ЗНАК

проблемное поле медиаобразования

научный журнал
№ 4 (54) 2024
Основан в 2007 году

SIGN

problematic field of media education

Research Journal
No 4 (54) 2024
Published since 2007

Загидуллина Марина Викторовна (главный редактор), доктор филологических наук, профессор, Челябинский государственный университет
Симакова Светлана Ивановна (зам. главного редактора), доктор филологических наук, доцент, Челябинский государственный университет
Топчий Ирина Владимировна (ответственный секретарь), кандидат филологических наук, Челябинский государственный университет

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ
Антропова Вера Владимировна, доктор филологических
наук, доцент, Челябинский государственный университет
Выровцева Екатерина Владимировна, кандидат филологических наук, доцент, Санкт-Петербургский государственный
университет
Панова Елена Юрьевна, кандидат филологических наук,
Челябинский государственный университет

Сафонов Андрей Владимирович, кандидат филологических
наук, Челябинский государственный университет
Федоров Василий Викторович, кандидат филологических
наук, Челябинский государственный университет
Коноплев Дмитрий Эдуардович, доцент, доктор филологических наук, Челябинский государственный университет

РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ ЖУРНАЛА
Киршин Борис Николаевич (председатель совета), кандидат
филологических наук, доцент, почетный профессор Челябинского
государственного университета, главный редактор информационноаналитического портала «Медиазавод», руководитель проекта
«Знак: проблемное поле медиаобразования» (Челябинск, Россия)
Ажгихина Надежда Ильинична, кандидат филологических
наук, секретарь Союза журналистов России, член гендерного совета Международной федерации журналистов, вице-президент
международной ассоциации писательниц «Женский мир», член
Союза российских писателей (Москва, Россия)
Басовская Евгения Наумовна, доктор филологических
наук, профессор, заведующая кафедрой медиаречи Российского
государственного гуманитарного университета (Москва, Россия)
Го Лицзюнь, доктор филологических наук, доцент факультета русского языка института международных исследований
Университета имени Сунь Ятсена (Чжухай, Китай)
Голованова Елена Иосифовна, доктор филологических
наук, профессор, профессор Челябинского государственного
университета, председатель Челябинского отделения Российской
ассоциации лингвистов-когнитологов, член Президиума РАЛК
(Челябинск, Россия)
Загидуллина Марина Викторовна (координатор совета),
доктор филологических наук, профессор, профессор Челябинского государственного университета (Челябинск, Россия)
Зубанова Людмила Борисовна, доктор культурологии,
кандидат социологических наук, профессор, заведующая
кафедрой культурологии и социологии Челябинского
государственного института культуры (Челябинск, Россия)
Лепилкина Ольга Ивановна, доктор филологических наук,
профессор, заведующая базовой кафедрой телевизионной и
радиожурналистики Северо-Кавказского федерального университета (Ставрополь, Россия)
Журнал выходит 4 раза в год
Адрес редакции:
Россия, 454084, Челябинская обл.,
г. Челябинск, пр-т Победы, д. 162,
корп. "В", каб. 408
Тел.: (351) 799-70-29
e-mail: mediaznak@gmail.com
Адрес издателя:
Россия, 454001, Челябинск,
ул. Братьев Кашириных, 129
Адрес для писем:
Россия, 454001, г. Челябинск,
ул. Братьев Кашириных, 129,
редакция научного журнала
«Знак: проблемное поле
медиаобразования»

Олешко Владимир Федорович, доктор философских наук,
профессор, заведующий кафедрой периодической печати и сетевых изданий Уральского федерального университета имени первого Президента России Б. Н. Ельцина (Екатеринбург, Россия)
Распопова Светлана Сергеевна, доктор филологических
наук, профессор, профессор Московского политехнического
университета (Москва, Россия)
Савинова Ольга Николаевна, доктор политических наук,
профессор, заведующая кафедрой журналистики Института
филологии и журналистики, Нижегородский государственный
университет им. Н.И. Лобачевского (Нижний Новгород, Россия)
Свитич Луиза Григорьевна, доктор филологических наук,
ведущий научный сотрудник лаборатории по изучению зарубежной печати факультета журналистики Московского государственного университета им. Ломоносова (Москва, Россия)
Симакова Светлана Ивановна, доктор филологических
наук, доцент, профессор Челябинского государственного университета (Челябинск, Россия)
Федотова Наталья Александровна, кандидат филологических наук, доцент, заведующая кафедрой медиалогии факультета журналистики Белорусского государственного университета
(Минск, Республика Беларусь)
Чумиков Александр Николаевич, профессор кафедры
коммуникационных технологий Московского государственного
лингвистического университета; генеральный директор Агентства «Международный пресс-клуб. Чумиков PR и консалтинг»;
главный научный сотрудник Центра региональной социологии
и конфликтологии Федерального научно-исследовательского
социологического центра РАН; доктор политических наук, профессор; действительный член Академии политической науки и
Российской академии общественных связей; председатель Комитета по образованию Российской ассоциации по связям с общественностью (Москва, Россия)

Cвидетельство о регистрации
ПИ № ФС77-75374 от 05.04.2019,
Федеральная служба по надзору в сфере
связи, информационных технологий
и массовых
коммуникаций

Согласно Письму Министерства науки
и высшего образования Российской
Федерации (Минобрнауки России)
от 06.12.2022 № 02-1198 «О Перечне
рецензируемых научных изданий»,
журнал входит в категорию К2.

Журнал входит в перечень ВАК
Редакция журнала может
не разделять точку зрения авторов
публикаций

Индекс 33078
в объединенном каталоге
Пресса России
ISSN 2070-0695
eISSN 2949-3641

Ответственность за содержание
статей и качество перевода
аннотаций несут авторы
публикаций
12+

Учредители: ФГБОУ ВО «Челябинский
государственный университет»;
Загидуллина Марина Викторовна;
Киршин Борис Николаевич

Вёрстка В. С. Котова
Подписано в печать 24.12.2024.
Выход в свет 25.12.2024.
Формат 60×84 1/8.
Бумага офсетная.
Гарнитура Times.
Усл. печ. л. 17,67. Уч.-изд. л. 17,16.
Тираж 1000 экз. Заказ 541.
Редакционная цена одного экз.
журнала 840 руб.
Отпечатано с оригинал-макета
заказчика
Издательство Челябинского
государственного
университета
454021, Челябинск,
ул. Молодогвардейцев, 57б

С требованиями к оформлению статей можно ознакомиться на сайте https://znakmedia.ru/

Zagidullina M. V. (Editor-in-сhief), Doctor of Philology, Professor, Chelyabinsk State University
Simakova S. I. (Deputy Chief Editor), Doctor of Philology, Associate Professor, Chelyabinsk State University
Topchii I. V. (Executive Secretary), Candidate of Philology, Chelyabinsk State University

EDITORIAL BOARD
Antropova Vera, Doctor of Philology, Associate Professor,
Chelyabinsk State University
Vyrovtseva Ekaterina, Candidate of Philology, Associate
Professor, St. Petersburg State University
Panova Elena, Candidate of Philology, Chelyabinsk State
University

Safonov Andrey, Candidate of Philology, Chelyabinsk State
University
Fedorov Vasily, Candidate of Philology, Chelyabinsk State
University
Konoplev Dmitry, Associate Professor, Doctor of Philological
Sciences, Chelyabinsk State University

EDITORIAL COUNCIL
Kirshin Boris (Chairman of the Council), Candidate
of Philology, Associate Professor, Honorary Professor
of the Chelyabinsk State University, Chief Editor of the Information
analytical portal "Mediazavod", head of the project "Znak:
problemnoe pole mediaobrazovanija" (Chelyabinsk, Russia)
Azhgikhina Nadezhda, Candidate of Philology, Secretary
of the Union of Journalists of Russia, Member of the Gender
Council of the International Federation of Journalists, Vice President
of the Women's World International Association of Writers, Member
of the Union of Russian Writers (Moscow, Russia)
Basovskaya Evgenia, Doctor of Philology, Professor, Head
of the Department of Media Speech, Russian State University
for the Humanities (Moscow, Russia)
Guo Lijun, Doctor of Philology, Associate Professor
of the Russian Language Department, Institute of International
Studies, Sun Yat-sen University (Zhuhai, China)
Golovanova Elena, Doctor of Philology, Professor, Professor
of the Chelyabinsk State University, Chairman of the Chelyabinsk
Branch of the Russian Association of Cognitive Linguists, Member
of the Presidium of the RALK (Chelyabinsk, Russia)
Zagidullina Marina (Coordinator of the Council), Doctor
of Philology, Professor, Professor of the Chelyabinsk State University
(Chelyabinsk, Russia)
Zubanova Lyudmila, Doctor of Cultural Studies, Candidate
of Sociological Sciences, Professor, Head Department of
Cultural Studies and Sociology of Chelyabinsk State Institute
of Culture (Chelyabinsk, Russia)
Lepilkina Olga, Doctor of Philology, Professor, Head of
the Basic Department of Television and Radio Journalism North
Caucasian Federal University (Stavropol, Russia)

The journal is published
4 times a year
Academic periodical is registered
in Federal Supervision Agency
for Information Technologies
and Communications
Certificate ПИ № ФС77-75374
(dated 05.04.2019)
Founders: Chelyabinsk State
University;
Zagidullina Marina Viktorovna;
Kirshin Boris Nikolayevich
12+
Imposition: V. S. Kotova

Editorial office’s addres:
of. 408, 162v Pobedy pr.,
Chelyabinsk, 454084, Russia
Tel.: +7(351) 799-70-29
e-mail: mediaznak@gmail.com
Address of Publisher:
129 Bratiev Kashirinykh St.,
Chelyabinsk, 454001, Russia
Juridical address
(for correspondence):
129, Bratiev Kashirinykh str.,
Chelyabinsk, 454001, Russia,
Editorial Board of Scientific
Direction “Sign: Problematic Field
of Media Education”

Oleshko Vladimir, Doctor of Philosophical Sciences, Professor,
Head of the Department of Periodicals and Online Publications,
Ural Federal University named after the first President of Russia
B. N. Yeltsin (Ekaterinburg, Russia)
Raspopova Svetlana, Doctor of Philology, Professor, Professor
of the Moscow Polytechnic University (Moscow, Russia)
Savinova Olga, Doctor of Political Sciences, Professor, Head
of the Department of Journalism, Institute of Philology
and Journalism, Lobachevsky State University of Nizhni Novgorod
(Nizhni Novgorod, Russia)
Svitich Luiza, Doctor of Philology, Leading Researcher of the
Laboratory for the Study of Foreign Press, Faculty of Journalism,
Lomonosov Moscow State University (Moscow, Russia)
Simakova Svetlana, Doctor of Philology, Associate Professor,
Professor of the Chelyabinsk State University (Chelyabinsk, Russia)
Fedotova Natalya, Candidate of Philology, Associate Professor,
Head of the Department of Medialogy, Faculty of Journalism,
Belarusian State University (Minsk, Republic of Belarus)
Chumikov Alexander, Professor of the Department of
Communication Technologies, Moscow State Linguistic University;
General Director of the Agency “International Press Club. Chumikov
PR and consulting”; Chief Researcher of the Center for Regional
Sociology and Conflictology of the Federal Research Sociological
Center of the Russian Academy of Sciences; doctor of political
sciences, professor; full member of the Academy of Political Science
and the Russian Academy of Public Relations; Chairman of the
Education Committee of the Russian Association for Public Relations
(Moscow, Russia)

According to the Letter of the Ministry
of Science and Higher Education of the
Russian Federation (Ministry of Education
and Science of Russia) dated December 6,
2022 No. 02-1198 “On the List of PeerReviewed Scientific Publications”, the
journal is included in the K2 category.
Index 33078 in the catalogue of Russian Press
ISSN 2070-0695
eISSN 2949-3641
The journal is included in the list of HAC
The Editorial Board may not share the views
of the authors
Authors are responsible for the article content
and quality of annotation’s translation

All the requirements are available on the web-site https://znakmedia.ru/

Passed for printing 24.12.2024.
Date of publication 25.12.2024.
Format 60×84 1/8. Litho paper.
Font Times.
Conventional print. sh. 17,67.
Ac.-publ. sh. 17,16.
Circulation 1000 copies. Order 541.
The editorial price of one copy
magazine 840 rubles
Printed from the original layout of
the customer:
Publishing Office
of Chelyabinsk State University
Molodogvardeytsev, 57b,
Chelyabinsk, 454021, Russia.

СОДЕРЖАНИЕ

CONTENTS

ПУБЛИЧНАЯ СФЕРА В АСПЕКТЕ
МАССОВЫХ КОММУНИКАЦИЙ

THE PUBLIC SPHERE IN THE
ASPECT OF MASS COMMUNICATIONS

Панюкова С. А
Археологический памятник в призме
пользовательского контента:
исследование запросов авторов
и аудитории

6

Paniukova S. A
An archaeological site in the prism of user
content: a study of the requests
of authors and the audience

Топчий И. В.
Мультимедийные технологии
в современном музее как инструмент
привлечения посетителей (на примере
музея-заповедника «Аркаим»)

13

Topchii I. V.
Multimedia technologies in a modern
museum as a tool for attracting visitors
(using the example of the Arkaim
Museum-Reserve)

Еременко С. С., Симакова С. И.
Медиаэстетические особенности
анимации и видеоконтента на сайтах СМИ

24

Eremenko S. S., Simakova S. I.
Media-aesthetic features of animation
and video content on media websites

Аббуд М. В. А.
Инструменты AI-журналистики
в противодействии фейковой реальности

31

Abbood M. W. A.
JAI journalism tools in counteracting
fake realities

MEDIA AND EDUCATION

МЕДИА И ОБРАЗОВАНИЕ
Гришанина А. Н., Петросян Д. В.
Исследовательская работа в
журналистском образовании

39

Grishanina A. N., Petrosyan D. V.
Research work in journalistic education

Стерликов Д. А.
Сетевой студенческий видеоконтент:
проблема трансляции традиционных
ценностей

48

Sterlikov D. A.
Network student video content:
the problem of transmission
of traditional values

ТЕОРИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ И ВОПРОСЫ
МЕТОДОВ МЕДИАИССЛЕДОВАНИЙ

JOURNALISM THEORY AND ISSUES
IN MEDIA RESEARCH METHODS

Антропова В. В., Саитгалин Т. Р.
Коммуникативно-прагматическое
изучение медийных феноменов:
обзор диссертаций

56

Antropova V. V., Saitgalin T. R.
Communicative-pragmatic study
of media phenomena:
a review of dissertations

Красушкина А. Р.
Медиакоммуникации сетевых изданий
Норвегии: особенности контента и
технологии взаимодействия с аудиторией

65

Krasushkina A. R.
Media communications in online- media in
Norway: features of content and technology
for interaction with the audience

Мириманов Д. А.
Особенности вещания телеканала RT
на испаноязычную аудиторию

74

Mirimanov D. A.
Complex features of TV Channel broadcasting
RT to spanish-speaking audience

СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА,
КРИТИКА, ПУБЛИЦИСТИКА
В СТРУКТУРЕ МАССОВОЙ
КОММУНИКАЦИИ
Зыховская Н. Л.
Литературные видеоблоги и их роль
в популяризации чтения: на примере
литературного канала «Армен и Фёдор»

CONTEMPORARY LITERATURE,
CRITICISM, JOURNALISM IN
THE STRUCTURE OF MASS
COMMUNICATION
83

Zykhovskaia N. L.
Literary video blogs and their role in
promoting reading: the case of the literary
channel «Armen and Fyodor»

ИГРОВЫЕ ФОРМЫ КОММУНИКАЦИИ
Тузовский И. Д., Зыховская Н. Л.
Игра как симуляция:
феноменология и культурный потенциал

GAME FORMS OF COMMUNICATION
93

РЕЧЕВЫЕ МОДЕЛИ
И СТРАТЕГИИ МЕДИАДИСКУРСА

Tuzovsky I. D., Zykhovskaia N. L.
A Game as a Simulation:
phenomenology and cultural potential
SPEECH MODELS
AND MEDIA DISCOURSE STRATEGIES

Выровцева Е. В.
Логико-семантические типы возражения
в комментариях пользователей
научно-популярных массмедиа

101

Vyrovtseva E. V.
Logical-semantic types of objection
in comments of users of popular science
mass media

Панова Е. Ю.
Риторический код текстов о СВО
в региональном массмедийном дискурсе

109

Panova E. Y.
Rhetorical code of texts about ‘SMO’
in the regional mass media discourse

ИСТОРИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ
Черановская А. О
Черты из жизни журналиста и писателя
Н. Н. Животова

JOURNALISM HISTORY
116

КОММУНИКАТИВНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ:
РЕКЛАМА, PR, БРЕНДИНГ, МЕДИА

Cheranovskaja A. O.
Traits from the life journalist and writer
N. N. Zhivotov
COMMUNICATIVE RESEARCH:
ADVERTISING, PR, BRANDING, MEDIA

Кармалова Е. Ю., Кузнецова А. М.
Колористика как основа эффективности
визуальной айдентики бренда

125

Красова Е. Ю.
Эффект исторических образов
в рекламной коммуникации

135 Krasova E. Yu.

Karmalova E. Yu., Kuznetsova A. M.
Coloristics as the basis of the
effectiveness of a brand's visual identity
The effect of historical images
in advertising communication

КУЛЬТУРОЛОГИЯ МЕДИА

CULTURAL MEDIA

Савельева Т. В.
Традиционные и вторичные формы
современной праздничной культуры
в медиапространстве

142

ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ АВТОРОВ

151

Saveleva T. V.
Traditional and secondary forms
of modern festive culture in the media space

ПУБЛИЧНАЯ СФЕРА
В АСПЕКТЕ МАССОВЫХ КОММУНИКАЦИЙ
THE PUBLIC SPHERE
IN THE ASPECT OF MASS COMMUNICATIONS
Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 6–12.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 6–12.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 316.776
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-6-12
АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ ПАМЯТНИК В ПРИЗМЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКОГО КОНТЕНТА:
ИССЛЕДОВАНИЕ ЗАПРОСОВ АВТОРОВ И АУДИТОРИИ
Светлана Александровна Панюкова
Челябинский государственный университет, Челябинск, Россия,
s.panukowa@mail.ru
Аннотация. В данном исследовании на примере конкретного исторического памятника Аркаим (эпоха
поздней бронзы Евразийских степей), расположенного в Челябинской области, рассматривается роль
пользовательского контента в формировании медиаобраза археологического феномена. Описываются
категория «публичной археологии» в контексте российского медиапространства и значимые проблемы
репрезентации данной области наук. Главная задача работы – обозначить специфические черты
пользовательского контента об археологическом феномене и проанализировать общие характеристики
авторов подобных записей, их влияние на создаваемые публикации. С этой целью структурируются и
подробно описываются данные социологического опроса, проведенного в ходе пяти экспедиций на Аркаим
в 2023 году при поддержке РНФ и Челябинской области, в котором приняли участие 443 респондента. Далее
посредством метода контент-анализ рассматриваются 95 пользовательских публикаций, размещенных
на официальном аккаунте историко-археологического музея-заповедника «Аркаим» за 2023 год. Прежде
всего данные материалы описываются с позиций их формы (тип контента) и содержания (о чем сообщается
в постах). Помимо этого, приводится метрика сообщества, позволяющая зафиксировать интересы массовой
аудитории, а также описываются популярные пользовательские посты, попавшие в выборку. Проведенная
работа позволяет решить ряд исследовательских задач: 1) описать портрета пользователя, склонного
к размещению публикаций об археологическом памятнике в массовой медиасреде; 2) зафиксировать
взаимосвязь между характеристиками авторов контента и размещаемых ими материалов; 3) сделать
вывод о высокой популярности пользовательского контента у массовой аудитории; 4) охарактеризовать
пользовательский контент об археологическом памятнике с позиций формата и содержания.
Ключевые слова: пользовательский контент, Аркаим, популяризация археологии, публичная археология,
социологический опрос, ВКонтакте
Благодарности: Статья подготовлена в рамках гранта Российского научного фонда № 23-1820098 (региональный конкурс Челябинской области), проект: «Материализованная идентичность:
конструирование памяти в социально-экономической перспективе (на примере археологического
памятника Аркаим)».
Для цитирования: Панюкова С. А. Археологический памятник в призме пользовательского контента:
исследование запросов авторов и аудитории // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54).
С. 6–12. doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-6-12

6

Археологический памятник в призме пользовательского контента...
Original article
AN ARCHAEOLOGICAL SITE IN THE PRISM OF USER CONTENT:
A STUDY OF THE REQUESTS OF AUTHORS AND THE AUDIENCE
Svetlana A. Paniukova
Chelyabinsk State University, Chelyabinsk, Russia,
s.panukowa@mail.ru
Abstract. In this study, using the example of a specific historical monument Arkaim (the Late Bronze Age of the Eurasian Steppes),
located in the Chelyabinsk region, the role of user content in the formation of the media image of the archaeological phenomenon is
considered. The field of “public archaeology” in the context of the Russian media space and significant problems of representation of
this field of sciences are described. The main task of the work is to identify the specific features of user–generated content about the
archaeological phenomenon and analyze the general characteristics of the authors of such records, their impact on the publications
being created. For this purpose, the data of a sociological survey conducted during five expeditions to Arkaim in 2023 with the support
of the Russian National Science Foundation and the Chelyabinsk Region, in which 443 respondents participated, are structured and
described in detail. Then, using the content analysis method, 95 user publications posted on the official account of the Arkaim Historical
and Archaeological Museum-Reserve for 2023 were considered. First of all, these materials are considered from the standpoint of
their form (type of content) and content (as reported in the posts). In addition, the community metric is provided, which allows you
to capture the interests of a mass audience, and also describes popular user posts that were included in the sample. The work carried
out allows us to solve a number of research tasks: 1) description of the portrait of a user who is inclined to post publications about an
archaeological monument in the mass media; 2) fixation of the relationship between the characteristics of the authors of the content
and the materials they post; 3) a conclusion is made about the high popularity of user content among a mass audience; 4) user content
about an archaeological monument is characterized from the standpoint of format and content.
Keywords: user-generated content, Arkaim, popularization of archaeology, public archaeology, sociological survey, VKontakte
Acknowledgments: The article was prepared within the framework of the Russian Science Foundation grant № 23-18-20098 (regional
competition of the Chelyabinsk region), project: «Materialized identity: constructing memory in a socio-economic perspective (using
the example of the archaeological site Arkaim)».
For citation: Paniukova S. A. (2024). An archaeological site in the prism of user content: a study of the requests of authors and the
audience. Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 4(54): 6–12. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-6-12

В настоящее время популяризацией научных феноменов активно занимаются не только научное
сообщество, образовательные и исследовательские организации, но и группы лиц, не имеющие
прямой связи с научной деятельностью. В числе них сотрудники медиаиндустрий (журналисты, SMMспециалисты, режиссеры и так далее) и пользователи интернета, получившие возможность высказываться
в интернет-пространстве на неограниченную аудиторию. В данной статье мы рассмотрим, как на
популяризацию определенной научной области (археологии) влияет пользовательский контент, ежегодно
массово и бесконтрольно распространяющийся на различных платформах. Внимание исследования
будет сосредоточено на одном археологическом феномене – Аркаиме, выбранном в качестве примера
репрезентации объекта археологии в массовом пространстве с учетом его противоречивых составляющих
(в том числе возможности раскрыть описываемый феномен с конфликтующих позиций – науки и мистики).
Отметим, что участие средств массовой коммуникации в популяризации научного знания, в частности
области археологии, представляется хорошо изученным в исследовательском поле и получило свой
уникальный термин – «публичная археология». Первое его упоминание встречается в труде под заголовком
“Public Archaeology”, опубликованном в 1972 году Чарльзом МакГимси (McGimsey 1972). При этом в своей
работе И. Н. Юдина и О. Л. Лаврик отмечают (Юдина, Лаврик 2022: 90), что в целом «современная российская
общественная научная коммуникация (science communication) как дисциплина и практика стала складываться
в начале 2010-х гг. и включает широкий спектр направлений деятельности». То есть мы можем говорить о
том, что в России область «публичной археологии» – направление, находящееся в процессе формирования
и переживающее ряд определенных трудностей. Об одной из них – отсутствии интенции к упрощению
знания со стороны научного сообщества – пишет в своей работе Г. Мошенка: «Общественные археологи
часто забывают, что люди, по большому счету, не хотят быть археологами и не хотят огромных объемов
подробных археологических знаний» (Moshenska 2017: 9). С другой стороны, можно встретить критику за
репрезентацию археологической тематики в адрес работников средств массовой информации: например, у
М. С. Быковой и А. П. Бородовского (Быкова, Бородовский 2016), которые пишут о дилетантизме публикаций
на археологическую тематику на новостном портале lenta.ru, или у А. Р. Медведевой, описывающей стратегии
раскрытия археологической тематики на ресурсе «Арзамас» и отмечающей, что автор подобных материалов
«не использует в полной мере все доступные на сайте инструменты медиализации в отношении тематики
археологии, ее место в общем тематическом пространстве сайта маргинализировано» (Медведева 2021: 29).
В исследовании мы остановимся на узком сегменте медиаконтента – пользовательских публикациях. В
работе М. Н. Кима обозначено, что данное понятие описывает «целый пласт текстов, который создается
An archaeological site in the prism of user content...

7

Панюкова С. А.
и распространяется самими пользователями интернета» (Ким 2021: 71). Нередко в попытках описать этот
интернет-феномен используется понятие «гражданская журналистика» (например, у О. В. Краснояровой
(Красноярова 2013) и А. Марченкова (Марченков 2011). Как отмечают Е. К. Гурова и Н. Ю. Ломыкина
(Гурова, Ломыкина 2021: 299), создание подобных материалов стало возможным в эпоху Web 2.0
с внедрением технологии мгновенного отклика и обратной связи, что спровоцировало людей на регулярное
выражение собственного мнения, чувств и эмоций в публичной среде.
В качестве примера конструирования и репрезентации медиаобраза в сфере «публичной археологии»
в рамках пользовательском медиаконтента обратимся к конкретному историческому феномену –
Аркаим. Отметим, что это памятник первого этапа эпохи поздней бронзы Евразийских степей был
открыт археологической экспедицией Челябинского государственного университета под руководством
Г. Б. Здановича (Зданович, Коган, Орлова 1999) в Челябинской области у места впадения реки Утяганки
в реку Большая Караганка. Впоследствии городище отнесли к синташтинской культуре и включили в
комплекс подобных древних поселений, называемый «Страна городов». Интересна судьба памятника
в контексте его осмысления в российском исследовательском поле – он рассматривается с различных по
своей сути позиций: как важный исторический памятник, требующий дальнейшего изучения и осмысления
с позиций археологии (Зданович, Малютина, Зданович 2020); в рамках сформированного медиаобраза
и его влияния на восприятие реального археологического феномена (Симакова 2021; Топчий 2021), как
эзотерический объект, обладающий феноменальным мистическим потенциалом (Путенихин 2009).
Отметим, что ранее к вопросу репрезентации Аркаима в пользовательском контенте обращалась
М. В. Загидуллина (Загидуллина 2017) при анализе ресурса «Пикабу», а также автор данной статьи в
исследовании, посвященном обзору публикаций об Аркаиме на хостинге YouTube (Панюкова 2021).
Чтобы сформировать портрет интересующей нас социальной группы (посетители Аркаима, склонные
к размещению авторского контента о личном опыте путешествия в социальных сетях), а также определить
области интереса пользовательского внимания в контенте об Аркаиме, обратимся к данным, полученным
в ходе проведения социологического опроса посетителей Аркаима в период с мая по сентябрь 2023 года
(5 экспедиций; подробные данные опросов готовятся к публикации, выборочно представлены в трудах
членов грантового научного коллектива Л. Б. Зубановой (Зубанова 2023) и А. Р. Медведевой (Медведева
2023). Отметим, что в опросе приняли участие 443 респондента, 28,7 % которых составляют мужчины и
71,3 % – женщины. Преимущественно это люди в возрасте от 25 до 44 лет (41,5 %) и от 45 до 59 (35 %).
В целом данные опроса показывают, что в социальных сетях респондентов привлекают отзывы людей
(31,8 %), информационные статьи, посвященные теме Аркаима, и официальные публикации в сообществе
музея (по 9,4 %). Лишь 29,1 % опрошенных не встречали ранее информацию об Аркаиме в интернете.
Чаще всего люди отдают предпочтение тексту (29,1 %), фотографиям (23,2 %) и видеоконтенту (14,8 %).
Опрошенные туристы посещают Аркаим из стремления почувствовать энергию этого места и его духовную
силу (58 %); посетить природу и степной ландшафт (39,7 %), окунуться в мир прошлого и обрести связь
с поколениями предков (35,6 %), оказаться на месте раскопок и посетить музейный комплекс (34,5 %),
решить личную задачу (исцеление, исполнение желания, раскрытие своих способностей) (22,3 %). Тезис
о том, что Аркаим – «место силы» и данная локация обладает мистическим потенциалом, полностью
разделяют 32,9 % опрошенных, лишь немногие относятся к этой идее с недоверием или раздражением
(7,9 % и 4,5 %, соответственно).
Из общего числа респондентов 224 отметили, что не испытывали желания поделиться своим опытом
посещения Аркаима публично, а 53 человека были опрошены в момент первого посещения Аркаима
и еще не определились, будут ли они публиковать записи о своем путешествии. Таким образом, лишь
166 опрошенных (37,47 %) входят в интересующую нас группу. Этих людей мы дополнительно
дифференцировали по типу публикуемого ими контента: короткие видео (шортс, сторис) – 12,6 %,
фотографии – 81,9 %, пост с текстом и мультимедийными элементами –18,6 % (отметим, что некоторые
респонденты выбирали несколько типов контента). Опишем эти группы отдельно:
1) Видеоконтент (21 человек). В данной группе преобладают женщины (61,9 %). Большая часть
респондентов в возрасте от 25 до 44 – 61,4 %. Лишь 38 % опрошенных являются жителями Челябинской
области, а 62 % приехали в Аркаим из других субъектов Российской Федерации. Большинство узнали
об археологическом памятнике от знакомых (61,9 %), из социальных сетей или в ходе неформального
общения с теми, кто раньше посещал Аркаим (по 19 %). Ранее респонденты встречали информацию
об Аркаиме в социальной сети «ВКонтакте» (52,3 %), на видеохостингах (42,8 %), в социальных сетях,
ориентированных на визуальный контент (23,8 %) и лишь 23,8 % не встречали подобной информации
ранее. Данную социальную группу привлекают неформальные отзывы людей об Аркаиме (52,3 %),
анонсы мероприятий и официальные статьи (по 23,8 %), мультфильмы и фильмы об Аркаиме (9,5 %).
Ее представители склонны обращать внимание на текстовый контент (47,6 %), фотоконтент (33,3 %) и
видеоконтент (19 %). Небольшим вниманием пользуются материалы официального сообщества «Аркаим»

8

Paniukova S. A.

Археологический памятник в призме пользовательского контента...
(4,7 %) и телевизионные сюжеты (9,5 %). Большинство отметили, что пережитые личные впечатление
об Аркаиме сильнее и ярче, чем публикации об этом месте (38 %); другие считают, что информация,
публикуемая об Аркаиме соответствует действительности (33,3 %); некоторые назвали ее приукрашенной
(23,8 %). Представители данной группы посещают Аркаим, исходя из следующих причин: почувствовать
энергию этого места и его духовную силу (52,3 %), отдохнуть на природе в степном ландшафте (38 %),
решить личную задачу (33,3 %), окунуться в мир прошлого и обрести связь с поколением предков (28,5 %),
посетить музей (14,2 %). Среди самых привлекательных практик на Аркаиме респонденты отметили
восхождение на горы (61,9 %), встречу восхода солнца в степи (42,8 %), посещение музея (33,3 %).
Большинство респондентов, 66,6 % довольны посещением Аркаима (лишь 23,8 % отметили, что ожидали
большего, но никто не сказал, что разочарован). При этом 52,3 % опрошенных являются постоянными
посетителями Аркаима, а из 10 человек, побывавших здесь впервые, 8 планируют вернуться повторно.
2) Фотографии (136 человек). Данная категория представлена преимущественно женщинами (76,5 %);
возрастные группы распределились следующим образом: от 18 до 14 лет – 4,4 %; от 25 до 44 лет – 57,4 %; от
45 до 59 – 33 %; от 60 и старше – 7,4 %. Среди опрошенных 38,2 % составляют жители Челябинской области,
оставшиеся 61,8 % – представители других регионов. Преимущественно опрошенные впервые узнали об
Аркаиме от друзей и знакомых (58,8 %), из социальных сетей (14,7 %), в ходе неформального общения
с посетителями Аркаима (10,3 %), от туристических агентств и экскурсоводов (9,6 %), на месте работы
или учебы (6,6 %). При этом впоследствии опрашиваемым встречались записи об Аркаиме в социальной
сети «ВКонтакте» (53,7 %), видеохостингах (17,6 %), на телевидении (16,9 %), в иных социальных сетях
(11,7 %). При этом 31,6 % не встречали подобной информации. Чаще всего респонденты данной группы
обращают внимание на следующий контент в социальных сетях: отзывы людей (32,4 %), страница
официального сообщества «Аркаим» (16,9 %), информационные статьи об Аркаиме (11,7 %), фильмы
и мультфильмы об Аркаиме (9,6 %), анонсы мероприятий (6,61 %). Предпочтение отдается текстовым
материалам (41,2 %), далее следуют фотоконтент (35,3 %) и видеоконтент (24,3 %). Часть респондентов
(10,3 %) не нашли подходящий для себя контент из представленного. Для большинства прочитанная
информация об Аркаиме соответствовала реальности (43,8 %), также для многих пережитые на Аркаиме
впечатления были ярче транслируемых в материалах социальных сетей (43,4 %), лишь 7,4 % посчитали
ее приукрашенной. Представителей этой группы привлекает энергия и духовная сила Аркаима (66,9 %),
возможность окунуться в мир прошлого и обрести связь с предками (48,5 %), провести время на природе
(46,3 %), решить личную (25 %) или профессиональную (11 %) задачу. Им нравится проводить время на
Аркаиме за восхождением в горы (73,5 %), посещением музейного комплекса и встречей восхода в степи (по
50,7 %), участием в коллективных духовных практиках (32,4 %) и профессиональных экскурсиях (25 %),
общением с друзьями у костра (22,7 %). Больше половины опрошенных данной группы (64 %) совершают
путешествие на Аркаим не в первый раз; из 49 респондентов, оказавшихся на Аркаиме впервые, 77,5 %
хотели бы приехать повторно. Преимущественно респонденты остались довольны посещением Аркаима
(84,5 %), лишь 11 % испытали некоторое и 0,7 % полное разочарование. Подробнее опишем технологию
производства и публикации фотографий респондентами данной группы. Основной причиной создания
фотоконтента служит желание сохранить память о посещении места (72,5 %), показать необычное место
друзьям (39,7 %) и зафиксировать фотоотчет о событиях своей жизни (21,3 %). На фотоснимках фиксируется
природа (61 %), арт-объекты (51,2 %), музей Аркаима (47,2 %), конкретные природные объекты (43,9 %),
жилище каменного века (21,1 %), сами авторы фото (17,8 %), поселение «Аркаим» (17 %), курган Темир,
необычные обряды и игры людей (по 15,4 %). Чаще всего фотографии снимаются вблизи (78,8 %) и вдали
(73,2 %), реже встречается средний план (46,3 %). Авторы считают удачными те фотоснимки, на которых
передана атмосфера места (56 %), эмоции людей (20,3 %), произведена качественная съемка (15,4 %).
Наиболее ценными фотографиями, которые хранятся аудиторией как память об Аркаиме, посетители
считают снимки с ритуалами и обрядами (40,6 %), горами и процессом восхождения на них (30,9 %),
историческим комплексом и музейными памятниками (22 %), с собой на фоне степи (22 %). Среди жанров
фотографий лидируют пейзажи (35,7 %), портрет (34,1 %), автопортреты (20,3 %).
3) Пост с текстом и мультимедийными элементами (31 человек). В данной социальной группе
преимущественно присутствуют женщины (74,2 %). Большая часть респондентов в возрасте от 25 до 44
лет (51,6 %) и от 45 до 59 (22,6 %). Среди опрошенных 25,8 % являются жителями Челябинской области,
в то время как 74,2 % приехали из других субъектов Российской Федерации. Чаще всего респонденты
впервые узнавали об Аркаиме от знакомых (54,8 %), из социальных сетей (29 %), неформальных источников
(12,9 %) и с места обучения / работы (9,6 %). Информация об Аркаиме ранее встречалась представителям
группы в социальной сети «ВКонтакте» (41,9 %), на видеохостингах (22,58 %), телевидении (19,35 %);
35,5 % не встречали подобную информацию. Больший интерес данная социальна группа проявляет к
информационным статьям об Аркаиме (25,8 %), отзывам людей (22,6 %), анонсам (16,1 %), к контенту
официального сообщества «Аркаим» (12,9 %); мультфильмам и фильмам об Аркаиме (9,7 %). Предпочтения
An archaeological site in the prism of user content...

9

Панюкова С. А.
адресованы текстовому контенту (41,9 %), фотоконтенту (35,5 %) и видеоконтенту (25,8 %). При этом
часть аудитории не нашла интересный для себя контент (25,8 %). Вновь посетители отметили, что личные
переживания ярче транслируемых в публикациях об Аркаиме (45,2 %), 35,5 % согласились с правдивостью
записей, 12,9 % посчитали отзывы преувеличенными. Данная социальная группа чаще всего отмечала
среди причин посещения Аркаима: желание почувствовать энергию этого места (58 %), выбраться на
природу в степь (48,4 %), окунуться в мир прошлого и почувствовать связь с предками (45,2 %), посетить
раскопки и музей (38,7 %), решить личную задачу (32,2 %), профессиональную задачу (19,3 %). Чаще всего
среди практик освоения локации опрошенные упоминают восхождение на горы (80,6 %), посещение музея
(64,5 %), участие в экскурсии (45,2 %), встреча восхода солнца в степи (35,4 %), прикосновение к каменным
глыбам в Долине Камней (22,6 %). Респонденты чаще всего посещали Аркаим повторно (67,7 %), те же,
кто был впервые, отмечали желание вернуться (8 человек из 10). Важно, что ожидания большей части
данной группы (77,4 %) оправдались при посещении Аркаима, лишь 22,6 % ожидали большего, но никто
не был разочарован полностью.
Итак, согласно данным опроса, аудитория, склонная к тому, чтобы делиться своим впечатления об
Аркаиме в медиапространстве, обладает определенными общими характеристиками. В большинстве
своем это люди среднего возраста – от 25 до 49 лет, приехавшие на Аркаим из разных городов России
уже не в первый раз. Ранее они встречали информацию об Аркаиме в социальной сети «ВКонтакте» и
на видеохостингах. Больше всего их заинтересовали неформальные отзывы, информационные статьи и
официальные сообщения, представленные текстом и фотографиями. Они прибыли на Аркаим прежде
всего, чтобы почувствовать энергию места, а также чтобы отдохнуть на природе и прикоснуться к миру
прошлого. Им нравится подниматься на горы, встречать восход солнца в степи и посещать музей и
экскурсии. По большей части это люди, оставшиеся довольными посещением Аркаима, считающие, что
личные пережитые впечатления сильнее транслируемых в контенте.
Сравним полученные данные с публикациями в официальном сообществе историко-археологического музеязаповедника «Аркаим» (https://vk.com/arkaimgroup). Открытое для всех желающих, сейчас оно насчитывает
27 918 подписчиков и имеет подтвержденный статус «госорганизации». Его контент состоит не только из
записей, подготовленных сотрудниками музея, но и постов, предложенных подписчиками сообщества
и загруженных через функцию «предложить новость». Подобный контент проходит модерацию
администраторами сообщества и публикуется в основной ленте группы чаще всего с рубрикационным хештегом
#предложка. Поэтому в данном сообществе мы можем не только зафиксировать тематический контент об
Аркаиме, интересный массовой аудитории, но и проанализировать пользовательские записи, подготовленные
посетителями Аркаима и направленные на широкую аудиторию, а не только на собственных подписчиков.
Отметим, что нами была выбрана платформа «ВКонтакте» ввиду ее популярности у интересующей
нас социальной группы, что показали данные опроса. Внимание же на официальном сообществе было
сосредоточено, поскольку это массовая тематическая площадка об Аркаиме, предлагающая авторам
публиковать свой контент на ее ресурсе с возможностью обращения к широкой аудитории. Также данный
ресурс дает возможность зафиксировать реакцию массовой аудитории на этот пользовательский контент. В
данном случае записи, размещенные в рамках личных аккаунтов пользователей социальной сети, уступали
бы в перечисленных аспектах.
В период с 1 января 2023 года по 31 декабря 2023 года в сообществе было опубликовано 537 постов,
собравших 82 613 лайка, 6 741 репост, 3 388 комментариев и 3 074 926 просмотров, что указывает на высокий
уровень интереса к материалам от аудитории. Из представленных записей 95 единиц (17,7 %) было предложено
подписчиками сообщества. Посредством контент-анализа, примененного к интересующей нас группе
публикаций, мы установили, что пользовательские записи посвящены следующим тематическим областям:
природа Аркаима (местные пейзажи, флора и фауна) – 94,7 %, культура (праздники, мероприятия, народные
традиции и обряды) – 2,1 %, общая информация (благодарность сотрудникам музея и иным персонам) –
2,1 % и искусство (стихотворение об Аркаиме) – 1,05 %. Данный контент представлен преимущественно
сочетанием текста и фотографий – лишь две записи содержали видеоконтент, а в одной отсутствовал текст –
что соответствует и полученным результатам опроса о типе интересующего аудиторию контента.
То есть мы можем отметить, что чаще всего пользователи предлагают записи о природе, что
соответствует уставленной области интересов опрошенных. При этом вызывает вопросы отсутствие
контента об исторической составляющей (музей и мир прошлого фигурировали в ответах респондентов),
а также о духовных и мистических практиках на Аркаиме. Если последнее может отсутствовать в связи
с модерацией контента администраторами сообщества (аккаунт государственного музея ограничен в
распространении мистического и псевдонаучного контента), то вопрос об отсутствии пользовательских
отзывов о научной составляющей Аркаима остается открытым.
Дополнительно отметим, что самыми популярными пользовательскими записями стали «Аркаимский
октябрь в ожидании белой тишины» (https://vk.com/wall-1475032_18892) с фотографией осеннего пейзажа

10

Paniukova S. A.

Археологический памятник в призме пользовательского контента...
на реке Большая Караганка (646 лайков, 20 комментариев – пятая по популярности публикация среди всех
вышедших за год); «Небо над Аркаимом! День весеннего равноденствия 21 марта 2023 год» (https://vk.com/
wall-1475032_15563) с двумя фотографиями и видео неба с зимним солнцем, окруженным ореолом (634 лайка,
15 комментариев – шестая по популярности публикация среди всех вышедших за год), «Окрестности
Аркаима, начало мая 2023 г. Рябчик» (https://vk.com/wall-1475032_16508) с 4 фотографиями весенних цветов
в поле Аркаима крупным планом (614 лайков, 11 комментариев – восьмая по популярности публикация среди
всех вышедших за год). При этом материалы не о природе Аркаима получают меньше пользовательских
реакций (3 из 5 записей не о природе находятся в списке 10 самых непопулярных постов сообщества за год).
Итак, зафиксируем, что посредством результатов социологического опроса нам удалось подробно
описать группы пользователей, склонных к репрезентации личного опыта после посещения
археологического памятника (в данном случае Аркаима) в массовом пространстве. Их интересы,
мотивация посещения места и рутинные практики при освоении пространства представляются особенно
значимыми, так как именно они будут напрямую влиять на транслируемый контент (например, любители
подниматься на горы будут репрезентовать в медиа чаще всего именно этот аспект в рамках путешествия).
Уровень их удовлетворенности путешествием на Аркаим будет сказываться на тональности записей
(в нашем случае – по большей части позитивных). То есть, исходя из полученных данных, можно
предположить, что пользовательский контент об Аркаиме будет по большей части представлен записями
из фотографий и текста об эзотерической составляющей Аркаима и его природе, реже – о его научной
составляющей; транслировать положительные аспекты посещения места и мотивировать пользователей
повторить путешествие. Также мнения респондентов позволили зафиксировать тематические (духовные
практики, природа, исторический контекст) и форматные особенности контента (текст и фотографии),
интересующие потенциальных адресатов записей об Аркаиме, а также показали высокую значимость
пользовательских отзывов об археологическом памятнике в сознании массовой аудитории. Контент-анализ
пользовательских публикаций в сообществе «Аркаим» подтвердил высокий интерес аудитории к ним в
целом, преимущественное внимание к текстовому и фотоконтенту, а также к записям о природе Аркаима
(уровень внимания к записям об эзотерике в рамках сообщества установить не удалось).
Полученные выводы могут уточняться в процессе анализа пользовательских записей вне
институализированных сообществ и соотнесения полученных данных с результатами социологического
опроса. Также результаты работы могут быть использованы при разработке стратегии репрезентации
археологического памятника в медиапространстве для более точечного отражения запросов целевой
аудитории подобных материалов.
Список источников
Аркаим. 1987–1997 Библиографический указатель / Д. Г. Зданович, Е. И. Коган, Н. Н. Орлова. Челябинск :
Челябинский государственный университет, 1999. 120 с.
Быкова М. С., Бородовский А. П. Отражение в федеральных электронных средствах массовой информации
событий по археологии эпохи палеометалла в России и мире // Universum Humanitarium. 2016. № 2. С. 38–57.
Гурова Е. К., Ломыкина Н. Ю. Пользовательский контент: проблемы, вызовы, методы изучения //
Пользовательский контент в современной коммуникации : сборник материалов I Международной научнопрактической конференции, Челябинск, 22–23 апреля 2021 года. Челябинск : Челябинский государственный
университет, 2021. С. 299–302.
Загидуллина М. В. Как измерить популярность Аркаима? голоса встроенных метрик в контексте теории
панмедиатизации // Горизонты цивилизации. 2017. № 8. С. 38–67.
Зданович Г. Б. Аркаим. Археология укрепленных поселений : в 2 книгах / Г. Б. Зданович, Т. С. Малютина,
Д. Г. Зданович. Челябинск : Челябинский государственный университет, 2020. 450 с.
Зубанова Л. Б. Эзотерический и медийный шлейф мемориального ландшафта: теоретические аспекты
и архитектурные контуры полевого исследования // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2023.
№ 4 (50). С. 79–84.
Ким М. Н. Пользовательский контент: проблемы жанрообразования // Управленческое консультирование.
2021. № 3 (147). С. 70–79.
Красноярова О. В. Гражданская журналистика как стимул развития профессиональной журналистики //
Вопросы теории и практики журналистики. 2013. № 1. С. 121–125.
Марченков А. Гражданская журналистика: понятие, направления, субъекты // 60 параллель. 2011.
№ 3 (42). С. 16–23.
Медведева А. Р. Медиаинструментарий вовлечения в археологическую тематику (на примере портала
«Арзамас») // Челябинский гуманитарий. 2021. № 3 (56). С. 25–32.
Медведева А. Р. Медиашлейф солнцестояния в сопоставлении с медиаинформированностью посетителей
Аркаима // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2023. № 4 (50). С. 89–95.
An archaeological site in the prism of user content...

11

Панюкова С. А.
Панюкова С. А. Освещение феномена Аркаима в контексте научно-популярной журналистики // Знак:
проблемное поле медиаобразования. 2021. № 4 (42). С. 151–157.
Путенихин В. П. Место силы – город Аркаим : монография. Ростов-на-Дону : Феникс, 2009. 352 с.
Симакова С. И. Визуальный образ Аркаима в материалах СМИ // Знак: проблемное поле
медиаобразования. 2021. № 2 (40). С. 129–142.
Топчий И. В. Официальный сайт музея: критерии оценки сайта и их апробация на примере портала
челябинского государственного историко-культурного заповедника «Аркаим» // Знак: проблемное поле
медиаобразования. 2021. № 3 (41). С. 27–36.
ЮдинаИ.Г., ЛаврикО.Л. Развитие русскоязычных и англоязычных терминов и устойчивых словосочетаний
в области взаимоотношения общества и науки // Социология науки и технологий. 2022. № 13 (3). С. 89–117.
Moshenska G. Key concepts in public archaeology. London : UCL Press, 2017. 252 p.
McGimsey C. R. Public archaeology. N. Y., 1972. 265 p.
References
Zdanovich, D. G., Kogan, E. I. & Orlova, N. N. (1999). Arkaim. 1987–1997 Bibliograficheski yukazatel’ [Arkaim. 1987–1997
Bibliographic Index]. Chelyabinsk, 120 p. (in Russ.).
Byikova, M. S. & Borodovskiy, A. P. (2016). Otrazhenie v federalnyih elektronnyih sredstvah massovoy informatsii sobyitiy
po arheologii epohi paleometalla v Rossii i mire [Reflection in the federal electronic media of events on archeology of the era of
paleometal in Russia and the world]. Universitetskij gumanitarij, 2, 38–57 (in Russ.).
Gurova, E. K. & Lomykina, N. Ju. (2021) Pol’zovatel’skij kontent: problemy, vyzovy, metody izuchenija [User-generated content:
problems, challenges, learning methods]. Pol’zovatel’skij kontent v sovremennoj kommunikacii. Chelyabinsk : Chelyabinsk State
UniversityPubl., 299–302. (In Russ.).
Zagidullina, M. V. (2017). Kak izmerit’ populyarnost’ Arkaima? golosa vstroennykh metrik vkontekste teorii panmediatizatsii
[How to measure the popularity of Arkaim? voices of embedded metrics in the context of the theory of panmediatization]. Gorizonty
tsivilizatsii, 8, 38–67. (in Russ.).
Zdanovich, G. B., Malyutina, T. S. & Zdanovich, D. G. (2020) Arkaim. Arheologiya ukreplyonnyh poselenij [Arkaim. Archaeology
of fortified settlements]. Chelyabinsk : Chelyabinsk State UniversityPubl., 449. (In Russ.).
Zubanova, L. B. (2023) Jezotericheskij i medijnyj shlejf memorial’nogo landshafta: teoreticheskie aspekty i arhitekturnye
konturypolevogo issledovanija [The esoteric and media trail of the memorial landscape: theoretical aspects and architectural contours
of field research]. Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija, 4 (50), 79–84. (In Russ.).
Kim, M. N. (2021) Pol’zovatel’skij kontent: problemy zhanroobrazovanija [User-generated content: problems of genre formation].
Upravlencheskoe konsul’tirovanie, 3 (147), 70–79. (In Russ.).
Krasnoyarova, O. V. (2013) Civic journalism as an incentive for the development of professional journalism [Citizen journalism as
an incentive for the development of professional journalism]. Voprosy teorii i praktiki zhurnalistiki, 1, 121–125. (In Rus).
Marchenkov, A. (2011) Grazhdanskaja zhurnalistika: ponjatie, napravlenija, subjekty [Civic journalism: the concept, directions,
subjects]. 60 parallel’, 3 (42), 16–23. (In Rus).
Medvedeva, A. R. Mediainstrumentarij vovlechenija v arheologicheskuju tematiku (na primere portala «Arzamas») [Media tools
for involvement in archaeological topics (using the example of the Arzamas portal)]. Cheljabinskij gumanitarij, 3 (56), 25–32. (In Rus).
Medvedeva, A. R. (2023) Mediashlejf solncestojanija v sopostavlenii s mediainformirovannost’ju posetitelej Arkaima [The Solstice
media trail in comparison with the media awareness of Arkaim visitors]. Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija, 4 (50), 89–95. (In Rus).
Paniukova, S. A. (2021) Osveshhenie fenomena Arkaima v kontekste nauchno-populjarnoj zhurnalistiki [Coverage of the Arkaim
phenomenon in the context of popular science journalism]. Znak: problemnoye pole mediaobrazovaniya, 4 (42), 151–157. (in Russ.).
Putenihin, V. P. (2009). Mesto sily – gorod Arkaim [Place of power – the city of Arkaim]. Rostov-na-Donu, Feniks. 352 p. (in Russ.).
Simakova, S. I. (2021). Vizual’nyj obraz Arkaima v materialah SMI [The visual image of Arkaim in media materials]. Znak:
problemnoe pole mediaobrazovanija, 2 (40), 129–142. (in Russ.).
Topchii, I. V. (2021). Oficial’nyj sajt muzeja: kriterii ocenki sajta i ih aprobacija na primere portala cheljabinskogo
gosudarstvennogo istoriko-kul’turnogo zapovednika «Arkaim» [The official site of the museum: criteria for evaluating the site and
their testing on the example of the portal of the Chelyabinsk state historical and cultural reserve “Arkaim”]. Znak: problemnoe pole
mediaobrazovanija, 3 (41), 27–36. (in Russ.).
Judina I. G. & Lavrik O. L. (2022) Razvitie russkojazychnyh i anglojazychnyh terminov i ustojchivyh slovosochetanij v oblasti
vzaimootnoshenija obshhestva i nauki [The development of Russian-language and English-language terms and stable phrases in the
field of the relationship between society and science]. Sociologija nauki i tehnologij, 13 (3), 89–117. (in Russ.).
Moshenska, G. (2017) Key concepts in public archaeology. London : UCL Press. 252 p.
McGimsey, C. R. (1972) Public archaeology. N. Y. 265 p.
Информация об авторах
С. А. Панюкова – кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры медиапроизводства.
Information about the author
Svetlana A. Paniukova – candidate of Philology Sciences, Senior Lecturer, Department of Media Production.
Статья поступила в редакцию 05.11.2024; одобрена после рецензирования 19.11.2024; принята к публикации 23.11.2024.
The article was submitted 05.11.2024; approved after reviewing 19.11.2024; accepted for publication 23.11.2024.
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
The authors declare no conflicts of interests.

12

Paniukova S. A.

Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 13–23.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 13–23.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 070
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-13-23
МУЛЬТИМЕДИЙНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В СОВРЕМЕННОМ МУЗЕЕ
КАК ИНСТРУМЕНТ ПРИВЛЕЧЕНИЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ
(НА ПРИМЕРЕ МУЗЕЯ-ЗАПОВЕДНИКА «АРКАИМ»)
Ирина Владимировна Топчий
Челябинский государственный университет, Челябинск, Россия
ivtopchiy@mail.ru, https://orcid.org/0000-0001-8601-9041
Аннотация. В статье рассмотрены возможности использования мультимедийных технологий в
пространстве музея, а также классификации таких технологий. Рассмотрены теоретические аспекты
применения мультимедийных технологий в археологических музеях. Приведены статистические показатели
заинтересованности посетителей Челябинского государственного историко-археологического музеязаповедника «Аркаим» темой истории и посещения музейных комплексов. На примере регионального
музея, расположенного в Челябинской области, рассмотрена реальная ситуация по использованию
мультимедийных технологий в экспозициях. Даны рекомендации по внедрению технологий интерактивного
взаимодействия с посетителями.
Ключевые слова: музей, музейное пространство, интерактивность, виртуализация музейного пространства
Благодарности: Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда (совместно
с органами власти Челябинской области) № 23-18-20098, https://rscf.ru/project/23-18-20098, проект
«Материализованная идентичность: конструирование памяти в социально-экономической перспективе (на
примере археологического памятника Аркаим)».
Для цитирования: Топчий И. В. Мультимедийные технологии в современном музее как инструмент
привлечения посетителей (на примере музея-заповедника «Аркаим») // Знак: проблемное поле
медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 13–23. doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-13-23
Original article
MULTIMEDIA TECHNOLOGIES IN A MODERN MUSEUM
AS A TOOL FOR ATTRACTING VISITORS (USING THE EXAMPLE OF THE ARKAIM MUSEUM-RESERVE)
Irina V. Topchii
Chelyabinsk State University, Chelyabinsk, Russia
ivtopchiy@mail.ru, https://orcid.org/0000-0001-8601-9041
Abstract. The article considers the possibilities of using multimedia technologies in the museum space, as well as the classification
of such technologies. Theoretical aspects of using multimedia technologies in archaeological museums are considered. Statistical
indicators of interest of visitors to the Chelyabinsk State Historical and Archaeological Museum-Reserve “Arkaim” in the topic of
history and visiting museum complexes are given. Using the example of a regional museum located in the Chelyabinsk region, the real
situation on the use of multimedia technologies in expositions is considered. Recommendations are given for the implementation of
technologies of interactive interaction with visitors.
Key words: museum, museum space, interactivity, virtualization of museum space
Acknowledgments: The study was supported by a grant from the Russian Science Foundation (in cooperation with the authorities
of the Chelyabinsk region) № 23-18-20098, https://rscf.ru/en/project/23-18-20098/, project «Materialized identity: construction of
memory in a socio-economic perspective (on the example of the archaeological site Arkaim)».
For citation: Topchii I. V. (2024). Multimedia technologies in a modern museum as a tool for attracting visitors (using the example of
the Arkaim Museum-Reserve). Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 4(54): 13–23. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-202454-4-13-23

13

Топчий И. В.
Мультимедийные технологии в пространстве музея
Музей – растущая отрасль, набирающая популярность с каждым годом. По данным ВЦИОМ порядка
48 % россиян хотя бы раз посещали музей за последние 2 года. Еще 40 % посещали музей за последние
4 года и лишь 10 % россиян не ходят в музеи совсем (Пошли в музей? // ВЦИОМ Новости. 20.06.2024.
URL: https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/poshli-v-muzei). По данным Министерства
Культуры число посетителей музеев в Челябинской области за период 2021–2023 г. выросло с 593,2
тыс. чел. до 751,6 тыс. чел. (Музеи. Сводные данные. Статистическая информация // Портал открытых
данных Министерства Культуры Российской Федерации. 02.11.2024. URL: https://opendata.mkrf.ru/
opendata/7705851331-stat_museum_svod).
Термин «мультимедийные технологии» подразумевает под собой симбиоз современных телевизионных
и аудиальных средств, а также визуальные и виртуальные коммуникации (Новикова 2015). Цель музеев,
внедряющих такие технологии в свою деятельность – показать людям искусство, историю и культуру
новаторскими решениями, доступным языком, интересным интерфейсом и нестандартной подачей.
Г. С. Чебушев и А. С. Мохова выделяют ряд особенностей использования мультимедийных технологий
в образовании (Чебушев, Мохова 2019). Нам кажется уместным применить их и к музейной тематике,
немного дополнив:
- индивидуализация и дифференциация (учитываются возможности, потребности и мнения каждого
посетителя);
- задействование большого количества информационных каналов;
- наглядность представленной информации (с пояснениями и дополнениями в устном и письменном
виде);
- вовлечение интерактивных механизмов в процесс экскурсии;
- эффективный способ подачи информации;
- организация информационной деятельности в формате гипермедиа (совмещение гипертекста,
графики, аудио, текста и других форм);
- безграничные возможности в формировании экспозиций;
- систематизация представленной информации, а также возможность ее оценки и контроля.
Конкретизируем преимущества использования мультимедиа в музейных пространствах:
- предоставление полного спектра музейных работ без технических ограничений;
- масштабное распространение новых, менее известных, музейных экспонатов;
- планирование мероприятий, управление им в процессе и четкое следование заданной организации;
- представление объектов в контексте с другими экспонатами в разных местах экспозиции;
- усиление впечатлений посетителей при помощи авторских инсталляций и других видов технологий.
Успешность применения тех или иных технологий зависит от комфортабельности их использования для
посетителей, легкое восприятие пользовательского интерфейса и адаптированности под представленный
вид музея. Необходимо структурировать взвешенный подход к применению любых мультимедийных
программ. Это возможно только при тщательном изучении каждой технологии и программы, внимательное
тестирование перед применением, исследования полного функционала, преимуществ и недостатков и
усовершенствованная презентация готового продукта.
Классификация и типологизация мультимедийных технологий в пространстве музея
Т. Е. Максимова (Максимова 2012) разработала подход к классифицированию виртуальных музеев
(веб-музеев) и описала цифровые средства, используемые при создании экспозиционно-выставочного
пространства в музеях.
Т. И. Белая и А. А. Балакшина изучают вопрос использования VR и AR технологий в музейном
пространстве (Белая, Балакшина 2023). Исследователи отмечают, что VR-технологии помогают людям,
не имеющим возможности путешествовать, самообразовываться и наслаждаться искусством. К основным
недостаткам использования мультимедийных технологий авторы исследования относят высокую стоимость
оборудования и его технического обслуживания (Белая, Балакшина 2023: 230).
По мнению Д. Ф. Веселовой и А. И. Коминой «уместное использование интерактивных технологий
значительно структурирует работу в экспозиционном пространстве, в первую очередь в образовательном
направлении и обязательно – в коммуникативном» (Веселова, Комина 2022: 121). Исследователи отмечают,
что при выборе местоположения интерактивных технологий необходимо учитывать несколько факторов:
в музеях, где экспонаты имеют историческую ценность, посетители сосредоточены на изучении самих
объектов. Если рядом нет экскурсовода, посетителям может понадобиться дополнительная информация
об экспонате. В этом случае электронная этикетка к экспонату будет более уместной. Также можно
создать специальные зоны или места для более глубокого изучения объектов, но делать это нужно
отдельно от основной экспозиции. В музеях, где экспонаты не имеют исторической ценности, посетители
могут быть больше заинтересованы в интерактивных технологиях. Также необходимо учитывать тип

14

Topchii I. V.

Мультимедийные технологии в современном музее...
посещения музея. Если музей посещают в основном семьи с детьми, то интерактивные технологии
должны быть направлены на развлечение и обучение детей. Если музей посещают в основном взрослые,
то интерактивные технологии должны быть направлены на более глубокое изучение объектов (Веселова,
Комина 2022: 123).
А. Л. Коданина отмечает, что «современные учреждения культуры совмещают академический
подход к исследовательской деятельности с созданием познавательно-развлекательных программ,
удовлетворяющих информационные потребности аудитории. Такие шаги продиктованы стремлением
повысить собственную конкурентоспособность на рынке культурно-развлекательных услуг, связанную с
привлечением посетителей и, как следствие, увеличением дополнительных доходов» (Коданина 2024: 57).
Ю. В. Пустовойт предлагает две классификации мультимедийных технологий в выставочном
пространстве музея: 1) по способам визуального представления музейных экспонатов и 2) по способам и
форматам интерактивности (Пустовойт 2019, Пустовойт 2020). В результате автор исследования выделяет
6 типов визуального представления информации: мультимедийные проекторы и ЖК-панели, панорамные
изображения, видеостены, голографическая технология, проекция на шар, видеомэппинг (Пустовойт
2019: 66). А к мультимедиа средствам в экспозиционно-выставочном пространстве музея, реализующим
принцип интерактивности, относятся: сенсорные экраны / панели, бесконтактные интерактивные системы,
интерактивные симуляторы, электронный этикетаж с применением QR-кода, виртуальная реальность
(VR-формат), дополненная реальность (АR-формат), жестовые и сенсорные игры, интерактивный
мультимедийный макет (Пустовойт 2020: 59).
Кроме указанных исследований хочется отметить исследование Т. В. Румянцевой, которая рассматривает
роль медиапроектов при продвижении музея. Исследователь отмечает, что оригинальный медиаконтент,
основанный на уникальной экспозиции, может быть представлен, как формат виртуального пространства
музея в виде видеоролика, трейлера в самых различных медиасредах для популяризации его деятельности
(Румянцева 2024: 114).
Учеными S. E. Lu, B. Moyle, S. Reid & et. al. были проанализированы 122 научные работы со всего
мира, посвященные исследованиям технологий и опыта посетителей музеев. В результате анализа были
предложены пять типов технологий в музейном секторе и четырехэтапная модель эволюции, состоящая
из (I) инкубации ИКТ; (II) принятия интеллектуальных технологий; (III) трансформации ИКТ; и (IV)
футуристических инноваций, которая разграничивает эволюцию совокупности знаний (Lu, Moyle, Reid,
Yang, Liu 2023).
Большой обзор современных цифровых технологий в пространстве музея предложен исследователями
J. Li, X. Zheng, I. Watanabe, Y. Ochiai (2024). В работе представлен обзор технологий цифровой
трансформации, к которым относятся: искусственный интеллект, технологии погружения (иммерсивные
технологии – VR, AR, MR и тактильная обратная связь (HF)), аддитивное производство (3D), интернет
вещей, облачные вычисления. А также применение данных технологий в музейных экспозициях (Li, Zheng,
Watanabe, Ochiai 2024).
Приведем типы мультимедийных технологий, выделенных на основе изученных источников:
1. Мультимедийные макеты и макеты с дополненной реальностью. Мультимедийный макет –
смешение материального макета и медиа контента с интерактивным управлением. Пользователи имеют
возможность взаимодействовать с представленными объектами, мультимедийная составляющая придает
зрелищности, а экспозиции более наглядны и информативны.
2. VR, AR, MR. Виртуальная реальность (VR) – технически смоделированный мир, полностью
отделяемый от восприятия реального, позволяющий передавать информацию через чувства и ощущения
человека: зрение, слух, обоняние, осязание и т. д. VR позволяет воссоздавать утраченные объекты
культуры, воспроизводить исторические события, проводить экскурс по всем эпохам и многое другое.
Дополненная реальность (AR) – технология, позволяющая дополнить и преобразовать существующую
реальность при помощи цифровых объектов. AR позволяет оживлять экспонаты и узнавать данные о
них, создает wow-эффект своей насыщенностью и наглядностью. Смешанная реальность – объединяет
VR и AR, позволяя пользователям взаимодействовать с цифровыми и физическими объектами. В
отличие от VR, которая полностью погружает пользователя в симулированную среду, или AR, которая
накладывает цифровую информацию на реальный мир, MR объединяет их, позволяя виртуальным
объектам взаимодействовать с реальным миром более естественно (Li, Zheng, Watanabe, Ochiai 2024).
3. Мультимедийные проекторы и ЖК-панели. Мультимедийный проектор – устройство,
проецирующее -фото и -видео изображение с помощью сигнала компьютерного или другого цифрового
устройства. Жидкокристаллический дисплей – плоский монитор с активной матрицей, отличающийся
быстродействием, контрастностью и четким изображением (Пилко 2014). Обе технологии используются
для показов фильмов, слайд-шоу и экспозиций.
4. Видеомэппинг (от англ. mapping – наложение на карту, отображение). 3D проекция, проецированная
Title Multimedia technologies in a modern museum...

15

Топчий И. В.
на поверхности, плоскости и другие сложные объекты. Видеомэппинг позволяет изменять существующие
проекции посредством оптических иллюзий, а также оживлять экспозиции, воспроизводить видео,
виртуально перемещаться в другую эпоху (Архипова 2018).
5. Панорамные изображения. Могут быть разного формата (плоские, вогнутые, сферические,
круговые и другие). Специальные технические и программные средства позволяют демонстрировать
обычные и 3D видео проекты. Зритель в этот момент ощущает полное погружение в объект.
6. Видеостены. Обычно имеют пирамидальную или треугольную форму и позволяют показывать
большеразмерные сюжеты с развивающейся хроникой. Воспринимаются такие показы как аналогия
стрелы времени.
7. Голография (с др.-греч. – «полное описание, запись»). В основе прозрачная полиэфирная пленка
со слоями, задерживающими свет от видеопроектора и невидимый зрителю экран. Голография имеет два
вида:
Голограмма. Виртуальные интерференционные трехмерные изображения отражают реальные
физические объекты. Голограмма создает иллюзию реального присутствия объекта в пространстве
(персонажи, процессы, предметы и другое).
Голографический театр. Прозрачный экран посредством оптической иллюзии, позволяет показать
образы невидимыми для зрителя, как бы в мнимой плоскости.
8. Информационный киоск – программно-аппаратный автоматизированный комплекс, служащий
представлением справочной информации. Собран на базе персонального компьютера, подключается к
различному оборудованию (USB, термопринтер, сканер и другое) и имеет функцию навигации (Зотова 2021).
9. Медиакнига. Чаще всего, это сенсорный экран или специализированный фолиант, создающий
эффект интерактивного терминала. Может показывать фото, видео, текст, воспроизводить аудио.
10. Интерактивные пол и стол. Интерактивный пол – проекционная система, состоящая из проектора,
процессора или других видов программного обеспечения. Пол реагирует на движения и прикосновения,
а перенесение изображений с проектора дополняет познавательную деятельность зрелищностью.
Интерактивный стол – мультимедийный центр в составе которого дисплей со специализированным
покрытием, встроенный компьютер и сенсорная система. Используется для организации выставок, показа
презентаций и видео.
Опрос посетителей музея-заповедника «Аркаим»
По данным опроса ВЦИОМ наиболее привлекательными для россиян оказались исторические музеи
– 63 %. Одинаково интересны такие музеи как мужчинам (63 %), так и женщинам (62 %), реже зумерам
(50 %), но чаще младшим миллениалам (69 %). Их чаще предпочитают граждане с незаконченным
высшим и высшим образованием (65 %), жители села и городов с численностью населения 500–950 тыс.
чел. (по 68 %), а также проживающие в Северо-Кавказском (68 %), Сибирском (67 %) и Дальневосточном
(71 %) федеральных округах (Пошли в музей? // ВЦИОМ Новости. 20.06.2024. URL: https://wciom.ru/
analytical-reviews/analiticheskii-obzor/poshli-v-muzei).
Научный коллектив в рамках гранта Российского научного фонда (совместно с органами власти
Челябинской области) № 23-18-20098 проводил исследование интересов аудитории археологического
памятника «Аркаим». За 5 экспедиций 2023 года было опрошено 443 посетителя – 127 мужчин и 316
женщин (29 % и 71 % соответственно).
На вопрос «Чем вас привлекает Аркаим» предлагались следующие варианты ответов:
1.1. природные условия, степной ландшафт;
1.2. возможность оказаться на месте раскопок, посетить музейный комплекс;
1.3. окунуться в мир прошлого, обрести связь с поколениями предков;
1.4. почувствовать энергию этого места, его духовную силу;
1.5. решить личную задачу (исцеление, исполнение желания, раскрытие своих способностей);
1.6. решить профессиональную задачу (организация мероприятия, фотосъемка, художественные или
научные цели);
1.7. принять участие в конкретном мероприятии (каком?);
1.8. просто провести время в кругу друзей на новом (или знакомом) для себя месте;
1.9. другое (что именно?)
Ответ «возможность оказаться на месте раскопок, посетить музейный комплекс» выбрали 155 человек
(35 %). Из них 45 мужчин и 110 женщин (29 % и 71 %). По возрастному признаку мы получили следующее
распределение интересующихся данной тематикой:
Женщины:
o
18–24 года – 5 %;
o
25–44 года – 40 %;
o
45–59 лет – 35 %;

16

Topchii I. V.

Мультимедийные технологии в современном музее...
o
60 лет и старше – 20 %.
Мужчины:
o
18–24 года – 4 %;
o
25–44 года – 49 %;
o
45–59 лет – 33 %;
o
60 лет и старше – 14 %.
1. Вопрос «Какие конкретные занятия вас особенно привлекают» предлагались следующие
варианты ответов:
1.1. посещение музейных комплексов
1.2. возможность встретить восход солнца в степи
1.3. совершить восхождение на горы, находящиеся на территории Аркаима
1.4. поехать на горы, расположенные в нескольких километрах от лагеря
1.5. принять участие в ритуале завязывания ленточек для исполнения желаний
1.6. сделать своими руками дольмен из камней
1.7. прикоснуться к каменным глыбам в Долине Камней
1.8. принять участие в профессиональной экскурсии
1.9. принять участие в физических практиках на природе
1.10. принять участие в коллективных духовных практиках – работа с энергиями (хоровод, объятия,
пляска под шаманский бубен, варган)
1.11. самостоятельно совершать жертвенные приношения, рассказать о сокровенных желаниях
1.12. знакомиться с современными инсталляциями
1.13. принять участие в мастер-классах, связанных с древними ремеслами
1.14. приобрести сувениры
1.15. сделать необычные фотографии
1.16. просто провести время с компанией друзей, посидеть у костра
1.17. другое (что именно?)
1.18. медитация наедине с собой
Были получены следующие результаты. «Посещение музейных комплексов» выбрали 50 % ото всех
опрошенных посетителей. 27,8 % посетителей хотят «принять участие в профессиональной экскурсии».
7 % хотят «знакомиться с современными инсталляциями» и еще 6 % хотят «принять участие в мастерклассах, связанных с древними ремеслами»
2. Вопрос «Без обращения к каким объектам / практикам вы не представляете себе посещение
Аркаима»:
2.1. восхождение на гору Шаманка
2.2. восхождение на гору Любви
2.3. восхождение на гору Покаяния
2.4. посещение усыпальницы Курган-Темир
2.5. посещение березовой рощи (по легенде – портал времени)
2.6. посещение древнего городища Аркаим
2.7. посещение музея «Природы и Человека»
2.8. посещение музея печей
2.9. посещение жилищ каменного века
2.10. посещение аллеи менгиров
2.11. участие в практиках, воспроизводящих древние ремесла, – гончарное дело, плетение
2.12. посещение этно-музея «Казачья Усадьба» и Ветряной Мельницы
2.13. другое (что именно)
Были получены следующие результаты. «Посещение усыпальницы Курган-Темир» ответили
15 % респондентов. «Посещение древнего городища Аркаим» – 34 %. «Посещение музея человека и
природы» – 22,6 %. «Посещение музея печей» – 10 %. «Посещение жилищ каменного века» – 11 %.
«Участие в практиках, воспроизводящих древние ремесла» – 5,6 %.
3. И, наконец, на вопрос «В чем вы видите ценность Аркаима, что важно для вас в этом месте»
3.1. прикоснуться к истории человечества, понять прошлое
3.2. задать себе вопросы о смысле жизни, понять себя
3.3. напитаться целительной энергией, духом и силой места
3.4. изучить историю Аркаима, познакомиться с археологическими находками
3.5. побывать на природе, увидеть степь
3.6. интересно провести время с друзьями, единомышленниками
3.7. другое (что именно)
Multimedia technologies in a modern museum...

17

Топчий И. В.
3.8. затрудняюсь ответить.
Вариант «изучить историю Аркаима, познакомиться с археологическими находками» выбрали 26,6 %
посетителей.
Подробнее с результатами опроса можно ознакомиться в статье М. В. Загидуллиной (Загидуллина 2024).
Исходя из полученных ответов, мы можем сделать вывод, что у посетителей Аркаима есть потребность
в получении исторической информации и интересном представлении музейного пространства.
Мультимедийные технологии в пространстве археологического музея
Мультимедийные технологии в создании экспозиций музеев археологической тематики и их
возможности воздействия на человека рассмотрены в исследованиях И. А. Дубова и О. А. Антюфеевой
(2023), А. Ф. Набиуллина (2021), Т. А. Прохоровой и Т. В. Сарапулкиной (2023), М. А. Бережной (2018).
Возможности виртуальных музеев рассмотрены в исследованиях Е. С. Юдкиной (2016), В. А. Назарова,
Д. А. Алешиной (2022).
И. Л. Тихонов приводит типологию из шести видов музеев, имеющих в своих фондах и экспозициях
археологические коллекции (Тихонов 2021: 75–77). Отдельно исследователь останавливается на
возможностях мультимедийных технологий при экспонировании. Исследователь приводит примеры
реальных практик использования таких технологий. Например, в музее, где выставлено погребение,
посетителям демонстрируют движущееся изображение женщины, реконструированной по останкам,
чтобы показать, как она могла выглядеть при жизни, и что носила в то время. В Афинском музее кикладской
цивилизации есть зал, посвященный классической греческой античности, где фоном для экспонатов
служат большие цветные фотографии и монтажи, объясняющие контекст использования этих предметов.
Но главным образом посетителей привлекают видеоролики с живыми реконструкциями погребальных
обрядов и свадебных процессий, изображенных на керамике. Краковский археологический музей
использует подобные технологии, чтобы показать посетителям технологические процессы прошлого,
такие как изготовление каменных орудий, керамики и отливку металлических изделий (Тихонов 2021: 78).
Исследователь отмечает, что «не всегда для реализации интересных экспозиционных замыслов нужны
значительные материальные вложения» (Тихонов 2021: 78).
Т. В. Сарапулкина приводит классификацию способов экспонирования археологического наследия:
«экспонирование археологических предметов и локальных реконструкций в музейных зданиях;
экспонирование законсервированных раскопов и археологических объектов в различного вида павильонах;
экспонирование законсервированных археологических объектов и раскопов под открытым небом;
экспонирование реконструкций археологических объектов под открытым небом» (Сарапулкина 2021: 45).
Автор отмечает, что в российском контексте термин «музей под открытым небом» часто ассоциируется
с законсервированными раскопками или археологическими ландшафтами, в то время как за границей
это понятие включает в себя полноценные археологические парки с реконструкциями, что создаёт более
интерактивный и образовательный опыт для посетителей. Исследователь также отмечает, что с переходом
экскурсионных услуг на рынок акцент сместился с просвещения на развлечение. Это изменение требует от
музеев адаптации к новым условиям, что может негативно сказаться на глубине восприятия культурного
наследия.
В монографии «Музейно-парковые комплексы в современной России: феномен, опыт, проекты,
проблемы, перспективы» определяются характеристики, трудности и возможности музейно-парковых
комплексов, исследуется зарубежный и российский опыт их создания, особенности исторических,
этнографических и археологических музейно-парковых комплексов, способы и системы представления
нематериального наследия в данных комплексах. Особое внимание уделяется уникальным проектам,
в разработке которых авторы монографии принимали непосредственное участие (Музейно-парковые
комплексы в современной России… 2023).
Мультимедийные технологии в пространстве музея-заповедника «Аркаим»
Челябинский государственный историко-археологический музей-заповедник «Аркаим» создан в 1994
году в Брединском районе Челябинской области. Музей представляет собой объединение нескольких
объектов: музей человека и природы, казачью усадьбу, мельницу, жилище каменного века, исторический
парк, геологическую экспозицию «Память земли» и курган «Темир». Все они находятся на одной
территории.
У музея есть сайт https://arkaim-center.ru и группа в социальных сетях https://vk.com/arkaimgroup.
Сайт адаптирован для слабовидящих. На сайте представлена информация обо всех музейных объектах
и экскурсиях на них (например, https://arkaim-center.ru/index.php/excursion/nasledie-velikoy-stepi).
На странице с объектом приведена информация о длительности экскурсии, численности группы, стоимости,
фото объекта и текстовая информация об объекте (Рис. 1). В разделе «Экскурсии онлайн» представлены
экскурсии на часть объектов, расположенных на территории комплекса. Например, экскурсия на поселение
(городище) Аркаим (https://arkaim-center.ru/ekskursii-onlayn) (Рис. 2). Но на странице самого музейного

18

Topchii I. V.

