Ф
ЧЕЛОВЕК
€ ЛУНЫ
Дневники, статьи, письма
Н. Н, Миклухо-Маклая

1о

N

00

фь
г*рг,

МОСКВА
„МОЛОДАЯ Г В А Р Д И Я '*

1983

г-т

26.8Г
Ч 39

Составление, подготовка текстов, комментарий
и послесловие Б. Н. ПУТИЛОВА

439

Человек с Луны: Дневники, письма, статьи Миклухо-Маклая /Сост., коммент. и послесловие
Б. Н. Путилова. — М.: Мол. гвардия, 1982. —
335 с., ил. — (Стрела).
70 коп. 100 000 экз.
В книге пом ещ ены п утевы е дневники, статьи и письм а
вели кого р усск ого путеш ественн ика,
ученого-гум аниста Ни­
ко л ая Н иколаеви ча М иклухо-М аклая. Ц ентральное место з а ­
нимаю т
его
р а с с к а зы о пребы ван ии на Берегу М аклая, о
в заим оотн ош ениях с пап уасам и , о торж естве друж бы , чело­
вечности,
взаим опони м ани я.
В книге р а ск р ы в аю тся н р а в ­
ственны й облик р усск ого ученого-дем ократа и его ж и зн ен ­
ны е принципы , п ред стает трудны й, исполненны й драм ати зм а
ж изненн ы й путь.

ББК 26.8г + 63.5(3)
91(09) + 902.7

@

Издательство «Молодая гвардия», 1982 г.

*
{I
J

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЙ

Письмо Л. Н. Толстого И. Н. Миклухо-Маклаю
25 с е н т я б р я 1886 г.
Многоуважаемый Николай Николаевич!
Очень благодарен за присылку ваших брошюр. Я с
радостью их прочел и нашел в них кое-что из того, что
меня интересует. Интересует — не интересует, а умиля­
ет и приводит в восхищение в вашей деятельности то,
что, сколько мне известно, вы первый несомненно опы­
том доказали, что человек везде человек, т. е. доброе
общительное существо, в общение с которым можно и
должно входить только добром и истиной, а не пушка­
ми и водкой. И вы доказали это подвигом истинного му­
жества, которое так редко встречается в нашем обще­
стве, что люди нашего общества даже его и не пони­
мают. Мне ваше дело представляется так: люди жи­
ли так долго под обманом насилия, что наивно убеди­
лись в том, и насилующие и насилуемые, что это-то
уродливое отношение людей, не только между людо­
едами и нехристианами, но и между христианами, и есть
самое нормальное. И вдруг один человек, под предло­
гом научных исследований (пожалуйста, простите меня
за откровенное выражение моих убеждений), является
один среди самых страшных диких, вооруженный вме­
сто пуль и штыков одним разумом, и доказывает, что
все то безобразное насилие, которым живет наш мир,
есть только старый отживший humbug (т. е. вздор. —
Б. П.), от которого давно пора освободиться людям, хо­
тящим жить разумно. Вот это-то меня в вашей деятель­
ности трогает и восхищает, и поэтому-то я особенно же­
лаю вас видеть и войти в общение с вами. Мне хочется
вам сказать следующее: если ваши коллекции очень
важны, важнее всего, что собрано до сих пор во всем
мире, то и в этом случае все коллекции ваши и все на­
блюдения научные ничто в сравнении с тем наблюдени­
ем о свойствах человека, которые вы сделали, поселив4

шись среди диких и войдя в общение с ними и воздей­
ствуя на них одним разу-мом, и поэтому, ради всего свя­
того, изложите с величайшей подробностью и свойствен­
ной вам строгой правдивостью все ваши отношения че­
ловека с человеком, в которые вы вступили там с людь­
ми. Не знаю, какой вклад в науку, ту, которой вы служи­
те, составят ваши коллекции и открытия, но ваш опыт
общения с дикими составит эпоху в той науке, которой
я служу, — в науке о том, как жить людям друг с дру­
гом. Напишите эту историю, и вы сослужите большую и
хорошую службу человечеству. На вашем месте я бы
описал подробно все свои похождения, отстранив все,
кроме отношений с людьми. Не взыщите за несклад­
ность письма. Я болен и пишу лежа, с неперестающей
болью. Пишите мне и не возражайте на мои нападки на
научные наблюдения. Я беру эти слова назад, а отвечай­
те на существенное. А если заедете, хорошо было бы.
Уважающий вас
Л. Т о л с т о й
Ответное письмо Н. Н. Миклухо-Маклая ( С . - П е т е р ­
б у р г , 29 я н в а р я 1887 г.)
Ваше сиятельство, глубокоуважаемый граф Лев Ни­
колаевич!
Позвольте искренно поблагодарить вас за письмо
от 25 сентября и вместе с тем прошу простить, что толь­
ко теперь отвечаю на него. Письмо не только было для
меня интересно, но результат чтения его повлияет не­
мало на содержание книги о моих путешествиях. Обду­
мав ваши замечания и найдя, что без ущерба научному
значению описания моего путешествия, рискуя един­
ственно показаться некоторым слишком субъективным
и говорящим чересчур много о собственной личности,
я решил включить в мою книгу многое, что я прежде,
до получения вашего письма, думал выбросить. Я знаю,
что теперь многие, не знающие меня достаточно, читая
мою книгу, будут недоверчиво пожимать плечами, со­
мневаться и т. д. Но это мне все равно. Для того, чтобы
мотивировать, почему мне пришлось сделать мой рассказ
более длинным, вы, надеюсь, позволите мне в одном из
дополнений к 1-му тому моей книги напечатать несколь­
ко выдержек из вашего письма, т. к. мне невозможно
будет объяснить более кратко и просто причину, заста­
вившую меня вставить несколько эпизодов, характери­
зующих мои отношения к туземцам, т. к. я убежден, что
5

самым суровым критиком моей книги, ее правдивости и
добросовестности во всех отношениях б уд у я сам.
Разум еется, я не буду возраж ать на ваши нападки на
науку, ради которой я работал всю жизнь и для которой
я всегда готов всем пожертвовать.
Через несколько дней я ед у в Сидней; буду назад
в мае. Л етом или осенью, дорогою в Киевскую губер­
нию, заеду к вам в Ясную Поляну.
С глубоким уважением посылаю, непрошеный, мою
фотограф ию в обмен на Вашу, которую , если можно,
пришлите до 8-го февраля.
М .-М .

ПЕРВОЕ ПРЕБЫВАНИЕ НА БЕРЕГУ МАННАЯ
В НОВОЙ ГВИНЕЕ ОТ СЕНТ. 1871 г. по ДЕК. 1872 г.

19 сентября 1871 г. *. Около 10 ч. утра показался
наконец**, покрытый отчасти облаками, высокий берег
Новой Гвинеи***.
Корвет «Витязь» шел параллельно берегу Новой Бри­
тании из Port Praslin (Новой Ирландии), нашей по­
следней якорной стоянки. Открывшийся берег, как ока­
залось, был мыс King William, находящийся на северовосточном берегу Новой Гвинеи.
Высокие горы тянулись цепью параллельно берегу
< ...> . В проходе между островом Рук и берегом вид­
нелись несколько низких островков, покрытых расти­
тельностью. Течение было попутное, и мы хорошо по­
двигались вперед. Часу во втором корвет «Витязь» на* Дневник сверен по рукописи, приготовленной Н. Н. Мик­
лухо-Маклаем к печати, но не увидевшей свет при его жизни. Пуб­
ликации дневника начиная с издания 1923 года многократно редак­
тировались, при этом нарушался не только стиль автора, но подчас и
смысл отдельных
выражений.
В нашем
издании допущены
некоторые сокращения в тексте — они отмечены угловыми скоб­
ками. — Ред.
Все даты в дневнике по новому стилю. — Ред.
** Вышед из Кронштадта 27 окт. (ст. ст.) 1870 г. и заходя в
Копенгаген, Плимут, ос. Мадеру, ос. С. Винцент (один из о-в Зе­
леного мыса), Рио-де-Жанейро, Пунто-Аренас и бухту св. Николая
в Магеллановом проливе, Талькахуано, Вальпарайзо, ос. Рапа-Нуа,
ос. Мангареву, Папеити (на ос. Таити), Апию (на ос. Уполу, одном
из о-в Самоа), ос. Ротуму и P ort Praslin (на о-ве Новой Ирлан­
дии), мы на 346-й день увидели берег о-ва Новой Гвинеи.
*** Горы Финистер (или, как туземцы называют их, Мана-Боро-Боро), достигающие высоты слишком 10 000 футов, тянутся
параллельно берегу, то есть в WSW направлении, и представляют
род высокой стены, круто поднимающейся от моря, так как высо­
чайшие вершины их находятся приблизительно милях в 40 от него.
Влажный воздух, встречая эту стену, поднимается и, охлаждаясь,
образует облака, которые мало-помалу закрывают часов в 10 или
11 утра весь хребет за исключением более низких гор (1500 или
2000 ф. вышины). Накопившиеся в продолжение дня облака долж­
ны разрешиться к ночи, при быстром понижении температуры,
сильным ливнем, сопровождаемым обыкновенно грозою. Таким обра­
зом к утру облака снова исчезают с гор, и хребет Финистер быва­
ет виден во всех деталях.
8

столько приблизился к берегу Новой Гвинеи, что можно
было видеть характерные черты страны. На вершинах
гор лежали густые массы облаков, не позволявшие раз­
личать верхние их очертания; под белым слоем облаков
по крутым скатам гор чернел густой лес, который своим
темным цветом очень разнился от береговой полосы
светло-зеленого цвета *. Береговая полоса возвышалась
террасами или уступами (высоты приблизительно до
1000 футов) и представляла очень характеристичный
вид. Правильность этих террас более заметна внизу на
небольшой высоте. Многочисленные ущелья и овраги,
наполненные густою зеленью, пересекали эти террасы и
соединяли таким образом верхний лес с прибрежным
узким поясом растительности. В двух местах на берегу
виднелся дым, свидетельствовавший о присутствии чело­
века. В иных местах береговая полоса становилась ши­
ре, горы отступали более в глубь страны, и узкие тер­
расы, приближаясь к морю, превращались в обширные
поляны, окаймленные темною зеленью. Около 6 часов ве­
чера отделился от берега маленький островок, покрытый
лесом. Между светлою зеленью кокосовых пальм на
островке видны были крыши хижин, и по берегу можно
было различить и людей. У островка впадала речка,
которая, судя по извилистой линии растительности, про­
текала по поляне. Не найдя удобного якорного места,
мы (90 сажень пронесло) прекратили пары, и корвет
«Витязь» лег в дрейф. Вечер был ясный, звездный, толь­
ко горы оставались закрыты, как и днем, облаками, ко­
торые спустились, казалось, ниже, соединясь с белою
пеленою тумана, разостлавшегося вдоль берега у само­
го моря. Из темных туч на вершинах часто сверкала
молния, причем грома не было слышно.
20 сентября. За ночь попутное течение подвинуло
нас к северу миль на 20. Я рано поднялся на палубу,
рассчитывая увидеть до восхода солнца вершины гор
свободными от облаков. И действительно, горы ясно бы­
ли видны и представляли мало отдельных вершин, а
сплошную высокую стену почти повсюду одинаковой
высоты < ...> .
Около 10V2 часов, подвигаясь к заливу Астроляб1,
мы увидели перед собою два мыса < ...> . Стало доволь* Светло-зеленый цвет оказался цветом высокой травы (разные
виды Imperata) на поляне по скатам гор.

но тепло: в тени термометр показывал ЗГ Ц . Часам к
12 мы были среди большого залива Астроляб.
На предложенный мне командиром корвета «Витязь»,
капитаном второго ранга Павлом Николаевичем Нази­
мовым, вопрос, в каком месте берега я желаю быть вы­
саженным, я указал на более' высокий левый берег, пред­
полагая, что правый, низкий, может оказаться нездоро­
вым. Мы долго вглядывались в берег залива, желая от­
крыть хижины туземцев, но кроме столбов дыма на хол­
мах ничего не заметили, подойдя, однако ж, еще ближе
к берегу, старший офицер П. П. Новосильский закричал,
что видит бегущих дикарей. Действительно, можно было
различить в одном месте песчаного берега несколько тем­
ных фигур, которые то бежали, то останавливались.
Около того места выделялся небольшой мысок, за
которым, казалось, находилась небольшая бухта. Мы на­
правились туда, и предположение относительно суще­
ствования бухты оправдалось. Войдя в нее, корвет «Ви­
тязь» стал на якорь саженях в 70 от берега на 27 са­
женях глубины. Громадные деревья, росшие у самой
окраины приглыбого скалистого, поднятого кораллового
рифа берега бухточки, опускали свою листву до самой
поверхности воды, и бесчисленные лианы и разные па­
разитные растения образовывали своими гирляндами по­
ложительную занавесь между деревьями, и только се­
верный песчаный мысок этой бухточки был открыт. Вско­
ре группа дикарей появилась на этом мыске. Туземцы
казались очень боязливыми. После долгих совещаний
между собою один из них выдвинулся из группы, неся
кокосовый орех, который он положил у берега и, указы­
вая на- него мимикой, хотел, казалось, объяснить, что
кокос этот назначается для нас, а затем быстро скрыл­
ся в чаще леса.
Я обратился к командиру корвета с просьбою дать
мне четверку, чтобы отправиться на берег, но когда
узнал, что для безопасности предположено отправить
еще и катер с вооруженною командою, я попросил дать
мне шлюпку без матросов, приказал своим обоим слу­
гам, Ульсону и Бою2, спуститься в шлюпку и отправил­
ся знакомиться с моими будущими соседями, захватив
предварительно кой-какие подарки: бусы, красную бу­
мажную материю, разорванную на куски и на узкие лен­
точки, и т. п.
Обогнув мысок, я направился вдоль песчаного берега
к тому месту, где мы впервые увидели туземцев. Мннут
К)

через 20 приблизился к берегу, где и увидел на песке не­
сколько туземных пирог3. Однако мне не удалось здесь
высадиться по случаю сильного прибоя. Между тем изза кустов показался вооруженный копьем туземец и,
подняв копье над головой, пантомимою хотел мне дать
понять^чтоб я удалился. Но когда я поднялся в шлюп­
ке и показал несколько красных тряпок, тогда из леса
выскочили около дюжины вооруженных разным дре­
кольем дикарей. Видя, что туземцы не осмеливаются по­
дойти к шлюпке, и не желая сам прыгать в воду, чтоб
добраться до берега, я бросил мои подарки в воду, на­
деясь, что волна прибьет их к берегу. Туземцы при виде
этого энергически замахали руками и показывали, что­
бы я удалился. Поняв, что присутствие наше мешает им
войти в воду и взять вещи, я приказал моим людям
грести, и едва только мы отошли от берега, как тузем­
цы наперегрнку бросились в воду, и красные платки бы­
ли моментально вытащены. Несмотря, однако, на то, что
красные тряпки, казалось, очень понравились дикарям,
которые с большим любопытством их рассматривали и
много толковали между собой, никто из них не отважи­
вался подойти к моей шлюпке. Видя такой неуспех за­
вязать первое знакомство, я вернулся к корвету, где
узнал, что видели дикарей в другом месте берега. Я не­
медленно отправился в указанном направлении, но и
там не оказалось дикарей; только в маленькой бухточке
далее виднелись из-за стены зелени, доходящей до са­
мой воды, концы вытащенных на берег пирог. Наконец,
в одном месте берега, между деревьями, я заметил бе­
лый песок, быстро направился к этому месту, оказав­
шемуся очень уютным и красивым уголком; высадив­
шись тут, увидал узенькую тропинку, проникавшую в
чащу леса. Я с таким нетерпением выскочил из шлюпки
и направился по тропинке в лес, что даже не отдал ни­
каких приказаний моим людям, которые занялись при­
вязыванием шлюпки к ближайшим деревьям. Пройдя
шагов тридцать по тропинке, я заметил между деревь­
ями несколько крыш, а далее тропинка привела меня к
площадке, вокруг которой стояли хижины с крышами,
спускавшимися почти до земли. Деревня имела очень
опрятный и очень приветливый вид. Средина площадки
была хорошо утоптана землею, а кругом росли пестро­
лиственные кустарники и возвышались пальмы, давав­
шие тень и прохладу. Побелевшие от времени крыши из
пальмовой листвы красиво выделялись на темно-зеленом
11

фоне окружающей зелени, а ярко-пунцовые цветы ки­
тайской розы и желто-зеленые и желто-красные листья
разных видов кротонов4 и Coleus5 оживляли общую
картину леса, кругом состоящего из бананов, пандану­
сов 6, хлебных деревьев, арековых и кокосовых пальм.
Высокий лес кругом ограждал площадку от ветра. Хо­
тя в деревне не оказалось живой души, но повсюду вид­
ны были следы недавно покинувших ее обитателей: на
площадке иногда вспыхивал тлеющий костер, здесь ва­
лялся недопитый кокосовый орех, там — брошенное вто­
ропях весло; двери некоторых хижин были тщательно
заложены какою-то корою и заколочены накрест пласти­
нами расколотого бамбука. У двух хижин, однако, две­
ри остались открытыми, — видно, хозяева куда-то очень
торопились и не успели их запереть. Двери находились
на высоте в двух футах, так что двери представлялись
скорее окнами, чем дверьми, и составляли единственное
отверстие, через которое можно было проникнуть в хи­
жину. Я подошел к одной из таких дверей и заглянул в
хижину. В хижине темно — с трудом можно различить
находящиеся в ней предметы: высокие нары из бамбу­
ка, на полу несколько камней, между которыми тлел
огонь, служили опорой стоявшего на них обломанного
глиняного горшка; на стенах висели связки раковин и
перьев, а под крышей, почерневшей от копоти, — челове­
ческий череп. Лучи заходящего солнца освещали теплым
светом красивую листву пальм; в лесу раздавались не­
знакомые крики каких-то птиц. Было так хорошо, мир­
но и вместе чуждо и незнакомо, что казалось скорее
сном, чем действительностью.
В то время как я подходил к другой хижине, послы­
шался шорох. Оглянувшись в направлении, откуда слы­
шался шорох, увидал в недалеких шагах как будто вы­
росшего из земли человека, который поглядел секунду
в мою сторону и кинулся в кусты. Почти бегом пустился
я за ним по тропинке, размахивая красной тряпкой, ко­
торая нашлась у меня в кармане. Оглянувшись и видя,
что я один, без всякого оружия, и знаками прошу подой­
ти, он остановился. Я медленно приблизился к дикарю,
молча подал ему красную тряпку, которую он принял с
видимым удовольствием и повязал ее себе на голову.
Папуас этот был среднего роста, темно-шоколадного цве­
та с матово-черными, курчавыми, как у негра, короткими
волосами, широким сплюснутым носом, глазами, выгля­
дывавшими из-под нависших надбровных дуг, с боль­
12

шим ртом, почти, однако же, скрытым торчащими уса­
ми и бородою. Весь костюм его состоял из тряпки, ши­
риною около 8 сантиметров, повязанной сначала в виде
пояса, спускавшейся далее между ног и прикрепленной
сзади к поясу, и двух, тесно обхватывающих руку над
локтем перевязей, род браслетов из плетеной сухой тра­
вы. За одну из этих перевязей или браслетов был за­
ткнут зеленый лист Piper Betel7, за другую на левой ру­
ке — род ножа из гладко обточенного куска кости (как
я убедился потом, кости казуара8) . Хорошо сложен, с
достаточно развитой мускулатурой. Выражение лица
первого моего знакомца показалось мне довольно сим­
патичным; я почему-то подумал, что он будет меня слу­
шаться, взял его за руку и не без некоторого сопротивле­
ния привел его обратно в деревню. На площадке я на­
шел моих слуг Ульсона и Боя, которые меня искали и
недоумевали, куда я пропал. Ульсон подарил моему па­
пуасу кусок табаку, с которым тот, однако же, не знал,
что делать, и молча принял подарок, заткнул его за
браслет правой руки рядом с листом бетеля. Пока мы
стояли среди площадки, из-за деревьев и кустов стали
показываться дикари, не решаясь подойти и каждую ми­
нуту готовые обратиться в бегство. Они молча и не дви­
гаясь стояли в почтительном отдалении, зорко следя за
нашими движениями. Так как они не трогались с места,
я должен был каждого отдельно взять за руку и при­
тащить, в полном смысле слова, к нашему кружку. На­
конец, собрав всех в одно место, усталый, сел посреди
их на камень и принялся наделять разными мелочами:
бусами, гвоздями, крючками для ужения рыбы и полос­
ками красной материи. Назначение гвоздей и крючков
они, видимо, не знали, но ни один не отказался принять.
Около меня собралось человек восемь папуасов; они бы­
ли различного роста и по виду представляли некоторое,
хотя и незначительное, различие. Цвет кожи мало варьи­
ровал; самый резкий контраст с типом моего первого знйкомца представлял человек роста выше среднего, худо­
щавый, с крючковатым выдающимся носом, очень уз­
ким, сдавленным с боков лбом; борода и усы были у не­
го выбриты, на голове возвышалась целая шапка крас­
но-бурых волос, из-под которой сзади спускались на шею
окрученные пряди волос, совершенно похожие на труб­
кообразные локоны жителей Новой Ирландии. Локоны
эти висели за ушами и спускались до плеч. В волосах
торчали два бамбуковых гребня, на одном из которых,
13

воткнутом- на затылке, красовались несколько черных
и белых перьев (казуара и какаду) в виде веера. В ушах
были продеты большие черепаховые серьги, а в носо­
вой перегородке — бамбуковая палочка толщиною в
очень толстый карандаш с нарезанным на ней узором.
На шее, кроме ожерелья из зубов собак и других жи­
вотных, раковин и т. п., висела небольшая сумочка, на
левом же плече висел другой мешок, спускавшийся до
пояса и наполненный разного рода вещами. У этого ту­
земца, как и у всех присутствовавших, верхняя часть
рук была туго перевязана плетеными браслетами, за ко­
торыми были заткнуты различные предметы — у кого
кости, у кого листья или цветы. У многих на плече висел
каменный топор, а некоторые держали в руках лук по­
чтенных размеров (почти что в рост человека) и стре­
лу более метра длины. При различном цвете волос, то
совершенно черных, то выкрашенных красною глиною,
и прически их были различные: у иных волосы стояли
шапкою на голове, у других были коротко острижены,
у некоторых висели на затылке вышеописанные локоны;
но у всех волосы были курчавы, как у негров. Волоса
на бороде завивались также в мелкие спирали. Цвет
кожи представлял несколько незначительных оттенков.
Молодые были светлее старых. Из этих впервые восьми
встреченных мною папуасов четыре оказалось больных:
у двоих элефантиазис9 изуродовал по ноге, третий пред­
ставлял интересный случай psoriasis|0, распространен­
ный по всему телу, у четвертого, спина и шея были усея­
ны чирьями, < ...> а на лице находилось несколько
шрамов < ...> .
Так как солнце уже село, я решил, несмотря па ин­
терес первых наблюдений, вернуться на корвет. Вся тол­
па проводила меня до берега, неся подарки: кокосы, ба­
наны и двух очень диких поросят, у которых ноги были
крепко-накрепко связаны и которые визжали без уста­
ли; все было положено в шлюпку. В надежде еще более
укрепить хорошие отношения с туземцами и вместе с
тем показать офицерам корвета моих новых знакомых,
я предложил окружавшим меня папуасам сопутствовать
мне к корвету на своих пирогах. После долгих рассуж­
дений человек пять поместились в двух пирогах, другие
остались и даже, казалось, усиленно отговаривали бо­
лее отважных от смелого и рискованного предприятия.
Одну из пирог я взял на буксир, и мы направились к
«Витязю». На полдороге, однако же, и более смелые
14

раздумали, знаками показывая, что не хотят ехать да­
лее, старались отдать буксир, между тем как другая,
свободна;)! пирога быстро вернулась к берегу. Один из
сидевших в пироге, которую мы тащили за собою, пы­
тался даже своим каменным топором перерубить ко­
нец, служивший буксиром. Не без труда удалось вта­
щить их на палубу, Ульсон и Бой почти что насильно
подняли их на трап. На палубе я взял пленников под
руки и повел под полуют; они от страха тряслись всем
телом, не могли без моей поддержки держаться на но­
гах, полагая, вероятно, что их убьют. Между тем совсем
стемнело, под ют был принесен фонарь, и дикари малопомалу успокоились, даже повеселели, когда офицеры
корвета подарили им разные вещи, угостили чаем, ко­
торый они сразу выпили. Несмотря на такой любезный
прием, они с видимым удовольствием и с большою по­
спешностью спустились по трапу в свою пирогу и быстро
погребли обратно к деревне.
На корвете мне сказали, что в мое отсутствие пока­
зались опять туземцы и принесли с собою двух собак,
которых тут же убили и оставили тела их, в виде по­
дарка, на берегу.
21 сентября. < ...> Во многих местах берег окайм­
ляется коралловыми рифами и реже представляется от­
логим и песчаным, доступным приливам и в таком слу­
чае служит удобною пристанью для туземных пирог.
Около таких мест обыкновенно находятся, как я узнал
впоследствии, главные береговые селения папуасов. Все
эти наблюдения я сделал на рассвете, на мостике кор­
вета, и остался вполне доволен общими видами страны,
которую избрал для исследования, быть может, продол­
жительного пребывания. После завтрака я снова от­
правился в деревню, в которой был вчера вечером. Мой
первый знакомый, папуас Туй, и несколько других вы­
шли ко мне навстречу.
В этот день на корвете должен был быть молебен
по случаю дня рождения великого князя Константина
Николаевича и установленный пушечный салют; я по­
этому решил остаться в деревне среди туземцев, кото­
рых сегодня набралось несколько десятков, чтобы моим
присутствием ослабить несколько страх, который могла
произвести на туземцев пальба.
Но так как времени до салюта оставалось еще доста­
точно, то я отправился приискать место для моей буду15

щей хижины. Мне не хотелось селиться в самой деревне
и даже вблизи ее, во-первых, потому, что не знал ни ха­
рактера, ни нравов моих будущих соседей; во-вторых,
незнакомство с языком лишало возможности испро­
сить на то их согласие; навязывать же мое присутствие
я считал бестактным; в-третьих, очень не любя шум, бо­
ялся, что вблизи деревни меня будут беспокоить и раз­
дражать крики взрослых, плач детей и вой собак.
Я отправился из деревни по тропиночке и минут че­
рез 10 подошел к маленькому мыску, возле которого
протекал небольшой ручей и росла группа больших де­
ревьев. Место это показалось мне вполне удобным, как
по близости к ручью, так и потому, что находилось почти
на тропинке, соединявшей, вероятно, соседние деревни.
Наметив, таким образом, место будущего поселения, я
поторопился вернуться в деревню, но пришел уже во
время салюта. Пушечные выстрелы, казалось, приводи­
ли их больше в недоумение, чем пугали. При каждом
новом выстреле туземцы то пытались бежать, то ложи­
лись на землю и затыкали себе уши, тряслись всем те­
лом, точно в лихорадке, приседали. Я был в очень глу­
пом положении: при всем желании успокоить их и быть
серьезным, не мог часто удержаться от смеха; но вышло,
что мой смех оказался самым действительным средством
против страха туземцев, и так как смех вообще зарази­
телен, то я заметил вскоре, что и папуасы, следуя моему
примеру, начали ухмыляться, глядя друг на друга. До­
вольный, что все обошлось благополучно, я вернулся на
корвет, где капитан Назимов предложил мне отправить­
ся со мною для окончательного выбора места постройки
хижины. К нам присоединились старший офицер и док­
тор. Хотя, собственно, мой выбор был уже сделан, но по­
смотреть еще другие места, которые могли оказаться
лучшими, было не лишнее. При трех осмотренных нами
мест одно нам особенно понравилось, — значительный
ручей впадал здесь в открытое море, но, заключая по
многим признакам, что туземцы имеют обыкновение при­
ходить сюда часто, оставляют здесь свои пироги, а не­
далеко обрабатывают плантации, я объявил командиру
омоем решении поселиться на первом, избранном мною
самим, месте11.
Часам к трем высланы с корвета люди, занялись
очисткою места от кустов и мелких деревьев, плотники
принялись за постройку хижины, начав ее с забивки свай
под тенью двух громадных Canarium commune12.
16

•i

22, 23, 24, 25 сентября. Все эти дни я был занят по­
стройкою хижины. Часов в 6 утра съезжал с плотника­
ми на берег и оставался там до спуска флага. Моя хи­
жина имеет 7 футов ширины и 14 длины и разгороже­
на пополам перегородкой из брезента (крашеная паруси­
на). Одну половину я назначил для себя, другую для
моих слуг — Ульсона и Боя. Так как взятых из Таити
досок не хватило, то стены сделаны из дерева только на­
половину, нижние, для верхних же, равно и двух две­
рей, опять служил брезент, который можно было скаты­
вать. Для крыши заготовлены были особенным образом
сплетенные из листьев кокосовой пальмы циновки; ра­
боту эту я поручил Бою. Пол, половина стен и стойки
по углам были сделаны из леса, купленного в Таити и при­
способленного на корвете. Сваи, верхние скрепления,
стропила пришлось вырубать и выгонять уже здесь; но
благодаря любезности командира корвета рук было мно­
го, постройка шла успешно. Туземцы, вероятно, напуган­
ные пальбою 9-го числа и присутствием большого ко­
личества людей с корвета, мало показывались, 2—3 че­
ловека и то редко. Офицеры корвета занялись съемкою
бухты и при этом посетили пять или шесть прибреж­
ных деревень, где за разные мелочи (бусы, пуговицы,
гвозди, пустые бутылки и т. п.) набрали множество раз­
ного оружия и утвари и выменяли, между прочим, так­
же более десятка черепов.
Многие местности получили названия: небольшая
бухточка, где «Витязь» стоит на якоре, названа в честь
генерал-адмирала и президента Русского географическо­
го общества портом вел. кн. Константина. Все мыски
были окрещены именами офицеров, делавших съемку, а
остров, который виднелся у мыса Дюпере, назвали
островом «Витязя» (впоследствии я узнал, что туземное
имя его о-в Били-Били).
13-го числа Бой начал крыть крышу, потому что
завтра последний день пребывания корвета. Между тем
приходил мой доброжелатель Туй и своей выразитель­
ной мимикой старался объяснить, что когда корвет уйдет
(при этом он указал на корвет и далекий горизонт) и
мы останемся втроем (он указал на меня, Ульсона и
Боя и на землю), придут из соседних деревень туземцы
(указывая на лес и как бы называя деревни), разрушат
хижину (тут он подошел к сваям, делая вид, как бы ру­
бит их) и убьют нас допьям-и (тут он выпрямился, от­
ставил одну ногу назад и, закинув правую рукулнад го2

Ч еловек с Л уны

rt

r > "-

'

j7

’rtCl

f

ловой, имел вид человека, бросающего копье; затем по­
дошел ко мне, толкнул меня несколько раз в грудь
пальцем и, наконец, полузакрыв глаза, открыв немного
рот и высунув кончик языка, принял положение челове­
ка, падающего на землю; те же мимические движения
он проделал, указывая поочередно на Ульсона и Боя).
Очень хорошо понимая предостережения Туя, я сделал,
однако же, вид, что не понял его. Тогда он снова стал
называть имена деревень: Бонгу, Горенду, Тумбу и
т. д., показывать, что рубит сваи; на все это я только
махнул рукой и подарил ему гвоздь. Возвратясь на кор­
вет, я рассказал виденную мною пантомиму в кают-ком­
пании, что, вероятно, побудило одного из офицеров, лей­
тенанта С. Чирикова, заведовавшего на «Витязе» артил­
лерийскою частью, предложить мне приготовить не­
сколько мин и расположить их вокруг моего дома. Я не
отказался от такого средства защиты в случае крайней
необходимости, если бы туземцы действительно вздума­
ли явиться с теми намерениями, о которых старался объ­
яснить мне Туй.
26 сентября. Лег вчера в 11 часов вечера, встал се­
годня в 2 часа утра. Все утро посвятил корреспонденции
в Европу и сборам. Надо было разобраться с вещами,
часть которых оставалась в Гвинее, а другая отправля­
лась обратно с корветом в Японию.
Отправляясь в Новую Гвинею не с целью кратковре­
менного путешествия, а продолжительного в течение не­
скольких лет житья, я уже давно пришел к заключе­
нию, что мне следует быть независимым от пищи евро­
пейской. Я знал, что плантации папуасов не бедны, сви­
ней они также имеют; главным же образом охота могла
всегда доставлять мне средство пропитания.
Вследствие этого и после многих месяцев жизни на
судне, в море, где консервы играют всегда значитель­
ную роль и немало успели надоесть мне, я совершенно
равнодушно отнесся к обеспечению себя провизией в
последнем порте. Я взял кое-что, но так мало, что Па­
вел Николаевич Назимов очень удивился и предложил
мне весьма любезно уделить многое из своей провизии,
которую я принял с благодарностью и которая могла
мне пригодиться в случае болезни. Он оставил мне так­
же самую малую из шлюпок корвета, именно четверку,
с которою в крайности может управиться и один чело­
век. Иметь шлюпку было для меня удобно в высшей сте18

пени, так как при помощи ее я мог ознакомиться с дру­
гими береговыми деревнями, а в случае полной неудачи
добиться доверия туземцев, она давала мне возможность
переселиться в другую, более гостеприимную местность.
Кончив разборку вещей на корвете, после завтрака я стал
перевозиться. Небольшое мое помещение скоро перепол­
нилось вещами до такой степени, что значительное чис­
ло ящиков пришлось поставить под домом для предо­
хранения их от дождя, солнца и расхищения.
Между тем, с утра еще лейтенант Чириков был за­
нят устройством мин, расположив их полукругом для
защиты при нападении дикарей со стороны леса, а че­
ловек тридцать матросов под наблюдением лейтенанта
Перелешина и гардемарина Верениуса занимались рас­
чисткою места около дома, так что получилась площад­
ка в 70 метров длины и 70 метров ширины, окруженная
с одной стороны морем, а с трех — густым лесом.
П. Н. Назимов был также некоторое время около хижи­
ны и помогал мне своими советами. Я указал, между
прочим, командиру и офицерам место, где я зарою в
случае надобности (серьезной болезни, опасности от ту­
земцев и т. п.) мои дневники, заметки и т. д. *. Место
это находилось под большим деревом недалеко от хижи­
ны; чтобы легче было найти его, на соответствующей
стороне ствола кора была снята приблизительно на один
фут в квадрате и вырезана фигура стрелы, направлен­
ной вниз.
Около 3 часов Порт Константин — имя, данное не­
большой бухточке, у которой стояла моя хижина, —
представлял очень оживленный вид. Перевозили послед­
* Мне кажется здесь подходящим объяснить, что я это сделал
вследствие следующего обстоятельства. Когда перед уходом корве­
та «Витязь» из Кронштадта вел. кн. Константин Николаевич
17-го октября 1870 года осматривал суда, отправляющиеся в , Ти­
хий океан (корвет «Витязь», клипер «Изумруд», лодки «Ермак» и
«Тунгуз»), он при осмотре корвета зашел и в мою каюту, где,
между прочим, спросил меня, не может ли он что-либо для меня
сделать. На это я отвечал, что все, что я желал, уже сделано, так
как я уже нахожусь на корвете, который перевезет меня на бере­
га Новой Гвинеи, и что мне остается только выразить мою глубо­
чайшую благодарность за помощь моему предприятию. Когда же
князь предложил еще раз подумать, не надо ли мне чего, мне при­
шла мысль', которую я выразил приблизительно в следующих сло­
вах: «Вашему высочеству известно, что так как цель моего путе­
шествия в Новую Гвинею — научные исследования этого малоиз­
вестного острова, то для меня очень важно, чтобы результаты мо­
их исследований и открытий не пропали для науки. Ввиду того, что
2*

19

ние дрова на корвет в маленьком паровом баркасе, шны­
ряли взад и вперед шлюпки и вельботы, шестерка пере­
возила мои вещи < .,.> . Около моей хижины работа
также кипела: достраивалась хижина, копали ямы для
мин, вырубались кусты, делая более удобный спуск от
площадки, на которой стояла моя хижина, к песчаному
берегу моря у устья ручья и т. д. < ...> .
Крайнее утомление, хлопоты последних дней и осо­
бенно вторая бессонная ночь привели меня в такое нерв­
ное состояние, что я почти не мог держаться на ногах,
говорил и делал все совершенно машинально, как во сне.
В час ночи я кончил укладку на корвете; оставалось еще
перевезти последние вещи на берег и написать некото­
рые письма 13.
27 сентября. < ...> Поблагодарив за все бескорыст­
ные, оказанные мне услуги командира и офицеров кор­
вета «Витязь» и простившись со всеми, я спустился в
свою шлюпку и окончательно съехал на берег. Когда
якорь корвета показался из воды, я приказал Ульсону
спустить развевавшийся над деревом у самого мыска
флаг, но, заметив, что последний не спускается, подо­
шел к Ульсону посмотреть, в чем дело, и к удивлению
и негодованию увидел, что у моего слуги, обыкновенно
так храбрившегося на словах, руки дрожали, глаза пол­
ны слез, и он тихо всхлипывает. Взяв с досадою из его
дрожавших рук флаг-линь, я сказал, что, пока корвет еще
не ушел, он может на шлюпке вернуться не мешкая, а
то будет поздно. Между тем корвет выходил из Порта
Константина, и я сам отсалютовал отходящему судну.
Первая мысль, пришедшая мне в голову, была та, что
туземцы, пользуясь уходом огромного дымящегося страя не могу сказать заранее, как долго мне придется прожить в Но­
вой Гвинее, так как это будет зависеть от местной лихорадки и от
нрава туземцев, я принял предосторожность запастись несколькими
медными цилиндрами для манускриптов разного рода (дневников,
заметок и т. п.), которые в этих цилиндрах могут пролежать за­
рытыми в земле несколько лет. Я был бы поэтому очень благо­
дарен, если можно было бы устроить таким образом, чтобы судно
русское военное зашло через год или несколько лет в то место бе­
рега Новой Гвинеи, где я останусь, с тем чтобы, если меня не бу­
дет в живых, мои рукописи в цилиндрах были бы вырыты и пе­
ресланы Рус. географическому обществу». Выслушав меня внима­
тельно, князь, пожимая мне на прощанье руку, сказал, что обеща­
ет не забыть ни меня, ни мои рукописи в Новой Гвинее.
Помня это обещание генерал-адмирала, я выбрал подходящее
место для зарытия цилиндров и указал его офицерам «Витязя».
20

шилища, могут каждую минуту нагрянуть в мое поселе­
ние, разнести мою хижину и сваленные в беспорядке
вещи и что отныне я предоставлен исключительно само­
му себе, все дальнейшее зависит от моей энергии, воли
и труда. Действительно, как только корвет скрылся за
горизонтом, на соседнем мыске показалась толпа папуа­
сов. Они прыгали и бегали, описывая круги; их движе­
ния были похожи на какую-то пляску; по крайней мере,
все делали одни и те же движения. Вдруг все остано­
вились и стали глядеть в мою сторону: вероятно, один
из них заметил русский национальный флаг, развевав­
шийся у моей хижины. Они сбежались в кучку, перего­
ворили, затем опять повернулись в мою сторону, про­
кричали что-то и скрылись.
Необходимо было немедленно же приступить к раз­
борке вещей, разбросанных в беспорядке в хижине и
шалаше; но от усталости, волнения и двух почти бессон­
ных ночей я находился в весьма плачевном состоянии:
голова кружилась, ноги подкашивались, руки плохо слу­
шались.
Скоро пришел Туй разведать, остался ли я или нет,
не с прежним добродушием поглядывал на меня, подо­
зрительно осматривал мой дом, хотел войти в него, но
я жестом и словом «табу»14 остановил его. Не знаю,
что на него подействовало — жест или слово, но он вер­
нулся на свое место. Туй знаками спрашивал, вернется
ли корвет, на что я отвечал утвердительно. Желая из­
бавиться от гостя, который мешал мне разбирать ве­
щи, я просил его (я уже знал десятка два слов) при­
нести кокосовых орехов, подарив ему при этом кусок
красной тряпки.
Он действительно сейчас же удалился, но не прошло
и часу, как снова вернулся с двумя мальчиками и одним
взрослым папуасом. Все они почти не говорили, сохра­
няя очень серьезное выражение лица; даже и малень­
кий мальчик лет семи был погружен, смотря на нас, в
глубокую задумчивость. Туй пытался заснуть или пожазывал вид, что спит, следя зорко по временам за мои­
ми движениями, так как, уже не стесняясь гостями, я
продолжал устраиваться в моем помещении. Туй опять
обошел все мины, подозрительно смотря на рычаги с
привешенными камнями и веревками; они его, кажется,
сильно интересовали, но он не осмеливался близко при­
ближаться к ним. Наконец, он простился с нами, причем
сделал странный кивок головою назад, проговорил что21

то, чего я, однако, не расслышал и не успел записать
(с первого дня знакомства с папуасами я носил постоян­
но в кармане записную книжку для записывания при
каждом удобном случае слов туземного языка), и уда­
лился.
Часов около четырех • послышался свист, звонкий,
протяжный и из-за кустов выступил целый ряд папуа­
сов с копьями, стрелами и другим дрекольем.
Я вышел к ним навстречу, приглашая знаками по­
дойти ближе. Они разделились на две группы; одна, бо­
лее многочисленная, поставив свое оружие около дере­
вьев, приблизилась ко мне с кокосами и сахарным трост­
ником; другая, состоящая из шести человек, осталась
около оружия. Это были жители деревни за мыском, ко­
торых я наблюдал сегодня утром, по уходе корвета,
прыгающими и бегающими. К этой деревне, которую на­
зывают Гумбу, я старался подойти на шлюпке в первый
день прихода «Витязя» в Порт Константин. Я им пода­
рил разные безделки и отпустил, показав, что хочу
спать.
28
сентября. Лунный вечер вчера был очень хорош.
Разделив ночь на три вахты, я взял на себя самую уто­
мительную — вечернюю (от 9 до 12 ч.). Когда в 12 ч.
я был сменен Ульсоном, то вследствие сильного утомле­
ния долго не мог заснуть, так что ночь показалась мне,
несмотря на все свое великолепие, очень длинною.
День прошел, как и первый, в разборке и установке
вещей, что оказалось не так просто: вещей много, а
места мало. Наконец, кое-как их разместил в несколько
этажей, другие подвесил, третьи поместил на чердаке,
который Ульсон и я ухитрились устроить под крышею.
Одну сторону моей комнаты (7 фут. в длину и 7 фут.
шир.) занимает стол (около 2 фут. шир.), другую —
две корзины, образующие мою койку (не совсем 2 фу­
та шир.). В проходе, шириною около 3 фут., помещает­
ся мое удобное, необходимое складное, кресло.
Папуасы вытаскивали из моря большие клетки или
корзины, продолговатой формы, в которых ловят рыбу.
Бой (повар) приготовлял нам три раза есть и спросил
в девятом часу, не сварить ли еще в четвертый раз не­
много рису.
Я сегодня отдыхал, никуда не ходил и решил спать
всю ночь.
22

29 сентября. Проспал как убитый, не просыпаясь ни
разу. Погода стоит очень хорошая. Целый день не было
и признака папуасов. Я предложил моим людям после­
довать моему примеру, т. е. спать по ночам, так как
узнал, что они разделили прошлую ночь на четыре вах­
ты; но они не захотели, говоря, что боятся папуасов.
На руках и на лбу образовались подушки от укушений
комаров, муравьев и других бестий. Странное дело, я
гораздо менее страдаю от этой неприятности, чем Ульсон и Бой, которые каждое утро приходят жаловаться на
не дающих по ночам им покоя насекомых.
30 сентября. Днем видел только несколько туземцев;
все, кажется, входит в свою обычную колею, которую
приход корвета на время нарушил. Решил, однако же,
быть очень осторожным во всех отношениях с туземца­
ми. В описаниях этой расы напирают постоянно на их
вероломство и хитрость; пока не составлю о них соб­
ственного мнения, считаю рациональным быть насторо­
же. По вечерам любуюсь великолепным освещением гор,
которое доставляет мне каждый раз новое удовольствие.
По уходе корвета здесь царствует всегда мне прият­
ная тишина: не слыхать почти людского говора, спора,
брани и т. д., только море, ветер и порою какая-нибудь
птица нарушают общее спокойствие. Эта перемена обста­
новки очень благотворно на меня действует — я отды­
хаю. Потом эта ровность температуры, великолепие рас­
тительности, красота местности заставляют совершенно
забывать прошлое, не думать о будущем и только любо­
ваться настоящим. Думать и стараться понять окружаю­
щее — отныне моя цель.
Чего мне больше? Море с коралловыми рифами с од­
ной стороны, лес тропической растительности — с дру­
гой, то и другое полно жизни, разнообразия, вдали го­
ры с причудливыми очертаниями, над которыми клубят­
ся облака с не менее фантастическими формами. Я ле­
жал, думая обо всем этом, на толстом стволе повалив­
шегося дерева и был доволен, что добрался до цели
или, вернее, до первой ступени длиннейшей лестницы,
которая должна привести к цели...
Пришел Туй, у которого взял урок папуасского язы­
ка, я прибавил несколько слов к моему лексикону, точ­
ным образом записал их и, оставшись доволен учителем,
подарил ящик от сигар, а Ульсон дал ему старую шля­
пу. Туй был в восторге и быстро удалился, как бы бо­
23

ясь, чтобы мы не раздумали и не взяли данных вещей
назад, или желая скорей показать свои новые подарки
своим соплеменникам.
Около часу спустя показалась вереница туземцев,
человек около 25-ти; впереди двое несли на плечах при­
вешенного к бамбуковой палке поросенка, затем на го­
ловах посуду и, наконец, остальные — кокосовые оре­
хи. Туй и много других знакомых были в толпе. Все свои
дары туземцы положили на землю передо мной; потом
каждый отдельно передал свой подарок мне в руки.
Часть толпы отделилась от тех, которые расположились
около меня. Туй объяснял им, что успел узнать об упо­
треблении каждой вещи; те с большим интересом рас­
сматривали каждую вещь, быстро переходя от одного
предмета к другому. Мало говорили и вообще не шуме­
ли. К лестнице, т. е. к дверям моего дома, они не под­
ходили из деликатности или просто боязни — не знаю.
Все знали мое имя и, обращаясь, называли по имени.
Около. Боя собрался кружок послушать его игру на ма­
леньком железном инструменте — губной гармонии, ко­
торая на островах Самоа в большом ходу и на которой
Бой играл с большим искусством. Музыка произвела не­
обычайный эффект: папуасы обступили Боя и с види­
мым любопытством и удовольствием прислушивались к
этой детской музыке. Они очень обрадовались, когда я
им подарил несколько подобных гармоний, и тотчас же
начали упражняться на новом инструменте. Просидев
около часу, они ушли; при прощаньи протягивали ле­
вую руку. У весьма многих я заметил сильно развитый
элефантиазис.
Часов в 10 вечера разразилась над нами сильная
гроза, дождь лил ливнем, но крыша, к нашему общему
удовольствию, не промокла.
1 октября. Проснувшись до рассвета, решил идти в
одну из деревень — мне очень хочется познакомиться с
туземцами ближе.
Отправляясь, я остановился перед дилеммою — брать
или не брать револьвер? Я, разумеется, не знал, какого
рода прием меня ожидает в деревне, но, подумав, при­
шел к заключению, что этого рода инструмент никак не
может принести значительной пользы моему предприя­
тию. Употребя его в дело при кажущейся крайней необ­
ходимости, даже с полнейшим успехом, т. е. положи я
на месте 6 человек, очень вероятно, что в первое время
24

после такой удачи страх оградит меня; но надолго ли?
Желание мести, многочисленность туземцев в конце кон­
цов превозмогут страх перед револьвером. Затем раз­
мышления совершенно иного рода укрепили мое реше­
ние идти в деревню невооруженным.
Мне кажется, что заранее человек не может быть
уверен, как он поступит в каком-нибудь дотоле не испы­
танном им случае. Я не уверен, как я, имея револьвер у
пояса, отнесусь, например, сегодня, если туземцы в де­
ревне начнут обращаться со мною неподходящим обра­
зом, смогу ли я остаться совершенно спокойным и ин­
дифферентным на все любезности папуасов. Но я убеж­
ден, что какая-нибудь пуля, пущенная некстати, может
сделать достижение доверия туземцев невозможным,
т. е. совершенно разрушить все шансы на успех пред­
приятия. Чем более я обдумывал мое положение, тем
яснее становилось мне, что моя сила должна заключать­
ся в спокойствии и терпении. Я оставил револьвер дома,
но не забыл записную книжку, и карандаш.
Я намеревался идти в Горенду, т. е. ближайшую от
моей хижины деревню, но в лесу нечаянно попал на дру­
гую тропинку, которая, как я полагал, приведет меня
все-таки в Горенду, но, заметив, что я ошибся, я решил
продолжать путь, будучи уверен, что тропа приведет ме­
ня в какое-нибудь селение. Я был так погружен в раз­
думье о туземцах, которых еще почти что не знал, о
предстоящей встрече, что был изумлен, когда очутился,
наконец, около деревни, но какой — я не имел и
понятия.
Слышались несколько голосов мужских и женских.
Я остановился для того, чтобы сообразить, где я и что
должно теперь случиться.
Пока я стоял в раздумье, в нескольких шагах от
меня появился мальчик лет 14-ти или 15-ти. Мы молча
с секунду поглядели в недоумении друг на друга... Гово­
рить я не умел, подойти к нему — значило напугать его
еще более. Я продолжал стоять на месте. Мальчик же
стремглав бросился назад, в деревню. Несколько гром­
ких возгласов — женский визг, и затем полнейшая ти­
шина.
Я вошел на площадку. Группа вооруженных копьями
людей стояла посредине, разговаривая оживленно, но
вполголоса между собою. Другие, все вооруженные, стоя­
ли поодаль; ни женщин, ни детей не было — они, веро­
ятно, попрятались. Увидев меня, несколько копий были
2S

подняты, и некоторые из туземцев приняли очень воин­
ственную позу, как бы готовясь пустить копье. Несколь­
ко восклицаний п коротких фраз с разных концов пло­
щадки имели результатом, что копья были опущены. Уста­
лый, отчасти неприятно удивленный встречей, я продол­
жал медленно подвигаться, смотря кругом и надеясь уви­
деть знакомое лицо. Такого не нашлось. Я остановился
около барлы 15, и ко мне подошли несколько туземцев.
Вдруг пролетели, не знаю, нарочно ли или без умысла,
одна за другой две стрелы, очень близко от меня. Стояв­
шие около меня туземцы громко заговорили, обращаясь,
вероятно, к пустившим стрелы, а затем, обратившись ко
мне, показали на дерево, как бы желая объяснить, что
стрелы были пущены с целью убить птицу на дереве.
Но птицы там не оказалось, и мне подумалось, что ту­
земцам хочется знать, каким образом я отнесусь к сюр­
призу, вроде очень близко мимо меня пролетавших
стрел. Я мог заметить, что, как только пролетела первая
стрела, много.глаз обратились в мою сторону, как бы
изучая мою физиономию. Но, кроме выражения уста­
лости и, может быть, некоторого любопытства, вероят­
но, ничего не открыли в ней. Я, в свою очередь, стал гля­
деть кругом — все угрюмые, встревоженные, недоволь­
ные физиономии и взгляды, как будто говорящие, за­
чем я пришел нарушить их спокойную жизнь. Мне са­
мому как-то стало неловко — начто прихожу я стес­
нять этих людей. Никто не покидал оружия, за исключе­
нием двух или трех стариков. Число туземцев стало при­
бывать, кажется, другая деревня была недалеко, и тре­
вога вследствие моего прихода дошла и туда. Неболь­
шая толпа окружила меня; двое или трое говорили
очень громко, как-то враждебно поглядывая на меня.
При этом, как бы в подкрепление своих слов, они раз­
махивали копьями, которые держали в руках. Один из
них был даже так нахален, что копьем при какой-то фра­
зе, которую я, разумеется, не понял, вдруг размахнулся
и еле-еле не попал мне в глаз или в нос. Движение бы­
ло замечательно быстро, и, конечно, не я был причиною
того, что не был ранен, —• так как я не успел двинуть­
ся с места, где стоял, — а ловкость и верность руки ту­
земца, успевшего остановить конец копья своего в не­
скольких сантиметрах от моего лица. Я отошел шага на
два в сторону и мог расслышать несколько голосов, ко­
торые неодобрительно (как мне, может быть, показа­
лось) отнеслись к этой бесцеремонности.
26

В эту минуту я был доволен, что оставил револьвер
дома, не будучи уверен, так же ли хладнокровно отнес­
ся я ко второму опыту, если бы мой противник вздумал
его повторить.
Мое положение было глупое: не умея говорить, луч­
ше было бы уйти, но мне страшно захотелось спать. До­
мой идти далеко. Отчего же не спать здесь? Все равно,
я не могу говорить с туземцами, и они не могут меня
понять.
Недолго думая, я высмотрел место в тени, притащил
туда новую циновку (вид которой, кажется, подал мне
первую мысль — спать здесь) и с громадным удоволь­
ствием растянулся на ней. Закрыть глаза, утомленные
солнечным светом, было очень приятно. Пришлось, одна­
ко же, полуоткрыть их, чтобы развязать шнурки башма­
ков, расстегнуть штиблеты, распустить пояс и найти
подложить что-нибудь под голову. Увидел, что туземцы
стали полукругом, в некотором отдалении от меня, ве­
роятно, удивляясь и делая предложения о том, что
будет далее.
Одна из фигур, которую я видел перед тем, как сно­
ва закрыл глаза, оказалась тем самым туземцем, кото­
рый чуть не ранил меня. Он стоял недалеко и разгля­
дывал мои башмаки.
Я припомнил все происшедшее и подумал, что все
это могло бы кончиться очень серьезно, и в то же вре­
мя промелькнула мысль, что, может быть, это только
начало, а конец еще впереди. Но, если уж суждено быть
убитым, то все равно, будет ли это стоя, сидя, удобно
лежа на циновке или же во сне. Далее я подумал, что
если пришлось бы умирать, то сознание, что при этом 2,
3 или даже 6 диких также поплатились жизнью, было бы
весьма небольшим удовольствием. Был снова доволен,
что не взял с собою револьвер.
Когда я засыпал, голоса птиц заняли меня; резкий
крик быстро летающих лори 16 несколько раз заставлял
меня очнуться; оригинальная жалобная песня «коки» 17,
напротив, наводила сон; треск цикад также нисколько
не мешал, а способствовал сну.
Мне кажется, я заснул скоро, так как встал очень
рано и, пройдя часа два почти все по солнцу, с непри­
вычки чувствовал большую усталость и в особенности
усталость глаз от яркого дневного света.
Проснулся, чувствуя себя очень освеженным. Судя по
положению солнца, должен был быть, по крайней мере,
27

третий час. Значит, я проспал два часа с лишком. От­
крыв глаза, я увидел нескольких туземцев, сидящих во­
круг циновки шагах в двух от нее; они разговаривали
вполголоса, жуя бетель 18. Они были без оружия и смот­
рели на меня уже не так угрюмо. Я очень пожалел, что
не умею еще говорить с ними, и решил идти домой, при­
ведя мой костюм в порядок; эта операция очень заняла
окружавших меня папуасов. Затем я встал, кивнул го­
ловой в разные стороны и направился по той же тропин­
ке в обратный путь, показавшийся мне теперь короче,
чем утром.
После 6 часов вечера поднялся довольно сильный
ветер с Nord’a, со шквалом и дождем; температура
быстро понизилась.
Темно делается уже в 7 часов; безлунные ночи, те­
мень страшная, шагах в четырех от дома трудно его
отличить.
Всю ночь лил дождь ливнем. Утро пасмурное, и опять
идет мелкий дождь.
Муравьи здесь выводят из терпения, ползают по го­
лове, забираются в бороду и очень больно кусаются.
Бой до того искусан и так расчесал укушенные места,
что ноги его распухли, а одна рука покрыта ранами.
Обмыв раны разведенным нашатырным спиртом, я пе­
ревязал более глубокие раны карболовой кислотой. Ве­
чером зашел ко мне Туй, вооруженный копьем, и вы­
просил топор (ему необходимо перерубить что-то), обе­
щая скоро возвратить; я поспешил исполнить его
просьбу, интересуясь знать, что выйдет из этого опыта
моей доверчивости. Курьезнее всего, что, еще не зная
языка, мы понимали друг друга.
Утром бродил при отливе по колено в воде, но ни­
чего интересного не попалось.
Папуасы притащили мне 4—5 длинных бамбуковых
палок, футов в 20, для веранды.
Туй также принес мне бамбук, но о топоре ни сло­
ва. Нашел, что книги и рисунки кажутся туземцам чемто особенно страшным; многие встали и хотели уйти,
когда я им показал рисунок (портрет) из какой-то ил­
люстрации. Они просили меня унести скорее его в дом и,
только когда я это сделал, успокоились.
Я напрасно усомнился в честности Туя: сегодня не
было еще 6 часов, как он явился и принес топор. До­
вольный этою чертой характера моего приятеля, пода­
рил ему зеркало, с которым он немедленно и убежал в
28

деревню, вероятно, похвастаться подарком. Этот пода­
рок побудил, вероятно, и других туземцев посетить ме­
ня. Они принесли мне кокосов и сахарного тростнику,
на что я ответил пустой коробкой и гвоздями средней
величины. Немного погодя еще явилось несколько чело­
век также с подарками; дал каждому по два гвоздя
средней величины. Надо заметить, что в этом обмене
нельзя видеть продажу и куплю, а обмен подарков: то,
чего у кого много, то он дарит, не ожидая непременно
вознаграждения. Я уже несколько раз испытывал ту­
земцев в этом отношении, т. е. не давал им ничего в об­
мен за принесенные ими кокосы, сахарный тростник и
проч. Они не требовали ничего за них и уходили, не
взяв своих подарков назад.
Я сделал еще другое замечание: моя хижина и я
сам производят на туземцев какое-то особенное чувство:
им у меня не сидится, они осматриваются, точно каж­
дую минуту ожидают появления чего-то особенного.
Весьма немногие смотрят мне в глаза, а отворачивают­
ся или нагибаются, когДа я взгляну на них. Некоторые
из них смотрят на мою хижину, на вещи в ней как-то
завистливо (хотя я не могу описать точного выражения
таких лиц, но почему-то мне положительно кажется, что
в их лице, вероятно, выражается зависть). Раза два или
три приходили ко мне люди, смотревшие на меня очень
злобным, враждебным взглядом. Брови у них были силь­
но нахмурены и верхняя губа как-то поднята вверх;
каждую минуту я ожидал, что она поднимется выше и
что я увижу их сжатые зубы.
Следы «Витязя» видны кругом моего мыса; по лесу
трудно пройти, везде срубленные деревья, сучья, вися­
щие на спутанных лианах, заграждают путь. Старые
тропинки завалены во многих местах. Понятно, все это
приводит папуасов в изумление; своими каменными то­
порами они не нарубили бы в целый год столько де­
ревьев, сколько матросы в несколько дней.
Всю ночь была слышна у моих соседей в Горенду
музыка: дудка и барабан. Дудка состоит из просверлен­
ной сверху и сбоку скорлупы кокосового ореха, особен­
но малой величины; есть также дудки из бамбука. Ба­
рабан же представляет большой выдолбленный ствол от
двух до трех метров длины и от ]/2 ДО 3Д метра шири­
ны; имеет вид корыта, поддерживается двумя брусья­
ми; когда ударяют по бокам его большими палками, то
удары слышатся на расстоянии нескольких миль19.
29

У моих соседей сегодня, вероятно, праздник: приходив­
шие ко мне имели физиономию, окрашенную красною
охрою, и имели на спине разные узоры; почти у всех
в волосах воткнуты гребни с перьями. Туй прислал с
одним из своих сыновей свинины, плодов хлебного дере­
ва, бананов и таро 20, все хорошо сваренное и аккуратно
завернутое в больших листах Artocarpus incisa 21.
2 октября. Приходили и сегодня мои соседи из Горенду с несколькими гостями — жителями островка Би­
ли-Били (на русской карте назван островом «Витязь»),
Большее число разных украшений (из раковин, зубов
собак и клыков свиньи), размалеванные физиономии и
спины, взбитые, выкрашенные волосы давали гостям по­
ложительно парадный вид. Хотя тип физиономий был
не отличен, но различие внешних украшений давало лю­
дям из Били-Били такой вид, что их сейчас же можно
было отличить от людей Горенду и других ближайших
деревень.
Мои соседи из Бонгу показывали многие из моих ве­
щей своим знакомым, причем последние каждый раз
при виде неизвестного им предмета широко раскрывали
глаза, немного разевали рот и клали один из пальцев
между зубами.
Когда стало темнеть, я вздумал пройти немного по
тропинке. Мне хотелось убедиться, можно ли будет воз­
вращаться ночью из деревень; но вдруг так стемнело,
что я поспешил вернуться домой, и хотя можно было
разглядеть общее направление тропинки, но я вернулся
домой с разбитым лбом и больным коленом, наткнув­
шись сперва на сук, а затем на какой-то пень.
Итак, по лесу ночью ходить не придется.
Замечаю, что в бутылке чернил осталось очень ма­
ло, и положительно не знаю, найдется ли в багаже
другая.3
3 октября. Отправился утром при отливе за добычей
на риф; гулял по колено в воде, сверх ожидания на­
брел на несколько интересных Calcispongia 22. Через пол­
часа у меня было более чем на день работы. Вернув­
шись с рифа, я решил, однако же, оставить микроскоп
в покое до завтра и идти знакомиться с моими соседя­
ми — в деревню на восток от мыса Обсервации. Отпра­
вился туда сам, разумеется, не зная дороги, а просто
выбирая в лесу тропинки, которые, по моим соображе30

ниям, должны были привести меня в деревню. Сперва
шел по лесу — густому, с громадными деревьями. Шел
и наслаждался разнообразием и роскошью тропической
растительности, новостью всего окружающего.
Из леса вышел я к морю. Следуя морским берегом,
нетрудно было добраться до деревни. Так как я не встре­
тил никого дорогою, то некому было дать знать жи­
телям Гумбу о моем приближении. Свернув с морского
берега в хорошо утоптанную тропинку и сделав не­
сколько шагов, я услыхал голоса мужчин и женщин.
Скоро показались из-за зелени крыши хижин. Пройдя
около одной из них, я очутился на первой площадке де­
ревни, где увидел довольно многолюдную и оживленную
сцену. Двое мужчин работали над исправлением крыши
одной из хижин и казались очень занятыми, несколько
молодых девушек и мальчиков плели, сидя на земле,
циновки - из листьев кокосовой пальмы и подавали их
людям, поправлявшим крышу; двое или трое женщин
возились с детьми разного возраста; две громадные
свиньи с поросятами доедали остатки завтрака. Хотя
солнце было уже высоко, но тени на площадке было
много, и жар вовсе не чувствовался. Разговор был об­
щий и казался очень оживленным. Картина эта по сво­
ей новизне имела для меня громадный интерес. Вдруг
пронзительный крик — разговор оборвался, и наступи­
ла страшная суматоха. Женщины и девушки с крика­
ми и воплями бросили свои занятия и стали хватать
грудных детей, которые, разбуженные внезапно, плака­
ли и ревели; подростки, приведенные в недоумение
испугом матерей, завизжали и заголосили; таща детей
с собой, женщины, боясь оглянуться, кинулись в лес;
за ними последовали девушки и подростки; далее соба­
ки с воем и свиньи с сердитым хрюканьем побежали
за ними.
Встревоженные воплями женщин, сбежались мужчи­
ны со всей деревни, по большей части вооруженные чем
попало, и обступили меня со всех сторон. Я стоял спо­
койно посреди площадки, удивляясь этой тревоге, недо­
умевая, почему мой приход мог произвести такую ку­
терьму. Я очень желал успокоить туземцев словами, но
пока я таковых не знал, и лишь приходилось доволь­
ствоваться жестами, что было вовсе не легко. Они стоя­
ли вокруг меня нахмурившись и перекидываясь слова­
ми, которых я не понимал. Устав от утренней прогулки,
я отправился к одной из высоких платформ, взобрался
31

на нее, расположился довольно удобно и знаками при­
гласил туземцев последовать моему примеру. Некото­
рые поняли, кажется, что я не имею намерения повре­
дить им, заговорили между собою уже спокойнее и да­
же отложили в сторону оружие, — между тем как дру­
гие, Бее еще подозрительно оглядываясь на меня, не вы­
пускали своих копий из рук. Группа туземцев вокруг
меня была очень интересна, но мне нетрудно было заме­
тить, что мой приход был им крайне неприятен. Боль­
шинство посматривало на меня боязливо, и все как буд­
то томительно ожидали, чтобы я удалился. Я вынул мой
альбом, сделал несколько набросков хижин, располо­
женных вокруг площадки, высоких платформ, подобных
той, на которой я сидел, и перешел затем к записыва­
нию некоторых замечаний самих туземцев, оглядывая
каждого с ног до головы очень внимательно. Мне стало
ясно, что мое поведение начинает смущать туземцев;
особенно не нравился им мой внимательный осмотр.
Многие, чтобы избавиться от моего пристального взгля­
да, встали и ушли, что-то ворча. Мне очень хотелось
пить. Кругом меня соблазняли кокосовые орехи, но ни­
кто не подумал предложить мне даже один из валявших­
ся.. на земле свежих кокосов, чтобы утолить жажду. Ни­
кто из туземцев не подошел ближе и не постарался за­
говорить со мною, а все смотрели враждебно и угрюмо.
Понимая, что, оставаясь долее, я не подвину вперед
моего дела — знакомства с туземцами, — я встал и,
при общем молчании, прошел через площадку, направ­
ляясь по тропинке, которая и привела меня к морю.
Возвращаясь домой и обдумывая виденное, я прдшел
к заключению, что сегодняшняя моя экскурсия доказы­
вает, как нелегко будет одолеть недоверие туземцев и
что на это потребуется очень немало терпения и такта в
обращении с ними с моей стороны < ...> .
6 октября. Часу в четвертом из мыска вдруг показал­
ся парус, а затем большая пирога особенной постройки,
с крытым помещением наверху, в котором сидели люди,
и один только стоял на руле и управлял парусом. По­
дойдя ближе к моему мыску, рулевой, повернувшись в
нашу сторону, начал что-то кричать и махать руками. Та­
кой большой пироги я здесь по соседству еще не видал.
Пирога направилась в Горенду, но через пять минут по­
казалась другая, еще больше первой; на ней стоял це­
лый домик, или, вернее, большая клеть, в которой по­
мещалось человек 6 или 7 туземцев, защищенных кры­
32

шею от жарких лучей солнца. На обеих пирогах было
по две мачты, из которых одна была наклонена вперед,
другая назад. Я догадался, что мои соседи захотят по­
казать своим гостям такой курьез, как белого человека,
и приготовился поэтому к встрече. Действительно, через
четверть часа с двух сторон, из деревень ГорендуиГумбу, показались прибывшие туземцы. С гостями, прибыв­
шими, как я узнал, с островка Били-Били, пришло не­
сколько моих соседей туземцев, чтобы объяснить своим
гостям разные диковинные вещи у хижины белого. Лю­
ди из Били-Били с большим удивлением и интересом
рассматривали все: кастрюли и чайник в кухне, мое
складное кресло на площадке, небольшой столик там
же; мои башмаки и полосатые носки возбудили их вос­
торг. Они не переставали открывать рот, приговаривая
протяжные а-а-а... е-е-е..., чмокать губами, а в крайних
случаях вкладывать палец в рот. Гвозди им также по­
нравились. Я дал им, кроме гвоздей, несколько бус и по
красной тряпке, к великой досаде Ульсона, которому не
нравилось, что я раздаю вещи даром и что гости при­
шли без подарков. У людей из Били-Били часть волос
была тщательно выкрашена красною охрой; лоб и нос
были раскрашены той же краской, а у некоторых даже
спины были размалеваны. У многих на шее висело оже­
релье, которое опускалось на грудь и состояло из двух
клыков папуасской свиньи, связанных таким образом,
что, вися на груди, они представляли лежащую цифру 3
с равною верхнею и нижнею частью. Это украшение, на­
зываемое жителями Горенду «буль-ра», по-видимому,
очень ценится ими. Я предлагал им взамен буль-ра нож,
но они не согласились на такой обмен, хотя и очень же­
лали добыть нож. Они были очень довольны моими по­
дарками и ушли в отличном настроении духа. Я был,
однако же, удивлен, увидев их снова чрез полчаса, на этот
раз нагруженными кокосами и бананами; они успели
сходить к своим пирогам и принести мне свои подарки.
Церемония делания подарков имеет здесь свои правила:
так, например, каждый приносит свой подарок от дру­
гих отдельно и передает его прямо в руки лицу, кото­
рому хочет дарить. Так случилось и сегодня; каждый
передал свой подарок сперва мне, затем Ульсону зна­
чительно менее, а затем Бою еще меньше. Люди БилиБили долго оставались у хижины и, уходя, когда стало
темнеть, знаками указывая на меня и шлюпку мою, а
затем на свой островок, который виднелся вдали, пока­
3

Человек с Луны

33

зывали жестами, что не убьют и не съедят меня и что
там много кокосов и бананов. Прощаясь, они пожима­
ли мне руку выше локтя. Двое, которым я больше по­
чему-то подарил безделок, обнимали меня левою рукой
и, прижимая одну сторону моей груди к своей, повторя­
ли: «О Маклай! О Маклай!» Когда они отошли на не­
сколько шагов, то, полуобернувшись и остановившись,
согнули руку в локте и, сжимая кулак, разгибали ее;
это был их последний прощальный привет, после которо­
го они быстро скрылись.
11 октября. Меня свалил сегодня первый пароксизм
лихорадки; как ни крепился, пришлось лечь и весь день
пролежать... Было скверно.
12 октября. Сегодня наступила очередь Ульсона. Ког­
да я встал, ноги у меня дрожали и подгибались. Бой то­
же уверяет, что он нездоров. Моя хижина настоящий те­
перь лазарет! Узнал сегодня от Туя имена разных дере­
вень, виднеющихся с моего мыска. Я удивлялся числу
имен: каждый ничтожный мысок и ручеек имеет спе­
циальное туземное название; так, например, небольшой
мысок, на котором стоит моя хижина, где никогда до
меня никто не жил, называется Гарагасси; мыс Обсер­
вации напротив — Бабина и т. п. Деревня, которая бы­
ла посещена мною вечером, в день прихода «Витязя»
в Порт Константин, называется Горенду. Затем идет
Бонгу, дальше Мале, еще дальше (отличающаяся не­
сколькими светло-желтоватыми кустами Coleus и лежа­
щая у самого берега деревня, которую я посетил с офи­
церами «Витязя») Богатим. Еще далее у мыска, недале­
ко уже от острбв,ка Били-Били, деревня Горима; на вос­
ток от Гарагасси деревня, в которой мне не удалось
пристать в первый день, называется Гумбу, затем далее
Марагум, еще далее деревня Рай. При расспросах Туя
я не мог не подивиться его смышлености, с одной сто­
роны, и некоторой тупости или медленности мышления,
с другой. Слушая названия, я, разумеется, записывал
их и на той же бумаге сделал набросок всей бухты, на­
мечая относительное положение деревень. Туй это по­
нимал, и я несколько раз проверял произношение назва­
ний деревень, прочитывая их громко, причем Туй попра­
вил не только два названия, но даже и самый набросок
карты. В то же время мое записывание имен и черче­
ние на бумаге нисколько не интересовали его; он как
34

будто и не замечал их. Мне казалось странным, что он
не удивлялся. Отпустив Туя, я принялся ухаживать за
двумя больными, которые стонали и охали, хотя и сам
после вчерашнего пароксизма еле-еле волочу ноги. При­
шлось приготовить обед самому. Весь вечер охание обо­
их больных не прекращалось.
13 октября. У меня пароксизм повторился; все боль­
ны... скверно, а когда начнется дождливое время года,
будет, вероятно, еще сквернее.
14 октября. Дав людям по приему хины и сварив к
завтраку по две порции риса на человека, я отправился
в лес, главным образом, чтобы отделаться от стонов и
оханий. Птиц много. Как только туземцы попривыкнут
ко мне, буду ходить на охоту, так как консервы для ме­
ня противны.
Когда- я вернулся, то застал Ульсона все еще охаю­
щим на своей койке, Бой же был на ногах и варил бо­
бы к обеду. Приходил Туй с тремя людьми из Румбу.
Привезенный мною табак (американский в табличках)
начинает - нравиться туземцам. Они употребляют его,
смешивая со своим. < ...> Занятие одного из моих гос­
тей заинтересовало меня. Он приготовлял тонкие узкие
полоски из ствола какого-то гибкого, вьющегося расте­
ния. Он сперва выскабливал одну сторону его, отдирал
от него тонкую полоску, разрезал ее потом осколками
раковины, которые он менял или обламывал, чтобы по­
лучить острый край, служивший ему ножом. Эти полос­
ки назначались для плетения браслетов «сагю»23, носи­
мых туземцами на руках выше бицепсов и на ногах у
колен. Туземец так ловко и быстро работал' своим при­
митивным инструментом, что, казалось, никакой другой
не может послужить лучше для этой цели.
Единственным лакомством является здесь для меня
кокосовая вода. Кроме нее и чаю, я ничего не пью.
Обыкновенно выпиваю два кокосовых ореха в день.
15 октября. Из вчерашнего моего разговора с Туем
оказывается, что горы вокруг залива Астроляб весьма
населены. Он называл множество имен деревень, при­
бавляя к каждому имени слово «мана», т. е. гора. < ...>
16 октября. Вчера вечером —- сильнейшая гроза.
Дождь шел ливнем и пробил мою крышу. На столе мо35

ем был настоящий потоп; пришлось убирать бумаги и
книги, и ночь я провел в большой сырости.
Сегодня в продолжение дня перебывало в моей хи­
жине более 40 человек из разных деревень, что мне по­
рядком надоело; умей я говорить — дело было бы иное;
но изучение языка идет вперед все еще туго.
17 октября. У Боя, только что оправившегося от ли­
хорадки, явилась новая болезнь — сильная опухоль лим­
фатических желез в паху, от чего он движется еще мед­
леннее прежнего. Ульсон тоже плох. Еле-еле шевелит
языком, словно умирающий, валяется весь день, ночью
вздыхает и охает; вечером же при заходе солнца вы­
ползает и прохлаждается с непокрытою головой, разуме­
ется, украдкою от меня, так как я ему запретил выхо­
дить куда-либо без шляпы, особенно при свежем бере­
говом ветре.
Последнюю неделю мне часто приходилось стряпать
на нас троих.
Я привязан к этим двум субъектам и не могу никуда
уйти из дома на несколько дней. Туземцы их нисколько
не слушаются, между тем как я взглядом заставляю мо­
их соседей останавливаться и повиноваться мне. Заме­
чательно, как они не любят, когда я на них смотрю, а
если нахмурюсь и посмотрю пристально — бегут.
18 октября. Начали разводить огород, сделали гря­
ды. Работа была нелегкая, так как слой земли очень
незначителен, и, покопав немного, натыкаешься на ко­
ралл. Кроме того, множество корней так перепутаны,
что приходится работать топором столько же, сколько
и лопатой. Посеяли бобы, семена тыквы из Таити и кукурузу; не знаю, что взойдет еще, так как семена, ка­
жется, плохи (т. е. лежали слишком долго).
Был несколько часов в лесу, дивясь громадному разно­
образию растительных форм, сожалея на каждом шагу,
что смыслю так мало в ботанике.
У

19 октября. Погода меняется. Кажется, что скоро
начнутся дожди, а моя крыша протекает. Чувствуются
последствия лихорадки: усталость во всем теле и неже­
лание чем-либо заняться.
К ночи собралась гроза. Беспрестанно сверкала яр­
кая молния, но грома почти что не было слышно.
36

20
октября. Сегодня визит 13-ти человек из Ямбомбы, островка близ Били-Били, которые, должно быть,
много слышали обо мне от последнего. Из моих подар­
ков они ценили всего более гвозди.
Наблюдал долго, как сын Туя, мальчик лет 15, стре­
лял из лука в рыбу, но очень неуспешно, не попал ни в
одну. Стрелы исчезали на секунду в воде, а затем вы­
плывали на поверхность, стоя в воде перпендикулярно.
Затем они снова были собраны охотником. Стрелы эти
отличаются от обыкновенных тем, что имеют вместо одного острия — несколько: четыре, пять, иногда и более;
острие сделано из твердого дерева и всажено в длин­
ный, тонкий тростник.
Я решил увеличить мое помещение — заменить вы­
сокое крыльцо верандою, т. е. переставить трап и за­
крыть полустеною из кокосовых листьев переднюю часть
веранды.
Вздумайо — сделано. Отправился в лес с Боем.
У каждого из нас было по топору. Мы нарубили разно­
го материала для постройки, и к обеду, т. е. к 4 часам,
веранда была готова. Она имеет 4 фута ширины и 7 дли­
ны. Из высокого ящика, поставленного на другой, устро­
ил я род стола. Это будет мое обычное место для рабо­
ты днем, так как здесь светло, и можно будет говорить
с туземцами, не двигаясь с места. Кроме того, отсюда
прелестный вид на море.
\

*

22
октября. Расскажу сегодня, как проводил до сих
пор большинство дней.
Вставал я ранее моих слуг, еще в полутемноте, часов
в пять; отправлялся кругом дома посмотреть,- не случи­
лось ли чего нового за ночь, затем спускался к ручью
мыться, причем очень часто забывал взять с собою мы­
ло. Придешь вниз, вспомнишь, что мыло забыл, ну и лень
подняться за ним в хижину, особенно когда я нашел пре­
краснейший суррогат мыла в мелком песке на дне ручья.
Захватишь немного этого песку, потрешь им руки, кото­
рые делаются немного красными, но зато совершенно
чистыми, затем, крепко зажмурясь, вытрешь им лицо.
Одно неудобство: много песку остается в бороде. Воз­
вращаюсь к дому около трех четвертей шестого; уже
светло. Бой разводит огонь и греет воду для чая. Я от­
правляюсь на веранду и жду там чай, который мне по­
дают с сухарями или печеными бананами, очень прият­
ными на вкус. Около 7 часов записываю температуру
37

воздуха, воды в ручье и в море, высоту прилива, высоту
барометра, направление и силу ветра, количество испа­
рившейся воды в эвапорометре24, вынимаю из земли
зарытый на один метр глубины термометр и записываю
его показание. Окончив метеорологические наблюдения,
отправляюсь или на коралловый риф за морскими жи­
вотными, или в лес за насекомыми. С добычею сажусь
за микроскоп или кладу в спирт собранных насекомых,
или же принимаюсь за какую-нибудь другую работу
до 11. В 11 завтракаю. Завтрак состоит из отваренно­
го рису с кёри. После завтрака ложусь в повешенный
на веранде гамак и качаюсь в нем до часа, причем час:
то засыпаю. В час те же метеорологические наблюде­
ния, как в 9 часов. Затем опять принимаюсь за какуюнибудь работу, как, например, приведение в порядок на­
блюдений, записанных в карманной книжке, реже за
чтение. Приход папуасов часто прерывает мои занятия,
так как я спешу к ним, не желая упустить случая при­
бавить несколько слов к моему папуасскому словарю.
После пяти отправляюсь погулять в лес до обеда, ко­
торый подает мне Бой около 6 часов и который состоит
из тарелки отваренных чилийских бобов с небольшим
куском «чарки»* и одной или двух чашек чаю. Тарелка
рису утром, тарелка бобов вечером, несколько чашек
чаю в день — вот моя ежедневная пища. Привезенные
мною несколько банок мясных и рыбных консервов я
вполне предоставил моим слугам. Самый вид их мне
противен. Время после обеда я посвящаю на разные до­
машние работы, как-то: чистку ружей, уборку своей
кельи, а затем, сменив мой костюм, сделанный из бу­
мажной материи, на фланелевый, когда темнеет, сажусь
на пень у берега, слежу за приливом и отливом, рас­
сматриваю далекий горизонт, облака и т. д. Иногда ло­
жусь снова в гамак и прислушиваюсь к раздающемуся
крутом меня в лесу крику птиц и трескотне десятков
разноголосых цикад. В 8 часов иду в комнату и, зажег­
ши свою небольшую лампочку (более похожую на ноч­
ник, чем на лампу), записываю происшествия дня в
дневник. В 8—9 часов опять метеорологические наблю­
дения и, наконец, — предпоследний акт дня — очищаю
кокосовый орех и выпиваю его прохладительную воду.
Вернувшись в комнату, осматриваю заряженные ружья
* «Ч а р к и» — чилийское название сушеной говядины, приве­
зенной мною из Вальпарайзо.
38

и ложусь на жесткую постель, состоящую из двух кор­
зин, покрытых одеялом вместо тюфяка и простынь. З а­
сыпаю обыкновенно очень скоро.
Визиты туземцев и заболевание Ульсона и Боя на­
рушают немного ход этой с виду однообразной, но в
действительности для меня очень интересной жизни.
23 октября. Приходил Туй с двумя другими тузем­
цами. Все были вооружены копьями, луками со стрела­
ми, и у каждого было по топору на плече. Я выразил
желание, чтобы гости показали мне употребление лука и
стрел, что они сейчас же и исполнили. Стрела пролетела
около 65 шагов, но при этом было заметно, что даже
легкий ветер имеет большое влияние на полет ее. На та­
ком расстоянии она навряд ли могла бы причинить
серьезную рану; шагов на 20 или на 30 — иное дело, и
Туй, может быть, прав, показывая, что стрела может
пронзить руку насквозь.
Затем Туй показал целый маневр боя: держа лук и
стрелы на левом плече, а копье в правой руке, он отбе­
жал шагов 10, кидаясь в разные стороны, сопровождая
каждое движение коротким, резким криком. Он то на­
тягивал тетиву лука и пускал стрелу, то наступал и
копьем как будто старался ранить неприятеля, то пря­
тался за деревьями, иногда нагибался или быстро от­
прыгивал в сторону, избегая воображаемую стрелу. Дру­
гой туземец, соблазнившись примером, присоединился
к нему и стал представлять противника; этот турнир
был интересен и довольно характеристичен.24
24 октября. Сегодня утром я был удивлен внезапным
появлением грибов различных форм, которых я прежде
не видел. Они выросли решительно повсюду: на стволах
дерев, на земле, на камнях и даже на перилах моей
веранды. Вчера вечером их положительно не было. Оче­
видно, они выросли за ночь. Чему приписать это появ­
ление — не знаю. Думая об этом, мне пришло на ум
внезапное и труднообъяснимое появление разных эпи­
демических болезней, которые также, вероятно, происхо­
дят от внезапного развития микроскопических грибков
и т. п. организмов. Один из более курьезных грибов, вы­
росших в продолжение нескольких часов и удививший
меня своею величиною и формою, я тщательно нари­
совал.
Сегодня я обратил внимание еще на то обстоятель39

ство, что в этих странах носовой платок делается почти
ненужною вещью. В продолжение месяца у меня в кар­
мане пролежало почти без употребления только два
платка. Причина тому — отсутствие или большая ред­
кость катара носовой полости, который в Северной Ев­
ропе почти что постоянен.
Лунная ночь сегодня великолепна. В лесу фантасти­
чески хорошо. Качаясь в своем гамаке, подвешенном
между деревьями, прислушиваясь к ночной музыке и
созерцая разнообразие растительных форм, облитых лун­
ным светом... Verlor mich ganz in der Contemplation der
prachtvollen geheimnip voll — fantastischen Umge3ung... (...)25.
У

25 октября. Лежание в гамаке вечером не прошло
мне даром. Ночью чувствовал озноб и проснулся весь в
испарине и каким-то расслабленным. Все утро одолева­
ла такая лень, что почти ничего не делал. Лень было
даже и читать, так как держать книгу, лежа в гамаке,
показалось мне слишком утомительным. После обеда
рисовал, но вскоре стемнело, не успел кончить. Снова
идет дождь; приходится переносить вещи с одного места
на другое. Бой все еще лежит, Ульсон еле-еле двигается.
Удобный у меня характер — живу и смотрю на все
окружающее, точно до меня не касается. Иногда, прав­
да, приходится выходить из этого созерцательного со­
стояния, как, например, в настоящую минуту, когда
крыша протекает, на голову падают крупные капли хо­
лодного дождя и когда все бумаги, ри-сунки и книги на
столе, перед которым я сижу, могут вымокнуть.
26 октября. Я и Ульсон работали целый день в лесу,
а затем в хижине, стараясь поправить крышу. Бой, все
еще страдающий от своей опухоли, охает, или, вернее,
мычит, как теленок. Этот концерт мне был так невыно­
сим, что выгнал меня из дома. Дав больному небольшой
прием морфия, я вышел на площадку. Ночь была ве­
ликолепная, и долетавшие стоны больного представля­
ли резкий диссонанс с невыразимою прелестью природы.
27 октября. Стон Боя продолжался всю ночь, часто
будил меня, и благодаря ему я проснулся, когда уже
было совсем светло и когда Ульсон принес мой завтрак
на веранду, сказав при этом, что Туй уже давно сидит
в кухне. Выпив чай, я отправился в кухню (в шалаш) и,
40

действительно, увидел там папуаса, но совершенно мне
незнакомого. Я принялся" рассматривать его, но всетаки не мог припомнить, где и когда я его видел. Я пред­
положил, что незнакомец пришел вместе с Туем, а по­
следний уже ушел. Каково же было мое удивление, ког­
да Ульсон спросил меня: «Неужели я не узнаю Туя?»
Я снова взглянул на туземца, который, улыбаясь, по­
казывал на осколки стекла и на свою верхнюю губу.
Тут я заметил, что он выбрил усы и часть бороды. Это
так изменило лицо моего старого знакомого, что я его
сперва вовсе не узнал. Губы и подбородок были отлич­
но выбриты, он так искусно совершил эту операцию, что
нигде не было ни царапины. Открытие, что стеклом
удобно бриться (на островах Полинезии этот способ
очень в ходу), до которого Туй дошел совершенно само­
стоятельно, сильно возвысит ценность разбитых бутылок,
в чем я сейчас же убедился, видя, с каким выражением
удовольствия Туй получил в подарок от Ульсона не­
сколько осколков стекла.
Сходство разбитого стекла с отбитыми осколками
кремня или кусочками разбитых раковин — инструмен­
ты в употреблении у папуасов для резания — легко
объясняет открытие Туя, но вместе с тем доказывает
наблюдательность и желание туземцев знакомиться опы­
том с новыми для них предметами. Взойдя на мою ве­
ранду, я сделал неприятное открытие: крыша, над кото­
рой я трудился часов пять, снова протекает, чего я ни­
как не мог ожидать, накладывая сплетенные кокосовые
листья очень часто. Обдумывая пр-'ичину течи, я при­
шел к заключению, что виною тому не материалы и не
кладка листьев, а слишком малая покатость крыши. Та­
ким образом объясняется высота крыш хижин на остро­
вах Тихого океана. Эта-то высота и крутизна, главным
образом, и делают крыши непромокаемыми.
Чувствуя себя плохо, я принял хины (прием в
Ч2 грамма) и хорошо сделал, потому что к часу я чув­
ствовал лихорадку во всех членах и благодаря приему
хины предупредил пароксизм.
Ульсон тоже плох; ходит и говорит как больной. Бой
не встает; опять лазарет. Бываю в доме только по вече­
рам и ночью. Целый день на площадке около дома и не­
редко на веранде. Приходится зажигать лампу в поло­
вине седьмого. Не проходит вечера или ночи без отда­
ленного грома и очень яркой молнии. Сегодня опять
гроза, опять течет на стол, на книги... Везде мокро...
41

23
октября. Несмотря на стоны Ульсона, я заснул,
но не успел проспать и получаса, как снова был разбу­
жен странным воем, который, казалось, то приближался,
то опять удалялся. Спросонья я не мог дать себе отчета,
что это может быть. Вышел на веранду. Дождь пере­
стал, и было не слишком темно. Я оделся, вышел, сошел
к ручью, и мне пришла фантазия пойти по тропинке в
Горенду и послушать вблизи пение папуасов, так как
вышеупомянутый вой не мог быть ничем иным, как пе­
нием туземцев. Надо было сказать Ульсону, что я
ухожу; ему моя фантазия очень не понравилась. Он уве­
рял меня, что если папуасы вдруг придут, то непремен­
но убьют его и Боя, так как оба они больны и защи­
щаться не могут. В утешение я поставил мое двустволь­
ное ружье около его койки и уверил, что при первом
выстреле вернусь немедленно в Гарагасси. Дождь хотя
и прошел, но было пасмурно; однако благодаря взошед­
шей, хотя и скрытой облаками, луне я мог пробираться
осторожно по тропинке. Пение слышалось все громче,
по мере того как я приближался к Горенду. Очень уто­
мившись от этой прогулки в полутемноте, я сел на пень
и стал вслушиваться. Пение или вой, несшийся мне на­
встречу, был очень прост, и напев постоянно повторял­
ся. Кроме того, этот примитивный мотив еще подымал­
ся и опускался неправильными волнами, то неожиданно
совсем обрывался, чтобы начаться через полминуты.
От времени до времени слышались удары барума.
Иногда тот же напев, начинаясь медленно, тихо, про­
тяжно, постепенно рос, делался все громче и громче,
такт все учащался; наконец, пение переходило в какойто почти что нечеловеческий крик, который, внезапно
обрываясь, замирал26.
Сидя на пне, я раза два чуть было не свалился. Мне
казалось, что я вижу какой-то страшный сон < ...> . Я
пошел назад и не помню как добрался до моей хижины,
где тотчас же лег, даже не раздеваясь. Несколько раз
еще в просонках слышал урывки папуасского концерта.
30 октября. Сегодня утром шел в первый раз в это
время дня дождь. Не наступает ли дождливое время го­
да? Когда дождь перестал, сидя на пне у моего флаг­
штока, я был свидетелем оригинальной ловли рыбы.
Был отлив; мелкая рыба, должно быть преследуемая
акулами, которых здесь немало, металась во все стороны,
выпрыгивая иногда из воды. Из-за деревьев у берега
42
«

вышел Туй и следил за эволюциями рыб. Вдруг рыбы,
вероятно жестоко преследуемые неприятелем, кинулись
к берегу. В несколько прыжков Туй очутился около них.
Вода там была немного ниже колен, и дно, разумеет­
ся, хорошо видно. Вдруг Туй сделал энергический пры­
жок, и одна из рыбок оказалась пойманною. Туй ловил
их ногою. Он сперва придавил ее ступнею, потом под­
нял, ухватив между большим и вторым пальцем ноги.
Согнув колено, он протянул руку и, высвободив добычу,
положил рыбу в мешок. После этого, быстро нагнув­
шись и схватив камень, Туй бросил его в воду с значи­
тельною силою; потом подойдя к тому месту, куда был
брошен камень, он, стоя на одной ноге, поднял другою
убитую камнем рыбку. Все было сделано не только
очень искусно, но даже и весьма грациозно. Туй, одна­
ко же, человек далеко не молодой; мне он кажется лет
около 45 или более. Увидев меня на моем мыске, он
пришел в Гарагасси. Я бросил на землю четвертушку
бумаги и сказал, чтобы он поднял ее ногой. Я хотел
знать, может ли он так плотно прижать большой палец
ко второму, чтобы удержать бумагу. Бумага была ми­
гом поднята и, перейдя у него за спиною в руку, была
передана мне. Он то же сделал с небольшим камнем,
который поднял с земли, не останавливаясь ни секунды.
31 октября. Приходило несколько жителей Бонгу со
своими гостями из ближайших гор, которые отличаются
от береговых папуасов более небрежною прическою и,
как мне показалось, немного более светлым цветом кожи.
1
ноября. Видел снова нескольких туземцев, живу­
щих в горах. Они носят меньше украшений, чем берего­
вые папуасы.
Вдали показались две парусные пироги, идущие от
деревни Богати, направляясь, кажется, сюда.
У папуасов нет обычая здороваться или прощаться
между близкими соседями; они делают это только в эк­
стренных случаях. Туй, бывающий в Гарагасси чаще
других туземцев, приходит и уходит, не говоря ни сло­
ва и не делая никакого жеста.
Я не ошибся: две партии туземцев, человек около 20,
приходили ко мне. Так как я желал от них отделаться
поскорее, то промолчал почти все время, не переставая
наблюдать за моими гостями, расположившимися вокруг
моего кресла.
43

Я не открыл пока у папуасов какой-нибудь любимой
позы, они часто меняют свое положение: то сидят на
корточках, то, опускаясь на колени, сидя на своих ик­
рах, то, почти не изменяя этого положения, раздвигают
ноги так, что их ступни приходятся по обеим сторонам
ягодиц; иногда они ложатся, подпирая подбородок ру­
кою, и продолжают, переменяя положение, говорить или
есть27.< ...>
2
ноября. Ночью решил, что отправлюсь один в
шлюпке посмотреть на конфигурацию ближайших хол­
мов. Встав еще до света и выпив холодного чаю, так
как завтрака ждать мне не хотелось, я отправился на
шлюпке сперва к мыску Габина (мыс Обсервации), а
затем вдоль берега по направлению к деревне Мале.
За береговым лесом поднималось несколько холмов
футов в 300 вышины, склоны которых были не везде
лесисты и покрыты высокою травой. В нескольких ме­
стах в горах, подымавшихся над холмами, вились дым­
ки костров. Вероятно, там расположены деревни.
В это же утро я занялся ловлею морских животных
на поверхности, и скоро моя банка наполнилась несколь­
кими небольшими медузами, сифонофорами и множе­
ством ракообразных. Во всяком случае, сегодняшняя
экскурсия показала мне богатство здешней морской
фауны.
Немало утомившись, голодный, вернулся в Гарагасси к завтраку, после которого провел несколько часов
за микроскопом, рассматривая более внимательно мою
добычу.
После дневных трудов я лежал вечером спокойно в
гамаке на веранде. Хотя не было поздно (всего
6 ч. 45 м.), но было уже очень темно. Черные облака
приближающейся грозы надвигались все более и более.
Я спокойно любовался молниею, внезапно озарявшей
" облака, как вдруг почувствовал, что мой гамак закачал­
ся, затем последовал другой толчок, но на этот раз по­
качнулся и заходил не только гамак, но вместе с ним и
крыша, и стены, и столбы моего дома. Прибежавший
из кухни Ульсон стал меня настойчиво спрашивать, бу­
дет ли еще землетрясение и будет ли оно сильнее
или нет.
Часа через два я сидел в хижине и только что при­
нялся осчитывать деления анероида, как снова почув­
ствовал, что земля заколебалась, но сильнее первого
44

л

раза и продолжительнее. Записав случившееся в метео­
рологический журнал, я лег спать, прося Ульсона ра;
будить меня, если почувствует ночью что-нибудь подоб­
ное. Я боялся проспать землетрясение, как это уже
случилось со мною в Мессине в 1869 году, когда я про­
спал отлично всю ночь и узнал только на другое утро,
что большинство жителей не могло сомкнуть глаз всю
ночь. Действительно, ночью я был разбужен, когда подо
мною койка и пол снова зашатались. Все уже успокои­
лось, когда я услышал голос Ульсона, звавшего меня.
Собиравшаяся всю ночь гроза совсем рассеялась к утру,
и при восходе солнца небо было почти совсем без­
облачно.
3 ноября. Надо было мне вырубить в лесу несколько
шестов, и я только что вернулся домой, как Ульсон при­
шел с известием, что земля все еще не успокоилась.
«Как так?» — спросил я. Ульсон очень удивился, что я
ничего не заметил, уверяя, что много раз он чувство­
вал незначительные толчки. «Это колебание не земли, а
ваших колен, — сказал я Ульсону, — так как часа че­
рез полтора у вас будет опять пароксизм лихорадки».
Ответом моим Ульсон остался очень недоволен, заявляя,
что он не ошибается. Оказалось действительно, что он
был прав, так как в продолжение следующего часа я и
сам почувствовал два или три незначительных, хотя и
явственных, колебания.
Необходимо было укоротить канат якоря моей шлюп­
ки, так как при бывшем ночью сильном прибое ее подрейфовало, и киль 'ее терся о рифы. Пришлось бродить
по пояс в воде, так как Ульсон действительно принуж­
ден был лечь по случаю лихорадки. Барометр, который
весь месяц не подымался выше 410 д., оба эти дня стоял
очень высоко и поднялся сегодня до 464.
После обеда пришел Туй. Он выбрил себе еще часть
бороды и брови. Я долго и внимательно рассматривал
его волосную систему. Тело мало покрыто волосами; на
руках их вовсе незаметно, на груди и спине также не­
много, но положительно нигде нет и признака распреде­
ления волос пучками.
4 ноября. Вот скоро 6 недель, как я познакомился с
папуасами, а они не видали еще у меня никакого ору­
жия. Дома оно у меня, разумеется, есть, но, даже уходя
в лес, я редко беру с собою револьвер; отправляясь же
45

в туземные деревни, не беру его положительно никогда.
Эта обезоруженность кажется туземцам весьма стран­
ною. Они уже не раз старались разузнать, не имею ли
я в доме копья, лука или стрелы. Предлагали даже
взять у них, но я отвечал на это только смехом и с очень
презрительным жестом отодвинул от себя их оружие,
показав, что я в нем не нуждаюсь. Их было человек 20,
и все вооружены. Мой поступок их очень озадачил; они
поглядели на свое оружие, на дом, на меня и долго тол­
ковали между собою. Я их оставляю в неведении, пока
это возможно.
5
ноября. Комары и муравьи не давали мне покоя.
Спал скверно. Около двух часов утра опять дом захо­
дил и закачался.
Землетрясение длилось не более полуминуты, но оно
было сильнее, чем два дня тому назад < ...> .
9
ноября. Утро было сырое и свежее (всего 22 °С).
Тепло одетый, я пил чай на веранде, когда увидел перед
собою Туя, который, также чувствуя свежесть утра и
не имея подходящего температуре костюма, принес с со­
бою примитивную, но довольно удобопереносимую
печь — именно толстое тлеющее полено. Подойдя бли­
же, он сел у веранды. Курьезно было смотреть, как он,
желая согреться, переносил тлеющее полено от одной
стороны тела к другой и то держал его у груди, то клал
сперва у одного, а затем у другого бока, то помещал
его между ногами, смотря по тому, какая часть тела ка­
залась ему более озябшею. Скоро пришло еще несколь­
ко жителей Бонгу; среди них находился человек низкого
роста с диким и робким выражением лица. Так как он
не решался подойти ко мне, то я сам пошел к нему. Он
хотел было бежать, но был остановлен другими. По­
смотрев на меня, он долго смеялся, затем стал прыгать,
стоя на месте. Очевидно, вид первого белого человека
привел его в такое странное состояние. Люди из Бонгу
постарались объяснить мне, что этот человек пришел из
очень далекой деревни, лежащей в горах и называемой
Марагум. Он явился с целью посмотреть на меня и на
мой дом. Все пришедшие имели на себе по случаю хо­
лодного утра свои «согреватели»; у некоторых вместо
полен был аккуратно связанный пук тростника. Присев
перед моим креслом, они сложили свои головни в тро­
стник в виде костра и принялись греться около огня.
46

Я уже не раз замечал, что туземцы носят с собою голов­
ни с целью иметь возможность, во время перехода из
одного места в другое, зажигать свои сигары. Немного
позже другая партия туземцев явилась из Гумбу, также
со своими гостями из Марагум-Мана, которые заинте­
ресовали меня как жители гор. Тип их положительно
был одинаков с приморскими жителями, но цвет кожи был
гораздо светлее, чем у моих соседей. Он не казался тем­
нее цвета кожи многих жителей Самоа, что мне сразу
бросилось в глаза. Особенно у одного из пришедших ко­
жа на лице была гораздо светлее, чем на теле. Жители
Марагум-Мана были приземисты, но хорошо сложены:
ноги крепкие, с развитыми икрами. Я им сделал не­
сколько подарков, и они ушли весьма довольные, не
переставая удивляться дому, креслу и моему платью.
У Ульсона опять лихорадка, скверная тем, что парок­
сизмы наступают совершенно неправильно. В пять часов
опять гроза, дождь, сырость, так что я принужден сидеть
дома и кутаться. Дождливые дни для меня очень не­
приятны. Так как моя келья очень мала, то она служит
мне и спальней, и складочным местом. Когда дождя нет,
я провожу целые дни вне ее; разные углы площадки
вокруг дома составляют собственно мой дом: здесь моя
приемная с несколькими бревнами и пнями, на которых
могут располагаться мои гости; там, в тени, с далеким
видом на море, мой кабинет с покойным креслом и со
складным столом; было также специальное место, пред­
назначенное мною для столовой. Вообще, я был очень
доволен моим помещением.
10
ноября. Нахожу, что туземцы здесь народ прак­
тичный, предпочитающий вещи полезные разным без­
делкам. Ножи, топоры, гвозди, бутылки и т. п. они це­
нят гораздо более, чем бусы, зеркала и тряпки, которые
они хотя и берут с удовольствием, но никогда не вы­
прашивают их, в противуположность вещам, упомяну­
тым раньше.
Недоверчивость моих соседей доходит до смешного.
Они рассматривали мой нож с большим интересом.
Я показал им два'больших ножа фута в полтора дли­
ною и, шутя и смеясь, объяснил им, что дам эти два
больших ножа, если они оставят жить у меня в
Гарагасси маленького папуасенка, который пришел с
ними. Они переглянулись с встревоженным видом, бы­
стро переговорили между собою и затем сказали что-то
47

мальчику, после чего тот бегом бросился в лес. Тузем­
цев было более десятка, и все вооруженные. Они, ка­
жется, очень боялись, что я захвачу ребенка. И это бы­
ли люди, которые уже раз 20,или более посещали меня
в Гарагасси.
Другой пример: приходят ко мне человека три или
четыре, невооруженные. Я уже знаю наперед, что неда­
леко в кустах они оставили человека или двух с ору­
жием, чтобы подоспеть к ним на помощь в случае нуж­
ды. Обыкновенно туземцы стараются скрыть, что они
приходят вооруженными.
О
женщинах и говорить нечего. Я не видал еще ни
одной вблизи, а только издали, в то время, когда они
убегали от меня как от дикого зверя < ...> .
12 ноября. По ночам гораздо шумнее, чем днем.
С полудня до трех или четырех часов, исключая кузнечи­
ков и весьма немногих птиц, никого не слышно; с захо­
дом же солнца начинается самый разноголосый кон­
церт: кричат лягушки, цикады, ночные птицы, к ним
примешиваются также голоса разных животных, кото­
рых мне еще не удавалось видеть. Почти каждый вечер
аккомпанементом к этому концерту являются раскаты
грома, который днем раздается редко. Ночью и прибой
на рифах слышится яснее; ко всему этому присоединяет­
ся еще назойливый писк комаров, а подчас издали до­
летает завывание папуасов, заменяющее у них песни.
Несмотря на всю эту музыку, мне вообще спится хорошо.
Сегодня целый день чувствую утомление во всем те­
ле после вчерашнего пароксизма.
13 ноября. У здешних туземцев существует только
одно обозначение для выражения понятий «писать» и
«рисовать», что очень понятно, так как до изобретения
письмен они еще не дошли. Когда я записываю что-ни­
будь, они говорят: «Маклай негренгва». Если я рисовал
кого-нибудь из них, они также говорили «негренгва».
Показываю им печатную бумагу — снова «негренгва».
Объясняя друг другу пользу маленького гвоздя при чер­
чении узора на бамбуковом футляре для извести, они
опять употребляли слово «негренгва».
Опять приходили ко мне жители Бонгу со своими
гостями из гор (горцами). Я старался узнать, как они
добывают огонь, но не мог добиться, не зная еще доста­
точно языка.
48

v

Туземцы очень приставали, чтобы я пожевал с ними
бетель, на что я, однако же, не согласился, вспомнив,
что раз попробовал, но обжег себе язык негашеною
известью, которой я примешал слишком много.
15 ноября. Во время прилива (около 4-х часов) я и
Ульсон принялись за нелегкую работу: втащить на бе­
рег четверку, чтобы просушить ее и выкрасить. Шлюп­
ка оказалась очень тяжелой для двух человек, но, не­
смотря на это, мы ее одолели, причем нам очень помогли
железный лом и система блоков, полученные мною от
П. П. Новосильского. После более чем часовой работы
мы наконец втащили шлюпку на берег до такого ме­
ста, куда вода никогда не доходит даже при самом при­
ливе. Устали порядком.
%

16 ноября. После утреннего чая опять принялись за
работу: надо было установить шлюпку для очистки и
окраски. Тяжелая работа эта продолжалась, однако,
не более часа. Пришлось напрячь все усилия, чтобы до­
стигнуть удовлетворительного результата. В другом ме­
сте, где можно было бы легко найти помощь, мы оба
объявили бы нашу вчерашнюю и сегодняшнюю работу
невозможною, и прибегли бы к чужой помощи. Здесь
же, где не на кого надеяться, сам принимаешься за все
и пробуешь таким образом свои силы. Это полное на­
пряжение способностей и сил во всех отношениях воз­
можно при нашей цивилизации только в исключитель­
ном положении, и то редко, и чем далее, тем реже оно
будет встречаться. Усовершенствования при нашей циви­
лизации клонятся все более и более к развитию только
некоторых наших способностей, к развитию односторон­
нему, к односторонней дифферекцировке. Я этим не воз­
вожу на пьедестал дикого человека, для которого разви­
тие мускулатуры необходимо, не проповедую возврата
на первые ступени человеческого развития, но вместе с
тем я убедился опытом, что для каждого человека его
физическое развитие во всех отношениях должно было
бы идти более параллельно, а не совершенно отстра­
няться преобладанием развития умственного.
17 ноября. Нового ничего нет. Все по-старому. Утром
я зоолог-естествоиспытатель, затем, если люди больны,
повар, врач, аптекарь, маляр, портной и даже прачка,
etc. etc. Одним словом, на все руки, и всем рукам дела
4

Человек с Луны

At*

много. Хотя очень терпеливо учусь туземному языку, но
все еще понимаю очень мало; более догадываюсь, что
туземцы хотят сказать, а говорю еще меньше.
Папуасы
соседних деревень начинают, кажется,
меньше чуждаться меня... Дело идет на лад; моя поли­
тика терпения и ненавязчивое™ оказалась совсем вер­
ною: не я к ним хожу, а они ко мне; не я их прошу о
чем-нибудь, а они меня, и даже начинают ухаживать за
мною. Они делаются все более и более ручными: прихо­
дят, сидят долго, а не стараются, как прежде, выпро­
сить что-нибудь и затем улизнуть поскорее со своею до­
бычей.
Одно досадно, что я еще так мало знаю их язык.
Знание языка, я убежден, единственное средство для
удаления этого недоверия, которое все еще держится,
а также единственный путь к ознакомлению с туземны­
ми обычаями, по всей вероятности, очень интересными.
Учиться языку мне удобнее дома, чем посещая деревни,
где туземцы, при моих посещениях, бывают обыкновенно
так возбуждены и беспокойны, что трудно заставить их
усидеть на месте. В Гарагасси малейшие признаки на­
хальства у них пропадают; они терпеливо отвечают на
вопросы, дозволяют рассматривать, мерить и рисовать
себя. К тому же в Гарагасси у меня все под рукою —
и инструменты для антропологических измерений, и ап­
параты для рисования.
Нелишним является также и большой выбор подар­
ков для вознаграждения их терпения или для обмена
на какие-нибудь безделки, украшения или вообще раз­
личные мелочи, которые папуасы носят с собою всюду,
под мышкою в особых мешках. Я не упускаю случая,
при посещении горных жителей, измерять их головы, де­
лать разные антропологические наблюдения и, между
прочим, собирать образчики для моей коллекции волос.
Как известно, изучение качества волос представителей
разных рас имеет большое значение в антропологии, по­
чему я никогда не пренебрегаю случаями пополнять
мою коллекцию новыми образчиками. Здесь это соби­
рание представляло сперва некоторую трудность. Умо­
рительно было смотреть, с каким страхом отскочил Туй
при виде ножниц, которые я поднес к его волосам. Он
готов был бежать и не подходил ко мне все время, по­
ка я держал ножницы. Отказаться от собирания волос
в этой местности я не мог, но как победить нежелание
Туя, который между всеми моими новыми знакомыми
50

становился самым ручным? Если уж он не соглашается
на это, то что же будут делать другие, более дикие? 28
Я подумал, не примет ли он в обмен на свои волосы не­
сколько моих, и, отрезав пучок своих волос, предложил
ему взять их, конечно, на обмен. Это удалось, я выбрал
несколько локонов, отрезал их и отдал ему свои. Пока
я завертывал образчик волос в бумагу и надписывал
пол, приблизительно лета и место головы, откуда были
срезаны, Туй также завернул тщательно мои волосы в
лист, который он сорвал недалеко. Таким образом, т. е.
способом обмена на собственные волосы, моя коллекция
волос туземцев значительно увеличилась. Но в один
прекрасный день Ульсон заметил мне, что я выстриг се­
бе всю левую сторону головы. Это произошло оттого,
что держа ножницы в правой руке, мне было легче сре­
зать волоса на левой стороне головы. Тогда я стал ре­
зать с другой стороны.
Раз, гуляя по лесу, я забрел так далеко, что чутьчуть на заблудился: но, к счастью, наконец, набрел на
тропу, которая привела меня к морю, где я сейчас же
мог ориентироваться. Это случилось около деревни Ма­
ле, куда я, однако ж, не пошел, а направился в Бонгу,
по дороге домой. Но дойти' до Бонгу мне не удалось;
было уже почти темно, когда я добрался до Горенду,
где я решил переночевать, к великому удивлению тузем­
цев. Придя в деревню на площадку, я прямо направил­
ся в большую буамрамру* Туя, желая как можно менее
стеснять туземцев и зная очень хорошо, что мое посе­
щение встревожит всех жителей деревни. Действитель­
но, послышались возгласы женщин и плач детей. При­
шедшему Тую я объяснил, что хочу спать у него. Он чтото отвечал мне много, кажется, хотел проводить меня
при свете факела в Гарагасси, говорил что-то о женщи­
нах и детях. Я почти что не понял его и, чтоб отделать­
ся, лег на барлу — род длинных нар с большими бам­
буками вместо.подушек и, закрыв глаза, повторял: «Няварь», «няварь» — спать, спать. У меня часов не было,
и хотя было не поздно, но, утомленный моей многоча­
совой прогулкой, я вскоре задремал и затем заснул.
Проснулся я, вероятно, от холода, так как я спал ни­
чем не покрытый, а ночной ветер продувал насквозь
ввиду отсутствия у этих хижин стен спереди и сзади.
* Буамрамрами называются большие хижины, особенным обра­
зом построенные и исключительно назначенные для мужчин29.
4*

51

Не ев ничего с 11 часов утра, я чувствовал также
большой аппетит. Я был один в буамрамре, где царил
полумрак. Встав, я направился на площадку, к костру,
вокруг которого сидело несколько человек туземцев.
Между ними был и Туй. Я обратился к нему, указывая
на рот и повторяя слово «уяр» (есть), которое он сей­
час же понял и принес мне небольшой табир 30 (оваль­
ное неглубокое блюдо) с холодным таро и вареными ба­
нанами. Несмотря на недостаток соли, я съел несколько
кусков таро с удовольствием; бананы я также попробо­
вал, но они показались мне очень безвкусными. Я чув­
ствовал себя настолько освеженным получасовой дремо­
тою и затем подкрепленным пищею, что предложил двум
молодым туземцам проводить меня с факелами до Гарагасси. В ночной темноте попасть домой без огня было со­
вершенно невозможно. Туземцы поняли мое желание и
были, кажется, даже довольны, что я не остаюсь ноче­
вать. Мигом добыли они несколько факелов из сухих
пальмовых листьев, которые связываются для этой цели
особенным образом, взяли каждый по копью, и мы от­
правились. Лес, освещенный ярким светом горящих
сухих листьев, представлялся еще красивее и фанта­
стичнее, чем днем. Я любовался также моими спутника-'
ми, их быстрыми и ловкими движениями: они держали
факел над головой, а копьем отстраняли нависшие вет­
ви лиан, местами преграждавшие нам путь. Один из ту- '
земцев шел за мной; оглянувшись на него, я невольно
подумал, как бы легко ему было бы сзади проткнуть
меня копьем. Я был невооружен по обыкновению, и ту­
земцам это обстоятельство было хорошо известно. Я до­
шел, однако ж, цел и невредим до Гарагасси, где и был
встречен крайне встревоженным Ульсоном, почти уже
потерявшим надежду видеть меня в живых.
22 ноября. На днях я убил голубя у самой хижины,
и так как подобного экземпляра я еще никогда не ви­
дел, то и отпрепарировал аккуратно скелет и повесил
его сушиться на дерево довольно высоко. Не прошло и
двух часов, как мой скелет среди белого дня пропал с
дерева, в трех шагах от дома. Сидя на веранде и чемто занимаясь, я видел мельком быстро скрывшуюся в
кустах собаку, но не думал, что она уносит скелет, над
которым я работал около часа. Сегодня утром удалось
убить другого голубя, но он упал в море. Не чувствуя
охоты купаться и не желая тревожить Ульсона, кото52

рый занимался приготовлением чая, я стал ждать, что­
бы наступающий прилив прибил мою добычу к берегу.
Сидя за чаем на веранде, я следил за медленным дви­
жением убитой птицы, которую волны подвигали к бе­
регу. Однако это продолжалось недолго: мелькнул один
плавник, затем другой, и тело птицы вдруг скрылось в
. воде, оставив после себя только несколько водяных кру­
гов. В некотором расстоянии появилось на секунду не­
сколько плавников акул, которые, вероятно, сражались
из-за добычи.
Вчера вечером Туй хотел выказать мне свое доверие
и попросил позволения ночевать у меня. Я согласился.
Уходя, он сказал, что придет позднее. Предполагая, что
он не вернется, я уже лег на койку, когда услыхал го­
лос его, зовущий меня. Я вышел, действительно, это был
Туй. Вид его при лунном свете был очень характеристи­
чен и д аж е, эффектен: темное, но хорошо сложенное
тело красиво рисовалось на еще более темном фоне зе­
лени. Он одною рукой опирался на копье, в другой,
опущенной, держал догорающее полено, которое осве­
щало его с одной стороны красноватым отблеском.
Плащ или накидка его из грубой тапы31 опускалась с
плеч до земли. Стоя таким образом, он спрашивал, где
ему лечь. Я ему указал на веранду, где он может про­
вести ночь, и дал ему циновку и одеяло, которыми он
остался очень доволен. Туй улегся. Это было часов око­
ло десяти. В половине 12-го я встал, чтобы посмотреть на
термометр. Луна еще ярко светила. Я взглянул на ве­
ранду, но Туя там не было, а на его месте лежали толь­
ко свернутая циновка и одеяло. Видно, голые нары его
хижины ему более по вкусу, чем моя веранда с цинов­
кою и одеялом.
23 ноября. Пристрелил одну из птичек, которые так
кричат на высоких деревьях около дома. Туземное имя
ее «коко». Это имя — не что иное, как звукоподража­
ние ее крику — «коко-ниу-кай»; при этом, когда она
кричит, звук «коко» выделяется очень ясно.
Сегодня я сделал неожиданное, но весьма неприятное
открытие: все собранные мною бабочки съедены муравь­
ями; в коробке остались только кусочки крыльев неко­
торых из них.
У Ульсона лихорадка снова, мне опять пришлось ко­
лоть дрова, варить бобы и кипятить воду для чая. Ве­
чер иногда провожу над приготовлением серег, которые
53

\

режу для туземцев из жестяных ящиков из-под консер­
вов. Я подражаю форме черепаховых серег, носимых ту­
земцами. Первую пару сделал я ради шутки и пода­
рил Тую, после чего множество туземцев перебывало у
меня, прося сделать им такие же. Серьги из жести по­
ложительно вошли в моду, и спрос на них растет.
24 ноября. Застрелил белого какаду, который упал
с дерева в море. Я только что перед этим встал и соби­
рался идти к ручью мыться, поэтому я тотчас же раз­
делся и сошел в воду, чтобы достать птицу и выкупать­
ся. Отливом она была отнесена от берега, но я напра­
вился к ней, несмотря на глубину, и был уже саженях
в двух, как вдруг большая акула схватила птицу. Бли­
зость таких соседей не особенно приятна, когда купа­
ешься.
25 ноября. < ...> Дни проходят, а мое изучение ту­
земного языка подвигается очень туго вперед. Самые
употребительные слова остаются неизвестными, и я не
могу придумать, как бы узнать их. Я даже не знаю, как
по-папуасски такие слова: «да», «нет», «дурно», «хочу»,
«холодно», «отец», «мать»... Просто смешно, а что я не
могу добиться и узнать их — это остается фактом.
Начнешь спрашивать, объяснять — не понимают или не
хотят понять. Все, на что нельзя указать пальцем, оста­
ется мне неизвестным, если только не случайно узнаешь
то или другое слово. Между другими словами, узнан­
ными от Туя, который пришел отдохнуть в Гарагасси,
возвращаясь откуда-то, я узнал совершенно случайно
название звезды — «нири». Оригинально то, что папуа­
сы называют (но не всегда) солнце не просто «синг»,
а «синг-нири», луну — «кааран-нири», т. е. звезда-солнце,
звезда-луна.
27
ноября. < ...> Сегодня полнолуние, и двое моло­
дых людей из Горенду, Асол и Вуанвум сейчас (около
9 часов вечера) заходили сюда, раскрашенные красною
и белою краскою, убранные зеленью и цветами, по доро­
ге в Гумбу, где они проведут ночь. У туземцев, как я за­
метил, с полнолунием сопряжены особенные собрания;
они делают друг другу визиты, т. е. жители одной де­
ревни посещают жителей другой, ходят всегда более
разукрашенными, и песни их долетают обыкновенно в
такие ночи (т. е. во время полнолуния) в форме пронзи­
54

тельного и протяжного воя до Гарагасси. Так случилось
и в прошлую ночь. Я был разбужен Ульсоном, спраши­
вающим, слышал ли я крики и заряжены ли все у ме­
ня ружья? Я не успел ответить, как из леса, по направ­
лению к Горенду, послышался громкий пронзительный
крик, в котором, однако ж, можно было признать че­
ловеческий голос. Крик был очень странный и принад­
лежал, вероятно, многим голосам. Ульсон сказал мне,
что последние пять минут он слышал уже несколько
подобных звуков. Первый из них был так громок и
пронзителен и показался ему до того страшным, что он
решился разбудить меня, полагая, что это может быть
сигнал нападения на нас. Я встал и вышел на площад­
ку; из многих деревень неслись однообразные удары барума. Полная луна только что показывалась величе­
ственно из-за деревьев, и я сейчас же подумал, что
слышанные крики произведены были в честь восхода
луны, припомнив, что при появлении луны туземцы
вскрикивали каким-то особенным образом, как бы при­
ветствуя восход ее. Это объяснение мне показалось сов­
сем удовлетворительным, и, посоветовав Ульсону не
ожидать нападения на нас, а просто спать, сам заснул
немедленно.
29 ноября. Спустили опять на воду вычищенную и
выкрашенную шлюпку. Я очень устал, главная работа
выпала в этот раз на меня, так как Ульсон, по слабо­
сти после лихорадки, мало мог делать.
30 ноября, Солнце становится у нас редкостью, про­
глядывая ненадолго из-за туч.
Большое удобство моего помещения в этом уединен­
ном месте заключается в том, что можно оставлять все
около дома и быть уверенным, что ничего не пропадет,
за исключением съестного, так как за собаками усмот­
реть трудно.
Туземцы пока еще ничего не трогали. В цивилизо­
ванном крае такое удобство немыслимо; там замки и
полиция часто оказываются недостаточными.
V

3
декабря. Ходил в деревню Горенду аа кокосами.
По обыкновению предупредил о моем приближении
громким свистом, чтобы дать женщинам время попря­
таться. На меня эта деревня всегда производит прият­
ное впечатление, так в ней все чисто, зелено, уютно.
55

Людей немного; они не кричат и не производят разных
шумных демонстраций при моем появлении, как преж­
де. Только птицы, летая с дерева на дерево или быстро
пролетая между ними, нарушают благотворный покой.
На высоких барлах важно восседают на корточках
двое или трое туземцев, редко перекидываясь словами
и молча разжевывая кокосовый орех или очищая горя­
чий «дегарголь» (сладкий картофель); иные заняты в
своих хижинах, другие около них, многие, ничего не
делая, греются на солнце или расщипывают свои воло­
сы. Придя в Горенду, я также сел на барлу и также
занялся свежеиспеченным дегарголем. Человек восемь
собралось скоро около барлы, на которой я сидел, и
поочередно стали высказывать свои желания: одному
хотелось иметь большой гвоздь, другому кусок красной
тряпки; у этого болела нога, и он просил пластыря и
башмак. Я слушал молча; когда они кончили, я ска­
зал, что хочу несколько зеленых кокосов. Двое мальчи­
ков, накинув петлю себе на ноги, быстро поднялись на
кокосовую пальму и стали бросать кокосы вниз. Я паль­
цами показал, сколько кокосов хочу взять, и предло­
жил отнести их в «таль-Маклай», или дом Маклая, что
и было исполнено. Довольные моими подарками, они
убрались все через полчаса. С двоих я успел снять до­
вольно удачный портрет. Вечером опять дождь, гром и
молния. Ветер много раз задувал лампу. Иногда поне­
воле приходится ложиться спать, так как писание днев­
ника и приведение в порядок заметок постоянно преры­
ваются необходимостью зажечь постоянно потухающую
от ветра лампу. Скважин, щелей и отверстий всякого
рода в моем помещении так много, что защититься от
сквозняка нечего и думать. Теперь с 8 или 9 часов ве­
чера дождь, который начался при заходе солнца, бу­
дет идти, вероятно, часов до 3-х или 4-х утра.
В октябре было еще сносно, но в ноябре дождь шел
чаще. В декабре он имеет, кажется, намерение идти
каждый день. Дождь барабанит по крыше, протекает
во многих местах, даже на стол и на кровать, но так
как поверх одеяла я закрыт еще непромокаемым,
то по ночам мне до дождя нет дела. Я убежден, что мне
было бы комфортабельнее, если бы я жил со­
вершенно один, не имея слуг, за которыми до сих пор
я ухаживал более, чем они за мною. Про Боя уж
и говорить нечего; он лежит, не вставая, второй месяц,
но и Ульсон болеет втрое чаще меня; правда, что по­
56

следний, чувствуя самое легкое нездоровье, готов ва­
ляться весь день. Так, например, сегодня он пролежал
весь день, почему вечером я должен был приготовлять
чай для нас троих, не позволив ему выйти по случаю
дождя.
Делать чай в Гарагасси в темные дождливые ночи,
как сегодня, не так просто. Пришлось при сильном
дожде пройти в шалаш, набрать там по возможности
сухих ветвей, наколоть их, зажечь потухнувший от дож»
дя костер, долго раздувать его, потом, так как) не ока­
залось достаточно воды в чайнике, надо было в темно­
те и под дождем спуститься к ручью. При этом было
так темно, что, зная наизусть дорогу, я чуть было два
раза не упал, сбившись с дороги; приходилось ожидать
молнию' при помощи которой я снова попадал на зна­
комую тропу. При этом дожде и порывах ветра брать
фонарь с собою было бы бесполезно. Когда я вернулся
промокшим до костей, мое крохотное помещение пока­
залось мне очень удобным; я поспешил переодеться и
пишу эти строки, наслаждаясь чаем, который именно
сегодня кажется мне очень вкусным. Надо заметить,
что вот уже второй месяц, как у нас нет сахара, и
недель пять, как были выброшены последние сухари, ко­
торые изъели за нас черви. Мы долго боролись с ними,
старались высушить их сперва на солнце, а потом на
огне, они все-таки одолели и остались живы. Я заменяю
сухари печеными бананами или, когда нет бананов,
ломтиками печеного таро. Я, действительно, нисколько
не чувствую этой перемены, хотя Ульсон и даже Бой
ворчали, когда сахар кончился. Остальная наша пища
та же, что и прежде: вареный рис с кёри и бобы с
солью. Но довольно о пище. Она несложна, и ее одно­
образность даже-нравится мне; кроме того, все неудоб­
ства и мелочи эти вполне сглаживаются кое-какими на­
учными наблюдениями и природою, которая так хоро­
ша здесь... Да, впрочем, она хороша везде, умей ею
только наслаждаться...
Вот пример. Полчаса тому назад, когда мне при­
шлось отправиться к ручью за водой, я был в самом
мерзком настроении духа, утомленный десятиминутным
раздуванием костра, дым которого разъедал мне до
слез глаза. Когда огонь был сделан, оказалось, что во­
ды не было достаточно в чайнике. Отправляюсь к
ручью. Совершенно темно, мокро, ноги скользят, то и
дело оступаешься; дождь, уже проникший через две
57

фланелевые рубашки, течет по спине, делается холод­
но; снова оступаешься, хватаешься за куст, колешься.
Вдруг сверкает яркая молния, освещает своим голубова­
тым блеском и далекий горизонт, и белый прибой бе­
рега, капли дождя, весь лес, каждый листок и даже
шип, который сейчас уколол руку, — только одна секун­
да, и опять все черно, и мокро, и неудобно; но этой се­
кунды достаточно, чтобы красотой окружающего воз­
вратить мне мое обыкновенное хорошее расположение
духа, которое меня редко покидает, если я нахожусь
среди красивой местности и если около меня нет надо­
едающих мне людей.
Однако ж уже 9 часов. Лампа догорает. Чай допит,
и от капающей везде воды становится очень сыро в
моей келье, — надо завернуться скорее в одеяло и про­
должать свое дальнейшее существование во сне.
< ...>
6
декабря. ...Бой очень страдает, я не думаю, что он
проживет долго. Другой инвалид сидит тоже повеся нос.
Приходил Туй и, сидя у меня на веранде, между
прочим, с очень серьезным видом сообщил, что Бой
умрет скоро, что Виль (туземцы так называют Ульсона) болен и что Маклай останется один; при этом он
поднял один палец, потом, показывая на обе стороны,
продолжал: «Придут люди из Бонгу и Гумбу, — при
этом он указывал на все пальцы рук и ног, т. е. много
людей, — придут и убьют Маклая». Тут он даже по­
казывал, как мне проколют копьем шею, грудь, живот,
и нараспев печально приговаривал: «О Маклай! О Ма­
клай!»
Я сделал вид, что отношусь к этим словам как к
шутке (сам же был убежден в возможности такого
обстоятельства), и сказал, что ни Бой, ни Виль, ни
Маклай не умрут, на что Туй, поглядывая на меня както недоверчиво, продолжал тянуть самым жалостным
голосом: «О Маклай! О Маклай!»
Этот разговор, мне кажется, тем более интересен, что,
во-первых, это может действительно случиться, а, вовторых, по всей вероятности, мои соседи толковали об
этом на днях, иначе Туй не поднял бы старого вопро­
са о моем убиении.
Скучно то, что вечно нужно быть настороже; впро­
чем, это не помешает спать. Пришло человек восемь
58

туземцев из Горенду и Мале. Будучи в хорошем рас­
положении духа, я каждому гостю из Мале дал по
подарку, хотя они сами ничего не принесли.
Туй и Лали спросили меня вдруг: «Придет ли когда
корвет?» Разумеется, определенного ответа я не мог
дать. Сказать же: «Придет, но когда не знаю», я не
сумел. Не умею также выразить большое число попапуасски. Думая, что нашел случай поглядеть, как
мои соседи считают, я взял несколько полосок бумаги
и стал резать их поперек. Нарезал сам не знаю сколь­
ко и передал целую пригоршню одному из туземцев
Мале, сказав, что каждая бумажка означает два дня.
Вся толпа немедленно его обступила. Мой папуас стал
считать по пальцам, но, должно быть, неладно, по край­
ней мере, другие папуасы решили, что он не умеет счи­
тать, и обрезки были переданы другому. Этот важно
сел, позвал другого на помощь, и они стали считать.
Первый, раскладывая кусочки бумаги на колене, при
каждом обрезке повторял: «наре, наре» (один); другой
повторял слово «наре» и загибал при этом палец, преж­
де на одной, затем на другой руке. Насчитав до десяти
и согнув пальцы обеих рук, опустил оба кулака на ко­
лени, проговорив: «две руки», причем третий папуас
загнул один палец руки. Со вторым десятком было сде­
лано то /же, причем третий папуас загнул второй па­
лец; то /ке самое было сделано для третьего десятка:
оставшиеся бумажки не составляли четвертого десятка
и были оставлены в стороне. Все, кажется, остались до­
вольными. Мне снова пришлось смутить их: взяв один
из обрезков, я показал два пальца, прибавив: «бумбум» — день-день. Опять пошли толки, но порешили
тем, что завернули обрезки в лист хлебного дерева,
тщательно обвязали его, чтобы, должно быть, пересчи­
тать их в деревне.
Вся эта процедура показалась мне очень* интерес­
ной. Недоверие папуасов и какая-то боязнь передо
мною, разумеется, мне очень неприятны. Пока они бу­
дут не доверять мне, я ничего от них не добьюсь. Бой
вряд ли проживет еще много дней. Ульсон такой трус,
что при нем туземцы могут разграбить и сжечь дом.
Но как только научусь более туземному языку, так пе­
рестану сидеть дома. Кое-какие инструменты и письмен­
ные принадлежности закопаю, находя, что они будут
сохраннее в земле, чем в доме, под охраною одного
Ульсона.
59

8
декабря. Вчера вечером мимо моего мыска проез­
жали две пироги с огнем. Ночь была тихая и очень
темная. Мне пришла фантазия зажечь фальшфейер32.
Эффект был очень удачен и на моих папуасов произвел,
вероятно, сильное впечатление; все факелы были бро­
шены в воду, и, когда после полуминутного горения
фальшфейер потух, пирог и след простыл. Приходил
Лалай из Били-Били, человек с очень характеристичной
физиономией, с крючковатым носом и очень плохо раз­
витыми икрами. Было бы, однако ж, неверно придавать
этому обстоятельству значение расового признака. Брат
этого человека имеет нос вовсе не крючковатый, совер­
шенно сходный с носами других туземцев, а что ноги
его представляются такими худощавыми, это также
неудивительно, имея в виду жизнь на маленьком ост­
рове или в пироге, в поездках по деревням. У горных
жителей икры прекрасно развиты, как это я заметил у
приходивших туземцев горцев.
Затем нагрянула целая толпа людей из Бонгу с
двумя мальчиками лет семи или восьми. У этих ребят
очень ясно выдавался африканский тип: широкий нос,
большой, немного выдающийся вперед рот с толстыми
губами, курчавые черные волосы. Животы у них очень
выступали и казались туго набитыми. №ежлу детьми
такие негроподобные особи встречаются гораздо ча­
ще, чем между взрослыми.
Бой очень плох. Ульсон начинает поговаривать, что
хорошо было бы выбраться отсюда, а я отвечаю, что
я не просил его отправляться со мною в Новую Гви­
нею, и даже в день ухода «Витязя» предлагал ему вер­
нуться на корвет, а не оставаться со мною. Он каждую
ночь ожидает, что туземцы придут и перебьют нас, и
ненавидит Туя, которого считает за шпиона.
Недавно в начале ночи, часу в двенадцатом, я был
пробужден от глубокого сна многими голосами, а за­
тем ярким светом у самого спуска от площадки к мо­
рю. Вероятно, несколько пирог приближались или уже
приблизились к нам. Ульсон завопил: «Идут, идут!»
Я вышел на веранду и был встречен ярким светом фа­
келов и шестью туземцами, вооруженными стрелами и
копьями и беспрестанно зовущими меня по имени. Я не
двигался с места, недоумевая, что им от меня нужно.
Ульсон же, подойдя сзади, сам вооруженный ружьем,
совал мне двустволку, приговаривая: «Не пускайте их
идти далее». Я знал, что выстрел одного дула, заряжен­
60

ного дробью, обратит в бегство большую толпу тузем­
цев, не знающих еще действия огнестрельного оружия *,
и поэтому ждал спокойно, тем более, что мне казалось,
что я узнаю знакомые голоса.
Действительно, когда после слов^ «гена» (иди сюда),
которым я их встретил, они высыпали на площадку
перед верандой, каждый из них, придерживая левой
рукой свое оружие и факел и вопя «ники, ники», про­
тягивал мне правую с несколькими рыбками. Я поручил
несколько пристыженному Ульсону собрать рыбу, кото­
рой ему давно хотелось. При этом группа вооруженных
дикарей, освещенных яркими факелами, заставляла ме­
ня пожалеть, что я не художник: так она была живо­
писна. Спускаясь к своим пирогам, они долго кричали
мне на прощанье: «еме-ме, еме-ме», а затем быстро
скрылись за мыском. Рыба оказалась очень вкусной.
13
декабря. Несмотря на большое утомление, хочу
записать происшествия дня, так как нахожу, что рас­
сказ выйдет более реален, пока ощущения еще не сту­
шеваны несколькими часами сна.
Теперь ровно 11 час. 50 мин. вечера, и я удобно си­
жу в моем зеленом кресле и записываю при свете очень
неровно горящей лампы происшествия дня.
Встав утром, я счел сообразным с моим настоящим
положением приготовить все, чтобы зарыть в землю, при
первой необходимости, мои бумаги, не только исписан­
ные, т. е. дневник, метеорологический журнал, заметки
и рисунки, но и чистую бумагу на случай, если я уце­
лею, а хижина будет разграблена или сожжена тузем­
цами. Пришедший Туй показался мне сегодня действи­
тельно подозрительным. Поведение его как-то смахива­
ло на шпионство. Он обходил, внимательно смотря кру­
гом, нашу хижину, посматривал с большим интересом
в комнату Ульсона, причем несколько раз повторял
«о Бой, о Бой», затем, подойдя ко мне, пристал отпус­
тить Боя в Тумбу, чем мне так надоел, что я ушел в
комнату и этим заставил уйти. К полудню я почувство­
вал легкий пароксизм, выразившийся в очень томитель­
ной зевоте и чувстве холода и подергивания во всем те­
ле. Я оставался на ногах все утро, находя лучшим при
* Я до сих пор не стрелял из ружья или револьвера в присут­
ствии туземцев. Звуки выстрелов, когда я убиваю птиц в лесу, они
не соединяют с понятием о смертоносном оружии.
61

таких условиях ложиться только в самой крайней необ­
ходимости.
Приехало трое туземцев из Горенду. Один из них,
заглянув в комнату Ульсон а' и не слыша стонов Боя,
спросил, жив ли он, на что я ему ответил утвердитель­
но. Туземцы стали снова предлагать взять Боя с со­
бою. На что он им? Не понимаю, бояться его как про­
тивника они не могут; может быть, желают приобрести
в нем союзника? Теперь уж поздно.
Пообедав спокойно, я указал Ульсону на громадный
ствол, принесенный приливом, угрожавший нашей
шлюпке, и послал его сделать что-нибудь, чтобы ствол
не придавил ее. Сам же вернулся в дом заняться пись­
менной работой; но стоны Боя заставили меня загля­
нуть в его комнату. Несчастный катался по полу, скор­
чившись от боли. Подоспев к нему, я взял его на руки,
как ребенка, — так он похудел в последнюю неделю, —
и положил на койку. Холодные, потные, костлявые ру­
ки, охватившие мою шею, совершенно холодное дыха­
ние, ввалившиеся глаза и побелевшие губы и нос убе­
дили меня, что недолго остается ему стонать. < ...> .
...Я сошел к берегу, где Ульсон возился с шлюпкой,
и сказал ему, что Бой умрет часа чрез полтора или
два. ^ ^ .
...Пока мы ходили к ручью за камнями, он умер так
же молча, как и лежал во все время своей болезни < ...> .
Надо было отправлять труп Боя в его сырую моги­
лу, но так осторожно, чтобы соседи наши ничего не
знали о случившемся.
Не стану описывать подробно, как мы вложили по­
койника в два большие мешка, как зашнуровали их,
оставив отверстие для камней, как в темноте несли его
вниз к шлюпке, как при спуске к морю благодаря той
же темноте Ульсон оступился и упал, покойник на не­
го, а за покойником и я, как мы не могли сейчас же
найти нашу ношу, так как она скатилась удачнее наше­
го, прямо на песок. Отыскав, однако же, его, мы опусти­
ли его, наконец, в шлюпку и вложили пуда два камней
в мешок. Все это было очень неудобно делать в тем­
ноте. Был отлив, как назло. Нам опять стоило больших
усилий стащить по камням тяжелую шлюпку в воду.
Не успели мы взяться за весла, как перед нами, в од­
ной четверти мили, из-за мыса Габина (мыса Обсерва­
ции на карте) мелькнул один, затем второй, третий...
десятый огонек. То были одиннадцать пирог, прибли­
62

жавшихся в нашу сторону. Туземцы непременно заедут
к нам или, увидя шлюпку, подъедут близко к ней. Их
ярко горящие факелы осветят длинный мешок, который
возбудит их любопытство. Одним словом то, чего я не
желал, т. е. чтобы туземцы узнали о смерти, Боя, каза­
лось, сейчас наступит. «Нельзя ли Боя спрятать в
лес», — предложил Ульсон. Но теперь, с камнями и те­
лом, мешок был слишком тяжел для того, чтобы тащить
его между деревьями, и потом туземцы будут скоро
здесь. «Будем грести сильнее, — сказал я, — мы, может
быть, ускользнем». Последовали два, три сильных взма­
ха веслами, но что это? — шлюпка не подвигается, мы
на рифе или на мели. Папуасы все ближе, мы из всех
сил принялись отпихиваться веслами, но безуспешно.
Наше глупое положение было для меня очень досадно;
я готов был прыгнуть в воду, чтобы удобнее спихнуть
шлюпку с мели; я хотел сделать это даже несмотря на
присутствие многочисленных акул. Мне пришла счаст­
ливая мысль осмотреть наш борт; моя рука наткнулась
тогда на препятствие. Оказалось, что второпях и в тем­
ноте отданный, но не выбранный конец, которым шлюп­
ка с кормы прикреплялась к берегу, застрял между
камнями и запутался между сучьями, валявшимися у
берега, и что именно он-то и не пускает нас. С боль­
шим удовольствием схватил я нож и, перерезав верев­
ку, ' освободил шлюпку. Мы снова взялись за вёсла и
стали сильно грести. Туземцы выехали на рыбную лов­
лю, как и вчера; их огни сверкали все ближе и ближе.
Можно было расслышать голоса. Я направил шлюпку
поперек их пути, и мы старались как можно тише оку­
нать весла в воду, чтобы не возбудить внимания ту­
земцев.
Всех туземцев на пирогах было 33 — по три чело­
века на пироге. Они были хорошо вооружены стрелами
и копьями и, сознавая свое превосходство сил, могли
очень хорошо воспользоваться обстоятельствами. Но и
у нас были шансы: два револьвера могли, очень может
быть, обратить всю толпу в бегство. Мы гребли молча,
и отсутствие огня на шлюпке было вероятною причи­
ною, что нас не заметили, так как факелы на пирогах
освещали ярко только ближайшие предметы вокруг них.
Нас, действительно, кажется не замечали. Туземцы бы­
ли усердно заняты рыбною ловлею. Ночь была тихая
и очень темная; от огней на пирогах шли длинные
столбы отблеска на спокойной поверхности моря. Кажг

63

дый взмах весел светился тысячами искр. При таком
спокойном море поверхностные слои его полны очень
богатою и разнообразною жизнью. Я пожалел, что не­
чем было зачерпнуть воды, чтобы посмотреть завтра, нет
ли чего нового между этими животными, и совсем забыл
о присутствии покойника в шлюпке и о необходимости
хоронить его. Любуясь картиною, я думал, как скоро
в человеке одно чувство сменяется совершенно другим.
Ульсон прервал мои думы, радостно заметив, что пиро­
ги отдаляются значительно от нас и что никто нас не
видел. Мы спокойно продолжали путь и, отойдя нако­
нец на милю приблизительно от мыска Габина, опустили
мешок с трупом за борт. Он быстро пошел ко дну; но
я убежден, что десятки акул уничтожат его, вероятно, в
эту же ночь.
Вернулись домой, гребя на этот раз очень медлен­
но. Пришлось опять благодаря темноте и отливу долго
возиться со шлюпкой. В кухонном шалаше нашелся
огонь, и Ульсон пошел приготовить чай, который те­
перь, кажется, готов и который я с удовольствием вы­
пью, дописав это последнее слово.
14
декабря. Встав, я приказал Ульсону оставить все
в его отделении хижины, как было при Бое, и в случае
прихода туземцев не заикаться о смерти его. Туй не за­
медлил явиться с двумя другими, которых я не знал;
один из них вздумал подняться на первую ступеньку
лестницы, но, когда я ему указал, что его место — пло­
щадка перед домом, а не лестница, он быстро соскочил
с нее и сел на площадке. Туй снова заговорил о Бое и с
жаром стал рассуждать, что, если я отпущу Боя в Гумбу,
то тот человек, который пришел с ним, непременно его
вылечит. Я ему отвечал отрицательно. Чтобы отвлечь
их мысли от Боя, я вздумал сделать опыт над их впе­
чатлительностью. Я взял блюдечко из-под чашки чаю,
которую я допивал; вытерев его досуха и налив туда
немного спирта, я поставил на веранду и позвал моих
гостей. Взяв затем стакан воды, сам отпил немного и
дал попробовать одному из туземцев, который также
убедился, что это была вода. Присутствующие с вели­
чайшим интересом следили за каждым движением. Я
прилил к спирту на блюдечке несколько капель воды
и зажег спирт. Туземцы полуоткрыли рот и, со свистом
втянув воздух, подняли брови и отступили шага на два.
Я брызнул тогда горящий спирт из блюдечка, который
64

продолжал гореть, на лестницу и на землю. Туземцы
отскочили, боясь, что я на них брызну огнем, и, каза­
лось, были так поражены, что убрались немедленно, как
бы опасаясь видеть что-нибудь еще страшнее. Но минут
через десять они показались снова и на ^тот раз уже
целою толпою. То были жители Бонгу, Били-Били и
острова Кар-Кар. Толпа была очень интересна, пред­
ставляя людей всех возрастов; на всех было их празд­
ничное убранство, но особенно гости мои отличались
украшениями, материал которых совершенно определял­
ся местом их жительства. Так, например, мои соседи,
мало занимающиеся рыбной ловлей, имели украшения
преимущественно из цветов, листьев и семян, между тем
как на жителях Били-Били и Кар-Кара, живущих у
открытого моря и занимающихся ловлею морских жи­
вотных, были навешаны разного рода убранства' из ра^
ковин, костей рыб, скорлупы черепах и т. п.
Жители Кар-Кара представляли еще ту особенность,
что все тело, преимущественно голова, было вымазано
черною землею, и так основательно, что при первом
взгляде можно было подумать, что цвет их кожи дей­
ствительно такой черный, но при виде некоторых из
них, у которых одна только голова была окрашена, лег­
ко можно было убедиться, что и у первых черный цвет
был искусственный, и что тело жителей Кар-Кар а в
действительности только немногим темнее жителей это­
го берега. Жители Бонгу были сегодня, как бы в кон­
траст своим черным гостям, вымазаны красною охрою;и в волосах, за перевязями рук и под коленами у них
были воткнуты красные цветы Hibiscus33. Всех пришед-<
ших было не менее 40 человек, и 3—4 между ними от­
личались положительно красивым лицом. Прическа
каждого из них представляла какое-нибудь отличие от
всех остальных. Кроме того, что волосы были окраше­
ны самым различным образом, частью черной, частью
красной краской, в них были воткнуты гребни, укра­
шенные разными цветными перьми (какаду, разных
попугаев, казуара, голубей и белых петухов). У мнс^
гих гостей из Кар-Кара мочка уха была оттянута в ви­
де петли значительных размеров, как на островах Но­
вых Гебридских и Соломоновых. Гости оставались бо­
лее двух часов. Пришедшие знали от Туя о горящей во­
де, и всем хотелось видеть ее. Туй упрашивал показать
всем, «как вода горит».
Когда я исполнил эту просьбу, эффект был неопи5 Человек с Луны

65

санный: большинство бросилось бежать, прося меня «не
зажечь моря». Многие остались стоять, будучи так из­
умлены и, кажется, испуганы, что ноги, вероятно, изме­
нили им, если бы они двинулись. Они стояли как вко­
панные, озираясь кругом с выражением крайнего удив­
ления. Уходя, все наперерыв приглашали меня к себе,
кто в Кар-Кар, кто в Сегу, в Рио и в Били-Били, и
мы расстались друзьями. Не ушли только несколько
туземцев из Кар-Кара и Били-Били, которые стали про­
сить о «таре» (кожа), чтобы покрыть раны, гной кото­
рых привлекал целые стаи мух; они летали за ними и,
конечно, очень надоедали и мучили их, облепляя раны,
как только пациент переставал отгонять их. Я не мог
помочь им серьезно, но облегчил их значительно, обмыв
раны карболовой водой, а затем перевязав их карбо­
ловым маслом и освободив их, таким образом, хотя и
временно, от мух.
Из одной раны я вынул сотни личинок и, разумеет­
ся, этот туземец имел причину быть мне благодарным.
Я особенно тщательно обмыл и перевязал раны на ноге
ребенка лет пяти, который был принесен отцом. Послед­
ний так расчувствовался, что, желая показать мне свою
благодарность, снял с шеи ожерелье из раковин и захо­
тел непременно надеть его на меня.
15
декабря. Снова больные из Били-Били; один стра­
дает сильною лихорадкою; я хотел дать ему хины, раз­
умеется, не во время пароксизма, и показал ему, что
приду потом и дам выпить «оним» 34 (т. е. лекарство);
но он усиленно замахал головой, приговаривая, что
умрет от моего лекарства. Принимать что-либо туземцы
боятся, хотя очень ценят наружные средства. У Боя
осталась бутылка с кокосовым маслом, настоянным на
каких-то душистых травах. Один туземец из Били-Били
жаловался очень на боль спины и плеч (вероятно, рев­
матизм); я ему предложил эту бутылку с маслом, объ­
яснив, что надо им натираться, за что он сейчас же и
принялся. Сперва он делал это с видимым удовольстви­
ем, но вдруг остановился, как будто соображая что-то,
а затем, вероятно подумав, что, употребляя незнакомый
«оним», он, пожалуй, умрет, и пришел в большое вол­
нение, бросился на своего соседа и стал усердно тереть
ему спину, а потом, вскочив на ноги, как сумасшедший,
стал перебегать от одного к другому, стараясь мазнуть
их маслом. Вероятно, он думал при этом, что если с
66

ним случится что-нибудь неладное, так то же самое
должно случиться и с другими. Его товарищи, очень
озадаченные его поведением, не знали, как отнестись к
этому, не знали, сердиться ли им или смеяться.
Сегодня я убедился, что наречие Били-Били отли­
чается от здешнего (диалекта Бонгу, Горенду и Гумбу),
и даже записал несколько слов, нисколько не схожих с
диалектом Бонгу. Приходил опять отец с детьми, кото­
рые мне показались не темнее жителей Самоа.
18
декабря. Туземцев не видать. И очень часто ду­
маю, как я хорошо сделал, устроившись так, чтобы не
иметь слишком близких соседей.
Сегодня я случайно обратил внимание на состояние
моего белья, упакованного в одной из корзин, служа­
щей мне койкой. Оно оказалось покрытым во многих
местах черными пятнами, и места, где были эти пятна,
можно без затруднения проткнуть пальцем. Это, раз­
умеется, была моя вина: я ни разу в продолжение трех
месяцев не подумал проветрить белье. Я поручил Ульсону вывесить все на солнце: многое оказалось негод­
ным.
Сегодня туземцы спрашивали меня, где Бой. Я от­
вечал им: «Бой арен» (Боя йет). «Где же он?» — был
новый вопрос. Не желая говорить неправду, не желая
также показать ни на землю, ни на море, я просто
махнул рукой и отошел. Они, должно быть, поняли, что
я указал на горизонт, где далеко-далеко находится
Россия. Они стали рассуждать и, кажется, под конец
пришли к заключению, что Бой улетел в Россию. Но что
они действительно думают и что понимают под словом
«улетел», я не имею возможности спросить, не зная до­
статочно туземного языка.
Сделал сегодня интересное приобретение: выменял
несколько костяных инструментов, которые туземцы
употребляют при еде — род ножа и две ложки. Нож
называется туземцами «донгаи», сделан из заостренной
кости свиньи, между тем как «шелюпа» — из костей
кенгуру. Она обточена так, что один конец ее очень
расширен и тонок. Приложенный рисунок даст лучшее
понятие, чем длинное объяснение.
20 декабря. Наша хижина приняла очень жилой вид,
и обстановка в ней очень удобна при хорошей погоде.
Когда льет дождь, то течь в разных местах крыши
67

очень неудобна. Приходили туземцы из Бонгу. Они, ка­
жется, серьезно думают, что Бой отправлен мною в Рос­
сию и что я дал ему возможность перелететь туда.
Я прихожу к мысли, что туземцы считают меня и в не­
которой степени Ульсона какими-то сверхъестественны­
ми существами.
25
декабря. Три дня лихорадки. Ложился только на
несколько часов каждый день, когда уж буквально не
мог стоять на ногах. < ...>
...Вот уж три месяца, как мы питаемся исключитель­
но растительною пищею, и я замечаю, что силы мои
слабеют. Отчасти, разумеется, это происходит от ли­
хорадки, но главным образом от недостатка животной
пищи. Есть все консервы мне так противно, что я и не
думаю приниматься за них. Как только я буду в луч­
ших отношениях с туземцами, то займусь охотой, чтоб
немного разнообразить стол. Свинину,- которой я мог
бы иметь здесь вдоволь, я терпеть не могу.
< ...> При рисовании мелких объектов руки мои,
привыкшие уже к топорной работе, к напряжению боль­
ших систем мускулов, плохо слушаются, в особенности*
когда требуются от них движения отдельных мускулов.
Вообще при моей теперешней жизни, т. е. когда при­
ходится быть часто и дровосеком, и поваром, и плотни­
ком, а иногда и прачкою, и матросом, а не только ба­
рином, занимающимся естественными науками, — ру­
кам моим приходится очень плохо. Не только кожа на
них огрубела, но даже сами руки увеличились, особен­
но правая. Разумеется, не скелет руки, а мускулатура
ее, отчего пальцы стали толще и рука шире. Руки мои
и прежде не отличались особенною нежностью, но те­
перь они положительно покрыты мозолями, обрезами и
ожогами; каждый день старые подживают, а новые
являются. Я заметил также, что ногти мои, которые
были всегда достаточно крепки для моих обыкновен­
ных занятий, теперь оказываются слишком слабыми и
надламываются. На днях я сравнил их с ногтями моих
соседей-папуасов, которым, как не имеющим разно­
образных инструментов, приходится работать руками
гораздо больше моего. Оказалось, что у них ногти за­
мечательнейшие: по крайней мере, в три раза толще
моих. (Я срезал их и мой ноготь для сравнения.) Осо­
бенно толсты у них ногти больших пальцев, причем
средняя часть ногтя толще, чем по бокам.

/\
68

V

27 декабря. Пока пришедшие туземцы разглядывали
в выпрошенных у меня зеркалах свои физиономии и
выщипывали себе лишние, по их мнению, волосы, я
осматривал содержание одной из сумок (так наз.
«гун»35), носимых мужчинами на перевязи через ле­
вое плечо и болтающихся у них под мышкой. Я нашел
в ней много интересного. Кроме двух больших «донгаиов», тут были кости, отточенные на одном конце, слу­
жащие как рычаг, кол или нож; в небольшом бамбуко­
вом футляре нашлись четыре заостренные кости, оче­
видно инструменты, могущие заменить ланцет, иглу или
шило, затем «ярур», раковину, имеющую зубчатый ниж­
ний край и служащую у туземцев для выскребывания
кокосов. Был также удлиненный кусок скорлупы моло­
дого кокосового ореха, заменяющий ложку; наконец,
данный мною когда-то большой гвоздь был тщательно
отточен на камне и обернут очень аккуратно корою
(разбитою подобно тапе полинезийцев); это могло слу­
жить очень удобным шилом. Все эти инструменты бы­
ли очень хорошо приспособлены к своей цели. Ту­
земцы очень хорошо плетут разные украшения, как
браслеты (сагю), повязки для придерживания волос
(дю) из различных растительных волокон. Но стран­
но, они не плетут циновок, материал для которых
(листья пандануса) у них в изобилии. Я не знаю, че­
му (приписать это обстоятельство: отсутствию ли надо­
бности в циновках или недостатку терпения.
Корзины, сплетенные из кокосовых листьев, чрез­
вычайно схожи с полинезийскими. Они их очень бере­
гут; правда, при их примитивных инструментах из кам­
ней и костей каждая работа не очень легка, так, на­
пример, над деревцом сантиметров 14 диаметром двум
папуасам приходится проработать со своими каменны­
ми топорами, если они хотят срубить его аккуратно,
не менее получаса. Все украшения и обтеску им при­
ходится делать камнем, обточенным в виде топора, ко­
стями, также обточенными, осколками раковин или
кремлем, и можно только удивляться, как с помощью
таких первобытных инструментов они строят порядоч­
ные хижины и пироги, не лишенные иногда довольно
красивых орнаментов. Заметив оригинальность и раз­
нообразие последних, я решил скопировать все орнамен­
ты, которые встречаю на туземных вещах.
28 декабря. Я остановил проходящую пирогу из Го69

ренду, узнав стоящего на платформе Бонема, старшего
сына Туя. Он был особенно разукрашен в это утро.
В большую шапку взбитых волос было воткнуто мно­
жество перьев и пунцовых цветков Hibiscus. Стоя на
платформе пироги, с большим луком и стрелами в ру­
ках, внимательно глядя по сторонам, следя за рыбою,
грациозно балансируя при движениях очень маленькой
пироги, каждую минуту готовый натянуть тетиву лука
и опустить стрелу, фигура его действительно была очень
красива. Длинные зеленые и красные листья Colodracon,
заткнутые за браслеты на руках и у колен, а также по
бокам за пояс, который был сегодня совершенно но­
вый, окрашенный заново охрою и поэтому ярко-крас­
ный, — немало способствовали приданию Бонему осо­
бенно праздничного вида. Туземцы с видимым удоволь­
ствием приняли мое приглашение, сделанное мною с
целью не упустить случая снять рисунок красивой
куафюры молодого папуаса. Она состояла, как видно
из приложенного рисунка, из гирлянды или полувенка
пунцовых цветов Hibiscus; спереди — три небольших
гребня, каждый с пером, поддерживали гирлянду и
тщательно вычерненные волосы; четвертый, большой/
гребень, также с двумя цветами Hibiscus, придерживал
длинное белое петушиное перо, загибающееся крючком
назад. Чтобы другие два туземца не мешали мне, я
дал им табаку и отослал курить на кухню, в шалаш,
и, когда кончил рисунок, согласился исполнить их
просьбу дать им зеркало, после чего каждый по оче­
реди принялся за подновление прически. Бонем выта­
щил все гребни и цветы из волос и принялся большим
из гребней взбивать слежавшиеся в некоторых местах,
как войлок, волосы, после чего волосяная шапка уве­
личилась раза в три против первоначального; он по­
дергал локоны на затылке, или «гатесси», которые
тоже удлинились. После этого он снова воткнул цветы
и гребни в свой черный парик, посмотрел в зеркало,
улыбнулся от удовольствия и передал зеркало соседу,
который, в свою очередь, принялся за свою куафюру.
(Я рассказываю эти мелочи потому, что они объясня­
ют, после каких манипуляций волосы папуасов пред­
ставляют иногда различный вид, который побудил неко­
торых путешественников, заглядывавших в разные ме­
стности Новой Гвинеи на очень короткое время, свои­
ми сообщениями подать повод к значительной разно­
голосице, встречающейся в разных учебниках по антро­
70

пологий.) Из плотно прилегающей к голове мелкокур­
чавой куафюры обоих туземцев, сопровождавших Боне­
ма, она превратилась минут через пять раздергивания
и взбивания в эластичную шапку папуасских волос, так
часто описанную путешественниками, которые видели в
ней что-то характеристичное для некоторых «разновид­
ностей» папуасской расы.
Налюбовавшись своими физиономиями и прическа­
ми, мои гости вернулись в свою пирогу, прокричав мне
«эме-ме» (не знаю все еще, что это значит).
У Ульсона сегодня лихорадка.
Не успел я немного оправиться, как он заболевает.
29
декабря. Заходил в Горенду напомнить тузем­
цам, что они давно не приносили мне свежих кокосов.
«Не приносили оттого, — хором возразили папуасы, —
что «тамо-русс» (русские люди, матросы «Витязя»)
срубили много кокосовых деревьев, и теперь мало
осталось кокосовых орехов».
Зная очень хорошо, что это было большое преуве­
личение и что если это случилось, то только в виде
исключения, я предложил указать мне, где срубленные
деревья. Несколько туземцев вскочили и побежали ука­
зать мне срубленные стволы кокосовых пальм около
самой деревни, приговаривая: «Кокосы есть можно, но
рубить стволы нехорошо». Они были правы, и я дол­
жен был замолчать.
Привезенная посуда мало-помалу исчезает, бьется,
почему мне приходится заменять ее туземною — неболь­
шими табирами вместо блюд и раковинами скорлупы
кокосовых орехов, служащими мне тарелками.
Туземцы здесь- чернят себе не только физиономии, но
и рот (язык, зубы, десны и губы) веществом, которое
они разжевывают; оно называется «тавань». Это они
делают не постоянно, а при особенных случаях.
1872 год
1
января, понедельник *. Новый год встретил 12 вы­
стрелами из 2 -х револьверов и потом, выпив целый ко* Дневник за 1—14 января приводится нами по фрагментам по­
левого дневника, случайно сохранившимся (весь дневник согласно
воле Миклухо-Маклая был после его смерти сожжен его женой
вместе со многими другими бумагами). Полевые записи более по­
дробны и дают очень ценные сведения о жизни путешественника,
которые он часто опускал, готовя дневник к печати. —> Ред.
71

кос за здоровье родных и друзей моих, — лег спать.
Ночью была сильная гроза и шел проливной дождь,
который несколько раз шел и днем. Ветер также был
силен, много обрубленных лиан падало в лесу и около
дома, и я понес очень чувствительную потерю. Одна
сухая лиана сажени 4 дл., висевшая над крышей, сва­
лилась, пронзила крышу и разбила один из термомет­
ров моих, тот самый, которым я мерил обыкновенно
темп. воды. У меня остаются теперь только 2: один на
веранде и другой, закопанный на м глубины в земле.
Досадно — придется сократить метеорологические на­
блюдения. Думал, что 6 термометров для Новой Гви­
неи достаточно — оказалось, что нет. < ...>
2 января, вт. Ночью свалилось большое, подрубленное
у корня дерево и легло поперек ручья, было много ра­
боты очистить последний от ветвей и листвы. Погода
опять поправилась.
3
января. < ...> Несколько дней как я занимаюсь
рассматриванием моей коллекции волос папуасов и на­
хожу много интересных фактов, но одно, и даже самое '
важное, обстоятельство ускользало от моих наблюде­
ний, именно: распределение волос на голове папуасов,
которое до сих пор считается особенною особенностью
этой породы людей. Уже давно мне казалось положе­
ние, что волосы папуасов растут пучками или группа­
ми, неверным. Но частый парик моих соседей не позво­
лял мне ясно убедиться, как именно волосы распреде­
лялись. На висках и на затылке, в верхней части шеи
взрослых индивидуумов можно было видеть, что особен­
ной группировки волос пучками не существует. Я при­
думывал способы, как бы обстричь одного из мальчи­
ков достаточно коротко, чтобы можно было видеть, как
волосы растут. Но, как ни придумывал, ничего подхо­
дящего не приходило в голову. Качаясь в койке после
сытного нашего сегодняшнего завтрака, я скоро заснул,
что было сегодня особенно легко, свежий ветер качал
мой гамак. Сквозь сон услыхал я голос, зовущий меня;
нехотя открыл я глаза, но сейчас же, увидев зовущих
меня, вскочил: это был Коле из Бонгу и мальчик
лет 9, очень коротко выстриженный, совершенно соответ­
ствующий моим желаниям. С большим интересом и
вниманием осмотрел я его голову и срисовал, что ка­
залось мне особенно важным. Я так углубился в изв

учение распределения волос, что не обратил внимания
на принесенные кокосы и сахарный тростник. Моим па­
пуасам стало даже страшно, что я так внимательно из­
учаю голову Сороя (имя мальчика), и поспешили
объявить мне, что хотят идти. Я с удовольствием по­
дарил им вдвое более, чем обыкновенно даю, и с сожа­
лением отпустил обладателя интересной головы —
я бы в 100 раз дал бы ему более, если бы он позволил
мне вырезать небольшой кусок кожи головы. Волосы
растут не группами или пучками, а совершенно одина­
ково, как и у нас на всем теле, т. е. грядами, т. е. во­
лосы растут в большем числе в борозде, чем на малень­
ких полях нашей кожи, распределение волос на голове
папуаса совершенно гомологично распределению волос
на теле остальных рас. Это для многих, может быть,
кажущееся очень незначительное наблюдение отняло у
меня сон и привело в приятное расположение духа.
Пришедшие несколько человек из Горенду подали
мне снова повод к наблюдениям. Лалу попросил у меня
зеркало и, когда я ему его дал, стал выщипывать се­
бе волосы из усов, которые росли слишком близко от
губ, а также из бровей. Особенно старательно выщипы­
вал он седые волосы и просил Бонема посмотреть,
много ли у него седых волос на голове, и с большим
терпением выдерживал, когда я ему предложил услуги
подмочь ему и когда для обогащения моей коллекции я
стал выщипывать по одному и по нескольку волос, что­
бы видеть корни волос. Волосы папуасов очень тонки,
тсшьше даже европейских, и с очень маленьким корнем.
Бонем, заглянув также в зеркало, нашел, что его
парик недостаточно велик < ...> , стал его расщипывать,
и скоро он стал почти вдвое больше и очень эласти­
чен < ...> .
...Соображая мое сравнительно долгое пребывание
здесь (3 72 м.) и количество недостающих наблюдений,
приходишь к результату, что факты научные очень ма­
ло-помалу собираются, по зернышку, и то зерны нерав­
ные. Но старая истина: чем дальше в лес, тем больше
дров < ...> .
105
Д *. 4 января, чтврг. Недели две как здесь по­
явились (от 10 —5 ч.) довольно свежие ветры, вслед­
* 105 Д. — 105-й день пребывания Миклухо-Маклая на берегу
Новой Гвинеи.
73

ствие чего сделалось гораздо свежее. Выехали вечером
удить рыбу; как я и ожидал, ничего не поймали; в
разных местах у берега видел огни — папуасы Горенду и Бонгу также ловили рыбу. Я направил шлюпку к
3 ближайшим огонькам посмотреть процесс ловли.
Подъехав довольно близко и не желая показать, что
я подкрадываюсь к ним, я подал голос, на пирогах
произошло смятение, огни сейчас же потухли, и пиро­
ги скрылись в темноте, по направлению к берегу. Не­
доумевая, отчего папуасы так испугались, я был в не­
решимости, что мне самому делать — приблизить­
ся ли к берегу, или вернуться домой. Но минуты через
2 на пирогах снова появились огни, и они отчалили от
берега по направлению моего голоса. Они окружили
мою шлюпку, и каждый подал мне по одной или по
2 рыбки, и потом продолжали ловлю. На платформе ле­
жало много соломы, из пучков которой делал впереди
пироги стоящий папуас большие факелы и освещал по­
верхность воды. На платформе помещался другой со
своим многозубцем футов 8 или 9 длины, которым он
метал в рыбу. Почти каждый раз он ногой снимал со
своего копья 2 и 3 рыбки. Наконец, 3-й папуас управ­
лял шлюпкой, сидя в корме.
Причина, что пироги бросились к берегу, услыша
мой голос, было обстоятельство, что на пирогах были
женщины, которых они так бережно скрывают от на­
ших взоров...
106 Д. 5 января, птнц. < ...>
После обеда ходил в Горенду и застал папуасов за
приготовлением ужина. Туй чистил, сидя на столе, кар­
тофель, перед ним на костре стояли обложенные кам­
нями 2 горшка, один большой (П /2 ф. в диаметре),
другой поменьше, и оба были закрыты листьями, а
сверху листьев, образуя крышку, лежала кокосовая
скорлупа. В горшках варились рыба и картофель. Каж­
дая рыбка была завернута в свежие листья, картофель
лежал незавернутый, все это варилось без воды — па­
рилось. Перед приходом в деревню я обыкновенно даю
о себе знать свистком, не желая, чтобы папуасы дума­
ли, что я подкрадываюсь к их хижинам, они уже без
того очень недоверчивы. Услыхав мой свисток, 2 — 3 фи­
гуры (женщины) скрылись в хижины, и скоро вокруг
меня собралось все мужское население деревни.
Я обошел несколько хижин, у многих были разложены
74

костры, у некоторых отдельно — другие несколько че­
ловек вместе приготовляли себе ужин. Странно, что
папуасы почти не пьют никогда, я не видал у них воду
и никогда не мог получить ее для питья. Я недолго
оставался в деревне — мой приход нарушил их спокой­
ствие, и, обладая даже немногим количеством наблюда­
тельности, можно было заметить, что мой приход тяго­
тит их < ...> .
107 Д. 6 января, сбт. Пароксизм!
108 Д. 7 января вскрс. (71/ 2 ч. веч. дождливого
холодного дня. Нахожусь при самом начале 2-го (в
2 4 'ч.) пароксизма, дрожь пробирает понемногу, голова
начинает по временам кружиться все чаще и чаще.)
Не папуасы, не тропический жар и не труднопрохо­
димые леса стерегут берега Новой Гвинеи. Защищаю­
щий ее от чужих нашествий могучий союзник — это
бледная, холодная, дрожащая, потом сожигающая лихо­
радка! Она сторожит прибывшего при первых лучах
солнца и при палящем зное полдня, она готова захва­
тить неосторожного и при догорающем свете дня; чер­
ная тихая или бурная ночь, чудный месячный блеск не
мешают ей напасть на человека. Она сторожит его вез­
де! изменнически, человек даже не чувствует ее холод­
ных объятий... Но это только на время, скоро точно
свинец вливается в его ноги, голова туманится. Холод­
ная дрожь пробирает его, трясет его. Мозг начинает
изменять ему, образы, то громадные и чудовищные, то
печальные и тихие, сменяются перед его закрытыми
очами. Холод, мороз переходят в жар, палящий, сухой,
нескончаемый... Образы переходят в какую-то скачу­
щую фантастическую пляску. Человек остатками чувств
сознает, что он в руках врага, но только на секунду...
Его мозг...
%

109 Д. 8 января, пон. 110 Д. 9 января, втр. 111 Д.
10 января, сред. Лихорадка.
112 Д. 11 января, четвр. 5 дней подряд надоедала
мне лихорадка. Вчера и сегодня чувствую себя лучше,
но еще плохо хожу. Не стану подробно описывать мое
состояние эти пять дней, скажу только, что голова не­
сносно болела, и я при этом был так слаб, что, чтобы
75

сделать 3 шага, я с постели своей осторожно опускал­
ся на пол и полз остальные 2 шага, поддерживая од­
ною рукою страшно болящую голову. Чтобы, напри­
мер, ложку лекарства поднести ко рту, я одною рукою
поддерживал другую, и то обе недолго могли держать
такую тяжесть. Вчера не мог я еще ходить, сегодня
медленно двигаюсь, и опухоль глаз и лба (от лихорад­
ки) понемногу проходит. Но что увеличивало неприят­
ность положения — были частые посещения папуасов,
заставлявшие меня вставать и показываться с книгою
у дверей, показывая вид, что очень занят, и, чтобы они
скорее бы убрались, бросать им табак. Я считаю нера­
циональным дать им узнать, что я болею — так как
они одного меня боятся. С У. обходятся запанибрата,
несмотря на то, что он с ними частенько грубо обра­
щается < ...> .
114 Д. 13 января, сбт. Около 12-ти пришло несколь­
ко человек из деревни Бонгу с приглашением прийти к
ним. Один из пришедших сказал мне, что он есть хочет.
Я ему отдал тот самый кокос, который он мне принес
в подарок. Отделив зеленую кору ореха сперва топо­
ром, потом костяным своим ножом, он попросил у меня
блюдо (деревянное). Я ему принес фаянсовую глубо­
кую тарелку. Тогда, ударив как обыкновенно по ореху,
он разломил его на 2 почти равные части и воду вы­
лил в тарелку. К нему подсел другой папуас, и оба до­
стали из своих мешков крепкую раковину и, взяв каж­
дый по половинке кокоса, стали выскребать свежее мя­
со ореха, а натертую массу опускать в кокосовую воду.
Таким образом в короткое время вся тарелка наполни­
лась белою натертою кашею, которая, будучи разбав­
лена сладкою кокосовою водою, дала весьма вкусное
блюдо. Начисто выскребленные куски скорлупы превра­
тились в тарелки, а довольно большая выгнутая рако­
вина — в ложку. Все кушанье это было так опрятно
приготовлено и инструменты, при этом употребленные,
так просты и целесообразны, что я должен был дать
предпочтение этому способу еды кокосового ореха а 1а
Рароиа предо всеми другими, виденными мною. Один
кокос хватил на достаточную закуску для 4-х. Одному
было бы трудно съесть весь орех зараз. Папуасы после
этой закуски попросили дать им барабанзб, который
они же в начале знакомства подарили мне, и один из
них, одною рукою держа барабан, другою ударял по
76
*

краям натянутой шкуры ящерицы, при этом он очень
ловко делал прыжки, сгибая колена и потом снова вы­
прямляясь. Затянутую им песню подхватили хором ос­
тальные и попарно последовали за первым, который со
своим барабаном представлял главное лицо танца. Та­
нец был еще тем своеобразен, что у всех за поясом по
бокам (но за руками) были заткнуты большие зеленые
ветки, что с зеленью за наручниками и цветами на го­
лове представляло очень недурной эффект.
Наплясавшись, они отправились домой, приглашая
сейчас же следовать за ними в шлюпке, обещая столь­
ко кокосов и сладкого картофеля, что пешком нам не
снести. Я был в нерешительности, отправиться ли мне
в Бонгу сегодня, так как собирался дождь, или завтра,
когда пришедший Туй убедил меня ехать сейчас же, го­
воря, что меня все ожидают сегодня в Бонгу. Мы от­
правились.
Пошел дождь, и прибой у открытого берега Бонгу
был силен. Шлюпке было бы трудно пристать, если бы
не нашлось громадного сухого дерева, которого ствол
рос когда-то над самою водою. На берег сбежалось
7г мужского населения Бонгу, и уже несколько рук
протягивалось над нами, с ветвей дерева, под которое
мы подъехали. Конец со шлюпки был подан и прикреп­
лен к толстому суку, и несколько спин ожидали меня
у борта для переноски на берег,, что я и исполнил. Де­
сятки рук протянулись для пожимания ко мне, и я уже
направился к деревне, когда, еще раз обернувшись по­
смотреть на шлюпку, нашел, что она ненадежно была
привязана, так как не было сделано узла, а конец
был прикреплен к шлюпке железными гаками, кото­
рые могли при волнении открыться, и тогда шлюпка
рисковала бы разбиться у берега. ...Я опять вскочил
на плечи одного рослого папуаса, который молча, про­
тив сильного прибоя, который почти нас заливал, на­
правился к шлюпке. Привязав конец как следует, я во
2 -й раз вернулся на берег, но этот раз папуасы пере­
везли меня на пироге, потому что прибой мог бы легко
нас опрокинуть. По весьма узкой . тропинке, которая
потом расширилась, пошли мы к деревне. Около меня
пробежал один из молодых папуасов, чтобы возвестить,
что шествие приближается. Я шел впереди, за мною
гуськом человек 25 туземцев. Дождь продолжался, и
мы при ливне вошли в деревню. Шагов за 5 не было
видно и слышно присутствие обитаемого места, и толь­
77

ко у крутого поворота увидал я одну крышу. Пройдя
шагов 5, я вошел на площадку, окруженную десятком
хижин37. В начале дневника я уже описывал хижины
папуасов. Они почти совсем состоят из крыши, имеют
очень низкие стены и небольшие двери. Не имея окон,
они внутри темны, и единственная их мебель состоит
из нар. Но, кроме этих частных хижин, принадлежа­
щих отдельным личностям, в деревнях встречаются
другие постройки для общественных целей. Эти послед­
ние представляют большие сараеобразные здания го­
раздо больше и выше остальных, они обыкновенно не
имеют передней и задней стен, очень часто даже и бо­
ковых стен, и состоят тогда из одной только высокой
крыши, стоящей на столбах. Под этой крышею устрое­
ны нары для сидения, хранится посуда для обществен­
ных празднеств, оружие и т. п.
Таких общественных сборных мест было в Бонгу
5 или 6 . Каждая площадка почти имела таковое. Меня
сперва заставили по порядку обойти все эти сараи.
В каждой ожидала меня группа папуасов, и в каждой
оставлял я полоски пестрого катуна для женщин, та­
бак и гвозди для мужчин и шел далее и скорее не шел,
а следовал далее, потому что мне один папуас указы­
вал путь, так как, не желая показать мне своих жен­
щин, папуасы попрятали их в несколько хижин и боя­
лись, чтобы я даже не проходил около них. Деревня
была очень значительна, хижины стояли под кокосовы­
ми пальмами и бананами, и хижины расположены во­
круг небольших площадок; одна из них была больше, в
середине был устроен длинный очаг из камней, и мне
сказали, что здесь жарят свиней и пляшут, когда приез­
жают гости. Наконец, мне дали отдохнуть, и я уселся
на нарах большого общественного сарая и, раздав все
свои подарки, мог спокойно отвечать на все просьбы
словом «арен» (нет, не имею). Сарай, в котором я си­
дел, окруженный 40 или более папуасами, представлял
род коридора шагов 8 ширины и шагов 14 длины и в
средине футов 20 вышины. Крыша только на 1 фут не до­
ходила до земли, поддерживалась в средине 3 толсты­
ми столбами, и, кроме того, по сторонам были вбиты
несколько столбов в 1 м вышины, которые поддержива­
ли нары, несли на себе также тяжесть крыши. Кры­
ша выгнутая наружу, была капитально и красиво сде­
лана, представляя изнутри частую аккуратную решет­
ку. Можно положиться на нее, что устоит от любого
78

ливня и что продержится много десятков лет. Над на­
рами были повешены разное оружие, плоды, посуда
глиняная и деревянная стояла на полках; все солидно,
довольно удобно и опрятно. У одного большого сарая
верхняя часть задней стены, состоящая из коры, была
разрисована белою, черною и красною краскою. Шел
дождь, и я не мог срисовать этих первобытных порт­
ретов рыб, солнца, кажется, людей и т. п. Под другим
я, наконец, нашел несколько идолов, которые уже не
раз искал по деревням. Самый большой из них (фут. 8 )
стоял среди сарая около нар. Я расположился рисовать
и снял копии с 3-х, разговаривая с папуасами, кото­
рые расспрашивали, есть ли таковые «телум» 38 (идо­
лы) в России, как они называются etc. etc. В длину са' рая, но укрепленное довольно высоко, так что я .не мог
удобно рассмотреть его, висело целое бревно, состоя­
щее из целого ряда человекоподобных фигур, но папуа­
сы не захотели трогать его с места < ...> .
Я направился к шлюпке, сопровождаемый рукопо­
жатиями и возгласами «е-ме-ме». В пироге пристал к
шлюпке, вернулся к б часам домой. Когда вынуты были
из шлюпки кокосы, картофель и т. п., Ульсон, ожидав­
ший целый груз съестных припасов, был очень разоча­
рован поездкою. Женщин не показывают и мало дают,
да и то кокосы старые и рыба так жестка, как дере­
во, ворчал он, принимаясь доваривать бобы к обеду,
которые не доварились до половины восьмого, когда я
решил обедать.
Так встретил я русский Новый год 1872-й в Н. Гви­
нее.
115 Д. 14 января, вскрс. Ночью и утром был дождь;
так как у У. снова лихорадка, то пришлось мне стря­
пать, а теперь я только что вычерпывал воду из шлюп­
ки — набралось 32 полных ведра, немалая работа на­
полнить их и вылить за борт, притом входя и выходя
из шлюпки, почти что приходится плыть < ...> .
15
января. Ночью была гроза и ветер (SW) порыви­
стый и очень сильный. Лес кругбм стонал под его на­
пором; по временам слышался треск падающих деревь­
ев, и я раза два думал, что наша крыша слетит в мо­
ре. В такие ночи спится особенно хорошо: почти что нет
комаров, и, чувствуется, очень прохладно. Около часа
утра я был разбужен страшным треском и тяжелым
79

падением, после которого что-то посыпалось на нашу
крышу. Я выглянул за дверь, но темь была такая, что
положительно ничего нельзя было разобрать, почему я
снова лег и скоро заснул. Был разбужен, однако ж,
очень рано шумом сильного прибоя.
Было 5 часов; начинало только что светать, и в
полумраке я разглядел, что площадка перед моим
крыльцом была покрыта черною массою, выше роста
человеческого; оказалось, что большое дерево было
сломано ночью ветром и упало перед самою хижиною.
Когда здесь падает дерево, то оно не валится одно, а
волочит за собой массу лиан и других паразитных рас­
тений, ломает иногда ближайшие деревья или, по край­
ней мере, сучья их, опутанные лианами упавшего дере­
ва. Чтобы пробраться к ручью, надо было топором про­
чистить себе дорогу через зелень. Весь день прошел в
очень пустых, но необходимых работах: у Ульсона бы­
ла лихорадка, и он не мог подняться. Пришлось поэто­
му отправиться за водой, разложить костер и сварить
чай, потом очистить немного площадку от поломанных
ветвей, чтобы свободно ходить вокруг дома. Сделав ме­
теорологические наблюдения и дав лекарство Ульсону, часа на два я освободился и мог приняться за коекакие анатомические работы. К 10 часам я принужден
был, однако, оставить их, вспомнив, что нет дров для
приготовления завтрака и обеда. Нарубив достаточно
дров, я отправился к ручью вымыть рис, который я
сварил, испекши в то же время в золе сладкий карто­
фель. После завтрака я прилег отдохнуть, моя сиеста
была прервана приходом нескольких туземцев, кото­
рые надоедали мне до трех часов. Один из них указал
мне на глубоко сидящую шлюпку; она была полна во­
ды вследствие дождя, и невозможно было оставить ее
до следующего дня в этом положении, так как ночью
мог быть снова дождь и мог совершенно заполнить ее.
Нехотя полуразделся, добрался до шлюпки и вычерпал
не менее 237г ведер воды; занятие это с непривычки
очень утомительно. Сбросив мокрое платье, я посмот­
рел на часы. Было около 5 часов. Пришлось идти сно­
ва в кухню и готовить обед, варить бобы я, разумеется,
и не подумал, так как на варку их требуется около че­
тырех часов. Сварил поэтому снова рису, приготовил
кёри, испек картофель и сделал чай. Провозился с
этой стряпней, которая наводит на меня хандру, до
6 часов. Пообедал, да и то неспокойно: пришлось идти
80

снять сушившееся белье, так как стал накрапывать
дождь, приготовить лампу и т. д.
Даже питье чая не обходится без работы; не имею
сахару уже несколько месяцев, а один чай не прихо­
дится мне по вкусу; я придумал его пить с сахарным
тростником. Вооружившись ножом, я откалываю кору
тростника, режу его на мелкие пластинки, кусаю их
и постепенно высасываю сладкий сок, запивая чаем.
Около 8 часов принялся за дневник; в 9 запишу темпе­
ратуру воздуха, сойду к морю, запишу температуру во­
ды ручья и моря, посмотрю на высоту прилива, заме­
чу направление ветра, занесу все это в журнал и с
удовольствием засну.
Я описал сегодняшний день как пример многих
других на тот случай, когда, позабыв подробности моей
жизни здесь, я буду к досаде моей находить, что мало
сделал в научном отношении в Новой Гвинее.
9

17
января. Вздумал отправиться в Бонгу, докончить
рисунки телумов и изображений на стене одной барлы.
Встретив Туя, который шел ко мне, я предложил ему
идти со мной. Он согласился. Когда мы проходили че­
рез Горенду, к нам присоединились Бонем и Дигу.
Выйдя из л е ^ к морю, мы пошли по отлогому песчано­
му берегу. Был прилив, и волны набегали на отлогий
берег почти что выше линии прилива, где лес образо­
вал густую стену зелени. Не желая замочить обувь,
мне приходилось выбирать моменты, когда волна отка­
тывалась, и перебегать с одного места на другое.
Туземцы очень обрадовались случаю побегать или,
может быть, пожелали узнать, могу ли я бегать, пу­
стились вдогонку. Желая сам сравнить наши силы в
этом отношении, я поравнялся с ними, и мы пустились
бежать. Туземцы поняли сейчас же, в чем дело, и мало
отставали; к моему удивлению, мои ноги оказались
крепче, я обогнал всех. Их было человек 5, все они
были здоровы, молоды и, кроме пояса, совершенно го­
лы; на мне же, кроме обыкновенного платья, были на­
деты башмаки и гамаши. Придя в Бонгу, я направился
прямо к барле снимать рисунки, находящиеся на фрон­
тоне ее. Кончив рисунки, я роздал туземцам несколько
кусков табаку, который им все более и более нравится,
и отправился походить по деревне. Хотя мое присут­
ствие было известно всей деревне, на этот раз (кажет­
ся, первый) и женщины не убежали в лес, а только при
б

Ч еловек с Л уны

81

моем приближении прятались в хижины; лиц их я не
мог разглядеть, фигура же их походит на мужскую.
Костюм отличается от последних, так как вместо пояса
спереди и сзади на них болтаются какие-то толстые
фартуки.
Когда я собрался уйти, мне принесли несколько ба­
нанов и два куска мяса, вероятно, испеченных на уголь­
ях и аккуратно защемленных между расщепленными
палочками; один из этих кусков, назначенный для ме­
ня, оказался свининой, а другой — собачье мясо, кото­
рое просили передать Ульсону. Вернувшись домой и
почувствовав хороший аппетит, я передал свинину Уль­
сону, а сам принялся за собачье мясо, оставив ему по­
ловину; оно оказалось очень темным, волокнистым, но
съедобным. Ульсон сперва ужаснулся, когда я ему
предложил собачьего мяса, но кончил тем, что съел его.
Новогвинейская собака, вероятно, не так вкусна, как
полинезийская, о чем свидетельствует Кук, находив­
ший собачье мясо лучше свинины.
25 января. Дней шесть страдал от лихорадки, один
пароксизм сменялся другим. Шел много раз дождь.
Был в Горенду за сахарным тростником. Пока ту­
земцы сходили за ним на плантации, я сделал несколь­
ко рисунков хижин и в первый раз увидел, каким об­
разом туземцы хранят для себя воду, а именно в боль­
ших бамбуках, как это делается и во многих местах
Малайского архипелага. Узнал только сегодня, т. е.
на 5-й месяц пребывания, название слов «утро», «ве­
чер»; названия ночи еще не добился. Смешно и досад­
но сказать, что только сегодня узнал наверное, как
сказать по-папуасски слово «хорошо» или «хороший».
До сих пор я уже два раза был в заблуждении, пред­
полагая, что знаю это слово, и, разумеется, употреб­
лял его. Очевидно, папуасы не понимали при этом, что
я этими словами хочу сказать «хорошо». Очень трудно
заставить себя понять, если слово, которое хочешь
знать, не просто название предмета. Например, как
объяснить, что желаешь знать слово «хорошо»?
Туземец, стоящий перед вами, понимает, что вы хо­
тите знать какое-нибудь слово. Берешь какой-нибудь
предмет, о котором знаешь, что он туземцу нравится,
а затем другой в другую руку, который, по вашему
мнению, не имеет для него никакой цены, показываешь
ему первый предмет и говоришь «хорошо», стараясь
82

при этом сделать довольную физиономию. Туземец зна­
ет, что, услыхав русское слово, он должен сказать свое,
и говорит какое-нибудь; потом показываешь другой
предмет, делаешь кислую физиономию и бросаешь его
с пренебрежением; на слово «дурно» туземец тоже го­
ворит свое; пробуешь несколько раз с разными тузем­
цами — слова выходят различные. Наконец, после мно­
гих попыток и сомнений я наткнулся на одного тузем­
ца, который, как я был убежден, меня понял; оказы­
валось, слово «хорошо» по-папуасски — «казь». Я его
записал, запомнил и употреблял месяца два, называя
что-нибудь «казь», и имел удовольствие видеть, что при
этом туземцы делали довольную физиономию и повто­
ряли «казь», «казь». Однако же я заметил, что как буд­
то не все понимают, что я желаю сказать «хорошо».
Это случилось, однако, только на третий месяц; я стал
искать поэтому случая проверить это слово. Я наткнул­
ся, как мне казалось, в Бонгу на очень сметливого че­
ловека, который сообщил мне уже много мудреных слов.
Перед нами, возле хижины стоял хороший горшок, и
невдалеке валялись черепки другого. Я взял то и дру­
гое и повторил процедуру вышеописанную. Туземец
меня понял, кажется, подумал немного и сказал два
слова. Я стал ^ о проверять, показывая на разные пред­
меты, как-то: целый и разорванный башмак, плод, год­
ный для пищи, и другой — негодный, и спрашиваю —
«ваб»? — слово, которое он мне сказал. Он повторял
«ваб» каждый раз. Наконец, думаю, узнал. Снова упо­
треблял это слово «ваб» около месяца и опять заме­
тил, что это слово не годится, и даже открыл, что
«казь» — туземное название значит «табак», второе
же — «ваб» — означает большой горшок. К тому же
у диких племен вообще есть обыкновение повторять
ваши слова. Вы говорите, указывая на хороший пред­
мет, «казь»; туземец вторит вам «казь», и вы думаете,
что он понял вас, а папуасы думают, что вы говорите
на своем языке, и стараются запомнить, что вы такуюто вещь называете «казь». Узнанное теперь, кажется,
окончательно, и настоящее значение слова «хорошо» —
«ауе» — я приобрел окольными путями, на что упо­
требил ровно 10 дней. Видя, что* первый способ не вы­
держивает критики, я стал вслушиваться в разговор
папуасов между собою, и, чтобы узнать слово «хоро­
шо», стал добиваться значения «дурно», зная, что че­
ловек склонен чаще употреблять слово «дурно», чем
6*

83

^хорошо». Это мне удалось, но все же я не был впол­
не уверен, что нашел его, почему и прибегнул к хит­
рости, которая помогла: стал давать пробовать раз­
ные соленые, горькие, кислые вещества и стал прислу­
шиваться к тому, что говорят пробующие своим това­
рищам. Я узнал, что «дурно», «скверно», одним словом
«нехорошо» называется «борле». С помощью слова
«борле», которое оказалось понятным для всех, я до­
бился от Туя значения противного, которое есть «ауе».
Еще комичнее история слова «киринга», которое
туземцы употребляют очень часто в разговоре со мною
и которое, я полагал, означает «женщина». Только на
днях, т. е. по прошествии четырех месяцев, я узнал,
что это слово не папуасское, а Туй и другие туземцы
убедились, что оно не русское, за которое они его счи­
тали. Как оно вкралось и каким образом произошло
это недоразумение — я не знаю.
Вот почему мой лексикон папуасских слов так туго
подвигается и вряд ли когда будет обширный.
Зубы начинают болеть от жевания и сосания сахар­
ного тростника, а без него чай невкусен. Странно, что
чувствую по временам какую-то потребность съесть чтонибудь сладкое.
7
февраля. По уговору зашел ко мне Туй часов в
6 , чтобы вместе идти в Бонгу. Туй решился сегодня
съесть тарелку вареного рису, и мы отправились.
От Горенду в Бонгу приходится идти у самого бере­
га, и во время прилива, как я уже упоминал, вода об­
дает ноги.
В Бонгу я открыл еще один большой «телум», кото­
рый я не замедлил срисовать. В левой руке большой
телум держал маленького, из глины и весьма неискус­
ной работы. Я приобрел последний за три куска табаку.
Я добивался, чтобы мне принесли черепа, но тузем­
цы уверяли меня, что русские забрали все, показывая
мне разный хлам, который они получили за них. Один
из туземцев Бонгу показал мне, наконец, куст, под ко­
торым должен был находиться череп. Но ни он и никто
из туземцев не хотели доставить его. Тогда я сам напра­
вился к кусту и открыл его лежащим на земле и окру­
женным костями свиней и собак. Туземцы отступили
на несколько шагов, говоря, что это нехорошо и чтобы
я его выбросил. Этот случай, как и обстоятельство, что
туземцы за разные пустяки расставались с черепами
84

своих земляков, казался мне доказательством, что че­
репа у них не в особенном почете. Я подумал, что при­
обретенный мною череп принадлежит какому-нибудь не­
приятелю и что поэтому его мало ценят, и спросил об
этом туземцев, на что с удивлением услыхал, что это
был «тамо Бонгу». Я приступил затем к закупке съест­
ных припасов. Рыбы достал я много, потом выменял вет­
ку дозревающих бананов, которую взвалил на плечи.
Наконец, с обоими телумами в карманах и с черепом в
руках я направился домой. От тяжести и скорой ходь­
бы мне стало очень жарко, но затем, когда высокая во­
да обдавала ноги, уже раньше совершенно вымокшие,
я почувствовал сильный холод, дрожь и головокруже­
ние. В Горенду я предложил Дигу донести бананы и па­
ру кокосов. Наконец я добрался домой. Едва успел я
сбросить вымокшую одежду, как принужден был лечь,
так как пароксизм сегодня был очень силен. Мои че­
люсти под влиянием лихорадки так тряслись, зубы так
стучали, что мне невозможно было сказать несколько
слов Ульсону, который до того испугался, думая, что
я умираю, что бросился к койке и зарыдал, сокру­
шаясь о своей участи в случае моей смерти. Не запо­
мню я такой высокой температуры, не понижавшейся в
продолжение Ъочти шести часов.
При этом я был немало удивлен странным ощуще­
нием: при переходе из периода озноба к периоду жара я
почувствовал вдруг очень странный обман чувства ося­
зания. Я положительно чувствовал, что мое тело растет,
голова увеличивается все более и более, хватает почти
до потолка, руки делаются громадными, пальцы на ру­
ках становятся так толсты и велики, как мои руки, и
т. д. Я ощущал при этом чувство громадной тяжести
разрастающегося тела. Странно, что при этом я не спал,
это не был бред, а положительное ощущение, которое
продолжалось около часу и которое очень утомило ме­
ня. Пароксизм был так силен и ощущения так странны,
что я долго не забуду его.
Мои промокшие ноги и ощущение холода во время
утренней прогулки не прошли мне даром.
V

7

8
февраля. Я принял 0 ,8 гр. хины ночью и ту же
дозу перед завтраком, и хотя в ушах страшно звенело и
я был глух весь день, — пароксизма не было. Сегодня
погода была особенно приятная: слегка пасмурно, теп­
ло (29° Ц), — совершеннейший штиль. Полная тишина
85

прерывалась только криком птиц и постоянною почти
песнью цикад. Монотонность освещения сменялась про­
глядывающим по временам лучом солнца. Освеженная
ночным дождем зелень в такие минуты блестела и ожив­
ляла зеленые стены моего палаццо; далекие горы каза­
лись более голубыми, и серебристое море блестело за­
манчиво между зелеными рамами; потом опять малопомалу все тускнело и успокаивалось. Глаз также от­
дыхал. Одним словом, было спокойно, хорошо...
Крикливые люди также не мешали сегодня; никто
не приходил. Я думал при этом, что в состоянии боль­
шого покоя (правда, труднодостижимого) человек мо­
жет чувствовать себя вполне счастливым. Это, вероят­
но, думают миллионы людей, хотя другие миллионы
ищут счастья в противуположном.
Я так доволен в своем одиночестве, встреча с людь­
ми для меня хотя не тягость, но они для меня почти
что лишние; даже общество (если это можно назвать
обществом) Ульсона мне часто кажется назойливым, по­
чему я и отстранил его от совместной еды. Каждый из'
нас ест на своей половине. Мне кажется, что, если бы
не болезнь, я здесь не прочь был бы остаться навсегда,
т. е. не возвращаться никогда в Европу.
В то время, когда я прогуливался между кустами,
мое внимание было обращено на одно дерево, почти все
листья которого были изъедены насекомыми и покрыты
разными грибами. Притом в умеренных странах я никог­
да не встречал таких различных форм листьев на одном
и том же дереве. Рассматривая их, трудно поверить, что
они все росли на одной ветке. Здешняя растительность
отличается от растительности в умеренных полосах
громадным разнообразием разноформенных паразитных
растений и лиан, которые опутывают стволы и ветви
деревьев, теряющих по удалению всех этих паразитов
свой роскошный вид и кажущихся очень мизерными.
Те же деревья, которые растут свободно, отдельно, как,
например, у берега моря, представляют великолепные
образчики растительного мира.
Я каждый день наблюдаю движение листьев, поло­
жительно замечательное. У одного растения из семей­
ства лилий они гордо поднимаются по утрам и после
каждого дождя и уныло опускаются вдоль ствола, ка­
саясь земли, в жаркие солнечные дни. Жалеешь, что не
хватает глаз, чтобы все замечать и видеть кругом, и
что мозг недостаточно силен, чтобы все понимать...
86

9
февраля. Забрел утром довольно далеко. Вышел из
леса по тропинке, она привела меня к забору, за кото­
рым я увидал головы нескольких знакомых жителей
Горенду. Между ними были и женщины; они работали,
сняв лишнюю одежду, которая вместо длинных фарту­
ков из бахромы спереди и сзади состояла, как и у муж­
чин, из пояса, гораздо более узкого, чем у первых; пе­
ревязь его проходила между ногами. Как только я по­
казался, они не замедлили скрыться за группою сахар­
ного тростника и не показывались, пока я был на план­
тации.
Плантация была недавнего происхождения. Забор в
рост человека, совсем новый, был сделан весьма проч­
но. Он состоял из очень близко друг к другу воткнутых
в землю палок, собственно стволов сахарного тростника;
они были насажены в два ряда, отстоящие друг от дру­
га на 20 сайт. Этот промежуток был наполнен всевоз­
можными обрубками стволов, сучьев, расколотого де­
рева; а затем, очень часто тростники, приходящиеся
друг против друга, были связаны и придерживали всю
эту массу хвороста. Главным образом придавало забо­
ру крепость то обстоятельство, что в непродолжитель­
ном времени после, его насаждения тростник пускал
корни, начинал растй и с каждым месяцем и годом
становился все крепче. Калитка или ворота заменялись
вырезкою в заборе так, что приходилось переступать
порог фута в два вышины. Это — мера предосторож­
ности против диких свиней, которые могли бы забрать­
ся на плантацию. Несколько перекрещивающихся дорог
разделяли большое огороженное пространство на уча­
стки, на этих участках возвышались очень аккуратно
расположенные, довольно высокие, полукруглые клум­
бы. Они имели около 75 сайт, в диаметре, а земля, из
которой они состояли, была очень тщательно измель­
чена. В каждой клумбе были посажены различные рас­
тения, как сладкий картофель, сахарный тростник, табак
и много другой зелени, мне неизвестной. Замечательно
хорошая обработка земли заставила меня обратить
внимание на орудия, служащие для . этой цели; но,
кроме простых длинных кольев и узких коротких лопа- .
ток, я ничего не мог найти. У забора дымился неболь­
шой костер, который, главным образом, служил тузем­
цам для закуривания сигар. До сих пор я не мог от­
крыть у папуасов никакого способа добывать огонь и •
всегда видел, что они носят его с собою и, придя на
87

место, раскладывают небольшой костер для того, чтобы
огонь не потух. Вечером я узнал от Туя много слов, но
не мог добиться слова «говорить», никак не мог объ­
яснить. Туй, кажется, начинает очень интересоваться
географией и повторял за мной имена частей света и
стран, которые я ему показывал на карте. Но очень
вероятно, что он считает Россию немного больше Бонгу
или Били-Били.
12
февраля. Сегодня был счастливый день для меня.
Добыл шесть хорошо сохранившихся цельных черепов
папуасов, и вот каким образом. Узнав случайно, что в
Румбу много черепов, я отправился туда и приступил
сейчас же к рисованию телумов, что, однако ж, ока­
залось неудобным по случаю темноты хижины. В дру­
гих, однако ж, тоже нашлись телумы, которые были вы­
несены на площадку, где я их и нарисовал, после чего,
раскрыв связку с подарками, гвоздями, табаком и по­
лосками красной материи, я объявил, что желаю «тамо-гате».
Послышались голоса, что черепов больше нет, что
русские забрали все. Я остался при своем, что есть, и
показал еще раз на кусок табаку, три больших гвоздя и
длинную полоску красного ситца; это была назначен­
ная мною плата за каждый череп. Скоро принесли один
череп, немного погодя два других, затем еще три.
С большим удовольствием роздал я туземцам обещан­
ное, да еще дал каждому вместо двух три полоски крас­
ной материи. Я связал добытые черепа, прикрепив их к
палке, и, несмотря на сотни муравьев, взвалил добычу
на плечи. Я очень жалею, что ни к одному черепу не
была дана мне нижняя челюсть, которую туземцы здесь
хранят у себя и нелегко с нею расстаются. Она служит
им памятью по умершим 39.
< ...>
16
февраля. Я был занят около шлюпки, когда при­
шел впопыхах один из жителей Горенду и объявил, что
послан позвать меня Туем, на которого обрушилось де­
рево. Он рубил его, и при падении оно сильно ранило
Туя в голову, и теперь он лежит и умирает. Собрав все
необходимое для перевязки, я поспешил в деревню; ра­
неный полулежал на циновке и был, кажется, очень об­
радован мои приходом и, видя, что я принес с собою
разные вещи для перевязки, он охотно снял ту, которая
была у него на голове и состояла из трав и листьев.
88

Рана была немного выше виска, с довольно длинными
разорванными краями. Я забыл захватить с собою кри­
вые ножницы, которые оказались необходимы, чтобы
обрезать волосы около раны; большими же, бывшими со
мной, я только раздражал рану. Мелко курчавые во­
лосы, слепленные кровью,
представляли плотную
кору. < ...>
Когда я уходил, Туй указал мне.на большой сверток
ауся 40 и сахарного тростника, приготовленного для ме­
ня; это должен был, кажется, быть гонорар за лечение.
Он не хотел взять за это табаку, который я, однако же,
ему оставил, не желая, чтобы он думал, что я ради гоно­
рара помог ему. Многие жители Горенду, приходившие
ко мне вечером, указывая на деревья, стоящие около
дома и угрожавшие мне падением, прибавляли, что
крыша моего дома нехороша, что она протекает, и
предлагали переселиться к ним в Горенду, говоря, что
все люди в Горенду очень скоро построят мне дом.
Что крыша плоха — это правда, так как в двух мес­
тах я могу видеть луну, просвечивающую между ли­
стьями < ...> .
18
февраля. Утром, придя в Горенду, я нашел Туя в
гораздо худшем состоянии, чем третьего дня; рана силь­
но гноилась и над глазом, и даже под ним распростра­
нилась значительная опухоль. Побранив раненого за его
легкомысленное вчерашнее гулянье, я перевязал рану,
сказал, что он умрет, если будет ходить по солнцу, и
прибавил, что увижу его вечером. Я только что распо­
ложился обедать, как прибежал Лялай, младший сын
Туя, с приглашением от отца прийти обедать в Горен­
ду; он сказал, что для меня готова там рыба, таро, аусь,
кокосы и сахарный тростник. Я пообедал, однако же,
дома, а затем отправился с Лялай и Лялу в деревню.
Пройдя ручей, я услыхал вдруг восклицание Лялу; обер­
нувшись и спросив, что такое, я узнал, что Лялу насту­
пил на змею, очень «борле» (дурную), от укушения ко­
торой человек умирает. Немедля я вернулся к тому ме­
сту, где Лялу указал мне на змею, спокойно лежащую
поперек тропинки. Видя, что я приближаюсь к змее,
оба туземца подняли крик: «Борле, борле, ака, Маклай
моей» (дурно, дурно, нехорошо, Маклай умрет). Чтобы
овладеть животным, мне пришлось почти что отделить
голову ножом, потом, подняв змею за хвост, я позвал
Ульсона и отправил мою добычу домой, а сам скорым
89

шагом (солнце уже садилось) пошел в деревню.
По обыкновению мой свисток предупредил жителей Горенду о моем приближении... Я много раз замечал, что
туземцам очень нравился мой образ действий. Они ви­
дели, что я поступаю с ними открыто и не желаю видеть
больше, чем они хотят мне показать. При моем свистке
все женщины от мала до велика прятались в кусты или
хижины. Сегодня было то же самое; пользуясь послед­
ними лучами солнца, я перевязал рану Туя и располо­
жился около больного, вокруг которого собралось уже
большое общество соседей, а также и жителей Бонгу и
Гумбу. Туй заметил, что при моем «кин-кан-кан» (назва­
ние это он выдумал для моего свистка и произносил его
в нос) все «нангели» (женщины) убежали, — но что
это очень дурно, потому что Маклай — «тамо-билен»
(человек хороший). При этом я услыхал за собою жен­
ский голос, как будто опровергающий слова Туя, и,
обернувшись, увидал старую женщину, которая добро­
душно улыбалась, — это была жена Туя, старая, очень
некрасивая женщина, с отвислыми плоскими длинными
грудями, морщинистым телом, одетая в род юбки из
каких-то грязных желто-серых волокон, закрывающей
ее от пояса до колен. Волосы ее висели намасленными
пучками вокруг головы и опускались также и на лоб.
Она так добродушно улыбалась, что я подошел к ней
и пожал ей руку, что ей и окружающим туземцам очень
понравилось. При этом из-за хижин и кустов появились
женщины разных возрастов и небольшие девочки. Каж­
дый из мужчин представил мне свою жену, причем по­
следняя протягивала мне свою руку. Только молодые де­
вушки в очень коротких костюмах хихикали, толкали
друг друга и прятались одна за другой. Каждая жен­
щина принесла мне сахарного тростника и по пучку ауся. Все, кажется, были довольны знакомством или тем,
что избавились наконец от стеснения прятать своих жен
при моем приходе. Мужчины образовали группу около
лежащего Туя, курили и разговаривали, беспрестанно
обращаясь ко мне (я теперь уже много понимаю, хотя
еще немного говорю). Женщины расположились в не­
котором расстоянии около жены Туя, занимавшейся чи­
сткою таро. Многие из молодых женщин, как, например,
жена старшего сына Туя, Бонема, были недурны со­
бою < ...> .
...Подарков от женщин было так много, что двое ту­
земцев должны были снести их в Гарагасси, куда я по90