Мультимедийные технологии в современном музее...
объекта ссылки на страницу с данным видео нет. На сайте присутствует раздел «Виртуальный тур»,
который позволяет посетить заповедник, не выходя из дома. Это достигается благодаря панораме мест
с хорошим разрешением. Раздел «Виртуальная экспозиция» содержит информацию о некоторых важных
экспонатах музея. Описание и фото каждого экспоната. В целом сайт выглядит продуманным и достаточно
проработанным. Но разработчикам и администрации стоит уделить внимание навигации и перекрестным
ссылкам на страницы.

Рис. 1. Информация об экскурсии на поселение Аркаим на официальном сайте

Рис. 2. Информация об экскурсиях онлайн на официальном сайте
Перед каждым музейным объектом в заповеднике располагается стенд с описанием места. На данном
стенде находится информация на 2-х языках: русском и английском. Часть стендов содержат qr-код (Рис. 3).
К сожалению, перейдя по этому коду мы попадаем на страницу сайта с той же самой информацией, что и на
стенде. Использование qr-кода в данном случае оказывается неоправданным. Рекомендуется расположить
на данных страницах сайта расширенную информацию об объекте: фото, видео, историческую справку о
месте и т. п. То, что посетитель не сможет получить и узнать, не перейдя на страницу.

Рис. 3. Информационный стенд возле казачьей усадьбы (фото Ильи Бархатова)
Multimedia technologies in a modern museum...

19

Топчий И. В.
В музее «Человека и природы» также не хватает интерактивных и мультимедийных элементов. Мы
понимаем, что внедрение таких технологий требует финансовых вложений и у регионального музея может
не быть достаточного финансирования, но стоит хотя бы добавить те же qr-коды к экспонатам, которые
будут направлять посетителей на сайт музея и это уже позволит посетителям получать информацию
независимо от экскурсовода. Ведь на сайте музея, как мы отмечали ранее, представлена информация об
экспонатах (Рис. 4).

Рис. 4. Экспонаты в музее «Человека и природы» (фото Ильи Бархатова) и на официальном сайте
Большое пространство в музее отведено двухколесной колеснице, которую сделали специально для
документального фильма «Аркаим. Колесница времени». Но описанию данного объекта посвящена
небольшая табличка (Рис. 5). Было бы хорошо дать возможность людям посмотреть отрывки фильма.
И если не на интерактивных экранах, то просто наведя телефон на qr-код.

Рис. 5. «Дышловая двухколесная колесница» (фото Ильи Бархатова)
Что касается возможности просмотра видео хочется отметить возможность использования обычного
телевизора для этих целей. В пространстве музея есть отдельные помещения, позволяющие организовать
зону просмотра видео для всех желающих. Она могла бы использоваться для тех, кто не хочет ходить и
смотреть на экспонаты, но готов посмотреть научные видео. А также дети могли бы смотреть мультфильмы
об Аркаиме («Мы живём на Аркаиме», «Сказ об Аркаиме») и получать новую информацию о месте, в
котором находятся.
Отдельно хочется отметить заинтересованность посетителей в участии в практиках, воспроизводящих
древние ремесла. Хоть по данным опроса этим заинтересовано всего 5,6 % опрошенных нами посетителей,
но мы видим совершенно иную картину во время фестивалей «Пламя Аркаима» и «Крынка». Люди с

20

Topchii I. V.

Мультимедийные технологии в современном музее...
удовольствием лепят глиняные горшочки, изготавливают изделия из кожи, разрисовывают ткань и др.
Если бы такие мастер-классы проводились на постоянной основе, это бы тоже принесло дополнительную
привлекательность музею.
Заключение
На примере музея-заповедника Аркаим мы рассмотрели возможность использования мультимедийных
возможностей для региональных музеев. В результате анализа мы пришли к выводу, что администрация
данного музея не уделяет должного внимания возможностям интерактивного взаимодействия с
посетителями. Не затратным способом расширения такого взаимодействие может быть использование qrкодов при описании экспонатов и музейных объектов. Кроме того, администрации музея стоит задуматься
над возможной коллаборацией с создателями контента. Например, о взаимодействии со школами или
вузами для создания интересных медиапроектов. Таким образом музей в том числе сможет привлечь
внимание молодого поколения к истории и археологии, а вместе с тем и разнообразить предлагаемые
формы мультимедийного взаимодействия.
Список источников
Архипова О. В. Цифровые и информационно-коммуникативные технологии в современном музее //
Культура. Наука. Творчество : сборник научных статей. Минск : Белорусский государственный университет
культуры и искусств, 2018. С. 49–52.
Белая Т. И., Балакшина А. А. Взаимодействие музеев с аудиторией с помощью VR, AR и мультимедийных
технологий // Вопросы системного технологического перехода : сборник научных трудов по материалам
конференции «Технологическая перспектива: новые рынки и точки экономического роста» 2021–2022. В
2-х томах, Санкт-Петербург, 10–11 ноября 2022 года. Санкт-Петербург : Центр научно-информационных
технологий «Астерион», 2023. С. 227–231.
Бережная, М. А. Как не превратить музей в выставку достижений мультимедийных технологий // Время
Музея : сборник статей / Министерство по культуре и туризму Калининградской области; Калининградский
областной историко-художественный музей. Том Выпуск 1. Калининград : Аксиос, 2018. С. 451–463.
Веселова Д. Ф., Комина А. И. Роль и внедрение интерактивных и мультимедийных технологий в
экскурсию на примере музея истории города Уфы // Вестник УГНТУ. Наука, образование, экономика.
Серия: Экономика. 2022. № 3 (41). С. 118–124. DOI 10.17122/2541-8904-2022-3-41-117-124.
Дубов И. А., Антюфеева О. А. Археопарк как полифункциональный комплекс // Вестник Волгоградского
государственного архитектурно-строительного университета. Серия: Строительство и архитектура. 2023.
№ 3-4 (92). С. 186–196.
Загидуллина М. В. Освоение меморативного ландшафта как коммуникативная практика (на примере
историко-археологического музея «Аркаим») // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 1 (51).
С. 88–96. DOI 10.47475/2070-0695-2024-51-1-88-96.
Зотова Т. А. Технологии «живого музея» в современной музейной деятельности: постановка проблемы
и задач исследования // Культурологический журнал. 2021. № 4 (46). С. 32–34.
Коданина А. Л. Коммуникационные стратегии в культурно-просветительской работе современного
музея (на примере Нижегородского государственного художественного музея) // Динамика медиасистем.
2024. Т. 4, № 1. С. 55–61.
Максимова Т. Е. Виртуальные музеи: подходы к типологии // Вестник Московского государственного
университета культуры и искусств. 2012. № 4 (48). С. 186–190.
Музейно-парковые комплексы в современной России: феномен, опыт, проекты, проблемы, перспективы
: коллективная монография [Электронное сетевое издание] / Т. П. Поляков, Т. А. Зотова, Ю. В. Пустовойт,
О. Ю. Нельзина. Москва : Институт Наследия, 2023. 556 с. DOI 10.34685/ HI.2023.33.60.002.
Набиуллин А. Ф. Применение мультимедийных сенсорных экранов в экспозиции музея археологического
дерева «Татарская слободка» государственного музея-заповедника «Остров-град Свияжск» с целью
популяризации культурного наследия // Вестник Кемеровского государственного университета культуры
и искусств. 2021. № 55. С. 85–90.
Назаров В. А., Алешина Д. А. Разработка мультимедийного контента для виртуального музея // Молодые
ученые – развитию Национальной технологической инициативы (ПОИСК). 2022. № 1. С. 1031–1033.
Новикова А. В. Понятие «мультимедийные технологии» в современной науке // Вестник магистратуры.
2015. № 2-2 (41). С. 13–15.
Пилко И. С., Савкина С. В. Электронные выставки музеев: специфические особенности, видовая
классификация // Вестник Кемеровского государственного университета культуры и искусств. 2014. № 29.
С. 201–207.
Прохорова Т. А., Сарапулкина Т. В. Археологические выставки в музее-заповеднике «Херсонес
таврический»: научная концепция и экспозиционный подход // Ученые записки Крымского федерального
Multimedia technologies in a modern museum...

21

Топчий И. В.
университета имени В. И. Вернадского. Исторические науки. 2023. № 2. С. 65–100.
Пустовойт Ю. В. Классификация интерактивных мультимедийных технологий в экспозиционновыставочном пространстве современного музея // Культурное наследие России. 2020. № 4 (31). С. 55–60.
DOI 10.34685/HI.2020.31.4.007.
Пустовойт Ю. В. Классифицирование мультимедийных технологий в экспозиционно-выставочном
пространстве современного музея // Культурное наследие России. 2019. № 1. С. 62–67.
Румянцева Т. В. Музей школы как пространство трансляции семейных ценностей медийными
средствами // Медиасреда. 2024. № 1. С. 111–115. DOI 10.47475/2070-0717-2024-1-1-111-115.
Сарапулкина Т. В. К вопросу об интерпретации и показе археологических памятников при их
музеефикации // Рогачевские чтения: музей, археология, история : международная научно-практическая
конференция, приуроченная к 30-летию музея-заповедника «Костенки», Воронеж, 26–27 августа 2021
года / Государственный археологический музей-заповедник «Костенки». Том Выпуск 1. Воронеж :
Полиграфический центр «Пресс-Бургер», 2021. С. 43–49.
Тихонов И. Л. Проблемы экспонирования археологических коллекций // Музей. Памятник. Наследие.
2021. № 1 (9). С. 71–84.
Чебушев Г. С., Мохова А. С. Современные средства мультимедиа и их применение // Молодой ученый.
2019. № 20 (258). С. 44–47.
Юдкина Е. С. Потенциал виртуальных музеев в современных реалиях // Вестник Музея археологии и
этнографии Пермского Предуралья. 2021. № 11. С. 18–22. DOI 10.24412/cl-34136-2021-11-18-22.
Li J., Zheng X., Watanabe I., Ochiai Y. A systematic review of digital transformation technologies in museum
exhibition // Computers in Human Behavior. 2024. Volume 161, https://doi.org/10.1016/j.chb.2024.108407.
Lu S. E., Moyle B., Reid S., Yang E., Liu B. Technology and museum visitor experiences: a four stage model
of evolution // Inf Technol Tourism. 2023. № 25. Рр. 151–174. https://doi.org/10.1007/s40558-023-00252-1.
References
Arkhipova, O. V. (2018). Tsifrovye i informatsionno-kommunikativnye tekhnologii v sovremennom muzee [Digital and
Information and Communication Technologies in the Modern Museum]. Kultura. Nauka. Tvorchestvo : sbornik nauchnykh statei.
Minsk: Belorusskiy gosudarstvennyy universitet kultury i iskusstv, 49–52. (In Russ).
Belaya, T. I. & Balakshina, A. A. (2023). Vzaimodeystvie muzeev s auditoriey s pomoshch’yu VR, AR i multimedia tekhnologiy
[Interaction of Museums with the Audience Using VR, AR, and Multimedia Technologies]. Voprosy sistemnogo tekhnologicheskogo
perekhoda : sbornik nauchnykh trudov po materialam konferentsii «Tekhnologicheskaya perspektiva: novye rynki i tochki
ekonomicheskogo rosta» 2021–2022. V 2-kh tomakh, Sankt-Peterburg, 10–11 noyabrya 2022 goda. Sankt-Peterburg: Tsentr nauchnoinformatsionnykh tekhnologiy «Asterion», 227–231. (In Russ).
Berezhnaya, M. A. (2018). Kak ne prevratit’ muzey v vystavku dostizheniy multimedia nykh tekhnologiy [How not to turn a
museum into an exhibition of multimedia technology]. Vremya Muzeya, 1, 451–463. (In Russ).
Veselova, D. F. & Komina, A. I. (2022). Rol’ i vnedrenie interaktivnykh i multimedia tekhnologiy v ekskursiyu na primere muzeya
istorii goroda Ufy [The Role and Implementation of Interactive and Multimedia Technologies in Excursions: The Case of the Ufa City
History Museum]. Vestnik UGN TU. Nauka, obrazovanie, ekonomika. Seriya: Ekonomika. 3 (41). 118–124. DOI 10.17122/2541-89042022-3-41-117-124. (In Russ).
Dubov, I. A. & Antyufeeva, O. A. (2023). Arkheopark kak polifunktsional’nyy kompleks [Archaeopark as a multifunctional
complex]. Vestnik Volgogradskogo gosudarstvennogo arkhitekturno-stroitel’nogo universiteta, 3-4 (92), 186–196. (In Russ).
Zagidullina, M. V. (2024). Osvoenie memorial’nogo landshafta kak kommunikativnaya praktika (na primere istorikoarheologicheskogo muzeya «Arkaim») [Mastering the Memorial Landscape as a Communicative Practice: The Case of the Historical
and Archaeological Museum “Arkaim”]. Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024. 1 (51). 88–96. DOI 10.47475/2070-06952024-51-1-88-96. (In Russ).
Zotova, T. A. (2021). Tekhnologii «zhivogo muzeya» v sovremennoi muzeinoi deyatel’nosti: postanovka problemy i zadach
issledovaniya [Technologies of the “Living Museum” in Modern Museum Activities: Problem Statement and Research Tasks].
Kul’turologicheskiy zhurnal. 4 (46). 32–34. (In Russ).
Kodanina, A. L. (2024). Kommunikatsionnye strategii v kulturno-prosvetitelskoy rabote sovremennogo muzeya (na primere
Nizhegorodskogo gosudarstvennogo khudozhestvennogo muzeya) [Communication Strategies in the Cultural and Educational Work
of the Modern Museum: The Case of the Nizhny Novgorod State Art Museum]. Dinamika mediasistem. Vol. 4 (1). 55–61. (In Russ).
Maximova, T. E. (2012). Virtual’nye muzey: podkhody k tipologii [Virtual Museums: Approaches to Typology]. Vestnik
Moskovskogo gosudarstvennogo universiteta kultury i iskusstv. 4 (48). 186–190. (In Russ).
Polyakov, T. P., Zotov, T. A., Pustovoyt, Yu. V. & Nelzina, O. Yu. (2023). Muzeyno-parkovye kompleksy v sovremennoy Rossii:
fenomen, opyt, proekty, problemy, perspektivy [Museum-park complexes in modern Russia: phenomenon, experience, projects,
problems, prospects]. Moscow: Institut Naslediya, 556 p. DOI 10.34685/HI.2023.33.60.002. (In Russ).
Nabiullin, A. F. (2021). Primenenie multimedia nykh sensornykh ekranov v ekspozitsii muzeya arkheologicheskogo dereva
“Tatarskaya slobodka” gosudarstvennogo muzeya-zapovednika “Ostrov-grad Sviyazhsk” s tselyu populyarizatsii kul’turnogo
naslediya [The use of multimedia touch screens in the exhibition of the archaeological wooden museum “Tatar Sloboda” of the
State Museum-Reserve “Island City Sviyazhsk” to popularize cultural heritage]. Vestnik Kemerovskogo gosudarstvennogo universiteta
kul’tury i iskusstv, 55, 85–90. (In Russ).
Nazarov, V. A. & Aleshina, D. A. (2022). Razrabotka multimedia nykh kontentov dlya virtual’nogo muzeya [Development of
multimedia content for a virtual museum]. Molodye uchenye – razvitiyu Natsional’noy tekhnologicheskoy initsiativy (POISK), 1,
1031–1033. (In Russ).
Novikova, A. V. (2015). Ponyatie «multimediynye tekhnologii» v sovremennoy nauke [The Concept of “Multimedia Technologies”

22

Topchii I. V.

Мультимедийные технологии в современном музее...
in Modern Science]. Vestnik magistratury. 2-2 (41). 13–15. (In Russ).
Pilko, I. S. & Savkina, S. V. (2014). Elektronnye vystavki muzeev: spetsificheskie osobennosti, vidovaya klassifikatsiya [Electronic
Exhibitions of Museums: Specific Features and Species Classification]. Vestnik Kemerovskogo gosudarstvennogo universiteta kultury
i iskusstv. 29. 201–207. (In Russ).
Prokhorova, T. A. & Sarapulkina, T. V. (2023). Arkheologicheskiye vystavki v muzeye-zapovednike “Khersones tavricheskiy”:
nauchnaya kontseptsiya i ekspozitsionnyy podkhod [Archaeological exhibitions in the museum-reserve “Chersonesus Taurica”:
scientific concept and exhibition approach]. Uchenye zapiski Krymskogo federal’nogo universiteta imeni V. I. Vernadskogo, 2, 65–100.
(In Russ).
Pustovoyt, Yu. V. (2020). Klassifikatsiya interaktivnykh multimediynykh tekhnologiy v ekspozitsionno-vystavochnom prostranstve
sovremennogo muzeya [Classification of Interactive Multimedia Technologies in the Exhibition Space of the Modern Museum].
Kul’turnoe nasledie Rossii. 4 (31). 55–60. DOI 10.34685/HI.2020.31.4.007. (In Russ).
Pustovoyt, Yu. V. (2019). Klassifikatsiya multimediynykh tekhnologiy v ekspozitsionno-vystavochnom prostranstve sovremennogo
muzeya [Classification of Multimedia Technologies in the Exhibition Space of the Modern Museum]. Kul’turnoe nasledie Rossii. 1.
62–67. (In Russ).
Rumyantseva, T. V. (2024). Muzey shkoly kak prostranstvo translyatsii semeynykh tsennostey mediynymi sredstvami [The School
Museum as a Space for the Transmission of Family Values through Media Means]. Mediasreda. 1. 111–115. DOI 10.47475/20700717-2024-1-1-111-115. (In Russ).
Sarapulkina, T. V. (2021). K voprosu ob interpretatsii i pokaze arkheologicheskikh pamiatnikov pri ikh muzeifikatsii [On the issue
of interpretation and display of archaeological monuments during their museification]. Rogachevskie chteniya: muzey, arkheologiya,
istoriya. Voronezh: Poligraficheskiy tsentr “Press-Burger”, 43–49. (In Russ).
Tikhonov, I. L. (2021). Problemy eksponirovaniya arkheologicheskikh kollektsiy [Problems of exhibiting archaeological
collections]. Muzey. Pamyatnik. Nasledie, 1 (9), 71–84. (In Russ).
Chebushov, G. S. & Mokhova, A. S. (2019). Sovremennye sredstva multimedia i ikh primenenie [Modern Multimedia Means and
Their Application]. Molodoy uchenyy. 20 (258). 44–47. (In Russ).
Yudkina, E. S. (2021). Potentsial virtual’nykh muzeev v sovremennykh realiyakh [The potential of virtual museums in modern
realities]. Vestnik Muzeya arkheologii i etnografii Permskogo Predural’ya, 11, 18–22. DOI 10.24412/cl-34136-2021-11-18-22.
(In Russ).
Li, J., Zheng X., Watanabe, I. & Ochiai, Y. (2024). A Systematic Review of Digital Transformation Technologies in Museum
Exhibition. Computers in Human Behavior. Volume 161, https://doi.org/10.1016/j.chb.2024.108407.
Lu, S. E., Moyle, B., Reid, S., Yang, E. & Liu, B. (2023). Technology and Museum Visitor Experiences: A Four Stage Model of
Evolution. Inf Technol Tourism. 25. 151–174. https://doi.org/10.1007/s40558-023-00252-1.
Информация об авторе
И. В. Топчий – кандидат филологических наук, доцент кафедры медиапроизводства
Information about the author
Irina V. Topchii – Candidate of Philology, Associate Professor of the Department of Media Production
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
The author declares no conflicts of interests.
Статья поступила в редакцию 10.11.2024; одобрена после рецензирования 23.11.2024; принята к публикации 25.11.2024.
The article was submitted 10.11.2024; approved after reviewing 23.11.2024; accepted for publication 25.11.2024.

Multimedia technologies in a modern museum...

23

Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 24–30.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 24–30.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 070
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-24-30
МЕДИАЭСТЕТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ АНИМАЦИИ И ВИДЕОКОНТЕНТА
НА САЙТАХ СМИ
Сергей Сергеевич Еременко1, Светлана Ивановна Симакова2
Челябинский государственный университет, Челябинск, Россия
1
yeremenko.sergey.02@mail.ru
2
simakovi@mail.ru, https://orcid.org/0000-0001-5248-9459

1, 2

Аннотация. В статье рассматриваются принципы использования анимации и видеоконтента на сайтах
современных средств массовой информации. Обосновываются новые приемы потребления медийного
контента: у аудитории сегодня сформировался запрос на визуализацию, которая представлена набором
анимационных инструментов и дополнением текстового материала видео. Исследование опирается на
медиаэстетическую модель Г. Зеттла, а также на функциональные особенности использования анимации на
веб-сайтах, выделенные А. А. Беляевым. Предложены критерии выявления отличительных особенностей
анимационных инструментов и видеоконтента на сайтах федеральных и региональных медиа в аспекте
медиаэстетического восприятия. В работе данный компонент проанализирован с позиций двухмерного
и трехмерного пространств, динамики сайта СМИ, наличия звуковых и видео-элементов. В результате
рассмотрены сочетаемость и гармонизация анимационных элементов и видео в структуре современных
сайтов медиа, определена эффективность применения анимации и видеоформата в представленных на
сайтах СМИ материалах. Обнаружено их отсутствие в большинстве случаев, а также их несочетаемость
в дизайне веб-сайтов. Медиаэстетические компоненты анимации и видеоконтента рассмотрены в СМИ
разной типологической направленности. Выбор сайтов СМИ для анализа обусловлен их востребованностью
у аудитории – самые цитируемые и читаемые среди российской аудитории федеральные и региональные
медиа. Выводы системно представлены в таблице, обозначены основные критерии выявления
медиаэстетических особенностей анимационных элементов и видео в материалах сайтов средств массовой
информации.
Ключевые слова: анимация, видеоконтент, медиаэстетические особенности, сайты СМИ, визуализация
Для цитирования: Еременко С. С., Симакова С. И. Медиаэстетические особенности анимации и
видеоконтента на сайтах СМИ // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 24–30.
doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-24-30
Original article
MEDIA-AESTHETIC FEATURES OF ANIMATION AND VIDEO CONTENT ON MEDIA WEBSITES
Sergey S. Eremenko1, Svetlana I. Simakova2
1, 2
Chelyabinsk State University, Chelyabinsk, Russia
1
yeremenko.sergey.02@mail.ru
2
simakovi@mail.ru, https://orcid.org/0000-0001-5248-9459
Abstract. The article examines the principles of using animation and video content on modern media websites. New methods of
consuming media content are substantiated: today’s audience has developed a demand for visualization, which is represented by a set
of animation tools and supplementing the text material with video. The study is based on the media-aesthetic model of G. Zettl, as well
as on the functional features of using animation on websites, highlighted by A. A. Belyaev. The article proposes criteria for identifying
distinctive features of animation tools and video content on federal and regional media websites in terms of media aesthetic perception.
In the paper, this component is analyzed from the standpoint of two-dimensional and three-dimensional spaces, dynamics of the media
website, and the presence of audio and video elements. As a result, the compatibility and harmonization of animation elements and
video in the structure of modern media websites are considered, and the effectiveness of using animation and video format in the
materials presented on media websites is determined. Their absence in most cases, as well as their incompatibility in website design,
is revealed. Media aesthetic components of animation and video content are considered in media of different typological orientation.

24

Медиаэстетические особенности анимации и видеоконтента на сайтах СМИ
The choice of media websites for analysis is due to their demand among the audience – the most cited and read federal and regional
media among the Russian audience. The findings are systematically presented in the table, the main criteria for identifying media
aesthetic features of animation elements and video in the materials of media websites are outlined.
Key words: animation, video content, media aesthetic features, media websites, visualization
For citation: Eremenko S. S., Simakova S. I. (2024). Media-aesthetic features of animation and video content on media websites.
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 4(54): 24–30. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-24-30

Современный сайт представлен набором разных интерактивных, визуальных элементов: от иконок и
графических элементов до анимационных эффектов при просмотре контента.
Каждой исторической эпохе присущи уникальные коммуникативные и семиотические подходы,
которые соответствуют требованиям времени. Этот набор постоянно эволюционирует, что зависит как
от развития этих подходов, так и от самого общества. По мере усложнения коммуникативных стратегий
широкий круг явлений становится формализованным, отражаемая картина мира также усложняется. Это
находит отражение на всех уровнях массовой коммуникации, включая аудиовизуальные средства массовой
информации. Изучение явления в период формирования, зарождения – одновременно сложная и важная
задача (Шестерина 2014: 234).
Современная журналистика развивается в двух направлениях: акцент на визуализацию данных
и активное развитие сектора информационно-развлекательного контента. По нашему мнению, эти
направления тесно взаимосвязаны. В настоящее время средства массовой информации стремятся передать
информацию, уменьшив объем аналитических статей и сделав акцент на визуальных элементах, которые
привлекают внимание аудитории (Кульчицкая 2017: 51). Современные люди сталкиваются с нехваткой
времени в повседневной жизни, что в сочетании с огромным объемом информации вызвало изменения
в подходе к медиапотреблению (Вартанова 2015). Хотя аудитория по-прежнему стремится удовлетворить
свои информационные запросы, она все чаще выбирает короткие новости и заметки, отдавая предпочтение
материалам с визуальными элементами. В результате объемные аналитические статьи теряют популярность
и становятся менее актуальными в условиях, когда информация потребляется в быстром темпе. Напротив,
мультимедийные форматы продолжают набирать популярность, так как лучше соответствуют ожиданиям
аудитории.
Массмедиа учитывают указанные тенденции и стремятся не только развлекать аудиторию, но и
предоставлять свежую и актуальную информацию. Внедрение визуальных элементов в контент сайта СМИ
в этом контексте оказывается более действенным, поскольку текст становится эмоционально насыщенным
(Thussu 2009). В связи с тем, что журналистика все чаще пересекается с индустрией развлечений, формируя
метод инфотейнмента, становится все более очевидным, что развитие визуализации данных играет важную
роль в этом плане (Вартанова 2009).
В настоящее время в российских средствах массовой информации широко распространены визуальные
элементы в журналистском материале, сочетание текста и анимационных инструментов, а также видеоконтент,
как дополнительный элемент при освещении темы. Влияние этих тенденций можно увидеть не только в
развлекательных медиа, но и в общественно-политических СМИ, и даже в материалах деловых изданий.
Использование анимации или видеоконтента как популярных инструментов при освещении темы на
сайтах СМИ – это не всегда распространенная ситуация. Развлекательные, досуговые СМИ на своих сайтах
используют наборы визуальных элементов часто, но общественно-политические или деловые издания
прибегают к визуальным инструментам пока редко. По нашему мнению, именно такие средства массовой
информации ежедневно освещают наиболее значимые новости, серьезные темы, общественные ситуации,
которые не всегда удобно или сложно визуализировать, особенно с помощью анимационных эффектов.
С другой стороны, как показывает наш опыт и наблюдение в данной области, с помощью анимации
и видеоконтента можно эффективнее показать или рассказать о насущной сложной ситуации (Распопова
2012; Харечко 2021). Аудитория сегодня тяготеет именно к визуалистике, к восприятию сложной темы
посредством не только упрощения информации, сведению ее к минимуму, но также к доступности
и привлекательности (Симакова 2017: 92). Такой прием позволяет аудитории глубже разобраться,
проанализировать потребляемую информацию.
Многие современные исследователи отмечают, что визуальный контент на сайтах СМИ весьма
разнообразен и мобилен, влияет не только на технические и технологические инновации, но и на изменения
парадигм мышления и информационного поведения человека. Мышление сетевой среды определяет
отношение аудитории к медиатексту. К основным особенностям взаимодействия аудитории и медиатекста,
по мнению А. М. Шестериной (Шестерина 2017), можно отнести следующее:
– возможность многократного воспроизведения одного и того же видео в разнообразных контекстах,
которые влияют на его восприятие и содержание;
Media-aesthetic features of animation and video content on media websites

25

Еременко С. С., Симакова С. И.
– активные методы работы с видеоконтентом (перемотка, предосмотр, редактирование с целью
трансформации оригинала, объединение нескольких независимых видеосюжетов, добавление комментариев
к видео или их использование для комментирования, соединение видео с текстом и изображениями,
индивидуализация видео и многое другое);
– применение видеовставок не только как инструмента для связи, но и как средства коммуникации.
В рамках масштабных исследований взаимодействия медиа и цифрового пространства мы особенно
акцентируем внимание на анализе практик потребления видеоконтента и анимационных материалов. Ранее
видео было связано исключительно с телевидением, позже оно стало доступно на различных носителях
при помощи видеокассет. Наконец, с приходом Интернета телевидение утратило статус единственного
источника видеоконтента (Щепилова, Круглова 2019: 344).
Все это позволяет утверждать, что элементы визуалистики, в числе которых находятся анимация и
видеоконтент, эффективно проникают в современные сайты СМИ. Цель использования таких инструментов
– доступность, понятность, наглядность и в некоторой степени упрощение той информации, которая
сложна в потреблении для современной аудитории. Использование и применение таких элементов не
только выполняет ряд технических функций, но и служит отражением медиаэстетических аспектов при
знакомстве с журналистским материалом.
На значимость медиаэстетических особенностей восприятия информации современной аудитории мы
неоднократно указывалии (См., например, коллективную монографию «Медиаэстетический компонент
современной коммуникации» 2020). Основоположником концепции о придании динамичности контенту
и сайтам СМИ в целом с точки зрения медиаэстетики и медиаграмотности является Г. Зеттл (Zettl 2011).
При подготовке данного исследования мы также опирались на исследование А. А. Беляева (Беляев 2014),
который рассматривал роль и значимость анимации в дизайне интерфейса информационных сайтов.
Указанная работа позволила нам рассмотреть историю появления анимации на веб-сайтах, а также
проанализировать этапы популяризации анимационных и видео-инструментов при оформлении сайтов
СМИ. По нашему мнению, сегодня вопрос об определении задач при использовании анимационных
эффектов и видеоконтента на сайтах СМИ становится максимально актуальным.
Тема анимации и ее применения на сайтах СМИ пока еще мало изучена. Есть исследования в этой
области зарубежных авторов. Так, например, в исследовании ученых Баптистского университета
Гонконга были изучены различные аспекты использования анимации в новостных медиа, особенно в
контексте острых или срочных новостей (Lo, Cheng 2015: 790). Основное внимание уделялось тому, как
анимация влияет на восприятие информации молодежной аудиторией, которая, как правило, активнее
потребляет цифровые медиа. Исследование показало, что анимация способна сделать сложные темы более
доступными и понятными. Например, визуализация данных и графики помогают лучше понять контекст
и детали событий, что особенно важно в условиях недостатка времени на восприятие информации. Кроме
того, анимация способна увеличить эмоциональную вовлеченность зрителей, что делает новости более
запоминающимися. Исследователь из университета Темпл (США) Сьюзан Джейкобсон (Jacobson 2015:
529) рассматривала анимацию в лонгридах СМИ как отдельный визуальный инструмент, используемый на
сайтах медиа.
В статье А. Л. Свитич подчеркиваются важные аспекты визуалистики в информационных и деловых
СМИ, акцентируется внимание на графических изображениях как ключевом инструменте для привлечения
внимания аудитории и передачи информации (Свитич 2015: 13). Графика не только иллюстрирует
текстовый контент, но и обогащает его, благодаря чему значительно повышается восприимчивость
материала. В то же время труды А. М. Шестериной акцентируют внимание на видеоконтенте как
современной форме медиатекста. Видеоматериалы позволяют глубже раскрывать темы, создавая более
динамичное и привлекательное представление информации. Использование видео на сайтах СМИ
обеспечивает интерактивность и помогает удерживать внимание читателей, что особенно важно в
условиях высокой конкуренции за внимание аудитории (Шестерина 2017: 138). А. М. Шестерина вводит
в научный оборот контекстный подход, который существенно повышает эффективность трактовки
современного журналистского текста.
В своей работе мы используем следующие методы: на этапе формирования эмпирической базы – метод
обоснованной выборки; на этапе анализа – наблюдение, сравнение, обобщение, медиаэстетический анализ.
После изучения теоретической базы, рассмотрения исследований нашей области мы провели анализ, а
именно рассмотрели медиаэстетические особенности анимации и видеоконтента на сайтах современных
СМИ.
Прежде всего выделим характеристики, которые учитывались при анализе. Отметим, что при
определении данных критериев мы опирались на модель Зеттла, а также на функциональные особенности
анимации на веб-сайтах, предложенные А. А. Беляевым:
1. Наличие двумерного и трехмерного пространства при использовании анимационных инструментов:

26

Eremenko S. S., Simakova S. I.

Медиаэстетические особенности анимации и видеоконтента на сайтах СМИ
наличие 2D и 3D элементов, которые определяют глубину и объемность визуальной структуры сайта. 1 –
полностью двухмерный сайт, 2 – есть 3D элементы на сайте.
2. Динамика материала и сайта СМИ при использовании анимации или видеоконтента: наличие или
отсутствие движения – критерий, который позволяет определить, насколько динамичен и интерактивен
сайт для пользователя. 1 – динамически элементы отсутствуют, 2 – на сайте есть динамические элементы.
3. Аудиовизуальность: наличие звуковых- и видео-элементов в конструкции сайта. Какие это элементы
и как они интегрированы в структуру сайта определяются по шкале, где 1 – «немой» сайт, 2 – есть аудио
или видеоплееры со звуком.
4. Какая анимация используется в журналистском материале и как это влияет на общее восприятие
информации. Данный критерий мы будем рассматривать следующим образом: 1 – анимация представлена
широко, гармонично сочетается с текстом и эффективно работает на аудиторию, 2 – анимационные эффекты
имеются, но выражены слабо и не в полной мере усваиваются при восприятии материала, 3 – анимация
мешает восприятию текста, отвлекает читателя от сути темы.
5. Эффективность видеоконтента: формат видео, его логичность применения в материале, понятность
и полезность для аудитории. 1 – видеоконтент умело интегрирован с текстовым компонентом, дополняет
суть материала, 2 – видеоконтент не совсем логично встроен в материал или вовсе мешает восприятию
журналистского текста.
Эти пять базовых определенных нами критериев позволяют детально рассмотреть, как именно
используется анимация и видеоконтент в материалах СМИ на их сайтах. И также выяснить, как это работает
с точки зрения медиаэстетики и восприятия информации современным читателем.
Опираясь на данные разработчика автоматической системы мониторинга и анализа СМИ и соцмедиа
в режиме реального времени – Медиалогия (https://www.mlg.ru/ratings/media/), методом обоснованной
выборки мы выбрали для своего исследования следующие сайты СМИ: Rbc.ru (https://www.rbc.ru/),
«Комсомольская правда» (https://www.kp.ru/), Gazeta.ru (https://www.gazeta.ru/), которые относятся
к федеральным средствам массовой информации, а также в рамках исследования мы рассмотрели
региональные сайты СМИ Челябинской области: «ГТРК Южный Урал» (https://www.cheltv.ru/), 74.ru
(https://74.ru/) и Hornews.com (https://hornews.com/). Как показывает выборка, сайты СМИ отличаются
не только формой распространения (федеральные и региональные), но также относятся к разным
категориям СМИ: интернет-медиа, информагентства, телевидение, пресса. Помимо этого, спектр
типологической направленности у выбранных сайтов также различается: информационно-новостные
медиа, общественно-политические.
Полученные нами данные об использовании анимации и видеоконтента на сайтах СМИ, а также
отражения в них медиаэстетического компонента, мы зафиксировали в Таблице.
Таблица – Сравнение использования анимации и видеоконтента на сайтах СМИ
Эффективность
использования
анимации

Эффективность
Наличие
использования
видеоконтента видеоконтента

Медиаэстетические
особенности

Федеральное

2 – анимация
имеется, но
Имеется. Из
выражена слабо,
распространенных плохо дополняет
видов анимации:
текстовый
бегущая строка,
компонент. При
всплывающие
этом данная
иконки с похожей
анимация
темой, динамичные не мешает
элементы.
знакомству
с текстом
материала.

Слабо
представлен,
имеется только
в отдельных
разделах

Сложно оценить
эффективность
видеоконтента,
т.к. его на сайте
представлено
мало, он не
дополняет текст,
а существует
самостоятельно.

Сайт вполне
динамичен. Наличие
анимационных
эффектов не
мешает восприятию
информации.

Федеральное

Имеется. Из часто
встречающихся:
всплывающие
иконки-действия
(подписка, выбор
региона и т.д.;
всплывающие
меню-рубрикатор,
динамичные
элементы, фон,
всплывающий
текст/фото по мере
движения курсором
и др.

Имеется.
Представлен
в достаточной
степени

1 – видеоконтент
дополняет
текстовый
материал,
гармонично
сочетается как в
самом материале,
так и на сайте в
целом

Сайт динамичен,
наполнен разными
элементами
анимации и
разными форматами
видеоконтента,
что только
усиливает роль
медиаэстетического
компонента

Название Уровень СМИ Наличие
СМИ
анимации

Rbc.ru

Комсомольская
правда

1 – анимация
представлена
в достаточной
мере, гармонично
сочетается с
текстом.

Media-aesthetic features of animation and video content on media websites

27

Еременко С. С., Симакова С. И.

Gazeta.ru

ГТРК
Южный
Урал

74.ru

Hornews.
com

Имеется. Из
наиболее
выраженных:
всплывающие
иконки (подписка,
комментарии),
динамичные
элементы/графики,
динамичный фон,
интерактивные
материалы,
построенные
чисто на графике и
анимации

1 – анимация
представлена
в достаточной
мере, гармонично
сочетается с
текстом.

Региональное

Имеется. Из
представленных
на сайте:
анимация фото
при наведении
курсора

2 – анимационные
эффекты
имеются, но
выражены
слабо. Текст
представлен в
его номинальной
структуре и
не дополнен
визуальными
элементами

Региональное

Имеется. Из часто
встречающихся:
всплывающие
иконки-действия
(подписка, выбор
региона и т.д.;
всплывающие
меню-рубрикатор,
динамично
всплывающий
текст и фото по
мере движения
курсора, и др.

1 – анимация
представлена
в достаточной
мере,
гармонично
сочетается с
текстом.

Федеральное

Региональное

Слабо выражена.
Из имеющихся:
всплывающие
элементы курсора

2 – анимация
имеется, но
выражена слабо,
плохо дополняет
текстовое
наполнение.

Имеется.
Представлен
в достаточной
степени,
даже больше,
чем в ранее
рассмотренных
СМИ

1 – видеоконтент
дополняет
текстовый
материал,
гармонично
сочетается
как в самом
материале, так и
на сайте в целом,
видеоконтент
имеется
практически
в каждом
материале,
дополнительно
выводится в
отдельном окне

Сайт динамичен,
наполнен разными
элементами
анимации и
разными форматами
видеоконтента,
что только
усиливает роль
медиаэстетического
компонента

Имеется,
представлен
лишь в
отдельных
материалах

1–
видеоконтент
достаточно
умело
интегрирован
в текстовый
материал, и по
сути является
отдельным
материалом,
а текст –
дополнение к
видеоконтенту

На сайте есть
динамические
элементы, но они
слабо выражены
или вовсе
отсутствуют. Это не
дает возможности
в полной
мере оценить
медиаэстетический
аспект

Имеется,
представлен
лишь в
отдельных
материалах

1–
видеоконтент
дополняет
текстовый
материал,
гармонично
сочетается
как в самом
материале, так и
на сайте в целом

Сайт вполне
динамичен.
Наличие
анимационных
эффектов
не мешает
восприятию
информации.

Отсутствует.
Представлен
только
аудиоконтент,
как
дополнение к
тексту статьи

Невозможно
оценить
эффективность
использования
видеоконтента,
т.к. он
отсутствует
на сайте. А
аудиоконтент
имеется
в каждом
материале,
и успешно
применяется

На сайте имеются
звуковые элементы
в конструкции
сайта. 2 – есть
аудио-плеер
со звуком

На основе рассмотренных исследований мы приходим к следующим выводам:
– Анимация в веб-дизайне – это не украшение, а мощный инструмент, способный значительно улучшить
пользовательский опыт и передать сложные идеи с поразительной эффективностью.
– Хотя ее отсутствие не должно нарушать функциональность сайта или читаемость текста (она является
второстепенным элементом), грамотно используемая анимация способна поднять качество взаимодействия
аудитории с интерфейсом на совершенно новый уровень.
– Роль анимации выходит за рамки простого визуального эффекта: она выступает как связующее
звено, объясняющее логику работы интерфейса и формирующее целостное восприятие: анимация яснее
демонстрирует последовательность действий и причинно-следственные связи между элементами, помогает
подчеркнуть значение определенного объекта или действия, может симулировать реальные физические
процессы, делая интерфейс более интуитивным и понятным.
– Выбор типов и стилей анимации определяется множеством факторов, среди которых – цели проекта,
целевая аудитория, фирменный стиль и, конечно же, современные тренды веб-дизайна.
– Видеоконтент сегодня является практически неотъемлемой частью современного журналистского
материала.
– Основными функциями видеоконтента на сайтах СМИ являются: дополнение к текстовому
содержанию, возможность освещения темы визуальным компонентом, усиление медиаэстетического
аспекта в общей структуре сайта СМИ.

28

Eremenko S. S., Simakova S. I.

Медиаэстетические особенности анимации и видеоконтента на сайтах СМИ
В ходе анализа мы сопоставили полученные результаты и пришли к следующим выводам:
1. На сайтах федеральных СМИ довольно часто встречаются анимационные элементы. Представлены
они всплывающими иконками (подписка, комментарии, выбор региона, погода, курс валюты),
динамичными элементами/графиками, динамичным фоном, интерактивными материалами, построенными
исключительно на графике и анимации.
2. На сайтах региональных СМИ анимация представлена, но выражена слабее, чем на сайтах федеральных
медиа. Из часто встречающихся анимационных элементов здесь можно выделить: всплывающие иконкидействия (подписка), всплывающие меню-рубрикатор, динамично всплывающий текст и фото по мере
движения курсора, др.
3. Анимация и ее элементы на современных сайтах СМИ представлена в достаточной мере, гармонично
сочетается с текстом. На тех сайтах, где анимация представлена активно, это усиливает роль текстового
компонента, дополняет и больше погружает читателя в содержание материала. Там, где анимация
представлена слабо или вовсе отсутствует, акцент строится только на текстовом компоненте, при этом
минимальное наличие анимационных элементов не отвлекает читателя от материала.
4. Видеоконтент на сайтах федеральных СМИ представлен в достаточной степени. Видеоконтент
дополняет текстовый компонент, гармонично сочетается как в самом материале, так и на сайте в целом.
На некоторых сайтах СМИ видеоконтент присутствует практически в каждом материале, что также
усиливает роль медиаэстетического компонента при общей характеристике сайтов СМИ.
5. На сайтах региональных СМИ видеоконтент представлен не во всех материалах, а лишь в
отдельных, либо присутствует только в формате видео-архива телевизионных передач. В некоторых
проанализированных СМИ видеоконтент отсутствует. В тех материал, где присутствует видеоконтент,
он достаточно умело интегрирован в текстовый материал и по сути является отдельным материалом,
а текст – дополнением к нему. При таком принципе использования видеоконтента сложно оценить его
медиаэстетический компонент.
Заключение
Анимация сегодня является одним из самых востребованных и «ходовых» инструментов веб-дизайна
и веб-сайтов. Анимацию можно интегрировать в элементы пользовательского интерфейса, которые
затем могут быть преобразованы в форму и обозначены термином «скевоморфизм» через внедрение так
называемого «плоского» дизайна. Д. Эндерс утверждает, что «плоский дизайн подразумевает недостаток
информации» (Embers 2014), и задача заключается в том, чтобы устранить дефицит информативности,
присущий плоской поверхности. Но вне зависимости от актуальных тенденций дизайна, анимация
продолжает оставаться источником вдохновения для пользователей, является емким, удобным и
эффективным методом погружения в контекст журналистского материала.
Видеоконтент становится все более эффективным в структуре интернет-медиа. Сейчас его можно
рассматривать как альтернативный способ знакомства с информацией, темой материала. В перспективе
внедрение видеоконтента может стать повсеместной и необходимой формой представления новости или
события, но данную гипотезу можно проверить лишь через определенное время.
Список источников
Беляев А. А. Анимация в дизайне интерфейса информационных сайтов // Mediascope. 2014. Вып. 4.
URL: https://www.mediascope.ru/en/node/1618 (дата обращения: 14.10.2024).
Вартанова Е. Л. О современных медиа и журналистике. Заметки исследователя. Москва : МедиаМир,
2015. 136 с.
Вартанова Е. Л. Теория СМИ. Актуальные вопросы. Москва : Медиа-Мир, 2009. 288 с.
Кульчицкая Д. Ю. Использование анимации в российских деловых СМИ (кейс-стади анимационного
контента на сайте vedomosti. Ru) // Вопросы теории и практики журналистики. 2017. № 1. С. 49–58.
Медиаэстетический компонент современной коммуникации : коллектив. моногр. / науч. ред.
М. В. Загидуллина, А. К. Киклевич. Челябинск : Челябинский филиал РАНХиГС. 2020. 293 с.
Распопова С. С. Автор мультимедийного текста // Вестник Челябинского государственного университета.
2012. № 13. С. 100–102.
Свитич А. Л. Графическое иллюстрирование как инструмент визуализации контента деловых СМИ //
МедиаАльманах. 2015. № 2. С. 12–19.
Симакова С. И. Инструменты визуализации информации в СМИ: инфографика // Вестник ЧелГУ. 2017.
№ 6 (402). Вып. 106. С. 91–99.
Харечко Д. Е. Анимация как средство визуализации журналистских текстов в социальных сетях //
Медиасреда. 2021. № 1. С. 30–35. DOI: 10.47475/2070-0717-2021-10106.
Шестерина А. М. Особенности сетевого видеоконтента: контекстный подход // Вестник ВГУ. Воронеж,
2017. С. 137–140.
Media-aesthetic features of animation and video content on media websites

29

Еременко С. С., Симакова С. И.
Шестерина А. М. Проблемы формирования регионального интернет-телевидения // Вестник ВГУ. 2014.
№ 1. С. 234–237.
Щепилова Г. Г., Круглова Л. А. Видеоконтент в Интернете: особенности аудиторного потребления //
Вопросы теории и практики журналистики. 2019. № 2. С. 342–354.
Embers J. Flat UI and Forms // A List Apart. 2014. № 384. URL: http://alistapart.com/article/flat-ui-and-forms
(дата обращения:14.10.2024).
Jacobson S. The digital animation of literary journalism // Journalism. 2015. № 17 (4). Р. 527–546. https://doi.
org/10.1177/1464884914568079.
Lo W. H., Cheng B. K. L. The use of melodramatic animation in news, presence and news credibility //
Journalism Studies. 2015. Р. 787–805. https://doi.org/10.1080/1461670X.2015.1087814.
Thussu D. K. News as Entertainment: The Rise of Global Infotainment. London : Sage Publications, 2009.
224 p.
Zettl H. Sight, sound, motion. Boston, MA : Wadsworth Cengage Learning, 2011. 422 р.
References
Belyaev, A. A. (2014). Animatsiya v dizayne interfeisa informatsionnykh saytov [Animation in the Interface Design of Information
Websites]. Mediascope, 4, available at: https://www.mediascope.ru/en/node/1618 (accessed: 14.10.2024). (In Russ).
Vartanova, E. L. (2015). O sovremennykh media i zhurnalistike. Zametki issledovatelya [On Modern Media and Journalism.
Researcher’s Notes]. Moscow: MediaMir, 136 p. (In Russ).
Vartanova, E. L. (2009). Teoriya SMI. Aktual’nye voprosy [Media Theory. Current Issues]. Moscow: Media-Mir, 288 p. (In Russ).
Kulchitskaya, D. Yu. (2017). Ispol’zovanie animatsii v rossiyskikh delovykh SMI (keys-stadi animatsionnogo kontenta na sayte
vedomosti.ru) [Use of Animation in Russian Business Media (Case Study of Animated Content on the Vedomosti.ru Website)]. Voprosy
teorii i praktiki zhurnalistiki, 1, 49–58. (In Russ).
Zagidullina, M. V. & Kiklevich, A. K. (Sc. Eds.) (2020). Mediaesteticheskiy komponent sovremennoy kommunikatsii [The Media
Aesthetic Component of Modern Communication]. Chelyabinsk: Chelyabinsk Branch of RANEPA, 293 p. (In Russ).
Raspopova, S. S. (2012). Avtor multimedia tekst [Author of Multimedia Text]. Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo
universiteta, 13, 100–102. (In Russ).
Svitych, A. L. (2015). Graficheskoe illyustrirovanie kak instrument vizualizatsii kontenta delovykh SMI [Graphic Illustration as a
Tool for Visualizing Content in Business Media]. MediaAlmanakh, 2, 12–19. (In Russ).
Simakova, S. I. (2017). Instrumenty vizualizatsii informatsii v SMI: infografika [Tools for Information Visualization in Media:
Infographics]. Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta, 6 (402), 106, 91–99. (In Russ).
Kharechko, D. E. (2021). Animatsiya kak sredstvo vizualizatsii zhurnal’skikh tekstov v sotsial’nykh setyakh [Animation as a
Means of Visualizing Journalistic Texts in Social Networks]. Mediasreda, 1, 30–35. DOI: 10.47475/2070-0717-2021-10106. (In Russ).
Shesterina, A. M. (2017). Osobennosti setevogo videokontenta: kontekstnyy podkhod [Features of Network Video Content:
Contextual Approach]. Vestnik VGU, Voronezh, 137–140. (In Russ).
Shesterina, A. M. (2014). Problemy formirovaniya regional’nogo internet-televideniya [Problems of Forming Regional Internet
Television]. Vestnik VGU, 1, 234–237. (In Russ).
Shchepilova, G. G. & Kruglova, L. A. (2019). Videokontent v Internete: osobennosti auditornoe potrebleniya [Video Content on
the Internet: Features of Audience Consumption]. Voprosy teorii i praktiki zhurnalistiki, 2, 342–354.
Embers, J. (2014). Flat UI and Forms. A List Apart, 384. Available at: http://alistapart.com/article/flat-ui-and-forms (accessed:
14.10.2024).
Jacobson, S. (2015). The digital animation of literary journalism. Journalism, 17 (4). 527–546. https://doi.
org/10.1177/1464884914568079.
Lo, W. H. & Cheng, B. K. L. (2015). The use of melodramatic animation in news, presence and news credibility. Journalism
Studies. 787–805. https://doi.org/10.1080/1461670X.2015.1087814.
Thussu, D. K. (2009). News as Entertainment: The Rise of Global Infotainment. London: Sage Publications. 224 p.
Zettl, H. (2011). Sight, sound, motion. Boston, MA: Wadsworth Cengage Learning. 422 p.
Информация об авторах
С. С. Еременко – студент кафедры медиапроизводства
С. И. Симакова – доктор филологических наук, доцент, профессор кафедры медиапроизводства
Information about the authors
S. S. Eremenko – Student of the Department of Media Production
S. I. Simakova – Doctor of Philological Sciences, Associate Professor, Professor of the Department of Media Production
Вклад авторов: авторы сделали эквивалентный вклад в подготовку публикации.
Contribution of the authors: the authors contributed equally to this article.
Поступила в редакцию 01.11.2024; одобрена после рецензирования 14.11.2024; принята к публикации 15.11.2024
The article was submitted 01.11.2024; approved after reviewing 14.11.2024; accepted for publication 15.11.2024
Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
The authors declare no conflicts of interests.

30

Eremenko S. S., Simakova S. I.

Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 31–38.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 31–38.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 070.1
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-31-38
ИНСТРУМЕНТЫ AI -ЖУРНАЛИСТИКИ В ПРОТИВОДЕЙСТВИИ ФЕЙКОВОЙ РЕАЛЬНОСТИ
Аббуд Мохаммед Вахаб Аббуд
Российский университет дружбы народов, Россия, Москва,
muhamedaboud19@gmail.com, https://orcid.org/0009-0006-2309-1824
Аннотация. В статье рассматривается роль журналистики в противодействии фейковой реальности с
использованием технологий искусственного интеллекта (AI). Анализируется сегодняшнее состояние
инструментов и технологий искусственного интеллекта, позволяющих автоматизировать процесс проверки
фактов и улучшить качество новостного контента СМИ. Проводится краткий обзор отечественных и
зарубежных публикаций по этой теме. В статье указываются такие интернет-сервисы, как ClaimBuster,
Snopes, PolitiFact, Factmata, Google Fact Check Tools, Botometer, DeepFact, Project Debater и другие.
Многие из них уже сегодня стали действенными помощниками журналистов. Основными методами в
исследовании стали: кейс-стадии и функциональный анализ. Они позволили раскрыть базисные подходы
в применении искусственного интеллекта в журналистике. К таковым можно отнести автоматическую
систему проверки фактов, алгоритмизацию анализа массива больших данных. В результате исследования
выявлены, как положительные, так и отрицательные аспекты применения искусственного интеллекта в
журналистской деятельности. Особый акцент в статье делается на то обстоятельство, что использование
AI, улучшая эффективность работы журналистов, повышая скорость и точность обработки информации,
при полной автоматизации процесса создания новостей, фундирует угрозы утраты журналистских
навыков, снижения качества редакционного контроля, риска избыточной автоматизации и неизбежных
ошибок в интерпретации данных. В статье делается вывод о том, что искусственный интеллект играет
ключевую роль в современной журналистике: сегодня различные алгоритмы и методы AI применяются
для улучшения качества и доступности информации. К основным выводам исследования можно отнести
также необходимость разработки стратегий внедрения AI в журналистику, включая инвестиции в обучение
журналистской аудитории и реализацию этических норм. Это позволит сохранить доверие аудитории и
обеспечить высокое качество информации.
Ключевые слова: AI-журналистика, дезинформация, фейковые новости, фейковая реальность,
автоматизация, проверка фактов, фактчек, этические нормы, журналистские навыки, искусственный
интеллект
Для цитирования: Аббуд М. В. А. Инструменты AI-журналистики в противодействии фейковой реальности
// Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 31–38. doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-31-38
Original article
AI JOURNALISM TOOLS IN COUNTERACTING FAKE REALITIES
Abbood Mohammed Wahhab Abbood
Russian University of Friendship of Peoples, Russia, Moscow,
muhamedaboud19@gmail.com, https://orcid.org/0009-0006-2309-1824
Abstract. The article examines the role of journalism in countering fake reality through the use of artificial intelligence (AI) technologies.
It analyzes the current state of AI tools and technologies that enable the automation of the fact-checking process and improve the
quality of news content in the media. A brief overview of domestic and international publications on this topic is provided. The article
indicates such Internet services as ClaimBuster, Snopes, PolitiFact, Factmata, Google Fact Check Tools, Botometer, DeepFact, Project
Debater and others. Many of these have already become effective assistants for journalists today. The primary methods used in the
research include analysis and synthesis, case studies, and comparison methods, which have allowed the exploration of fundamental
approaches to applying artificial intelligence in journalism. These include automatic fact-checking systems and algorithmic analysis
of large data sets. The research identifies both positive and negative aspects of the use of artificial intelligence in journalistic activities.
Special emphasis is placed on the fact that while AI enhances the efficiency of journalists’ work by increasing the speed and accuracy

31

Аббуд М. В. А.
of information processing, full automation of the news creation process poses threats such as the loss of journalistic skills, a decline
in the quality of editorial control, excessive automation risks, and inevitable errors in data interpretation. The article concludes that
artificial intelligence plays a key role in modern journalism: today, various algorithms and AI methods are being used to improve the
quality and accessibility of information. Key findings of the research also include the necessity of developing strategies for integrating
AI into journalism, including investment in training the journalistic audience and implementing ethical standards. This will help
maintain audience trust and ensure high-quality information.
Key words: AI journalism, disinformation, fake news, fake reality, automation, fact-checking, fact check, ethical standards, journalistic
skills, artificial intelligence
For citation: Abbood M. W. A. (2024). AI journalism tools in counteracting fake realities. Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija.
4(54): 24–30. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-31-38

Введение
Борьба с дезинформацией и фейковыми новостями является одной из ключевых задач современного
общества, в решении которой особую роль играют средства массовой информации.
Фейковые новости представляют собой серьезную угрозу в современном информационном
пространстве. Они оказывают непосредственное влияние на общественное мнение и поведение людей.
В эпоху цифровых технологий информация распространяется мгновенно, и ложные сведения быстро
охватывают огромную аудиторию, формируя искаженное представление о реальных событиях.
Эта проблема усугубляется увеличением влияния социальных сетей. В них пользователи часто делятся
новостями, не проверяя их достоверность, что лишь ухудшает ситуацию. Люди все больше погружаются
в фейковую реальность, где феномен постправды и «своя правда» становятся определяющими факторами
мышления, общения и поведения в социуме.
Фейки подрывают процесс строительства гражданского общества, представляют реальную угрозу
социальной стабильности и негативно сказываются на политической стабильности, девальвируя
общественное согласие. Оказывая влияние вплоть до манипуляции общественным мнением, они причиняют
значительный ущерб в критические моменты, такие как политические выборы, социальные кризисы и
эпидемии. Распространение фейковых новостей во время пандемии Covid-19, последних президентских
выборов в США и конфликта в секторе Газа в 2023–2024 гг. является классическим примером данной
проблемы.
Создание и распространение фейковых новостей приобретает все более сложные и изощренные
формы благодаря применению современных технологий, включая искусственный интеллект (AI).
Это обстоятельство значительно усложняет процесс их выявления и опровержения. В данной ситуации
роль журналистики как медиатранслятора правды становится критически важной – журналистике
отводится ключевая роль в качестве источника проверенной и достоверной информации. При этом борьба
с фейковыми новостями требует комплексного подхода, охватывающего как технологические решения,
так и образовательные инициативы. Последнее обстоятельство (образовательные инициативы) решает
задачу повышения медиаграмотности конечных потребителей информации и помогает людям лучше
ориентироваться в информационном потоке, отличая достоверную информацию от фейковой.
Более того, важно осознавать, что применение AI в журналистике ставит перед ней этические дилеммы
и требует прозрачности в работе AI-алгоритмов для предотвращения предвзятости и сохранения доверия
читателей.
Таким образом, интеграция технологий AI в журналистику, неизбежное решение профессиональноэтических проблем, связанных с таким внедрением, повышение медиаграмотности населения являются
элементами комплексной стратегии журналистской борьбы с дезинформацией. Отсюда важной прикладной
задачей научного исследования в области журналистики становится аккумулирование знаний о праксисе
и современных инструментах противодействия фейковой реальности, выявлению основных вызовов и
ограничений, связанных с использованием AI-технологий.
Тезаурус и основные черты AI-журналистики
«Фейковая реальность» понимается как искусственное образование, имеющее косвенное отношение
к объективной реальности и функционирующее в духовной (нематериальной) сфере жизнедеятельности
человека. Человек конструирует такую реальность через призму своих убеждений. В статусе истины
находится «своя правда»: индивид с готовностью воспринимает ложную или искаженную версию
действительности (Аббуд 2024).
Понятие «AI-журналистика» (или «журналистика с использованием искусственного интеллекта»)
обозначает область журналистики, в которой применяются технологии искусственного интеллекта для
автоматизации, улучшения и расширения возможностей журналистской деятельности. AI-журналистика
включает использование различных алгоритмов и методов AI для создания, анализа, распространения

32

Abbood M. W. A.

Инструменты AI-журналистики в противодействии фейковой реальности
и персонализации новостного контента. Эта форма журналистики находится на стыке технологий и
традиционной журналистики, что позволяет создавать более персонализированный и привлекательный
контент, обеспечивая аудитории эффективное и точное освещение событий.
Ключевыми характеристиками AI-журналистики выступают следующие.
Аналитика и автоматизация в написании статей и генерации текстов. Например, анализ о том, как
аудитория взаимодействует с новостями, какие материалы популярны и т. д., создание стандартных
отчетов по результатам спортивных соревнований, финансовые сводки. Или, например, работа с Big
Data. Программные средства могут обрабатывать большие объемы данных и на их основе автоматически
генерировать новостные заметки. Использование AI для анализа больших массивов данных (семантический
анализ текстов) позволяет выявлять тренды, паттерны и инсайты, обнаруживать ключевые темы и
тональность материалов. Генерация мультимедийного контента и использование интерактивных форматов
с помощью AI делают возможным, например, разработку и внедрение интерактивных новостных форматов
(чат-боты для новостей, инфографика, интерактивные видео и аудио).
Фактчекинг и проверка информации – вторая значимая черта AI-журналистики. Например,
использование AI для автоматической проверки достоверности фактов и выявления фейковых новостей
помогает верифицировать информацию из различных источников для подтверждения или опровержения
какого-либо рода заявлений. Главные принципы фактчекинга: беспристрастность, независимость, точность.
Чтобы избежать искажения фактов, уменьшить риск ошибок стало важно использовать современные
научные достижения в области AI.
Исследования и разработки в области AI-журналистики
В настоящее время можно констатировать, что исследования и разработки, направленные на применение
возможностей искусственного интеллекта в деятельности средств массовой информации, осуществляются
активно. В этой связи следует обратить внимание на журналистские и научные публикации как российских,
так и зарубежных исследователей и организаций. Обозначим некоторые из них.
В. Ишкова затрагивает вопрос о возможностях искусственного интеллекта сделать материалы для
читателей более интересными, провести полноценное интервью и избежать ошибок в своих ответах
(Ишкова В. Искусственный интеллект в журналистике: новые возможности и вызовы // Инфо-Сити. 2023.
23 сентября, https://clck.ru/3C8s2P). Авторы следующей публикации призывают «задуматься о том, как
использовать накопившийся опыт и технологии управления информацией для распознавания фейков»,
стараясь в одной публикации уместить информацию «о всем многообразии использования технологий
управления данными для распознавания фейков» (Чернышев Г., Кузнецов С. Распознавание фейков с
помощью технологий управления данными // Хабр. 2022. 26 сентября, https://clck.ru/3C8wd9). Методы
выявления так называемого «глубинного» фейка и технологии его создания рассмотрены Т. Корешковой
(Корешкова Т. Обзор технологий создания Deepfake и методов его выявления // НТЦ ФГУП «ГРЧЦ». 2020.
29 июня, https://clck.ru/3C8zqv).
Научная статья М. В. Медведевой посвящена описанию рисков использования нейросетей молодежью,
связанных с медиакомпетентностью или ее отсутствием (Медведева 2023). В научной работе М. М. Лукиной
обобщаются этические проблемы, возникающие в связи с применением искусственного интеллекта в
журналистской практике (Лукина, Замков, Крашенинникова, Кульчицкая 2022). В следующей статье
авторы пытаются разработать концепцию метода автоматизированного определения фейковых новостей
в социальных сетях (Третьяков, Филатова, Жук, Горлушкина, Пучковская 2018). Методы обнаружения
дезинформации освещены в статье коллективного автора, в которой обсуждаются информационные
и социальные эффекты, способствующие распространению недостоверной информации. В работе
предлагается субъектно-реляционная модель процесса передачи дезинформации (Швецов, Дианов, Попова,
Кузнецов 2022). В. В. Макашева систематизировала ключевые подходы к изучению дезинформации,
затрагивая один из аспектов деонтологии журналистской деятельности (Макашева 2023).
Предназначенное для факультетов журналистики и специалистов, работающих в сфере практической
журналистики, следующее пособие предоставляет знания о сущности ложной информации и практические
рекомендации по предотвращению фейковых новостей (Муратова, Тошпулатова, Алимова 2020). Учитывая
тот факт, что природа фейка проявляется в различных мультимедийных форматах, авторы еще одного
пособия попытались конкретизировать маркеры фейкового контента (Стернин, Шестерина 2021).
В качестве промежуточного вывода можно отметить, что в российском сегменте исследований в области
AI-журналистики преобладает тренд на создание прототипов систем, способных анализировать большие
объемы текстовых данных и выявлять признаки фейковых новостей.
Что касается зарубежных исследований в области AI-журналистики, то они также проводятся
достаточно активно. Зарубежная журналистика и научное сообщество ведут различные обсуждения
на тему AI-журналистики. В 2024 году под эгидой Фонда журналистов и писателей (JWF) состоялась
панельная дискуссия «Искусственный интеллект и будущее журналистики: освещение вопросов прав
AI journalism tools in counteracting fake realities

33

Аббуд М. В. А.
человека», в ходе которой обсуждались современные методы распространения достоверной, надежной
и свободной информации, использование искусственного интеллекта в эпоху дезинформации и обмана,
борьба с проблемами, создаваемыми AI, инновационные действия по расширению прав и возможностей
гражданских журналистов и многое другое (AI and the future of journalism: human rights reporting. 2024.
3 мая, https://clck.ru/3C9kx7). Краткий справочный документ для экспертов по вопросам свободы СМИ
был подготовлен Организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе (Искусственный интеллект и
дезинформация как вызов многосторонней политике // OSCE. Бюро Представителя по вопросам свободы
СМИ. 2021. 7 декабря, https://clck.ru/3C8zTv).
Согласно Отчету о цифровых новостях 2023 года – исследованию Ника Ньюмана и его коллег –
подавляющее большинство людей в возрасте до 35 лет использует социальные сети, поисковые системы
и агрегаторы новостей в качестве основного способа получения информации (Newman, Fletcher,
Kalogeropoulos, Levy, Nielsen 2023). Исследование показывает, что люди скептически относятся к
алгоритмическому отбору новостей: лишь 19 % респондентов согласны с тем, что автоматический выбор
историй на основе того, что потребляли их друзья, является хорошим способом получать новости, в то
время как 42 % опрошенных не согласны с таким подходом, и лишь трое из десяти позитивно воспринимают
автоматический выбор, основанный на предыдущем потреблении. Людей беспокоит также чрезмерная
персонализация: по данным различных стран, этот процент варьируется от 46 % до 48 %. Николас
Диакопулос в издательстве Гарвардского университета опубликовал работу «Автоматизация новостей:
как алгоритмы переписывают СМИ», в которой, в частности, поднимает и анализирует вопросы этики и
доверия к AI-генерированным новостям (Diakopoulos 2019).
И все же исследователи приходят к выводу, что использование AI в новостных медиа может повысить
эффективность и точность журналистской работы, а также улучшить взаимодействие с аудиторией через
персонализацию контента.
Вопросу о том, как искусственный интеллект (AI) переоснащает, рационализирует и преобразует
журналистику и общественную сферу, посвящена статья докторанта Колумбийского университета
Ф. Саймона. Ученый делает вывод о том, что AI не влияет на фундаментальную потребность в доступе к
информации, ее сборе, обработке и упаковке в «новости», а также в охвате существующей и новой аудитории
(Simon 2024). AI будет играть преобразующую роль в перестройке новостной работы, охватывающей как
редакционную, так и деловую стороны. Однако AI не будет единственным фактором, формирующим
новости и общественную арену в ближайшие годы, поскольку журналистика не меняется радикально
под воздействием какой-либо одной технологии; она взаимодействует с институтами и другими силами в
обществе и экономике. Автор утверждает, что концентрация контроля над AI в руках небольшой группы
крупных технологических компаний должна оставаться ключевой областью пристального внимания.
Подводя итоги небольшому обзору российских и зарубежных исследований в области AI-журналистики,
можно отметить, что в таких работах подчеркивается положительная роль использования искусственного
интеллекта в деятельности журналиста: AI позволяет автоматизировать разработку алгоритмов для
автоматической проверки фактов и выявления дезинформации, что является одним из ключевых
направлений. Важными остаются вопросы этики и доверия к AI-генерированному контенту. Исследователи
призывают к разработке прозрачных и ответственных алгоритмов, которые будут использованы, в том
числе, для создания персонализированных новостных лент.
Далее рассмотрим интернет-сервисы, помогающие в работе журналиста. Для систематизации и
классификации существующих инструментов AI, применяемых для проверки фактов, анализа текста и
выявления фейковой информации, их можно разделить на несколько категорий. Полученная классификация
представлена в Таблице.
Таблица – Интернет-сервисы AI-журналистики
Функциональная задача

Сервис

Проверка фактов (Fact-checking tools)

ClaimBuster https://idir.uta.edu/claimbuster/
Full Fact’s Automated Fact Checking https://fullfact.org/ai/
Snopes https://www.snopes.com/
PolitiFact https://www.politifact.com/
Factmata https://www.eu-startups.com/directory/factmata/
Google Fact Check Tools https://clck.ru/3C9w4Y

34

Abbood M. W. A.

Инструменты AI-журналистики в противодействии фейковой реальности
Выявление фейковой информации (Fake news detection tools):
анализ контента и структуры, классификация и фильтрация

Hoaxy https://hoaxy.osome.iu.edu/
Botometer https://botometer.osome.iu.edu/
Fake News Challenge (FNC) http://www.fakenewschallenge.org/
DeepFact https://deepfact.com/

Анализ больших данных (Big data analysis tools): анализ и
визуализация данных, обработка и анализ данных

Kibana https://www.elastic.co/kibana
Hadoop https://hadoop.apache.org/
Apache Spark Apache Spark
Project Debater IBM https://clck.ru/3C9w7d

Анализ и обнаружение информации, дезинформации и дипфейков
на более чем 50 языках по всему миру (Fake news detection tools):
мониторинг и анализ данных, анализ взаимодействий и сетей

Analytics Alto https://www.alto-analytics.com/en_US/
Thefactual https://www.thefactual.com/
Checker The (Examiner Platform): https://checker.news/
AI Sensity https://sensity.ai/

Мониторинг и анализ социальных сетей (Social media monitoring
tools): мониторинг и анализ трендов, анализ взаимодействий и
сетей

Brandwatch https://www.brandwatch.com/
Hootsuite https://www.hootsuite.com/
Gephi https://gephi.org/
NodeXL https://nodexl.com/

Эти инструменты представляют широкий спектр технологий, применяемых для борьбы с фейковыми
новостями. Они помогают редакциям СМИ эффективно анализировать информацию, проверять факты и
выявлять фейковую природу некоторых новостных сообщений. Чуть подробнее о некоторых из них.
Full Fact – британская организация, использующая AI для автоматической проверки фактов в режиме
реального времени. Их система анализирует заявления политиков и медиа, сравнивая их с базами данных
проверенных фактов. Во время предвыборных дебатов и крупных политических событий Full Fact
применяет свои алгоритмы для быстрого выявления неверных утверждений, что помогает СМИ оперативно
публиковать опровержения. Довольно значимым явлением является их постоянно обновляемый блог
Full Fact (Политика в прямом эфире) с проверкой фактов, комментариями и анализом (Politics Live. Full
Fact’s rolling blog of fact checks, commentary and analysis. 2024, https://fullfact.org/live/). Известные СМИ,
такие как CNN, Bloomberg, Financial Times, Fox News, The Guardian и The Economist, активно публикуют
опровержения, подготовленные сервисом Full Fact.
ClaimBuster, разработанный в Университете Техаса в Арлингтоне, использует алгоритмы машинного
обучения для автоматического обнаружения потенциально ложных утверждений в текстах новостей и
политических речах. Система была успешно использована для мониторинга президентских дебатов в
США, помогая выявлять спорные заявления для дальнейшей проверки. Публикаций на тему, как работает
этот сервис, достаточно много (ClaimBuster. Automated Live Fact-Checking. 2024, https://bit.ly/4fpWqtM).
Как и предыдущий сервис, инструмент ClaimBuster остается доступным для свободного использования.
Project Debater от IBM использует AI для анализа и дебатов на различные темы, помогая выявлять
аргументы и контраргументы на основе большого объема данных. В 2019 году Project Debater успешно
участвовал в дебатах с человеком, предоставляя обоснованные и проверенные аргументы, что
продемонстрировало возможности AI в анализе информации (Debates Featuring IBM Project Debater. 2019.
February 11, https://bit.ly/4dm29PD).
Factmata использует AI для анализа и оценки достоверности новостей и комментариев в Интернете,
предоставляя журналистам и организациям информацию о вероятности фейков. Factmata успешно
анализировал крупные информационные кампании, помогая выявлять и блокировать дезинформацию.
Искусственный интеллект, разработанный компанией Factmata, применяет технологии обработки
естественного языка (NLP) для автоматического обнаружения и классификации онлайн-контента, который
может представлять собой риск или быть ненадежным. В результате была создана специализированная
платформа для аннотирования контента, а также привлечены 24 профессиональных сообщества и свыше
2 000 экспертов, включая журналистов и исследователей, чтобы активно участвовать в формировании
обучающего набора данных (The AI and CI solution. 2024, https://bit.ly/4fgKyKV).
Google Fact Check Tools. Google разработал инструменты для фактчекинга, которые помогают
журналистам проверять достоверность информации с использованием искусственного интеллекта и
больших данных. В настоящее время они способствуют выявлению и маркировке фейковых новостей в
поисковых результатах, что улучшает качество информации, доступной пользователям. У сервиса Google
AI journalism tools in counteracting fake realities

35

Аббуд М. В. А.
имеется отдельное окно для поиска материалов, связанных с фактчекингом (https://clck.ru/3CnNin).
С помощью поиска по ключевым словам можно находить материалы по интересующим темам, которые
будут представлены в виде списка фактчекинговых ресурсов.
Одним из успешных кейсов является применение инструмента Heliograf такими известными изданиями,
как The Wall Street Journal и The Washington Post, который автоматически генерирует новостные статьи на
основе данных и шаблонов. Например, робот-журналист был использован для освещения Олимпийских
игр и выборов, что существенно увеличило объем и скорость публикаций (Wolny, Nick. Heliograf: How The
Washington Post’s AI Writer Wrote 850 Articles in Year One. 2024. April 28. https://nickwolny.com/heliograf).
Вызовы и ограничения
Приведенные примеры демонстрируют не только успешное применение искусственного интеллекта
для борьбы с дезинформацией, но и обозначают вызовы, с которыми сталкиваются разработчики и
пользователи данных технологий. Определяя ключевые вызовы и ограничения, с которыми сталкиваются
журналисты, работающие в формате AI-журналистики, выделим следующие аспекты.
Как показывает практика использования искусственного интеллекта, AI-системы зависят от качества и
достоверности данных, на которых они обучаются и функционируют. Недостаток точных и проверенных
данных может привести к ошибочным выводам и распространению фальшивых новостей. Наличие
предвзятых данных может снизить точность алгоритмов, особенно при анализе сложных тем. Сегодня
база данных инцидентов, связанных с использованием AI, насчитывает сотни зафиксированных случаев
ошибок. Последний такой случай (на 27.07.2024 г.) под номером 750 звучит следующим образом: «...чатботы на основе искусственного интеллекта неточно передавали политические новости в режиме реального
времени» (AI Incident Database. Incident List. 2024. July. https://clck.ru/3C9xS6). Об ошибках AI в других
сферах жизнедеятельности человека можно ознакомиться в публикациях К. С. Каримова и И. А. Шадеркина
(Каримов 2022; Шадеркин 2021).
Сегодня алгоритмы машинного обучения ограничены в своей способности понимать контекст и нюансы
человеческого языка. Текущие модели обработки естественного языка (NLP) часто не могут справиться с
сарказмом, иронией или культурными особенностями, что приводит к неверной интерпретации данных.
Однако ситуация не столь безнадежна. На самом деле, искусственный интеллект может распознавать
сарказм, но на данный момент это удается лишь тем моделям, которые способны учитывать контекст.
Исследователи Нью-Йоркского университета провели исследование на эту тему (Fadelli Ingrid, Can large
language models detect sarcasm? 2023. December 28, https://clck.ru/3CARnj) и пришли к выводу, что решение
этой проблемы находится на горизонте обозримого будущего (Juliann Zhou 2023).
Следующий вызов и ограничения, связанные с AI, касаются этических и правовых вопросов.
Использование AI в журналистике поднимает важные вопросы этики и конфиденциальности, включая
защиту данных и неприкосновенность частной жизни. Например, российская Стратегия развития AI до
2030 года включает в себя разработку гибкой системы нормативно-правового регулирования. Кодекс
этики искусственного интеллекта (Национальный кодекс этики в сфере искусственного интеллекта, 2021),
представляя собой инструмент «мягкой силы», основан на человеко-ориентированном и гуманистическом
подходе к качеству как основному этическому принципу. Он предполагает добровольное саморегулирование
и социальную ответственность субъектов, занимающихся деятельностью в области AI (Лизикова 2022:
189).
К этому следует добавить, что AI-алгоритмы часто функционируют как «черные ящики», что затрудняет
понимание их решений и объяснение этих решений аудитории. AI-системы могут непреднамеренно
воспроизводить или усиливать существующие предвзятости и тенденциозность, содержащиеся в тех
или иных данных. Отсутствие прозрачности и риск дискриминации существенно снижают доверие к AIсистемам как со стороны журналистов, так и со стороны аудитории. Необходимость соблюдения законов и
регламентов может значительно ограничивать доступ к данным и их использование (Карлюк М., Этические
и правовые вопросы искусственного интеллекта, РСМД, 2018. 18 апреля, https://clck.ru/3CAUSY).
Еще одной проблемой, связанной с использованием AI-технологий, является привлечение необходимых
ресурсов, создание инфраструктуры, а также обучение и адаптация сотрудников. Все это требует
значительных финансовых и технических вложений, а также значительного объема времени и усилий
для переподготовки персонала. Согласно оценкам специалистов, расходы компаний на AI в 2024 году
достигнут 110 миллиардов долларов; российский рынок решений в сфере AI составит 160 миллиардов
рублей, а большинство компаний планируют инвестировать в эту область (Искусственный интеллект (AI)
// Tadviser, 2021, 5 мая, https://clck.ru/3CAVw3).
С учетом быстрого развития технологий AI, журналисты должны постоянно обновлять свои
компетенции. Несовместимость между различными программными и аппаратными системами может
ограничить возможности внедрения AI в журналистику, а быстрая смена технологий приводит к
устареванию существующих инструментов и методов. Это создает необходимость в постоянных

36

Abbood M. W. A.

Инструменты AI-журналистики в противодействии фейковой реальности
инвестициях в обучение и обновление оборудования, что формирует порочный круг постоянных расходов.
Важно отметить, что полная автоматизация процесса создания информационного контента может привести
к утрате журналистских навыков и снижению качества редакционного контроля.
Таким образом, указанные вызовы и ограничения требуют от медиаорганизаций тщательно
продуманных стратегий внедрения AI, включая инвестиции в обучение, разработку этических норм и
постоянное обновление технологий.
Выводы и результаты
Поскольку технологии искусственного интеллекта играют ключевую и возрастающую роль в
автоматизации процессов проверки фактов и повышении качества медиаконтента, мы выявили
существование различных возможностей и проблем применения этих технологий. Одним из основных
подчеркиваемых моментов является тесная связь между качеством данных, используемых в системах
искусственного интеллекта, и успехом этих приложений в журналистике. Стоит также отметить, что
некачественные или необъективные данные могут привести к серьезным ошибкам, включая риск
распространения дезинформации вместо борьбы с ней.
Научная новизна этой статьи заключается во всестороннем рассмотрении инструментов, основанных
на применении AI в журналистике, особенно в условиях растущей угрозы фальшивой реальности.
Несмотря на скорость и эффективность, которые обеспечивает AI, например, более быструю обработку
информации и создание персонализированного медиаконтента, ориентированного на конкретную
аудиторию, существует множество рисков и проблем, включая потенциальную замену или потерю
журналистских навыков, а также снижение редакционного контроля и риск чрезмерного использования в
автоматизированных процессах.
При изучении этических дилемм, возникших в результате широкого использования AI в сфере
журналистики, выявилась необходимость сохранения прозрачности в процессе обучения AI, одновременно
выделяя необходимость тщательного регулирования для поддержания общественного доверия.
В итоге следует признать, что AI может эффективно улучшить качество журналистской практики,
однако его интеграция с журналистикой требуют видения и стратегических планов в сфере образования с
учетом этических стандартов и постоянного улучшения качества данных.
Список источников
Аббуд М. В. А. Инаковость индивидуального бытия человека в условиях фейковой реальности //
Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Филология. Журналистика. 2024. Т. 24, вып. 2.
С. 212–219. https://doi.org/10.18500/1817-7115-2024-24-2-212-219.
Каримов К. С. Основные проблемы искусственного интеллекта в науке // Постсоветский материк. 2022.
№ 4. С. 59–65. https://doi.org/10.48137/23116412_2022_4_59.
Лизикова М. С. Этические и правовые вопросы развития искусственного интеллекта // Труды Института
государства и права РАН. 2022. Т. 17, № 1. С. 178–194. https://doi.org/10.35427/2073-4522-2022-17-1-lizikova.
Лукина М. М., Замков А. В., Крашенинникова М. А., Кульчицкая Д. Ю. Искусственный интеллект в
российских медиа и журналистике: к дискуссии об этической кодификации // Вопросы теории и практики
журналистики. 2022. Т. 11, № 4. С. 680–694. https://doi.org/10.17150/2308-6203.2022.11(4).680-694.
Макашова В. В. Дезинформация как предмет научного анализа: традиционные и новые подходы //
Медиальманах. 2023. № 6. С. 16–21. https://doi.org/10.30547/mediaalmanah.6.2023.1622.
Медведева М. В. Медиакомпетентность и риски использования нейросетей молодежью // Коммуникации
в условиях цифровых изменений : сборник материалов VII Международной научно-практической
конференции. Санкт-Петербург, 28–29 ноября 2023 г. СПб. : Изд-во СПбГЭУ, 2023. С. 67–69.
Муратова Н., Тошпулатова Н., Алимова Г. Fake news: дезинформация в медиа. Ташкент : Innovatsion
rivojlanish nashriyot-matbaa uyi, 2020. 104 с.
Стернин И. А., Шестерина А. М. Маркеры фейка в медиатекстах. Воронеж: издательство «РИТМ»,
2021. 60 с.
Третьяков А. О., Филатова О. Г., Жук Д. В., Горлушкина Н. Н., Пучковская А. А. Метод определения
русскоязычных фейковых новостей с использованием элементов искусственного интеллекта // International
Journal of Open Information Technologies. 2018. Т. 6, № 12. С. 99–105.
Шадеркин И. А. Слабые стороны искусственного интеллекта в медицине // Российский журнал
телемедицины и электронного здравоохранения. 2021. № 7 (2). С. 50–52. https://doi.org/10.29188/2712-92172021-7-2-50-52.
Швецов А. Н., Дианов С. В., Попова А. А., Кузнецов Д. О. Моделирование процессов распространения
дезинформации в информационных сетях // Вестник Череповецкого государственного университета. 2022.
№ 6 (111). С. 89–109. https://doi.org/10.23859/1994-0637-2022-6-111-7.
Diakopoulos N. Automating the News: How Algorithms Are Rewriting the Media. Harvard University Press,
AI journalism tools in counteracting fake realities

37

Аббуд М. В. А.
2019. 304 p. https://doi.org/10.1177/1464884919876179.
Newman N., Fletcher R., Kalogeropoulos A., Levy D. A. L., Nielsen R. K. Reuters Institute Digital News
Report 2023. https://doi.org/10.2139/ssrn.2619576.
Simon F. M. Artificial Intelligence in the News: How AI Retools, Rationalizes, and Reshapes Journalism and
the Public Arena. Columbia Journalism Review. 2024. February 6, https://clck.ru/3C9num.
Zhou Ju. An Evaluation of State-of-the-Art Large Language Models for Sarcasm Detection. ArXiv. 2023.
October 7. https://doi.org/10.48550/arXiv.2312.03706.
References
Abbood, M. W. A. (2024). Inakovost’ individual’nogo bytiya cheloveka v usloviyakh feykovoy real’nosti [Otherness of individual
existence in the context of fake reality]. Izvestiya Saratovskogo universiteta. Novaya seriya. Seriya: Filologiya. Zhurnalistika, t. 24,
vyp. 2, 212–219. https://doi.org/10.18500/1817-7115-2024-24-2-212-219. (In Russ).
Karimov, K. S. (2022). Osnovnye problemy iskusstvennogo intellekta v nauke [The main problems of artificial intelligence in
science]. Postsovetskiy materik, 4, 59–65. https://doi.org/10.48137/23116412_2022_4_59. (In Russ).
Lizikova, M. S. (2022) Eticheskie i pravovye voprosy razvitiya iskusstvennogo intellekta [Ethical and Legal Issues in the
Development of Artificial Intelligence]. Trudy Instituta gosudarstva i prava RAN, t. 17. 1, 178–194. https://doi.org/10.35427/20734522-2022-17-1-lizikova. (In Russ).
Lukina, M. M., Zamkov, A. V., Krasheninnikova, M. A. & Kul’chitskaya, D. Yu. (2022). Iskusstvennyy intellekt v rossiyskikh media
i zhurnalistike: k diskussii ob eticheskoy kodifikatsii [Artificial Intelligence in Russian Media and Journalism: Towards a Discussion
on Ethical Codification]. Voprosy teorii i praktiki zhurnalistiki, t. 11, 4, 680–694. https://doi.org/10.17150/2308-6203.2022.11(4).680694. (In Russ).
Makashоva, V . V. (2023). Dezinformatsiya kak predmet nauchnogo analiza: traditsionnye i novye podkhody [Disinformation
as a Subject of Scientific Analysis: Traditional and New Approaches]. Medial’manakh, 6, 16–21. https://doi.org/10.30547/
mediaalmanah.6.2023.1622. (In Russ).
Medvedeva, M. V. (2023) Mediakompetentnost’ i riski ispol’zovaniya neyrosetey molodezh’yu [Media Competence and Risks
of Using Neural Networks by Youth]. Kommunikatsii v usloviyakh tsifrovykh izmeneniy : sbornik materialov VII Mezhdunarodnoy
nauchno-prakticheskoy konferentsii. Sankt-Peterburg, 28-29 noyabrya 2023 g. SPb. : Izd-vo SPbGEU, 67–69. (In Russ).
Muratova, N. & Toshpulatova, N. & Alimova, G. (2020). Fake news: dezinformatsiya v media [Fake news: disinformation in the
media]. Tashkent: Innovatsion rivojlanish nashriyot-matbaa uyi, 104 p. (In Russ).
Sternin, I. A. & Shesterina, A. M. (2021). Markery feyka v mediatekstakh [Markers of Fake in Media Texts]. Voronezh: izdatel’stvo
«RITM», 60 p. (In Russ).
Tret’yakovA. O., Filatova O. G., Zhuk D. V., Gorlushkina N. N. & PuchkovskayaA. A. (2018) Metod opredeleniya russkoyazychnykh
feykovykh novostey s ispol’zovaniem elementov iskusstvennogo intellekta [Method for Identifying Russian-language Fake News
Using Elements of Artificial Intelligence]. International Journal of Open Information Technologies, t. 6, 12, 99–105.
Shaderkin, I. A. (2021) Slabye storony iskusstvennogo intellekta v meditsine [Weaknesses of Artificial Intelligence in Medicine].
Rossiyskiy zhurnal telemeditsiny i elektronnogo zdravookhraneniya, 7 (2), 50–52. https://doi.org/10.29188/2712-9217-2021-7-2-5052. (In Russ).
Shvetsov, A. N., Dianov, S. V., Popova, A. A. & Kuznetsov, D. O. (2022). Modelirovanie protsessov rasprostraneniya dezinformatsii
v informatsionnykh setyakh [Modeling the Processes of Disinformation Spread in Information Networks]. Vestnik Cherepovetskogo
gosudarstvennogo universiteta, 6 (111), 89–109. https://doi.org/10.23859/1994-0637-2022-6-111-7. (In Russ).
Diakopoulos, N. (2019). Automating the News: How Algorithms Are Rewriting the Media. Harvard University Press, 304 p. https://
doi.org/10.1177/1464884919876179.
Newman, N., Fletcher, R., Kalogeropoulos, A., Levy, D. A. L. & Nielsen, R. K. (2023). Reuters Institute Digital News Report.
https://doi.org/10.2139/ssrn.2619576.
Simon, F. M. (2024). Artificial Intelligence in the News: How AI Retools, Rationalizes, and Reshapes Journalism and the Public
Arena. Columbia Journalism Review, February 6, https://clck.ru/3C9num.
Zhou, J. (2023). An Evaluation of State-of-the-Art Large Language Models for Sarcasm Detection. ArXiv, October 7. https://doi.
org/10.48550/arXiv.2312.03706.
Информация об авторе
М. В. А. Аббуд – аспирант кафедры теории и истории журналистики
Information about the author
Mohammed W. A. Abbood – postgraduate student of the Department of Theory and History of Journalism
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
The author declares no conflicts of interests.
Статья поступила в редакцию 31.07.2024; одобрена после рецензирования 18.10.2024; принята к публикации 22.10.2024.
The article was submitted 31.07.2024; approved after reviewing 18.10.2024; accepted for publication 22.10.2024.

38

Abbood M. W. A.

МЕДИА И ОБРАЗОВАНИЕ
MEDIA AND EDUCATION
Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 39–47.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 39–47.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 070
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-39-47
ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ РАБОТА В ЖУРНАЛИСТСКОМ ОБРАЗОВАНИИ
Анастасия Николаевна Гришанина1, Давид Владимирович Петросян2
Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербург, Россия, a.grishanina@spbu.ru
2
Ереванский государственный университет, Ереван, Армения, davidpetrosyan@ysu.am

1

Аннотация. В статье анализируется современное состояние исследовательской работы студентов –
будущих журналистов; обозначаются мировые тенденции развития и функционирования процессов
научной работы обучающихся в вузах, акцент делается на умениях и навыках в профессии, имеющей
значительную творческую составляющую.
Авторы презентуют результаты своих исследований, продолжая многолетнее изучение вузовской
системы обучения журналистике в Армении и России, отмечают важность понимания перспектив
профессионального и творческого роста, мотивации к саморазвитию. Представлены результаты опроса
петербургских (СПбГУ) и ереванских (ЕГУ) студентов; опрос послужил осуществлению эффективного
взаимодействия между исследователями и интервьюерами, будущие журналисты отметили аспекты и
проблемные зоны исследовательской работы в представлении студентов.
Выявлено: современная исследовательская работа воспринимается студентами-журналистами не только
традиционно как составляющая научной и учебной деятельности, но и как часть медийной деятельности.
эта особенность понимания исследовательской работы студентами выявляется как данность и как
ожидания студентов. Долгосрочной целью университетов может стать поиск решений по объединению
традиционных форм занятия наукой и креативных способов работы.
Ключевые слова: журналистика, журналистское образование, исследовательская работа, творчество,
мотивация
Для цитирования: Гришанина А. Н., Петросян Д. В. Исследовательская работа в журналистском образовании
// Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 39–47. doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-39-47
Original article
RESEARCH WORK IN JOURNALISTIC EDUCATION
Anastasiia N. Grishanina1, David V. Petrosyan2
1
St Petersburg University, St. Petersburg, Russia, a.grishanina@spbu.ru
2
Yerevan State University, Yerevan, Armenia, davidpetrosyan@ysu.am
Abstract. The article analyzes the current state of the research work of students – future journalists. The global trends in the development
and functioning of the processes of scientific work of students at universities are outlined, the emphasis is on the skills and abilities of
a profession with a significant creative component.
The authors present the results of their research, continuing their long-term study of the university system of journalism education in
Armenia and Russia, and note the importance of understanding the prospects for professional and creative growth, motivation for selfdevelopment. The results of a survey of St. Petersburg (St. Petersburg State University) and Yerevan (YSU) students are presented, it
served to implement the interaction between researchers and interviewers. Interview of future journalists aspects and problem areas
of research work in the students’ own view.
Modern research work is perceived by journalism students as part of media activities. The long-term goal of universities may be to find
solutions to combine traditional forms of science and creative ways of working.

39

ȽɪɢɲɚɧɢɧɚȺɇɉɟɬɪɨɫɹɧȾȼ
.H\ZRUGVMRXUQDOLVPMRXUQDOLVWLFHGXFDWLRQUHVHDUFKFUHDWLYLW\PRWLYDWLRQ
For citation *ULVKDQLQD $ 1 3HWURV\DQ ' 9   5HVHDUFK ZRUN LQ MRXUQDOLVWLF HGXFDWLRQ =QDN SUREOHPQRH SROH
PHGLDREUD]RYDQLMD  ± ,Q5XVV GRL

Ⱥɤɬɭɚɥɶɧɵɟɡɚɞɚɱɢɨɛɪɚɡɨɜɚɧɢɹɜɪɚɦɤɚɯɠɭɪɧɚɥɢɫɬɫɤɨɣɩɪɨɮɟɫɫɢɢ
ȼɨɩɪɨɫɵɩɨɞɝɨɬɨɜɤɢɠɭɪɧɚɥɢɫɬɨɜɜɪɚɦɤɚɯɫɨɜɪɟɦɟɧɧɵɯɬɪɟɛɨɜɚɧɢɣɤɩɪɨɮɟɫɫɢɢɫɬɚɧɨɜɹɬɫɹɜɫɟɛɨɥɟɟ
ɚɤɬɭɚɥɶɧɵɦɢɉɪɢɱɢɧɬɨɦɭɧɟɫɤɨɥɶɤɨȼɨɩɟɪɜɵɯɢɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɢɨɬɦɟɱɚɸɬɞɚɥɶɧɟɣɲɭɸɬɪɚɧɫɮɨɪɦɚɰɢɸ
ɦɟɞɢɣɧɨɣɫɮɟɪɵɩɨɷɬɨɦɭɫɨɫɬɨɹɧɢɟɢɩɟɪɫɩɟɤɬɢɜɵɠɭɪɧɚɥɢɫɬɫɤɨɝɨɨɛɪɚɡɨɜɚɧɢɹɜɩɨɫɥɟɞɧɟɟɜɪɟɦɹɫɬɚɥɢ
ɩɪɟɞɦɟɬɨɦ ɨɛɫɭɠɞɟɧɢɹ ɜ ɜɭɡɨɜɫɤɢɯ ɢ ɠɭɪɧɚɥɢɫɬɫɤɢɯ ɤɪɭɝɚɯ Ȼɵɫɬɪɨɟ ɢ ɲɢɪɨɤɨɟ ɜɧɟɞɪɟɧɢɟ ɰɢɮɪɨɜɵɯ
ɬɟɯɧɨɥɨɝɢɣ©ɧɚɢɛɨɥɟɟɫɢɥɶɧɨɨɬɪɚɡɢɥɨɫɶɧɚɦɟɞɢɣɧɨɣɫɮɟɪɟɩɪɨɢɡɨɲɥɚɬɪɚɧɫɮɨɪɦɚɰɢɹɧɚɰɢɨɧɚɥɶɧɵɯ
ɦɟɞɢɚɫɢɫɬɟɦɤɚɪɞɢɧɚɥɶɧɨɢɡɦɟɧɢɥɚɫɶɪɚɛɨɬɚɠɭɪɧɚɥɢɫɬɨɜɜɧɨɜɵɯɰɢɮɪɨɜɵɯɪɟɚɥɢɹɯɩɨɷɬɨɦɭɢɧɵɦɢ
ɫɬɚɥɢɫɪɟɞɫɬɜɚɦɚɫɫɨɜɨɣɢɧɮɨɪɦɚɰɢɢɢɯɤɨɧɬɟɧɬɢɮɨɪɦɵɟɝɨɩɨɞɚɱɢ ȼɚɥɶɤɨɜɫɤɢɣ ȼɵɫɨɤɢɟ
ɬɟɯɧɨɥɨɝɢɢɢɪɚɫɲɢɪɟɧɢɟɥɨɫɬɭɩɚɤɢɧɮɨɪɦɚɰɢɢɫɬɚɜɹɬɧɨɜɵɟɫɟɪɶɟɡɧɵɟɡɚɞɚɱɢɩɟɪɟɞɫɢɫɬɟɦɨɣɩɨɞɝɨɬɨɜɤɢ
ɛɭɞɭɳɟɝɨɠɭɪɧɚɥɢɫɬɚ ɆɚɤɚɪɨɜɚɊɭɱɢɧɚ 
ȼɨɜɬɨɪɵɯ ɦɟɧɹɟɬɫɹ ɫɬɢɥɶ ɦɵɲɥɟɧɢɹ ɠɭɪɧɚɥɢɫɬɚ ɚ ɬɚɤɠɟ ɩɨɡɢɰɢɨɧɢɪɨɜɚɧɢɟ ɪɟɡɭɥɶɬɚɬɨɜ ɷɬɨɝɨ
ɦɵɲɥɟɧɢɹ ɜ ɢɧɮɨɪɦɚɰɢɨɧɧɨɦ ɩɪɨɫɬɪɚɧɫɬɜɟ ©ɋɦɟɧɚ ɫɚɦɢɯ ɩɪɢɧɰɢɩɨɜ ɪɚɰɢɨɧɚɥɶɧɨɫɬɢ ɞɨɥɠɧɚ ɛɵɬɶ
ɨɫɦɵɫɥɟɧɚ ɤɚɤ ɜɵɡɨɜ ɩɪɨɮɟɫɫɢɨɧɚɥɶɧɨɦɭ ɠɭɪɧɚɥɢɡɦɭ ɢ ɫɨɰɢɚɥɶɧɵɣ ɡɚɤɚɡ ɧɚ ɩɟɪɟɡɚɝɪɭɡɤɭ ɜɫɟɝɨ
ɫɨɰɢɚɥɶɧɨɝɨɢɧɫɬɢɬɭɬɚɠɭɪɧɚɥɢɫɬɢɤɢª Ɂɚɝɢɞɭɥɥɢɧɚ 
ȼɬɪɟɬɶɢɯ ɦɟɧɹɸɬɫɹ ɩɨɞɯɨɞɵ ɢ ɬɪɟɛɨɜɚɧɢɹ ɤ ɤɨɦɩɟɬɟɧɰɢɹɦ ɠɭɪɧɚɥɢɫɬɚ ɋɨɰɢɨɥɨɝɢɱɟɫɤɨɟ ɬɨ
ɟɫɬɶ ɦɚɤɫɢɦɚɥɶɧɨ ɩɪɢɛɥɢɠɟɧɧɨɟ ɤ ɢɡɭɱɟɧɢɸ ɡɚɩɪɨɫɨɜ ɨɛɳɟɫɬɜɚ ɢɡɭɱɟɧɢɟ ɠɭɪɧɚɥɢɫɬɢɤɢ ©ɫɬɚɧɨɜɢɬɫɹ
ɜɨɡɦɨɠɧɵɦɩɪɢɪɟɲɟɧɢɢɮɭɧɞɚɦɟɧɬɚɥɶɧɨɝɨɜɨɩɪɨɫɚɷɬɢɤɢɩɨɡɧɚɧɢɹ±ɜɵɛɨɪɚɦɟɠɞɭɫɬɪɚɯɨɦɫɩɨɢɫɤɨɦ
ɜɨɡɦɨɠɧɨɫɬɟɣ ɟɝɨ ɢɡɛɟɠɚɬɶ ɢ ɪɚɞɨɫɬɶɸ ɜɫɬɪɟɱɢ ɫ ɧɟɢɡɜɟɞɚɧɧɵɦ ɩɨɫɬɢɠɟɧɢɟ ɤɨɬɨɪɨɝɨ ɞɚɟɬ ɲɚɧɫ
ɫɨɯɪɚɧɢɬɶɫɹ ɝɚɪɦɨɧɢɢ ɜ ɨɬɧɨɲɟɧɢɹɯ ɥɸɞɟɣ ɢ ɫɨɨɛɳɟɫɬɜª Ȼɥɨɯɢɧ    ɉɪɢ ɨɛɭɱɟɧɢɢ ɫɬɭɞɟɧɬɨɜ
ɜɫɬɚɟɬɜɨɩɪɨɫɨɦɨɬɢɜɚɰɢɢɢɭɪɨɜɧɟɩɪɢɬɹɡɚɧɢɣɛɭɞɭɳɟɝɨɫɩɟɰɢɚɥɢɫɬɚɟɝɨɜɨɜɥɟɱɟɧɧɨɫɬɢɜɬɨɤɭɥɶɬɭɪɧɨɟ
ɩɪɨɫɬɪɚɧɫɬɜɨɜɤɨɬɨɪɨɦɨɧɫɭɳɟɫɬɜɭɟɬ Ƚɪɢɲɚɧɢɧɚɉɟɬɪɨɫɹɧ 
ɂɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɢɨɬɦɟɱɚɸɬɩɨɫɥɟɞɧɢɟɝɨɞɵɞɟɫɹɬɤɢɦɟɠɞɭɧɚɪɨɞɧɵɯɢɧɚɰɢɨɧɚɥɶɧɵɯɩɪɨɮɟɫɫɢɨɧɚɥɶɧɵɯ
ɨɛɴɟɞɢɧɟɧɢɣ ©ɬɚɤɢɯ ɤɚɤ Ɇɟɠɞɭɧɚɪɨɞɧɚɹ ɤɨɦɦɭɧɢɤɚɬɢɜɧɚɹ ɚɫɫɨɰɢɚɰɢɹ Ɇɟɠɞɭɧɚɪɨɞɧɚɹ ɚɫɫɨɰɢɚɰɢɹ
ɦɟɞɢɚ ɢ ɤɨɦɦɭɧɢɤɚɰɢɨɧɧɵɯ ɢɫɫɥɟɞɨɜɚɧɢɣ ȿɜɪɨɩɟɣɫɤɚɹ ɚɫɫɨɰɢɚɰɢɹ ɩɪɟɩɨɞɚɜɚɧɢɹ ɢ ɢɫɫɥɟɞɨɜɚɧɢɹ
ɤɨɦɦɭɧɢɤɚɰɢɢɩɵɬɚɸɬɫɹɩɪɢɞɚɬɶɨɬɪɚɫɥɢɫɬɪɨɝɢɣɞɢɫɰɢɩɥɢɧɚɪɧɵɣɫɬɚɬɭɫª ɏɭɛɟɰɨɜɚ ɉɪɢ ɷɬɨɦ
ɟɞɢɧɨɝɨɦɧɟɧɢɹɜɩɨɧɢɦɚɧɢɢɦɟɬɨɞɨɥɨɝɢɢɩɨɞɝɨɬɨɜɤɢɠɭɪɧɚɥɢɫɬɨɜɬɚɤɢɧɟɬ
Ȼɭɞɭɳɟɦɭ ɢ ɞɟɣɫɬɜɭɸɳɟɦɭ ɠɭɪɧɚɥɢɫɬɭ ɜ ɫɢɥɭ ɮɢɥɨɫɨɮɢɱɧɨɫɬɢ ɩɭɛɥɢɱɧɨɫɬɢ ɧɚɥɢɱɢɹ ɷɥɟɦɟɧɬɨɜ
ɩɨɥɢɬɢɡɚɰɢɢɧɟɨɛɯɨɞɢɦɨɢɦɟɬɶɜɵɫɲɟɟɨɛɪɚɡɨɜɚɧɢɟɉɪɨɰɟɫɫɨɛɭɱɟɧɢɹɜɫɢɫɬɟɦɟɜɵɫɲɟɝɨɨɛɪɚɡɨɜɚɧɢɹ
ɩɪɟɞɩɨɥɚɝɚɟɬɪɹɞɨɛɹɡɚɬɟɥɶɫɬɜɜɵɫɲɟɝɨɭɱɟɛɧɨɝɨɡɚɜɟɞɟɧɢɹɫɪɟɞɢɤɨɬɨɪɵɯɩɟɪɜɨɫɬɟɩɟɧɧɵɦɢɹɜɥɹɸɬɫɹɞɜɟ
ɡɚɞɚɱɢɜɨɩɟɪɜɵɯɞɚɬɶɫɬɭɞɟɧɬɭɡɧɚɧɢɹɧɟɨɛɯɨɞɢɦɵɟɞɥɹɤɜɚɥɢɮɢɤɚɰɢɢɜɵɫɨɤɨɤɥɚɫɫɧɨɝɨɫɩɟɰɢɚɥɢɫɬɚ
ɢ ɜɨɜɬɨɪɵɯ ɪɚɫɤɪɵɬɶ ɟɝɨ ɬɜɨɪɱɟɫɤɢɟ ɫɩɨɫɨɛɧɨɫɬɢ Գիտահետազոտության մեթոդաբանություն,
Ուսումնական ծրագիր և դասընթացավարի ձեռնարկ, Եր.   էջ ɧɚ ɚɪɦɹɧɫɤɨɦ ɹɡ  ɉɟɪɟɜɨɞ
Ɇɟɬɨɞɨɥɨɝɢɹɧɚɭɱɧɨɝɨɢɫɫɥɟɞɨɜɚɧɢɹɭɱɟɛɧɚɹɩɪɨɝɪɚɦɦɚɢɪɭɤɨɜɨɞɫɬɜɨɞɥɹɩɪɟɩɨɞɚɜɚɬɟɥɹȿɪɟɜɚɧ
 ɫ  ȼ ɷɬɨɦ ɤɨɧɬɟɤɫɬɟ ɜɚɠɧɚ ɫɨɛɫɬɜɟɧɧɨ ɢɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɚɹ ɪɚɛɨɬɚ ɩɪɨɮɟɫɫɢɨɧɚɥɶɧɨɟ ɩɪɢɦɟɧɟɧɢɟ
ɤɨɬɨɪɨɣɨɫɦɵɫɥɢɜɚɟɬɩɨɢɫɤɚɞɟɤɜɚɬɧɵɯɪɟɲɟɧɢɣɜɧɚɩɪɚɜɥɟɧɢɢɭɤɚɡɚɧɧɵɯɡɚɞɚɱ
ɑɬɨɬɚɤɨɟɢɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɚɹɪɚɛɨɬɚɢɤɚɤɨɜɚɟɟɦɢɫɫɢɹɜɠɭɪɧɚɥɢɫɬɫɤɨɦɨɛɪɚɡɨɜɚɧɢɢ"ɂɫɫɥɟɞɨɜɚɧɢɣ
ɧɚɷɬɭɬɟɦɭɧɚɧɚɲɜɡɝɥɹɞɧɟɞɨɫɬɚɬɨɱɧɨɯɨɬɹɱɚɫɬɨɬɚɨɛɪɚɳɟɧɢɣɤɞɚɧɧɨɦɭɜɨɩɪɨɫɭɞɨɜɨɥɶɧɨɜɵɫɨɤɚɹ
ȼ ɨɬɥɢɱɢɟ ɨɬ ɞɪɭɝɢɯ ɜɢɞɨɜ ɞɟɹɬɟɥɶɧɨɫɬɢ ɢɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɚɹ ɪɚɛɨɬɚ ɩɨɞɪɚɡɭɦɟɜɚɟɬ ɤɨɦɩɥɟɤɫ ɦɟɪ
ɧɚɩɪɚɜɥɟɧɧɵɯ ɧɚ ɫɨɜɟɪɲɟɧɫɬɜɨɜɚɧɢɟ ɫɢɫɬɟɦɵ ɩɪɨɮɟɫɫɢɨɧɚɥɶɧɨɝɨ ɨɛɪɚɡɨɜɚɧɢɹ ɧɚ ɮɨɪɦɢɪɨɜɚɧɢɟ
ɢɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɨɣɦɨɞɟɥɢɦɢɪɚ©ɩɨɡɜɨɥɹɸɳɟɣɮɨɪɦɢɪɨɜɚɬɶɫɚɦɨɫɬɨɹɬɟɥɶɧɨɟɦɵɲɥɟɧɢɟɢɬɜɨɪɱɟɫɤɭɸ
ɚɤɬɢɜɧɨɫɬɶɫɬɭɞɟɧɬɨɜª Ʉɪɟɩɫ± Ɉɬɦɟɬɢɦɱɬɨɜɨɛɳɢɯɱɟɪɬɚɯɢɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɚɹɪɚɛɨɬɚ±
ɷɬɨɧɚɭɱɧɵɣɩɪɨɰɟɫɫɤɨɬɨɪɵɣɩɪɟɞɩɨɥɚɝɚɟɬɫɛɨɪɞɚɧɧɵɯɞɨɤɭɦɟɧɬɢɪɨɜɚɧɢɟɤɪɢɬɢɱɟɫɤɨɣɢɧɮɨɪɦɚɰɢɢ
ɚ ɡɚɬɟɦ ɢɯ ɚɧɚɥɢɡ ɢ ɢɧɬɟɪɩɪɟɬɚɰɢɸ ɫ ɫɨɨɬɜɟɬɫɬɜɭɸɳɟɣ ɦɟɬɨɞɨɥɨɝɢɟɣ ɭɫɬɚɧɨɜɥɟɧɧɨɣ ɜ ɤɨɧɤɪɟɬɧɵɯ
ɩɪɨɮɟɫɫɢɨɧɚɥɶɧɵɯ ɨɛɥɚɫɬɹɯ Կարգ Երևանի պետական համալսարանի բակալավրի և մագիստրոսի
կրթական ծրագրերի մասնագիտական դասընթացներում հետազոտական աշխատանքի կատարման
  ɧɚɚɪɦɹɧɫɤɨɦɹɡ ɉɟɪɟɜɨɞɉɨɪɹɞɨɤɜɵɩɨɥɧɟɧɢɹɢɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɨɣɪɚɛɨɬɵɧɚɩɪɨɮɟɫɫɢɨɧɚɥɶɧɵɯ
ɤɭɪɫɚɯ ɨɛɪɚɡɨɜɚɬɟɥɶɧɵɯ ɩɪɨɝɪɚɦɦ ɛɚɤɚɥɚɜɪɢɚɬɚ ɢ ɦɚɝɢɫɬɪɚɬɭɪɵ ȿɪɟɜɚɧɫɤɨɝɨ ɝɨɫɭɞɚɪɫɬɜɟɧɧɨɝɨ
ɭɧɢɜɟɪɫɢɬɟɬɚ ɧɨɜɚɹɪɟɞɚɤɰɢɹ ȿɪɟɜɚɧ ɫ ɂɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɚɹɪɚɛɨɬɚɞɥɹɛɭɞɭɳɢɯɠɭɪɧɚɥɢɫɬɨɜ
ɹɜɥɹɟɬɫɹɬɟɦɢɧɫɬɪɭɦɟɧɬɨɦɤɨɬɨɪɵɣɩɨɦɨɝɚɟɬɩɪɢɫɨɡɞɚɧɢɢɩɪɨɢɡɜɟɞɟɧɢɣɚɞɟɤɜɚɬɧɨɨɬɪɚɠɚɬɶɧɚɭɱɧɭɸɢ
ɧɚɢɜɧɭɸɤɚɪɬɢɧɭɦɢɪɚɋ ɩɨɦɨɳɶɸɦɟɬɨɞɨɜɢɫɫɥɟɞɨɜɚɧɢɹɱɟɥɨɜɟɤɪɟɲɚɟɬɢɨɫɧɨɜɧɵɟɠɢɡɧɟɧɧɵɟɡɚɞɚɱɢ±
ɫɬɚɬɶɫɚɦɢɦɫɨɛɨɣɭɜɢɞɟɬɶɜɧɭɬɪɟɧɧɢɟɪɟɫɭɪɫɵɧɚɭɱɢɬɶɫɹɜɢɞɟɬɶɷɬɢɪɟɫɭɪɫɵɜɞɪɭɝɢɯɢɭɦɟɬɶɨɬɪɚɠɚɬɶ
ɢɯɜɠɭɪɧɚɥɢɫɬɫɤɢɯɩɪɨɢɡɜɟɞɟɧɢɹɯ
ɇɚɭɤɚ ɜ ɫɨɜɪɟɦɟɧɧɨɦ ɨɛɳɟɫɬɜɟ ɫɬɚɧɨɜɢɬɫɹ ɱɚɫɬɶɸ ɩɪɚɤɬɢɱɟɫɤɨɣ ɞɟɹɬɟɥɶɧɨɫɬɢ ɱɟɥɨɜɟɤɚ ɪɚɫɲɢɪɹɟɬ



*ULVKDQLQD$13HWURV\DQ'9

ɂɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɚɹɪɚɛɨɬɚɜɠɭɪɧɚɥɢɫɬɫɤɨɦɨɛɪɚɡɨɜɚɧɢɢ
ɝɪɚɧɢɰɵ ɩɪɢɦɟɧɟɧɢɹ ɜ ɩɪɨɰɟɫɫɟ ɩɨɞɝɨɬɨɜɤɢ ɫɩɟɰɢɚɥɢɫɬɨɜ ©ɞɨɩɨɥɧɹɹ ɢ ɨɛɨɝɚɳɚɹ ɩɪɨɮɟɫɫɢɨɧɚɥɶɧɭɸ
ɦɨɞɟɥɶ ɤɨɦɩɟɬɟɧɰɢɣ ɧɚɭɱɧɨɢɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɨɣ ɤɨɦɩɨɧɟɧɬɨɣª ɂɜɚɧɤɢɧɚ ȿɦɟɥɶɹɧɟɧɤɨ   
ȼ ɦɢɪɨɜɨɣ ɩɪɚɤɬɢɤɟ ɩɨɞɝɨɬɨɜɤɢ ɫɩɟɰɢɚɥɢɫɬɨɜ ɝɭɦɚɧɢɬɚɪɧɨɝɨ ɩɪɨɮɢɥɹ ɮɭɧɤɰɢɹ ɧɚɭɱɧɵɯ ɢɫɫɥɟɞɨɜɚɧɢɣ
ɨɛɨɡɧɚɱɚɟɬɫɹɤɚɤɧɟɨɛɯɨɞɢɦɚɹɫɨɫɬɚɜɥɹɸɳɚɹɩɪɨɮɟɫɫɢɨɧɚɥɶɧɨɝɨɨɛɪɚɡɨɜɚɧɢɹɜɤɨɧɬɟɤɫɬɟɞɟɹɬɟɥɶɧɨɫɬɧɨɝɨ
ɩɨɧɢɦɚɧɢɹ ɧɚɭɤɢ ɀɭɪɧɚɥɢɫɬɭ ɜ ɫɢɥɭ ɧɟɨɛɯɨɞɢɦɨɫɬɢ ɨɬɨɛɪɚɠɟɧɢɹ ɤɚɪɬɢɧ ɦɢɪɚ ɨɫɨɛɟɧɧɨ ɜɚɠɧɨ
ɩɪɨɞɭɰɢɪɨɜɚɬɶ ɢ ɫɚɦɨɩɪɨɞɭɰɢɪɨɜɚɬɶ ɡɧɚɧɢɹ ɢ ɩɪɟɢɦɭɳɟɫɬɜɚ ɩɨɡɧɚɜɚɬɟɥɶɧɨɣ ɞɟɹɬɟɥɶɧɨɫɬɢ Ɉɫɧɨɜɧɚɹ
ɡɚɞɚɱɚ ɢɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɨɣ ɪɚɛɨɬɵ ± ɝɟɧɟɪɚɰɢɹ ɡɧɚɧɢɣ ɜɵɹɜɥɟɧɢɟ ɛɭɞɭɳɢɯ ɜɵɫɨɤɨɤɜɚɥɢɮɢɰɢɪɨɜɚɧɧɵɯ
ɫɩɟɰɢɚɥɢɫɬɨɜ©ɫɩɨɫɨɛɧɵɯɤɨɫɭɳɟɫɬɜɥɟɧɢɸɬɟɯɧɨɥɨɝɢɱɟɫɤɢɯɷɤɨɧɨɦɢɱɟɫɤɢɯɢɫɨɰɢɚɥɶɧɵɯɢɧɧɨɜɚɰɢɣ
ɤɨɧɤɭɪɟɧɬɨɫɩɨɫɨɛɧɵɯɧɚɦɢɪɨɜɵɯɪɵɧɤɚɯª ɂɜɚɧɤɢɧɚȿɦɟɥɶɹɧɟɧɤɨ 
ȼɠɭɪɧɚɥɢɫɬɫɤɨɦɬɜɨɪɱɟɫɬɜɟɪɨɥɶɢɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɨɣɪɚɛɨɬɵɜɪɟɚɥɶɧɨɫɬɢɭɱɟɛɧɵɯɩɥɚɧɨɜɜɵɩɨɥɧɹɸɬ
ɬɚɤɢɟɮɨɪɦɵɨɛɭɱɟɧɢɹɤɚɤɦɚɫɬɟɪɤɥɚɫɫɵɬɜɨɪɱɟɫɤɢɟɫɬɭɞɢɢɧɚɩɢɫɚɧɢɟɤɭɪɫɨɜɵɯɢɞɢɩɥɨɦɧɵɯɪɚɛɨɬ
Ɉɬɧɨɫɢɬɟɥɶɧɨɫɬɚɛɢɥɶɧɵɟɢɭɫɬɨɹɜɲɢɟɫɹɜɨɜɪɟɦɟɧɢɮɨɪɦɵɨɫɜɨɟɧɢɹɩɪɨɮɟɫɫɢɢɭɫɩɟɲɧɨɜɩɢɫɵɜɚɸɬɫɹ
ɜ ɧɨɜɵɟ ɜɢɞɵ ɩɪɟɩɨɞɚɜɚɧɢɹ ɠɭɪɧɚɥɢɫɬɢɤɢ ɭɱɢɬɵɜɚɹ ɬɪɚɧɫɮɨɪɦɚɰɢɸ ɦɟɞɢɣɧɨɝɨ ɤɨɧɬɟɧɬɚ ɋɪɟɞɫɬɜɚ
ɦɚɫɫɨɜɨɣɤɨɦɦɭɧɢɤɚɰɢɢɩɪɟɞɫɬɚɜɥɹɸɬɫɨɛɨɣɫɨɜɨɤɭɩɧɨɫɬɶɫɭɛɴɟɤɬɨɜɜɵɫɤɚɡɵɜɚɧɢɹɤɨɬɨɪɚɹɧɟɩɪɟɪɵɜɧɨ
ɪɚɫɲɢɪɹɟɬɫɹɢɭɫɥɨɠɧɹɟɬɫɹɋɭɛɴɟɤɬɜɵɫɤɚɡɵɜɚɧɢɹɤɚɤɧɨɫɢɬɟɥɶɜɚɠɧɨɣɫɨɰɢɚɥɶɧɨɡɧɚɱɢɦɨɣɢɧɮɨɪɦɚɰɢɢ
©ɨɤɚɡɵɜɚɟɬɫɹ ɜɚɠɧɟɣɲɢɦ ɤɨɦɩɨɧɟɧɬɨɦ ɦɧɨɝɨɭɪɨɜɧɟɜɨɣ ɪɚɡɧɨɮɨɪɦɚɬɧɨɣ ɩɨɥɢɮɭɧɤɰɢɨɧɚɥɶɧɨɣ
ɤɨɦɦɭɧɢɤɚɬɢɜɧɨɣɫɢɫɬɟɦɵª ȼɵɪɨɜɰɟɜɚȽɪɢɲɚɧɢɧɚɉɟɬɪɨɫɹɧ Ƚɥɨɛɚɥɢɡɚɰɢɹɦɟɞɢɚɩɨɬɪɟɛɥɟɧɢɹ
Ɂɜɟɪɟɜɚ    ɤɚɤ ɜɚɠɧɟɣɲɚɹ ɯɚɪɚɤɬɟɪɢɫɬɢɤɚ ɰɢɮɪɨɜɨɣ ɷɩɨɯɢ ɜ ɨɩɪɟɞɟɥɟɧɧɨɦ ɫɦɵɫɥɟ ɭɪɚɜɧɹɥɚ
ɩɨɡɢɰɢɢ ɚɜɬɨɪɚ ɫɨɡɞɚɬɟɥɹ ɬɟɤɫɬɚ ɢɧɢɰɢɚɬɨɪɚ ɤɨɦɦɭɧɢɤɚɰɢɢ  ɢ ɪɟɰɢɩɢɟɧɬɚ ɱɬɨ ɧɚɲɥɨ ɨɬɪɚɠɟɧɢɟ ɜ
ɢɡɦɟɧɟɧɢɢɩɪɢɧɰɢɩɨɜɫɨɰɢɚɥɶɧɨɣɤɨɦɦɭɧɢɤɚɰɢɢɜɬɨɦɱɢɫɥɟɢɩɪɨɮɟɫɫɢɨɧɚɥɶɧɨɣȾɥɹɮɨɪɦɢɪɨɜɚɧɢɹ
ɬɚɤɨɣɫɨɜɪɟɦɟɧɧɨɣɤɨɦɩɟɬɟɧɰɢɢɧɟɨɛɯɨɞɢɦɨɛɵɬɶɢɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɟɦɬɨɟɫɬɶɭɦɟɬɶɚɧɚɥɢɡɢɪɨɜɚɬɶɩɪɨɰɟɫɫɵ
ɦɚɫɫɨɜɨɣ ɤɨɦɦɭɧɢɤɚɰɢɢ ɋ ɬɨɱɤɢ ɡɪɟɧɢɹ ɧɚɜɵɤɨɜ ɢ ɭɦɟɧɢɣ ɢɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɚɹ ɪɚɛɨɬɚ ɮɨɪɦɢɪɭɟɬ
ɫɚɦɨɫɬɨɹɬɟɥɶɧɨɫɬɶɦɵɲɥɟɧɢɹ
ɂɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɚɹɪɚɛɨɬɚ±ɩɭɬɶɤɩɪɨɮɟɫɫɢɢ
Ⱥɜɬɨɪɵ ɞɚɧɧɨɣ ɫɬɚɬɶɢ ɩɪɨɜɨɞɹɬ ɫɪɚɜɧɢɬɟɥɶɧɵɟ ɢɫɫɥɟɞɨɜɚɧɢɹ ɩɪɨɰɟɫɫɨɜ ɩɪɨɢɫɯɨɞɹɳɢɯ ɜ
ɨɛɪɚɡɨɜɚɬɟɥɶɧɨɣ ɫɪɟɞɟ Ⱥɪɦɟɧɢɢ ɢ Ɋɨɫɫɢɢ ɭɠɟ ɨɤɨɥɨ ɞɟɫɹɬɢ ɥɟɬ Ɍɚɤ ɜ  ɝɨɞɭ ɫɬɭɞɟɧɬɵ ± ɛɭɞɭɳɢɟ
ɠɭɪɧɚɥɢɫɬɵ ɋɚɧɤɬɉɟɬɟɪɛɭɪɝɫɤɨɝɨ ɝɨɫɭɞɚɪɫɬɜɟɧɧɨɝɨ ɭɧɢɜɟɪɫɢɬɟɬɚ ɢ ȿɪɟɜɚɧɫɤɨɝɨ ɝɨɫɭɧɢɜɟɪɫɢɬɟɬɚ
ɜɵɩɨɥɧɹɥɢ ɪɚɡɥɢɱɧɵɟ ɭɩɪɚɠɧɟɧɢɹ ɢ ɤɟɣɫɵ ɭɱɢɥɢɫɶ ɚɧɚɥɢɡɢɪɨɜɚɬɶ ɢ ɤɨɦɦɟɧɬɢɪɨɜɚɬɶ ɚɜɬɨɪɫɤɢɟ
ɦɟɞɢɚɬɟɤɫɬɵɚɧɚɥɢɡɤɨɬɨɪɵɯɥɟɝɜɨɫɧɨɜɭɧɚɭɱɧɵɯɩɭɛɥɢɤɚɰɢɣ ȼɵɪɨɜɰɟɜɚȽɪɢɲɚɧɢɧɚɉɟɬɪɨɫɹɧ
±  ȼ ɤɚɱɟɫɬɜɟ ɜɵɜɨɞɨɜ ɭɤɚɡɵɜɚɥɨɫɶ ɱɬɨ ɭɦɟɧɢɟ ɢ ɩɪɚɤɬɢɱɟɫɤɚɹ ɢ ɬɜɨɪɱɟɫɤɚɹ ɧɟɨɛɯɨɞɢɦɨɫɬɶ
ɫɨɡɞɚɜɚɬɶɪɚɫɩɪɨɫɬɪɚɧɹɬɶɚɜɬɨɪɫɤɢɟɬɟɤɫɬɵɞɥɹɪɟɲɟɧɢɹɭɱɟɛɧɵɯɩɪɨɮɟɫɫɢɨɧɚɥɶɧɵɯɬɜɨɪɱɟɫɤɢɯɡɚɞɚɱ
ɩɨɜɵɲɚɟɬɭɪɨɜɟɧɶɜɨɜɥɟɱɟɧɧɨɫɬɢɜɫɟɬɟɜɨɟɜɡɚɢɦɨɞɟɣɫɬɜɢɟɚ©ɩɨɧɢɦɚɧɢɟɩɟɪɫɩɟɤɬɢɜɩɪɨɮɟɫɫɢɨɧɚɥɶɧɨɝɨ
ɢɥɢ ɬɜɨɪɱɟɫɤɨɝɨ  ɪɨɫɬɚ ɦɨɬɢɜɢɪɭɟɬ ɩɪɟɞɫɬɚɜɢɬɟɥɟɣ ɰɢɮɪɨɜɨɝɨ ɩɨɤɨɥɟɧɢɹ ɤ ɫɚɦɨɪɚɡɜɢɬɢɸ ɜ ɨɛɥɚɫɬɢ
ɧɨɜɨɦɟɞɢɣɧɨɣɝɪɚɦɨɬɧɨɫɬɢª Ƚɭɠɨɜɚ 
ɗɬɨɬɥɨɧɝɢɬɸɞɧɵɣɩɨɮɨɪɦɟɩɨɞɯɨɞɤɢɫɫɥɟɞɨɜɚɧɢɹɦɩɨɡɜɨɥɹɟɬɩɪɨɞɨɥɠɢɬɶɢɡɭɱɟɧɢɟɩɨɡɧɚɜɚɬɟɥɶɧɨɣ
ɦɨɬɢɜɚɰɢɢ ɫɬɭɞɟɧɬɨɜ ɜɤɥɸɱɚɹ ɨɫɜɨɟɧɢɟ ɧɚɭɱɧɨɣ ɝɪɚɦɨɬɧɨɫɬɢ ɫ ɰɟɥɶɸ ɚɤɬɢɜɧɨɝɨ ɢɫɩɨɥɶɡɨɜɚɧɢɹ ɟɟ ɜ
ɛɭɞɭɳɟɣɩɪɨɮɟɫɫɢɢ
ȼ ɬɟɤɭɳɟɦ ɝɨɞɭ   ɩɪɨɞɨɥɠɚɹ ɢɧɢɰɢɚɬɢɜɧɭɸ ɬɟɦɚɬɢɤɭ ɦɵ ɡɚɞɚɥɢɫɶ ɜɨɩɪɨɫɚɦɢ ɤɚɤɨɜɵ ɩɭɬɢ
ɪɚɡɜɢɬɢɹ ɬɪɚɞɢɰɢɨɧɧɵɯ ɮɨɪɦ ɢ ɜɢɞɨɜ ɨɛɭɱɟɧɢɹ" ɇɚ ɤɚɤɢɯ ɷɬɚɩɚɯ ɩɨɥɭɱɟɧɢɹ ɩɪɨɮɟɫɫɢɢ ɩɪɨɹɜɥɹɸɬ
ɫɟɛɹ ɢɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɢɟ ɤɚɱɟɫɬɜɚ ɢ ɦɨɬɢɜɵ ɫɬɭɞɟɧɬɚɠɭɪɧɚɥɢɫɬɚ" Ʉɚɤɨɜɵ ɩɭɬɢ ɝɚɪɦɨɧɢɱɧɨɝɨ
ɩɪɨɮɟɫɫɢɨɧɚɥɶɧɨɝɨɪɚɡɜɢɬɢɹɢɫɚɦɨɪɚɡɜɢɬɢɹɜɪɟɚɥɢɹɯɫɨɜɪɟɦɟɧɧɨɫɬɢ"ɇɚɤɨɧɟɰɤɚɤɫɟɝɨɞɧɹɪɚɛɨɬɚɸɬ
ɧɟɪɚɛɨɬɚɸɬɩɪɟɞɫɬɚɜɥɟɧɢɹɫɬɭɞɟɧɬɨɜɨɬɪɚɞɢɰɢɨɧɧɵɯɞɥɹɜɵɫɲɟɝɨɨɛɪɚɡɨɜɚɧɢɹɜɢɞɚɯɢɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɨɣ
ɞɟɹɬɟɥɶɧɨɫɬɢ"
Ɇɵ ɨɬɬɚɥɤɢɜɚɥɢɫɶ ɨɬ ɬɟɯ ɚɫɩɟɤɬɨɜ ɱɬɨ ɝɪɚɧɢɰɵ ɩɪɨɮɟɫɫɢɢ ɪɚɡɦɵɜɚɸɬɫɹ ɧɟ ɜɫɟɝɞɚ ɞɨɫɬɚɬɨɱɧɨ
ɩɪɨɮɢɥɶɧɨɟɨɛɪɚɡɨɜɚɧɢɟɧɟɨɛɯɨɞɢɦɨɩɨɫɬɨɹɧɧɨɩɨɜɵɲɚɬɶɤɜɚɥɢɮɢɤɚɰɢɸ±ɭɦɟɬɶɭɱɢɬɶɫɹ Ʉɚɦɚɧɢɧɚ
 ɂɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɚɹɪɚɛɨɬɚɛɵɥɚɜɤɥɸɱɟɧɚɜɭɱɟɛɧɵɣɩɪɨɰɟɫɫȿɪɟɜɚɧɫɤɨɝɨɝɨɫɭɞɚɪɫɬɜɟɧɧɨɝɨ
ɭɧɢɜɟɪɫɢɬɟɬɚɜɝɨɞɚɯɚɜɨɤɨɧɱɚɬɟɥɶɧɨɣɪɟɞɚɤɰɢɢɛɵɥɚɨɬɩɪɚɜɥɟɧɚɩɨɞɪɚɡɞɟɥɟɧɢɹɦɜɦɚɟ
ɝɨɞɚɪɟɲɟɧɢɟɦʋ ɍɱɟɧɨɝɨɫɨɜɟɬɚɭɧɢɜɟɪɫɢɬɟɬɚɝɞɟɜɱɚɫɬɧɨɫɬɢɨɬɦɟɱɚɟɬɫɹ©ɂɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɚɹ
ɪɚɛɨɬɚ ɩɪɟɞɧɚɡɧɚɱɟɧɚ ɞɥɹ ɩɪɨɜɟɞɟɧɢɹ ɢ ɩɪɟɞɫɬɚɜɥɟɧɢɹ ɢɫɫɥɟɞɨɜɚɧɢɹ ɜ ɪɚɦɤɚɯ ɞɚɧɧɨɝɨ ɤɭɪɫɚ Ɉɧɚ
ɧɚɩɪɚɜɥɟɧɚ ɧɚ ɫɬɢɦɭɥɢɪɨɜɚɧɢɟ ɫɩɨɫɨɛɧɨɫɬɟɣ ɫɬɭɞɟɧɬɚ ɩɪɨɜɨɞɢɬɶ ɢɧɞɢɜɢɞɭɚɥɶɧɵɟ ɢɢɥɢ ɝɪɭɩɩɨɜɵɟ
ɢɫɫɥɟɞɨɜɚɧɢɹɢɫɩɨɫɨɛɫɬɜɨɜɚɬɶɪɚɡɜɢɬɢɸɟɝɨɩɪɨɮɟɫɫɢɨɧɚɥɶɧɵɯɧɚɜɵɤɨɜɢɭɦɟɧɢɣª Կարգ Երևանի
պետական համալսարանի բակալավրի և մագիստրոսի կրթական ծրագրերի մասնագիտական
դասընթացներում հետազոտական աշխատանքի կատարման   ɧɚ ɚɪɦɹɧɫɤɨɦ ɹɡ  ɉɟɪɟɜɨɞ
ɉɨɪɹɞɨɤ ɜɵɩɨɥɧɟɧɢɹ ɢɫɫɥɟɞɨɜɚɬɟɥɶɫɤɨɣ ɪɚɛɨɬɵ ɧɚ ɩɪɨɮɟɫɫɢɨɧɚɥɶɧɵɯ ɤɭɪɫɚɯ ɨɛɪɚɡɨɜɚɬɟɥɶɧɵɯ
ɩɪɨɝɪɚɦɦɛɚɤɚɥɚɜɪɢɚɬɚɢɦɚɝɢɫɬɪɚɬɭɪɵȿɪɟɜɚɧɫɤɨɝɨɝɨɫɭɞɚɪɫɬɜɟɧɧɨɝɨɭɧɢɜɟɪɫɢɬɟɬɚ ɧɨɜɚɹɪɟɞɚɤɰɢɹ 
ȿɪɟɜɚɧ ɫ 
ȼ ɋɚɧɤɬɉɟɬɟɪɛɭɪɝɫɤɨɦ ɭɧɢɜɟɪɫɢɬɟɬɟ ɫɟɝɨɞɧɹ ɪɚɛɨɬɚɟɬ ɛɨɥɟɟ  ɧɚɭɱɧɵɯ ɰɟɧɬɪɨɜ ɢɧɫɬɢɬɭɬɨɜ
ɢ ɥɚɛɨɪɚɬɨɪɢɣɜɩɪɢɨɪɢɬɟɬɟɢɡɭɱɚɸɬɫɹɩɪɨɰɟɫɫɵɩɨɡɧɚɧɢɹɢ ɦɵɲɥɟɧɢɹɪɚɫɫɦɚɬɪɢɜɚɸɬɫɹɢɫɬɨɪɢɱɟɫɤɢɟ
5HVHDUFKZRUNLQMRXUQDOLVWLFHGXFDWLRQ



Гришанина А. Н., Петросян Д. В.
предпосылки, проводятся междисциплинарные исследования в области развития детей. С 2018 года все
образовательные программы Санкт-Петербургского государственного университета «предполагают
формирование у обучающихся универсальной компетенции «Работа с информацией», которая направлена
на выработку навыков профессиональной деятельности в условиях цифровой экономики (Сайт СПбГУ.
Раздел «Цифровой университет» // https://spbu.ru/universitet/spbgu-cifrovoy-universitet. Дата обращения
06.10.2024 г.).
Методология определялась целями и задачами исследования. Основная идея заключалась в том, чтобы
получить результаты представлений студентов о необходимости либо бесполезности получения качественного
образования, непременно включающего самостоятельные исследования будущей профессиональной
сферы. Сегодня в России и Армении мы наблюдаем массовый характер привлечения к исследовательской
работе обучающихся на всех уровнях образования, тем более на уровне высшего, развивающего у студента
компетенции в профессиональной сфере. Возрастает спрос на специалистов, способных эффективно
действовать в нестандартных ситуациях, использовать творческий и интеллектуальный потенциал в
инновационных процессах, и эти требования времени напрямую связываются с научно-исследовательской
деятельностью.
Следовательно, цель исследования состоит в выявлении возможностей научно-исследовательской
деятельности для развития профессиональных компетенций студентов, а также в изучении отношения
студентов-журналистов как творческих людей к роли исследовательской работы в образовательном
процессе. В российских вузах такая постановка вопроса актуальна и потому, что сегодня этот вопрос
активно обсуждается в свете «Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации»,
утвержденной Президентом РФ (Указ Президента Российской Федерации от 28.02.2024 № 145
«О Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации» // http://publication.pravo.
gov.ru/document/0001202402280003. Дата обращения 06.10.2024 г.). В нем, в частности, говорится, что
в современном мире востребована наукоемкая продукция – товары, работы и услуги, выполненные на
основе использования новых научных знаний и технологий, полученных в результате проведения
научных исследований и разработок. В армянских вузах также понимают важность освоения будущими
профессионалами принципа наукоемкости.
Задачи исследования – выяснить в контексте получения журналистского образования на уровне
бакалавриата, какое представление имеют студенты третьего и четвертого курсов факультета журналистики
Ереванского государственного университета и студенты третьего и четвертого курсов Санкт-Петербургского
государственного университета об исследовательской работе; насколько они способны правильно и
целенаправленно применять ее компоненты, какие проблемы возникают в отношениях преподавательстудент.
Основной метод исследования – опрос. Обращение к опросу связано с его вербально-невербальной
природой. Учитывая творческую составляющую профессии «журналист», достаточно высокий уровень
гражданской активности многих студентов, а также тот фактор, что многие (высокий процент обучающихся)
на старших курсах являются работающими, практикующими журналистами, опрос как социальнопсихологический метод и прием исследования послужил осуществлению взаимодействия между
исследователями и интервьюерами. Кроме того, в учебной ситуации важно то, что опрос предполагает
получение от субъекта ответов на заранее сформулированные вопросы. Применялся также общенаучный
сравнительный метод, необходимый в тех случаях, когда есть несколько объектов исследования, в данном
случае это обучающиеся двух университетов стран СНГ.
В опросе содержалось 6 открытых вопросов. В Ереване приняли участие 30 студентов третьего курса
и 40 студентов четвертого курса факультета журналистики госуниверситета. В Санкт-Петербурге приняли
участие 15 студентов третьего курса и 88 студентов четвертого курса направлений «журналистика» и
«международная журналистика». Таким образом, в совокупности в опросе в двух вузах приняли участие
173 человека. Отметим: в СПбГУ около 40 % опрошенных студентов активно публикуются в СМИ либо
работают в медиа, то есть, уже являются журналистами.
Исследовательская работа для журналиста: взгляд обучающегося
Результаты опроса в Ереване.
В трех вопросах мы попытались уточнить, какое отношение имеет студент к исследовательской работе, ее
преимуществам, недостаткам, а также к индивидуальным или групповым исследованиям (предполагались
развернутые ответы). Второй тип вопросов более предметный. Они касаются структурных компонентов
исследовательской работы, групповой исследовательской работы, взаимоотношений с преподавателями и
так далее.
Представления об исследовательской работе на третьем и четвертом курсах имеют некоторые различия.
На третьем курсе проявились ответы о неясности представления об исследуемом материале (что может
быть объектом исследования и зачем это нужно), непонимание важности навыков исследования для

42

Grishanina A. N., Petrosyan D. V.

Исследовательская работа в журналистском образовании
будущего журналиста, несформированность навыка готовности проводить самостоятельные исследования
на уровне квалификационной работы («не знаю, как начать исследования», «творческие студии уже
забыл» и т. п.). Нечеткие представления об исследовательской работе выявлены примерно у половины
опрошенных студентов третьего курса. Четвертый курс ответил более конкретно, почти во всех ответах
проявилось понимание необходимости освоения исследовательской деятельности, среди ответов –
высокий процент тех, кто назвал работу над будущим дипломом важной частью его студенческой жизни
и будущей профессии, выразили уверенность в том, что написание ВКР может пригодиться как в учебе,
так и в профессии. При этом выразили желание сделать такой вид исследовательской деятельности менее
формальным.
В целом ответы представляют следующую картину. Первый вопрос касается наличия общего
представления об исследовательской работе (ИР). На третьем курсе утвердительно об имеющемся
представлении и понимании ответили 50 % опрошенных, частично эту работу представляют себе 35 %,
15 % респондентов затруднились либо не захотели ответить. На четвертом курсе имеют полноценное
представление об ИР 75 % опрошенных, 20 % не ответили. Таким образом, можно сделать вывод о динамике
представления об ИР, которая происходит при переходе на четвертый курс. Студенты обращаются к
изучению и пониманию вопроса, так как у них формируется мотивация к ИР – написание итоговой работы
при обучении.
Среди третьекурсников, как видно, не все имеют полное представление. Есть те, кто имеет
«достаточное», «частичное» представление (перевод ответов с армянского языка), владеет навыками
составления структуры работы, но имеет поверхностные знания о целях и назначении ИР. Типичный ответ,
характеризующий этот курс, дал студент А. Х. в своем изложении: «Ответ на вопрос и да, и нет. В процессе
мы писали... исследовательские работы, но с уверенностью могу сказать, что полностью еще не владею
написанием материалов с исследовательским компонентом».
Респонденты также отмечали, что дисциплина «Технология научно-исследовательской работы»,
преподаваемая в первом семестре четвертого курса, дает возможность составить более полное представление
о компонентах исследовательской работы. Этому наилучшим образом способствуют всестороннее изучение
компонентов выпускной работы (введение, главы, подглавы, заключения) и организуемые в ходе занятий,
а также индивидуальные обсуждения.
Довольно полезные для размышлений о проблемах ИР – отклики о проведении индивидуального
и группового исследования. Третьекурсники в соотношении 60 / 40 % отмечают, что выполняли
индивидуальные работы и не поддерживают (либо не участвовали) в групповых исследовательских работах.
Здесь проявилась социально-психологическая проблема индивидуального становления и самоутверждения,
в том числе и в форме организации научного труда (принцип «я сам»). В определенной степени это
преодолевается на четвертом курсе, формируется представление о необходимости коллективного поиска
решения проблемы в профессии. Среди ответов четвертого курса 60 % поддерживают как индивидуальную,
так и групповую ИР.
Данные о преимуществах и недостатках исследовательской работы. На третьем курсе 70 % опрошенных
говорят о преимуществах создания такого исследования как вида творчества; отмечают, что оно развивает
аналитическое мышление, увеличивает интерес студента к знаниям, расширяет границы умственного
познания, подготавливает к написанию дипломной работы на следующем курсе и т. д. Ответы показали:
по сути, на старших курсах студент по-настоящему начинает понимать те задачи, которые обозначались
ему преподавателями с первых лет обучения. Четверокурсники, помимо указания вышеупомянутых
преимуществ, добавляют также, что возросла уверенность в себе, улучшились языковое мышление,
способность грамотно пользоваться источниками.
В плане указания на фактор полезности / бесполезности ИР более активны оказались выпускные
курсы. На третьем курсе на полезность ИР указывает 20 % опрошенных, на четвертом – 35 %. Отметим,
что ответы о бесполезности относятся не столько к самой сути исследовательской работы, сколько к
каким-то связанным с ней реалиям, например, нехватка списка литературы, длительное время, уделяемое
исследованию, неполное владение темой и так далее. Иными словами, студенты указали на те недостатки,
которые мешают проведению исследований.
Вторая часть нашего опроса затрагивала конкретные, предметные вопросы исследовательской работы.
В этом отношении особенно важен четвертый вопрос, а именно: в каких из компонентов исследовательской
работы (цель и задачи, анализ литературы, метод, сбор данных, представление результатов, заключение,
список литературы) студенты недорабатывают?
Самокритично ответили: недорабатывающих много на третьем курсе, около 70 %, а на четвертом
курсе (последние имеют определенный опыт проведения исследования) – 40 %. Нас также интересовало,
в изложении каких именно компонентов возникают трудности. Примечательно, что на обоих курсах
определенную трудность вызывает описание исследовательского метода или методического комплекса.
Research work in journalistic education

43

Гришанина А. Н., Петросян Д. В.
С точки зрения интерпретации результатов это выглядит закономерным: правильно выбранный метод
значительно облегчает требование пропорционально представить структурную и содержательную
стороны исследовательской работы, и с ним чаще всего сложности. Студенты переносили акценты и на
профессию журналиста, так как методы сбора информации и отбора материала для создания медиатекста
во многом определяют успешность произведения. Еще одно наблюдение по ответам: на обоих курсах
по крайней мере один из анализируемых компонентов ИР упоминается студентами как неусвоенный,
требующий понимания. Такие результаты могут стать темой для размышлений для преподавателей.
Пятый вопрос касается взаимоотношениям преподаватель-студент: удовлетворила ли студента
консультация преподавателя в ходе исследования? Среди ответов – типичные: «Да, удовлетворила.
Благодаря советам моего руководителя я смог обеспечить правильный ход моей исследовательской работы».
Последний вопрос исследования касался норм и требований, а также пожеланий студента по поводу
организации ИР: Нужно ли устанавливать минимальное или максимальное число исследовательских
работ в течение одного семестра? Ответы показали: некоторые не видят необходимости в установлении
количества, считая первостепенным важность тематики, профессиональную направленность.
А в случае указания конкретного числа и третьекурсники, и четверокурсники предлагают в среднем две
исследовательские работы, что, по их мнению, даст возможность более углубленно изучить проблемы и
представить качественную работу.
Результаты опроса в Санкт-Петербурге.
По условиям опроса третий и четвертый курсы обучающихся были выбраны идентично армянским
исследованиям. Вопросы были также почти одинаковыми, учитывался менталитет российских студентов,
иногда менялась форма постановки вопроса, а также в рамках исследования ставились дополнительные
вопросы, не вошедшие пока в интерпретацию результатов.
Студенты СПбГУ, возможно, оказались более критичными и самокритичными по отношению к
проблеме, сущности исследовательской работы. Поскольку среди обучающихся – довольно большой
процент работающих в медиа, вопрос целеполагания в исследовательской работе рассматривался в ответах
как важнейший, ключевой. Большинство респондентов ответили, что навыки исследовательской работы
необходимо приобретать во время обучения, при этом цели и принципы такой работы должны стать более
практичными (связь с редакциями, эмпирический опыт). Высокие требования к ИР, по мнению студентов,
реализуются при ее выполнении с соблюдением условий наставничества преподавателя, открытости и
ясности компонентов исследовательской работы, приобретения навыков научной речи, цитирования,
поиска источников.
Как и ереванские студенты, будущие журналисты в ответах в своем большинстве тяготеют к
индивидуальной работе. Групповые формы типа мозгового штурма, научной дискуссии, тестирования
и обработки результатов не всегда рассматриваются как успешные и полезные виды исследования,
трактуются студентами лишь как формы массовой коммуникации. Вместе с тем, студенты отметили,
например, что использование методов опроса в исследованиях – хорошая и востребованная групповая
форма, есть желание научиться применять ее в профессии: проводить свои исследования и использовать
вторичные данные. В ответах высказывались предположения, что исследовательская работа может привести
студента к осознанию необходимости обучающего развития, ответственности за обучение, проявления
инициативы и осуществления выбора. Подтвердился тезис необходимости участия в научной работе, так
как оно, по мнению студентов, развивает творческие способности в различных формах профессиональной
журналистской деятельности, побуждает стремление к углублению знаний. Вместе с тем опыт такой
работы на младших курсах (как правило, это рефераты, дискуссии, семинары) оценивается половиной
респондентов как негативный (скучно, тяжело, зачем это надо). Можно предположить, что в представлении
студентов недостаточно сформированы аналитические, прогностические, коммуникативные умения для
проведения исследовательской работы. Это тема к размышлению для преподавателей.
Студенты отвечали, что в системе высшего образования научно-исследовательская деятельность
часто оторвана от образовательной (реферат ради зачета, курсовая ради оценки и пр.). Выявлено
проблемное противоречие: невысокий уровень участия студентов в научно-исследовательской работе и
усиление необходимости анализа средовых мотиваторов, личной мотивации. Тема к размышлению для
преподавателей: формирование системы мотивации для вовлечения студентов в научно-исследовательскую
среду университета.
Опрос, проведенный в Санкт-Петербургском университете, позволил выделить на основе открытых
развернутых ответов студентов признаки мотивации студентов к научно-исследовательской работе
(уточним, что журналисты как представители профессии, имеющей творческо-коммуникативную природу,
в этом плане могут отличаться от иных специальностей; например, не была затронута тема грантов,
заработков на основе исследований, приоритетных направлений в науке и т.п.). Результаты опроса,
составившие характеристики степени мотивации к ИР, представлены в таблице.

44

Grishanina A. N., Petrosyan D. V.

Исследовательская работа в журналистском образовании
Таблица – Матрица мотивации студентов к ИР
(по ответам в % отношении от всех ответивших)*
№ п/п

1.
2.

Критерии, способствующие
мотивации к выполнению
исследовательской работы

Низкая
мотивация

Необходимость получить
аттестацию по данному виду
работы, дополнительные баллы
Доля времени, выделяемая в
учебном процессе

3.

Научные публикации,
влияющие на карьерный рост

4.

Участие в научных
мероприятиях, дискуссии и
новые контакты

5.

Успешное руководство ИР,
контакт с преподавателем

6.

Навыки и умения в профессии

7.

Демонстрация
профессиональных
способностей,

Средняя
мотивация

Мотивация
выше средней

Высокая
мотивация

59
56
15
44
60
40
71

*(Подсчет велся ручным способом).
Как видим, представление у студентов об исследовательской работе обозначается такими
характеристиками, как желание демонстрации своих способностей в профессиональной и учебной среде
(мотивация выше среднего). Такой результат коррелирует с данными опроса ереванских студентов, которые
также выделили индивидуальную работу и поставили ее выше групповой. Таким способом студенты
обозначают и уникальность своей личности, особенно если речь идет о творческой профессии.
При этом мы видим, что возможность опубликовать научную статью или тезисы мало интересует
обучающихся (низкая мотивация). Этот результат, по нашему мнению, коррелирует с результатами,
полученными в Ереванском университете, так как там студенты-журналисты называли в проблемной зоне
освоение компонентов исследовательской работы – навыки определения актуальности вопроса, новизны,
объекта и предмета исследования.
Исследования показали, что отношение студентов к научно-исследовательской деятельности
определяется и посредством выявления мотивов занятия наукой. А таких мотивов оказалось меньше, чем
зачастую представляют себе вузы и вузовские преподаватели.
Итоговые размышления о будущем исследовательской журналистской работы
В заключении можно констатировать, что опрос будущих журналистов в ведущих университетах
Армении и России показал сильные и слабые стороны исследовательской работы в представлении самих
студентов. Некоторые данные получились различными с точки зрения возможности их интерпретации, но в
целом ответы респондентов отразили картину мнений об исследовательской работе будущих журналистов.
Представления студентов факультета журналистики ЕГУ об исследовательской работе в журналистском
образовании сводятся к следующим утверждениям. Студенты, участвовавшие в опросах, однозначно
подчеркивают важность исследовательской работы в журналистском образовании, обосновывая это тем,
что она значительно способствует расширению их научных и творческих интересов. Студенты искренне
признаются в тех или иных аспектах своих предпочтений, рассказывают о трудностях и собственных
недоработках, возникающие в процессе создания такой работы. Вышеупомянутые восприятия
исследовательской работы показывают, что в этой области много дел не только у студентов, но и у
преподавательского состава.
Результаты опроса в СПбГУ продемонстрировали понимание и принятие такой формы обучения
журналистов, как исследовательская работа, это «продуманное и обязательное комплексное обучение всех
студентов основам и исследовательским навыкам применительно к избранной специальности в рамках
учебного процесса в период производительных практик на стадии дипломного проектирования» (Терехина
2012: 5). На основе ответов студенты стихийно сформировали свое понятие исследовательской работы:
поиск креативных решений в профессии журналиста, объяснение и прогнозирование явлений и процессов,
выявление закономерностей и отражение их в медиа, саморазвитие в профессии, эксперимент как метод
сбора информации (научение).
Современная исследовательская работа воспринимается студентами-журналистами как часть
медийной деятельности, это творчество в цифровом пространстве, которое может помочь обучающемуся
лучше знать медиасреду, уметь успешно функционировать в мультимедийной, интерактивной, цифровой
Research work in journalistic education

45

Гришанина А. Н., Петросян Д. В.
коммуникации, понимание новейших технологий создания и тиражирования. Такие ожидания реализуются,
по мнению студентов, не всегда, и поэтому у них ослабевает интерес к ИР. Вместе с тем долгосрочной
задачей университетов может стать поиск решений по объединению традиционных форм занятия наукой
и креативных способов работы. В свете современных концепций развития медийной среды актуальной
составляющей исследовательской работы видится «изучение истории, традиций, позволяющее определить
истоки современных тенденций и познакомиться с методами, средствами, приемами, например,
публицистики, которые оказались востребованными специалистами в области связей с общественностью
и несправедливо порою игнорируются современными журналистами» (Барашкина, Выровцева 2018: 14).
Список источников
Барашкина Е. А., Выровцева Е. В. Журналистское образование в условиях конвергенции профессий //
Знак: Проблемное поле медиаобразования. 2018. № 3. С. 7–14.
Блохин И. Н. Петербургская школа социологии журналистики: источники, этапы, направления
исследований // Очерки Петербургской школы журналистики. Ред.-сост. И. Н. Блохин, З. Ф. Хубецова,
А. Н. Марченко. СПб. : Аллетейя, 2020. С. 96–118.
Вальковский М. А. Журналистское образование: актуальные аспекты и тенденции // Журнал
Белорусского государственного университета. Журналистика. Педагогика. 2019. № 2. С. 17–22.
Выровцева Е. В., Гришанина А. Н., Петросян Д. В. Медиаобраз преподавателя журналистики:
особенности восприятия // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2022. № 1 (43). С. 141–149.
Гришанина А. Н., Петросян Д. В. Городская культура повседневности в подготовке специалиста
коммуникационного профиля // Рекламное и PR-образование в условиях информационно-технологических
перемен: актуальные вопросы и тренды: сб. материалов II Международной конференции, Челябинск, 17–
18 апреля 2020 г. / под общ. ред. К. В. Киуру. Челябинск : Изд-во Челяб. гос. ун-та, 2020. С. 107–111.
Гужова И. В. Культура сетевых коммуникаций цифрового поколения в контексте современных концепций
цифровой грамотности (на материалах онлайновой фокус-группы со студентами) // Знак: проблемное поле
медиаобразования. 2019. № 1 (31). С. 30–39.
Загидуллина М. В. Журнализм и вызовы современных технологий: Netмышление как новый виток
развития человеческих способностей // Вестник Челябинского государственного университета. 2015.
№ 5 (360). С. 20–25.
Зверева Е. А Особенности медиапотребления «поколения Y» и «поколения Z» // Социальногуманитарные знания. 2018. № 8. С. 205–216.
Иванкина Л. И., Емельяненко Е. Е. Синтез «большой науки» и профессиональной подготовки в модели
научно-исследовательской деятельности студента // Вестник Сибири. 2017. № 2 (25). С. 1–7.
Каманина В. Е. Профессиональная идентификация современных журналистов: теоретические основы
и реальные практики // Известия Тульского государственного университета. Гуманитарные науки. 2019.
Вып. 3. С. 81–92.
Крепс Т. В. Научно-исследовательская работа студентов гуманитарного колледжа // Бюллетень науки и
практики. 2017. № 9 (22). С. 210–214.
Макарова Л. С., Ручина Л. И. Журналистское образование в ННГУ им. Н. И. Лобачевского: Актуальные
аспекты и тенденции развития // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. 2008. № 4.
С. 26–31.
Терехина Д. С. Научно-исследовательская деятельность студентов как объект социального управления
в современном российском вузе : автореф. дис. … канд. соц. наук. Москва, 2012. 10 с.
Хубецова З. Ф. Коммуникативные исследования в Санкт-Петербургском государственном университете:
ретроспективный анализ // Век информации. 2021. Т. 9. № 2. С. 43–58.
References
Barashkina, E. A., Vyrovceva, E. V. (2018). Zhurnalistskoe obrazovanie v usloviyah konvergencii professij [Journalism education
in the context of convergence of professions]. Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija, 3. 7–14. (In Russ.).
Blohin, I. N. (2020). Peterburgskaya shkola sociologii zhurnalistiki: istochniki, etapy, napravleniya issledovanij [St. Petersburg
School of Sociology of Journalism: sources, stages, research directions]. Ocherki Peterburgskoj shkoly zhurnalistiki. Red.-sost. I.N.
Blohin, Z.F. Hubecova, A.N. Marchenko. SPb.: Alletejya. 96–118. (In Russ.).
Val’kovskij, M. A. (2019). Zhurnalistskoe obrazovanie: aktual’nye aspekty i tendencii. [Journalism education: current aspects and
trends]. Zhurnal Belorusskogo gosudarstvennogo universiteta. Zhurnalistika. Pedagogika, 2. 17–22. (In Belarus.-in Russ.).
Vyrovceva, E. V., Grishanina, A. N. & Petrosyan, D. V. (2022). Mediaobraz prepodavatelya zhurnalistiki: osobennosti vospriyatiya.
[Media image of a journalism teacher: features of perception]. Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija, 1 (43). 141–149. (In Russ.).
Grishanina, A. N. & Petrosyan, D. V. (2020). Gorodskaya kul’tura povsednevnosti v podgotovke specialista kommunikacionnogo
profilya [Urban culture of everyday life in the training of communication specialists]. Reklamnoe i PR-obrazovanie v usloviyah
informacionno-tekhnologicheskih peremen: aktual’nye voprosy i trendy: sb. materialov II Mezhdunarodnoj konferencii. CHelyabinsk,
17–18 aprelya 2020 g. / pod obshch. red. K.V. Kiuru. CHelyabinsk: Izd-vo CHelyab. gos. un-ta. 107–111. (In Russ.).
Guzhova, I. V. (2019). Kul’tura setevyh kommunikacij cifrovogo pokoleniya v kontekste sovremennyh koncepcij cifrovoj

46

Grishanina A. N., Petrosyan D. V.