спешил, потому что темнота уже наступала. Не успел я
дойти домой, как ливень захватил меня.
19
февраля. Нашел рану Туя в худшем состоянии
вследствие того, что он не может усидеть на одном мес­
те и ходит много по солнцу. Он захотел угостить меня
таро, но костер в его хижине потух. Лялай был послан
за огнем, но, вернувшись минут через десять, объявил
♦ отцу, что огня нигде нет. Так как в деревне никого,
кроме нас троих, не было и хижины все были плотна
заложены бамбуком, то Туй приказал сыну осмотреть
все хижины, не найдет ли в них где огня. Прибежали
несколько девочек и вместе с Лялаем стали осматривать
хижины, но огня нигде не оказалось. Туй очень досадо­
вал, желая сварить таро, а также и покурить. Он уте­
шал себя, говоря, что люди с поля скоро принесут огонь.
Я убедился таким образом, что у моих соседей пока еще
нет средств добывать огонь. Пришедшие женщины рас­
положились около нас и с большим любопытством
осматривали меня и мой костюм. Эго любопытство было
довольно натурально, так как они до сих пор никогда
не видели меня вблизи. Я и сам осматривал их внима­
тельно. У некоторых девочек волосы были совсем остри­
жены, у многих смазаны золою или известью; первое —
для уничтожения насекомых, второе — чтобы сделать
волоса светлыми. Старухи носят их длинными, и «гатеси» (локоны на затылке), густо .смазанные черною
землею, висят вокруг всей головы. Пришедшие с план­
тации женщины и девочки принесли на спине большие
мешки, перевязь которых охватывала верхнюю часть
лба. Когда мешок был полон и тяжел, то они сильно
нагибались, чтобы сохранить равновесие.
Как и у мужчин, носовая перегородка у женщин про­
буравлена. В ушах, кроме обыкновенной дырочки для
больших серег, есть еще отверстие в верхней части
ушей. Через них проходит шнурок, которого средняя
часть перехватывает голову как раз от одного уха к
другому, а на обоих свободных концах, висящих до
плеч, нанизаны попарно клыки собак. Под крышей над
входом в одну хижину я заметил большого жука, энер­
гично старавшегося освободиться из петли, которая стя­
гивала его поперек. Лялай, семилетний сын Туя, за­
явил, что это его жук, которого он принес, чтобы съесть,
но если я хочу, то могу взять его. Жук этот был новый
вид и совершенно цел, почему я и воспользовался пред91

жжением мальчика. Пока я отвязывал жука, Туй пока­
зал мне на большого паука и сказал, что жители Горенду, Бонгу и Гумбу едят также и «кобум» (т. е. пау­
ков). Итак, к мясной пище папуасов следует причис­
лить личинки бабочек, жуков, пауков и т. д. < ...> .
22
февраля. Сегодня сделал интересное открытие:
проходя мимо хижины одного туземца, я обратил вни­
мание на его занятия. Перед ним стояла чаша, сделан­
ная из большого кокосового ореха; другая с отверстием
посредине — тоже скорлупа ореха — имела дно, покры­
тое слоем тонкой травы. Поставив вторую на первую, он
из третьей налил на траву какую-то темно-зеленую гус­
тую жидкость, которая профильтровывалась в нижнюю.
Когда я спросил, что это такое, он мне ответил, подавая
кусок корня «кеу», и показал мне, что, выпив эту жид­
кость, он заснет.
Хотя я не видал листьев этого «кеу», но я думаю,
что это не что иное как Piper methysticum41, или полине­
зийская кава 42. Насколько я знаю, употребление кавы
туземцами Новой Гвинеи до сих пор было неизвестно,
24 февраля. Не найдя Туя в Горенду, я отправился
на плантации, предполагая найти его там, и не ошиб­
ся. Он сидел, несмотря на палящее солнце, около рабо­
тавших членов семьи. Отправив его в деревню, я остал­
ся несколько времени на плантации посмотреть на спо­
соб обработки земли. Я уже говорил выше, что планта­
ции папуасов очень хорошо обработаны и что круглые
высокие клумбы состоят из тщательно измельченной
земли. Все это достигается, как я увидел, весьма прос­
то, но с большим трудом, с помощью двух самых при­
митивных орудий: простого заостренного кола, более
двух метров длины, называемого туземцами «удя», и уз­
кой лопаты в 1 м длины. Вот в чем заключается про­
цесс обработки: двое, трое или более людей становятся
в ряд и вместе разом вонзают свои колья, по возмож­
ности глубже, в землю, потом тоже разом поднимают
продолговатую глыбу земли, затем идут далее и вывора­
чивают целые ряды таких глыб. Несколько человек, так­
же при помощи кольев, разбивают эти глыбы на более
мелкие; за ними следуют женщины, которые, вооружен­
ные «удя-сабами» — узкими лопатами, — разбивают
большие комья земли, делают клумбы и даже растирают
землю руками.
92

26 февраля. Достал из Гумбу еще череп, и на этот
раз с нижнею челюстью. Видел нескольких жителей Колику-Мана, которые приглашали прийти к ним; с ними
была молодая женщина, сравнительно с другими очень
красивая.
27 февраля. Встал до света. Запасся провизиею, ва­
реными бобами и таро на целый день и отправился в
Горенду, где по уговору я должен был найти Бонема и
Дигу готовыми сопровождать меня. Перевязав рану Туя,
которому гораздо лучше, я спросил о Бонеме. Ответ —
ушел в Теньгум-Мана. Где Дигу? Ушел с Бонемом. «Тамо барле», — сказал я. Мне было тем досаднее, что я
не знал дороги в Колику-Мана. Направление было мне
известно по 4компасу, но тропинки здесь такие каприз­
ные, что, желая попасть на S, идешь часто на N, затем,
идя большими извилинами то на W, то на. О, доби­
раешься наконец до настоящего направления. Бывают
также такие оказии: тропинка, по которой шел, вдруг
кончается, перед тобою узкий, но глубокий овраг, внизу
ручей, на другой стороне сплошная стена зелени. Куда
идти, чтобы попасть далее? Тропинка хорошо протопта­
на, много людей прошло здесь, но здесь ей конец. Что
же оказывается? Надо при помощи свесившегося над
оврагом дерева спуститься к ручью, там найти другое
депево, взобраться на один сук, почти что скрытый зе­
ленью, перейти на другое дерево и затем пройти до из­
вестного поворота и спрыгнуть на пень, уже на другой
стороне оврага, растущего дерева; перейдя, наконец, че­
рез этот секретный и сложный мост, тропа продолжает­
ся. Или случается, что надо подняться или спуститься
по течению ручья, идя в воде, шагов на 100 или 2 0 0 ,
чтобы выйти на продолжение тропинки. Подобные за­
гадки, встречающиеся на дорогах, заставили меня еще
более досадовать на изменников.
Не желая подать виду, что меня можно водить за
нос, я объявил, что сам найду дорогу. Вынул компас.
Туземцы отступили шага на два, но все же могли видеть
движущуюся стрелку компаса. Я посмотрел на него (бо­
лее для эффекта) и очень самоуверенно выбрал дорогу,
к великому удивлению папуасов, и отправился. Я решил
идти в Бонгу и там найти себе спутника. Пройдя уже
полдороги, я услышал за собою голоса знакомых, зову­
щих меня. Жители Горенду одумались, побоялись рас­
сердить меня и прислали двух человек. Но эти люди
93

пришли более для того, чтобы уговорить меня не идти
в Колику-Мана, а не для указания дороги. После длин­
ных разговоров они вернулись в Горенду, а я пошел впе­
ред. Снова послышались шаги. Это был Лако, воору­
женный копьем и топором; он сказал мне просто, что
пойдет со мною в Колику-Мана.
Более я ничего не желал и весело отправился по тро­
пинке. Часто сворачивал я в сторону. Лако, шедший за
мною (папуасы так недоверчивы, что не допускают, что­
бы я шел за ними), указывал мне настоящую тропинку.
Будь я один, я бы уже много раз сбился с пути.
Из леса вышли мы наконец к обрывистому морско­
му берегу. Внизу, футов 30 или 40 ниже, была хорошень­
кая бухточка. Надо было сойти вниз. Эта бухточка ока­
залась бы для меня задачею, подобно вышеупомяну­
тым, Тропинка, подойдя к обрыву, сворачивала и шла на
юг, в глубь леса, а мне надо было идти на SW'. Лако
подошел к дереву и махнул рукою, чтобы я следовал за
ним. Когда я приблизился, он указал мне на путь и
сам быстро, но осторожно стал опускаться по корням
дерева к морскому берегу. Я последовал по этой воз­
душной лестнице, которая хотя и казалась головолом­
ною, но в действительности была не особенно трудною.
Приходилось, разумеется, держаться на руках и, вися
в пространстве, искать ногами следующую опору, в слу­
чае если бы я оборвался, то, вероятно, раздробил бы
себе череп. Внизу, пройдя минут пять по берегу, мы
опять вошли в лес. Послышался снова вдали крик. То
были те же люди из Бонгу. Мы подождали немного, по­
ка они присоединились к нам с заявлением, что пойдут
со мной в Колику-Мана. Сначала лесом, затем вброд,
через два ручья, потом через небольшую речку Теньгум.
Мы спустились по ней к морскому берегу; перешли за­
тем еще две речки. Вода речек была сравнительно очень
холодна (25,5° Ц) и контрастировала очень, неприятно
с температурой горячего песка морского берега, уже на­
каленного солнцем до 39° Ц, хотя было всего 8 У2 часов
утра. Пройдя еще с полчаса берегом, мы остановились
у двух больших деревьев, откуда тропинка вела в лес;
это место, оказалось, служит постоянным привалом пут­
ников в Колику-Мана, которое, однако ж, скоро заме­
нилось поляною, покрытою высокой травой в рост чело­
века. Эта трава покрывает все плоские и отлогие места
в окрестностях и называется туземцами «унан»; она так
густа и жестка, что без тропинки почти невозможно про94
\

браться даже на короткое расстояние. Солнце давало
себя чувствовать. Пересекавшие иногда поляны участки
леса приятно действовали своею прохладою. Мы неза­
метно поднимались в гору, но опять пришлось спустить­
ся в глубокий овраг, внизу которого стремительно бежа­
ла речка. Нависшие с обеих сторон деревья образовали
свод над нею; она напомнила мне сицилианские фыомары. Дно ее было как бы вымощено камнями, и вода, не
более фута глубины, со своеобразным ропотом неслась
к морю. Все речки этого берега имеют горный характер,
очень крутые склоны, что объясняет их стремительность,
и при дожде в несколько часов они делаются совершен­
но непроходимыми, с шумом и пеною катя вниз боль­
шие камни, роя берега и неся оборвавшиеся или поло­
манные деревья.
' Поднявшись на другую сторону, тропинка вела все в
гору и почти все время лесом. У последнего дерева Лако
показал мне первые хижины Колику-Мана. Ряд откры­
тых холмов тянулся к главному хребту. По ним в неко­
торых местах можно было различить черную линию
тропинки, которая вела выше и выше. Тропинка оказа­
лась крутою, скользкою от бывших недавно дождей.
Солнце пекло сильно, но виды по обе стороны были
очень хороши. Мы прошли вдоль забора очень обширной
плантации, расположенной на скате холма. Можно бы­
ло подивиться предприимчивости и трудолюбию тузем­
цев, взглянув на величину ее и тщательную обработку
земли. У забора рос сахарный тростник, и моим спутни­
кам захотелось потешиться. Мы остановились: сопровож­
давшие меня туземцы прокричали что-то; им ответил
женский голос, который скоро приблизился. Тогда мои
спутники стали перед мной на возвышенном крае тро­
пинки и совсем закрыли меня. Между тростником я уви­
дел скоро приближавшуюся молодую женщину; когда
она подошла к забору, говорившие с нею туземцы быст­
ро расступились, и перед нею стоял я. Сильнейший ужас
изобразился на лице папуаски, никогда еще не видав­
шей белого; полуоткрытый рот испустил протяжное вы­
дыхание, глаза широко раскрылись и потом редко и
конвульсивно заморгали, руки ухватили судорожно тро­
стник и удерживали откинутую назад верхнюю часть
туловища, между тем как ноги отказывались служить
ей. Спутники мои, довольные эффектом своей шутки,
стали объяснять ей, кто я; бросив ей кусок красной
материи, я пошел далее. Тропинка становилась все кру95

че. Наконец показалась первая кокосовая пальма, а за­
тем крыша туземной хижины. Минуты через две я был
на площадке, окруженной шестью или семью хижинами.
Меня приняли двое мужчин и мальчик, к которому при­
соединилась старая, очень некрасивая женщина. Мои
спутники очень заботились о том, чтобы жители Колику-Мана получили хорошее впечатление обо мне. На­
сколько я мог понять, они расхваливали мои качества:
исцеление раны Туя, говорили о разных диковинных ве­
щах в моем «таль» 43 и т. и. Отдохнув и роздав табак
мужчинам, а тряпки женщинам, я принялся рассматри­
вать местность кругом и хижины. Площадка, на кото­
рой мы расположились, была вершиной одной из возвы­
шенностей хребта и окружена густою растительностью
и десятком кокосовых пальм, так что только в двух или
трех местах можно было видеть окрестную местность.
Вид на N был особенно хорош: зеленые холмы на пер­
вом плане, цепь зеленых гор, а за ними оригинальный
контур пика Константина; внизу блестящее море с ост­
ровами. На S и на SO был целый лабиринт гор и хол­
мов, покрытых лесом. Некоторые скаты были зеленого
цвета, именно те из них, которые были покрыты не ле­
сами, а унаном 44.
Хижины не особенно отличались от характера хи­
жин береговых деревень; они были, однако же, меньше,
вероятно, вследствие небольшого пространства на
вершине и трудности переноски строительного мате­
риала.
Собравшиеся вокруг меня туземцы не представляли
различия от берегового населения, по внешности они
отличались тем, что носили гораздо меньше украшений.
В буамрамре я нашел телум, которого нарисовал; по­
том пошел к следующей группе хижин, а затем к тре­
тьей, которая стояла отдельно, выше двух остальных и
куда пришлось лезть по крутой тропинке.
Пока для меня и моих спутников готовили обед, я
стал расспрашивать о маб 45 (вид cuscus’a), который
по уверениям береговых жителей очень часто встреча­
ется в горах. Мне принесли только обломанный череп
одного и нижние челюсти 2 других маб.
Нам подали, наконец, 2 табира: один для меня,
другой для моих спутников. После прогулки все пока­
залось мне отлично сваренным. Когда мы принялись за
еду, все туземцы вышли на площадку и оставили меня и
моих спутников одних. Некоторые из туземцев занялись
96

приготовлением кэу. Поданное мне блюдо было огром­
но, и я, разумеется, не съел и одной четверти содержи­
мого; несмотря на мое возражение, все оставшееся было
завернуто в банановые листья, чтобы кушать это «мондон» (потом), а пока повешено в буамрамре.
В одном месте, где деревья расступались, можно бы­
ло видеть окрестности на SO, где мне, между прочим,
указали положение деревень Энглам и Теньгум-Мана,
куда я собираюсь отправиться. Все туземцы были очень
предупредительны, и, когда я собрался идти, из каждой
хижины хозяйкою ее было вынесено по несколько аян 45,
которые были положены мне к ногам.
Уходя, я пригласил туземцев в Гарагасси.
Был час четвертый, и солнце все еще сильно пекло;
особенно утомительна была дорога вниз по открытым
холмам; в тени же леса было очень сыро и прохладно.
Выйдя к морю и охваченный ветром, мне показалось
очень холодно, почему я, несмотря на усталость, приба­
вил шагу, но все-таки от пароксизма лихорадки не увер­
нулся. Пришед в Бонгу, не говоря ни слова, я отпра­
вился в одну из больших хижин, стащил мокрую обувь,
растянулся на барле и скоро заснул. Проснувшись но­
чью и чувствуя себя вполне здоровым, я решил идти
домой, что было возможно по случаю прекрасной лун­
ной ночи.
28
февраля. Отправился в Гумбу, надеясь набрать
там еще несколько черепов. Я не спешил, чувствуя еще
некоторую усталость от вчерашней прогулки. Добрав­
шись до тропинки, направляющейся в деревню, я присел
отдохнуть и полюбоваться морем. Мое раздумье было
прервано появлением туземца, который бежал по бере­
гу. Держа в левой руюе над головою лук и стрелы, с
каменным топором, висевшим на плече, он бежал весь­
ма быстро и по временам правою рукою делал какието знаки. Вышедшие ко мне навстречу жители деревни
при виде бегущего о чем-то оживленно заговорили и
еще более оживились, когда за первым бегущим после­
довал второй, третий, четвертый. Все бежали скоро, ров­
но и, казалось, с важным известием. Трудно было не
любоваться ими; так легко, свободно они двигались
вперед. Я сидел на своем месте; первый, не останав­
ливаясь, пробежал мимо нас, прямо в деревню. Хотя он
и не остановился, но выразительной мимикой сказал
новость, которую бежал сообщить деревне. Поравняв-7
7 Человек с Луны

97

шись с нами, он ударил правой рукой себе в грудь, за­
кинул на сторону голову и, высунув немного язык (жест,
которым папуасы выражают обыкновенно смерть, убий­
ство или что-нибудь подобное), он крикнул «Марагум —
Горенду!» Второй последовал за ним; окружавшие ме­
ня туземцы побежали также в деревню; я сам направился
туда же. Не дойдя до первых хижин, услышали мы
ускоренные удары барума; эти удары были другого tempo,
чем обыкновенно. Из хижин было вынесено большое ко­
личество разного рода оружия. Не понимая, в чем де­
ло, но видя общее смятение, я почти что силою остано­
вил одного из бежавших в Гумбу туземцев и узнал от .
него новость: люди хМарагум напали на Горенду, убили
нескольких, в том числе и Бонема, затем отправились на
Бонгу, но придут, вероятно, и в Гумбу и в «таль Маклай».
'
Марагум-Мана — большая деревня, с которой мои
соседи уже давно в неприязненных отношениях. Я при­
помнил, что в Горенду уже несколько недель около хи­
жин лежала постоянно наготове куча стрел и копий,
так как жители все ожидали нападения со стороны гор­
цев. В Гумбу царствовало общее смятение, которое не­
вольно подействовало и на меня. Мужчины громко раз­
говаривали с большим жаром, другие приготовляли
оружие, женщины, дети и собаки кричали и выли.
Я направился скорым шагом домой, мысленно браня
тревогу и глупых людей, мешающих моей покойной
жизни. Несколько слов о происшедшем, сказанных Ульсону, привели его в сильную тревогу. Он попросил при­
готовить шлюпку на случай, если Марагум-Мана-тамо
оказались слишком многочисленными, и сказал, что ес­
ли нам не удастся отстоять хижину, мы можем пере­
браться в Били-Били. Чтобы успокоить его, я согласил­
ся, но сказал, что переносить что-либо в шлюпку еще
слишком рано и что первый выстрел так озадачит ту­
земцев, что навряд ли они сунутся, чтобы испытать дей­
ствие на них дроби, которая почти наверно разгонит, их.
Я, однако ж, зарядил мои ружья и решил обождать их
прихода, спокойно растянувшись на койке. Я весьма ско­
ро заснул, зная очень хорошо, что Ульсон, будучи силь­
но возбужден, не проспит прихода гостей. Внаю, что за­
снул очень крепко и спал хорошо. Был разбужен кри­
ками и шумом в лесу. При этом я услышал измёнившийся голос Ульсона: «Вот они! Пусть господин теперь при­
казывает, я все буду делать, что он скажет, а то я не
98

буду знать, что делать», — говорил он на своем лома­
ном шведско-немецком языке. Я приказал ему загоро­
дить ящиками его дверь, самому же оставаться в доме и
заряжать ружья и револьверы, которые я ему буду пере­
давать по мере надобности; при том постараться, чтобы
руки его не так тряслись. Пока мы приводили все. в
осадное положение, крики и шум в лесу приближались.
Я вышел на веранду, положив перед собою два револь­
вера и ружье-револьвер. Двуствольное ружье, заряжен­
ное мелкою дробью, я держал в руках. Между деревья­
ми, за ручьем показались головы. Но что это? Вместо
копий и стрел я вижу кокосы и бананы в руках прибли­
жающихся. Это не могут быть люди из Марагума. Дей­
ствительно, то были жители Бонгу, которые пришли мне
сказать, чтобы я не беспокоился о Марагум-тамо, и рас­
сказали мне причину тревоги. Утром сегодня женщины
Бонгу, выйдя на работу далеко в поле, заметили на хол­
мах несколько незнакомых вооруженных людей; им по­
казалось, что эти люди стараются окружить Их, и не­
которым из женщин почудилось, что вооруженные люди
направляются в их- сторону и приближаются. Они с кри­
ком бросились бежать; те, которые были впереди, услы­
шав шаги бегущих за собою, убедились, что за ними
гонятся, стали еще более кричать и направились к
плантации, где работали несколько мужчин. Последние,
увидав скоро, что все это была ложная тревога, стали
бить своих жен, чтобы заставить их замолчать, но до­
стигли, однако же, противного. Жены и дочери их под­
няли такой гвалт, что вдалеке проходившие люди Рум­
бу не могли более сомневаться, что люди Марагум-Мана
бьют и убивают жителей Горенду, потому кинулись
бежать к Гумбу, где уже рассказали слышанную мною
повесть о нападении на Горенду, смерти Бонема и т. д.
Они прибавили, что люди, виденные женщинами Бонгу,
могли быть действительно жителями Марагум-Мана, и
поэтому все-таки опасаются нападения.
Моим соседям очень понравилось обстоятельство, что
и я приготовился принять как следует неприятеля, и
просили позволения прислать своих женщин под мое
покровительство, когда будут ожидать нападения гор­
цев. Я подумал, что это удобный случай познакомить
моих соседей с огнестрельным оружием. До сих пор я
этого не делал, не желая еще более возбуждать подоз­
рительность и недоверие туземцев; теперь же я мог им
показать, что в состоянии, действительно, защитить себя
7*

99

и тех, кого возьму под свое покровительство. Я прика­
зал Ульсону принести ружье и выстрелил. Туземцы
схватились за уши, оглушенные выстрелом, кинулись
было бежать, но остановились, прося спрятать ружье
скорее в дом и стрелять только тогда, когда придут Марагум-тамо. Ружье туземцы назвали сегодня «табу»,
вследствие того, кажется, что с первого дня моего пре­
бывания здесь все недозволенное, все, до чего я не же­
лал, чтобы туземцы дотрагивались или брали в руки,
я называл «табу», употребляя полинезийское слово, ко­
торое таким образом ввелось в употребление здесь.
1 марта. Приходили люди Румбу просить меня идти
с ними и жителями Горенду и Бонгу на Марагум, гово­
ря, что будут делать все, что я прикажу, и прибавляя,
что, услыхав о приближении Маклая, жители, деревни
Марагум убегут дальше в горы.
Пришли также жители Колику-Мана, а с ними Туй
и Лялу. Все говорили о Марагум и хором прибавляли,
что теперь, когда Маклай будет с ними, Марагум-тамо
будет плохо.
Такое распространяющееся мнение о моем могуще­
стве мне не только не лестно, но в высшей степени не­
приятно. Чего доброго, придется вмешаться в чужие
дела; к тому же такие штуки нарушают мою покойную
жизнь лишним шумом и тревогою.
Пошедший вечером дождь заставил меня опять от­
ложить поездку в Били-Били.
Сидя в шалаше у костра, я занимался печением на
углях ауся и бананов себе на ужин и наслаждался ти­
шиною ночи, когда мой слух внезапно был поражен
сильными, затем учащенными ударами барума в Гореиду. Одна и та же мысль мелькнула в голове у меня и у
Ульсона: люди Марагум нападают на жителей Бонгу и
Горенду, откуда стали доноситься протяжные звуки ка­
ких-то нестройных инструментов. Это обстоятельство,
как и то, что бессонницей делу не поможешь, заставили
меня лечь спокойно спать и не, прислушиваться к фан­
тастическим звукам, долетавшим из деревни.
2 марта. Ночью, сквозь сон, несколько раз слышал
звуки барума, звуки папуасских музыкальных инстру­
ментов и завывания самих туземцев. Около половины
пятого утра послышалось сквозь сон, что кто-то зовет
меня. Я вышел на веранду и разглядел в полумраке

Бангума из Горенду, который пришел позвать меня от
имени всех туземцев, жителей Горенду, Бонгу и Гумбу,
на их ночной праздник. Я, конечно, согласился, оделся
второпях, и мы пошли, вследствие темноты часто спо­
тыкаясь о корни и лианы.
На первой площадке Горенду я был встречен Туем,
весьма бледным от бессонной ночи. Он попросил перевя­
зать его рану, которая все еще сильно беспокоила его.
Когда я кончил, он указал на тропинку, которая из де­
ревни вела между деревьями к морю, и прибавил: выпей
«кэу» и покушай «аяна» и «буам» 47. По тропинке при­
шел я к площадке, окруженной вековыми деревьями, на
которой расположились человек 50 туземцев, Открыв­
шаяся картина была не только характеристична для
.страны и жителей, но и в высшей степени эффектна.
Было, как я сказал, около пяти часов утра. Начинало
светать, но еще лес покоился в густом мраке. Площад­
ка была с трех сторон окружена лесом, а переднюю
представлял обрывистый морской берег; но и эта сто­
рона не была совершенно открыта. Стволы двух громад­
ных деревьев рисовались на светлой уже поверхности
моря. Мелкая растительность и нижние сучья этих двух
деревьев были срублены, так что прогалины между ни­
ми казались тремя большими окнами громадной зеле­
ной беседки среди леса.
На первом плане, вблизи ряда костров, группирова­
лась на циновках и голой земле, вокруг нескольких
больших табиров толпа туземцев в самых разнообраз­
ных позах и положениях. Некоторые, стоя, закинув го­
лову назад, допивали из небольших чаш последние
капли кэу; другие уже с отуманенными мозгами, но еще
не совсем опьяненные, сидели и полулежали с вытара­
щенными, неподвижными и мутными глазами и глота­
ли зеленый напиток; третьи уже спали в разнообразней­
ших позах (лежа на животе, другие на спине с раски­
нутыми руками и ногами, третьи полусидели с головами,
низко склонившимися на грудь). Между тем как неко­
торых одолела бессонная ночь и кеу, другие, сидя во­
круг табиров с аяном и буамом, весело болтали. Были
еще и такие, которые хлопотали около больших горш­
ков с варящимся кушаньем. Несколько, вероятно, отъ­
явленных любителей папуасской музыки, подняв высоко
над головою или прислонив к деревьям свои бамбуко­
вые трубы, более чем в два метра длины, издавали про­
тяжные завывающие громкие звуки48; другие, дуя в
101

продолговатый, просверленный сверху и сбоку орех, про­
изводили очень резкие свисткообразные звуки 49. Кругом
к стволам деревьев были прислонены копья; луки и
стрелы торчали из-за кустов. Картина была в высшей
степени своеобразна, представляя сцену из жизни ди­
ких во всей ее первобытности, — одна из тех, которые
вознаграждают путешественника за многие труды и ли­
шения. Но и для художника картина эта могла бы пред­
ставлять значительный интерес своим разнообразием поз
и выражений толпы здоровых, разного возраста тузем­
цев, — странностью освещения первых лучей утра, уже
золотивших верхние ветви зеленого свода, и красного
отблеска костров.
Я погрузился в рассматривание новой для меня кар­
тины. Мой взгляд переходил от одной группы к другой,
от окружающей обстановки к спокойному, серебривше­
муся морю и далеким горам, по которым разливался
розоватый свет восхода. Мне жаль было, когда несколь­
ко знакомых голосов, приглашавших присесть к ним,
оторвали меня от наблюдений и созерцания. (Я часто
в моих путешествиях желал и желаю быть единственно
зрителем, наблюдателем, а не участником происходя­
щего.)
Завтрак должен был быть сейчас готов, что было
возвещено усиленным завыванием бамбуковых труб,
причем я ощутил всю неприятность этих раздирающих
ухо звуков.
Скоро собралось значительное число жителей трех
деревень — Бонгу, Горенду и Гумбу. Они накинулись
на кушанья, принесенные в табирах очень большого раз­
мера. Из одного табира мне было положено в свежеотколотую половину кокосовой скорлупы немного желто­
вато-белой массы, предложенной мне с уверениями, что
это очень вкусно. То был буам (саго, приготовленное из
саговой пальмы) с наскобленным кокосовым орехом. Это
папуасское кушанье имело, действительно, приятный
вкус. Затем меня угостили хорошо сваренным аяном,
который надо было есть сегодня с так называемым орланом ьи, ко этот кислый соус имел такой острый запах,
что я отказался от него. Скатертью служили нам бана­
новые листья, посудою, т. е. тарелками и чашами —
скорлупа кокосовых орехов, вилками — обточенные бам­
буковые палочки, заостренные кости, а многие пускали
в ход свои гребни (на папуасском языке вилка и гре­
бень — синонимы); ложками — туземнЫе яруры. Было
С Г)

102

О

о

о

оригинально видеть это разнообразие орудий, которые
употребляются здесь при еде.
Уже совсем рассвело, и, рассматривая окружающих,
я везде встречал знакомые лица из соседних деревень.
Когда я поднялся, чтобы уйти, мне был дан целый
сверток вареного аяна и послышались приглашения
прийти обедать. Уходя, я должен был посторониться,
чтобы дать пройти процессии, которая несла припасы
для продолжения праздника. Туй с Бонемом принесли
на палке большой сверток буама, тщательно обвернутый
листьями; за ними несколько туземцев несли кокосы, а
другие пронесли, также повешенную на палке, лежащей
на плечах двух носильщиков, большую корзину аяна, за
нею другую и третью. Дальше шесть туземцев несли
грех свиней, крепко привязанных к палкам, концы кото­
рых лежали у них на плечах. Это процессия подвига­
лась с некоторою торжественностью; припасы раскла­
дывались по порядку на известных местах площадки.
Гости из других деревень осматривали и считали при­
несенное, делая свои замечания; все это должно было
быть съедено за обедом, которым заканчивалось угоще­
ние, начавшееся накануне вечера.
Не зная наверное, приду ли я к. обеду, за мною
пришли несколько туземцев, чтобы снова звать меня в
Горенду. Пришлось опять вернуться в деревню, что я
и сделал, запасшись обещанным табаком; по дороге я
был остановлен женщинами трех деревень: «Дай им
табаку!» Пришлось дать. Женщины не принимают не­
посредственного участия в этих папуасских пиршествах;
они едят отдельно и служат только при чистке съестных
припасов; для них, как и для детей, доступ на площад­
ку воспрещен. Так было и в Горенду. Мужчины пиро­
вали в лесу, женщины и дети расположились в деревне
и чистили аян. На площадке сцена была очень ожив­
лена и имела иной характер, чем утром. На одной сто­
роне, на циновках лежали куски распластанных свиней;
кроме нескольких ножей, обмененных у меня, туземцы
резали мясо бамбуковыми ножами и, кроме того, свои­
ми костяными донганами, отделяя мясо по мускулам,
а затем очень искусно рвали его руками.
Другая сторона площадки была занята двумя ряда­
ми бревен, положенных параллельно; на них были по­
ставлены большие горшки, фута П/2 в диаметре; таких
горшков я насчитал 39; далее стояли, также на двух
бревнах, пять горшков еще большего размера, в кото103

рых варился буам, В середине площадки очищали буам
от листьев и других нечистот и скребли кокосы. Жите­
ли Горенду, как хозяева, разносили воду в больших
бамбуках и складывали дрова около горшков. Я при­
шел как раз в то время, когда шел дележ мяса; оно
лежало порциями, нарезанное или оторванное руками
от костей. Туй громко вызывал каждого гостя, называя
его имя и прибавляя «тамо» (человек) такой-то дерев­
ни. Названный подходил, получал свою порцию и шел
к своему горшку (для каждого из гостей пища варилась
в особенном горшке). Не успел я сесть около одной груп­
пы, как раздался голос Туя; «Маклай, тамо-русс».
Я подошел к нему и получил на зеленом листе несколь­
ко кусков мяса51. Услужливый знакомый из Бонгу ука­
зал мне, где стоял для меня назначенный горшок, и так
как я остановился в раздумье перед ним, не особенно
довольный перспективой заняться варкой своей порции,
как это делали все гости, то мой знакомый, догадав­
шись, что мне не хочется варить самому, объявил, что
он сделает это для меня, и сейчас же принялся за дело.
Он сорвал с соседнего дерева два больших листа и по­
ложил их крест-накрест на дне горшка; затем вынул из
стоящей большой корзины несколько кусков очищенно­
го аяна и положил вниз, а сверху куски свинины. Его
сменили двое других туземцев, которые наполняли по­
очередно все горшки аяном: один, стоя с полною кор­
зиною по одну сторону ряда горшков, другой же по
другую, наполняя их как можно плотнее аяном. Когда у
всех гостей были приготовлены таким образом горшки,
жители Горенду, которые, будучи хозяевами, приняли
на себя роль слуг, вооружились большими бамбуками,
наполненными морской и пресной водою, и стали разли­
вать воду в каждый горшок, причем морской воды они
лили приблизительно 7з, доливая 2/3 пресной. Каждый
горшок был прикрыт сперва листом хлебного дерева, а
затем «гамбою» 52; это опять было сделано одним из мо­
лодых людей Бонгу, который затем стал разводить огонь
под горшками. Все это делалось одно за другим в боль­
шом порядке, как бы по установленному правилу; то
же самое случилось и при разведении громадного кост­
ра, на котором должно было вариться кушанье. Этот
костер был не менее 18 метров длины и метра ширины.
Топливо было так хорошо расположено под бревнами,
на которых стояли горшки, что оно скоро вспыхнуло.
Я направился к другим группам. В одной несколько ту1G4

земцев скребли кокосовый орех, усердно работая свои­
ми, ярурами, сохраняя начисто выскобленные половинки
скорлупы. Наскобленный кокосовый орех назначался
для буама, который варился в особенных больших горш­
ках. Около другой группы лежали разные музыкальные
инструменты, которые без различия называются папуа­
сами «ай». Главнейший состоит из бамбука метра в два
и более длины; он хорошо очищен, и перегородки внут­
ри уничтожены; один конец этих длинных труб папуа­
сы берут в рот, растягивая значительно губы, и, дуя
или, вернее, крича в бамбук, издают пронзительные,
протяжные звуки, немного похожие на завывание собак;
звук этих труб можно слышать за полмили. Другой ин­
струмент, называемый «орлан-ай», состоит из ручки, к
которой прикреплено много шнурков с нанизанными на
них скорлупами орлана. Держа ручку и потрясая ин­
струментом, туземцы производят такой звук, как будто
кто трясет большими деревянными четками. Затем —
«монки-ай», пустая скорлупа кокосового ореха с от­
верстием наверху и с другим сбоку, которые поперемен­
но закрываются пальцем. Приложив к губам и дуя в
верхнее отверстие (отверстие не вкладывается в рот, а
в него дуют сверху), туземцы производят резкий звук,
который варьируется вследствие открывания и закры­
вания бокового отверстия, а также и величины кокосо­
вого ореха. Было еще несколько других инструментов 53,
но три описанньгх были главные. Участники этого па­
пуасского пиршества, отрываясь на минуту от работы,
принимались за какой-нибудь из описанных инструмен­
тов и старались показать свое искусство на одном из
них, по возможности более оглушительным образом,
превзойти, если можно, все предшествовавшие ушираздирающие звуки.
Я отправился в деревню посмотреть, что там делает­
ся. Женщины все еще чистили аян, по временам отщепливая внутренние слои бамбуковой пластинки, которая
служила им вместо ножа, вследствие чего край пластин­
ки снова делался более острым. Что эти туземные но­
жи режут очень хорошо, я убедился сам, накануне выре­
зав себе, вовсе не желая того, из пальца кусок мяса.
В деревне было жарко, гораздо меньше тени, чем в ле­
су, и уставшие от работы женщины пристали ко мне за
табаком. Так как мужчин нигде не было видно, то они
были гораздо менее церемонны, чем обыкновенно, в при­
сутствии их мужей, отцов и братьев. Доступ женщинам
105

на площадку, где пировали мужчины, как и мальчикам
до операции «мулум»54, после которой они считаются
уже мужчинами, строго воспрещен.
Я вернулся на площадку, где готовился наш обед.
Несколько туземцев из стариков принялись за приготов­
ление кэу.
Несколько раз в продолжение дня я замечал, что
туземцы, обращаясь ко мне, называют меня Туй, а Туя
Маклаем. На мое замечание, что я Маклай, а не Туй,
один из туземцев объяснил мне, что я так заботился о
Туе во время болезни, что исцелил его, Туй готов реши­
тельно все делать для меня; мы теперь такие друзья,
что Туй называется Маклай, а Маклай Туем.
Значит, и здесь, в Новой Гвинее, существует обычай
передачи имен, подобно как и в Полинезии.
Жара, а особенно оглушительная музыка имели ре­
зультатом сильнейшую головную боль, и я сообщил Тую,
что отправляюсь домой. Как раз кушанье в моем горш­
ке было готово, и меня не хотели отпустить, не дав мне
его с собою. Его положили в корзину, обложенную внут­
ри свежими листьями хлебного дерева. Моя порция бы­
ла так велика, что тяжесть ее равнялась той, которую
может нести рука человека. Я пожалел тех, кому пред­
стояло набить свои желудки даже половиною того, что
я отнес домой в руках.
3 марта. Пришедший Туй, заметя около кухни пус­
тую корзину, в которой я вчера принес свою порцию из
Горенду, привязал ее к одной из ветвей дерева около
хижины, сказав мне, что если кто спросит, откуда это, я
бы отвечал: «Буль (свинина) и аян от Туя в Горенду».
Таким образом я узнал значение корзин разной величи­
ны, висящих на деревьях в деревнях. Я не раз спраши­
вал, зачем они там висят, на что мне отвечали имя ка­
кой-нибудь деревни.
•

•

4 марта. Заперев палками, гвоздями и веревками обе
двери моей хижины и укрепив перед каждою пальмо­
вую ветвь, одним словом, заперев их совершенно
a la рароиа, т. е. так, йак делают туземцы, я поднял око­
ло 12 часов ночи якорь и направился в Били-Били, ост­
ровок, отстоящий отсюда миль на 15.
Я рассчитывал добраться туда при помощи берегово­
го ветра и вернуться, пользуясь обыкновенно дующим
днем NW, к вечеру сегодняшнего же дня. Береговой ве106

терок, действительно, потащил нас вперед, хотя и мед­
ленно; к тому же спешить было некуда, перед нами была
еще почти вся ночь. К рассвету ветерок посвежел, и мы
пошли скорее. Поднявшееся солнце осветило интересную
для меня картину гор, которые на этом расстоянии
кажутся очень высокими. Я старался рассмотреть кон­
фигурацию гор и запомнить, в каких местах можно было
с меньшими препятствиями проникнуть далее. За Мале,
не доходя Богати, береговой хребет как бы расступает­
ся. Солнце совсем поднялось, и ветер стал спадать; на­
ступил, наконец, полный утренний штиль перед NW, ко­
торый начинает задувать около 8—9, а иногда только
10-ти часов утра. Пришлось гресть, что было довольно
утомительно после ночи, проведенной без сна. Мы на­
конец приблизились к юго-восточному берегу островка,
•состоявшего из поднятого кораллового рифа и о кото­
рый бил прибой. Высыпавшие туземцы, узнав меня, ве­
село бежали по берегу и показывали мне, что следует
обогнуть остров. Вскоре открылась и деревня. На пес­
чаный берег, на который были вытащены большие пиро­
ги, и так высоко, что казалось — они стояли в самой
деревне. Между ними возвышались высокие крыши хи­
жин, за которыми, в свою очередь, высились ряды коко­
совых пальм, светлая '"зелень которых выдавалась на
темно-зеленом фоне остального леса.
Когда мы подошли ближе к песчаному берегу, шлюп­
ка моя была мигом подхвачена десятками рук и скоро
вытащена на отлогий берег. Оставив Ульсона в шлюпке
при вещах, я отправился в деревню, сопровождаемый
почти что всем мужским населением. Не видя женщин,
желая также познакомиться с ними, а главное — желая
избавить их от затруднения прятаться при моем прибли­
жении, что было бы стеснением для нас всех, — я на­
стоял, чтобы они сами вышли получить подарки, кото­
рые я намеревался им дать. Каин, одна из влиятельных
личностей деревни, который уже не раз бывал в Гарагасси и знал диалект Бонгу, узнав от меня, что женщины
Гумбу, Горенду, Бонгу и других деревень более от меня
не прячутся, уговорил и жителей Били-Били согласить­
ся на мое желание. Тогда на зов мужчин из хижин вы­
лезли несколько старух, почти совсем голых, некрасивых
существ. Мне объяснили, что большинство женщин на
плантациях, на материке, но что они скоро вернутся.
Раздав мужчинам табак, а женщинам тряпки и бусы,
я пожелал посмотреть на их телумы. Меня повели к од-%
107

ной хижине, но в ней было так темно, что пришлось
уговорить туземцев вынести те'лум из хижины. Это был
первый телум, изображавший женскую фигуру. Нарисо­
вав его, мы направились в довольно обширную буамрамру, стоящую посередине деревни. Четыре угловых
столба были вырезаны в виде телумов. Нарисовав и их
в мой альбом, я обошел всю деревню. Вышел также на
противоположный берег острова. Вид оттуда был вели­
колепный, к сожалению, однако ж, все вершины гор были
покрыты клубами облаков. Когда я вернулся в дерев­
ню, меня окружили женщины и девушки, только что
вернувшиеся с плантаций. Все они громко просили бус и красных тряпок, которые они видели у старух, получив­
ших их от меня утром. У женщин украшений из рако­
вин и собачьих зубов было гораздо больше, чем в де­
ревнях на материке, но зато костюм их был "короче и
воздушнее. У девочек моложе 13 лет он ограничивался
очень небольшой кисточкой спереди и более длинной
сзади. К поясу, который придерживал кисточки, по обе­
им сторонам были привешены украшения из раковин,
больших черных и красных зерен, которые лежали по
сторонам, сзади, на ягодицах. Уши были пробуравлены
во многих местах. Женщины на островке Били-Били
очень деятельны: на них лежит приготовление или вы­
делка горшков, которые развозятся и вымениваются их
отцами или мужьями в береговых деревнях. Перед отъ­
ездом я хотел напиться, почему спросил кокосовых оре­
хов. Мне принесли несколько таких, которые туземцы
называют «пиу». Я записал слов 15 или 20 диалекта
Били-Били, который оказался весьма отличим от языка
моих соседей, хотя некоторые слова встречаются и оди­
наковые. Многие жители Били-Били, однако ж, знают
диалект Бонгу.
Шутя я сказал, что, может быть, я перееду жить в
Били-Били. Эти слова были подхвачены, и жители ост­
ровка с восторгом (скорее поддельным, чем истинным)
стали повторять, что Маклай будет жить в Били-Били,
что Били-Били люди лучше, чем Бонгу и т. д. Когда я
собрался ехать, пошел сильный дождь, и я решил остать­
ся ночевать в Били-Били, к видимому удовольствию
жителей.
Оставить вещи в шлюпке нельзя было по случаю
дождя, почему я попросил указать мне место, где я мог
бы провести ночь. Мне предложили хижину или каюту
одной из вытащенных на берег больших пирог. Эти пи­
108

роги заслуживают внимания своею постройкою, почему
я их здесь опишу. Сама пирога отличается от малых
единственно своими размерами. Длина некоторых из них
приблизительно около 10 или 12 метров, и они (как и
малые) выдолблены из одного толстого ствола; но для
того, чтобы пирогу не так легко заливало, к обоим
краям выдолбленного ствола «пришиты» по длинной
планке или две, одна на другой, В крае пироги (в ство­
ле), а также в планке сделано по соответственному от­
верстию, через которое проходит гибкий, тонкий ствол,
связывающий планку с самой пирогой. Щели и проме­
жуток, оставшиеся в отверстиях, законопачиваются раз­
битою и вымоченною в воде древесиною какого-то дере­
ва. Нос и корма кончаются высокою, иногда выгнутою
доскою с различною резьбою. На одной стороне нахо­
дится вынос 55, прикрепленный к пироге двумя попереч­
ными перекладинами. Размеры выноса относительно
длины пироги можно видеть на приложенном рисунке.
На перекладинах выноса находится платформа, на ко­
торой, в больших пирогах Били-Били, выстроена целая
хижина длиною метра в два, шириною в 4 или 5. Сте­
ны ее сделаны из расколотого бамбука, крыша из спле­
тенных листьев саговой пальмы. Мачта как раз разде­
ляла хижину на две части, по обеим сторонам которых
находились два длинных сиденья, где лежа могли поме­
щаться двое. Таким образом, считая двух других, мо­
гущих сп ар на полу в хижине, находилось на ночь или
на случай непогоды помещение не менее как для вось­
ми человек. Верхняя половина хижины имела разбор­
ные стены, даже крыша могла быть разобрана в очень
непродолжительное время. Вообще можно было заме­
тить, что все в пироге было прилажено очень удобно, и
нигде в этой хижине не терялось даром место. У самой
мачты, на высоте сиденья, был укреплен плоский ящик,
наполненный землей, в котором в случае надобности мог
быть разложен огонь, совершенно безопасно. Я нашел
предложенное мне помещение очень удобным, светлее и
чище, чем в хижине, и мне тотчас же пришла мысль вос­
пользоваться со временем подобной большой пирогой
для посещения деревень вдоль берега.
Каин, хозяин пироги, мой хороший приятель, принес *
скоро большой табир с дымящимся саго и наскоблен­
ным кокосовым орехом. Переставший перед заходом
солнца дождь позволил мне обойти еще раз деревню,
причем в углу одной хижины я открыл череп
109

крокодила, которых, как меня уверяли, очень много в
море.
Я затем имел случай видеть производство горшков,
которым Били-Били славится на берегу материка Новой
Гвинеи на несколько десятков миль. Неудивительно, что
Били-Били доставляет их такое количество, так как вы­
делкою их занимается почти каждая семья, и у каждой
хижины, под крышей, стоят ряды готовых и полуготовых
горшков. Выделывание горшков выпадает на долю жен­
щин. Я проследил весь процесс, начиная от смешивания
глины с мелким песком, до обжигания готовых горшков.
Орудие, употребляемое при выделке их, ограничи­
вается двумя или тремя дощечками и парою круглых,
немного приплюснутых с обеих сторон камней. Сперва,
с помощью плоской палочки, делается из глины верхнее
отверстие горшка, которое оставляется сушиться на
солнце. Когда оно немного отвердеет, к нему мало-по­
малу прилепляются по кускам остальные стенки, кото­
рые выравниваются. Правильная форма горшку дает­
ся тем, что, держа горшок на коленях, женщины про­
совывают левую руку с круглым или плоским камнем в
горшок, подставляя его к внутренней поверхности стен­
ки, а правой рукой ударяют дощечкой по соответствую­
щему месту на внешней стороне и выравнивают при
этом как поверхность, так и толщину горшка. Когда гор­
шок готов, его сперва сушат на солнце, а потом обжи­
гают на слое хвороста, обкладывая листьями, тонкими
прутьями и т. п. Положив горшки в несколько рядов
один на другой и обложив всю кучу мелким, легким
хворостом, поджигают костер. Все они приблизительно
одной формы, хотя разной величины. Украшений на них
мало: иногда ряд точек вокруг горла, или род звезды
вместо круга; иногда те же украшения выдавлены ног­
тем.
При заходе солнца я сделал снова прогулку вокруг
островка. Я уже чувствовал себя в Били-Били, как у
себя дома, и познакомился уже со многими главными
тропинками и закоулками островка. Как я уже заметил
выше, весь остров, за исключением деревни, покрыт ле­
сом, в котором находится несколько экземпляров кра­
сивых старых деревьев и живописных групп пальм. Са­
мый край берега, который у деревни отлог и песчан,
здесь обрывист и состоит из поднятого кораллового) из­
вестняка; в некоторых местах в нем находятся глубокие
пещеры, в которые с шумом льется вода. Вид высоких
110

гор, открытое море, красивые деревья вокруг и даже
однообразный, убаюкивающий гул прибоя мне так по­
нравились, что мысль переселиться сюда, которую я вы­
сказал туземцам шутя, показалась мне довольно хоро­
шей. Я даже нашел два уголка, куда я мог бы поставить
свою хижину, и не знал, которому отдать преимущество.
Одно обстоятельство, однако ж, мешает: островок мал,
а людей много, — пожалуй, будет тесно. Когда я от­
правился гулять, мне понравилось, что никто из тузем­
цев не побежал за мною поглядеть, куда я иду, никто
не спросил, куда и зачем я отправляюсь. Все были заня­
ты своим делом. Мои соседи на материке гораздо любо­
пытнее или, может быть, подозрительнее. Здесь, однако
ж, люди гораздо разговорчивее или любознательнее.
.Место жительства туземцев на небольшом островке по­
влияло значительно на характер их занятий и на их
собственный. Не имея места на острове заниматься
земледелием, они получают все главные съестные при­
пасы из соседних береговых деревень, сами же зани­
маются разными ремеслами: горшечным производством,
выделыванием деревянной посуды, постройкой пирог
и т. п.
Возвращаясь в деревню, я был остановлен у одной
хижины: хозяин пожелал поднести мне подарок и, схва­
тив какую-тО/"несчастную собаку, которая, вероятно, не
ожидала такого конца, за задние лапы, ударил ее с раз­
маха головой о соседнее дерево и, размозжив ей таким
образом череп, положил ее к моим ногам. Он это сделал
так скоро, что я не успел остановить его. Поняв, что это
был подарок и не желая обидеть дарящего, я принял
его, но попросил, чтобы хозяин сам приготовил, сварил
или изжарил бы собаку. Когда мне подали целый табир с кусками вареного собачьего мяса, я роздал об­
ступившим меня туземцам по кусочку, оставив большую
порцию Каину, небольшую Ульсону и маленькую себе.
Перед тем, как стало темнеть, все население островка,
мужское и женское, было налицо. Также очень много
детей, многим из которых родители хотели дать имя
Маклая, на что, однако ж, я не согласился.
5
марта. Проспав отлично ночь, я отправился на вос­
точный берег островка посмотреть на вершины гор Мана-Боро-Боро, как называют туземцы горы Финистер.
При восходе солнца горы видны ясно; к 7—8-ми часам
утра облака собираются и ложатся на вершины до ве113
/

чера. Сегодня утро было великолепное, и два прохода в
береговой цепи около дер. Мале и около \дер. Богати
так и манили возможностью пробраться внутрь страны.
Я так замечтался, что не заметил, как около меня
расположилась целая группа туземцев и молча следила
за моими взорами. Подошел также и Каин, которому я
сказал, что, поев его саго, я отправлюсь домой, как
только ветер будет посильнее. В ожидании саго и вет­
ра я занялся составлением словаря диалекта Били-Би­
ли, который значительно разнится от языка моих со­
седей. В физиономиях туземцев я мог заметить жела-/ г
ние, чтобы я убрался поскорее. Это желание они до/
вольно хорошо скрывали под личиною большой любезч
ности. Чувство это я нашел таким естественным, может^
быть, вследствие того, что «сам испытывал его подчас.
Эти люди привыкли быть одни; всякое посещение, осо- }
бенно такого чужестранного зверя, как я, было для них
сперва хотя и интересно, но потом утомительно, и же­
лание избавиться от него, отдохнуть очень нату­
рально.
Поэтому, как только подул слабый ветерок, я подал,
знак, и человек 30 проворно стащили в воду мою шлюп­
ку. Я поднял флаг, который жителям очень понравился,
что они выразили громким «ай!», и медленно стал по­
двигаться домой, сопровождаемый прощальными крика­
ми жителей Били-Били и обещаниями скоро навестить
меня. Главною причиною этого желания было, что ре­
бенок из Кар-Кара, с большими ранами на ногах, отцу
которого я дал свинцовую мазь, очень поправился, по­
чему множество больных Били-Били пристали помочь и
им, но, не взяв никаких лекарств с собою, я объявил,
чтобы они приехали ко мне.
К двум часам пополудни, по случаю слабого NW,
мы были уже в виду мыса Гарагасси, и не без чувства
ожидания и любопытства поднялся я к своей хижине,
которую в первый раз оставил так долго без присмотра,
и не был совершенно уверен, что мои веревки и паль­
мовые листья окажутся достаточно надежною прегра­
дою любопытству папуасов. Все, однако же, оказалось
целым, и не успел я распутать веревки у дверей, как
один за другим явилось человек 20 или более, которые
с удивленными физиономиями спрашивали, где я был,
и на мой ответ — в Били-Били — сказали, что думали,
что я отправился в Россию. После обеда мы выгрузили
подарки из Били-Били: оказалось около 50 кокосов,

4 ветви хороших бананов и фунтов 20 саго. Табак и
гвозди окупились. < ...>
29
марта. Туземцы настолько привыкли ко мне и на­
столько убеждены, что я им не причиню никакого вре­
да, что я перестал стесняться относительно употребле­
ния огнестрельного оружия. Хожу почти каждое утро
в лес за свежею провизией. Разные виды [пропущено в
рукописи] предпочитаются, разумеется, мною, но я не
пренебрегаю мясом попугаев, какаду и других. Попро­
бовал на днях мясо Corvus senex56, которого скелет я,
разумеется, отпрепарировал.
Туземцы очень боятся выстрелов из ружья; не­
сколько раз уже просили не стрелять близ деревень, но
вместе с тем очень довольны, когда я им дарю перья
убитых птиц, которыми они украшают свои гребнул
. Вчера часы у меня остановились. Желая встать до
света, я лег очень рано и заснул крепким сном. Когда я
проснулся, было темно; мне показалось почему-то, что
я спал долго и что скоро пора идти. Часы стоят. Я одел­
ся и пошел сам развести огонь. Заварил чай и спек в
золе аусь и бананы. Позавтракал, стал потом дожидать­
ся первых лучей. Сидел, сидел, сидел, все так же тем­
но. Решил, наконец, снять часть охотничьей амуниции
и поспать немного. Я заснул, несколько раз просыпал­
ся — |все еще было темно. Наконец, проснувшись, я
вскочил, так как было уже совсем светло. Полагаю, что
я завтракал в 12 часов или в час ночи. Положительно
очень неудобно не иметь часов. В Горенду застал Туя,
готового сопровождать меня, и с восходом солнца мы
отправились. Влезли сперва на Горенду-Мана (около
300 футов вышины) и прошли лесом на SO. Хребет не­
высокого кряжа был покрыт не густым, но высоким ле­
сом, и, раз взобравшись туда, идти было удобно. Птиц,
однако же, почти что не было, даже крика их не было
слышно. Пройдя около часа, мы вышли из леса к дру­
гому скату хребта, покрытому высоким унаном, и от­
сюда открылась очень красивая обширная панорама
холмов, кряжей и гор, покрытых темным лесом, между
которым в немногих местах проглядывали светло-зеленые лужайки и склоны, покрытые унаном. На дальних
высоких вершинах гор клубились уже облака. Туй не
дал мне долго любоваться видом и стал быстро спу­
скаться по крутому скату кряжа, держась за унан и
почти что исчезая в нем. Мы сошли к болоту, где вы8

Ч еловек с Л уны

113

сокая трава была заменена тростником и папоротни­
ками. Здесь послышалось далекое журчанье. Туй объяс­
нил мне, что мы приближаемся к большой воде (реке).
Снова вошли в лес. Изрытая везде земля показывала
частое посещение этой местности дикими свиньями. Шум
воды становился все сильнее. Деревья стали редеть. Мы
выходили к опушке леса, когда на одном из деревьев я
заметил несколько фигур. Они меня очень заинтересова­
ли. Я их срисовал. Спрошенный Туй объяснил мне, что
кто-нибудь из людей Теньгум- или Энглам-Мана выру­
бил их топором. Я спросил, стало ли это дерево теперь
телум, на что получил отрицательный ответ. Хотя я уже
здесь слишком полгода, но все-таки знания языка ока­
залось недостаточным, я не мог спросить обстоятельно,
зачем, почему сделаны эти фигуры и что они
означают.
Мы подошли к самой реке, которая оказалась вид­
ною далеко с моря. Она на значительном протяжении
отделяет низкий береговой хребет от более высокого,
течет с S на N и на значительном расстоянии впадает
около Гумбу в море. Русло речки очень широкое, но в
это время года оно было пересохшим, и несколько от­
дельных рукавов различной ширины образовали мно­
жество островков, покрытых преимущественно крупным
булыжником. Ложе реки было в этом месте широкое
(шире Невы против Петроплавловской крепости), и я
насчитал не менее пяти рукавов, которые надо было
перейти, чтобы попасть на другой берег. В двух или
трех средних вода бежит очень стремительно. Не желая
смочить обувь, я снял башмаки, что оказалось ошибкою,
так как, не привыкши ходить босиком, мне было трудно
идти по мелкому булыжнику. Течение было здесь так­
же сильное, и только благодаря копью Туя, которое он
мне подал, я перешел благополучно на одну из отмелей.
Перейти через четыре остальных рукава мы не рискну­
ли. Туй попробовал было, но в нескольких шагах по­
грузился выше пояса в воду. Я не настаивал идти далее,
потому что при глубине воды и силе течения я, не умея
плавать, не мог бы без чужой помощи добраться до
противоположного берега. На силы Туя, не совсем еще
поправившегося от раны, я не мог положиться. Перехо­
дя вброд через первый рукав, ноги мои были неприят­
но бомбардированы довольно крупными булыжниками
(больше куриного яйца), которые неслись по течению.
В средних, более широких и глубоких рукавах булыж114

ники эти, разумеется, больше и могут, я полагаю, сши­
бить человека с ног.
Виды на оба берега были живописны, и я пожалел,
что при жарком солнце не нашел возможным сделать
полный рисунок, а удовольствовался поверхностным на­
броском, который прилагаю. Булыжники островка, на
который мы перешли, были очень крупны (некоторые
из них величиною с детскую голову) и свидетельство­
вали о силе течения во время дождей. Толстые стволы
деревьев, лежащие там и сям на островках, тоже дока­
зывали, что при дождях масса воды должна быть очень
значительна. Туй сказал мне, что в реке много рыбы и что
люди Горенду и Бонгу приходят иногда ловить ее.
Я не захотел возвращаться старою дорогой. Мы по­
этому влезли на крутой холм, цепляясь за корни.
На'вершине опять оказался унан и опять жара от паля­
щего солнца. Снова сошли вниз к реке и опять подня­
лись- по отлогому скату холма, покрытого лесом. Здесь,
думал Туй, будет богатая охота на птиц. Но их нигде
кругом не было ни видно, ни слышно. Позавтракав
очень рано и не взявши ничего с собою, я почувствовал,
что желудок очень пуст. Не находя добычи решительно
никакой, я направился домой. Туй попросил подождать
его, говоря, что он хочет вырезать недалеко несколько
бамбуков. Я согласился. Прождав полчаса, я стал звать
его — ответа нет. Употребил свисток в дело — молча­
ние. Прождав еще четверть часа и думая, что Туй пре­
спокойно возвратился домой, я также направился к до­
му. Надо было пройти сперва широкий луг унана.
Не найдя настоящей тропы, я должен был проложить
себе сам путь, что оказалось очень трудно. Жесткий,
густой, выше человеческого роста унан представляет
упругую массу, раздвинуть которую подчас руками или
ногами мне оказывалось не под силу. Чтобы двигаться
далее в таких критических местах, придумал употреб­
лять средство, которое увенчалось успехом. Я во весь
рост ложился на унан, который под тяжестью моего
тела медленно опускался; вставая, я мог идти далее или
снова повторять придуманный маневр. Трава была вы­
ше моего роста, почему только при помощи компаса,
который я, к счастью, захватил с собою, я мог идти по
направлению к дому, а не блуждать по сторонам. Раз
пять я отдыхал, — так трудно было .прокладывать се­
бе дорогу по этому зеленому морю. Отвесные лучи солн­
ца, пустой желудок, вся охотничья сбруя заставили ме­
8*

115

ня даже бояться солнечного удара, так как я несколько
раз почувствовал головокружение. Я, наконец, добрал­
ся до леса, и здесь долго пришлось искать тропинку в
Гарагасси. Вернувшись домой, две чашки чаю, хотя не
особенно хорошего и очень жиденького, и без сахару,
значительно освежили меня.
30 марта. Приготовил скелеты серого ворона и крас­
ного попугая. Из обрезанных мускулов, окончив работы,
сам срубил себе котлетку, которую сам изжарил, так
как Ульсон был занят стиркой белья. Котлетка 'оказа­
лась очень вкусная.
Погода так же хороша, как и вчера: в тени не более
З Г Ц , что здесь вообще бывает не часто. Когда стем­
нело, туземцы из Горенду приехали ловить рыбу перед
самой моей хижиной, на что они сперва пришли спро­
сить позволения. Туй и Бугай остались посидеть и по­
курить около меня, отправив молодежь ловить рыбу.
По их просьбе Ульсон спел им шведскую песню, кото­
рая им очень понравилась. Ловля рыбы с огнем очень
живописна, и я долго любовался освещением и сценою
ловли. Все конечности ловящего заняты при этом; в
левой руке он держит факел, которым размахивает по
воздуху, как только последний начинает гаснуть; пра­
вою туземец держит и бросает юр 57; на правой ноге он
стоит, тогда как левою по временам снимает рыбок с
юра. Когда ловля кончилась, мно преподнесли несколь­
ко рыбок.
31 марта. Я размерил рис и бобы на следующие
5 месяцев; порции оказались очень небольшими, но всетаки, имея этот запас, приятно чувствовать, что не за­
вишу от туземцев. К тому же ружье доставляет мне
ежедневно свежую провизию, так что с этой стороны
наша жизнь вполне обеспечена. Последние недели я за­
мечаю изменение погоды: NW, иногда очень свежий, дув­
ший последние месяцы в продолжение дня, заменился
тихим ветерком, и часто даже днем случаются штили.
В марте выпало меньше дождя, чем в предыдущие ме­
сяцы, но последние дни по ночам собираются кругом
черные тучи.
По деревням я замечаю также недостаток провизии.
2 апреля. Около 3~х часов почувствовал себя сквер­
но — пароксизм — и должен был пролежать весь веИ6

I

чер, не двигаясь, по случаю сильнейшей головной боли.
Ночью была великолепнейшая гроза. Почти постоянная
молния ярко освещала деревья кругом, море и тучи.
Гроза обнимала очень большое пространство: почти од­
новременно слышались раскаты грома вдали и грохот
его почти что над головой. Частые молнии положитель­
но ослепляли, в то же время .самый дальний горизонт
был так же ясен, как днем; я вспомнил Шопенгауэра.
В то же время меня трясла сильная лихорадка.
Я чувствовал холод во всем теле. Кроме того, холод и
сырость, врывающиеся с ветром в двери и щели, очень
раздражали меня. Как раз над головой на крыше была
небольшая течь, и не успевал я немного успокоиться,
как тонкая струйка или крупная капля дождя падала
на лицо. Каждый порыв ветра мог сорвать толстые су­
хие лианы, все еще висящие над крышею, что имело
бы последствием падение тяжелых ящиков, лежащих на
чердаке надо мною.
Нуждаясь в нескольких часах сна и отчаиваясь за­
снуть при всех этих условиях, я принял незначительную
долю морфия и скоро уснул.
3 апреля. После обеда отправился в Бонгу достать
проводников для экскурсии в Теньгум-Мана. Я восполь­
зовался отливом, чтобы засухо дойти туда. По обык­
новению по приходе гостя туземцы готовят ему угоще­
ние, которое сегодня выпало не особенно удачным:
вместо аяна сварили бау58, и саго имело сильный запах
плесени. Я сидел у костра, у которого несколько жен­
щин занимались приготовлением ужина, и удивлялся
ловкости, с какой они чистили овощи своими первобыт­
ными инструментами: обломком раковины и бамбуко­
вым ножом. Одна из женщин пробовала чистить бау
ножом, данным мною ее мужу, но легко было заметить,
что она владела им гораздо хуже, чем своими инстру­
ментами. Она беспрестанно зарезала слишком глубоко,
вероятно, потому, что, работая сетями инструментами,
они привыкли употреблять гораздо более силы, чем при
усовершенствованных европейских.
Мне показали сегодня в первый раз род бобов («мо­
гар»), который туземцы поджаривают здесь, как мы,
например, жарим кофе.
У одной женщины на руках был грудной ребенок,
который вдруг раскричался. Я невольно нахмурился,
»

•

117

что испугало женщину, которая поднялась моментально
и удалилась в хижину; ребенок не переставал кричать
однако ж, почему женщина вышла снова из хижины,
положила его в большой мешок, который повесила себе
на спину таким образом, что снурок охватывал лоб, и,
нагнув голову, чтобы сохранить равновесие, принялась
быстро бегать взад и вперед по площадке между хижи­
нами, причем ребенок, крик которого был, вероятно, за­
труднен движением, скоро умолк.
Мой ужин был готов, и меня повели в буамрамру и
пригласили сесть на нары, после чего передо мной по­
ставили табир с дымящимся бау и аусем. У папуасов
здесь обычай оставлять гостя одного во время еды или
только сидеть против него и прислуживать ему; хозяин
при этом ничего не ест, а только прислуживает, другие
же все отворачиваются или уходят на время.
Я нашел себе двух проводников, и еще третий по
собственному желанию присоединяется к нам.
Когда я собрался идти, уже почти что совсем стем­
нело, и только на берегу моря можно было различать
предметы, в лесу же царствовала полная темнота, и
ощупью только я мог пробраться по узкой тропинке и
не без труда дошел до Горенду, где жители были край­
не удивлены моему позднему приходу. Несколько чело­
век сидело около своих хижин и в темноте перекиды­
вались иногда словами, только в буамрамре горел кос­
тер и варился ужин для гостя из Гумбу. Мне также
предложили ужинать; я отказался и попросил только
горящее полено, чтобы добраться до дому. Мне хотели
дать проводника, я отказался, находя, что мне следует
привыкать быть в некоторых отношениях папуасом.
Я отправился с пылающим поленом в руках, но огонь
скоро погас, а зажечь его снова я не сумел. Тлеющий
конец мне вовсе не помогал, почему я и бросил его на
полдороге. Несколько раз сбивался с тропинки, по ко­
торой днем я проходил уже много сотен раз, я натыкал­
ся на пни и ветви и раза два усумнился, что дойду в
этой темноте до дому. Я уже мирился с мыслью пере­
ночевать в лесу, но все же двигался вперед и все-таки
добрался до дому, где удивился, что пришел с целыми
глазами и неоцарапанным лицом.
6
апреля. Приготовился совсем идти в Теньгум-Мана, думал в шлюпке отправиться в Бонгу, переночевать
там и.рано, с восходом солнца, идти в Теньгум-Мана, но

сильная гроза с проливным
остаться дома,

дождем

заставили меня

7
апреля. Теньгум-Мана — торная деревня, лежащая
за рекою Габенеу, и особенно интересует меня как од­
на из самых высоких деревень этого горного хребта, но­
сящего общее имя Мана-Боро-Боро. Хотя я многих жи­
телей горных, деревень не раз уже видел в Гарагасси,
мне хотелось посмотреть, как они живут. Оставив Ульсона в Гарагасси, я взвалил на плечи небольшой ранец,
с которым, будучи студентом в Гейдельберге и з Иене,
я исходил многие части Германии и Швейцарии. З а­
хватив с собою самое легкое одеяло, я направился в
Бонгу. Дорогой, однако ж, ноша моя оказалась слиш­
ком тяжелою, почему в Горепду я отобрал некоторые
вещи, свернул их в пакет и передал его Дигу, который
охотно взялся нести мои вещи. Прилив был еще высок;
пришлось разуть ноги и, часто по колена в воде, идти
по берегу. Солнце садилось, когда я вошел в Бонгу.
Большинство жителей собиралось на рыбную ловлю, но
многие по случаю моего прихода остались, чтобы при­
готовить мне ужин. В Бонгу были также гости из БилиБили, и мы вместе поужинали. Совсем стемнело, но па­
пуасы и не думали зажечь других костров, кроме тех,
которые были необходимы для приготовления ужина, и
эти не горели, а догорали. Люди сидели, ели и бродили
почти в полной темноте. Это хотя и показалось мне ори­
гинальным, но не совсем удобным. Может быть, это
происходит от недостатка сухого леса и значительной
трудности рубить свежий каменными топорами. Когда
надо было немного более света, туземцы зажигали пук
сухих кокосовых листьев, который ярко освещал окру­
жающие предметы на минуту или на две. Папуасы %
имеют хорошую привычку не говорить много, особенно f
при еде, процесс которой совершается молча. Наскучив
сидеть впотьмах, я пошел к морю посмотреть на рыбную,
ловлю. Один из туземцев зажег пук кокосовых листьев,
и при свете этого факела мы пришли к берегу, где дю­
жина ярких огней пылала на пирогах, и отражения их,
двигаясь по воде, местами освещали пену прибоя. Весь
северный горизонт был покрыт темными тучами. Над
Кар-Каром беспрестанно сверкала молния, и по вре­
менам слышался далекий гром. Я присоединился к груп­
пе сидевших на берегу, на стволе выброшенного при­
боем большого дерева. Пироги одна за другой скоро
ъ

119

стали приставать к берегу, и рыбаки приступили к- раз­
борке добычи. Мальчики лет 8 или 10 стояли у плат­
формы пирог, держа факелы, между гем как взрос­
лые раскладывали в кучки словленных рыбок. При рез­
ком освещении профиль мальчиков мне показался ти­
пичным, типичнее, чем профиль взрослых, у которых
усы, бороды и громадная шевелюра, у каждого различ­
ная, представляли индивидуальный отпечаток. У маль­
чиков же безволосая нижняя часть лида и почти у всех
выбритая голова представляли очень типические си­
луэты. Три особенности кинулись мне в глаза: высокий,
бегущий назад череп с покатым лбом, выдающиеся
вперед челюсти, так что верхняя губа выдавалась далее
вперед, чем оконечность носа, и, в-третьих, тонкость
шеи, особенно верхней полости, под подбородком. Каж­
дый из рыбаков принес мне по нескольку рыбок, и один
из них, когда мы вернулись в деревню, испек их для
меня в горячей золе. Когда я отправился в буамрамру,
где должен был провести ночь, меня сопровождали че­
ловек пять туземцев, которым было любопытно знать,
как я лягу спать. Лако, хозяин хижины, сидел у светло
горящего костра и занимался печением пойманной им
рыбы. Внутренность хижины была довольно обширна и
производила, при ярком освещении, позволявшем рас­
смотреть все до малейшей подробности, странное впе­
чатление своей пустотой. Посередине помещался кос­
тер, у правой стены — голые длинные нары; род широ­
кой полки шел вдоль левой стороны, на ней лежало не­
сколько кокосов, над нарами висели 2—3 копья, лук и
стрелы. От конька крыши опускалась веревка, имевшая
4 конца, которые прикреплялись к четырем углам не­
большой висячей низкой бамбуковой корзины, в кото­
рой, завернутые в зеленые листья, лежали вареные
съестные припасы. Вот все, что было в хижине.
Несколько кокосовых орехов, немного печеного аяна
и рыбы, 2—3 копья, лук и стрелы, несколько табиров,
3 или 4 маль были единственною движимою собствен­
ностью Лако, как и большинства папуасов. Хотя у него
еще не было жены, но была уже хижина, между тем
как у большинства неженатых туземцев хижин не
имеется.
Я приготовил себе постель, разостлав одеяло на
длинных нарах, подложил под голову ранец, надул кау­
чуковую подушку, к величайшему удивлению диких,
сбросил башмаки и лег, закрывшись половиною одеяла,
120

между тем как другая половина находилась подо мною.
Человек шесть туземцев следили молча, но с большим
интересом, за каждым моим движением. Когда я за­
крыл глаза, они присели к костру и стали шептаться,
чтобы не мешать мне. Я очень скоро заснул.
8
апреля. Я проснулся ночью, разбуженный движе­
нием нар. Лако, спавший на противоположном конце,
соскочил с них, чтобы поправить-тухнувший костер; на
голое тело его, должно быть, неприятно действовал ноч­
ной ветерок, пробиравшийся через многочисленные щели
хижины. Лако не удовольствовался тем, что раздул кос­
тер, и, подложив дров, он разложил еще другой, под
нарами, под самым тем местом, где лежал, так что теп­
лый дым проходил между расколотым бамбуком, из ко*торого был сделан верх нар, и согревал одну сторону
его непокрытого тела. Я сам нашел, что мое войлочное
одеяло было не лишним удобством; ночь была действи­
тельно прохладная. Несколько раз сквозь сон слышал,
как Лако вставал, чтобы поправить огонь; также по вре­
менам будил меня крик детей, раздававшийся из бли­
жайших хижин. Крик петуха и голос Лако, разговари­
вавшего с соседом, окончательно разбудили меня, так
что я встал и оделся. Не найдя ни у хозяина, ни у
соседей достаточно воды, чтобы умыться, я отправил­
ся к ручью. Было еще совсем темно, и я с горящей го­
ловней в руках принужден был искать дорогу к бере­
гу моря, куда впадал ручей. Над Кар-Каром лежали
темные массы облаков, из которых сверкала частая мол- .
ния; восточный горизонт начинал только что бледнеть.
Умывшись у ручья и захватив принесенный бамбук с
водою, я вернулся в деревню и занялся приготовлением
чая. Процесс этот очень удивил Лако и пришедших с
утренним визитом папуасов, которые все стали хохо­
тать, увидя; что я пью горячую воду и что она может
быть «инги» (кушанье, еда) для Маклая. Покончив с
чаем и выйдя из хижины, я был неприятно удивлен
тем, что еще господствует темнота, несмотря на то, что
я уже около часа был на ногах. Не имея часов с со­
бою, я решил снова лечь и дождаться дня. Я проснул­
ся, когда уже совсем рассвело, и стал собираться в
путь. Оказалось затруднение. Люди Бонгу не желали но­
чевать в Теньгум-Мана, между тем как я хотел провес­
ти там ночь. Я решил так, что отпущу людей Бонгу по
приходе в деревню, сегодня же, и вернусь завтра с
121

людьми Теньгум-Мана домой. Дело уладилось, и вмес­
то двух со мной отправилось семь человек.
Перейдя через береговой хребет (около 400 ф.), мы
спустились к реке Габенеу. Спуск был очень крут, так
как тропинка шла без всяких зигзагов, прямо вниз. Я
спустился благополучно только благодаря копью, кото­
рое взял у одного из спутников. Наш караван остано­
вился у берега реки, мутные воды которой шумно не­
слись мимо, стуча камнями, катившимися вдоль дна.
Я разделся, оставшись в одной рубашке, башмаках, ко­
торые принес для этой цели, и шляпе, распределив сня­
тые вещи между спутниками. Дал один конец принесен­
ного линя, который захватил с этою целью, одному ту­
земцу и сказал другому, дав ему другой конец, чтобы
переходил через реку. Течение значительно подвигало
его наискось, и он еще не был на другом берегу, когда
мой 25-саженный линь оказался недостаточно длин­
ным, почему я приказал первому зайти в воду настоль­
ко, чтобы веревки хватило бы до другого берега. Таким
образом линь был растянут поперек самого стремитель­
ного места рукава. Я сошел в реку, держась одною ру­
кою за линь. Вода показалась мне очень холодною (хо­
тя термометр показывал 22° Ц) и доходила мне выше
груди, а в одном месте до плеч. Камни действительно
бомбардировали ноги, но течение могло нести только
небольшие, которые не в состоянии были сбить челове­
ка с ног. Я нашел, что и без линя я мог бы перейти
реку, подвигаясь наискось, что я и сделал при переходе
через следующие три рукава. Главное неудобство со­
стояло в неровном, кремнистом дне и в мутности воды,
не позволявшей разглядеть характер дна.
Перейдя на другой берег, я уже хотел одеться, ког­
да мне сказали, что нам придется перейти еще через
один рукав, почему я и остался в своем легком, но не
совсем удобном костюме. Солнце очень пекло мои голые
и мокрые ноги; вместо того, чтобы взобраться на пра­
вый берег, мы пошли вверх по руслу реки, по камени­
стым отмелям, переходя десяток раз рукава реки, вода
которой была во многих местах выше пояса. Мы шли
таким образом около двух часов, под палящим солн­
цем, и чтобы предупредить возможность пароксизма ли­
хорадки, я принял грана три хины. Оба берега реки
были высоки и покрыты лесом и в некоторых местах об­
рывисты, причем можно было видеть пласты серо-чер­
ного глинистого сланца, У большого ствола саговой
122

пальмы, принесенной сюда, вероятно, в последнюю вы­
сокую воду, Лакр сказал мне, что здесь я могу одеться,
так как более в воде не придется идти. Пока я следовал
его совету, туземцы курили, жевали бетель, разгляды­
вая мои башмаки, носки, шляпу, и, рассуждая о них,
делали очень смешные замечания.
На пне, где мы сидели, я заметил несколько фигур,
вырубленных топором, похожих на те, которые я видел
во время последней экскурсии к реке.
Подойдя к правому берегу, в месте, где я менее
всего ожидал тропинки, мне указали узкую тропу
вверх, и только с помощью корней и ветвей можно бы­
ло добраться до площадки, откуда тропинка станови­
лась шире и отложе. Не стану описывать наш путь
вверх, скажу только, что дорога была очень дурна и
крута, и я несколько раз принужден был отдыхать, не
будучи в состоянии идти постоянно в гору. Обстоятель­
ство это ухудшалось тем, что, идя впереди всех и имея
за собою целый караван, я не мог останавливаться так
часто, как если бы я был один. Никто из туземцев не
смел или не хотел идти передо мной. Наконец, пройдя
обширную плантацию сахарного тростника и бананов,
мы достигли вершины. Я думал, что сейчас покажется
деревня, но ошибся, — пришлось идти далее. В ответ на
крик моих спутников послышалось несколько голосов, а
затем, немного спустя, показалось несколько жителей
деревни, из которых, однако, многие бросились назад,.
завидя меня. Много слов и крику стоило моим спутни­
кам вернуть их; боязливо приблизились они снова, но,
когда я протянул одному из них руку, он опять стрем­
глав бросился в кусты. Было смешно видеть, как эти
здоровенные люди дрожали, подавая мне руку, и быст­
ро пятились назад, не смея взглянуть на меня и смотря
в сторону. После этой церемонии мы отправились в де­
ревню: я вперед, а за мною гуськом человек 25. Мое
появление там произвело тоже действие панического
страха: мужчины убегали, женщины быстро ретирова­
лись в хижины, закрывая за собою двери, дети кричали,
а собаки, поджав хвосты и отбежав в сторону, приня­
лись выть. Не обращая внимания на весь этот перепо­
лох, я присел, и в очень короткое время почти все убе­
жавшие жители стали показываться один за другим
снова из-за углов хижин. Мое знание диалекта Бонгу
здесь не пригодилось, и только при помощи переводчи­
ка я мог объяснить, что я намереваюсь остаться ноче­
123

вать в деревне, чтобы мне указали хижину, где я могу
провести ночь, и прибавил, что желал бы достать, в
обмен за ножи, один экземпляр маб и дюга 59. После не­
которых прений меня привели в просторную хижину, и,
оставив там вещи, я отправился, сопровождаемый тол­
пою туземцев, осмотреть деревню. Она была располо­
жена на самом хребте. Посредине тянулась довольно
широкая улица; с обеих сторон стояли хижины, за ко­
торыми спускались вниз крутые скаты, покрытые гус­
тою зеленью. Между хижинами и за ними подымались
многочисленные кокосовые пальмы; по скату ниже были
насажены арековые пальмы, которые здесь растут в
изобилии, к великой зависти всех соседних деревень.
Большинство хижин было значительно меньше, чем в
прибрежных деревнях. Все они были построены на один
лад: имели овальное основание и состояли почти что из
одной крыши, так как стен по сторонам почти не было
видно. Перед маленькой дверью была полукруглая пло­
щадка под такою же крышею, которая опиралась на две
стойки. На этой площадке сидели, ели и работали жёнщины, защищенные от солнца. Пока я занялся рисова­
нием двух телумов, для нас, т. е. гостей, готовились
«инги». Прибежали два мальчика с известием, что инги
готово, за ними следовала процессия: четыре туземца,
каждый с табиром; в первом находился наскобленный
кокосовый орех, смоченный кокосовой водой, в трех
остальных — вареный бау. Все четыре были поставлены
у моих ног. Взяв по небольшой порции монки-ла и ва­
реного таро, я отдал все остальное моим спутникам, ко­
торые жадно принялись есть. Немного поодаль распо­
ложились жители Теньгум-Мана, и я имел удобный
случай рассмотреть их физиономии, так как они были
заняты оживленным разговором с людьми Бонгу. Меж­
ду ними было несколько таких физиономий, которые
вполне соответствовали понятию о дикаре. Вряд ли са­
мое пылкое воображение талантливого художника мог­
ло придумать более подходящую.
Мне принесли несколько сломанных черепов маба,
но между ними не оказалось ни одного черепа казуара.
По всему было видно, что здешние жители не зани­
маются правильной охотой, а убивают этих животных
при случае. Мои спутники между тем наговорили так
много страшного обо мне, т. е. что я могу жечь воду,
убивать огнем, что люди могут заболеть от моего взгля­
да и т. д. и т. д., что, кажется, жителям Теньгум-Мана
124

V

стало страшно оставаться в деревне, пока я там нахо­
жусь. Они серьезно спрашивали людей Бонгу, не лучше
ли им уйти, пока я у них в деревне. Я очень негодовал
на моих спутников за такое застращивание горных жи­
телей моей личностью, не догадываясь тогда, что это
было сделано с целью установить хмежду жителями гор­
ных деревень мою репутацию как очень опасного или
очень могучего человека. Они это делали, как я потом
понял, для своей же пользы, выставляя меня как их
друга и покровителя.
Мне так надоели вопросы, останусь ли я в ТеньгумМана или вернусь домой, что я повторил мое решение —
остаться и лег на нары под полукруглым навесом хи­
жины и заснул. Моя сиеста продолжилась более часа.
Сквозь сон я слышал прощанья туземцев Бонгу с жи­
телями Теньгум-Мана.
Отдохнув от утренней ходьбы, я пошел погулять по
окрестностям деревни, разумеется, сопровождаемый це­
лою свитою туземцев. Пять минут ходьбы по тропинке
привели нас к возвышенности, откуда слышались голо­
са. Взбираясь туда, я увидел крыши, окруженные коко­
совыми пальмами. Это была вторая площадка; выше ее
была еще третья — самая высокая точка в Теньгум-Мана;
вид отсюда должен был быть очень обширный, но его
значительно скрывала растительность. На N0 вдали
простиралось море, на О, отделенная глубокою долиной,
возвышалась Энглам-Мана, на W, за рядом холмов,
виднелось каменистое ложе реки Коли, на SW тянулся
целый лабиринт гор. Расспросы о них привели к ре­
зультату, что только Энглам-Мана. заселена, что все
другие, видневшиеся с этой точки, совершенно необи­
таемы и что туда никто не ходит и нет нигде в тех
местах тропино^. Возвращаясь, я обратил особенное
внимание на хижины. Перед входом многих из них ви­
сели кости, перья, сломанные черепа собак, кускусов, у
некоторых даже человеческие черепа, но без нижней
челюсти. В одном месте, поперек площадки, на растяну­
той между двумя деревами веревке, висел ряд пустых
корзин, свидетельствовавших о подарках из других де­
ревень. Энглам-Мана изобилует арековой пальмой и
кэу.
Когда я поставил столик, сел на складную скамейку,
вынул портфель с бумагой и камеру-луциду60, тузем­
цы, окружавшие меня, сперва попятились, а затем со­
всем убежали. Не зная диалекта их, я не пытался гово125

0

рить с ними и молча принялся рисовать одну из хижин.
Не видя и не слыша ничего страшного, туземцы вновь
приблизились и совершенно успокоились, так что мне
удалось сделать два портрета: как раз один из них был
именно тот, о котором я сказал, что он внешностью осо­
бенно подходит под наше представление о дикаре. Но
так как эта «дикость» не заключается в чертах лица, а
в выражении, в быстрой перемене одного выражения на
другое и в подвижности мускулов лица, — то, перенеся
на бумагу одни линии его профиля, я получил очень не­
достаточную копию с оригинала. Другой туземец был го­
раздо благообразнее и не имел таких выдающихся че­
люстей.
Обед и ужин, который мне подали, состояли снова из
вареного бау, бананов и наскобленного кокосового орцха. Один из туземцев, который знал немного диалект
Бонгу, взялся быть моим чичероне, не отходил все время
от меня; заметив, что принесенное бау так горячо, что
я не могу есть его, он счел обязанностью, своими не осо­
бенно чистыми руками, брать каждый кусок таро и дуть
на него. Поэтому я поспешил взять табир из-под его
опеки и предложил ему скушать те кусочки бау, кото­
рые он приготовлял для меня. Это, однако ж, не поме­
шало ему следить пристально за всеми моими движе­
ниями. Заметив волосок на куске бау, который я .трлько что подносил ко рту, мой туземец поспешно полез
своей рукой, снял его и, с торжеством показав его мне,
бросил.
Чистотою здешние папуасы, сравнительно с берего­
выми, не могут похвастаться. Это отчасти обусловли­
вается недостатком воды, которую им приходится при­
носить из реки по неудобной, горной, лесной дороге.
Когда я спросил воды, мне вылили из бамбука, пос­
ле долгого совещания, откуда налить, такую грязную
бурду, что я отказался даже попробовать ее.
Около 6 часов облака опустились и закрыли заходя­
щее солнце: стало сыро и холодно, скоро совершенно
стемнело. Как и вчера в Бонгу, мы остались в темноте;
при тлеющих угольях можно было едва-едва разглядеть
фигуры, сидящие в двух шагах. Я спросил огня. Мой чи­
чероне понял, должно быть, что я не желаю сидеть в
темноте, и принес целый ворох сухих пальмовых листьев
и зажег их. Яркое пламя осветило сидящую против ме­
ня группу туземцев, которые молча курили и жевали
бетель. Среди них, около огня, сидел туземец, которого я
126

уже прежде заметил; он кричал и командовал больше
всех, и его слушались; он также вел преимущественно
разговор с жителями Бонгу и хлопотал около кушанья.
Хотя никакими внешними украшениями он не отличался
от прочих, но манера его командовать и кричать заста­
вила меня предположить, что он главное лицо в Теньгум-Мана, и я не ошибся. Такие субъекты, род началь­
ников, которые, насколько мне известно, не имеют осо­
бенного названия, встречаются во всех деревнях; им ча­
сто принадлежат большие буамрамры, и около них
обыкновенно группируется известное число туземцев,
исполняющих их приказания.
Мне захотелось послушать туземное пение, чтобы
сравнить с пением береговых жителей, но никто не ре­
шался затянуть «мун» Теньгум-Мана, и я счел поэтому
самым рациональным лечь спать.
9
апреля. < ...> После завтрака, состоявшего также
из вареного таро и кокоса, я дал нести мои вещи трем
туземцам и вышел из-под навеса хижины. На площадке
стояло и сидело все население деревни, образуя полу­
круг: посредине стояли двое туземцев, держа на плечах
длинный бамбук с привешенной к нему свиньею. Как
только я вышел, Минем, держа в руках зеленую ветку,
подошел торжественно к свинье и'проговорил при об­
щем молчании речь, из которой я понял, что эта свинья
дается жителями Теньгум-Мана в подарок Маклаю, что
ее люди этой деревни снесут в дом Маклая, что там
Маклай ее заколет копьем, что свинья будет кричать, а
потом умрет, что Маклай развяжет ее, опалит волосы,
разрежет ее и съест. Кончив речь, Минем заткнул зеле­
ную ветвь за лАаны, которыми свинья была привязана к
палке. Все хранили молчание и ждали чего-то. Я понял,
что ждали моего ответа. Я подошел тогда к свинье и,
собрав все мое знание диалекта Бонгу, ответил Минему,
причем имел удовольствие видеть, что мейя понимают и
что остаются довольны моими словами. Я сказал, что
пришел в Теньгум-Мана не за свиньею, а чтобы видеть
людей, их хижины и гору Теньгум-Мана, что хочу до­
стать по экземпляру маба и дюги, за которых я готов
дать по хорошему ножу (обще^ одобрение с прибавле­
нием слова «эси»), что за свинью я также дам в Гарагасси то, что и другим давал, т. е. «ганун» (зеркало) —
(общее одобрение), что когда буду есть свинью, то ска­
жу, что люди Теньгум-Мана хорошие люди, что если
127

кто из людей Теньгум-Мана придет в таль Маклай (дом
Маклая), то получит табак, маль (красные тряпки),
гвозди и бутылки; что если люди Теньгум-Мана хоро­
ши, то и Маклай будет хорош (общее удовольствие и
крики: «Маклай хорош, и тамо Теньгум-Мана хоро­
ши!»). После рукопожатий и криков «эме-ме» я поспе­
шил выйти из деревни, так как солнце уже поднялось
высоко.
Проходя мимо последней хижины, я увидел неболь­
шую девочку, которая вертела в руках связанный конца­
ми шнурок. Остановившись, я посмотрел, что она дела­
ет; она с самодовольною улыбкою повторила свои фоку­
сы со шнурком, которые оказались теми же, которыми
занимаются иногда дети в Европе.
Сходя с одной возвышенности, я удивился многочис­
ленности проводников, которые все были вооружены ко­
пьем, луком и стрелами. Для закуривания многие несли
с собою дымящееся обугленное полено, не открыв до
сих пор способа добывания огня. Они повели меня дру­
гою дорогою, а не той, по которой я пришел. Зная свои
тропинки лучше, чем люди Бонгу, они хотели сократить
путь, который оказался круче и неудобнее, чем тот, по
которому мы шли вчера. В одном месте, около планта­
ции, вдоль тропинки лежал толстый ствол упавшего де­
рева, по крайней мере в метр в диаметре. На стороне,
обращенной к деревне, были вырублены несколько
иероглифических фигур, подобных тем, которые я видел
в русле реки на саговом стволе, но гораздо старее по­
следних. Эти фигуры на деревьях, как и изображения в
Бонгу (о которых я говорил) и на пирогах Били-Били,
заслуживают внимания, потому что они не что иное, как
первый фазис развития письменности, первые шаги изоб­
ретения так называемого идейного шрифта61. Человек,
рисовавший углем или краскою или рубивший топором
свои фигуры, хотел выразить какую-нибудь мысль, изо­
бразить какой-нибудь факт. Эти фигуры не служат уже
простым орнаментом, а имеют абстрактное значение;
так, напр., в Били-Били изображения процессии для
приготовления к празднеству были сделаны в воспоми­
нание окончания постройки пироги. Знаки на деревьях
имеют очень грубые формы, состоят из нескольких ли­
ний; их значение, вероятно, остается понятным только
для вырубавшего их и для тех, которым он объяснил
значение своих иероглифов.
Я с удовольствием услыхал шум реки, потому что
128

тропинка была утомительна, и необходимо было полное
внимание, чтобы не задеть ногою за какую-нибудь попе­
рек лежащую лиану, не оступиться о камень, не расши­
бить себе колено о лежащий поперек ствол, скрытый
травою, не выколоть себе глаз о сучья и т. п. Все это
мешало спокойно рассматривать местность. Мы подошли
к тому самому месту, где вчера начали восхождение к
Теньгум-Мана. У последнего уступа в несколько десят­
ков футов вышиною была прогалина, и вид на реку был
очень живописен. Я остановился, чтобы отдохнуть и
сделать набросок местоположения в альбом, сказав лю­
дям, чтобы они сошли вниз к реке и там бы ждали ме­
ня. Картина оживилась сошедшими вниз папуасами и
приобрела тем туземный колорит. Я насчитал 18 чело. век. Они расположились отдыхать разнообразными груп­
пами. Одни лежали, вытянувшись на теплом песке, дру­
гие, сложив принесенные головни, сидели у костра и
курили, третьи жевали бетель. Некоторые, наклонив­
шись к реке, пили мутную воду. Многие, не расстава­
ясь со своим оружием, стояли на больших камнях, опи­
раясь на копья. Они зорко осматривали противополож­
ный берег. Я потом узнал, что жители Теньгум-Мана на­
ходятся во вражде и ведут войну с жителями ГадабиМана; поэтому они все были вооружены, и несколько
человек стояли часовыми во время отдыха товарищей.
Я так загляделся на окружающую меня картину, что
позабыл рисовать; притом мой неискусный карандаш
мог бы воспроизвести лишь неполную, бледную копию
с этой своеобразной местности и ее жителей. Я сошел
к реке, как вчера, разделся, и мы отправились вниз по
ее руслу. Солнце сильно пекло, и камни, по которым
пришлось идтй, поранили мне ноги до крови. Две сце­
ны оживили нашу переправу. Один из туземцев, заме­
тив гревшуюся на солнце ящерицу и зная, что я соби­
раю различных животных, подкрался к ней, затем с
криком бросился на нее, но она улизнула. Человек де­
сять пустились преследовать ее, она металась между
камнями, туземцы преследовали ее с удивительною лов­
костью и проворством, несмотря на все препятствия, но­
шу и оружие. Наконец, ящерица скрылась между кам­
нями под группою камыша, но и -здесь дикие отыскали
ее. В один миг камыш был выдернут, камни разброса­
ны и земля быстро раскопана руками. Один из тузем­
цев схватил ящерицу за шею и подал ее мне. Кроме
платка, у меня не нашлось ничего, чтобы спрятать ее;
9

Ч е л о в е к с Л ун ы

129

пока ее завязывали, она успела укусить одного из тузем­
цев так, что кровь сейчас же показалась, но улизнуть
она не могла.
При переходе через один из рукавов реки туземцы
заметили множество маленьких рыбок, быстро сколь­
зивших между камнями; мои спутники схватили камни,
и в один миг десятки их полетели в воду, часто попадая
в цель. Убитые и пораненные рыбки были собраны, за­
вернуты в листья и сохранены на ужин. Сегодня при­
шлось идти вниз по реке дольше, чем вчера, так как я
хотел попасть прямо домой, а не в Бонгу или в Горенду.
Придя, наконец, домой часам к 4, я застал Ульсона
бледным и шатающимся вследствие двух пароксизмов,
так как он не вовремя принял хину. Я узнал, что в мое
отсутствие Туй ночевал в Гарагасси (вероятно, пригла­
шенный Ульсоном), чем я остался очень недоволен.
Пришли еще жители Горенду и их гости из Били-Били.
Около моей хижины расположились, болтая, человек
40 туземцев. Раздав табаку и по куску красной мате­
рии моим проводникам, я дал согласно обещанию зер­
кало одному из них за свинью, две бутылки и несколько
больших гвоздей за телума и отпустил их, очень доволь­
ных мною, обратно в Теньгум. Сам же, не евши в тече­
ние 10 часов,' с удовольствием выпил чай без сахару с
вареным аяном.
10
апреля. Ночью я почувствовал боль в ноге, и, ког­
да встал утром, она оказалась сильно опухшею, с тре­
мя ранками, наполненными материей. Это был резуль­
тат вчерашнего .перехода через реку. Невозможность на­
деть башмаки и боль при движении заставили меня си­
деть дома. Я поручил жителям Бонгу привязать на свой
лад принесенную вчера свинью, так как я не хотел при­
казать зарезать ее немедленно.
12 апреля. Два дня сидения дома имели хороший ре­
зультат для моей ноги, так что я был в состоянии отне­
сти сам порции свиного мяса в подарок жителям Горен­
ду, так как сегодня свинья из Теньгум-Мана была заре­
зана Ульсоном. Она была слишком велика для двоих, и
я, не желая возиться с солением и следуя местному обы­
чаю, решил дать половину знакомым в Горенду и Бон­
гу. Принесенные куски мяса произвели большой эф­
фект в Бонгу, и хотя я принес свинину только трем из
жителей, но сейчас же были созваны женщины с трех
площадок, чтобы чистить и готовить аян и бау.
130

Отдыхая, лежа в прохладной буамрамре, я заметил
старый телум, у которого тело было человеческое, а го­
лова крокодила. Затем я обратил внимание на приго­
товление папуасского кушанья — кале, которое видел в
первый раз. Оно состояло из наскобленного, слегка под­
жаренного кокосового ореха, растертого с бау или
аяном, из чего выходит довольно вкусное тесто.
Детей здесь рано приучают помогать в хозяйстве.
Смешно видеть, как ребенок года в полтора или два та­
щит к костру большое полено, а затем бежит к матери
пососать грудь.
Сегодня опять имел случай видеть обстоятельно про­
цедуру приготовления кэу. Видел также, как и женщины
пьют иногда этот напиток.
14 апреля. Несколько человек явилось из Бонгу за
лекарством; один пришел с больными ногами, другой
принес мне экземпляр трубы, которую я ему уже давно
заказал, остальные явились с кокосовыми орехами.
Передавая мне длинный бамбук, туземец сказал мне,
чтобы я не показывал «ай» (общее название всех музы­
кальных инструментов) женщинам и детям, что это для
них может быть худо. Здесь туземцы хранят все свои
музыкальные инструменты втайне от женщин и детей и
занимаются своим «ай» (т. е. музыкой) всегда вне дере­
вень. Причина этого устранения женщин от музыки, пе­
ния и т. п. мне остается неизвестной.
15 апреля. Погода меняется, частые штили, слабый
ветер иногда от SO, пасмурность. Мое помещение так.
мало, что, если не соблюдать самый строгий порядок и
не аккуратно каждый день ставить и класть все на ме­
сто, — положительно негде было бы сидеть. Эти посто­
янные уборки сопряжены со значительною скукою и по­
терею времени.
16 апреля. Придя утром в Горенду, я встретил там
двух женщин из другой деревни, которые пришли в го­
сти к женам Туя и Бугая. Большие мешки с подарками
(бау и аяна) висели у них за спинами, между тем как
веревки этих мешков обвивал^ лоб. Мешки были так тя­
желы, что они не могли идти или стоять иначе, как по­
лусогнувшись. Они были очень любезно встречены жен­
щинами Горенду, которые пожимали им руки и глади­
ли по плечу. Женщины при здоровании между собою
подают друг другу руки или 2 или 3 пальца. У этих
9*

131

женщин от плеч над грудями, опускаясь к средней линии
тела, был выжжен ряд пятен, которые отличались своим
более светлым цветом от остальной кожи. Этот род та­
туировки встречается далеко не у всех.
17
апреля. Сегодня видел в Гумбу, как при помощи
простой раковины и нескольких осколков кремня выде­
лываются из бамбука папуасские гребни. Верхняя часть
этих гребней украшается бордюром орнаментов, выцара­
панных очень искусно осколками кремня. Бордюры эти
очень разнообразны, и я нарисовал несколько из них
(сделал факсимиле). Чтобы сделать подобный гребень
своими примитивными инструментами, туземцу требует­
ся почти что полдня работы.
Последнее время приходилось серьезно заниматься
охотою, так как наша /дневная пища (стакан кофе ут­
ром, с небольшим количеством таро, вареного или пече­
ного, и немного бобов, таро и чашка чаю за обедом) ста­
новилась недостаточною. Охота здесь не оказалась труд­
ною, так как птицы, еще незнакомые с действием огне­
стрельного оружия, не боязливы и подпускают меня
очень близко.
Мне вздумалось испытать на себе действие кэу. На­
скреб ножом корень и стебель Piper methysticum, наре­
зал листьев и на полученную массу, составляющую око­
ло двух полных столовых ложек, налил воды в обыкно­
венный стакан почти до края. Дал настояться около ча­
су, после чего выжал размокшую массу (корень, стебель
и листья) через полотно несколько раз, постоянно сма­
чивая ее тою же жидкостью. Выжатая жидкость была
зелено-коричневого цвета и имела горький, но не непри­
ятный вкус. Запах был сильный, характеристичный, но
не неприятный. Выпив около стакана этой горькой жид­
кости так, как пьют лекарство, т. е. не обращая внима­
ния на не особенно хороший вкус, — я не почувствовал
никакого особенного действия. Не думаю, чтобы виною
этого была слабость настоя, а скорее отсутствие слюны,
которая производит брожение жидкости и делает напи­
ток кэу одуряющим.
19 апреля. Дождь лил всю ночь и все утро и напол­
нил 480 делений моего дождемера.
20 апреля. Зайдя в Горенду, я сидел в ожидании
ужина на барле. От нечего делать взял в руки лежав­