Исследовательская работа в журналистском образовании
gramotnosti (na materialah onlajnovoj fokus-gruppy so studentami) [Culture of network communications of the digital generation in
the context of modern concepts of digital literacy (based on the materials of an online focus group with students)]. Znak: Problemnoe
pole mediaobrazovanija, 1 (31). 30–39. (In Russ.).
Zagidullina, M. V. (2015). Zhurnalizm i vyzovy sovremennyh tekhnologij: Netmyshlenie kak novyj vitok razvitiya chelovecheskih
sposobnostej [Journalism and challenges of modern technologies: Net thinking as a new stage in the development of human abilities].
Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta, 5 (360). 20–25. (In Russ.).
Zvereva, E. A. (2018). Osobennosti mediapotrebleniya «pokoleniya Y» i «pokoleniya Z» [Peculiarities of media consumption of
“generation Y” and “generation Z”]. Social’no-gumanitarnye znaniya, 8. 205–216. (In Russ.).
Ivankina, L. I. & Emel’yanenko, E. E. (2017). Sintez «bol’shoj nauki» i professional’noj podgotovki v modeli nauchnoissledovatel’skoj deyatel’nosti studenta. [Synthesis of “big science” and professional training in the student’s research activity model].
Vestnik Sibiri, 2 (25). 1–7. (In Russ.).
Kamanina, V. E. (2019). Professional’naya identifikaciya sovremennyh zhurnalistov: teoreticheskie osnovy i real’nye praktiki
[Professional identification of modern journalists: theoretical foundations and real practices]. Izvestiya Tul’skogo gosudarstvennogo
universiteta. Gumanitarnye nauki. Vyp. 3. 81–92.
Kreps, T. V. (2017). Nauchno-issledovatel’skaya rabota studentov gumanitarnogo kolledzha. [Research work of students of the
College of Humanities]. Byulleten’ nauki i praktiki, 9 (22). 210–214. (In Russ.).
Makarova, L. S. & Ruchina, L. I. (2008). ZHurnalistskoe obrazovanie v NNGU im. N. I. Lobachevskogo: Aktual’nye
aspekty i tendencii razvitiya [Professional identification of modern journalists: theoretical foundations and real practices]. Vestnik
Nizhegorodskogo universiteta im. N. I. Lobachevskogo, 4. 26–31.
Terekhina, D. S. (2012). Nauchno-issledovatel’skaya deyatel’nost’ studentov kak ob”ekt social’nogo upravleniya v sovremennom
rossijskom vuze: avtoref. [Research activities of students as an object of social management in a modern Russian university]. Moscow.
10 p. (In Russ.).
Hubecova, Z. F. (2021). Kommunikativnye issledovaniya v Sankt-Peterburgskom gosudarstvennom universitete: retrospektivnyj
analiz. [Communication Studies at St. Petersburg State University: a retrospective analysis]. Vek informacii, T. 9 (2). 43–58. (In Russ.).
Информация об авторах
А. Н. Гришанина – кандидат филологических наук, доцент кафедры теории журналистики и массовых коммуникаций
Д. В. Петросян – доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой новых медиа и коммуникаций
факультета журналистики
Information about the authors
Anastasiia N. Grishanina – Candidate of Philological Sciences, Associate Professor of the Department of Theory of Journalism
and Mass Communications
David V. Petrosyan – Doctor of Philology, Professor, Head of the Department of New Media and Communications, Faculty of
Journalism
Вклад авторов: авторы сделали эквивалентный вклад в подготовку публикации.
Contribution of the authors: the authors contributed equally to this article.
Статья поступила в редакцию 18.10.2024; одобрена после рецензирования 13.11.2024; принята к публикации 15.11.2024.
The article was submitted 18.10.2024; approved after reviewing 13.11.2024; accepted for publication 15.11.2024.
Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Аuthors declare no conflicts of interests.

Research work in journalistic education

47

Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 48–55.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 48–55.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 070
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-48-55
СЕТЕВОЙ СТУДЕНЧЕСКИЙ ВИДЕОКОНТЕНТ:
ПРОБЛЕМА ТРАНСЛЯЦИИ ТРАДИЦИОННЫХ ЦЕННОСТЕЙ
Дмитрий Александрович Стерликов
Воронежский государственный университет инженерных технологий, Воронеж, Россия,
dimok.36@yandex.ru, https://orcid.org/0009-0005-4915-6844
Аннотация. Процесс формирования и укрепления традиционных ценностей является стратегически
значимым для современной России и не может быть реализован без активного участия медиа. Важность
этого процесса возрастает применительно к молодежной аудитории, которая особенно восприимчива
к воздействию новых медиа. В связи с этим представляется важным оценить характер ее участия в
формировании медиаландшафта современного сетевого видеоконтента. Данное исследование направлено
на выявление особенностей функционирования вузовских медиагрупп в аспекте транслируемых ими
ценностей. На основе анализа сетевого видеоконтента Медиагруппы Воронежского государственного
университета инженерных технологий (ВГУИТ) проводится анализ активности трансляции традиционных
ценностей в публикациях, созданных студентами и для студентов. С опорой на вербальные, визуальные
и аудиальные маркеры устанавливается частотность апелляции студенческих медиа к этим ценностям.
Отмечается, что Медиагруппа ВГУИТ активно транслирует информацию о таких ценностях, как
«коллективизм» и «взаимопомощь». Другие традиционные ценности проявляются в медиаконтенте
крайне редко и, как правило, транслируются не студентами, а профессорско-преподавательским составом.
Констатируются также факты дискредитации ценностей. Делаются выводы о важности корректировки
работы Медиагруппы применительно к исследуемой теме.
Ключевые слова: сетевой видеоконтент, традиционные ценности, вузовские медиа, медиагруппа
Для цитирования: Стерликов Д. А. Сетевой студенческий видеоконтент: проблема трансляции
традиционных ценностей // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 48–55.
doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-48-55
Original article
NETWORK STUDENT VIDEO CONTENT:
THE PROBLEM OF TRANSMISSION OF TRADITIONAL VALUES
Dmitry A. Sterlikov
Voronezh State University of Engineering Technologies, Voronezh, Russia,
dimok.36@yandex.ru, https://orcid.org/0009-0005-4915-6844
Abstract. The process of formation and strengthening of traditional values is strategically important for modern Russia and cannot be
implemented without the active participation of the media. The importance of this process increases in relation to the youth audience,
which is especially susceptible to the influence of new media. In this regard, it seems important to assess the nature of its participation in
the formation of the media landscape of modern online video content. This study is aimed at identifying the features of the functioning
of university media groups in terms of the values they broadcast. Based on the analysis of the online video content of the Voronezh
State University of Engineering Technologies (VSUIT) Media Group, an analysis is made of the activity of broadcasting traditional
values in publications created by students and for students. Based on verbal, visual and audio markers, the frequency of appeals to these
values by student media is established. It is noted that the VSUIT Media Group actively broadcasts information about such values as
“collectivism” and “mutual assistance”. Other values are extremely rare in media content and, as a rule, are broadcast not by students,
but by the teaching staff. The facts of discrediting values are also stated. Conclusions are made about the importance of adjusting the
work of the Media Group in relation to the topic under study.
Key words: network video content, traditional values, university media, media group
For citation: Sterlikov D. A. (2024). Network student video content: the problem of transmission of traditional values. Znak:
problemnoe pole mediaobrazovanija. 4(54): 39–47. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-48-55

48

Сетевой студенческий видеоконтент...
Введение
В Указе Президента РФ от 09.11.2022 № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по
сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» говорится о том,
что «усилия, предпринимаемые Российской Федерацией для развития духовного потенциала ее народа,
способствуют повышению сплоченности российского общества, осознанию гражданами необходимости
сохранения и укрепления традиционных ценностей в условиях глобального цивилизационного и
ценностного кризиса, ведущего к утрате человечеством традиционных духовно-нравственных ориентиров и
моральных принципов» (Указ Президента РФ от 09.11.2022 № 809 «Об утверждении Основ государственной
политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей»
// Президент России. URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/48502). В этом же Указе подчеркивается
значимость информационного сопровождения подобной деятельности. Действительно, медиа сегодня
являются значимым каналом формирования представлений человека о мире. Об этом активно рассуждают
такие ученые, как Е. А. Баранова (Баранова 2014), Е. Л. Вартанова (Вартанова 2019), О. Е. Видная,
Е. А. Зверева, С. В. Гуськова (Медиакультура цифровой эпохи: состояние, проблемы, перспективы 2022),
Д. И. Аксеновский, К. М. Алексеева, О. Л. Вяткина (Коммуникации в условиях цифровой трансформации
современного российского общества 2021), М. Н. Ким, О. А. Глущенко, Е. М. Пак (Ким, Глущенко, Пак 2023),
А. М. Шестерина (Шестерина 2018). Результаты исследований, осуществленных К. А. Баранниковым,
Д. П. Ананиным, Н. Г. Стрикуном, О. Н. Алкановой, А. Е. Байзаровым (Баранников, Ананин, Стрикун,
Алканова, Байзаров 2023), А. Э. Корчаком, Т. Е. Хавенсоном (Корчак, Хавенсон 2024), также подчеркивают
этот аспект формирования мировоззрения современного человека и подтверждаются данными
социологических исследований (Аудитория медиа // Mediascope. 2021. URL: https://clck.ru/3FKVRD).
Особенно значимой роль медиа становится в случае, когда речь идет о молодом поколении. Исследованию
этого сектора СМИ посвящены работы А. В. Прохорова (Прохоров 2022), С. И. Симаковой (Симакова 2017),
А. С. Сумской, М. Д. Грачевой (Сумская, Грачева 2019). Между тем, видеоконтент, создаваемый собственно
молодыми людьми, студенчеством в рамках вузовских медиа будто бы находится пока за пределами такого
направления исследований. Ученые Ю. О. Герасимова, П. Р. Уртенова, А. В. Кулиева (2023), Д. И. Гриц,
А. М. Брудкова (2024) исследуют вопросы, связанные с образовательными эффектами видеоконтента, с
его воздействующим потенциалом. А.М. Шестерина рассматривает такой контент в аспекте продвижения
вуза (Шестерина 2024). Однако до сих под отсутствуют комплексные исследования, характеризующие
молодежный видеоконтент с позиций трансляции тех нравственно-духовных ценностей, к утверждению
которых стремится сегодня наше общество.
Анализ такого аспекта бытования сетевых медиа представляется особенно значимым в рассмотрении
работы медиагруппы высшего учебного заведения. Актуальность подобного ракурса исследования
сопряжена с двумя ключевыми моментами: во-первых, этот контент обращен к молодежи – той группе
аудитории, представления о мире которой являются залогом построения будущего нашей страны.
Во-вторых, подобный контент транслируется университетами – то есть организациями, информация
которых в восприятии аудитории наделена качествами достоверности, компетентности, авторитетности,
научности. Эту информацию создают представители той самой молодежи, от которой зависит облик
нашего государства в обозримой перспективе, поскольку именно они с течением времени придут на смену
современному поколению, определяющему направление развития страны. Между тем, исследование
воздействующего потенциала такого рода контента в аспекте транслируемых ценностей нам не удалось
обнаружить. Мы в нашей работе предпринимаем попытку восполнить этот пробел на материале анализа
аудиовизуального контента, созданного Медиагруппой Воронежского государственного университета
инженерных технологий (далее – Медиагруппа ВГУИТ).
Методология исследования
Во исполнение Указа Президента № 809 и с целью формирования информационного пространства,
отвечающего содержанию этого документа, в вузах России были созданы региональные студенческие
медиацентры, которые призваны вовлечь молодежь в освещение событий, связанных с работой вуза, и
в укрепление его позиций на рынке образовательных услуг. Представляется важным оценить их работу
на стартовом этапе функционирования. Материалом нашего исследования станут представленные в
социальной сети «ВКонтакте» видеопроекты медиацентра Воронежского государственного университета
инженерных технологий (Медиагруппа ВГУИТ), входящего в пул центров, поддерживаемых Министерством
образования и науки Российской Федерации. Выбор этого медиацентра обусловлен рядом причин: вопервых, это медиацентр, созданный в непрофильном вузе, не имеющем факультетов, обучающих студентов
по направлениям «Журналистика», «Реклама и СО» и «Медиакоммуникации», а потому его работа
позволит выявить существенные проблемы, с которыми могут столкнуться медиацентры подобного рода
при отсутствии профильной подготовки. Во-вторых, автор материала долгое время являлся сотрудником
пресс-службы ВГУИТ, на протяжении долгих лет наблюдал за проблемами развития студенческих
Network student video content...

49

Стерликов Д. А.
медиа в вузе и выступал в качестве преподавателя курсов, направленных на развитие профессиональных
навыков студентов в области создания медиаконтента. В-третьих, Медиагруппа ВГУИТ ведет достаточно
самостоятельную работу в аспекте освещения мероприятий вуза, имеет аккаунт в социальной сети
«ВКонтакте», что позволяет выделить ее контент в череде вузовских публикаций. Наконец, официальные
паблики ВГУИТ частично используют видеоконтент, созданный студенческой Медиагруппой, а потому
мы можем судить о том, какие традиционные ценности из числа транслируемых в такого рода видео
поддерживаются руководством вуза.
Материалом исследования станут видеоролики, созданные и опубликованные Медиагруппой ВГУИТ
с января по сентябрь 2024 года. На основе сплошной выборки, с применением метода контент-анализа и
текстологического анализа мы предпримем попытку выявить частотность обращения авторов к базовым
ценностям, формирование которых определяется как значимое Президентом Российской Федерации:
1. Жизнь;
2. Достоинство;
3. Права и обязанности человека;
4. Патриотизм;
5. Гражданственность;
6. Служение Отечеству и ответственность за его судьбу;
7. Высокие нравственные идеалы;
8. Крепкая семья;
9. Созидательный труд;
10. Приоритет духовного над материальным;
11. Гуманизм;
12. Милосердие;
13. Справедливость;
14. Коллективизм;
15. Взаимопомощь и взаимоуважение;
16. Историческая память и преемственность поколений;
17. Единство народов России
Маркеры ценностей мы разделили на три возможных категории с учетом специфики аудиовизуального
контента – вербальные, визуальные и аудиальные. К вербальным относится упоминание ценностей, их
синонимов или близких по значению слов, выраженных в устной или письменной (титры, описание,
сопровождающее публикацию видеоролика) форме. Также мы включили в число вербальных маркеров
описание фактов, ситуаций, событий, процессов, проблем в случае, если можно установить коннотацию
между этими описаниями и ценностями, обозначенными в Указе Президента. Визуальные маркеры
ценностей – это присутствие в видеоряде изображений, соотносящихся с одной или несколькими
ценностями (например, изображение государственной символики может быть оценено как маркер
ценностей «гражданственность» и «патриотизм»). Также к визуальным маркерам ценностей мы отнесли
демонстрацию фактов, ситуаций, событий, процессов, проблем в случае, если можно установить коннотацию
между этой демонстрацией и ценностями (например, показ в кадре счастливой семьи (мама, папа и ребенок
пришли на День открытых дверей, в их отношениях демонстрируется любовь, забота и уважение) можно
оценить как демонстрацию традиционной ценности «крепкая семья»). К аудиальным маркерам ценностей
мы относим использование музыкальной подложки, тематически соотносящейся с одной из ценностей
(Гимн России – ценность «гражданственность»). В исследовании мы учитываем контекстный характер
демонстрации маркеров. Так, например, маркер семейственности как ценности семейных отношений
(в данном случае под «семейственностью» мы понимаем приверженность к семье, свойство семьянина,
любовь к семейной жизни и исключаем наличие негативного контекста понятия «семейственность»
как ведения дел по своекорыстному сговору, негласно и антиобщественными методами, по-семейному)
может иметь отношение к семье в прямом и переносном значении слова (вузовский коллектив как семья).
Также мы учитываем то, что многие традиционные ценности относятся к так называемым «сложным
категориям» (Шестерина 2011) и их интерпретация осложняется вариативностью толкования (к примеру,
ценность «достоинство» может пониматься разными людьми по-разному). В этом случае мы стремимся к
максимальному охвату маркеров и учитываем все проявленные в видеопроизведении значения.
Результаты исследования
В ходе исследования нам удалось установить, что в период с января по сентябрь 2024 года Медиагруппа
ВГУИТ опубликовала в своей официальной группе в «ВКонтакте» 81 видеоролик: 52 – в формате ВКклипов, 20 – в формате горизонтальных видеороликов, 9 – в формате трансляций. В жанровом аспекте
эти видеоролики представлены как журналистскими материалами (информационные сюжеты, репортажи,
специальные репортажи, выступления, отчеты, интервью, видеозарисовки), так и корпоративным и

50

Sterlikov D. A.

Сетевой студенческий видеоконтент...
рекламным видео (корпоративные видеоотчеты, корпоративные видеоролики). Количественный анализ
присутствия маркеров ценностей в этом видеоконтенте дал результаты, отраженные в Таблице 1.
Таблица 1 – Количество видеороликов, отражающих традиционные ценности

№

1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17

Ценность

Жизнь
Достоинство
Права и обязанности человека
Патриотизм
Гражданственность
Служение Отечеству и ответственность за его судьбу
Высокие нравственные идеалы
Крепкая семья
Созидательный труд
Приоритет духовного над материальным
Гуманизм
Милосердие
Справедливость
Коллективизм
Взаимопомощь и взаимоуважение
Историческая память и преемственность поколений
Единство народов России

Количество
видеороликов, в
котором ценность
проявлена на
вербальном
уровне

Количество
видеороликов, в
котором ценность
проявлена на
визуальном
уровне

Количество
видеороликов, в
котором ценность
проявлена на
аудиальном
уровне

1
0
7
3
2
2
3
1
6
3
2
1
2
21
2
2
0

0
0
2
1
1
1
1
1
3
19
0
1
0
81
59
2
1

0
0
0
0
0
1
2
0
0
1
0
0
0
2
1
1
0

Разберем подробнее представленность традиционных ценностей на каждом из уровней. Ценности в
данном случае станут для нас категориями анализа. В конкретизации вербальных маркеров в качестве
единиц счета мы выбрали соотносимые с традиционными ценностями понятия, которые выражены в словах
и словосочетаниях, а также темы, выраженные в фрагментах теста в их количественной представленности
(частота появления в аудиовизуальном произведении). Вербальные маркеры ценностей представлены как
в закадровом тексте, так и в синхронах, стендапах и интервью (Таблица 2).
Таблица 2 – Вербальные маркеры ценностей и их представленность в видеороликах

№
1

Жизнь

Категория

2

Права и обязанности человека

«должен» (1), «должны» (3), «имеют право» (1), «обязанности»
(1), «обязаны» (1)

3

Патриотизм

«гордимся своей Родиной» (1), «любовь к Родине» (1), «наша
страна» (1)

4
5
6
7

Гражданственность
Служение Отечеству и ответственность за его судьбу
Высокие нравственные идеалы
Крепкая семья

«граждане своей страны» (2)
«служить Отечеству» (2)
«честность» (1), «ответственность» (2)
«любовь к семье» (1)

8

Созидательный труд

«трудиться» (2), «работать» (1), «создавать» (1), «правильная
профессиональная дорога» (1)

9

Приоритет духовного над материальным

«служение людям, а не просто выгода» (1), «знание – высшая
ценность» (1), «наша профессия – служение обществу» (1)

10
11
12

Гуманизм
Милосердие
Справедливость

«ценить человека» (1), «ценить личность» (1)
«сострадание» (1)
«справиделивость» (2)

13

Коллективизм

«дружный коллектив» (3), «медийка» (3)«одна семья»(3),
«вместе» (3), «актив» (2), «студсовет» (2), «сообща» (2),
«совместно» (1), «не быть замкнутыми, быть открытыми» (1),
«коллектив университета» (1)

14
15

Взаимопомощь и взаимоуважение
Историческая память и преемственность поколений

«помощь в непростом деле» (1), «взаимопомощь» (1)
«память о Великой Отечественной войне» (2)

«жизнь» (1)

Вербальные маркеры

Анализ представленности маркеров традиционных ценностей на вербальном уровне видеопроизведения
свидетельствует о том, что разнообразнее всего представлены ценности «права и обязанности человека» и
«коллективизм».
Network student video content...

51

Стерликов Д. А.
Рассмотрим визуальные маркеры традиционных ценностей, зафиксированные в видеоряде
анализируемых произведений. В этом случае единицами счета стали визуальные элементы произведений,
служащие индикатором явлений, в их количественной представленности. (Таблица 3).
Таблица 3 – Визуальные маркеры традиционных ценностей
№

Категория

Визуальные маркеры

3

Права и обязанности человека

Демонстрация нормативного поведения в университете (2)

4

Патриотизм

Демонстрация уважительного отношения
народным традициям (Масленица)(1)

5

Гражданственность

Демонстрация флага России и уважительного отношения к
нему (1)

6
7

Служение Отечеству и ответственность за его судьбу
Высокие нравственные идеалы

8

Крепкая семья

9

Созидательный труд

10

Приоритет духовного над материальным

Показ студентов, увлеченных творчеством (12), наукой (3) и
учебой (4)

12

Милосердие

Демонстрация помощи детям из детского дома (1)

14

Коллективизм

Показ студентов, вовлеченных в воспитательные мероприятия
(39), показ студентов, объединенных учебной деятельностью
(4), показ студентов и преподавателей во время праздничных
мероприятий (29), показ студентов и преподавателей, занятых
общественно полезным трудом (9)

15

Взаимопомощь и взаимоуважение

Демонстрация сцен помощи во время занятий и общественных
мероприятий (59)

16

Историческая память и преемственность поколений

Демонстрация фрагментов хроники Великой Отечественной
войны (2)

17

Единство народов России

Демонстрация кухонь народов России с привлечением
студентов, обучающихся во ВГУИТ (1)

студентов

к

Показ воинов, защищающих Отечество (1)
Демонстрация примера самопожертвования (1)
Показ счастливой семьи (мама, папа и маленький ребенок на
дне открытых дверей. Малыш в будущем будет поступать во
ВГУИТ) (1)
Показ участия в субботнике (2) и приготовления блюда в рамках
одного из занятий (1)

Анализ видеоряда произведений показывает, что и в этом случае традиционная ценность «коллективизм»
представлена наиболее широко и разнообразно. Важно также, что в количественном выражении полноценно
раскрывается ценность «взаимопомощь».
В целом же результаты исследования демонстрируют, что как по частотности, так и по разнообразию
используемых маркеров наиболее актуальной ценностью, демонстрируемой Медиагруппой ВГУИТ,
является «коллективизм». Эта ценность проявляется практически во всех видеороликах группы на уровне
видеоряда, поскольку во всех роликах мы встречаем кадры, демонстрирующие общение и коллективную
деятельность. Так, в ролике «День знаний ВГУИТ 2024» нам показывают группы студентов, преподавателей,
детей и родителей, включенных в общее мероприятие. В прямых трансляциях мероприятия «Студенческая
весна» мы видим творческие коллективы и зрительный зал включенными в процесс. Кроме того, эта
ценность озвучивается в синхронах как через призыв присоединиться к коллективу («не быть замкнутыми,
быть открытыми»), так и через упоминание тех коллективов, частью которых могут стать студенты
(«актив», «студсовет», «медийка» и т. д.). В ролике «Погружение ВГУИТ 2024» мы видим кадры общения
студентов и их участия в разного рода праздничных мероприятиях, звучит фраза «яркая студенческая
жизнь, призванная служить стимулом подключения первокурсника к коллективу университета».
Однако в демонстрации этой традиционной ценности мы обратили внимание на недостаток, который
кажется нам существенным в аспекте позиционирования вуза: общий анализ видеороликов показывает, что,
как правило, ценность «коллективизм» транслируется через видеоряд, в котором показываются массовые
мероприятия развлекательного характера. Лишь в четырех видеороликах нам удалось обнаружить видео
или фрагменты видео, повествующие об объединении студентов на основе учебного процесса. Между тем,
университет – это в первую очередь образовательное учреждение, формирующее конкретные знания, умения
и навыки. Видеоконтент Медиагруппы формирует ощущение, что в университете не учатся, не занимаются
научной деятельностью, не растут в профессиональной сфере, а только развлекаются, занимаются
творчеством, спортом и волонтерством. Не умаляя значимости этих аспектов университетской жизни,
отметим, что такой коллективной деятельностью можно заниматься и вне стен университета. Вузовская
же среда предоставляет уникальную возможность получения знаний, развития исследовательских навыков

52

Sterlikov D. A.

Сетевой студенческий видеоконтент...
и включения в профессиональное комьюнити. Проявление традиционной ценности «коллективизм» на
основе этих видов деятельности можно обозначить как ключевое для вузовских медиа и содействующее
формированию еще одной традиционной ценности – «созидательный труд».
Еще одна ценность, ярко проявляющая себя в видеороликах Медиагруппы, – это «взаимопомощь и
взаимоуважение». В анализируемом медиаконтенте на уровне видеоряда транслируются, преимущественно,
примеры взаимопомощи. Так, в видеоролике, посвященном празднованию Масленицы, нам показывают
благотворительное мероприятие, направленное на помощь другим людям. В прочих же роликах эта
ценность проявляется через взаимную поддержку в ходе осуществления коллективной деятельности.
Крайне редко такого рода ценность выражается вербально. Кроме того, важно подчеркнуть, что второй
компонент традиционной ценности – «взаимоуважение» - практически не транслируется напрямую.
Конечно, в видеороликах мы почти не встречаем примеров, демонстрирующих неуважительное отношение
к кому-либо (дважды встречается ироничная оценка, принижающая значимость профессии), однако
прямой и демонстрации уважения мы практически не обнаруживаем. Исключение составляет видеоролик,
посвященный празднованию Дня защитника Отечества.
Еще одной значимой ценностью выступает «приоритет духовного над материальным», что
продиктовано самим характером вузовской среды. Многочисленные видеоролики, рассказывающие о
творческой деятельности студентов, об их совместном времяпрепровождении можно отчасти считать
транслирующими эту ценность. Однако и здесь, как в случае с двумя другими ценностями, мы видим
доминирование визуальной формы ее выражения.
Другие традиционные ценности проявляются заметно реже и, как правило, ситуативно. Так, ценность
семьи демонстрируется в ролике «День знаний ВГУИТ 2024», где показаны семьи с детьми-школьниками,
которые в будущем могут поступить в университет. Ценность «права и обязанности» выражена вербально
в роликах, где упоминается учебный процесс или будущая профессиональная деятельность выпускников
вуза. Ценность «патриотизм» проявляется в видеороликах, транслирующих информацию о мероприятиях
патриотической направленности. Ценность «достоинство» открыто не выражена ни в одном видеоролике
и качество некоторых материалов ставит под вопрос ее значимость в мировосприятии тех, кто создает и
публикует медиаконтент низкого уровня.
Обобщая результаты качественного анализа видеоролика, можно сделать вывод о том, что, к
сожалению, за исключением ценностей «коллективизм», «взаимопомощь» и «преобладание духовного
над материальным», остальные традиционные ценности транслируются лишь постольку, поскольку
видеоконтент отражает мероприятия, апеллирующие к ним. Сами же авторы видео не ставят перед
собой задачу и не испытывают потребности в демонстрации этих ценностей в медиаконтенте широкой
направленности.
Можно обозначить и ряд других недостатков в работе Медиагруппы. Так, ценности «гражданственность»,
«патриотизм», «служение Отечеству и ответственность за его судьбу», «созидательный труд»
транслируются преимущественно профессорско-преподавательским составом и руководством вуза.
Например, в видеоролике «Концерт ЭБ 2024» ректор вуза говорит о важности служения Родине, в ролике
«Вручение дипломов 2024» мы слышим слова проректора по научной работе: «Кому как ни вам сделать
нашу страну еще краше и нашу жизнь лучше». В этом же видеоролике звучит пожелание «найти свою
правильную профессиональную дорогу» от проректора по молодежной политике. Однако мы почти не
встречаем подобных слов или слов, связанных с указанными ценностями, из уст самих студентов ни в этом
ролике, ни в других. Исключение – «Видео-поздравление с Днем защитника отечества», где и студенты, и
преподаватели обращаются со словами благодарности к защитникам Родины. Но, к сожалению, это видео
представляет собой лишь нарезку стендапов, в которых участники произносят заученные фразы. Подобным
же недостатком страдает видео «Юбилей РСО», в котором идет речь о студотрядах. Формализация контента
заметна и здесь: заученные стендапы, казенные фразы. Видеоролик отчасти «спасают» кадры мероприятий,
которые проводятся студотрядами, но, к сожалению, они сняты в плохом качестве (вероятно, любительская
съемка) и не могут в должной мере компенсировать недостатки видео. Подобный контент не способствует
продвижению ценностей и воспринимается как формальный.
Кроме того, в видеороликах можно обнаружить и факты дискредитации ценностей на вербальном
уровне. Так, в ролике «День знаний ВГУИТ 2024» на вопрос интервьюера о том, почему первокурсникам
надо идти в актив, герой отвечает: «Смотрите. Вот они повзрослеют. И какие воспоминания у них
будут? Ну... какая-то скучная учеба?» В данном случае дискредитируется духовная ценность «знания».
В ролике «Топ менеджер» студент утверждает, что менеджер – «это человек, который ходит в «Эльдорадо»
(торговый центр – Д.С.) и не отвечает на твои вопросы». И, несмотря на то, что далее преподаватели
вуза размышляют о качествах менеджера, складывается ощущение, что этой профессии можно не учиться.
Во всяком случае, студенты транслируют именно такой подход. Подобная дискредитация ценностей,
как правило, осуществляется в ироничной тональности. Думается, это связано со стремлением авторов
Network student video content...

53

Стерликов Д. А.
видеоконтента говорить с аудиторией на ее языке. Но, вместе с тем, подобное ироничное отношение к
важным ценностям или отсутствие их трансляции со стороны студенчества в медиагруппе вуза не может
быть оценено положительно.
В числе менее значимых, но все же имеющих значение недостатков отметим, что в подавляющем числе
видеороликов звучит зарубежная музыка. Особенно ощутимо ее доминирование в ВК-клипах. В числе
русских музыкальных произведений можно назвать песни «Учат в школе», «Нас не догонят», «Снова».
Народная музыка звучит в видеоотчете о праздновании «Масленицы». Другие немногочисленные примеры
использования музыкальных произведений русских авторов не выдерживают конкуренции с западными
образцами. Особенно заметна эта тенденция в ВК-клипах. Безусловно, в этом нет принципиальной ошибки,
однако очевидно, что авторы упускают возможность через музыку актуализировать такие традиционные
ценности, как «патриотизм»
Заключение
Результаты анализа работы Медиагруппы ВГУИТ позволили нам выявить особенности участия
этого структурного подразделения вуза в процессе трансляции традиционных ценностей. Исследование
показало, что такие традиционные ценности, как «коллективизм» и «взаимопомощь» полно и гармонично
транслируются студенческим объединением. Относительно же остальных ценностей требуется работа по
разъяснению их значимости и возможности актуализации в вузовском медиаконтенте.
Анализ работы Медиагруппы ВГУИТ позволяет говорить о значимости исследования вопроса
трансляции традиционных ценностей медиацентрами других вузов. Важно обратить внимание этой и,
возможно, других медиагрупп на следующие аспекты работы с видеоконтентом:
1. Традиционные ценности должны транслироваться не только как предмет повествования (например,
мероприятия, направленные на их формирование), но и как структурирующий компонент
медиапроизведения там, где это уместно;
2. Трансляция ценностных ориентиров должна исходить не только от профессорско-преподавательского
состава вуза, но и от студентов – в интересных для них форматах и, в первую очередь, через
трансляцию моделей поведения, основанных на этих ценностях;
3. Важна вербализация выражения ценностей. Доминирование изображения как основного канала
трансляции ценностей (например, в случае с ценностью «взаимопомощь») может быть усилена и на
уровне вербального ряда произведения;
4. Все три компонента аудиовизуальных произведений – видеоряд, аудиоряд и текст, –должны работать
в единстве в аспекте трансляции традиционных ценностей.
5. Важно предотвращать дискредитацию традиционных ценностей в транслируемом видеоконтенте.
Также значимым аспектом повышения эффективности работы медиагрупп вузов в аспекте формирования
традиционных ценностей может быть изучение и обобщение успешных практик различных университетов
и разработка комплексной модели работы медиагруппы университета.
Список источников
Баранников К. А., Ананин Д. П., Стрикун Н. Г., Алканова О. Н., Байзаров А. Е. Гибридное обучение:
российская и зарубежная практика // Вопросы образования. 2023. № 2, С. 33–69.
Баранова Е. А. Конвергентная журналистика. Москва : ЮРАЙТ, 2014. 269 с.
Вартанова Е. Л. Теория медиа: отечественный дискурс. Москва : Издательство Московского
университета, 2019. 224 с.
Герасимова Ю. О., Уртенова П. Р., Кулиева А. В. Вовлеченность в онлайн-обучение через призму
образовательного опыта взрослых // Вопросы образования. 2023. № 4, С. 85–111.
Гриц
Д.
И.,
Брудкова
А.
М.
Образование
для
взрослых:
как
устроен
ландшафт онлайн-магистратуры в сфере IT в России // Высшее образование в России. 2024. Т. 33. № 6. С. 143–163.
Ким М. Н., Глущенко О. А., Пак Е. М. Конвергентная журналистика: основные векторы развития и
перспективы // Вопросы теории и практики журналистики. 2023. Т. 12. № 3. С. 399–417.
Коммуникации в условиях цифровой трансформации современного российского общества /
Д. И. Аксеновский, К. М. Алексеева, О. Л. Вяткина [и др.]. Москва : Общество с ограниченной
ответственностью «Издательство «КноРус»», 2021. 202 с.
Корчак А. Э., Хавенсон Т. Е. Понятие «качество» в высшем образовании: от офлайн- к онлайн-формату
// Высшее образование в России. 2024. Т. 33. № 1. С. 9–27.
Медиакультура цифровой эпохи: состояние, проблемы, перспективы / О. Е. Видная, Е. А. Зверева,
С. В. Гуськова [и др.]. Тамбов : Издательский дом «Державинский», 2022. 258 с.
Прохоров А. В. Медиасреда университета в условиях современных вызовов в сфере высшего
образования // Динамика медиасистем. 2022. № 2. С. 84–90.
Симакова С. И. Клиповизация мышления у молодежи как следствие развития визуальных коммуникаций

54

Sterlikov D. A.

Сетевой студенческий видеоконтент...
в СМИ // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2017. № 2 (24). С. 107–118.
Сумская А. С., Грачева М. Д. «Аналоговое» и «цифровое» поколение аудитории СМИ: основные
поведенческие характеристики // Цифровизация коммуникативно-культурной памяти: роль журналистики
как социального института. Екатеринбург : Уральский федеральный университет имени первого Президента
России Б. Н. Ельцина, 2019. С. 76–80.
Шестерина А. М. Психология журналистики. Ч. 1. Воронеж: Издательство ВГУ, 2011. 190 с.
Шестерина А. М. Трансформация информационного поведения современной телевизионной аудитории
// Особенности функционирования современных аудиовизуальных медиа. Воронеж: Кварта, 2018. С. 124–
169.
Шестерина А. М., Стерликов Д. А. Сетевой видеоконтент как форма продвижения вуза // Челябинский
гуманитарий. 2024. Т. 3, № 3 (69). С. 45–50.
References
Barannikov, K. A., Ananin, D. P., Strikun, N. G., Alkanova, O. N. & Bayzarov, A. Ye. (2023). Gibridnoye obucheniye: rossiyskaya
i zarubezhnaya praktika [Hybrid learning: Russian and foreign practice]. Voprosy obrazovaniya, 2, 33–69. (In Russ.).
Baranova, Ye. A. (2014). Konvergentnaya zhurnalistika [Convergent journalism]. Moscow : YURAĬT, 269 p. (In Russ.).
Vartanova, Ye. L. (2019). Teoriya media: otechestvennyy diskurs [Media theory: domestic discourse]. Moscow: Izdatel’stvo
Moskovskogo universiteta, 224 p. (In Russ.).
Gerasimova, YU. O., Urtenova, P. R. & Kuliyeva, A. V. (2023). Vovlechennost’ v onlayn-obucheniye cherez prizmu obrazovatel’nogo opyta
vzroslykh [Involvement in online learning through the prism of adult educational experience]. Voprosy obrazovaniya, 4, 85–111. (In Russ.).
Grits, D. I. & Brudkova, A. M. (2024). Obrazovaniye dlya vzroslykh: kak ustroyen landshaft onlayn-magistratury v sfere IT v
Rossii [Adult education: how it works landscape of online master’s programs in the field of IT in Russia]. Vyssheye obrazovaniye v
Rossii [Higher education in Russia], 33, 6, 143–163. (In Russ.).
Aksenovsky, D. I., Alekseeva, K. M., Vyatkina, O. L. [et al.]. (2021). Kommunikatsii v usloviyakh tsifrovoy transformatsii
sovremennogo rossiyskogo obshchestv [Communications in the Context of Digital Transformation of Modern Russian Society].
Moscow: Limited Liability Company “KnoRus Publishing House”. 202 p. (In Russ.).
Kim, M. N., Glushchenko, O. A. & Pak, Ye. M. (2023). Konvergentnaya zhurnalistika: osnovnyye vektory razvitiya i perspektivy
[Convergent journalism: main vectors of development and prospects]. Voprosy teorii i praktiki zhurnalistiki, 3, 399–417. (In Russ.).
Korchak, A. E. & Khavenson, T. Ye. (2024). Ponyatiye «kachestvo» v vysshem obrazovanii: ot oflayn- k onlayn-formatu [The
concept of “quality” in higher education: from offline to online format]. Vyssheye obrazovaniye v Rossii, 33, 1, 9–27. (In Russ.).
Vidnaya, O. E., Zvereva, E. A., Guskova, S. V. [et al.]. (2022). Mediakul’tura tsifrovoy epokhi: sostoyanie, problemy, perspektivy
[Media Culture of the Digital Age: Status, Problems, Prospects]. Tambov: Derzhavinsky Publishing House. 258 p. (In Russ.).
Prokhorov, A. V. (2022). Mediasreda universiteta v usloviyakh sovremennykh vyzovov v sfere vysshego obrazovaniya [University
media environment in the context of modern challenges in the field of higher education]. Dinamika mediasistem, 2, 84–90. (In Russ.).
Simakova, S. I. (2017). Klipovizatsiya myshleniya u molodezhi kak sledstviye razvitiya vizual’nykh kommunikatsiy v SMI
[The clipping of thinking among young people as a consequence of the development of visual communications in the media] Znak:
problemnoe pole mediaobrazovanija, 2 (24), 107–118 (In Russ.).
Sumskaya, A. S. & Gracheva, M. D. (2019). «Analogovoye» i «tsifrovoye» pokoleniye auditorii SMI: osnovnyye povedencheskiye
kharakteristiki [“Analog” and “digital” generation of media audiences: main behavioral characteristics]. Tsifrovizatsiya kommunikativnokul’turnoy pamyati: rol’ zhurnalistiki kak sotsial’nogo instituta. Ekaterinburg: Ural Federal University named after the first President
of Russia V.N. Yeltsin, 76–80. (In Russ.).
Shesterina, A. M. (2011). Psikhologiya zhurnalistiki [Psychology of journalism]. Voronezh: VGU, 190 p. (In Russ.).
Shesterina, A. M. & Sterlikov, D. A. (2024). Setevoy videokontent kak forma prodvizheniya vuza [Network video content as a
form of university promotion] Chelyabinskij gumanitarij, 3 (69), 45–50 (In Russ.).
Shesterina, A. M. (2018). Transformatsiya informatsionnogo povedeniya sovremennoy televizionnoy auditoria [Transformation of
information behavior of modern television audiences]. Osobennosti funkcionirovanija sovremennyh audiovizual’nyh media [Features
of the functioning of modern audiovisual media], Voronezh: Kvarta. 124–169. (In Russ.).
Информация об авторе
Д. А. Стерликов – аспирант кафедры биохимии и биотехнологии
Information about the author
Dmitry A. Sterlikov – a postgraduate student at the Department of Biochemistry and Biotechnology
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
The author declares no conflicts of interests.
Статья поступила в редакцию 10.10.2024; одобрена после рецензирования 22.11.2024; принята к публикации 25.11.2024.
The article was submitted 10.10.2024; approved after reviewing 22.11.2024; accepted for publication 25.11.2024.

Network student video content...

55

ТЕОРИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ И ВОПРОСЫ
МЕТОДОВ МЕДИАИССЛЕДОВАНИЙ
JOURNALISM THEORY AND ISSUES
IN MEDIA RESEARCH METHODS
Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 56–64.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 56–64.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 303.4
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-56-64
КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКОЕ ИЗУЧЕНИЕ МЕДИЙНЫХ ФЕНОМЕНОВ:
ОБЗОР ДИССЕРТАЦИЙ
Вера Владимировна Антропова1, Тимур Рамилевич Саитгалин2
Челябинский государственный университет, Челябинск, Россия
1
ava45@yandex.ru, https://orcid.org/0000-0003-3421-9978
2
saitgalin.timur@mail.ru

1, 2

Аннотация. Коммуникативно-прагматические исследования, восходящие, по сути, к античной риторике
как учению об эффективной коммуникации, сегодня по-прежнему находятся в зоне внимания лингвистов,
медиатеоретиков и медиапрактиков. Вопросы, стоящие перед медиаисследователями, с одной стороны,
более широкого плана, с другой стороны, закономерно смещены с сущности вербальной коммуникации в
область технологий, форм и форматов, то есть в сторону экстралингвистических факторов.
Задавшись целью представить обзор диссертационных работ, посвященных коммуникативнопрагматическому анализу медийных феноменов, мы обнаружили 13 диссертаций, отвечающих заданным
содержательным и временным параметрам. В работе применялись соответствующие поставленной
цели методы: наблюдение (применялось при выборе научных источников, в процессе формулирования
выводов); сравнение (использовалось в процессе сопоставления различных научных источников),
обобщение и систематизация (при выведении общих признаков наблюдаемых научных объектов, общих
системных подходов к их рассмотрению); анализ и синтез (в процессе изучения исследовательской
литературы, выведения критериев рассмотрения научных работ); описание (при целостном представлении
особенностей изучаемых объектов).
Обзор диссертационных исследований, посвященных коммуникативно-прагматическому анализу медиа,
позволил прийти к основным выводам: 1)в подобного рода диссертациях проявили себя дискурсоцентричный
и антропоцентричный векторы: авторов работ интересуют коммуникативная прагматика медиатекстов,
медиадискурсов и их структурных элементов, медиаобразов, а также коммуникативная прагматика
медийной языковой личности; 2) для адекватного проведения коммуникативно-прагматического анализа
специалисты обосновывают определенные единичные параметры (адекватность перевода; мотивация
выбора адресата; конфликтность медиакоммуникации; открытость воздействия; вежливость в национальномаркированной речевой деятельности журналиста) или же системы критериев, которые позволяют во всей
полноте оценить и описать коммуникативно-прагматический потенциал изучаемых медиаобъектов; 3) для
дискурсоцентричных исследований релевантна система признаков / показателей: медийных, жанровых,
тематических и структурно-семантических, коммуникативно-стратегических, лингвостилистических.
Ключевые слова: коммуникативная прагматика, исследования медиа, медийный дискурс, коммуникативная
цель, речевые стратегии, коммуникативные эффекты
Благодарности: Исследование выполнено при финансовой поддержке Фонда перспективных научных
исследований ФГБОУ ВО «ЧелГУ» (№ 126-1 от 2024)

56

Коммуникативно-прагматическое изучение медийных феноменов...
Для цитирования: Антропова В. В., Саитгалин Т. Р. Коммуникативно-прагматическое изучение медийных
феноменов: обзор диссертаций // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 56–64.
doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-56-64
Original article
COMMUNICATIVE-PRAGMATIC STUDY OF MEDIA PHENOMENA: A REVIEW OF DISSERTATIONS
Vera V. Antropova1, Timur R. Saitgalin2
Chelyabinsk State University, Chelyabinsk, Russia
1
ava45@yandex.ru, https://orcid.org/0000-0003-3421-9978
2
saitgalin.timur@mail.ru

1, 2

Аbstract. Communicative and pragmatic research, which, in fact, goes back to ancient rhetoric as the doctrine of effective communication,
is still in the focus of attention of linguists, media theorists and media practitioners today. The issues facing media researchers, on the
one hand, are of a broader nature, on the other hand, have naturally shifted from the essence of verbal communication to the area of
technologies, forms and formats, that is, towards extralinguistic factors.
Our goal was to present an overview of dissertations devoted to the communicative-pragmatic analysis of media phenomena. We
found 13 dissertations that meet the specified substantive and time parameters. The work used the methods corresponding to the set
goal: observation (used when selecting scientific sources, in the process of formulating conclusions); comparison (used in the process
of comparing various scientific sources), generalization and systematization (in the process of deriving common features of observed
scientific objects, general system approaches to their consideration); analysis and synthesis (in the process of studying research
literature, deriving criteria for considering scientific papers); description (with a holistic view of the features of the objects under study).
A review of dissertation research devoted to the communicative-pragmatic analysis of media allowed us to come to the following main
conclusions: 1) in dissertations of this kind, discourse-centric and anthropocentric vectors manifested themselves: the authors of the
works are interested in the communicative pragmatics of media texts, media discourses and their structural elements, media images,
as well as the communicative pragmatics of the media linguistic personality; 2) for adequate conduct of communicative-pragmatic
analysis, specialists substantiate certain individual parameters (adequacy of translation; motivation for choosing the addressee; conflict
of media communication; openness of impact; politeness in the nationally marked speech activity of a journalist) or systems of criteria
that allow us to fully assess and describe the communicative-pragmatic potential of the media objects under study; 3) for discoursecentric studies, a system of features/indicators is relevant: media, genre, thematic and structural-semantic, communicative-strategic,
lingua-stylistic.
Key words: communicative pragmatics, media studies, media discourse, communicative goal, speech strategies, communicative effects
Acknowledgments: The study was carried out with the financial support of the Advanced Scientific Research Foundation of Chelyabinsk
State University (№ 126-1 of 2024)
For citation: Antropova V. V., Saitgalin T. R. (2024). Communicative-pragmatic study of media phenomena: a review of dissertations.
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 4(54): 56–64. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-56-64

Постановка проблемы
Коммуникативно-прагматические исследования давно и прочно вошли в зону внимания лингвистов,
однако постоянное и неуклонное увеличение доли коммуникативного взаимодействия между
индивидами посредством медиа, существенные трансформации в области массовых коммуникаций на
институциональном уровне и расширение сферы публичного общения ввиду развития новых технологий
обусловливают внимание к коммуникативно-прагматической парадигме медиаисследователей. Именно
такой ракурс рассмотрения медиакоммуникации – коммуникативно-прагматический – востребован
временем в силу приоритетности медиаопосредованного общения в целом. Вопросы, стоящие перед
медиаисследователями, с одной стороны, более широкого плана, с другой стороны, закономерно смещены
с сущности вербальной коммуникации в область технологий, форм и форматов, то есть в сторону
экстралингвистических факторов.
Цель данной статьи – представить обзор диссертационных работ, посвященных коммуникативнопрагматическому анализу медийных феноменов.
Сформулированная цель предполагает решение следующих задач:
1) систематизировать и обобщить имеющуюся научную литературу по данному вопросу,
2) выявить актуальные проблемы в этом фрагменте исследовательского поля,
3) обнаружить лакуны в коммуникативно-прагматической парадигме медиаисследований.
Методы и материал исследования
В работе применялись соответствующие поставленной цели методы:
– наблюдение (применялось при выборе научных источников, в процессе формулирования выводов),
– сравнение (использовалось в процессе сопоставления различных научных источников),
– обобщение и систематизация (при выведении общих признаков наблюдаемых научных объектов,
общих системных подходов к их рассмотрению),
Communicative-pragmatic study of media phenomena...

57

Антропова В. В., Саитгалин Т. Р.
– анализ и синтез (в процессе изучения исследовательской литературы, выведения критериев
рассмотрения научных работ),
– описание (при целостном представлении особенностей изучаемых объектов).
Материалом исследования послужили диссертационные работы, ставшие результатом поисковых
запросов на сайте Российской государственной библиотеки «коммуникативно-прагматический +
медиа», «коммуникативно-прагматический + СМИ», «коммуникативно-прагматический + радио»,
«коммуникативно-прагматический + телевидение», «коммуникативно-прагматический + журнал»,
«коммуникативно-прагматический + газета», защищенные и опубликованные за последние 10 лет. В связи
с этим поиск был ограничен временным интервалом с 2014 по 2024 год. В общей сложности нами было
обнаружено 13 диссертационных исследований, относящихся к научным специальностям 5.9.5. Русский
язык. Языки народов России, 5.9.6. Языки народов зарубежных стран, 5.9.8. Теоретическая, прикладная и
сравнительно-сопоставительная лингвистика, 5.9.9. Медиакоммуникации и журналистика, составляющих
одну группу научных специальностей – 5.9. Филология (приводится новая номенклатура научных
специальностей, утвержденная в 2021 году).
Результаты и их обсуждение
Как показал анализ источниковой базы, все актуальные на сегодня диссертационные работы так или
иначе посвящены:
1) теоретической разработке параметров (критериев / характеристик / признаков / показателей),
релевантных для коммуникативно-прагматического анализа различных медийных материалов или же их
элементов;
2) практико-ориентированному анализу определенных медиафеноменов по выявленным критериям;
3) попутному (неспециальному) осмыслению специфики коммуникативно-прагматического подхода.
Рефлексия исследователей по поводу специфики коммуникативно-прагматического подхода
осуществляется опосредованно – через такие основополагающие категории лингвопрагматики и
медиапрагматики, как прагматическая установка (осознанное намерение отправителя сообщения
воздействовать на собеседника, осуществляемое с помощью речевых средств, намерение автора достичь
программируемого им эффекта коммуникации), речевые интенции (намерения автора, реализуемые в
речевом акте), заданность коммуникации (прогнозируемая и управляемая отправителем направленность
реакций получателя, предопределенность речевого поведения собеседника), задача общения (реализуемая в
процессе коммуникации задача, состоящая во влиянии адресанта на адресата), коммуникативная стратегия
(комплекс мер, позволяющих решить задачи, достичь цели), эффекты коммуникации (изменения в поведении
адресата в результате приема медиасообщения). Эти базовые категории в дальнейшем конкретизируются
авторами диссертаций посредством частных понятий, которые соотносятся с конкретным материалом,
всесторонне отражают процесс взаимодействия участников массовой коммуникации на различных
этапах прагматически ориентированного медийного общения. Приведем лишь некоторые примеры: «цель
информационно-развлекательных ток-шоу» (Нугуманова 2014: 13), «целенаправленное коммуникативное
воздействие на индивидуум с помощью телевизионных технологий» (Нугуманова 2014: 7), «приемы
вербального воздействия на аудиторию» (Нугуманова 2014: 21), «отбор языковых и неязыковых средств
и способ их подачи и организации» (Нугуманова 2014: 6), «коммуникативные стратегии и тактики
телеведущего и телезрителей в ток-шоу» (Нугуманова 2014: 18), «достижение прагматической цели
высказывания» (Нугуманова 2014: 20), «необходимый коммуникативный эффект» (Нугуманова 2014: 19),
«эффективное взаимодействие между коммуникантами» (Нугуманова 2014: 22), «стратегии воздействия в
политической коммуникации», «манипулирование массовым сознанием» (У Юйцунцзы 2024: 10) и мн. др.
Однако четкого, однозначного, неопосредованного определения интересующей нас предметной
области – того, что есть коммуникативно-прагматическое исследование / изучение / измерение / анализ
или коммуникативно-прагматический аспект / подход / взгляд / метод, – в рассматриваемых источниках мы
не обнаружили. Возможно, что этот вопрос авторам диссертаций представляется непринципиальным, или
они не считают нужным уточнять, на их взгляд, очевидное, или, напротив, предпочитают не затрагивать
эту понятийную проблему, предполагающую отдельное обсуждение.
Между тем вопрос требует внимания хотя бы потому, что некоторые исследователи, используя
ключевое слово коммуникативно-прагматический в подобных терминологических сочетаниях,
полагают, что коммуникативно-прагматическое исследование должно быть посвящено коммуникативным
и прагматическим особенностям текстовых образований, и рассматривают эти особенности, судя
по контекстам из других научных источников, по отдельности, как параллельно сосуществующие,
например: «к коммуникативным и прагматическим особенностям анализируемых стихотворений
относятся квазиальтернативные вопросы» (Николаева 2018: 81), «статья посвящена коммуникативным
и прагматическим особенностям дипломатического дискурса с точки зрения его институционального
характера» (Бостанджян 2014: 104) и др. Кто-то вовсе отождествляет понятия коммуникативный

58

Antropova V. V., Saitgalin T. R.

Коммуникативно-прагматическое изучение медийных феноменов...
и прагматический, что видно из таких контекстов: «В исследованиях последних десятилетий
противопоставление коммуникативной (прагматической) и языковой (лингвистической) компетенции
принимает разный вид» (Худяков 2001).
Подавляющее большинство исследователей сводит понимание определяющего слова коммуникативнопрагматический целиком к прагматическому, проявляющемуся в коммуникации, например: «новая
коммуникативно-прагматическая парадигма <...> позволяет нам говорить о возможности прагматического
подхода к рассмотрению единиц всех уровней языка» (Акопянц 2016: 30), «именно при коммуникативнопрагматическом подходе создается прагматическая значимость языковых новообразований»
(Акопянц 2016: 32) и мн. др.
Сложность точной понятийной интерпретации коммуникативно-прагматических исследований
кроется, на наш взгляд, в неоднозначной трактовке прежде всего определяющей лексемы коммуникативнопрагматический, которая сочетается с общенаучными словами, обозначающими направленность, модус,
способы, операции, стороны познания объекта. Для того чтобы сформировать собственное видение этого
вопроса и внести ясность в его решение, мы посмотрели на слово коммуникативно-прагматический,
сочетающееся в приведенных терминологических выражениях с общенаучной лексикой, с точки зрения
дериватологии. Сложное прилагательное коммуникативно-прагматический, на наш взгляд, не образовано
из нескольких основ-прилагательных, называющих разные признаки предмета (не коммуникативный
+ прагматический), равноправно относящихся к определяемому существительному, между ними
невозможно поставить сочинительный союз и (хотя и сохраняется дефисное написание). Оно образовано
из словосочетания, компоненты которого связаны между собой по типу подчинения (согласования):
коммуникативная прагматика. Поэтому понимание сущности коммуникативно-прагматического подхода
основывается не на сумме значений двух семантически автономных, независимых друг от друга слов
коммуникативный и прагматический, связанных сочинительной связью, а определяется семантической
интеграцией зависимого и главного слов, объединенных подчинительной связью, а значит, сводится все же
к одному целостному понятию с синергетическим эффектом (коммуникативная прагматика), а не к двум
разрозненным (коммуникативный и прагматический). Любая осмысленная коммуникация, в том числе
медийная, априори целенаправленна, прагматически ориентирована, иными словами, прагматичность
становится смыслозадающим компонентом речевой деятельности.
Таким образом, определяющее слово коммуникативно-прагматический в приведенных выше
терминологических сочетаниях мы пониманием как «относящийся к коммуникативной прагматике»,
а коммуникативную прагматику трактуем как разновидность прагматики, проявляющей себя в сфере
коммуникации. Безусловно, все последующие определения коммуникативной прагматики можно уточнять
через ее отношение к семиотике, лингвистике, медиатеории, через ее основные категории, функции и т. д.
Далее для удобства и упорядоченности обзора совокупность обнаруженных научных источников мы
разделили на две группы по объему охвата рассматриваемого объекта: первую составили те работы, в
которых изучаются отдельные элементы (компоненты) более масштабных медиаобъектов, во второй
группе рассматриваются объекты, представляющие собой сложноорганизованные системы.
Так, А. Ю. Исаева, А. А. Орешкина, посвящая диссертации отдельным элементам медийных текстов –
заголовочным комплексам соответственно в англоязычных интернет-изданиях и российских радиотекстах,
выявляют все же различные критерии коммуникативно-прагматического анализа заголовков. В первом
случае речь идет о сохранении коммуникативно-прагматической установки в процессе перевода английских
газетных заголовков на русский язык (Исаева 2017: 21), во втором – о мотивации выбора адресата в пользу
определенной радиостанции (радиопрограммы) и о побуждении слушателей совершить какое-либо действие
по отношению к транслируемой информации (прослушать, принять к сведению, узнать, запомнить, принять
участие в рассуждении, дискуссии и т. д.) (Орешкина 2024: 59, 120). Поэтому А. Ю. Исаеву интересует
такой параметр коммуникативно-прагматического анализа, как адекватность – неадекватность перевода
(Исаева 2017: 10). А. А. Орешкина в качестве важнейших признаков исследования радийных заголовочных
комплексов обосновывает мотивационный (выбор в пользу определенной радиопрограмма – отказ) и
акциональный (совершение какого-либо действия – отказ), которые в целом соотносятся с «генеральной
стратегией радиодискурса – обеспечением эффективной коммуникации с аудиторией» (Орешкина 2024: 52),
поскольку диалогичный характер общения, направленность на слушателя в радиокоммуникации имеют
принципиальное значение. Средствами выражения прагматических интенций авторов высказываний
становятся как вербальные, так и невербальные компоненты заголовочных комплексов.
О. Д. Пастухова, тоже сосредоточив внимание лишь на отдельных элементах политического
медиадискурса – эвфемизмах, определяет их коммуникативно-прагматический потенциал через
стратегию смягчения с целью избежать коммуникативных конфликтов и «сохранить лицо» при
общении с аудиторией или завуалировать определенные факты действительности (Пастухова 2019: 21).
Соответственно,
критериями
коммуникативно-прагматического
анализа
хедж-эвфемизмов,
Communicative-pragmatic study of media phenomena...

59

Антропова В. В., Саитгалин Т. Р.
употребление которых регламентировано вежливостью, корректностью, сдержанностью политической
медиакоммуникации (Пастухова 2019: 21, 11), становятся узконаправленные признаки: конфликтность
– некофликтность коммуникации; однозначность, четкость – неоднозначность, нечеткость, размытость
содержания (Пастухова 2019: 6).
Юйцунцзы У, рассматривая политические эвфемизмы в русскоязычных СМИ, сводит их
коммуникативную прагматику к сфере манипулятивного воздействия (У Юйцунцзы 2024: 11), цель
которого – приобретение политической выгоды через сознательную нейтрализацию оценочного
восприятия (У Юйцунцзы 2024: 6). В соответствии с названным объектом исследования автор выявляет,
как и в приведенных выше работах, узкоспециализированный параметр коммуникативно-прагматического
анализа данных элементов текстов СМИ – открытость vs скрытость воздействия (У Юйцунцзы 2024: 11).
М. Р. Джураева осуществляет коммуникативно-прагматический анализ устойчивых формул общения
в СМИ Таджикистана, и в основе ее концепции коммуникативного поведения журналиста, формирования
имиджа журналиста, работающего в различных жанрах и ситуациях общения с аудиторией, лежит категория
вежливости, обусловленная культурно-национальной спецификой (Джураева 2017).
Системное представление иерархически организованных релевантных показателей коммуникативнопрагматического анализа мы обнаружили в диссертациях, посвященных комплексным медийным
феноменам:
1) медиатекстам и медиадискурсам как целостным единицам медиакоммуникации, объединенным
одним жанром или одинаковой тематической направленностью;
2) создаваемому в СМИ медиаобразу – ключевой единице медиатекста, которая становится способом
осмысления национального менталитета, позволяет понять определенные фрагменты национальной
картины мира, закономерности формирования коллективных представлений о стране;
3) языковой личности – базовому понятию гуманитарных наук, в рамках которого становится возможной
интеграция разрозненных признаков коммуникативного поведения участника медийного общения в
единую модель.
Так, Л. А. Нугуманова на материале интерактивного регионального ток-шоу в качестве важнейших
системообразующих параметров коммуникативно-прагматического анализа называет содержательные,
формальные, функциональные характеристики медийного дискурса, которые приобретают специфику
благодаря применяемым в процессе телевизионного общения стратегиям и тактикам (Нугуманова 2014: 6).
Содержательно-тематические доминанты ток-шоу автор описывает через ключевые концепты региональной
лингвокультуры «проблема», «я», «успех», актуализируемые соответствующим сюжетным видеорядом,
в роли лингвостилистических средств создания модели телевизионного ток-шоу выступают устноразговорные конструкции на лексико-фразеологическом и синтаксическом уровнях (Нугуманова 2014: 6),
обладающие экспрессивным потенциалом и позволяющие произвести необходимый коммуникативный
эффект (Нугуманова 2014: 19).
И. Г. Сидорова, исследуя жанры персонального интернет-дискурса (сайты, блоги, социальные сети,
комментарии), предлагает рассматривать их коммуникативно-прагматический потенциал через такие
лингвистические и экстралингвистические признаки, как социальная функция, тип языковой личности,
тип ее коммуникативного поведения (Сидорова 2014: 6). Однако в качестве базовой универсальной
модели описания любого интернет-жанра выбирает модель коммуникативно-прагматического анализа,
учитывающую и систематизирующую ряд константных параметров, обоснованную Л. Ю. Шипициной.
Назовем эти параметры: 1) прагматические (участники коммуникации, цель и сфера общения),
2) медийные (электронная форма существования текста, гипертекстуальность, мультимедийность,
интерактивность, синхронность или асинхронность, количество коммуникантов, эксплицированность
коммуникантов), 3) структурно-семантические (темы общения, структура текста, текстовые единицы),
4) лингвостилистические (языковые средства, реализуемые на фонетико-графическом, лексическом,
морфологическом, синтаксическом, стилистическом уровнях, обеспечивающие выполнение
коммуникативных действий автора) (Сидорова 2024: 10). Данная система критериев представляется нам
многоаспектной и в то время целостной, синтезирующей, в полной мере отражающей специфику выбранного
направления, в дальнейшем она может стать основой коммуникативно-прагматического анализа любого
медиакоммуникационного продукта (как институционального, так и неинституционального), в частности
региональных телевизионных сюжетов.
Р. Р. Хабиров, изучая спортивные региональные медиатексты, говорит о совокупности медийных (вид
СМИ, жанр), семантических, структурных, стилистических показателей, подчиненных коммуникативнопрагматической установке (Хабиров 2016: 6).
Д. Ц. Доржиева, рассматривая аналитические статьи немецких качественных газет с позиции
коммуникативно-прагматической стилистики, тоже задействует комплекс характеристик: типологических,
жанровых, визуальных, структурных, смысловых, функциональных (Доржиева 2019: 13, 27). Исследователь

60

Antropova V. V., Saitgalin T. R.

Коммуникативно-прагматическое изучение медийных феноменов...
приходит к выводу о реализации в аналитических текстах немецких качественных изданий прагматических
стратегий информирования и воздействия. Информирующий потенциал оценивается через категории
достоверности, точности, информативности (Доржиева 2019: 6), воздействующий – через коммуникативные
стратегии манипуляции и аргументации (Доржиева 2019: 7), которые базируются соответственно на
параметрах открытость – скрытость, наличие доводов – их отсутствие (Доржиева 2019: 21).
В зоне внимания В. А. Егошкиной оказывается русский развлекательный радийный дискурс в
коммуникативно-прагматическом аспекте. Она обосновала довольно широкий круг показателей, куда вошли
медийные (формат радиостанции и радиопрограммы), жанровые (жанровая структура радиопрограмм
и набор речевых жанров), тематические (тематические доминанты радиодискурса), коммуникативностратегические (речевые стратегии и тактики, применяемые субъектом коммуникации), коммуникативноличностные (тип дискурсивной языковой личности радиоведущего), прагмастилистические (избираемые
языковые средства) признаки (Егошкина 2019: 6). В результате коммуникативно-прагматического анализа
русского развлекательного радийного дискурса исследователь приходит к основным выводам: базовым
речевым жанром является фатическая радиобеседа; доминирующими темами фатической коммуникации
становятся отношения между мужчиной и женщиной, работа, семья, быт, досуг, здоровье, шоу-бизнес,
мода, общественно значимые события, культура; определяющей речевой стратегией является стратегия
развлечения, при реализации которой автор текста не ставит задачи оказать влияние на мировоззрение
слушателя, при этом речевая стратегия развлечения репрезентирована с помощью вспомогательных
прагматических стратегий, таких как формирование целевой аудитории, удержание внимания адресата,
побуждение к определенным действиям; наиболее частотными языковыми средствами воплощения
стратегий являются разговорные элементы всех уровней (Егошкина 2019: 6).
Юйси Му, рассматривая медиаобраз Китая в текстах русскоязычных блогов об искусстве, обосновывает
следующие параметры: медийные (учитывается специфика различных платформ СМИ), жанровотематические, структурно-сематические, стилистико-языковые (Му Юйси 2022: 7, 10). Говоря о
репрезентации медиаобраза Китая, автор закономерно называет языковые и неязыковые (визуальные и
аудиовизуальные) средства (Му Юйси 2022: 7).
Диссертации И. В. Косякина, Е. В. Волковой посвящены коммуникативно-прагматическому
изучению языковой личности, преподносящей себя общественности в различных типах медиадискурса.
И. В. Косякин для построения типологии языковой личности телевизионного спортивного комментатора
определяет верифицирующую систему из семи взаимосвязанных психолингвистических показателей,
в основе которых лежат различные основания: центрированность – кооперативность дискурса;
рациональность – эмоциональность дискурса; информативность – фасцинативность дискурса; общность
– частность дискурса; внутренняя референция – внешняя референция; активность – пассивность дискурса
(Косякин 2014: 14–15). В итоге им выделены и описаны пять типов языковой личности спортивного
телекомментатора: центрированно-нарративный, центрированно-репрезентативный, кооперативнонарративный, кооперативно-репрезентативный, конформный (Косякин 2014: 15–17).
Е. В. Волкова, рассматривая профессиональную языковую личность врача в медиадискурсе с
точки зрения ее коммуникативно-прагматической реализации, опирается на следующие параметры
анализа, обусловленные обстоятельствами осуществления профессиональной коммуникации в медиа:
социокультурные (участники общения, условия, цель и стратегический результат, ценностные установки
и нормы); дискурсивные (жанровая контаминация медийных жанров, жанров медицинской коммуникации
и речевых жанров, обсуждаемые темы, последовательность речевых действий, степень подготовленности
участников общения, эмоциональная тональность, соотношение институционального и личностного
компонентов в медиаречи);
текстовые (коммуникативные стратегии и тактики, вербальные и невербальные средства их реализации,
мультимедийные возможности медиаканала) (Волкова 2021: 12). В результате учета выявленных
признаков исследователь приходит к основным выводам: ведущими коммуникативными стратегиями
профессиональной языковой личности врача в медийном дискурсе являются стратегия профессиональной
самопрезентации и информационно-просветительская, вспомогательными – стратегия вовлечения в
диалог и удержания адресата (Волкова 2021: 7), каждая из которых реализуется с помощью определенных
тактик; языковые средства отличаются стилистической неоднородностью, экспрессивностью, образностью
(Волкова 2021: 18, 23).
Заключение
Обзор диссертационных работ, посвященных коммуникативно-прагматическому анализу медиа,
позволяет прийти к следующим выводам:
1) коммуникативно-прагматические исследования, восходящие, по сути, к античной риторике как
искусству убедительной речи, учению об эффективной коммуникации, по-прежнему находятся в зоне
внимания ученых, в первую очередь лингвистов, медиатеоретиков и медиапрактиков;
Communicative-pragmatic study of media phenomena...

61

Антропова В. В., Саитгалин Т. Р.
2) в связи с развитием медиатехнологий коммуникативно-прагматический подход обрел новое
звучание, когда исследовательские акценты смещаются с лингвистических (языковых) параметров на
экстралингвистические (внеязыковые);
3) сохраняется проблема неопределенности, размытости понимания сущности коммуникативнопрагматического изучения медиалингвистических объектов в силу вариативности, множественности
понимания определяющего слова коммуникативно-прагматический, сочетающегося с лексемами, которые
обозначают направленность, модус, способы, операции, стороны познания объекта (коммуникативнопрагматическое исследование / анализ / подход / аспект / метод и др.). Полагаясь на словообразовательный
анализ элемента коммуникативно-прагматический, мы заключили, что рассматриваемое направление
понятийно соотносится с коммуникативной прагматикой как отвлеченным предметом, областью
знания, а не с двумя разрозненными, параллельно сосуществующими признаками коммуникативный и
прагматический;
4) в подобного рода диссертациях проявили себя дискурсоцентричный (дискурс мы понимаем предельно
широко, в том числе и как результат журналистской телевизионной деятельности) и антропоцентричный
векторы: лингвистов и медиаспециалистов интересуют коммуникативная прагматика медиатекстов,
медиадискурсов и их структурных элементов, медиаобразов, а также коммуникативная прагматика
медийной языковой личности;
5) для адекватного проведения коммуникативно-прагматического анализа авторы обосновывают
определенные единичные параметры или же системы критериев, которые позволяют во всей полноте
оценить и описать коммуникативно-прагматический потенциал изучаемых медиаобъектов;
6) для дискурсоцентричных работ, изучающих, например, телевизионные региональные сюжеты,
печатный региональный медиадискурс об СВО, релевантна система признаков / показателей:
медийных, жанровых, тематических и структурно-семантических, коммуникативно-стратегических,
лингвостилистических, при необходимости она может дополняться, видоизменяться.
Можно сделать общий вывод о том, что коммуникативно-прагматическое изучение медиа является
перспективной научной областью, позволяющей понять явные и скрытые цели авторов текстов в процессе
медиакоммуникации, в том числе и журналистов, являющихся акторами определенных дискурсивных
практик, выявить применяемые ими коммуникативные стратегии и тактики для воздействия на адресата
(Доронина 2013) через вербальные и невербальные средства, оценить коммуникативную эффективность
конструируемых дискурсов.
Список источников
Акопянц А. М. К вопросу о коммуникативно-прагматической валидности лексических новообразований
в дискурсе // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2016. № 5–1 (59). С. 30–33.
Бостанджян Л. Коммуникативно-прагматические особенности дипломатического дискурса // Foreign
Languages in Higher Education. 2014. Т. 18. № 2 (17). С. 104–112.
Волкова Е. В. Профессиональная языковая личность врача в медиадискурсе (коммуникативнопрагматический аспект) : автореф. дис. … канд. филол. наук. Томск, 2021. 26 с.
Джураева М. Р. Коммуникативно-прагматический анализ устойчивых формул общения в средствах
массовой информации Таджикистана (2010–2016 гг.) : автореф. дис. ... д-ра филол. наук. Душанбе, 2017.
46 с.
Доржиева Д. Ц. Специфика газетных текстов с позиций функциональной и коммуникативнопрагматической стилистик (на материале аналитических статей немецких качественных газет Frankfurter
Allgemeine Zeitung, Süddeusche Zeitung, Frankfurter Rundschau). Москва, 2019. 35 с.
Доронина Е. Г. Коммуникативно-прагматический анализ медиатекста: поиск интегрированной
методологии // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2013 № 1 С. 82–89.
Егошкина В. А. Русский развлекательный радийный дискурс: коммуникативно-прагматический и
жанрово-стилистический аспекты : автореф. дис. … канд. филол. наук. Омск, 2019. 22 с.
Исаева А. Ю. Коммуникативно-прагматические особенности газетного заголовка (на материале
англоязычных интернет-изданий) : автореф. дис. ... канд. филол. наук. Москва, 2017. 30 с.
Косякин И. В. Типология языковой личности телевизионного спортивного комментатора
(коммуникативно-прагматический аспект) : автореф. дис. ... канд. филол. наук. Воронеж, 2014. 22 с.
Му Юйси. Медиаобраз Китая в текстах русскоязычных блогов об искусстве (коммуникативнопрагматический и медиалингвистический аспекты) : автореф. дис. … канд. филол. наук. Томск, 2022. 23 с.
Николаева М. Н. Поэтический текст как коммуникативно-прагматическое образование (на примере
стихотворений Шеймаса Хини) // Текст, контекст, интертекст : сборник научных статей по материалам
Международной научной конференции «XIV Виноградовские чтения» : в 3 томах. Том III. Москва: Изд-во
МГПУ. С. 76–85.

62

Antropova V. V., Saitgalin T. R.

Коммуникативно-прагматическое изучение медийных феноменов...
Нугуманова Л. А. Коммуникативно-прагматический аспект формирования телевизионного дискурса
(на материале интерактивного ток-шоу регионального телевидения) : автореф. дис. ... канд. филол. наук.
Уфа, 2014. 23 с.
Орешкина А. А. Заголовочный комплекс радиотекста: медиалингвистический и коммуникативнопрагматический аспекты : дис. … канд. филол. наук. Томск, 2024. 184 с.
Пастухова О. Д. Коммуникативно-прагматические особенности эвфемизмов в политическом
медиадискурсе (на материале английского и русского языков) : автореф. дис. … канд. филол. наук.
Челябинск, 2019. 24 с.
Сидорова И. Г. Коммуникативно-прагматические характеристики жанров персонального интернетдискурса (сайт, блог, социальная сеть, комментарий) : автореф. дис. … канд. филол. наук. Волгоград, 2014.
23 с.
У Юйцунцзы. Коммуникативно-прагматические аспекты функционирования политических эвфемизмов
в русскоязычных СМИ: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Москва, 2024. 23 с.
Хабиров Р. Р. Коммуникативно-прагматический аспект исследования медиатекста: на материале
спортивных текстов Республики Башкортостан : автореф. дис. ... канд. филол. наук. Уфа, 2016. 26 с.
Худяков А. А. Прагматика: переосмысление термина в свете новых лингвистических идей // Studia
Linguistica. Вып. 10. Проблемы теории европейских языков : сб. ст. Санкт-Петербург : Тригон, 2001. URL:
http://www.professor-hudyakov.ru/pdf/2001-pragmatics.pdf (Дата обращения 28.10.2024).
References
Akopyants, A. M. (2016). K voprosu o kommunikativno-pragmaticheskoy validnosti leksicheskikh novoobrazovaniy v diskurse
[On the issue of communicative-pragmatic validity of lexical neoplasms in discourse]. Filologicheskiye nauki. Voprosy teorii i praktiki.
5–1 (59). 30–33. (In Russ.)
Bostandzhyan, L. (2014). Kommunikativno-pragmaticheskiye osobennosti diplomaticheskogo diskursa [Communicative and
pragmatic features of diplomatic discourse]. Foreign Languages in Higher Education. Т. 18, 2 (17). 104–112. (In Russ.)
Volkova, Ye. V. (2021). Professional’naya yazykovaya lichnost’ vracha v mediadiskurse (kommunikativno-pragmaticheskiy
aspekt) [Professional linguistic personality of a doctor in media discourse (communicative-pragmatic aspect)] : avtoref. dis. … kand.
filol. nauk. Tomsk. 26 p. (In Russ.)
Dzhurayeva, M. R. (2017). Kommunikativno-pragmaticheskiy analiz ustoychivykh formul obshcheniya v sredstvakh massovoy
informatsii Tadzhikistana (2010–2016 gg.) [Communicative and pragmatic analysis of stable communication formulas in the media of
Tajikistan (2010–2016)] : avtoref. dis. ... d-ra filol. nauk. Dushanbe. 46 p. (In Russ.)
Dorzhiyeva, D. TS. (2019). Spetsifika gazetnykh tekstov s pozitsiy funktsional’noy i kommunikativno-pragmaticheskoy stilistik (na
materiale analiticheskikh statey nemetskikh kachestvennykh gazet Frankfurter Allgemeine Zeitung, Süddeusche Zeitung, Frankfurter
Rundschau) [Specificity of newspaper texts from the standpoint of functional and communicative-pragmatic stylistics (based on
analytical articles of German quality newspapers Frankfurter Allgemeine Zeitung, Süddeusche Zeitung, Frankfurter Rundschau)].
Moscow. 35 p. (In Russ.)
Doronina, Ye. G. (2013). Kommunikativno-pragmaticheskiy analiz mediateksta: poisk integrativnoy metodologii [Communicativepragmatic analysis of media text: search for an integrative methodology]. Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija, 1 82–89. (In
Russ.)
Yegoshkina, V. A. (2019). Russkiy razvlekatel’nyy radiynyy diskurs: kommunikativno-pragmaticheskiy i zhanrovo-stilisticheskiy
aspekty [Russian entertainment radio discourse: communicative-pragmatic and genre-stylistic aspects] : avtoref. dis. … kand. filol.
nauk. Omsk. 22 p. (In Russ.)
Isayeva, A. YU. (2017). Kommunikativno-pragmaticheskiye osobennosti gazetnogo zagolovka (na materiale angloyazychnykh
internet-izdaniy) [Communicative and pragmatic features of a newspaper headline (based on English-language online publications)] :
avtoref. dis. … kand. filol. nauk. Moscow. 30 p. (In Russ.)
Kosyakin, I. V. (2014). Tipologiya yazykovoy lichnosti televizionnogo sportivnogo kommentatora: kommunikativnopragmaticheskiy aspect [Typology of the linguistic personality of a television sports commentator: communicative-pragmatic aspect]
: avtoref. dis. … kand. filol. nauk. Voronezh. 22 p. (In Russ.)
Mu, Yuxi (2022). Mediaobraz Kitaya v tekstakh russkoyazychnykh blogov ob iskusstve (kommunikativno-pragmaticheskiy i
medialingvisticheskiy aspekty) [Media image of China in the texts of Russian-language blogs about art (communicative-pragmatic and
media-linguistic aspects)] : avtoref. dis. … kand. filol. nauk. Tomsk. 23 p. (In Russ.)
Nikolayeva, M. N. (2015). Poeticheskiy tekst kak kommunikativno-pragmaticheskoye obrazovaniye (na primere stikhotvoreniĭ
Sheĭmasa Khini) [Poetic text as a communicative-pragmatic education (based on the poetry of Shemasa Khini)]. Tekst, kontekst,
intertekst: sbornik nauchnykh statey po materialam Mezhdunarozhdnoy nauchnoy konferentsii «XIV Vinogradovskiye chteniya». T 3.
Moscow : MGPU Publishing House, p. 76–85. (In Russ.)
Nugumanova, L. A. (2014). Kommunikativno-pragmaticheskiy aspekt formirovaniya televizionnogo diskursa (na materiale
interaktivnogo tok shou regional’nogo televideniya) [Communicative-pragmatic aspect of the formation of television discourse (based
on the interactive talk show of regional television)] : avtoref. dis. … kand. filol. nauk. Ufa. 23 p. (In Russ.)
Oreshkina, A. A. (2024). Zagolovochnyy kompleks radioteksta: medialingvisticheskiy i kommunikativno-pragmaticheskiy aspekty
[Headline complex of radio text: media-linguistic and communicative-pragmatic aspects] : dis. … kand. filol. nauk. Tomsk. 184 p. (In
Russ.)
Pastukhova, O. D. (2019). Kommunikativno-pragmaticheskiye osobennosti evfemizmov v politicheskom mediadiskurse (na
materiale angliyskogo i russkogo yazykov) [Communicative and pragmatic features of euphemisms in political media discourse (based
on the English and Russian languages)] : avtoref. dis. … kand. filol. nauk. Chelyabinsk. 24 p. (In Russ.)
Sidorova, I. G. (2014). Kommunikativno-pragmaticheskiye kharakteristiki zhanrov personal’nogo internet-diskursa (sayt, blog,
sotsial’naya set’, kommentariy) [Communicative and pragmatic characteristics of genres of personal Internet discourse (website, blog,

Communicative-pragmatic study of media phenomena...