шую на земле стрелу и, заметя обломанный конец, вы­
нул нож, чтобы заострить его, так как туземцам эта
операция, производимая кремнем, не очень легка и отни­
мает много времени. Стоящий около меня Вангум объ­
яснил, что стрела сломалась, будучи пущена в маба.
Когда я спросил, убит ли маб, он отвечал, что нет, что
он находится в соседней хижине. Я отправился или, вер­
нее, влез в нее (так высоки пороги и так малы двери)
и в полумраке рассмотрел белую, висящую у потолка
массу, которая оказалась мабом. Хижина была в два
этажа, и животное висело крепко привязанным за хвост
головою вниз. Желая рассмотреть его ближе, я сказал,
чтобы его вынесли из хижины. Вангум раковиною пере­
резал лиану, привязанную к хвосту маба, который при
этом ухватился передними лапами за бамбук и с такой
силою, что Вангум, ухвативший его за хвост обеими ру­
ками, не мог стащить с места, так как животное вонзи­
ло свои, крепкие, острые когти в дерево. Прежде чем я
мог остановить его, Вангум с силою ударил толстою
палкою по передним ногам маба, так что от боли живот­
ное должно было уступить и было, наконец, стащено
вниз. Держа его за хвост, чтобы не быть укушенным,
Вангум выбросил его из хижины. Я последовал за ним.
Бедное раненое животное сердито разевало рот при
каждом моем движении, показывая свои длинные ниж­
ние резцы и серо-красноватый язык, но не пробовало
убежать. Оно было около 50-ти сайт, длины, серовато­
белого цвета. Мех был мягок и густ, волоса, однако ж,
не длинны. Жирное тело не могло держаться на корот­
ких ногах, снабженных длинными согнутыми когтями.
Когда, собравшись с духом, маб вздумал бежать, то это
не удалось ему на ровной земле. Он сделал несколько
неуклюжих движений, остановился и прилег на сторону;
может быть, это случилось потому, что животное не
оправилось еще от сильного удара палкою по передним
ногам или от раны стрелою. Желая приобрести маба, я
сейчас же предложил за него нож, который для тузем­
цев был бы хорошею ценою за животное, и спросил, ко­
му он принадлежит. Оказалось, что настоящего вла­
дельца его не было, потому чтб он был пойман следую­
щим образом. Утром двое туземцев в одно и то же время
заметили животное, которое спускалось с дерева почти
что у самой деревни. Когда они бросились ловить его,
испуганный маб, не видя другого спасения, влез быстро
на отдельно стоящую пальму, после чего в ловле при133

няло участие полдеревни: один выстрелил из лука, ра­
нил животное слегка в шею, другой влез на дерево и
сбросил его, — остальные поймали его уже внизу. Было
решено съесть его сообща, и уже приготовляли костер,
чтобы опалить его густую шерсть. Мое предложение по­
этому очень озадачило туземцев. Каждому хотелось по­
лучить нож, но никто не смел сказать: животное мое.
Мне отвечали, что дети в Горенду будут плакать, если
им не дадут поесть мяса маба. Я знал очень хорошо,
что, если я возьму животное и унесу его домой, никто из
f жителей Горенду не посмеет воспротивиться этому; но
мне противно было совершить такую несправедливость и
-силою завладеть чужою собственностью. Я объявил по­
Vэтому стоящим в ожидании моего решения туземцам, что
пусть люди Горенду съедят маба, но что голову его я
беру себе. Обрадованные таким оборотом дела, несколь­
ко человек бросилось помогать мне. Тупым ножом за
неимением другого перепилил я шею несчастного живот­
ного, которое во время этой варварской операции не ис­
пустило ни единого звука. Когда я мыл покрытые кро­
вью руки, я вспомнил, что надо было отрезать перед­
нюю и заднюю ногу, но маб был уже на костре, и я
должен был довольствоваться полуобугленными конеч­
ностями. Я успел спасти еще часть цепкого, голого хво­
ста, который очень похож на длинный палец и покрыт в
разных местах роговыми бородавками.
21
апреля. Срисовал морду, ноги и хвост маба, от­
препарировал череп, который оказался отличным от че­
репов, полученных в Теньгум-Мана; мех у той разновид­
ности был также черный с желтоватыми пятнами. Вы­
нул мозг, срисовал его, сделал несколько разрезов ит. д.
Когда я занимался этим, я услышал легкий шорох.
Большая ящерица, по крайней мере, метра полтора дли­
ны, собирала.под верандою обрезки мускулов маба, ко­
торые я выбросил, препарируя череп. Пока я схватил
заряженное ружье, ящерица, быстро пробежав по пло­
щадке перед домом, скрылась в лесу. Я сделал несколь­
ко шагов и был остановлен странным звуком над голо­
вою. Высоко между зеленью я заметил красивый гре­
бень черного какаду. Он, должно быть, увидел меня и
с криком улетел в лес. В то же время услыхал падение
ореха кенгара62. Обойдя дерево, я увидел другого кака­
ду, который сидел еще выше и молча раскусывал твер­
дую скорлупу ореха. Я рискнул выстрелить, и большая
134

птица, махая одним крылом (другое было прострелено),
упала вниз. Несколько дробинок пробили череп, глаз
был залит кровью. Какаду бился здоровым крылом и
рыл клювом землю. Бамбуковая палка в 3 сайт, в диа­
метре, схваченная клювом, была изгрызена в щепки. Он
упал, наконец, на спину, открыл широко клюв и усилен­
но дышал. После продолжительного дыхания он совер­
шенно мог закрыть мясистым языком все отверстие рта,
хотя клюв был раскрыт. Язык, как хорошо прилажен­
ный клапан, прижатый к небу, замыкает совершенно
рот. Эта способность (вероятно, встречающаяся и у дру­
гих птиц), несомненно, имеет значение, напр. при полете
птиц. Какаду недолго заставил ждать меня, я скоро мог
начать препарировать скелет. Я смерил расстояние меж* ду концами крыльев, осторожно отпрепарировал краси­
вый хохол, выдернул большие перья хвоста, которыми
туземцы украшают свои гребни. Они действительно кра­
сивы, черно-матового цвета с голубоватым отливом.
Несмотря на пароксизм лихорадки, я отпрепариро­
вал тщательно скелет, причем вес отрезанных муску­
лов равнялся приблизительно 2 фунтам; вес же всей *
птицы был около 4!/2 ф. Срубленные отрезки мускулов
какаду дали нам по чаше (сделанной из кокосовой скор­
лупы) хорошего бульона. Я должен сказать, что посуда
мало-помалу заменилась более примитивною, которая не
так бьется, как фарфор или фаянс. Я наделал около
10 чаш из скорлупы кокосовых орехов, и они заступили
постепенно место разбитых тарелок и блюд.
23, апреля. В Гумбу трое туземцев занимались пле­
тением большой корзины для ловли рыбы. Работа в
высшей степени основательная и прочная. Корзина по­
чти вся состоит из бамбука и довольно замысловатой
формы. Несколько девочек и женщин проделывали раз­
ные фокусы длинным, со связанными концами шнурком.
При этом они употребляли не только пальцы рук, но и
пальцы ног.
Пришлось поспешить вернуться домой, так как я по­
чувствовал приближение пароксизма лихорадки. Елееле добрался домой и лег сейчас же, как только при­
шел. Пароксизм был почему-то сильнее обыкновенного.
Он прошел, однако ж, к 6 часам, оставив после себя
большую слабость.
25 апреля. Вчера был опять пароксизм. Днем погода
135

стояла очень хорошая по обыкновению, ночью же шел
сильный дождь. SO все еще нет.
26
апреля. Вчера в Бонгу пришла пирога из БилиБили; сегодня с раннего утра толпа моих знакомых рас­
положилась перед хижиной. Между пришедшими были
также 4 человека из деревни Рай. Эта деревня лежит
на юго-восточной стороне залива, за рекой, и я в пер­
вый раз видел перед собою жителей с того берега.
Внешностью и украшениями они не отличаются от
здешних.
Каин просил отточить ему маленький топор. Я ему
как-то прежде дал обломок железа от сломанного ящи­
ка. Он очень аккуратно сделал ручку топора по образцу
обыкновенных ручек каменных топоров, но вместо кам­
ня он вложил кусок данного мною железа, прикрепив
его к ручке совершенно как туземцы прикрепляют ка­
мень. Он пробовал отточить железо на камне, что ему,
однако ж, не совсем удалось, почему он привез свой
новый топор в Гарагасси. Из этого, как из многих по­
добных примеров, видно, что туземцы с радостью при­
мут и будут употреблять европейские орудия при пер­
вом представившемся случае. Мои гости сидели долго, и,
наконец, перед уходом люди Били-Били, наслышавшись
в Бонгу и в Горенду о моих «табу», которые убивают
птиц на высоких деревьях, а также могут убивать лю­
дей, попросили меня показать им «табу» и выстрелить
раз, вероятно, чтобы разнести об этом описания и расска­
зы далее по деревням. Люди из Рай-Мана очень боя­
лись и просили не делать этого, т. е. не стрелять. Дру­
гие, однако ж, их пристыдили, так что все стали упра­
шивать меня удовлетворить их любопытство, и я согла­
сился.
Когда я вынес ружье, то мои папуасы, как стадо ба­
ранов, сгруппировались очень близко один к одному.
Многие обхватили соседей рукою в ожидании страшного
происшествия.
Когда раздался выстрел, они все разом, точно сно­
пы, повалились на сторону; ноги их так тряслись, что
они даже не могли усидеть на корточках.
Я уже давно опустил ружье и рассматривал группу
лежащих, когда некоторые осмелились взглянуть в мою
сторону, поднимая немного голову и отнимая руки от
ушей, которые они заткнули, как только раздался вы­
стрел. Было интересно видеть выражение страха, напи136

санного на их лицах: рты были полуоткрыты, язык дви­
гался, но еще не мог внятно произносить слова, глаза
также были открыты более обыкновенного. Трясущейся
рукою многие из них делали знаки, чтобы я унес, страш­
ное оружие. Выйдя снова из хижины, я застал туземцев
в оживленном разговоре. Они передавали друг другу
свои впечатления и были очень расположены скорее
уйти. Я успокоил их, говоря, что ружье мое может быть
опасным только для дурных людей, а для хороших, как
они, у меня есть табак, гвозди и т. д. Если бы я не ви­
дел сам, то с трудом мог бы себе представить такой
страх от ружейного выстрела у крепких, взрослых лю­
дей. В то же время -я заметил, что страх туземцев не­
продолжителен и что они скоро привыкают к этому аф* фекту их нервной системы. Когда они ушли, я отправил­
ся с ружьем в лес, где наткнулся на трех туземцев. Один
играл на папуасской флейте, состоящей из простой бам­
буковой трубки в 25 милл. в диаметре, закрытой с двух
концов, но с двумя отверстиями по бокам, внизу и
сверху63; двое других были заняты около толстого гни­
лого пня, который они прилежно рубили каменными то- .
порами; рыхлая гниль так и летела в разные стороны.
Из этой массы вываливались белые жирные личинки,
которые сотнями пробуравливали лежащий ствол. Пору­
бив некоторое время, они останавливались и с большим
аппетитом жевали и глотали толстые личинки, иногда
обеими руками кладя их в рот. Поев достаточное коли­
чество, одни снова принимались за флейту, другие за то­
поры. Они имели очень веселый вид, лакомясь таким
образом и принимаясь за музыку. Оригинально то, что '
в разные периоды года у туземцев в ходу различные
музыкальные инструменты и что это сопряжено как бы
с характером употребляемой пищи; так, напр., тюмбин
они употребляют, когда едят бау; при аяне он лежит у
них в стороне. Когда они едят свинью, то трубят в
большие бамбуковые трубы, бьют в барум и т. д.
ж

1

29
апреля. Подходя к Бонгу, увидел вытащенную на
берег большую пирогу, совершенно похожую на те, ко­
торые строятся в Бйли-Били. Она принадлежала жите­
лям Гада-Гада. Увидев меня, они попросили посидеть с
ними и хотя видели меня в первый раз, но все знали
мое имя очень твердо. Между ними и жителями Митебог
я встретил людей с очень симпатичными физиономия­
ми. Выражение лица некоторых молодых папуасов было
137

так кротко и мягко, что подобные физиономии, помимо
цвета кожи, представляли бы исключение даже между
так называемыми цивилизованными расами. Мои сосе­
ди имеют вид гораздо более суровый, и обращение их
не такое предупредительное; вообще, они составляют
переход между островитянами и жителями горных де­
ревень. Украшений больше, и сделаны они гораздо тща­
тельнее; вероятно, их образ жизни оставляет им более
свободного времени. Пока в деревне для меня приготов­
ляли ужин, я обратил внимание на^выделку большого
бамбукового гребня; единственным орудием служила при
этом простая раковина; нельзя было не подивиться тер­
пению и искусству рабочего. Несколько мальчиков и де­
вочек, лет 8 или 9, совершенно голых, таскали сухие
пальмовые ветви, вероятно, для кровли. Они возвраща­
лись обыкновенно бегом, стараясь перегнать друг дру­
га; длинные туловища и короткие ноги девочек неволь­
но обращали внимание сравнительно с легким, свобод­
ным бегом длинноногих мальчишек.
Когда гости из островов Гада-Гада и Митебог собра­
лись в путь, я заметил, что между подарками деревни
Бонгу, состоявшими из большого количества таро в кор­
зинах, — находилась также одна пустая бутылка и три
гвоздя, как большие драгоценности. Таким образом, ве­
щи европейского происхождения могут странствовать да­
леко и подать, может быть, повод к неверным соображе^
ниям, предположениям и т. д.
30
апреля. После весьма счастливой охоты (мне уда
лось убить шесть больших птиц в один час) я напра*
вился в Гумбу, желая отдохнуть и напиться воды коко­
сового ореха; дорогой я заметил несколько деревьев со
следами вырезанных фигур и орнаментов, вероятно,
очень давнего происхождения.
Придя в Гумбу, не нашел положительно ни одной
души в целой деревне, не заметил даже ни од­
ной собаки.
Ульсон очень обрадовался моей добыче, уверяя ме­
ня, что часто чувствует голод, чему я не очень удивился,
так как частенько сам чувствую, что недостаточно ем.
2
мая. Данные туземцам семена тыквы, посеянные
месяца два или три тому назад, принесли первые плоды.
Туй и Лалу пришли утром пригласить меня прийти ве­
чером «поесть тыкву»; я был удивлен, что они запомни138

ли это имя, и нашел, что оно вошло в общее употреб­
ление.
Отправившись рано в Горенду, я застал Бонема с
другим туземцем, делающим парус пироги. Работа была
нехитрая: между двумя шестами были протянуты до­
вольно часто тонкие растительные шнуры; один из ту­
земцев обломком раковины резал в длину листья панда­
нуса, отдирая колючий край листьев и вырезая среднюю
жилу, так что из каждого получались две длинные по­
лоски, которые переплетались между натянутыми снурками. Я присел к этой группе, и скоро пришло еще не­
сколько человек туземцев из лесу с длинными шестами.
Эти шесты были прямые, и все ветви и веточки тщатель­
но устранены, вероятно, помощью раковины. Кора бы­
ла стянута с палок очень искусно, вся зараз, затем сно­
ва вывернута, освобождена тщательно от верхней ко­
жицы и постепенно разбита на плоском камне ударами
толстой короткой палки. Двое воодушевляли работаю­
щих заунывными звуками тюмбина. Оказалось, что Ту$
пришел пригласить меня, чтобы я показал им, как сле­
дует есть тыкву, так как это была первая, которую им
случилось видеть. Я разрезал ее, положил в горшок с
водой, где она скоро сварилась. Туземцы обступили.ме­
ня, желая посмотреть, как я буду ее есть. Хотя я и не
люблю тыкву, но решил показать, что ем ее с аппети­
том, чтобы и туземцы попробовали ее без предубежде­
ния. Но новое кушанье все-таки показалось им чем-то
особенным, и, наконец, они порешили есть его с наскоб­
ленным кокосовым орехом и в этом виде скоро уничто­
жили всю тыкву.
4
мая. Слышанные вечером удары барума в Бонгу
продолжались от время до времени всю ночь. Около по­
лудня пришли несколько туземцев с приглашением идти
с ними поесть свинью и послушать их арии. Не желая
нарушать хорошие отношения, я пошел с ними.
В деревне не было ни одного мужчины — одни жен­
щины и дети; зато на площадке, в лесу, я был встречен
продолжительным завыванием со всех сторон, после че­
го все разом стали звать меня присесть к ним. Я выбрал
место немного в стороне, чтобы 'лучше видеть происхо­
дящее. Человек десять было занято приготовлением еды,
несколько других образовывали в другом углу группу,
усердно занятую жеванием и процеживанием кэу, дей­
ствие которого уже заметно было на многих физионо139

миях; большинство сидело, ничего не делая, и вело
оживленный разговор, причем я часто слышал имя
«Анут» и «тамо-Анут» *. Про них мои соседи рассказы­
вали, что они хотят напасть на мою хижину, слышав,
что у меня много ножей, топоров и красных «маль», а
что нас всего двое — я и Ульсон. Будучи уверен, что v
это может случиться не без согласия моих знакомых из
Бонгу или Румбу, которые будут весьма не прочь разде­
лить с теми людьми добычу, я счел подходящим обра­
тить все это в шутку и прибавить, что не мне будет
худо, а тем, которые придут в Гарагасси, а затем переме­
нил разговор, спросив, не пойдет ли кто со мною в Энглам-Мана. Мне ответили, что Бонгу с Энглам-Мана не
в хороших отношениях и что если пойдут туда, то будут
убиты, но что жителям Гумбу туда идти можно.
Когда кушанье было готово и разложено по порци­
ям, один из туземцев побежал в деревню, и мы скоро
услышали удары барума. При этом все присутствующие
на площадке стали кричать изо всех сил, другие приня­
лись трубить. Шум был оглушающий и доставлял ту­
земцам заметное удовольствие.
На некоторых влияние кэу было хорошо заметно.
Они плохо стояли на ногах, язык не слушался их, а ру­
ки тряслись. Лицо их выражало состояние, которое нем­
цы называют Katzenjammer64. По случаю пира у тузем­
цев головы и лица были недавно раскрашены: у одних
йся голова была намазана черною, у других красною
краскою; у третьих голова была красная с черным бор­
дюром, у иных черная с красным бордюром; только у
стариков ни лица, ни головы не были раскрашены. Во­
обще, эти последние употребляют только черную краску
для волос и лица и почти не носят никаких украшений
на шее.
6 мая. Вечером был в Горенду. Инго нарисовал мне
в записную книгу фигуры разных животных и людей.
Я удивлялся твердости руки при употреблении нового
для него совершенно инструмента, как карандаш, и пря­
моте линий. Узнал, между прочим, что нос и уши тузем­
цев пробуравливаются или заостренной бамбуковой па­
лочкой, или «дигланом»65 аяна. Светлые пятна на ру­
ках и ногах мужчин, на плечах и грудях женщин
* В точности я не мог определить, где живут эти люди; мне
известно только, что где-то за рекою, около Марагу-Мана, и со­
ставляют не одну, а много деревень.
140

производятся не только небольшими кусочками горящей
древесной коры, но и раскаленным камнем.
Только сегодня, т. е. в конце восьмого месяца, смог я
добиться папуасских слов (диалект Бонгу), как: отец,
мать, сын.
Я воспользовался приходом 4 туземцев, чтобы под­
нять шлюпку еще выше на берег, чем прежде; для этого
надо было снести вниз толстое бревно и подложить под
киль. Я и Ульсон с большим усилием пронесли его ша­
гов 20, и потом, донеся до берега, я сказал, что теперь
его можно катить вперед по песку, но туземцы, очень
удивленные нашей силой, хотели показать свою: все чет­
веро приступили к бревну, подняли с большим трудом
и, крича и пыхтя, почти бегом донесли его до шлюпки.
Так поступают они при каждом случае, где требуется
сильное напряжение: они бросаются с криком и азар­
том, .постоянно воодушевляя друг друга восклицания­
ми, и, действительно, успевают сделать то, что навряд
бы могли сделать, действуя медленно.
14 мая. Много посетителей: из Энглам-Мана; чело­
век 15 или 20 из Ямбомбы, Тути, Били-Били и др.
Нога очень болит. Маленькие ранки, сделанные при
экскурсии в Энглам-Мана, слились — вследствие не­
брежного за ними ухода — в несколько больших, так
что я не могу ходить. Из Горенду принесли мне роскош­
ный ужин: несколько вареных [пропуск в рукописи] с
вареным таро, печеный хлебный плод, затем саго с на­
тертым кокосовым орехом.
22 мая. Нарывы на ноге еще не прошли; не мог с
ними, нянчиться, так как приходится ежедневно ходить
на охоту, чтобы не голодать. Сегодня в Горенду тузем­
цы серьезно попросили меня прекратить дождь. На мой
ответ, что сделать этого я не могу, они все хором заяви­
ли, что могу, но не хочу.
23 мая. Пришедший Туй рассказал, что только что
вернулся из Богати, где многие жители, окрестных дере­
вень собрались по случаю смерти одного из них. Вот по­
чему, объяснил мне Туй, мы слышали много раз в про­
должение вчерашнего дня удары барума. Это делается,
продолжал он, когда умирает мужчина; рри смерти жен­
щин этого не бывает. Буа принес мне экземпляр маба, и
я приобрел его за нож. Препарируя скелет, я отдал об­
141

резки мяса Ульсону, который изрубил их для супа, так
как вареное и печеное мясо, вследствие ароматичности
и приторности, мне не нравится.
25 мая. При восходе солнца послышался в Горенду
барум, но не такой громкий и продолжительный, как
обыкновенно. Пришедший Туй сказал мне, что барум
был слышен по случаю смерти одного из жителей Тум­
бу и что жители Горенду и Бонгу отправляются в Тум­
бу. Я поспешил напиться кофе, чтобы идти туда же. До­
рогою встретил целую вереницу туземцев, вооруженных
копьями, луками и стрелами. Завидя меня, все они оста­
новились, чтобы пропустить меня вперед. Когда они
узнали, что и я иду в Тумбу, было заметно, что они
сразу не могли решить, что им делать: отговаривать ме­
ня или нет. После общего совещания они предпочли
молчать. Выйдя к морю, мы догнали целую толпу жен­
щин; многие шли с грудными детьми в мешках или на
плечах, смотря по возрасту. У входа в деревню наша
группа остановилась; мне сказали, что женщины долж­
ны пройти вперед; мы пропустили их и скоро услышали
их плач и вой, очень похожий на вой здешних собак.
Когда я подошел к первым хижинам, меня предупредил
один из спутников, чтобы я был осторожнее, так как в
меня может попасть стрела или копье. Не понимая, в
чем дело, я отправился далее. Действительно, с
площадки, окруженной хижинами, неслись крики, иног­
да очень громкие речи. Сопутствовавшие мне туземцы,
держа в левой руке лук и стрелы, а копье наперевес в
правой, беглым шагом поспешили на площадку и обра­
зовали ряд против первой группы уже находившихся
там. Я остановился в таком месте, что мог видеть проис­
ходящее в деревне и быть в то же время заслоненным
от стрел. Между обеими, друг пред другом, стоящими
группами или шеренгами нападающих и защищающихся
выступил один из жителей Тумбу (кажется, родственник
умершего). Он ораторствовал очень громко, подкрепляя
свои слова энергичными движениями, кидаясь в разные
стороны и угрожая наступавшим своим копьем. От вре­
мени до времени являлся с другой стороны противник и
также действовал более гортанью и языком, чем луком
и копьем. Некоторые пускали свои стрелы, очевидно,
стараясь не задеть никого; крик, беготня и суматоха бы­
ли значительны. Туземцы выступали поочередно, не вме­
сте; навстречу выходил также один противник; смотря
142

г

на эту воинскую игру, я не мог не любоваться красивым
сложением папуасов и грациозными движениями гибко­
го тела. На меня оглядывались с удивлением, как на не­
прошеного гостя. Наконец, набегавшись и накричав­
шись, все воины уселись в несколько рядов на площад­
ке; за ними расположились женщины с детьми. Стали
курить и не так громко, как обыкновенно, разговари­
вать. Несколько человек занялись приготовлением «па­
пуасского гроба»; были принесены отрезки листовых вла­
галищ разных пальм и сшиты лианами, так что образо­
вали два длинных куска. Эти куски были положены
крест-накрест и снова скреплены посредине, затем кон­
цы загнуты так, что двойная средняя часть образовыва­
ла дно в 50 сайт, квадрата. Загнутые концы образовали
стенки большой коробки в 1 метр вышины. Чтобы стенкй
не распадались, коробка была обвязана в нескольких
местах лианами. Туземцы не спешили, курили и разго­
варивали вполголоса; вой в хижине покойника то уси­
ливался, то стихал. Немного в стороне варился в боль­
шом горшке бау, который, еще совсем горячий, был по­
ложен на листья, связан в пакет и повешен на сук де­
рева около хижины, у дверей которой висела убитая со­
бака. Мне объяснили, что ее потом будут есть гости,
присутствовавшие при погребении. Несколько человек
вошло в хижину умершего и скоро показались в дверях,
неся покойника, который был уже согнут в сидячее по­
ложение, так что подбородок касался колен; лицо смот­
рело также вниз, рук не было видно; они находились
между туловищем и согнутыми ногами. Все тело было
обвязано поясом покойника, чтобы удержать члены в
желаемом положении, трое туземцев несли мертвого;
двое придерживали его по сторонам, третий, обхватив
туловище и ноги руками, собственно нес его. Женщины,
из которых одна была мать умершего, а другая жена,
заканчивали процессию, придерживая концы пояса, ко­
торый обхватывал тело покойника. Обе они были изма­
заны черною краскою, очень небрежно, пятнами. На них
не было никаких украшений, и даже
обыкновенная’
весьма приличная по своей дЛине их юбка была заме­
нена сегодня очень незначительным поясом, от которо­
го висели спереди и сзади обрывки бахромы — также
черной, которые едва покрывали тело. Все показывало,
что они умышленно нарядились так, чтобы показать, что
не имели ни времени, ни желания замяться своим кос­
тюмом. Обе они плаксивым голосом тянули печальную
143

Ч

песню. Когда покойник показался у дверей, все присут­
ствующие смолкли, встали и хранили молчание до кон­
ца. Покойника опустили в вышеописанную коробку, сто­
явшую посредине площадки; голову покрыли «тельруном» (мешком, в котором женщины носят детей) и по­
том, пригнув боковые стенки коробки, связали их над
головою так, что коробка приняла форму трехсторон­
ней пирамиды; затем обвязали очень тщательно лиана­
ми и привязали верхний конец к довольно толстому
шесту. Во время этой операции несколько туземцев вы­
ступили из рядов и положили около коробки с телом не­
сколько сухих кокосовых орехов и новый, недавно вы­
крашенный пояс. Двое туземцев взяли концы шеста, к
которому был привязан сверток с покойником, на плечи
и понесли обратно в хижину; третий взял кокосы и по­
яс и последовал за ними. Эта церемония кончилась.
Присутствовавшие разобрали свое оружие и стали рас­
ходиться. Я пошел в хижину посмотреть, куда положат
тело, зароют ли или оставят его просто в хижине.
Последнее предположение оправдалось. Шест был
поднят на верхние перекладины под крышею, и пирами­
дальная коробка закачалась посреди опустевшей хижи­
ны. Вдова, уже старая женщина, принялась расклады­
вать огонь немного в стороне.
Возвращаясь домой, я догнал туземцев; человек
40 зашли ко мне в Гарагасси поболтать о покойнике, по­
курить, попросить перьев и разбитого стекла для бритья.
28
мая. Отправился в Гумбу, чтобы найти спутников,
желающих идти со мною в Энглам-Мана. Двое с удо­
вольствием согласились. У одной хижины заметил не­
сколько туземцев, делавших якоря для своих сетей.
Якорь состоял из обрубка довольно толстого ствола с
четырьмя или пятью ветвями, расходящимися почти в
одном и том же месте. Эти ветви, обрубленные, а потом
заостренные, образовывали лапы якоря. Вокруг средней
части ствола были прикреплены лианами камни, опле­
тенные таким образом, что, казалось, лежали в корзи­
не. Тяжесть камней предохраняет якорь от всплывания.
Недалеко от нас сидела дочь Бугая, девочка лет
10-ти, держа большой плоский камень почти что между
ног, и занималась стачиванием раковины из рода Conus,
в плоские кольца, употребляемые женщинами и девоч­
ками в виде ожерелья. Камень был смочен водою, и ра­
бота быстро продвигалась вперед.
Ш

29
мая. Несмотря на головную боль и головокруже­
ние, я решил не откладывать моей экскурсии в ЭнгламМана и идти вечером в Гумбу, а оттуда, на следующее
утро, направиться в Энглам-Мана. На всякий случай
приняв 0,3 гр. хины, я отправился в Гумбу, сопровож­
даемый 3 мальчиками из этой деревни, которым дал
нести нужные для экскурсии вещи.
Так как уже темнело, я отправился вдоль морского
берега и, таким образом, добрался до деревни, при вхо­
де в которую ожидала меня молодежь Гумбу. С крика­
ми «Маклай гена» (Маклай идет), «Эмэ-мэ» они выхва­
тили мои вещи у несших их мальчиков и проводили ме­
ня до площадки, где я нашел целое собрание, занятое
ужином. Тамо сидели на барле, маласи66 — на земле
около хижин. Как я узнал, сегодня был ужин в честь
или в воспоминание умершего, по случаю чего ели сви­
нью, но одни только тамо; маласи же довольствовались
одним бау. Как тамо-боро (большому человеку) и как
гостю передо мною поставили большой табир с таро и
с большим куском свинины. Немного в стороне, на ци­
новке около костра, лежал Кум и просил меня помочь
ему, жалуясь на сильную боль в боку и в животе. Я дал
ему несколько капель tincturae opii67, и на другой день
Кум прославлял мою воду, т. е. лекарство.
После ужина около меня собралась вся деревня. Мы
сидели в совершенной темноте. Костра не было, а луна
всходила поздно. Меня расспрашивали о России, о до­
мах, свиньях, деревьях и т. п. Перешли потом к луне,
которую, очевидно, смешивали с понятием о России, и
очень хотели знать, есть ли на луне женщины, сколько
у меня там жен; спрашивали о звездах и допытывались,
на которых именно я был и т. д.
Каждое мое слово выслушивали с большим внимани­
ем. Стало холодно и сыро, и я пожелал идти спать. Не­
сколько человек проводили меня в обширную буамрамру, принадлежавшую Алуму, одному из туземцев, кото­
рый должен был идти со мною. Более половины буамрамры в длину было занято широкими нарами, Дру­
гая — двумя большими барумами, так что для прохода
оставалось немного места. Я прозяб, сидя на площадке,
и был доволен, что могу напиться чаю, так как с собою
взял все необходимое для этого. На пылающем посре­
ди хижины костре быстро вскипела вода. Так как в буамрамре было недостаточно светло, хотя огонь костра
весело пылал, я зажег стеариновую свечку. Отыскал чие
10 Ч е л о в е к с Л у н ы
145

ч

стую доску и, покрыв ее салфеткой, разложил все вещи,
необходимые для чаепития, т. е. небольшой чайник, же­
стянку с сахаром, другую — с бисквитами, стакан и
ложку. Все эти аксессуары приготовления моего ужина
до того удивляли туземцев, что они даже не говорили,
а молча, с напряженным вниманием следили за каждым
моим движением. Я уже так привык не стесняться де­
сятками глаз, устремленными на меня в упор и следящими
за каждым моим движением, что нисколько не стеснял­
ся, а поспешил выпить чай, чтобы отдохнуть. Я постлал
на барлу одеяло, красный цвет которого и мягкость воз­
будили взрыв удивления, и, сняв башмаки, улегся на на­
ры. Человек 5 или 6 оставались в хижине и продолжали
болтать, но одного жеста с моей стороны было достаточ­
но, чтобы выслать их всех вон. Скоро все стихло в де­
ревне, и я заснул.
Я был разбужен шорохом, как будто в самой хижи­
не; было, однако ж, так темно, что нельзя было разо­
брать ничего. Я повернулся и снова задремал. Во сне я
почувствовал легкое сотрясение нар, как будто бы кто
лег на них. Недоумевая и удивленный смелостью субъ­
екта, я протянул руку, чтобы убедиться, действительно
ли кто лег рядом со мной. Я не ошибся; но, как только
я коснулся тела туземца, его рука схватила мою, и я
скоро не мог сомневаться, что рядом со мной-лежала
женщина. Убежденный, что эта оказия была делом мно­
гих, и что тут замешаны папаши и братцы и т. д., я ре­
шил сейчас же отделаться от непрошеной гостьи, кото­
рая все еще не выпускала моей руки. Я поднялся с барлы и заявил, что я спать хочу, и, не зная все еще до­
статочно хорошо туземный язык, заметил: «Ни гле, Маклай нангели авар арен» (Ты ступай, Маклаю женщин
не нужно) и улегся снова на другом конце барлы. Впро­
сонках слышал я шорох, шептанье, тихий говор вне хи­
жины, что подтвердило мое предположение, что в этой
проделке участвовала не одна эта незнакомка, а ее род­
ственники и другие. Было тащ темно, что, разумеется,
лица ее не было видно. На следующее утро я, разумеет­
ся, не счел подходящим собирать справки о вчерашнем
ночном эпизоде — такие мелочи не могли интересовать
человека с луны. Я мог, однако ж, заметить, что многие
знали о нем и о его результатах. Они, казалось, были
так удивлены, что не знали, что и думать.
Хотя я поднялся часов в пять, мы собрались в путь
не ранее семи, когда солнце уже значительно поднялось*
146

Мой багаж я разделил между двумя туземцами, и, не­
смотря на то, что каждый нес не более 18 фунтов или
даже менее, оба жаловались на тяжесть ноши.
Лесом, потом между высокими бамбуками и откры­
тым полем, поросшим густым унаном, мы пришли к реке
Габенеу, которая в этом месте оказалась широкою и
очень быстрою. Вода точно кипела; я сошел в нее, и
единственно с помощью туземцев, которые окружали ме­
ня, я мог перебраться на другую сторону. Течение бы­
ло так сильно, что удержаться на ногах не было воз­
можности. Пройдя чрез песчаную отмель, нам снова
пришлось идти в воде, переправляясь чрез другой ру­
кав. Потом я оделся, и мы вошли в лес, прохлада, кото­
рого была очень приятна после прогулки под солнцем,
действие которого я нашел возможность с успехом па­
рализовать, натирая себе затылок, уши, нос и щеки гли­
цериновым желе. Эту операцию я повторяю раза два
или три, как только чувствую, что кожа высыхает; без
глицерина, без какого-нибудь другого масла или жира
эффект солнечного жара в этих странах на кожу мог
бы быть серьезным и по меньшей мере неприятным.
Перейдя невысокий гребень холмов, местами покры­
тых лесом, местами унаном, часа через два ходьбы от
реки Габенеу мы подошли к песчаному берегу неболь­
шой речки Альгумбу, протекавшей между красивыми ле­
систыми холмами. Берег в одном месте представлял
длинную песчаную полосу, и моим спутникам вздума­
лось попробовать здесь свое искусство стрельбы из лу­
ка. Для этого они сняли с плеч свои ноши и один за
другим пустили стрелы, натянув, сколько было силы, те­
тиву своих луков. Я смерил шагами расстояние упавших
на .песок стрел и получил 46, 47, 48 шагов (т. е. от 46—
50 метров), но на этом крайнем расстоянии стрела у^<е
совсем теряла свою силу и только едва втыкалась в пе­
сок. Метрах в 20—25 эти стрелы могут нанести серьез­
ную рану. Замечу при этом, что между моими спутника­
ми не было ни одного тамо, а молодые люди и мальчи­
ки от 14—25 лет. Мы расположились отдохнуть около
речки. Я взял с собою остатки от вчерашнего ужина, *
чтобы было что закусить в доррге, и предложил часть
моим спутникам, но они все отказались под предлогом,
что с этим таро варилась свинья, которую ели только
тамо, почему маласи не могут касаться до него, а если
они это сделают, то заболеют. Это мне было сказано
очень серьезно, с полною верою в то, что это так, и я
10

*

147

снова убедился, уже не в первый раз, что понятие «та­
бу» существует здесь, как и в Полинезии.
Отсюда началась самая трудная часть дороги: почти
все в гору и большею частью вдоль открытых склонов
гор, на которых рос высокий унан, коловший и резав­
ший мне лицо и шею своими верхушками. Туземцы, что­
бы защитить свое далеко не нежное тело от царапин
унана, держали перед собою ветви в виде щитов. Тро­
пинки не было видно. Одни ноги чувствовали ее, не на­
ходя препятствия двигаться вперед. Пропустив челове­
ка, унан снова замыкал тропинку. Иногда он представ­
лял значительное затруднение, так что его приходилось
поднимать копьями. Солнце давало себя мучительно
чувствовать. На значительной высоте, там, где уже на­
чались плантации Энглам-Мана, открылась далекая па­
норама: были видны несколько островков у мыса Дюпере; берег от Гумбу далеко простирался на N0, и, кро­
ме реки и речки, через которые мы перешли, виднелись
еще две, — одна небольшая, а другая не меньше реки
Габенеу. Пока я записывал и рисовал виденное, мои
спутники усердно кричали, чтобы вызвать кого-нибудь из
плантаций. Наконец в ответ на их зов послышались жен­
ские голоса. Мои спутники обступили меня, так что со­
биравшимся женщинам меня не было видно. Когда по­
следние подошли, спутники мои расступились, и женщи­
ны, прежде никогда не видавшие белого, остановились
передо мною как вкопанные. Они не могли ни говорить,
ни кричать, наконец, опомнившись немного, с криком
стремглав кинулись вниз при страшном хохоте моих
проводников. Младшая из женщин, вздумавшая огля­
нуться, оступилась при этом и растянулась, к счастью
для нее, на мягком унане. Мои спутники сказали ей чтото вслед, что заставило ее взвизгнуть, быстро вскочить
и последовать за остальными. Мы поднялись к неболь­
шому леску; здесь, обменявшись с туземцами, несколь­
кими словами, Обор сломал ветку, прошептал что-то
над нею и, зайдя за спину каждого из нас, поплевал на
него и ударил раза два веткою по спине, затем, изломав
ветку на маленькие кусочки, спрятал их в лесу между
хворостом и сухими листьями.
Ле умея добывать огонь68, туземцы ходят, как я уже
не раз говорил, с головнями, особенно отправляясь в бо­
лее далекие экскурсии. Так было и сегодня: двое из со­
провождавших меня запаслись огнем, но, узнав, что я
могу добыть его, как только они этого пожелают, очень
148

обрадовались и бросили лишнюю ношу. При остановках
мне, к величайшему удовольствию спутников моих, уже
случалось зажигать спички и давать им, таким образом,
возможность разводить маленький огонек, чтобы высу­
шить табак, а затем зеленый лист, в который они его за­
вертывают. Здесь я доставил им в третий раз удоволь­
ствие посмотреть на вспыхивающую спичку и покурить.
Крики моих проводников были услышаны жителями
Энглам-Мана, которые, завидя меня, тотчас же умери­
ли скорость шагов и не без робости подошли к нам. По­
сле обычных приветствий, жевания бетеля и курения мы
двинулись далее. Тропинка обратилась в лестницу, со­
стоящую из камней и корней. Местами она была так
крута, что даже туземцы сочли нужным вбить между
камнями колья, чтобы дать ноге возможность найти опо­
ру. В местах, где положительно нельзя было пройти, бы­
ли построены из бамбука узкие мостики. Вдоль обрыви­
стой стены надо было переставлять одну ногу за другою,
чтобы не свалиться. Разрушив немногие искусственные
приспособления, деревню можно было в полчаса сде­
лать с этой стороны малодоступною.
Я был рад добраться, наконец, до деревни. Мои но­
ги чувствовали десятичасовую ходьбу, и первое требо­
вание мое по приходе в деревню было дать мне молодой
кокосовый орех, чтобы утолить жажду. К великому мо­
ему неудовольствию, были только старые, воду которых
нельзя пить. Зато меня усердно угощали бетелем, пред­
лагали сделать кэу и т. п. Отдохнув немного, я отпра­
вился, сопровождаемый целою процессиею, по деревне
или по кварталам ее, которых оказалось три. Хижины
здесь были так же малы, как в Теньгум- и Колику-Мана, и вообще деревня эта, как и другие горные, грязнее
прибрежных. Зная, что я интересуюсь телумами, меня
зазывали во многие хижины, и я удивился множеству
виденных телумов, сравнительно с числом их в берего­
вых деревнях, Я срисовал некоторые из них. Везде, где
только я останавливался, мне приносили орехи арековой пальмы, которыми Теньгум- и Энглам-Мана изоби­
луют. Вернувшись к хижине, где я оставил вещи, я уви­
дел, что для меня готовят ужин.
Солнце уже садилось. Я выбрал место близ огня и
принялся за ужин. Скоро все мужское население Энг­
лам-Мана собралось около меня и моих спутников. По­
следние много рассказывали обо мее и даже такие пу­
стые мелочи, которые я сам давным-давно забыл и при149

поминал теперь при рассказе туземцев. Разумеется, все
было очень изменено, преувеличено, пройдя через це­
лый ряд рассказчиков и пересказчиков. Слушая, что обо
мне говорилось, причем упоминалось и о луне, и о воде,
которую я мог заставлять гореть, о выстрелах, о пти­
цах, которых я убиваю в лесу, и т. д., и т. д., мне стало
ясно, что здесь меня считают совершенно необыкновен­
ным существом.
Поужинав и не желая приобрести насморк, от кото­
рого страдала большая часть населения деревни, я ска­
зал, что хочу спать. Тогда десяток людей бросились с
горящими головнями, чтобы показать мне дорогу в не­
большую хижину. По сторонам узкого прохода стояли
двое нар, одни небольшие, другие побольше. Пока я
развертывал одеяло и устраивался на ночь, в хижину
набралось так много туземцев, что передние были поне­
многу совсем притиснуты к моим нарам. Надеясь, что
они скоро уберутся, я, завернувшись в одеяло, лег, по­
вернув лицо к стене. Жители Гумбу, вероятно, расска-Л
зали туземцам, не удержавшись при этом от прибавле-;
ний, все диковинные вещи, которые они видели вчера V
вечером, когда я пил чай, и думали увидеть снова, но
ошиблись. Поэтому они уселись у огня, стали говорить,
курить, жевать бетель и раздувать костер, увеличивая
чад и дым в хижине до того, что глаза стало резать. У ч
Мне это очень надоело, и я объявил, что от разговоров
\ ,
Энглам-Мана тамо уши Маклая болят и что Маклай хо- гА^,
чет спать. Это подействовало: все замолкли, но только \ \ у
на время; думая, что я заснул, они снова принялись го- V \
ворить, сначала шепотом, а затем так же громко, как и
прежде.
Так как заснуть мне не удавалось, я вышел из хи­
жины и сказал снова, что хочу спать, что от болтовни
Энглам-Мана тамо уши болят и что дым ест мне
глаза.
Ночь была звездная; большая группа туземцев си­
дела на площадке вокруг костра; когда эти люди узна­
ли, в чем дело, несколько голосов поднялось, вероятно,
с выговором мешавшим мне туземцам. По крайней ме­
ре, последние, один за другим, выбрались из хижины,
куда я вернулся, пропустив последнего.
31
мая. Посредственно проспав ночь, я проснулся ра­
но, еще перед рассветом. Вспомнил свою неудачную по­
пытку измерить высоту Теньгум-Мана с помощью аппа150

рата Реньо и стал придумывать средство, как бы снова
не испугать туземцев и сделать наблюдение. Придумав
подходящий способ, я постарался заснуть, что мне впол­
не удалось. Было уже совершенно светло, когда я про­
снулся. Увидев, что в хижине уже было целое собрание
туземцев, я нашел время удобным для опыта. Вставая,
я стал кряхтеть и потирать себе ногу, и, когда туземцы
спросили меня, что со мной, я ответил, что нога очень
болит. Мои вчерашние спутники стали также охать и
повторять «самба-борле» — нога болит. Я посидел, как
бы что обдумывая, затем встал, говоря: «У Маклая есть
хорошая вода, — потереть ногу — все пройдет». Все ту­
земцы поднялись с нар посмотреть, что будет. Я достал
мой гипсометр, налил из принесенной склянки воды, за­
жег лампочку, приладил на известной высоте термо* метр, сделал наблюдение, записал температуру и, ска­
зав, что мне надо еще воды, сделал опять наблюдение
и, записав снова температуру в книжке, слил оставшую­
ся воду в стакан и уложил весь аппарат в мешок. Ви­
дя, что публики набралось очень много, я снял носок и
усердно начал вытирать ногу, наливая на нее воды; за­
тем я снова улегся, сказав, что скоро боль ноги прой­
дет. Все присели, чтобы посмотреть на чудо исцеления, и
вполголоса стали говорить о нем. Минут через десять я
начал шевелить ногу, попробовал ступить на нее и,
сперва хромая, уложил все вещи, а затем вышел из хи:
жины уже совсем здоровым, к великому удивлению ту­
земцев, видевших чудо и отправившихся рассказывать о
нем по деревне. Это скоро привлекло ко мне разных
больных, ожидавших быстрого исцеления от моей воды.
Я показал им пустую склянку и сказал, что воды боль­
ше нет, но что в Гарагасси я могу найти для них ле­
карство.
Приготовление чая, новые вещи и невиданная про­
цедура отвлекли внимание толпы. Я мог срисовать ори­
гинальную хижину, в которой провел ночь. Она стояла
позади других, на небольшой возвышенности, состоящей
из голой скалы, и постройкою не отличалась от прочих.
Фасад ее был метра 37г в ширину, и средняя часть ее не
превышала 3 или 3 72 метра. Длина хижины равнялась
6 м; крыша по сторонам спускалась до самой земли. Раз­
мерами своими она была даже менйше многих других
хижин; зато по обеим сторонам узкой и низкой двери,
походившей более на окно, стояло несколько телумов.
Некоторые из них были в рост человека, а над дверью
151

висели кости казуара, черепах, собак, свиней, перья
птиц, кожа ящериц, клювы Buceros 69, зубы разных жи­
вотных и т. п. Все это вместе с телумами и обросшею
травою серою старою крышею имело свой особенный
характер. Между четырьмя телумами один обратил на
себя мое особенное внимание: он был самый большой,
физиономией он не отличался многим от остальных, но
держал обеими руками перед грудью длинную доску,
покрытую очень неправильными вырезками, похожими
на какие-то иероглифы, которые вследствие ветхости по­
чти теряли свои контуры. Внутренность хижины тоже
отличалась от прочих: над нарами был устроен потолок
из расщепленного бамбука; там хранились разные музы­
кальные инструменты, употребляемые только во время
«ай». Между прочим, мне показали с таинственностью,
говоря при этом шепотом, большую деревянную маску
с вырезанными отверстиями для глаз и рта, которая на­
девалась во время специальных пиршеств; название
здесь «айн», и это была первая, которую мне пришлось
видеть70. Наконец, задняя часть хижины была занята
тремя большими барумами; большие горшки и громад­
ные табиры стояли на полках по стенам, рядом с тремя
телумами; под крышей висели нанизанные почерневшие
от дыма кости черепах, птиц, рыб, челюсти кускуса и
свиньи и т. п.; все это были воспоминания об угощениях,
происходивших в этой хижине.
Не успел я кончить эскиз хижины и напиться чаю,
как пошел дождь, который постепенно так усилился,
что идти сегодня домой оказалось неудобным. Пришлось
вернуться под крышу. Имея достаточно времени, с по­
мощью камеры-люциды я сделал портрет одного из ту­
земцев с очень типичной физиономией. Жители здесь
оказались очень различного роста, цветом светлее при­
брежных, но зато между ними встречаются чаще некра­
сивые лица, чем внизу. О женщинах и говорить нечего:
уже после первого ребенка они везде здесь делаются
одинаково некрасивы; их толстые животы и груди, име­
ющие вид длинного полупустого мешка, почти что в фут
длиною, и неуклюжие ноги делают положительно невоз­
можною всякую претензию на красоту. Между девоч­
ками 14—15 лет встречаются некоторые — но и то ред­
ко — с приятными лицами. Я узнал, что жители сосед­
ней деревни, лежащей на NO от Энглам-Мана, называ­
ющейся Самбуль-Мана, узнав о моем приходе сюда,
явятся познакомиться со мною. Действительно, когда
152

^

л

дождь немного перестал, на площадку пришли люди из
Самбуль-Мана. Я вышел к ним, пожал руку и указал
каждому место полукругом около меня. Когда я смотрел
на кого-либо из них, он быстро отворачивался или смот­
рел в сторону до тех пор, пока я не отводил глаз на дру­
гое лицо или на другой предмет. Тогда он, в свою оче­
редь, начинал рассматривать меня, оглядывая с ног до
головы. Меня усердно угощали бетелем: я не чувствую
отвращения к нему, но не люблю его, главным образом,
потому, что вкус его остается во рту очень долго и из­
меняет вкус всех других съестных продуктов. Люди из
Самбуль-Мана во всем схожи с жителями Энглам- и Теньгум-Мана. У них также элефантиазис и другие накож­
ные болезни встречаются часто; оспа также оставила на
многих свои следы. Наречие Энглам-Мана немного отли­
чается от наречия как и Самбуль-, так и Теньгум-Мана.
Я собрал слова всех трех диалектов. После непродолжи­
тельной сиесты я совершил прогулку в лес; нашел тро­
пинки хуже вчерашних. Видел несколько новых для меня *
птиц, не встречающихся внизу. После дождя в лесу раз­
давалось немало птичьих голосов; почти все были мне
незнакомы; я убежден, что орнитологическая фауна гор
значительно разнится от береговой. Голод вернул меня в
деревню. Один из первых попавшихся мне навстречу
туземцев спросил меня, ем ли я кур. Я ответил утверди-*
тельно. Тогда принесли двух и при мне размозжили им
головы о дерево; затем, вместо ощипывания, опалили
или сожгли перья, принесли также несколько связок
таро и стали его чистить. Все это были приношения от­
дельных личностей; меня угощала целая деревня. Один
из туземцев, чистивших таро, попросил у меня для это^*
го нож, но он не только действовал им хуже и медлен­
нее, беспрестанно зарезая слишком глубоко, но под ко­
нец даже обрезался, после чего двое туземцев приня­
лись за приготовление бамбуковых ножей. Был принесен
кусок старого бамбука, каменным топором обрублены
оба конца и затем расколоты на тонкие, длинные плас­
тинки, которые, будучи согреты на угольном огне, полу­
чили такую твердость, что ими можно было резать не
только мягкие таро и ямс, но м^со и даже волосы. При­
мер этого я увидел здесь же: один из туземцев, нечаян­
но попав ногою в лужу, обрызгал грязью волоса друго­
го, после чего первый взял один из бамбуковых ножей
и стал отрезать большие пучки волос, забрызганные
грязью. Дело не обошлось без гримас сидящего, но ред153

ким ножом можно резать столько волос зараз, как этой
бамбуковой пластинкой. Здесь же я видел бритье волос
головы небольшой девочки такою же деревянною брит­
вою. Это было сделано весьма искусно и успешно, без
всякой боли для пациентки.
Туземцы положительно ходили за мною по пятам,
целою толпой сопровождали они меня всюду, умильно
улыбаясь, когда я глядел на кого-нибудь из них, или
без оглядки убегая при первом моем взгляде.
Такая свита везде и повсюду весьма утомительна,
особенно когда не можешь говорить с ними и сказать им
вежливо, что постоянное присутствие их надоедает.
По случаю дождя все в деревне рано улеглись спать,
и я могу записать эти заметки, сидя один у костра.
1
июня. Встав до рассвета, я один отправился бро­
дить по деревне и в окрестностях ее, чтобы найти удоб­
ное место с обширным видом на горы кругом. Высокие
цепи их, одна выше другой, покрытые зеленью до вер­
шин, очень манили меня. Были бы там деревни, я, во
всяком случае, скоро отправился бы туда, переходя из
одной в другую, все выше и выше. Однако ж высокие
горы не населены; я сперва не верил этому, но сегодня
убедился: нигде в горах выше Энглам-Мана нет и при­
знаков жилья.
Позавтракав, я стал торопить туземцев к уходу. Че­
ловек 12 захотели идти со мною: одни, чтобы нести мои
вещи, другие — свинью, подарок туземцев, третьи —
ради прогулки. Один из намеревавшихся идти со мною
туземцев, старик лет под 60, усердно обмахивал себе
шею, спину и ноги зеленою веткою, постоянно что-то на­
шептывая. На мой вопрос, для чего это он делает, он мне
объяснил, что дорога длинна и что для этого нужно
иметь хорошие ноги, и чтобы иметь их — он и делает это.
Отдав ветку одному из моих спутников, он сказал не­
сколько слов, после чего и этот стал делать то же самое.
Принесли горшок с вареным таро; когда содержимое в
нем было разложено по табирам для моих проводников
из Гумбу и моих новых спутников из Энглам-Мана, один
из последних взял тлеющую головню и, подержав ее
над каждым блюдом, проговорил короткую речь, желая,
чтобы мы благополучно вернулись домой и чтобы с нами
не случилось какого-нибудь несчастия.
Вследствие дождя дорога была очень неудобна, но
спускаться все-таки было легче, чем подниматься. Мы

часто останавливались, чтобы партия женщин Гумбу,
возвращавшаяся вместе с нами из Энглам-Мана, могла
следовать за нами. Кроме грудного ребенка, почти что
у каждой лежал на спине громадный мешок с провизиею, подарок жителей Энглам-Мана; мужья же их нес­
ли одно только оружие.
Я вернулся в Гарагасси не ранее пяти часов после
с лишком восьмичасовой ходьбы.
2 июня. Был рад просидеть весь день дома и не ви­
деть и не слышать с утра до вечера людей около себя.
3 июня. Убил в продолжение двух часов 7 различных
птиц. Между ними находился молодой самец райской
птицы, а также в первый раз убитый мною Centropus71;
последняя редко летает, а обыкновенно бегает между
кустарником. Туземцы называют ее «дум», подражая ее
заунывному крику «дум». Я много раз слышал этот крик,
не зная, какая птица его производит. Перья черно-зеле­
ного цвета, хвост очень длинен сравнительно с небольшими крыльями. Не думаю, однако ж, чтобы это был но­
вый вид, а уже описанный Centropus.
6 июня. Старый Бугай из Горенду пришел в Гар*агасси с людьми из Марагум-Мана, с которыми Горенду
и соседние деревни заключили мир. Бугай с жаром рас­
сказывал четырем пришедшим о могуществе моего
страшного оружия, называемого туземцами «табу», и о
том, как они уже имели случай удостовериться в его
действии. Пока мы говорили тихо, прилетел большой
черный какаду и стал угощаться орехами кенгара как
раз над моею хижиною. Раздался выстрел, птица сва­
лилась, а мои туземцы обратились в бегство. Торжеству­
ющий Бугай, и сам немало струхнувший, вернул их,
однако ж, уверяя, что Маклай человек хороший и им
дурного ничего не сделает. Какаду показался мне очень
большим; смерив его между концами крыльев, оказа­
лось 1027 миллиметров. Вернувшиеся туземцы, попросив
спрятать «табу» в дом,-подошли к птице, заахали и стали
очень смешно прищелкивать чязыками. Я им подарил
перья из хвоста какаду, которыми бни остались очень
довольны, и несколько больших гвоздей; с последними
они не знали, что делать, вертя их в руках, ударяя один
о другой, и прислушивались к звуку, пока Бугай не рас­
сказал им о их значении и о той многосторонней пользе,
155

которую туземцы уже умеют извлекать из железных ин­
струментов. После этих объяснений Марагум-Мана тамо
завернули гвозди в старый маль — род папуасской тапы.
Прислушиваясь к их разговору, я не мог ничего понять.
Диалект был также отличен от языка Самбуль- и Энглам-Мана.
Вздумал пригласить жителей Горенду есть у меня
свинью, подаренную мне Энглам-Мана. Пока мы их жда­
ли, Ульсон стал приготовлять суп и, отправившись за
водою, оставил в кухне несколько кусков мяса. Пока он
ходил туда, я заметил большую ящерицу, пробирающую­
ся с большим куском мяса из кухонного шалаша. Не­
значительный шорох заставил ее бросить добычу и
скрыться. Наконец, мои гости пришли и пробыли до
5 часов. Они даже принесли с собою кэу, одним словом,
распоряжались у меня в Гарагасси, как у себя дома.
Мы расстались большими друзьями.
8 июня. Полагая, что мне удастся добыть вчерашнюю
большую ящерицу, я снова положил несколько кусков
мяса в кухню и предупредил Ульсона не входить туда.
Действительно, через полчаса ожидания я заметил яще­
рицу; она осторожно пробиралась между хворостом; не
желая раздробить кости дробью, я взял револьвер и
убип ее. Длина ее туловища равнялась одному метру и
[пропуск в рукописи] см. Пришедшие туземцы очень
упрашивали меня дать им шкуру легуана. Они обтяги­
вают ею свои окамы (небольшой барабан). Мясо ее так­
же очень ценится.
13 июня. Небольшой кускус, которого я приобрел не­
сколько недель тому назад, живет и растет отлично. Ест
все: рис, аян, бау, кокосовые орехи, сладкий картофель
и очень любит бананы. В продолжение дня спит обык­
новенно свернувшись, но все-таки ест, если ему что да­
дут; ночью же немилосердно грызет дерево ящика, куда
я его сажаю.
14 июня. Приходили ко мне туземцы с просьбою
указать им место, где находятся их три больших «ненира» (корзина для рыбной ловли), которые были снесе­
ны в море, несмотря на якоря; они были крайне разоча­
рованы, услыхав, что я не знаю, где они находятся.
Зайдя в Горенду, я был окружен женщинами, просящи­
ми меня дать имя родившейся, день или два тому назад,
156

девочке. Я назвал несколько европейских имен, между
которыми имя Мария им понравилось более всех. Все
повторяли его, и мне даже была показана маленькая
обладательница этого имени. Очень светлый цвет кожи
удивил меня; волосы были также интересны, не будучи
еще курчавые.
17
июня. Было большое угощение жителей в Горенду, на которое и я был приглашен. Не менее как восемь
больших связок таро, из которых каждую несли по два
человека, очень большая свинья, несколько собак и один
кускус с разными аксессуарами папуасской кухни были
очищены, сварены в сорока или более громадных горш­
ках и, наконец, съедены при звуках разнокалиберных
папуасских «ай» и барума. Это угощение отличалось от
других тем, что происходило в деревне и что женщины,
хотя и отдельно, но участвовали в нем. Музыка же не
переступала порогов буамрамры.
' 18 июня. Встречаясь с туземцами или проходя через*
деревню, приходится постоянно отвечать на вопросы,
как, напр., куда идешь, что сегодня убил и т. п. Возвра­
щаясь назад, снова приходится отвечать на вопросы, где
был, что ел, у кого, что несешь и т. д. Это любопытство
нельзя, однако ж, считать характеристичным для черно­
го племени: оно не меньше развито и среди образован­
ных европейцев, только вопросы задаются другого рода.
Ульсон жалуется постоянно на нездоровье; работа
его ограничивается варкою бобов, бау и едою. Такие
субъекты, как он, наводят скуку. Ему сегодня нездоро­
вилось. Он уверял, что чувствует приближение сильного
пароксизма. Мне пришлось готовить, но я предпочел
есть почти сырые бобы и недоваренный бау, чем смот­
реть за огнем и раздувать его.
20
июня. Туземцы начинают собирать орехи кенгара.
Несколько человек влезают на дерево и сбрасывают
ветки с множеством орехов; под деревом место очищено
от мелких кустарников, и женщины и дети собирают
сброшенные кенгары. Так как черные какаду питаются
в это время исключительно- кенгаром и уничтожают в
день значительное количество его, то месяца уже 3 или
4 как мне приходится слушать частенько крики папуа­
сов, которые несколько раз ежедневно приходят под де­
ревья спугивать какаду. Эти дисгармонические человече157

0

ские крики часто в последнее время нарушают тишину
леса.
Встал с головною болью, но, несмотря на то, отправился на охоту. Пароксизм захватил меня, и мне при­
шлось лечь в лесу, так как я был не в состоянии оста­
ваться на ногах по случаю головокружения и сильной
головной боли. Несколько часов пролежал я в лесу и,
как только стало немного лучше, еле-еле добрался до­
мой. Пришлось лечь, и сильнейшая головная боль про­
мучила меня далеко за полночь.
26
июня. Последние дни мне не приходилось ходить
на охоту. Растущие у самого дома большие Canarium
покрыты спелыми орехами. Разные виды голубей приле­
тали с утра и доставляли провизию для завтрака или
для обеда. Эти дни приходил ко мне несколько раз
Коды-Боро, брат туземца, которого один из офицеров
«Витязя» прозвал диким, похожим на черта. Он прихо­
дил с настойчивым приглашением приехать в Богати,
уверяя, что там всего много, предлагая, подобно жите­
лям Били-Били, построить мне хижину, прибавляя, что
люди Богати дадут мне двух или трех жен, что женщин
там гораздо больше, чем в Бонгу, и т. д. Он как-то недо­
верчиво посмотрел на меня, когда его предложения не
произвели желанного эффекта.
30
июня. Убив голубя и какаду на моем дереве, я поз­
волил Дигу влезть на него за орехами. На высокий,
гладкий, толстый ствол Дигу влез так же, как туземцы
влезают на кокосовые пальмы, т. е. при помощи связан­
ной веревки, которую надевают себе на ноги. Он взо­
брался на самый верх и стал кидать оттуда орехи.
Я, Ульсон и 8-летняя дочь Буа подбирали их. В резуль­
тате оказалось, что маленькая девочка собрала больше,
чем мы оба вместе, так хороши были ее глаза и так лов­
ко, несмотря на голое тело, она пролезала везде, даже
между самыми колючими лианами и хворостом.
Довольно характерная черта туземцев та, что они
очень любят поучать других, т. е. если кто-нибудь дела­
ет что-либо не так, как они, туземцы сейчас же останав­
ливают и показывают свой образ действия. Это даже
заметно и в детях; много раз маленькие дети, лет 6
или 7, показывали мне, как они делают то или другое.
Это происходит оттого, что родители очень рано при­
учают детей к практической жизни, так что, будучи еще
158

совсем маленькими, они уже присмотрелись и даже на­
учились более или менее всем искусствам и действиям
взрослых, даже и таким, которые вовсе не подходят к
их возрасту. Дети мало играют; игра мальчиков состоит
в метании палок, наподобие копий, в стрельбе из лука,
и как только они делают небольшие успехи, то приме­
няют их к практической жизни. Я видел мальчиков,
очень небольших, проводящих целые часы у моря, ста­
раясь попасть из лука в какую-нибудь рыбу.- То же са­
мое бывает и с девочками, и даже в большей степени,
потому что они ранее вступают в хозяйство и делаются
помощницами своих матерей.
Погода — великолепная, купаюсь в море несколько
раз в день, по вечерам не хочется входить в хижину.
Температура, однако ж, не превышает 31°.
1
июля. Между многочисленными птицами самым за­
метным после черного какаду является «наренг», не
только по своей величине, большому, немного загнутому
клюву, но и по шуму полета, который слышится уже из­
дали. Он летает очень высоко, обыкновенно попарно,
садится на вершины самых высоких деревьев и при ма­
лейшем шуме улетает. Несмотря на все старание, мне
не удалось застрелить ни одного.
Сегодня в продолжение трех часов, по крайней мере,
я провозился с однихм из них. Ранив его, но очень мел­
кою дробью, вероятно, незначительно, я проследил его
далее в лесу. Снова выстрелил и, по всему вероятию,
опять-таки попал, так как наренг не улетел, а только
перелетел на соседнее, более высокое дерево. Заметив
себе это место, я вернулся позавтракать и снова возвра­
тился туда, где оставил птицу. Пробираясь в лесу, попал
в такую трущобу, что был сам не рад. Десятки тонких
лиан, гибкие, колючие хвосты Calamus72, цепляющиеся
за платье, царапающие лицо, сбрасывающие шляпу, за­
держали меня минут около десяти. Это было тем более
досадно, что птица оказалась все еще на дереве. Вы­
бравшись, наконец, из чащи, я приблизился к дереву,
так что наренг увидел меня, но все-таки остался на месте,
стал кричать очень громко, точно протестуя против пре­
следования, и бить одним крылом; другое висело без
движения. Он, однако ж, попытался, продолжая кричать,
влезть выше. Густые листья скрыли его из виду, но я
мог слышать иногда его голос. Явился другой наренг
и с криком стал летать, описывая большие круги, над
159

деревом, где сидел его раненый товарищ. Исколотые
ноги, солнце, особенно же мура'вьи обратили мое пребы­
вание под деревом в добровольную пытку. Дерево было
высоко, и для того чтобы следить за движениями птицы,
приходилось смотреть постоянно вверх. Чрез полчаса
шейные мускулы очень устали; глаза, которым приходи­
лось плохо от солнца и от освещенных листьев, почти
отказывались служить; но я все-таки сидел и ждал. Наренг не показывался, не откликался на постоянный крик
товарища, который в сотне шагов перелетал с дерева на
дерево. Головокружение и головная боль заставили
меня вернуться домой. Проспав около часа, я вернулся
обратно. Раненый все еще находился там, но товарищ
его улетел при моем приближении.
4
июля. Погода стоит замечательно хорошая. Зани­
мался микроскопическим доследованием волос папуасов.
Нашел громадное разнообразие в толщине и контурах
поперечного разреза между волосами, срезанными с раз­
личных частей тела одного и того же человека. У белой
расы не только толщина, но и цвет волос, растущих на
разных частях тела, различен. Вообразив себе людей
всех рас, обросших длинными волосами, очутишься в
очень разношерстном обществе.
Проходя недалеко от дерева, где два дня тому назад
я оставил раненого наренга сидящим высоко на дереве,
а другого — летающим около него, я подошел к тому
месту и, к удивлению моему, увидел обеих птиц в том
же положении, как и 48 часов тому назад.
10 июля. В Горенду Туй строит новую хижину с по­
мощью людей Горенду, Гумбу, Бонгу, за что угощает их
по вечерам. По случаю постройки несколько раз слы­
шался барум.
11 июля. Около четырех часов был довольно сильный
шквал с дождем, затем прояснело, ветер спал, и я сидел
на веранде, рисуя кое-что. Вдруг мне почудилось, что
большое дерево напротив как будто покачнулось; сле­
дующая мысль была, что я, вероятно, дремлю и вижу
это во сне; не успел я додумать, быстрее, чем я теперь
это записываю, громадное дерево сначала медленно,
затем быстрее, быстрее склонилось, рухнуло и легло не
более как шагах в двух от хижины, перпендикулярно
к ее фасаду или веранде. Дерево было совсем зеленое и
160

казалось совершенно здоровым, только метра в два от
земли (место перелома) почти что проедено личинками
разных жуков. Вышина дерева оказалась около 100 фут.
(именно 96), и если бы оно свалилось на хижину, то
проломило бы крышу, переломало бы много вещей и,
пожалуй, ранило одного из нас. Сегодня я поверил пред­
остережению туземцев, что деревья в Гарагасси могут
убить меня. Особенно странно было то обстоятельство,
что, когда это случилось, ветра уже почти что не было.
12 июля. В последнее время туземцы часто говорили
мне: «Завтра будут жечь унан; много будет там диких
свиней и других животных, Маклай пойдет со своим
«табу» бить свиней, мы же придем с нашими копьями,
луками и стрелами». Но это «завтра» все откладыва• лось, а сегодня в деревне меня уверили снова, что завт­
ра непременно будут жечь унан, и некоторые заявили,
что придут за мною около полудня. Увидим.
*

13 июля. Не было еще 11 часов, я и не думал соби­
раться на новую для меня охоту, как вдруг послыша­
лись приближающиеся голоса, и затем скоро явились
несколько жителей Бонгу в полном воинском убранстве,
с туго натянутыми луками и множеством вновь заострен­
ных стрел разного рода. Каждый имел по два копья,
концы которых были натерты красной землей, как бы
уже покрытые кровью; кроме развевающихся на голове
перьев, в волосах красовались алые цветы китайской
розы; за «сагю» были заткнуты ветки с красно-желтова­
тыми листьями видов Coleus или длинные темно-крас­
ные листья Colodranon. пРи каждом движении все эти
украшения развевались и производили блестящий, свое­
образный эффект. Пришедшие за мною объявили, что
унан уже горит и что следует идти немедленно. Накинув
на себя охотничью сбрую и захватив кое-что на завтрак,
я отправился, сопровождаемый пестрою свитою. Пройдя
ближайшею тропинкой лес и подходя к опушке, я услы­
шал шум, похожий на плеск водопада, масса воды кото­
рого то увеличивается, то уменьшается. Выйдя из леса,
я увидел в сотне шагов, у самой земли, полосу огня,
которая удалялась от нас, оставляя по себе черные об­
горелые следы унана и груды легкого пепла. Столбы
дыма поднимались около Горенду, далеко на юго-запад,
у самого края, около Бонгу, и с другой стороны, на вос­
ток за Гумбу, около берега реки Габенеу. Пожар только
11

Ч еловек с Л уны

161

еще начинался, и мы расположились'в тени, у опушки
леса. Я принялся завтракать, туземцы—курить и жевать
бетель. Через 3Д часа огонь отодвинулся от опушки при­
близительно на полмили и, благодаря NW, гнал дым в
противоположную от нас сторону. Мы пошли по сожжен­
ной поляне, которая оказалась далеко не такою ровною,
как я себе ее воображал: она вся, насколько я мог об­
нять глазом, была покрыта кочками футов около 5 вы­
шиною и приблизительно футов 10 или 12 в диаметре у
основания. Эти кочки были неравной величины и состоя­
ли из земли и мелких камней. Происхождением своим
они,
вероятно,
обязаны
земляным
постройкам I
M aleus73. В лесу находятся подобные же tum uli74, но
реже. Мы подошли шагов на десять к линии огня, и
каждый из нас избрал себе кочку для наблюдения; таким
образом, параллельно огневой линии образовалась цепь
охотников, следящих за движением пламени и готовых
напасть на добычу. Пожар то увеличивался, то умень­
шался; по временам целая стена буро-белого дыма под­
нималась к небу и пламя большими языками неслось по
ветру; порою же пламя почти что потухало, пелена
дыма разрывалась, открывая вид далеких гор и бли­
жайшего леса. Вдруг неожиданно дым столбом подни­
мался вновь, двигался, ложился, и пламя тонкими змей­
ками вилось над почерневшею землей. Туземцы, стоя в
воинственных позах, луки и стрелы в левой руке, а в со­
гнутой правой — копье, над плечом наперевес, острием
вперед, внимательно следили за движением пламени,
желая каждый первым открыть неприятеля. Несколько
мальчиков, лет 10—11, с миниатюрными луками и копь­
ями, также стояли немного поодаль от отцов и служили
живым примером тому, как наука папуасской жизни
передается из поколения в поколение. Сухой унан тре­
щал, вспыхивал, падал; иногда порыв SO гнал массу
дыма на нас; легкий пепел травы влетал нам в нос, за­
ставляя чихать и кашлять. Иногда огонь, точно недо­
умевая, кидался в разные стороны, возвращался назад
и прибавлял духоту к жаре уже и без того палящего
солнца. Очень утомившись, я положительно заснул бы
стоя, если бы по мере удаления огня голос соседнего
часового не напомнил мне, что надо идти вперед. После
томительных двух часов мы дошли до противоположной
стороны. Наша линия сошлась с встречной линией; взо­
ры туземцев, внимательно исследуя почерневшую поля­
ну, ничего не находили, и когда последние. стебли
162

вспыхнули и потом мелким дождем пепла разлетелись
по воздуху, я услышал от ближайшего охотника неуте­
шительное «буль-арен» — свиньи нет. Мы сошли со своих
кочек; несколько жителей Гумбу, образовавших против­
ную линию, тоже заявили, что ничего не видали. Я оста­
новил одного из них, за спиной которого, привязанное
к копью, висело новое для меня животное, похожее на
большую крысу. Я занялся рассматриванием его: воло­
сы были интересны тем, что походили на плоские иглы,
хотя и эластичные. Они были отчасти опалены, так же
как ноги и морда, а высунутый язык немного обуглен.
Животное, вероятно, задохнулось от дыма. Я рассматри­
вал его острые зубы, как вдруг крик отошедших в сто­
рону туземцев — «Буль, буль!» — заставил меня огля­
нуться. В сотне шагов, лавируя между многочисленными
* копьями, которые со всех сторон вонзались в землю, бе­
жала большая свинья. Я выхватил двуствольное ружье
из рук туземца, который держал его, пока я рассматри­
вал новое для меня животное. Подпустив свинью шагов
на 20, я выстрелил. Пуля пробила ей грудь, но ниже
сердца. Свинья пошатнулась, однако кинулась в сторо­
ну и пробежала мимо меня. Я снова прицелился и раз­
дробил ей заднюю ногу. Свинья остановилась на не­
сколько секунд, но, видя мое наступательное движение,
снова отбежала на несколько шагов. Вынув револьвер,
я стал подходить. Животное, поднимая верхнюю губу и
показывая почтенные клыки, издавало глухое рычанье.
С каждым выстрелом я подходил ближе и остановился
шагах в шести от свиньи, которая свалилась на сторону,
но иногда все еще приподнималась и показывала клыки.
Подбежавшие туземцы не дали мне времени выстрелить:
один копьем пробил ей бок; другое копье пролетело ми­
мо, а из трех стрел одна («палом» — с широким, плос­
ким бамбуковым концом) вонзилась в шею животного.
Оно имело еще настолько силы, что несколькими дви­
жениями освободилось от копья и стрелы, конец кото­
рой остался в ране. Желая покончить с нею, я подошел
с противоположной стороны, хотя охотники и кричали
мне, чтобы я не подходил, й, выбрав момент, вонзил свой
длинный нож по рукоятку ей в бок, немного позади пе­
редней конечности. Струя теплой крови покрыла мою
руку, и животное окончательно свалилось. Окружившие
нас туземцы единогласно объявили свинью моею и стали
расхваливать мое «табу» и меня самого. Далекие крики
возвестили .о том, что можно рассчитывать еще на добы11

*

163

«

чу. Я снова зарядил ружье. Охотники, один за другим,
удалились, раздраженные первою неудачею. Я же, найдя
удобную кочку, сел и стал ожидать. Вдали слышались
крики: «Буль, буль, буль!» Голоса издали призывали
меня. Затем туземцы вернулись и рассказали мне, что
там было еще две свиньи, но они ушли, потому что не
было меня и моих «табу». Партия людей Бонгу пришла
объявить, что они убили одну свинью, но что при этом
Саул, которого она повалила, был так ею искусан, что
бок, рука, голова и глаз были все в крови, когда его
отвели в Боргу. В свою очередь, мои спутники рассказа­
ли о наших похождениях, о «табу» и о большом буль
Маклая. Мы отправились к убитому животному, и на во­
прос, куда его нести, я сказал, что беру голову и заднюю
ногу себе, а прочее отдаю людям Бонгу *, что, оставив
ружье дома, я пойду в Бонгу перевязать раненого Сау­
ла и что приглашаю всех ко мне покурить моего таба­
ку. Все остались довольны, и мы двинулись вперед
длинною процессиею.
Их было человек 40. Когда они расположились, куря,
на площадке в Гарагасси, я увидал, кроме животного,
о котором уже говорил выше, называемого туземцами
«габенеу», еще вид мыши и большого серебристо-белого
маба. Приобретя его, а также и несколько экземпляров
других животных для коллекций, я поспешил в Бонгу к
раненому. Меня встретили плачущие женщины и сын
его. Кроме множества мелких ран, оказались две глубо­
кие на руке, одна сбоку живота, несколько других около
глаза, на лбу, за ухом, на шее, но все это были только
царапины. Запекшаяся кровь с пеплом и грязью прида­
вали более жалкий вид раненому, который, размахивая
здоровою рукою, рассказывал окружающим, как он вон­
зил свое копье в смертельно раненную свинью, как та
внезапным движением переломила копье и сшибла его
самого с ног (обе ноги рассказчика были сильно увели­
чены в объеме вследствие элефантиазиса), как, поранив
его, она попробовала бежать, но издохла. Его товарищи,
думая, что Саул справится один со свиньею, которая уже
была сильно поранена, занялись другою и не видели
происшедшей с ним катастрофы. Я потребовал воды,
нагрел ее, обмыл ею раны, затем перевязал их карболо­
вым маслом. Присутствующие внимательно следили за
моими движениями, повторяя, что я хороший человек.
* Ошибка: следует читать Горенду. — Ред.

164

Солнце стояло низко, когда я пришел в Горенду, где
между тем борову спалили волоса и ждали меня, чтобы
я взял свою часть. Я отрезал голову и заднюю ногу, и
несмотря на приглашение ночевать — или, вернее, про­
вести с туземцами бессонную ночь, — взвалил на плечо
добычу сегодняшнего дня и отправился домой. Ноша
была, однако ж, так тяжела, что пришлось отдыхать ра­
за два. В восьмом часу я сел покойно в свое кресло
обедать, очень голодный, так как целый день почти был
на ногах и мало ел.
Удары в барум в Горенду возвестили начало «ай» в
соседних деревнях, который должен был продолжаться
всю ночь и весь завтрашний день.
Лунная ночь была тиха, и звуки труб и других ин­
струментов доносились очень внятно. Отдохнув часа два
и не будучи в состоянии заснуть, я вздумал отправиться
снова в Горенду, желая вполне познакомиться с папуас­
ским «ай» и взглянуть, что они там делают по ночам, во
время этих пиршеств. Я взял с собою Ульсона, которому
очень хотелось побывать во время «ая» в деревне. Во­
оружившись фонарем, так как на луну нельзя было на­
деяться — ее часто закрывали черные тучи, — мы отпра­
вились. Пришлось идти очень медленно, потому что Ульсон, не привыкший к здешним тропинкам, спотыкался и
падал несколько раз. Подходя к площадке «ая», я за­
крыл свет фонаря и тихо приблизился. На площадке
пылал большой костер, над которым был устроен род
большой жаровни (более 1 м вышины, м 2 длины и око­
ло 1 м ширины). На ней пеклись куски свинины; кругом,
сидя, лежа, стоя, туземцы занимались своею музыкой.
Каждый по обыкновению старался заглушить остальных
своим инструментом. Некоторые спали; жир, в изоби­
лии капавший с жаровни, увеличивал по временам пла­
мя, освещавшее всю картину.
Раздавшийся внезапно звук моего свистка заставил
на несколько секунд смолкнуть нестройную музыку, по­
том послышались возгласы: «О Маклай, гена! Анди
гена!» и т. п. Я отыскал себе удобное место на циновке,
но оставался недолго, так как замолкнувшая было му­
зыка возобновилась с новою сйлою.
14
июля. Был утром в Бонгу перевязать раны Саула.
Узнал, что при вчерашней охоте людьми трех деревень
были убиты, кроме множества мелких животных, пять
больших свиней, не считая той, которую убил я. Я по165

ч

спешил вернуться в Гарагасси, где занялся рисованием
и препарированием купленных мною вчера животных.
16
июля. Туземцы окрестных деревень снова заняты
выжиганием травы и охотою, от которой я сегодня от­
казался. Хотел сделать портрет Налая, но он и другие
около него стоявшие туземцы заявили, что, если я сниму
с него портрет, он скоро умрет. Странное дело, что и в
Европе существует подобное же поверье.
17
июля. Прибирал и чистил вещи в хижине; если б4
по временам не делать этого, то трудно было бы войти
в мою келью в 7 кв. футов.
Был снова в Бонгу у раненого. Около нас собралось
целое общество, но каждый был чем-нибудь занят: один
кончал новую «удя-саб» и скреб ее раковиною, другой
такою же раковиною заострял конец своего копья, сло­
манного во время последней охоты. Женщины искали
вшей в головах мужчин, дети (подростки) были заняты
тем же. Двое женщин распространяли свою любезность
и на собак и ловили у них блох, причем собаки послуш­
но лежали у них на коленях. Когда я собрался идти,
Бугай, один из жителей Горенду, также поднялся, чтобы
идти со мною. У берега моря Бугай подошел к дымяще­
муся толстому стволу, прибитому давным-давно прили­
вом. К моему удивлению, он стал с большим аппетитом
глотать целые пригоршни золы.
Не понимая, что это за особенное дерево, я также
попробовал золу, и она оказалась приятного соленого
вкуса. Этот ствол, долго носимый волнами, источенный
разными морскими животными, набрался таким количе­
ством соли, что зола его отчасти может заменить обык­
новенную <соль^>. Бугай сказал мне, что золу эту мно­
гие едят с бау, аяном и другими кушаньями. Для меня
это очень полезное открытие; моя соль уже совсем на ис­
ходе, и я все ем без соли, исключая мясо. Я обратил вни­
мание на донган, который, заткнутый за браслет Бугая,
был сделан из кости животного, которого я еще здесь не
видел. Он называется туземцами «тиболь»75 и водится
в лесах, но встречается также на полянах унана. По сло­
вам туземцев, тиболь имеет длинный толстый хвост и вы­
соко прыгает.
30
июля. Лихорадка сильно беспокоила меня и за­
ставила потерять несколько дней. Ульсон также хвора­
ет, даже чаще меня.
166

У входа в Горенду на пригорке сидела девочка лет
10-ти и бросала вниз кокосовые орехи; несколько маль­
чиков от 5 до 10 лет, с заостренными палками, стояли по
сторонам, стараясь,' бросая палку, вонзить ее в упругую
скорлупу ореха. Эта сцена представилась мне, когда я
пришел сегодня в деревню. Пожалел, что я недостаточ­
но художник, чтобы набросать оживленную картину.
Сахарный тростник, которого не было видно некото­
рое время, опять появился и опять жуется туземцами
в большом количестве.
31
июля. Несколько туземцев приехали в Гарагасси
на своих пирогах; некоторые по обыкновению уселись у
самой лестницы, ведущей к моей веранде. Болтали об
охоте, просили перьев и т. д. Вдруг один из них, точно
ужаленный, в два прыжка соскочил с лестницы с крика­
ми «Маклай, гена, гена!» (Маклай, иди, иди сюда);
остальные последовали его примеру. Не понимая, в чем
дело, я спросил туземцев, но не успел получить ответа,
как над головою, на крыше, услышал сильный удар, и
столб пыли ослепил меня. Дождь сучьев разной толщи­
ны падал на землю у самой веранды. Некоторые из них
были достаточно толсты, для того чтобы, i упав с высо­
ты 70—80 футов, серьезно ранить человека. Оказалось,
что Буа, соскочивший первым, услыхал над головою
легкий треск и, зная, что он мог значить, поднял тревогу.
Туземцы очень боятся падения деревьев и сухих сучьев,
которые, падая, могут причинить смерть или опасную
рану. Уже давно они находят положение моей хижины
в Гарагасси небезопасным и весьма часто предлагают
или переселиться в Горенду или Бонгу, или построить
новую хижину на другом месте. Отчасти они совершен­
но правы, но возня, сопряженная с постройкой и пере­
селением, так неудобна для меня, что, полагаясь на
«авось», продолжаю жить здесь. В Бонгу, куда я хожу
каждый день перевязывать рану Саула, я присоединился
к группе курящих, жующих бетель и разговаривающих,
надеясь узнать что-нибудь новенькое из разговора с ни­
ми. Завел речь о названиях разных народностей и мест.
Желал узнать, имеют ли жители этого берега общее
название; такового, однако ж, не оказалось, хотя тузем­
цы хорошо понимали, что я желаю знать. Они называли
людей, прибавляя к слову «тамо» название деревни.
Рассказывали, что жители деревень в горах на NO, ко­
торых называли «тамо дева», пробуравливают себе
'

167

ноздри и вставляют в них перья. Затем разговор пере­
шел на рассказы о моей хижине, о падении^сухих ветвей
и т. д. Мне опять предлагали построить новую хижину.
Угощение следовало своим обыкновенным порядком:
сначала выпили кэу, потом, отплевываясь и делая раз­
ные гримасы, возбужденные горечью напитка, приня­
лись за наскобленный кокос, затем за груды вареного
бау, аяна и каинды 76; как десерт следовало жевание
бетеля, а затем курение; это обыкновенный порядок
туземных угощений. Так как я не принимал участия ни
в первом, ни в обоих последних отделах ужина, то я от­
правился ранее других в обратный путь. У одной из хи­
жин я остановился, чтобы пропустить целую вереницу
женщин. Среди них было много гостей из других дере­
вень. Когда я остановился, около меня собралась груп­
па мужчин; женщины, выходя из леса и завидя нашу
группу, сейчас же весьма заметно изменяли походку и,
поравнявшись с нами, потупляли глаза или смотрели в
сторону, причем походка их делалась еще более вертля­
вою, а юбки еще усиленнее двигались из стороны в сто­
рону.
Я так запоздал, и было так темно, что мне пришлось
ночевать в Горенду. Нары оказались гораздо удобнее
моей койки и мягче, и, закрывшись новыми циновками,
я проспал недурно, хотя несколько раз просыпался от
жесткости толстого бамбука, заменявшего подушку.
Когда лежишь на спине, он представляет довольно удоб­
ную подушку, но она делается неудобною, как только
ляжешь на бок; надо ухитряться спать на спине и не
ворочаться.
1
августа. Рассматривая мой метеорологический жур­
нал за 10 месяцев, можно удивиться замечательному
постоянству температуры: редко бывает в тени 32°, боль­
шею частью 29 или 30°; ночью 7—8, очень редко 10°Ц
холоднее дневного максимума. Притом здесь нет соб­
ственно дождливого времени года: дождь распределен
довольно равномерно на каждый месяц. Несмотря на
приятный климат, одно скверно — лихорадка.
4 августа. Четыре или пять пирог пристали к берегу
около Гарагасси. Туземцы из Бонгу принялись усердно
колоть в щепки ствол, почти что в 40 м длины; он был
принесен приливом еще в марте и пролежал здесь около
пяти месяцев. Мне объяснили, что завтра они собираются
168

*

в Теньгум-Мана и эти щепки отнесут в подарок горным
жителям, которые, сжигая их, получат пепел, употреб­
ляемый ими как соль. В прибрежных деревнях прибав­
ляют к пресной немного морской воды; горные жители
заменяют это пеплом. Нагрузив все пироги, они отправи­
лись к себе, обещая вернуться.
7 августа. Почти каждый день лихорадка. Остаюсь
на ногах до последней возможности. Хины остается ма­
ло. Вчера целый день раздавались в лесу удары топоров.
Отправился посмотреть, что они делали. Значительное
пространство леса было очищено от кустов и лиан, у
больших деревьев обрублены ветви, оставлены только
самые толстые сучья; несколько больших деревьев пова­
лены — и все это в два дня. Я мог только удивляться
- работе, сделанной таким примитивным орудием, как ка­
менный топор. Муравьи желтые, черные, коричневые,
белые, большие, малые, потревоженные или лишенные
своих жилищ, заставили меня уйти.
9
августа. Приходили люди Бонгу с гостями из БилиБили; один из прибывших просил очень послушать гар­
монику Ульсона; когда последний ушел за нею, туземцы
поспешили окутать голову бывшего с ними пятилетнего
мальчика своими маль, чтобы он не видел «ай». Когда
Ульсон кончил играть и ушел, ребенка освободили.
13 августа. Сидел дома и писал антропологические
заметки о туземцах этого берега, которые намерен по­
слать академику Бэру. Пришло очень большое число
жителей окрестных деревень, одни только «тамо-боро»,
с . весьма странною просьбою: они хотели, чтобы я на­
всегда остался с ними, взял одну, двух, трех или сколько
пожелаю жен и не думал бы уехать снова в Россию или
куда-нибудь в другое место. Они говорили так серьезно,
один после другого, повторяя то же самое, что видно
было, что они пришли с этим предложением после дол­
гих общих совещаний. Я им отвечал, что, если я и уеду
(в чем я нисколько не был,"однако же, уверен), то вер­
нусь опять, а что жен мне не нужно, так как женщины
слишком много говорят и вообще шумливы, а что этого
Маклай не любит. Это их не очень удовлетворило, но
они остались, во всяком случае, довольны табаком, ко­
торый я роздал членам депутации. Вот уже месяцев
шесть, как Ульсон и я каждый вечер кладем на костер
169

большое бревно, чтобы поддержать огонь до следующе­
го утра, так как приходится быть экономным со спич­
ками и не дойти до необходимости бегать в Горенду в
случае, если костер погаснет. Иногда мы заменяем
обыкновенное дерево обрубком, пролежавшим долго в
морской воде, и совершенно a la рароиа собираем белый
пепел, который употребляем как соль. Чтобы выпари­
вать морскую воду на огне, нужно слишком много дере­
ва, а для добывания соли посредством испарения нг(
солнце у меня не найдется достаточно большого и плос­
кого сосуда.
Однако ж я весьма легко и скоро отвыкнул от соли
и не замечаю никакого вредного действия для здоровья
от ее недостатка.
15 августа. Утром, на охоте, когда я шел по тропинке
около плантации, шорох между сухими листьями заста­
вил меня остановиться. Прислушиваясь к шуму, я заме­
тил шагах* в 20 между деревьями, около сухого пня, не­
большое животное. Это был небольшой кенгуру, рыже­
вато-серого цвета, которого туземцы называют «тиболь».
Я выстрелил и ранил животное, так что его легко было
словить. Очень обрадованный своей добычей, я вернул­
ся немедля домой, забыв, что не застрелил ничего для
завтрака или обеда, но мне было не до того, чтобы ду­
мать об этом. Вот уже около года, как я пробыл здесь,
и это был первый экземпляр тиболя, которого мне уда­
лось добыть. До этого времени я ни разу не видел по­
добного.
16 августа. Пригласили меня в Бонгу специально,
чтобы попробовать еще не виданное мною кушанье «таун», приготовление которого довольно сложно. Сперва
с этих орехов снимается шелуха, они складываются в
корзины и вымачиваются дней 10 или более в морской
воде; затем они растираются и смешиваются с наскоб­
ленным кокосовым орехом, после чего полученное тесто,
разделенное на порции, завертывается аккуратно в ба­
нановые листья и варится около трех часов, и, наконец,
таун готов и раскладывается небольшими пакетиками
на чистые циновки. Таун мне понравился, несмотря на
какой-то запах гнили — орех, должно быть, отчасти гни­
ет во время пребывания в морской воде. Соображая
сложность приготовления, трудно догадаться, каким
образом туземцы дошли до открытия подобных кушань170

ев. Вся деревня принимает участие в таких экстраорди­
нарных угощениях.
Видел сегодня в Бонгу самый большой каменный
топор, который мне случилось встретить: шириною он
был около 12 сайт, и замечательно хорошо отшлифован.
20 августа. Я сидел в Горенду, куда пришел за
аяном, и разговаривал с окружавшими меня туземцами,
как вдруг раздались пронзительные вопли и причита­
ния, совершенно подобные тем, которые я слыхал в Рум­
бу при похоронах Бото. Голос был женский, и скоро
показалась и сама плачущая; обеими руками она за­
крывала глаза или утирала слезы, шла медленно и
крикливо, нараспев голосила какие-то слова; немного
поодаль за нею следовали несколько женщин и детей,
• также понуря голову, но молча. Я спросил: «О чем это
плачет и кричит Кололь?» (имя женщины). Оказалось,
что ночью издохла большая свинья плачущей, желая
пробраться между кольями забора в огород. Кололь от­
правилась к себе в хижину и продолжала голосить, как
о покойнике. Такая привязанность женщин к свиньям
может быть отчасти объяснена тем, что в этих странах,
как было уже сообщено выше, некоторые женщины кор­
мят поросят грудью. Так было и в настоящем случае.
Когда я, смеясь, заметил, что свиней много, она отвеча­
ла, указывая на груди, что она сама вскормила эту.
Подобные сцены случаются здесь в деревнях неред­
ко; при каждой неудаче, потере, смерти, обязанность
женщин — кричать, выть, плакать; мужчины ходят мол­
ча, насупясь, а женщины воют. Двое туземцев принесли
издохшую свинью. Она была назначена Аселем, которо­
му и принадлежала, быть отправленной в Бонгу, куда
ее и понесли. Такие обоюдные подарки одной деревни
другой — здесь общее правило. При отправке свицьи из
Горенду ударили в барум. Около получаса спустя по­
слышался барум в Бонгу, означающий получение свиньи
и начало «ая».
22 августа. Вчера вечером собрался в Били-Били,
завязав обе двери не веревкою, а белой ниткою, которою
я опутал их, как паутиной. Ночью ветер был слаб;
зыбь, однако ж, значительная; к рассвету, после неболь­
шого шквала с дождем от N, NW, совсем заштилело.
Через час гребли, очень утомительной по случаю штиля и
солнечного .жара, мы подошли близко к Били-Били. Ту­
171

*

земцы толпою шли вдоль берега, распевая песни, в ко­
торые часто вплетали мое имя. Несколько пирог выеха­
ло к нам навстречу, и жители Били-Били, стараясь
говорить на диалекте Бонгу, который я понимаю, напе­
рерыв уверяли меня, как они рады моему приезду. Кра­
сивый островок с густою растительностью, толпа тузем­
цев у берега, разукрашенных цветами, листьями, пироги
вокруг шлюпки, песни, громкий разговор, шутки и кри-i
ки диких, — все это живо напоминало мне описание
островитян Тихого океана первыми мореплавателями.
Выбрав место у берега, я направил туда мою шлюпку.
Когда она врезалась в песок, десятки рук потащили ее
выше на отлогий берег. Был уже девятый час, и, выпив
воды кокосового ореха, я почувствовал сильное желание
заснуть, так как всю ночь не пришлось спать. Это жела­
ние было нетрудно исполнить, и я расположился, как и
в первый приезд, в одной из указанных мне туземных
пирог.
Отдохнув, я занялся рисованием. Рисовал, что прихо­
дилось: и хижины и пироги, делал и портреты, снимал
факсимиле с разных папуасских орнаментов, выцарапан­
ных на бамбуке. Обходя деревню, я останавливался
около многих хижин. Около одной из них несколько ту­
земцев работали над большим веслом, причем можно
было видеть, как железо легко вытесняет употребление
раковин и камня как орудий. Небольшой обломанный
гвоздь, тщательно плоско обточенный на камне, в виде
долота, в руках искусного туземца оказался превосход­
ным инструментом для резьбы прямолинейных орнамен­
тов. Работа была долгая, но все же гораздо легче и
проще резьбы камнем или раковиной.
У многих хижин висели вновь выкрашенные белою и
красною красками щиты, которые не встречаются у мо­
их соседей, но в большом употреблении у жителей дру­
гих островов, как Тиара и Митебог. Они сделаны из
одного куска дерева, круглы, от 70 сайт, до 1 м в диа­
метре и в 2 сайт, толщины. На передней стороне около
края вырезано два концентрических круга; фигура в се­
редине представляет значительные разнообразия. Щиты
эти раскрашиваются только в особенных случаях.
Несколько туземцев, желая показать мне свою лов­
кость, схватили копья, надели щит на левую руку так,
что середина его приходилась почти что у плеча, и стали
производить разные воинственные эволюции, причем
172

щит закрывал голову и грудь и мог очень порядочно за­
щищать их от стрел и копий.
23 августа. Собирался отправиться в Тиару (остров
и деревня того же имени), которая лежит сам не знаю
где; но так как дует свежий NNW и на море сильная
зыбь, туземцы просят подождать хорошей погоды.
NNW, обыкновенно дуя с открытого моря, сопровож­
дается значительною зыбью и называется туземцами
«карог». WNW, также очень обыкновенный здесь ветер,
не сопровождается сильным волнением, так как дует с
берега; он называется «явар».
Исходил остров по всем направлениям; на берегу
нашел раковину.
24 августа. Ветер все еще силен для туземцев; про­
сят подождать. Мне все равно, так как везде и всегда ра­
бота у меня под рукою, только гляди — узнавай, рисуй
и записывай; материал неистощим.
С утра почти вся мужская молодежь отправлялась
на четырех пирогах на особенный пир, или, вернее, бал,
в Богати (туда им ветер попутный). Физиономии моло­
дых людей, которых я знал хорошо, были так разрисо­
ваны, что я должен был пристально вглядываться в зна­
комые лица, чтобы распознать их; до такой степени
обыкновенное выражение и черты были изменены не­
сколькими цветными фигурами. «Сари»77 различных
форм и небольшие барабаны, употребляемые во время
пляски, не были забыты. Отправляясь, совсем готовые, к
своим пирогам, туземцы в угоду мне произвели на от­
логом, сыром (был отлив) песчаном берегу род репети­
ции пляски, которую должны будут исполнять вечером
в Богати. При этом они держали в зубах свои «сари»,
представлявшие курьезно украшенные белыми ракови­
нами языки. В левой руке у них было по небольшому
барабану, в который они ударяли правою. При пляске,
состоящей из плавных движений, они не только пели
(причем вследствие держания «сари» в зубах пение их
имело странный звук), но и ударяли в барабан, который
то опускали к земле, то поднимали над головою. Пляска
была в высшей степени оригинальна.
25 августа. Проснувшись ночью и видя, что погода
хорошая, я оделся, зажег фонарь и отправился будить
Каина и Гада, с которыми я должен был отправиться
173

в Тиару. После нескольких отговорок Каин разбудил
Гада; они достали парус и весла. Я перенес в неболь­
шую пирогу разные вещи для обмена и для подарков и
стал ждать у берега моих спутников. Размахивая горя­
щими палками, они принесли мачту, парус и свои подар­
ки. Отправляясь в гости, туземцы всегда берут с собою
подарки и вещи для обмена, пользуясь при этом тем, в
чем они сами имеют избыток.
Луна вышла из-за туч и таинственно проглядывала
между пальмами, освещая живописную картину дерев­
ни, спокойного моря и группу работавших у пироги.
Я поместился на платформе или на «кубум-барле» по
одну сторону мачты со всеми своими вещами; на другой
стороне горел небольшой костер в сломанном большом
горшке. На носу и на корме в специально устроенных
местах поставлены были копья, луки и стрелы обоих
туземцев. Один из них поместился впереди платформы,
другой в корме, чтобы грести и, кроме того, управлять
парусом и рулем. Около трех часов утра все было гото­
во, и пирога, или, на диалекте Били-Били, «кобум», была
стащена в море. Вскочив в нее, Каин и Гад принялись
грести, так как у берегов ветер был слаб; несмотря на
это, пирога без шума стала двигаться вперед. Я решил,
что всего рациональнее для меня продолжать прерван­
ный сон, так как я увижу этот берег днем, а ночь была
слишком темна, и я не мог разглядеть ничего, кроме
силуэтов деревьев, поднимавшихся над общим уровнем
леса. Упругая бамбуковая настилка платформы пред­
ставляла довольно удобную койку, и я отлично проспал
более часа. Меня разбудил Гад, предупреждая, что я
сожгу свой башмак, так как, потянувшись во сне, я поло­
жил одну ногу почти что на костер. Туземцы попросили
у меня табаку, закурили свои сигары и стали расспра­
шивать меня о России, о людях, живущих не только, в
России, но на Луне и на звездах. Между прочим, я
узнал, что планету Venus они называют «Бой», созвез­
дие пояса Ориона — «Даманг», Плеяды — «Барасси».
Когда мы прошли островок Ямбомбы, мне показалось,
что берег образует в этом месте залив. Рассвет, однако ж,
показал, что предполагаемый залив кончается проли­
вом, и мы скоро очутились в нем. С обеих сторон берег
представлял поднятый коралловый риф, покрытый гус­
тою растительностью. На юге находилась оконечность
материка Новой Гвинеи, которую туземцы называют
«Бейле», на N — остров Григер с деревнями Гада-Гада
174

)'

и Митебог; за ним далее на NW — два островка, Багер
и другой, имя которого я забыл. Мы вошли в значитель­
ную бухту, представившую целый архипелаг островков
разной величины — все одинаково образованные подня­
тым коралловым рифом и покрытые лесом. По мере то­
го, как мы подвигались, я записывал имена островков.
Солнце показалось на горизонте и осветило архипе­
лаг, спокойную поверхность бухты и далекие горы. Про­
лив между материком Новой Гвинеи и Григером совер­
шенно безопасен, и бухта с ее многочисленными остро­
вами, огражденная от моря рифом, представляющим,
однако ж, несколько проходов, может образовать хоро­
шие гавани. Этой бухте мне надо будет подыскать имя,
так как, хотя каждый островок имеет свое название,
бухта именуется туземцами просто морем. Мы обогнули
три небольших острова; на одном росли кокосовые
пальмы и были расположены плантации жителей
Гада-Гада; 5 или 6 других — необитаемы. В глубине, на
юг, находится устье значительной речки. Продолжая
плыть дальше, мы обогнули средний из трех необита­
емых островов и увидели наконец цель нашей экскур­
сии — остров Тиару. Группа кокосовых пальм и выта­
щенные на берег пироги означали, что здесь пристань де­
ревни. Мои спутники принарядились, надели новые поя­
са, взбили большими гребнями волосы и принялись
усердно грести. Можно было различить толпу собрав­
шихся тиарцев, которые, завидя пирогу из Били-Били,
вышли к берегу. Многие громко звали меня по имени.
Подойдя к песчаному берегу, пирога была разом выта­
щена высоко на песок целою толпою туземцев. Я сошел
с платформы и, раздав окружавшим нас жителям Тиа­
ры мои вещи, отправился в деревню, где нам указали
большую хижину, в которой были поставлены мой сто­
лик и складная скамейка, которые я привез с собою.
Среди обступивших меня туземцев я узнал троих, кото­
рые были в Гарагасси месяца два тому назад. Имена их
занесены в мою записную книжку. Взяв ее из кармана,
я нашел страницу и прочел их имена громко. Очень
удивленные и вместе с тем обрадованные, они, один за
другим, по мере того как я произносил их имена, подо­
шли ко мне и по моему знаку уселись у моих ног, потом
целый день почти не отходили от меня, стараясь услу­
жить мне чем и как могли. Каин и Гад также почти что
не покидали меня. Вся толпа жителей Тиары образовала
большой полукруг, молча глядя на меня и на привезен175

ные вещи. При этом я мог удобно разглядеть их физио­
номии. Здесь, как и в других местах, между совсем
плоским и выдающимся немного носом представлялись
десятки переходов, и, выбрав из целой деревни две
крайности, можно представить две физиономии двух
весьма различных типов. Но эти отличия — чисто инди­
видуальные, в чем можно убедиться, рассмотрев физио­
номии остальных, составляющих всевозможные перехо­
ды от одного типа к другому. Я положительно не нахожу
основания полагать, что эта раса, живущая на островах,
смешанная или отличная от жителей материка. Я роз­
дал около полуфунта табаку, нарезанного небольшими
кусками; это хватило только пожилым — из молодых
его получили лишь немногие, преимущественно облада­
ющие более красивыми физиономиями. Пока они кури­
ли, я занялся рисованием хижин, которые, как и мно­
гие в Били-Били, были построены на столбах более 1 м
вышины, но, как вообще все папуасские хижины, состоя­
ли преимущественно из крыш. Я обошел затем всю де­
ревню; она была немала, но не представляла той чис­
тоты и уютности, как деревни моих соседей.
Вернувшись к прежнему месту, я застал туземцев,
готовящих нам обед. За розданный табак жители Тиары
принесли мне по стреле, от которых я не отказался, так
как они были очень красиво вырезаны. Я обратил вни­
мание здесь на особенную породу собак из Кар-Кара,
отличной от распространенных на материке Новой Гви­
неи. Собаки из Кар-Кара имеют толстое, удлиненное те­
ло, сравнительно очень короткие ноги и толстую морду.
После обеда я обошел остров и сделал эскиз архипе­
лага на W и SW, записав при этом более 30 имен
островов.
Наш кобум был уже нагружен и готов к обратному
пути. Все население деревни высыпало на берег посмот­
реть на наш отъезд. Наша пирога оказалась очень на­
груженною подарками разного рода, предназначенными
тиарцами для моих спутников. Около Григера навстречу
.' к нам выехала пирога, и несколько человек усердно про­
сили меня заехать к ним. Я не согласился, так как было
поздно, а назавтра я желал вернуться в Гарагасси.
Когда мы вышли из пролива в море, пирогу нашу очень
неприятно толкло на волнении, которое было значитель-.
но. Это происходило оттого, что толчки волн о вынос
передавались пироге, которая сама непосредственно по­
лучала толчки от другой волны.
176

Остров Кар-Кар был ясно виден, хотелось бы туда,
так кажется близко, а оттуда на отров Ваг-Ваг, где, по
словам Каина, туземцы даже не строят пирог ввиду сво­
ей изолированности.
26
августа. Утром, когда я собирался в путь, верну­
лась пирога с молодежью из Богати. У всех был4 очень
усталый вид. На прощанье, желая подарить туземцам
что-нибудь и не имея уже ни кусочка табаку, я приду­
мал очень простое средство дать каждому что-нибудь
для него полезное. Я разбил привезенную с холодным
чаем бутылку на кусочки, величиною с серебряный чет­
вертак; таких кусочков из одной бутылки вышло не­
сколько сотен. Стекло, будучи для туземцев очень важ­
ным орудием (для бритья, полирования дерева и резьбы
украшений), доставило им огромное удовольствие. Вся
деревня, даже женщины и дети, собрались около шлюп­
ки, протягивая руки. Хотя не было свежего ветра, но он
был попутный, и я вернулся в Гарагасси около четырех
часов, т. е. употребил почти что 6 часов для перехода;
на путь из Гарагасси в Били-Били потребовалось часов
двенадцать.
Дома нашел все в порядке, хотя по разным обстоя­
тельствам я был уверен, что немало туземцев побывало
в Гарагасси во время моего отсутствия; но они не могли
удовлетворить своему любопытству, найдя двери опу­
танными веревкою и ниткою. Вероятно, они думают, что,
если дотронутся до веревки у дверей, на них посыпятся
со всех сторон выстрелы или, если прикоснутся к нитке,
с ними приключится какое-нибудь несчастье.
30 августа. Отправился в Богати и добрался туда
через шесть часов, так как сначала дул ровный ветер,
а потом только порывами. Подходя к берегу, где я был
11 месяцев тому назад с офицерами «Витязя», я уви­
дел толпу туземцев, которая присела, когда шлюпка
приставала, и оставалась в этом положении до тех пор,
пока я не приказал им вытащить ее на берег, что было
немедленно исполнено.
Я обошел деревню, которая мне показалась самою
большою между всеми расположенными вокруг бухты
Дстроляб. На большой площадке виднелись еще следы
танцев, в которых участвовали жители Били-Били, о чем
было сказано выше, Высокая барла была украшена зе­
ленью разного рода, которую еще не успели снять, а
12

Человек с Луны

177

кушанья, приготовленные по случаю пиршества, доеда­
лись туземцами подогретые еще и сегодня, т. е. на тре­
тий день после праздника. Мне также был подан боль­
шой кусок «ай-буль» (свиньи, убитой по случаю «ая»).
Несмотря на все старания, я не мог достать черепа с
нижнею челюстью. Были принесены два, но без нее.
Коды-Боро снова заговорил о моем поселении в Бога­
та и, желая подтвердить свои слова положительными
доводами, повел меня через всю деревню к хижине, от­
куда вызвал молодую, крепкую, довольно красивую де­
вушку. Что он ей сказал — я не понял. Она же погляде­
ла на меня и, улыбнувшись, юркнула назад. Коды-Боро
объяснил мне, что я могу взять ее себе в жены, если
поселюсь в Богата, и повел меня далее. Выйдя из дерев­
ни, минут через пять ходьбы мы подошли к высокой
изгороди плантации, перелезли через высокий порог и
направились к группе работающих женщин. Коды снова
позвал одну: то была недурненькая девочка лет 14—15.
Этот раз я уже знал, что означало его вызывание, и сей­
час же покачал головою. Коды, не теряя надежды найти
для меня подходящую, кивнув головою, указывая язы­
ком * по направлению нескольких девушек. Этот смотр
невест мне надоел, и я вернулся в деревню, не слушая
более Коды. За недостатком ветра нельзя было и думать
о возвращении в Гарагасси. Я остался ночевать.
31
августа. Провел ночь порядочно, закрывшись
флагом. Не обошлось, однако ж, без попытки со стороны
Коды привести в исполнение, пользуясь темнотою ночи,
те планы, которые потерпели фиаско днем. Хотя, ложась
спать, я был один в хижине, около моей барлы не раз
слышались женские голоса. Я решил игнорировать это и
спать.
Утром, при восходе солнца, нарисовал панораму гор
юго-восточного берега залива. Я приобрел за нож орланай. Таинственно обходя задами хижин, Коды привел
меня к небольшой буамрамре, где показал мне орлан-ай.
Когда я согласился дать за него нож, он завернул «ай»
в циновку и с тою же заботливостью, чтобы никто нас не
видел, повел меня назад к шлюпке, сам неся тщатель­
но завернутый орлан-ай, и положил его сам под банки
* Кроме указывания рукою или кивком головы по какому-ни­
будь определенному направлению, туземцы иногда заменяют эти
жесты высовыванием кончика языка то направо, то налево, смотря
по местонахождению указываемого предмета.