63

Антропова В. В., Саитгалин Т. Р.
social network, comment)] : avtoref. dis. … kand. filol. nauk. Volgograd. 23 p. (In Russ.)
Wu, Yucongzi (2024). Kommunikativno-pragmaticheskiye aspekty funktsionirovaniya politicheskikh evfemizmov v
russkoyazychnykh SMI [Communicative and Pragmatic Aspects of the Functioning of Political Euphemisms in Russian-Language
Media] : avtoref. dis. … kand. filol. nauk. Moscow. 23 p. (In Russ.)
Khabirov, R. R. (2016). Kommunikativno-pragmaticheskiy aspekt issledovaniya mediateksta: na materiale sportivnykh tekstov
Respubliki Bashkortostan [Communicative-pragmatic aspect of media text research: based on sports texts of the Republic of
Bashkortostan] : avtoref. dis. … kand. filol. nauk. Ufa. 26 p. (In Russ.)
Khudyakov, A. A. (2001). Pragmatika: pereosmysleniye termina v svete novykh lingvisticheskikh idey [Pragmatics: rethinking the
term in light of new linguistic ideas]. Studia Linguistica. Vyp. 10. Problemy teorii yevropeĭskikh yazykov : sb. st. Saint Petersburg :
Trigon. Available at: http://www.professor-hudyakov.ru/pdf/2001-pragmatics.pdf.
Информация об авторах
В. В. Антропова – доктор филологических наук, доцент, профессор кафедры теории медиа факультета журналистики
Т. Р. Саитгалин – аспирант кафедры теории медиа факультета журналистики
Information about the authors
Vera V. Antropova – Doctor of Philology, Associate Professor, Professor of the Department of Media Theory, Faculty of Journalism
Timur R. Saitgalin – Postgraduate student of the Department of Media Theory, Faculty of Journalism
Вклад авторов: авторы сделали эквивалентный вклад в подготовку публикации.
Contribution of the authors: the authors contributed equally to this article.
Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
The authors declare no conflicts of interests.
Статья поступила в редакцию 30.10.2024; одобрена после рецензирования 10.11.2024; принята к публикации 12.11.2024.
The article was submitted 30.10.2024; approved after reviewing 10.11.2024; accepted for publication 12.11.2024.

64

Antropova V. V., Saitgalin T. R.

Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 65–73.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 65–73.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 070
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-65-73
МЕДИАКОММУНИКАЦИИ СЕТЕВЫХ ИЗДАНИЙ НОРВЕГИИ:
ОСОБЕННОСТИ КОНТЕНТА И ТЕХНОЛОГИИ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С АУДИТОРИЕЙ
Анастасия Романовна Красушкина
Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского, Нижний Новгород, Россия,
nastya-krasushkina@mail.ru
Аннотация. На очередном этапе исследования особенностей межкультурного дискурса в СМИ Норвегии
автор обращается к анализу современных медиакоммуникаций в норвежских сетевых изданиях на примере
электронной версии газеты Aftenposten. Научной проблемой данной статьи является анализ активных
процессов, происходящих в СМИ в цифровую эпоху, с учетом важности выстраивания эффективной
диалоговой модели взаимодействия с аудиторией, что обогащает современное теоретическое поле
журналистики в вопросе дальнейших кросс-культурных исследований.
В статье анализируются теоретические подходы к определению медиакоммуникации, рассматривается
нынешнее состояние медиапространства Норвегии, принципы медиапотребления населения. Автор,
опираясь на метод контент-анализа, рассматривает особенности контента и выстраивания стратегий
новых медиа во взаимодействии с аудиторией. Результаты исследования показывают, что в условиях
трансформации современного медиапространства наряду с традиционными медиа активно проявляют себя
новые медиа, в частности, сетевые издания, отличающиеся интерактивностью в организации диалога с
аудиторией. Делается вывод о том, что используемые способы медиакоммуникаций отличаются по своему
функционалу и позволяют подстроить их под конкретные предпочтения, тем самым охватывая как можно
большую и разностороннюю аудиторию. В связи с расширением этнической тематики в современном
медиапространстве опыт анализа норвежской прессы подтверждает некоторые общие тенденции цифровой
реальности современных медиа в условиях глобализации: они находятся в центре общественного внимания;
их актуальная информация обсуждается, распространяется в массовом сознании, влияя на общественные
настроения.
Ключевые слова: журналистика, Норвегия, СМИ, медиакоммуникации, социальные сети, Web 2.0,
Интернет, газета, сетевые издания
Для цитирования: Красушкина А. Р. Медиакоммуникации сетевых изданий Норвегии: особенности
контента и технологии взаимодействия с аудиторией // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024.
№ 4 (54). С. 65–73. doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-65-73
Original article
MEDIA COMMUNICATIONS IN ONLINE- MEDIA IN NORWAY: FEATURES OF CONTENT AND TECHNOLOGY FOR
INTERACTION WITH THE AUDIENCE
Anastasiya R. Krasushkina
Nizhny Novgorod State University of Lobachevsky, Nizhny Novgorod, Russia,
nastya-krasushkina@mail.ru
Abstract. The article is devoted to the study of modern media communication in Norwegian online-media using the example of
the website of the newspaper Aftenposten. This investigation examines scientific approaches to defining media communication, the
current mediaspace in Norway, and the principles of media consumption by the population. The author, relying on the method of
content analysis, analyzes the features of content and building strategies for new media in interaction with the audience. The results
of the study show that in the conditions of transformation of the modern media space, new media actively manifest themselves along
with traditional media, in particular, online publications, distinguished by interactivity in organizing a dialogue with the audience.
It is concluded that the methods of media communications used differ in their functionality and allow them to be adjusted to specific
preferences, thereby covering as large and diverse an audience as possible. The experience of analyzing the content of the Norwegian
press on the issue of intercultural communication confirms some general trends in the digital reality of modern media in the context of

65

Красушкина А. Р.
globalization. Consideration of active processes occurring in the media in the digital era, taking into account the importance of building
an effective dialogue model on issues of intercultural communication, is of great importance both for the theory of journalism and for
practicing journalists writing on the topic of harmonizing interethnic relations in the modern world.
Key words: journalism, Norway, media, media communications, social networks, Web 2.0, Internet, newspaper, online-media
For citation: Krasushkina A. R. (2024). Media communications in online-media in Norway: features of content and technology for interaction
with the audience. Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 4(54): 65–73. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-65-73

Введение
В современном быстро меняющемся мире существенно изменилось и медиапространство, которое,
в свою очередь, влияет на человека. Среда человеческого существования, ранее состоявшая из вещей и
событий, теперь стала превращаться в сложное информационно-знаковое пространство. Усложняется
культура, общественная жизнь становится неотделимой частью медийного пространства, а человек начинает
«теряться» в информационном шуме, создателями которого теперь становятся не только СМИ. Недаром
М. Кастельс вводит такое понятие как «информационное общество», называя вместе с тем современный
социум «Сетевым», где все процессы реализуются по принципу сетей (Кастельс 2000).
Наряду с традиционными медиа появляются новые, к которым принято относить сетевые издания,
электронные версии СМИ, подкастинг, социальные сети, трансляции в интернете, каналы в мессенджерах,
блоги, мобильные приложения, виртуальные игры. Такие СМИ отличаются по трем главным критериям – это
цифровой формат, интерактивность и мультимедийность.
На новом этапе исследования журналистики Норвегии мы решили рассмотреть процесс влияния
медиакоммуникаций в норвежском обществе и исследовать принципы, на которых строится диалог между
СМИ и аудиторией, особенности ведения такого диалога, а также его техники и коммуникационные приемы
при помощи социальных сетей.
Актуальность данной работы обусловлена необходимостью исследования новых форматов современной
медиакоммуникации, влияющих на массовое сознание людей, что никак не может остаться без внимания
аналитиков, исследующих разные аспекты общественных отношений и массовой коммуникации. А за
изменившейся медиасредой изменилась и сама аудитория, а также ее потребности, «обслуживать» которые
должны средства массовой информации, – в этом заключается их социальная миссия (Маккуэйл 2010).
Наше исследование мы провели на примере крупнейшей подписной газеты в Норвегии Aftenposten
(«Афтенпостен»), которая параллельно публикует информацию на официальном веб-сайте (www.aftenposten.
no), а также в нескольких социальных сетях – X (бывший Twitter), Facebook* и Instagram* [деятельность
Instagram и Facebook в России признана экстремистской и запрещена на территории РФ; далее будем отмечать
их символом «*» – прим. автора].
Здесь необходимо отметить, что Aftenposten – старейшая газета Норвегии, которая выпускается с 1860 года.
Как подчеркивают сами издатели, издание нацелено на освещение и объяснение самых важных и актуальных
событий современности таким образом, чтобы подписчики могли получить новую информацию и понять, что
происходит в мире. Так сформулирована миссия издания на официальном сайте: «Мы поможем отделить
важное от второстепенного, дадим аналитику, покажем взаимосвязи между событиями и предоставим
самый быстрый обзор новостей» [авторский перевод с норв.]. Миссия газеты лежит в следующем: «Мы
будем укреплять демократию и свободу выражения через журналистику, которой вы можете доверять»
[авторский перевод с норв.] (https://www.aftenposten.no/).
Методология нашего исследования строится на методе теоретического анализа концептуальных работ
отечественных и зарубежных исследователей по вопросам роли СМИ в современном обществе, и в частности,
роли СМИ в межкультурном дискурсе, трансформации современных медиа и новых форм коммуникации.
Так, теорией массовой коммуникации занимались такие исследователи, как Г. Лассуэлл, Д. Маккуэйл,
М. Маклюэн, С. Г. Корконосенко, Л. Г. Свитич. В своих работах они подчеркивали зависимость человека
от массовых коммуникаций, которые формируют для него «вторую реальность» и оказывают значительное
влияние практически на все сферы его жизнедеятельности.
Д. Маккуэйл в своей работе «Теория массовой коммуникации» рассуждает о трансформации
индустриального общества в информационное, тем самым формируя новый термин «сетевое общество».
По его мнению, человечество стало зависимым от сложных электронных информационных сетей и направляет
большую часть своих ресурсов и времени на распространение информации и коммуникацию. При этом он
подчеркивает, что люди уже не способны перерабатывать, использовать и адекватно воспринимать поток
информации, который с каждым разом только увеличивается с ростом самих информационных площадок и
возможностей для распространения этой информации (Маккуэйл 2010).
В свою очередь профессор Е. Л. Вартанова также подчеркивала, что цифровизация не просто изменила
современное общество, но, вместе с тем, и целую медиаиндустрию и национальные медиасистемы. Различные

66

Krasushkina A. R.

Медиакоммуникации сетевых изданий Норвегии...
сервисы, медиаустройства, технологические платформы – все это, объединившись, привело к возникновению
экосистемы «IT-телекоммуникация-медиа», создав особый мир для человека (Вартанова 2020).
В связи с этим исследователь предлагает рассматривать медиа не только как информационную и
коммуникационную среду, но и как коммуникационный процесс, который обеспечивает не однонаправленную
коммуникацию, как это было ранее (от журналистов – к аудитории), а двусторонний и часто многосторонний
процесс (от многочисленных производителей контента, авторов – к фрагментированной аудитории и обратно,
а также между аудиториями и непрофессиональными авторами).
Профессор М. В. Загидуллина, анализируя феномен современных медикоммуникаций, вводит в
научный дискурс понятие «публицистика 2.0», подразумевая под ним высказывания участников интернеткоммуникации по социально-значимым вопросам, а также создание контента самими пользователями
(Загидуллина 2018).
При подготовке статьи мы также опирались на работы В. К. Мальковой и В. А. Тишкова о роли СМИ в
современном полиэтническом обществе (Малькова, Тишков 2016).
В качестве эмпирической базы исследования нами была изучена информация, опубликованная в период
с 1 ноября 2023 по 1 февраля 2024 года на сайте сетевого издания Aftenposten, а также на официальных
страницах издания в социальных сетях Facebook* и Instagram*.
Используя метод контент-анализа материалов сайта сетевого издания Aftenposten и в соцсетях, мы
учитывали количество лайков, комментариев, репостов, подписчиков в начале и в конце изучаемого периода,
время публикации поста, наличие мультимедийных элементов, ответы на комментарии. Кроме того, мы ввели
дополнительные параметры: тематика, эмоциональный настрой (коннотация), наличие эмодзи.
Понятие медиакоммуникации: теоретические подходы
Анализируя медиакоммуникации в цифровую эпоху, исследователь М. Г. Шилина определила в своей
работе, что под данным определением понимается процесс создания, трансляции, обмена информацией
медиа в индивидуальном, групповом, массовом формате по различным каналам при помощи различных
коммуникативных средств (вербальных, невербальных, аудиальных, визуальных и прочих) (Шилина 2009).
К одной из характеристик современной медиакоммуникации она относит явление веб-коммуникации, где
Интернет выступает не просто в качестве канала и средства взаимодействия людей, но и средой коммуникации,
что принципиально отличает ее от существующих каналов медиа.
Вместе с тем медиакоммуникации в цифровую эпоху обладают еще одной значимой тенденцией – это
переход от многоканальности к омниканальности. Под омниканальностью подразумевается создание
интегрированных систем-сетей, где средства передачи информации связаны, а переход между ними невиден
для потребителя. В конечном счете, например, СМИ может одновременно существовать как печатное издание,
телеканал, радиопрограмма или интернет-ресурс. При этом одна и та же информация, к примеру, текстовый
материл или видеоролик, может распространяться через информационный портал, несколько социальных
сетей, мобильные приложения, через сотрудничающие сайты и другие каналы. Такой подход позволяет
охватить значительно большую аудиторию и одновременно персонализировать подход под потребителя той
или иной площадки распространения информации.
С другой стороны, в одной из научных работ Е. А. Войтик рассматривала понятие медиакоммуникации
с точки зрения теории коммуникации. Под этим понятием она обозначала информационное взаимодействие
между социальными субъектами (личностями, группами, организациями и т. д.), основанное на производстве,
потреблении и распространении массовой информации (Войтик 2013). В данном случае понятие идеально
вписывается и в период доминирования старых медиа, и новых.
Кроме того, отдельные аспекты этой темы, в частности, вопросы переноса общественного диалога
в интернет-пространство, методологические подходы его изучения, формирование навыков публичной
коммуникации у молодого поколения затрагивались в недавно вышедших работах ряда исследователей
(Глущенко 2024; Сибиряков 2024).
Таким образом, обобщая вышеуказанное, мы делаем вывод, что медиакоммуникации – это подготовка,
обмен и распространение разноплановой информации через различные медиа-платформы, включая
телевидение, радио, печатную прессу и, самое главное, новые медиа, среди которых можно выделить сетевые
издания и социальные сети. При этом такая деятельность предполагает иной подход к публикации исходной
информации, где она адаптируется к техническим возможностям медиаплатформ, ожиданиям аудитории,
особенностям потребления контента и так далее.
Кроме того, в отличие от традиционной журналистики, медиакоммуникации, как пишет исследователь
А. А. Керимов, предполагают работу не столько со СМИ, сколько с ресурсами и инструментами Web 2.0
и мультимедиа-платформами; также они основаны на работе не только с информационно-новостным и
информационно-аналитическим контентом, но и с креативным, развлекательным, образовательным и прочим
(Керимов 2022).
В современной медиакоммуникации на первый план выходят социальные медиа, которые значительно
Media communications in online-media in Norway...

67

Красушкина А. Р.
изменили процесс коммуникации и даже получили определение на законодательном уровне как «организаторы
распространения информации в сети «Интернет»». Согласно ФЗ РФ «Об информации, информационных
технологиях и о защите информации», под ними понимаются «лица, осуществляющие деятельность
по обеспечению функционирования информационных систем и (или) программ для электронных
вычислительных машин, которые предназначены и (или) используются для приема, передачи, доставки и
(или) обработки электронных сообщений пользователей сети «Интернет»» (ФЗ от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об
информации, информационных технологиях и о защите информации»).
При появлении такого вида коммуникации в медиа субъект-объектная модель трансформировалась в
субъект-субъектную, так как потребители информации получили возможность вступать в коммуникацию с
ее производителями – при этом вначале через интерактивную реакцию в комментариях на медиаресурсах
(например, в комментариях под новостью на сайте), а затем, после выхода новостных ресурсов на площадки
соцсетей, – через возможность самим создавать инфоповоды и повестку дня в целом. Здесь же уместно
говорить о таком явлении как «гражданская журналистика».
Таким образом, в современных медиакоммуникациях приоритетным является не воздействие СМИ на
потребителя, как это было ранее, а именно взаимодействие обеих сторон.
Норвежское медиапространство сегодня
Норвегия неоднократно занимала первую строчку в рейтинге стран мира по индексу свободы прессы
или попадала в пятерку государств с самыми свободными СМИ в мире. Так, к примеру, по итогам 2023 года
страна оказалась на четвертом месте по этому показателю, набрав 98 баллов из 100. Впереди нее оказались
Финляндия, Новая Зеландия и Швеция.
Свобода прессы в Норвегии впервые была закреплена в Конституции Норвегии в 1814 году и сейчас
является неотъемлемой частью норвежской демократии. Однако здесь имеется в виду не только относительно
высокий уровень свободы от вмешательства государства и властных структур в редакционную политику, но
также повсеместное право доступа к любой информации, что является очень существенным и значимым
фактором для работы прессы при охране интересов общества. СМИ пользуются правом защищать свои
источники информации, что мы увидим в процессе контент-анализа норвежской прессы, а само правительство
норвежского королевства предоставляет субсидии, чтобы способствовать развитию плюрализма общественных
мнений. Кроме того, особое значение в этом вопросе имеет и сильная традиция саморегулирования прессы,
включая действенность Этического кодекса, принятого Советом Прессы в 2003 году.
Независимость прессы и запрет цензуры заключены в ст. 100 Конституции Норвегии. Она гласит
следующим образом: «Пресса свободна. Ни один человек не может быть наказан за то, что он написал чтолибо, независимо от содержания, или за то, что он напечатал или опубликовал это, пока он преднамеренно
и публично не призывает других к нарушению законов, неуважению к религии, морали, к сопротивлению
конституционному порядку или же не выдвигает ложных, клеветнических обвинений против кого-либо.
Каждый свободен выражать свое личное мнение как о государственном аппарате, так и по любому другому
поводу» [авторский перевод с норв.] (Kongeriket Norges Grunnlov / Конституция Королевства Норвегия (от
15.05.2023)).
Принципы законов Норвегии, система саморегулирования печати, радио, телевидения и сетевых изданий
– все это защищает журналистов от произвола властей, но в то же самое время и накладывает на них
весьма высокую ответственность. В свою очередь, деятели медиасферы в своей практической деятельности
приравнивают свободу к ответственности за последствия своих публикаций (Михайлов 2002).
В этом плане Норвегия остается довольно категоричной и осуждает любое посягательство на человеческие
права, прописанные в резолюциях ООН (Савинова, Красушкина 2023).
Сегодня в систему норвежских средств массовой информации входят газеты, телевидение, радио,
интернет, журналы и другие периодические издания. Согласно последнему исследованию статистического
бюро Норвегии Statistisk sentralbyrå (SSB) по результатам 2022 года, большая часть норвежцев предпочитает
потреблять контент из сетевых медиа – об этом заявили 64 % опрошенных. В то же время 93 % респондентов
получают новую информацию в Интернете, куда также входят социальные сети. При этом с каждым годом
число тех, кто переходит на новые медиа, увеличивается (Investigation: Percentage who has used different type
of media an average day 1991–2022. URL: www.ssb.no).
При этом многие годы норвежцы оставались одними из самых читающих в мире – в целом, такая черта
характерна для всех стран Северной Европы (Вартанова 1997). И дело не только в культурных традициях и
климате: отпечаток оставили суровый холодный климат, из-за которого приходится «сидеть дома», а также
продолжительность рабочего дня, который во много раз короче, чем в России.
Вместе с тем на втором месте по популярности находится подкастинг. Сегодня он пользуется
популярностью у 57 % населения Норвегии. При этом за последние 20 лет этот показатель значительно не
менялся и оставался на уровне более 50 %.
В тройку самых популярных видов медиа у норвежцев также относится блогинг, куда входят и трансляции

68

Krasushkina A. R.

Медиакоммуникации сетевых изданий Норвегии...
в Интернете. Сегодня потреблять информацию с помощью таких медиа предпочитает 51 % населения.
При этом в начале 2000-х, когда такие СМИ лишь зарождались, оттуда получали информацию лишь 10 %
опрошенных, а в 2021 году это число достигло 52 %.
Конечно, как и во всем мире, в Норвегии изменилось потребление СМИ: крупные изменения приходятся
на период с 1991 года. Так, еще в начале 90-х годов одним из самых популярных медиа в стране являлись
именно газеты, которые ежедневно читали 84 % населения, в том время как сейчас это число опустилось до
21 % (Investigation: Percentage who has used different type of media an average day 1991–2022. URL: www.ssb.no).
Сегодня большинство норвежских журналистов признают рост популярности новых медиа и осознают,
на чем именно нужно делать упор в работе в Сети, чтобы привлечь наибольшую качественную аудиторию
и как можно чаще взаимодействовать с ней. Одна из таких «истин» – это необходимость ведения блогов и
социальных сетей в своей работе. Именно по этой причине норвежские СМИ начинают активно создавать
электронные версии своих медиа уже с 1995 года.
Самыми популярными сетевыми изданиями, по данным сервиса Statista, являются VG Nett, NRK Online,
Dagbladet. TV2 News, Nettavisen, E24 и Aftenposten Online [Investigation: Share of population reading online
newspapers daily in Norway from 2018 to 2022. URL: www.statista.com]. При этом мы видим, что почти каждая
газета – даже региональная или местная – имеет свою электронную версию и активно ее пополняет новой
информацией, стараясь удовлетворить запросы своего читателя.
Согласно последним данным, в Норвегии насчитывается 24 национальных телеканала – это TV Norge,
NRK 1/2/3/Super, TV2 и другие. Все из них имеют электронные версии в Интернете, куда публикуются ТВвыпуски, новости, афиша, ведутся трансляции и пр.
Что касается радиостанций, которых сегодня на территории страны числится более 200, многие из них
также ведут собственные сайты в Сети, правда – только самые крупные радиостанции, которые имеют
достаточное финансирование на эти цели и необходимую аудиторию. На таких сайтах можно увидеть прямые
эфиры радио-выпусков, их записи, которые можно прослушать в любое время, а также подкасты.
Говоря о печатной прессе, всего в стране сейчас выпускается более 200 газет и журналов. Самыми крупными
норвежскими газетами являются «Верденс Ганг» (вечерняя газета, тираж 371 тыс. экз., АО «Шибстед»),
«Афтенпостен» (вечерняя, тираж 362 тыс. экз., АО «Шибстед») и «Дагбладет» (вечерняя, тираж 210 тыс. экз.,
АО «Оркла»). Они так же входят в десятку крупнейших газет Северной Европы. При этом все три имеют
электронные версии в Интернете и также там борются за первые позиции по читаемости.
На рынке норвежской печатной прессы доминируют три крупнейшие корпорации, также владеющие
радиостанциями и телеканалами: это акционерные общества Schibsted («Шибстед»), Orkla («Оркла») и
A-Pressen («А-прессен»). Несколько основных газет выпускается под руководством политических партий,
общественных организаций, а остальные принадлежат частным собственникам.
Если говорить о популярности социальных сетей, диджитализация давно вошла в свои права в Норвегии.
В 2023 году, по данным сервиса Ookla, доступ к Интернету имели 99 % населения страны. А сегодня более
четырех миллионов норвежцев ежедневно пользуются социальными сетями, самыми популярными из
которых считаются YouTube, Facebook*, Instagram*, Tiktok, LinkedIn, Snapchat и X (бывший Twitter).
Результаты исследования
Для проведения исследования нами была собрана база данных, в которую вошло 1 050 постов,
опубликованных на официальных страницах издания Aftenposten в социальных сетях Instagram* и Facebook*.
По состоянию на 1 февраля 2024 года, на страницу газеты в Instagram* было подписано 107 тысяч человек, а
в Facebook* – 179 тысяч читателей.
В процессе исследования мы обнаружили, что издание не публикует на своих страницах в соцсетях
абсолютно все материалы, выходящие на официальном сайте газеты. Как правило, берутся наиболее важные
для норвежского социума темы, а также наиболее резонансные. К примеру, в исследуемый период были
выявлены посты, в которых шла речь о выброшенном из поезда в Кирове домашнем коте Твиксе (Instagram*,
30/01/2024), десятки публикаций о конфликте в секторе Газа (в обеих социальных сетях), проблема абортов
и рождения детей (Facebook*, 06/01/2024), вопросы о равных правах мужчин и женщин в современном
обществе (Instagram*, 29/01/2024).
В целом, можно обозначить, что ведущими темами для постов в обеих соцсетях являются социальные
вопросы, международные отношения и военные действия, а также культура. Так, в рамках первой тематики
в Instagram* выходили публикации об иммунизации населения (24/01/2024), запрете телефонов в школе
(03/01/2024), аномальные снегопады (17/01/2024), машины будущего (12/12/2023); в рамках второй темы –
война в Газе (15/11/2023), спецоперация в Украине (05/01/2024), загоревшийся самолет в аэропорту Японии
(02/01/2024); в рамках третьей темы публиковались посты с презентацией различных документальных и
художественных норвежских фильмов (12/11/2023), обзором норвежских книг (13/12/2023), рассказом о
норвежских и зарубежных музыкантах (18/01/2024). Всего было исследовано 132 поста в Instagram*.
Говоря о медиакоммуникациях сетевых изданий, подчеркнем, что особое внимание здесь уделяется и
Media communications in online-media in Norway...

69

Красушкина А. Р.
взаимодействию с аудиторией. В исследуемый период мы обнаружили посты, в которых редакторы издания
предлагали различные активности: например, 19 января 2024 года вышел пост, в котором шла речь о том,
что алгоритмы социальных сетей блокируют публикации, поддерживающие войну в Газе. Здесь авторы
страницы просили читателей рассказать, встречались ли они с такой ситуацией сами, и просили прислать им
ответы на почту.
Другие посты часто сопровождают утверждения и вопросы, которые призывают читателя к диалогу
прямо в комментариях под публикацией. Как правило, на такую мотивацию аудитория быстро откликается
и активно пишет свои соображения: как показало исследование, подобные посты набирают больше
комментариев, чем другие.
Еще одна форма взаимодействия Aftenposten с аудиторией в Instagram* – это ответы на вопросы. Иногда
под такой формат делается целый пост, в котором освещается заданный ранее читателем вопрос, а далее
на него отвечает приглашенный эксперт. К примеру, 15 ноября 2023 года был опубликован пост, в котором
подписчик спрашивал, как ему себя вести, если он не хочет лайкать и следить за контентом своих друзей, но
в то же время не желает их обидеть. Свою точку зрения на эту проблему высказала психолог, которая также в
целом осветила проблему «лайков и репостов» в XXI веке.
Кроме того, руководство издания и само старается быть более открытым к своим читателям. Для реализации
данной цели, редакторы например, ведут собственные колонки или рассказывают в отдельных постах о
нюансах своей работы. Подобная публикация вышла 10 ноября 2023 года, где редактор сайта Aftenposten
поделилась особенностями освещения темы войны в СМИ.
При этом публикации, выходящие в соцсетях Instagram* и Facebook*, в большинстве своем, схожи по
тематике, но отличаются по оформлению. Так, в Instagram* каждый пост представляет из себя короткий
видеоролик или набор карточек с информацией. Сопровождает публикацию короткий текст, вводящий в
проблему или предлагающий вопрос для обсуждения в комментариях. В то же время в Facebook* посты
включают в себя 1–2 предложения с сутью публикации и ссылку на материал на официальном сайте.
Здесь, как и в Instagram*, доминирующими тематиками остаются социальная сфера, международные
события и культура. По большей части там выходят те же самые материалы, о которых мы писали ранее.
Однако на странице издания в Facebook* содержится постов намного больше, чем в предыдущей соцсети.
Так, в исследуемый период мы изучили 918 публикаций, посвященных различным происшествиям,
проблемным вопросам общества, вооруженным конфликтам, культуре, здоровью, спорту.
При этом Aftenposten в Facebook* не предлагает таких активностей, как в Instagram*, от чего комментариев
под публикациями там намного меньше. Зачастую некоторые посты остаются и вовсе без внимания и
набирают небольшое количество лайков (к примеру, 60 лайков в то время, когда некоторые посты могут
набрать по несколько тысяч. Но здесь стоит учитывать и тематику публикации).
Есть и большой пробел, на наш взгляд, во взаимодействии Aftenposten с аудиторией: SMM-специалисты
и редакторы обеих страниц в соцсетях не отвечают на вопросы и предложения подписчиков в комментариях
под постами. От этого комментарии самих читателей порой остаются «безликими», диалог не клеится, а
многие пользователи даже начинают коммуницировать друг с другом. Возможно, такое «молчание» связано
с большим количеством комментариев, которые в редакции онлайн-газеты пока не готовы модерировать.
При этом подобный подход к этому вопросу можно увидеть в практике многих крупнейших сетевых изданий
из разных стран, в том числе и в России.
Если говорить о результатах контент-анализа публикаций на официальном сайте Aftenposten, то в
процессе этой работы мы изучили порядка 1734 публикации, вышедших в период с 1 ноября 2023 года по
1 февраля 2024 года. Исследование показало, что редакция издания акцентирует внимание, в первую очередь,
на международной повестке. Так, ежедневно публикуются материалы о мировой политике и отношениях
стран друг с другом, а также о военных действиях, в частности специальная операция российских военных
на Украине и война в Газе. Здесь можно выделить, что «главными героями» таких публикаций, как правило,
становятся крупные государства – Россия, США, Китай, Великобритания, а также страны-соседки Норвегии
– Швеция, Дания, Исландия. К примеру, в исследуемый период на виртуальных страницах Aftenposten
выходили материалы, посвященные землетрясениям в Исландии (10/11/23), военным действиям в Украине
(12/11/23), решениям политиков по миграционному кризису в Британии (19/11/23) и др.
Значительное количество публикаций касается и экономических вопросов как в Норвегии, так и в других
странах: к примеру, в обозначенный период были опубликованы статьи об инфляции в Швеции (14/11/23), о
влиянии санкций на экономику России и быт граждан (15/12/23) и др.
Важное место занимают и социальные вопросы: это рост цен, образование, здоровье – так, были
опубликованы статьи о зависимости норвежской молодежи к вейпам (05/11/23), об отмене экзаменов в
начальной школе (13/11/23), а также вопросы культуры и экологии (климатические изменения в мире, погода,
природные катаклизмы).
Необходимо отметить, что читателю предлагается широкий диапазон информации по конкретному

70

Krasushkina A. R.

Медиакоммуникации сетевых изданий Норвегии...
вопросу, который освещается в конкретной публикации: приводятся мнения экспертов в различных отраслях,
исторический контекст, мнения очевидцев и задействованных в истории лиц. Внутри текста можно также
обнаружить ссылки на материалы по этой же тематике, разъясняющие какую-либо мысль в тексте, или же
ссылки на прошлые связанные события, которые были описаны в Aftenposten.
Дополнительно предлагается аудио-расшифровка текста, чтобы его можно было прослушать. Рядом
обозначается длительность аудиодорожки, можно регулировать громкость и скорость воспроизведения.
В процессе исследования мы выяснили, что сайт издания предлагает намного больше вариантов
взаимодействия аудитории и редакции, чем социальные сети. Это не просто отправка письма по электронной
почте или традиционными методами – звонок или написанное от руки письмо. Aftenposten предлагает ряд
вариантов, с помощью которых читатели могут связаться с редакцией, выразить свое мнение по какому-либо
вопросу или предложить идею для будущей публикации.
На сайте газеты существует специальная страница, на которой читатели могут ознакомиться с принципами
работами самого издания, кодексами и законами, на которые опираются члены редакции, с какими вопросами
могут обращаться читатели в редакцию газеты.
Кроме того, на этой же странице описываются способы, с помощью которых читатели могут связаться
с редакцией и, например, сообщить об ошибке в тексте, предложить идею для написания материала,
опровергнуть или дополнить какую-либо опубликованную информацию. При этом там поясняется, какие
конкретно идеи можно предлагать редакции: один из пунктов на официальном сайте издания, к примеру, гласит
так: «Предложения для новостей должны быть актуальны для наших читателей. Большим преимуществом
будет тот факт, если есть возможность подкрепить данную новость фактами. Также можно отправлять
мнения и заявления для обсуждения каких-либо тем» [авторский перевод с норв.] (https://www.aftenposten.no).
Как отмечает редакционная коллегия газеты, к ним часто приходят обращения от читателей с какими-либо
проблемами, требующими разрешения и вмешательства журналистов, и интересными информационными
поводами. При этом подчеркнем, что подобный принцип создания информационных материалов, где во главу
ставится личная история, является одним из тенденций современной журналистики (Харкап, О’Нил 2017).
Описаны также рекомендации в случае передачи в редакцию какой-либо «чувствительной» информации
– той, из-за которой жизни человека может грозить опасность, из-за чего отправить ее нужно анонимно.
Редакция предлагает это сделать разными методами, среди которых – использование специальных программ
и мобильных приложений для отправки зашифрованных сообщений. На сайте указывается порядок действий
в случае передачи подобных месседжей и необходимые контакты.
Также любой желающий может высказаться по какому-либо вопросу в специальной колонке на сайте
Aftenposten, написав соответствующий текст, который впоследствии может быть отредактирован редакцией
(в случае нарушения человеческих прав, оскорблений и т. д.) и опубликован на сайте газеты.
Анализируя вопросы межкультурного дискурса в Aftenposten, отметим, что тема экстремизма, которая
особенно остро прозвучала в свое время в связи с инцидентом Андерса Брейвика, сейчас не выдвигается в
число злободневных. Вместе с тем, в связи с активизацией миграционных процессов после февраля 2022
года, тематика, связанная с ролью принимающего представителей других культур общества, взаимодействием
различных культур остается актуальной (Hun var landslagsspiller i to idretter. På vei til Europa for å få et bedre
liv druknet hun (Aftenposten, 22.03.2023), Britisk regjering vil nekte båtflyktninger å søke asyl (Aftenposten,
08.03.2023), Desperation is growing in the Turkish tent camps (Aftenposten, 03.09.2023), Hun sluttet seg til IS, ble
barnebrud og statsløs. Nå har hun gått på et nytt nederlag (Aftenposten, 27.02.2023)).
Как справедливо отмечает В. К. Малькова, «возрастает техническое и социокультурное значение феномена
всех медиа каналов для различных этнических сообществ» (Малькова, 2020).
В процессе исследования медиакоммуникаций издания нами был выявлен еще один способ взаимодействия
редакции со своей аудиторией – это написание материалов, в которых авторы газеты рассматривают различные
кейсы в освещении конкретных информационных поводов и рассказывают о своей работе (подобный прием
мы рассматривали на примере профиля Aftenposten в соцсети Instagram*). Так, к примеру 9 ноября 2023
года вышел материал под названием “Derfor ser krigen i Midtøsten mer brutal ut på Tiktok og Instagram enn i
avisene” [«Вот почему война на Ближнем Востоке выглядит в Тиктоке и Инстаграм* более жестокой, чем
в газетах» – авторский перевод с норв.], в котором редактор сайта Aftenposten объясняла, почему во время
освещения конфликта Израиля и ХАМАС журналисты не могут публиковать абсолютно все фотографии изза строгих этических норм.
Подробнее о работе издания также можно почитать в разделе с самыми часто задаваемыми вопросами.
Здесь даны ответы на популярные вопросы о том, как отбираются новости, как можно связаться с редакцией,
где она находится и как давно существует, а также узнать о размещении своих публикаций, фотографий и
рекламы на страницах издания в Сети.
Отдельная страница на сайте издания посвящена разбору кейсов, где журналисты Aftenposten нарушили
журналистские нормы при написании материалов и впоследствии за это получили предупреждения от
Media communications in online-media in Norway...

71

Красушкина А. Р.
Профессионального комитета прессы (Pressens Faglige Utvalg – PFU) – специального органа по рассмотрению
жалоб, созданный Норвежской ассоциацией прессы. Данная страница периодически пополняется по итогам
заседаний Комитета, последнее обновление состоялось в июне 2023 года. Всего было выявлено 16 описанных
кейсов с 2018 по 2023 год.
В публикациях на этой странице предлагаются материалы, где были выявлены нарушения, приводятся
доводы в защиту и против публикаций, нормы, которые были не соблюдены. Как показало исследование,
часто такие нарушения находят не только сами члены Комитета, но и читатели, которые направляют
соответствующие обращения в компетентный орган.
Похожая страница, которая демонстрирует ранее выявленные ошибки в текстах, также находится на сайте
Aftenposten в разделе “Rettelser” [«Исправления»]. Здесь, помимо прочего, можно найти опровержения какихлибо фактов, если таковые были выявлены читателями, или мелкие неточности, допущенные в процессе
написания публикации, а также дополнения и уточнения к ранее опубликованным материалам.
Таким образом, норвежские сетевые издания в работе с аудиторией привлекают различные технологии,
которые создают особую среду коммуникации. Среди них – возможность для читателей предлагать
собственные темы и идеи для будущих публикаций, писать материалы на сайте Aftenposten на большую
аудиторию, знакомиться с работой редакции издания и применение разных каналов для коммуникации с
редакционной командой.
Заключение
Проведенное исследование доказывает, что норвежское издание Aftenposten активно применяет различные
инструменты во взаимодействии со своей аудиторией – причем не только на официальном веб-сайте, но и на
страницах в социальных сетях. Читатели имеют возможность познакомиться с работой редакции, прочитав
об этом соответствующую статью; задать вопросы на различные темы авторам, редакторам и издателям
газеты; предложить свои идеи для возможных публикаций или даже рассказать и написать свою историю
на сайте сетевого издания. При этом многие из описанных способов медиакоммуникаций уникальны и
часто не имеют аналогов в других норвежских изданиях, что может быть большим преимуществом для
читателей. Вместе с тем все используемые способы медиакоммуникаций с аудиторией отличаются по своему
функционалу и позволяют подстроить их под конкретные предпочтения, тем самым охватывая как можно
большую и разностороннюю аудиторию.
Развитие новых ресурсов медиакоммуникаций и их возможностей обогащают современное теоретическое
поле журналистики в плане дальнейших кросс-культурных исследований.
Список источников
Вартанова Е. Л. Развивая понимание медиа: от технологий к социальному пространству //
Медиаальманах. 2020. № 5. С. 12–24.
Вартанова Е. Л. Северная модель в конце столетия. Печать, ТВ и радио стран Северной Европы
между государственным и рыночным регулированием. М. : Изд-во МГУ, 1997. 183 с.
Войтик Е. А. К вопросу определения медиакоммуникации как понятия // Открытое и дистанционное
образование. 2013. № 1. С. 26–31.
Глущенко О. А. Мультитекст сетевой дискуссии как источник для изучения информационнокоммуникативного поведения современника // Медиа в современном мире. 63-и Петербургские чтения.
Сборник материалов Международного научного форума. В 2-х томах. Санкт-Петербург : МедиаПапир,
2024. Т. 2. С. 94–95.
Загидуллина М. В. Публицистика 2.0: к определению понятия // Вестник СПбГУ. Язык и литература.
2018. Т. 15. Вып. 2. С. 220–233.
Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура / Пер. с англ. под науч. ред.
О. И. Шкаратана. М., 2000. 608 с.
Керимов А. А. Об особенностях политических медиакоммуникаций в цифровую эпоху // Koinon.
2022. Т. 3, № 1. С. 37–44.
Корконосенко С. Г. Основы журналистики: учебник для среднего профессионального образования
под редакцией С. Г. Корконосенко. 3-е изд., перераб. и доп. М. : Издательство Юрайт, 2024. 293 с.
Малькова В. К., Тишков В. А. Антропология медиа: теория и практика / под ред. В. К. Мальковой, В.
А. Тишкова. М. : ИЭА РАН, 2016. 302 с.
Малькова В. К. Этничность и медиа: опыты этнополитического анализа современных российских
СМИ. М. : ИЭА РАН, 2020. 420 с.
Михайлов С. А. Современная зарубежная журналистика: правила и парадоксы. СПб : Изд-во
Михайлова В.А. 2002. 446 с.
Савинова О. Н, Красушкина А. Р. Этничность и межкультурная коммуникация в СМИ: опыт Норвегии // Знак:
проблемное поле медиаобразования. № 2 (48). 2023. С. 100–107. https://doi.org/10.47475/2070-0695-2023-48-2-100-107.

72

Krasushkina A. R.

Медиакоммуникации сетевых изданий Норвегии...
Сибиряков И. В. Основные методологические подходы к изучению современного медиапространства:
межкультурный дискурс // Медиа в современном мире. 63-и Петербургские чтения. Сборник материалов
Международного научного форума. В 2-х томах. Санкт-Петербург: МедиаПапир, 2024. Т. 1. С. 188–189.
Шилина М. Г. Медиакоммуникация: тенденции трансформации. Новые парадигмы исследований
массовых коммуникаций // Медиаскоп. № 3. 2009. URL: https://clck.ru/3FJyjs.
McQuail D. Mass Communication Theory. 6th ed. London: Sage, 2010. 632 p.
Harcup T., O’Neill D. What is News? News values revisited (again). Journalism Studies. 2016. Vol. 18 (12).
Pp. 1470–1488. https://doi.org/10.1080/1461670X.2016.1150193.
References
Vartanova, E. L. (2020). Razvivaya ponimanie media: ot tekhnologiy k sotsial’nomu prostranstvu [Development of understanding
of media: from technology to social space]. MediaAlmanakh, 5. 12–24. (In Russ.).
Vartanova, E. L. (1997). Severnaya model’ v kontse stoletiya. Pechat’, TV i radio stran Severnoy Evropy mezhdu gosudarstvennym
i rynochnym regulirovaniem [Northern model at the end of the century. Print, TV and radio of the Nordic countries between state
and market regulation]. Moscow: Moscow State University Publishing House. 183 p. (In Russ.).
Voitik, E. A. (2013). K voprosu opredeleniya mediakommunikatsii kak ponyatiya [On the issue of defining media communications
as a concept]. Otkrytoe I distancionnoe obrazovanie, 1. 26–31. (In Russ.).
Glushchenko, O. A. (2024). Mul’titekst setevoj diskussii kak istochnik dlya izucheniya informacionno-kommunikativnogo
povedeniya sovremennika [Multimedia as a source for studying modern information and communication behavior]. Media v
sovremennom mire. 63-i Peterburgskie chteniya. Sbornik materialov Mezhdunarodnogo nauchnogo foruma. V 2-kh tomakh. SanktPeterburg: MediaPapir. T. 2. 94–95. (In Russ.).
Zagidulina, M. V. (2018). Publicistika 2.0: k opredeleniyu ponyatiya [Journalism 2.0: Towards a Definition of the Concept].
Vestnik SPbGU. Yazyk i literatura. T. 15. Vyp. 2. 220–233. (In Russ.).
Castells, M. (2000). Informatsionnaya epokha: ekonomika, obshchestvo i kul’tura [Information era: economics, society and
culture]. 608 p. (In Russ.).
Kerimov, A. A. (2022). Ob osobennostyakh politicheskikh mediakommunikatsiy v tsifrovuyu epokhu [On the features of
electronic media communications in the digital era]. Koinon. T. 3, 1. 37–44. (In Russ.).
Korkonosenko, S. G. (2024). Osnovy zhurnalistiki: uchebnik dlya srednego professional’nogo obrazovaniya pod redaktsiey S.
G. Korkonosenko [Fundamentals of journalism: a textbook for secondary vocational education edited by S. G. Korkonosenko]. 3rd
ed., revised and additional. Moscow: Yurayt Publishing House. 293 p. (In Russ.).
Mal’kova, V. K. & Tishkov, V. A. (2016). Antropologiya media: teoriya i praktika [Anthropology of Media: Theory and
Practice]. Moscow: IEA RAN. 302 p. (In Russ.).
Malkova, V. K. (2020). Etnichnost’ i media: opyty etnopoliticheskogo analiza sovremennykh rossiyskikh SMI [Ethnicity and
media: Experiences in ethnopolitical analysis of modern Russian media]. Moscow: IEA RAS. 420 p. (In Russ.).
Mikhailov, S. A. (2002). Sovremennaya zarubezhnaya zhurnalistika: pravila i paradoksy [Modern foreign journalism: rules and
paradoxes]. St. Petersburg: Publishing House of Mikhailov V. A. 446 p. (In Russ.).
Savinova, O. N. & Krasushkina, A. R. (2023). Etnichnost’ i mezhkul’turnaya kommunikatsiya v SMI: opyt Norvegii [Ethnicity
and intercultural communication in the media: the experience of Norway]. Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija, 2 (48).
100–107. https://doi.org/10.47475/2070-0695-2023-48-2-100-107. (In Russ.).
Sibiryakov, I. V. (2024). Osnovnye metodologicheskie podhody k izucheniyu sovremennogo mediaprostranstva: mezhkul’turnyj
diskurs [Main methodological approaches to the study of modern media space: intercultural discourse]. Media v sovremennom
mire. 63-i Peterburgskie chteniya. Sbornik materialov Mezhdunarodnogo nauchnogo foruma. V 2-kh tomakh. Sankt-Peterburg:
MediaPapir. T. 1. 188–189. (In Russ.).
Shilina, M. G. (2009). Mediakommunikatsiya: tendentsii transformatsii. Novye paradigmy issledovaniy massovykh
kommunikatsiy [Media communication: transformations are taking place. New paradigms for research in mass communications].
Mediaskop, 3. URL: https://clck.ru/3FJyjs. (In Russ.).
McQuail, D. (2010). Mass Communication Theory. 6th ed. London: Sage. 632 p.
Harcup, T. & O’Neill, D. (2017). What’s new? News values are reconsidered (again). Journalism Studies. Vol. 18 (12). https://
doi.org/10.1080/1461670X.2016.1150193.
Информация об авторе
А. Р. Красушкина – аспирант кафедры журналистики Института филологии и журналистики
Научный руководитель
Ольга Николаевна Савинова – профессор, доктор политических наук, заведующая кафедрой журналистики Института
филологии и журналистики ННГУ имени Лобачевского
Information about author
Anastasiya R. Krasushkina – postgraduate student
Supervisor
Olga N. Savinova – professor, doctor of political sciences, Head of the department of journalism at the Institute of Philology and
Journalism of Lobachevsky UNN
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
The author declares no conflicts of interests.
Статья поступила в редакцию 20.05.2024; одобрена после рецензирования 20.11.2024; принята к публикации 25.11.2024.
The article was submitted 20.05.2024; approved after reviewing 20.11.2024; accepted for publication 25.11.2024.

Media communications in online-media in Norway...

73

Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 74–82.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 74–82.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 070
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-74-82
ОСОБЕННОСТИ ВЕЩАНИЯ ТЕЛЕКАНАЛА RT НА ИСПАНОЯЗЫЧНУЮ АУДИТОРИЮ
Дмитрий Александрович Мириманов
Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, Москва, Россия
mirimanov@gmail.com. https://orcid.org/ 0009-0001-6146-6141
Аннотация: Данное исследование посвящено основным направлениям работы международного
информационного телеканала RT en Español на зарубежную испаноязычную аудиторию. В частности, были
проанализированы: особенности информационного вещания, редакционная политика, административная
и кадровая составляющая, наиболее востребованные программы. Исследование основано на глубинных
интервью с руководящим корпусом редакции, в том числе и с заместителем директора дирекции испанского
вещания Александром Лучаниновым. В статье впервые проанализированы комплексные подходы к
созданию контента на испанском языке для зарубежной аудитории, организации эфирного вещания и
проблем актуализации контента для испаноязычной аудитории. Описана организационная структура
испаноязычного вещания, критерии отбора сотрудников, здесь анализируется влияние политических,
социокультурных и медиа-факторов на работу и формирование контента канала, популярность среди
испаноязычной аудитории. Дан перечень и характеристики основных наиболее популярных программ.
Выявлены основные конкуренты RT en Español: панамериканский новостной канал «CNN en Español»,
«DW Español», «Telesur», CGTN. Исследование позволяет выявить особенности адаптации и подачу
контента под разные культурные контексты на испаноязычную аудиторию Латинской и Северной Америки,
раскрыть влияние телеканала на международную зрительскую аудиторию, определить популярные темы у
аудитории RT en Español. Немаловажную роль при создании телевизионного контента на испаноязычную
аудиторию играют лингвистические и межкультурные особенности, что также отражено в данной работе.
В зону вещания RT en Español попадают десятки стран, где основным языком хоть и является испанский,
но каждая страна имеет свои языковые традиции. Работа представляет собой актуальный анализ в
области медиа-исследований, исследований по направлению международного телевизионного вещания и
межкультурной коммуникации.
Ключевые слова: RT на испанском, RT en Español, международное телевещание, телеканал RT
Для цитирования: Мириманов Д. А. Особенности вещания телеканала RT на испаноязычную аудиторию //
Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 74–82. doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-74-82
Original article
COMPLEX FEATURES OF TV CHANNEL BROADCASTING RT TO SPANISH-SPEAKING AUDIENCE
Dmitry A. Mirimanov
Moscow state University, Moscow, Russia, mirimanov@gmail.com, https://orcid.org/0009-0001-6146-6141
Abstract. The study is devoted to the main directions of work of the international information television channel RT en Español
for foreign Spanish-speaking audiences. In particular, the following were analyzed: features of news broadcasting, editorial policy,
administrative and personnel components, and the most popular programs. The research is based on in-depth interviews with the
editorial staff, including the deputy director of the Spanish broadcasting directorate, Alexander Luchaninov. The article is the first
to analyze comprehensive approaches to creating content in Spanish for foreign audiences, organizing broadcasting and problems of
updating content for Spanish-speaking audiences. The organizational structure of Spanish-language broadcasting, employee selection
criteria are described, the influence of political, sociocultural and media factors on the work and formation of the channel’s content,
and popularity among the Spanish-speaking audience are analyzed. A list and characteristics of the main most popular programs is
given. The main competitors of RT en Español have been identified: the pan-American news channel CNN en Español, DW Español,
Telesur, CGTN. The study allows us to identify the features of adaptation and presentation of content to different cultural contexts for
the Spanish-speaking audience of Latin America, reveal the influence of the TV channel on the international viewing audience, and
determine popular topics among the RT en Español audience - political and social. An important role in creating television content

74

Особенности вещания телеканала RT на испаноязычную аудиторию
for Spanish-speaking audiences is played by linguistic and intercultural features, which is also reflected in this work. RT en Español’s
broadcasting area covers dozens of countries where the main language, although Spanish, is present, but each country has its own
linguistic traditions. The work represents a current analysis in the field of media studies, research in the field of international television
broadcasting and intercultural communication.
Key words: RT in Spanish, RT en Español, international television broadcasting, RT channel
For citation: Mirimanov D. A. (2024). Complex features of TV channel broadcasting RT to spanish-speaking audience. Znak:
problemnoe pole mediaobrazovanija. 4(54): 74–82. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-74-82

Новые технологические решения, значительно расширили возможность распространения информации.
Вместе с этим увеличилось и влияние информации на общество. Исследователи отмечают двойственную
роль СМИ при освещении общественно-значимых событий: с одной стороны, традиционные СМИ
и журналистика информируют общество, но с другой – вовлекаясь в конфликт, они становятся его
пространством и одновременно субъектом, тем самым влияя на его протекание и последствия. Конфликт,
оставаясь драйвером социального развития, может оказывать на медиа двойственное воздействие –
как негативное, разжигающее ненависть, усугубляющее конфликт, так и позитивное, сплачивающее,
способствующее его урегулированию. Журналистика начинает уходить от выполнения своих традиционных
функций сбалансированного информирования и качественного непредвзятого анализа (Вартанова 2021).
Образ России на международной арене всегда складывался из стереотипов, которые на протяжении
многих десятилетий транслировали западные СМИ. Они не только отражают события окружающей
действительности, но, и это чрезвычайно важно, интерпретируют их в свете той или иной идеологии,
представляя массовой аудитории видение происходящего сквозь призму определенной системы культурных
ценностей и политических ориентиров» (Добросклонская 2005: 22). Выстраивая свою пропаганду в крайне
радикальном ключе, международное медиапространство смогло прочно закрепить неприглядный образ
России в глазах мировой общественности. В последние годы, с усилением антироссийской пропаганды,
произошла, так называемая, глобальная «демонизация» России. Данная информационная политика, как
правило, строится на основе насаждения негативных образов России, медвежьей метафоры (Россомахин,
Хрусталев 2008) и, всё чаще, на основе использования ложной информации в медиапростанстве.
Французский философ Жан Бодрийяр считал, что мы находимся в мире, где становится все больше и
больше информации, но все меньше и меньше смысла. Современный поток информации создает большое
количество копий и симулякров. (Бодрийяр 2016). Потребителю информации все труднее отличить
информационный спам от достоверных сведений. А медиапродукты все чаще носят не информационный
характер, а создаются с целью идеологической, политической или экономической выгоды.
Регулярные вещание из Москвы на испанском началось в августе 1932 года. В рамках комплексного
целенаправленного радиовещания на иностранных языках (Ефаноф, Эфендиева 2020). Исторически
складывалось так, что Латинская Америка не была приоритетным направлением советского и российского
иновещания. Многие десятилетия СМИ данного региона создавали и развивали Соединенные Штаты
(Бестолкова 2017).
Сегодня мы наблюдаем крайне низкую разработанность данной темы. Практически отсутствуют
научные работы, затрагивающие функциональную и творческую особенности иновещания на
испаноязычную аудиторию. Это потребовало обращение к описательному методу, включающему
наблюдение, сравнение, обобщение, case-study анализ. Анализ метиатекстов позволил использовать анализ
контента и сопоставление.
Это первый опыт структурного исследования российского международного телеканала RT en Español.
В части самого телеканала эмпирическим материалов послужили программы и информационные выпуски
телеканала, регламентирующие редакционную работу документы. Глубинные интервью за 2023–2024 годы
с руководящим корпусом телеканала позволили заложить основу для анализа.
RT en Español - российский информационный телеканал, и третий по счету, в «семействе» RT, который
ведёт круглосуточное вещание на испанском языке. Деятельность по его созданию началась летом 2009
года. В июле была сформирована рабочая команда по подготовке к запуску тестового вещания, определению
программной сетки, параллельно велась работа над веб-сайтом. 28 декабря 2009 года телеканал RT en
Español официально вышел в эфир. Newsroom, интернет редакция и служба программ – это три основных
направления в RT en Español, все они базируются в Москве. Новости создаются и выходят в эфир из также
Москвы. В конце 2012 года телеканал перешел на HD-вещание.
Изначально, RT en Español выходил только на территории Испании, однако, уже с 2014 года был
запущен эфир на территории Аргентины (Владимир Путин и Кристина Киршнер запустили вещание
телеканала RT на испанском языке в Аргентине// RT на русском. 2024. 5 сентября, https://russian.rt.com/
article/53671). С этого момента телеканал начал постепенно завоевывать популярность по всей территории
Complex features of TV channel broadcasting RT to spanish-speaking audience

75

Мириманов Д. А.
Латинской Америки, а в июне 2018 года подразделения RT en Español, а также и RT Arabic, вошли в
число официальных вещателей внутренней информации ООН в Нью-Йорке (на арабском и испанском
присоединились к внутренней информационной сети ООН RT на русском. 2024. 5 сентября, https://russian.
rt.com/press_releases/article/526378-rt-vnutrennaya-informatsionnaya-set-oon).
Корпункты RT en Español находятся в Аргентине, Колумбии, Венесуэле, Эквадоре, Боливии, Кубе,
Никарагуа, Мексики.
После введения ограничительных санкций в 2022-м году, по распоряжению Европейского Совета,
вещание телеканала RT en Español на территории Испании было прекращено. На данный момент вещание
распространяется на страны Латинской и Северной Америки.
По словам заместителя директора дирекции испанского вещания Александра Лучанинова, Испания
никогда не была приоритетной страной для RT. «В списке наших приоритетов всегда шла на последнем
месте. Сейчас вещание на нее практически недоступно, но мы, конечно, освещаем какие-то события,
просто потому, что это важная страна, которая, действительно, сыграла ключевую роль в формировании
всего того, что мы называем Латинской Америкой. Аудитория в Испании у нас сейчас осталась только в
виде энтузиастов, пользователей, зрителей, которые находят, несмотря на все санкции, возможности нас
смотреть. Но, когда перекрыли вещание в Испании, мы не то чтобы очень расстроились». (Прим. 1).
Сегодня кабельное телевидение RT en Español представлено следующими странами: Андорра,
Аргентина, Армения, Белиз, Боливия, Босния и Герцеговина, Бразилия, Чили, Колумбия, Южная Корея,
Коста-Рика, Куба, США, Эквадор, Сальвадор, Гватемала, Гондурас, Япония, Мексика, Никарагуа, Нигерия,
Панама, Парагвай, Перу, Доминиканская Республика, Уругвай, Венесуэла, Россия (Список стран для
просмотра телеканала. RT en Español. 2024. 5 сентября, https://actualidad.rt.com/acerca/cobertura).
Безусловно, блокировка каналов серьезно затруднила возможность аудитории использовать RT в
качестве источника информации. Однако, это не снизило интерес, наоборот, за 2023 и 2024 годы количество
аудитории выросло. Например, в апреле 2024 года RT en Español расширил своё присутствие в Гондурасе
(RT en Español расширил своё присутствие в Гондурасе. RT на русском. 2024. 5 сентября, https://russian.
rt.com/world/news/1307741-rt-en-espa%C3%B1ol-gonduras). Это можно объяснить тем, что сейчас, среди
невероятного количество однобокой информации, найти альтернативные источники (Дмитриев 2020),
которые не просто будут давать диаметрально противоположный взгляд на ситуацию, а освещать несколько
точек зрения на проблему и давать возможность зрителю делать для себя выводы, практически невозможно.
Если еще 10 лет назад любой русский канал, который освещал новости на иностранном языке, вызывал
возмущение и откровенную неприязнь, то сейчас RT en Español стоит в тройке лидеров по количеству
аудитории в странах Латинской Америки (Гальперин А. Риа Новости. В Испании признали большую
популярность Sputnik и RT в Латинской Америке. Риа-Новости. 2024. 5 сентября, https://ria.ru/20231103/
sputnik-1907147346.html).
Основными конкурентами RT en Español являются: Панамериканский новостной канал «CNN en
Español», работающий в станах Латинской Америки с 1997 года. Однако, с 2022 года его вещание
запрещено на территории Никарагуа по приказу Никарагуанского института телекоммуникаций и почты,
без объяснения причины (Херардо Лемос, Кейтлин Ху. CNN. Никарагуа отключает сигнал CNN на
испанском языке от эфира. CNN. 2024. 5 сентября, https://edition.cnn.com/2022/09/22/americas/nicaraguacnn-espanol-air-intl-latam/index.html). «DW Español», который начал вещание в 1992 году, дочерний канал
немецкого «Deutsche Welle», доступен аудитории США, Бразилии и странам Карибского бассейна. «Telesur»
- латиноамериканский канал, который базируется в Венесуэле, начал вещание в 2005 году. Активно
сотрудничает с телеканалом RT, китайским «СCTV», иранскими «Press TV» и «HispanTV», общеарабским
телеканалом «Al Mayadeen». Еще одним популярным телеканалом является CGTN – испаноязычный
развлекательный и новостной телеканал, принадлежащий «Китайской глобальной телевизионной сети»,
был запущен в 2007 году.
Особенности организации и структуры испаноязычного вещания
Каждая страна имеет свои культурные и социальные ценности (Астафьева 2014). Вещание на столь
большую аудиторию – это кропотливый и трудоемкий процесс. Качество информации намного важнее ее
количества. Информация, предоставленная зрителю всегда проверена, поэтому на телеканал RT en Español
часто ссылаются другие источники. Безусловно, для такого объема работы, важно качественно выстроить
процесс на каждом её этапе. Редакторская работа, съемки, постпродакшн, эфир - эти этапы зависят друг от
друга. В первую очередь, стабильность и качество процесса обеспечивают профессиональные сотрудники,
которые работают на телеканале. Важнее всего в работе на канале – это «язык». В случае с RT en Español –
испанский. Есть несколько групп специалистов:
Эфирные: ведущие и корреспонденты – при приёме на работу смотрят на опыт их предыдущей
работы. Они приходят либо из национальных СМИ своих стран, либо из международных СМИ.
Не эфирные: редакторы, операторы, продюсеры, режиссеры и пр.

76

Mirimanov D. A.

Особенности вещания телеканала RT на испаноязычную аудиторию
В системе критериев отбора сотрудников первостепенным является владение испанским языком.
Фактически, без языка устроится на работу невозможно. Также, приветствуется владение другими
языками – английским и португальским. Опыт предыдущей работы в СМИ учитывается, но не считается
приоритетным. Многие действующие сотрудники – выпускники ВУЗов без предварительного опыта работы.
«Жестких критериев по наличию опыта работы для начальных позиций – редакторская, продюсерская,
нет. Если человек претендует, например, на должность продюсера, то ему уровень языка как носителя
не нужен. Однако, качественный разговорный уровень – обязателен. Если же кандидат устраивается на
должность редактора в newsroom, или редактором на сайт, где он будет выкладывать и писать новости,
требования к языку высокие. На такие должности все претенденты пишут два теста: первый - языковой, и
на знание новостной повестки дня. Несмотря на то, что опыт работы не является основным критерием для
приема на работу в RT en Español, есть одно обязательное требование – человек должен ориентироваться в
новостях», – уточнил Александр Лучанинов (Прим. 1).
График работы предполагает разные условия: «пятидневка» или посменно – неделя через неделю. Такой
график работы действует для редакции интернет-вещания и эфирных групп телевизионного вещания.
Так как регион вещания находится в другом полушарии, из-за разницы во времени прайм-тайм RT en
Español приходится на ночные часы по Москве, поэтому сотрудников при устройстве на работу об этом
предупреждают заранее. «Мы работаем на Латинскую Америку, это условие сдвигает наш рабочий график,
то есть, на работу мы приходим не с утра, но остаемся до ночи», – подчеркнул Александр Лучанинов
(Прим. 1).
В целом, чтобы составить полную картину о работе телеканала, её можно условно поделить на две
составляющие:
работа корпунктов за рубежом, со всеми сопутствующими административными и творческими
особенностями (Мириманов, Калинина 2024);
работа телеканала в Москве.
Для качественной работы информационного телеканала необходимы корпункты, которые базируются
в странах охвата. В корпунктах, чаще всего, нет студий и редакции, только корреспондент, оператор и
продюсер. При появлении какой-либо новости, корреспондент самостоятельно пишет текст для репортажа,
выезжает на съемки с оператором и отправляет готовый сюжет в головной офис в Москву, откуда репортаж
выходит в эфир. В больших подразделениях, например, в Аргентине, Мексике и Испании есть студии, где
записываются полноценные программы.
Работа телеканала в Москве более обширна. Фактически, весь процесс от создания новостной
программы до эфира происходит в головном офисе на улице Боровая. Бригады в newsroom ведут работу
круглосуточно. Каждую бригаду возглавляет шеф-редактор. В период с 7 утра до 14 часов в новостном
вещании пауза, в это время в эфир выходят записанные программы.
В прямом эфире телеканала два раза в неделю выходят аналитические программы. Гостей на эти
программы приглашает продюсер, который работает в Москве. Для съёмок документальных программ,
гостей приглашают продюсеры, работающие в стране, где планируются съёмки. При наличии корпункта
в этом регионе, работающий там продюсер находится на связи с московской редакцией. Если продюсера
и корпункта в стране нет, то съёмочная группа выезжает из России или из ближайшего бюро RT. Съемки
проходят минимальным составом – корреспондент и оператор. При необходимости может присутствовать
продюсер. Юридическая служба осуществляет основной контроль за сохранением авторского права. У RT
есть подписки на специализированные агентства, музыкальный банк и иные ресурсы. При использовании
архивных материалов всегда запрашивается специальное разрешение. «В основном правила такие:
картинку не воровать, музыку не воровать, а если хочешь у кого-то что-то взять – попроси с бумажкой, а
если не дают бесплатно – купи», – подвел итог Александр Лучанинов (Прим. 1).
Важно отметить, что рабочая команда в RT en Español многонациональная. Здесь трудятся журналисты
из разных стран Латинской Америки, США и Европы. Перед каждым выпуском новостей на экране
появляется флажок страны, которую представляет ведущий. В зависимости от региона, произношение и
акцент ведущих могут отличаться. На канале специально был выпущен цикл промо про языковые отличия,
так как в разных странах одно и тоже слово может иметь иной смысл.
На канале существует список «табуированных слов», так как в лексиконе многих стран есть широко
употребляемые слова, носящие противоположный смысл в одной конкретной стране. Например, в испанском
языке слово «сodo» переводится как «локоть», а в Аргентине, Парагвае и Уругвае «скряга». В списке
приведены примеры и указаны страны, в которых определённые слова используются в негативном ключе.
Понятно, что испанский язык привести к идеальному общему знаменателю, практически, невозможно,
поэтому озвучивание программ осуществляется «испанским нейтральным», но и он тоже со своими
особенностями.
На территории Латинской Америки существует девятнадцать стран, население которых говорит
Complex features of TV channel broadcasting RT to spanish-speaking audience

77

Мириманов Д. А.
на испанском языке. На территории каждой страны сложился свой национальный вариант испанского
языка (Карпина 2013). Специфика диалектного членения современного испанского языка состоит в
множественности северных говоров и диалектной нерасчлененности юга Испании, подвергавшегося
арабскому завоеванию (Степанов 1990: 203). На становление кубинского национального варианта (особенно
в фонетике и лексике) повлиял и язык рабов, численность которых уже в первый период колонизации
достигала более 1 310 тыс. человек (Антонюк 2015: 12). В Мексике на диалект оказали влияние различные
индейские языки (Blanch 1979). Но многие заимствованные из индейских языков слова претерпели
изменения и в настоящее время не употребляются в изначальной форме.
Всех сотрудников RT en Español «стараются подводить к общему знаменателю» с точки зрения
подачи информации, если люди, ранее работавшие на национальном телевидении и освещавшие только
национальные новости, например, про особенности подачи международных новостей практически ничего
не знают. Для таких сотрудников существует повышение квалификации. Но, фактически, ответственность
за это несёт редактор, который должен следить, чтобы текст не был, например, «чисто кубинский» или
«чисто испанский», – отметил Александр Лучанинов (Прим. 1).
Программные форматы и контент, доступные испаноязычной аудитории
«Поздравляем! В наше время заход на эту страницу является достижением, и мы благодарим вас от всего
сердца. Наша работа и доверие нашей аудитории сделали RT en Español одним из основных источников
альтернативной информации на испанском языке во всем мире, но дождь обвинений, унижений и запретов
после нашего успеха также сделал нас, вероятно, самыми атакуемыми» – такое вступительное слово
приветствует тех, кто заходит на официальную страницу RT en Español (О нас, начальная страница RT на
испанском. RT en Español. 2024. 5 сентября, https://actualidad.rt.com/acerca/quienes_somos). Эти слова, как
нельзя лучше отражают, как канал относится к блокировкам и запретам на вещание. «Эфир телеканала
выстроен под аудиторию, то есть, утренний прайм-тайм – это вечер по Москве, вечерний – это уже глубокая
ночь, так как мы в разных часовых поясах. Аргентина, например, это минус 7 часов, а Мексика – минус 9.
Под каждый часовой пояс выходит выпуск новостей. Поэтому новости в прайм-тайме выходят каждый час.
А вот с 7 утра по Москве, когда «засыпает» все западное полушарие, идет повтор записанных программ»,
– отмечает Александр Лучанинов (Прим. 1).
В новостях освещаются, в основном, текущие международные новости и / или актуальные темы.
Внутрироссийские события также освещаются в информационных выпусках. Например, тему СВО можно
отнести к международным, но для такого рода новостей выделяется небольшое эфирное время. В основном,
это темы латиноамериканского региона, так как зрителей RT en Español волнуют такие проблемы.
Специальных тематических программ для освещения культурных событий на телеканале RT en Español
нет. Если происходит важное событие в культурной жизни какой-либо страны, то оно всегда освещается
в новостях. То же самое касается и спорта, если происходят глобальные спортивные события, о них
рассказывают в новостных выпусках. Специальных спортивных программ в настоящий момент также на
телеканале нет.
Структура вещания телеканала базируется на новостных, развлекательных, аналитических и
документальных программах. Еженедельно в эфир выходят 92 выпуска новостей, которые освещают
основные события в странах Латинской Америке и мире, а также программы, которые имеют высокий
зрительский рейтинг:
- Самая рейтинговая программа на канале – «La lista de Erick», что переводится как «Список Эрика».
Развлекательная программа о России глазами латиноамериканца – Эрика Фонески Зарате, который
путешествует по стране, рассказывая о её традициях и реальной жизни. По ходу программы Эрик
выполняет задачи из обозначенного списка, которые помогают погрузится в истинно русскую культуру.
За всё время существования заставка программы изменилась только один раз 31 марта 2017 года, вместе с
первым выпуском программы в рамках промо «Мундиаля».
«RT Reporta» одна из самых популярных программ на канале. Документальные репортажи на
важные и «острые» темы. Корреспонденты показывают «неудобную» изнанку мира, которую не освещают
другие испаноязычные телеканалы.
«¡Ahí les va!» или «Вот так!» - юмористическая аналитическая программа о политике, которая с
большим успехом идет на канале уже более 5 лет, и уже успела завоевать аудиторию благодаря легкой и
интересной подаче информации ее ведущим Мирко Казале. «Информация, но с долей юмора. С юмором,
но с большим количеством информации. Публикуем мало, но вкусно. Вот так!», – именно так написано в
аннотации к программе в социальных сетях.
«El Zoom» программа, которая оказывает политическое влияние на Латинскую Америку, США
и Европу. Ведущий Хавьер Родригес Карраско и гости программы открыто обсуждают в прямом эфире
самые «горячие» вопросы геополитики. Гостями программы были: бывший президент Эквадора Рафаэль
Корреа, генеральный директор МАГАТЭ Рафаэль Гросси, адвокат Джулиана Ассанжа – Карлос Поведа,

78

Mirimanov D. A.

Особенности вещания телеканала RT на испаноязычную аудиторию
бывший вице-президент Боливии Альваро Гарсия Линера, члены Европарламента – Хавьер Кусо и Хавьер
Нарт и многие другие.
«Cartas sobre la Mesa» или «Карты на стол». Программа в довольно необычном формате. Каждый
месяц выбирается город, в котором отражаются события момента, а затем собираются и рассматриваются
все точки зрения за одним столом. Ведущий Луис Кастро считает, что важно уметь задавать хорошие
вопросы в нужное время. За тот период, что программа выходит в эфир, на вопросы Луиса ответили бывший
президент Панамы Рикардо Мартинелли и испанский политик Пабло Иглесиас, а также многочисленные
деятели культуры, спорта и многие другие.
«Impacto Directo». Аналитическая программа «Прямое воздействие», ее ведущий Рик Санчес –
первый латиноамериканский журналист в США, он взял интервью у четырех президентов Америки и
выиграл пять премий «Эмми». В своей программе, он освещает важные мировые события открыто, ясно и
понятно для каждого зрителя.
«Documentales» – это документальные фильмы RT, освещающие разную тематику.
«Conversando con Correa». Политическое ток-шоу бывшего президента Эквадора Рафаэля Корреа
«Разговор с Корреа» с участием мировых политиков и общественных деятелей.
«ZOOM+» – это проект RT на испанском языке от Хавьера Родригеса Карраско, который выходит
в аудиовизуальном формате подкаста в сети.
«Entrevista» – интервью с политиками, спортсменами, художниками - все они рассказывают свои
истории из жизни в программе «Интервью».
Частыми гостями программы «Интервью» становятся деятели культуры, например, Мигель Сальгадо –
мексиканский кинорежиссер, обладатель награды за лучший фильм на 46-м Международном кинофестивале
в Москве, Адальгиса Панталеон – доминиканская певица и актриса и многие другие.
«RT Reporta» также освещает и культурную тематику. Например, весной 2023 года был создан цикл
программ о популярности турецких сериалов и новелл в Латинской Америке «Турция: новая империя
мыльных опер» (Турция: новая империя мыльных опер. RT en Español. 2024. 5 сентября, https://actualidad.
rt.com/programas/rt_reporta/459739-turquia-nuevo-imperio-telenovelas).
Пандемия COVID-19 повлияла на закрытие спортивной программы. В этот период международные
соревнования не проводились, а новости только о российских спортивных событиях аудиторию данного
телеканала не интересовали. Интересен тот факт, что больше проблем для RT en Español создал COVID
– 19 и пандемия, чем санкции и ограничения, потому что в этот период был потерян прямой контакт
со зрителями и гостями, а для Латинской Америки самым важным является личное непосредственное
общение.
По словам Александра Лучанинова, самые популярные темы у аудитории RT en Español –
политические и социальные. Также есть острые темы, которые, в последнее время, становятся наиболее
актуальными у зрительской аудитории. В частности, проблема коренного населения или проблема разгула
транснациональных корпораций в Латинской Америке. Такие темы никогда не освещаются на национальном
телевидении, и поэтому вызывают больший отклик. Но, самой рейтинговой темой телеканала является
человеческая история. Также есть темы, которые аудитория не любит обсуждать. Например – религия. Это
довольно щепетильная тема для испаноязычных стран, которую лишний раз журналисты стараются не
затрагивать.
«Есть еще одна, не столько тема, сколько «проблема» для съемочного процесса – дети», – поделился
Александр Лучанинов. (Прим. 1) Права на показ детей в испаноязычных странах получить очень сложно.
Необходимо запрашивать специальное разрешение у родителей или опекунов, поэтому, если в этом нет
крайней необходимости, детей не снимают. Например, на канале был большой проект про детский труд
в Латинской Америке, так как это является распространенной проблемой в данном регионе, для съёмок
проекта потребовалось большое количество согласований.
За последние 15 лет, с момента запуска телеканала RT en Español была проделала глобальная работа
по изменению «стереотипного» (Липпман 2004) образа России среди испаноязычной аудитории. Он
претерпел сильные изменения. Чем больше достоверной и объективной информации (Никифоров 2008)
она узнавала о России из программ RT en Español, тем сильнее телеканал ощущал международное
политическое давление европейских стран и США. Однако, целей, которых пытался добиться Запад
ограничительными мерами и запретами, до сих пор достигнуть не удалось, наоборот, это вызвало больший
интерес аудитории. RT можно назвать, пожалуй, одним из самых «санкционных» каналов в мире. Он
потерял возможность вещания в Испании, но крупные кабельные операторы других стран продолжают
сотрудничать с телеканалом. Несмотря на ограничительные меры, за 2023 год канал в разы увеличил свое
вещание. Например, осенью 2023 года началось вещание в 18 штатах из 31 в Мексике. Безусловно, есть
некоторые проблемы, связанные, как правило, с человеческим фактором. Стало труднее брать интервью,
люди отказываются или ограничены в цензуре, однако, это единичные случаи.
Complex features of TV channel broadcasting RT to spanish-speaking audience

79

Мириманов Д. А.
«Аудитория RT на испанском языке регулярно растет. В 2024 году мы открыли вещание в Коста-Рике.
Это наша пятая страна после Кубы, Аргентины, Мексики и Венесуэлы. Ни один международный новостной
канал на испанском языке не имеет такого широкого бесплатного освещения», рассказала директор RT
en Español Виктория Воронцова в рамках саммита APTC 2024 в Перу (Фернандо Морено. TTV.News.
Директор российского канала, присутствовавший на APTC 2024, поделился новостью о том, что они ведут
переговоры о вещании с шестой по счету страной. TTV News. 2024. 5 сентября, https://todotvnews.com/
victoria-vorontsova-rt-en-espanol-estamos-por-firmar-para-tv-abierta-con-un-sexto-pais).
Образ России для испаноязычных стран уже, в целом, сформирован. «На самом деле, в каждой стране
свое восприятие России и Латинская Америка, несмотря на общность совместной истории своих стран,
имеет очень много различий, то есть образ России в Аргентине, и образ России в Венесуэле будут очень
отличаться в силу исторических обстоятельств. Это значит, что RT нужно работать с более чем двадцатью
образами России. Один в Испании, второй в Венесуэле, третий на Кубе, четвертый в Мексике… И понять,
какой это образ, можно только через личный опыт общения с людьми», – отметил Александр Лучанинов.
В первые годы работы телеканал RT en Español изучал аудиторию и пытался понять, какие у неё
привычки, что зрители любят смотреть, а к чему нет интереса, что они читают, как они реагируют на новости
и на контент в соцсетях. От количества и качества которых напрямую зависит содержание журналистского
материала, а точнее его интерпретация каждым реципиентом (Топчий 2020: 158).
Редакцией была проделана напряженная, кропотливая работа по завоеванию доверия и удержания
у ключевой аудитории, и эта работа продолжается по сей день. Телеканалу удалось познакомить
испаноязычную аудиторию с обликом современной России и показать её такой, какая она есть на самом
деле. Наглядным примером можно считать Чемпионат Мира по футболу 2018 года, когда были разрушены
многие нелепые стереотипы о России.
По словам Александра Лучанинова, подготовка к ЧМ велась два года. Во время подготовительных
командировок в страны Латинской Америки стало ясно, какой видят Россию люди. На национальном
телевидении всерьез обсуждалось, что в июне в России снег и холодно. Эти стереотипы, над которыми
можно посмеяться в России, кажутся реальностью людям за рубежом. Приехав в Россию, многие
иностранцы были поражены, что в стране потрясающая инфраструктура, транспортная доступность,
которой нет ни в одной стране Латинской Америки. «Когда люди в 2018 году приехали тысячами и те,
кто смотрел наши программы, спецпроекты, говорили: «Хорошо, да, все действительно так и есть, вы нас
не обманывали». А те, кто не смотрел, говорили: «Ничего себе, у вас тут так классно!». Они поняли, что
Россия – это не то, что им рассказывают», – подчеркнул Александр Лучанинов.
Заключение
Со дня первых регулярных радиопередач на испанском языке в рамках советского иновещания
прошло 92 года. Изменились технологии, радио трансформировалось в телевещание, изменились
форматы, вместо радиолистовок зрителю предлагается широкий выбор программ – от информационных,
до документальных фильмов. Прежними остались цели и задачи иновещания – завоевания зарубежной
аудитории. Несомненно, в рамках одной статьи невозможно суммировать все особенности современного
телевещания на испаноязычную аудиторию, тем не менее, автору удалось выявить ключевые аспекты.
Ежедневно RT en Español предлагает зрителям более десяти телепрограмм разной тематики, правда
отдельной рубрики культурного направления в сетке вещания, нет. Основной интерес аудитории вызывает
– «человеческая история». В зоне эфирного покрытия RT en Español находятся много стран Латинской
Америки говорящих на испанском, но каждая страна имеет свой диалект и редакции приходится
адаптироваться под эти условия. Из-за санкционных ограничений RT en Español не вещает в Испании
и на территории Европы в целом, но весьма популярен в странах Латинской Америки, где регулярно
«заходит» в новые кабельные телесети.
Список источников
Антонюк Е. В. О вариативности испанского языка (на примере штата Флорида, США) // Вестник
Российского университета дружбы народов. Серия: Вопросы образования: языки и специальность. 2015.
№ 2. С. 7–14.
Астафьева О. Н. Теория и практика культурной политики: смыслы «образы» действия // Гос. служба.
2014. № 1. С. 72–78.
Бестолкова Г. В. Специфика функционирования испаноязычных СМИ США на региональном уровне
// Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: История, филология. 2017. Т. 16, №
6. С. 53–64.
Бодрийяр Ж. Симулякры и симуляция. М. : Постум, 2016. 240 с.
Вартанова Е. Л. К вопросу о субъектности конфликта в медиакоммуникационной среде // Меди@
льманах. 2021. № 3 (104). С. 8–10.

80

Mirimanov D. A.

Особенности вещания телеканала RT на испаноязычную аудиторию
Дмитриев О. А. Классификация альтернативных медиа // Вестник Российского университета дружбы
народов. Серия: Литературоведение. Журналистика. 2020. Т. 25, № 3. С. 567–575.
Добросклонская Т. Г. Вопросы изучения медиатекстов (опыт исследования современной английской
медиаречи). М. : Едиториал УРСС, 2005. 288 с.
Ефанов А. А., Эфендиева Н. Э. Становление иновещания в России и за рубежом: историкогенетический и компаративистский анализ // Вестник Российского университета дружбы народов.
Серия: Литературоведение. Журналистика. 2020. Т. 25, № 4. С. 746-755. DOI 10.22363/2312-9220-202025-4-746-755.
Карпина Е. В. Специфика диалектного членения испанского языка как отражение языковой ситуации
в испаноязычном мире // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Вопросы
образования: языки и специальность. 2013. № 2. С. 11–21.
Липпман У. Общественное мнение / Пер. с англ. Т.В. Барчунова, под ред. К. А. Левинсон,
К. В. Петренко. М. : Институт Фонда «Общественное мнение», 2004. 384 с.
Мириманов Д. А., Калинина В. С. Методы работы с международной информацией собственных
корреспондентов российских телеканалов // Ученые записки Новгородского государственного
университета. 2024. № 3 (54). С. 442–450.
Никифоров А. Л. Понятие истины в социогуманитарном познании. М. : ИФРАН, 2008. 212 с.
Россомахин А. А., Хрусталев Д. Г. Россия как Медведь: Истоки визуализации (XVI–XVIII века) //
Границы: Альманах Центра этнических и национальных исследований ИвГУ. Вып. 2: Визуализация
нации. Иваново: ИвГУ, 2008. С. 123–161.
Степанов Г. В. Испанский язык // Лингвистический энциклопедический словарь. М.: Советская
энциклопедия, 1990. С. 203–204.
Топчий И. В. Комментарий в социальных медиа // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2020.
№ 2 (36). С. 157–162. DOI: 10.24411/2070-0695-2020-10216.
Lope Blanch J. M. Algunos casos de polimorfismo fonetico en Mexico // Investigaciones. Mexico: UNAM,
1979. P. 97–111
References
Antonuk, E. V. (2015). O variativnosti ispanskogo yazyka (na primere shtata Florida, SShA) [On the Variability of the Spanish
Language (on the Example of Florida, USA)]. Vestnik Rossiyskogo universiteta druzhby narodov. Seriya: Voprosy obrazovaniya:
yazyki i spetsial’nost’, 2, 7–14. (In Russ).
Astaf’eva, O. N. (2014). Teoriya i praktika kul’turnoy politiki: smysly “obrazy” deystviya [Theory and Practice of Cultural
Policy: Meanings of “Images” of Action]. Gos. sluzhba, 1, 72–78. (In Russ).
Bestolkova, G. V. (2017). Spetsifika funktsionirovaniya ispanozychnykh SMI SShA na regional’nom urovne [Specifics of the
Functioning of Spanish-Language Media in the USA at the Regional Level]. Vestnik Novosibirskogo gosudarstvennogo universiteta.
Seriya: Istoriya, filologiya, 16 (6), 53–64. (In Russ).
Baudrillard, J. (2016). Simul’yakry i simul’yatsiya [Simulacra and Simulation]. Moscow: Postum, 240 p. (In Russ).
Vartanova, E. L. (2021). K voprosu o sub’yektnosti konflikta v mediakommunikatsionnoy srede [On the Issue of Subjectivity
of Conflict in the Media Communication Environment]. Medi@l’manakh, 3 (104), 8–10. (In Russ).
Dmitriev, O. A. (2020). Klassifikatsiya alternativnykh media [Classification of Alternative Media]. Vestnik Rossiyskogo
universiteta druzhby narodov. Seriya: Literaturovedenie. Zhurnalistika, 25 (3), 567–575. (In Russ).
Dobrosklonskaya, T. G. (2005). Voprosy izucheniya mediatekstov (opyt issledovaniya sovremennoy angliyskoy mediarechi)
[Issues of Studying Media Texts (Experience of Researching Modern English Media Speech)]. Moscow: Editorial URSS, 288 p.
(In Russ).
Efanov, A. A. & Efendieva, N. E. (2020). Stanovlenie inoveshchaniya v Rossii i za rubezhom: istoriko-geneticheskiy i
komparativistskiy analiz [The Formation of International Broadcasting in Russia and Abroad: Historical-Genetic and Comparative
Analysis]. Vestnik Rossiyskogo universiteta druzhby narodov. Seriya: Literaturovedenie. Zhurnalistika, 25 (4), 746–755. DOI:
10.22363/2312-9220-2020-25-4-746-755. (In Russ).
Karpina, E. V. (2013). Spetsifika dialektnogo chleneniya ispanskogo yazyka kak otrazhenie yazykovoy situatsii v ispanozychnom
mire [Specificity of Dialectal Division of the Spanish Language as a Reflection of the Linguistic Situation in the Spanish-Speaking
World]. Vestnik Rossiyskogo universiteta druzhby narodov. Seriya: Voprosy obrazovaniya: yazyki i spetsial’nost’, 2, 11–21.
(In Russ).
Lippmann, W. (2004). Obshchestvennoe mnenie [Public Opinion]. Moscow: Institut Fonda “Obshchestvennoe mnenie”, 384 p.
(In Russ).
Mirimanov, D. A. & Kalinina, V. S. (2024). Metody raboty s mezhdunarodnoy informatsiey sobstvennykh korrespondentov
rossiyskikh telekanalov [Methods of Working with International Information by Correspondents of Russian TV Channels]. Uchenye
zapiski Novgorodskogo gosudarstvennogo universiteta, 3 (54), 442–450. (In Russ).
Nikiforov, A. L. (2008). Ponyatie istiny v sotsiogumanitarnom poznavanii [The Concept of Truth in Socio-Humanitarian
Knowledge]. Moscow: IFRAN, 212 p. (In Russ).
Rossomakhin, A. A. & Khrustalev, D. G. (2008). Rossiya kak Medved’: Istoki vizualizatsii (XVI–XVIII vek) [Russia as a Bear:
The Origins of Visualization (16th–18th Centuries)]. Granitsy: Almanakh Tsentra etnicheskikh i natsional’nykh issledovaniy IvGU,
2: Vizualizatsiya natsii. Ivanovo: IvGU, 123–161. (In Russ).
Stepanov, G. V. (1990). Ispanskiy yazyk [Spanish Language]. Lingvisticheskiy entsiklopediyskiy slovar’. Moscow: Sovetskaya
entsiklopediya, 203–204. (In Russ).
Complex features of TV channel broadcasting RT to spanish-speaking audience

81

Мириманов Д. А.
Topchii, I. V. (2020). Kommentariy v sotsial’nykh media [Commentary in Social Media]. Znak: Problemnoe pole
mediaobrazovanija, 2 (36), 157–162. DOI: 10.24411/2070-0695-2020-10216. (In Russ).
Lope, Blanch J. M. (1979). Algunos casos de polimorfismo fonetico en Mexico [Some Cases of Phonetic Polymorphism in
Mexico]. Investigaciones. Mexico: UNAM, 97–111.
Примечания
Примечание 1 – интервью с заместителем Директора дирекции информационного вещания на испанском языке
Александром Лучаниновым, от февраля 2024 года.
Информация об авторе
Д. А. Мириманов – кандидат филологических наук; доцент факультета журналистики
Information about the author
Dmitry A. Mirimanov – Candidate of Sciences in Philology, Associate Professor of Faculty of Journalism
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
The author declares no conflicts of interests.
Поступила в редакцию 08.10.2024; одобрена после рецензирования 28.10.2024; принята к публикации 05.11.2024
The article was submitted 08.10.2024; approved after reviewing 28.10.2024; accepted for publication 05.11.2024

82

Mirimanov D. A.

СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА, КРИТИКА,
ПУБЛИЦИСТИКА В СТРУКТУРЕ
МАССОВОЙ КОММУНИКАЦИИ
CONTEMPORARY LITERATURE, CRITICISM,
JOURNALISM IN THE STRUCTURE
OF MASS COMMUNICATION
Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 83–92.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 83–92.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 070; 4:028:82.09
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-83-92
ЛИТЕРАТУРНЫЕ ВИДЕОБЛОГИ И ИХ РОЛЬ В ПОПУЛЯРИЗАЦИИ ЧТЕНИЯ:
НА ПРИМЕРЕ ЛИТЕРАТУРНОГО КАНАЛА «АРМЕН И ФЁДОР»
Наталья Львовна Зыховская
Южно-Уральский государственный университет, Челябинск, Россия,
ladoga122@gmail.com, https://orcid.org/0000-0002-1697-2782
Аннотация. В статье исследуется роль литературного видеоблога «Армен и Фёдор», отличающегося
оригинальным подходом к обсуждению книг, анализу их содержания, формы, а также широким
философским, культурным и историческим контекстам. Анализируются тематическая направленность
канала, подходы автора к обсуждению книг и взаимодействию с аудиторией. Рассматривается влияние
видеоформата на формирование читательских предпочтений. В рамках исследования удалось выделить
несколько проблемных блоков: 1) влияние видеоформата на углубление интереса к литературным текстам;
2) управление читательскими предпочтениями через рекомендации блогера, роль блогера как посредника
между «высокой» литературой и массовым зрителем, способность формировать литературные вкусы;
3) способы взаимодействия автора канала с аудиторией: методы общения с подписчиками, комментарии,
обсуждения, интервью и активное привлечение к обсуждению книг. Делается вывод о том, что видеоблог
«Армен и Фёдор» успешно способствует повышению интереса к чтению. Автор статьи анализирует, как
канал «Армен и Фёдор» расширяет аудиторию классической и современной литературы, формируя новую
культуру восприятия «высокой» литературы через доступную и современную форму ее репрезентации.
Ключевые слова: литературные видеоблоги, популяризация чтения, литературный канал, «Армен и
Фёдор», читательские предпочтения, аналитические обзоры, взаимодействие с аудиторией
Благодарности: Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда (совместно с
органами власти Челябинской области), № 24-28-20177, https://rscf.ru/project/24-28-20177
Для цитирования: Зыховская Н. Л. Литературные видеоблоги и их роль в популяризации чтения: на
примере литературного канала «Армен и Фёдор» // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4
(54). С. 83–92. doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-83-92
Original article
LITERARY VIDEO BLOGS AND THEIR ROLE IN PROMOTING READING:
THE CASE OF THE LITERARY CHANNEL «ARMEN AND FYODOR»
Natalia L. Zykhovskaia
South Ural State University, Chelyabinsk, Russia,
ladoga122@gmail.com, https://orcid.org/0000-0002-1697-2782

83

Зыховская Н. Л.
Abstract. The article explores the role of the literary vlog «Armen and Fyodor», focusing on its original approaches to discussing
books, analyzing their content and form, as well as the broad philosophical, cultural, and historical contexts. The thematic direction
of the channel, the author’s original methods for discussing books, and their interaction with the audience are analyzed. The influence
of the video format on the formation of reading preferences is also considered. Within the framework of the study, several key issues
are identified: 1) the impact of the video format on deepening interest in literary texts; 2) the management of reading preferences
through the blogger’s recommendations, the role of the blogger as an intermediary between «high» literature and the mass audience,
and their ability to shape literary tastes; 3) the ways in which the channel’s author interacts with the audience, including methods
of communication with subscribers, comments, discussions, interviews, and active involvement in book discussions. The author
concludes that the «Armen and Fyodor» vlog successfully contributes to increasing interest in reading. The author of the article
analyzes how the «Armen and Fyodor» channel broadens the audience for classical and contemporary literature, shaping a new culture
of perceiving «high» literature through an accessible and modern format.
Key words: literary video blogs, reading promotion, literary channel, «Armen and Fyodor,» reader preferences, analytical reviews,
audience engagement
Acknowledgments: Supported by a RSF and Chelyabinsk Region), No. 24-28-20177, https://rscf.ru/project/24-28-20177.
For citation: Zykhovskaia N. L. (2024). Literary video blogs and their role in promoting reading: the case of the literary channel «Armen
and Fyodor». Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 4(54): 83–92. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-83-92

Введение
С развитием цифровых технологий и социальных медиа изменились способы восприятия и
распространения культурного и образовательного контента. Одним из ярких примеров трансформации
современного литературного пространства стали видеоблоги, посвященные книгам и литературным
обзорам. Платформы YouTube, «ВКонтакте», dzen.ru, boosty, изначально ориентированные на
развлекательный контент, стали эффективным инструментом популяризации литературы и расширения
читательской аудитории. Видеоблогеры используют не только лекционный формат обсуждения классики,
современной прозы и поэзии, рекомендации книг, но и аналитические обзоры, мастер-классы, интервью,
новые форматы общения, включая влогинг, стримы, литературные прогулки (book-трэвеллинг), марафоны и
челленджи с подписчиками и так далее. В этом контексте особый интерес имеют каналы, предоставляющие
литературно-интеллектуальный контент с глубоким филологическим подходом к исследуемому тексту.
К таким видеоблогерам можно отнести следующие YouTube-каналы:
1. Калинкин! (первое название канала «Что бы мне поделать, только бы не почитать») – давайте
выдохнем и улыбнёмся (664 тыс. подписчиков / 70 видео / 36 610 579 просмотров / дата регистрации:
6 апр. 2020 г.). www.youtube.com/@mutaboring;
2. Армен и Фёдор – канал о литературе, которая отказывается умирать (322 тыс. подписчиков
/ 101 видео / 13 332 946 просмотров / дата регистрации: 19 янв. 2014 г.). www.youtube.com/@armenifedor;
3. Филолог всея Руси – кучеряво про литературу и язык (308 тыс. подписчиков / 72 видео / 21 433 451
просмотр / дата регистрации: 19 мая 2019 г.). https://www.youtube.com/@poetische;
4. Юзефович – авторский канал Галины Юзефович, литературного обозревателя, критика, педагога,
серьёзные интервью о литературе, искусстве, культуре и не только (270 тыс. подписчиков / 170 видео
/ 26 696 727 просмотров / дата регистрации: 3 окт. 2020 г.). https://www.youtube.com/@YuzefovichProject/
videos;
5. Николай Жаринов (литературный сомелье) – личный канал филолога, культуролога, писателя
Николая Жаринова. Честные обзоры книг, фильмов, рекомендации и немного видео из путешествий
(64 тыс. подписчиков / 28 видео / 2 291 761 просмотр / дата регистрации: 18 мар. 2024 г.). www.youtube.
com/@NikolaiZharinov;
6. Максим Жук – интернет-радио ЖУК-FM – это лекции о мировой культуре и литературе от
Античности до конца ХХ века. Автор и ведущий радиостанции – организатор и лектор просветительского
проекта «Культурная интервенция», лектор просветительского проекта «Arzamas» (26,8 тыс. подписчиков
/ 208 видео / 1 080 919 просмотров / дата регистрации: 4 июн. 2017 г.). www.youtube.com/@ZHUK-FM
«Армен и Фёдор» – набирающий популярность русскоязычный канал, посвященный литературе.
Создатель канала Армен Захарян предлагает зрителям оригинальный подход к обсуждению книг (зачем,
а главное, как читать), уделяя внимание не только содержательной стороне произведений, но и вопросам
формы, художественного перевода, их культурному, философскому и историческому контексту. Благодаря
глубокому анализу художественных произведений и живому обсуждению, Армен Захарян завоевал
широкую аудиторию и стал проводником в мир «большой литературы», а также источником вдохновения
для многих читателей.
Цель данной статьи – исследовать роль канала «Армен и Фёдор» в популяризации литературы и
его влияние на восприятие зрителей. На примере данного видеоблога рассматривается, каким образом

84

Zykhovskaia N. L.

Литературные видеоблоги и их роль в популяризации чтения...
использование видеоформата способствует повышению интереса к чтению и формированию читательских
предпочтений. В рамках исследования проведен контент-анализ канала, его тематической направленности
и способов взаимодействия блогера с аудиторией.
Материалы и методы
Эмпирический материал исследования, собранный на ноябрь 2024 г., –видеозаписи и текст постов и
комментариев русскоязычного блогера Армена Захаряна – автора YouTube-канала «Армен и Федор», а также
его постов в других социальных сетях. При выборе конкретного объекта изучения, важным представлялось
соответствие канала следующим параметрам:
1. устойчивость («цифровая укорененность») – продолжительное существование в сетевом пространстве,
собственная история проекта;
2. универсальность («цифровая полифоничность») – жанровое разнообразие транслируемого контента,
обращение к прозе и поэзии, русской и зарубежной литературе, сочетание классики и современности;
3. интерактивность («цифровая открытость») – наличие развитой системы коммуникативных связей
между каналом и аудиторией, активность комментирования контента, демонстрируемый эмоциональный
отклик пользователей;
4. мобильность («цифровая гибкость») – обновляемость выпусков, поиск новых форматов подачи
материала, тематическая гибридизация, экспериментальные проекты;
5. персонификация («цифровая публичность») – адресный характер подачи, выраженный персональный
профиль коммуникатора, позволяющий оценивать его личностную позицию.
В наибольшей мере, на наш взгляд, указанным позициям соответствовал литературный канал «Армен
и Фёдор». Всего на канале 55 видео, распределенных по плейлистам: «Форма: стиль великих писателей»
(4 видео), «Лекции о Прусте: В поисках утраченного времени» (7 видео), «Выбор подписчиков»
(16 выпусков), «Улисс» Джойса: разбор по главам» (22 видео), «Набоков» (3 видео), «Современная русская
литература» (5 видео), «10 выпусков для тех, кто только присоединился» (10 видео), «15 лучших выпусков»
(15 видео), «Главные книги 20 века» (12 видео), «Переводы» (7 видео), «Поэзия» (5 видео), «Ключевые
герои мировой литературы» (3 видео) (Рис 1).

Рис. 1. Плейлисты канала Армен и Фёдор
В обосновании выборки мы опирались не на статистические показатели, характерные для
количественных исследований и массовых опросов, а на качественную стратегию анализа. Смысл целевой
или качественной выборки заключается в отборе информационно богатых случаев для глубинного
изучения. Такими случаями являются те, из которых можно сделать выводы, имеющие решающее значение
для целей исследования.
Методология базируется на подходах Льва Мановича, изложенных в книге «Визуализация медиа:
техники изучения больших медиаколлекций» (Манович 2015). Этот подход позволяет анализировать
большие массивы медиаконтента через визуализацию, выявляя паттерны и культурные коды, содержащиеся
в цифровых данных. Основные аспекты методологии связаны с применением визуальных техник анализа.
Визуализация медиа, по словам Мановича, представляет собой «перевод множества изображений в новые,
метаизображения, позволяющие выявлять паттерны этого множества» (Манович 2015). Это особенно
важно для анализа видеоблогов, где визуальные, аудиальные и текстовые элементы создают многослойные
смыслы.
Современные исследования видеоблогов, их содержания и роли в популяризации чтения позволяют
Literary video blogs and their role in promoting reading...

85

Зыховская Н. Л.
рассмотреть проблему формирования читательских предпочтений через призму медиакоммуникаций.
Исследования в данной области акцентируют внимание на влиянии цифровых платформ, таких как
YouTube, на способы взаимодействия автора с аудиторией и формирование новых читательских практик.
Проблематика влияния медийных форматов на читательское поведение подробно представлена в
работах В. Я. Аскаровой и Л. Б. Зубановой (Аскарова, Зубанова 2018); М. Б. Бычковой (Бычкова 2019).
В них рассматриваются стратегии формирования интереса к чтению через вовлечение аудитории в
виртуальное пространство, использование визуальных и нарративных подходов, а также жанровое
разнообразие видеоблогов. Анализ императивных речевых стратегий, способствующих углублению
интереса к литературным текстам, где подчеркивается роль видеоблогеров как медиаторов между книгой
и зрителем, был выполнен Д. В. Городничевой (Городничева 2024).
Ряд работ акцентирует внимание на дискурсивных особенностях видеоблогов, их способности
устанавливать эмоциональную связь с аудиторией и транслировать культурные и философские контексты.
В. Ю. Грушевская (Грушевская 2021) анализирует особенности молодежных блогов, где визуальные
и текстовые элементы интегрируются в сложный мультимодальный дискурс. Аналогичные подходы
применяются и в мультимодальном дискурс-анализе, предложенном М. В. Загидуллиной (Загидуллина
2023), что позволяет рассмотреть способы материализации идентичности блогера через видеонаративы.
Сфера книжных видеоблогов также исследуется с позиций изучения новой культуры потребления
медиапродукта. Работы И. В. Лизуновой (Лизунова 2015); Е. В. Олешко (Олешко 2020); Т. С. Пичеоол (Пиче-оол 2023) демонстрируют, как современный видеоформат влияет на восприятие литературы
и может способствовать популяризации как классических, так и современных текстов. Подходы к
анализу коммуникации между автором блога и его подписчиками подробно рассматриваются в статьях
Ю. В. Очередько и И. С. Пархомина (Очередько, Пархомин 2022); Е. А. Селютиной и А. А. Селютина
(Селютина, Селютин 2019); А. М. Шестериной (Шестерина 2022), где подчеркивается важность активного
взаимодействия с аудиторией через комментарии, дискуссии и опросы.
Важными становятся исследования культурных и когнитивных аспектов видеоблогинга, проведенные
Д. А. Стерликовым (Стерликов 2023), который также изучает особенности нейминга видеоконтента, а
И. П. Хутыз (Khoutyz 2023) рассматривает директивные конструкции в образовательных видеоблогах,
раскрывая их кросс-культурные особенности. Совокупность данных исследований подчеркивает
актуальность темы влияния видеоблогов на читательскую культуру и их роль в формировании новых форм
восприятия и интерпретации литературы.
Дополнительно стоит выделить статью С. В. Оленева и Д. А. Черкасова «Способы вовлечения
аудитории в сфере интернет-коммуникации в жанре видеоблога (на материале видеороликов YouTubeканала PewDiePie)», где при помощи SEO от vidIQ (образовательного онлайн-сайта и веб-расширения)
показывается, «насколько оптимизированы теги в видео, как они конкурируют и насколько высоко
видео может быть в списке поиска» (Оленев, Черкасов 2023). Исследователи фокусируются на изучении
способов вовлечения аудитории в интернет-коммуникации, многообразии приемов, которые используют
видеоблогеры для активного взаимодействия со своей аудиторией.
Эффективное вовлечение аудитории достигается за счет стратегий, ориентированных на максимальный
охват интересов зрителей, активного участия в жизни сообщества и взаимодействия в комментариях.
Авторы подчеркивают, что «Основополагающими способами привлечения аудитории являются охват
интересов зрителей с помощью хештегов, взаимодействие в комментариях, участие в жизни сообщества,
а также создание привлекательного названия и превью видеоролика» (Оленев, Черкасов 2023: 202).
Эти подходы могут быть адаптированы и применены в литературных видеоблогах для формирования
устойчивого интереса к чтению, а также создания среды, в которой блогер становится медиатором между
литературным произведением и аудиторией.
Авторская концепция канала
Motto литературного канала «Армен и Фёдор» – «Литература, которая отказывается умирать» отражает
его концепцию и миссию. Слоган подчеркивает не только стремление сохранить интерес к литературе в
эпоху цифровых технологий, но и ее способность адаптироваться к новым условиям, оставаясь актуальной
и значимой. Это высказывание выступает как декларация борьбы с угасанием интереса к чтению, как к
культурной практике, напоминая, что книги могут быть неотъемлемой частью современной культуры, даже
в условиях доминирования визуальных медиа. Слоган становится символом возрождения литературного
интереса и формирования пространства, где литература не только сохраняется, но и продолжает развиваться,
вдохновляя новые поколения читателей.
Тематическое и жанровое разнообразие как ключ к популяризации литературы
Обозначим уникальность тематического подхода:

86

Zykhovskaia N. L.

Литературные видеоблоги и их роль в популяризации чтения...
1. Древняя литература. Канал начинает свое путешествие в мир литературы с древнейших текстов,
таких как «Сказание о Гильгамеше», «Илиада» и «Одиссея» Гомера. Эти произведения рассматриваются
как истоки мировой литературной традиции, помогающие зрителям понять корни литературы и её влияние
на дальнейшее развитие.
2. Классическая литература. Произведения мирового канона, такие как «Фауст» Гёте, произведения
Чехова, Гоголя, Булгакова, Диккенса, становятся следующим шагом. Анализ классики подчеркивает
стремление автора популяризировать эти произведения и раскрыть их глубинный смысл для широкой
аудитории.
3. Ключевые герои мировой литературы. Особое внимание уделено культовым персонажам мировой
литературы, таким как Одиссей, Дон Кихот, Фауст. Эти фигуры рассматриваются в историческом и
культурном контексте, что позволяет проследить их влияние на литературу разных эпох.
4. Модернистская и авангардистская литература. Канал обращается к произведениям модернистов
и авангардистов, таких как Беккет, Джойс, Кафка, Пруст, Платонов, Набоков. Эти выпуски исследуют
экспериментальные подходы к литературе, фокусируют внимание на ее новаторских аспектах.
5. Главные книги 20 века. Представляет собой тщательно подобранный авторский список важнейших
романов, оказавших значительное влияние на развитие зарубежной литературы XX века. Включая таких
авторов, как Грэм Грин, Джон Фаулз, Милорад Павич, Умберто Эко, Эрнест Хемингуэй, Уильям Голдинг и
Станислав Лем, канал акцентирует внимание на ключевых произведениях, которые не только отражают дух
времени, но и революционизируют формы повествования, исследуют философские и моральные вопросы.
6. Переводы и их особенности. В этом разделе канала анализируются переводы известных
произведений, таких как «Лолита» Набокова, «Над пропастью во ржи» Сэлинджера, «По ком звонит
колокол» Хемингуэя, «Властелин колец» Толкина и «Мертвые души» Гоголя. Особое внимание уделяется
сравнению переводов на разные языки (русский, украинский, испанский, английский, польский), выявляя,
как различные языковые интерпретации влияют на восприятие текста и какие переводы наиболее точно
передают дух оригинала.
7. Поэзия. Канал исследует поэзию разных эпох и культур, включая таких авторов, как Бродский,
Кавафис и Лорка. Выпуски фокусируются не только на стилистических особенностях стихов, но и на
историческом контексте их создания, а также на влиянии этих произведений на последующие поколения
поэтов. Через глубокий анализ текстов и биографий авторов, канал помогает зрителям понять, как поэзия
отражает свою эпоху и влияет на общественные и культурные процессы.
8. Современная литература. Канал обращается к произведениям современных писателей, таких
как Водолазкин, Пелевин, Мариам Петросян. Это позволяет зрителям оставаться в курсе актуальных
литературных процессов.
9. Проекты «Топ-10». «Топ-10 лучших первых строчек в истории литературы» и «Топ-10 последних
строчек в истории литературы», привлекают зрителей благодаря увлекательному и систематизированному
подходу.
10. Литературные прогулки. Проекты, такие как «Лион: путь Рабле», сочетают литературный анализ
с культурными и историческими экскурсиями, расширяя горизонты восприятия литературы.
11. Анализ сериала «Молодой папа» Паоло Соррентино. Эпизоды, посвященные сериалу, исследуют
пересечения литературных тем с современным аудиовизуальным искусством, что помогает зрителям
видеть литературу в других культурных форматах.
12. Творческий продукт. Особый выпуск – «Осень патриарха» Габриэля Гарсиа Маркеса
демонстрирует художественное мастерство автора канала Армена Захаряна. Видео раскрывает основные
темы и стилистику произведения, передавая атмосферу романа с помощью уникального визуального
и текстового анализа. Армен так поясняет свой прием: «погрузиться в текст «Осени патриарха», в его
поэтику и атмосферу <…> говорить из его языка – раскрывать главные темы романа через их отражения
в зеркалах выпуска <…> собрать множество разрозненных сюжетных линий в собственный единый
сюжет, переплести эту маркесообразную паутину из его слов, его образов и его нитей, дополняя ее
своими аллюзиями, комментариями и приемами» (https://www.youtube.com/watch?v=BhTXpppahi4&ab_
channel=ArmenZakharyan).
Охарактеризуем жанровый подход к формированию контента канала:
1. Лекции. Видео часто выполняют функцию образовательных лекций, где Армен Захарян
систематизирует сложный материал, дополняя его визуализациями и примерами для лучшего восприятия.
Это позволяет зрителям не только погружаться в теоретические аспекты литературы, но и усваивать
информацию более легко и доступно.
2. Челленджи и проекты. «Прочитай Джойса за 18 недель» или более размеренный «Пруст-проект»,
добавляют элемент игры в процесс чтения. Каждый проект мотивирует зрителей вовлечься в чтение и
завершить его до следующего выпуска, создавая интерактивное сообщество, в котором можно обсудить
Literary video blogs and their role in promoting reading...

87

Зыховская Н. Л.
свои впечатления и наблюдения.
3. Обзоры и рекомендации. Выпуски, посвященные рекомендациям книг, структурированы
как тематические подборки. Примером служит плейлист «Главные книги 20 века», в котором Армен
представляет важнейшие произведения мировой литературы, что дает зрителям представление о ключевых
авторах и их произведениях, которые оказали влияние на развитие литературы.
4. Интервью. Интервью с другими блогерами или участниками литературных проектов помогает
раскрыть личность самого Армена и продемонстрировать его взгляды на литературу, а также взаимодействие
с коллегами по цеху. Такие выпуски создают более личный и многогранный образ блогера, углубляя
понимание его подхода.
5. Разбор стиля. Армен Захарян уделяет особое внимание анализу литературного стиля великих
писателей. В рамках плейлиста «Форма: стиль великих писателей» разбираются ключевые элементы
стиля известных авторов, что позволяет зрителям лучше понять, как техника и манера письма влияют на
восприятие текста.
6. Гибридные жанры. Видеоматериалы канала совмещают элементы эссеистики, аналитических
обзоров, чтения художественных текстов (Рассказ китайского писателя Лу Синя «Записки сумасшедшего»,
где Армен выступает как чтец). Это создает авторскую подачу материала, отличающуюся индивидуальностью
и уникальностью.
Видеоблог «Армен и Фёдор» объединяет классику и современность, высокую литературу и
массовую культуру, интерактивность и академическую строгость. Его жанровое разнообразие и глубокая
тематическая проработка делают канал не просто источником знаний, но и площадкой для формирования
новых читательских практик и предпочтений.
Стратегия управления читательскими практиками
Литературный канал «Армен и Фёдор» эффективно выполняет роль посредника между «высокой»
литературой и массовым зрителем, влияя на читательские предпочтения. Основные аспекты управления
читательскими предпочтениями можно проанализировать следующим образом:
1. Кураторство читательских предпочтений. Автор канала предлагает систематический подход к
чтению произведений, которые традиционно считаются трудными для восприятия широкой аудиторией.
Армен Захарян разбивает тексты на отдельные фрагменты, объясняя их особенности, важнейшие темы и
контекст, например, для «В поисках утраченного времени» разбор включает анализ значимости каждого
тома в контексте всей эпопеи. Это делает их доступными для более широкой аудитории.
2. Актуальная экземплификация. Предлагается интерпретация текстов через призму современной
культуры, для этого используются различные примеры: нарративы, мемы, отсылки к рекламе, обсуждению
сложных современных дискуссионных вопросов (феминизм, осознанность, личные границы и т. д.),
узнаваемым явлениям.
3. Рекомендации книг в контексте. Видео содержат рекомендации дополнительных произведений,
которые помогают лучше понять культурный и исторический контекст. Например, в лекциях о Прусте
упоминаются какие книги и авторы, которые находятся «в орбите Пруста», «Что стоит читать до, во время
и после Марселя: от Бальзака и «Сказок 1001 ночи» до лекций Набокова и Мамардашвили» (https://www.
youtube.com/watch?v=Mfyy76ekmzE&t=1233s&ab_channel=ArmenZakharyan). Это стимулирует аудиторию
к самостоятельным исследованиям.
4. Совмещение массового и элитарного контента. Канал балансирует между популярными и
сложными произведениями, объединяя их в единую систему. Например, рассматриваются как «Улисс»,
так и менее известные, но значимые книги, что помогает зрителям выстроить собственное восприятие
литературы и почувствовать вкус к исследованиям.
5. Визуальная и интерактивная подача материала. Канал использует мультимедийные средства,
такие как визуализация текста, графика и схемы, чтобы облегчить восприятие сложных литературных
концептов. Также используются различные визуальные элементы для демонстрации структуры текста,
связей между персонажами и символами. Это делает канал привлекательным для тех, кто предпочитает не
только текст, но и визуальные способы представления информации.
Примером такого подхода является работа одной из подписчиц канала, участвующей в «Пруст-проекте».
После каждого выпуска она рисовала схему-карту, на которой отображала ключевые имена, термины и локации,
встречающиеся в произведении. Эта схема, ставшая своего рода визуальным конспектом лекций, помогала
зрителям не только следить за развитием сюжета, но и легче воспринимать сложные концепты романа.
Армен Захарян отметил эту работу в одном из своих видео, комментируя ее так: «Если вы принадлежите
к тем немногим счастливцам, кто уже отважился отправиться с нами на экскурсию по бальбекскому Гранд
Отелю, то взгляните на это чудо картографии, на этот чертеж по-нормандски, иными словами – на конспект
последней лекции Пруст-проекта кисти нашей чуткой зрительницы Линды (Рис. 2). А если вы еще не были с
нами в Гранд Отеле, то записаться на экскурсию можно здесь: https://youtu.be/RiRBGAUjIGw».

88

Zykhovskaia N. L.

Литературные видеоблоги и их роль в популяризации чтения...
Этот пример иллюстрирует, как визуальные элементы и участие зрителей помогают не только легче
усваивать информацию, но и создавать уникальную атмосферу вовлеченности и творчества на канале.

Рис. 2. Карта-схема «визуальный конспект» лекции о Прусте
Способы взаимодействия автора канала с аудиторией: методы общения с подписчиками
Можно выделить следующие аспекты стратегии взаимодействия Армена Захаряна с аудиторией:
1. Комментарии и обратная связь. Армен активно взаимодействует с подписчиками через
комментарии под видео, отвечая на вопросы, уточняя нюансы и давая дополнительные разъяснения по
обсуждаемым произведениям. Это способствует установлению прямого контакта с аудиторией и создает
атмосферу диалога.
2. Закрепленные комментарии и пояснения. Автор канала часто оставляет закрепленные комментарии
под своими видео, в которых дает дополнительную информацию, ссылки на ресурсы или уточнениями
ключевых моментов, а также рекомендует литературу для дальнейшего изучения.
3. Пролонгированные интерактивные проекты и челленджи. Регулярные челленджи, такие как
«Пруст-проект» или «Джойс-проект», включают зрителей в активное участие. Например, подписчики
могут участвовать в разборе сложных произведений, делиться своими мыслями и даже рисовать карты и
схемы, что способствует формированию сообщества с общими интересами.
4. Обсуждения на разных платформах и социальных сетях. Канал активно использует другие
платформы, такие как VK и Telegram, для создания дополнительных каналов общения. Это позволяет
подписчикам не только получать новости о выходе новых видео, но и участвовать в обсуждениях, делиться
своими впечатлениями и рекомендациями.
5. Использование работ подписчиков. Армен Захарян поощряет зрителей делиться своими
креативными проектами, такими как карты, схемы или иллюстрации, сделанные по мотивам видео, что
подчеркивает взаимное вовлечение в процесс создания контента. Как результат такого явления можно
указать на
6. Поддержка доверия и вовлеченность. Воплощением взаимодействия медиа и книжного ритейла
становится пример, когда магазин «Подписные издания» выставляет в одном из залов витрину с книгами,
рекомендованными каналом «Армен и Фёдор» для репрезентации концепции «10 лучших книг» (Рис. 3).
В данном контексте важно подчеркнуть взаимное влияние: блогер формирует интерес аудитории к
определенным книгам, а книжный магазин материализует этот интерес, выделяя рекомендованные издания
на своих полках.
7. Интерактивное планирование контента. Коллективное программирование выпусков, проведение
различных опросов и голосований, связанных с выбором автора и произведения для следующего выпуска
(Рис. 3).
8. Личная экземплификация. Автор делится собственными впечатлениями от знакомства с
разными авторами, оговаривает «точки входа» и «порог восприятия», рассказывает, почему данный
художественный текст важен для него лично, и как автор вдохновил его на создание выпуска. Это создаёт
более эмоциональную связь автора с аудиторией.
9. Ответ на «критику» и создание нового контента на основе обратной связи. Армен активно
реагирует на комментарии зрителей, подчеркивая их важность. Так, упрек в отсутствии женских авторов в
Literary video blogs and their role in promoting reading...

89

Зыховская Н. Л.
рейтинге «Топ-10 книг, которые мы бы посоветовали прочитать инопланетянам, если бы они нас посетили»
стал основой для обсуждения и нового контента – видео о «10 лучших женских книгах».

Рис. 3. Магазин «Подписные издания» в Петербурге представил полку «10 книг, чтобы рассказать
инопланетянам о человеке как о существе в движении» по списку, предложенному Арменом Захаряном
Эффективностью стратегии вовлечения подписчиков в интернет-коммуникацию можно считать
активные комментарии пользователей. Комментарии к видео, посвященным разбору романа «Улисс» на
канале «Армен и Фёдор» преисполнены доброжелательностью и комплементарностью по отношению к
автору канала: «Спасибо за разбор, теперь хотя бы я понимаю, о чём вообще речь в этом романе!» или
«Эти разборы действительно раскрывают произведение, которое я пытался понять самостоятельно, но не
мог». Зрители выражают благодарность Армену за его усилия в разборе модернистского текста Джойса,
признавая, что разборы помогают сделать его более доступным для понимания.
Активность зрителей продолжает развиваться и за пределами канала. Например, в Telegram-канале
«Улисс, чтение с каналом «Армен и Фёдор» (@ulyssesaif), созданном после выхода первых видео,
собираются более 1 000 подписчиков, которые продолжают изучать текст. Этот канал стал дополнительным
ресурсом для обсуждения романа и примером самоорганизации читателей.
Подобное сообщество существует и для Пруст-проекта с более чем 2 000 подписчиками в канале @
proustaif. Участники активно обсуждают главы книги, организуют видеозвонки через Zoom для детального
разбора, делятся своими идеями и предлагают темы для обсуждения. Это создает уникальное пространство
для совместного чтения и глубокого анализа сложных текстов. Таким образом, обсуждения, начавшиеся
в комментариях под видео, постепенно превращаются в отдельные сообщества, которые формируют
образовательную среду, способствующую углубленному изучению литературы и обмену мыслями среди
единомышленников.
Армен Захарян успешно сочетает авторский подход с активным взаимодействием с аудиторией.
Используя популярные медийные платформы, он не только расширяет охват, но и активно вовлекает
зрителей в создание контента через опросы, обсуждения и обратную связь. Учитывая мнения аудитории,
он делает проект более динамичным и интересным.
Заключение
Литературный видеоблог «Армен и Фёдор» демонстрирует, как цифровой формат может эффективно
популяризировать чтение, выступая посредником между классической и современной литературой и
массовым зрителем. Уникальная концепция канала сочетает глубокий литературный анализ, актуальные
культурные и философские контексты, интерактивность и жанровое разнообразие. Благодаря этим
характеристикам блог способствует формированию новых читательских вкусов и расширению аудитории.
Кроме того, гуманистический и созидательный пафос канала создает уникальное пространство для
осмысления литературы как важного элемента личностного и культурного развития.
Интерактивные форматы, детально продуманный сценарий, качественный визуальный и музыкальный
ряд, а также авторская харизма создают пространство для вовлеченного и осмысленного взаимодействия
с литературой. Канал делает литературу не только доступной, но и динамичной частью современного
культурного пространства, приобщая зрителей к глубокому чтению и обсуждению текстов.
Таким образом, видеоблог «Армен и Фёдор» играет важную роль в развитии цифровой читательской

90

Zykhovskaia N. L.

Литературные видеоблоги и их роль в популяризации чтения...
экосистемы, успешно соединяя академическую глубину анализа и доступность цифровых медиа, что
способствует формированию новой культуры восприятия литературных текстов.
Список источников
Аскарова В. Я., Зубанова Л. Б. Детское образование и юношеское чтение в эпоху цифровой реальности:
актуальные исследовательские и проектные стратегии // Вестник Московского государственного
университета культуры и искусств. 2018. № 5 (85). С. 93–102.
Бычкова М. Б. Современный видеоблог: тенденции популярности и жанровое многообразие // Вестник
Тверского государственного университета. Серия: Филология. 2019. № 1 (60). С. 127–131.
Городничева Д. В. Императивный характер обзоров на плохие книги (на материале видеоблога Энтони
Юлая) // Филологические этюды. 2024. № 27. С. 355–359.
Грушевская В. Ю. Дискурсивные особенности молодежных видеоблогов в российском сегменте
YouTube // Дискурс-Пи. 2021. Т. 18. № 3. С. 160–175. DOI: 10.24412/1817-9568-2021-3-160-175.
Загидуллина М. В. Алгоритм мультимодального дискурс-анализа любительских видеонарративов (к
вопросу о материализации идентичности) // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2023. № 4 (50).
С. 66–78. DOI: 10.47475/2070-0695-2023-50-4-66-78.
Лизунова И. В. Современный диалог с читателем в виртуальном пространстве через специализированные
книжные ресурсы // Труды ГПНТБ СО РАН. 2015. № 8. С. 443–448. Нет ссылки
Манович Л. Визуализация медиа: техники изучения больших медиаколлекций. М. : Ad Marginem, 2015.
256 с.
Оленев С. В., Черкасов Д. А. Способы вовлечения аудитории в сфере интернет-коммуникации в жанре
видеоблога (на материале видеороликов YouTube-канала PewDiePie) // Виртуальная коммуникация и
социальные сети. 2023. Т. 2, № 4 (8). С. 197-203. DOI 10.21603/2782-4799-2023-2-4-197-203.
Олешко Е. В. «Новое чтение» как форма потребления современного медиапродукта // Известия
Уральского федерального университета. Серия 1: Проблемы образования, науки и культуры. 2020. Т. 26.
№ 4 (201). С. 13–18. DOI: 10.15826/izv1.2020.26.4.002.
Очередько Ю. В., Пархомин И. С. Коммуникативные стратегии и тактики современных русскоязычных
видеоблогеров // Гуманитарные исследования. 2022. № 1 (81). С. 104–108. DOI: 10.21638/2782-4361-20221-104-108. Нет ссылки
Пиче-оол Т. С. К вопросу о науке формирования читателей // Hominum. 2023. № 4 (12). С. 70–84.
DOI: 10.31864/2782-4361-2023-4-70-84.
Селютина Е. А., Селютин А. А. Проблема коммуникации автора, критика и читателя в презентациях
ситуации культуры чтения в новых медиа (постановка проблемы) // Вестник Челябинского государственного
университета. 2019. № 10 (432). С. 143–148. DOI: 10.47475/2070-0695-2019-432-10-143-148.
Стерликов Д. А. Особенности нейминга сетевого видеоконтента // Неофилология. 2023. Т. 9. № 4.
С. 970–978. https://doi.org/10.20310/2587-6953-2023-9-4-970-978
Шестерина А. М. Аудитория видеоблогов как криэйтор медиадискурса // Вопросы журналистики,
педагогики, языкознания. 2022. Т. 41. № 4. С. 662–669. DOI: 10.15826/2782-4361-2022-41-4-662-669.
Khoutyz I. P. Directive constructions in educational video blogs: A study of cross-cultural features // Research
Result. Theoretical and Applied Linguistics. 2023. Т. 9. № 3. Р. 41–52. DOI: 10.18413/2313-8912-2023-9-3-0-6.
References
Askarova, V. Ya. & Zubanova, L. B. (2018). Detskoe obrazovanie i yunoshheskoe chtenie v epokhu tsifrovoj real’nosti: aktual’nye
issledovatel’skie i proektnye strategii [Children’s education and youth reading in the era of digital reality: current research and project
strategies]. Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo universiteta kul’tury i iskusstv, 5 (85), 93–102. (In Russ).
Bychkova, M. B. (2019). Sovremennyj videoblog: tendencii populyarnosti i zhanrovoe mnogoobrazie [Modern video blogging:
trends in popularity and genre diversity]. Vestnik Tverskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Filologiya, 1 (60), 127–131. (In
Russ).
Gorodnicheva, D. V. (2024). Imperativnyj kharakter obzorov na plokhie knigi (na materiale videobloga Entoni Yulaya) [The
imperative nature of reviews of bad books (based on Anthony Yulai’s video blog)]. Filologicheskie etyudy, 27, 355–359. (In Russ).
Grushevskaya, V. Yu. (2021). Diskursivnye osobennosti molodezhnykh videoblogov v rossijskom segmente YouTube [Discursive
features of youth video blogs in the Russian segment of YouTube]. Diskurs-Pi, 18 (3), 160–175. DOI: 10.24412/1817-9568-2021-3160-175. (In Russ).
Zagidullina, M. V. (2023). Algoritm mul’timodal’nogo diskurs-analiza lyubitel’skikh videonarrativov (k voprosu o materializatsii
identichnosti) [Algorithm for multimodal discourse analysis of amateur video narratives (on the issue of identity materialization)].
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija, 4 (50), 66–78. DOI: 10.47475/2070-0695-2023-50-4-66-78. (In Russ).
Lizunova, I. V. (2015). Sovremennyj dialog s chitatelem v virtual’nom prostranstve cherez spetsializirovannye knizhnye resursy
[Modern dialogue with the reader in the virtual space through specialized book resources]. Trudy GPNTB SO RAN, 8, 443–448. (In
Russ).
Manovich, L. (2015). Vizualizatsiya media: tekhniki izucheniya bol’shikh mediakollektsij [Media Visualization: Techniques for
Studying Large Media Collections]. Moscow: Ad Marginem. 256 p. (In Russ).
Olenev, S. V., & Cherkasov, D. A. (2023). Sposoby vovlecheniya auditorii v sfere internet-kommunikacii v zhanre videobloga (na

Literary video blogs and their role in promoting reading...

91

Зыховская Н. Л.
materiale videorolikov YouTube-kanala PewDiePie) [Methods of audience engagement in the field of Internet communication in the
vlog genre (based on the videos of the YouTube channel PewDiePie)]. Virtual’naya kommunikaciya i social’nye seti, 2 (4[8]), 197–203.
DOI: 10.21603/2782-4799-2023-2-4-197-203. (In Russ.).
Oleshko, E. V. (2020). «Novoe chtenie» kak forma potrebleniya sovremennogo mediaprodukta [“New reading” as a form of
consuming modern media products]. Izvestiya Ural’skogo federal’nogo universiteta. Seriya 1: Problemy obrazovaniya, nauki i
kul’tury, 26 (4), 13–18. DOI: 10.15826/izv1.2020.26.4.002. (In Russ).
Ochered’ko, Yu. V. & Parkhomin, I. S. (2022). Kommunikativnye strategii i taktiki sovremennykh russkoyazychnykh videoblogerov
[Communicative strategies and tactics of modern Russian-speaking video bloggers]. Gumanitarnye issledovaniya, 1 (81), 104–108.
DOI: 10.21638/2782-4361-2022-1-104-108. (In Russ)
Piche-ool, T. S. (2023). K voprosu o nauke formirovaniya chitatelej [On the science of shaping readers]. Hominum, 4 (12), 70–84.
DOI: 10.31864/2782-4361-2023-4-70-84. (In Russ).
Selyutina, E. A. & Selyutin, A. A. (2019). Problema kommunikatsii avtora, kritika i chitatelya v prezentatsiyakh situatsii kul’tury
chteniya v novykh media (postanovka problemy) [The problem of communication between the author, critic, and reader in presenting
the situation of reading culture in new media]. Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta, 10 (432), 143–148. DOI:
10.47475/2070-0695-2019-432-10-143-148. (In Russ).
Sterlikov, D. A. (2023). Osobennosti nejminga setevogo videokontenta [Features of naming in network video content].
Neofilologiya, 9 (4), 970–978. DOI: https://doi.org/10.20310/2587-6953-2023-9-4-970-978 (In Russ.).
Shesterina, A. M. (2022). Auditoriya videoblogov kak kriejtor mediadiskursa [The audience of video blogs as a creator of media
discourse]. Voprosy zhurnalistiki, pedagogiki, yazykoznaniya, 41 (4), 662–669. DOI: 10.15826/2782-4361-2022-41-4-662-669. (In
Russ).
Информация об авторе
Н. Л. Зыховская – доктор филологических наук, доцент, профессор кафедры русского языка и литературы
Information about the author
Natalia L. Zykhovskaia – Doctor of Philology, professor of the Department of Russian Language and Literature
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
The author declares no conflicts of interests.
Статья поступила в редакцию 02.11.2024; одобрена после рецензирования 14.11.2024; принята к публикации 14.11.2024.
The article was submitted 02.11.2024, approved after reviewing 14.11.2024, accepted for publication 14.11.2024.

92

Zykhovskaia N. L.

ИГРОВЫЕ ФОРМЫ КОММУНИКАЦИИ
GAME FORMS OF COMMUNICATION
Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 93–100.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 93–100.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 070; 4:028:82.09
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-93-100
ИГРА КАК СИМУЛЯЦИЯ: ФЕНОМЕНОЛОГИЯ И КУЛЬТУРНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ
Иван Дмитриевич Тузовский1, Наталья Львовна Зыховская2
1
Челябинский государственный институт культуры, Челябинск, Россия,
idtuzovsky@gmail.com, https://orcid.org/0000-0003-3381-6850
2
Южно-Уральский государственный университет, Челябинск, Россия,
ladoga122@gmail.com, https://orcid.org/0000-0002-1697-2782
Аннотация: Статья посвящена теоретическому анализу игры как культурного феномена с целью выработки
новых теоретических рамок и методологической платформы исследования. Автор определяет основные
проблемные зоны уже сформировавшихся и устойчивых подходов: дескриптивной дефиниции Й. Хейзинга
и терминологического пессимизма Л. Витгенштейна. Автор предлагает интерпретировать игры как метод
познания и отражения мира, реализуемый через симуляции первого (отражение объективной реальности)
и второго (моделирование других симуляций) порядка. Выдвинутая гипотеза позволяет по-новому
взглянуть на ключевые характеристик игр, таких как иммерсивность, интерактивность, симулятивность и
диморфность.
Игру рассматривается как до сих пор не неманифестированную эпистемологическую традицию,
сопоставимую с магией, религией и наукой. Автор акцентирует внимание на динамике изменения игровых
методов в историческом и культурном контексте, анализирует современные геймдизайнерские практики,
включая модульные и «legacy»-игры, демонстрируя эволюцию участия игроков в создании и модификации
игровых систем.
Особое внимание уделено симулятивной природе игр, которая отличается от имитационных характеристик,
присущих, например, различным видам искусства. Игры моделируют процессы реальности, предоставляя
игрокам возможность активного взаимодействия и познания. Автор утверждает, что даже абстрактные игры
сохраняют элементы симуляции через их связь с историческими прототипами или являются симуляциями
второго порядка (симуляцией симуляций). Итоговые выводы подтверждают значимость игр как платформ
для анализа культурных нарративов, образовательных процессов и формирования коллективного опыта.
Работа предлагает новые фундаментальные теоретические рамки для исследований в области культурной
теории игр.
Ключевые слова: игры, настольные игры, компьютерные игры, игровые исследования, людология
Благодарности: Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда (совместно с
органами власти Челябинской области), № 24-28-20177, https://rscf.ru/project/24-28-20177
Для цитирования: Тузовский И. Д., Зыховская Н. Л. Игра как симуляция: феноменология и культурный потенциал
// Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 93–100. doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-93-100
Original article
A GAME AS A SIMULATION: PHENOMENOLOGY AND CULTURAL POTENTIAL
Ivan D. Tuzovsky1, Natalia L. Zykhovskaia2
1
Chelyabinsk State Institute of Culture, Chelyabinsk, Russia,

93

Тузовский И. Д., Зыховская Н. Л.
idtuzovsky@gmail.com, https://orcid.org/0000-0003-3381-6850
2
South Ural State University, Chelyabinsk, Russia,
ladoga122@gmail.com, https://orcid.org/0000-0002-1697-2782
Abstract. The article is devoted to a theoretical analysis of games as a cultural phenomenon, aiming to develop new theoretical
frameworks and a methodological platform for research. The author identifies key problem areas in existing approaches, focusing on
J. Huizinga’s descriptive definitions and L. Wittgenstein’s conceptual pessimism. Games are proposed to be interpreted as a method of
cognition and reflection of the world, realized through first-order simulations (reflecting objective reality) and second-order simulations
(modeling other simulations). This hypothesis offers a fresh perspective on key characteristics of games, such as immersiveness,
interactivity, simulativeness, and dimorphism.
Games are examined as an as-yet-unmanifested epistemological tradition, comparable to magic, religion, and science. The author
emphasizes the historical and cultural dynamics of changes in gaming methods, analyzing contemporary game design practices,
including modular and legacy games, showcasing the evolution of player involvement in the creation and modification of game
systems.
Special attention is given to the simulative nature of games, which distinguishes them from imitative characteristics typical of various
forms of art. Games model processes of reality, offering players opportunities for active interaction and cognition. The author argues
that even abstract games retain elements of simulation through their connection to historical prototypes or represent second-order
simulations (simulations of simulations). The conclusions confirm the significance of games as platforms for analyzing cultural
narratives, educational processes, and the formation of collective experience. The study introduces new foundational theoretical
frameworks for research in the field of cultural game theory.
Key words: games, board games, computer games, game studies, ludology
Acknowledgments: Supported by a RSF and Chelyabinsk Region), № 24-28-20177, https://rscf.ru/project/24-28-20177.
For citation: Tuzovsky I. D., Zykhovskaia N. L. (2024). A Game as a Simulation: phenomenology and cultural potential. Znak:
problemnoe pole mediaobrazovanija. 4(54): 83–92. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-93-100

Предуведомление
Я обязан предупредить читателя о двух особенностях данной статьи. Во-первых, мне придется
использовать профессиональный и субкультурный сленг, связанный современными игровыми практиками.
Вероятно, большинство терминов знакомы читателям, но во избежание недопониманий и в отсутствии
зафиксированных в словарях значений, я постараюсь пояснить свое понимание в сносках, чтобы
пользоваться с читателем единым тезаурусом.
Во-вторых, автор является не только ученым-культурологом, но и практикующим геймдизайнером,
что неизбежно оказывает влияние на исследовательский подход. Однако отрефлексировать это влияние
самостоятельно или определить имеет оно позитивное или же негативное значение не представляется
возможным. Но предупредить об этом читателя – необходимо.
Введение
Игры являются загадочным предметом исследования. С одной стороны, налицо культурная и
исследовательская традиция с как минимум почти столетней историей, в рамках которой игры считаются
чем-то несерьезным (Хейзинга 2022). С другой стороны, современные авторы видят в играх огромный
потенциал для позитивных социальных изменений (Макгонигал 2018). Не вдаваясь в подробности этого
спора, заметим, что сами game studies, с одной стороны, являются уже «заслуженным» и далеко не новым
направлением научных исследований в области философии, социологии и культурной антропологии. Их
история начинается еще в XIX в., однако действительно переломным моментом считается 1938 г., когда
голландский исследователь Й. Хейзинга публикует трактат «Homo Ludens» (Хейзинга 2022), до сих
пор остающийся одной из наиболее цитируемых работ по игровой теории в области общественных и
гуманитарных наук. Стоит сразу же заметить, что математическая теория игр, появившаяся в публичном
пространстве научного дискурса несколькими годами позднее труда Хейзинга, также непосредственно
связана с реальными игровыми практиками. Однако все же математики (кибернетики, информатики,
etc.) рассматривают игры через призму собственной специфической исследовательской оптики, поэтому
результаты из этой области знания не могут быть транслированы в гуманитаристику напрямую. Хотя
миграция знания из теории игр в область практического геймдизайна происходит регулярно и тем
прискорбнее, что каналы междисциплинарной трансляции до сих пор не налажены.
Вернемся к «хейзинговской революции». На практике подход голландского «отца-основателя»
культурной теории игр оказывается весьма сомнителен, хотя бы потому, что 1) Хейзинга дает определение
игры через перечисление ее феноменальных черт-критериев (а это весьма уязвимо для критики); 2) прямо
в ходе своего исследования ученый фактически отказывается от всеобъемлющего использования
собственных критериев и вместо этого неявным образом вводит два дополнительных критерия, которые
становятся определяющими во всей второй половине трактата. Игра, по мнению, Хейзинга всегда обладает
«несерьезной природой» и «соревновательна». Очевидно, что эти критерии несостоятельны, однако в

94

Tuzovsky I. D., Zykhovskaia N. L.

Игра как симуляция: феноменология и культурный потенциал
рамках одной публикации, нет возможности уделить критике достаточно времени. Поэтому я адресую
читателя к статье «Анти-Хейзинга» (Тузовский 2023а; Тузовский 2024).
В целом, в той же самой канве оставались и Роже Кайуа, который опубликовал вторую по значимости и
цитируемости работу (Кайуа 2007), и О. Финк (Финк, 1988).
В противовес голландскому исследователю, Л. Витгенштейн апеллировал к нерешаемости задачи
определения понятия игры (хотя доказательство невозможности решения является весьма специфической
процедурой, которую философ не провел) и к тому, что мы интуитивно можем определить, что является
игрой, а что – не является на основании собственного опыта и родственно-генетического исторического
сходства различных феноменов, которые мы и интерпретируем как игры (Витгенштейн 1945).
В результате к концу XX – началу XXI вв. сформировался «игровой пессимизм». Вторя Витгенштейну,
отечественная исследовательница Е.К. Григорьева пишет, что «дать определение такому понятию как
“игра” не так просто, как это может показаться на первый взгляд. С одной стороны, человек самостоятельно
почти всегда может отделить “игру” от “неигры”, но, с другой стороны, создать дефиницию, которая бы
безошибочно проводила эту черту за человека, оказалось невозможным. Нельзя сказать, что дефиниций игры
не существует совсем, но можно с уверенностью настаивать на их неполноте» (Григорьева 2016). Другой
отечественный исследователь – В. В. Костецкий доходит в своих рассуждениях до того, что игра вообще не
является каким-либо феноменом (видом деятельности), а качеством деятельности (Костецкий 2002).
Признавая правоту австрийского философа и российской ученой в области утверждения неполноты
существующих определений, нельзя согласиться с тем, что дать исчерпывающего определения невозможно.
Игра как симуляция
В качестве рабочей гипотезы примем, что под игрой мы понимаем «особый способ познания и
отражения окружающего мира при помощи специально созданной иммерсивно-симуляционной системы».
Если разложить это определение на составные части, мы получим, что игра всегда связана с объективной
реальностью, является одной из эпистемологических традиций (неманифестированных в отличие от науки
или искусства), реализует свой эпистемологический потенциал через особенный игровой метод. Важными
характеристиками игры являются иммерсивность, интерактивность, симмулятивность и диморфность.
Я считаю, что большая часть из этих тезисов нуждается в пояснениях.
Во-первых, обращу внимание, что игра является одной из неманифестированных эпистемологических
традиций, наряду с традициями, манифестированными в этом качестве уже давно – магией, философией,
религией, наукой и искусством. Это довольно смелое заявление, особенно с учетом того, что игра
воспринимается как нечто мало значимое и несерьезное. Да, Хейзинга видит в ней «основание» или «источник»
культуры, но он же вводит «несерьезность» в качестве ключевого критерия игры и сокрушается, признавая,
что современные ему игры «вырождаются», поскольку становятся оскорбительно серьезны – футбольные
или шахматные матчи и их исходы вряд ли можно счесть «несерьезным» делом для болельщиков и игроков.
То есть, хотя голландский исследователь и титуловал игру почтенным званием «источника культуры», но
все же рассматривает ее как нечто в принципе весьма малозначительное. Однако аргумент Фейерабенда
(Фейерабенд 2007) в преломлении теоремы Томаса (Petersen, Wilson 2003) неумолим: эпистемологические
традиции несопоставимы и если игры воспринимают игры со всей серьезности, то влияние игр весьма
существенно. Для игрока игра столь же значима как часть его эпистемологической традиции, как значим
воспроизводимый эксперимент на Большом адронном коллайдере для физика или двойное слепое
рандомизированное плацебо-контролируемое исследование для медика, как значим опыт общения с духами
посредством транса для сибирского шамана или специфическое видение мира К. Моне.
Во-вторых, необходим ряд пояснений относительно того, что у игры есть особый метод, который –
точно так же, как научный или религиозный (как было показано П. Фейерабендом (Фейерабенд 2007) в
его заочном споре с К. Поппером (Поппер 1983) значительно менялся с течением времени. «Научный
метод» эпохи Э. Шрёдингера и С. Хокинга отличается от «научного метода» эпохи Г. Галилея и И. Ньютона,
а художественный метод палеолитического охотника принципиально отличается от художественного
метода М. Абрамович, пусть в основе того и иного действия и лежит некое «представление». «Игровой
метод» или «игровые средства» сегодня – совершенно не то же самое, что «игровые средства» еще пятьсот
или тем более три-четыре тысячи лет назад. Более того, автор как практикующий профессиональный
геймдизайнер настольных игр должен заметить, что «игровой метод» (т.е. совокупность внутриигровых
механик и метагеймовых средств, которые использует геймдизайнер для проектирования игрового опыта,
который должен получить игрок) значительнейшим образом поменялся за последние 30 лет, в течение
которых настольные игры вышли на актуальный пик своей культурной (и экономической значимости).
Анализ видеоигрового опыта показывает, что в смежной с настольными индустрией, происходят в целом
аналогичные подвижки (мы не касаемся очевидных визуально-технических изменений, связанных с
увеличением вычислительных мощностей современных персональных компьютеров в сравнении с
аналогичными устройствами тридцатилетней давности). Тем не менее, меняющийся с течением времени и
A game as a simulation: phenomenology and cultural potential

95

Тузовский И. Д., Зыховская Н. Л.
с развитием культуры вообще и конкретно игровой культуры игровой метод – это данность.
– Игра иммерсивна и интерактивна, т. е. вовлекает человека в свой процесс, создавая на некоторое
время особую игровую суб-реальность, с которой человек может многоаспектно взаимодействовать.
Иммерсивность определяется как глубина погружения игрока в создаваемую игру реальность, где:
во-первых, игровая субреальность становится временно доминирующей над внешней реальностью; вовторых, эмоциональная и когнитивная вовлечённость игрока достигает такого уровня, что он начинает
воспринимать игровой процесс как значимый и подлинный, через многоаспектное взаимодействие
(погружение происходит через сюжет, механику, визуальные и звуковые элементы).
Создание субреальности в познавательных целях – не ново само по себе. Мысленный эксперимент
Максвелла (Maxwell 1872), создавшего микроскопических демонов броуновского движения для иллюстрации
кажущегося парадокса Второго закона термодинамики также создает особую субреальность, как и мысленный
эксперимент Б. Рассела (только вообразите вселенную, созданную невидимым летающим чайником!)
(Russel 1952) или как создает субреальность текст литературного произведения или кинофильма. Однако
действительная, а не фиктивная иммерсивность этого остается под вопросом. Мы не ощущаем последствий
действий демонов Максвелла (к счастью!), а клоун Пеннивайз из романа «Оно» С. Кинга (Кинг С. Оно. М. :
АСТ, 2017. 1216 с.) или ксеноморф из фильма «Чужой» (Чужой. 1979. URL: https://www.kinopoisk.ru/film/386/)
могут напугать читателя и зрителя, но не могут причинить им вред. Иммерсивность игр качественно выше,
поскольку вы напрямую взаимодействуете с созданной в них интерактивной субреальностью. Действительно,
некоторые научные модели биологов, физиков и иных представителей естественнонаучного знания обладает
интерактивностью… что делает их до некоторой степени играми (и в чем автор статьи не видит никакого
противоречия, поскольку эпистемологические традиции в целом склонны к методическим и систематическим
заимствованиям друг у друга). Иммерсивность игровой реальности была тонко прочувствована В. Пелевиным
и продемонстрирована им средствами художественной литературы в повести «Принц госплана» (Пелевин В.
Принц Госплана. М. : Эксмо, 2016. 320 с.). Любопытно здесь как раз то, что литература может описать, но не
в состоянии передать опыт игровой иммерсивности.
Интерактивность в играх означает возможность игрока влиять на игровую среду и получать отклик от
игровой системы. Она предполагает:
1. Двусторонний обмен информацией: игрок воздействует на мир игры (выбор действий, решений),
а игра отвечает (результатами, изменениями окружения).
2. Гибкость и вариативность: игрок может выбирать пути, способы взаимодействия и даже
изменять цели в ходе игры.
Особенностями игровой интерактивности являются обратная связь (игрок получает мгновенные
отклики на свои действия, что способствует обучению и глубокому пониманию) и итеративность (т. е.
циклический характер взаимодействия). Важно заметить, что интерактивность часто понимается как
краткосрочная арка взаимодействия игрока и игровой системы. Однако в процессе развития геймдизайна
появилась и долгосрочная интерактивность – так называемые «решения с последствиями». В этой ситуации
игровой мир меняется бесповоротно в результате принятого игроком решения, что оказывает воздействие
на течение всей оставшейся части игры.
– Игра диморфна: любое исследование игры должно включать в себя не только игровой опыт
участников, но и геймдизайнерский опыт ее создателя. Особенно с учетом того, что во многих видах
игр (например, во всех разновидностях ролевых игр – от детской игры в «дочки-матери» до вполне
взрослой системы Dungeons & Dragons (Dungeons & Dragons. URL: https://www.dndbeyond.com/) эти две
составляющие связаны неразрывно: само создание правил взаимодействия игроков друг с другом и / или
игровой реальностью уже является игрой для ее участников.
Как практикующий геймдизайнер, я могу заметить, что сам процесс создания игры – это тоже своего
рода игра (в данном случае – соло-игра). Геймдизайнер ставит перед собой задачу создать систему правил,
по которой будут протекать взаимодействия игроков и игровых компонентов так, чтобы возникали «точки
фана» (Костер 2018) и, одновременно, игра приобретала реиграбельность (интерес игроков к тому, чтобы
сыграть в игру более 1 раза) и вариабельность (каждая игровая итерация должна быть до определенной
степени уникальной).
Создание игры является если и не игрой-по-существу, то головоломкой или тем, что в английском языке
имеет название «solving puzzle», процессом, который создает свою собственную «точку фана».
Мы не можем в рамках статьи рассмотреть вопрос о том, как неформализованные игры (например,
большинство детских ролевых игр или феномен театральной игры) превратились в формализованные.
Однако я считаю необходимым указать на то, что современный геймдизайн осуществляет осознанное
движение в обратном направлении: сохраняя преимущества игр с закрытой системой правил, вводит
игровые механики и метаигровые практики, которые фактически передают в руки игроков возможности
модификации игры, т. е. создания собственных правил взаимодействия, которые фактически являются

96

Tuzovsky I. D., Zykhovskaia N. L.

Игра как симуляция: феноменология и культурный потенциал
урезанным геймдизайнерским опытом.
Кратко поясню использованный специфический термин: метагейм (metagame) – это понятие,
обозначающее элементы, процессы или стратегии, находящиеся за пределами непосредственного игрового
процесса, но влияющие на него. Метагейм включает в себя то, как игроки взаимодействуют с правилами,
друг с другом и с самой игровой системой, выходя за рамки формально заданных механик и сценариев.
Этот термин, первоначально возникший в теории игр (Howard 2023), часто используется в современном
геймдизайне и исследованиях игровых сообществ.
Простейшим примером негативного метагейма, который трансформирует пользовательско-игровой
опыт в геймдизайнерско-игровой опыт является нацеленность некоторых игроков на поиск уязвимостей
и так называемых «поломов» в правилах. Неполнота и возможные внутренние противоречия в правилах,
в случае нахождения их игроком (метагейм) дают ему дополнительные внутриигровые возможности.
Примером позитивного метагейма того же рода являются так называемые «хоумрулы» (от английского
home rules – букв. «домашние правила»). Это правила, которые игроки вводят самостоятельно, либо чтобы
разрешить возникшую в ходе игры ситуацию непонимания какого-либо аспекта правил или заполнить
пробел в случае неполных правил, либо чтобы улучшить игровой опыт с точки зрения самих игроков, а не
создавшего игру геймдизайнера.
Для многих игр, особенно относящихся к категориям так называемых ККИ (коллекционные карточные
игры. Первым и самым известным примером является проект Ричарда Гарфилда «Magic: The Gathering»
(Garfield R., Iezzi D. Magic: The Gathering. URL: https://boardgamegeek.com/boardgame/463/magic-the-gathering))
и ЖКИ (живые карточные игры, например «Игра престолов» (Robert K. Merton. The Thomas Theorem and The
Matthew Effect. URL: http://www.garfield.library.upenn.edu/merton/thomastheorem.pdf)) метагейм является базовонеобходимой частью. Свой метагейм есть даже в классических настольных играх, таких как шахматы, шашки
или го. В скобках замечу, что сам феномен метагейма является мощным ударом по одному из ключевых для
Й. Хейзинги критериев определения игры – того, что игра существует только в пространственно-временной
локальности, игровом хронотопе, и не создает ценностей за пределами этого хронотопа.
Однако метагейм возникает спонтанно, а нас интересует, как геймдизайн движется в сторону того,
чтобы создавать игры, дающие игрокам возможность соучастия в создании игры:
1. Слабый вариант: модульные игры – проекты, которые состоят из базового набора правил
и подключаемых к нему модулей. Игроки сами принимают решения, какие модули задействовать, а
какие нет, таким образом определяя всю систему правил, по которой будут играть. Первоначально это
реализовывалось через выпуск дополнений, где каждое представляло собой новую целостную подсистему,
однако затем начали появляться дополнения, которые сразу состояли из нескольких модулей (например,
дополнение «Коралловые рифы» (Tuzovsky I. Aquatica. Coral reefs. URL: https://boardgamegeek.com/
boardgameexpansion/404036/aquatica-coral-reefs) к игре «Акватика» (Tuzovsky I. Aquatica. URL: https://
boardgamegeek.com/boardgame/283393/aquatica). В конечном счете, это привело к появлению игр, которые
уже «на старте» представляли собой набор из базы и подключаемых модулей (например «Вечная зима»
(Kordonskiy S. Endless Winter: Paleoamericans. URL: https://boardgamegeek.com/boardgame/305096/
endless-winter-paleoamericans)). Я называю это «слабым решением», потому что игроки не создают или
конструируют правила, а лишь выбирают, с какими конкретно решениями геймдизайнера будут играть.
2. Сильный вариант: legacy-игры. Так называется относительно недавно возникший класс настольных
игр, где каждая сыгранная партия приводит к необратимому изменению игры. Основоположником жанра
считается кооперативная игра «Пандемия. Legacy». В ней участники в роли нескольких профильных
специалистов пытаются остановить распространение по миру смертельно опасных заболеваний.
Оригинальная «Пандемия» (Leacock M. Pandemic. URL: https://boardgamegeek.com/boardgame/30549/
pandemic) вышла в 2008 году (и тоже внесла большой вклад в развитие кооперативных евро-игр). К 2015
году она уже значительно устарела, поэтому от выхода «очередного дополнения» настольное сообщество
не ждало ничего особенного. Вышедшая коробка «Наследия» (Leacock M., Daviau R. Pandemic Legacy:
Season 1. URL: https://boardgamegeek.com/boardgame/161936/pandemic-legacy-season-1) осуществила
жанровую революцию и создала новый игровой жанр: после каждой партии участники открывали конверт,
который содержал инструкции и / или дополнительные компоненты, в том числе необратимо меняющие
игру, например – наклейки на игровое поле, меняющие его топологию для игроков и т. д. Или указание
уничтожить в прямом смысле слова одну из игровых карт (что делало в дальнейшем некоторые игровые
действия навсегда невозможными). «Пандемия. Наследие», таким образом, стала игрой, которая может быть
сыграна конечное число раз как legacy-игра, после чего она фактически превращалась в коробку «обычной»
Пандемии… вот только значительно измененной самими игроками (потому что многие изменения зависели
от результатов, которых достигли игроки в прошедшей партии). Хотя это также изменение игры, предзаданное
геймдизайнером, однако в данном случае оно представляет собой пространство вариантов, внутри которого
игроки не выбирают произвольно, а достигают игровыми методами уникальных сочетаний. Важно и то,
A game as a simulation: phenomenology and cultural potential

97

Тузовский И. Д., Зыховская Н. Л.
что legacy-механики непосредственно включены в игровой процесс. Это изменение игры ее участниками,
вписанное в игру. Поэтому я обозначил такой вариант как «сильный».
Существуют также практики, когда геймдизайнеры включают в коробку с игрой несколько пустых
заготовок для компонентов, чтобы игроки могли самостоятельно сделать их. Так, коробка «Эволюции»
Д. Кнорре (Knorre D., Machin S. Evolution: The Origin of Species. URL: https://boardgamegeek.com/
boardgame/71021/evolution-the-origin-of-species) содержит несколько «пустых» карт для свойств, которые
смогут приобрести существа в ходе игры. А в коробке игры «Маленький мир» Ф. Кейяра (Keyaerts Ph.
URL: https://boardgamegeek.com/boardgame/40692/small-world) есть несколько планшетов волшебных
народов и их свойств. Парадоксальным образом, это далеко не самый популярный среди игроков способ
соучастия в геймдизайне.
Симулятивная природа игры
Наконец последний тезис, вытекающий из определения и требующий пояснений, заключается в
том, что игра симулятивна, т. е. всегда является воспроизведением некоей части реальности, включая
воспроизведение доступных нам для понимания законов, механизмов и процессов, которые делают
реальность таковой, каковой мы ее воспринимаем. Это важное отличие симуляции от имитации. То есть
контексте вашей работы симуляция рассматривается как модель реальности, которая воспроизводит её
внутреннюю логику, законы и процессы. Она отличается от имитации тем, что:
1. Функционирует автономно – правила симуляции создают самодостаточную систему, которая
работает независимо от внешних вмешательств (за исключением действий игрока).
2. Направлена на познание и взаимодействие – симуляция позволяет игроку не просто наблюдать,
но активно изменять её параметры и видеть последствия.
3. Создание воспроизводимого опыта – ключевая цель симуляции. Симулятивный опыт игры
позволяет глубже понять законы, механизмы и процессы определённого сегмента реальности, который
воспроизводится в конкретной игре.
Таким образом, симуляция – модель, работающая автономно по определенным правилам, в работу
которой иммерсивно включенный игрок может вмешиваться в рамках этих правил, ее цель – воссоздать
внутреннюю логику и законы действия. В то время как имитация – «симулякр», внешняя оболочка без
внутреннего содержания, создаваемая с целью получить желаемый конечный образ и функционирующая
по рельсово-сценарному принципу.
Возражения на тезис о симулятивности игр
Тезис о том, что все игры симулятивны представляется наиболее контринтуитивным. С одной стороны,
сложно оспорить симулятивную составляющую градостроительных игр, таких как Tropico (Tropico – Official.
URL: https://store.steampowered.com/developer/tropico), Cities: Skylines (Cities: Skylines – Official. URL:
https://store.steampowered.com/curator/44768575), гоночных аркад или card-driven wargames как настольная
игра «Мрачная борьба» про эпоху противостояние СССР и США, вошедшую в историю как «холодная
война» (Gupta A., Matthews J. Twilight Struggle. URL: https://boardgamegeek.com/boardgame/12333/twilightstruggle). Симуляторы различного рода являются одним из наиболее обширно-представленных жанров
игр. Но как быть с играми совершенно иными? Является ли симулятором серия action-игр Doom (Doom.
URL: https://store.steampowered.com/curator/35501448) о том, как отважный морской пехотинец-«думгай»
истребляет демонов, вырвавшихся из ада и атакующих то марсианскую базу человечества, то саму Землю?
Может ли быть симуляцией серия игр Half-Life (Half-Life. URL: https://store.steampowered.com/developer/
Half-Life), в которых харизматичный и молчаливый физик Гордон Фримен борется с нападением на землю
сил инопланетного Альянса из другого измерения?
Да, если мы признаем, что можно симулировать воображаемый, а не реально существующий или
существовавший опыт. В конце концов, любая «твердо-научная» историческая реконструкция также есть
до определенной степени фантазия. Более того, возможно переформулировать эпистемологический подход
И. Канта: мы в принципе взаимодействуем с миром через призму наших представлений о нем. Ноумен
(вещь-в-себе) непознаваем, а то, что мы наблюдаем, анализируем, с чем взаимодействуем – это феномены.
То есть конструируемые симуляции лежат с этой точки зрения в основе нашего познания и симуляция чегото не существующего в реальности не является исключительной.
В эту логику можно уложить большинство иных жанров – игры-песочницы, «выживачи» (survival
game), такие как Terraria (Terraria. URL: https://store.steampowered.com/app/105600/Terraria/) или Subnautica
(Subnautica. URL: https://store.steampowered.com/app/264710/Subnautica) являются «симуляторами
выживания» или «симуляторами открытого мира». RPG (role-playing game или «ролевые игры») тем
более являются симуляцией, но – симуляцией одного конкретного персонажа или их группы. Продолжать
перечислять можно очень долго.
Однако есть отдельный класс игр, которые на первый взгляд не укладываются в эту логику. Многие
современные абстрактные игры, такие как GIPF (Burm K. GIPF. URL: https://boardgamegeek.com/

98

Tuzovsky I. D., Zykhovskaia N. L.