178

в шлюпку, обложив сверток кокосами, которые уже там
лежали. Когда шлюпку столкнули в море, все туземцы
опять присели, пока Ульсон поднимал парус и я, сидя у
руля, не прокричал им прощального «е-аба» и «е-меме». При порядочном ветре я скоро добрался до дома,
где все нашел в исправности.
1 сентября. Сильная лихорадка.
2 сентября. Топором рассек себе колено, и довольно
глубоко, работая над кое-какими исправлениями хижи­
ны. Придется просидеть дома несколько дней.
3 сентября. Ульсон с десятком жителей Горенду вы­
тащил шлюпку высоко на берег, так как она стала прини­
мать до 80 ведер воды в сутки.
5
сентября. По случаю больного колена не могу хо­
дить на охоту. Провизия наша почти что на исходе, при­
ходится питаться тем, что приносят туземцы. Сегодня
было пасмурно; свежий WNW и не более как 26° Ц.
9 сентября. К боли в колене присоединилась лихо­
радка. Провел 3 или 4 дня очень неприятным образом,
так как пароксизмы сопровождались сильнейшею голов­
ною болью. К довершению удовольствия приходилось
по целым дням слышать стоны Ульсона и причитания
его, что мы оба умрем от лихорадки или от голода ит. п.
Погода в эти дни стояла пасмурная, по временам лил
дождь и капал мне на стол и на постель.
s

13 сентября. Занимался препарированием и рисова­
нием мозга маба, который издох в прошлую ночь, про­
жив несколько месяцев у меня на веранде. Я поправил­
ся и, так как и погода улучшилась, хожу опять на охоту.

15
сентября. Решил сохранить остатки провизии, бо
бы и рис исключительно на те дни, когда буду не в со­
стоянии отправляться на охоту, а Ульсон, также по слу­
чаю нездоровья, не сможет идти за провизиею в дерев^ ню. Вместо бобов и риса мы питаемся мясом, сладким
картофелем и бананами. Иногда, если нет дичи, прихо­
дится голодать, и уже не раз я видел во сне, что роскошно'обедаю или ужинаю.
’ 17 сентября. Ульсон жалуется на ревматизм во всем
теле и опять лежит почти целый день.
12 *

179

18
сентября. Несколько дней как птиц совсем нет.
Черный какаду, которого во всякое время дня можно
было застать на деревьях кенгара, более не виден. Хо­
дишь по лесу, прислушиваешься, но даже и голубей не
слышно. Появление известных птиц связано натурально
с созреванием известных плодов. Это одна из причин
скудости их в настоящее время. Другая причина, вероят­
но, — рубка леса в местности, где я преимущественно
охотился. Жители Бонгу устраивают несколько новых
плантаций, для чего вырубают мелкий кустарник и вет­
ви больших деревьев. Когда весь этот хворост достаточ­
но высохнет, его поджигают, а затем сооружается забор
из воткнутых в землю обрезков тростника и расщеплен­
ного дерева поваленных стволов.
20 сентября. Отправившись на охоту, я забрался в
такую глушь, что даже с помощью ножа еле-еле мог
пробраться между лианами и колючим кустарником раз­
ного рода. В этой труднопроходимой чаще леса я был
неожиданно и, к немалому удивлению моему, остановлен
забором плантации. Надо отдать справедливость тузем­
цам в умении находить места для своих огородов в
очень глухих и труднонаходимых закоулках леса. Пере­
бравшись через забор этой плантации, где росли бана­
ны, сахарный тростник, ямс и сладкий картофель, я оты­
скал калитку и таким образом нашел тропинку, которая
вывела меня из леса к морю. Я был недалеко от Гумбу,
но, не желая зайти в деревню, расположился отдохнуть
на стволе повалившегося дерева, недалеко от морского
берега. Мимо меня прошли несколько женщин, идущих,
вероятно, на плантацию; они несли пустые мешки на
спинах и громко болтали. Значительная партия жите­
лей Богата, в полном вооружении, прошла в противопо­
ложную сторону, к деревне. Я остановил последнюю из
них, чтобы узнать, каким образом они пришли сюда, и
узнал, что пришли пешком, следуя по морскому берегу,
выйдя еще до рассвета из Богати.
Сегодня исполнился ровно год, как я вступил на бе­
рег Новой Гвинеи. В этот год я подготовил себе почву
для многих лет исследования этого интересного острова,
достигнув полного доверия туземцев, и на случай нужды
уверенность в их помощи. Я готов и буду рад остаться
несколько лет на этом берегу.
Но три пункта заставляют меня призадуматься от­
носительно того, будет ли это возможно: во-первых, у
180

меня истощается запас хины; во-вторых, я ношу послед­
нюю пару башмаков и в-третьих, у меня осталось не бо­
лее как сотни две пистонов.
24
сентября. Коды-Боро, сопровождаемый толпою
людей Богата, принес мне поросенка, за что получил
установившуюся плату — небольшое зеркало в деревян­
ной оправе, которое из его рук перешло по очереди к
каждому из посетителей. Некоторые долго держали его
перед собою, делая всевозможные гримасы: высовывая
язык, надувая щеки, жмуря глаза, то отдаляя, то при­
ближая зеркало, то поднимая его вверх, — и при каж­
дом новом образе, появляющемся в зеркале, произноси­
ли «а! е! о!». Другие, подержав недолго зеркало в ру­
ках и заглянув в него, как бы чего-то испугавшись, от­
ворачивались и сейчас же передавали его следующему.
27
сентября. Заметил, что два бревна, образующие
фундамент хижины, перегнили или съедены насекомыми.
Мысль, что каждую минуту пол может провалиться, за­
ставила меня немедля принять меры, чтобы привести
хижину в более безопасное для меня положение. Так как
Ульсон стонет на своей койке и собирается умирать,
то мне пришлось отправиться вырубить новые стойки.
Вырубил, но не был в состоянии снести их из леса
к хижине.
В два часа пошел дождь со шквалами. Небо было
обложено со всех сторон. Пришлось вернуться в хижи­
ну и, несмотря на перспективу, что хижина может рух­
нуть, я решил, вместо того чтобы готовить обед, лечь
спать, так как не было шансов, чтобы дождь перестал
лить. Qui dort, dine78, говорит пословица, но она вер­
на только на один день, потому что, если и на второй
не придется пообедать, навряд ли удастся заснуть, так
как при сильном голоде спать невозможно. Я уже был
близок ко сну, как струйка холодной воды на моем ли­
це из новой щели в крыше заставила меня подняться,
чтобы не допустить мою постель быть совершенно зали­
тою. Я прикрепил с помощью палок и шнурков гутта­
перчевую простыню как раз над головою, так что вода
будет стекать теперь по ней, а не попадать на подушку.
Я упоминаю о всех этих удовольствиях как специаль­
ное N3 людям, которые воображают, что путешествия —
ряд приятных впечатлений, и совершенно забывают об­
ратную сторону медали. Не думаю, чтобы эти господа
181
v

позавидовали мне сегодня: крайняя усталость,, головная
боль, мокрота кругом, перспектива пролежать голодным
всю ночь и возможность провалиться. Иногда, одтакоже,
бывают положения хуже.
10
октября. Трудно выразимое состояние* овладевает
иногда мною. Частая лихорадка и, может быть, преобла­
дающая растительная пища ослабили до того мускуль­
ную систему, в особенности ног, что взойти на возвыше­
ние, даже весьма незначительное, для меня очень труд­
но, и часто, даже идя по гладкой дороге, я еле-еле воло­
чу ноги. Хотя к занятиям охота и есть, но здесь я устаю,
как никогда не уставал. Не могу сказать, что при этом
я скверно себя чувствую; изредка только посещают меня
головные боли, но они, главным образом, находятся
в связи с лихорадкою и проходят, когда прекращаются
пароксизмы. Но я так быстро устаю, что никуда не хо­
жу, кроме как в Горенду или в Бонгу за провизиею, а то
сижу дома, где работы всегда много. Спокойствие и
уединение Гарагасси восхитительны. На Ульсона наша
уединенная, однообразная жизнь производит заметное
впечатление. Он стал угрюм и сердится на каждом ша­
гу. Его вздохи, жалобы, монологи так надоели мне, пре­
рывая мои занятия, что раз я объявил ему: «Деревьев
кругом много, море в двух шагах; если он действитель­
но так тоскует и находит жизнь здесь такою ужасною,
то пусть повесится или бросится в море, и, что зная при­
чину, почему он это сделает, я и не подумаю ему поме­
шать».
На днях посетили меня люди Билия, одного из
островков архипелага Довольных людей. Двое или трое
молодых папуасов имели замечательно приятные и кра­
сивые физиономии, положительно не уступающие в этом
отношении ни одному из красивейших, виденных мною
полинезийцев. Сыновья Каина, например, хотя и не
особенно красивые, — очень напоминают мальчиков
островов Мангаревы и архипелага Помуту.
Узнал, что между туземцами здесь происходят дуэли
из-за баб.
Расспрашивая Каина о знакомых моих в Били-Били,
я спросил о Коре, очень услужливом и понятливом чело­
веке. Каин ответил мне, что Коре получил рану в ногу
при следующих обстоятельствах. Он застал жену свою
в хижине другого туземца. Когда Коре отвел ее домой,
другой туземец захотел воспротивиться. Коре схватил
182

лук и пустил несколько стрел в противника, которого и
ранил; но последний успел также вооружиться луком, и
пущенная им стрела, в свою очередь, пробуравила ногу
Коре, пронзив ляжку. Другой случай ревности из-за
жены произошел месяца два тому назад в Богата. Оба
противника оказались раненными, а один чуть было не
умер. Копье вонзилось в плечо и переломило ключицу.
Опять каждый день слышатся раскаты грома, как и
в прошлом году в это время.
12
октября. Заметил, что при недостаточной пище
(когда по временам чувствуешь головокружение вслед­
ствие голода) пьешь гораздо более, чем обыкновенно.
Пароксизмы здешней лихорадки наступают очень
скоро после каких-либо вредных причин, иногда в тот
же самый день. Напр., если утром ходил в воде по
колено и оставался затем долго в мокрой обуви, или
пробыл несколько времени на солнце с непокрытой го­
ловой, — в час или в два часа пополудни наступает
пароксизм.
Сегодня Ульсон мыл свое белье в продолжение трех
часов, ноги находились при этом в воде, температура
которой на 1 или .1V20 была ниже температуры возду­
ха, — в три часа у него был пароксизм, между тем как
в предыдущие дни он был совершенно здоров.
20 октября. Возвращаясь утром с охоты, почти у до­
ма я услыхал голос незнакомой птицы. Рассмотрев ее в
кустах, я взвел курок, но потом раздумал стрелять —
жаль было пистона, их у меня остается очень мало. Для
завтрака и обеда провизии было довольно. Я раздумал
потревожить маленькую птичку и опустил ружье; мое
внимание обратилось на очень курьезного паука с
отростками на всем теле. Правою рукою держал я ду­
ло, так что кожа между большим и указательным паль­
цами перегибалась чрез край ствола. Я поймал паука и,
сделав шаг вперед, поднял, не изменяя положения руки,
{зужье. Раздался выстрел, и боль заставила меня вы­
пустить ружье из руки. Боль была незначительна, хотя
крови из небольших ранок было немало. Несколько дро­
бинок пробили кожу. Очень сожалею, что правая рука
пострадала, так как вследствие ее большего употребле­
ния эти незначительные ранки долго не пройдут.
21 октября. Вечером вчера и всю ночь слышен был
183

барум в Богата. В него ударяли изредка и однообразно.
От пришедшего Саула узнал, что, действительно, в Бо­
гата был покойник, которого сегодня утром похоронили.
Я спросил, не приходил ли кто из Богати и насказал
ли ему об этом? Саул сказал, что нет; он только слыхал
барум и знает, следовательно, что умер человек, но кто —
ему неизвестно. Следя за ударами барума, он понял, что
умершего уже похоронили.
25
октября. Проведя ночь в Бонгу, я очень рано
собрался в путь в Мале. Солнце еще не всходило, и
только весьма немногие из жителей были на ногах и
грелись у огней. Один из них нашел, что и ему нужно
идти в Мале, и предложил отправиться туда вместе. По­
шли. Мы рано пришли в деревню, где меня привели в
большую буамрамру и попросили остаться непременно
ночевать. Один из туземцев пришел ко мне с жалобой
на «тамо-русс» (офицеров или матросов корвета «Ви­
тязь»). Он объяснял, что хижина его была заперта и за­
вязана, что .«тамо-русс» открыли двери хижины, влезли
в нее и забрали его окам и что теперь у него окама нет, так
как их делают только тамо-Раймана. Он просил меня о
возвращении окама или, по крайней мере, об уплате за не­
го. Другой также пристал, уверяя, что «тамо-русс» под­
няли его ненир (корзина для ловли рыб), вынули рыбу,
а может быть, взяли и ненир или опустили его в нехо­
рошем месте, так что после этого он не мог найти его.
Третий заявил, что из его хижины «тамо-русс» взяли
очень хорошее копье. Будучи уверен, что это не были
выдумки, я счел справедливым удовлетворить их жало­
бам и обещал вознаградить за вещи, взятые «таморусс»; зная, что окамы туземцами очень ценятся, я обе­
щал дать за него топор; за ненир я предложил нож, а
за копье мне показалось довольно дать три больших
гвоздя. Все эти вещи они могут получить, когда хотят,
в Гарагасси. Мое решение, которого они, кажется, ни- •
как не ожидали, произвело громадный восторг, и воз­
гласы «Маклай — хороший, хороший человек!» послы­
шались со всех сторон. Меня, однако ж, немало удиви­
ло, что после 14 месяцев туземцы еще не забыли все
происшедшее во время посещения корвета «Витязь».
Два больших табира с вареным аяном, для меня и
Калеу, были принесены и поставлены против нас, что
послужило знаком, чтобы вся толпа, окружавшая нас, не­
медленно разошлась, оставив нас одних. Когда мы по­
184

ели, все вернулись обратно, и некоторые предложили
мне приготовить для меня кэу, от чего я отказался.
Несмотря на желание собравшейся публики продол­
жать общий разговор, я предпочел отдохнуть и, сказав,
что хочу спать, растянулся на барле, привыкнув уже
давно ничем не стесняться при публике. Туземцы,
видя, что я закрыл глаза, продолжали свой разговор
шепотом. Многие разбрелись. Отдохнув более часа, я
сделал прогулку в лес, сопровождаемый десятком мол­
чаливых туземцев. Я заметил в лесу, около Гарагасси,
многих птиц, которые не попадались мне прежде. Вер­
нувшись в деревню, я заявил, что желаю иметь несколь­
ко телумов и человеческих черепов. Мне принесли не­
сколько обломанных деревянных и длинных фигур.
Ни одна никуда не годилась, что очень опечалило хозя­
ев. На палке принесли мне два человеческих черепа,
Я спросил, где челюсти. Оказалось, как обыкновенно:
«марем арен». Когда я отказался от черепов, туземцы
бросили их в кусты, говоря: «борле, дигор» (нехороший,
сор). Это было новое доказательство, как мало уважа­
ют туземцы здесь черепа и кости своих родственников,
сохраняя только их челюсти.
Несколько молодых папуасов, сидевших против меня,
занимались оригинальной операцией, именно '«выкручи­
ванием» себе волос подбородка, щек, губ и бровей с
помощью вдвое сложенного, крепкого, тонкого шнурка.
Они держали шнурки очень близко к коже, причем по­
падающиеся волосы выкручивались между обоими
шнурками и малым движением одной руки выдергива­
лись с корнем. Несмотря на вероятную боль при этой
операции, туземцы спокойно продолжали ее в течение
двух или трех часов. Несколько туземцев усердно ели,
облизывая себе пальцы, соленый пепел тлевшего боль­
шого ствола.
Очень смешно было видеть, как довольно большой
мальчик, лет более трех, съев несколько кусков ямса
из табира своей матери, рядом с которой он сидел,
переменив положение, положив голову на колени мате­
ри, схватил толстую, отвислую грудь ее (она кормила
еще другого) и стал сосать ее. Мать продолжала спо­
койно есть, а сын ее, напившись молока, снова принял­
ся за ямс. Вечером, кроме вареного аяна и бананов, мне
сварили зрелый плод пандануса; последнее кушанье не
имеет особенного вкуса и съедобная часть незначитель­
на, но оно очень ароматично.
185

Я записал несколько слов диалекта Мале, который
отличался от языка Бонгу. Приобрел здесь два черепа
тиболя, но без нижней челюсти, а также один — неболь­
шого крокодила, которого туземцы недавно съели за
один присест.
28
октября. Одиночество производит на Ульсона
очень странное действие. Я иногда думаю, смотря на не­
го, что его мозг начинает приходить в беспорядок: он
по целым часам что-то бормочет, вдруг к чему-то при­
слушивается, затем снова заговорит. Нечего мне терять
времени давать ему совет чем-нибудь заняться, так как
он убежден, что мы скоро умрем, будем убиты или ка­
ким-нибудь другим образом погибнем. Единственно, чем
он интересовался и что иногда делал — было приго­
товление пищи; иногда же валялся целый день, притво­
ряясь очень больным. Мне этот ленивый трус был про­
тивен, я почти что не говорил с ним и не удостаивал да­
же приказывать ему; было достаточно с моей стороны,
что я переносил его присутствие, кормил и поил его,
когда вследствие лени или болезни он не хотел или не
мог двинуться с места.
Мне много раз случалось прислушиваться очень дол­
го: вдали точно слышатся человеческие голоса. Слуша­
ешь, слушаешь — звуки немного приближаются,
и что же оказывается? Оказывается, муха жужжит (мо­
жет быть, и не муха, потому что я ее не ви­
дал, но жужжит, производя звуки очень человекоподоб­
ные) . Не только я и Ульсон ошибались много
раз, но и туземцы сами бывают введены в заблуж­
дение.
30 октября. Дождь и снова дождь. Течет на стол, на
постель и книги... Положение мое теперь следующее:
провизия вышла, хина совсем на исходе, капсюль оста­
ется около сотни, так что ходить на охоту каждый день
нерационально; беру по две каждый раз, но не всегда
приносишь две птицы. Многие препараты приходится
выбросить, новых нельзя сохранять, так как спирту нет;
донашиваю последнюю пару башмаков. Лихорадка силь­
но истощает; хижина к тому же приходит в плачевное
состояние.
2

ноября. Сегодня ночью с треском обрушилась боко­
вая веранда. Думал, что вся хижина валится. Дождь
186

шел весь день, так что поправлять веранду я и не поду­
мал. Птиц не было слышно.
3 ноября. Утром приходил Туй, и так как был про­
ливной дождь, то я должен был принять его под наве­
сом. Я его поместил на веранде, у самой двери моей
комнаты, около которой я сидел; он пришел просить
меня прекратить дождь, уверяя, что люди Горенду и
Бонгу все сделали, чтобы заговорить дождь, но без успе­
ха. Если Маклай это сделает, то дождь непременно пе­
рестанет. Туй просидел долго, и я узнал от него мно­
жество мелких, но интересных подробностей папуасской
жизни. Хотя я порядочно говорю на диалекте Бонгу, но
все-таки мне еще потребуются года, чтобы действитель­
но познакомиться с образом мышления и с образом жиз­
ни этих людей. В продолжение 15 месяцев я ни разу не
присутствовал при церемонии их бракосочетания; ни
разу при операции «мулум» (обрезание) и не видел мно- 7
го, много другого.
4 ноября. Отправился за ямсом рано поутру, ничего
не евши, по той простой причине, что в Гарагасси не
было ничего съедобного. Как только пришел, решитель­
но все жители не на шутку пристали ко мне, чтобы я
' прекратил дождь, потому что он очень вредит их план­
тациям. Каждый принес мне по несколько провизии, и
не хотели ничего брать за нее, прося дать им лекарство
от дождя. Желая выведать у них, каким образом они
сами заговаривают дождь, я предложил сделать это при
мне. Бугай показал мне, как они это делают, но приба­
вил, что в настоящее время их оним не помогает. Тузем­
цы уверены, что я могу, но не хочу согласиться на их
просьбу.
18 декабря. Я согласился на просьбы туземцев и от­
правился на «ай» в Бонгу. Приготовление кушаний, же­
вание кэу, уши раздирающая музыка прошли своим че­
редом, и так как я запоздал, то остался ночевать в
буамр*амре Саула.
19 декабря. Хотя уже свет утренней зари проник в
буамрамру, я еще не подымался, так как ночью меня
много раз будили' музыка и крики, которые всегда
сопровождают здесь «ай».
«Биа, биа!» (огонь, огонь!), — послышалось в неко5

№

тором расстоянии от буамрамры. Несколько туземцев
вошли очень встревоженные и заявили, что около КарКара виден огонь или дым от огня. «Так что же? Люди
Кар-Кара жгут унан», — сказал я, потягиваясь, &Q все
еще не вставая. «Нет, это не в Кар-Каре виден дым, а
из моря он выходит. Скажи, Маклай, что это такое?» —
«Я посмотрю, а потом скажу», — отвечал я. Несколько
человек прибежали, крича: «Маклай, о Маклай, корвета-русс гена; биарам-боро» (Маклай, о Маклай, русский
корвет идет; дым большой). Еще не веря новости, я
оделся и отправился к морю. При первом взгляде со­
мнение было невозможно: дым принадлежал большому
пароходу, вероятно, военному судну, корпуса которого
еще не было видно, но можно было заметить, что судно
приближается. Во всяком случае, мне надо было отпра­
виться сейчас же в Гарагасси, поднять флаг у хижины,
переодеться и отправиться на встречу судна. Какой бы
национальности оно ни было, командир его не откажет­
ся взять мои письма, уступить мне несколько провизии
и перевезти больного Ульсона до ближайшего порта,
посещаемого европейскими судами. Все это я обдумал,
сидя на платформе пироги, которая везла меня из Бон­
гу в Гарагасси.
Ульсон еще лежал на своей койке и по обыкновению
охал, но когда я ему сказал, что мне надо флаг, что
военное судно приближается, я подумал, что человек
этот положительно с ума сошел. Он так болтал несвязно
и не то плакал, не то смеялся, что я стал опасаться, не
случился бы с ним какой-нибудь припадок. Я поспешил
поднять русский флаг на флагштоке, сделанном еще
матросами корвета «Витязь». Как только флаг был на
месте и легкий ветер развернул его, я заметил сей­
час же, что судно, которое было около островов Ямбомба, переменило курс и направилось прямо в Гарагасси.
Я вернулся в мою комнату, хотел переодеться, но нашел
это совершенно лишним. Платье, которое я мог бы на­
деть, было во всех отношениях одинаково с тем, которое *
уже было на мне. Я сошел вниз к песчаному берегу, и
немалого труда стоило мне убедить троих туземцев от­
правиться со мною навстречу приближающемуся судну.
Я уже мог различить русский флаг. Сагам и Дигу греб­
ли очень медленно, следя более за движением судна и
беспрестанно прося меня вернуться на берег. Я мог ви­
деть офицеров на мостике, смотрящих на меня в бинокль.
Наконец, мы были так близки к судну, которое шло те188

перь малым ходом, что я невооруженным глазом мог
различить несколько знакомых лиц между офицерами.
Они также узнали меня. Мое внимание было отвлечено
состоянием моих спутников, Сагала и Дигу. Вид такого
большого количества людей привел их в сильное волне­
ние; когда же по приказанию командира матросы были
. посланы по реям и когда они прокричали трехкратное
«ура», мои папуасы не выдержали, выпрыгнули из пи­
роги и, вынырнув далеко от нее, стали плыть к берегу.
Гребки также были захвачены ими или брошены в море.
Я остался один в пироге и без гребков. Пришлось коекак, гребя руками, приблизиться к клиперу и поймать
брошенный мне конец. Наконец, я взобрался на палубу,
где общая суматоха и множество людей странно подей­
ствовали на меня. Я был встречен командиром клипера
. «Изумруд» М. Н. Кумани и офицерами. Все были очень
любезны, но говор кругом сильно утомлял меня. Мне
было сказано, что клипер был послан его высочеством
генерал-адмиралом и что, между прочим, господин Р.
был переведен с корвета «Витязь» на клипер «Изумруд»
. специально для того, чтобы указать место, где должны
были быть зарыты мои бумаги, так как в Европе распро­
странился слух, что я был убит или умер, и даже мно­
гие из офицеров признались, что, увидя человека в ев­
ропейском платье выехавшим им навстречу, они думали,
что это Ульсон, так как были почти уверены не застать
меня в живых. Я попросил командира позволить мне
отправиться домой и приехать через несколько часов
переговорить с ним79.
Приход клипера был так неожидан, что я не составил
себе еще плана о том, что предприму. Самым подходя­
щим мне казалось — с помощью людей клипера попра­
вить мою хижину, достать с клипера новый запас про­
визии и остаться здесь продолжать исследования, ото­
слав до следующего порта никуда не годного мне
Ульсона. Я мог также послать мой дневник и метеоро­
логический журнал Географическому обществу и напи­
сать начатое письмо об антропологии папуасов акаде­
мику К. М. фон Бэру.
К^обеду я вернулся на «Изумруд». Михаил Николае­
вич сказал мне, между прочим, что по случаю моего не
слишком хорошего здоровья он желал бы, чтобы я уже
с сегодняшнего дня поселился на клипере, а перевоз
моих вещей из Гарагасси на клипер предоставил бы од­
ному из молодых офицеров. Это предложение показа­
189

лось мне немного странным. «А кто вам, Михаил Нико­
лаевич, сказал, что я поеду с вами на кл'ипере? Это да­
леко еще не решено, и так как, я полагаю, в^м возмож­
но будет уделить мне немного провизии, взять с собою
Ульсона и мои письма до ближайшего порта, то мне
всего лучше будет остаться еще здесь, потому что мне
еще предстоит довольно много дела по антропологии и
этнологии здешних туземцев. Я попрошу вас позволить
мне ответить вам завтра, отправлюсь ли я на «Изумру­
де» или останусь еще здесь».
Михаил Николаевич согласился, но я мог заметить,
что мои слова произвели на многих курьезное впечатле­
ние. Некоторые подумали (я это знаю от них самих),
что мой мозг от разных лишений и трудной жизни при­
шел в ненормальное состояние. Я узнал, между прочим,
от командира, что голландское правительство посылает
военное судно с ученою целью вокруг острова Новой
Гвинеи. Это обстоятельство сильно заинтересовало ме­
ня; я мог бы, таким образом, подкрепив мое здоровье
морской экскурсией, вернуться с новыми силами и но­
выми запасами на берег Маклая.
Я рано вернулся в Гарагасси и заснул вскоре, как
убитый, после утомительного дня, предоставив себе на
другое утро решить важный для меня вопрос: ехать
или нет?
20
декабря. Желание командира «Изумруда» было
остаться здесь по возможности на короткое время, так
как на этом месте после непродолжительной стоянки на
корвете «Витязь» заболело сколько-то человек. Это бы­
ло одно; но в два или три дня я не в состоянии буду
написать достаточно подробный отчет Географическому
обществу; послать же мой дневник в том виде, как я его
писал, мне также кажется неудобным.
Другое обстоятельство, важное для меня, было изве­
стие, что если я приму необходимые меры, то буду
иметь возможность вернуться сюда на голландском суд­
не. Одно мне казалось положительным — это то, что
мне необходимо будет вернуться сюда снова, где, вслед­
ствие знакомства с туземным языком и заслужив пол­
ное доверие туземцев, дальнейшие исследования по ант­
ропологии и этнологии мне будут значительно облегче­
ны. Это были мысли, которые на другое утро привели
меня к решению оставить на время берег Маклая, с
тем чтобы вернуться сюда при первой возможности.
190

Когда я объявил капитану М. Н. Кумани мое реше­
ние, он спросил меня, как долго мне необходимо будет,
чтобы собраться. Я ответил, что через три дня после
того как «Изумруд» бросил якорь, он будет в состоянии
поднять его и идти куда пожелает. Остающиеся два дня
я предоставил себе на упаковку вещей и на прощанье
с туземцами. Михаил Николаевич любезно уступил мне
одну из своих кают, и я уже перевез многие вещи из
Гарагасси. Вечером пришли ко мне с факелами много
людей из Бонгу, Горенду и Гумбу; между ними были
также жители из Мале и Колику-Мана. Туй, Бугай,
Саул, Лако, Сагам и другие, главным образом те, кото­
рых я более знал и которые чаще бывали в Гарагасси,
особенно сокрушались о моем отъезде и, наконец, при­
шли к решению: просить меня остаться с ними, не ехать,
а поселиться на этом берегу, уверяя, что в каждой де­
ревне на берегу и в горах мне будет построен дом, что
для каждого дома я могу выбрать в деревне из деву­
шек по жене или даже по две, если одной недостаточно.
Я отклонил это предложение, сказав, что вернусь со
временем и опять буду жить с ними.
Люди Гумбу пристали ко мне идти в Гумбу, где кро­
ме всех местных жителей собрались люди Теньгум,
Энглам и Самбуль-Мана и что все желают меня видеть.
Не желая отказать, может быть, в последний раз, я по­
шел, окруженный большою толпою туземцев с факелами
в руках.
В Гумбу было повторение сцены, бывшей в Гарагас­
си. Все просили меня остаться. Мне мало пришлось
спать, и когда к утру я хотел подняться, то почувство­
вал значительную боль в ногах. Последние два дня
я много ходил и не обращал внимание на раны на но­
гах, которые сильно опухли и мешали очень при ходьбе.
Я пошел, однако ж, по берегу, желая вернуться скорее
в Гарагасси. Боль была так сильна, что, устроив из не­
скольких перекладин род носилок, я был перенесен ту­
земцами на них до мыска Габина, а оттуда перевезен
на клипер, где я отдохнул и где раны мои были обмыты
и перевязаны.
Пъ приказанию командира толстая доска красного
дерева, на которой была прибита медная с вырезанною
надписью:
Vitiaz. Sept. 1871
Miklouho — Maclay.
Izoumroud: Dec. 1872.
191

должна была быть прибита к одному из деревьев около
моей хижины в Гарагасси. Я отправило^, несмотря на
больные ноги, указать сам место, котороедля этого бу­
дет самым подходящим. Я выбрал большой Canarium
commune, самое высокое и представительное дерево в
Гарагасси. Я провел остаток дня дома, доканчивая
упаковку вещей, потому что завтра будет последний
день моего пребывания в этой местности.
21
декабря. Вечером, засыпая, я думал, что в продол­
жение 14 месяцев и даже более я не нашел времени
устроить мою койку более удобным образом и что край
корзины, на которой помещалась верхняя часть моего
тела, будучи дюйма на два выше крышки другой, где
лежали мои ноги, мог бы быть сделан для меня менее
чувствительным весьма простым образом: стоило только
подложить два бруска под более низкую корзину. Раз­
умеется, я не подумал тревожиться об этом в последнюю
ночь, проспав столько нойей и часто пробуждаясь вслед­
ствие неудобства койки. Я вчера уговорил туземцев
приехать на клипер осмотреть его, и, действительно,
довольно многие явились в Гарагасси, но весьма неболь­
шое число отправилось со мною на клипер, а еще мень­
шее отважилось взобраться на палубу. Но там вид
множества людей и разных аппаратов, для них непо­
нятных, так испугал их, что они ухватились со всех сто­
рон за меня, думая быть таким образом в безопасности.
Чтобы удовлетворить их и не быть стесненным в моих
движениях, я попросил одного из матросов принести мне
конец; середину его я обвязал себе вокруг талии, а оба
конца веревки предоставил моим папуасам. Таким обра­
зом, я мог идти вперед, а папуасы воображали, что дер- жатся за меня. С таким хвостом, беспрестанно оста­
навливаясь, чтобы отвечать и объяснять туземцам раз­
ные предметы, обошли мы всю палубу. Пушки пугали
их: они отворачивались и переходили к другим предме­
там. Что их особенно поразило и вместе с тем заинтере­
совало — были два небольших бычка, взятых как жи­
вая провизия для команды; они не могли наглядеться
на них и просили подарить им одного. Спросив назва­
ние, они старались не забыть его, повторяя: «бик, бик,
бик». Спустились вниз, в кают-компанию; дорогою туда
машина им очень понравилась. Разумеется, они не мог­
ли понять, что это такое. Затем большие зеркала в
кают-компании, в которых они могли видеть нескольких
192

человек сразу, очень понравились им. Фортепиано, кото­
рое я назвал «ай-боро-русс», не только обратило их вни­
мание, но одному из них захотелось даже самому по­
пробовать его. Я поспешил выпроводить их наверх.
На палубе одному из туземцев захотелось вновь по­
смотреть быков; он обратился ко мне, но, забыв назва­
ние «бик», стал спрашивать о «большой русской свинье».
Не поняв его, я отвечал, что никакой свиньи на корвете
нет; тогда, чтобы более точно назвать животное, он при­
бавил, *что хочет видеть «большую русскую свинью с
зубами на голове». Один из товарищей его подсказал
ему «бик», и они все хором затянули «бик», «бик». Видя,
что они достаточно освоились с палубой, я высвободил­
ся из петли и предоставил им свободно ходить по ней.
Сегодня же последние мои вещи были привезены из
Гарагасси, и Ульсон также перевезен на корвет и, как
больной, похмещен в лазарет. Перед отъездом Туй про­
сил сказать ему, через сколько месяцев я вернусь 6
Гарагасси. Даже и теперь, уезжая после пятнадцатиме­
сячного пребывания, я не мог сказать «много», так как
этого слова я до сих пор не узнал, почему ответил «навалобе», что значит приблизительно: «со временем».
22
декабря. С самого утра несколько пирог окружали
клипер, и мне постоянно докладывали, что «черные»
хотят видеть меня или зовут м'еня. Когда я выходил, ту­
земцы кричали, но шум якоря, который стали подымать,
и несколько оборотов винта разогнали скоро все пиро­
ги, и крики «еме-ме» и «е-аба» стали не так ясно доно­
ситься с берега, как с пирог. Когда клипер стал по­
двигаться вперед и огибать мысок Габина, раздались
удары барума почти одновременно в Горенду и Бонгу;
когда же корвет прошел мысок Габина, к этим звукам
присоединился барум Гумбу. Отдаляясь, мы еще долго
слышали барум; проходя Били-Били, я мог в бинокль
ясно видеть туземцев, которые сидели, стояли и ходили
вдоль скалистого берега.
Пройдя архипелаг Довольных людей и порт «Вели­
кий князь Алексей», мы обогнули cap Croissiles
и вошли в пролив между материком Новой Гвинеи и
островом Кар-Кар, который я назвал на моей карте про­
ливом «Изумруд».

13

Человек с Луны

Из статьи «Почему я выбрал Новую Гвинею»
(187 1 г.). «Мне кажется, что мне следует прежде всего
сказать, почему я выбрал Новую Гвинею целью моего
путешествия и моих исследований. Читая описания путе­
шествий, почти что во всех я находил очень недостаточ­
ными описания туземцев в их первобытном состоянии,
т. е. в состоянии, в котором люди жили и живут до бо­
лее близкого столкновения с белыми или расами с уже
определенной цивилизацией (как индусская, китайская,
арабская и т. д.). Путешественники или оставались сре­
ди этих туземцев слишком короткое время, чтобы позна­
комиться с их образом жизни, обычаями, уровнем их ум­
ственного развития и т. д., или же главным образом за­
нимались собиранием коллекций, наблюдением других
животных, а на людей обращали совершенно второсте­
пенное внимание. С другой стороны еще, такое пренеб­
режение ознакомления с первобытными расами мне ка­
залось достойным положительного сожаления вслед­
ствие обстоятельства, что расы эти, как известно, при
столкновении с европейской цивилизацией с каждым го­
дом исчезают.
Времени, по моему мнению, не следовало упускать и
цель — исследование первобытных народов — мне ка­
залась достойной посвятить ей несколько лет жизни. Со­
вершенно согласно с моими желаниями повидать другие
части света и знания мои подходящи для такого пред­
приятия».
Из письма Ф. Р. Остен-Сакену80 ( Т е р н а т е . М о ­
л у к к с к и е о с т р о в а , 4 ф е в р а л я 1 8 7 3 г.). «Мно­
гоуважаемый Федор Романович! 24 декабря 1872 г. я
оставил берег Новой Гвинеи на клипере «Изумруд», ко­
торый перевез меня в Тернате. О моем пребывании на
Новой Гвинее скажу пока только, что, несмотря на мно­
гие трудности, лихорадку и лишения, я выполнил часть
моих задач. Со следующими почтами я надеюсь послать
194

академику К. М. Бэру довольно полный антропологиче­
ский отчет о папуасах, Императорскому Русскому гео­
графическому обществу сообщение о моем пребывании в
Новой Гвинее, этнологическое описание туземцев залива
Астролябии (жителей берега, гор и прилегающих остро­
вов), академику Вильду результаты метеорологических
наблюдений за целый год. Зоологические мои исследова­
ния думаю по мере обработки статей поместить в раз­
ных научных периодических изданиях.
После трудного, но не безуспешного начала я более
чем когда-либо намерен продолжать начатое и надеюсь
в продолжение этого года отправиться снова в Новую
Гвинею...
Несмотря на часто повторявшуюся сильную лихорад­
ку... я теперь здоров и... еще более, чем прежде, спосо­
бен перенести болезни и трудности нового путешествия.
Жители Астроляб-бай, которые в продолжение 3-х или
4-х месяцев все собирались, но не решились убить ме­
ня, при моем отъезде очень уговаривали и просили не
оставлять их или, по крайней мере, вернуться к ним,3>
Из статьи «Антропология и этнология меланезийцев»
(1 88 6 г.). «Оставаясь на берегу Маклая в 1871 г., я
вовсе не имел никакого предвзятого мнения относитель­
но туземцев и их характера. Я не считал их особенно
дурными или жестокими; не думал также, что они осо­
бенно добры или великодушны... Я был подготовлен
ко всяким случайностям; опыт, однако, показал, что ту­
земцы этой местности... лучше, чем я думал. Должен
напомнить, что в то время я был единственным белым,
которого туземцы знали. Когда, я сошелся с ними ближе
и стал понимать их язык (что, мне кажется, положи­
тельно необходимо для верной оценки характера людей),
меня приятно поразили хорошие и вежливые (gentle­
m an— like) отношения, которые существуют между ту­
земцами, их дружелюбное обращение с женами и деть­
ми. Во все мое пребывание на берегу Маклая мне не
случилось видеть ни одной грубой ссоры или драки
М£жду туземцами; я также не слышал ни об одной кра­
же или убийстве между жителями одной и той же де­
ревни. В этой общине не было начальников, не было ни
богатых, ни бедных, почему не было ни зависти, ни
воровства, ни насилия. Легкость добывания средств к
существованию не заставляла их много трудиться, по­
чему выражения злобы, ожесточения, досады не имели
13*

195

♦

место. Название, которое я дал целому архипелагу:
«Архипелаг Довольных людей» свидетельствует о том
< впечатлении, которое произвела на м ш мирная жизнь
островитян...
Что характер населения может при некоторых усло­
виях быстро измениться и выказать совершенно другие
стороны, это очень понятно, если мы примем во внима­
ние перемену обстановки и окружающих условий. Если
на берегу Маклая появятся торговцы, то они для более
выгодного приобретения туземных продуктов возбудят в
местных жителях корысть, а для пополнения числа ра­
бочих на плантациях европейских колоний станут скло­
нять подарками кого-либо из влиятельных лиц... от­
пустить им несколько молодых людей или девушек, а то
просто, без церемоний, насильно захватят с собою ту­
земцев. Не надо будет удивляться при таких условиях,
если архипелаг Довольных людей со временем превра­
тится в архипелаг Людей свирепых.
Из статьи «Краткое сообщение о моем пребывании
на восточном берегу ос. Новой Гвинеи в 1871 и 1872 го­
дах»... «Я близко сошелся с моими соседями и успел по­
знакомиться со многими их обычаями, которые они до
того времени тщательно от меня скрывали. Отношение
диких ко мне совершенно стало другое, чем первые пять
или шесть месяцев. Мое равнодушие к их стрелам и
копьям, неизменное слово при обещаниях, мои далекие
экскурсии в труднопроходимом лесу, в горах, несмотря
на время, — днем в жару, ночью часто при сильных
тропических грозах, при нередких землетрясениях, —
мое внезапное появление при таких условиях без прово­
жатых в деревнях, где обо мне знали только понаслыш­
ке, — вселило в папуасов не одно удивление, но и род
суеверного почтения или страха ко мне, которые прео­
долели, наконец, их подозрительность и недружелюбие.
К"тому же помощь больным и подарки туземцам сдела­
ли мне немало несомненных друзей.
Не видав до прихода «Витязя» ни одного судна, па­
пуасы были твердо убеждены, что они единственные жи­
тели земли. Видя, что я физически отличен от них, и
предполагая во мне особенные, непонятные для них ка­
чества, они не хотели верить, что я такой же человек,
как они, и раз придумав, что я явился к ним с Луны, эта
мысль так засела в их головах и так распространилась,
что никто не верил, когда я отрицал это происхождение.
196

Кроме моего имени «Маклай», которое они знали и по­
мнили с первого же дня моего знакомства с ними, они
стали звать меня «каарам-тамо» (человек Луны), или
«тамо боро-боро» (человек большой-большой), ставя
меня выше самых старых и почитаемых глав семейств,
которых они называют просто «тамо» и редко «тамо-боро» (человек, человек большой). Они приходили ко мне,
Прося изменить погоду или направление ветра; были
убеждены, что мой взгляд может вылечить больного
пли повредить здоровому; думали положительно, что я
могу летать и даже, если захочу, зажечь море».
Приводится по рукописи, хранящейся в Архиве ГО.

Из письма матери, Екатерине Семеновне81 ( Т е р н а те, ф е в р а л ь 1873 г.). «Письмо ваше получил здесь.
Оно меня очень, очень порадовало. Хотелось бы мне
очень хотя бы на короткий срок повидать вас, но при­
дется еще подождать. Неужели вы бы захотели, чтобы
я начатое бросил, чтобы оправдалось мнение многих: что
русский человек хорошо начинает, но у него не хватает "
выдержанности, чтобы так же кончить. Как только смо­
гу — сейчас же к вам! Слова никогда не забываю.
Об
15 месяцах очень трудной жизни в [Новой] Гвинее
прочтете в письме моем Географическому обществу. З а­
мечу только, что благодаря моей нервной, эластичной
и крепкой натуре, которую вы понимаете, потому что
сами ее имеете, я перенес все хорошо, здоров и готов на
все, что потребуется для новых путешествий и исследо­
ваний. Хотя мне тяжело очень писать вам снова о день­
гах, но приходится. Пока только предупреждаю, что
снова придется просить вас о них! Напишите мне
откровенно, можете ли вы, не очень стесняясь, прислать
мне? Сколько и как — в следующем письме. Если за­
труднительно, то я уж как-нибудь достану, не хотелось
бы одолжаться [у] посторонних...
Мне удалось многое сделать по разным отраслям на­
уки в Новой Гвинее, не говоря уже о счастье, доста­
вшемся мне на долю, наблюдать и жить посреди само­
го первобытного из человеческих племен, потому что
до меня никто положительно не был в этом месте Новой
Гвинеи, и папуасы воображали себя единственными жи­
телями земного шара...»
Из письма сестре Ольге82 ( Т е р н а т е ,
февраль
1 8 7 3 г.). «Хорошо, что продолжаешь рисовать! Не ле­
197

нись! Нехорошо так много думать обо мне и все ждать
меня! Кончу, что начал, — сейчас приеду. Думаю, что
и в тебе есть кое-что, что есть у меня: ^шимость и воля
достичь, что назначил себе; уныние и малодушие ведут
только к самой глупой жизни. Придумай для матери и
себя какое-нибудь подходящее хорошее место житель­
ства, непременно в деревне или не близко города.
Увидишь, какое громадное влияние имеет на челове­
ка окружающая природа. Теперь Володя83 вышел
[в люди]. Миша 84 (который не должен забывать рисова­
ния в гимназии) также подрос. Ты и мать могли бы, мо­
жет быть, поселиться где на юге... Думай и делай, и не
теряй времени. Мать давно об этом мечтает.
Володе скажи, чтобы приезжал за мною в Японию 85,
Мише — чтобы рисовал и читал: наука и стремиться
подвигать ее — хорошая вещь в жизни. Знаю по опыту».
Из письма матери ( Г о н к о н г , а п р е л ь 1 8 7 3 г.),
«Мне неприятно и тяжело быть в необходимости писать
вам, дорогая моя, о деньгах, особенно не зная о положе­
нии ваших обстоятельств. Но, видя успех моих пред­
приятий в научном отношении и чувствуя силу идти на
все, мне очень не хотелось бы зависеть от кого-нибудь,
кроме вас, касательно этих глупых грошей! Помню и
знаю очень хорошо, что я более всех между братьями
тратил и трачу. Эта мысль, не зная положения ваших
дел, становится мне с каждым годом тяжелее. Боюсь,
что я расходую деньги в ущерб других! Поэтому мне
было бы очень приятно и важно знать в цифрах сумму
-всех ваших денег и приблизительно ваш годовой расход!
Я бы мог тогда рассчитать, насколько я расходовал
больше вас, сестры и братьев, мог бы сообразить, имею
ли я право на просьбу о присылке денег и впредь. Изви­
ните меня, дорогая моя, что я обращаюсь к вам с этой
просьбой. Напишите мне откровенно об этом. Я думаю,
это в первый и последний раз. Этого требует справедли­
вость и желание не быть в тягость, а главное: я должен
это положительно знать, чтобы устроить свою жизнь
в следующих годах...
Благодаря разным английским газетам, которые
меня сперва похоронили, а потом возвестили о моем
воскрешении от мертвых, все стараются знакомиться
со мною, что доставляет мне иногда изрядную скуку и
много знакомых, но также открывает все двери, а лю198

безное гостеприимство всюду избавляет от значитель­
ных расходов...»
I

1' v

,

Из письма другу А . А . Мещерскому86 ( Г о н к о н г ,
апрель
1873 г.). «Чем сильнее я чувствую, что я
почти ни с кем в жизни не сошелся так близко, как с
вами, тем труднее становится писать... Я бы так много
мог передать вам, но писать положительно трудно при
моей деятельной жизни, которую веду со времени ухода
из [Новой] Гвинеи. Хотелось бы очень провести хотя бы
денек с вами!.. Я как-то о вас думал: хотел угадать,
что теперь с вами, какой путь избрали; куда идете или
где покоитесь?.. Когда мы расстались, вы стояли на пере­
путье... Пишите! Моя участь решена: я иду — не скажу
по известной дороге (дорога — это случайность), но по
известному направлению, и иду на всё, готов на всё. Это
не юношеское увлечение идеею, а глубокое сознание си­
лы, которая во мне растет, несмотря на лихорадки.
Про удовлетворение этого стремления говорить нечего;
его нет и быть не может. Приходится довольствоваться
тем, что можешь сделать...
Пришлите мне вырезки из русских газет о моей смер­
ти; говорят, что где-то помещали мой некролог...»
Из письма председателю Русского географического
общества вел. кн. Константину Николаевичу ( Г о н ­
к о н г , м а й 1 873 г.). «...Изолированные географи­
ческим положением острова от влияния других племен и
посторонних цивилизаций, папуасы остановились на са­
мых первых шагах общественного и промышленного раз­
вития. Это обстоятельство сделало мое пребывание в
Новой Гвинее хотя трудным, но в высшей степени ин­
тересным и направило мои исследования преимуществен­
но на антропологию и этнологию. Ни одному образован­
ному европейцу до сих пор не посчастливилось, как мне,
прожить так долго в Новой Гвинее, сойтись так близко
с туземцами, добиться их доверия и ознакомиться с их
образом жизни и обычаями.
Теперь мне остается продолжать, и я, не далее как в
конце этого года, думаю предпринять второе путеше­
ствие в Новую Гвинею...
Чувствуя себя, несмотря на сильную лихорадку, ко­
торой подвергался в Новой Гвинее и которая нередко
возвращается и теперь, достаточно здоровым, я, по воз­
можности, не теряю ни случая, ни времени.
♦

199

Моим исследованиям и путешествиям я не предвижу
еще конца и не предполагаю вернутьсяуз Россию ранее
нескольких лет, когда моими научными исследованиями
я докажу себя более достойным оказанной мне помощи
и сочувствия...»87
Из письма другу А. А. Мещерскому (Б юй т е н ­
з о р г, о- в Ява , и ю л ь 1 8 7 3 г.). «Сегодня ночью
был у меня сильнейший пароксизм. Вот целый месяц,
как я здесь, и все не лучше. Здоровье мое сильно по­
страдало. Да иначе и быть не могло. Я бы серьезно же­
лал, чтобы мать и сестра были готовы ко всякой случай­
ности!..»
"!
Из письма ему же ( Б ю й т е н з о р г ,
ноябрь
1 8 7 3 г.). «Я снова отправляюсь в Новую Гвинею. По­
ра! Почти год, как покинул ее; надо, пока еще есть коекакие силы, одолеть ее, неподатливую! К тому же там
не требуется денег, которые здесь испаряются быстро.
Я часто хворал, немного работал и en somme
(в общем. — Б. И.) прожил хорошо эти 5 месяцев в
Бюйтензорге... Досадно, что здоровье хромает... а то бы­
ло бы все изрядно...»
Из письма ему же ( Ам б о и н а . В о с т о ч н а я И н ­
д о н е з и я , я н в а р ь 1874 г.). «Дело серьезное: докто­
ра здесь (т. е. в Батавии, Сурабайе) сомневаются, что я
выдержу вторую экспедицию в Новую Гвинею, для чего
я прибыл вчера сюда, после 19-дневного плавания. И я
чувствую себя крайне нездоровым, но отправляюсь.
Если удастся вернуться, мне необходимо надо будут
деньги, я занял около 1000 flor. для этой экспедиции.
Мне надо уплатить этот долг и отправиться для здоро­
вья... в Австралию...»
Из письма ему же ( Ге с ир, В о с т о ч н а я И н д о ­
н е з и я , ф е в р а л ь 1874 г.). «Отправляюсь потому,
что если теперь не решусь, пожалуй, вторая экспеди­
ция в Новую Гвинею никогда не удастся.
Вследствие здоровья, которое уходит, и средств, ко­
торые все более и более стесняют, постараюсь [скоро]
вернуться, потому что главные результаты (этнологиче­
ские) 1-го путешествия почти не разработаны мною, и
никто это за меня сделать не сможет...»

ВТОРАЯ П О Е З Д К А В Н О В У Ю ГВИНЕЮ

Целью моего второго путешествия в Новую Гвинею
был юго-западный берег ее, а именно берег, идущий на
восток от высокого полуострова Кумавы (полуострова
принца Оранье-Нассауского).
Этот берег, от большой реки Каруфы (на полуостро­
ве Кумаве), до мыса Буру, носит туземное название Па­
пуа-Ковиай. На север от полуострова Кумавы берег до
залива Мак-Клюр (включая и его) называется ПапуаОнин, севернее залива М. Клюр часть берега Новой
Гвинеи, против ос. Салавати, имеет название ПапуаНотан. Это деление западного берега Новой Гвинеи я
нашел распространенным между папуасами; оно также
в ходу между серамцами88, которые издавна находятся
в торговых сношениях с папуасами.
Папуа-Онин и Папуа-Нотан посещаются чаще макассарскими89 и серамскими торговцами, так как они пред­
ставляют более безопасности. Папуа-Ковиай, вследствие
частых войн между папуасскими народцами, а также
нередких убийств и грабежей торговых экспедиций име­
ет дурную репутацию и теперь весьма редко посещает­
ся большими макассарскими прау90 (падуаканами).
Это последнее обстоятельство, т. е. меньший наплыв
торговцев и меньшее влияние чужого элемента, решили
мой выбор, хотя я, по рассказам макассарцев и серам­
цев, мог заключить, что вместе с более интересным из­
бираю и более рискованное. Уже отправляясь в ПапуаКовиай, я ожидал что-нибудь подобное случившемуся и
нашел потом ряд приключений моих совершенно соот­
ветствующим характеру населения этой страны.
23
февраля 1874 г. отправился я из Гесира (остров­
ка между восточною оконечностью остр. Серами и не­
большим остр. Серам-Лаут) в туземном урумбае* на
* У р у м б а й — большая непалубная лодка с каютой в виде
хижины посередине. Борт урумбая не выше 1,5 фута от ватерлинии,
нос и корма заострены и высоки. Урумбай, общеупотребляемое суд­
но в Молуккском архипелаге, бывает очень различной величины;
мой урумбай мог поднять не более 2 тонн груза.
202

юго-западный берег Новой Гвинеи v ia 91 острова Горам,
Матабелло и Ади.
Меня сопровождали двое слуг, жители острова Амбоины, и мой папуасский мальчик Ахмат*; экипаж
урумбая состоял из 16 человек, из которых 10 были
папуасы.
27
февраля урумбай бросил якорь около ос. Наматоте (ос. между заливом Битчару и заливом Тритон в
Новой Гвинее) .
Для выбора местности, удобной для постройки хи­
жины, я посетил ос. Айдуму, берег Лобо, архипелаг Мавару и, наконец, решил остаться жить на берегу Новой
Гвинеи, называемом Айва, находящемся против архи­
пелага Мавара.
Папуасы были очень изумлены моим намерением
жить между ними, но обходились относительно меня
дружелюбно и даже очень почтительно. Так как берего­
вые папуасы-ковиай ведут жизнь совершенно номад­
ную92, кочуя в своих пирогах из одного залива в дру­
гой, переезжая от одного берега к другому, то скоро
моя хижина стала центром сбора, около которого по­
стоянно теснились пироги жителей Наматоте, Айдумы,
Мавары; начальники их — радья93 Наматоте, радья
Айдумы, капитан Мавары — ежедневно посещали меня,
уверяя в преданности и дружбе.
Познакомившись с окрестною местностью, я решил
предпринять более далекую экспедицию. Я воспользо­
вался обстоятельством, что вследствие западного муссо­
на урумбай не мог вернуться в Гесир. Оставив для
охранения хижины амбоинца Иосифа и пять серамцев,
я отправился с остальными людьми сперва на восточ­
ный берег залива Тритон, в местность, называемую Ва­
рика. Следуя моему обыкновению, оставив моих людей
в урумбае, я один и невооруженный, предпринял экс­
курсию в горы; меня сопровождали жители гор. Камака,
которые называются ваойсирау94. Перешед береговой
хребет (около 1300 фут.), я посетил большое и очень
интересное озеро Камака-Валлар, до сих пор неизвест­
ное даже серамцам, которые почти ежегодно посещают
* Ахмат, папуасский мальчик лет 12, был подарен мне в ян­
варе 1873 г. султаном Тидорским. Пробыв около 5 месяцев на кли­
пере «Изуцруд», он выучился говорить по-русски, и я до сих пор
не говорю с ним иначе, как на этом языке. Хотя он имеет незна­
чительную склонность к послушанию, но бывает мне полезен, буду­
чи сметлив и расторопен.
203

эти берега. Озеро, о котором я вскоре надеюсь сообщить
подробнее, находится на востоке, около 500 фут. над
уровнем моря (высота определена с помощью гипсометра
Реньо), окружено горами, которые понижаются немного
на ЮВ. Около озера находятся несколько хижин ваойсирау. Горы на В, т. е. в глубь страны, необитаемы.
Из Варики я продолжал путь в урумбае, останавли­
ваясь у островов Айдумы, Каю-Меры, Лакайя, и про­
брался в узкий залив Кируру (Этна-Бай голландских
карт). Я нашел, что этот залив ошибочно называется за­
ливом, представляя собственно род длинного пролива
между материком и архипелагом низких островов, по­
росших мангровами. В последний, более обширный, бас­
сейн этого мнимого залива можно попасть другими пу­
тями, проезжая более узкими проливами между остро­
вами.
По берегам пролива Кируру не оказалось селений, и
только в последнем бассейне, в местности, называемой
Тимбона, я нашел два полуразрушенных шалаша; так­
же в горах несколько тропинок, срубленные стволы и
сучья свидетельствуют, что эти горы посещаются папуа­
сами. Я узнал потом, что сюда приходят от времени до
времени туземцы за масоем *.
Возвратившись с экскурсии в горы на урумбай, я
отправился искать вдоль берега удобного якорного ме­
ста для ночлега, намереваясь на другой день, вернуться
к морю другим проливом. Мой план был изменен не­
ожиданным появлением пяти больших пирог, на кото­
рых находилось значительное число папуасов. Многие
обстоятельства при этой встрече заставляли думать, что
папуасы последовали за нами в бассейн Кируру не с
дружескими намерениями, и хотя после долгих колеба­
ний некоторые из них и взошли на урумбай, но это
только увеличило подозрение моих людей, между кото­
рыми было несколько людей бывалых, которые уже
много раз посещали берега Новой Гвинеи и имели слу­
чай хорошо познакомиться с характером папуасов. Они
говорили, что папуасы единственно для того приблизи­
лись мирно к нам, чтобы знать число людей и вооруже­
ние на урумбае и рассчитать относительные силы;, они
были убеждены, что туземцы ожидают ночи, чтобы на­
пасть на нас, и очень просили меня не оставаться здесь
* М а с о й — кора дерева из семейства лавровых — употреб­
ляется на востоке как лекарство.
204

на ночь, а выбраться скорее в море. Нехотя согласился
я на их убедительные просьбы, соображая, что папуа­
сов более 50 человек, нас же всего 13, и что ночью шан­
сы очень неравные. Мои люди были так убеждены в
близкой опасности, что замечательно усердно гребли
всю ночь, и при помощи отлива к рассвету мы бросили
якорь у выхода из пролива Кируру против водопада
Гуру-Гуру. Весь следующий день я старался снова вой­
ти в сношения с папуасами, но ни одна пирога не при­
близилась, хотя на берегу туземцы манили и звали нас
в деревню. Мелководье не позволяло урумбаю подойти
близко к берегу, и нежелание или опасение папуасов *
подъехать к нам заставили меня остаться весь день на
урумбае.
Далее на ЮВ от залива Лакайя берег не защищен
островами, как северная часть берега Ковиай, и не
представляет надежных якорных стоянок; поэтому све­
жий ветер, большое волнение, сильный прибой предста­
вили серьезные неудобства продолжать путь на юг при
малости урумбая и неблагонадежности вооружения его.
Я решил вернуться в Айву.
Несколько слов о посещенной стране и ее жителях.
Я имел случай видеть при этой экскурсии одну из са­
мых живописных местностей Ост-Индского архипелага.
Море с многочисленными заливами и проливами, отвес­
ные скалы, высокие хребты гор с разнообразными кон­
турами, богатая растительность представляют в ПапуаКовиай самые эффектные комбинации, и часто пейзаж
не довольно назвать «красивым», но надо назвать «вели­
чественным».
Кроме красоты природы, путешественника поражает
безлюдье этой по виду роскошной страны. На всем про­
тяжении берега Ковиай, который я посетил (от залива
Битчару до залива Лакайя), встречаются не более 3
или 4 построек, которые можно назвать хижинами; все
остальные, и эти очень малочисленные, едва заслужива­
ют название шалашей; между ними встречаются часто
такие, в которых может поместиться один человек, и то
единственно в лежачем положении. Все эти жилища
только временно обитаемы, и даже редко можно застать
в них жителей. Все население скитается по заливам и
бухтам в своих пирогах, оставаясь только несколько ча* Папуасы Лакайя часто испытывали нападение хонгий сул­
тана Тидорского и папуасов Онин, что сделало их очень подозри­
тельными и злобными.
205

сов или дней в одной местности. Причина тому — глав­
ным образом постоянные войны между населением, на­
падение хонгий * папуасов Онин, которые часто направ­
ляются к берегу Ковиай. Постоянная опасность не по­
зволяла жителям изменить номадный образ жизни или,
может быть, сделала их номадами. Население гор еще
малочисленнее берегового, и только узкий береговой по­
яс кое-где населен. Замечателен факт, показывающий
большую изолированность групп населения Новой Гви­
неи, что ни береговые, ни горные жители Папуа-Ковиай
положительно ничего не знают о Гельвинк-Бай, несмот­
ря на узкость перешейка (особенно около залива Кируру).Торы вовнутрь не населены, и никогда жители Па­
пуа-Ковиай не переходили и не переходят этих гор. Этот
факт достоверен, потому что я часто и обстоятельно
расспрашивал об этом жителей различных местностей и
всегда получал самые отрицательные ответы.
Сравнивая образ жизни папуасов Ковиай с образом
жизни папуасов берега Маклая, встречаешь большое
различие между обоими населениями. Несмотря на то,
что папуасы Ковиай уже давно знакомы с железом и
разными орудиями, хотя они и познакомились с одеж­
дою и огнестрельным оружием, хотя и носят серебря­
ные и даже золотые украшения, но они остались и оста­
ются номадами.
Недостаток пищи, вследствие неимения плантаций и
домашних животных**, заставляет их скитаться по зали­
вам за поиском морских животных, за ловлею рыб, бро­
дить по лесам за добыванием некоторых плодов, ли­
стьев и корней. На вопросы при встрече — «куда?» или
«откуда?» — я почти всегда получал от папуасов ответ:
«ищу» или «искал, что поесть».
Папуасы берега Маклая хотя живут совершенно изо­
лированно от сношения с другими расами, хотя не были
знакомы (до моего посещения в 1871 г.) ни с одним ме­
таллом, однако строили и строят своими каменными то­
порами большие селения, с относительно очень удобны­
ми, часто большими хижинами, обрабатывают тща­
тельно свои плантации, которые круглый год снабжают
* Морские экспедиции многочисленных пирог с целью убийств,
грабежа и добычи рабов.
** Только у горного населения Папуа-Ковиай я встретил со­
бак, береговые жители не имеют даже и этого домашнего живот­
ного. Так как и в горах собак очень немного, то их не употребля­
ют в пищу, как на берегу Маклая.
206

их пищей, имеют домашних животных — свиней, собак
и кур. Вследствие оседлого образа жизни и союза мно­
гих .деревень между собою войны у них сравнительно
гораздо реже, чем между папуасами Ковиай.
Все это доказывает, что сношения в продолжение
многих столетий более образованных малайцев с папуа­
сами далеко не имели благоприятных последствий для
последних, и вряд ли можно ожидать, что столкновение
в будущем папуасов с европейцами, если оно ограни­
чится только торговыми сношениями, поведет к луч­
шим результатам.
На возвратном пути в Айву, 2 апреля, у острова
Айдумы я узнал от папуасов, что во время моего отсут­
ствия горные жители залива Битчару напали на жителей
Айдумы, которые временно поселились около моей хи­
жины, убили варварски жену и дочь радьи Айдумы, ра­
нили несколько людей и женщин Айдумы, и что вслед­
ствие того мои люди оставили хижину в Айве, перенеся
вещи мои на макассарский падуакан, пришедший недав­
но в Наматоте для торговли с папуасами.
Я немедля поспешил в Наматоте и узнал еще сле­
дующее: мои соседи, береговые папуасы, жители Мавары и Наматоте, воспользовались нападением горныхЖи­
телей и разграбили мои вещи, которых остатки были
перевезены с помощью макассарских матросов на падуа­
кан. Между разграбленными вещами особенно чувстви­
тельна была для меня потеря нескольких метеорологиче­
ских инструментов, аппаратов для анатомических и ант­
ропологических исследований; моя аптека и мой запас
хинного и красного вина также не были пощажены. К по­
тере других вещей, забранных папуасами (белье и пла­
тье, консервы в жестянках и т. п.), я мог отнестись со­
вершенно равнодушно, так как лишение их не изменяло
моих занятий и планов.
Я хотел вернуться в Айву, но ни серамцы, ни мои амбоинские слуги не хотели следовать за мною туда, бо• яеь второго нападения папуасов.
Анакода (малайский шкипер) находился постоянно
в ожидании нападения и грабежа, так что, как только
я перенес мои вещи из падуакана на урумбай, он по­
спешно оставил берег Ковиай, направившись на остров
Кей или Ару.
Моим людям очень хотелось следовать за падуаканом, но я решил, так как мои люди все без исключения
207

отказались жить в Айве, переселиться на ос. Айдуму.
Для этого я вернулся в Айву, снял атап * с крыши и
стен моей хижины, сжег остатки ее и из перевезенных
атап построил большую вторую хижину на ос. Айдуме,
в местности, называемой Умбурмета.
Моя вторая хижина была меньше первой, и я жил в
ней один, так как мои люди боялись проводить ночи на
берегу и спали на урумбае, который находился на яко­
ре недалеко от берега. Но мне не пришлось более жить
спокойно. Обстоятельства с каждым днем усложнялись:
горные и береговые папуасы действительно приходили
еще раз в Айву; также узнал я, что жители Наматоте
хотят напасть на мою новую резиденцию в Айдуме. Каж­
дый день являлись новости: то те, то другие замышляют
недоброе против меня; то здесь видели подозрительные
прау, то там заметили свежие следы неизвестных лю­
дей, бродивших около моей хижины и даже проведших
ночь вблизи ее, то на одного, то на другого папуаса
указывали мои союзники (?), жители Айдумы, как на
неприятельских шпионов.
Приходилось быть настороже, носить оружие, что
было скучно и утомительно. К тому же я узнал еще бо­
лее подробностей о грабеже. Оказалось, что моим серамским людям нельзя доверять и что даже нельзя будет
ожидать от них помощи в случае нападения. Явились
фактические доказательства, что один из серамцев при­
нял участие в грабеже моих вещей в Айве, что другие
находятся в интимных отношениях с папуасами, что ког­
да горные папуасы приходили в Айву и когда мой амбоинский слуга Иосиф роздал порох и пули, чтобы про­
гнать их, серамцы стреляли холостыми зарядами. Эти
факты легко объясняются обстоятельством, что три чет­
верти моих серамских матросов были папуасы, некото­
рые из них были вывезены в малом возрасте даже из
этих самых местностей.
Я поселился в Айве, имея в виду, что на материке
Новой Гвинеи фауна богаче, чем на ближайших остро­
вах. Мое пребывание на ос. Айдуме доказало, что я не
ошибся: хотя этот остров в одном месте не отстоит да­
лее от Новой Гвинеи, чем на пол морской мили, фауна
оказалась беднее. После грабежа моих вещей люди На* А т а п — пласты особенным образом связанных листьев ниповой или саговой пальмы; употребляется в Ост-Индском архипе­
лаге для покрытия крыш и иногда для стен хижин.
208

матоте и Мавары не осмелились посещать мою хижину
в Айдуме, и только люди Айдумы, Каю-Меры, Камака
оставались около моей новой резиденции, вследствие че­
го материал для антропологических наблюдений стал
ограниченнее. При натянутом положении дел нерацио­
нально было предпринимать большие экскурсии и даже
далеко отдаляться от хижины; мои наблюдения поэто­
му сосредоточились преимущественно на ближайшем ко­
ралловом рифе, а свободное время и вечера я проводил
между папуасами, которые, вытащив свои пироги на
берег, образовали вновь вблизи моей хижины маленькое
селение.
Что мне в Айдуме особенно надоело — это постоян­
ное беспокойство окружавших меня людей, серамцев и
папуасов, и их страх относительно нападения, убийств,
грабежа. Мои союзники, люди Айдумы, указывали на
многих людей, которые, называя себя жителями Айду­
мы, приходили к моей хижине, как на людей Наматоте
и Мавары и как на грабителей моих вещей в Айве, про­
ся меня убить их. Раза два они даже насильно приво­
дили ко мне нескольких папуасов, которые имели дер­
зость явиться в Урбурмету в одежде, украденной в мо­
ей хижине. Я приказал отпустить их, хотя я решил не
оставить безнаказанным убийство людей, искавших убе­
жище под моею кровлею, и грабеж моих вещей в Айве.
Но мне казалось недостаточным застрелить нескольких
простых папуасов, которые хитростью хотели проник­
нуть к моей хижине, даже если они были истинно шпио­
ны неприятелей. Я хотел захватить по крайней мере од­
ного, если не обоих предводителей грабежа. Я хотел
сделать это сам, потому что я по опыту, а также из слов
самих папуасов мог заключить, что в случае, если бы во­
енное или другое большое судно взяло на себя наказа­
ние папуасов, все виновные скроются в горы. Относи­
тельно незначительное число моих людей, дружествен­
ные отношения папуасов с серамцами не дозволяли им
предполагать, что я осмелюсь предпринять что-нибудь
серьезное против их вождей.
Не составляя никакого плана, я ожидал обстоя­
тельств.
К концу апреля погода изменилась. Частые грозы,
сильные дожди, усилившийся прибой указывали на пе­
ремену муссона. Приближалось время, когда урумбай
мог и даже должен был вернуться в Серам, так как по­
том, при установившемся муссоне, ветер, прибой и вол14

Ч еловек

с

Л уны

209

нение могли бы сделать опасным возвращение столь не­
большого судна, как урумбай.
Я должен быд также сдержать слово, данное серам­
цам: отпустить урумбай при перемене муссона.
Мои два амбоинских слуги отказались наотрез
остаться одни со мною, если я отпущу урумбай, как я
предложил им, обещая прибавку жалованья.
Неожиданное обстоятельство определило мое ре­
шение.
Утром 23 апреля я узнал, что один из предводителей
грабежа, капитан Мавары, скрывается в одной из пирог.
Я сейчас же решился: не сказав ни слова моим людям,
которым я не мог доверять, отправился я в сопровож­
дении только одного человека к пироге, где капитан Ма­
вары был спрятан. Найдя его и приставив ему револь­
вер ко рту, я приказал следовавшему за мной человеку
связать ему руки. Он был так изумлен и испуган, что
не оказал ни малейшего сопротивления.
Так же изумлены были серамцы и папуасы, которые
были на берегу и видели все происшедшее. Никто не
ожидал случившегося.
После этого ареста я не должен был ожидать вече­
ра, когда другие папуасы узнают о плене одного из на­
чальников, и приказал немедля препроводить вождя
Мавары на урумбай и перенести туда же мои вещи из
хижины.
Папуасы были так поражены происшедшим, что бес­
прекословно повиновались моему приказанию помочь
моим людям переносить вещи в урумбай.
Через полтора часа после ареста капитана Мавары
все было готово к отплытию, и к полудню того же дня
при благоприятном ветре урумбай находился уже дале­
ко от берега Папуа-Ковиай.
30 апреля я прибыл с моим пленником на остров
Кильвару и ожидаю здесь прибытия голландского суд­
на, которое должно прийти сюда с амбоинским рези­
дентом.
Я вывез из Новой Гвинеи довольно интересную зоо­
логическую коллекцию, которую я собрал, имея в виду
сравнительно-анатомические исследования. Я собирал
преимущественно тех позвоночных, которых анатомиче­
ское строение еще не совершенно известно. На корал­
ловых рифах губки с их многочисленными разновидно­
стями особенно привлекли меня. Моя краниологичес210

кая коллекция обогатилась также шестью несомненно
подлинными папуасскими черепами.
Подробное сообщение моих наблюдений и исследова­
ний я могу предпринять только по возвращении в Ев­
ропу отчасти вследствие многочисленных рисунков, ко­
торые должны быть сделаны под моим надзором, отча­
сти потому, что я хочу посвятить здесь время дальней­
шим исследованиям, а не разработке уже добытого ма­
териала.
Эта вторая экскурсия в Новую Гвинею, доставившая
мне новые научные результаты, увлекает меня еще ре­
шительнее на пути исследования этого интересного ост­
рова и его жителей, несмотря на трудности и разные
непредвидимые компликации обстоятельств. Я надеюсь,
что эта вторая экскурсия не останется моим последним
посещением Новой Гвинеи.
Остров Кильвару,
13 мая * 1874 г.

Из сообщения о путешествиях, сделанного в Русском
географическом обществе в 1882 г. «На обратном пути,
в июне 1874 г., я серьезно заболел в Амбоине и едва не
*умер в тамошнем госпитале, но, оправившись, я вернул­
ся, заходя по пути в Тернате, Менадо, Макассар, на
Яву, где снова воспользовался гостеприимством гене­
рал-губернатора Лаудона. Зная его за человека честного
и справедливого, я обратился к нему с полуофициаль­
ным письмом, в котором описал бедственное положение
папуасов берега Ковиай, вследствие эксплуатации их
малайцами, ведущими деятельную торговлю невольника­
ми. Хотя рабство в голландских колониях давно унич­
тожено официально, на бумаге, но торговля людьми со­
вершается на деле в довольно широких размерах, и на­
ходящиеся на многих островах голландские резиденты 95
частью не в состоянии следить за тем, что делается в
отдаленных колониях, частью же считают более удоб­
ным смотреть сквозь пальцы на подобные явления.
Письмо мое не затерялось в архиве, и голос мой за не­
счастных папуасов не оказался гласом вопиющего в пу­
стыне: в ноябре 1878 г., уже в Сиднее, я имел большое
удовольствие получить письмо из Голландии с извести* Мое нездоровье в Амбоине, а затем возвращение на Яву за­
медлили переписку и высылку этого сообщения до августа месяца
(Ти-Панас, на ос. Яве, 20 августа 1874 г.).
14*

211

ем, что голландским правительством приняты самые
энергичные меры к искоренению возмутительной тор­
говли людьми».
Из меморандума генерал-губернатору Нидерланд­
ской Индии. «...Я должен сказать еще несколько слов о
хонгиях, или морских набегах... Эти экспедиции, что бы
там ни говорили, продолжают регулярно снаряжаться
султаном Тидора96 под предлогом сбора дани. Хонгиии
теперь опустошают берега Папуа-Онин и Папуа-Ковиай.
Султан Тидора нашел способ производить эти грабежй
тайно, таким образом, что резиденты Амбоины и Тернате (как я узнал от них самих) ничего не знают об
этих фактах. Для того, чтобы не привлекать внимания
нидерландских властей, люди султана снаряжают экс­
педиции не на самом Тидоре, а в более отдаленных ме­
стах, где нечего бояться нидерландских резидентов...
В этом году хонгией командовал Себиар, радья Румасола (Мизоль), который наложил от имени султана
Тидора тяжелую дань на селения Хати-Хати и Румбати
Патипи на берегу Онин. От жителей требовали или ра­
бов, или эквивалентных ценностей в виде корицы, мус­
катных орехов, черепахи и других товаров. Я знаю эти
факты от многих жителей Кильвару, которые видели
хонгии у берегов Новой Гвинеи и от которых начальник
людей тидорского султана требовал дани под тем пред­
логом, что они ведут торговлю с папуасами.
Жители окрестностей Лакахии (Папуа-Ковиай) еще
и теперь с ужасом вспоминают об опустошениях, причи­
ненных хонгией принца тидорского Амира, который не­
сколько лет тому назад обратил в рабство до ста папуа­
сов. Эти разбойники не щадили ни людей, ни хижин;
они срубили даже все немногочисленные кокосовые
пальмы, которые там были.
Рабы-папуасы обоего пола очень ценятся на Сераме
и на Молуккских островах, молодые девушки — как
хорошие хозяйки, а мужчины — как послушные и ста­
рательные работники; большое их число ежегодно вы­
возится с юго-западного берега Новой Гвинеи; правда,
теперь оно несколько меньше, чем прежде. Однако по­
чти каждое прау (морское судно, лодка. — Ред.) из Макассара или Серама увозит с Новой Гвинеи детей, ко­
торые продаются там за бесценок. На основании того,
что мне самому пришлось видеть и слышать в Кильва­
ру и в Гесире, я могу удостоверить, что с бедными деть212

ми, которых в большинстве случаев привозят на эти
острова без родителей и в самом нежном возрасте, об­
ращаются обычно плохо, а зачастую и жестоко. Это ма­
лоценный товар, и его потеря не грозит особыми убыт­
ками. Вместе с тем этот товар становится ценным, когда
дети достигают отроческого возраста, потому что тогда
они стоят дорого.
Так как эти берега Новой Гвинеи редко и только
проездом посещаются европейскими чиновниками, все
эти беззакония процветают там беспрепятственно; часто
их даже не замечают или о них не беспокоятся.
Для меня было бы большим удовлетворением, если
бы эти несколько строк могли содействовать хоть неко­
торому облегчению печальной участи туземцев...»
Два путешествия по Малаккскому полуострову
1874—1875 гг.
(Из писем в Русское географическое общество)
9 д е к а б р я 1874 г., И о х о р - Б а р у 97, р е з и ­
д е н ц и я м а х а р а д ь и Иохорского.
Неудобства разного рода — малость и темнота ком­
нат, сквозной ветер, скверный стол, а особенно постоян­
ный шум и человеческий говор — сделали мое пребыва­
ние в большой многолюдной казарме, которую назы­
вают Hotel de ГЕигоре в Сингапуре и в которой оста­
навливается на несколько дней, иногда на несколько
часов пестрая и говорливая толпа европейцев на пути в
Японию, Китай, Филиппинские острова, в Нидерланд­
ские колонии, в Австралию или возвращаясь из всех
этих стран, в Европу, положительно невозможным.
Я перебрался в Иохор, чтобы приготовиться к моей
экскурсии вовнутрь и ознакомиться немного со страною
и людьми. Махарадья Иохорский принял меня в выс­
шей степени радушно, и я отдыхаю в его комфортабель­
ном, хотя просто устроенном, доме, после шума и тол­
котни европейской толпы в постоялых дворах Батавии
и Сингапура.
...Махарадья, узнав о моем намерении познакомиться
с жителями его страны, обещал мне свою помощь. Глав­
ная трудность оказывается в продовольствии людей, ко­
торых я должен взять с собою для переноски вещей.
Хотя я привык обходиться минимумом необходимого, но
все же при узкости и часто даже неимении тропинок
(вследствие чего люди могут нести только сравнительно
213

очень небольшую ношу) мне надо будет человек 6 или
7 . Припасы для людей, состоящие, главным образом, из
риса (которого нельзя найти у лесных жителей), со­
ставляют такую тяжесть, что нельзя взять запаса на все
время предполагаемой экскурсии (около 20 дней).
Взять для переноски вещей не малайцев, а оранутан, которые более привычны к странствию по лесам и
которых небольшой табор скитается в своих пирогах по
ближайшим рекам (Сунги-Малаю и Сунги-Скоде), махарадья мне положительно не советует, так как его са­
мый строгий приказ и обещания хорошей награды с
моей стороны не оградят меня от возможного приклю­
чения: что в одну прекрасную ночь или даже прекрас­
ный день люди эти (оран-утан), если им что не понра­
вится или просто не захочется идти далее, без дальней­
ших объяснений, втихомолку, оставя свои ноши, скроют­
ся, будучи совершенно привычны к жизни в лесу и не
признавая почти никакого контроля какой-либо власти.
Не желая подвергнуться такому приключению, я ду­
маю отправиться без особенного плана касательно пу­
ти, не задавая себе задачу дойти до такого-то или дру­
гого места, а соображаясь с обстоятельствами, переби­
раться из одной местности в другую, имея постоянно в
виду цель моей экскурсии: видеть как можно больше
жителей лесов и гор, которых называют здесь (в Иохоре) разными именами: оран-утан (люди леса), оран-букит (люди холмов), оран-лиар (дикие люди), оранрайет, оран-якун и другими еще именами.
3
февраля 1875 г., Иохор-Бару. Вчера вернулся в
Иохор-Бару. Моя экскурсия заняла вместо 20 дней, как
предполагал, почти 50. Результаты интересны, хотя до­
казывают необходимость дальнейших исследований,
которые я предприму, как только отдохну несколько и
освобожусь немного от лихорадки.
Экскурсия оказалась труднее, чем ожидал. Я пред­
принял ее, не ожидая конца дождливого времени, так
что во многих местах пришлось проходить по залитому
лесу, и вода была иногда выше пояса. Чтобы пересечь
Иохор от запада (устье реки Муар) к востоку (устью
реки Индау), мне потребовалось 30 дней, несмотря на
то, что значительную часть пути я мог сделать в пироге
и мои переходы пешком были нередко по 10 и 11 часов
в день, но частый лес, в котором приходилось подчас
прорубать тропинку, болота, частые ручьи и речки, че­
214

рез которые приходилось строить на скорую руку мосты
(состоящие, разумеется, из одного или нескольких по­
валенных деревьев) или связывать паромы, строить ба­
раки для ночлегов, так как лес почти не населен, замед­
лял очень путешествие. Из Индау я опять сухим путем
вернулся в Иохор-Бару — еще 20 дней.
Я достиг своей цели и, встретившись во многих ме­
стах с оран-райет и оран-утан, имел возможность позна­
комиться с этим интересным племенем, которому не
суждено вести еще долго свою бродячую и примитивную
жизнь. При их малочисленности при подвигающейся ко­
лонизации малайского племени и китайцев, при поло­
жительном нежелании оран-утан изменить образ жизни
или они совершенно исчезнут, или почти бесследно
(в этнологическом отношении) сольются с малайцами.
Главный и отчасти неожиданный для меня результат
экскурсии заключается в убеждении, основанном на по­
ложительных фактах, что между хотя очень смешанным
населением оран-утан Иохора можно еще найти следы
смешения с другим не малайским (очень вероятно —
папуасским) племенем...
7
апреля 1875 г., «Вилла Вампоа», около Сингапура.
Поездка в Бангкок. Лихорадка после моей экскурсии в
Иохор, мешавшая работе и не позволявшая продолжать
значительно трудного странствия в Малайском полу­
острове, была причиною, что я вздумал воспользоваться
поездкою губернатора Сингапура, сэра А. Кларка, в
Бангкок, чтобы взглянуть на Сиам и его жителей, на­
деясь к тому, что морской воздух при плавании туда и
назад поможет мне скорее освободиться от лихорадки.
12 февраля я отправился в Бангкок на паровой яхте гу­
бернатора «Плуто» и 4 марта вернулся снова в Синга­
пур. Ожидание, однако же, не оправдалось, даже, на­
против, я вернулся более хворым, чем отправился.
Несмотря на это, я остался доволен поездкою, имев
случай видеть, хотя поверхностно (всего 9 дней стоян­
ки), столицу Сиама, а также приобрести объект, который
обещает интересные результаты для моих анатомиче­
ских исследований *.
* Приехав в Сиам, я искал случая купить по возможности мо­
лодого слона для исследований мозга, который, будучи неудовлет­
ворительно исследован, очень интересует меня в сравнительно-анато­
мическом отношении. Оказалось, что в Бангкоке один только король
имеет слонов. Я почти отказался от моей мысли, когда неожиданно
215

Нездоровье и замедление экскурсии в Пахан. Возвра­
тясь в Сингапур, я поселился на несколько дней у рус­
ского вице-консула г-на X. А. К. Вампоа, которого госте­
приимство, интересный сад и дом и в гастрономическом
отношении замечательная кухня знакомы многим рус­
ским офицерам, бывшим в Сингапуре, и которого имя
упоминается почти в каждом описании Сингапура.
Я принужден отложить еще на неопределенное время
мою экскурсию в Пахан, потому что к лихорадке, кото- '
рую я привез обратно в Сиам, присоединилась больная
нога. Это новое препятствие — следствие моей экскур­
сий в Иохоре, но отчасти следствие моей небрежности и
нежелании обратить внимание на мелочь. Иохорскийлес
особенно изобиловал громадным числом пиявок, так что
ноги наши, мои и людей, были постоянно окровавлены
от окушения их. Люди мои, имея голые ноги, могли
сейчас же, как чувствовали укушение, освобождаться
от пиявок, я же, не желая и не имея времени часто
останавливаться и снимать обувь, ежедневно останавли­
ваясь на ночлеге, находил на ногах около дюжины при­
сосавшихся, наполненных кровью пиявок. Кроме того,
раза два я был укушен в ногу другим животным (ве­
роятно, судя по боли и по ранке, это животное было из
рода Scolopendra), отчего нога сильно вспухла около
ранок. По вечерам, несмотря на носки, сотни комаров
осаждали ноги. Прибавьте к тому почти постоянно (бо­
лее месяца) мокрую обувь, которую не снимал по це­
лым дням. Неудивительно, что ноги вспухли и очень
болели, особенно около сочленения обеих Maleoli пра­
вой ноги, которая, как я заметил, при пешеходных эксполучил от молодого короля, которому было рассказано о моем
желании и о моих поисках, формальное обещание, переданное мне
секретарем министра иностранных дел, что при следующей большой
королевской охоте (которая ежегодно предпринимается в окрест­
ностях старой столицы Сиама — Аютии) он прикажет сохранить
для меня самого молодого из пойманных слонов. Это было тем бо­
лее любезно со стороны короля, что накануне я отказался от пред­
ложенной мне аудиенции под предлогом, что у короля по случаю при­
езда английского губернатора много дела и что, не имея ничего ска­
зать ему, не желаю беспокоить короля; собственно же потому, что
аудиенция молодого короля, который очень старается по возмож­
ности копировать европейцев, имела для меня очень небольшой ин­
терес. Так как этот подарок — пойманный при случае большой
охоты молодой слон — не представляет почти никакой ценности,
а мозг его меня сильно интересует, то я принял подарок или, вер­
нее, обещание подарка. Как только время найдется здесь, в Синга­
пуре или на Яве (куда я еще намерен вернуться), я распоряжусь
о присылке моего слона и займусь исследованием его мозга.
216

куренях особенно подвергается разным случайностям.
Несколько дней отдыха в Иохор-Бару перед поездкою
в Сиам освободили меня от опухоли, но легкое воспа­
лительное состояние оставалось около ранок. Жара в
Бангкоке, ежедневные немного усиленные прогулки по
интересному городу снова открыли их, и теперь... вот
уже 5-й день мне приходится не выходить из комнаты и
почти все время не покидать дивана. Я опять употреб­
ляю этот скучный арест, чтобы диктовать далее (на не­
мецком языке) мои этнологические заметки берега Маклая и другие отрывки из моей записной книги.
20 апреля. Истана * Иохор. ...Несмотря на удобства,
если хочу продолжать работать, не могу долее остаться
в доме г-на Вампоа. В его саду, в китайском стиле, на­
ходится домик, назначенный для помещения гостей, и
где я теперь живу около недели. Помещение удобное,
даже комфортабельное, но сообразно с национальным
вкусом г-на Вампоа часть дома, центральная комната,
род гостиной, в которой я занимаюсь, построена над
прудом. Направо, налево — вода, под полом тоже вода.
Днем это обстоятельство не стесняет меня, не говоря о
гигиенических условиях — сырости во всем доме, испа­
рений почти что стоячей воды; но вечером и ночью глав­
ное неудобство такой архитектуры проявляется в силь­
нейшей степени: жители описанного пруда, многочислен­
ные лягушки с очень звучным голосом, положительно
доводят меня до невозможности работать. К нескончае­
мым руладам лягушек присоединяются голоса стаи со­
бак, сторожащей сад и дом, и пронзительный хор мириадов комаров, которые, привольно развиваясь в пру­
ду, наполняют по вечерам голодными стаями мостооб­
разную комнату, где я стараюсь работать. Я пытался не
обращать внимания на нее, думал привычкою одолеть
это серьезное неудобство, но нестерпимые концерты одо­
лели — я положительно терял под влиянием их связь
мыслей, не мог думать, ни даже понимать, что читаю.
На днях, как только нога немного позволила мне
двигаться, я перевез себя и часть книг снова в Иохор,
снова решился воспользоваться гостеприимством моего
приятеля махарадьи Иохорского.
...И здесь оказывается далеко не спокойно: дом или
дворец махарадьи, в котором он и его гости помещают* Истана

по-малайски — дворец.
217

ся, не вполне достроен или перестраивается; внизу, в
столовой, кирпичный пол заменяется мраморным, про­
ламывают двери и т. п. Вся работа почти исполняется
арестантами, которые из предосторожности закованы в
тяжелые цепи. Звон и бряцанье этих цепей сопровожда­
ют почти каждый шаг, каждое движение этих рабочих,
которых несколько десятков работает в доме. Прибавь­
те работу каменщиков, стукотню плотников и слесарей,
громкие разговоры и смех многочисленной прислуги...
Чтение этих строк вызовет, может быть, улыбку, ноя
положительно страдал от этого разнообразного шума и
постоянно был прерываем при работе. Вот уже много
месяцев нет ни одного вполне спокойного дня. Здесь в
комфортабельных и богатых домах я с завистью вспоми­
наю покойную и тихую жизнь в моей келье на берегу
Маклая в Н. Гвинее...
|

V '

8 июня. И стана Иохор. Так как мое здоровье стало
лучше, я отправляюсь наконец на днях в Пахан; от этой
экскурсии я ожидаю немало трудностей разного рода,
но во всяком случае и много интересных результатов.
Сперва я пройду уже известной мне дорогой через
Иохор к реке Индау, откуда, подымаясь вверх по тече­
нию, я хочу посетить горы Индау; затем отправлюсь в
Пахан, где мне надо будет сперва спуститься к морю,
повидаться с бандахарой (или радьей) Пахана, чтобы
достать от него средства переноски вещей моих в горы.
Верховья реки Пахан населены племенем оран-утан,
которых малайцы считают очень злыми и опасными;
оран-лиар Текам (дикие люди реки Текам) меня очень
заинтересовали, так как я слышал об них много басен,
которые ходят между малайцами... С малайцами туда
отправиться мне не следует, если я хочу добраться до
них, так как малайцы уже сотни лет как стараются ло­
вить их и продавать в рабство. Придется придумать со­
образную с обстоятельствами тактику и вооружиться
терпением...
9 июля 1875 г., Пыкан, резиденция радьи Бандахоры
Пахана. Из Иохор-Бару отправился я 13 июня сухим
путем через лес к р. Индау, по которой поднялся миль
около 80 против течения до 18-го порога, где силы моих
людей оказались недостаточными, чтобы протащить пи­
роги через высокие уступы скал. На возвратном пути
посетил хотя невысокую (около 1800 ф.), но очень кру218

N

тую гору Янин (одну из вершин гор Индау), затем, до­
бравшись до устья р. Индау, морем прибыл я сюда и
виделся вчера и сегодня с радьей Бандахорой Паханским, который принял меня очень любезно и обещал до­
ставить мне все средства, чтобы посетить его страну,
т. е. дать лодки и людей (гребцов и носильщиков), и
даже назначил своего имам-иран (главного начальника
по военным делам, род военного министра и главно­
командующего), чтобы сопровождать меня часть дороги,
но, услыхав от меня, что я имею намерение познако­
миться с дикими людьми Текама и хочу отправиться
в их сборное место один, без провожатых, настоятель­
но просил меня написать губернатору в Сингапур или <
моим друзьям в Европу, что это — моя воля отпра­
виться в лес Текама и что он, радья Паханский, отве­
чает за своих людей, но не может быть ответственным
за диких, которых отравленные стрелы убивают мгно­
венно людей и животных. За этих людей он так же не
может ручаться, как за тигров и слонов.
Он так настоятельно просил меня дать ему письмо в
этом смысле, что я .обещал ему написать, что это моя
воля отправиться, несмотря на все предостережения с
его стороны, к диким людям, и он будет совершенно не­
повинен, если его опасения оправдаются.
Обещание это — главная причина этих строк.
Пахан для меня интересен как малайская страна,
сохранившаяся в стороне от влияния европейцев, и где
я имею случай видеть чистый малайский элемент и ма­
лайские обычаи.
Меня уверяют, что до Клантан (резиденция радьи
Клантан), куда я теперь направляюсь, мне потребуется
около 25—30 дней обратно по рекам, отчасти пешком
через лес.
Доберусь ли я до Кеды, остается для меня вопросом.
15 августа нов. ст. 1875, Котта-Бару, Клантан. До­
бравшись до верховьев р. Тамылен (притока р. Пахана)
и после бесплодной 3-суточной экскурсии в лесу Тека­
ма я перешел через невысокий горный хребет к верховь­
ям р. Лебе (притока р. Клантан), где все трудности и
неудобства путешествия были искуплены неожиданным
и блестящим результатом: я нашел, наконец, несмешан­
ное папуасское племя, живущее номадно в лесах гор, у
истоков рек Пахана, Трингано и Клантан.
Много интересных подробностей не позволяют мне
219

при ограниченном времени в нескольких словах изло­
жить результаты наблюдений и описать подробно путь
внутри Малайского полуострова, которого горы, стран­
но сказать, несмотря на столетия, как европейцы посе­
лились в Малакке, не были никогда еще посещены бе­
лым человеком, почему я встречал всюду между малай­
ским населением тупое изумление и страх, со стороны
малайских радий (от которых зависело многое, особен­
но средства передвижения) большую подозрительность
и притворную тупость. При этом, замечу, я нашел не­
малую выгоду в том, что я не англичанин, так как в
последнее время, наученные опытом и примером, малай­
ские власти начинают бояться планов Англии, прикры­
тых миролюбивыми, дружескими и сладкими речами.
Хотя я достиг положительного и удовлетворительного
ответа на задачу моего путешествия этого года, я не
увлекусь удобством возвращения отсюда морем в Син­
гапур (при этом муссоне — 3—4-дневное плавание) и
предпочитаю неблизкий и нелегкий путь: отсюда до Ке­
ды на западном берегу полуострова, через земли радий
Леге, Са, Патани, Сингоры; к тому почти весь путь пеш­
ком по лесу, так как слоны, хотя здесь и есть, служат
более как украшение и роскошь двора радьи Клантанского.
Здоровье мое относительно изрядное; трудность пе­
реноски вещей (несмотря на то, что я имел или мог
иметь к моим услугам от 2 до 4 десятков людей) не поз­
воляла мне сделать больших запасов, которые, так как
идет уже третий месяц странствия, почти все на исхо­
де, почему мне скоро придется совсем перейти на пищу
моих людей, т. е. рис и сушеную рыбу. Этот раз, однако
же, я позволил себе роскошь: иметь с собою, кроме па­
латки, койки и стула, довольно большой стол, который
часто бывает мне очень полезен и служил везде пред­
метом чрезвычайного удивления населения, сбегающе­
гося к моим бивуакам смотреть на человека с белою ко­
жею и диковинными вещами...
2 октября 1875 г,, Котта-Ста, резиденция султана
Кеды. ...Я опять вернулся в горы отчасти пешком, от­
части на слонах через земли малайских радий... и почти
что во второй раз пересек поперек Малайский полу­
остров, причем опять имел удачу встретить или, вернее
сказать, отыскать оран-сакай, очень схожих во всех от­
ношениях с оран-сакай гор Клантана и Пахана. Хотя я
220

был очень близко от западного берега, я снова вернул­
ся к восточному, чтобы ознакомиться с оран-семанг Сингоро и Кеды, а также, имея желание сравнить сиам­
ское население, их быт и политическое положение с ма­
лайским, через Ялор и Патани, затем через земли радий
Тодион, Теба, Чена (три последних — с сиамским насе­
лением) я добрался до сиамского города Сингоро, от­
куда уже по хорошей дороге на слонах в 4 дня вчера
поздно вечером прибыл сюда... Сегодня 113-й день пу­
тешествия, считая от Иохор.-Бару. Способы передвиже­
ния были очень разнообразны: я путешествовал пешком,
на слонах, на плотах и в туземных прау самой различ­
ной величины и конструкций, то один, то со свитою 30
или 40 человек. Наступающее дождливое время затруд­
нило и замедлило значительно последний месяц путе­
шествия и заставило отложить мое дальнейшее путе­
шествие сухим путем до Бангкока.
Положительные результаты моей экскурсии: антропо­
логические и этнологические заметки о папуасском на­
селении полуострова и сведения (хотя и неполные) о их
распространении; собрание нескольких диалектов этих
вымирающих племен...
Отправляясь в прошлом году из Явы и ставя себе
задачу доставить положительные сведения о тогда проб­
лематическом папуасском населении, я никак не ожи­
дал, что мне придется употребить на это целый год и
что решение этих вопросов, расширяя горизонт наших
знаний, повлечет за собою целый ряд новых задач для
новых исследований и путешествий...98
«Известия Русского географического общества»,
1875, т. XI, № 3, 4, 5; 1876, т. XII, № 1

Секретарю Русского
географического
общества
(Б юй т е н з о р г, д е к а б р ь 1 87 5 г.). «...Путешествие
на Малаккском полуострове дало мне значительный
запас сведений, важных для верного понимания полити­
ческого положения стран малайских радий. Все пункты,
как-то: знание сообщений между странами, образ путе­
шествия, степень населенности, характер малайского на­
селения, отношение радий между собой и к своим под­
данным и т. п. сведения, — могли иметь для англичан в
то время... немалое значение. Но так как вторжение бе­
лых в страны цветных рас, вмешательство в дела тузехмцев, наконец, или порабощение, или истребление по­
следних находятся в совершенном противоречии с мои­
221

ми убеждениями, я не мог ни в каком случае, хотя и
был в состоянии, быть полезным англичанам против ту­
земцев.
Я знал, что некоторые из радий, которых гостепри­
имством я пользовался, уверившись, что я не англича­
нин, а человек из большой, но далекой страны, не счи­
тали нужным слишком не доверять и притворяться от­
носительно меня, я почел сообщение моих наблюдений,
даже под покровом научной пользы, положительно де­
лом нечестным...»
Из письма другу А. А. Мещерскому ( Ти х и й о к е ­
ан, м а р т 1 876 г.). «...Покидая в декабре 1872 года
Новую Гвинею, несмотря на общие и настоятельные
просьбы туземцец остаться у них, я обещал им вернуть­
ся, когда узнаю, что возвращение мое может быть для
них полезным.
Последнее время, когда вторжение европейской ко­
лонизации со всеми ее опасностями для туземцев гро­
зит моим черным друзьям, я думаю, наступило время
исполнения моего слова, которое сдержать я должен и
хочу, несмотря на то, что решение это отрывает меня на
время от чисто научных занятий и что я вполне сознаю
всю серьезность и трудность предприятия, которое пред­
принимаю один и без ничьей помощи.
Я нахожусь в настоящую минуту на пути к берегу
Маклая, где думаю поселиться с целью, сообразно мо­
ему обещанию, стараться, чем и как могу, быть полез­
ным туземцам, т. е. не допустить, насколько будет воз­
можно, чтобы столкновение европейской колонизации с
черным населением имело бы слишком гибельные по­
следствия для последних...
Я надеюсь, что общественное мнение всех честных и
справедливых людей будет для моего дела достаточным
покровительством и охраною против бесправных притя­
заний правительств и против несправедливых и насиль­
ственных поступков разных европейских эксплуататоров
и искателей обогащения и личных выгод всеми сред­
ствами и путями.
Если, несмотря на все старания, мои усилия окажут­
ся .тщетными, научные исследования и наблюдения в
этой мне уже отчасти знакомой стране вознаградят, мо­
жет быть, мои жертвы: времени, здоровья и средств; ес­
ли нет, — сознание, что сдержал данное слово, будет
достаточною наградою моего предприятия.
222

Надеюсь, что мои друзья знают меня достаточно,
чтобы не принять мое решение за легкомысленный по­
ступок, и не изменять прежней дружбы и симпатии ко
мне, узнав, что, несмотря ни на что, я держу слово и воз­
вращаюсь в Новую Гвинею не единственно как естество­
испытатель, а также как и «покровитель» моих черных
друзей берега Маклая, что решился защищать, насколь­
ко могу, их правое дело: их независимость в случае ев­
ропейского вторжения (которого неминуемое след­
ствие— гибель туземцев), хотя сознаю, что их дело —
дело слабого против сильного!..»
Секретарю Русского географического общества (Т и хий о к е а н , ш х у н а «Se a Bi r d», м а й 1 876 г.).
«Посылаю вам то, что пока успел выписать из моего
дневника; продолжение (архипелаг Пелау, острова Ад­
миралтейства, Анахорет, Хермит и др.) пошлю со сле­
дующей возможностью...
Прошу извинить не особенно красивую рукопись, но
при малости судна, в котором нахожусь, при качке, по­
стоянном шуме множества людей, многих неудобств раз­
ного рода трудно сделать лучше...
Я нахожусь в очень затруднительном положении
(неофициально!): шкипер шхуны, на которой я нахо­
жусь, бесчестный мерзавец, готовый на всякие подло­
сти, почему, не имея к нему никакого доверия, я при­
нужден буду на одном из этих островов... остаться (!) и
ждать другой случай добраться до моего берега.
Так как судов сюда заходит мало, острова нездоровы
и я нахожусь между мошенниками, я на всякий случай
пишу вам. Вероятно, даже при самом благополучном ис­
ходе я не скоро попаду в Новую Гвинею, может быть,
даже придется сделать большой крюк для этого...»99
Из письма ему же ( З и ю л я 1876 г. К о н ф и д е н ­
циально)
«Милостивый государь!
Надеюсь, что найдется возможность приложить по­
сылаемую карту путешествий также к номеру «Изве­
стий», в котором будет напечатано последнее [мое]
письмо.
Если есть какая-нибудь порядочная «Русская иллю­
страция», то передайте приложенный рисунок «зубастого
меланезийца» редакции с несколькими пояснительными
словами.
223

Так как особенно по случаю работ и здоровья я ду­
маю положительно вернуться в Европу в 1877 году, то
прошу формально предложить Совету ИРГО мою прось­
бу: чтобы Совет исходатайствовал от Морского мини­
стерства (?) приказ командиру судна, которое будет воз­
вращаться в конце 1877 г., посетить как можно' больше
портов воет, и запад, берега Африки. Я считаю возмож­
ность посетить таким образом с антропологической це­
лью эти порты очень важною помощью и дополнением
моих предыдущих исследований...»