Игра как симуляция: феноменология и культурный потенциал
boardgame/527/gipf), Quoridor (Marchesi M. Quoridor. URL: https://boardgamegeek.com/boardgame/624/
quoridor), большинство карточных игр, основанных на «классической» колоде, и многие другие, на первый
взгляд ничего не симулируют. Однако при более внимательном изучении обнаруживается, что эти игры
симулируют «классические настольные игры» древности, такие как шахматы, шашки, го и иные.
Я полагаю, что эти игры, очевидно, имели свою симуляционную составляющую, которая была
утрачена или почти утрачена за тысячелетия их бытования в культуре. Шахматы, например, являлись
вполне иммерсивно-симуляционным варгеймом до того, как совершенствование и изменение правил
самих шахмат и изменение характера военных столкновений не привело к тому, что мы воспринимаем
их больше как пространственно-комбинаторную задачу, чем симулятор сражения. Го, вероятно, были
прародителем жанра и механики area-control, симулируя борьбу китайских царств за доминирование через
строительство пограничных крепостей и захват опорных территорий. Аналогично, сегодня го является
«абстрактом», т. е. следуя логике некоторых жанровых определений элегантной игрой без темы, в которой
простота правил и механики компенсируется значительной глубиной. «Easy to learn, hard to master» или
«легко освоить, сложно стать мастером» – таков нынешний слоган подобных игр. YINSH (Burm K. YINSH.
URL: https://boardgamegeek.com/boardgame/7854/yinsh), Azul (Kiesling M. Azul. URL: https://boardgamegeek.
com/boardgame/230802/azul) или Farlander (Künnap A. Farlander. URL: https://boardgamegeek.com/
boardgame/10196/farlander) являются симуляцией второго порядка, они симулируют… симуляции, т. е.
геймплей и механики классических игр древности.
Заключение
Резюмируя основные результаты теоретического исследования, можно с уверенностью сказать, что
игры выступают как платформы для моделирования реальности. Это позволяет игрокам взаимодействовать
с культурными и историческими контекстами, создает уникальные возможности для анализа культурных
нарративов и стереотипов, а также для их переосмыслений. Исследования показывают, что корректная
игрофикация образовательных процессов может значительно повысить мотивацию и вовлеченность
участников, что подтверждает концепции активного обучения и конструктивистского подхода.
Использование симуляционно-игровых механик в геймифицированной деятельности или симуляционных
игр как инструмента культурно-просветительской деятельности через призму теории игр и социологии
культуры позволяет значительно улучшить формирование коллективного опыта, навыков культурной и
социальной кооперации.
Учитывая влияние цифровых технологий на повседневную жизнь, актуально исследовать, как
симуляционные игры могут функционировать как инструменты культурного обмена и просвещения. Они
позволяют не только развивать критическое мышление, но и углублять понимание сложных социальных
и культурных явлений через иммерсивный, итеративный и интерактивный опыт. Иными словами, игра
мотивирует игрока к переполучению нарративного и механического опыта вариативным образом, предлагая
мотивации для поиска новых путей достижения цели и даже модификации самих целей. Это означает,
что симулятивно-игровое познание потенциально будет наиболее устойчивым (за счет многократной
итеративности) и глубоким (за счет интерактивности и обратной связи игровых симуляций).
Игроки могут осваивать сложные концепции, ставить эксперименты и наблюдать моделируемые игрой
результаты изменений начальных и текущих параметров, получать мгновенную обратную связь и через нее
оценивать эффективность собственных действий и глубину полученных знаний.
Важнейшим результатом является разработка теоретической платформы («игра как симуляция»),
которая не только меняет исследовательскую оптику, но и модифицирует наши представления о сущности
и характере геймдизайна.
Список источников
Витгенштейн Л. Философские исследования. 1945. URL: http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/
z0000273/st000.shtml (дата обращения: 15.10.2024).
Григорьева Е. К. Проблема определения понятия игры // Актуальные проблемы современной науки,
техники и образования. 2016. Т. 2. С. 113–116.
Кайуа Р. Игры и люди; Статьи и эссе по социологии культуры / Сост., пер. с фр. и вступ. ст. С. Н. Зенкина.
М. : ОГИ, 2007. 304 с.
Костер Р. Разработка игр и теория развлечений. М. : ДМК Пресс, 2018. 288 с.
Костецкий В. В. Метафизика игры: отпредставления к понятию // Известия Российского государственного
педагогического университета им. А. И. Герцена. 2002. Т. 2. № 2. С. 23–36.
Макгонигал Дж. Реальность под вопросом. Почему игры делают нас лучше и как они могут изменить мир
/ пер. Н. Яценюк. М. : Манн, Иванов и Фарбер, 2018. 384 с.
Поппер К. Р. Логика и рост научного знания (Избранные работы). М. : Прогресс, 1983. 605 с.
Тузовский И. Д. Анти-Хейзинга, или к вопросу о том, является ли игра основанием культуры // Челябинский
A game as a simulation: phenomenology and cultural potential

99

Тузовский И. Д., Зыховская Н. Л.
гуманитарий. 2023. № 1 (62). С. 69–77.
Тузовский И. Д. Анти-Хейзинга 2, или к вопросу об универсальном определении игры // Челябинский
гуманитарий. 2024. № 2 (67). С. 84–90.
Фейерабенд П. К. Против метода. Очерк анархистской теории познания. М. : АСТ; АСТ-Хранитель, 2007. 413 с.
Финк О. Основные феномены человеческого бытия // Проблема человека в западной философии. М. :
Прогресс, 1988. С. 357–404.
Хейзинга Й. Homo Ludens. Человек играющий / пер. с нидерл. Д. В. Сильвестрова; коммент.
Д. Э. Харитоновича. СПб : Азбука, Азбука-Аттикус, 2022. 400 с.
Howard N. Paradoxes of Rationality: Games, Metagames, and Political Behavior. MIT Press, 2023. 272 р.
Maxwell J. K. Theory of Heat. London : Longmans, Green, and co., 1872. https://www3.nd.edu/~powers/
ame.20231/maxwell1872.pdf.
Merton R. The Thomas Theorem and The Matthew Effect // Social Forces. 1995. Volume 74, Issue 2. Pp. 379–
422. https://doi.org/10.1093/sf/74.2.379.
Russell B. Is There a God? // The Collected Papers of Bertrand Russell, Volume 11: Last Philosophical Testament,
1943-68, ed. John G. Slater and Peter Kцllner (London: Routledge, 1997). 1952. Pp. 543–548. URL: https://www.
personal.kent.edu/~rmuhamma/Philosophy/RBwritings/isThereGod.htm.
References
Wittgenstein, L. (1945). Filosofskie issledovanija [Philosophical Investigations]. Retrieved from: http://filosof.historic.ru/books/item/
f00/s00/z0000273/st000.shtml (in Russ).
Grigoryeva, E. K. (2016). Problema opredelenija ponjatija igry [The problem of defining the concept of a game]. Aktual’nye problemy
sovremennoj nauki, tehniki i obrazovanija, 2, 113–116. (in Russ).
Caillois, R. (2007). Igry i ljudi; Stat’i i jesse po sociologii kul’tury [Games and People; Articles and Essays on the Sociology of
Culture]. Moscow: OGI. (Nation and Culture / Scientific Heritage: Anthropology). 304 p. (in Russ).
Koster, R. (2018). Razrabotka igr i teorija razvlechenij [Game Design and the Theory of Fun]. Moscow: DMK Press. 288 p. (in Russ).
Kostetsky, V. V. (2002) Metafizika igry: otpredstavlenija k ponjatiju [Metaphysics of the Game: From Representation to Concept].
Izvestija Rossijskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta im. A. I. Gercena, vol. 2, 2. 23–36. (in Russ).
McGonigal, J. (2018). Real’nost’ pod voprosom. Pochemu igry delajut nas luchshe i kak oni mogut izmenit’ mir [Reality is Broken:
Why Games Make Us Better and How They Can Change the World]. Moscow: Mann, Ivanov, and Ferber. 384 p. (in Russ).
Popper, K. R. (1983). Logika i rost nauchnogo znanija (Izbrannye raboty) [The Logic and Growth of Scientific Knowledge]. Moscow:
Progress. 605 p. (in Russ).
Tuzovsky, I. D. (2023). Anti-Hejzinga, ili k voprosu o tom, javljaetsja li igra osnovaniem kul’tury [Anti-Huizinga: Is Play the Basis
of Culture?]. Chelyabinskij Gumanitarij, 1 (62), 69–77. (in Russ).
Tuzovsky, I. D. (2024) Anti-Hejzinga 2, ili k voprosu ob universal’nom opredelenii igry [Anti-Huizinga: On the issue about universal
definition of the game]. Chelyabinskij Gumanitarij, 2 (67), 84–90. (in Russ).
Fink, E. (1988). Osnovnye fenomeny chelovecheskogo bytija [Play as Symbol of the world and Other Writings]. Problema cheloveka
v zapadnoj filosofii. Moscow.: Progress. 552 p. (in Russ).
Feyerabend, P. K. (2007). Against Method: Outline of an Anarchist Theory of Knowledge. Moscow: AST; AST-Khranitel. 413 p.
(in Russ).
Huizinga, J. (2022). Chelovek igrayushchiy [Homo Ludens: A Study of the Play-Element in Culture]. St. Petersburg: Azbuka, AzbukaAttikus. 400 p. (in Russ).
Howard, N. (2023). Paradoxes of Rationality: Games, Metagames, and Political Behavior. MIT Press. 272 р.
Maxwell, J. K. (1872). Theory of Heat. London : Longmans, Green, and Co.. https://www3.nd.edu/~powers/ame.20231/maxwell1872.pdf.
Merton, R. (1995). The Thomas Theorem and The Matthew Effect. Social Forces, Vol. 74, Issue 2. 379–422.
Russell, B. (1952). Is There a God? The Collected Papers of Bertrand Russell, Volume 11: Last Philosophical Testament, 1943-68, ed.
John G. Slater and Peter Kцllner (London: Routledge, 1997). 543–548. URL: https://www.personal.kent.edu/~rmuhamma/Philosophy/
RBwritings/isThereGod.htm.
Информация об авторах
И. Д. Тузовский – доктор культурологии, доцент, профессор кафедры философии и культурологии, гейм-дизайнер Open
Borders Studio, издательский дом «Мир Хобби»
Н. Л. Зыховская – доктор филологических наук, доцент, профессор кафедры русского языка и литературы
Information about the author
Ivan D. Tuzovsky – Doctor of Cultural Studies, Associate Professor, Professor of the Department of Philosophy and Cultural
Studies, Game Designer Open Borders Studio, Hobby World Publishing House
Natalia L. Zykhovskaia – Doctor of Philology, professor of the Department of Russian Language and Literature
Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
The authors declares no conflicts of interests.
Статья поступила в редакцию 15.10.2024; одобрена после рецензирования 30.10.2024; принята к публикации 02.11.2024.
The article was submitted 15.10.2024, approved after reviewing 30.10.2024, accepted for publication 02.11.2024.

100

Tuzovsky I. D., Zykhovskaia N. L.

РЕЧЕВЫЕ МОДЕЛИ И СТРАТЕГИИ МЕДИАДИСКУРСА
SPEECH MODELS AND MEDIA DISCOURSE STRATEGIES
Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 101–108.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 101–108.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 070
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-101-108
ЛОГИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ ТИПЫ ВОЗРАЖЕНИЯ В КОММЕНТАРИЯХ
ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫХ МАССМЕДИА
Екатерина Владимировна Выровцева
Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербург, Россия
e.vyrovtseva@spbu.ru, https://orcid.org/0000-0002-6882-2479
Аннотация. Исследование посвящено выявлению роли речевой стратегии возражения в комментариях
пользователей научно-популярных массмедиа, одной из основных функций которых является
просветительская – распространение нового знания. Условием эффективной коммуникации, то есть
успешной реализации этой функции становится осознанная вовлечённость адресата в диалог с
автором через взаимодействие с текстом. Организация такого диалога в научно-популярных массмедиа
принципиально отличается от чтения (скроллинга) новостных сообщений, например. Интерактивность как
типологическая характеристика современных массмедиа обеспечивает возможность обсуждения научнопопулярного контента, что всегда считалось необходимым и обязательным условием освоения научного
знания. Дискурсивно-контекстуальный лингвопрагматический анализ комментариев пользователей на
сайтах, YouTube-каналах, официальных страницах социальной сети «ВКонтакте» изданий «ПостНаука»,
«Кот Шрёдингера», «РедакцияНаука», их аккаунтов в мессенджере Телеграм, а также телеграм-каналов
«Говорим по-русски! С Ольгой Северской и Ко» и «На пять с плюсом!» позволил выделить логикосемантические типы возражения, которые функционально направлены на освоение научного знания.
Намеренно исключив негацию как категорический отказ от конструктивного диалога, мы выделили
сомнение, недоверие, опровержение / разоблачение, упрек, которые не только вовлекают адресата в
эффективную коммуникацию, но и помогают освоить научное знание. Функциональные особенности
выделенных логико-семантических типов возражения обусловлены их коммуникативными задачами:
уточнение, объяснение, преодоление неуверенности и барьеров в процессе понимания, осознания.
Выбор той или иной речевой тактики, конкретного речевого действия обусловлен объектом (предметом)
возражения. Это может быть денотат, источник, способ представления знания, система аргументации.
Ключевые слова: научно-популярные массмедиа, комментарии
коммуникация, возражение, логико-семантические типы

пользователей,

массмедийная

Благодарности: Исследование выполнено при финансовой поддержке РНФ, проект № 22-18-00184
«Речевые практики возражения и пути их преодоления в научно-популярной медиакоммуникации».
Для цитирования: Выровцева Е. В. Логико-семантические типы возражения в комментариях пользователей
научно-популярных массмедиа // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 101–108.
doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-101-108

101

Выровцева Е. В.
Original article
LOGICAL-SEMANTIC TYPES OF OBJECTION IN COMMENTS
OF USERS OF POPULAR SCIENCE MASS MEDIA
Ekaterina V. Vyrovtseva
State University, St. Petersburg, Saint-Petersburg, Russia
e.vyrovtseva@spbu.ru, https://orcid.org/0000-0002-6882-2479
Abstract. The study is devoted to identifying the role of the speech strategy of objection in the comments of users of popular science
mass media. Media-linguistic analysis allowed us to identify logical-semantic types of objection that are functionally aimed at mastering
scientific knowledge. Doubt, distrust, refutation / exposure, reproach not only involve the addressee in effective communication, but
also help to master scientific knowledge. The functional features of the identified logical-semantic types of objection are determined by
their communicative tasks: clarification, explanation, overcoming uncertainty and barriers in the process of understanding, awareness.
The choice of a particular speech tactic, a specific speech act is determined by the object (subject) of the objection. This may be
a denotate, a source, a way of presenting knowledge, a system of argumentation. Various logical-semantic types of objections in
comments from users of popular science mass media are determined by the educational function of such publications and are a
necessary condition for effective communication, dialogue between the author and the addressee, which ensures the acquisition of new
scientific knowledge.
Key words: popular science mass media, user comments, mass media communication, objection, logical-semantic types
Acknowledgments: The study was carried out with the financial support of the Russian Science Foundation, project № 22-18-00184
“Speech practices of objection and ways to overcome them in popular science media communication”.
For citation: Vyrovtseva E. V. (2024). Logical-semantic types of objection in comments of users of popular science mass media. Znak:
problemnoe pole mediaobrazovanija. 4(54): 101–108. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-101-108

Постановка проблемы
Научно-популярные массмедиа, прочно закрепившиеся в отечественной журналистике и чрезвычайно
востребованные современными пользователями, характеризуются полифункциональностью, при
этом важнейшей функцией следует признать образовательно-просветительскую, направленную
на распространение научного знания (Ильченко 2018). Исследователи указывают на активное развитие
этого направления в массмедийной коммуникации: «Определенные надежды на укрепление сферы
популяризации научных знаний связываются и с развитием уже функционирующих в Интернете научнопопулярных сайтов. Глобальная сеть, как новый канал коммуникации, обладает множеством достоинств,
которые могут быть использованы для расширения аудитории научно-популярных СМИ, повышения их
роли в обществе» (Тертычный 2013: 216).
При этом новостная составляющая может быть разной и зависит, во-первых, от денотата публикации и
коммуникативной цели автора: например, основу публикации о научном открытии составляет абсолютная
новость, а цель автора ограничивается сообщением, осведомлением о ней. Во-вторых, это зависит от типа
адресата: уровня его осведомлённости, образования, фоновых знаний, интенций. Не менее значимую роль
играет его желание осваивать новое научное знание, так как это требует особого уровня вовлечённости –
активного взаимодействия с содержанием научно-популярного текста.
Интерактивность как важнейшая особенность современных цифровых массмедиа обеспечивает
уникальные и универсальные, по сравнению с традиционными СМИ, возможности для вовлеченности
адресата научно-популярных изданий в процесс освоения научного знания: современные технологии
открывают «для научной популяризации новые возможности, такие, например, как 1) глобальность
распространения информации; 2) возможность многоязычия; 3) мультимедийность; 4) интерактивность;
5) гипертекстуальность; 6) высокая селективность; 7) высокая маневренность; 8) высокая оперативность;
9) избирательность воздействия на аудиторию» (Макарова 2013: 100). Особого внимания из выделенных
исследователями особенностей заслуживают интерактивность, манёвренность и избирательность
воздействия, определяющие главные принципы коммуникации и, по сути, обеспечивающие эффективность
процесса освоения научного знания.
Включение адресата в процесс обучения (образования) связано с активностью его позиции, всегда
предполагающей сопротивление, выраженное очевиднее всего коммуникативной стратегией возражения,
которая реализуется с помощью конкретных речевых действий, основанных на диалоге-споре, дискуссии,
полемике (Диалог-спор в научно-популярной коммуникации 2022).
Основу изучения их заложили философы Древней Греции, которые создали специальную отрасль
знания об искусстве ведения диалога, спора, беседы – диалектику, цель которой – поиск истины на основе
системы доказательств. Спор оценивался как необходимое условие понимания предмета обсуждения,
рассматриваемого с разных сторон для достижения единства, причём единства противоположностей.
Так формировалась традиция поиска истины в диалоге как эффективном способе познания окружающего
мира, общественного устройства, мышления и сознания. Уже Аристотель указывал на то, что

102

Vyrovtseva E. V.

Логико-семантические типы возражения в комментариях пользователей...
коммуникативная цель беседы – стремление выявить истину.
Не менее важным оказывается развитие этой традиции в философии Средневековья, когда научные
диспуты и дискуссии становятся важнейшей формой обучения студентов в первых университетах:
«Если студент хотел получить по окончании университета ученую степень, то он должен был участием в
публичном диспуте доказать, что имеет на это право: нужно было опровергнуть возражения, выдвинутые,
против каких-либо теоретических положений» (Марченко 1994: 40).
Позднее, в XVII–XIX веках, диалог, дискуссия, полемика рассматриваются как важнейшая функция
научного мышления: в трудах Канта, Фихте, Гегеля складывается гносеологическое направление
в изучении дискуссии. Другим таким направлением становится коммуникативное, цель которого –
изучение эффективности диалогической коммуникации (диспута, дискуссии, спора). Представитель этого
направления Шопенгауэр разрабатывает первую (после античных философов) методику спора: «Спор как
столкновение умов, во всяком случае часто бывает полезен для обеих сторон, приводя к исправлению
собственных мыслей и порождая новые воззрения. Но оба вступающих в спор должны обладать
приблизительно равными ученостью и умом» (Шопенгауэр 2017: 277).
Сегодня цифровые технологии превратили интернет-медиа в образовательно-коммуникативную
площадку, предоставив возможности вступления в диалог-спор для неограниченного числа пользователей.
Теория вопроса и методология анализа
Исследованию речевой практики научно-популярных массмедиа посвящено огромное количество
работ. В контексте интересующей нас темы наиболее значимыми представляются следующие научные
направления.
Понятия «знание» и «научное знание» обоснованы в трудах Б. И. Пружинина и А. А. Черноброва
(Пружинин 2020; Чернобров 2012). Эти концепты в когнитивном аспекте охарактеризованы в нашей статье
«Концепт “новое знание” в научно-популярном медиадискурсе: постановка проблемы» (Выровцева 2022).
Важными представляются и исследования, посвященные проблеме разграничения категорий «знание» и
«информация» (Петров 2005; Седякин 2009; Tergan, Keller 2005).
Коммуникативно-речевые стратегии, востребованные и апробированные авторами научно-популярных
массмедиа, выделены и проанализированы в работах Е. Н. Басовской, Т. А. Воронцовой, Н. Н. Болдырева,
Т. Н. Ефименко, П. И. Рысаковой, Л. В. Чередниченко, А. А. Щипицыной и др. (Басовская, Воронцова 2022;
Болдырев, Ефименко 2022; Рысакова 2022; Чередниченко 2020; Щипицына 2019).
Коммуникативный потенциал стратегии возражения скрупулёзно и многоаспектно изучен участниками
гранта «Речевые практики возражения и пути их преодоления в научно-популярной медиакоммуникации»,
результаты их исследований обобщены в статьях и в монографиях «Диалог-спор в научно-популярной
коммуникации», «Предъявление научного знания в диалоге медиа: контексты, технологии и языковые
техники» (Диалог-спор в научно-популярной коммуникации 2022; Предъявление научного знания в
диалоге медиа: контексты, технологии и языковые техники 2023). Возражение мы вслед за Л. Р. Дускаевой
(Диалог-спор в научно-популярной коммуникации 2022; Дускаева 2023; Предъявление научного знания в
диалоге медиа: контексты, технологии и языковые техники 2023) определяем как одну из разновидностей
диалогического взаимодействия, как критическую реакцию субъекта речи, высказывающего смысловую
позицию по отношению к смысловой позиции собеседника-оппонента, которая может быть представлена
различными логико-семантическими типами – несогласие, отказ, негация, коммуникативное
рассогласование и т. д.
При рассмотрении роли возражения учитывались особенности развития современной цифровой
медиасреды и специфика функционирования пользовательского контента (Пользовательский контент
в современной коммуникации 2021; Топчий 2021): особенно важной оказывается тенденция, которая
«проявляется в попытке соединения информационного потенциала этих сайтов с информационным
потенциалом научно-популярной блогосферы, складывающейся в социальных сетях» (Макарова 2013: 104).
Эмпирическую базу исследования составили комментарии пользователей изданий просветительских
медиа «Кот Шрёдингера», «ПостНаука», «Редакция.Наука», которые размещены на сайтах этих
массмедиа (https://postnauka.ru/, https://kot.sh/), на их YouTube-каналах (https://www.youtube.com/@R_
Nauka) и официальных страницах социальной сети «ВКонтакте» (https://vk.com/postnauka, https://vk.com/
kot_sch), а также аккаунтов в мессенджере Телеграм – «Кот Шредингера» (https://t.me/kot_sh), «Говорим
по-русски! С Ольгой Северской и Ко» (Говорим по-русски (telegram.org)), «На пять с плюсом!» (https://t.
me/na5splusom). Методом сплошной выборки были изучены комментарии к публикациям самых разных
форматов и жанров (от объемных статей и дискуссий до кратких постов), которые объединяет наличие в
денотате научного знания. Период выборки: январь 2022 – октябрь 2024 года. В результате были отобраны
и систематизированы высказывания пользователей, содержащие возражение.
Сформированная база исследована комплексным методом на основе дискурсивного, контекстуального
и лингвопрагматического принципов анализа (Дускаева 2009).
Logical-semantic types of objection in comments of users...

103

Выровцева Е. В.
Результаты исследования
Освоение научного знания всегда основано на сложном процессе, предполагающем несколько этапов
включенного диалога. В образовательном дискурсе это общение с педагогом, в научной и научнопопулярной коммуникации – взаимодействие с текстом и его автором, которые, по сути, берут на себя
функции глашатого, трибуна, учителя – сообщить, объяснить, аргументировать, интерпретировать, убедить.
Но главная цель – вовлечь в активную работу с информацией, где доминирует знаниевый компонент.
Цель рационально-эмоционального типа воздействия – добиться персуазивного эффекта за счет
вовлечения в коммуникацию адресата: «Эмоциональная обработка поступающей информации в процессе
речевого взаимодействия предполагает активизацию доминирующего сценария – когнитивного механизма,
моделирующего эмоциональную реакцию на сообщение (т. е. данный механизм соотносит определенный
компонент семантического представления (некую начальную точку) и результат воздействия)» (Климинская
2010: 67). Именно диалогичность как основа коммуникации в массмедийной среде, подобно педагогической
практике, обеспечивает эффективность научно-популярных массмедиа, распространяющих научные знания
(в комплексе с другими функциями). В отличие от простого, иногда поверхностного, восприятия новостной
информации знание требует активного со-размышления, со-участия, со-творчества адресата (Диалогспор в научно-популярной коммуникации 2022: 69–84; Тертычный 2013), который в диалоге с автором
научно-популярного медиатекста добавляет новое знание в систему своих сформированных и устоявшихся
представлений о мире. Этот процесс предполагает обязательную трансформацию уже имеющихся знаний
(дополнение, изменение, отказ и т. п.): теоретическое, нередко сложное абстрактное, понятие осваивается
за счет его признания и приятия как прагматически значимого (Коньков 2020), способного повлиять на
жизнь адресата и / или общества, на развитие действительности.
В таком типе диалога весьма важным фактором становится способность сопротивляться – возражать,
чего не требует, например, скроллинг новостей о событиях, ставший привычной ежедневной практикой
современного медиапоребителя (Barashkina, Virovtseva, Maslenkova 2019).
Комментарий как универсальный способ активного и осознанного включения адресата в диалог – с
автором, текстом, другими участниками коммуникации – позволяет проследить, какую роль именно
возражение играет в процессе освоения научного знания, какими речевыми действиями реализуется
возражение и каковы его коммуникативные функции.
Сопоставительный анализ комментариев позволил систематизировать тактики возражения, определить
их коммуникативную роль в освоении научного знания и выделить объекты, вызывающие сопротивление
адресата. Исследование показало, что сопротивление адресата может быть направлено на: денотат, то есть
само научное знание; источник научного знания; систему фактов и аргументов, которые использованы
для представления научного знания; способ (средства, технологии) предъявления научного знания. Всё
из перечисленного может спровоцировать возражение адресата, при этом мы намеренно исключили
такой категорический способ возражения, как негация, выражающий принципиальное нежелание
осваивать научное знание на определенном этапе взаимодействия с научно-популярным текстом. В этом
случае требуются дополнительные речевые действия для переубеждения адресата, для преодоления его
радикальной позиции, которые в данном исследовании не рассматривались.
В результате анализа были выделены четыре основных логико-семантических типа возражения:
сомнение, недоверие, опровержение / разоблачение, упрек.
Сомнение чаще всего вызывает денотат – само научное знание: «...жизнь это разум, ничем другим она быть
не может... – как насчет разума у простейших, например? … не надо путать разум с интеллектуальными
способностями, это очень разные вещи (Кот Шрёдингера); фигня какая-то... на основании чего они решили
что в середине материка в России вплоть до северных морей будут саванны, а в середине европы – леса???
выглядит как грошовая пугалка о потеплении климата, при чем бездарная и состряпанная на скорую руку
(Кот Шрёдингера); А вот насчёт незавершённости «пришить» и «прикрепить» я бы поспорила. Где же
тут незавершённость или неполнота? Пришить пуговицу – это разве на время? Или прикрепить что-то
к чему-то - наполовину? Да и «приписать» тоже» (На пять с плюсом!).
Поэтому с точки зрения освоения знания такая речевая тактика адресата становится условием
(вос)приятия, понимания, включения в систему сложившихся фоновых знаний и представлений:
«Сомнение – это состояние, когда наша мысль стоит перед выбором утверждения или отрицания,
касающегося какого-либо факта или истинности того или иного суждения» (Жданова, Шишкин 2016:
64). Без сомнения в принципе невозможны дискуссия и полемика, разные виды спора, которые, как уже
отмечалось, еще со времен Аристотеля и Платона считались обязательным условием таких процессов, как
образование, понимание, постижение истины.
Недоверие в речевой практике пользователей чаще всего связано с оценкой источника информации,
точнее – научного знания, и обусловлено стремлением уточнить, проверить. Это свидетельствует
о стремлении адресата понять, то есть убедиться в истинности и достоверности информации, что,

104

Vyrovtseva E. V.

Логико-семантические типы возражения в комментариях пользователей...
безусловно, свидетельствует об осознанности ее изучения. Формирование доверия и недоверия, по
мнению исследователей, характерно для такой коммуникативной ситуации, которой свойственны
неопределенность и уязвимость: Беседа двух дилетантов (ПостНаука); «Забывают или не знают,
уважаемые участники передачи, что Искусственный Интеллект – это живой организм и поэтому навряд
ли он захочет подчиняться человеку! (ПостНаука); Первоисточники нужно читать. Мало ли что пришло
в голову непонятно кому (Кот Шрёдингера); простите, а вы точно эксперт? это не «наш опыт говорит
что параллельные прямые не пересекаются» - это буквально ОПРЕДЕЛЕНИЕ параллельных прямых. а
геометрия Лобачевского вы знаете вообще о чём?» (Редакция.Наука).
При распространении знания в массмедийном научно-популярном дискурсе неопределенность и
уязвимость объясняются и пространственно-временной дистанцией между адресантом и адресатом,
так как последний выбирает удобное для себя время и место потребления информации, тем самым
дистанцируясь от источника в момент его высказывания. При этом очевидно, что «избыток доверия
может иногда причинить значительный вред, а оптимальный уровень недоверия – существенную пользу»
(Купрейченко 2008: 47). При освоении нового знания недоверие следует рассматривать скорее как условие
эффективности коммуникации и результативности диалога, направленного на понимание за счет проверки
источника информации, то есть самостоятельного размышления.
Опровержение, вплоть до разоблачения, в комментариях пользователей, построенных как возражение,
направлено прежде всего на конкретные факты или аргументы, содержащиеся в медиатексте. Цель этой
речевой тактики по функциональным характеристикам схожа с предыдущей (недоверие) – уточнить,
проверить. Вовлечённость в этом случае также свидетельствует о неравнодушии адресата, о его
заинтересованности в понимании, осознании новой информации, однако направлено возражение уже на
детали, содержащиеся в авторской публикации, а не на источник. При этом эффективность такого типа
возражения обусловлена тем, что опровержение как логическая операция, определяющая ложность
или неточность факта, утверждения, доказательства, обеспечивает когнитивный процесс, без которого
невозможно освоить новое, а тем более научное знание.
Неслучайно опровержение рассматривается в образовательном дискурсе как необходимый компонент
взаимодействия педагога и ученика (Ромащук 2011). Авторы комментариев в научно-популярных массмедиа
используют разные способы опровержения, хорошо известные в логике:
1) опровержение тезиса с помощью указания на противоречащие ему факты – «Это не только буддийская
идея. Гурджиев и Успенский глубоко тему раскрыли (Кот Шрёдингера); Судья искусственный интеллект??
Типа подкорректировать там ничего нельзя будет? Ага будет новая профессия у программистов со
знанием ук, НК, гк и т.д.» (ПостНаука);
2) разоблачающая критическая оценка аргументов – «Думаете в русском языке не было замены слову
«карман» или «армия»? Были – «мошна» и «рать». А таких слов ох как много. Хотите вернуться к
древнеславянскому? Не получится – реки не текут вспять» (На пять с плюсом!);
3) указание на несостоятельность, неубедительность доказательства – «Так захотели лингвисты. Ну
что с ними поделать? Творят, что хотят (На пять с плюсом!); у Деннета тут, кажется, какой-то новый
уровень, буддометр зашкаливает)))» (Кот Шрёдингера).
Заметим, что именно при опровержении комментирующие иногда обращаются к такому приему, как
доведение до абсурда, для чего создается комический эффект, используется ироническая модальность: «А
ещё есть гадание на кофейной гуще (Говорим по-русски!); Олень-рейнджер? Я, наверное, не в теме (На
пять с плюсом!); Говорят, раньше был страус, который голову в песок прятал при опасности. Сейчас в
него уже не верят, патамушта вымер начисто, всюду асфальт» (Кот Шрёдингера).
Упрек в комментариях вызывают как правило методы, способы представления нового знания:
«авторы запутались в причинно-следственной связи. меня тоже покоробила подводка. описываемые
примеры применения человеком математики в быту – это простая эмпирика. так же действовали, в
своём контексте, и древние люди. а вот когда эмпирики не хватает, требуется особый инструмент –
математика» (Редакция.Наука); «нет проблем с продуктами? Ты в магазине цены видел? А если убрать
пальмуху и конртафакт то вообще есть нечего будет» (ПостНаука); «очень обидно, что профессиональный
математик на интервью говорит о пересекающихся параллельных. Не сомневаюсь, что она знает, что
это не так, но миф о том, что у Лобачевкого «И там все параллельные его пересеклись» слишком глубоко
проник в нашу культуру» (Редакция.Наука).
И хотя нередко это способствует смещению или даже исключению из обсуждения денотатной основы –
собственно научного знания, упрек можно считать важным условием его освоения. Такой тип возражения
обусловлен требованием адресата объяснить, доказать, что мы рассматриваем как свидетельство
его вовлечённости в конструктивный диалог, его заинтересованности в понимании информации, его
стремления понять и принять пока не очень эффективно и адекватно, с его точки зрения, представленную
информацию.
Logical-semantic types of objection in comments of users...

105

Выровцева Е. В.
Таким образом, разные логико-семантические типы возражения в комментариях пользователей научнопопулярных массмедиа, с одной стороны, обусловлены просветительской функцией таких изданий, а с
другой стороны, являются необходимым условием эффективной коммуникации, диалога автора и адресата,
который и обеспечивает освоение нового научного знания.
Список литературы
Басовская Е. Н., Воронцова Т. А. Современный научно-популярный радиодискурс : принцип
диалогичности // Медиалингвистика. 2022. № 9 (4). С. 431–445. https://doi.org/10.21638/spbu22.2022.409.
Болдырев Н. Н., Ефименко Т. Н. Вторичная интерпретация научного знания в дискурсе СМИ //
Медиалингвистика. 2022. № 9 (4). С. 355–368. https://doi.org/10.21638/spbu22.2022.404
Выровцева Е. В. Концепт «новое знание» в научно-популярном медиадискурсе : постановка проблемы
// Когнитивные исследования языка. № 3 (50) : Когниция, культура, коммуникация в современных
гуманитарных науках. Новосибирск : Изд-во НГТУ, 2022. С. 169–172.
Диалог-спор в научно-популярной коммуникации : коллективная монография / под науч. ред.
Л. Р. Дускаевой, отв. ред. Ю. М. Коняева. Санкт-Петербург : Медиапапир, 2022. 184 с.
Дускаева Л. Р. Векторы праксиологического анализа в медиалингвистике // Медиалингвистика. 2009.
№ 6 (1). С. 4–18.
Дускаева Л. Р. Речевая организация метатекста телеграм-поста // Вестник Московского университета.
Серия 10: Журналистика. 2023. № 1. С. 30–65. https://doi.org/10.30547/vestnik.journ.1.2023.3065
Жданова В. В., Шишкин А. Е. Сомнение как средство преобразования действительности, // Аспирантский
вестник Поволжья. 2016. Т. 16. № 3–4. C. 62–67. doi: 10.17816/2072-2354.2016.0.3-4.62-67
Ильченко Д. С. Содержательная модель успешного научно-популярного журнала (на примере журнала
«Популярная механика») // Вестник Московского университета. Серия 10. Журналистика. 2018. № 2.
С. 26–53.
Климинская С. Л. Аргументативные стратегии как дискурсивная реализация когнитивной модели
деятельности человека (на примере телевизионных дискуссий) // Вестник МГЛУ. 2010. Вып. 14. С. 64–80.
Коньков В. И. Публицистичность, медийность, публицистический стиль // Актуальные проблемы
стилистики. 2020. № 6. С. 52–53.
Купрейченко А. Б. Доверие и недоверие – общие и специфические психологические характеристики //
Вестник РУДН. Серия Психология и педагогика. 2008. № 2. С. 46–53.
Макарова Е. Е. Популяризация науки в Интернете : содержание, формы, тенденции развития // Вестник
Московского университета. 2013. № 2. С. 98–104.
Марченко О. И. Риторика как норма гуманитарной культуры. Москва : Наука, 1994. 189 с.
Петров М. А. О соотношении понятий «знание» и «информация» : дисс. ... канд. филос. наук : 09.00.01.
Красноярск, 2005. 146 с.
Пользовательский контент в современной коммуникации : сб. материалов I междунар. науч.-практ.
конф. (Челябинск, 22–23 апреля 2021 г.) / сост. И. В. Топчий. Челябинск : Изд-во Челяб. гос. ун-та,
2021. 480 с.
Предъявление научного знания в диалоге медиа: контексты, технологии и языковые техники :
Коллективная монография / под науч. ред. Л. Р. Дускаевой; отв. ред. Е. В. Выровцева. Санкт-Петербург :
Медиапапир, 2023. 223 с.
Пружинин Б. И. Феномен «нового знания» в концептуальной сетке философии науки // Вестник СанктПетербургского университета. Философия и конфликтология. 2020. Т. 36. Вып. 3. С. 473–483. https://doi.
org/10.21638/spbu17.2020.305
Ромащук А. М. Подтверждать, опровергать или сопоставлять? // Высшее образование в России. 2011.
№ 8–9. С. 129–135.
Рысакова П. И. Стратегии научной популяризации в цифровой медиасреде // Медиалингвистика. 2022.
№ 9 (4). С. 309–329. DOI: 10.21638/spbu22.2022.402
Седякин В. П. Информация и знания // Научные ведомости Белгородского государственного
университета. Сер.: Философия. Социология. Право. 2009. № 8. Т. 8. С. 180–187.
Тертычный А. А. Быть ли научно-популярной журналистике // Вестник Воронежского государственного
университета. Серия: Филология. Журналистика. 2013. № 2. С. 212–217.
Топчий И. В. Креативное комментирование журналистских материалов в социальных сетях : дисс. …
канд. филол. наук. Екатеринбург, 2021. 281 с.
Чередниченко Л. В. Типы контента сетевых научно-просветительских медиа // Гуманитарный научный
вестник. 2020. № 6. С. 251–257.
Чернобров А. А. Научная и «наивная» картины мира: культурологический, лексический и
текстологический аспекты // Сибирский педагогический журнал. 2012. № 7. С. 230–236.

106

Vyrovtseva E. V.

Логико-семантические типы возражения в комментариях пользователей...
Щипицына А. А. Дискурсивный анализ аспектов новостной ценности в научно-популярной статье //
Актуальные проблемы филологии и педагогической лингвистики. 2019. № 2. С. 50–57. DOI: 10.29025/2079–
6021-2019-2-50-57
Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. Афоризмы житейской мудрости. Эристика, или Искусство
побеждать в спорах : [перевод с немецкого]. Москва : Издательство «Э». 2017. С. 509–556.
Barashkina E., Virovtseva E., Maslenkova N. Media Text Of A City Online Newspaper : Functional Capabilities
// The European Proceedings of Social & Behavioural Sciences Ep-SBS. LXVI. 2019. Pp. 515–523. DOI: https://
doi.org/10.15405/epsbs.2019.08.02.60
Tergan S.-O., Keller T. (Eds.). Knowledge and Information Visualization. LNCS 3426. Springer-Verlag Berlin
Heidelberg, 2005. 385 p.
References
Basovskaya, E. N. & Voroncova, T. A. (2022). Sovremennyj nauchno-populyarnyj radiodiskurs: princip dialogichnosti [Modern
popular science radio discourse: the principle of dialogicity]. Medialingvistika, 9 (4), 431–445 (in Russ.).
Boldyrev, N. N. & Efimenko T. N. (2022). Vtorichnaya interpretaciya nauchnogo znaniya v diskurse SMI [Secondary interpretation
of scientific knowledge in media discourse]. Medialingvistika, 9 (4), 355–368 (in Russ.).
Vyrovceva, E. V. (2022). Koncept «novoe znanie» v nauchno-populyarnom mediadiskurse : postanovka problemy [The concept
of “new knowledge” in popular science media discourse: problem statement]. Kognitivnye issledovaniya yazyka [Cognitive studies of
language], 3 (50): Kogniciya, kul’tura, kommunikaciya v sovremennyh gumanitarnyh naukah, 169–172 (in Russ.).
Duskaeva, L. R. & Konyaeva, YU. M. (Eds.). (2022). Dialog-spor v nauchno-populyarnoj kommunikacii [Dialogue-dispute in
popular science communication: collective monograph]. Sankt-Peterburg: Mediapapir. 184 p. (in Russ.).
Duskaeva, L. R. (2009). Vektory praksiologicheskogo analiza v medialingvistike [Vectors of Praxeological Analysis in
Medialinguistics]. Medialingvistika, 6 (1), 4–18 (in Russ.).
Duskaeva, L. R. (2023). Rechevaya organizaciya metateksta telegram-posta [Speech Organization of the Metatext of a Telegram
Post]. Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriya 10: ZHurnalistika, 1, 30–65 (in Russ.).
ZHdanova, V. V. & SHishkin, A. E. (2016). Somnenie kak sredstvo preobrazovaniya dejstvitel’nosti [Doubt as a Means of
Transforming Reality]. Aspirantskij vestnik Povolzh’ya, 16, 3–4, 62–67 (in Russ.).
Il’chenko, D. S. (2018). Soderzhatel’naya model’ uspeshnogo nauchno-populyarnogo zhurnala (na primere zhurnala «Populyarnaya
mekhanika») [Content model of a successful popular science magazine (on the example of the magazine “Popular Mechanics”)].
Vestnik Moskovskogo universiteta Seriya 10. ZHurnalistika, 2, 26–53. (in Russ.).
Kliminskaya, S. L. (2010). Argumentativnye strategii kak diskursivnaya realizaciya kognitivnoj modeli deyatel’nosti cheloveka
(na primere televizionnyh diskussij) [Argumentative strategies as a discursive implementation of the cognitive model of human activity
(on the example of television discussions)]. Vestnik MGLU, 14, 64–80. (in Russ.).
Kon’kov, V. I. (2020). Publicistichnost’, medijnost’, publicisticheskij stil’ [Publicism, media coverage, journalistic style].
Aktual’nye problemy stilistiki, 6, 52–53. (in Russ.).
Kuprejchenko, A. B. (2008). Doverie i nedoverie – obshchie i specificheskie psihologicheskie harakteristiki [Trust and distrust –
general and specific psychological characteristics]. Vestnik RUDN. Seriya Psihologiya i pedagogika, 2, 46–53. (in Russ.).
Makarova, E. E. (2013). Populyarizaciya nauki v Internete : soderzhanie, formy, tendencii razvitiya [Popularization of science on
the Internet: content, forms, development trends]. Vestnik Moskovskogo universiteta, 2, 98–104 (in Russ.).
Marchenko, O. I. (1994). Ritorika kak norma gumanitarnoj kul’tury [Rhetoric as a norm of humanitarian culture]. Moscow: Nauka,
189 p. (in Russ.).
Petrov, M. A. (2005). O sootnoshenii ponyatij «znanie» i «informaciya» [On the relationship between the concepts of “knowledge”
and “information”], Diss. ... kand. filos. nauk : 09.00.01. Krasnoyarsk. 146 p. (in Russ.).
Topchii, I. V. (Ed.). (2021). Pol’zovatel’skij kontent v sovremennoj kommunikacii [User-Generated Content in Modern
Communication]. Chelyabinsk: Publishing house of Chelyabinsk state university, 480 p. (in Russ.).
Duskaeva, L. R. & Vyrovceva, E. V. (2023). Pred”yavlenie nauchnogo znaniya v dialoge media: konteksty, tekhnologii i yazykovye
tekhniki [Presentation of Scientific Knowledge in Media Dialogue: Contexts, Technologies, and Language Techniques]. SanktPeterburg: Mediapapir, 223 p. (in Russ.).
Pruzhinin, B. I. (2020). Fenomen «novogo znaniya» v konceptual’noj setke filosofii nauki [The Phenomenon of “New Knowledge”
in the Conceptual Grid of the Philosophy of Science]. Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta. Filosofiya i konfliktologiya, 36, 3,
473–483 (in Russ.).
Romashchuk, A. M. (2011). Podtverzhdat’, oprovergat’ ili sopostavlyat’? [To confirm, to refute or to compare?]. Vysshee
obrazovanie v Rossii, 8–9, 129–135 (in Russ.).
Rysakova, P. I. (2022). Strategii nauchnoj populyarizacii v cifrovoj mediasrede [Strategies of scientific popularization in the digital
media environment]. Medialingvistika, 9 (4), 309–329 (in Russ.).
Sedyakin, V. P. (2009). Informaciya i znaniya [Information and knowledge]. Nauchnye vedomosti Belgorodskogo gosudarstvennogo
universiteta. Ser.: Filosofiya. Sociologiya. Pravo, 8, 8, 180–187 (in Russ.).
Tertychnyj, A. A. (2013). Byt’ li nauchno-populyarnoj zhurnalistike [Should there be popular science journalism]. Vestik
Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Filologiya. ZHurnalistika, 2, 212–217 (in Russ.).
Topchii, I. V. (2021). Kreativnoe kommentirovanie zhurnalistskih materialov v social’nyh setyah [Creative commenting on
journalistic materials in social networks]. Ekaterinburg, 281 p. (in Russ.).
CHerednichenko, L. V. (2020). Tipy kontenta setevyh nauchno-prosvetitel’skih media [Types of content of online scientific and
educational media]. Gumanitarnyj nauchnyj vestnik, 6, 251–257 (in Russ.).
CHernobrov, A. A. (2012). Nauchnaya i «naivnaya» kartiny mira: kul’turologicheskij, leksicheskij i tekstologicheskij aspekty
[Scientific and “naive” pictures of the world: cultural, lexical and textual aspects]. Sibirskij pedagogicheskij zhurnal, 7, 230–236
(in Russ.).
SHCHipicyna, A. A. (2019). Diskursivnyj analiz aspektov novostnoj cennosti v nauchno-populyarnoj stat’e [Discourse analysis
of aspects of news value in a popular science article]. Aktual’nye problemy filologii i pedagogicheskoj lingvistiki, 2, 50–57 (in Russ.).

Logical-semantic types of objection in comments of users...

107

Выровцева Е. В.
SHopengauer, A. (2017). Mir kak volya i predstavlenie. Aforizmy zhitejskoj mudrosti. Eristika, ili Iskusstvo pobezhdat’ v sporah
[The World as Will and Representation. Aphorisms of Worldly Wisdom. Eristics, or the Art of Winning Arguments]. Moscow :
Izdatel’stvo «E», 556 p. (in Russ.).
Barashkina, E., Virovtseva E., Maslenkova N. (2019). Media Text Of A City Online Newspaper : Functional Capabilities. The
European Proceedings of Social & Behavioural Sciences Ep-SBS, LXVI, 515–523.
Tergan, S.-O., Keller T. (Eds.). (2005). Knowledge and Information Visualization. LNCS 3426. Springer-Verlag Berlin Heidelberg,
2005. 385 p.
Информация об авторе
Е. В. Выровцева – кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры медиалингвистики
Information about the author
Ekaterina V. Vyrovtseva – PhD in Philology, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Media Linguistics
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
The author declares no conflicts of interests.
Статья поступила в редакцию 01.11.2024; одобрена после рецензирования 10.11.2024; принята к публикации 15.11.2024.
The article was submitted 01.11.2024; approved after reviewing 10.11.2024; accepted for publication 15.11.2024.

108

Vyrovtseva E. V.

Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 109–115.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 109–115.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 81`42
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-109-115
РИТОРИЧЕСКИЙ КОД ТЕКСТОВ О СВО В РЕГИОНАЛЬНОМ МАССМЕДИЙНОМ ДИСКУРСЕ
Елена Юрьевна Панова
Челябинский государственный университет, Россия, Челябинск
elena_panova81@mail.ru, ORCID: 0000-0001-7800-8086
Аннотация. Приоритетными в статье являются задачи 1) обоснование понятия риторического
кода и комплекса риторических стратегий как инструмента аксиологического, семантического
и лингвистического анализа текста, 2) рассмотрение специфики риторической репрезентации
текстов, тематически и семантически касающихся темы СВО, в региональном массмедийном
дискурсе. Медиатекст рассматривается как социальный и коммуникативный феномен в его текстовой
репрезентации, «реагирующий» на актуальные информационные поводы и социальные запросы и
транслирующий определенные установки. Для решения второй задачи в качестве эмпирического
материала рассматривались публикации в газете «Южноуральская панорама» с марта по май 2024 года,
ключевым аспектом выборки являлся тематический признак. Методологической основой выявления и
описания риторических стратегий медиатекста является сочетание структурно-семиотического подхода к
тексту, выявляющего значимо-релевантные уровни репрезентации смысла в медиатексте, и лингвистикодискурсивного анализа, направленного на обнаружение актуальных смыслов, порожденных узуальной
практикой и воплощенных в тексте. Исследование базируется на опыте предыдущих изысканий, где на
основе интеграции современных теоретико-методологических подходов было проведено комплексное,
системное (концептологическое, нарративное, коммуникативно-прагматическое) исследование страхов и
фобий на материале СМИ, функционирующих в условиях поликультурной среды области, что позволило
выявить специфику конструирования тревожно-фобического поля в дискурсе региональных массмедиа
разной типологической принадлежности. Выявлено, что страхи и фобии тесно связаны с ценностными
установками, комплексность их присутствия в медиатексте позволяет говорить об особом травмирующефобическом дискурсе в массмедиа, коррелирующем с деструктивными процессами в социальной жизни
региона. Риторические стратегии нейтрализации и эскалации конфликтных смыслов и настроений
присутствуют не в равных долях, что позволяет говорить о доминировании этикетно-ритуальной
риторической стратегии.
Ключевые слова: риторический код, риторическая стратегия, региональный медиадискурс, идентичность,
ценности, травма
Благодарности: Исследование выполнено при финансовой поддержке Фонда перспективных научных
исследований ФГБОУ ВО «ЧелГУ» (№ 126-1 от 2024)
Для цитирования: Панова Е. Ю. Риторический код текстов о СВО в региональном массмедийном дискурсе //
Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 109–115. doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-109-115
Original article
RHETORICAL CODE OF TEXTS ABOUT ‘SMO’ IN THE REGIONAL MASS MEDIA DISCOURSE
Elena Y. Panova
Chelyabinsk State University, Russia, Chelyabinsk,
elena_panova81@mail.ru, ORCID: 0000-0001-7800-8086
Abstract. The priority tasks in the article are 1) substantiation of the concept of a rhetorical code and a set of rhetorical strategies as
a tool for axiological, semantic and linguistic analysis of the text, 2) consideration of the specifics of the rhetorical representation of
texts thematically and semantically related to the topic of ‘SMO’ in regional mass media discourse. The media text is considered as a
social and communicative phenomenon in its textual representation, “reacting” to current information occasions and social requests

109

Панова Е. Ю.
and broadcasting certain attitudes. To solve the second problem, publications in the newspaper Yuzhnouralskaya Panorama from
March to May 2024 were considered as empirical material, the key aspect of the sample was the thematic feature. The methodological
basis for identifying and describing the rhetorical strategies of the media text is a combination of a structural-semiotic approach to the
text, revealing significantly relevant levels of representation of meaning in the media text, and linguistic-discursive analysis aimed
at detecting relevant meanings generated by common practice and embodied in the text. The study is based on the experience of
previous research, where, based on the integration of modern theoretical and methodological approaches, a comprehensive, systematic
(conceptual, narrative, communicative and pragmatic) study of fears and phobias was conducted on the material of the media operating
in a multicultural environment of the region, which allowed us to identify the specifics of constructing an anxiety-phobic field in the
discourse of regional mass media of different typological accessories. It is revealed that fears and phobias are closely related to value
attitudes, the complexity of their presence in the media text allows us to talk about a special traumatic-phobic discourse in the media,
correlating with destructive processes in the social life of the region. Rhetorical strategies for neutralizing and escalating conflicting
meanings and moods are not present in equal proportions, which allows us to speak about the dominance of the etiquette-ritual
rhetorical strategy.
Key words: rhetorical code, rhetorical strategy, regional media discourse, identity, values, trauma
Acknowledgments: The study was carried out with the financial support of the Foundation for Advanced Scientific Research of the
Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education “ChelSU” (№ 126-1 of 2024)
For citation: Panova E. Y. (2024). Rhetorical code of texts about ‘SMO’ in the regional mass media discourse. Znak: problemnoe pole
mediaobrazovanija. 4(54): 109–115. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-109-115

Проблема риторического кода медиатекста тесно связана с явлением риторизации современного
пространства, в котором каждая сфера закрепляет свою зону влияния и получает ресурсы и инструменты
взаимодействия с окружающей средой, а потому этот феномен может рассматриваться как глобальный тренд
современной культуры и медиакультуры в частности (риторизация культуры (Далецкий 2012)), образования
(Ворожбитова 2013)), медиапространства – можно рассматривать любые дискурсивные практики в
контексте риторизации. Наряду с термином «визуальный поворот» (см. обзор вопроса: Симакова 2021),
существует и «риторический поворот», подразумевающий активизацию классической риторики в ее тесном
соприсутствии с неориторикой, меняющей логику отношений субъектов коммуникации (Котелевская 2016:
29). Понятие риторики существует в совершенно разных аспектах, от бытового восприятия как способа
речевого взаимодействия или воздействия до понимания ее как матрицы коммуникативного присутствия
субъектов сознания и речи: современный нарратив базируется на риторических приемах (Никитина
2011), актуализируется ее коммуникативно-прагматическая составляющая (Воронцова 2013: 116);
рассматривается как особая дискурсивная практика или совокупность дискурсивных практик (Голоднов
2011).
Внимание к риторической организации медиатекста неизбежно приводит к задаче обнаружения
дискурсивных и текстовых закономерностей, что позволяет рассуждать о риторическом коде медиатекста,
который как социолингвистическая категория отражает идею тесной связанности и взаимобусловленности
сферы ментально-социокультурного и текстовой репрезентации. Понятие риторический код, генетически
связанный с семиотической трактовкой кода, позднее конкретизировался в трудах ученых применительно
к актуальной медиапрактике (Савицкий 2016, Щербак 2002, Чепкина 2000). Э. В. Чепкина обнаруживает
систему кодов журналистского дискурса и соотносит их с основными типами дискурсивных практик
(«практики формирования объектов, концептов, позиций субъективности в дискурсе соответственно
рождают эмпирические, концептуальные и риторические коды <…> риторические коды конструируют
разновидности позиций адресанта и адресата и специфические, дополнительные характеристики
коммуникации» (Чепкина 2000: 86). Она же подчеркивает возможность достаточно внятного обнаружения
этих кодов, поскольку считает их своеобразной «надстройкой» над системой иных кодов («риторические
коды имеют гораздо больше шансов быть замеченными, потому что они часто обнажают процесс построения
текста, его “сделанность”» (Чепкина 2000: 209). С нашей точки зрения, это лишний раз демонстрирует
поливалентность понимания и феномена риторики, и риторического кода, о чем говорилось выше, в его
узком, инструментальном, значении как ресурса обеспечения речевой практики и, напротив, широком,
транстекстуальном, как матрицы коммуникации. В продолжении рассуждения о кодах речевой практики
приведем и понятие речевого кода, который «обозначает исторически и конвенционально обусловленную
систему лингвистических и паралингвистических знаков и правил, релевантных при трансляции и
восприятии «ключевых идей» (А. Зализняк, И. Левонтина, А. Шмелев) языковой картины мира. Основой
формирования такого кода выступает национальный риторический идеал, предопределяющий основные
принципы и правила коммуникации, принятые тем или иным этносом в качестве ключевых» (Дускаева,
Цветова 2013: 253). Крайне важным, с нашей точки зрения, здесь является указание на обусловленность
речевых практик некими гораздо более объемными категориями – национальным риторическим идеалом,
что, с нашей точки зрения, соотносимо с понятием риторический код. Риторический код метафорически
можно рассматривать как «индивидуальный стиль» социума, взятого в конкретный исторический

110

Panova E. Y.

Риторический код текстов о СВО в региональном массмедийном дискурсе
отрезок, усматривая в его организации те же принципы: код демонстрирует генеральную концептуальную
характеристику совокупности медиатекстов, в каждой новой дискурсивной ситуации демонстрируя
локальные проявления этой генеральной закономерности. Одной из форм реализации и проявления
риторического кода медиатекста является совокупность риторических стратегий, в свою очередь,
детерминированных ценностными установками и в процессе создания текстов, проявляющих их.
Аксиологические параметры медиасферы неоднократно становились предметом внимания ученых,
поскольку эта сфера позволяет устанавливать прямые зависимости между социально-культурной
ситуацией и ее рефлексией, и, кроме того, формировать образ эпохи, потому что динамика ценностей
детерминирована историческим фактором. Современная картина мира медиацентрична (еще не так давно
исследователи говорили о ее литературоцентричном характере), для современной медиасистемы более чем
актуальна идея интерпретации «культуры готового слова» как «порождения определенной риторической
установки: свободное обращение со словом – это традиционное риторическое понимание проблемы
слова вообще» (Анненкова 2011: 304). В связи с этим медиасистема очень чутко реагирует на изменения
ценностного поля, сублимируя и концепируя их в медиатекстах и иных зримых форматах. Так, например, в
ходе исследования категории медиамема последний рассматривался как способ визуально-семантической
трансляции ценностных установок в том числе (Друкер 2022).
Между тем, в контексте нашего исследования понятие ценности коррелирует с понятием травмы, а
точнее, семантическое поле, маркируемое как ценностное, чаще попадает в зону действия травмирующефобического дискурса. Мы сосредоточимся на ценностных параметрах социума и, соответственно, на
социальных страхах, с ними связанных, что релевантно тематического сфере нашего эмпирического
материала. Изменение социального статуса или состояния (или даже сама возможность такого
изменения) осознается личностью как травма (исследователи расширяют функционал понятия травма
от физической / психической до социальной / культурной (Штомпка 2001). И, в свою очередь, это
актуализирует вопрос социальной идентичности личности, на наш взгляд, тесно связанной и с культурной
идентичностью, которая рассматривается нами как комплекс социально-культурных доминант личности
и рефлексии личности по поводу корреляции этих доминант с принятыми / существующими в обществе.
Само наличие этих доминант концептуализирует понятие «ценности» (осознаваемой личностью), что
может быть соотнесено с понятием культурного кода: сам факт его присутствия в медиапространстве
константен, но варианты реализации и специфика репрезентации различны.
Опираясь на результаты ранее проведенных исследований, можно констатировать, что в условиях
травмирующе-фобического дискурса массмедиа демонстрировали следующие ценностные установки:
1) социально- и индивидуально-конструктивная (совместное переживание травмирующих обстоятельств
социальной жизни («всем миром») через «личные истории» рядовых граждан, истории повседневной
жизни); 2) властно-функционирующая и социально-регулирующая (информирование об оперативности
работы всех служб, незамедлительности и эффективности предпринимаемых мер органов власти в
борьбе с совершенно различными угрозами); 3) панически-купирующая (предупреждение панических
настроений населения через призывы общественности не поддаваться панике) (Антропова 2022).
Ценностные установки определялись в ходе анализа медиатекстов, конкретнее, с помощью риторических
компонентов: 1) тематический кластер, относящий тексты к той или иной категории социально-значимых
проблема, 2) целеполагание текста, определяющее вектор развития авторской оценки, 3) риторический
этос, формирующий образ действительность, 4) риторический пафос текста, позволяющий говорить
о модальности высказывания, в ходе анализа языковых параметров текста (оценочной лексики как
специфических оценочных маркеров, синтаксических и композиционных приемов, характера присутствия
прецедентных единиц).
Таким образом, риторический сценарий рассматриваемой социально-культурной травмы имеет
двойственный характер: на уровне аргументации – апелляция к рациональному (факты, мнения,
суждения) и иррациональному (эмоционально-оценочные маркеры); на уровне смысловой организации
– четкость, лаконичность, внятность сообщения и одновременно использование метафор и других
средств выразительности; на уровне риторической модальности – соприсутствие в медиатексте критикоаналитического и эмоционально-личностного начал.
Важным событием современности стала специальная военная операция (СВО) – некая точка
сборки социальной и культурной идентичности, ценностных установок, риторических сценариев,
демонстрирующая ценностные парадигмы и риторические коды.
Медиадискурсивные технологии в эпоху социальной напряженности и в условиях ценностной ревизии,
когда наблюдается колоссальное расширение сферы травмирующих факторов в общественной и культурной
жизни социума, являются важным инструментом преодоления социального нигилизма, который выступает
деструктивным фактором, индуцирующим напряженность информационного поля, дезорганизацию
социокультурных процессов, депрессивные настроения, культурные травмы.
Rhetorical code of texts about ‘SMO’ in the regional mass media discourse

111

Панова Е. Ю.
В этом проявляется уникальный феномен: война, конфликт, травма становятся базой производства
ценностей, объединяющих социум, что важно в контексте ревизии ценностей. В текущих актуальных
общественно-политических условиях, связанных с проведением специальной военной операции
и реновацией гуманистических традиционных ценностей, требует рассмотрения совокупность
медиадискурсивных технологий по преодолению депрессивности и упадка социальных отношений на
основе интеграции общества.
Традиционно социальный кризис или культурная травма способствуют сближению людей в попытках
найти общий выход.
В региональных СМИ можно выделить комплекс текстов (сверхтекст), который формируется
вокруг предметно-тематического поля «военная операция» и его тематических дериватов, связанных
с социально-общественными последствиями военной операции (встреча с ветеранами, материальная
помощь, гуманитарные формы поддержки участников операции и их семей). Такое текстовое образование,
функционирующее в дискурсе региональных СМИ, выступает символическим интегратором общества,
транслирующим в виде журналистских материалов разной жанрово-стилистической природы
гуманистические ценности, используя конкретные медиадискурсивные технологии (партиципарность,
новая искренность и т. д.).
В настоящей работе применяется коммуникативно-прагматический подход, рассматривающий речевую
репрезентацию стратегий преодоления травмирующих ситуаций через риторические коды, с целью
выявления и описания на речевом уровне риторических стратегий формирования общественной интеграции
в условиях ценностной ревизии военного времени (на материале текстового комплекса «военная операция»
в региональных СМИ).
Материалом работы стали публикации в газете «Южноуральская панорама» с марта по декабрь 2024
года.
Первая стратегия – стилистически-контаминирующая, стилистически-коллажирующая. Суть
ее заключается в смешении официально-делового и публицистического стилей, что на языковом уровне
демонстрирует двойственный характер анализируемого риторического сценария, используется подчеркнуто
книжная лексика (воины, рубежи, мемориал) и «деловой» сленг (подшефный, рабочий визит), наблюдается
стилевой коллаж. В одном медиатексте соприсутствуют разные и в стилевом плане, и в отношении
формируемого модуса восприятия текста фрагменты: Партии работают на консолидацию общества и
выдвигают новые элиты, нацеленные на служение стране. Участники СВО активно включены в реализацию
различных общественных проектов. <…> Сейчас жизненно важны победа над последователями нацизма
и исполнителями планов уничтожения России, сохранение исторической памяти и передача ее молодежи,
защита традиционных духовных ценностей, русского языка и нашей отечественной культуры. Так,
фрагменты работают на консолидацию, выдвигают элиты явно ориентированы на официально-деловое
восприятие информации, в то время как конструкции типа жизненно важны, исполнители планов
уничтожения России содержат оценку, направлены на публицистическое воздействие и формирование
эмоционального отношения к предмету речи.
Вторая стратегия – эмпатично-антропоцентрическая. Война изображается в жизни простого
человека, происходит «очеловечивание» темы СВО, показывается «окопная правда», что переводит
восприятие текста в общечеловеческий, бытийный план, знакомый всем: Для нее важно поддержать
супруга в миссии помощи людям: где-то пораздавать, принести еду старикам, подать, позаботиться,
посострадать, поплакать вместе – людям это очень необходимо. Ей приходилось омываться холодной
водой, под дождем готовить, испытывать неудобства военного времени. Риторический код строится на
передаче живой разговорной речи героя, с помощью которой авторы текстов переводят изображение войны
в частную жизнь (мама, старики, детали быта), используются просторечия (халява). Речь идет о простых
и понятных каждому вещах, что формирует ощущение общих ценностей, заставляет разделять эмоцию
текста.
Третья стратегия – прецедентная. Используются единицы прецедентной базы для сближения СВО
с реальной жизнью: Любит с гордостью повторять, что сам из «суровых челябинских парней». Все для
победы, верим, что она не за горами», – отметил глава региона. Использование прецедентных феноменов
в риторическом аспекте позволяет своеобразным способом кодировать текст, сделать его узнаваемых для
«своих», таким образом отчасти решая и задачу консолидации (считывание прецедентного феномена
возможно лишь носителями прецедентной базы).
Четвертая стратегия – конфликтно-преодолевающая. В текстах реализуется риторический сценарий,
повествующий о возникших вопросах социальной неустроенности родственников участников СВО или их
самих и оперативной помощи власти нуждающимся:
Помощи много не бывает, поддерживаю решение губернатора», – сказала в беседе с корреспондентом
«Южноуральской панорамы» руководитель Комитета семей воинов Отечества Челябинской области

112

Panova E. Y.

Риторический код текстов о СВО в региональном массмедийном дискурсе
Надежда Солдатенкова. Она сообщила, что за время работы комитет получил более трех тысяч
обращений от мам и жен военнослужащих. Чаще семьи просят решить вопросы по выплатам или
помочь по дому. «К нам обращаются родственники без вести пропавших бойцов. Кормильца нет, и семьи
остаются без средств к существованию, особенно трудно приходится женщинам в декрете, и мы им
помогаем», – рассказала Надежда Солдатенкова.
Жительница Усть-Катава обратилась на прямую линию губернатора Алексея Текслера и попросила
помочь подключить ее дом к интернету. Жена участника спецоперации, мама двоих детей рассказала, что
местные провайдеры не могут решить проблему уже десять лет. Глава региона поручил разобраться с
этим вопросом. Проблему решили быстро. 12 декабря первый заместитель министра информационных
технологий, связи и цифрового развития Челябинской области Василий Кокорюкин сообщил, что вопрос с
оператором связи проработан, дом жены участника СВО к интернету подключен.
Более того, органы местной власти не только оперативно, эффективно, общими усилиями решают
вопросы, преодолевают возникшие социальные конфликты, но и восстанавливают социальную
справедливость:
Частные изобретатели и малые конструкторские бюро могут получить финансирование на
разработки для специальной военной операции. В этом им поможет проект Народного фронта «Кулибинклуб». Он не только избавит авторов от бюрократии, но и даст реальный шанс запустить изобретение
в серию. На эти цели Фонд перспективных исследований готов выделить народным изобретателям
от 10 до 100 миллионов. Лучшие изобретения отправят бойцам в зону проведения СВО. «Раньше все
разработки сталкивались с некой бюрократией. Потому что, от самой разработки до внедрения в
серийное производство и поставку в минобороны проходили года. Пять лет – минимальный срок, чтобы
Минобороны начинало закупать готовый продукт. Сейчас такого времени нет. События диктуют - чтобы
всё было оперативно», – отметил Денис Рыжий, руководитель регионального отделения «Народного
фронта». В результате травмирующая ситуация представляется решаемой, формируется образ защитника
(в лице официальной власти), риторический пафос связан с восстановлением категории справедливости в
общечеловеческом плане и власти как защитника простого человека в социальном плане.
Пятая стратегия – исповедально-героическая. Журналисты приводят истории-признания, в которых
участники СВО совершают на первый взгляд «обычные» для военного времени действия, но в которых
они предстают героями:
– Галина Андреевна, можете рассказать о подвигах наших современников?
– Мы гордимся нашими героями и восхищаемся их подвигами. В зоне СВО Максим Шоломов вместе
с бойцами в течение недели отбивал атаки многократно превосходящих сил противника и удерживал
важный рубеж. Противник тогда понес значительные потери в технике и живой силе. Когда боевая
задача была выполнена, нашему земляку дали команду на отход, и под непрекращающимся огнем врага
он выводил свое подразделение из окружения. Выстрелом из гранатомета Максиму отсекло левую руку,
но он продолжил командовать эвакуацией. Герой вывел из-под огня и спас жизни десяткам российских
бойцов, сам получил тяжелейшие ранения и после девяти месяцев лечения и реабилитации продолжил
службу в Вооруженных силах РФ. В риторическом плане в тексте соприсутствуют личностное начало,
призванное отразить внутренний мир человека, мир его чувств и эмоций, и конкретность, фактографичность
информации, что и формирует исповедально-аналитический характер риторического сценария.
Шестая стратегия – коллективно-мемориальная. С помощью этой стратегии подчеркивается связь
поколений и времен. Риторический сценарий косвенно реализует идею консолидации общества, направлен
на создание образа единого социума, разделяющего общие ценности и вместе переживающего сложные
моменты:
Во время прямой линии губернатору Алексею Текслеру поступил вопрос о проведении мероприятий,
приуроченных к 80-летию победы в Великой Отечественной войне. Глава региона отметил, что в течение
года в каждом из муниципалитетов их будут десятки.
– Все меньше становится ветеранов Великой Отечественной войны. Важно уделить им максимальное
внимание и окружить заботой. Уверен, что во всех муниципалитетах будет много сделано и пройдет
большое количество мероприятий и событий, – подчеркнул Алексей Текслер. – Конечно, будем учитывать
специфику сегодняшнего дня, то есть проведение СВО. Все мероприятия будем делать общими, в том
числе с новыми героями – участниками специальной военной операции. Неразрывная связь поколений –
самое важное для нашей страны. Каждое поколение передает следующему все то, что нашу страну
сохраняет.
Таким образом, мы видим формирование особого стилистического регистра в дискурсе массмедиа
о СВО, который должен сформировать, с одной стороны, «человеческий» образ войны, показать войну
через простого человека, сделать ее цели более понятными, с другой стороны, включение СВО в перечень
национальных событий, подобно ВОВ, для конструирования общей идентичности.
Rhetorical code of texts about ‘SMO’ in the regional mass media discourse

113

Панова Е. Ю.
Список источников
Анненкова И. В. Риторическая модель современного медиадискурса // Русский язык и литература во
времени и пространстве. XII Конгресс Международной Ассоциации преподавателей русского языка и
литературы (8–12 мая 2011 года, Шанхай) / Под ред. Л. А. Вербицкой, Лю Лиминя, Е. Е. Юркова: В 2 т. Т. 2.
С. 303–308.
Антропова В. В. Травмирующе-фобический дискурс в региональных СМИ: речевые стратегии
репрезентации ценностей // Динамика медиасистем. 2022. Т. 2. С. 16–25.
Ворожбитова А. А. Лингвориторическое образование как инновационная педагогическая система.
Принципы проектирования и опыт реализации. М. : Флинта, 2013. 312 с.
Воронцова Т. А. Риторическая культура диалогического медиадискурса // Вестник Челябинского
государственного университета. 2013. № 21 (312). С. 115–119.
Голоднов А. В. Риторический метадискурс: основания прагмалингвистического моделирования и
социокультурной реализации (на материале современного немецкого языка). СПб., 2011. 345 с.
Далецкий Ч. Б. Пространство современной риторической культуры и риторизация культуры //
Пространство и Время. 2012. № 2 (8). С. 45–52.
Друкер М. М., Суворова Н. А. Медиамем как средство репрезентации ценностных ориентиров в социальных
медиа // Челябинский гуманитарий. 2022. № 1 (58). С. 13–21. DOI 10.47475/1999-5407-2022-10102.
Дускаева Л. Р., Цветова Н. С. Стилистический облик мононационального периодического издания //
Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 9. Филология. Востоковедение. Журналистика. 2013.
№ 3. С. 252–258.
Котелевская В. В. Риторический проект второй половины ХХ – начала ХХI вв // Практики и
интерпретации: журнал филологических, образовательных и культурных исследований. 2016. Т. 1, № 2.
С. 26–40.
Никитина Е. А. Риторические приёмы повествования (функциональный и типологический аспекты) :
дисс. … канд. филол. наук. Елец, 2011. 157 с.
Савицкий В. М. Лингвокультурные коды: к обоснованию понятия // Вестник Московского
государственного областного университета. Серия: Лингвистика. 2016. № 2. С. 55–62. DOI 10.18384/2310712X-2016-2-55-62.
Симакова С. И. Инфографика в семиосфере журналистики. Челябинск : Челябинский государственный
университет, 2021. 200 с.
Чепкина Э. В. Русский журналистский дискурс (Текстопорождающие практики и коды, 1995-2000 гг.) :
дис. … д-ра филол. наук. Екатеринбург, 2001. 389 с.
Штомпка П. Культурная травма в посткоммунистическом обществе (статья вторая) // Социологические
исследования. 2001. № 2. С. 3–12.
Штомпка П. Социальное изменение как травма (статья первая) // Социологические исследования. 2001.
№ 1. С. 6–16.
Щербак Е. В. Риторические коды коммерческой телерекламы: векторы воздействия // Trends of language
cultures development through the prism of correlation between their communicative functions and culturalhistorical significance / significance of personal self-expression and creative work in the course of formation
of the society’s cultural potential, London, 10–15 ноября 2016 года / Chief editor – Pavlov V. V. London:
Международная академия наук и высшего образования, 2016. С. 36–38.
References
Annenkova, I. V. (2011). Ritoricheskaya model sovremennogo mediadiskursa [Rhetorical Model of Modern Media Discourse].
Verbitskaya, L. A., Liminya, Lu & Yurkov, E. E. (Eds.), Russkiy yazyk i literatura vo vremeni i prostranstve. XII Kongress Mezhdunarodnoy
Assotsiatsii prepodavateley russkogo yazyka i literatury (8–12 maya 2011 goda, Shankhay) / 2 vols. Vol. 2. 303–308. (In Russ).
Antropova, V. V. (2022). Travmiruyushche-fobicheskiy diskurs v regional’nykh SMI: rechiye strategii reprezentatsii tsennostey
[Traumatizing-Phobic Discourse in Regional Media: Speech Strategies of Value Representation]. Dinamika mediasistem, 2, 16–25.
(In Russ).
Vorozhbitova, A. A. (2013). Lingvoritoricheskoye obrazovanie kak innovatsionnaya pedagogicheskaya sistema. Printsipy
proyektirovaniya i opyt realizatsii [Linguorhetorical Education as an Innovative Pedagogical System: Principles of Design and
Implementation]. Moscow: Flinta, 312 p. (In Russ).
Vorontsova, T. A. (2013). Ritoricheskaya kultura dialogicheskogo mediadiskursa [Rhetorical Culture of Dialogical Media
Discourse]. Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta, 21 (312), 115–119. (In Russ).
Golodnov, A. V. (2011). Ritoricheskiy metadiskurs: osnovaniya pragmalingvisticheskogo modelirovaniya i sotsiokul’turnoy
realizatsii (na materiale sovremennogo nemetskogo yazyka) [Rhetorical Metadiscourse: Foundations of Pragmatic Modeling and
Sociocultural Realization (Based on Modern German Language)]. St. Petersburg, 345 p. (In Russ).
Daletskiy, Ch. B. (2012). Prostranstvo sovremennoy ritoricheskoy kultury i ritorizatsiya kultury [The Space of Modern Rhetorical
Culture and Rhetorization of Culture]. Prostranstvo i Vremya, 2 (8), 45–52. (In Russ).
Drucker, M. M. & Suvorova, N. A. (2022). Mediamem kak sredstvo reprezentatsii tsennostnykh orientirov v sotsial’nykh media
[Media Memes as a Means of Representing Value Orientations in Social Media]. Chelyabinskij gumanitarij, 1(58), 13–21. DOI
10.47475/1999-5407-2022-10102. (In Russ).