■ ■ • гг ш дш т
f-мУУДу^* _ ^ j jp »
»

<

| ••tJ

ш »>

й® вчаА |М аВ ш Е № ^
Щ

15

.

Человек с Луны

г

®

л

»

1

■•
.

.

* •

И З ДНЕВНИКА В ТО РО ГО ПУТЕШЕСТВИЯ НА БЕРЕГ
М А К Л А Я (1 8 7 6 — 1877 гг.)

Прибыл 27 июня на маленькой шхуне под англий­
ским флагом по имени «Sea Bird»...
Туземцы были очень обрадованы, но нисколько не
изумлены моему приезду, будучи вполне уверены, что я
сдержу слово. Когда я съехал на берег в Горенду, в не­
продолжительном времени туземцы соседних деревень,
не исключая женщин и детей, сбежались приветствовать
меня. Многие плакали, и все население казалось очень
возбужденным моим возвращением. Я недосчитался не­
скольких стариков — они умерли в моем отсутствии, ко
зато многие мальчики были уже почти что взрослыми
людьми, а между молодыми женщинами, ожидавшими
быть скоро матерями, я узнал нескольких, которых оста­
вил маленькими девочками.
Жители ближайших деревень упрашивали меня по­
селиться _в их деревне, я же, как и в 1871 г., предпочел
не жить в одной из деревень, а устроиться в некотором
расстоянии от них. Осмотрев местность около Горенду, а
затем около Бонгу, я остановился на мыске у самой де­
ревни Бонгу 10°, и на другой же день туземцы под руко­
водством моих слуг и плотника со шхуны стали расчи­
щать место для моего дома и широкую дорогу от Улеу
к площадке, выбранной мною. В этот раз небольшой де­
ревянный дом в разобранном виде был привезен мною
из Сингапура; но сваи, на которых он должен был сто­
ять, весь остов его, а также и крыша были сделаны уже
на месте, в Новой Гвинее...
Июль... Очень интересные сведения я получил от ту­
земцев о бывших в мое отсутствие землетрясениях... Из­
менение вида вершин Мана-Боро-Боро (горы Финистер)
поразило меня при моем возвращении на этот берег.
До моего отъезда (в декабре 1872 г.) растительность по­
крывала самые высокие вершины; теперь же во многих
местах вершины и крутые скалы оказываются совершен­
но голыми. Туземцы рассказали мне, что во время моего
226

отсутствия несколько раз повторялись землетрясения на
берегу и в горах, причем немало жителей в деревнях
было убито упавшими кокосовыми деревьями, которые,
падая, разрушали хижины. Береговые деревни пострада­
ли, главным образом, от необыкновенно больших волн,
которые следовали за землетрясением, вырывали дере­
вья и уносили с собою хижины, более близкие к берегу...
20 сентября. Был в Гарагасси, где все очень заросло.
Из посаженных кокосовых пальм только 6 принялись.
На большом кенгаре еще крепко держится оставлен­
ная клипером «Изумруд» медная доска, хотя красное
дерево съедено отчасти муравьями. Я укрепил ее, вбив
несколько гвоздей. Все сваи моей хижины были до того
изъедены муравьями, что легкого толчка ногою было до­
статочно, чтобы повалить их. В Гарагасси гораздо боль­
ше птиц, чем около моего нового дома близ Бонгу, и
знакомые крики их живо напомнили мне мою жизнь в
этой местности в 1871—72 гт, ...
Октябрь. Благодаря моему теперешнему помещению,
гораздо более удобному, чем Гарагасси, я могу зани­
маться сравнительно-анатомическими работами. Вооб­
ще комфорт (лучшее помещение и трое слуг) благопри­
ятно действует на здоровье. В конце сентября и в нача­
ле октября был снят первый сбор кукурузы, которую я
посеял в июле месяце. Затем я посеял ее снова и мно­
жество семян разнообразных полезных растений, при­
везенных в этот раз. Вокруг моей хижины я посадил
22 кокосовые пальмы, которые все принялись.
Небольшие ранки на ногах вследствие ушибов о пни,
камни, трения обуви и т. п. превращаются здесь при не­
брежном обращении с ними, а главное от действия на
них морской воды, от которой нельзя уберечься, малопомалу в значительные, хотя и поверхностные, раны, ко­
торые долго не заживают и часто очень болят. Они не
раз удерживали меня от экскурсий и заставляют ча­
стенько сидеть дома.
Кроме письменной работы, я нахожу возможным за­
ниматься антропологическими измерениями. В Гарагас­
си это было немыслимо, теперь же туземцы достаточно
привыкли ко мне и не видят ничего опасного для себя
при этих манипуляциях над их личностями. Не нахожу,
однако ж, удобным мерить женщин; мужчины здесь рев­
нивы, а я не желаю с моей стороны подать повод к не15*

227

дрразумениям, к тому же измерения женщин сопряже­
ны со слишком большой возней: уговариваниями, глупы­
ми возражениями и т. д. ...
*

Ноябрь. Часто хворал лихорадкой, и раны на ногах
плохо заживают...
Э к с к у р с и я на о с тр о в а Б и л и - Б и л и , Я м б о м б а и н е к о т о р ы е о с тр о в а
архипелага
Д о в о л ь н ы х л ю д е й 101.
Из Били-Били отправился на остров Ямбомбу. Доро­
гою туда остановился у островка Урему, или Урембу,
как другие его называют. Здесь собственноручно поса­
дил в разных местах по берегу 12 кокосовых пальм и
приказал Каину помнить, что Маклай их здесь посадил,
прибавив, что в следующий мой приезд я построю себе
дом вместо Айру в Урембу. На этом островке никто ни­
когда не жил, только по вечерам слетается сюда, как и
в Били-Били, множество голубей и остаются здесь до
следующего утра, когда они снова массами летят в леса
Новой Гвинеи. Каин называет Урему часто поэтому Мулики-амб (дом голубей: «мулики» означает на диалекте
Били-Били «голубь», а «амб» — дом). На материке, про­
тив острова Урему, впадает речка Ио-Гуму, довольно
значительная. Небольшое селение находится в верховьях
ее. Урему и Ямбомба ограждают небольшую гавань, ко­
торая может быть довольно удобною для небольших
судов.
Я встретил в Ямбомбе очень радушный прием. Все
казались рады моему приезду. Бирамор проводил меня
в свой дарем (на диалекте Ямбомбы — буамрамра на­
зывается дарем). Видел у него топор, ручка которого
была образец папуасской резьбы. Это был первый и
единственный экземпляр, виденный мною на Берегу
Маклая. Заметил также висевший на шнурке пробурав­
ленный плоский круглый камень. На мои вопросы: от­
куда, кто сделал, туземцы отвечали: «из моря», «не
знаем», «это было сделано не людьми»; однако же на­
шелся один, который пояснил, что «наме-наме» (давно,
давно) люди Ямбомбы привезли этот камень с острова
Корогу*, который находится очень, очень далеко от
* Я много раз и от других туземцев слышал название Коро­
гу, но не мог добиться, где находится этот остров. Мне кажется
положительно, что из теперь живущих жителей Берега Маклая ни­
кто там не бывал и единственно слыхал от отца или деда это имя.
228

Ямбомбы, что теперь люди Ямбомбы не только не ез­
дят туда, но не знают даже, где он находится. Люди
Ямбомбы не знали, для чего делались эти камни*.
Группа туземцев работала над новою пирогой, имен­
но пришивали длинную планку у одного борта ее. .Не­
сколько соответствующих отверстий были сделаны на
краях пироги и доски; в них продевалась крепкая лиа­
на, которую туземцы называют «урамер», много раз, по­
ка оба отверстия сантиметра 4 в диаметре не были
вполне выполнены оборотами лианы. Одно подобное закрепленке отстояло от другого приблизительно н а7 2 м,
и все скважины и отверстия были законопачены наскоб­
ленными и размоченными внутренними слоями коры
«дым». Работы было немало, но прежде было еще боль­
ше, потому что, не имея гвоздей, им приходилось делать
отверстия каменными топорами, вследствие чего отвер­
стия были больше; теперь они обтачивают большие
гвозди в виде долота и очень искусно делают неболь­
шие четырехугольные отверстия. Они очень обрадо­
вались, когда я им показал, что, накалив гвоздь на ог­
не, они могут прожигать отверстия разного диаметра,
смотря по толщине гвоздя, в бамбуке и не слишком тол­
стых досках. Они очень серьезно просили меня посе­
литься на острове Урему, надеясь, вероятно, на помощь,
которую я могу оказать им моими столярными инстру­
ментами. Подаренные мне при отъезде старые кокосо­
вые орехи с ростками я прибавил к тем, которые поса­
дил сегодня утром на острове Урему.
Лишившись моих двух часов, я должен был приис­
кать какое-нибудь мерило времени. Днем (так как пас­
мурных дней здесь сравнительно очень небольшое чи­
сло) солнечные часы исправляют это дело, вечером я
много раз замечал, что, занимаясь какой-нибудь инте­
ресной работой, совершенно теряешь всякое представ­
ление о времени.
Я придумал следующий способ, который оказался до­
вольно практичным. Я взял две стеариновые свечи, у
которых отрезал верхние конические концы, а затем за­
жег одну из них. По прошествии часа я отметил на не­
зажженной свече чертою, на сколько вторая свеча сгоре* Этот камень был не что иное, как каменный наконечник бу­
лавы, которые употребляются на южном берегу Новой Гвинеи, а
также на некоторых островах Луизиады.
229

ла, и, заметив время, снова зажег вторую. По проше­
ствии часа я сделал то же, т. е. отметил на целой свече,
на сколько вторая свеча укоротилась вследствие горе­
ния в продолжение двух часов. Я сделал то же и для
третьего часа. Найдя, что отмеченные отделы были по­
чти что равны, я взял среднюю величину и разделил ее
на 4 равных части. Таким образом я получил скалу сго­
рания свечи. Я, однако ж, скоро заметил, что сквозной
ветер, дующий с разных сторон, делает сгорание свечи
неравномерным, почему пришлось придумать какой-ни­
будь способ для ограждения свечи от сквозного ветра.
Такой аппарат я себе устроил очень просто. Вырезав
почти что совершенно одну из сторон большой жестян­
ки от бисквитов, я получил аппарат, предохранявший
свечу от сквозняка и неравного сгорания. К подсвечни­
ку, который я употреблял для этой цели, я прикрепил
масштаб из бамбука с делениями. Так как в этой мест­
ности круглый год почти солнце поднимается в одно и
то же время, то, зажигая мою свечу в 6 часов, я мог по­
чти наверно определять с помощью сгорания ее часы
вечера.
Э к с к у р с и я на п и к К о н с т а н т и н
12 августа. Когда к 9 часам утра в своей дынге * я
отправился в Богата, вся гора Тайо с пиком Константин
была ясно видна. Нигде ни облачка. При порядочном
ветре в полтора часа прибыл в Богати. Встретившие ме­
ня туземцы перенесли вещи в хижину Коды-боро. Они
мне сказали, что уже слишком поздно, чтобы идти на
гору, и следует подождать до завтра.
13 августа. Поднял людей в 3 часа утра. Напившись
кофе и распределив вещи между несколькими носильщи­
ками, отправился при свете неполной луны, сперва по
лесной тропинке, а затем по высохшему ложу реки Нор.
Хотя было темно и дорога неудобна, я, однако ж, ни ра­
зу не споткнулся. Начинаю делаться в этом отношении
папуасом. Когда рассвело, я записал имена моих спут­
ников, которых оказалось 34 человека.
Не взяв провизии, пришлось зайти в деревню Ярю
(810 ф. н. у. м.).
Моим спутникам очень не хотелось идти далее в го­
ры, но я не обратил на это внимания, тем более что лю* Дынга
230

на яз. Бонгу — шлюпка. — Ред.

ден у меня было раз в пять более, чем было нужно.
К каравану присоединилось несколько человек из дерев­
ни Ярю. Мы продолжали следовать по ложу реки, то
есть по булыжникам; в некоторых местах (у порогов)
пришлось карабкаться вверх по гладким мокрым кам­
ням. Вообще дорога была не особенно хороша. В тре­
тьем часу пошел дождь, и все горы были покрыты обла­
ками; идти поэтому вперед было не к спеху. Я сказал
туземцам, чтобы они строили шалаш, а сам расположил­
ся на ночлег. Сварил себе суп и смерил высоту местно­
сти с помощью аппарата Реньо, которого результат был
почти одинаков с показанием моего анероид барометра.
Высота оказалась равною 860 футам н. у. м. Было очень
прохладно, вероятно, вследствие дождя. Всю ночь дождь
лил как из ведра. Крыша из непромокаемого одеяла,
растянутого над моею койкою, оказалась очень удачно
расположенною. Несмотря на ливень, я остался совер­
шенно сух, но воздух был весьма сыр, и я не был уве­
рен, что день пройдет без лихорадки.
Я поднялся в 6 часов и, видя, что не все мои люди
готовы, не стал их ждать, а объявил, что тамо билен мо­
гут следовать за мной, тамо борле 102 могут оставаться.
Это подействовало — почти все последовали за мной.
Вследствие дождя ночью в реке было гораздо боль­
ше воды, чем вчера, камни были очень скользки, и надо
было быть весьма осторожным в некоторых местах.
Пройдя немного, пришлось лезть по скату направо, *
без малейшего следа тропинки. Мои спутники стали уве­
рять, что здесь дороги нет, почему мне пришлось идти
или, вернее, лезть вперед. К великой моей досаде, я по­
чувствовал, что вчерашний дождь, от которого я про­
мок, и ночная сырость оказали свое действие и что па­
роксизма лихорадки мне не миновать. Голова сильно
кружилась, и я подвигался как бы в полусне. К сча­
стью, скат был покрыт лесом, так что можно было, при­
держиваясь и цепляясь за лианы, сучья и корни, подви­
гаться вперед. При одной крутизне помню, что потянул
руку к лиане, что произошло после этого — положи­
тельно не знаю...
Проснулся я как будто от человеческих голосов. Я от­
крыл глаза — вижу кругом лес, и не мог ясно предста­
вить себе, где я. От общего утомления я снова закрыл
глаза и при этом почувствовал значительную боль в
разных частях тела и отдал себе отчет, что нахожусь
в очень странном положении: голова лежит низко, меж231

ду тем как ноги гораздо выше. Я все-таки не мог уяс­
нить себе, где нахожусь.
Когда я опять открыл глаза, то недалеко от меня по­
слышался возглас: «А я тебе говорил, что Маклай не
умер, а только спит». Несколько человек туземцев вы­
глянули из-за деревьев. Вид этих людей возвратил мне
память. Я вспомнил, что с ними я лазил в гору, вспом­
нил, как схватился за лиану, чтобы удержаться. Мой вес
оказался несоответственным ее крепости, и вот каким
образом я очутился на десяток шагов ниже и в таком
неудобном положении. Я недоверчиво пощупал ноги,
бок и спину, а затем приподнялся. Ничего не было сло­
мано, хотя бок и спина болели, и кажется, что я чув­
ствовал себя бодрее, чем когда свалился. Хотел посмот­
реть на часы, — оказалось, что, вероятно, от толчка при
падении, они остановились. Солнце было уже высоко,
так что я имел основание думать, что пролежал в не
особенно комфортабельном положении более 2 часов, а
может быть, и еще дольше. Времени нельзя было те­
рять, а то к 3 часам, пожалуй, опять пойдет дождь и с
вершины ничего не будет видно. К счастью, один из мо­
их анероидов оказался в полной исправности. В этом
месте высота горы была 1500 ф. Немного пошатываясь,
спустился я к неглубокой долинке и сошел, а затем взо­
брался снова на холм, который туземцы называют Гумугуа и вышина которого была 1880 ф. После него сле­
довала опять неширокая долина, а затем возвышенность
в 2400 ф. Идя все далее, мы пришли к вершине горы
Тайо, к куполообразной возвышенности, которая с моря
придает этому пику такую характерную форму. На не­
большой площадке росли много высоких деревьев; высо­
та здесь была 2680 ф. Мои спутники, чтобы показать
жителям окрестных деревень, что мы добрались до вер­
шины, зажгли костер.
Двум из них, более ловким, я передал белый флаг из
толстой холстины, могущий противостоять некоторое
время разрушению и прикрепленный к палке, с прика­
занием привязать его у вершины самого высокого дере­
ва, обрубив сперва сучья. Когда это было сделано, мы
отправились вниз. Я был разочарован этою экскурсиею,
потому что по случаю растительности вокруг площадки
на вершине пика панорама была очень ограниченная, а
я не подумал взять с собою несколько топоров, чтобы
вырубить кругом деревья. Мы сошли вниз до места на­
шего ночлега благополучно и, пообедав здесь, направи232

лись в Богати. Из ближайших деревень сходились люди,
так что к вечеру моя свита состояла более чем из
200 человек. Хотя я чувствовал значительную усталость,
я не захотел нигде останавливаться, и при свете многих
десятков факелов мы вошли в Богати в 9]/2 часов ве­
чера.
Б у л у - р и б у т . Мне как-то не спалось, и подума­
лось мне, что хорошо было бы послушать музыку, кото­
рая всегда освобождает от различных назойливых раз­
мышлений. Ряд дальнейших соображений навел меня на
мысль о том, что, путешествуя на Малайском полуостро­
ве, я не раз в селениях и даже в лесу засыпал под зву­
ки своеобразной заунывной музыки малайских булурибут.
Надеясь, что Сале сумеет их сделать, я заснул очень
довольный своей идеей. Узнав на другой день, что Са­
ле действительно умеет делать булу-рибут, я приказал
ему заняться ими и сделать мне 4—5 штук различной
величины.
Объясню в двух словах, что такое булу-рибут, по
крайней мере, та форма, которая в употреблении у ма­
лайцев Иохора (южной оконечности Малайского полу­
острова) и Явы. Они состоят из стволов бамбука раз­
личной длины (до 60 фут. и более), внутренние перего­
родки которых удалены, а затем в разных местах и в
различных расстояниях друг от друга сделаны продоль­
ные щели, широкие и узкие. Такие бамбуки укрепляют­
ся у хижин, на деревьях, в деревне, а иногда и в лесу;
ветер, проникая в щели — в одну или несколько за­
раз, — производит весьма курьезные звуки. Так как
отверстия расположены с разных сторон бамбука, то
различный ветер приводит в движение эти оригиналь­
ные эоловы арфы. От длины и толщины стенок бамбу­
ка, степени сухости его и положения булу-рибут (т. е.
находится ли он посреди дерева или на вершине его) за­
висит характер звуков.
Дня через три Сале показал мне 5 штук сделанных
им булу-рибут; два из них имели более 40 фут. в выши­
ну. С помощью моих людей я распределил их по верши­
нам стоящих около хижины деревьев, укрепив один из
них на самой веранде моего дома. Так как полагается,
как объяснил мне Сале, чтобы булу-рибут стоял перпен­
дикулярно, то нам стоило немалого труда прикрепить
их к деревьям надлежащим образом, тем более что их
233

нужно было привязывать во многих местах для того,
чтобы их не сдуло ветром.
Я с нетерпением ждал вечера, чтобы убедиться, уда­
лись ли Сале его булу-рибут, так как днем ветер слиш­
ком силен и шелест листьев окружающего леса и шум
прибоя на рифе, вокруг мыска, заглушают звуки малай­
ской эоловой арфы.
Заботы и разнообразная деятельность в течение дня
совершенно отвлекли меня от мысли о бамбуках, и
только когда я уже лег и стал засыпать, я услышал ка­
кие-то протяжные меланхолические звуки, а затем был
озадачен резким свистом, раздавшимся у самого дома;
свист этот повторялся неоднократно. Несколько других
трудноопределяемых звуков — не то завыванье, не то
плач — слышались близ дома. Я услыхал голоса Салей
Мёбли, толкующих о булу-рибут, и вспомнил о нашем
утреннем занятии. В течение ночи меня раза два будил
резкий свист на веранде; так же явственно слышал я
звуки и других бамбуков. Вся окрестность казалась
оживленною этими звуками, которые перекликались, как
разноголосые часовые на своих постах.
На другой день никто из туземцев не явился ко мне.
Когда же и следующий день прошел без посещений, я
стал недоумевать и думать, что в Бонгу, вероятно, чтонибудь случилось, почему туземцы целых два дня не
показываются около дома. Это было совершенно против
их обыкновения, так как редко проходил день, чтобы
Кто-нибудь из жителей окрестных деревень не зашел
посидеть и поболтать со мною или с моими слугами.
Вследствие этого я отправился в деревню узнать, в чем
дело.
Я пошел перед заходом солнца, когда туземцы обык­
новенно уже возвращаются с работ. Я застал всех по
обыкновению занятыми приготовлением ужина. Я подо­
шел к группе туземцев, поспешивших очистить для меня
место на барле.
«Отчего вчера и сегодня не приходили в таль Маклай?»
Туземцы потупились, говоря: «Мы боялись». — «Че­
го?» — с удивлением спросил я. «Да тамо русс». —
«Каких таких тамо русс? Где? — допрашивал я озада­
ченный. — Где вы их видели?» — «Да мы их не видели,
но слышали». — «Да где же?» — недоумевал я. «Да
около таль Маклай. Мы слышали их вчера и сегодня но­
чью. Их так много, они так громко говорят».
234

Тут мне стало ясно, что булу-рибут около моей хи­
жины были причиною этого недоразумения, и я неволь­
но улыбнулся. Туземцы, внимательно следившие за вы­
ражением моего лица, подумали, вероятно, что я согла­
шаюсь с ними, и осыпали меня вопросами. Когда при­
были тамо русс? Каким образом? Корвета ведь нет!
Прилетели они? Что будут делать? Долго ли останутся?
Можно ли прийти посмотреть их? Все это показалось
мне до такой степени смешным, что я захохотал. «Ника­
ких тамо русс в тальМаклай нет. Приходите посмотреть
сами», — сказал я и вернулся домой в сопровождении
полдеревни, отправившейся искать тамо русс и остав­
шейся в большом недоумении, не найдя никого. Тузем­
цы, однако ж, не были совершенно убеждены, что тамо
русс не являются, по крайней мере, по ночам, каким-ли­
бо образом, для совещаний с Маклаем, и положительно
боялись приходить ко мне после захода солнца.
Звуки булу-рибут первое время своею пронзительно­
стью будили меня, но потом, привыкнув к ним, я хотя и
просыпался, но тотчас же опять засыпал. Когда я засы­
пал, эта мягкая заунывная музыка, с аккомпанементом
шелеста листьев и плеска прибоя, убаюкивала меня.
Э к с к у р с и я в Г о р и м у. Сидя за ужином на барле около хижины Коды-боро в Богати, я прислушивал­
ся к разговору, который вел мой хозяин, сидевший на
пороге своей хижины, со своим сыном Уром, только что
вернувшимся из другой деревни. Они говорили негромко
и жевали при этом бетель, так что я почти ничего не по­
нял из их разговора, хотя мог расслышать несколько
раз мое имя.
Когда я кончил ужинать, то слез с барлы и намере­
вался пройтись по деревне. Коды-боро удержал меня,
схватив за рукав.
— Макл ай, ты не ходи в Гориму (деревня, лежавшая
милях в 4 от Богати, по берегу).
— Я в Гориму не иду; я завтра вернусь в таль Макл ай.
— Это хорошо, — сказал Коды.
— А отчего же мне не ходить в Гориму? — спросил я.
— Да люди Горимы — люди нехорошие, — объяснил
Коды.
Я на этот раз удовлетворился этим ответом, так как
до наступления темноты я хотел взять несколько пеллингов для определения положения некоторых вершин
хребта Мана-Боро-Боро, который был хорошо виден в
235

этот вечер. Когда стемнело, я обошел несколько кост­
ров и поговорил с разными знакомыми. Вернулся к буамрамре, где должен был провести ночь. Коды-боро хло­
потал у костра. Я разостлал одеяло на барлу и, найдя
бамбук, на который положил все, что мог снять, приго­
товился к ночи, т. е. снял башмаки, гамаши и т. д. За­
тем позвал Коды-боро и спросил его: «Отчего люди То­
римы борле (нехороши)». Коды замялся. Я сунул ему
в руку несколько больших кусков табаку: «Ты скажи,
Коды, а то я вернусь домой, возьму шлюпку и поеду
прямо в Гориму». — «О Маклай! Не езди в Гориму,
Люди Гориму скверные!» — «Ты скажи, почему? Что
тебе сказал сегодня Ур?»
Видя, что я не оставлю его в покое, Коды решился
сказать все, что слышал. Ур, вернувшись из деревни, ку­
да ходил к родителям жены, рассказал, что встретил
там двух туземцев из Торимы, которые говорили обо
мне, что у меня много вещей в доме, что если люди Бон­
гу убили бы меня, то могли бы взять все, и т. д. Что
двое из жителей Торимы хотят приехать нарочно в таль
Маклай, чтобы убить меня и взять, что могут, с собою.
Вот почему Коды называет людей Торимы «борле» и
просит Маклая не ездить в их деревню.
— А как зовут этих двух людей Торимы, которые хо­
тят убить Маклая? — спросил я.
— Одного зовут Абуй, другого — Малу, — ответил
Коды.
Я дал ему еще кусок табаку и сказал, что
хочу спать.
По мере того как Коды говорил, у меня составился
план относительно того, что делать в этом случае. Я был
удивлен, что после такого долгого знакомства со мною
(правда, люди Торимы только один раз, во время моего
первого пребывания, были у меня, так что, разумеется,
очень мало знали меня) находились еще люди, думаю­
щие и говорящие, что хотят меня убить. На это они
имели уже довольно времени и случаев. Я, в сущности,
не верил, что они говорят серьезно, и был убежден, что
при самых удобных обстоятельствах эти люди не посме­
ли бы напасть на меня открыто; бросить же копье из-за
угла, подкараулив меня около хижины, или пустить
стрелу — на это я считал их вполне способными. Худ­
шим обстоятельством, мне казалось, было то, что они
сами говорят об этом, так как это может подать подоб­
ную же мысль кому-нибудь из моих более близких сосе­
236

дей. Кто-нибудь может подумать: «Зачем ждать, чтобы
люди Горимы убили Маклая и взяли его вещи? Я попро­
бую сделать это сам, и вещи будут мои».
Засыпая, я решил отправиться сам в Гориму, даже,
пожалуй, и завтра, если буду чувствовать себя доста­
точно свежим. Проспав весьма хорошо всю ночь и буду­
чи разбужен до рассвета криком петухов в деревне, я
встал и нашел, что чувствую себя в расположении духа
идти в Гориму.
Не допитая вчера бутылка холодного чая и несколь­
ко кусков холодного таро, оставшегося от вчерашнего
ужина, послужили мне завтраком. Я оставил большую
часть моих вещей в буамрамре и на всякий случай пере­
вязал белой ниткой крест-накрест небольшой ранец с
разными мелкими вещами.
Забрав только одеяло и несколько кусков таро, я
отправился в путь. Так как все это происходило в буам­
рамре, то меня никто не видел, и вышел я из буамрамры прямо к морю, а не пошел по деревне. Хотя я и не
знал дороги в Гориму, но надеялся добраться до нее,
идя берегом, что будет, вероятно, немного дальше, но за­
то таким образом я не могу миновать деревни, лежащей
у моря. Один из жителей Богати, исправлявший что-то
в своей, вытащенной на берег пироге, спросил меня, ку­
да я иду. Я отвечал: «К реке Киор», что не было не­
правдой, так как для того, чтобы дойти до Горимы, мне
надо было перейти реку Киор.
Не стану вдаваться в описание пути. К 11 часам
солнце стало печь весьма сильно. Пришлось перейти
вброд реку Киор, где вода доходила мне до пояса, и
еще другую, более мелкую. Снять башмаки я боялся,
сомневаясь, можно ли мне будет надеть их снова, так
как они были промочены насквозь. Мелкие камни, сме­
шившие в некоторых местах песчаный берег, делали
ходьбу босиком положительно невозможною. В одном
месте я пошел по тропинке в лесу, полагая, что она про­
ложена параллельно берегу; но тропинка так углубля­
лась в лес, что мне пришлось свернуть на другую, а за­
тем и на третью. Я уже думал, что заблудился, когда
при следующем повороте я вдруг снова увидел море.
Был уже третий час, и я решил отдохнуть в этом месте
и съесть взятое с собою таро. Горима была недалеко,
но мне не хотелось прийти туда ранее пяти часов.
Я вспомнил одно обстоятельство, очень для меня не­
удобное, и которое я совершенно упустил из виду, имен­
237

но то, что диалект Горимы был мне абсолютно неизве­
стен и что там навряд ли найдутся люди, знающие диа­
лект Бонгу. Возвращаться, однако ж, было поздно —
оставалось только рискнуть. Отдохнув, я пошел дальше.
Деревня Горима расположена на мыске, так что лю­
дям, ходившим или стоявшим в то время около берега,
мое приближение было заметно еще издали. Навряд я
попал бы в тот день в деревню, так как по берегу, на
значительном пространстве, росли мангровы. К счастью
для меня, на берегу лежала вытащенная пирога и слы­
шалось несколько голосов в лесу, почему я и решил по­
дождать их возвращения. Нелегко было бы описать вы­
ражение удивления туземцев, когда они вернулись и
увидели меня. Мне показалось, что они готовы убежать,
почему я поспешил сейчас же подойти к самому старо­
му из трех.
«Вы люди Горимы?» — спросил я на диалекте Бонгу.
Туземец приподнял голову — жест, который я счел за
утвердительный. Я назвал себя и прибавил, что иду по­
смотреть Гориму и что мы поедем вместе.
Туземцы имели очень растерянный вид, но скоро
оправились, и так как им, вероятно, и самим надо было
домой, то они, по-видимому, были даже рады отделать­
ся от меня так дешево. Я дал каждому из них по куску
табаку, и мы отправились. Расстояние оказалось гораз­
до более далеким, чем я ожидал, и солнце было совсем
низко, когда мы подъехали к деревне. Мою белую шля­
пу и такую же куртку жители заметили еще издали, по­
чему многие собрались встретить меня, между тем как
другие то выбегали к морю, то опять возвращались в
деревню. Дав еще табаку и 'по одному гвоздю моим
спутникам, я направился в деревню, сопровождаемый
туземцами, встретившими меня у берега. Ни один из
них, однако, не говорил на диалекте Бонгу, и я сомне­
ваюсь, чтобы кто-либо даже достаточно понимал его.
Пришлось поэтому прибегнуть к первобытному языку —
жестам. Я положил руку на пустой желудок, затем ука­
зал пальцем на рот; туземцы поняли, что я хочу есть,
по крайней мере, один из стариков сказал что-то, и я
скоро увидел все приготовления к ужину. Затем, поло­
жив руку под щеку и наклонив голову, я проговорил:
«Горима», что должно было значить, что я хочу спать.
Меня опять-таки поняли, потому что сейчас же указали
на буамрамру. Я не мог объясняться, а то с моей сто­
роны было бы первым делом успокоить жителей, кото238

рых, кажется, в немалое смущение привел мой неожи­
данный приход.
За себя я был очень рад, так как мог быть уверен,
что не лягу голодным и проведу ночь не под открытым
небом (на что я решаюсь только в самых крайних слу­
чаях, из опасения лихорадки). Я так проголодался, что
с нетерпением ожидал появления табира с кушаньем и
почти что не обратил внимания на приход человека, хо­
рошо знавшего диалект Бонгу.
С большим ожесточением принялся я за таро, кото­
рое мне подали туземцы, и полагаю, что это была самая
большая порция, которую я когда-либо ел в Новой Гви­
нее. Утолив голод, я припомнил главную причину, кото­
рая привела меня в Гориму, и подумал, что теперь как
раз подходящее время поговорить с туземцами, имея
под рукою человека, могущего служить мне переводчи­
ком. Я его скоро нашел и сказал, что желаю поговорить
с людьми Гориму и узнать, что они мне могут сказать.
Я предложил ему созвать сейчас же главных людей
Гориму. Пока я занялся устройством своего ночлега.
У входа в буамрамру собралась значительная толпа
людей, созванных моим переводчиком. Последний объ­
явил мне наконец, что все люди Горимы (то есть тамоборо) в сборе. Обратившись к переводчику, я велел,
чтобы в костер подбросили сухих щепок для более силь­
ного освещения буамрамры. Когда это было сделано, я
сел на барум около костра, освещавшего лица присут­
ствующих. Первые мои слова переводчику были: «Абуй
и Малу здесь или нет?» Перед тем, забыв эти имена, я
должен был пересмотреть мою записную книжку, так
как я записал их вчера вечером в полутемноте. Когда я
назвал эти два имени, туземцы стали переглядываться
между собою, и только через несколько секунд мне было
отвечено, что Абуй здесь.
— Позовите Малу, — было мое распоряжение.
Кто-то побежал за ним. Когда Малу явился, я встал
и указал Абую и Малу два места около самого костра,
как раз против меня. Они с видимым нежеланием подо­
шли и сели на указанные мною места. Затем я обратил­
ся с короткою речью к переводчику, который переводил
по мере того, как я говорил, то есть почти слово в сло­
во. Содержание речи было приблизительно следующее:
«Услышав вчера от людей Богати, что двое людей Го­
римы, Абуй и Малу, хотят убить меня, я пришел в Го­
риму, чтобы посмотреть на этих людей (когда я стал
239

глядеть поочередно на обоих, они отвертывались каж­
дый раз, как встречали мой взгляд); что это очень дур­
но, так как я ничего не сделал ни Абую, ни Малу, и ни­
кому из людей Горимы; что теперь, пройдя пешком от
Богати до Гориму, я очень устал и хочу спать; что сей­
час лягу и что, если Абуй и Малу хотят убить меня, то
пусть сделают это, когда я буду спать, так как завтра
я уйду из Горимы».
Договорив последние слова, я направился к барле и,
взобравшись на нее, завернулся в одеяло. Мои слова
произвели, кажется, значительный эффект среди слуша­
телей. По крайней мере, засыпая, я слышал возгласы и
разговоры, в которых мое имя было не раз повторяемо.
Хотя я и хорошо спал, но просыпался несколько раз, но
это происходило не из опасения перед туземцами, а, ве­
роятнее, по причине моего тяжеловесного ужина, кото­
рого я всегда избегаю.
На другое утро я был, разумеется, цел и невредим, и
перед отъездом из Горимы Абуй принес мне в дар сви­
нью почтенных размеров и вместе с Малу непременно
пожелал проводить мехШ не только до Богати, но и в
таль Маклай.
Этот эпизод, рассказанный и пересказанный из дерев­
ни в деревню, произвел значительный эффект.
...Мне сообщили о смерти Вангума... Это был туземец
из Горенду, человек лет 25. Вангум был крепкий и здо­
ровый мужчина, как вдруг заболел и дня через 2—3
внезапно умер. Мёбли сказал мне, что деревни Бонгу и
Горенду... в сильной тревоге вследствие этой смерти.
Отец, дядя и родственники покойного, которых было не­
мало в обеих деревнях, усиленно уговаривали все муж­
ское население Бонгу и Горенду безотлагательно отпра­
виться в поход на жителей одной из горных деревень.
Это обстоятельство было очень серьезно, так что я,
услышав о происшедшем, решил не допустить этой экс­
педиции в горы. Я воздержался, однако ж, от всяких
немедленных заявлений, желая сперва обстоятельно
узнать положение дела.
15 июля. Я узнал вчера вечером об одном благопри­
ятном для моих планов обстоятельстве, именно, что жи­
тели Бонгу и Горенду никак не могут сговориться на­
счет того, в которой деревне живет предполагаемый не240

друг Вангума или его отца, приготовивший оним, кото­
рый причинил смерть молодому человеку. Это разногла­
сие они, однако же, надеялись уничтожить весьма про­
стым способом, а именно: напасть сперва на одну, а за­
тем и на другую деревню.
Явившаяся ко мне депутация из Бонгу, для того что­
бы просить меня быть их союзником в случае войны, по­
лучила от меня положительный отказ. Когда некоторые
из них продолжали уговаривать меня помочь им, я ска­
зал с очень серьезным видом и возвысив немного голос:
«Маклай баллал кере» (Маклай говорил довольно). По­
сле этого депутация удалилась. Затем я отправился в
Горенду послушать, что мне скажут там. Людей там я
встретил немного; все говорили о предстоящей войне с
мана-тамо. Я вошел в хижину Вангума; в углу около
барлы возвышался гамбор103; недалеко от него горел
костер, около которого, на земле, вся измазанная сажей,
почти без всякой одежды, сидела молодая вдова умер­
шего. Так как в хижине никого, кроме меня, не было, то
она улыбнулась мне далеко не печально. Ей, видимо, на­
доела роль неутешной вдовы. Я узнал, что она должна
перейти к брату умершего. Не достигнув задуманной це­
ли моего посещения, я отправился домой и дорогою за­
стал отца Вангума, раскладывавшим огонь на берегу,
под совершенно новою пирогою своего умершего сына,
которую последний окончил всего за несколько дней до
своей смерти. Пирога была порублена во многих ме­
стах; теперь он хотел покончить с нею совершенно, то
есть сжечь ее.
Зная, что я отговариваю людей от войны, затевав­
шейся по поводу смерти его сына, старик еле-еле погля­
дел на меня.
Прошло несколько дней. Экспедиция в горы не со­
стоялась. Впрочем, я не приписываю этого моему вме­
шательству, а просто обе деревни не сошлись на этот
раз в мнениях.
23 июля, около 3-х часов, я сидел на веранде за ка­
кою-то письменною работой; вдруг является Сале, весь
запыхавшийся, и говорит мне, что слышал от людей
Бонгу о внезапной смерти младшего брата Вангума.
Опасаясь за последствия смерти обоих братьев в тече­
ние такого короткого времени, я сейчас же послал Мёбли в деревню узнать, правда ли это. Когда он вернулся,
то рассказал мне следующее: утром Туй, 9- или 10-лет16

Ч еловек с Л уны

241

ний мальчик, брат Вангума, отправился е отцом и дру­
гими жителями Горенду ловить рыбу к реке Габенеу.
Там его ужалила в палец руки небольшая змея; яд по­
действовал так сильно, что перепуганный отец, схватив
ребенка на руки и бросившись почти бегом в обратный
путь, принес его в деревню уже умирающим. Собрав в
одну минуту все необходимое, то есть ланцет, нашатыр­
ный спирт, марганцево-кислый калий и несколько бинтов,
я поспешил в Горенду. Нога у меня сильно болела, по­
чему я очень обрадовался возможности воспользовать­
ся пирогою, отправлявшейся в Порт Константин, так
как она могла довезти меня в Горенду. Около Урур-И
мы узнали от бежавших из Горенду сильно возбужден­
ных Иона и Намуя, что бедняга Туй только что умер и
что надо идти жечь хижины Ямбан-тамо!
Послышалось несколько ударов барума, возвещаю­
щие смерть мальчика; когда я вышел на берег, меня
обогнали несколько бегущих и уже воющих женщин.
В деревне волнение было сильное; страшно возбуж­
денные мужчины, почему-то все вооруженные, воющие
и кричащие женщины сильно изменяли физиономию
обыкновенно спокойной и тихой обстановки деревни.
Везде только и было слышно, что «оним», «Кумани»,
«Ямбан-тамо барата». Эта вторая смерть, случившаяся
в той же деревне и даже в той самой семье, где и пер­
вая, последовавшая в промежуток каких-нибудь двух
недель, произвела среди жителей обеих деревень настоя­
щий пароксизм горя, жажды мести и страха... Даже са­
мые спокойные, которые раньше молчали, теперь стали
с жаром утверждать, что жители которой-нибудь горной
деревни приготовили «оним», почему Вангум и Туй
умерли один за другим, и что если этому не положить
конец немедленным походом в горы, то все жители Го­
ренду перехмрут и т. п. Война теперь уже казалась неиз­
бежною. О ней толковали и старики и дети, — всех же
больше кричали бабы; молодежь приготовляла и при­
водила в порядок оружие. На меня в деревне погляды­
вали искоса, зная, что я против войны; некоторые смот­
рели совсем враждебно, точно я был виноват в случив­
шейся беде. Один старик Туй был, как и всегда, друже­
любен со мною и только серьезно покачивал головою.
Мне не оставалось ничего больше делать в Горенду;
люди были слишкохМ возбуждены для того, чтобы вы­
слушать меня спокойно. Пользуясь лунным светом, я
прошел в Бонгу иаикратчайшею тропинкою. Здесь тре242

вога хотя была и меньше, но тем не менее довольно зна­
чительная. Саул старался уговорить меня согласиться
с ним в необходимости похода на мана-тамо. Аргументы
его были следующие: последние события — результат
оннма; затем, если они (то есть тамо Бонгу) не побьют
мана-тамо, то будут побиты последними.
Вернувшись домой, я даже и у себя не мог изба­
виться от разговоров об оним; Сале сказал мне, что на
о-ве Ява оним называется «доа», и верили в значение
его. Мёбли сообщил, что на о-вах Пелау «олай» то же
самое, что «оним», и также не сомневался в том, что
от действия онима люди могут умирать.
24
июля. Утром отправился в Горенду. Туземцы име­
ли более покойный вид, чем накануне, но продолжали
быть очень мрачными; даже Туй был сегодня в пас­
мурном настроении.
— Горенду басса (конец Горенду), — сказал Туй,
протягивая мне руку. Я пожелал, чтобы Туй объяснил
мне, в чем именно заключается оним. Туй сказал, что
мана-тамо как-нибудь достали таро или ямса, недо­
еденного людьми Горенду, и, изрезав его на кусочки,
заговорили и сожгли.
Мы направились к хижине, где лежал покойник и
где толпились мужчины и женщины. Неожиданно раз­
дался резкий свист «ая»; женщины и дети переполоши­
лись и без оглядки пустились бежать в лес. Я также не
понимал, что будет, и ожидал целую процессию, но
вместо нее появился только один человек, который не­
престанно дул в мунки-ай, свистя, прошел мимо входа
в хижину, где лежало тело мертвого Туя, заглянул в
нее и снова ушел. Что это значило — я так и не понял.
Когда замолк свист «ая», женщины вернулись и вынес­
ли покойника из хижины. Старик Бугай натер ему лоб
белой краской (известью), провел тою же краскою ли­
нию вдоль носа; остальные части лица покойного были
уже вымазаны «куму» (черною краской). В ушах у
него были вдеты серьги, а на шее висело «губо-губо».
Бугай прибавил к этому праздничному убранству еще
новый гребень, с белым петушиным пером, которое он
воткнул ему в волосы. Затем тело стали обертывать в
«губ» 104; но это было только на время, так как соб­
ственно «гамбор-россар» (увязать корзину) должны бы­
ли не здесь, а в Бонгу. Сагам, дядя покойного, взял
труп на плечи, подложив «губ» под тело, и направился
16*

243

скорым шагом по тропинке, ведущей в Бонгу. За ним
последовала вся толпа. Я с несколькими туземцами по­
шел другою дорогою, а не той, по которой отправилась
похоронная процессия, и прибыли на одну из площадок
Бонгу почти одновременно с нею. Здесь из принесенных
«губ» был приготовлен «гамбор», в который опустили
покойника, причем ни одно из украшений, надетых на
него, не было снято; голову покойника закрыли меш­
ком. Пока мужчины, ближайшие родственники умер­
шего, увязывали «гамбор», несколько женщин, вымазан­
ных черною краской, вопили, приплясывая, причем очень
вертели задом и гладили «гамбор» руками. Больше всех
их отличалась Каллоль, мать умершего; она то скребла
землю ногами, то, держась за «гамбор», немилосердно
выла, приплясывая и делая положительно неприличные
телодвижения.
Наконец, «гамбор» был отнесен в хижину Сагама.
Мне, как и другим, был предложен оним, для того, что­
бы и с нами не случилось какого-нибудь несчастья.
Я согласился, желая увидеть, в чем состоит оним. Ион,
один из присутствовавших, выплюнул свой оним мне и
другим на ладони, после чего мы все гурьбою отправи­
лись к морю мыть руки. Старик Туй уговаривал меня
приготовить «оним хМаклай», чтобы сильное землетрясе­
ние разрушило все деревни в горах, ко не сделало бы
ничего прибрежным жителям.
Вечером этого же дня я услыхал звуки барума в
Горенду, и вернувшийся оттуда через несколько времени
Мёбли, который зачем-то ходил, в деревню, разбудил
меня и таинственно сообщил, что война с мана-тамо
(вероятно, с Тиньгум-Мана) решена. Но было поло­
жено ничего не говорить о ней Маклаю.
Войны здесь хотя и не отличаются кровопролитностью (убитых бывает немного), но зато очень продол­
жительны, переходя часто в форму частных вендетт,
которые поддерживают постоянное брожение между об­
щинами и очень затягивают заключение мира или пере­
мирия. Во время войны все сообщения между многими
деревнями прекращаются, преобладающая мысль каж­
дого: желание убить или страх быть убитым.
Мне было ясно, что этот раз мне не следовало смот­
реть сложа руки на положение дел в деревне Бонгу, на­
ходившейся всего в пяти минутах ходьбы от моего дома.
Притом молчание с моей стороны при моей постоянной
оппозиции войнам, когда только несколько дней тому
244

назад я восстал против похода, после смерти старшего
брата, было бы странным, нелогичным поступком. Мне
не следовало уступать и на этот раз, чтобы не быть
принужденным уступать впоследствии. Мне необходимо
было оставить в стороне мою антипатию к вмешатель­
ству в чужие дела.
Я решил запретить войну. На сильный аффект сле­
дует действовать также аффектом, но еще более силь­
ным, и сперва необходимо разрознить единодушную
жажду мести. Следовало поселить между туземцами
разногласие и тем способствовать к охлаждению пер­
вого пыла.
25
июля. Я долго не спал, а затем часто просыпался,
обдумывая план моих будущих действий. Заснул я толь­
ко к утру. Проснувшись и перебрав вчерашние размыш­
ления, я решился избрать план действий, который, по
моему мнению, должен был дать желаемые результаты
и который, как оказалось, подействовал даже еще силь­
нее, чем я ожидал.
Главное — не надо было торопиться. Поэтому, не­
смотря на мое нетерпение, я выждал обычный час (пе­
ред заходом солнца), чтобы отправиться в Бонгу. Как я
и ожидал, в деревне всюду шли толки и рассуждения о
случившемся. Заметив, что туземцам очень хочется
знать, что я думаю, я сказал: «Что и Вангум и Туй были
молоды и здоровы и что старик отец остается теперь
один; но что все-таки Маклай скажет то же, что гово­
рил и после смерти Вангума, то есть — войне не быть!»
Весть о словах Маклая, что войны не должно быть,
когда все готовятся к ней, мигом облетела всю дерев­
ню. Собралась большая толпа; но в буамрамру, где я
сидел, вошли только одни старики. Каждый из них ста­
рался убедить меня, что война необходима.
Рассуждать о неосновательности теории онима было
бы невозможно ввиду ограниченности в моих знаниях
языка туземцев — это во-первых; во-вторых, я только
даром потратил бы времени, так как мне все равно не
удалось бы никого убедить; а в-третьих, это было бы
большим промахом, так как каждый стал бы перетолко­
вывать мои слова на свой лад. Тем не менее, я выслу­
шал очень многих; когда последний кончил говорить,
я встал, собираясь идти, и обыкновенным моим голосом,
представлявшим сильный контраст с возбужденной
речью туземцев, повторил: «Маклай говорит — войны

не будет, а если вы отправитесь в поход в горы, с вами
со всеми, людьми Горенду и Бонгу, случится несчастье!»
Наступило торжественное молчание, затем посыпа­
лись вопросы: «Что случится?», «Что будет?», «Что Маклай сделает?» и тому подобное. Оставляя моих собесед­
ников в недоумении и предоставляя их воображению
найти объяснение моей угрозы, я ответил кратко: «Са­
ми увидите, если пойдете».
Отправляясь домой и медленно проходя между груп­
пами туземцев, я мог убедиться, что воображение их
уже работает: каждый старался угадать, какую именно
беду мог пророчить Маклай.
Не успел я дойти до ворот моей усадьбы, как один
из стариков нагнал меня и, запыхавшись от ходьбы,
едва мог проговорить: «Маклай, если тамо Бонгу от­
правятся в горы, не случится ли тангрин?» (земле­
трясение) .
Этот странный вопрос и взволнованный вид старика
показали мне, что слова, произнесенные мною в Бонгу,
произвели значительный эффект.
— Маклай не говорил, что будет землетрясение, —
возразил я.
— Нет, но Маклай сказал, что, если мы пойдем в
горы, случится большая беда. А тангрин — большое,
большое несчастье. Люди Бонгу, Гумбу, Горенду, Бога­
та все, все боятся тангрина. Скажи, случится тангрин?—
повторил он просительным тоном.
— Может быть, — был мой ответ.
Мой приятель быстро пустился в обратный путь, но
был почти сейчас же остановлен двумя подходившими
к нам туземцами, так что я мог расслышать слова ста­
рика, сказанные скороговоркой: «Я ведь говорил, тан­
грин будет, если пойдем. Я говорил».
Все трое почти бегом направились в деревню.
Следующие затем дни я не ходил в Бонгу, предостав­
ляя воображению туземцев разгадывать загадку и по­
лагаясь на пословицу: «У страха глаза велики». Теперь
я был уверен, что они сильно призадумаются и воен­
ный пыл их таким образом начнет мало-помалу осты­
вать, а главное, что теперь в деревнях господствует раз­
ноголосица.
Я нарочно не осведомлялся о решении моих сосе­
дей, они тоже молчали, но приготовления к войне пре­
кратились. Недели через две ко мне пришел мой старый
приятель Туй и подтвердил уже не раз доходивший до
246

меня слух о том, что он и все жители Горенду хотят
покинуть свою деревню, хотят выселиться. «Что так?» —
с удивлением спросил я. «Да мы все боимся жить там.
Останемся в Горенду — все умрем один за другим..
Двое уже умерли от оним мана-тамо, так и другие ум­
рут. Не только люди умирают, но и кокосовые пальмы
больны. Листья у всех стали красные, и они все умрут.
Мана-тамо зарыли в Горенду оним — вот и кокосовые
пальмы умирают. Хотели мы побить этих мана-тамо, да
нельзя, Маклай не хочет, говорит: случится беда. Люди
Бонгу трусят, боятся тангрин. Случится тангрин — все
деревни кругом скажут: люди Бонгу виноваты; Маклай
говорил, будет беда, если Бонгу пойдут в горы... Все
деревни пойдут войною на Бонгу. Вот люди Бонгу и
боятся. А в Горенду людей слишком мало, чтобы идти
воевать с мана-тамо одним. Вот мы и хотим разойтись
в разные стороны», — закончил Туй уже совсем унылым
голосом и стал перечислять деревни, в которых жители
Горенду предполагали расселиться. Кто хотел отпра­
виться в Гориму, кто в Ямбомбу, кто в Митебог; толь­
ко один или двое думают остаться в Бонгу. Так как
расселение это начнется через несколько месяцев, после
сбора посаженного уже таро, то я не знаю, чем это кон­
чится *.
Уб е жд е н и е о мо е й ч р е з в ы ч а й н о й с та ­
р о с ти
Я сидел около дома, любуясь вечерним освещением
дальних гор и леса кругом. Пришел Саул-боро и сел
возле меня, но долго ничего не говорил. Наконец, он
собрался и сказал: «Маклай, сколько у тебя жен, детей,
внуков и правнуков?»
Я посмотрел на него и невольно улыбнулся. Он го­
ворил очень серьезно и смотрел на меня вопросительно.
«Где?» — спросил я. «Я не знаю, — ответил Саул. —
В России, на Луне», — поправился он. «У меня ни же­
ны, ни детей нет», — сказал я.
* Покидая Берег Маклая в ноябре 1877 года, я не думал, что
жители Горенду приведут в исполнение свое намерение выселить­
ся. Вернувшись туда в мае 1883 г. на корвете «Скобелев» и посе­
тив Бонгу, я по старой тропинке отправился оттуда в Горенду.
Тропинка сильно заросла; на ней, очевидно, ходили мало. Но, при­
дя на то место, где находилась старая деревня Горенду, я поло­
жительно не мог сообразить, где я. Вместо значительной деревни,
большого числа хижин, расположенных вокруг трех площадок, я
увидел толькое две или три хижины в лесу — до такой степени
все заросло. Куда расселились тамо Горенду, я не успел узнать.
2.47

Саул недоверчиво засмеялся. «Маклай не хочет го­
ворить, — добавил он. — Ну так скажи, помнишь ли
ты, когда это дерево было очень маленьким? — сказал
он, указывая на громаднейший Calophilum inophilum 105,
росший неподалеку и которому было, наверное, не­
сколько сот лет. — Ты, может быть, посадил его?»
Поглядев на Саула и не доверяя что-то его серьез­
ности, я пожелал знать, почему он думает, что я так
стар.
«Да ты никогда не бегаешь, не хочешь плясать, ког­
да все старики у нас пляшут; жен здесь не хочешь
брать; седых волос на голове много, и ты не хочешь,
чтобы тебе их выдернули».
В этот вечер Саул ушел от меня очень недовольный
тем, что Маклай ничего не хочет ему сказать.
М а к л а й — м о же т л и у м е р е т ь ?
Я имел обыкновение часу в шестом вечера отправ­
ляться к моим соседям в деревню Бонгу. Сегодня я от­
правился, зная, что увижу там также и жителей других
деревень, которых ожидали из Били-Били и Богати.
Придя в деревню, я вошел в буамрамру, где происхо­
дил громкий оживленный разговор, который оборвался
при моем появлении. Очевидно, туземцы говорили обо
мне или о чем-нибудь таком, что им хотелось скрыть от
меня. Заходящее солнце красноватыми лучами освеща­
ло внутренность буамрамры и лица жителей Бонгу, Горенду, Били-Били и Богати. Было целое сборище. Я сел.
Все молчали. Мне показалось ясным, что я помешал их
совещанию. Наконец, мой старый приятель Саул, кото­
рому я всегда доверял более других, позволял иногда
сидеть на моей веранде и с которым частенько вступал
в разговоры о разных трансцендентальных сюжетах, подо­
шел ко мне. Положив руку мне на плечо (что было не
простая фамильярность, которую я не имею обыкнове­
ния допускать в моих сношениях с туземцами, а скорее
выражение дружбы и просьбы), он спросил меня заис­
кивающим голосом и заглядывая мне в глаза: «Мак­
лай, скажи, можешь ты умереть? Быть мертвым, как
люди Бонгу, Богати, Били-Били?»
Вопрос удивил меня своей неожиданностью и тор­
жественным, хотя и просительным, тоном. Выражение
физиономий окружающих показало мне, что не один
только Саул спрашивает, а что все ожидают моего otвета. Мне подумалось, что, вероятно, об этом-то тузем-*
248

*

■

цы и разговаривали перед моим приходом, и гюнил, по­
чему мое появление прекратило их разговор.
На простой вопрос надо было дать простой ответ,
но его следовало прежде обдумать. Туземцы знают,
убеждены, что Маклай не скажет неправды; их посло­
вица: «Баллал Маклай худи» (Слово Маклай одно —
не должна быть изменена и на этот раз. Посему сказать
«нет» нельзя, тем более что, пожалуй, завтра или через
несколько дней какая-нибудь случайность может пока­
зать туземцам, ^что Маклай сказал неправду. Скажи я
«да», я поколеблю сам значительно мою репутацию,
которая особенно важна для меня именно теперь, не­
сколько дней после запрещения войны. Эти соображе­
ния промелькнули гораздо скорее, нежели я пишу по­
следние строки. Чтобы иметь время обдумать ответ, я
встал и прошелся вдоль буамрамры, смотря вверх, как
бы ища чего-то (собственно, я искал ответа). Косые
лучи солнца освещали все мелочи, висящие под крышей;
от черепов рыб и челюстей свиней мой взгляд перешел
к коллекции разного оружия, прикрепленного ниже над
барлой: там были луки, стрелы и несколько копий раз­
ной формы. Мой взгляд остановился на одном из них,
толстом и хорошо заостренном.
Я нашел мой ответ. Сняв со стены именно это тяже­
лое и острое копье, которое, метко брошенное, могло
причинить неминуемую смерть, я подошел к Саулу,
стоявшему посреди буамрамры и следившему за моими
движениями. Я подал ему копье, отошел на несколько
шагов и остановился против него. Я снял шляпу, широ­
кие поля которой закрывали мое лицо: я хотел, чтобы
туземцы могли по выражению моего лица видеть, что
Маклай не шутит и не моргнет, что бы ни случилось.
Я сказал тогда: «Посмотри, может ли Маклай
умереть».
Недоумевавший Саул хотя и понял смысл моего
предложения, но даже не поднял копья и первый заго­
ворил: «Арен! Арен!» (Нет! Нет!). Между тем некото­
рые из присутствующих бросились ко мне, как бы же­
лая заслонить хменя своим телом от копья Саула. Про­
стояв еще несколько времени перед Саулом в ожидании
и назвав его даже шутливым тоном бабою, я сел «между
туземцами, которые говорили все зараз.
Ответ оказался удовлетворительным, так как после
этого случая никто не спрашивал меня, могу ли я уме­
реть.
249

Из письма А. А. Мещерскому ( с е н т я б р ь , мыс Б у г а р л о м , н о я б р ь 1877 г., о к о л о о - в а А т о м е с).
«Сообразно с моим письмом в Сингапуре я ожидал при­
хода шхуны за мною в ноябре месяце (1876 г.), но,
принимая в соображение довольно далекий путь и за­
висимость паруса от благоприятного ветра, я не был
удивлен, когда шхуна не пришла к в декабре, полагая
ее увидеть, во всяком случае, в январе. Я ожидал ее со
дня на день, как видите, еще жду по сей день (2 сен­
тября) .
*
Годовое запоздание прихода шхуны, хотя и было ис­
точником многих неудобств, дало мне случай сделать
наблюдения над действием папуасской пищи (един­
ственно в подробностях немного отличающейся от пищи
жителей островов Тихого океана) на белых.
Кроме писем, приход шхуны интересовал меня в чи­
сто материальном отношении. Имея намерение оставать­
ся этот раз на берегу Маклая пять-шесть месяцев, я
никоим образом не имел в виду неисполнение моего по­
ручения, и мои припасы были сделаны сообразно тому.
В конце января кончился запас риса, затем в продолгжение февраля, марта и апреля — все другие. Зная,
что провизии на 5 или 6 месяцев у меня достаточно, я
не обратил внимания, когда шкипер шхуны сдал мне
многие мешки далеко не полные (сухари, бобы) или ' щ
подменные (в мешки риса лучшего сорта был подсыпан '
рис дурного качества).
Возвращаясь из моего путешествия по Малайскому
полуострову в ноябре 1875 г. и имея всего два или три
месяца до отъезда в Новую Гвинею, я не хотел преры­
вать моих занятий в Бюйтензорге поездкой в Батавию
для приготовлений к новому путешествию. Все закупки
и приготовления было лучше сделать в Сингапуре, от­
куда шхуна отправлялась, поэтому я отступил от важ­
ного правила, которое должен иметь в виду каждый
путешественник: не поручать никому другому приготов­
ления, а делать все запасы и приготовления к путеше­
ствию до мельчайших подробностей самому. Я поручил
их одной личности в Сингапуре, которая с готовностью
взялась исполнить мои поручения и обратить должное
внимание, чтобы все было бы хорошо упаковано. Я был
наказан за свое доверие и пренебрежение к материаль­
ной части моего предприятия.
Я не был доведен до положения, в котором нахо­
дился в Гарагасси в 1871—1872 гг., когда пришлось
250

обходиться восемь месяцев без соли; у меня и теперь
еще есть немного кофе, какао, чай, красное и хинное
вино. Некоторые из вещей не были взяты; многие, по
случаю дурной упаковки, оказались в малопригодном
состоянии. Оказалось, например, что запас дроби был
весьма мал, так что уже в марте месяце Мебли, кото­
рый был на деле далеко не такой стрелок, каким его
описывали его соотечественники, исстрелял с лишком
1600 патронов и . должен был по случаю недостатка
дроби прекратить охоту, так что и в этом отношении
стол мой обеднел, и, чтобы не быть принужденным есть
одно таро, надо было приискать другие источники.
Я нашел для лентяя Мебли вместо охоты другое заня­
тие, именно рыбную ловлю, которая в результате не­
сколько разнообразит мой даже в сравнении с первыми
месяцами пребывания в Бугарломе весьма однообраз­
ный стол.
Жить в такой отдаленной местности от европейских
колоний имеет то большое неудобство, что надо или
делать громадные запасы, или привыкать обходиться без
многих, иногда весьма необходимых вещей. Мои сборы
к этому путешествию в декабре 1875 г. были весьма
спешны, и многое было позабыто. Двое из моих часов
были приведены в бездействие, одни вследствие паде­
ния при экскурсии в горах, другие вследствие опытов,
которые вздумал производить над ними один из моих
слуг с о. Пелау. Мне пришлось поэтому быть очень
осторожным с оставшимися, и я заводил их единствен­
но, когда предпринимал экскурсии. Днем, когда я оста­
вался дома, высота солнца была для меня достаточным
регулятором времени...
У меня оказалось только полдюжины тонких стекол
для микроскопических объектов. Пришлось быть весьма
осторожным и не пренебрегать самыми малыми оскол­
ками. Обуви было значительно, но я позабыл привезти
пару туфель.
Последствия расхищения моих вещей в Айве (Папуа-Ковиай в апреле 1874 г.) отозвались неприятным
сюрпризом и в настоящем путешествии. Многих вещей,
которых я тогда лишился, я не мог пополнить в Бата­
вии и Сингапуре, не успел или забыл выписать их из
Европы... Так, напр., мой большой ящик с анатомиче­
скими инструментами, который был унесен папуасами в
горы вместе с другими полезными и необходимыми ве­
щами, я совершенно забыл заменить новым, вовремя
251

выписав из Европы. Пришлось довольствоваться остав­
шимся небольшим ящиком, дополнив его из несессера
хирургическими инструментами и остальными, выбрав
даже между столярными принадлежностями.
Не стану далее приводить примеров ухищрений раз­
ного рода, к которым мне приходилось прибегнуть по
случаю недостаточно полных приготовлений к затянув­
шемуся пребыванию в Новой Гвинее и-разным лише­
ниям вследствие запоздалого прихода шхуны. Тех и
других я мог бы привести дюжину...
«Размышления о судьбе туземцев, с которыми я так
сблизился, часто являлись само собою, и прямым след­
ствием их был вопрос, окажу ли я туземцам услугу, об­
легчив моим знанием страны, обычаев и языка доступ
европейцев в эту страну. Чем более я обдумывал по­
добный шаг, тем более склонялся я к отрицательному
ответу. Я ставил вопрос иногда обратный: рассматривая
вторжение белых как неизбежную необходимость в бу­
дущем, я снова спрашивал себя: кому помочь, дать пре­
имущество, миссионерам или тредорам? Ответ снова вы­
падал — ни тем, ни другим, так как первые, к сожале­
нию, нередко занимаются под маской деятельностью
последних и подготовляют путь вторым. Я решил по­
этому положительно ничем, ни прямо, ни косвенным пу­
тем, не способствовать водворению сношений между
белыми и папуасами...
Дойдя... при помощи беспристрастного наблюдения
до положения, что части света с их разными условиями
жизни не могут быть заселены одною разновидностью
species homo с одинаковой организацией, с одинаковыми
качествами и способностью, и додумавшись, что по­
этому существование различных рас совершенно соглас­
но с законами природы, приходится признать за пред­
ставителями этих рас общие права людей и согласить­
ся, что истребление темных рас не что иное, как приме­
нение грубой силы и что всякий честный человек дол­
жен восстать против злоупотреблений ею... История ев­
ропейской колонизации и европейского влияния на остро­
вах Тихого океана переполнена слишком грустными
примерами, чтобы взять на себя ответственность при­
влечением сюда белых увеличить их число.
Чтобы отогнать эти иевеселые размышления, мне
стоит обратиться только к моим научным занятиям, ко­
торые всегда были и всегда будут главнейшею целью
моих странствований...
252

...Мое письмо было прервано приходом шхуны. Шху­
на не привезла ни писем, ни провизии. Г. Ш. в Синга­
пуре предположил, что, наскучив ждать шхуны (ждал
ее, правда, 12 месяцев), я покинул, вероятно, свой берег
с одним мимо проходящим судном, почему заблагорас­
судил оставить мои письма у себя в Сингапуре. Но, не
будучи, однако же, положительно уверен в возвраще­
нии моем, он дал инструкцию шкиперу заглянуть на
всякий случай на мой берег. Прождав письма 21 ме­
сяц, придется прождать еще месяц или два. От шки­
пера узнал весть о войне России с Турцией...
Идем в Сингапур, но противный западный ветер или
штиль очень задерживает плавание».
Из статьи о втором пребывании на Берегу Маклая
(1 8 77 г.): При другом характере и других воззрениях на
окружающее я мог бы отнестись к... весьма некомфор­
табельной жизни в продолжении месяцев как к значи­
тельному несчастью; но на опыте я убедился, что отко­
шусь к этим аксессуарам жизни, которую сам избрал,
с большим индифферентизмом, и, замечая новое лише­
ние или недостаток привычного удобства, могу повто­
рять слова философа: «много есть, однакоже, вещей, ко­
торых мне не нужно».
Если замечая, что я ни слова не говорю о новоот­
крытых видах райских птиц, не обещаюсь описать сот­
ни и привезти тысячи новых редких насекомых, меня,
может быть, удивляясь, спросит ревностный зоолог:
отчего я ради вопросов по этнологии, которая собствен­
но не составляет моей специальности, отстранил от себя
собирание коллекций, я замечу на это, что хотя и счи­
таю вопросы зоогеографии этой местности весьма инте­
ресными... все-таки счел за более важное обратить мое
внимание, теряя при этом немало времени, на status
praesens житья-бытья папуасов, думая что эти фазы
жизни этой части человечества при некоторых условиях
(которые могут явиться каждый день) весьма скоро
проходящи. Размышляя, что в будущем те же райские
птицы и бабочки будут восхищать зоолога, те же насе­
комые насчитываться тысячами в его коллекциях, между
тем как почти наверное при повторенных сношениях с
белыми не только нравы и обычаи теперешних папуасов
исказятся, изменятся и забудутся, но может случиться,
что будущему антропологу придется разыскивать чисто­
кровного папуаса в его примитивном состоянии в горах
253

Новой Гвинеи, подобно тому как я искал сакай и семанг в лесах Малайского полуострова.
Время, я уверен, докажет, что при выборе моей глав­
ной задачи я был прав.
Из сообщения о путешествиях, сделанного в Русском
географическом обществе в 1882 г. «Когда в ноябре
1877 г. я решил наконец вернуться в Сингапур на слу­
чайно зашедшей английской шхуне, то приказал опове­
стить по всем деревням, чтобы ко мне из каждой де­
ревни явилось по два человека: самый старый и самый
молодой. Ко мне пришло более чем по два человека,
так что около моей хижины собралась большая толпа.
Когда все они сгруппировались около меня, я сказал
им, что покидаю их на время и, вероятно, не скоро вер­
нусь. Они почли долгом выразить мне свое неудоволь­
ствие и очень сожалели о моем отъезде. Потом я объ­
яснил им, что, вероятно, другие люди, такие же белые,
как и я, с такими же волосами и в такой же одежде,
прибудут к ним на таких же кораблях, на каких при­
езжал я, но, очень вероятно, это будут совершенно иные
люди, чем Маклай. Я считал своим долгом предупре­
дить этих дикарей относительно этого класса промыш­
ленников, которые еще до сих пор делают острова Ти­
хого океана местом весьма печальных сцен. Еще до сих
пор так называемое «kidnapping», т. е. похищение людей
в рабство разными средствами, там встречается и про­
изводится под английским, германским, американским
и французским флагами.
Я ожидал, что и на Новой Гвинее может слу­
читься то же, что на о-вах Меланезии (Соломоновых,
Новогебридских и др.), где население стало умень­
шаться значительно вследствие вывоза невольников.
Поэтому, полагая, что и Берег Маклая будет со време­
нем целью посещения судов работорговцев, я счел
долгом предупредить папуасов и объяснить им, что хо­
тя они и увидят такие же суда и таких же лю­
дей, как Маклай, но эти люди могут их увезти в нево­
лю. Это предупреждение привело их в большое сму­
щение, и они положительно хотели воспротивиться мо­
ему отъезду и старались уговорить меня остаться. Тогда
я посоветовал им никогда не выходить к белым навстре­
чу вооруженными и никогда даже не пытаться убивать
их, объясняя им всю силу огнестрельного оружия срав­
нительно с их стрелами и копьями. Я им советовал для
254

предупреждения бед при появлении судна сейчас же
посылать своих женщин и детей в горы. Я им указал,
однако, каким образом они могут отличить друзей от
недругов.
Впоследствии я узнал, что все мои советы, выслу­
шанные со вниманием, были исполнены в точности...
После моего отъезда пришла английская шхун*а из
Мельбурна на Берег Маклая с золотоискателями, кото­
рые полагали, что я скрыл присутствие там золота, и
хотели исследовать берег в этом отношении. Это было
год спустя после моего отъезда. Я встретил в Мельбур­
не в прошлом году одного из участников этой экспеди• ции, который и рассказал мне, что они нашли мою
хижину в том виде, как я ее оставил, и что дверь и
замок были целы, а плантация около дома содержалась
так хорошо, что имела вид сада. Когда мистер П., участ­
ник экспедиции, взялся за замок, чтобы посмотреть,
нельзя ли войти в хижину, то полдюжины рук схватили
его, и папуасы объяснили ему знаками, что это принад­
лежит Маклаю и что ему нечего тут искать. Демонстра­
ция эта была настолько внушительна, что белые поспе­
шили убраться, видя, что туземцы, пожалуй, станут за­
щищаться.
Я получил еще одну весть о моих друзьях: военное
судно было послано туда вследствие распоряжения
the High Commissioner of the Western Pacific106
Sir Arthur Gordon.
Перед отъездом Ромильи (Deputy — Commissio­
ner 107) на Берег Маклая я имел случай видеть его в
Сиднее и передал ему те знаки и слова, по которым он
мог быть узнан туземцами как друг Маклая. Из рас­
сказа вернувшегося Ромильи я убедился, что все, даже
малейшие подробности моих советов папуасами были
исполнены. Так, в течение многих часов, пока он не сде­
лал известных знаков, ни один человек не осмеливался
подойти в своей пироге к шхуне; но как только он сде­
лал знаки и сказал условные слова, которым я его на­
учил, моментально все изменилось: десятки пирог яви­
лись к шхуне, и все начали кричать, произнося постоян­
но имя Маклай. Тогда Ромильи представился им как
«брат Маклая», после чего он был отведен к моему дому
и вообще встречен туземцами в высшей степени друже­
любно».
«Известия Русского географического общества», 1882, № 5.
255

Из письма вице-председателю Русского географиче­
ского общества П. П. Семенову ( С и н г а п у р , я н ­
в а р ь 1 87 8 г.). «...Вернувшись сюда после с лишком
двухмесячного плавания, докупаемый лихорадкою... и
чувстзуя по временам что-то весьма похожее на берибери (эндемическую новогвинейскую болезнь), я был
осажден здесь моими кредиторами, их визитами или их
письмами.
Вот в нескольких словах путь, который привел меня
в это положение: не получая с 1874 г. денег из России
и не желая из-за грошей прервать цепи моих путеше­
ствий и исследований, я не обратил должного внимания,
что мой долг в Батавии рос, тем более что, живя весь­
ма экономно, я ожидал постоянно присылки денег из
дома. Очень дорого стоившее мне последнее путешествие
присоединилось своими издержками к моему долгу в
Батавии, так что теперь, чтобы окончательно разде­
латься с долгами, в Батавии и Сингапуре, мне необхо­
дима значительная сумма в 1500 фунтов стерлингов
(т. е. с лишком 9000 рубл., сер.).
Я писал с прошлою почтою матери, и хотя уверен,
что она всё сделает, что ей будет возможно, знаю, что
ей, при положении наших семейных дел, исполнение
моей просьбы будет весьма тяжело. В этом трудном
положении (назойливость сингапурских и батавских
торгашей невыносима!) решаюсь обратиться за помощью
к вашему превосходительству. Эта помощь — найти
часть, требуемой суммы (если возможно, половину).
Я убежден, и это будет моим первым делом, что изда­
нием своих путешествий я в состоянии буду уплатить
свой долг. Я даже готов (что будет мне очень прискорб­
но) для этой цели продать мою небольшую, но очень
интересную новогвинейскую этнологическую коллек­
цию. Но я положительно не желаю и отказываюсь от
вспомоществования или подарков. Сознание, что из этих
денег я ни копейки не истратил для личной прихоти, а
имел постоянною целью науку и ее задачи, зная, что и
для вашего превосходительства так же дороги успехи
науки, я решаюсь беспокоить ваше превосходительство
этою откровенною просьбою о помощи!..108
Из письма другу Ф. Р. Остен-Сакену ( С и н г а п у р ,
а п р е л ь 1878 г.). «Получил вчера 3577 долларов.
Не знаю, от кого эти деньги, но знаю, что через ваше
любезное посредство!
256

Спасибо, спасибо!.. Начинаю освобождаться от торгашей-кредиторов...
Мое положение здесь далеко не веселое: все еще не
могу встать с постели... не знаю даже, сколько месяцев
потребуется для выздоровления, крайне слаб, а климат
здесь очень неподходящий!..
Полученные деньги пошли на уплату долгов в Син­
гапуре; мой главный кредитор... в Батавии, очень озлоб­
ленный на меня за то, что его не сделали русским вицеконсулом, ждет с нетерпением свою очередь!
Р. S. Если мое уже теперь весьма серьезное состоя­
ние здоровья значительно ухудшится, я пришлю вам
короткую телеграмму, чтобы заблаговременно пригото­
вили мать к худшему (или лучшему).
Потребовалось почти 2 дня, чтобы написать это по­
слание!..»
*

Из письма сестре Ольге ( Сид не й, а в г у с т 1878 г.).
«Милая моя Оля! ...Итак, я здесь, в Сиднее. Я встретил
здесь очень любезный прием и живу теперь в очень ком­
фортабельном доме у M-r WmMacleay, esq. Г-н Маклей
также зоолог, как и г. Маклай. Он имеет, кроме хоро­
шего и большого дома с прекраснейшим видом на об­
ширный и красивый Port Jackson... замечательный и
интересный музей, и хорошую библиотеку книг по зоо­
логии. Одним словом, я могу прожить несколько меся­
цев очень удобно и с пользою для науки, т. к. я, как
только перебрался к нему* начал или, вернее, принялся
за продолжение моих сравнительно-антропологических
работ...
Здоровье, очень плохое при выезде из Сингапура...
уже дорогою очень поправилось. Теперь же я почти со­
вершенно здоров. Страдаю (нисколько не преувеличи­
вая) очень от холода, к которому я стал после 7-ми лет
между тропиками замечательно чувствителен. Термо­
метр, однако, редко опускается ниже 10° С... Досадно,
что тебя здесь нет. Мне придется доканчивать мое со­
общение о моей 3-й экскурсии в Новую Гвинею Геогра­
фическому обществу, придется самому писать, т. к. никто
здесь это не может сделать за меня. Мать и ты меня
совершенно забываете, что положительно весьма, весьма
нехорошо!..
Письма отсюда требуют около 50 дней до Петер­
бурга. Итак, только или не ранее 100 дней я получу
(надеюсь) твой ответ. Пиши мне более и подробно.
17

Человек с Луны

257

Неужели тебе будет трудно порадовать брата своего
(белого папуаса) длинным письмом после двухлетнего
молчания??
Не забывай!..»
Из письма сэру Артуру Гордону, британскому верховному комиссару в Западной части Тихого океана 108
( Си д н е й , я н в а р ь 1 879 г.).
«Ваше превосходительство!
Важность предмета этого письма и надежда, что
оно не останется без результата для священного дела
человечности, которым оно было единственно продикто­
вано, побуждает меня просить ваше превосходительство
прочесть его со вниманием и сделать то, что ваше пре­
восходительство сочтете возможным.
Я остановлюсь на некоторых деталях, касающихся
меня лично, лишь постольку, поскольку мне покажется
необходимым для пояснения вашему превосходитель­
ству, вследствие чего и по какому праву я принял ре­
шение, возвысив голос во имя «прав человека», привлечь
внимание... на опасность, которая угрожает уничтожить
навсегда благополучие тысяч людей, не совершивших
иного преступления, кроме принадлежности к другой
расе, чем наша, и своей слабости.
Когда я высадился в Новой Гвинее в 1871 г. для
научных изысканий, сперва обстоятельства, а затем же­
лание изучить первобытную расу поставили меня в
очень близкие отношения с туземцами северо-восточной
Новой Гвинеи... Посредством терпения и очень друже­
ственного и справедливого отношения я добился пол­
ного доверия туземцев, которые в течение ряда месяцев
обходились со мною далеко не ласково. Овладение язы­
ком папуасов дало мне возможность изучить их нравы
и обычаи. Прожив ой)ло трех лет среди этих людей, я
имел время судить об их характере и способностях и
принимаю серьезное и незаинтересованное участие в их
судьбе, особенно предвидя, что нашествие белой расы в
Новую Гвинею может легко и почти наверное привести
к ряду весьма печальных катастроф.
Я думаю, однако, что много возмутительных неспра­
ведливостей, совершенных сильными над слабыми, мог­
ли бы быть предупреждены, если бы правительства ци­
вилизованных народов, не презрев дела справедливости,
подтверждали и заставляли увидеть самые простейшие
основы права человека и международного права. Не258

сколько строк, подписанных вовремя полномочной и мо­
гущественной рукой, могут предупредить ряд несправед­
ливых убийств, избавить на будущее время «цивилиза­
цию» от позора избиения женщин и детей под назва­
нием «заслуженного возмездия».
...Жители Берега Маклая... будучи земледельческим
и многочисленным народом (около 15—20 тыс. человек
по меньшей мере), тесно связаны с землей, которую
они обрабатывают: каждый дюйм почвы, каждое полез­
ное дерево в лесу, рыбы в каждом ручье имеют соб­
ственника. Эта собственность признается и уважается
соседями. Нашествие чужеземцев, которые пожелают
захватить землю, уже занятую и обрабатываемую в те­
чение веков, поставит жителей побережья между ору­
жием белых и обитателями гор, которые не захотят
уступить свою землю. Убийства и войны без конца бу­
дут шметь место.
Чтобы избежать катастроф, подобных тем, которые
опустошили Марианские острова, Новую Зеландию,
Тасманию и другие местности, будет только справедливо
вовремя заявить, что имперское правительство, призна­
вая право туземцев на их землю, не будет защищать
белых захватчиков в том случае, если туземцы, оборо­
няя свою землю, женщин, детей и свое имущество, по­
пробуют заставить вооруженной рукой уважать свои
права, противостоя завоевателям...
История соприкосновения белой расы с народами
Океании показывает нам пагубный результат введения
белыми спиртных напитков, печальные последствия ко­
торых соперничают с ввезенными болезнями и поро­
хом... в истреблении небелых рас.
Также история доказывает нам, что великодушные
попытки европейских правительств для защиты тузем­
цев от насилий и несправедливостей белых завоевате­
лей обычно приходят слишком поздно, когда зло уже
сделано, когда обиды обеих сторон привели к возбужде­
нию ненасытной ненависти, постоянно разжигаемой...
Меры для предупреждения зла, которое позже будет
непоправимо, могут быть еще приняты вовремя...»
Из письма Я. Я. Семенову ( Сид не й. 13 ф е в р а ­
ля 1 8 7 9 г.).
«Ваше превосходительство, глубокоуважаемый
Петр Петрович.
Покорно прошу передать одну из прилагаемых копий
17*

259

моего «открытого письма» сэру Артуру Гордону его имп.
высочеству великому князю. Прилагаю наскоро скопи­
рованный эскиз карты восточной половины Новой Гви­
неи на случай, если его имп. высочество пожелало бы
знать географическое положение той части берега Но­
вой Гвинеи, которую я называю берегом Маклая.
Знаю, что мой протест (или, вернее, напоминание о
существовании прав слабых) остается пока гласом во­
пиющего в пустыне, но тем не менее надеюсь, что он
встретит сочувствие между теми, для которых «справед­
ливость» и «права человека» не единственно пустые
слова.
Мои научные (сравнительноанатомические и антропо­
логические) работы в Сиднее подвигаются успешно, по­
чему не нахожу времени писать Императорскому Рус­
скому географическому обществу в том, «что сделано»,
и то, «что уже знаю». Время для меня слишком дорого,
чтобы употреблять его на переписку.
Хотя я не получил от вашего превосходительства ни
слова в ответ на мое письмо из Сингапура (от 30 янва­
ря 1878 г.), но я не сомневаюсь, что сочувствие и инте­
рес вашего превосходительства к моим научным работам
и стремлениям остались и остаются неизменными?!
С глубоким и истинным уважением остаюсь...»

»

ИЗ ДНЕВНИКА ПУТЕШЕСТВИЯ НА ОСТРОВА
МЕЛАНЕЗИИ В 1879 г.

А

21
августа. Шхуна «Сади Ф. Кэллер» лавировала на
севере о-вов Адмиралтейства, которые бь*ли в виду, но
на значительном расстоянии. К полудню более свежий
ветерок позволил нам приблизиться настолько, что я
мог рассмотреть и узнать контуры гор большого остро­
ва, а по ним определить положение небольших остров­
ков, лежащих под самым берегом его. Мне хотелось по­
видать своих старых знакомых, жителей о. Андра, с язы­
ком которых я отчасти познакомился в 1877 г., и узнать о
судьбе оставшегося там матроса-малайца Ахмата, сбе­
жавшего вследствие дурного обращения с ним шкипера
шхуны «Sea Bird». Мне нетрудно было убедить шки­
пера В. зайти в порт Андра, сказав ему, что он может
рассчитывать там на хорошую добычу трепанга * и на
порядочную якорную стоянку. Местность мне была хо­
рошо знакома, почему я мог послужить на этот раз лоц­
маном, что было очень кстати, так как зыбь мешала
разглядеть рифы. Я указал шкиперу на западный про­
ход за о. Андра, потому что на восток от него нахо­
дится много рифов. Шхуна благополучно прошла через
бар между рифами... и легкий ветерок позволил войти
в лагуну и бросить якорь на 10-саженной глубине.
Со стороны моря островок этот представляется низким,
но покрытым густою растительностью. Нигде между де­
ревьями, смотря с моря, нельзя разглядеть ни деревни,
ни даже хижины. Единственно голубоватый дымок, ко­
торый вился и расстилался в одном месте над остров­
ком, доказывал присутствие человека.
Как только мы зашли за риф, то увидали над отло­
гим песчаным берегом ряды кокосовых пальм, над ко­
торыми высился лес, а внизу, между пальмами, стали
показываться крыши хижин; вдоль же Берета можно
* Т р е п а н г — различные разновидности голотурий; вареные,
жареные — большое лакомство китайцев.
262

было разглядеть группы туземцев. Некоторые приготов­
ляли пироги к спуску, другие спокойно ожидали, когда
шхуна бросит якорь. Дети особенно волновались, пере­
бегали от одной группы к другой, и можно было рас­
слышать их крики и хохот. Женщины стояли и сидели
поодаль, около хижины. Вся обстановка доказывала,
что приход европейского судна сделался и здесь явле­
нием не необыкновенным. Мой хороший бинокль позво­
лял мне разглядывать все подробности, узнавать хижи­
ны, осматривать разнообразные группы туземцев... На­
конец, две небольшие пироги стали- медленно прибли­
жаться к шхуне, рекогносцируя ее. По разговору и по
жестам можно было заметить, что никто на пирогах не
узнаёт шхуны (которая никогда не бывала еще здесь),
туземцы не видят на ней ни одного знакомого лица
(я был единственным человеком, которого они могли бы
узнать). Между приближающимися я и сам не мог прш
знать ни одной знакомой физиономии.
Неожиданно раздавшийся возглас «Макрай!» убедил
меня, что нашелся один из туземцев, узнавший меня.
Между людьми на пирогах завязался оживленный раз­
говор, в котором мое имя часто слышалось. Результа­
том разговора было то, что туземцы один за другим
влезли на трап, а затехМ на палубу: Все они окружили
меня, протягивая руки, гладя по плечу и спине и т. д.,
повторяя мое имя с прибавлением «уян», «ян» (хорошо,
хороший) и «кавас», «кавас» (друг, друг). Особенно
суетился туземец, который первый узнал меня. Это был
небольшой человек лет 40 с очень подвижною и хитрою
физиономией; его звали Кохем, что он мне сам объявил,
ударяя себя по груди. Он убеждал меня сейчас же
съехать на берег и, нагнув голову на бок и приложив
руку к щеке, показывал, чтобы я отправился ночевать
в деревню. При помощи небольшого лексикона диалек­
та этого островка, составленного мною еще в 1877 г.,
мне удалось объяснить Кохему и его товарищам, что
капитан пришел сюда за «бечтема», как они называют
трепанг, за «поэсю» (жемчужными раковинами), за
«писпонем» (черепахой) и что если всего этого найдется
много, то «роль» (судно вообще) останется здесь долго
и что им будут даны большие и маленькие «самель»
(железо, нож), «палюсь» (красная бумажная материя),
«буаяб» (стеклянный, бисер). Моя речь произвела боль­
шой эффект и прерывалась только словами «уян» (хо­
рошо), «ксанга» (много), «кавас», «кавас» (друг, друг).

Уверения туземцев, что всего много — и трепанга,
и перламутра, — очень понравились шкиперу, который
просил меня сказать туземцам, чтобы на другой же
день с раннего утра они стали привозить трепанг и
жемчужные раковины на шхуну. Покончив эти перегово­
ры, я съехал с Кохемом и другими туземцами на берег
и был встречен толпой мальчиков и девочек, которые
все кричали: кто кричал «Макрай», кто — «уян», кто
протягивал уже руку и орал «буаяб!», «буаяб!» (бисер,
бисер!). На берегу я узнал действительно несколь­
ко туземцев, с которыми часто был в сношениях в
1877 г.
Я отправился по знакомой тропинке вдоль берега и
осмотрел всю деревню, которая показалась мне на этот
раз меньше, чем при первом моем посещении в 1877 г.
И людей как-то показалось мне меньше. Сев у одного
из «ум-камаль» (общественная хижина для мужчин)
и указав жестом своей немалочисленной свите также
присесть, я достал опять свою записную книгу 1877 г.
и стал читать громко записанные в ней имена жителей
деревни. Эффект был изумительный, все вскочили и
стали орать: «Макрай, уян! уян! уян!» Когда они поуспо­
коились, я снова стал называть имена; некоторые от­
зывались, но некоторые отвечали «римат» (умер), ино­
гда прибавляли «салаяну» (неприятель), что означало,
вероятно, что человек был убит неприятелями, При не­
которых именах окружавшие меня туземцы прибавляли
имя какой-нибудь деревни, что означало, вероятно, что
названный субъект ушел туда-то. Одним словом, тузем­
цы скоро почувствовали, что нашли во мне старого зна­
комого, который немного понимает их, интересуется ими
и не думает причинять им какой-либо вред или обма­
нуть их при торге, которым, как они скоро убедились,
я не занимался. Я роздал взятый с собою бисер жен­
щинам и детям; каждая или каждый подходили ко мне
с листиком с ближайшего куста, на который я отсыпал
понемногу буаяб, находившийся у меня в небольшой
склянке. Физиономию, украшения, одежду подходящего
я внимательно осматривал, а затем записывал его имя,
прибавляя для памяти какую-нибудь особенность физио­
номии или телосложения, чтобы потом узнать его. Тем
из детей, которых физиономии, расторопность или
услужливость мне более нравились, я повязывал поверх
обыкновенно носимого туземцами выше локтя плетеного
браслета по ленточке красной материи, которою дети
264

остались очень довольны и которая стала предметом
зависти остальных.
Солнце уже зашло и начало темнеть, когда я вер­
нулся на шхуну.
22
августа. С самого рассвета торг с туземцами на
шхуне начался. Когда часам к 6 я вышел на палубу, то
увидел кучи трепанга разного рода, а также груды жем­
чужных раковин, которые туземцы в это утро уже успе­
ли собрать на рифах. Была низкая вода, и рифы чер­
нели на далеком расстоянии в море, на них копошились
женщины и дети, собирая моллюсков и маленьких ры­
бок для собственного стола. Мужчины в пирогах пере­
езжали от рифа к шхуне, сдавая свой груз и получая
взамен «самель» (обручное железо). Картина была
оживленная и интересная. Я остался на палубе и следил
за окружающим. Некоторые более ленивые туземцы
или такие, за которых работали их жены или сыновья,
выехали в пирогах, наполненных разными вещами, пред­
лагая их купить. На пирогах этих можно было видеть
разного рода копья, большие «пуенкай» (деревянные
блюда), сети для ловли рыб, глиняные горшки, так на­
зываемые «кур» (непромокаемые корзины), разного рода
украшения, носимые туземцами, и т. п. Я обратил осо­
бенное внимание на горшки, которые были тщательно
сделаны и орнаментованы; все они, хотя и разной ве­
личины, сводятся к двум формам: одни с одним отвер­
стием и с немногими украшениями — для варки, другие
с двумя отверстиями и с орнаментом вокруг них — для
пресной воды. Обе формы имели круглое дно. Я приоб­
рел один с двумя отверстиями. Орнамент состоял из
рядов продолговатых выемок (сделанных, вероятно,
небольшою заостренной палочкой), расположенных со­
вершенно таким же образом, как татуировка женщин.
Туземец, у которого я купил горшок, объяснил мне, что
горшки делаются женщинами на большом острове, что
в одно отверстие вливают воду, а через другое нали­
вают воду в'рот. Другая вещица, замеченная мною, был
кинжал с двумя лезвиями, сделанными из игл большого
ската. Иглы эти, очень острые, снабженные но краям
в виде пилы загнутыми вниз острыми придатками, пред­
ставляют при своей ломкости очень опасное оружие.
Всаженные в незащищенное одеждой тело туземца и ■
почти всегда ломаясь в ране, они могут причинить почти
неминуемую смерть раненому. Деревянная ручка этого
265

«4

кинжала представляла примитивно вырезанную челове­
ческую фигуру.
Кучи трепанга между тем росли на палубе, и шки­
пер В. потирал себе руки, таю как большая часть при­
везенного трепанга оказалась очень хорошего качества;
тонна такого трепанга китайцами... оплачивается более
чем 100 фунтами стерлингов. Шкипер платил за тре­
панг здесь кусками обручного железа. Он сказал мне,
что сегодня еще приступит к сооружению «smoke house»
(коптилки) на палубе и что не уйдет отсюда, не выло­
вив весь трепанг на рифах кругом. Позавтракав и взяв
с собою койку и записную книгу, я отправился на берег.
От крика и шума на шхуне у меня разболелась голова,
так что, съехав на берег и выбрав подходящее большое
дерево, недалеко от хижин туземцев, я был очень рад
подвесить свою койку и, растянувшись на ней, отдох­
нуть.
Как только я вышел на берег, ко мне навстречу при­
бежали трое из отмеченных мною вчера вечером крас­
ными ленточками детей; другие работали, вероятно, па
рифе. Эти трое были мальчик Качу и две девочки —
Пинрас и Аса. Качу, лет тринадцати, имел энергиче­
скую и интеллигентную физиономию; Пинрас, лет две­
надцати или тринадцати, могла назваться недурненькою девочкой даже в европейском смысле; Аса — весе­
лая, подвижная и очень услужливая девчонка, лет де­
вяти, не более. Они оставались весь день при мне, если
же и уходили, то скоро возвращались и старались
предупреждать малейшее мое желание. Качу очень лов­
ко привязал койку к указанным сучьям большого фи­
куса и принес мне несколько молодых кокосовых оре­
хов для питья. После шума и суеты на шхуне, в тени
громадных деревьев с красивой панорамой островов,
моря и гор, я положительно наслаждался отдыхом; но
предаваться долго этой dolce far niente109 оказалось
нелегко, так как все окружающее было так интересно.
Сперва я обратил внимание на жилища туземцев.
На о. Андра хижины расположены иным образом, чем
на южном берегу большого острова и в деревнях на
холмах северного берега. Они не стоят вокруг площа­
док, как там, а тянутся по сторонам тропинки, идущей
параллельно песчаному берегу моря, стоя иногда оди­
ноко у тропинки, иногда группами по три или четыре.
Около дерева, под которым была подвешена моя койка,
находилось пять хижин, из которых одна представляла
266

так называемый здесь ум-камаль, илы просто камаль,
т. е. большую хижину, где мужчины проводят свобод­
ное время, едят, принимают гостей и т. п. Камаль слу­
жит также спальней для неженатых мужчин и для но­
чевок посетителей из других деревень *. Размеры сме­
ренного камаля: 9 м длины, 5 м ширины и почти 6 м
высоты. Остальные хижины, называемые просто «ум»,
были семейные хижины. Последние обыкновенно немно­
го меньше, но гораздо ниже (не более 3 м высоты).
Семейные хижины имели четырехугольную форму с
небольшим двориком, так называемым сарри, обнесен­
ным высокою изгородью перед входом. Кроме высоких
кар, на которые садятся мужчины во время еды, на дво­
риках находится очаг, состоящий из трех специально
для этой цели выбранных камней, между которыми раз­
водится огонь и ставятся горшки. Дворики, главным
образом, устроены для того, чтобы избегнуть при домаш­
ней работе, еде, отдыхе и т. п. назойливости свиней, ко­
торых немало бегает в деревне. Крыши обоего рода
хижин спускаются чуть не до земли, так что боковых
стен почти не видно. Двери ум-камаль сравнительно с
дверями семейных хиж*ш широки ■и часто украшены
рядами белых раковин, деревянными фигурами по сто­
ронам входа или резными столбиками. У хижин сидело
несколько старух и детей; меновая торговля отвлекла
к шхуне и на риф всех мужчин и многих женщин.
Ежедневная жизнь туземцев здесь вследствие неред­
ких посещений европейских судов потеряла уже ту пер­
вобытность и отчасти монотонность, которые мне так
нравились на Берегу Маклая... Спокойная жизнь тузем­
цев при приходе торговых судов сменяется лихорадоч­
ною работой; каждый старается наловить больше тре­
панга, жемчужных раковин и т. п. Стимулами деятель­
ности являются пока лишний наперсток (потребляемый
как мера) бисера, лишний кусок обручного железа,
лишний кусок красной бумажной материи и т. п. Тузем­
цы еще удовлетворяются этим, но скоро они станут тре­
бовать ножей, стальных топоров, а затем пожелают и
ружей, пороха и т. д. Новые требования и стремление
к наживе упрочат, разумеется, торговые сношения с
европейцами, которые не замедлят познакомить тузем* Подобные общественные хижины, преимущественно для одних
мужчин, находятся, как известно, почти на всех островах Меланезии;
их часто путешественники, мало знакомые с жизнью туземцев, при­
нимали и описывали как храмы, что не выдерживает критики.
267

цев с табаком, спиртными напитками и т. д. До сих пор
еще ни то, ни другое не вошло в употребление на
о-вах Адмиралтейства, несмотря на то, что разным шки­
перам очень хотелось научить туземцев курить, так как
выменивать на табак произведения островов им очень
выгодно, но попытки эти им еще не удались. К сожа­
лению, это, однако же, только дело времени. Табак и
водка — дешевые товары, которые европейцам слиш­
ком выгодно сбывать *. Что последние губят туземцев —
до этого шкиперам и торгашам мало дела.
Возгласы нескольких женщин, которым их мужья
или сыновья привезли со шхуны значительное количе­
ство бисера, прервали мои размышления о взаимодей­
ствии рас на островах Тихого океана. Большинство жен­
щин занялось нанизыванием бисера, только одной из
них не досталось ничего. Так как она была татуирова­
на и не казалась особенно п у г л и в о й , я послал мальчика
Качу за ней: хотелось рассмотреть внимательно здеш­
нюю татуировку и нарисовать портрет женщины. Не­
сколько показанных мною стеклянных бус приманило ее
к моей койке. Лицо, руки, живот, спина, верхняя часть
ног ее были испещрены перекрещивающимися рядами
(по два и по три) линий, состоящих из шрамов от не­
больших надрезов. Так как цвет кожи женщины (как и
всех жителей о-вов Адмиралтейства вообще) не был
особенно светел, то татуировка была хорошо видна толь­
ко на близком расстоянии и при хорошем освещении.
Общий эффект ее был далеко не такой замечательный,
как татуировка наколами на о-вах Полинезии. Шрамы
были от 4 до 6 мм длины и от 1 до 0,5 мм ширины.
Кроме этих шрамов, расположенных линиями, на пле­
чах этой женщины виднелось несколько плоских пятен,
так называемых здесь «тундуи», произведенных прижи­
ганием с помощью небольших угольков, которые кла­
дутся на кожу горящими и оставляются на ней, пока
они не превратятся в пепел... Я принялся рисовать порт­
%/

7

* Несомненный факт, что шкиперы некоторых судов, ежегодно
торгующих на островах Западной Меланезии, где употребление
спиртных напитков еще не очень распространено, даром угощают
туземцев водкой, надеясь, что со временем, когда спиртные напит­
ки войдут в употребление, их либеральность будет богато возна­
граждена. Они назначают для раздачи водки туземцев, которые,
прожив несколько лет с белыми, уже сделались пьяницами; такие
люди очень красноречиво расхваливают действие водки, сами по­
казывают пример, ловко соблазняют новичков попробовать и т. д.
268

рет женщины, намереваясь особенно тщательно нарисо­
вать именно татуировку...
...Несмотря на разнообразные наблюдения, голова у
меня по-прежнему болела, и я по временам приклады­
вал руку ко лбу и закрывал глаза на несколько секунд.
Это было замечено туземцами. Я мог понять, что. они
говорили обо мне и головной боли. В заключение раз­
говора одна из женщин почти насильно подвела нахо­
дившуюся вблизи Пинрас — девочку, о которой я уже
упоминал. Убедившись, что приходится исполнить общее
желание старших, последняя усердно принялась за де­
ло, которое состояло в том, что, схватив обеими руками
мою голову, Пинрас стала сжимать ее периодически изо
всех сил. Я предоставил свою голову в полное ее рас­
поряжение. Сдавливание перешло в растирание кожи
головы двумя пальцами, причем массажистка надавли­
вала растираемое место насколько могла. Когда правая
рука ее устала, она стала делать эго левой, причем я
заметил, что сила пальцев левой руки ее не уступала
силе правой. Ощущение было приятное, я при этом
как бы перестал чувствовать боль, почему и не подумал
о кокосовом масле и орехе, которыми были смазаны ее
руки. Когда Пинрас кончила, я насыпал ей, к ее боль­
шому удовольствию и великой зависти остальных женщин и девочек, полную пригоршню мелких бус из
склянки...
Группа около моего бивуака изменилась в составе:
все женщины исчезли, и вместо них расположились
мужчины. Они громко болтали, жевали бетель и пока­
зывали друг другу разные вещи, которые получили в об­
мен за произведения рифов. То были куски обручного
железа различной длины, большие и малые ножи анг­
лийских фабрик, бусы, бисер и красные бумажные мате­
рии *. У одного туземца нашелся кусок витого американ- •
ского табаку, о котором показавший его прочел осталь­
ным целую лекцию. Табак обошел все руки, но никто не
вздумал попробовать покурить.
Так как туземцы целый день были на работе, то
имели на себе очень немного из обычных украшений,
которые они носят на голове, в ушах, в носу, на шее,
груди, руках, поясе и ногах...
* Эта жиденькая материя, если не ошибаюсь, специально де­
лаемая для торговли с темными расами Африки, Азии и островов
Тихого океана, кроме своей непрочности, очень быстро линяет от
солнца и воды. Туземцы ее все менее и менее ценят.
269

Отсутствие характеристичных для этой местности
специальных украшений облегчало сравнение их с дру­
гими разновидностями папуасского племени. Я и сего­
дня, смотря на них, пришел к результату, записанному
при первой моей встрече (в 1876 г.) с жителями этих
островов, и который сообщил я в свое время в письме
Географическому обществу в следующих словах:
«...Я старался только уловить общий тип. Чем более я
всматривался, тем менее мне казалось естественным не
считать туземцев Новой Гвинеи, Новой Ирландии и
о-вов Адмиралтейства (южного берега) чем-либо иным,
как географическими разновидностями одного племени».
Следя за разговором туземцев, которых я понимал
только отчасти, я старался пополнить и проверить не­
большой словарь здешнего диалекта, записанный в
1877 г. Мне удалось записать несколько новых слов и,
между прочим, уловить очень важное для меня выраже­
ние «ланген-се?» (как зовут?), представляющее ключ
ко многим другим, как я не раз имел случай убедиться,
изучая какой-нибудь новый для меня туземный язык...
27
августа. ...Я отправился на охоту, которая здесь,
при незнакомстве птиц с огнестрельным оружием, очень
незатруднительна; птицы, еще не наученные опытом,
подпускают охотника на близкое расстояние, часто не
улетают после выстрела, не обращая даже внимания на
падение одной из них на землю. Я уронил нечаянно
свой старый нож с ручкой в серебряной оправе и, хотя
заметил потерю его скоро и вернулся к тому месту, где
обронил его, не нашел его. Он был, вероятно, найден и
присвоен одним из туземцев, сопровождавшим меня.
Я предложил два, даже три, ножа тому, кто найдет по­
терянный, но никто не пришел, и мне пришлось заме­
нить потерянный другим. Это был первый случай во­
ровства, замеченный мною на этих островах. При воз­
вращении в деревню капитан Б. сказал мне, что в то
утро перебывало около коптилки очень много людей,
вероятно, из других деревень, так как в большинстве
своем физиономии были для него новыми. Все они
осматривали европейские вещи с большим интересом и
видели их, кажется, в первый раз.
Я пожалел, что меня не было в деревне, потому что
я пользуюсь всяким случаем для антропологических
наблюдений, и отправился к своей хижине докончить
начатый портрет одного из туземцев. Не успел я при­
270

няться за работу, как капитан Б. явился снова прочесть
полученное им письмо от шкипера В. Последний писал,
что с самого утра он замечал пироги, которые одна за
другой направлялись к небольшой бухточке большого
острова, недалеко от о. Андра, что в настоящее время
там находится делая флотилия пирог с сотнями тузем­
цев, что движения туземцев кажутся ему очень таин­
ственными и подозрительными и что, по его мнению, на­
падение на нас, живущих на берегу, а может быть, и на
шхуну очень вероятно. Ввиду этого он желает, чтобы мы
непременно вернулись на шхуну и т. д. Капитан Б. был
очень встревожен и, не зная, что предпринять, обратил­
ся поэтому ко мне с вопросом, что я стану делать.
«Я останусь здесь, — отвечал я, — потому что страх
шкипера В. мне кажется неосновательным». Капитан
Б., с одной стороны, боялся ослушаться шкипера, с дру­
гой — ему не хотелось показаться трусом, почему он
объявил мне, что, если шкипер настоит на перевозке
людей на шхуну, он, разумеется, их отправит со всеми
вещами, но сам останется со мною.
Выслущав мое заключение, что мне никого ненужно
и что ничего серьезного не произойдет, он отправился
на шхуну переговорить со шкипером; я же — в хижи­
ну, чтобы отдохнуть и обдумать наше положение. Я по­
ложительно не верил, что жители Андры осмелятся на­
пасть на нас, но отчасти допускал возможность такого
глупого поступка со стороны жителей других деревень,
союзников людей Андры. Не додумавшись ни до чего, я
задремал; было уже темно в хижине, когда у дверей по­
слышался в третий раз голос капитана Б., говорившего
мне, что шкипер согласился оставить людей на берегу с
условием, чтобы никто не спал ночью и все было готово
к отражению нападения. Кроме бывших на берегу че­
тырех ружей системы Шнейдер, он прислал еще два той
же системы, несколько фальшфейеров для сигналов и
т. д. Капитан Б. отправился совещаться со своими людь­
ми; я же сел у моря подышать свежим вечерним возду­
хом и полюбоваться последними лучами солнца. Б.
опять подошел ко мне, но уже с менее радостной физио­
номией, как за минут пять перед тем, и знаком предло­
жил мне следовать зашим. Не было еще так темно, что­
бы не видеть довольно ясно предметов.
Хижины, как я уже сказал, стояли в деревне Андра
группой и были обращены передними фасадами на до­
вольно неправильную площадку. Несколько тропинок,
%/

'

271

четыре или пять, вели к ней, и все они были обыкно­
венно довольно открыты и заметны. Капитан Б. привел
меня к одной из них; она была завалена высокою кучею
колючего хвороста; подошли ко второй — то же; к
третьей — то же. Только четвертая и пятая, ближайшие
к берегу, оставались открытыми. Оба мы знали положи­
тельно, что никогда этого прежде не бывало. Для чего
это было сделано? Когда и кем? Мы не знали. Эти
баррикады показались мне странными, а в пылком во­
ображении капитана Б. рисовалась целая картина ата­
ки, засад и т. д. Я предложил ему не показывать и
виду наблюдавшим за нами туземцам, что мы придаем
большое значение этому обстоятельству. Капитан Б.
сообщил мне, что распределил своих пятерых людей по
вахтам: два человека по два часа, сам же не будет
спать всю ночь. «Напрасно, — сказал я, — если что
случится, то случится не вечером и не ночью, а под
утро; к тому времени я буду к вашим услугам, а теперь
я отправляюсь спать, чтобы приготовиться на всякий
случай».
Несмотря на виденные баррикады, мне все еще не
верилось, что люди Андры рискнут на серьезное на­
падение. Я не стал пить чаю, который всегда действует
на меня возбудительно и не дает мне спать. На всякий
случай я вытащил свое ружье Шнейдера из чехла, за­
рядил его, вложил дюжину патронов в пояс и осмотрел
патроны револьвера, которые оставляю иногда по неде­
лям невынутыми в револьвере, потому что смотрю на
этот инструмент как на нужный только в крайнем слу­
чае, а не как на игрушку для стреляния в цель ради за­
бавы. Револьвер, нечаянно смоченный, оказался очень
ржавым; пришлось разобрать его на части, вычистить их
и смазать, а также вложить новые патроны. Кончив
эту операцию, я был рад лечь, наконец, и не захотел
встать, когда Кохем, которого я не видал весь день,
явился и разложил небольшой костер в очаге...
28
августа. Я проспал отлично до 3 часов утра и,
слыша голос Б. и людей Лифу на площадке, вышел к
ним и нашел всех на ногах. Б. было как будто досадно,
что я проспал напролет всю ночь, а он без толку бодр­
ствовал. Позвав его в хижину, я предложил ему для
подкрепления сил выпить чашку кофе, который при по­
мощи экстракта кофе мог быть приготовлен очень скоро.
Требовался единственно кипяток.
272

«Теперь, — сказал я Б., когда мы напились кофе, —
если туземцы затеяли что-нибудь против нас, то мы
узнаем это весьма скоро. Прикажите людям Лифу быть
наготове и исполнять наши приказания безотлагатель­
но». Капитан Б. вышел распорядиться, а я стоял в раз­
думье, что предпринять — лечь ли снова, писать ли
дневник, или выйти на площадку. Вдруг послышались
невдалеке отчетливые звуки мраля (деревянного бара­
бана), как будто с пироги у берега, а затем на самой
площадке возгласы жителей Андры: «усия, усия!» (не­
приятель, неприятель!). Схватив ружья и фальшфейер,
я выскочил на площадку, где, к моему неудовольствию,
заметил немало людей Андры. Мне почему-то подума­
лось, что эти люди останутся нейтральными до тех пор,
пока исход схватки, которая теперь казалась неминуе­
мой, не определится, что они с удовольствием бросятся
доколоть и ограбить нас, когда главное дело будет сде­
лано людьми, которых они называют «усия». В группе
туземцев я заметил и Кохема. Мраль и говор издали
послышались снова.
Я подошел к Б. и людям Лифу, которые стояли, во­
оруженные ружьями, около потухающего костра.
«Что теперь будем делать? — спросил Б. — Не за­
жечь ли фальшфейер?» (Это должно было быть сигна­
лом, что мы находимся в опасности.) — «Оставьте
шкипера В. спать, мы и без него управимся, а я вам
сейчас скажу,.что делать».
В критические минуты мне иногда приходит какаянибудь счастливая идея, исполнение которой приводит
натянутое, иногда опасное положение к благоприятному
исходу. Потухающий костер в этом случае дал мне эту
идею. «Дайте мне факел, — обратился я к людям Ли­
фу, — и бросайте в костер все, что найдете, что может
гореть». Загорелся великолепный костер. Звуки мраля
усиливались, и крики были слышны очень близко.
Терять времени нельзя было.
Я зажег факел и сказал громко, чтобы все меня
слышали, вероятно, значительно коверкая туземный
язык: «Усия идет, Маклаю и людям шхуны надо много
огня, чтобы видеть, в кого стрелять. Кохем, скажи жен­
щинам и детям выйти из хижин, потому что Маклай бу­
дет сейчас жечь их!» Б. и люди Лифу поняли мою мысль
и стали вооружаться факелами; я же был готов под­
жечь ближайшую хижину. Мои решительные слова и
возможность в несколько минут лишиться жилья и
18

Ч еловек с Л уны

273

имущества очень озадачили Кохема и его земляков.
Я заметил, что некоторые убежали, вероятно, предупре­
дить усия; Кохем же и несколько других поспешили ко
мне с уверениями, что усия еще далеко, что усия, ве­
роятно, не придет, и просили не жечь хижин. «Если
усия не придет, то хижин не будем жечь», — успокоил я
некоторых, между тем как другие уже суетились, желая
вынести разные драгоценности из своих хижин.
Рассвело, и шлюпка с десятком людей отвалила от
шхуны. Махинация Кохема и компании на этот раз не
удалась...
После эпизода, который я описал, мне показалось не
особенно удобным оставаться в хижине Кохема, где я
находился совершенно как бы в руках туземцев, кото­
рые доказали, что не заслуживают большого доверия.
Недолго думая, я поставил свою палатку, которую на
всякий случай привез с собою, на краю деревни, под
большим деревом, где прежде подвешивал койку. Мое
помещение при этом выиграло тем, что стало светлым;
в хижине и днем при открытых дверях господствовал
полумрак. Палатка представляла спальню; в ней нахо­
дились сложенные все мои вещи; около нее я поставил
складной стол и скамейку. Немного расчищенное место
вокруг служило для принятия посетителей-туземцев.
В палатке я только спал или отдыхал, но писать, есть
и т. п. мне приходилось у стола, с трех сторон открыто­
го для взоров любопытных; но я так привык не стес­
няться десятков глаз, следящих за каждым моим дви­
жением, что давно уже стал к этому совершенно равно­
душен и нередко совершенно забывал о присутствии по­
сторонних. Я приставил Качу, который по-прежнему
был готов всегда услужить мне, — за что, разумеется,
я со своей стороны отплачивал ог времени до времени
небольшими подарками, — охранять мои вещи, когда я
уходил куда-нибудь, в деревню, на охоту или когда ку­
пался...
Несколько сильных ударов в мраль (деревянный ба­
рабан) в камале одной из ближайших групп хижин, не­
сколько пронзительных криков и завываний женщин за­
ставили нас всех оглянуться. Туземцы все разбежа­
лись. Мимо нас пробежала, крича и воя, пожилая жен­
щина, вся измазанная небрежно черною краской (а мо­
жет быть, просто углем). Пробежав около нас, она
стала еще сильнее кричать и голосить и. вдруг со всего
размаха бросилась на землю и начала кататься по ней.
274

Там, где она бросилась на песок, торчало несколько
острых кораллов, так что она поранила себе тело до
крови во многих местах... Подошедший Качу тихо ска­
зал мне: «Панги римат» (Панги умер). Я понял тогда,
что женщина эта должна быть одною из жен старого
Панги. Я направился к хижине покойника. Меня никто
не остановил, почему я влез в узкую дверь семейной
хижины, где увидал следующую картину. Недалеко от
двери, на земле, покрытой кадьяном *, лежал покой­
ник, окруженный несколькими женщинами, тянувшими
заунывную песню...
31
августа. Утром большинство мужского населения
острова стало собираться в поход на деревню Рембат.
Эта экспедиция находилась в прямой связи со смертью
Панги**. Ко мне и капитану Б. туземцы обратились с
просьбой принять участие в предпринимаемой экспеди­
ции. Мы, разумеется, отказались. Женщины снаряжали
мужчин: таскали в пироги копья, провизию, воду и т. д.
Отправилось одиннадцать пирог; в каждой было от се­
ми до девяти человек.
Отправляясь на охоту, мне пришлось проходить око­
ло колодца, находившегося почти посредине островка и
состоящего из ямы фута в 3 или 4 глубиной; вкус воды
был солоноватый, хотя ее можно было пить без отвра­
щения. Колодец содержался очень опрятно, был обык­
новенно покрыт кадьяном, и недалеко от него на сучьях
дерева висело несколько скорлуп кокосового ореха, слу­
жащих обыкновенно туземцам ковшами.
У колодца можно было почти всегда встретить жен­
щин и-детей, приходящих за водой с самыми разнооб­
разными сосудами ***. Сегодня, проходя невдалеке, я
был удивлен гамом нескольких десятков крикливых
женских голосов. Я сперва хотел пройти, но остановил­
ся, заметив, что среди толпы женщин находились две,
лежащие на земле, которых били, топтали ногами и
* К а д ь я н — циновка из листьев пандануса. Кадьян —
название малайское.
** Туземцы большинства островов Меланезии не верят в есте­
ственную смерть, а считают ее следствием колдовства врагов умер­
шего, почему смерть туземца сопровождается часто походом на
одну из враждебных деревень, в которой, полагают, живет причи­
нивший заговором смерть туземцу.
*** Здесь можно было видеть сосуды из дерева, скорлупы ко­
косовых орехов, бамбука разной длины и разные раковины, глиня­
ные горшки, непромокаемые корзины («кур»), сосуды из пальмо­
вых листьев и т. п.
18*

275

т. д. Против этих несчастных двух было, как я уже
заметил, несколько десятков женщин, из которых неко­
торые были вооружены палками почтенных размеров.
Сопровождавший меня Качу объяснил мне, что это
женщины из Рембат, именно той деревни, с которой жи­
тели Андры отправились воевать. Хотя мужья этих двух
женщин были туземцы Андры, но это обстоятельство,
кажется, не было достаточно в этом случае, чтобы изба­
вить их от нападения остальных женщин. Это истязание
показалось мне несправедливым, и я направился в се­
редину свалки. Гам и побои продолжались, голос же
мой был заглушен всеобщими криками, и мне необхо­
димо было поэтому прибегнуть к энергичной мере, ко­
торая, я надеялся, произведет свое действие. Оба дула
моего ружья были заряжены дробью. Я выстрелил
вверх, над головами беснующихся баб. Все разом при­
тихли, большинство разбежалось, но несколько особен­
но озлобленных старух не хотели выпустить своих жертв.
Увидя полную раковину с водой, я схватил ее, подошел
к самой разъяренной из мегер и плеснул все содержи­
мое раковины ей прямо в лицо. Она, разумеется, не
ожидала от меня такого успокоительного средства. Вы­
пустив из рук дубинку, она с руганью убралась.
Крики в деревне заставили меня направиться туда.
Экспедиция в Рембат вернулась, но без раненых или
убитых, не ранив и не убив никого из противников. Все
ограничилось воинственною комедией.
Я посвятил сегодня несколько часов на приобретение
коллекции первобытных туземных орудий, которые очень
быстро вытесняются европейскими *. Первое место меж­
ду этими орудиями каменного века занимает «реляй»,
или большой топор, — орудие действительно очень при­
митивное; оно состоит из деревянной палки (около
80 см длины), один конец которой гораздо толще дру­
гого. В этом толстом конце сбоку выдолблено углубле­
ние, в которое плотно вставляется отточенный кусок
базальта или другой вулканической породы (чаще тре­
угольной, редко продолговатой формы) или подходящим
образом отломанный кусок раковины. Только один край
куска раковины бывает отточен, остальная поверхность
его остается без обделки. Эта первобытная форма топо* Все эти вещи можно видеть в Музее Академии Наук, так как
они составляют часть этнологической коллекции с островов Тихо­
го океана, подаренной мною в прошлом году С.-Петербургской ака­
демии наук.
276

ра встречается также на некоторых островах Микроне­
зии и в Австралии. «Реляй-риин» (топор малый) походит
на более распространенную форму каменных топоров
островов Тихого океана. Ручка его имеет форму цифры
7; к верхнему колену ее прикреплена с помощью ротан­
га наполовину сточенная раковина. Эти топорики очень
легки и могут служить только для легкой работы.
Ножами служат куски обсидиана, вправленные в де­
ревянные ручки, а чаще отточенные молодые раковины
или продолговатые обрезки больших жемчужных рако­
вин. Отточенные на камне края этих раковин могут быть
сделаны очень острыми; ими режут веревки, клубни
корнеплодных растений и т. д. Для резания мяса, одна­
ко, туземцы употребляют ножи из бамбука.
Резьба на дереве (красивых ручек больших дере­
вянных блюд, деревянной оправы обсидианового острия
копий и т. е.), на бамбуке и на раковинах производится,
главным образом, с помощью осколков кремня. Для по­
лировки дерева (больших деревянных блюд, например)
употребляются обломки разных раковин, а затем куски
пемзы, которая по временам в значительном количе­
стве приносится приливом к берегу. Осколки обсидиана
служат для бритья, татуировки, разных хирургических
операций.
Туземцы охотно расставались со своими топорами,
меняя их на железные топоры, ножи и даже обручное
железо. Последнее они очень ценят потому, что куски
его им нетрудно прикреплять к ручкам из небольших
топоров (реляй-риин) вместо отточенных раковин.
Обручное железо служит также жителям островков
и береговых деревень большого острова удобным сред­
ством обмена при сношениях их с жителями материка.
Между тем как большие реляй (топоры) почти что
вышли уже из употребления, реляй-риин, с куском же­
леза вместо раковины, и все остальные инструменты ту­
земцев из раковин, кремня и обсидиана еще долго, а
может быть и навсегда, останутся необходимыми пред­
метами повседневного обихода жителей о-вов Адмирал­
тейства вследствие того, что последние не получат от
европейцев ничего подходящего, что могло бы заменить’
их, и потому, что материалы для туземных орудий (жем­
чужная раковина, обсидиан и т. д.) находятся в таком
количестве, что пока нет причины и думать, что в них
может оказаться недостаток.
Ножи, большие гвозди, топоры ценились туземцами
277

гораздо более, чем бусы, красная бумажная материя и
т. п. До сих пор еще, к большому удовольствию и боль­
шой выгоде шкиперов и тредоров, туземцы не открыли
различия между железом и сталью. Я попытался объяс­
нить разницу некоторым, но они, кажется, меня не
поняли.
Одиннадцать четырехугольных парусов туземных
пирог показались в проливе между большим островом и
островком Понем: то были пироги с островка Сорри.
Все они окружили скоро шхуну, куда и я отправился.
Там я узнал, что новоприбывшие приглашали шкипера
отправиться к ним, обещая ему трепанга, жемчужных
раковин, черепаховой скорлупы вдоволь. За последние
дни туземцы Андры были слишком заняты собственны­
ми делами, так что добыча произведений рифов была
незначительной. Шкипер решил поэтому уйти и предло­
жил мне вернуться завтра же на шхуну.
Я поспешил поэтому на островок, к себе в палатку.
Множество из вновь прибывших жителей Сорри нахо­
дились в деревне и приготовляли себе ужин. Лунная
ночь была великолепна, и я долго просидел с туземцами
на берегу моря, стараясь пополнить словарь диалекта
Андры. При этом мне удалось записать также много
слов диалекта островка Сорри, который неодинаков со
здешним.
Туземцам очень нравилось мое желание знать их
язык, и они с удовольствием отвечали на мои вопросы.
1 сентября. ...На прощание Кохем и несколько дру­
гих туземцев сочли своим долгом наделить меня и ка­
питана Б. подарками. Мне были даны свинья и три­
дцать один кокосовый орех, Б. получил несколько боль­
ших рыб и дюжину кокосовых орехов. Дети — Качу,
Аса и др. — все принесли мне по какому-нибудь неболь­
шому подарку. Я также не поскупился и убежден, что
они сохранят по мне добрую память. При последних лу­
чах солнца, пользуясь задувшим береговым ветерком,
трехмачтовая шхуна «Сади Ф. Кэллер» вышла за риф
в открытое море111.
Напечатано

впервые

в

журнале

«Северный

вестник»,

1887,

№ 12, 1888, № 1

Из письма великому князю Николаю Михайловичу
( Сидне й, и юн ь 188 1 г.). «...Самое лучшее, что «уче­
ный» (т. е. такой, который действительно смотрит на
278

науку как на цель жизни, а не как на средство) может
сделать, это идти вперед своею дорогою, не обращая
внимания на мнение толпы направо и налево! К сожа­
лению, весьма многие из т. наз. «ученых» относятся к
науке, как к дойной корове, которая обязана снабжать
их ежедневным продовольствием, что делает из уче­
ных — ремесленников и иногда даже просто шарлата­
нов. В таком случае научная истина — дело второсте­
пенной важности для таких господ (а их, к сожалению,
много), наука, приносящая им больше грошей, — самая
привлекательная; им приходится ухаживать за толпою
и ее вкусами!
Ваше высочество замечает, далее, что я думаю най­
ти на родине теплое сочувствие по моем приезде. На это
я отвечу без долгого размышления — нет. Уверен даже,
что самый холодный прием — меня не озадачит.
Я знаю, что я сделал мое дело, насколько обстоятель­
ства позволили и насколько сил хватало, делал это ра­
ди самой науки и для ее единственно, всякие сочув­
ствия, похвалы или порицания, надежды одних или
опасения других, не могли бы изменить программу, ко­
торую я поставил себе... Со временем, если не сейчас,
компетентные люди найдут, что я не терял ни времени,
ни случая...
Мои путешествия 1874—5—6 годов (в Иов. Гвинее,
в- Малайском полуострове и снова в Нов. Гвинее) втя­
нули меня в долг одному торговому дому в Батавии.
Долг этот 9101 голланд. флоринов (около 5000 р.)
дошел в прошлом году до суммы 13 522 вследствие на­
растания (по 9%) процентов! и постоянно растет, т. к.
я не имею возможности уплатить его... Ни копейки из
этих денег не пошло на личное дело или личную
прихоть, а единственно на дело науки и прогресса ее.
Если я с радостью жертвовал личным комфортом и рис­
ковал жизнью, я полагаю, что ученое общество может
пожертвовать гроши, которые потребовались на дости­
жения научных результатов!.. Считаю нужным приба­
вить, что до 3 декабря 1878 г., т, е. до дня, когда я по­
лучил письмо от друга Мещерского, я не подозревал
( k3) крайне стесненное положение денежных обстоя­
тельств моего семейства; до того времени я думал, что я
в состоянии буду покрыть расход моих путешествий
собственными средствами. Но семейные обстоятельства,
постепенно запутывающиеся в продолжение 7 или 8 лет,
кончились почти полною катастрофою, которая, разу279

меется, главным образом обрушилась на мою мать и
сестру. Перспектива: что мне скоро представится необ­
ходимость — добывать хлеб насущный, меня не особен­
но смущает. Я знаю по опыту, что умею обходиться без
многого...»
Из письма брату Михаилу (на п у т и в Р о с с и ю,
фр е г а т «Герцог
Эдинбургский», а п р е л ь
1 88 2 г.). «...Скажи дорогой нашей матери, что хотя
мои долги, может быть, и значительны, но что МиклухоМаклай найдет возможность уплатить их со временем
все и сполна и что ему не приходится стыдиться их, так
как он ни одной копейки не истратил на собственные
прихоти или на собственную личность, а истратил их
для научной цели и с сознанием, что будет в состоянии
уплатить их рано или поздно...
Буду в Кронштадте, вероятно, в конце июля...»112.
Из письма ему же ( к р е й с е р «Азия», А л е к ­
с а н д р и я , и ю н ь 1 8 8 2 г.). «Дорогой брат Михаил
Николаевич!
Вчера только письмо старого и верного друга моего,
князя А. Мещерского, известило меня, что я не увижу
более дорогой нашей Оли пз. Эта весть была совершен­
но неожиданна, и я прочел ее с глубокою, глубокою
грустью, которая тем сильнее, что, узнай я вовремя тя­
желую, непосильную ношу, которую бедная Оля навали­
ла себе на плечи, я бы бросил все и, уверен, изменил
бы положение дел. Не упрекаю пока брата Сергея114,
не имея еще достаточно сведений о его поведении; о
Владимире также пока молчу по той же причине. Ты
был слишком молод, чтобы упрекать тебя, но все-гаки
мне горько, больно, что ни мать, ни ты не известили
меня вовремя. Ты поймешь, я убежден, что'больно,
очень больно считать себя отчасти, но, помимо воли,
виновником ее смерти. Очень тяжело мне об этом ду­
мать. Итак, я не увижу Оли, но увижу мать и тебя!..
Мне с тобою будет много о чем поговорить. Брат Ми­
хаил Николаевич, говорю тебе один раз навсегда: не
забывай, что я брат твой, на которого ты всегда мо­
жешь рассчитывать...
Брат Мишук, пиши мне совершенно откровенно без
екивок115, загадок и неясностей, называй все своим
именем, как тебе дело, личность или предмет кажутся.
На берегу Маклая я забыл о разных хитросплетениях
280

общественной лжи, к тому же я и прежде никогда не
прибегал к ним, и ты, брат, никогда не прибегай к ним,
можно и следует обходиться без них...
Ты мне не пишешь, какие языки ты знаешь. Если не
знаешь — придется учиться, я тебе помогу».
Из письма вице-председателю Русского географиче­
ского общества П. П. Семенову ( к р е й с е р «А з и я»,
А л е к с а н д р и я , и ю л ь 1882 г.). «...Я нахожусь в
настоящее время на крейсере «Азия», на пути в
Кронштадт, и надеюсь при моем возвращении в С.-Пе­
тербург... познакомить Императорское Русское геогра­
фическое общество... с главными результатами моих
12-летних странствований, а также с планом предпола­
гаемого издания моих путешествий. Здесь же я могу со­
общить, что предполагаемое издание будет иметь харак­
тер строго научный и будет распадаться на несколько
отделов. Рядом с кратким историческим очерком (изло­
жением обстановки и событий путешествия) будут сле­
довать специально-научные отделы по антропологии,
сравнительной анатомии, этнологии, метеорологии и
т. п. Мое старание будет дать как можно более науч­
ных выводов и исследований в как можно более сжа­
той (но не сокращенной) форме. Во всяком случае, зна­
чительное число литографий, фотолитографий и полити­
пажей необходимы, которые если и сделают издание не­
сколько более дорогим, но придадут ему большее науч­
ное значение.
Я предполагаю заняться приготовлением к печати
моей работы в Сиднее вследствие следующих важных
соображений: во-первых, после 11-летнего пребывания
под тропиками мое здоровье положительно принуждает
меня избежать переселения в холодный климат...; вовторых, основав в прошлом году в Сиднее Биологиче­
скую станцию и будучи почетным директором ее, я буду
иметь в ней подходящее помещение для работы; в-тре­
тьих, Сидней, по своему географическому положению
находясь вблизи поля моих исследований (о-вов Ти­
хого океана), представляет... удобный центр, из которо­
го... экскурсии на острова не представят большого за­
труднения и значительных издержек; в-четвертых, Сид­
нейская достаточно полная библиотека, а особенно бо­
гатые музеи локальной фауны (островов Тихого океа­
на) будут весьма ценны при работе над изданием моих
путешествий и исследований.
281

Вследствие этих причин я окончательно решил из­
брать Сидней местом жительства на следующие два года...
Изъявляя мою готовность с радостью приготовить
мою окончательную рукопись для печати на русском
языке, не могу умолчать, что изданием моих путеше­
ствий я имел в виду быть поставленным в возможность
заплатить долги...
Прося передать Совету Императорского Русского
географического общества мою искреннюю благодар­
ность, что оно не отвергло мое предложение, и как рус­
ский радуясь, что мне, вероятно, не придется прибег­
нуть к помощи иностранного ученого или издателя, имею
честь быть с совершенным почтением...»
Из письма Ф. Р. Остен-Сакену ( к о н ф и д е н ­
циально,
крейсер
«Азия», А л е к с а н д р и я ,
и ю л ь 1 8 82 г.). «...Итак, 1-й вопрос: захочет ли Гео­
графическое общество уплатить мой долг и дать мне
возможность прожить года два, не думая о добывании
хлеба насущного?
Кроме работ, я готов дать Географическому обще­
ству часть моих коллекций как материальную опору
моих исследований и открытий.
Я никогда не имел времени подумать о средствах к
жизни на будущее время. Оказывается теперь, что мне
не на что жить. Приходится, значит, найти какие-либо
средства к жизни! Планов у меня — не один, но все
они стеснят очень мою научную деятельность.
2-й вопрос: можно ли льне надеяться со временем (по
отпечатании работ, например) получить от русского
правительства пожизненную пенсию (как оно дало г-ну
Пржевальскому), чтобы мне не пришлось бы слишком
бедствовать или заниматься неподходящим для меня де­
лом: стать плантатором или чем-либо подобным.
Ожидаю откровенный ответ на оба вопроса. Если он
окажется негативным в обоих случаях, хотя он не будет
приятным, однако же не озадачит меня. Выпутаюсь какнибудь!»
Из письма ему же ( б р о н е н о с н ы й
корабль
« Пе т р Ве л и к и й » . Ше р б у р г. 15/2 7 а в г у с т а
1 882 г.).
«Ваше превосходительство, многоуважаемый
Федбр Романович!
*4.Скажу сперва, что телеграммы никакой из Петер282

бурга в Александрии я не получил, хотя крейсер «Азия»
оставался там до 6/18-го июля 5 час. пополудни.
Затем позвольте мне, многоуважаемый Федор Рома­
нович, сказать вам спасибо! за ответ, который именно
потому, что дает мне мало надежды, кажется мне не
уклончивым, о чем я специально просил...
Что ж, трудностей я никогда не боялся и никогда на
особый успех не рассчитывал.
Я считаю предложения мои Географическому обще­
ству весьма умеренным и не отступлюсь от них.
Для работы над изданием моего труда я считаю 2 го­
да необходимыми, и при этом я не могу заниматься чем
другим.
Если Географическое общество откажет — придется
искать другого исхода, пожалуй, даже (что будет для
меня весьма тяжело и горько) бросить на время науку и
приняться за практическую, деньги дающую деятель­
ность до тех пор, пока не заработаю достаточно, чтобы
стать независимым и не нуждаться в пособии никаких
обществ или правительств.
Как сказал, я не из трусливых перед трудностями и
(хватило бы только здоровья!) пробьюсь как-нибудь и,
пожалуй, не без результатов, важных для многих.
Спасибо еще раз за откровенный ответ от глубокоуважающего вас и преданного вам
М.-М.»,
Из интервью корреспонденту газеты «Новости и
Биржевая
газета» ( С . - П е т е р б у р г ,
сентябрь
1 8 82 г.). «Я слышал, что русская публика интересова­
лась и моею судьбою, и моими странствованиями..,
предпринятыми мною с научною целью. Вернувшись не
более как на месяц в Россию, я счел нравственным
долгом обратиться к посредничеству Географического
общества, чтобы оно доставило мне возможность пока­
зать моим соотечественникам, что я сделал для науки
за 12 лет моего путешествия, что не ради простой любо­
знательности я покинул дорогую для меня Россию.
Я желал быть чем-нибудь полезным и обществу, и на­
уке, я выбрал для своих исследований страну малоиз­
вестную, и пусть судит публика по моим чтениям —*
этим сокращенным конспектам моих будущих трудов,
насколько интересны и новы для нее и для науки мои
исследования и наблюдения. Поверьте, они нелегко да­
вались мне...»

Из выступления в Географическом обществе (1 о к ­
т я б р я 1 8 8 2 г.). «Теперь, вернувшись и вполне взве­
шивая значение каждого слова, могу сказать, что ис­
полнил мое обещание, данное Географическому обще­
ству 8 октября 1870 года, выраженное тогда мною в
следующих словах: «С своей стороны я сделаю все,
что будет в моих силах, чтоб мое предприятие не оста­
лось без пользы для науки».
«...Прошу извинить и не совсем, быть может, удов­
летворительное изложение, вследствие моей малой при­
вычки говорить в многочисленном собрании белых; мне
часто приходилось говорить с черными, но это совсем
другое дело!»
Из выступления там же 8 октября. «В заключение я
должен познакомить вас... с тем, сколько стоило мое
путешествие, так как в русском обществе на этот счет
имеются самые смутные сведения. Географическое обще­
ство при моем отправлении выдало мне 1500 руб., за­
тем во время моего пребывания в разных местах мною
получено было от г. Нарышкина, при содействии Гео­
графического общества, 3000 р., от князя Мещерского
7700 р., собранные при посредстве «Голоса» 4500 р., все­
го же 16 700 р. Я принял эти деньги... с глубокою бла­
годарностью, но, как я уже заявлял, ...принял их только
заимообразно, — это я теперь подтверждаю свое обеща­
ние и через некоторое время надеюсь возвратить эти
деньги русскому обществу» П6.

ТРЕТЬЕ П О СЕЩ ЕН И Е БЕРЕГА М А К Л А Я (1883 г.)

Я имел возможность снова посетить Берег Маклая,
встретив на пути в Австралию, в Батавии, корвет «Ско­
белев».
Узнав от адмирала Н. В. Копытова, что он намере­
вается посетить некоторые о-ва Меланезии и, может
быть, зайдет на Берег Маклая, я предложил адмиралу
взять меня с собою, так как благодаря моим знаниям
туземного языка и местных условий островов, куда
должен был зайти корвет, я мог быть полезным при пла­
вании; а я, со своей стороны, мог вновь посетить знако­
мые мне места. Должен сказать, что Берег Маклая осо­
бенно притягивал меня, так как мне хотелось знать, что
сталось с моими новогвинейскими друзьями. Адмирал
согласился, и я, распорядившись, чтобы мой багаж был
отправлен в Австралию на английском пароходе «Chyebassa», на котором я ехал из Порт-Саида в Брисбейн
(Квисленд), захватил несколько необходимых вещей и
перебрался на корвет, который снялся на другое же ут­
ро. За неимением свободной каюты, мне было устроено
при помощи брезентов и флагов отличнейшее помеще­
ние под полуютом. Кроме подвешенной офицерской кой­
ки, служившей мне постелью, стол, стул и кресло были
помещены в моей временной каюте, которая, находясь
на палубе, была прохладна и светла.
Зайдя на Макассар, в Амбоину, я попросил адмирала
приобрести здесь одного бычка, двух телок и коз мест­
ной породы, уже акклиматизировавшихся в Малайском
архипелаге, — в подарок туземцам Берета Маклая. Мое
желание было исполнено, и, кроме того, на казенные
деньги были куплены для подарков туземцам тех остро­
вов, к которым мы должны были приехать, разные ве­
щи, как-то: малайские паранги (большие ножи), крас­
ная бумажная материя, бусы, небольшие зеркала и т. п.
Кроме того, мною было приобретено множество семян
разного рода, между прочим, семян дуриана, мангустана, манго, нескольких видов хлебного дерева, апельсина,
286

лимона, ланзат, кофейного дерева, несколько молодых
ананасов и много семян разных других полезных расте­
ний и овощей П7.
Пройдя пролив Буру и Сайгуйэн (между о-вами Са­
лавата и Батанта), 12 марта мы подошли к берегу Но­
вой Гвинеи. По случаю дождя и густых облаков, скры­
вавших берег, и вообще вследствие дождливой погоды
адмирал решил не заходить в Дорэ, а идти прямо к Бе­
регу Маклая. 15 марта мы проходили мимо бухты. Гум­
больдта в Новой Гвинее. Открывшийся перед нами
16 марта остров Вулкан оказался снова действующим,
как и в 1877 году. 17-го утром, пройдя проливом «Изум­
руда» (между Новой Гвинеей и о-вом Кар-Кар), мы
медленно прошли архипелаг Довольных людей около
2-х часов пополудни, а в половине шестого вечера бро­
сили якорь в Порте Константин.
Я съехал на берег на мысок Обсервации и, увидев
там несколько старых знакомых из Гумбу, сказал им,
что я буду завтра утром в Бонгу и что для корвета
нужна провизия: свиньи, таро, бананы и т. п. Боясь ли­
хорадки, я не рискнул в тот же вечер отправиться в дру­
гие деревни и вернулся на корвет.
18
марта адмирал, несколько офицеров и я съехали
на берег около деревни Бонгу. Сопровождаемые тузем­
цами, которые, перебивая один другого, обращались ко
мне с расспросами, где я буду жить, когда начать стро­
ить мне хижину, и т. п., — мы обошли деревню. Она
показалась мне в этот раз как-то меньше и запущен­
нее, чем в 1876—1877 гг. Припомнив расположение де­
ревни, я скоро открыл, что целые две площадки с окру­
жающими их хижинами обратились в пустырь. Площад­
ки заросли травою, а на развалинах хижин рос кус­
тарник. На мои вопросы мне объяснили, что из тузем­
цев, живших в этих хижинах, одни перемерли, а другие
выселились. Сообразно с моими инструкциями, данны­
ми при отъезде в 1877 г., все девушки и молодые жен­
щины были удалены; оставалось только несколько без­
образных старух. Помня также мои советы, туземцы яви­
лись не только без оружия, но даже и без малейшего
украшения. Вид их поэтому был сегодня довольно ми­
зерный (дикие без украшений, лохматые, напоминают
одетого в лохмотья европейца), тем более что почти вся
молодежь отсутствовала. Одни находились в Богати по
случаю происходившего там большого «ая» и муна; дру­
гие, вероятно, были в лесу, охраняя женщин. Мой ста287

рый приятель Саул рассказал мне длинную историю о
«тамо-инглис» (вероятно, экспедиции шхуны «Dove»),
затем о приходе в Гарагасси абадам Маклай (брата Маклая), как они, вероятно, называли г. Ромильи. Вспом­
нив, что я еще не видел Туя, я прервал разговор вопро­
сом о нем: «Туй муэн-сен» (Туй умер), — ответил мне
Саул. Я очень пожалел о моем старом приятеле. Я оста­
вил туземцев Бонгу в большом волнении, объявив, что
привез им быка, корову, козла и коз. Все повторяли за
мной имена этих животных, все хотели их видеть сей­
час же и т. д. Я объяснил, что для привезенного скота
надо построить изгородь, чтобы он не разбежался. Ту­
земцы много говорили, и никто не принимался за дело.
Еще раньше я убедился, что, если дать туземцам какуюнибудь вещь для общего пользования, а не исключи­
тельно одному, то это всегда окажется ошибкой, так
как никто не заботится об общей собственности. Одна­
ко дать привезенный скот кому-нибудь одному или же
раздать по одному животному на нескольких лиц не
казалось мне правильным. Сказав, что .я привезу быка,
корову и коз к заходу солнца, я направился к тому ме­
сту, где в 1876—1877 гг. стоял мой дом. Придя туда, я
почти не узнал местности. Под большими деревьями, ко­
торые некогда окружали мой дом, рос теперь всюду
большой кустарник; только местами изредка прогляды­
вали между зеленью посаженные мною кокосовые паль­
мы, бананы и множество Carica papaya 118, которая под­
нималась высокими стволами значительной толщины.
Вместо широких дорожек, содержавшихся всегда в боль­
шой чистоте около моей хижины, оказалось, теперь дветри тропинки, по которым можно было пробраться толь­
ко с трудом. Я пошел прямо туда, где прежде стояли
оба дома. Между кустами я нашел полдюжины еще
стоявших свай, и это было все. Припоминая, с какими
хлопотами я строил себе дом, с каким терпением я раз­
водил плантацию, мне трудно верилось, что каких-ни­
будь 5—6 лет было достаточно, чтобы превратить все в
глухой уголок густого леса. Это был пример роскошно­
го плодородия почвы. Времени на размышления, одна­
ко, у меня не было, почему я приказал сопровождавшим
меня туземцам расчистить то место, где в 1877 г. у ме­
ня росла кукуруза и где мне показалось, что кустарник
был не так част. Я велел выдергивать с корнями не­
большие деревца, что при большом числе рабочих рук
оказалось вовсе не трудно. Расчищенное место было
288

вскопано матросами, имевшими с собою железные ло­
паты, на пространстве несколько квадратных сажен.
Я послал туземцев за водою, а сам с помощью моего
слуги из Амбоины, Яна, и обоих матросов стал расса­
живать молодые растения и семена, привезенные из Ам­
боины. Принесенная в бамбуках вода послужила для
поливки вновь посаженных растений. Не посадил я
только семян кофе, отдав их Саулу и некоторым другим
туземцам для передачи жителям горных деревень, где
для кофейного дерева климат подходит больше, нежели
на Берегу Маклая. Туземцы, по-видимому, интересова­
лись всей этой процедурой. Я тем не менее не был уве­
рен, что мой эксперимент удастся, и даже боялся, чтобы
на вновь взрытую землю не явились в тот же день, или
на другой, свиньи и не разрыли бы новую плантацию;
сделать же достаточно прочную изгородь было невоз­
можно. У меня не было времени, чтобы приглядеть за
сооружением ее самому, а туземцы были слишком воз­
буждены приходом корвета и постройкою у деревни за­
бора для скота.
Я отправился лесом по хорошо знакомой тропинке в
Горенду; но и тропинка была сильно запущена, невы­
сокий тогда кустарник вырос теперь в большие деревья,
так что знакомая тропинка показалась мне совершенно
новою. Добравшись наконец до места, где 6 лет тому
назад была расположена деревня Горенду, я был окон­
чательно поражен ее измененным видом. Вместо значи­
тельной деревни оставались только две-три хижины: все
заросло до неузнаваемости. Мне стало почему-то так
грустно, что я поспешил выйти к морю и отправиться
обратно на корвет.
После полдника и короткой сиесты я вернулся на
Берег и пошел снова в Бонгу. Я чувствовал себя как
дома, и мне положительно кажется, что ни к одному
уголку земного шара, где мне приходилось жить во
время моих странствований, я не чувствую такой при­
вязанности, как к этому берегу Новой Гвинеи. Каждое
дерево казалось мне старым знакомым. Когда я при­
шел в деревню, вокруг меня собралась толпа. Многих
знакомых лиц я не мог досчитаться; многие показались
мне совершенно незнакомыми: в мой последний приезд
они были еще юношами, а теперь у них самих были де­
ти. Только немногие старики оказались моими прежни­
ми старыми приятелями. Два обстоятельства особенно
бросились мне в глаза. Во-первых, мне и всем окружав19

Человек с Луны

289

шим меня казалось, что как будто только вчера, а не
6 лет тому назад я был в Бонгу в последний раз; вовторых, мне показалось странным отсутствие всякой
дружественной демонстрации по отношению ко мне со
стороны папуасов после моего долгого отсутствия. По­
думав немного, я нашел второе обстоятельство совер­
шенно понятным: ведь я сам ничем особенным не выра­
жал моего удовольствия при возвращении сюда; что же
мне удивляться, если и папуасы не скачут от радости
при виде меня. Были, однако ж, и такие среди них, ко­
торые, прислонясь к моему плечу, всплакнули и, всхли­
пывая, стали пересчитывать умерших во время моего от­
сутствия. «И этот умер, — говорили они, — и этот, и
этот» и т. д. Всем хотелось, чтобы я по-старому поселил­
ся между ними, но на этот раз уже в самой деревне;
хотели также знать, когда я опять вернусь; и что им
делать, если «тамо инглис» снова появятся.
Несколько мальчиков, перегоняя друг друга и запы­
хавшись, прибежали с известием, что «тамо русс» с
«буль боро русс» (большая русская свинья) приближа­
ются в «кобум ани боро» (в шлюпке очень большой).
Все бросились бежать; я тоже последовал за толпою.
Действительно, большой баркас шел недалеко от бере­
га. Так как вследствие отлогости берега тяжелому барка­
су нельзя было подойти к нему, то офицер, в распоряже­
нии которого находился баркас, скомандовал нескольким
матросам, чтобы они, засучив панталоны, соскочили в
воду. Большая толпа жителей Бонгу, Горенду и Гумбу
молча стояла вдоль берега, следя за каждым движени­
ем людей. Двое из выскочивших матросов держали кон­
цы веревок, привязанных к рогам бычка. Из накренив­
шегося на один бок баркаса выскочило молодое живот­
ное и, очутившись в воде, направилось сперва вплавь, а
затем бегом к берегу, так что матросам было нелегко
задерживать его. Бычок побежал вдоль берега и тянул
бегущих за ним матросов. Было крайне комично видеть,
как около сотни туземцев, которые при виде нового для
них животного, казавшегося им больше дикого каба­
на, — громадным, рассыпались во все стороны; некото­
рые даже полезли на деревья, другие бросились в море.
За бычком последовала корова, оказавшаяся гораздо
смирнее его. За нею появился козел в сопровождении
коз. Всех их матросы вели за веревки, привязанные к
рогам. Вся эта процессия направилась в деревню, куда
я также поспешил, чтобы распорядиться и приказать
290

туземцам помочь матросам. В деревне была сооружена
изгородь метров 15 в квадрате для бычка и коровы. С не­
которым затруднением матросы заставили их перепрыг­
нуть через высокий порог изгороди. Калитка была сейчас
же заточена, так как я полагал, что пройдет некоторое
время, пока животные привыкнут к своему новому по­
ложению. Несколько матросов с баркаса, пришедшие
смотреть на деревню, наломали в лесу молодых ветвей
разных деревьев и бросили их за изгородь; по-видимо­
му, угощение пришлось по вкусу корове, которая тот­
час же принялась жевать ветки. Бычок же был очень
неспокоен, он ходил вдоль изгороди, нюхая воздух и как
бы ища выхода. Присутствие матросов, которые ухажи­
вали за ними во время переезда из Амбоины, как бы
успокаивало их. Рога были освобождены от веревок, и
животные, кажется, чувствовали себя спокойнее. Козла
и коз за неимением другого помещения я предложил ту­
земцам поместить в одну из хижин и рассказал, чтобы
женщины принесли им завтра молодого унана. Один из
матросов заметил, что нужно было бы показать тузем­
цам, каким образом доят коз. Когда спрошенный мною
табир был принесен и матрос стал доить одну из коз,
все туземцы сбежались посмотреть на это диво. Возгла­
сам и расспросам не было конца, но никто не отважился
попробовать молока, которое и было выпито мат­
росами.
Солнце уже садилось, почему я сказал матросам, что
им пора собираться на корвет. Оба матроса, находивши­
еся в изгороди, должны были перепрыгнуть через забор,
так как калитки не было. Я продолжал давать тузем­
цам кой-какие инструкции относительно их поведения
в случае прихода белых. В это время возгласы туземцев
заставили меня обратить внимание на поведение быч­
ка. По уходе матросов он стал очень беспокоен, все бе­
гал вдоль изгороди и, как мне сказали туземцы, хотел
сломать забор. Я поспешил на место и увидел, что ро­
гами бычку удалось разворотить в одном месте верхнюю
часть забора. Сбежавшиеся туземцы приводили беднягу
в ярость. Он еще раз бросился к забору с нагнутой го­
ловой, и еще несколько палок вылетели из изгороди.
Не успел я крикнуть одному из туземцев, чтобы он по­
бежал за тамо русс, как бычок отбежал от забора, ри­
нулся опять к нему, но на этот раз уже с намерением
перескочить через него. Это ему удалось, и он, вырвав­
шись на свободу, как бешеный полетел по деревне. Ту­
19*

291

земцы быстро попрятались кто куда. Я остался один и
мог видеть, как телке удалось тоже перескочить через
ограду и побежать вслед за бычком. Сомневаясь в уда­
че, я все-таки скорым шагом пошел по тропинке к морю,
где был встречен возвращающимися матросами. Я в двух
словах рассказал им, в чем дело. Они отвечали, что,
вероятно, им удастся загнать бычка обратно в изгородь,
так как он очень ручной. Когда мы вернулись в деревню,
то оказалось, что бычок и телка нашли тропинку, веду­
щую в лес,, почему я послал туземцев в обход, чтобы не
допустить бычка зайти слишком далеко; матросы же
должны были, стараясь по возможности не пугать жи­
вотных, попытаться загнать их обратно в деревню.
Не стану распространяться далее. Вся эта история кон­
чилась тем, что попытка вовсе не удалась, так как, за­
видев людей, бычок стремительно пустился вперед,
туземцы, разумеется, разбежались в разные стороны.
За бычком последовала и телка, и интересная парочка
унеслась на ближайшие холмы.
Было уже темно, когда мы вернулись на корвет
после постигшей нас неудачи. Я был так утомлен проис­
шествиями дня, что, несмотря на большое желание, не
мог исполнить обещанного, т. е. вернуться ночевать в
Бонгу.
19
марта, на рассвете, корвет «Скобелев» снялся и
направился к острову Били-Били. Так как предполага­
лось сделать съемку порта кн. Алексий, то для нас было
очень важно иметь переводчиков, потому что диалектов
жителей архипелага Довольных людей несколько, и они
мне незнакомы; в Били-Били же я мог рассчитывать
найти кого-нибудь из знакомых, которые согласились
бы отправиться с нами. Так как глубина в этом месте
была достаточна, то корвет направился в пролив между
о-вом Били-Били и материком Новой Гвинеи. Подходя
к деревне, мы уменьшили ход и спустили шлюпку, и я
направился к деревне. На берегу нас ожидала большая
толпа, узнавшая меня и вопившая: «О Маклай! О Маклай! Э-меме! Э-аба! Гена!»
Несколько пирог приблизилось к шлюпке. В одной
из них находился Каин, в другой — Марамай и Гассан
и несколько других. Чтобы не терять времени на лиш­
ние переговоры, я предложил им всем последовать за
мною на корвет, обещая дать табаку и гвоздей. Каин
перебрался ко мне в шлюпку и стал предлагать всевоз­
можные вопросы, на которые я, разумеется, не мог отве292

чать за недостатком времени. Очутившись на палубе,
туземцы были очень смущены и перепуганы шумом ма­
шины и множеством матросов. Они сейчас же стали
просить меня отпустить их домой. Сказав Каину и Гассану, что мне их нужно для того, чтобы говорить с
людьми о-ва Сегу, куда идет корвет, я роздал осталь­
ным очень щедро то, что им было обещано (т. е. табак
и гвозди), и отпустил их, задержав Каина, Гассана и
Марамая, который сам пожелал отправиться с нами.
Когда корвет двинулся, я почти насильно должен был
удержать Каина; Гассан же, улучив момент когда я на
него не смотрел, взобрался на полуют и оттуда бросил­
ся в море.
Проходя мимо островка Урему, где я в 1877 году по­
садил несколько кокосовых пальм, я имел удовольствие
видеть, что они все принялись и росли хорошо. Каин К
Марамай, указывая на них, повторяли мое имя, приго­
варивая: «нуи Маклай», «мунки Маклай» (остров Маклая, кокосы Маклая), «навальбе Маклай Урему ина
таль атар» (со временем Маклай прибудет в Урему и
построит себе дом). Туземцам очень хотелось, чтобы
корвет прошел через узкий пролив между о-вом Григером и мысом Бэйле на материке Новой Гвинеи и таким
образом направился бы к о-ву Сегу. Адмиралу, однако,
это показалось слишком рискованным, почему мы про­
должали путь вдоль островов архипелага Довольных
людей... Мы прошли длинный о-в Сегу и увидели пролив
между материком, совершенно чистый от всякой опас­
ности. Пройдя пролив, корвет бросил якорь у западного
берега о-ва Сегу. Так как было еще не поздно, то в тот
же день было сделано несколько промеров.
Я отправился с несколькими офицерами на паровом
баркасе осмотреть бухты обширного порта Алексий.
При моем возвращении мне было сообщено, что Каин и
Марамай последовали примеру Гассана, т. е. воспользо­
вались приблизившеюся пирогою, которая забрала их
из воды, и более не возвращались. Хотя я отчасти изви­
нял страх туземцев, но все-таки был сильно раздосадо­
ван их поступком, почему, увидев пирогу с двумя тузем­
цами, я приказал рулевому направиться к ней и почти
что силою взял одного из них, другой же бросился в
воду. Я отвел моего пленника на корвет, убежденный,
что это обстоятельство побудит Каина и Марамая вер­
нуться на корвет. На палубе я начал с того, что убедил
знаками (диалект Сегу был для меня незнаком) моего
293

пленника, что его не ожидает никакая опасность, а, на­
против того, он получит много подарков, из которых
многие были вручены ему немедленно.
Перед заходом солнца вид высоких гор с их верши­
нами, пиками Канта и Шопенгауэра был великолепен.
Двум людям из команды было поручено смотреть за
пленником, который благодаря добродушию матросов
чувствовал себя совершенно спокойно, принимая все, что
ему только давали.
20
марта. Был одет в половине пятого и после
завтрака отправился с лейтенантом Б. в бухту Эремпи,
которая оказалась гораздо более обширною, чем мы ду­
мали, и состояла собственно из трех бассейнов. Глуби­
на воды в бухте совершенно достаточна для больших су­
дов. Берега кругом были покрыты лесом. Мы видели не­
скольких туземцев, которые, однако, побоялись прибли­
зиться к паровому баркасу, дым которого очень смущал
их. На обратном пути я попросил лейтенанта Б. войти в
речку Аю, которая мне была знакома еще с 1877 года.
Речка оказалась достаточно глубокою, хотя и узкою.
Растительность кругом была роскошная. Одна лиана с
пучками лиловых цветов попадалась очень часто. Очень
высокие бананники росли у самого берега. Кроме высо­
кого ствола и узких листьев, они отличались маленьки­
ми несъедобными плодами, полными зерен.
Недалеко от устья речки Аю я заметил небольшое
озеро Моут-Монгун, которое я видел, отправляясь в де­
ревню Эремпи в 1876 году.
Я решил, вернувшись на корвет, отпустить нашего
вчерашнего пленника, и поэтому сам отправился с ним
в деревню Сегу, которая, однако же, оказалась совер­
шенно безлюдною. В одной из покинутых хижин я уви­
дел два круглых щита, несколько горшков с орнамента­
ми вокруг горла и один очень замечательный телум,
представлявший
мужскую и женскую фигуры. Наш
пленник остался на острове и не отходил от шлюпки до
нашего отъезда. Он был бы не прочь вернуться обратно
на корвет, где все обращались с ним очень хорошо.
Встретив на обратном пути к корвету несколько пирог,
я стал уговаривать туземцев (говоря на диалекте Бон­
гу, который они, по-видимому, отчасти понимали) вер­
нуться в деревню, откуда они выбрались вчера вечером
вследствие прихода нашего корвета. Дав им несколько
подарков (табаку, красного коленкору и бус), я сказал,
294

чтобы они привезли нам на другое утро кокосовых оре­
хов. Когда стемнело, можно было разглядеть во мраке
несколько пирог, возвращавшихся на остров Сегу.
Огоньки, замелькавшие там и сям, показали нам, что ту­
земцы послушались и вернулись по домам.
21
марта. До восхода солнца я отправился в деревню
Сегу и отпустил шлюпку. Кругом не было видно ни ду­
ши, но я был убежден, что туземцы скоро покажутся, и
не ошибся. Не только мужчины явились ко мне, но от
них не отстали и женщины. Каин был между первыми.
Очень радостно пожимая мне руку, он сказал, что вче­
ра он потому только сбежал с корвета, что боялся оста­
ваться среди тамо русс без меня, но что со мною он го­
тов вернуться хоть сейчас и отправиться, куда я поже­
лаю. Я поймал его на слове и предложил ему отправить­
ся со мною в деревню Бомассия, про которую я только
слышал в 1876 году; побывать же там самому мне не
удалось.
Кроме Каина, я взял с собою еще и моего амбоинца Яна. В небольшой пироге мы отправились к реке Аю;
затем через небольшой приток, по имени Маус, мы пере­
плыли маленькое озеро Аю-Тенгай, окруженное лесом,
Около тропинки мы вытащили пирогу на берег и втроем
отправились вперед. Часа через полтора мы пришли к
деревне, очень похожей на Эремпи. Жители ее сперва
было бросились бежать, но несколько слов, сказанных
Каином, успокоили их совершенно. А когда я роздал не­
сколько подарков, вся деревня — как мужчины, так и
женщины, сбежались, чтобы получить от меня что-ни­
будь; мужчинам я давал табак и гвозди, женщинам —*
бусы и красную материю, разорванную на длинные по­
лосы < ...> .
Мы вернулись на корвет как раз перед самым лив­
нем. От адмирала я узнал, что он намеревается сняться
на следующий день < ...> .
22
марта. Встав до рассвета, отправился на мостик
и сделал эскиз гор Мана-Боро-Боро и архипелага До­
вольных людей. Сильный противный ветер помешал нам
сняться, почему я отправился на небольшой островок,
по имени Мегспена, покрытый растительностью и пред­
ставляющий во многих местах некоторые удобства для
причаливания шлюпок. Оттуда я переехал на остров
Сегу, отыскал Каина и через него спросил у туземцев,
295

которые считают остров Мегспена своим, согласны ли
они дать мне этот остров для того, чтобы поставить там
дом в случае моего возвращения. Все оказались не толь­
ко согласными, но даже очень довольными, услышав,
что я поселюсь недалеко от них.
23
марта. Снялись с якоря в 6 часов, около 8-ми про­
ходили пролив «Изумруда» между Новой Гвинеей и о-вом
Кар-Кар. У юго-западной оконечности последнего мы
заметили несколько парусных пирог, и часа через три
я убедился, что эти самые пироги были вытащены на
берег у мыса Круазиль; это послужило мне доказатель­
ством постоянного сообщения между туземцами КарКара и жителями материка 119.
Из письма лорду Дерби, статс-секретарю колоний
( Си д н е й , о к т я б р ь . 1883 г.). «...Я чувствую себя
обязанным объяснить выражения, употребленные в теле­
грамме 120 — туземцы Берега Маклая требуют полити­
ческой самостоятельности под европейским протектора­
том, которую я послал вашему лордству вчера вечером.
В продолжение моего почти 4-летнего пребывания меж­
ду папуасами Берега Маклая... я много раз рассуждал
с туземцами о возможности прибытия белых людей на
этот Берег; эта мысль наполняла туземцев страхом и
опасениями, и они единогласно просили меня оградить
их от такого вторжения. Я обещал им сделать с этою
целью все от меня зависящее, как только явится дей­
ствительная необходимость в моей помощи...
Во время моего последнего посещения Берега Мак­
лая, в марте месяце этого года, по возвращении моем из
Европы, туземцы были более, чем прежде, озабочены
вопросом о своей безопасности, потому что они видели
во время моего отсутствия несколько судов. Они снова
повторили свою просьбу защитить их, чтобы белые чу­
жестранцы не отняли у них их земли и имущества и
не похитили их детей...
Помня мое обещание и желая благополучия тузем­
цам, я имел смелость послать вашему лордству теле­
грамму и настоящее письмо от имени туземцев Берега
Маклая, которые в настоящее время не в состоянии от­
стоять сами свои права...»
Телеграмма гофмаршалу князю В. С. Оболенскому
( Си д н е й , н о я б р ь 1 883 г.). «Требуется разрешение
296

государя для моей женитьбы на протестантке по проте­
стантскому обряду».
Из письма брату Михаилу ( Си д н е й ,
ноябрь
1 8 83 г.). «...О себе скажу не много хорошего — я пока
не устроился, поэтому за работу серьезно еще не при­
нялся. Все родственники и почти все друзья Риты 121
против нашей свадьбы, выдумывают разные препят­
ствия; так, например, что для меня (!) требуется раз­
решение (!) государя императора, чтобы жениться, и
т. п. Рита бедная не знает, кого слушаться, меня или
отца своего, которого она очень любит и который не осо­
бенно дружественно смотрит на нашу свадьбу, которая
должна состояться в декабре. Я не думал никогда, что
такое простое на вид дело, как взять жену, сопряжено
будет для меня с такою кучею хлопот, неудобств и по­
мех разного рода...»
Из письма адмиралу Вильсону ( А в с т р а л и я , м а р т
1 8 84 г.). «Моя жена и я сердечно благодарим вас за
ваши любезные поздравления и пожелания. Вы вполне
правы, называя меня счастливым человеком. Я понимаю
теперь, что женщина может внести истинное счастье в
жизнь человека, который никогда не верил, что оно су­
ществует на свете».
Из письма английскому знакомому Масгребу ( Ав ­
с т р а л и я , м а р т 1884 г.). «...Веря, что вы и г-жа
Масгреб интересуетесь моими делами, хочу сообщить
вам об очень важном шаге в моей жизни. Чтобы сделать
это кратко, прилагаю заметку из «С. М. Геральд» из
отдела «бракосочетания». Я искренно надеюсь, что нау­
ка от этого не пострадает...»
Телеграмма канцлеру Бисмарку122 ( Ме л ь б у р н ,
я н в а р ь 1885 г.). «Туземцы берега Маклая отверга­
ют германскую аннексию».
Из письма министру иностранных дел России
И. К. Гирсу ( Ме л ь б у р н , я н в а р ь 1885 г.). «...При­
нужденный неожиданным и несправедливым захватом
Германиею Берега Маклая, я послал сегодня утром те­
леграмму в Берлин...
Этот шаг мне кажется необходимым для будущей
безопасности туземцев Берега Маклая, и я убежден, что
1

i

297

русское, английское и другие европейские правитель­
ства его одобрят, когда узнают, что он был сделан, что­
бы предохранить туземцев против распространения людокрадства, рабства и самой бессовестной эксплуа­
тации германскими (и друг.) «трэдерами» в Тихом
океане.
Чего я хочу для Берега Маклая, — это самостоятель­
ности под общим европейским (международным) про­
текторатом...» 123
Из письма императору Александру I I I 124 (С. - П е т е р б у р г, и ю л ь 1 886 г.). «...Намереваясь, согласно
моему давнишнему желанию, поселиться на Берегу Мак­
лая в Новой Гвинее, избрав для этой цели местность
около открытого мною еще в 1871 г. порта «Великого
князя Алексея», и, нуждаясь для осуществления этого
плана в содействии других благонадежных лиц, я сде­
лал через посредство газет заявление о приглашении же­
лающих отправиться со мною в Новую Гвинею. Охотни­
ков нашлось более, чем я мог рассчитывать, и хотя чи­
сло их дошло в настоящее время до 320, но письменные
предложения поселиться на Берегу Маклая продолжают
поступать с разных концов России.
Ввиду такого обстоятельства, которое будет иметь
прямым следствием расширение моего первоначального
плана, осмеливаюсь всеподданнейше просить ваше им­
ператорское величество всемилостивейше разрешить мне
основать русскую колонию в порте Алексея на Берегу
Маклая, где русский флаг был поднят уже 15 лет тому
назад, или на одном из не занятых другими державами
островов Тихого океана...»
Из письма министру иностранных дел И. К. Бирсу
(С. - П е т е р б у р г , а в г у с т 1886 г.). «...Колония об­
разуется на островах Тихого океана, не находящихся во
владении какой-либо иностранной державы, на землях,
вполне свободных, т. е. не занятых местными жителями
или добровольно уступленных последними.
При выборе места для колонии будут приняты во
внимание следующие условия:
Хороший морской порт, который может, в случае на­
добности, быть укреплен, представляющий хорошую *
стоянку для судов, порядочный климат, здоровая вода,
достаточное количество строительного материала и, раз*:•

298

•

*j

>*

,

умеется, плодородие почвы, могущее в избытке возна­
градить труд поселенцев.
Колония устраивается на частные средства лиц, изъ­
явивших желание переселиться...
Поселенцы, сознавая свое единство с Россией — их
отечеством, подчиняясь установленному в ней прави­
тельству и сохраняя все права русских граждан, поль­
зуются следующими правами, которые должны быть
предоставлены им правительством особым статутом,
именно правами: самоуправления, самообложения нало­
гами..., религиозной свободы, беспошлинного ввоза и вы­
воза продуктов и торговли этими продуктами во всех
русских портах... составления и введения обязательных
постановлений и правил, касающихся общежития, внут­
реннего управления и распорядка дел, владения и поль­
зования землею, отношений к туземцам, безопасности,
защиты и т. п. ... Колония составляет общину и управ­
ляется: старшиною, советом и общим сходом или общим
собранием поселенцев...» 125
Письмо в редакцию петербургских газет ( С . - П е ­
т е р б у р г , ф е в р а л ь 1887 г.). «Согласно моему обе­
щанию и ввиду того, что я все еще продолжаю получать
письма и телеграммы от желающих переселиться на
острова Тихого океана, — число этих желающих значи­
тельно превышает 2000, — я должен заявить, что осно­
вание русской колонии в Тихом океане пока состояться
не может по обстоятельствам, от меня совершенно не
зависящим...»
Из письма брату Сергею ( С . - П е т е р б у р г , м а р т
1 88 7 г.). «Любезный брат Сергей Николаевич!
Очень много раз хотел писать тебе, но все отклады­
вал. Из последнего письма моего ты узнал, что в деле
относительно Берега Маклая я потерпел почти что пол­
ное фиаско. Подобным же фиаско заключился поднятый
мною вопрос об основании русской колонии на островах
Тихого океана. Хотя государь был, кажется (?), не
прочь, но гг. министры решили иначе и в конце концов
одолели 126.
Я, собственно, этим не очень опечален, так как у ме­
ня работы над моею книгою пока вдоволь. Именно эта
работа, которую не пришлось кончить так быстро, как
того желал, заставляет меня вернуться еще на год в
Россию... Я думал уже выбраться из СПб. к 15 февра299

ля, но так захворал (ревматизм сильнейший и очень же­
стокие невралгии лица и т. д.), что до сих пор все еще
нахожусь в СПб. ...
Вещи все уложены — манускрипты и рисунки (в трех
железных ящиках) оставляю в музее Академии наук.
Книги (две большие корзины) поставлю с другими ве­
щами в здании университета, где часть громадной залы
старого здания времен Петра I предоставлена моим кол­
лекциям, оставшимся по выделении этнологической, ко­
торую я подарил Имп. Академии наук...
Как ты, вероятно, слышал от матери, я решил пере­
везти жену и моих ребят на год или П/2 в Европу, по­
чему и еду в Сидней, где без меня мои очень важные
зоологические анатомические коллекции все пропадут,
если я сам не усмотрю за ними; к тому же придется там
все продать, т. е. мебель, посуду и т. п. Я надеюсь, как
ты, вероятно, также слышал, быть обратно в СПб., к маю
или июню месяцу. Думаю нанять дом где-нибудь в окра­
инах СПб., на Петербургской стороне, Каменноостров­
ском, так как в городе большие квартиры слишком до­
роги. Постараюсь устроиться как только можно будет
экономно.
Дорога в Австралию и обратно обойдется мне не м а-Г \
ло, наем квартиры, обзаведение, даже самое скромное,
будут сопряжены также с значительными расходами, но
все-таки я убежден, что я избрал то, что следовало. Бро­
сить работу мне невозможно, а жить на два дома, в СПб.
и Сиднее, дороже, чем перевезти семью в Россию...
Если возможно тебе будет к июню или июлю меся­
цу выслать мне несколько грошей, то буду очень до­
волен...127
Из письма Наталии Александровне Герцен (?) (по
п у т и в А в с т р а л и ю , п а р о х о д «Неккар», а п ­
р е л ь — ма й 1887 г.). «...Здоровье мое при отъезде
из Европы было плохо. Я надеялся, что тропическая ж а­
ра будет полезна в этом случае, но, к несчастью, мы уже
покидаем тропики, а я не вижу явного улучшения в сво­
ем состоянии. Мой ревматизм, моя несчастная неврал­
гия меня беспокоят днем и ночью и, таким образом, во
время путешествия я не мог работать и боюсь вернуть­
ся в Европу с невралгическими болями...»
•

Из письма неизвестному лицу ( май 1 88 7 г.). «По­
кидая С.-Петербург, несмотря на плохое состояние мо-

зоо

его здоровья, я надеялся, что перемена климата, жара
тропиков, спокойствие и ничегонеделание на корабле во
время пути хорошо повлияют на мое здоровье и изба­
вят меня от ревматизма и жестокой невралгии. Мы идем
уже вдоль юго-западного берега Австралии. Холодная
погода возвращается, а мое состояние лишь слегка
улучшилось.
Надо иметь терпение и «делать веселое лицо при
плохой игре».
Во всяком случае, я останусь в Сиднее не долее 10—
12 дней и возвращусь в Европу с семьей.
Конечно, я не придерживался бы такой программы,
если бы не считал мое возвращение в Европу для опуб­
ликования моих работ непременным долгом перед
наукой.
Я не могу долее откладывать это дело, здоровье мое
постепенно ухудшается. Вы не раз слышали это от меня,
и к этому не стоит возвращаться. Мое большое желание
как можно скорее покончить не только с русским, но и
с английским изданием одновременно. Я надеюсь к мо­
ему возвращению в конце июня добрую половину пер­
вого тома найти уже переведенной. Не надо терять ва­
шего времени на каллиграфию, лишь бы рукопись была
удобочитаема. Все равно вторичная переписка будет не­
обходима после исправлений.
Хотя я и не могу жаловаться на недостаток комфор­
та при путешествии, тем не менее эта экскурсия в Ав­
стралию (из-за плохого состояния здоровья, конечно) —
самая неприятная из всех, когда-либо мною совершен­
ных. Я был совсем лишен возможности работать, и это
путешествие явилось огромной потерей времени».
►

«1

Из письма брату Михаилу ( С . - П е т е р б у р г , с е н ­
т я б р ь 1 88 7 г.). «...Работать над книгою еще не на­
чал, т. к. приходится писать статью для «Нового време­
ни», в редакции которой я взял пред 1-м числом
150 руб., чтобы уплатить за квартиру, жалованье при­
слуге и т. д. Досадно, что приходится так бросать
время...»
Из письма ему же128 ( я н в а р ь 1 8 88 г.). «...По
случаю нездоровья я не мог приготовить вовремя 2-ю
половину статьи моей для «Нового времени», почему я
не могу получить за нее гонорар. Но я приготовил ее
301

сегодня к отправке в редакцию и, вероятно, получу день­
ги завтра или послезавтра. Если можешь, пришли мне
руб. 10. Я их тебе возвращу, как только получу из ре­
дакции, чем очень обяжешь брата...»
Профессору-антропологу А. П. Богданову ( С . - П е ­
т е р б у р г , к л и н и к а Ви л и е , 15 м а р т а 1 8 8 8 г.).
«Прошу прислать мне непременно корректуру 1-й ча­
сти! Еще очень слаб, но пришлю скоро вторую.
Пришлите прямо: на Выборгской стороне в Михай­
ловскую клинику бар. Вилие, в 11-ую палату, кровать
№ 29...»

ПОСЛЕСЛОВИЕ
П утеш ественник — учены й — гуманист: эти три слова наибо­
лее полно и то чн о вы р аж аю т главное со д е р ж ан и е всей ж изни Н и­
колая Н иколаевича М и к л у х о -М а к л а я — ж изни д о о б и д н о го к о р о т­
кой, удивительно цельной и яркой...
Тяга к путеш ествиям, казалось, бы ла у М и к л у х о -М а к л а я в к р о ­
ви. О н признавался, что вид м оря, гор, дальних о стр о во в н е у д е р ­
ж и м о увлекал его. О н не м о г усидеть на о д н о м м есте б о л ьш е не­
скольких месяцев, — едва заверш ив о д н о путеш ествие, уж е начи­
нал готовиться к д р угом у. С р е д и зам ы слов, к о то р ы м так и не с уж ­
дено бы ло осущ ествиться, — экспедиция в глубь А ф рики, п о е з д ­
ка в Японию , в И ндию , во зв р а щ е н и е в Р о сси ю ч е р е з Сибирь. Н о и
то, что М и к л у х о -М а к л а й успел осущ ествить, ставит его в р яд са­
м ы х крупных, активных и н е утом и м ы х путеш ественников Н о в о го
времени. О н побы вал на всех м атери ках (к р о м е Антарктиды ), с о ­
верш ал длительны е ты сячем ильны е плавания, вы саж ивался на м н о ­
гих островах, н е р ед ко проникал в такие места, куда д о него не
ступала нога европейца. Его путеш ествия почти п о л н о стью связа­
ны с тропикам и, и м о ж н о см ел о сказать, что в истории м и р о в ы х
путеш ествий н е м н ого героев, к о то р ы е бы познали тр опи ки так,
как познал их М и кл ухо-М акл ай . М ал е н ьки е атоллы, за б р о ш е н н ы е в
б е з б р е ж н о м океане, с си я ю щ и м и под р аскал е н н ы м со л н ц е м лагу­
нами и д о блеска отм ы ты м и песчаны м и отм елям и, над к о то р ы м и
царственно возвы ш ались к о к о со в ы е пальмы; м алаккские джунгли,
где надо бы ло суткам и проклады вать путь сквозь переплетения
лиан, п р о б и р аться по пояс в болотах или плыть в лодках по р е ч у ш ­
кам, скры ты м в тем ной глубине тр о п и ч е ск о го леса; п р и б р е ж н ы е
чащи, гор н ы е тр о п ы и бы стры е реки Н овой Гвинеи; зелены е д о ­
лины Квинсленда, — для М и к л у х о -М а к л а я все это составляло при­
вычный и близкий м и р с ко то р ы м он п о -н а с то я щ е м у сж ился и
и зучен и ю к о то р о го отдал м ноги е годы.
М и к л у х о -М а к л а й ум^ел находить в путеш ествиях вы сокие р а д о ­
сти: тропи ческая природа, таивш ая в себе м н о ж е ств о н е ож и д ан ­
ностей и загадок, бы ла для него н е и зм е н н ы м и сточником наслаж ­
дения, д у ш е в н о го спокойствия и н еи ссякаем ы м м ате р и ал о м для
наблю дений. Его ум был склонен к ф и л ософ ски м р азд ум ьям , и
нигде так х о р о ш о ем у не дум алось, как в од иночестве на б е р е гу
залива Астролябии. Вместе с тем в М и к л у х о -М а к л а е б ы л о очень
развито худ ож н и ч е ское восприятие п р и р од ы : он о стр о схватывал
р а з н о о б р а з н у ю кр асоту ландш аф тов, то н к о подм ечал м алейш ие
пе р е м ен ы вокруг, м о г во всех п о д р о б н о с тя х описать н очн ое м гн о ­
вение, откр ы вш е е ся ем у при вспы ш ке молнии...
И стинное уд о в л е тво р е н и е в путеш ествиях д оставл ял о е м у п р е ­
од ол ени е препятствий, недостатка в которы х, разум еется, не было.
О н никогда не старался облегчить свой путь, если думал, что это

3G3

м о ж е т хоть как-то увести его от вы полнения нам еченной п р о гр а м ­
мы. Трудностей, казалось, для него не сущ ествовало, и в экспеди­
циях он не ж алел ни себя, ни своих спутников, настойчиво у стр е м ­
ляясь к назначенной цели. М о ж н о б ы л о бы даж е сказать, что б о р ь ­
ба с р а з н о о б р а зн ы м и п р е гр ад ам и и ц е л еустр е м л ен н о е их п р е ­
од ол е н и е представлялись М и к л у х о -М а к л а ю естественны м и и н е о б х о ­
д и м ы м и условиям и ж изни путеш ественника, б е з этого он не м ы с ­
лил своего сущ ествования. В путеш ествиях, как, впрочем , и в о б ы ч ­
ной обстановке, он д овольствовался сам ы м н е о б х о д и м ы м и о гр а ­
ничивал себя во всем. Гамак или расклад ной стол в экспедиции
считались уж е пред м етам и ком ф орта. О н привык к сам ой п р о ­
стой и о д н о о б р а зн о й пище, м о г м е сяцам и обходиться б е з о б ы ч ­
ных для е в р о п е й ц а п р о д укто в — хлеба, соли, сахара, часто, как
бы не замечая, переносил вовсе отсутствие сам ого необход и м ого,
терпел голод. О бол е зн ях нечего и говорить: лишь приступы ли­
хор ад ки и сильнейш ие боли, вы званны е р е в м а ти зм о м или д р у ги ­
ми заболеваниям и, м огли на самый кор отки й срок задерж ать, но
не остановить его.
Н ад о сказать, что путеш ествий
самих по себе, «пр осто так»
либо ради знаком ства с новы м и зем лям и, М и к л у х о -М а к л а й себе
никогда не позволял. О н был не пр осто путеш ественник, но путе­
ш ественник-учены й, для к о то р о го л ю б ая экспедиция, длительная
или короткая, дальняя или близкая, подчинялась какой-то научной
п р о гр а м м е и м огла считаться закон ч е н н о й и успеш н ой лишь в том
случае, если путеш ественнику удавалось получить ответы на в о ­
просы, казавш иеся ем у важ ны м и с научной точки зрения.
Карта его путеш ествий 1866— 1883 годов пораж ает пр и чуд л и ­
вы м переплетением линий, каж ущ е й ся случай ностью и н е о ж и д ан ­
н остью м арш рутов.
С л у ч а й н о го действительно бы ло немало. Н у кто м о г п р е д ви ­
деть, что «И зум руд », к о т о р о м у предписы валось с Берега М а к л ая
пр осл ед овать п р я м о в Батавию и оттуда — в Кронш тадт, изм енит
курс (из-за эпидем ии на Яве) и направится на Ф илиппины , в Гон­
конг и С и н га п у р ? М о г ли М и к л у х о -М а к л а й
определить
заран ее
курс шхун «Sea B ird » и «С ад и Ф. Кэллер», если он был всегонавсего пассаж иром , а ш ки перы и тр е д е р ы р уковод ствовал и сь в
своих м а р ш р ута х кор ы стн ы м и то р го в ы м и интересам и? П утеш ествен ­
ник не м о г предполож ить, что, вы садивш ись
на
за б р о ш е н н о м
островке, он попадет на п а р о х о д известного м и сси он ер а Чалм ерса,
соверш и т на нем длительное плавание вдоль ю ж н о го берега Н о ­
вой Гвинеи, а затем во л е ю обстоятельств ем у довед ется провести
чуть не год в австралийской провинции Квинсленд?
И так б ы л о почти всякий раз: н еож и д ан н ы е п о в о р о ты в м а р ш ­
рутах, случайны е встречи, вносивш ие свои поправки, н е п р е д ви д е н ­
ные остановки и т. д. ... И объяснить это не так уж труд но: у М и к ­
л ух о -М а кл а я не б ы л о средств для снаряж ения собственной экспе­
диции, ни от кого не зависимой, по л н о стью подчиненной в ы р а б о ­
танны м в кабинетной тиши задачам. Ем у всякий раз приходилось
приноравливаться к лю дям , вступая в д о го в о р н ы е отн ош ен и я с
лицами, с ко то р ы м и он подчас п р е д п оче л бы в о о б щ е не иметь
никаких дел. С р е д и м ногочи сл ен н ы х героев великих путешествий,
к о то р ы м вечно не хватало средств,
М и к л ухо-М акл ай ,
долж но
быть, — сам ы й необеспеченны й: у него не бы ло ничего, к р о м е
долгов, и он не м о г рассчиты вать на то, что путеш ествия принесут
ем у хоть что-нибуд ь м атериальное.
Теперь, столетие спустя, изучая шаг за ш агом дела М и к л у х о 304

М а к л ая — путеш ественника, м ы видим, как в ор ган и зац и и им экспе­
диций проявлялись его м огучи й характер, целеустрем ленность, р е ­
ш и м ость все перенести ради вы соких целей. Все свои экспедиции
М и к л у х о -М а к л а й пр е д п р и н и м ал в од иночку: у него не б ы л о ни
сотр уд ников, ни п о м ощ н и ко в, единственное, к о го он вы н уж д ен бы л
привлекать, были к о м а н д и р ы судов для плавания,
носильщ ики
и пр о во д н и ки для пеш их экскурсий, слуги — при длительны х вы ­
садках. О н облад ал ред ки м свой ством — располагать к себе л ю ­
дей, от ко то р ы х часто зависела суд ьба его планов. Н апом ним , как
началась его новогвинейская экспедиция: м о л о д о й человек 23 лет,
то л ь к о что окончи вш и й И енский университет, б е з всяких связей
в в ы с о к о м общ естве, со в е р ш е н н о б е з средств, н е за д о л го д о этого
сове р ш и вш и й два не столь уж зам етны х путеш ествия — на Канар­
ские остр о ва (с группой нем ецких учены х) и на берега К расного
м о р я (в одиночку), появляется в П етербурге, и здесь е м у сравни­
тел ьно б ы стр о удается доби ться о д о б р е н и я п р о гр а м м ы научных
путеш ествий по о с тр о в а м Тихого океана в Р усск о м ге о гр аф и ч е ско м
общ естве, к о то р о е — это все тогд а знали — к далеким от гр а­
ниц России путеш естви ям не п р о я в л я л о о с о б е н н о го интереса; м ало
того, автору проекта назначаю т п о со б и е в 1500 рубл ей и о б е сп е ­
чиваю т в о зм о ж н о с ть плавания к м естам р аб о ты на кор вете «Ви­
тязь». К о м а н д и р
и весь экипаж пр и н и м аю т гор яче е участие в
устрой стве его на б е р е гу Н о во й Гвинеи, ем у вы д е л яю т часть п р о ­
дуктов из запасов корабля, и к о м ан д и р оставляет ем у ш лю пку,
его д о м на м ы се Гарагасси о гр а ж д а ю т на всякий случай м и нны м
полем.
Э тот человек с не б р о с а ю щ е й с я в глаза внеш ностью , неболь­
ш о го роста, с тихим голосом , н е и зм е н н о п р о и зв о д и л на о к р у ж а ю ­
щ их сильное впечатление своей энергией, гл убокой у б е ж д е н н о сть ю
в важ ности п р е д п р и н и м а е м ы х им дел, полн ы м отсутствием даж е
нам ека на кор ы стн ы е интересы, на п о го н ю за славой, успехом и
п р о чи м и суетны м и вещ ами. О н ум ел как-то очень п р о сто заста­
вить поверить, что служ ит еди нственно о д н о й науке, с к о то р о й он
п о сто ян н о связы вал служ ени е на бл аго человечеству.
Его ж и зненная пози ци я вы зы вала уважение, и пе р е д ним от­
кры вались д вери правительственны х учреж дений, кабинетов уче­
ных с м и р о в ы м и именами, канцелярий д еловы х л ю д ей и даж е
д в о р ц о в м естны х правителей. О н ум ел почти в с ю д у добиться хо­
тя бы м алой п о д д е р ж к и своих планов и д о казать важ ность своих
дел.
М и к л у х о -М а к л а й не лю бил гр ом ки х слов, но, когда речь захо­
дила о науке, он не боял ся говори ть или писать то р ж е стве н н о и
д аж е с паф осом . «Если я что д е л а ю или что говор ю , то это
единственно для науки, т. е. для истины». «Единственная цель м оей
ж изни — польза и успех науки и благо человечества».
Какой ж е науке служ ил М и к л у х о -М а к л а й ?
В И ен ском университете он учился на м е д и ц и н ск о м ф акульте­
те, п р е и м ущ е ств е н н о е вним ание отдавая сравнительной анатом ии и
зоологии. В р ач о м он не стал, хотя м ед и ци н ская под го товка пр и го­
дилась ем у в год ы пребы вания на б е р е гу Н овой Гвинеи. В первы х
экспед ициях он заним ался главны м о б р а з о м зоол оги че ски м и ис­
следованиям и м о р с к о й ф ауны и д аж е получил н е к о то р у ю извест­
ность р аботам и в области анатом ии губок.
Н о уж е п р о гр а м м а ти хоокеанской
экспедиции
представляет
нам М и к л у х о -М а к л а я с о в е р ш е н н о в о с о б о м свете, не как специа­
листа в од н ой научной сфере, но как уч е н о го ч р е звы чай н о р а зн о -

20

Ч еловек с Л уны

305

стор онних интересов, о б ш и р н ы х познаний и того, что в наш е вре­
мя назы вается ком пл е ксн ы м подходом .
П р о гр а м м а пред усм атри вала о б ш и р н ы е зоол о ги че ски е исследо­
вания — с о с о б е н н ы м вним анием к низш им ф о р м а м ж ивотных:
«...Проследить изм енение и зависим ость ж ивотны х о р га н и зм о в от
различны х внеш них ф акторов, а п о то м — анатом ия и история р аз­
вития этих организм ов».
Д р у го й раздел п р о гр а м м ы относился к ф изической географ ии
и м е теорологи и : пред усм атри вали сь об сл е д ован и я и нанесение на
карту новы х или м ал о и зуч е н н ы х мест, н абл ю д е н и я за те м п е р атур о й
воздуха, воды, почвы, за давлением, испарениями, ветрам и и т. п.
Н аи более важ ная часть п р о гр а м м ы посвящ алась антропологии
и этнографии, то есть наукам о человеке — о его ф изической
природе, расовы х особ е н н о стях и различиях и о ф орм ировании,
истории, о б р а зе ж изни и культуре этнических о б щ н о сте й (народов).
Таким о б р а зо м , в экспедиции М и к л у х о -М а к л а й д ол ж ен был ра­
ботать о д н о в р е м е н н о как натуралист, географ , а н тр о п о л о г и этно­
граф — ведь н ам е че н н ую п р о гр а м м у п р е д сто я л о вы полнять ем у
од ном у!
В истории путеш ествий и экспед иционны х исследований такое
встречалось нечасто.
Готовя пр о гр ам м у, м о л о д о й исследователь обратился за сод ей ­
ствием к р я д у известных европей ски х учены х — писал им, ездил
. в н е ко то р ы е страны для бесед с ними. К М и к л у х о -М а к л а ю отнес­
лись с полной с е р ь е зн о с ть ю и поним анием — он получил от
крупнейш их специалистов и н е о б х о д и м ы е вопросы , и ценны е со­
веты. М н о ги е м е ся ц ы провел он в м у зе я х кр упн ы х европейских
город ов, ш туд и р овал н аучн ую литературу, перечитал м ассу книг и
статей, относящ и хся к О кеан и и и ее населению , о с о б е н н о вним а­
тельно изучая отчеты и р ассказы участников преж них экспедиций.
Теперь станет понятны м , что в н о я б р е 1870 года на б о р т «Витя­
зя» взош ел м о л о д о й ученый, в о о р у ж е н н ы й о б ш и р н ы м и специаль­
ными познани ям и в разли чны х областях со в р е м е н н ой ем у науки,
х о р о ш о под готовленны й к р а зн о о б р а зн о й и слож ной исследова­
тельской работе, с гл уб о ки м уб е ж д е н и е м в гр о м а д н о й о б щ е стве н ­
ной значим ости начатого им дела и с тв е р д о вы р аб о тан н ы м и ж и з­
ненны м и принципам и, к о то р ы м он был нам ерен никогда не изм е­
нять.
М и к л у х о -М а к л а ю шел 25-й год.
П о п р о б у е м высветить в его жизни, пр ед ш ествовавш ей этом у по­
в о р о тн о м у собы тию , те м ом енты , к о то р ы е м о ж н о бы ло бы считать
о п р е д е л я ю щ и м и в ф о р м и р о в ан и и его личности.
О н вступает в со зн ате л ьн ую п о р у ж изни в начале 60-х годов,
когда в России ш ирится о св о б о д и те л ьн о е д ви ж ение и м о гуч и е де­
м окр ати че ски е силы
ведут
б о р ь б у с сам од е р ж ави ем . П о д о б н о
м ноги м своим сверстникам, гим назист М и к л ух а (в эту п о р у второй
части ф амилии у него е щ е нет) тайно читает Герцена, увлекается
П исаревы м , участвует в уличны х вы ступлениях п е те р бур гски х сту­
дентов и д аж е оказы вается о д н а ж д ы в м ассе арестованны х в П ет­
р оп авл о вско й крепости. И скл ю че н н ы й из гим назии (по причинам,
истинный характер ко то р ы х пока не выяснен), он поступает воль­
н ослуш ателем на ф и зи ко-м атем ати ческий ф акультет П е те р б у р гс к о ­
го университета, откуда очень с к о р о его то ж е и скл ю чаю т (види­
мо, за участие в сходках).
1864— 1868 годы —
Германия, университеты Гейдельбергский,
Л ейпцигский, н акон е ц — Иенский. У п о р н ы е занятия естественны м и

,306

науками, язы ками, и о д н о в р е м е н н о — в новой об стан овке — ж и ­
вая об щ е стве н н ая активность, чтение Ч ер н ы ш е вского, ф р а н ц у з с к о ­
го социалиста-утописта С е н -С и м о н а , кон е чн о же, Писарева... К вар­
тира его в Л ейпциге бы ла чем -то в р о д е центра с б о р и щ эм и гр ан ­
тов — русских, польских, здесь шли споры , пе р е н есе н н ы е из д е ­
м ократических к р у ж к о в России. В м ае 1864 года мать с о о б щ а е т
ем у о п р и го в о р е над Ч ерны ш евским .
С у д я по с л е д у ю щ е м у ее
письму, Н иколай Н иколаевич был нам ерен послать ссы л ьн ом у р е ­
в о л ю ц и о н е р у деньги и просил его портрет. Кстати, о деньгах: в
Германии он ф о р м е н н ы м о б р а з о м бедствовал. « М о й черны й с ю р ­
тук почти совсем разлезается; оказы вается, что, заш ивая к а к ую -н и ­
буд ь ды ру, нитка крепче сукна, и заш ивать — это увеличивать
дыру».
Типичный студент-разночинец, он см отр и т на м ир глазам и своих
р е в о л ю ц и о н н ы х учителей и в п о в се д н е в н о м ж и зн е н н о м поведении
старается следовать ге р о я м Ч ер н ы ш е вского, в чем -то — Базарову.
С а м о е зам ечательное, что усвоен н ы е им при нци пы для него не
мода, не к р а тк о в р е м е н н о е увлечение,
а норм а
на всю жизнь.
Вот строки из е го писем: «Я всегда и спы ты ваю б о л ь ш у ю сим па­
тию к б е д н ы м и тем, кто находится в плохих политических и со­
циальных условиях; у м еня больш ая сим патия к б е д н ы м и б е сп р а в ­
ным, чем к бо гаты м и полноправны м . В в о п р о с е отнош ений м е ж д у
м уж чинам и и ж е н щ и н ам и в м уж ч и н е виж у б о га то го и п о л н о п р а в ­
ного, а в ж е н щ и н е — б е д н у ю и б е с п р а в н у ю » (неизвестной — 1865);
«Я пиш у тогда, когда хочу что-нибуд ь сказать или сообщ ить, — и
пиш у то, что м не надо, а не пусты е ф р а зы » (ей же); «Ты, мож ет,
ещ е пом ниш ь м о е правило: никого не стеснять!» (сестре — 1874);
«К акая-либо зависимость, д аж е сам ая ничтож ная, для меня... невы­
носима» (д р угу — 1875); «Я бы не м ог поступить иначе, будучи
связан словом» (П. П. С е м е н о в у — 1876); «Я не хочу
стеснять
твоего с в о б о д н о го вы б о р а своей б у д у щ е й деятельности никакими
советами. Ч ел овек всегда лучш е всех других знает, что он м ож ет
и что он хочет. Д елать это напол ови н у никогда не годится, а если
не сам вы брал сво ю деятельность, то вы ходит всегда полуд еятел ьность» (брату М и хаи л у — 1883). С охр ан и л ся н а б р о со к «Н е скол ько
правил ж изни Н. Н. М .-M.», составленный, видимо, д о в о л ьн о рано,
где мы, в частности, читаем: «Твои права оканчиваю тся там, где
начинаю тся права д р уго го ; Н е делать д р у г о м у того, что не ж е ­
лаешь, чтобы сделали тебе; Н е о б е щ ай — р аз обещ ав, старайся
исполнить; Н е берись за дело, не буд учи уверенны м , что его вы ­
полнишь; Раз начав работу, старайся ее кончить как м о ж н о луч­
ш е — не переделы вай ее несколько раз. Н а сл е д ую щ е й р аб о те
исправь все п о в то р я ю щ е е с я в первой...»
Ю н о ш е й вы работал в себе М и к л у х о -М а к л а й ор ган и ч е ско е п р е ­
небреж ение ко всякого р од а « о б щ е п р и н я ты м » усл овн остям и п р а­
вилам «светскости», реш и тельное неж елание тратить вр е м я, силы,
внимание на дела суетные, пустые; п р е д е л ьн ую скр ом н о сть и с тр о ­
гое сам о о гр ан и ч е н и е во всем, что касалось личных ж еланий и п о ­
требностей; н е и зм е н н ую вним ательность к интересам и заб отам
других.
Л ю д и п о д о б н о го склада представляли характерны й тип русской
д е м окр ати че ско й м о л о д е ж и 60-х годов. И з них вы ходили о б щ е ­
ственны е деятели, писатели и публицисты, врачи, ученые, р е в о л ю ­
ционеры... Н о в ы е л ю д и нуж ны бы ли во всех сф ерах жизни. М и к л у ­
хо-М акл ая н е тр уд н о во о б р а зи ть и участн и ком «хож дения в народ»,
и членом п о д п о л ьн о й р е в о л ю ц и о н н о й организации, и зе м ски м вр а­

20*

307

чом... Глубокая внутренняя работа, сове р ш авш аяся в нем в годы
пребы вания в Иене, привела его к б е с п о в о р о тн о м у р е ш е н и ю —
посвятить себя науке: той науке, которая, по словам Писарева,
способна будить о б щ е стве н н о е м нение и направлена на благо че­
ловечества; науке, которая тр е б уе т не повторени й сказан н о го уж е
кем-то, не толкования фактов, извлекаем ы х из чуж их книг, а са­
м остоятельны х наблю дений и анализа фактов, д о б ы ты х собствен ­
норучно.
П утеш ественник-учены й — этот тип деятеля науки б о л е е всего
увлекал М и к л у х о -М а к л а я : проникать в н еи звед ан н ы е места, о тк р ы ­
вать са м о м у новое, наблю дать и наблю дать, собирать ф акт за ф ак­
том и са м о м у их анализировать, сопоставлять, об об щ ать, о п р о в е р ­
гая кабинетны е конструкции ученых, ш аг за ш агом воссозд авать
мир, д о то л е невед ом ы й или искаж енны й о ш и б о ч н ы м и теориям и.
П о ч е м у он вы брал Н о в у ю Гвинею ?
Главное он сам сказал в статье, к о т о р у ю писал на б о р ту «Ви­
тязя»: Н овая Гвинея составляла почти не за тр о н у ту ю со в р е м е н н ой
цивилизацией область п е р в о б ы тн о го мира. На п е р в о м плане для
него б ы л о — «выяснить ан тр о п о л о ги ч е ск о е о тн ош е н и е папуасов к
д р уги м расам » и «определить р асп р о стр ан е н и е этой расы сравни­
тельно с остальны м и плем енам и Тихого океана». У с п е ш н о е р е ш е ­
ние этих задач М и к л у х о -М а к л а й видел
не только в провед ен и и
собственно антропол оги че ски х исследований, то есть в изучении па­
пуасов со стор он ы ф изической, но и в ш и роких исследованиях
этнограф ических, то есть в сравнител ьном изучении всей культуры
к о р е н н о го населения.
О Н овой Гвинее б ы л о написано уж е н ем ало — но как ж е о тр ы ­
вочны, неполны и ненад еж ны были знания о ней! О папуасах д аж е
вр од е бы се р ье зн ы е учены е говорили подчас с о в е р ш е н н о ф анта­
стические вещи. В тогд аш них учебниках по ан тр опол оги и м о ж н о
бы ло прочитать, что папуасы и м ею т якобы такие р асо вы е признаки,
каких нет у лю д ей д ругих рас (наприм ер, волосы у них б уд то бы
растут пучками), и по этим п р и зн акам их следует ставить где-то
м е ж д у об ы ч н ы м и л ю д ьм и и их ж и вотн ы м и предкам и. П о д о б н ы е
теории были на р уку р а б о то р го в ц а м и охотн и кам д о кол он и ал ь­
ных захватов. М е ж д у тем М и к л у х о -М а к л а й принадлеж ал к у б е ж ­
д е н н ы м стор он н и кам единства чел ове че ского вида: все люди, как
бы ни разнились они по р а со в ы м признакам , от п р и р о д ы о д и н а к о ­
вы и равны. Только ради того, чтобы ф актам и д оказать пр авоту
этих гум анны х идей, М и к л у х о -М а к л а й готов был прож и ть на Н овой
Гвинее сколько понадобится.
Ком плексная п р о гр а м м а его исследований бы ла рассчитана, вопервых, на м ноги е годы и, во-вторы х, на ста ц и о н а р н ую экспед и ­
ци он н ую работу. Сначала М и к л у х о -М а к л а й нам еревался ф ун д а м е н ­
тально изучить папуасов од ной части острова, затем для сравнения
и пр овер ки своих наблю дений и вы вод о в побы вать в д р угих ча­
стях; после этого ем у п р е д сто я л о провести исследование д р угих
те м н окож и х народов, ж ивш их в глухих местах М а л а к к с к о го п о л у­
острова, на Ф или ппинах и заселявш их о б ш и р н ы й район О к е ан и и —
М е л ан е зи ю . Учены й надеялся, что ем у удастся такж е выяснить кар­
тину взаим одействия их с с о се д ств ую щ и м и н ар од ам и Ю г о -В о с т о ч ­
ной А зи и и Океании.
М о ж н о сказать, что М и к л у х о -М а к л а й главны е задачи п р о гр а м ­
м ы осущ ествил. В свете сказан н о го становится очевидны м , что его
экскурсии к негритосам на остров Л ю с о н (Ф илиппины ), две экспе­
диции по М а л а к к с к о м у полуостр ову, н е скол ько м н о го м е с я ч н ы х пла­

308

ваний по о стр о вам ЛЛеланезии, путеш ествия на западны й и ю ж н ы й
бе р е га Н овой Гвинеи вовсе не бы ли случайными, а входили в о б ­
ш ирны й и тщ ательно п р о д ум а н н ы й план ф ун д ам ен тал ьн ого иссле­
дования черной расы О кеании. Д р у г о е д е л о — что заверш ить п р о ­
гр а м м у такого м асш таба и вы полнить ее р азд е л ы скол ько-н и буд ь
и сч е р п ы в а ю щ е пол н о не б ы л о под силу ни о д н о м у человеку, ни
д аж е п о ко л е н и ю ученых: п р о гр а м м а м и такого р о д а наука зани­
мается, раз начав, н е п р е р ы в н о и б е з ви д и м ого конца, ставя все
новы е и новы е задачи. Естественно, что М и к л у х о -М а к л а й не м ог
охватить и м алой части территории, под л еж авш ей изучению . О н не
м о г проникнуть в глубь Н овой Гвинеи — изучение го р н о го населе­
ния остр ова п о -н а с то я щ е м у р а зв е р н ул о сь десятки лет спустя и п р о ­
д ол ж ае тся в наши дни, при нося пор ази те л ьн ы е результаты . М и к л у ­
х о -М а кл а й не имел в о зм о ж н о с ти соср е д оточи ться на отдельны х
сторонах жизни, культуры, социальны х отнош ений, с тем чтобы
д о ск о н а л ь н о и в с е о б ъ е м л ю щ е их изучить: ем у приходилось зани­
маться почти всеми стор он ам и сразу, и, конечно, не так глубоко,
как это д е л аю т теперь этнограф ы , о б ы ч н о сп е ц и ал и зи р ую щ и е ся в
од ной или нескольких областях. М и к л у х о -М а к л а й своим и и ссл ед о­
ваниями проклад ы вал пути науке, ставил вехи, собирал первы е ф ак­
ты, делал первы е описания и об общ е н и я.
М и к л у х о -М а к л а й был у б е ж д е н н ы м и посл ед овател ьн ы м сто р о н ­
ником научного метода, согласно к о т о р о м у только н епоср ед ствен ­
ное набл ю д е н и е за явлениям и п р и р о д ы и об щ е стве н н ой жизни,
только пр ям ой опы т и о п о р а на реальны е — видимые, о с я за е м ы е —
ф акты м огут дать н ад еж ны е результаты . О н считал, что д овер ять
м о ж н о лиш ь тому, что видиш ь собственны м и глазами. О н избегал
задавать вопросы , на к о то р ы е нельзя б ы л о получить точных от­
ветов. Дни, недели, м е сяц ы он м ог вы ж идать в расчете н е п о ср е д ­
ственно столкнуться с п р е д м е то м или явлением, его интересова­
вш им. Как ученый он не давал воли фантазии, не заним ался р е к о н ­
стр укци ям и и р е д к о строил гипотезы. Все его печатные тр уд ы о с н о ­
ваны только на анализе собственны х данных, на чуж ие работы он
ссылается, лишь чтобы подтверд ить или о п р о в е р гн уть вы сказанны е
там идеи.
С т р о г о реалистическая пози ци я
М и к л у х о -М а к л а я давала ем у
нем алы е преим ущ ества, она убер егал а от скор осп ел ы х
выводов,
заставляла следовать не п о п у л я р н ы м теориям , а фактам, пр и вод и ­
ла к резул ьтатам точным, х о р о ш о обоснованны м , надеж ным . М и к ­
л ухо -М акл ай б ы стр о завоевал авторитет в уч е н о м м и ре — ем у
верили, зная, что все, о чем он пишет, п р о п у щ е н о через его лич­
ный опы т и серьезны й критический анализ.
М и к л у х о -М а к л а й был поистине великим наблю дателем . М а те ­
р и алом для научны х набл ю д ений е м у служ ила вся окр уж авш ая
его п р и р о д а и ж изнь людей. Л ю б а я ситуация, л ю б о й случай, л ю ­
бая встреча превращ ал и сь для него в оп ы тн о е поле. О н изучал
и описы вал все, что по пад ал о в сф е р у его видения: жилищ а, о р у ­
дия труда, лодки, пред м еты быта, плантации, одеж ду, украш ения,
татуировку, пляски и пирш ества, сп о со б ы о б р а б о тк и зем ли и н о­
ш ения р е б е н ка ж енщ инам и, при готовлени е напитка кеу, м ан е р у
есть, курить, ж евать бетель, прически, сп о со б ы счета и т. д. и т. д.
Н е р е д к о он как опы тны й р е ж и ссе р сам создавал ситуацию , п о зв о ­
л я в ш ую ем у выяснить что-нибуд ь интересное. С о с о б е н н ы м вни­
м анием относился он к о б щ е с тв е н н ы м отнош ениям , к о то р ы е от­
кры вались только в ходе дл и тельн ого наблю дения. Так, е м у у д а ­
лось установить, что среди папуасов его Берега нет власти, нет р а з ­

309

деления на бедны х и богатых, нет сословий, все ж ивут равной
ж и зн ью и только разделени я по полу и возрасту, по старш инству
д аю т себя знать. Ем у удалось м н о го е вы яснить по п о в о д у в за и м о ­
отнош ений м е ж д у д е р е вн ям и и общ инам и, увидеть ф о р м ы обмена,
взаим ны х посещ ений и проч. У п о р н о
преодолевая
затруднения,
изучал он ф изические свойства папуасов, исследовал волосяной
по кр ов (с у д о в л е тво р е н и е м обнар уж ил, что р а зго в о р ы о п уч к о о б р а зн о м характере волос
сущ ая чепуха), кож у, части тела, вплоть
д о полож ени я пальцев ног, характер ногтей, бол езн и и м ногое,
м н о го е другое. Его глаз уч е н о го и аналитический ум не п р е к р а ­
щ али работы ни при каких условиях — и когда он находился в
см ертельной опасности пе р е д л и ц о м возб уж д е н н ы х, с о р у ж и е м в
руках, папуасов, и когда о ч е р е д н о й приступ лихор ад ки сваливал
его, и когда он
наслаж дался
покоем
в гам аке близ своей
хижины.
Конечно, в позиции М и к л у х о -М а к л а я — набл ю д ател я были и у я з ­
вимые м ом енты . О б щ е с тв е н н а я ж изнь папуасов, их внутренние о тн о ­
шения, их м и р о в о зз р е н и е отличались такой слож ностью , таким б о ­
гатством содерж ания, к о то р ы е нельзя б ы л о п о -н а с то я щ е м у понять,
опираясь только на н е поср е д стве н н ы е эм пи рически е наблю дения.
Н е о б хо д и м а бы ла система опросов, нуж ны бы ли долгие д о в е р и ­
тельны е беседы, записи миф ов, ф иксация р а зн о го р о д а понятий и
терм инов, пояснений самих л ю д ей отн оси тел ьн о их обр яд ов, масок,
«телум ов» и м н о го го другого. М и к л у х о -М а к л а й д олж ен был с
о го р ч е н и е м признать, что для всей этой р аб о ты его познаний я зы ­
ка Бонгу оказал ось недостаточно, нуж ны были ещ е годы, чтобы
проникнуть в эту и н те р есн е й ш ую область д уховн ой культуры.
М и к л у х о -М а к л а й явился п и о н е р о м п од л и н н о н аучн ого изучения
папуасов, он собрал такой ценнейш ий м атериал и сделал такие
важ ны е об об щ е н и я, к о то р ы е никогда не утратят своего зн аче­
ния. Заслуга его состоит п р е ж д е всего в том,
что
он открыл,
изучил, описал мир, д о него не сопри касавш ий ся с совр е м е н н ой
цивилизацией, ж ивш ий и развивавш ийся
по своим историческим
законам. У ж е через несколько лет после М и к л у х о -М а к л а я за м к н у ­
тость этого м ира бы ла разорвана, естественность развития р е зк о
прервана, исторический п р о ц е сс пош ел по н о в о м у пути. Благода­
ря М и к л у х о -М а к л а ю наука получила р еал ьн ы е представления о па­
пуасском общ естве. Как учены й он вы полнил важ н ую гум ан н ую
роль — показал всем у ц и ви л и зован н ом у миру, что папуасы —
такие ж е люди, как все, что в своем п е р в о б ы тн о м состоянии они
об л ад аю т м н о ж е ств о м достоинств по сравнени ю с со вр е м е н н ы м
о б щ е с тв о м белы х людей, но вместе с тем они во м н о го м отстали
и это их состояние исторически о б усл о в л е н о и преходящ е...
Была в исследованиях М и к л ухо -М а к л а я , в его повседневной р а ­
боте этнограф а и ан тр о п о л о га одна особенность, к о т о р у ю следует
о с о б о выделить. Как известно, наука всегда стремится, анализируя
п о в то р я ю щ и е ся факты, дать н е кую о б щ у ю картину, выявить з а к о ­
ном ерности, о б н ар уж и ть процесс. Единичное для уч е н о го — м ате­
риал для об щ е го, прим ер, иллю страция. Г р уб о говоря, этнограф а
интересует не отдельная хижина, а тип постройки, жилищ а, с ха­
рактерны м и его качествами, равны м о б р а з о м — типы одеж ды ,
орудий, л о д о к и т. д. То ж е сам ое относится к ф и зи ч е ско м у об л и ­
ку лю дей, к сем ей ны м и о б щ е ств е н н ы м отнош ениям . П о э то м у тр у­
ды этнограф ов о б ы ч н о пр е д ставл я ю т с о б о ю о б о б щ е н н ы е описа­
ния, где м атериал «обезличен», лиш ен индивидуальной окраски.
П р и таких обстоятельствах и люди, с к о то р ы м и сталкивается этно-

310

граф, вы ступаю т для него п р е ж д е всего как носители какой -то о б ­
щ ей инф орм ации. М и к л у х о -М а к л а й д о в о л ь н о р е ш и те л ьн о н ар уш ае т
эту у ч е н у ю традицию . Естественно стрем ясь к о б о б щ е н и я м , к
ти п овы м описаниям, он о д н о в р е м е н н о с этим сохраняет устой чи ­
вый и ж ивой интерес к единичном у, конкретном у. Его сочинения
в о с с о зд а ю т о б щ у ю картину папуасской ж изни в ее ти п о в о м с о д е р ­
жании, но в то ж е врем я д а ю т очень к о н к р е тн о е описание ж и зн и
нескольких деревень, п р е ж д е всего — Бонгу, Горенду, Гумбу, зна­
ко м ят нас не п р о сто с населением побер еж ья, но и с р е ал ьн ы м и
лю дьм и, к о то р ы е м н о го значили для сам ого М аклая. Туй, Саул,
Каин, Б о н ем и д р уги е о д н о в р е м е н н о и этнограф ические типы, и
личности, зн ако м ство с ко то р ы м и п о зв о л я е т нам понять папуасский
м и р н е и зм е р и м о полнее, глубж е, ярче, чем если бы д ел о о гр а н и ­
чилось од ним и о б щ и м и характеристикам и.
М и к л у х о -М а к л а й установил новы е принципы отнош ений м е ж д у
уче н ы м -и ссл ед овате л ем и о б щ е с тв о м — об ъ е кто м исследования.
О н внес в эти отнош ени я дух по л н о го
равенства, естественного
взаи м н о го уваж ения и доверия, а затем и настоящ ей д р уж б ы , п о ­
ним ания и признания взаим ны х интересов, в заи м о п ом о щ и . Д л я м н о ­
гих поколений путеш ественников, учены х он является о б р а з ц о м
повед ени я в и ноэтническом и и н о к ул ьтур н о м мире.
О д н а к о эта стор она его отнош ен и й с папуасам и имела го р а з д о
б о л е е ш и рокий об щ е стве н н ы й и человеческий смысл, котор ы й был
очень х о р о ш о понят на р о д и н е М и к л ух о -М а к л а я . В России 70-х го­
дов увлеченно следили за перипетиям и новогвинейской эпопеи пу­
теш ественника, ж ур н ал ы охотн о печатали зам етки о нем, иногда
д аж е его письма, по м ещ ал и ф отограф ии. Когда стало известно о
б е д ств е н н о м его полож ении, м ноги е откликнулись на призы в ли­
берал ьной газеты «Голос» по м очь ем у м атериально. П е р е д о в а я
Россия встретила во сто р ж е н н о п р и е зд М и к л у х о -М а к л а я в 1882 го­
ду, Газеты п о д р о б н е й ш и м о б р а з о м писали о его путеш ествиях, п о ­
м ещ ал и интервью , оценивая сделанное им как великий подвиг.
М и к л у х о -М а к л а й получал приветственны е адреса и тел егр ам м ы из
р азн ы х концов страны, его избрали почетны м членом учены х о б -ществ, на врем я он стал сам ой ж ивой тем ой дня. Н е за в и си м о от
увлечения им лю д и м ы сл ящ и е и п е р е д о в ы е о с о б е н н о е вним ание
обратили на характер его отнош ений с папуасами, увидев в них
п р и м е р того, как в о о б щ е д о л ж н ы строиться отнош ени я м е ж д у
народам и, м е ж д у л ю д ьм и р а зн о го цвета кожи, разны х культур и
уровней развития. П р е к р а с н о сказал об этом Л. Н. Толстой (см.
пи сьм о его в начале книги). М н о г о р аз п о зд н е е Лев Н иколаевич
вспом инал о М и к л у х о -М а к л а е с н е ж н остью и исклю чительны м ува­
ж ением, наприм ер, однаж ды , когда прочитал в газетах о действиях
англичан в А ф р и ке : «Все это ужасно... П о ч е м у ж е лю дям , ж и ву­
щ и м христианской ж изнью , не пойти просто, как М и к л ухо -М ак л ай ,
жить к ним, а н уж но торговать, спаивать, убивать».
Наш лись публицисты, к о то р ы е гр о м к о сказали о том, что опы т
о б щ е н и я М и к л у х о -М а к л а я с «диким и» имеет гр о м а д н о е значение
для о п р о в е р ж е н и я идей о «низш их» и «высш их» расах, для у тв е р ж ­
дения при нци пов равенства всех рас, наконец, для спр аве д л и вого
р а зр е ш е н и я наци он ал ьн ого в о п р о са в сам ой России, где нем ало
е щ е так назы ваем ы х и н о р о д ц е в беспр авн ы и угнетены: следует
«изучить м и р и н о р о д ц е в и дикарей,
способствовать
здоровом у
взгляду на ж изнь этой чуж д ой для цивилизации среды, рассеять
п р е д р ассуд ки и установить прави л ьн ое к ней отнош ение». С у д я
по газетны м глухим отголоскам , во вр е м я публичны х вы ступлений

ЗП

М и к л у х о -М а к л а я раздавались голоса и тех, кто не сочувствовал его
взглядам. В о д н о м из вы ступлений в П е те р б у р ге он п р я м о ска­
зал: в некоторы х местах
О кеани и «убить ч е р н о го — все равно
что собаку... Я держ ал пистолет не против черных, а против б е ­
лых, о скор б л явш и х черного».
Реакци онеры припом нили ем у эти слова, как и в о о б щ е его п о ­
зи ц и ю в отнош ении к угнетенны м и бедны м . В 1882 год у враги
ещ е молчали, но они постарались рассчитаться с путеш ественни­
ком позднее, способствуя провалу его проекта р усск о го посел е­
ния в О кеании и создавая завесу м олчания вок р уг него в сам ы е
тяж елы е дни его ж изни в П е те р б у р ге зи м ой — весной 1888 года.
Тогда в России лиш ь нем ногие знали, что зам ечательны й экспе­
римент, осущ ествленны й М и к л у х о -М а к л а е м на б е р е гу залива А с т­
ролябии, в результате к о то р о го он стал бл и зки м и ве р н ы м д р у го м
папуасов, уж е не уд овл е тво р ял сам ого ученого, п е р е ш е д ш е го на
позиции активного б о р ц а за независим ость народ а Н овой Гвинеи,
за установление справедливы х отнош ени й с н ар од ам и О кеани и
в
м асш табах м еж д ународ ны х.
П окид ая свой б е р е г в 1872 году, М и к л у х о -М а к л а й знал, что от­
ныне он связан с лю дьм и, п р о в о ж а в ш и м и его уд ар ам и барум ов,
ф акелам и и шествиями, сам ы м тесны м о б р а зо м : он понял, что не
м ож ет допустить, чтобы на этот б е р е г высадились о д н а ж д ы р а б о ­
торговцы , увози вш и е л ю д ей силой или о б м а н о м на плантации
Квинсленда, чтобы здесь началась тор говл я спир тны м или о р у ­
жием, чтобы у папуасов за б е сц е н о к скупали, то есть п р о сто отни­
мали, их зе м л ю и т. д. За врем я плавания по О кеан и и он н асм от­
релся и наслуш ался такого, что навсегда уб е д и л о его в н е в о з м о ж ­
ности м ириться со злом. О д н о й из целей своей об щ е стве н н ой д е я ­
тельности он поставил о ткр ы то е р а зо б л а ч е н и е зла, чиним ого к о л о ­
низаторам и на островах Океании, привлечение внимания ш и р о к о й
общ ественности, тр ебован и е к властям о б узд ан и я р а зб о й н ы х д е й ­
ствий, соб л ю д е н и я законов. Его голос звучал гр о м к о и авторитет­
но — в Австралии и Англии с ним не м огли не считаться: с ним
вступали в диалог министры, губернаторы , военные, отдельны е его
требования вы нуж д ены были выполнять...
В деятельности М и к л у х о -М а к л а я в защ и ту островитян, в его пла­
нах бы ло нем ало утопического: он и сам понимал, что усп е ш н о
противостоять силам кол он и ал и зм а в его условиях очень трудно.
Тем не м енее М и к л у х о -М а к л а й не п р е кр ащ ал своей б о р ь б ы д о
сам ого посл ед него дня и п р о д о л ж ал верить в п р аво е дело. В его
гум анистической п р о гр а м м е м о ж н о о с о б о выделить два важ ны х
пункта. Во-первых, он настойчиво и гр о м к о требовал, привлекая на
свою стор он у м н ож е ство людей, введения для населения о стр овов
О кеании закон ов и норм, приняты х п о в сю д у в «цивилизованном »
общ естве, с тем чтобы полож ить кон е ц « л ю д окр ад ству» и б е сч е л о ­
вечном у о б р а щ е н и ю с острови тянам и и чтобы убе р е ч ь их от р а з­
л а га ю щ е го влияния этой сам ой «цивилизации», котор ая приносит
только алкоголь, огн е стр ел ьн ое оруж ие, нищету, новы е болезни,
падение нравственности и т. д. Во-вторых, М и к л у х о -М а к л а й вы р а­
ботал особы й план для своего берега. Н ел ьзя б е з чувства вос­
хищ ения следить за тем, как пытался он внедрить этот план в
жизнь. С полны м пр аво м и вы соким д о стои н ством он начал вы­
ступать всю д у от лица папуасов Берега М акпая, как их п о л н о м о ч ­
ный представитель и «покровитель». Так уж получилось, что этот
сравнительно небол ьш ой кл очок далекой от всех центров земли,
с населением в несколько тысяч человек, оказался для него не­

312

об ы ч ай н о д ор оги м : близость к нем у он завоевал и вы страдал д о л ­
гими м есяцам и ж изни сначала на м ы се Гарагасси, п о том на м ы се
Бугарлом , в тесном соседстве с папуасами. Ем у б ы л о нелегко: к о ­
л он и затор ы пытались оп р ове р гн уть его право представлять этот
берег, пытались д аж е бросить тень на него (герм анские д и п л о м а ­
ты и зображ ал и его представителем британских интересов); прави­
тельственны е учр е ж д ен и я его собственной страны отказались п о ­
м огать ему; е м у приш лось о д н о врем я вести б о р ь б у ср а зу против
двух великих колониальны х д е р ж ав — Англии и Германии.
М и к л у х о -М а к л а й создал пр оект П а п уа сск о го сою за, к отор ы й
д ол ж ен бы л явиться политическим
об ъ ед и н е н и е м
н о в о го типа:
и зол и р ован н ы е д о сих пор, н е р е д ко в р а ж д у ю щ и е о б щ и н ы соста­
вили бы о д н о целое — с Больш и м сове том во главе: и зб р ан н ы е
в С о в е т от разны х д е ре вен ь влиятельны е пож и л ы е м уж чи н ы —
«там о б о р о » об суж д ал и и реш али бы о б щ и е дела. Э к сп о р тн а я
торговля, развитие плантаций кок осовы х орехов, сахара,
кофе,
устрой ство небольш их предприятий обеспечили бы повы ш е н и е ж и з ­
ненного ур о вн я народ а и окупили р асход ы на строительство д орог,
мостов, созд ани е уд о б н ы х пристаней, основани е начальных школ.
В перспективе М аклай видел на свое м Б ер егу центр тр о п и ч е ск о го
зем леделия, вы год н ое развитие эконом ически х связей с А в с т р а ­
лией, установление д р у ж е л ю б н ы х отнош ений с «белы м и» странами.
И деи великого гуманиста оп ер е ж ал и время. П о н ад о б и л и сь м н о ­
гие десятилетия активной н ар од н ой бор ьб ы , ко р е н н ы е п р е о б р а з о ­
вания в мире, при ведш и е к р аспад у всей колониальной системы,
чтобы в новы х исторических условиях возн и кл о н езави си м ое госу­
д арство П апуа Н овая Гвинея. 15 сентября 1975 года в П о р ту
М о р с б и — там, где когда-то М и к л у х о -М а к л а й провел несколько
недель в рези д енци и Дж. Чалмерса, — был поднят чер н о -кр асн ы й
ф лаг с зол отой райской птицей и пятью зве зд ам и Ю ж н о г о Креста...
За четы ре года д о этого события, ставш его п о в о р о тн о й вехой в
истории народ а Н овой Гвинеи, советское н аучн о-и ссл ед овател ьское
суд н о «Д м итрий М е н д е л е е в» б р о си л о якорь в бухте П о р т К онстан­
тин, п р я м о против м ы са Бугарлом , где стояла хиж ина М и к л у х о М а кл ая во второй его приезд.
А в т о р у этих строк посчастливилось быть в составе этн огр аф и че ­
ского отряда, которы й сош ел на Берег М акл ая спустя сто лет по с­
ле первой вы садки здесь р усско го путеш ественника. Что и зм ен и ­
лось за эти сто лет в ж изни папуасов? Какие они теперь, потом ки
Туя, Саула, Л ялу? П о м н я т ли они М а к л ая ? На эти и д р уги е в о п р о сы
м ы д о л ж н ы были получить ответы, опираясь и на м атериалы , с о ­
б р ан н ы е наш им великим предш ественником , и на новейш ие м етодь| совр е м е н н ой науки.
...Толпа папуасов встречает нас на берегу, и первы е слова, к о т о ­
р ы е они слы ш ат от белы х лю дей, никогда здесь не бывавш их, —
на их языке: « М ы — там о русс», « М ы из страны М аклая», « М ы
приехали посетить вас»...
С р а з у становится ясным, что имя М а к л ая для них значит очень
м ного. П о зд н е е самый старый ж итель д ер евн и — Таног расскаж ет
нам предание о том, как один из его предков, по имени Тойя
(то есть Туй), п е р вы м познаком и л ся с М акл аем ,
и
как
потом
все они д р уж и л и с ним. Н е ско л ько папуасов ср е д н е го во зр аста —
точно
в
таких
костю м ах
и с такими
украш ениям и,
как
описы вал
путеш ественник,
с
луками,
стрелам и
и
копьям и
в руках, р а зы гр а ю т перед нами сцену первой встречи с М акл ае м :
роль М а к л а я исполнит капитан корабля; он высадится на ш л ю п к е

313

и пойдет в го р у к деревне, а в о о р у ж е н н ы е папуасы вы скочат ему
навстречу и, п о р аж е н н ы е его видом, станут требовать, угр о ж а я
оруж ием , чтобы он повернул назад, а он буд е т п р о д о л ж ать идти
и д о й д е т д о сам ой деревни, и здесь его встретит толпа, которая
с крикам и рассыплется, а п о том мы все вы йдем на вы сокий б е ­
рег — м ы с Бугарлом , и о тсю д а откроется н е о п и суе м о красивый
вид на океан, и нам станут рассказы вать, как М акл ай при вез бы ка
(так и б у д у т говорить — «бик»), и он убеж ал и его не м огли пой ­
мать... Тому ж е Таногу мы б у д е м показы вать пор тр еты ж ителей
берега, нари сованны е стр лет назад М аклаем , и он о п о зн а е т лицо
м о л о д о г о папуаса. «Асел», — скаж ет он, и это имя совпад ет с
надписью , сделанной р у к о ю Маклая... И м н о го р аз имя М акл ая
буд е т повторяться в сам ы х р азны х ситуациях, и наш е пребы вание
в д е ре вн е закончится вели колепны м п р а зд н и к о м на о б ш и р н о й пло­
щ ади: под уд ар ы б а р ум а вереница муж чин, од еты х в тр а д и ц и о н ­
ные наряды , с б ул ь-р а и губ о-губо, с пучкам и цветных листьев и
ярких птичьих перьев за поясам и и браслетам и, с р аскр аш е н н ы м и
лицам и и телами, с ручн ы м и б ар аб ан ам и в руках — точн о такими
же, какие при вез в Р о сси ю М и к л у х о -М а к л а й ,— выйдет, станет в круг
и п о д пение и уд ар ы о кам о в начнет пляску. И пение и пляска б у ­
дут с о в е р ш е н н о такими, как их описы вал М аклай, только м ы с м о ­
ж е м заснять все это на киноленту, и записать на м агнитоф он, и
запечатлеть в десятках фотографий...
Все дни, п р о в е д е н н ы е в деревне, мы работали, то есть н а б л ю ­
дали и наблю дали, п о д о б н о М акл аю , описывали, ф отограф ировали,
задавали сотни вопросов, вступали в беседы, понуж д али папуасов
к рассказам... П о сте п е н н о откры валась пер ед нами картина се­
годняш ней ж изни деревни Бонгу (деревни Го р е н д у и Гум б у не со­
хранились, а в б о л е е отдаленны е деревни м ы не попали). Н а каж ­
д о м ш агу м ы «узнавали» зн а к о м ы е черты быта, об н ар уж и вал и
х о р о ш о известны е нам предм еты , сталкивались с тем, что м н о го ­
кратно, точно и п о д р о б н о
описы вал
М и к л ух о -М а к л а й :
табиры,
гребни, украш ения, м узы ка л ьн ы е инструм енты из тр у б о к бам бука,
ядер к о к о с о в о го ореха, б уты л очн о й тыквы, ж енские ю бки из вол о­
кон, сум ки у муж чин, к о р о б о ч к и для бетеля, чаш ечки для питья
кеу, луки и стрелы, д е р е вян н ы е скульптуры — «телумы», маски и р а з ­
ные ритуальны е доски; м н о го р аз описанная М и к л у х о -М а к л а е м при­
вы чка папуасов носить с с о б о ю для о б о гр е в а и раскуривания си­
гарет тл е ю щ и е поленья; м ан е р а ж енщ ин носить тяж елы е сумки
с перехваченны м и через л об лям кам и; как и сто лет назад, с о зд а ­
ние плантаций путем вы р уб ки и вы ж игания п л о щ а д о к в лесу с п о ­
сл е д ую щ е й тщ ательной р учн о й о б р а б о тк о й почвы; те ж е сам ы е
л од ки -д ол б л е н ки с балансирам и, только кр аш ен н ы е теперь в с о ­
в р е м е н н ую краску. И м ногое, м н о го е другое... Казалось м о м е н та ­
ми, что м ы в м у зе е на о тк р ы то м воздухе, в о с с о з д а ю щ е м эпоху
М аклая.
В действительности, конечно, за сто лет п р о и зо ш л о нем ало пе ­
ремен. П о -д р у г о м у вы глядит деревня: хиж ины подняты на сваи,
они больш их р азм е р о в, с окнами, с б а м б у к о в ы м полом, с веран­
дами. П ояви лись ж и ли щ а н ово го типа — лавчонки, церковь, са­
раи для п р о суш к и копры... В повседневны й о б и х о д вош ли ж е л е з­
ные о р уд и я — топоры , мотыги, ножи, р еш етки для костра. П о ­
вседневная о д е ж д а теперь — п р и о б р е те н н ы е в лавке р уб а ш к и и
ш о р ты у м уж чин, платья и ю б ки у ж енщ ин. В о о б щ е в бы ту м н о ­
ж е ство п о куп н ы х предм етов, вплоть д о велоси педов и тр ан зи сто р ­
ных прием ников. Разум еется, денег у бон гуан це в м ал о — они вы ­

314

р у ч а ю т их главны м о б р а з о м от п р о д а ж и копры . Есть начальная
школа, и м о л о д е ж ь получает эл е м е н тар н ы е знания. С папуасам и
м о ж н о теперь поговори ть на пидж ин-инглиш (язы к-поср ед н и к, р ас­
пр остраненны й на Н овой Гвинее), а с н е к о то р ы м и и на английском .
П е р е м е н ы видны и в хозяйстве, и в д о м а ш н е й жизни. У ж е б о л ь ш е
нельзя говорить о за м к н у то м в себе Береге М а к л а я — м и р для
папуасов расширился...
Если кратко охар акте р и зовать Бонгу, каким м ы увидели его в
1971 году, то наиболее броси л ось в глаза п р и чуд л и вое п е р е п л е ­
тение старого, традиционного, п е р в о б ы тн о го (опи сан н ого М а к л а е м )
с новым, сви д етел ьствую щ и м о неостановим ом , но очень с л о ж н о м
и тр у д н о м п р о ц е сс е с о в р е м е н н о го э к о н о м и ч е с к о го и со ц и ал ьн о го
развития.
С то лет назад к папуасам явился человек во всех о тн ош е н и ях
для них необы кновенны й. У него бы ла белая кож а: согласно м и ­
ф ологии новогвинейцев белизна бы ла п р и зн а к о м далеких п р е д ­
ков, — тех, кто когда-то приш ел с Л уны или кто после
см ерти
пребы вал в мире, н е д о ступ н о м ж ивым. «Ч еловек с Л ун ы » — эта
характеристика М а к л а я бы ла п о д сказан а папуасам м и ф ол оги ч е ски ­
ми историям и об их первопредках. В этом см ы сле она не бы ла
ни случайной, ни вы дум анной. Белый человек, как очень с к о р о
обнаруж илось, обладал м н о ж е с тв о м вещ ей, ко то р ы х папуасы ни­
когда не видели, и среди них оказались предм еты , орудия, очень
полезны е: нож и и гвозди из н е в е д о м о го и очень п р о ч н о го м ате ­
риала, стекло и т. п. И здесь снова на п о м о щ ь папуасам приш ли их
мифы, в ко то р ы х рассказы валось, что все н е о б х о д и м ы е и новы е
пред м еты ж изни — о р уд и я труда, лодки, м узы к а л ьн ы е и н стр ум ен ­
ты и т. п. — были когда-то принесены, и зо б р е те н ы или п о хи щ е ­
ны где-то гер оям и -п р ед кам и . В науке о п е р в о б ы тн о м о б щ е ств е та­
ких персон аж е й при нято назы вать кул ьтурны м и героям и. В глазах
папуасов М акл ай бы л под л и н н ы м кул ьтур н ы м героем , котор ы й не
только владел м ноги м и ценны м и предм етам и, но и принес их для
о б щ е го пользования. Н аконец, с точки зр е н и я обитателей б е р е га
залива А стролябии, белы й человек обладал м о гущ е ств е н н ы м и сп о ­
собностям и: излечивать больных, б е з тр уд а добы вать огонь, стр е ­
лять из ч уд е сн о го о р уж и я и т. д.; они верили, что М аклай, если
захочет, м о ж е т под ж е чь м оре, вы звать зем летрясение, остановить
д о ж д ь и м н о го е другое. Всё это были качества, свойственны е
только великим м и ф ол оги ч е ски м персонаж ам .
О тс ю д а становятся понятны м и н е к о то р ы е осо б е н н о сти в отн о­
ш ении папуасов к М а к л а ю : вначале его боялись, но и уважали; в
его н е о б ы кн о ве н н ы е способ н ости верили, но и остерегались пр и ­
бегать к их по м ощ и ; взгляда его глаз не вы держ ивали и либо от­
ворачивались, либо д аж е отходили; ж е н щ и н а м и д е тям б ы л о кате­
горически з а п р е щ е н о видеть его (п о д о б н о то м у как им в о о б щ е
не р а зр е ш а л о сь об щ аться с п е р сон аж ам и и пр е д м е там и «иного»
мира); м уж ч и н ы прибегали к р а зн ы м уловкам , чтобы испытать е го
силы и возм ож н ости .
Таким о б р а зо м , имя «каарам там о» — «человек с Л уны » вы ­
раж ал о осозн ан и е папуасам и сущ н ости и п р о и схо ж д е н и я явивш е­
гося к ним б е л о го человека. Они, естественно, думали, что Рос­
сия — это название Л ун ы на язы ке М аклая. Расспраш и вая о ж и з ­
ни в России, то есть на Луне, они исходили из п о д сказан н ы х их
м и ф ологи ей представлений, согласно к о то р ы м ж и зн ь там п о д о б н а
ж изни на земле, но м н о го е там «наоборот».
«К аарам там о» нельзя приравнивать к бож еству. У папуасов не
315

б ы л о е щ е слож и вш ейся системы р ели гиозны х представлений о б о ­
гах, о поклонении им и т. д. П р е д м е там и их культов были предки,
обитатели м и ра ум ерш их, м и ф ол оги чески е герои, «хозяева» при­
роды .
О тн о ш е н и е к М а к л а ю осл ож н ял ось тем, что м н о го е в нем для
папуасов не совпад ал о с их м и ф ологи чески м и знаниям и и даж е
п р о ти во р е ч и л о этим последним. О н и видели в М а к л а е человека,
о д н о в р е м е н н о и не обы кнове нного, из «иного» мира, и п о д о б н о го
им. Э ту в то р у ю сто р о н у М акл ая они опред ели ли словам и «таме
билен» — «человек хор о ш и й » и постепенно всё б о л ьш е привы ­
кали и привязы вались к нем у как к х о р о ш е м у человеку. К р о м е
того, е го стали звать там о б о р о боро. На б е р е гу залива А с т р о л я ­
бии л ю д и е щ е не знали разделени я на им ущ их и неим ущ их, на тех,
у кого в руках власть, и кто бесправен. Во всех общ ествен н ы х де­
лах они опирались на н о р м ы и правила традиции, при этом р е ­
ш а ю щ и й голос имели там о б о р о — пож илы е м уж чины и старики,
соб и р авш и е ся врем я от врем ени
об суж д ать
р азн ы е
вопросы .
И м е н н о там о б о р о реш или просить М а к л ая остаться у них навсе­
гда и стать п о л н о п р а вн ы м членом их общ ин. Н аи м ен ован и е М а к л ая
«там о б о р о б о р о » о зн ачал о признание его и склю чи тельного автори ­
тета.
С о вр е м е н е м папуасы поняли, что белы е лю ди — при ш ел ьцы
не с Луны, а с каких-то дальних земель. М акл ай был первым , кто
попы тался рассеять их миф об исклю чительности б е л о го человека,
кто п р е д уп р е д и л их об опасностях, гр о зя щ и х со стор он ы белых,
и дал советы, как от этих опасностей уберечься. Д есятилетия о б ­
щ ени я с белы м и — представителям и колониальной администрации,
торговцам и , м иссионерам и, туристами, учены м и — не изгладили
из исторической памяти папуасов о б р а з М аклая, но в их сознании
М а кл ай утратил черты м и ф о л о ги ч е ско го персонаж а, «человека с
Луны», а на первы й план выступили качества « х о р о ш е го человека»,
в е р н о го друга, с о ткр ы ты м сердцем , с н е уд е р ж и м ы м ж еланием
бы ть им полезны м , по м очь в ож ид авш ей их тяж кой б о р ь б е за
свободу.
П ам ять папуасов о М а к л а е теперь
перестает под д е р ж и ваться
о д н о й лиш ь устной легендой. Н е скол ько лет назад в М а д а н ге —
ад м и н и страти вн ом центре того округа, куда входит Бонгу, были
изд аны в п е р е в о д е на английский язы к новогвинейские дневники
М и к л у х о -М а к л а я . Н а б о р щ и к и -п а п уа сы готовили
книгу
к печати.
Ее экзе м п л я р ы попали и в Бонгу: участники заход а «Д м итри я М е н ­
делеева» в П о р т Константин в 1977 году видели книж ку в руках
м е стн о го учителя — то ж е бонгуанца...

В этой книге со б р ан а лишь малая, хотя и очень характерная, часть
сочинений М и кл ухо -М а кл а я . Ц е н тр ал ьн о е м есто зан и м аю т дневники
путеш ествий. П о д о б н о д р уги м м о р е п л авате л ям и путеш ественникам ,
М и к л у х о -М а к л а й считал дневники наилучш ей ф о р м о й закреплени я и
перед ачи впечатлений, новы х сведений и знаний. Н ад п о д го товкой
д невни ков для печати он работал исклю чительно вним ательно и
м ного. Ем у не уд ал ось заверш ить в полной м е р е этого дела, но
главную часть он успел выполнить. В м и р ово й л итературе п уте ш е ­
ствий дневники М и к л у х о -М а к л а я зан и м аю т почетн ое место: богат­
ство содерж ания, полнота, точность, детальность (при отсутствии
излиш них под робностей), пр я м о та суж дений и правдивость отли­
ч аю т их. О с о б а я ценность дневников 1871— 1872 год ов состоит в

316

том, что они с предельной д о сто в е р н о с ть ю отр ази л и труд ней ш и й
п р о ц е сс вхож дения М и к л у х о -М а к л а я в пе р воб ы тн ы й мир, запечат­
лели его бе сп р и м е р н ы й эксперим ент по «завоеван и ю » этого м и ра
б е з нам ека на прим енение какого бы то ни б ы л о оруж ия, к р о м е
терпения, д р уж е л ю б и я, гум ан н о го отнош ения. Эти качества д е л аю т
дневники АДиклухо-Маклая явлением м и р о в о й л итературы и о б щ е ­
ственной мысли.
Б о л ьш о е значение М и к л у х о -М а к л а й придавал пр ед вар и тел ьн ы м
отчетам о своих путешествиях, в котор ы х делился первы м и итога­
ми, о б о б щ е н и я м и и наблю дениям и. Эти отчеты он н е р е д ко писал
не только для русских, но и иностранны х ж ур н а л о в по-нем ецки,
по-английски и по-ф ранцузски. Благодаря им ученая о б щ е ств е н ­
ность всего м и ра узнавала о его делах.
М и к л у х о -М а к л а й вел о б ш и р н у ю и о ж и вл е н н ую переписку — с
родны м и, д рузьям и , учеными, политическим и деятелями. Д ал е ко
не все его письма д ош л и д о нас, но те, что сохранились, р а с к р ы ­
ваю т нам облик М и кл ухо -М а кл а я . П у б л и к уе м ы е в книге отры вки
п о зв о л я ю т отчетливо представить нам его позиции в жизни, черты
е го характера, взгляды по м н оги м вопросам , отн ош е н и е к лю дям ,
требования, к о то р ы е он предъявлял к с а м о м у себе. М и к л у х о -М а к ­
лай везде и в сю д у оставался сам им собой — стойким ученым, гу­
манистом, посл ед овател ьны м пр оти вн и ком зла, че л ове ком высоких
при нци пов и истинным дем ократом .
П о л н о стью труд ы М и к л у х о -М а к л а я изданы в собр ани и сочинений
в пяти том ах (шести книгах) А к ад е м и е й наук С С С Р в 1950— 1954 го ­
дах. Тексты для настоящ его издания взяты из соотве тствую щ и х то ­
м ов собрания сочинений, за исклю чением случаев, к о то р ы е спе­
циально о го в о р е н ы в примечаниях.

Б. Н. П у т и л о в
Ж е л а ю щ и х более п о д р о б н о озн аком и ться с ж и зн ь ю и деятель­
ностью М и к л у х о -М а к л а я отсы лаем
к
книгам о
нем: Б у т и н о в Н. А. Н. Н. М и к л у х о -М а к л а й — великий русский у ч е н ы й -гу м а ­
нист. К 100-летию его первой экспедиции на Н о в у ю Гвинею. Л.,
1971; Б у т и н о в Н. А. Путь к Берегу М аклая.
Хабаровск,
1975;
На Берегу М акл ая (Э тнограф и чески е очерки). М., 1975; П у т и ­
л о в Б. Н. Николай Н иколаевич М и к л ухо-М акл ай . С тр ан и ц ы б и о гр а ­
фии. М., 1981.

ПРИМЕЧАНИЯ
1. Залив Астролябии назван так французским мореплавателем
Дюмон-Дюрвилем по имени своего корабля: в 1827 году во время
кругосветного путешествия он первым описал этот залив, не выса­
живаясь, однако, на берег.
2. Миклухо-Маклай нанял двух слуг на о-ве Уполу (архипелаг
Самоа) — шведа, бывшего матроса китоловного судна, и юношуполинезийца с острова Ниуе.
3. Папуасские лодки выдалбливались из цельных древесных
стволов разной величины и обычно имели балансир и небольшую
платформу посредине. Миклухо-Маклай в дальнейшем описывает
разные их виды.
4. К р о т о н ы — кустарниковые растения
семейства моло­
чайных.
5. C o l e u s — род кустарников семейства губоцветных, клубни
некоторых видов съедобны.
6. П а н д а н у с ы •— невысокие деревья с длинными жесткими
листьями и многочисленными корнями-подпорками. Циновки из лис­
тьев пандануса использовались папуасами в качестве парусов; из
листьев дерева делали также юбки. Плоды пандануса едят в сы­
ром или тушеном виде. Хлебные деревья папуасы разводили обыч­
но в деревне (местное название — «боли»), плоды ели вареными
или печеными.
7. P i p e r b e t e l — вид перца, листья которого употребляются
для жевания бетеля (см. примеч. 18).
8. К а з у а р — птица из отряда безкилевых, на Берегу Маклая
была редкой.
9. Э л е ф а н т и а з и с — слоновая болезнь, при которой чаще
всего имеет место громадное увеличение объема и значительная
деформация ноги.
10. P s o r i a s i s — очень распространенная на Берегу Маклая
болезнь (передававшаяся по наследству), при которой поражалась
кожа всего тела.
11. Командир корвета «Витязь» впоследствии сообщал в рапорте:
«Местность, избранная им (то есть Миклухо-Маклаем) для жилья,
по общему нашему убеждению, неудобная: в случае крайности ему
отрезаны все пути для отступления, и она имеет все данные для
развития лихорадки. Переночевавший одну только ночь в доме Мак­
лая инженер-механик... получил лихорадку перемежающуюся... и
болен по сие время; слуга швед остался там уже пораженный ли'*

318

’ ч*.; <;■

* л; ч

у ' ' *•'

а\

\

-*

.

.

‘

••

. •'

*

V

> » •V

4 v.*

хорадкой, и сам г. Маклай уже ощущал припадки лихорадки. Че­
рез пять дней по уходе корвета лихорадка начала развиваться в
команде корвета. Кроме этих губительных обстоятельств для г. Маклая, он не может из своего жилья усмотреть ни одного проходя­
щего корабля, и, обратно, ни один корабль, проходя мимо, никогда
не будет в состоянии рассмотреть местопребывание европейца и
флаг, который я ему устроил на мачте».
12. C a n a r i u m c o m m u n e — дерево семейства бурсеровых,
дает съедобные орехи и горючую смолу, которая употребляется па­
пуасами для факелов (дерево на языке Бонгу — кенгар).
13. Среди этих последних писем сохранилось: «Милая, дорогая
мать и сестра! Я у моей цели. Остаюсь на год в Новой Гвинее.
Труда будет много, но надеюсь на успех. До свидания и не за­
бывайте».
С этого времени связь Миклухо-Маклая с родными и близкими
прерывается до февраля 1873 года, когда он сможет послать пер­
вые письма из Тернате, куда прибудет на клипере «Изумруд».
14. Т а б у — полинезийское слово, принятое в науке для обозна­
чения запретов у первобытных народов на различные действия,
слова, предметы и т. д. Как убедился Миклухо-Маклай, различные
запреты были известны и папуасам его Берега, хотя он так и не
смог узнать слова, которыми они здесь обозначались.
15. Б а р л а — помост возле хижины, 1—1,5 метра высоты, мес­
то отдыха и трапезы мужчин; также — бамбуковая скамья вдоль
стены внутри хижины, служащая для сна. Миклухо-Маклай назы­
вает барлой также некоторые хижины, что, по-видимому, неточно,
16. Л о р и — вид попугая.
17. К о к и — птица из сехмейства райских птиц.
18. Жевание бетеля — одно из постоянных занятий папуасовмужчин. Сначала они разжевывают орех арековой пальмы, затем
кладут в рот с помощью специальной отточенной кости немного из­
вести и добавляют листья бетеля. Все это мужчины носят при себе
в ба.мбуковой коробке или калебасе (сосуде из тыквы). От постоян­
ного жевания бетеля чернеют зубы.
19. Сигнальный барабан (на языке Бонгу — барум) — важней­
ший инструмент папуасов для передачи информации на далекие
расстояния. Видом он напоминает лодку или огромную рыбу: перед­
няя часть его обработана в форме носа лодки или рыбьей головы
и часто украшена резьбой. Существует язык сигналов, который зна­
ют все члены общины и соседние деревни; с помощью таких сигна­
лов сообщается о всех типовых событиях текущей жизни. Хоро­
шие барумы слышны на 5—6 морских миль. Барумы употребляют­
ся также в ходе обрядов для их регулирования и могут сопровож­
дать пение и пляски.
20. Т а р о — растение семейства аронниковы х, утолщ енны е к о р ­
ни и д ут в пищу (на языке Б о н г у — б ау). Т аро — главны й п р о ­
д у к т питания папуасов примерно с м арта по август, его едят варе­
ным и печеным, СхМешивая с наскобленной м якотью кокосового оре­
ха. О тдельны й плод м ож ет весить до 20 килограмхмов.

21. A r t o c a r p u s i n c i s a - вид хлебного дерева (см. примеч. 6).
22. C a l c i s p o n g i a — известковые губки.
3i9

23. C a n o — браслеты, которые плетутся из древесной коры и
травы и искусно украшаются мелкими раковинами. За сагю обыч­
но затыкаются ветки пестролистных растений и разные предметы.
24. Э в а п о р о м е т р — прибор для наблюдений над испарени­
ем воды.
25. «...я целиком погрузился в созерцание роскошных таинствен­
но фантастических окрестностей» (нем.).
26. Пение, которое описывает здесь Миклухо-Маклай, несомнен­
но, являлось хоровым сопровождением мужских ритуальных пля­
сок, которые во время обрядов могли длиться большую часть ночи.
27. Позже Миклухо-Маклай заметит, что «излюбленная поза па­
пуасов — это сиденье на корточках... Часами сидят они в такой
позе, не вставая даже тогда, когда они могли бы лечь или принять
более спокойное, по нашим понятиям, положение».
28. Страх перед стрижкой волос объясняется характерными для
первобытных народов представлениями, согласно которым тот, кто
получает какую-нибудь частицу человеческого тела, платья, при­
надлежащих предметов и т. п., способен нанести вред их владель­
цу и даже вызвать смерть.
29. Мужские дома в обществах, подобных папуасскому, играли
роль клубов, где мужчины обсуждали важные дела и просто отды­
хали. В мужских домах также хранились предметы, предназначен­
ные для ритуалов (маски, украшения, музыкальные инструменты
и др.). В отличие от обычных хижин мужские дома украшались
резными фигурами и различными изображениями. Доступ женщи­
нам был в них полностью запрещен. В них могли спать гости из
других деревень. Миклухо-Маклай обозначает словом «буамрамра» как мужские дома, так и одиночные мужские хижины, не
имевшие ритуального характера.
30. Т а б и р ы — деревянные блюда различных размеров (самые
большие — свыше полуметра в поперечнике), вырезаемые из цель­
ных кусков дерева с помощью каменных и костяных инструментов,
круглой и овальной формы, покрытые черной краской, с резными
и окрашенными в белый или бурый цвет изображениями и орна­
ментом.
31. Т а п а — у полинезийцев материя, изготовлявшаяся из луба.
Как установил Миклухо-Маклай, папуасы также владели искус­
ством изготовления тапы, хотя и гораздо более примитивной и
грубой.
32. Ф а л ь ш ф е й е р — тонкостенная гильза, набитая медлен­
но горящим составом, употреблявшаяся как фейерверк, для осве­
щения местности и сигналов.
33. H i b i s c u s — растение из семейства мальвовых (китай­
ская роза), рассаживалось возле хижин, красными цветами его
пользовались для ритуальных и праздничных украшений, ими так­
же украшали предназначенных для обрядовой жертвы свиней и
собак.
34. О н и м — магическое, колдовское средство или действие,
способное наслать беду или, напротив, предохранить от нее. Вера в
оним отражает слабость первобытного человека перед силами при­
320

роды и незнание им ‘реальных причин многих явлений природы и
жизни. В своих трудах Миклухо-Маклай приводил множество при­
меров «слепой веры в оним, который может заставить дождь не
литься, ветер перестать дуть, растения гибнуть; оним, служащий
причиной болезни и смерти людей, а также, в других случаях, пред­
охраняющий людей от опасности измены, предоставляющий им хо­
роший улов, хороший прием в соседней деревне или любезности
девушек и женщин. Все может сделать оним — только следует до­
быть настоящий, а если желание не исполнилось, то оним был не
тот, или же дан не тем, кто мог его дать, или сам дававший не
захотел дать настоящий. Бездействие онима поэтому нисколько не
уменьшает веры в него!»
35. Г у н сплетался из тонких, по-разному окрашенных шнуров.
Мужчины носили в нем коробки для жевания бетеля, ножи и дру­
гие инструменты, раковины, бамбуковые баночки с красками, ча­
шечки для питья кеу и многое другое.
36. О к а м — ручной барабан, изготовлялся путем выжигания
древесного ствола, при этом верхняя часть затягивалась шкурой
ящерицы или крокодила, а нижняя оставалась открытой. Внешняя
поверхность окама полировалась, окрашивалась и покрывалась
резьбой. Особенно тщательно украшалась ручка барабана. К ней
могли привешивать волокна растений, ветки с орехами и т. д.
Окам был обязательной принадлежностью мужских плясок, причем
не только выполнял роль аккомпанемента, но пляшущие играли им,
делая различные фигуры танца. Мастера окама могли извлекать
из него звуки разнообразного тембра.
37. Как показали позднейшие исследования этнографов, насе­
ление папуасской деревни делилось на кланы, каждый из которых
группировался в нескольких хижинах вокруг одной площадки: это
соответствовало нормам общинно-родового строя. У каждого кла­
на был свой мужской дом. То обстоятельство, что Миклухо-Мак­
лая заставили обойти «все сараи», говорит, что каждый клан счел
нужным пригласить его к себе. Естественно, что в этих встречах
участвовали только мужчины.
Согласно описаниям и рисункам Миклухо-Маклая хижины в па­
пуасских деревнях стояли прямо на земле. С конца XIX — нача­
ла XX века стали распространяться постройки на сваях и хижи­
ны строились более просторные. Однако многие мужские дома
оставались стоять на земле.
38. Т е л у м ы («и д о л ы») — деревянные, реже глиняные, изоб­
ражения человеческих фигур, мужских и женских, часто с фан­
тастическими деталями и преувеличениями, с добавлениями звери­
ных частей тела и т. д. По-видимому, телумы считались изобра­
жениями родовых и мифологических предков и, возможно, других
персонажей папуасской мифологии. Некоторые телумы играли ка­
кую-то роль в ритуалах.
39. Традиционные погребальные обычаи папуасов предусматри­
вали, что примерно через год после похорон нижнюю челюсть отде­
ляли от головы, очищали и заботливо сохраняли, череп же броса­
ли где-нибудь в деревне. Такие челюсти могли носить в сумках
или в виде браслета на руке. Возможно, что верили в их особен­
ную силу.
40. А у с ь — тростниковое растение, одно из любимых в рацио21

Человек

с Л уны

321

не папуасов, приготовлялось вареным или пеклось на углях за­
вернутым в листья.
41. P i p e r m e t h y s t i c u m — перечное кустарниковое растение,
из которого приготовляли кеу: листья, стебли и особенно корни
жевались (корни предварительно разрыхлялись камнями), чаще все­
го это поручалось молодым людям; «набрав полный рот, они рабо­
тали зубами, как настоящими жерновами... Если кто-нибудь уста­
вал раньше, чем масса была достаточно размягчена, то он выпле­
вывал ее себе на руку, скатывал из нее комок и передавал друго­
му, чтобы тот довел жевание до конца... Один тамо делает тем вре­
менем аппарат для фильтрования кеу, состоящий из двух скорлуп
кокосового ореха, из которых верхняя образует воронку, а ниж­
няя, большая, служит резервуаром. Вместо фильтра кладут над
отверстием немного мелко истертой травы...». Размягченную массу
сплевывают в скорлупу, добавляют воды и, профильтровав, полу­
чают горький, ароматный опьяняющий напиток.
42. Key аналогичен полинезийской каве. Употребление кеу у па­
пуасов до Миклухо-Маклая не было известно ученым.
43. Т а л ь — на языке Бонгу — дом.
44. У и а н — на языке Бонгу обозначает траву вида Imperata.
45. М а б — местное название кускуса, мелкого сумчатого жи­
вотного. Папуасы считали мясо маба лакомым кушаньем.
46. А я н — местное название ямса: травянистое растение, даю­
щее утолщенные корни, богатые крахмалом; в период с августа по
январь вареный аян составляет главную пищу папуасов.
47. Б у а м — местное название саго. На Берегу Маклая саго­
вых пальм было сравнительно немного, и буам считался лаком­
ством, его ели в торжественных случаях.
48. Трубы из длинного бамбука назывались «ай-кабрай» (кабрай — название попугая, отличающегося резким криком), они при­
надлежали к числу тех ритуальных инструментов, которые было
запрещено видеть женщинам и детям.
49. Свистульки из ядра кокосового ореха назывались «монки-ай», они также относились к запретным для женщин и детей.
Запрет, видимо, был связан с употреблением этих (и других) ин­
струментов во время обрядов встреч и проводов предков и мифо­
логических персонажей.
50. О р л а н — плод дерева типа ореха. Из перебродившей мя­
коти и ядер делают кислый соус, который примешивают к пище.
51. Пиршества «ай» того типа, какой описывает Миклухо-Мак­
лай, представляли собою заключительный этап межобщинного
празднества, одной из важных целей которого было поддержать
традиционное общение между дружественными деревнями. Судя по
тому, как был включен в праздничную процедуру Маклай, он —
в сознании папуасов — также представлял дружественную общи­
ну «русс».
52. Г а м б а — скорлупа кокосового ореха, служащая чашкой
или тарелкой. Чтобы приготовить гамбу (или вообще расколоть
орех), опытной рукой наносят удар продолговатым камнем так,
322

что получаются ровные края. Размер гамбы определяется как ве­
личиной ореха, так и тем, в каком месте его наносится удар.
53. Среди этих «других» инструментов мог быть илоль-ай —труба из выдолбленной бутылочной тыквы, служащая резонато­
ром. Миклухо-Маклай нигде не говорит о «лоб-лоб-ай» — гудел*
ках, одном из самых важных и секретных инструментов папуасов,
который представлял собою деревянную пластинку, напоминаю­
щую нож, привязанную за шнур к бамбуковой палке; при враще­
нии пластинка, разрезая воздух, производила воющий звук. Счита­
лось, что это голос предка.
54. «М у л у м» — секретный и важнейший обряд, подробности
которого Миклухо-Маклай так и не смог узнать. Его проходила
вся мужская часть населения. Это обряд инициации, или посвяще­
ния, состоящий из целого ряда сложных действий и обучений, в
результате которого молодые люди становились полноправными
членами мужских коллективов.
55. В ы н о с — балансир.
56. C o r v u s s e n e x — ворон серый.
57. Ю р — острога для ловли рыбы, со многими наконечника­
ми из твердого дерева, с древком из бамбука (чтобы не тонула в
воде).
58. Б а у — таро (см. примеч. 20).
59. Д ю г — казуар (см. примеч. 8).
60. К а м е р а - л у ц и д а — (правильно люцида) — прибор,
облегчающий срисовывание предметов.
61. И д е й н ы й ш р и ф т — в современной науке этот тип
письма, известный первобытному обществу, принято называть ри­
суночным идеографическим письмом.
62. К е н г а р — см. выше примеч. 12.
63. Флейты этого типа носили название «тюмбин», и на них не
распространялись запреты, принятые для инструментов «ай».
64. K a t z e n j a m m e r — похмелье (нем .).
65. Д и г л а н — шип растения.
66. М а л а с и. Для папуасов, как и вообще для первобытного
общества, характерно довольно четкое деление на половозрастные
классы. Словом «маласи» Миклухо-Маклай называет вторую воз­
растную категорию (юноши), которая еще не пользуется всеми
правами тамо — взрослых мужчин, имеет свои обязанности и свои
отличительные внешние приметы (в украшениях, например).
67. T i n c t u r a e o p i i — настойка опия, болеутоляющее сред­
ство.
68. Папуасы Берега Маклая, видимо, умели добывать огонь пу­
тем трения, но из-за трудности этой процедуры предпочитали иметь
огонь всегда под рукой. Это характерно и для других первобытных
обществ.
69. B u c e r o s — птица-носорог (на языке Бонгу — наренг).
70. М а с к и — важнейший вид ритуальных предметов у папуа12*

323

сов. Изображение человеческих лиц в них соединяется с звериными
мотивами и фантастическими элементами. Во время обрядов, свя­
занных с культом умерших и мифологических предков, участники
их надевали маски на головы, как бы превращаясь в персонажей
мифологии. Искусство масок в некоторых районах Новой Гвинеи
находилось на очень высоком уровне.
71. C e n t r o p u s — наземная, или шпорцевая, кукушка, бегаю­
щая по земле подобно курам.
72. C a e a m u s — ротанг, род лианообразных пальм; на концах
их листьев есть острые колючки. Ротанг служил для изготовле­
ния разных креплений, оснастки лодок и т. д.
73. М а 1 е u s — птица из семейства «сорных кур».
74. T u m u l i — на языке Бонгу — кочки.
75. Т и б о л ь — новогвинейский древесный кенгуру (на языке
Бонгу).
76. К а и н д а — местное название одного из
77. С а р и — то же, что губо-губо: сложное
тительных волокон, мелких и крупных раковин,
ника, подвешенное на груди. Во время пляски
зубах.

видов ямса.
плетение из рас­
в виде треуголь­
его держали в

78. Q u i d o r t d i n e — французская пословица: кто спит, тот
обедает; спящий хлеба не просит.
79. А вот как описывает эту же встречу один из офицеров
«Изумруда»: «После трудного перехода по неизвестным водам,
усеянным коралловыми рифами и банками, плохо означенными на
старых картах, мы не без внутреннего волнения приближались к
бухте Астролябии. Жив Маклай или нет? Большинство уже дав­
но исключило Маклая из списка живых, так как в одной из ав­
стралийских газет несколько времени тому назад было напечата­
но, что в Астролябию заходило одно купеческое судно, нашедшее
в живых только Вильсона; но тем не менее все были страшно
взволнованы и ждали чего-то необыкновенного. Находясь в 3 или
4 милях от порта «Вел. кн. Константин», мы направили все трубы
и бинокли на берег, высматривали на нем дом и искали какие-ни­
будь признаки наших отшельников. Наконец один из офицеров
заметил русский коммерческий флаг, развевающийся между ветвя­
ми громадных дерев, и пришел в такое волнение от своего откры­
тия, что едва мог сообщить об этом командиру.
Мы знали, что «Витязь» оставил флаг Маклаю, а потому его
присутствие ясно говорило, что кто-нибудь из оставшихся жив.
Клипер прибавил ходу, и мы увидели дом; видели, как отвалили
две пироги, идущие к нам навстречу. Пока еще трудно было разо­
брать, кто на них находился, но, постепенно сближаясь, мы раз­
личили какого-то европейца, который вскоре оказался, ко всеобщей
радости, мнимоумершим Маклаем.
Сцена встречи была самая торжественная; трудно передать ее
впечатление. Разукрашенные оружием и головными уборами греб­
цы чинно сидели на своих местах в пироге, а между ними на воз­
вышении помещался худой и обросший Маклай в истрепанном и
поношенном костюме, в соломенной шляпе. Клипер остановился и,
выпуская с грохотом излишний пар, послал по вантам команду,
324

которая вместе со стоявшими на мостике офицерами дружным и многократным «ура» приветствовала нашего смелого исследователя
Новой Гвинеи. Лица всех сияли счастьем и радостью; только па­
пуасы, испуганные шумом машины, криком и маханьем шляп, со­
ставляли исключение, удивляясь этой новой картине.
По выходе Маклая на клипер не было конца рукопожатиям,
поздравлениям и разным вопросам. Вообще суматоха была нема­
лая, и разговор, как обыкновенно при встречах, вращался на пус­
тяках и мелочах. Маклай сильно изменился за время 15-месячного
отшельничества от сильных пароксизмов лихорадки, всякого рода
лишений и трудных работ. Во фланелевой рубахе, гамашах (штиб­
леты для экскурсий), с кинжалом и револьвером за поясом, с сум­
кой через плечо, наполненной разными лохмотьями для мены и по­
купки пищи, он был настоящим Робинзоном Крузо.
Дикари относились к Маклаю с большим доверием и, постоян­
но почти произнося «Маклай», спрашивали у него совета и разъ­
яснений. Свободно и бегло говоря по-астролябски, Маклай немед­
ленно отвечал на все их расспросы.
Слуга его, Вильсон, прохворал почти все время пребывания на
Новой Гвинее. Маклай окружил его всевозможною заботливостью
и, будучи сам на краю могилы, спас ему жизнь. К приходу «Изум­
руда» у него оставалось всего 20 гран хинина...»
80. Ф. Р. Остен-Сакен в конце 60 — начале 70-х годов прини­
мал активное участие в деятельности Русского географического
общества, был его секретарем, много способствовал поддержке со
стороны РГО планов путешествия Миклухо-Маклая и публикации
его сообщений в «Известиях РГО», затем ушел из РГО и служил
в Министерстве иностранных дел, где продолжал поддержизать
связи с Миклухо-Маклаем. Его можно считать одним из близких
друзей и единомышленников путешественника.
81. Мать Миклухо-Маклая после смерти мужа в 1857 году
осталась с пятью детьми. О ней вспоминают как о женщине, со­
единявшей необыкновенную мягкость, доброту и сердечность с
громадной силой воли, выдержкой и умом. В девические годы она
была знакома с некоторыми членами кружка Герцена — Огарева.
«Маленькая, худенькая, болезненная женщина... она всегда и всем
готова была помочь как могла, себя же ограничивала во всем».
Екатерина Семеновна надолго пережила сына.
82. Ольга была на семь лет моложе Николая Николаевича.
Из воспоминаний ее родственника: «Умная и талантливая, она по­
лучила прекрасное образование, владела иностранными языками,
посещала Высшие женские курсы и прекрасно рисовала... Она по­
могала матери, давая уроки рисования и языков. Среди близких
ее знакомых были такие люди, как И. С. Тургенев и семья Герцена,
с дочерью которого, Натальей, она была особенно дружна».
83. В о л о д я — брат Николая Николаевича, окончил Морской
кадетский корпус, позднее участвовал в русско-турецкой войне, не­
которое время плавал в торговом флоте, затем вернулся в военноморской, в русско-японской войне 1904—1905 годов
командовал
броненосцем «Адмирал Ушаков», смело вел бой с двумя японски­
ми крейсерами в знаменитом Цусимском сражении; когда корабль
был подбит, приказал затопить его и всем прыгать за борт, сам
погиб в волнах...
325

84. М и ш а — брат Н. Н., самый младший в семье и в конце
70-х, в 80-е годы самый близкий Николаю Николаевичу (см. ни­
же отрывки писем к нему). Миклухо-Маклай будет делиться с ним
своими планами, будет стараться привлечь его к своим делам на
Новой Гвинее и т. д. Михаил Николаевич станет горным инжене­
ром, опубликует несколько научных работ, но главным делом сво­
ей жизни он будет считать собирание и сохранение материалов,
относящихся к деятельности его старшего брата. Благодаря усили­
ям М. Н. основная часть литературного наследия Николая Нико­
лаевича и множество сведений о нем ныне сохранены и находятся
в архивах Академии наук и Географического общества в Ле­
нинграде.
85. . . . П р и е з ж а л з а м н о ю в Я п о н и ю . Владимир Николае­
вич служил в это время на Дальнем Востоке. Н. Н. планировал по­
ездку в Японию и оттуда — возвращение в Россию через Сибирь.
86. М е щ е р с к и й А л е к с а н д р А л е к с а н д р о в и ч — самый близкий и верный друг Миклухо-Маклая. Их дружба нача­
лась, видимо, еще в гимназии, затем оба учились в Иенском уни­
верситете, хотя и на разных факультетах, жили вместе и очень
нуждались (из одного письма 1868 года: «Более недели у меня нет
ни гроша. Мещерский тоже в том же положении»). По окончании
университета Мещерский служил секретарем отделения статисти­
ки Русского географического общества, много занимался изучением
русских народных промыслов, издал в соавторстве большую книгу
об этом, затем оставил службу и жил преимущественно во Фран­
ции и Италии, был близок с И. С. Тургеневым и Натальей Алек­
сандровной Герцен. Во время путешествий Миклухо-Маклая был
его неизменным доверенным лицом в Европе, выполнял множество
больших и мелких поручений и главное — заботился о том, чтобы
найти для друга денежную поддержку. Потомок старинного княже­
ского рода, Мещерский сам не имел средств. Миклухо-Маклай в
письмах называет его: «мой старый товарищ и друг», «верный друг
мой», «самый дорогой мой друг»...
87. Плавание на «Изумруде» было долгим. Корабль останавли­
вался в Тернате (Молуккские острова), а затем направился на се­
вер. Воспользовавшись недельной стоянкой в Маниле, Миклухо-Мак­
лай совершил поездку на остров Люсон (Филиппины), где несколь­
ко дней провел среди негритосов, жил в шалаше из пальмовых
листьев и в результате наблюдений пришел к выводу о родстве
негритосов с папуасами. Об этом он написал специальную заметку,
напечатанную в «Известиях РГО». После Манилы «Изумруд» за­
ходил в Гонконг, затем в Сингапур и, наконец, в середине мая при­
шел в Батавию (остров Ява). Здесь Миклухо-Маклай оставил кли*
пер, предполагая пожить на Яве, чтобы привести в порядок и при­
готовить к печати материалы путешествия и приготовиться к ново­
му. Климат в самой Батавии оказался чрезвычайно нездоровым, и
Миклухо-Маклай принял приглашение генерал-губернатора Нидер­
ландской Индии Лаудона пожить в его доме в Бюйтензорге, кило­
метрах в 50 от Батавии, высоко в горах. «Я осмотрел и выбрал
самые простые и отдельные комнаты в совершенно отдельном па­
вильоне... сижу дома целый день, забрал много книг из батавской
библиотеки и наслаждаюсь тишиною... воздухом, а главное — пол­
ною беззаботностью... Подчас я чувствую себя крайне, до полной
апатии усталым...»
326

Как показывают письма, в Бюйтензорге Миклухо-Маклай много
работал, написал ряд статей (для английских, немецких, голланд­
ских и русских изданий), но болезни продолжали его мучить.
88. С е р а м ц ы — жители индонезийского о-ва Серам.
89. М а к а с с а р — город и порт на о-ве Сулавеси. МиклухоМаклай останавливался здесь на пути в Папуа-Ковиай в декабре
1874 года и познакомился, в частности, здесь с известным итальян­
ским путешественником и ученым О. Бекари, с которым они по­
дружились.
90. П р а у (п а д у а к а н) — на языке малайцев обозначает
большое торговое судно.
91. V ia — через, прямым путем.
92. Н о м а д н а я ж и з н ь — то есть жизнь кочевников.
93. Р а д ь я , к а п и т а н — в данном случае это название мест­
ных племенных вождей и начальников.
94. В а о й с и р а у — правильнее «вуоусирау», горное папуасское
племя.
95. Г о л л а н д с к и е р е з и д е н т ы . Обширный регион, охва­
тывающий большое количество островов и западный берег Новой
Гвинеи, в те времена являлся колонией Нидерландов и носил на­
звание Нидерландской Ост-Индии. Колониальную власть на местах
представляли так называемые резиденты.
96. С у л т а н Т и д о р а. Острова Тернате и Тидор (из группы
Молуккских о-вов), входившие также в состав нидерландских ко­
лоний, управлялись султанами, которые пользовались относительной
самостоятельностью и бесконтрольно хозяйничали в близлежащих
районах.
97. И о х о р — в современном написании Джохор, княжество на
юге полуострова. И о х о р - Б а р у
( Д ж о х о р - Б а р у ) — сто­
лица.
98. Этнографическая наука высоко оценила результаты работ
Миклухо-Маклая на Малаккском полуострове в изучении малоиз­
вестных народов. Согласно современным данным не вполне под­
твердились предположения ученого о скором вымирании или о пол­
ном поглощении племен, которых он изучал. Небольшие группы
их сейчас насчитывают более 50 тысяч человек. Семанги, напри­
мер, продолжают жить во многом так, как описывал сто лет назад
путешественник, — кочуя по лесам и лишь сооружая временные
навесы из пальмовых листьев. Относительно сенои и других гово­
рят, что их жизнь испытала немало воздействий новой культуры.
99. Согласно договору со шкипером шхуны, направлявшейся
на острова Западной Микронезии и Меланезии с товарами, Миклу­
хо-Маклай мог частично менять маршрут, а после распродажи гру­
за определять его полностью. Плавание продолжалось более трех
месяцев, за это время Миклухо-Маклай побывал на островах Яп и
Палау (Микронезия), островах Адмиралтейства, где продолжал ан­
тропологические и этнографические исследования и завязал друже­
ские отношения со многими туземными общинами. Одновременно он
Стал свидетелем бесчестной эксплуатации жителей островов со сто­
327

роны тредеров (торговых агентов) и шкиперов судов, обмана, жес­
токого обращения и т. д.
100. Мыс этот на языке Бонгу назывался Бугарлом.
101. Особенность дневника Второго путешествия на Берег Маклая состоит в том, что вместо систематических, каждодневных запи­
сей в нем преобладают рассказы об экскурсиях, о каких-то собы­
тиях и происшествиях, об отношениях с папуасами, часто не имею­
щие точной календарной привязки.
102.
103.
104.
105.

Б и л е н — хорошие, б о р л е — плохие.
Г а м б о р — корзина для переноски и хранения умершего.
Г у б — листовые влагалища пальмы.
C a l o p h i l u m i n o p h i l u m — вечнозеленое дерево.

106. Английское название высшего представителя Великобрита­
нии в Западной Океании.
107. Английское название специального уполномоченного, пред­
ставителя властей. X. Ромилли, посланный для обследования райо­
нов Новой Гвинеи, посетил Берег Маклая в 1881 году, в официаль­
ном отчете рассказал, что без помощи знаков и слов, данных ему
Миклухо-Маклаем, он не смог бы совершенно вступить в контакт
с папуасами.
108. Миклухо-Маклай оставил залив Астролябии 10 ноября
1877 года на шхуне «Flower of Iarrow». После более чем двухме­
сячного плавания он совершенно больным прибыл в Сингапур. Гдето в пути его встретил итальянский ученый — ботаник О. Беккари, —
который по возвращении в Европу написал письмо А. Мещерскому,
в котором впервые так откровенно нарисовал катастрофическое
состояние, в каком увидел своего друга: «Еще в первое мое путе­
шествие (имеется в виду 1875 год) я застал его в весьма неудов­
летворительном физическом и нравственном состоянии, но теперь
его почти нельзя было узнать. Известие о полном почти разорении
его семейства нанесло сильный удар его организму, уже истощен­
ному всякого рода утомлениями, непрерывными лишениями и кли­
матом тех стран, в которых он жил и которые он при всем том
тщательно исследовал. Он страдает от этого тем более, что все его
коллекции, антропологические и другие, рисунки его, заметки —
словом, все плоды его разысканий, хранящиеся в значительном
числе ящиков, находятся в руках нескольких банкиров и купцов,
которым он должен был оставить все свои научные сокровища в
обеспечение уплаты по нескольким займам, без которых он не мог
бы осуществить предначертанного им себе обширного плана изыс­
каний. Таким образом, он находится в плену — не имеет никаких
средств возвратиться в Европу, лишен всех своих научных принад­
лежностей и не может более надеяться ни на какую помощь со
стороны своего семейства. Опасаюсь, что при таких условиях он
проживет недолго: физические и нравственные силы его оконча­
тельно не выдержат бремени безвыходного, самого трагического и
ужасного положения... Необходимо сделать все, что только можно,
для спасения его вовремя, чтоб сохранить науке такого человека
и такие труды, а родине его — честь считать его в числе своих сы­
нов...» Письмо полностью было опубликовано в газете «Голос»,

328

и сразу же развернулась кампания по организации помощи Миклу­
хо-Маклаю. Очень скоро ему было отослано 4500 рублей.
109.
Сэр Артур Гордон в те годы был призван осуществлять
британскую колониальную политику в Океании. О нем говорили,
что он не был. сторонником крайних мер и старался привлекать на'
свою сторону людей умеренных взглядов.
А. Гордон, видимо, понял, что в лице Миклухо-Маклая он имеет
дело с серьезной общественной силой, игнорировать которую нель­
зя. Поэтому он переправил письмо ученого в Лондон министру
колоний и сопроводил его некоторыми сочувственными замечания­
ми. Он также ответил Миклухо-Маклаю, обещав ему в скором вре­
мени подготовить распоряжение о запрете торговли оружием и ал­
коголем (это распоряжение, однако, так и не появилось). В пись­
ме к путешественнику А. Гордон приглашал его приехать в Новую
Зеландию, выражая готовность выслушать его информацию и со­
веты. Поездка, однако, по разным причинам не состоялась.. Вес­
ной 1881 года Миклухо-Маклаю удалось добиться того, что
А, Гордон предотвратил экспедицию белых колонизаторов из Но­
вой Зеландии на Берег Маклая, — они собирались поселиться там.
ПО. D o l c e f a r n i e n t e — состояние сонного полузабытья,
сладостное безделье (ит ал.).
111. Плавание Миклухо-Маклая растянулось более чем на 13 ме­
сяцев. Оно началось с посещения Новой Каледонии, затем продол­
жалось с заходами на острова Лойэлти, Новые Гебриды, группу
Банк, Санта-Крус, Адмиралтейства, Новая Ирландия, Тробрианд*
ские, Соломоновы. На одном из островов архипелага Луизиады
Миклухо-Маклай сошел со шхуны, чтобы дождаться здесь парохо­
да, которым он мог бы попасть на Новую Гвинею. Вещи он оста­
вил на шхуне, которая должна была доставить их в Сидней.
Однако следы шхуны затем были потеряны, по слухам, шкипер ее
умер, и Миклухо-Маклай получил лишь очень малую часть своего
багажа. На пароходе «Элленгован», принадлежавшем миссионерско­
му обществу, Миклухо-Маклай познакомился с Дж. Чалмерсом, из­
вестным всей Океании миссионером. Чалмерс руководил миссией
на южном берегу Новой Гвинеи, хорошо знал этот край, сам за­
нимался этнографическими изучениями/ С его помощью МиклухоМаклай успел неплохо познакомиться с жизнью многих деревень
южного побережья, собрать значительный антропологический и эт­
нографический материал. Он побывал также на небольших остро­
вах Торресова пролива. В мае 1880 года он начал плавание вдоль
восточного берега Австралии с заходами в ряд портов — Сомерсет,
Куктаун, Таунсвиль.
С середины мая начался новый этап его путешествия —
внутрь Австралии, на юге провинции Квинсленд. Он посетил здесь
ряд городов, занимался анатомическими исследованиями в Брисбейне, подолгу жил на фермах крупных скотоводов. Одну из главных
целей своих он видел в изучении аборигенов Австралии, он хотел
проникнуть в их поселения и познакомиться с их образом жизни,
однако австралийские колонизаторы воспрепятствовали этому.
В январе 1881 года он вернулся в Сидней.
112. В конце 1881 года Миклухо-Маклай принимает решение
вернуться на время в Россию. Ему удается получить разрешение
воспользоваться любым из возвращающихся в Балтику русских
судов. В своих письмах в Географическое общество он объясняет
329

деловые цели своего возвращения: главная из них состоит в под­
готовке к изданию итогов его двенадцатилетних путешествий; для
этого ему требуются года два спокойной жизни в Европе и мини­
мальные средства; он рассчитывает на содействие РГО в решении
этих жизненно важных для него проблем. К этому времени число
публикаций работ и разных заметок Миклухо-Маклая на русском
и иностранных языках превысило сотню. Он стал известен уче­
ному миру не только как неутомимый путешественник, но и как
крупнейший специалист по проблемам Океании и ее населения.
Миклухо-Маклай с горечью должен был признать, что постоян­
но жить в России ему уже не придется: «После 11-летнего пребы­
вания под тропиками мое здоровье положительно принуждает ме­
ня избежать переселения в холодный климат». Местом постоянного
пребывания он избирает Сидней — и потому, что он по климату
наиболее подходит к его «весьма шаткому здоровью», и потому, что
в Сиднее ему удалось создать Биологическую станцию, которая
представляет много удобств для постоянной научной работы, и по
близости к основному полю исследования — Океании, и потому, на­
конец, что отсюда удобнее всего действовать в защиту народов
Океании от колонизаторов и пытаться осуществить планы созда­
ния Папуасского союза...
Одна из главных забот Миклухо-Маклая — найти возможность
погасить накопившиеся долги и получить субсидию, которая позво­
лила бы ему спокойно заниматься наукой...
На клипере «Вестник» Миклухо-Маклай прибыл из Сиднея в
Сингапур, здесь некоторое время был пассажиром фрегата «Герцог
Эдинбургский», затем перебрался на крейсер «Азия» и доплыл на
нем до Александрии и до Генуи, где пересел на броненосец «Петр
Великий» и на нем в июне 1882 года прибыл в Кронштадт.
113. Ольга Николаевна умерла в 1881 году от дифтерита.
Из письма можно понять, что Ольга очень много работала, чтобы
обеспечить материально семью и помочь брату. О ее отношении
к делам Николая Николаевича очень выразительно говорят хотя бы
следующие строки ее письма Мещерскому 1874 года: «Я была уве­
рена, что Коля благополучно возвратится из своего путеше­
ствия, — не знаю почему, но эта уверенность была велика и не
обма'нула меня. Никогда Коля не умрет, прежде чем мы с ним не
увидимся и он не передаст другим свое начатое дело. Его работы
и труды не пропадут, как никогда не пропадает правое и спра­
ведливое дело. Только с такой уверенностью можно жить, иначе
наша жизнь была бы настоящей толчеей...»
114. С е р г е й — старший брат в семье, в годы, когда писа­
лось письмо, служил мировым судьей в Киевской губернии, вел
дела по общему имению в Малине.
115. Б е з е к и в о к ( э к и в о к ) — без уверток.
116. По приезде в Петербург Миклухо-Маклай выступил с рядом
публичных лекций, которые имели исключительный успех. Вот от­
рывок одного из газетных отчетов: «К семи часам вечера зал РГО
наполнился изысканной петербургской публикой. Несмотря на впуск
по билетам, зал был буквально переполнен, и за неимением мест
многим пришлось стоять в проходе и даже в смежной с залой ком­
нате. Ровно в восемь часов вечера П. П. Семенов ввел в залу
под руку знаменитого путешественника, при появлении его раздал­
ся гром аплодисментов, которые не умолкали в течение нескольких
330

минут. На кафедру вошел уже украшенный сединами мужчина лет
под сорок,, невысокий ростом, видимо, не совсем здоровый, но с
чрезвычайно энергическим выражением лида, каждая черта кото­
рого говорила о редкостном героизхме и неутомимости».
Газеты подробно излагали рассказы Миклухо-Маклая и его раз­
личные научные наблюдения. По ходу лекций он неоднократно ка­
сался вопросов, связанных с колониализмом, с положением корен­
ного населения Океании, и тем самым возбуждал в передовом
обществе мысли о судьбе угнетенных малых народов Российской
империи.
Интервью с ученым, сообщения о его планах, о содержании бу­
дущих крупных трудов, восторженные оценки его деятельности за­
полняли русскую печать в октябре — ноябре месяцах. Вот харак­
терное высказывание одного журналиста: «Миклухо-Маклай при­
ехал на родину, которая внесет его в число самых доблестных
своих сынов».
Художники К. Маковский и А. Корзухин написали портреты пу­
тешественника. Л. Н. Толстой посвятил Миклухо-Маклаю целый
раздел в своей новой книге «В чем моя вера?». Здесь отношения
путешественника с папуасами он представил как образец отноше' ний между людьми разных рас и культур.
Планы Миклухо-Маклая относительно издания его сочинений
в России были одобрены, и ему была обещана денежная помощь.
В конце 1882 года Миклухо-Маклай выехал в Европу. Он по­
бывал в Берлине, где участвовал в заседаниях Антропологического
общества, заезжал в Париж, где встретился с другом А. Мещер­
ским, посетил тяжелобольного И. С. Тургенева (об этой встрече со­
хранились воспоминания ученого и захметки самого Тургенева), был
в гостях у Натальи Александровны Герцен, зять которой, Г. Моно,
известный историк и прогрессивный публицист, написал о нем за­
мечательный очерк, увидевший свет в парижско.м журнале. Затем
Миклухо-Маклай направился в Лондон, где имел встречи с быв­
шем там в это время А. Гордоном, министром колоний Дерби, а
также с общественными деятелями Англии. Речь шла о необходи­
мости сохранить независимость Берега Маклая и благополучие его
• населения.
В конце февраля Миклухо-Маклай отплыл из Адена на судне,
совершавшем рейс до Батавии, где он намеревался пересесть на
какой-нибудь корабль до Сиднея. В одном письме с острова Амбоина он писал: «Не был здесь вот уже девять лет... Здесь в тропи­
ках, на островах, так хорошо...»
Между тем планы Миклухо-Маклая изхменил счастливый слу­
чай: в Батавии он встретил корвет «Скобелев» (так теперь называл­
ся «Витязь», на котором ученый совершил свое первое плавание
на Новую Гвинею)... Началось новое, последнее для Миклухо-Мак­
лая, большое путешествие.
117. Перечень семян указывает на то, что Миклухо-Маклай рас­
считывал внедрить в хозяйство папуасов многие тропические куль­
туры, которые не только служили бы улучшению их питания, но и
могли бы явиться предметом экспорта для будущего. Папуасского
союза.
118. C a r i c a p a p a y a — дынное дерево, дает съедобные
плоды.
119. Больше Миклухо-Маклаю побывать на своем Берегу не до­
велось. Находясь в Гонконге, он узнал, что правительство австра­
331

лийской провинции Квинсленд объявило об аннексии части Новой
Гвинеи. Миклухо-Маклай понимал всю опасность этого акта, кото­
рый угрожал в первую очередь массовым увозом папуасов на план­
тации и захватом их земель. На пути в Сидней в мае 1883 года
Миклухо-Маклай встретил миссионера Чалмерса, и они совместно
обратились к министру колоний Дерби с требованием защитить
права папуасов на их земли, запретить вывоз их. для рабского тру­
да и пресечь продажу спиртных напитков. Спустя три недели Мик­
лухо-Маклай отправил копию этого письма британскому премьерминистру, добавив от себя: «Мы надеемся, что имперское прави­
тельство не признает и не поддержит политику насилия, людокрадства и невольничества».
Британское правительство на этот раз не поддержало акции
Квинсленда. Захват Новой Гвинеи был временно предотвращен.
В июне 1883 года Миклухо-Маклай вернулся в Сидней.
120. Телеграмма, о которой упоминается в письме, была посла­
на, чтобы пресечь попытку шотландского авантюриста Мак-Ивера
высадиться в Порту Константина и захватить плодородные земли
папуасов. Благодаря вмешательству Миклухо-Маклая эта разбой­
ная экспедиция не состоялась.
Характерно, что Миклухо-Маклай выступает от имени населения
своего Берега, как бы уже объединенного в Папуасский союз.
«Под европейским протекторатом» — означало, что МиклухоМаклай требовал международного правового признания независи­
мости и гарантий ее для Берега Маклая. Наличие автономии позво­
лило бы ему приступить к практической реализации проекта раз­
вития Берега, в том числе — создания Большого совета, устрой­
ства новых плантаций, организации школ и т. д.
121. Рита — Маргарита Робертсон, дочь бывшего премьера Но­
вого Южного Уэльса. Миклухо-Маклай познакомился с нею в до­
ме ее отца, с которым он был связан по делам организации Био­
логической станции. Молодые люди полюбили друг друга, и, когда
Миклухо-Маклай уезжал в Россию, он увозил с собою фотографию
Маргариты, на которой ее рукой были написаны первые буквы
слов, составлявшие фразу (по-английски), предположительно читае­
мую ныне так: «Только смерть может разлучить нас». Находясь в
Европе, он получил от нее письмо с формальным согласием на брак.
Однако родственники Маргариты всячески препятствовали этому
браку, что, конечно, объяснялось положением Миклухо-Маклая —
отсутствием средств, нездоровьем и т. д. Маргарита проявила боль­
шую настойчивость и волю и в конце концов добилась согласия.
Брак был очень счастливым, Маргарита быстро и легко вошла в
круг интересов мужа, помогала ему в переписке и в подготовке
к печати текстов на английском языке. В ноябре 1884 года родился
сын, через год — второй.
122. 1884 год оказался решающим для судьбы восточной части
Новой Гвинеи. Вокруг нее давно уже шла дипломатическая борьба
между Англией и Германией. В конце концов обе державы одновре­
менно приступили к аннексионистским действиям и в конце года
произошел колониальный раздел: южная часть была захвачена Анг­
лией, северо-восточная, куда относился и Берег Маклая, — Герма­
нией. Германский посол в Петербурге 15 декабря официально
объявляет о ~«принятии под покровительство германского импера­
тора» части Новой Гвинеи. У берегов ее появляется немецкий воен­
ный кораЬль, .германский флаг поднят в Бонгу и на Били-Били,

делаются первые попытки скупить за бесценок у папуасов их земли.
Миклухо-Маклай потрясен вероломством германского канцлера
Бисмарка, который еще недавно публично заявлял, что необходимо
защищать права туземцев от несправедливой эксплуатации. Теле­
грамма показывает, что Миклухо-Маклай по-прежнему считает себя
полномочным представителем независимого Берега.
123.
Миклухо-Маклай надеялся, что русское правительство под­
держит его протест, а также будет отстаивать его юридические
права на Берег. Позднее, воспользовавшись тем, что фактически
Берег Маклая оставался еще не занятым колонизаторами, Миклу­
хо-Маклай продолжал попытки обеспечить его автономию. Одновре­
менно с этим он хотел создать там небольшое поселение из сооте­
чественников и единомышленников, просил брата Михаила и не­
скольких друзей поскорее приехать. Из этих планов ничего не по­
лучилось, но ученый не терял надежды на то, что его Берег добьет­
ся независимости.
124. В апреле 1886 года Миклухо-Маклай вернулся в Россию —
на этот раз с пароходом до Одессы. Он посетил сразу же цар­
скую резиденцию в Крыму и добился встречи с царем. С одной
стороны, он хотел убедить Александра III в необходимости отстаи­
вать права на самостоятельность Берега Маклая, с другой — объ­
яснить ему свою цель — устройство русских поселений в одном из
пунктов залива Астролябии. Видимо, письмо явилось официальным
продолжением беседы. Из письма явствует, что окончательный вы- •
бор места поселения еще не был сделан.
125. Программа, разработанная Миклухо-Маклаем, представля­
ла собою утопический план создания где-то в Тихом океане демо­
кратической автономной области, которая формально подчинялась
бы самодержавному государству и была бы под его защитой, но
в то же время была бы свободна от власти полицейски-государственного аппарата, жила бы на началах коллективной общины, с
собственным судом и управлением.
126. Специальная комиссия, созданная правительством для рас­
смотрения проекта Миклухо-Маклая, отвергла его. После дополни­
тельных рассмотрений 9 декабря 1886 года Александр III подпи­
сал: «Считать это дело конченным. Миклухо-Маклаю отказать».
127. Миклухо-Маклай выехал в Австралию в марте 1887 года.
128. О последних месяцах жизни Миклухо-Маклая мы узнаем
из дневника его жены Маргариты. Денег не было, в условиях очень
холодной зимы болезни обострились, Николай Николаевич ужасно
страдал от невралгии, приступов ревматизма. В феврале его поло­
жили в клинику Вилие под наблюдение знаменитого врача — про­
фессора Боткина. Состояние его менялось, и даже появилась надеж­
да на лучшее, но затем наступило резкое ухудшение, и 14 апреля
Миклухо-Маклай скончался. На похоронах его друг В. И. Модестов,
кроме всего другого, сказал: «Мы хороним человека, который стя­
жал себе всемирную славу... самоотверженной преданностью науке и
самой редкой энергией. Он открывал неведомые страны, изучал ни­
кем не виденные народы. Перед его воображением были открыты
постоянно самые широкие горизонты, среди которых могли бы про­
явиться ум и деятельность человека, и для его железной воли не
представлялось ничего невозможного... Мы хороним человека, ко­
торый прославил наше о'■ffiTgCTW -в- еа-мых- «■скгда даан,ы х угл а х зем­
ного шара...»
Г bps

*.

X

A

i *

С О Д Е Р Ж А Н И Е

Вместо п р е д и с л о в и я ..............................
Письмо Л. Н. Толстого Н. Н. Миклухо-Маклаю (25 с е н ­
тября 1886 г . ) .....................................................................
Ответное письмо Н. Н. Миклухо-Маклая ( С .-П ет ербург,
29 я н в а р я 1887 г . ) .........................

4
4
5

I

Первое пребывание на берегу Маклая в Новой Гвинее
от сент. 1871 г. по дек. 1872 г. ...................................
8
Из статьи «Почему я выбрал Новую Гвинею» (1871 г.) . 194
Из письма Ф. Р. Остен-Сакену
(Тернат е,
М олукк­
ски е острова, 4 ф е в р а л я 1873 г . ) ...................................... 194
Из статьи «Антропология и этнология меланезийцев»
(1886 г.) . . .
. ............................................................... 195
Из статьи «Краткое сообщение о моем пребывании на
восточном берегу ос. Новой Гвинеи в 1871 —1872 годах» 196
Из письма матери, Екатерине Семеновне (Тернат е,
ф евр а ль 1873 г . ) .................................................................... 197
Из письма сестре Ольге (Тернат е, ф евр а ль 1873 г .) . . 197
Из письма матери (Г о н к о н г, а п р е л ь 1873 г.)
. . . .
198
Из письма другу А. А. Мещерскому (Г о н к о н г, а п р ель 1873 г .) 199
Из письма председателю Русского географического об­
щества вел. кн. Константину Николаевичу (Г о н к о н г,
м ай 1873 г . ) ......................................................
199
Из письма другу А. А. Мещерскому (Б ю йт ензорг,
о -в Я в а , и ю ль 1873 г . ) ..................................................... 200
Из письма ему же (Б ю йт ензорг, н о яб р ь 1873 г.) . . . 200
Из письма ему же. (А м б о и н а . Вост очная И н д о н е зи я , я н ­
ва р ь 1874 г . ) ....................................................................... 200
Из письма ему же ( Г е с и р , Вост очная И н д о н е зи я ,
ф е вр а ль 1874 г . ) .......................................
200
И
Вторая поездка в Новую Г в и н е ю ....................................... 202
Из сообщения о путешествиях, сделанного в Русском
географическом обществе в 1882 г........................ .... . 211
Из меморандума генерал-губернатору Нидерландской
Индии ..................................................................... . . 212
Два
путешествия
по
Малаккскому
полуострову
1874—1875 гг. (И з писем, в Р усск о е геогр а ф и ческо е
общ ест во)
.....................................
............................. 213
Секретарю Русского географического общества (Бю йт ен­
зо р г, д ека б р ь 1875 г . ) ...................................................... 221
Из письма другу А. А. Мещерскому (Т и х и й океан,
222
март 1876 г . ) .....................................................................
Секретарю Русского географического общества (Т и х и й
о кеа н , ш х у н а « S ea B ird», м ай 1876 г . ) ................... 223
Из письма ему же (3 и ю л я 1876 г. К о н ф и д е н ц и а л ь н о ) . 223
Ш

Из дневника второго путешествия на Берег Маклая
(1876— 1877 г г . ) .............................................................. 226
Из письма А. А. Мещерскому (сент ябрь, м ы с Б у га р л о м ,
н о яб р ь 1877 г., о к о л о о-ва А г о м е с ) ......................... 250

334

Из статьи о втором пребывании на Берегу Маклая (1877 г .) 253
Из сообщения о путешествиях, сделанного в Русском
географическом обществе в 1882 г............................. .... 254
Из письма вице-председателю Русского географического
общества П. П. Семенову (С и н га п у р , я н в а р ь 1878 г.) 25.6
Из письма другу Ф. Р. Остен-Сакену ( С и н га п у р , а п р е л ь
1878 г.)
............................................................................ . 256
Из письма сестре Ольге (С и д н е й , август 1878 г.) . . . . 257
Из письма сэру Артуру Гордону, британскому верховно­
му комиссару в западной части Тихого океана (С и д ­
ней, я н в а р ь 1879 г.)
. ................................................. 258
Из письма П. П. Семенову (С и д н е й , 13 ф е в р а л я 1879 г .) 259
IV

Из
Из
Из
Из
Из
Из
Из
Из
Из
Из

дневника путешествия на острова Меланезии в
1879 г................................................ .........................
. : 262
письма великому князю Николаю Михайловичу
(С и д н е й , ию нь 1881 г . ) .................................................... 278
письма брату Михаилу (н а пути в Р оссию , фрегат
«Г ер ц о г Э д и н б у р гс к и й » , а п р е л ь 1882 г . ) ....................280
письма ему же (к р е й с е р « А зи я » , А л е к с а н д р и я , ию нь
1882 г . ) .................................................................................... 280
письма вице-председателю Русского географического
общества П. ГГ Семенову (к р е й с е р « А зи я » , А л е к ­
са н д р и я , и ю ль 1882 г . ) ..................... .......................... 281
письма Ф. Р. Остен-Сакену (к о н ф и д е н ц и а л ь н о , к р е й ­
сер « А зи я » , А л е к с а н д р и я , и ю ль 1882 г . ) ............................282
письма ему же (б р о н ен о сн ы й к о р а б л ь «Петр В е л и ­
кий», Ш ер б ур г. 15/27 августа 1882 г . ) ...........................282
интервью корреспонденту газеты «Новости и Бирже­
вая газета» (С .-П ет ербург, сентябрь 1882 г.) . . . 283
выступления в Географическом обществе (1 октября
1882 г . ) ...................................................................... . 8 284
выступления там же 8 о к т я б р я .............................. .... 284
V

Третье посещение Берега Маклая (1883 г.)
,
286
Из письма лорду Дерби, статс-секретарю колоний (С и д ­
ней, октябрь 1883 г . ) .......................................................... 296
Телеграмма гофмаршалу, князю В. С. Оболенскому
(С и д н ей , н о яб р ь 1883 г . ) .....................................................296
Из письма брату Михаилу (С и д н е й , но яб р ь 1883 г.) . . 297
Из письма адмиралу Вильсону (А вст р а ли я, март 1884 г,) 297
Из письма английскому знакомому Масгребу (А вст ра­
л и я , март 1884 г . ) ...................................................... ; 297
Телеграмма канцлеру Бисмарку (М е л ь б у р н , я н в а р ь 1885 г.) 297
Из письма министру иностранных дел России Н. К. Бир­
су (М е л ь б у р н , я н в а р ь 1885 г.)
297
Из письма императору Александру III (С .-П ет ербург,
и ю ль 1886 г . ) ......................................................................... 298
Из письма министру иностранных дел Н. К. Бирсу (С .П ет ербург, август 1886 г . ) .................................................298
Письмо в редакцию петербургских газет (С .-П ет ербург,
ф евр а ль 1887 г . ) ..................................
299
Из письма брату Сергею (С .-П ет ербург, март 1887 г.) 299

Из письма Наталии Александровне Герцен (?). (П о пути
в А вст р а ли ю , п а р о х о д « И екка р » , а п р е л ь — м а й 1887 г.) 300
Из письма неизвестному лицу (м а й 1887 г . ) ................... 300
Из письма брагу Михаилу (С .-П ет ербург, сентябрь
1887 г )
............................................................ . ; . . 301
Из письма ему же (я н в а р ь , 1888 г . ) .................................. 301
Профессору-антропологу А. П. Богданову (С .-П ет ербург,
к л и н и к а В и л и е , 15 марта 1888 г . ) .................................302

Послесловие. Б. Н. П у т и л о в

............................................. 303

П р и м е ч а н и я .....................................................................................318

ИБ № 3053
ЧЕЛОВЕК С ЛУНЫ
Редактор Г. Б ы кова
Художник В. Карасев
Художественный редактор К. Ф адин
Технический редактор Н. Носова
Корректоры А . Дслидзе, В. Назарова
Сдано в набор 03.03.82., Подписано в печать 09.09.82. А03371.
Формат 84Х1087з2.
Бумага типографская № 2.
Гарнитура
«Литературная». Печать высокая. Уел. печ. л. 17,64. Учетноизд. л. 19,4. Тираж 100 000 экз. Цена 70 коп. Заказ 174.
Типография ордена Трудового Красного Знамени
издатель­
ства ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия».
Адрес издательства и
типографии: 103030, Москва, К-30, Сущевская, 21.

Великий русский путеш ествен н и к Н иколай Ни­
к о л аев и ч
М и клухо-М аклай
родился
17 ию ля
1846 г о д а , у м е р 14 а п р е л я 1888 го д а.
Его ж и зн ь , пол н ая за м еч ат ел ь н ы х д е л , б о л ь ­
ших испы таний, д р а м ат и ч ес к и х собы тий, с о х р а ­
н яет д л я нас и сей ч ас, спустя сто л ети е, ж гучий
и н тер ес. О таких л ю д ях , как М иклухо-М аклай,
А. П. Ч ехов го в о р и л : «Ил ид ей н ость, б л а г о р о д н о е
ч е с то л ю б и е, и м е ю щ е е в о с н о в е ч есть р о д и н ы и
науки, их у п о р ств о , никаким и л иш ени ям и, о п а с ­
н остям и и иск уш ен и ям и л и ч н ого счастья, н е п о б е ­
д и м о е с т р е м л е н и е к р а з н ам еч ен н о й ц ел и , б о г а т ­
ство их зн ани й и т р у д о л ю б и е , привыч.ха к зн о ю ,
к го л о д у , к т о ск е по р о д и н е , ф а н а ти ч ес к ая в е р а
в... ц и ви ли зац и ю и в науку д е л а ю т их в глазах
н а р о д а п од ви ж н и к ам и , о л и ц е т в о р я ю щ и м » выс­
ш ую н р авствен н ую силу...»
О М и клухо-М аклае н ап и сан о м н о ж е с т в о книг,
статей, о ч е р к о в . Н о л учш е в с е г о о своих п уте­
ш ествиях н аписал он г а м в свои х путевы х д н е в ­
никах, отчетах, письмах.