114

Panova E. Y.

Риторический код текстов о СВО в региональном массмедийном дискурсе
Duskaeva, L. R. & Tsvetova, N. S. (2013). Stilisticheskiy oblik mononatsional’nogo periodicheskogo izdanija [Stylistic Appearance
of a Mononational Periodical Publication]. Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta. Seriya 9. Filologiya. Vostokovedenie.
Zhurnalistika, 3, 252–258. (In Russ).
Kotelevskaya, V. V. (2016). Ritoricheskiy proekt vtoroy poloviny KhKh – nachala KhKhI vv [Rhetorical Project of the Second
Half of the 20th – Early 21st Century]. Praktiki i interpretatsii: Zhurnal filologicheskikh, obrazovatel’nykh i kul’turnykh issledovaniy,
1 (2), 26–40. (In Russ).
Nikitina, E. A. (2011). Ritoricheskie priemy povestvovaniya (funktsional’nyy i tipologicheskiy aspekty) [Rhetorical Techniques of
Narration (Functional and Typological Aspects)]. Yelets: 157 p. (In Russ).
Savitskiy, V. M. (2016). Lingvokul’turnye kody: k obosnovaniyu ponyatiya [Linguocultural Codes: Towards the Justification of
the Concept]. Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo oblastnogo universiteta. Seriya: Lingvistika, 2, 55–62. DOI 10.18384/2310712X-2016-2-55-62. (In Russ).
Simakova, S. I. (2021). Infografika v semiosfere zhurnalistiki [Infographics in the Semiotic Sphere of Journalism]. Chelyabinsk:
Chelyabinsk State University, 200 p. (In Russ).
Chepkina, E. V. (2001). Russkiy zhurnalistskiy diskurs (Tekstoporozhdayushchie praktiki i kody, 1995-2000 gg.) [Russian
Journalistic Discourse (Text-Generating Practices and Codes, 1995-2000)]. Yekaterinburg: 389 p. (In Russ).
Sztompka, P. (2001). Kul’turnaya travma v postkommunisticheskom obshchestve (stat’ya vtoraya) [Cultural Trauma in PostCommunist Society (Part Two)]. Sotsiologicheskie issledovaniya, 2, 3–12. (In Russ).
Sztompka, P. (2001). Sotsial’noe izmenenie kak travma (stat’ya pervaya) [Social Change as Trauma (Part One)]. Sotsiologicheskie
issledovaniya, 1, 6–16. (In Russ).
Shcherbak, E. V. (2016). Ritoricheskie kody kommercheskoy telereklamy: vektory vozdeystviya [Rhetorical Codes of Commercial
Television Advertising: Vectors of Impact]. Trends of language cultures development through the prism of correlation between their
communicative functions and cultural-historical significance / significance of personal self-expression and creative work in the course
of formation of the society’s cultural potential, London, 10–15 noyabrya 2016 goda / Chief editor – Pavlov V. V. London: International
Academy of Sciences and Higher Education, 36–38. (In Russ).
Информация об авторе
Е. Ю. Панова – кандидат филологических наук, доцент кафедры теории медиа
Information about the author
Elena Yu. Panova – Candidate of Philology, Associate Professor of the Department of Media Theory
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
The author declares no conflicts of interests.
Статья поступила в редакцию 05.10.2024; одобрена после рецензирования 12.11.2024; принята к публикации 15.11.2024.
The article was submitted 05.10.2024; approved after reviewing 12.11.2024; accepted for publication 15.11.2024.

Rhetorical code of texts about ‘SMO’ in the regional mass media discourse

115

ИСТОРИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ
JOURNALISM HISTORY
Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 116–124.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 116–124.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 070.1
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-116-124
ЧЕРТЫ ИЗ ЖИЗНИ ЖУРНАЛИСТА И ПИСАТЕЛЯ Н. Н. ЖИВОТОВА
Анастасия Олеговна Черановская
Пермский государственный национальный исследовательский университет, Пермь, Россия,
СheranoskayaA@yandex.ru, http://orcid.org/0000-0003-2926-5427
Аннотация. В статье в опоре на методологию исторической социологии литературы впервые
восстанавливается творческая биография Н. Н. Животова, характерного, но обойденного вниманием
исследователей представителя журналистики и массовой литературы 1880–1890-х гг. Н. Н. Животов
заслуживает внимания не только как автор популярных уголовных романов и репортер-исследователь
маргинальных зон городской жизни, но и как типичный актор литературно-журнального поля этого
периода. Исследование построено на материалах «Российского государственного исторического
архива» и периферийной периодики 1880-1890-х гг. Цель работы – определить основные вехи жизни
Н. Н. Животова, траекторию его журналистской и писательской карьеры, а также влияние на них
социокультурного и экономического контекста 1880-х гг., обусловленного ростом числа издательской
продукции и высокой конкуренцией на этом рынке. В статье приведена расширенная библиографии
автора, в частности данные о времени и месте публикации романов и очерков в периодических изданиях.
В работе дано описание редакторской и издательской деятельности исследуемого автора. Особое внимание
уделяется проектам издания собственной газеты и инструментам решения этой задачи: тематическая
реорганизация непрофильного журнала «Вестник российского общества покровительства животным»,
покупка и преобразование журнала «Звезда» при газете «Свет». Биографический метод позволил не
просто восстановить последовательность событий жизни автора, но и реконструировать особенности его
профессионального поведения. Приводится оценка деятельности Н. Н. Животова его современниками.
Демонстрируется характерность модели профессиональной биографии автора для периода «газетной
борьбы»1880–1890-х гг.
Ключевые слова: отечественная журналистика 1880–1890-х гг., социология литературы, литературное
поле, биографика, Н. Н. Животов, П. Бурдье
Для цитирования: Черановская А. О. Черты из жизни журналиста и писателя Н. Н. Животова // Знак:
проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 116–124. doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-116-124
Original article
TRAITS FROM THE LIFE JOURNALIST AND WRITER N. N. ZHIVOTOV
Anastasija O. Cheranovskaja
Perm State University, Perm, Russian Federation,
CheranoskayaA@yandex.ru, http://orcid.org/0000-0003-2926-5427
Abstract. The article reconstructs the biography of N. N. Zhivotov, an important but unexplored person in journalism and popular
literature of the 1880s and 1890s, using the methodology of historical sociology of literature. N. N. Zhivotov is interesting not only as
the author of popular crime novels and a reporter-researcher of a marginal city, but also as a typical actor in the literary and journalism
field of this period. The study is based on materials provided by the Russian State Historical Archive, as well as newspapers from
the 1880s and 1890s. The aim of the article is to describe the biography of N. N. Zhivotov, his journalistic and writing career, and to
determine the influence of the socio-cultural and economic context of the 1880s on his career. This context is determined by the growth

116

Черты из жизни журналиста и писателя Н. Н. Животова
of publishing products and high competition in the publishing market. The article presents a detailed bibliography of the author, in
particular information about where and when his novels and essays have been published in periodicals. The article describes Zhivotov’s
editorial and publishing activities. The article describes his newspaper and magazine projects, namely the thematic reorganization
of the magazine “Vestnik rossiyskogo obshchestva pokrovitel’stva zhivotnym”, the purchase and transformation of the magazine
“Zvezda” as the part of newspaper “Svet”. Using biographical approach, the author’s biography was reconstructed, and the features
of his editorial and publishing activities were established. The opinions of contemporaries about the activities of N. N. Zhivotov are
presented. Zhivotov’s biography is demonstrated as a model typical for journalists of the 1880–1890s.
Key words: Russian journalism of the 1880–1890s, sociology of literature, literary field, biographical studies, N. N. Zhivotov,
P. Bourdieu
For citation: Cheranovskaja A. O. (2024). Traits from the life journalist and writer N. N. Zhivotov. Znak: problemnoe pole
mediaobrazovanija. 4(54): 116–124. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-116-124

В самом деле, какими неведомыми путями создается вот этот русский писатель, откуда он
приходит, какая роковая сила выталкивает его на литературную ниву?
Д. Н. Мамин-Сибиряк «Черты из жизни Пепко»
Короткая, всего 42 года, жизнь Николая Николаевича Животова (1858–1900 гг.) отмечена не только
изнуряющей интенсивностью журналистского и литературного труда, но и немалыми творческими
удачами. Его «Петербургские профили» (1894–1895 гг.) – цикл репортажей о жизни обитателей
маргинального Петербурга – значимая веха в истории журналистского исследования города. Пространный
очерк Животова о св. Иоанне Кронштадтском стал первым полным описанием жизни и деятельности
проповедника, выдержал множество изданий и вошел в историю церковной публицистики. Собственные
издательские проекты Животова – «Вестник Российского общества покровительства животных» (1886–
1888 гг.) и журнал «Звезда» (1897–1900 гг.) – дополняют картину развития журналистики России в конце
XIX в. Наконец, как автор более двух десятков романов-фельетонов, имевших немалый успех у читателей
того времени, Животов заслуживает внимания исследователей массовой литературы. Тем более, что читали
его не только современники. Уголовный роман-бестселлер Животова «Макарка-душегуб» (1896 г.) уже в
наше время вышел двумя печатными изданиями и в виде аудиокниги.
Как же освещена деятельность Животова в трудах по истории журналистики и литературы? Несколько
беглых упоминаний в обзорах газетно-журнальной жизни 1880–1890-х гг. (Сонина 2016) и краткая
биографическая справка А. И. Рейтблата в словаре «Русские писатели. 1800–1917» (Рейтблат 1992: 268)
– вот и вся на сегодняшний день историография литературного труженика. Иными словами, несмотря на
историко-культурную значимость творческой работы Животова его фигура (одна из многих) осталась вне
поля внимания исследователей истории отечественной журналистики и литературы.
Этот пробел не случаен. Исследовательская оптика в изучении истории журналистики и литературы до
сих пор отличается избирательностью, продиктованной преобладанием ценностно-иерархического подхода
к отечественной словесности. Ее изученная и описанная история изобилует белыми пятнами. Проблема
фрагментарности картины истории русской журналистики и литературы ставится исследователями с
конца 1990-х гг. (Добренко 1999, Рейтблат 2014, Гудков, Дубин 1994). Они отмечают селективность в
исследованиях литературного поля не только в части издательского процесса и читательской рецепции, но
и в части внимания к писателям, не вошедшим в литературный канон.
Столь же остро проблема избирательности стоит и для истории русской журналистики. Как
отмечает А. Ш. Бик-Булатов, ее историографию отличает явный недостаток контекстуальной оценки
произведений. Нам необходима, подчеркивает исследователь, «история публицистики – не как анализ
отдельных произведений, а как история развития основных тенденций, <…> трансформации тем, история
выдвижения тех или иных жанров и причины, обусловившие именно такие жанровые предпочтения в
разные эпохи» (Бик-Булатов 2012: 175). Понятно, что контекстуальный подход к истории журналистики
потребует внимания не только к ее «светилам», но и кропотливой работы с наследием тех, кто остался в
тени. Такие исследования становятся все более актуальны в последнее время (Бик-Булатов 2023, Гордеева
2024, Жилякова 2022).
В настоящей статье мы приступим к заполнению одного из таких пробелов в истории журналистики.
На основе архивных дел и материалов «низовой» периодики 1880–1890-х гг. мы предполагаем продолжить
работу А. И. Рейтблата и восстановить очерк жизни и деятельности Животова. Такой очерк необходим в
качестве первого шага в исследовании карьеры журналиста и писателя, о котором слишком мало известно.
Биографический подход к изучению деятелей журналистики и литературы остается актуальным,
поскольку открывает социальные аспекты и мотивы творческих траекторий. В понимании биографии
мы следуем за социологическим подходом П. Бурдье, в основу которого лег вопрос о «социальных
Traits from the life journalist and writer N. N. Zhivotov

117

Черановская А. О.
механизмах, канализирующих повседневный жизненный опыт» (Мещеркина 2002: 77). В жизнеописаниях
тех же чернорабочих газетно-журнального цеха кроется ключ к понимаю становления как отдельных
репутаций, так и издательского рынка рассматриваемого периода. С другой стороны, сама социальная
и культурная среда, формирующая личность, служит основой построения биографии. Как точно
сформулировал Г. О. Винокур, «весь контекст социальной действительности в ее исчерпывающей полноте
– вот тот матерьял, из которого история лепит биографию» (Винокур 1997: 33). С таких позиций мы и
приступаем к восстановлению очертаний биографии и деятельности Животова с тем, чтобы, следуя
установке П. Бурдье, правильно поставить вопрос к дальнейшему исследованию: «каким образом, исходя
из социального происхождения писателя и социально конституированных свойств, которые он извлек
из своего происхождения, данный писатель смог занять <…> позиции, предлагаемые определенным
состоянием поля» словесности (Бурдье 2007: 369)?
Журналистская и литературная деятельности Животова разворачивается в 1880–1890-е гг. Это эпоха
газетно-журнального взрыва, новой журналистики и новых жанров. По подсчетам А. И. Рейтблата: «С 1860
по 1900 г. суммарный тираж <…> общих и литературных газет (разовый) с 65 до 900 тыс. экз.» (Рейтблат
2009: 23). Как видим, ведущую роль на издательском поле начинает играть газета, значит, меняется характер
работы журналиста, формируется сама система СМИ. Вместе с ней заметное место в писательском мире
начинает армия журналистов-поденщиков.
Эти изменения печатной эпохи отмечали и сами ее участники. Описывая газетный мир Петербурга
второй половины XIX в., Д. Н. Мамин-Сибиряк, сам прошедший школу газетной поденщины, писал о
множественности типов (т. е. позиций), составлявших «газетное братство»: «передовики, фельетонисты,
хроникеры, заведующие отделами вообще и просто мелкая газетная сошка». Их отношения были
иерархичны, и за позиции в поле газетно-журнальной словесности шла борьба: «с одной стороны –
газетная аристократия, [такие] как модные фельетонисты <…> и “наши уважаемые сотрудники”, а с другой
– безыменная газетная челядь, ютившаяся <…> в отделе мелких известий, заметок, слухов и сообщений»
(Мамин-Сибиряк Д. Н. Указ. соч. С. 48).
Портрет и очерк творчества Животова дают представление и об этой борьбе безымянных репортеров,
и о трудностях перехода границы, отделяющей их от «передовиков», и, в конце концов, о той нелегкой
жизни, которая была тесно сопряжена с работой.
О частной жизни Животова удалось узнать немного. Он был дворянином, но имением, по данным
формулярного списка о службе, не владел. Точные сведения о его родителях мы пока не обнаружили, в
«Сенатских объявлениях о запрещениях на недвижимые имения» за 1860 г. есть упоминание надворного
советника Николая Стефановича Животова, которое позволяет сделать предположения о состоянии его
семьи. В объявлении говорится о запрещении «на всякое движимое и недвижимое имущество, где бы какое
ни оказалось принадлежащим ему, Животову, в обеспечение причитающихся с него за невыставленные
для дома Военного Министерства с 1-го июня 1859 по 1-е июня 1860 год дрова, ко взысканию 2,622
рублей 15 копеек серебром» (Санкт-Петербургские сенатские объявления. 1860. 26 ноября. С. 58). В 1862
г. Н.С. Животов был уволен со службы по той же причине. Итак, Николай Стефанович Животов, вероятно,
принадлежал к числу надворных советников, гражданскому чину 7-го класса, возглавлял одно из низших
подразделений обеспечения Военного Министерства, но потерял место и имущество в 1860 г., Николаю
тогда было два года. Как судьба распорядилась с ним после увольнения не ясно, но надо полагать, Николай
Николаевич вырос в стесненных условиях. По данным формулярного списка о службе, имел образование
учителя начального училища (РГИА. Ф. 776 Оп. 8 Д. 421).
Уже в конце 1870-х гг. Животов появляется в печати. В это время он начинает помещать небольшие
заметки в «Петербургской газете», а затем переходит в газету «Новости» (Скорбный листок // Петербургский
листок. 1900. 28 июня. С. 3). Вместе с тем нельзя сказать, что в это время он уже определился со сферой
приложения сил. Есть косвенные свидетельства того, что будущего журналиста интересовала сфера более
прикладная, чем писательство. Александр Чехов в «Записках репортера» иронично отмечает: «Мастер он
был на все руки. До репортерства, говорят, занимался тем, что скупал платину на Урале и перепродавал ее»
(Чехов А. П. Записки репортера // Исторический вестник. 1908. Том CXIII. С. 82). Действительно, появления
Животова в печати начале 1880-х гг. не были регулярны, представляли собой преимущественно репортажи.
В это время в «Новостях» за 1884 г. опубликованы циклы «Сказочные миллионы» о золотых приисках
Екатеринбурга и «Частная винная монополия» Пермской губернии под псевдонимом Н. Ж. Репортажи
говорят о том, что Животов, действительно, имел какие-то связи с горнозаводским Уралом. Вопросом
остается, был ли этот интерес исследовательским или практическим.
1880-е гг. для Животова были наполнены и семейными событиями. В это время он обзаводится семьей:
женится на Зинаиде Анатольевне Радузенкович, которая впоследствии стала участвовать в издаваемых
мужем «Вестнике» и «Звезде» под псевдонимом Зинаида Ж. Затем у супругов в 1881 г. рождается дочь
Нина, о дальнейшей ее судьбе не известно, а в 1877 г. – сын Николай (РГИА. Ф. 776 Оп. 8 Д. 421), издавший

118

Cheranovskaja A. O.

Черты из жизни журналиста и писателя Н. Н. Животова
в 1900–1910 гг. несколько сборников стихов. Сведения о сыне теряются после 1918 гг. (Рейтблат 1992: 268).
В 1880-е гг. писатель состоял в правлении «Российского общества покровительства животным».
Принимал активное участие в жизни общества: привлекал к ответственности за жестокое обращение с
животными, участвовал в судах. Главной его заслугой для «Общества» стало возобновление издание его
печатного органа «Вестник Российского общества покровительства животных» в 1886 г.
«Вестник» был открыт по разрешенной ранее программе, в которую входили правительственные
распоряжения, статьи о покровительстве животным, летопись общества, справки и объявления о животных.
Редактор практически полностью самостоятельно заполнял все отделы журнала. В одном из номеров он
сетует, что в издании «принимали участие трое из трехсот членов нашего общества, три ветеринарных
врача и только, не считая конечно лиц, сотрудничавших у нас за обычную полистную плату» (От редакции
// Вестник Российского общества покровительства животным. № 32. Ноябрь 1887. С. 275). Возможно,
именно из-за недостатка авторов, журнал стал для Животова площадкой для продвижения собственных
идей, не всегда касавшихся прямо защиты животных. В нем публиковались переводные и оригинальные
заметки о животных, репортажи с зоологических выставок и скачек, письма, рецепты и советы по уходу
за животными. На страницах отделов «От редакции» и «Беседы» часто появлялись нравоописательные
зарисовки. Например, в одном из первых номеров был описан следующий эпизод:
«На днях к нам в редакцию является очень захудалая личность в изношенном платье и с изнуренным
выражением лица <…>
– Изволите ли видеть; вы помогаете и покровительствуете животным – примите меня за скота… Окажите
помощь, я, право, пятый день ничего не ел <…> Действительно, страшно становится за беспомощность
человека; он получил приличное образование, жил когда-то зажиточно и вот в настоящее время дошел до
нищеты и почти голодной смерти… Подать ему руку помощи решительно некому, как будто всем дела
до этого нет…» (От редакции // Вестник Российского общества покровительства животным. № 3. 6 июля
1886. С. 1).
Неясно, лег ли в основу этой статьи случай, произошедший в действительности, или редактор
решил усилить эффект, произведенный дальнейшими рассуждениями, на читательскую аудиторию, но
во всяком случае связь с презрением животных даже в этом эпизоде выглядит опосредованной. О том,
что внимание Животова больше занимала публицистическая часть журнала, говорит и невнимательное
отношение к специальным рубрикам, как, например, «Советы и рецепты», в которых порой размещались
«антигигиенические и нерациональные способы лечения» (РГИА Ф. 776 Оп. 8 Д. 392 11.11. 1886).
Со временем интерес редактора к журналу снижается. С осени 1887 г. он передает отдел «Беседы»
в ведение члена общества Сергея Лебеды, журнал начинается заполняться преимущественно отчетами
правления и переводными статьями. С зимы 1888 г. Животова занимает новый проект: организация приюта
для животных. Уже в июне приют был открыт на средства благотворителей. Управляющим стал он сам.
Окончательный уход редактора из «Вестника» связан со скандалом на Нижегородской ярмарке,
ставший причиной возбуждения дела о мошенничестве: «г. Животов в Августе месяце устроил, согласно
полномочиям от Общества, гулянье и беспроигрышный базар в Нижнем-Новгороде. Вечером, при поверке
выигрышных билетов, оказалось, что двадцать главных номеров выигрышей в колесо не было опущено,
вследствие чего и загорелся сыр-бор» (Панорама Петербурга // Петербургский листок 1888. 11 октября.
С. 2). Животов не считал себя виновным в подлоге лотерейных билетов, но все же подал прошение об
исключении его из общества, отказался от редактирования журнала. По данным «Вечернего листка»,
«Громадное большинство членов отнеслось сочувственно к г. Животову и, удовлетворясь его объяснениями,
единогласно постановило: отклонить предложение правления, признав его преждевременным» (Панорама
Петербурга // Петербургский листок 1888. 11 октября. С. 2). В 1889 дело против Животова было прекращено
(Судебные вести // Петербургский листок 1889. 25 мая. С. 2), журнал возглавил З. В. Зосимовский. Вероятно,
Животов был готов к такому исходу, поскольку само издание «Вестника» можно проинтерпретировать как
способ укрепления репутации в глазах Главного управления по делам печати. Подтверждает эту гипотезу
и первая попытка издания газеты, которая была предпринята менее чем через год после возобновления
«Вестника».
В апреле 1887 г. Животов подает прошение в Главное управление по делам печати с просьбой разрешить
ему издавать ежедневную справочную газету «Листок для справок». В программе присутствуют отделы,
содержание которых может быть истолковано весьма широко: городские происшествия (гулянья, публичные
собрания, уголовные преступления, наводнения и т. п.), судебный отдел, театр и музыка, спорт (программы
рысистых испытаний и отчеты о бегах), действия правительства, адрес-календарь (адреса и приемные дни
в присутственных местах), некрологи, справочные издания, среди газет (краткое содержание вышедших
газет и журналов), объявления.
Он объясняет необходимость такого издания отсутствием столичной справочной газеты, уверяя Главное
управление в благонадежности программы, которая «не заключает в себе ни политики, ни литературы; в
Traits from the life journalist and writer N. N. Zhivotov

119

Черановская А. О.
ней отделов, телеграмм, провинциальных известий, беллетристики, полемики, бесед, фельетонов и т. п.»
и собственной: «позволю сослаться на мое восьмилетнее сотрудничество в столичных газетах на ряде
литературных работ: о расколе, Прибалтийском крае, общественном призрении и др.» (РГИА Ф. 776 Оп. 8
Д. 451), соглашаясь на предварительную цензуру и любые изменения в программе, если они потребуются.
Несмотря на это, в том же месяце он получает отказ, «в виду того что в С.-Петербурге существует
значительное количество всякого рода, в том числе и справочных изданий». В решении Главного управления
упомянуто «подобное ходатайство» Животова от июля прошлого 1886 г., но подтверждающих документов
найдено не было. Возможно, имелась в виду программа «Вестника Российского общества покровительства
животным», отклоненная управлением в апреле 1886 г.
Несмотря на то, что Главное управление отказало Животову в собственном издании, он продолжает
свой журналистский путь, сотрудничая с небольшими газетами. В конце 1880-х гг. он работает в
газете «Русь» (Скорбный листок // Петербургский листок. 1900. 28 июня. С. 3). На рубеже десятилетий
публикуется в газете «День» (изд. А. Греве). Там в 1890 г. впервые размещается очерк «Отец Иоанн Ильич
Сергиев, Кронштадтский, протоиерей Андреевского собора», который окажется столь популярным,
что будет переиздаваться каждый год вплоть до 1893 г. Видимо, этот успех положил начало церковнорелигиозному циклу в творчестве Животова. Один за другим выходят девять его очерков об Иоанне
Кронштадтском и духовной жизни Петербурга: в 1891 г.: «Исповедники о. Иоанна Кронштадтского. Общ.
и частн. исповедь православных прот. Андреев. собора в г. Кронштадте о. Иоанном Ильичем Сергиевым»,
«Церковный раскол Петербурга в связи с общероссийским расколом», «Странники. Ксения. Александр
Крайнев», «Больные о. Иоанна Кронштадтского. Случаи чудес. исцелений больных по молитве прот.
Андреевского собора в г. Кронштадте о. Иоанна Ильича Сергиева», в 1892 г.: «Детство отца Иоанна
Ильича Сергиева Кронштадтского, протоиерея Андреевского собора», «День отца Иоанна Ильича
Сергиева Кронштадтского, протоиерея Андреевского собора», «Пастырство отца Иоанна Ильича Сергиева
Кронштадтского, протоиерея Андреевского собора», «Проповедничество отца Иоанна Ильича Сергиева
Кронштадтского, протоиерея Андреевского, «Подвиги отца Иоанна Ильича Сергиева Кронштадтского,
протоиерея Андреевского собора».
В 1891 г. карьера Животова делает поворот: он определен канцелярским служителем Контрольной
палаты, с 1892 г. – помощником ревизора. Несмотря на начинающую складываться бюрократическую
карьеру, с 1892 г. Николай Николаевич начинает сотрудничать с газетой «Петербургский листок», в которой
проработает до 1895 г. По воспоминаниям редактора «Петербургского листка», журналист был не просто
корреспондентом – за ним были руководящие статьи и романы (Скроботов Н. А. Петербургский листок за
тридцать пять лет. 1864–1899. Санкт-Петербург: тип. АО тип. дела в Спб. «Герольд». 1914. С. 79). В 1896 г.
Животов был направлен в Москву как специальный корреспондент «Листка» для освещения коронации
императора. Этот выпуск редактор газеты характеризует как особенно успешный: «14-го мая с день
коронации Императора Николая II-го – надолго останется в памяти редакции «Листка». В этот день тираж
нашей газеты дошел до 58.500 номеров. Тираж небывалый для местной газеты!» (Скроботов Н. А. Указ.
Соч. С. 90). Вскоре после этого Животов уходит из «Петербургского листка».
Во время работы в газете Животов начинает активно публиковать очерки отдельными изданиями.
В 1893 г. выходит очерк «Граф Кальостро – чародей прошлого века». В 1894–1895 гг. публикуется
наиболее известный цикл Животова «Петербургские профили», в котором он изнутри описывает жизнь и
быт периферийного Петербурга. Цикл состоит из четырех репортажных очерков: «На извозчичьих козлах.
Шестидневное “интервью” в роли извозчика» 1894 г., «Среди бродяжек. Шестидневное интервью в роли
оборванца» 1894 г., «Среди факельщиков. Шесть дней в роли факельщика» 1895 г., «Среди шестерок. Шесть
дней в роли официанта» 1895 г. Очерком «Пьяницы у отца Иоанна Кронштадтского» 1895 г. завершается
религиозный цикл автора. В это же время, в 1895 г., выходит отдельным изданием первый роман Животова
– «Тайны двух клубов». В 1896 г. – самый популярный его роман «Макарка-Душегуб», только при жизни
автора переиздававшийся шесть раз.
После ухода из «Петербургского листка» Животов начинает работать в «Петербургской газете» как
автор романов-фельетонов. С 1896 по 1899 г. в газете им было опубликовано восемь романов: «Подложный
жених» (1896 г, № 334 – 1897, № 30), «Игнатка-Горюн» (1897, № 61–117), «Пират Влас», (1897, № 179–
275), «Илья Чумазов» (1897, № 337 – 1898, № 63), «Разрытая Могила» (1898, № 123–266), «Воровка» (1898,
№ 301 – 1899, № 43), «Фабричная Роза» (1899, № 45–131), «Тотализатор» (1899, № 179–251). Многие из
романов выдержали самостоятельное издание. Несмотря на успешность романов, современниками переход
писателя в амплуа романиста воспринимался как вынужденная мера. В одном из некрологов напишут: «в
последние годы нужда превратила его в романиста» (Некролог // Новое время 1900. 12 июля. С. 3).
Вопреки успеху на писательском поприще Животова не покидает желание заполучить собственный
журнал. В 1895 г., будучи ревизором Контрольной палаты, он подает прошение об издании специального
еженедельного журнала палаты «Контрольный вестник» по скудной программе: статьи, касающиеся дел

120

Cheranovskaja A. O.

Черты из жизни журналиста и писателя Н. Н. Животова
контроля; распоряжения правительства и приказы по контролю; известия и заметки по контрольным
ведомствам; частные объявления; отмечая, что «развивающиеся с каждым годом дело государственного,
общественного, земского, городского и частного контроля не имеет до сих пор ни одного специального
издания» (РГИА Ф. 776 Оп. 8 Д. 929). Главное управление по делам печати оставило без внимания это
прошение.
Мечта Животова исполнилась лишь в 1897 г., за три года до смерти, с выходом в свет первого выпуска
издаваемой им «Звезды» при газете «Свет». Еженедельный иллюстрированный журнал он выкупил у
вдовы А. И. Павлова, прежнего издателя, в ноябре 1896 г. Современники характеризовали это издание
как «лубочное» (Некролог // Исторический вестник 1900. Том LXXXI. С. 757), «погибающее» (Некролог
// Новое время 1900. 12 июля. С. 3). Деятельность Животова виделась как попытка воскресить издание.
Сам Николай Николаевич наконец обрел трибуну. Он самостоятельно наполнял практически все отделы
журнала (24 страницы журнального формата), занимался его экономической стороной. Программа «Звезды»
включала литературный и научный отделы, отдел критики и библиографии, отдел искусств, смесь, были
разрешены рисунки. Кроме самого журнала, подписчики ежемесячно получали роман. Подписка стоила 6
рублей в год.
Ведущим в журнале был литературный отдел, где помещались уголовные романы и зарисовки самого
Животова. С 1897 по 1900 гг. только в журнале «Звезда» им было опубликовано 12 романов: «Дочь
раскольника» (1897, № 7–27), «Подложный муж» (1897, № 7–14), «Коршун Куликова поля» (1897, № 27–
43), «Отцеубийца» (1897, № 44 – 1898, № 7), «Живой покойник» (1898, № 7–36), «Страшный суд» (1898,
№ 37–51), «Жертва» (1899, № 1–7), «Замужество сиротки» (1899, № 7–22), «Отравительница» (1899,
№ 23–41), «Банкир Мальве» (1899, № 42–51), «Дочь банкира» (1900, № 1–12), «Убийца» (1900, № 11– 3,
неоконченный).
Постоянными темами издания были рассуждения о провинциальной жизни (циклы «По России»,
«Народная беда»), о пьянстве и трезвости (циклы «Трезвые дни», «Трезвая столица» и др.), церковнорелигиозные очерки («Митрополит Антоний. Среди арестантов» и др.). Очерки о городе и городских типах
помещались в общих разделах «Арабески столичной жизни», «Силуэты», «Наброски» и в специальной
рубрике «Столичные типы».
В 1899 г. Животов возвращается к теме исследования периферии города и публикует цикл «Вяземские
трущобы», сюжетно продолжающий серию «Петербургских профилей»: «Я недавно посетил “Вяземскую
лавру”, этот исторический центр столичного порока, разврата и преступления. <…> владельцы “лавры”
сами пошли навстречу и приступили к перестройке своих древних притонов <…> Целая площадь из 4–5
развалин превратилась за лето в товарные склады торговцев. <…> Остались, кроме фасадных флигелей, три
внутренних здания. Здания эти воистину трущобы, с ними-то я хочу познакомить читателей…» (Вяземские
трущобы // Звезда № 44. 1899. 31 октября)
Несмотря на активную издательскую деятельность и доход от службы, составлявший 500 руб. жалованья,
400 руб. столованья (данные за 1889 г.), после покупки «Звезды» материальное положение семьи стало
совсем затруднительным. В 1898 на запрос Главного управления по делам печати о благонадежности
семьи Санкт-Петербургский градоначальник дал следующий ответ: «Супруги Животовы находятся в
крайне стесненном материальном положении, ввиду чего квартиру свою, в коей помещения и контора
журнала, перевели на имя сестры Животова, а сами переехали <…> в Лесной Корпус, и ходатайство
Николая Животова о разрешении ему передать право собственности на издание журнала жене его вызвано
стесненными материальными обстоятельствами» (РГИА Ф. 776 Оп. 8 Д. 421). Расходы на издание, видимо,
не могли покрыть ни доходы от журнала, ни гонорары за романы-фельетоны. В 1898 г. Животов начинает
сотрудничать еще и с газетой «Свет». В 1898 г. как приложение к газете переиздается его роман «Живой
покойник», публикуется фельетон «Кровавая работа (из недавней сибирской уголовной хроники)».
В начале 1900 г. Животов заболевает. Выпуски «Звезды» становятся более скудными, хотя редактор
продолжает поддерживать журнал. В последних трех номерах он публикует роман «Убийца», приквел
«Макарки-душегуба». В марте журнал сокращается до 14 страниц (вместо условленных 24). 9 апреля
вышел последний, пасхальный, номер, после которого журнал под редакторством Животова прекращается.
Через месяц он окажется в больнице и сообщит об этом в Главное управление: «По личной просьбе
издателя журнала “Звезда” г-на Николая Животова дано сие в том, что он находится на излечении в
Александровской Мужской Больнице с 15 мая сего 1900 года, страдает перерождением сердца (неразб.).
Болезнь неизлечима и не позволяет г-ну Животову заниматься издательским делом» (РГИА Ф. 776 Оп. 8
Д. 421). 22 июня 1900 г. он продает журнал за 2100 руб., а через несколько дней, 26 июня 1900 г., умирает.
Документальные свидетельства позволяют нам реконструировать биографию писателя и его
творческий портрет. Составить же представление о личных качествах Николая Николаевича на основании
сохранившихся свидетельств оказывается крайне сложно. Практически единственным источником, в
котором есть такого рода сведения, оказались «Записки репортера» Александра Чехова. Автор «Записок»
Traits from the life journalist and writer N. N. Zhivotov

121

Черановская А. О.
принадлежал к той же среде чернорабочих газетно-журнального цеха, что и Животов, и если его имя
пользуется большим вниманием, то только благодаря статусу старшего брата великого писателя.
В целом Александр Чехов описывает Николая Николаевича как человека своей эпохи, предприимчивого,
но не брезгающего сомнительными средствами для успеха: «Это был господин, в котором в одинаковой
мере уживались и хорошие, и дурные стороны. В общем он был малый недурной, а в частностях – не
всегда безукоризненный» (Чехов А. П. Указ. соч. С. 82). В качестве иллюстрации автор в красках рисует
случай, когда Животов якобы присвоил себе особенно удачное стихотворение, читанное на юбилее
С. В. Максимова. Стихотворение планировалось к публикации репортерами разных газет, но было потеряно
в пути из ресторана домой, где планировалась работа корреспондентов. Подозрения пали на Животова,
сопровождавшего бумаги. «Воспроизведено оно было в одной только газете и именно в той, где юбилей
был писан Животовым. Остальное понятно само собой» (Чехов А. П. Указ. соч. С. 84).
Чехов описал и ряд других случаев в том же духе. Среди них и присвоение денег за чужую работу:
«Просьба заключалась в том, чтобы я написал за него в «День» торжественное заседание академии наук
<…> Просидел я за этой работой часа полтора, отнес статью в типографию «Дня» и вернулся домой совсем
разбитый. Отчет был напечатан, но когда я в условленный день явился за деньгами, то мне ответили:
Животов отметил заседание в академии на себя и деньги за эту статью уже получил» (Чехов А. П. Указ. соч.
С. 84), и «урок», преподанный начинающему журналисту: «Один раз мелкий и робкий сотрудничек <…>
попросил его поделиться подробностями о каком-то событии. Животов охотно исполнил его просьбу, но
при этом умышленно наврал такой чепухи, которой никогда и не бывало, и даже в числе присутствовавших
высокопоставленных лиц продиктовал двух покойников» (Чехов А. П. Указ. соч. С. 84).
Вместе с тем усомниться в достоверности предложенного Александром Чеховым портрета позволяет
письмо сына покойного журналиста, тогда же в июле 1907 г. отправленное в редакцию «Исторического
вестника». Возмущенный «гнусным пасквилем» Н. Н. Животов (младший) заявляет, что «сведения
сообщаемые Чеховым ложны и факты искажены», что мотивы, побудившие «полу-писателя-полурепортера <…> развеселым кабачным языком возмущать покой усопшего, облагать и чернить его имя»
сводятся к «уверенности в полной безнаказанности». «Г. Чехов ошибся: в настоящий момент я – сын
Н. Н. Животова требую немедленной и полной реабилитации имени покойного. В противном случае сию же
минуту, выезжаю в Петербург для сведения личных счетов с пасквилянтом <…> Реабилитация, о которой
я говорю – должна заключаться в напечатании в том же “Вестнике” на видном месте опровержения...»
(Животов Н. Н. – Шубинский С. Н. // РНБ. Отдел рукописей. Ф. 874. Оп. 650. Д. 316). Опровержение в
«Вестнике» опубликовано не было.
Поведение Животова, конечно, не могло не зависеть от свойств того поля газетно-журнальной
словесности, в котором он действовал. «Петербургские газеты <…>, – в тех же «Записках репортера»
писал Александр Чехов, – жестоко враждовали между собой, и это естественным образом отражалось
и на сотрудниках. “Новое Время” воевало с “Новостями”, а “Петербургская газета” – с “Петербургским
Листком”. Главари дрались передовицами, а репортеры старались обмануть друг друга на происшествиях
<…>. Пронюхать что-либо и утаить от товарищей по ремеслу считалось делом обычным, а надуть и
навести на ложный след вовсе не считалось грехом» (Чехов А. П. Указ. соч. С. 81–82). Собственно в том
же духе характеризовал жизнь газетчиков Д. Н. Мамин-Сибиряк, подчеркивая, что «особенно сильной
борьбой» отличались отношения в низовых эшелонах газетной среды – в «последнем отделе газетных
микроорганизмов…» (Мамин-Сибиряк Д. Н. Указ. соч. С. 48) Именно к ним, низовым эшелонам, долгое
время принадлежали и Александр Чехов, и большую часть профессионального пути – Животов, сумевший
обзавестись собственным изданием в последние годы жизни.
Думается, что в действительности Животова сформировал сам газетный бум 1880-х гг., следствием
которого и стала «жестокая вражда» газет. Способствовали этому технический прогресс, урбанизация,
рост читательской аудитории, соответственно, увеличение издательской продукции. Следствием стали
истории успеха издателей, сумевших заработать капитал благодаря этой работе. Такова, например, история
О. К. Нотовича, издателя «Новостей и Биржевой газеты», в которой Животов проработал более десятка
лет. К середине 1880-х гг. ее тираж достигал 24 тыс. экз. (Сонина 2000: С. 14) Желание добиться подобного
успеха на издательском поприще стало лейтмотивом биографии Николая Николаевича.
В частной и профессиональной жизни Животова отражаются судьбы многих, если не всех, журналистов
и мелких писателей конца XIX в. Пореформенный рост числа горожан создал небывалый спрос на
издательскую продукцию иного, чем прежде, типа: массовую газету. Таким образом, для журналистики,
существующей прежде в тесной связи литературой и писателями «первого ряда», в терминах П. Бурдье
– «суб-полем элитарного производства», появился настоящий антагонист – «суб-поле массового
производства». Вместе с ним образовался и целый рынок печатной продукции.
Как упоминалось выше, тиражи газет и мелких журналов выросли за почти полвека в десятки раз.
Поскольку этот небывалый спрос не мог быть обеспечен профессиональными кадрами, ряды газетчиков

122

Cheranovskaja A. O.

Черты из жизни журналиста и писателя Н. Н. Животова
пополняли студенты и другие люди, нуждающиеся в быстром заработке. Это размывание границ
«элитарности» печатного слова привело к формированию таких акторов литературно-журнального поля,
которые видели в этом вновь формирующемся рынке потенциальный источник обогащения. Вспомним,
что Животов в начале карьеры, вероятно, выбирает между торговлей полезными ископаемыми и
журналистикой.
Как и перед каждым вновь складывающимся рынком, перед массовыми изданиями стояло много
нерешенных задач: поиск и привлечение сотрудников, непропорциональная оплата труда, туманное
представление о предпочтениях целевой аудитории, высокая конкуренция, отсутствие профессиональной
этики и др. Через все эти трудности последовательно пробивал себе дорогу Животов сначала как журналист,
а затем и как издатель, формируя вместе с другими участниками этого суб-поля новый массовый рынок, а
вместе с ними и новую эпоху журналистики.
Список источников
Бик-Булатов А. Ш. Н. Н. Кафтанников – первый Казанский журнальный иллюстратор и писатель
романтической школы // Медиа в современном мире. 62-е Петербургские чтения: Сборник материалов
ежегодного 62-го Международного научного форума. Санкт-Петербург: ООО «Медиапапир». 2023. Т. 1.
С. 96–97.
Бик-Булатов А. Ш. Концептуализация истории отечественной журналистики на современном этапе
(методологический аспект) // Ученые записки казанского университета. 2012. Т. 154, кн. 6. С. 169–179
Винокур Г. О. Биография и культура. Русское сценическое произношение. М. : Русские словари, 1997.
186 с.
Бурдье П. Поле литературы // Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики. СПб. : Издательство
«Алетейя», 2007. 288 с.
Гордеева Е. Ю. Деятельность А. А. Дробыш-Дробышевского в нижегородской периодике (на примере
газеты «Нижегородский листок») // Коммуникация в современном мире: Материалы Международной
научно-практической конференции исследователей и преподавателей журналистики, рекламы и связей с
общественностью. Воронеж: Воронежский государственный университет, 2024. С. 138–139.
Гудков Л. Д., Дубин Б. В. Литература как социальный институт. Статьи по социологии литературы. М. :
Новое литературное обозрение, 1994. 350 с.
Добренко Е. А. Формовка советского писателя. Социальные и эстетические истоки советской
литературной культуры. СПб. : Академический проект, 1999. 557 с.
Жилякова Н. В. Проблемы актуализации творческого наследия дореволюционных писателей
и журналистов Сибири // Коммуникативная культура: история и современность: Материалы XII
Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. Новосибирск:
Новосибирский национальный исследовательский государственный университет. 2022. С. 74–80.
Мещеркина Е. Ю. Памяти П. Бурдье. Биографическая иллюзия // Интеракция. Интервью. Интерпретация.
2002. Т. 1, № 1. С. 75–84.
Рейтблат А. И. Животов Николай Николаевич // Русские писатели. 1800–1917: Биограф. Словарь: в 5 т.
/ под общ. ред. П. А. Николаева. М.: Большая Российская энциклопедия, 1992. Т. 2. 623 с.
Рейтблат А. И. От Бовы к Бальмонту и другое работы по исторической социологии русской литературы.
М. : Новое литературное обозрение, 2009. 448 с.
Рейтблат А. И. Писать поперек. Статьи по биографике, социологии и истории литературы. М. : Новое
литературное обозрение, 2014. 400 с.
Сонина Е. С. Забытые авторы журналистских расследований России конца XIX – начала XX века // Век
информации. 2016, № 2. С. 215–218.
Сонина Е. С. Петербургская универсальная газета 1880-х годов: исторические особенности развития.
автореф. дис. .... к. филол. н. СПб. : С.-Петерб. гос. ун-т, 2000. 20 с.
Скроботов Н. А. Петербургский листок за тридцать пять лет. 1864–1899. Санкт-Петербург : тип. АО
тип. дела в Спб. «Герольд», 1914. 108 с.
Чехов А. П. Записки репортера // Исторический вестник. 1908, Т. CXIII С. 81–85.
References
Bik-Bulatov, A. Sh. (2023) N. N. Kaftannikov – pervyi Kazanskii zhurnal’nyi illiustrator i pisatel’ romanticheskoi shkoly
[Kaftannikov is the first Kazan magazine illustrator and writer of the Romantic school]. Media v sovremennom mire. 62-e Peterburgskie
chteniia: Sbornik materialov ezhegodnogo 62-go Mezhdunarodnogo nauchnogo foruma. Sankt-Peterburg: OOO Mediapapir, 2023,
t. 1, 96–97. (In Russ).
Bik-Bulatov, A. Sh. (2012). Kontseptualizatsiia istorii otechestvennoi zhurnalistiki na sovremennom etape (metodologicheskii
aspekt) [Conceptualization of the history of domestic journalism at the present stage (methodological aspect)]. Uchenye zapiski
kazanskogo universiteta, T. 154, t. 6, 175, 169–179. (In Russ).
Burd’e, P. (2007). Pole literatury [The literary field]. Burd’e P. Sotsial’noe prostranstvo: polia i praktiki, Sankt-Peterburg :

Traits from the life journalist and writer N. N. Zhivotov

123

Черановская А. О.
Izdatel’stvo «Aleteiia». 288 p. (In Russ).
Meshcherkina, E. IU. (2002). Pamiati P. Burd’e. Biograficheskaia illiuziia [Social space: fields and practices]. Interaktsiia.
Interv’iu. Interpretatsiia, t. 1, no 1, 75–84. (In Russ).
Vinokur, G. O. (1997). Biografiia i kul’tura. Russkoe stsenicheskoe proiznoshenie. [Biography and culture. Russian stage
pronunciation]. Moscow: Russkie slovari, 186 p. (In Russ).
Gordeeva, E. IU. (2024). Deiatel’nost’ A. A. Drobysh-Drobyshevskogo v nizhegorodskoi periodike (na primere gazety
«Nizhegorodskii listok») [A. A. Drobysh-Drobyshevsky in the Nizhny Novgorod periodicals (on the example of the newspaper
“Nizhegorodsky Listok”)]. Kommunikatsiia v sovremennom mire: Materialy Mezhdunarodnoi nauchno-prakticheskoi konferentsii
issledovatelei i prepodavatelei zhurnalistiki, reklamy i sviazei s obshchestvennost’iu. Voronezh: Voronezhskii gosudarstvennyi
universitet, 138–139. (In Russ).
Gudkov, L. D. & Dubin, B. V. (1994). Literatura kak sotsial’nyi institut. Stat’i po sotsiologii literatury [Literature as a social
institution. Articles on the sociology of literature.]. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie, 350 p. (In Russ).
Dobrenko, E. A. (1999). Formovka sovetskogo pisatelia. Sotsial’nye i esteticheskie istoki sovetskoi literaturnoi kul’tury [The
Making of the State Writer: Social and Aesthetic Origins of Soviet Literary Culture]. Sankt-Peterburg: Akademicheskii proekt, 557 p.
(In Russ).
Zhiliakova, N. V. (2022). Problemy aktualizatsii tvorcheskogo naslediia dorevoliutsionnykh pisatelei i zhurnalistov Sibiri
[Problems of actualization of creative heritage of pre-revolutionary writers and journalists of Siberia]. Kommunikativnaia kul’tura:
istoriia i sovremennost’: Materialy XII Vserossiiskoi nauchno-prakticheskoi konferentsii s mezhdunarodnym uchastiem. Novosibirsk:
Novosibirskii natsional’nyi issledovatel’skii gosudarstvennyi universitet, 74–80. (In Russ).
Reitblat, A. I. (1992). Zhivotov Nikolai Nikolaevich [Zhivotov Nikolai Nikolaevich]. Russkie pisateli. 1800–1917: Biograf.
Slovar’: v 5 t. / pod obshch. red. P. A. Nikolaeva. Moscow: Bol’shaia Rossiiskaia entsiklopediia, t. 2, 623 p. (In Russ).
Reitblat, A. I. (2009). Ot Bovy k Bal’montu i drugoe raboty po istoricheskoi sotsiologii russkoi literatury [From Bova to Balmont
and other works on the historical sociology of Russian literature]. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie, 448 p. (In Russ).
Reitblat, A. I. (2014). Pisat’ poperek. Stat’i po biografike, sotsiologii i istorii literatury [Writing Across. Articles on Biography,
Sociology and History of Literature]. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie, 400 p. (In Russ).
Sonina, E. S. (2016). Zabytye avtory zhurnalistskikh rassledovanii Rossii kontsa XIX – nachala XX veka [Forgotten Authors of
Investigative Journalism in Russia in the Late 19th – Early 20th Centuries]. Vek informatsii, no 2, 215–218. (In Russ).
Sonina, E. S. (2000). Peterburgskaia universal’naia gazeta 1880-kh godov: istoricheskie osobennosti razvitiia [The Petersburg
Universal Newspaper of the 1880s: Historical Features of Development]. Sankt-Peterburg: S.-Peterb. gos. un-t, 20 p. (In Russ).
Skrobotov, N. A. (1914). Peterburgskii listok za tridtsat’ piat’ let. 1864–1899 [Petersburg Leaflet for Thirty-five Years. 1864–
1899.]. Sankt-Peterburg : tip. AO tip. dela v Spb. Gerol’d, 108 p. (In Russ).
Chekhov, A. P. (1908). Zapiski reportera [Reporter’s Notes]. Istoricheskii vestnik, t. CXIII, 81–85. (In Russ).
Информация об авторе
А. О. Черановская – аспирант, старший преподаватель кафедры журналистики и массовых коммуникаций
Information about the author
Anastasija O. Cheranovskaja – Postgraduate Student, Lecturer in the Department of Journalism and Mass Communication
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
The author declares no conflicts of interests.
Статья поступила в редакцию 22.10.2024; одобрена после рецензирования 26.11.2024; принята к публикации 28.11.2024.
The article was submitted 22.10.2024; approved after reviewing 26.11.2024; accepted for publication 28.11.2024.

124

Cheranovskaja A. O.

КОММУНИКАТИВНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ:
РЕКЛАМА, PR, БРЕНДИНГ, МЕДИА
COMMUNICATIVE RESEARCH:
ADVERTISING, PR, BRANDING, MEDIA
Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 125–134.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 125–134.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 659.4; 303.82
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-125-134
КОЛОРИСТИКА КАК ОСНОВА ЭФФЕКТИВНОСТИ ВИЗУАЛЬНОЙ АЙДЕНТИКИ БРЕНДА
Елена Юрьевна Кармалова1, Алёна Михайловна Кузнецова2
1
Санкт-Петербургский государственный экономический университет, Санкт-Петербург, Россия
1
elen.ka05@mail.ru, https://orcid.org/0000-0001-6868-1605
2
aljonakuznetsovaz@gmail.com
Аннотация. Статья посвящена исследованию влияния цветовой палитры, используемой в визуальной
айдентике брендов, на восприятие потребителей. Авторы ставят целью работы исследование эффективности
колористики в айконах брендов. Теоретической базой выступили современные исследования в сфере
брендинга, затрагивающие темы визуальной айдентики и её эффективности в визуальной коммуникации
с потребителем. В исследовании учитывались современные реалии, в частности, был использован
искусственный интеллект для анализа визуальных компонентов логотипов. Основное внимание уделяется
изучению связи между цветовыми палитрами, используемыми в логотипах, и восприятием исследуемых
логотипов потребителями с точки зрения 7 критериев: привлекательности, соответствия сфере бизнеса,
читабельности, цветовой адаптации, запоминаемости и оригинальности. Материалом исследования
послужили логотипы компаний из 38 различных отраслей бизнеса, а для каждого направления было
проанализировано 30 логотипов. Для анализа выбранных логотипов был проведён опрос респондентов,
благодаря которому каждый из логотипов был оценён 60 и более раз по 7 разработанным критериям.
Результаты исследования показали, что цветовая палитра оказывает существенное влияние на имидж
бренда и потребительские ассоциации. Более того исследование помогло установить связь между
колористикой айконов и сферами бизнеса. Основным результатом работы стало создание базы данных,
состоящей из ответов респондентов, которые иллюстрируют актуальные предпочтения потребителей
с точки зрения колористики. Полученные результаты могут быть полезны для брендинговых агентств и
компаний, стремящихся оптимизировать свои визуальные коммуникации, основываясь на предпочтениях
потребителей. Перспективой данного исследования выступает создание нейросети на базе полученных
ответов респондентов, способной оценивать эффективность логотипов без фактора субъективности.
Ключевые слова: визуальная айдентика, колористика, эффективность айконов, логотипы, потребительские
предпочтения.
Для цитирования: Кармалова Е. Ю., Кузнецова А. М. Колористика как основа эффективности
визуальной айдентики бренда // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 125–134.
doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-125-134
Original article
COLORISTICS AS THE BASIS OF THE EFFECTIVENESS OF A BRAND’S VISUAL IDENTITY
Elena Yu. Karmalova1, Alena M. Kuznetsova2
1, 2
St. Petersburg state university of economics, St. Petersburg, Russia
1
elen.ka05@mail.ru, https://orcid.org/0000-0001-6868-1605
2
aljonakuznetsovaz@gmail.com

125

Кармалова Е. Ю., Кузнецова А. М.
Abstract. The article is devoted to the study of the influence of the color palette used in the visual identity of brands on consumer
perception. The authors aim to study the effectiveness of coloristics in brand iPhones. The theoretical basis is modern research in the
field of branding, which touches on the topics of visual identity and its effectiveness in visual communication with the consumer.
The study took into account modern realities, in particular, artificial intelligence was used to analyze the visual components of
logos. The main attention is paid to the study of the relationship between the color palettes used in logos and the perception of the
studied logos by consumers in terms of 7 criteria: attractiveness, business compliance, readability, color adaptation, memorability and
originality. Logos of companies from 38 different business sectors served as the research material, and 30 logos were analyzed for each
direction. To analyze the selected logos, a survey of respondents was conducted, thanks to which each of the logos was evaluated 60 or
more times according to 7 developed criteria. The results of the study showed that the color palette has a significant impact on brand
image and consumer associations. Moreover, the study helped to establish a connection between the coloristics of icons and business
areas. The main result of the work was the creation of a database consisting of respondents’ responses that illustrate current consumer
preferences in terms of coloristics. The results obtained can be useful for branding agencies and companies seeking to optimize their
visual communications based on consumer preferences. The prospect of this study is the creation of a neural network based on the
responses received from respondents, capable of evaluating the effectiveness of logos without the subjectivity factor.
Key words: visual identity, coloristics, efficiency of icons, logos, consumer preferences
For citation: Karmalova E. Yu., Kuznetsova A. M. (2024). Coloristics as the basis of the effectiveness of a brand's visual identity.
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 4(54): 125–134. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-125-134

Введение
В современном мире трудно недооценивать значимость визуальных элементов айдентики бренда.
Визуальный образ, складывающийся из таких составляющих, как логотип, шрифт, фирменные цвета и т. д.,
является основой восприятия бренда потребителем. На сегодняшний день компании регулярно обновляют
и оптимизируют свой фирменный стиль, стараясь сделать его более современным, эффективным и
отвечающим запросам клиентов. Потребители, в свою очередь, иногда бессознательно формируют
своё отношение к бренду, основываясь на визуальных аспектах его коммуникации. Благодаря грамотно
подобранным визуальным элементам бренд может выгодно отстроиться от конкурентов, задать tone of
voice своей коммуникации, а также донести до потребителя определённые ценности и идеи.
Данная работа сконцентрирована на изучении влияния цвета, использующегося брендом в коммуникации,
на потребителя. Необходимо было определить, в каком случае выбранная брендом цветовая палитра может
считаться эффективной и предложить инструменты оценки её эффективности.
В современной науке и в бизнесе отсутствуют общепринятые и объективные методики оценки
эффективности визуальной айдентики брендов. Более того, колористике в решении данной проблемы
уделяется недостаточно внимания, что также препятствует всесторонней и объективной оценке визуала
современных брендов. Цель работы – исследование эффективности колористики в айконах брендов.
В современном коммуникационном пространстве визуальная айдентика бренда стала играть очень
важную роль в системе продвижения и позиционирования компании. Необходимо отметить, что система
визуальных образов является неотъемлемой частью бренда и помогает увеличению узнаваемости и
запоминаемости бренда. Как утверждает Д. А. Аакер, «сильный символ может обеспечить единство
и структуру идентичности и облегчить узнавание «с подсказкой» или спонтанную вспоминаемость.
Его наличие может стать ключевой составляющей развития бренда, а отсутствие – существенной преградой.
Повышение роли символов до статуса части идентичности отражает их потенциальную силу (Аакер 2008).
Ролан Барт считал, что значение любых визуальных образов всегда напрямую связано с текстом, так как
образы сами по себе слишком многозначны и не могут быть верно восприняты без помощи лингвистических
конструкций (Barthes 1964). При этом визуальная коммуникация, как пишут в своем исследовании Гюнтер
Кресс и Тео ван Леунен, развивалась и продолжает развиваться более свободно, так как в отличие от языка
не ограничивается жёсткими нормами грамматики. Несмотря на это, «доминирующий визуальный язык
в настоящее время контролируется глобальными культурными / технологическими империями средств
массовой информации, которые распространяют примеры, приведенные образцовыми дизайнерами»
(Kress 2006: 5). Развитие современных технологий и распространение через них образцового визуального
контента оказывает «нормализующее» влияние на визуальную коммуникацию по всему миру, выступая
опорой для развития визуальной коммуникации для каждого отдельно взятого бренда. Тем не менее, авторы
видят проблему в том, что визуальный контент становится отделённым от текстового, что в свою очередь
рождает приоритезацию текста над изображением как более глубокого и сложного знания. При оценке
визуального контента невозможно использовать правила и роли, которые фигурируют в лингвистических
законах. Теории и методологии лингвистики не могут неизменно применяться для оценки визуального
аспекта коммуникации несмотря на то, что существует прямое сравнение функций и специфики вербального
и визуального типов контента.
Оценка логотипа бренда может отталкиваться от разных его составляющих: цвет, форма, наличие или

126

Karmalova E. Yu., Kuznetsova A. M.

Колористика как основа эффективности визуальной айдентики бренда
отсутствие текстовых элементов, их количество и качество, размер логотипа и его элементов и так далее.
Так, например, исследование Каспера Дж. Веркмана «Товарные знаки. Создание, психология, восприятие»
затрагивает такие аспекты как текст (слова и словосочетания) и символы (Werkman 1964).
Гюнтер Кресс и Тео ван Леунен считают, что визуальные системы, как и лингвистические, взывают к
определённому опыту и его интерпретациям, а также формам социального взаимодействия (Kress 2006).
По их мнению, значения, которые человек придаёт визуальным образам основываются на культуре и
заложенных ею особенностях восприятия. Таким образом, любые визуальные структуры можно сравнить
с лингвистическими, из чего следует, что выбор между различными видами использования цвета или
композиционными структурами сходен с выбором классов слов и структур предложений. Тем не менее
по мнению учёных, вопрос визуальных «диалектов» в таком случае является крайне сложным для
исследования и требует больших трудовых ресурсов для детального изучения факторов, влияющих на
разницу в выборе визуальных конструкций среди отличающихся групп.
В метафункциональной семиотической теории Холлидея коммуникационная система выполняет три
метафункции: «идеационную» функцию – функцию составления представления о мире, межличностную
функцию – функцию осуществления социальных взаимодействий, текстовую функцию – функцию
объединения коммуникативных актов в крупные целостности (Halliday 1978). Цвет как важная составляющая
визуальной коммуникации активно изучается современной наукой. Особый интерес вызывает грамотный
подбор цвета для наибольшей эффективности визуальных образов. Отметим, что существуют разные
направления изучения аспектов цвета. Учёные исследуют физиологические, культурные и социальнопсихологические предпосылки его восприятия, чтобы получить целостное представление о том, как цвет
может повлиять на человека и сформировать у него определённые ассоциации (Кармалова, Кузнецова
2024).
Выбор цветового решения в визуальной коммуникации может напрямую влиять на построение
определённых ассоциаций в сознании потребителей, что доказано серией исследований, посвящённых
восприятию цвета. В исследовании 2020 года были изучены эмоциональные ассоциации 4598 человек
из 30 разных стран (Jonauskaite 2020). Результаты показали, что люди могут ассоциировать конкретные
цвета с определёнными эмоциями. Здесь также можно привести в пример исследование С. В. Сысоевой,
которая отметила, что существует разница между восприятием отдельных цветов в разных странах, что
обуславливается культурными особенностями (Сысоева 2011).
А. А. Горелкина и Т. П. Иванченко, отмечают, что символика цвета широко используется во всех сферах
дизайнерской деятельности. Именно поэтому «понимание особенностей значения цвета и умение его
использовать – ключ к созданию эффективного логотипа, так как цвет и цветовые сочетания передают
верный тон сообщения, его суть, а также вызывают необходимую реакцию на полученное изображение»
(Горелкина 2017). Таким образом, при подборе цветового решения важно учитывать культуральный и
субъективный аспект восприятия цвета, опираясь как на общепринятые паттерны восприятия цветов, так и
на конкретные особенности, присущие отдельным группам аудитории. Также, как отмечает М. В. Шарикова,
логотип должен обладать такими характеристиками как яркость и контрастность, ведь они обеспечивают
лёгкую различимость логотипа среди других визуальных элементов среды, отделяют его от визуальных
образов конкурентов и способствуют формированию уникальности фирменного стиля (Шарикова 2023).
Существует большое количество прикладных исследований воздействия цвета и его восприятия.
Так на базе Школы Экономики «Ханкен» (Финляндия) в 2020 году целью исследования стало выявление
влияния выбора цвета для логотипа круглой формы и его восприятие потребителями (Kronberg 2020: 86).
В результате было выявлено, что связь между круглой формой и определёнными личностными чертами
бренда не является прямой. Следовательно, факторы, выходящие за рамки формы, играют важную роль
в построении личности бренда и должны оцениваться в совокупности. Такой вывод требует дальнейшей
переоценки предполагаемой прямой связи между конкретными визуальными элементами и личностью
бренда. Важно учитывать более широкие контекстуальные факторы и взаимосвязи между визуальными
элементами и атрибутами бренда.
Цвет визуальных элементов айдентики бренда может влиять на такие аспекты как запоминаемость и
узнаваемость бренда, отличие его от конкурентов, а также на формирование идентичности и уникальности
бренда. Так, например, исследование с объёмом выборки 100 человек, проведённое Д. К. Чоудхури и
С. Батра, доказало, что выбор цвета имеет прямую связь с индивидуальностью бренда, а конкретные
цвета в фирменном стиле могут наделять бренд различными характеристиками, которые в свою очередь
влияют на лояльность потребителей и их решения, относительно дальнейшего взаимодействия с брендом
(Choudhury 2016: 36–41). Также отмечается, что цвет с одной стороны стимулирует возбуждение, вызывая
физиологические реакции, такие как повышение мозговой активности и частоты сердечных сокращений,
а с другой стороны стимулирует оценочные реакции, которые вызывают изменение отношения к объекту
(Crowley 1973). Семантические значения цвета создаются в результате динамичного и рефлексивного
Coloristics as the basis of the effectiveness of a brand's visual identity

127

Кармалова Е. Ю., Кузнецова А. М.
процесса. Как отмечает в своём исследовании А. Эллиот, активация цветовых ассоциаций, а также их влияние
на эмоции, когнитивные способности человека и его поведение происходят без осознания и намерения
человека (Elliot 2008). Не удивительно, что цвет занимает особое место в системе коммуникаций бренда.
Как отмечает Н. Хайнс, цвет отражает настроение и эмоции, влияет на восприятие и поведение потребителей
и помогает компаниям позиционировать себя или выделяться на фоне конкурентов (Hynes 2009).
Одно из наиболее современных исследований, подтверждающих это утверждение, было проведено в
2022 году (Song 2022). Авторы выдвинули следующие гипотезы:
1. Бренды с более яркими логотипами предлагают большее разнообразие товаров, чем бренды с
менее яркими логотипами.
2. Потребители более благосклонно относятся к брендам с более яркими логотипами, что обусловлено
ассоциацией большего разнообразия товаров с более яркими логотипами.
3. Красочность логотипа способствует формированию более позитивного отношения потребителей
к бренду, если бренд позиционируется как общий, а не специализированный.
Для подтверждения данных гипотез было проведено в общей сложности 4 исследования, которые
задействовали выборку из 914 респондентов из США и Гонконга.
Материалы и методы исследования
Перед нами стояла задача исследования эффективности колористики в айконах брендов. Для решения
данной задачи было необходимо провести опрос респондентов. На первом этапе были обозначены
критерии, на основе которых представилось возможным оценить эффективность цвета в логотипах
компаний. На основе проведенного исследования теоретических положений и кейсов брендинговых
агентств, касающихся эффективности визуальной айдентики бренда, нами были определены следующие
критерии эффективности:
а) привлекательность;
б) соответствие сфере бизнеса;
в) сочетаемость цветов в логотипе;
г) читабельность используемого шрифта;
д) цветовая адаптация (узнаваемость логотипа на белом, черном или цветном фоне);
е) оригинальность цветовой палитры;
ж) запоминаемость сочетания цветов.
Данные критерии эффективности релевантны для оценки колористики айконов брендов. Отметим, что
эти критерии затрагивают именно выбранную цветовую палитру, позволяя оценить, насколько эффективен
логотип, сочетающий в себе выбранные цвета. Как было отмечено ранее, цветовое решение играет одну из
ключевых ролей в общей эффективности визуальной коммуникации, так как восприятие цвета происходит
человеческим мозгом мгновенно и рождает бессознательные ассоциации, которые могут значительно
повлиять на имидж бренда.
При определении критериев был сделан акцент на их доступность для понимания респондентами.
Так как в данном исследовании для оценки эффективности логотипов привлекалось не экспертное
сообщество, а рядовые потребители товаров и услуг, было важно использовать для оценки те критерии,
которые может оценить рядовой потребитель и которые не требуют специальных профессиональных
знаний в брендинге.
Немаловажной задачей было определение соответствия выбора цветового решения сфере бизнеса, в
которой функционирует компания. Именно поэтому следующим шагом стало определение сфер бизнеса,
которые помогли систематизировать исследуемый контент компаний по группам. Всего было выделено 38
сфер бизнеса:
1. Коммуникационные и event-агентства.
2. IT-компании.
3. Лесопромышленный комплекс.
4. Логистические и транспортные компании.
5. Машиностроение.
6. Медицинские центры.
7. Металлургия.
8. Ритейл одежды.
9. Салоны красоты.
10. Сельское хозяйство.
11. СМИ.
12. Туристические компании.
13. Фармацевтические компании.
14. Финансовый консалтинг.

128

Karmalova E. Yu., Kuznetsova A. M.

Колористика как основа эффективности визуальной айдентики бренда
15. Авиакомпании.
16. Банки.
17. Фитнес.
18. Строительные компании.
19. Доставка еды и продуктов.
20. Онлайн-школы.
21. Рестораны, кафе и кофейни.
22. Продуктовые магазины.
23. Операторы сотовой связи.
24. Отели.
25. Нефтегазовая отрасль.
26. Дизайн интерьера.
27. Агентства недвижимости.
28. Поисковые системы.
29. Рекламные агентства.
30. Парфюмерия и косметика.
31. Юридические услуги.
32. Фото/видео съёмка.
33. Клининг.
34. Производство мебели.
35. Издательства.
36. Охранные предприятия.
37. Типографии.
38. Кинотеатры.
Далее было определено, что для качественной оценки эффективности логотипов компаний из данных
сфер бизнеса, необходимо представить минимум 30 логотипов компаний из каждой выделенной сферы.
В качестве ответов респонденты могли выбрать цифры по шкале от 1 до 5, котором были присвоены
следующие трактовки:
а) 1 балл – критерий выражен очень слабо;
б) 2 балла – критерий выражен слабо;
в) 3 балла – критерий выражен средне;
г) 4 балла – критерий выражен достаточно сильно;
д) 5 баллов – критерий выражен очень сильно.
Результаты исследования
Сбор данных происходил в течение 20 дней (29.05.2024–17.05.2024). Опросы были распространены
среди всех групп респондентов, выделенных по полу и возрасту. В итоге было опрошено 1024 респондента
– 561 женщина и 463 мужчины. Рассмотрим возрастную разбивку среди респондентов:
1. Женщины.
1.1. 18–25 лет – 193 респондента.
1.2. 26–30 лет – 72 респондента.
1.3. 31–40 лет – 92 респондента.
1.4. 41–50 лет – 92 респондента.
1.5. 51–60 лет – 57 респондентов.
1.6. Старше 60 лет – 55 респондентов.
2. Мужчины.
2.1. 18–25 лет – 110 респондентов.
2.2. 26–30 лет – 76 респондентов.
2.3. 31–40 лет – 69 респондентов.
2.4. 41–50 лет – 69 респондентов.
2.5. 51–60 лет – 61 респондент.
2.6. Старше 60 лет – 78 респондентов.
Релевантной была определена выборка в минимум 60 респондентов (т. е. минимум 3 600 оценок) на 1
опрос. Нерелевантными по причине недостаточного количества оценок были признаны опросы, в которых
были представлены логотипы из следующих сфер бизнеса:
1. Доставка еды и продуктов.
2. Онлайн-школы.
3. Клининг.
4. Производство мебели.
Coloristics as the basis of the effectiveness of a brand's visual identity

129

Кармалова Е. Ю., Кузнецова А. М.
5. Издательства.
6. Охранные предприятия.
7. Типографии.
8. Кинотеатры.
Данные респондентов, участвовавших в этих опросах, и их оценки не отражены в представленной
выборке.
С помощью статистических формул MS Excel полученные результаты были сгруппированы и
проанализированы. Удалось получить следующие данные:
- общее число респондентов;
- количество респондентов мужского пола;
- количество респондентов женского пола;
- возрастная разбивка среди респондентов мужчин (количество и процентное соотношение);
- возрастная разбивка среди респондентов женщин (количество и процентное соотношение);
- средняя оценка (по всем 7 критериям) каждого логотипа;
- номера логотипов, получивших самые высокие оценки, среди всех логотипов одной сферы бизнеса;
- номера логотипов, получивших самые низкие оценки, среди всех логотипов одной сферы бизнеса;
- номера логотипов, получивших самые высокие оценки по критерию «соответствие сфере бизнеса»,
в каждой сфере бизнеса.
Так, благодаря проведённым опросам в каждой из представленных сфер бизнеса удалось выявить
логотипы, которые респондентами были выбраны как наиболее успешные. Рассмотрим, логотипы каких
компаний были оценены как самые эффективные с точки зрения колористики:
1. Сфера бизнеса «Авиакомпании» – логотип компании «Аэрофлот».
2. Сфера бизнеса «Банки» – логотип компании «Сбербанк».
3. Сфера бизнеса «Дизайн интерьера» – логотип компании «Уютная квартира».
4. Сфера бизнеса «Коммуникационные и event-агентства» – логотип компании The event CO.
5. Сфера бизнеса «Лесопромышленный комплекс» – логотип компании «Алтайлес» и логотип
компании Metsa.
6. Сфера бизнеса «Машиностроение» – логотип компании «Москвич», логотип компании Kamaz,
логотип компании «Автоваз».
7. Сфера бизнеса «Медицинские центры» – логотип компании «Семейный медицинский центр» и
логотип компании «Клевер».
8. Сфера бизнеса «Металлургия» – логотип компании «УГМК» и логотип компании «АЭМЗ».
9. Сфера бизнеса «Агентства недвижимости» – логотип компании «Тренд Новостройки».
10. Сфера бизнеса «Нефтегаз» – логотип компании «Газпром» и логотип компании «Газпром нефть».
11. Сфера бизнеса «Операторы сотовой связи» – логотип компании TELE2 и логотип компании
«СберМобайл».
12. Сфера бизнеса «Отели и гостиницы» – логотип компании «Броско».
13. Сфера бизнеса «Парфюмерия и косметика» – логотип компании «Золотое Яблоко» и логотип
компании Yves Rocher.
14. Сфера бизнеса «Поисковые системы» – логотип компании Google.
15. Сфера бизнеса «Продуктовые магазины» – логотип компании «Азбука вкуса».
16. Сфера бизнеса «Рекламные агентства» – логотип компании uForce, логотип компании SEO
Performance и логотип компании «Ак-Кара».
17. Сфера бизнеса «Рестораны, кафе, кофейни» – логотип компании Harvest by DUO Band.
18. Сфера бизнеса «Ритейл одежды» – логотип компании «Спортмастер».
19. Сфера бизнеса «Салоны красоты» – логотип компании Beauty Lab Store.
20.
Сфера бизнеса «Сельское хозяйство» – логотип компании «Агрокомплекс. Натуральные
продукты».
21. Сфера бизнеса «СМИ» – логотип компании «Комсомольская правда».
22. Сфера бизнеса «Строительные компании» – логотип компании «Донстрой».
23. Сфера бизнеса «Туристические компании» – логотип компании Tez tour.
24. Сфера бизнеса «Фармацевтические компании» – логотип компании Generium Pharmaceutical.
25. Сфера бизнеса «Финансовый консалтинг» – логотип компании Wiseadvice, логотип компании
Strategy Partners, логотип компании «Технологии доверия» и логотип компании «Бетерра».
26. Сфера бизнеса «Фитнес» – логотип компании CityFitness и логотип компании XFIT.
27. Сфера бизнеса «Фото- и видеосъёмка» – логотип компании Podium studio.
28. Сфера бизнеса «Юридические услуги» – логотип компании «Бюро правовых услуг» и логотип
компании «СоветникПрав».

130

Karmalova E. Yu., Kuznetsova A. M.

Колористика как основа эффективности визуальной айдентики бренда
29. Сфера бизнеса «IT-компании» – логотип компании «Код безопасности».
30. Сфера бизнеса «Логистические и транспортные компании» – логотип компании Boxberry.
Среди наиболее эффективных логотипов есть как айконы крупных компаний, которые являются
лидерами рынка (например, «Аэрофлот», «Сбербанк», «Газпром» и т. д.), так и логотипы компаний
среднего бизнеса, обладающие меньшей аудиторией и известностью. Можно сделать вывод, что имидж
крупного бренда не оказывает влияния на успешность логотипа с точки зрения колористики, компания
может занимать лидирующие позиции на рынке, однако её логотип получит меньшие баллы, чем
айкон компании среднего бизнеса с более выгодным цветовым решением. Также отметим, что айконы
крупных компаний разрабатываются профессиональными дизайнерами и специалистами по брендингу.
Именно поэтому зачастую среди «победителей» по всем критериям можно наблюдать айконы крупных
компаний, которые вкладывают свои ресурсы в эффективность визуальной коммуникации, что находит
отклик в оценках респондентов. Но, как было отмечено ранее, масштаб компании не всегда коррелирует с
эффективностью её логотипа. В противном случае, среди выбранных респондентами логотипов были бы
представлены лишь айконы лидеров рынка.
Далее в ходе исследования были определены айконы, получившие наименьшие оценки по всем
критериям в каждой из изученных сфер.
Сфера бизнеса «Авиакомпании» – логотип компаний «Алроса», «Ангара», «Баркол», «Вятка», ATRAN,
«Авиалинии Дагестана» и «Волга-Днепр».
1. Сфера бизнеса «Банки» – логотип компании «Дом РФ».
2. Сфера бизнеса «Дизайн интерьера» – логотип компании MD.
3. Сфера бизнеса «Коммуникационные и event-агентства» – логотип компании Galactic Group.
4. Сфера бизнеса «Лесопромышленный комплекс» – логотип компании «Пролетарий».
5. Сфера бизнеса «Машиностроение» – логотип компании «ЧТЗ».
6. Сфера бизнеса «Медицинские центры» – логотип компании «Медицинский центр диагностики и
профилактики».
7. Сфера бизнеса «Металлургия» – логотип компании «ТАГМЕТ».
8. Сфера бизнеса «Агентства недвижимости» – логотип компании «Геометрия».
9.
Сфера бизнеса «Нефтегаз» – логотип компании «Салым Петролеум Девелопмент».
10. Сфера бизнеса «Операторы сотовой связи» – логотип компании Danycom Mobile.
11. Сфера бизнеса «Отели и гостиницы» – логотипы компаний Kazan Palace, «Гамма Дельта», Crowne
Plaza, Novotel.
12. Сфера бизнеса «Парфюмерия и косметика» – логотип компании «АллюрПарфюм».
13. Сфера бизнеса «Поисковые системы» – логотип компании Alltheweb.
14. Сфера бизнеса «Продуктовые магазины» – логотип компании «Ромашка».
15. Сфера бизнеса «Рекламные агентства» – логотип компании ARTW.
16. Сфера бизнеса «Рестораны, кафе, кофейни» – логотипы компаний Chang и «Шоколадница».
17. Сфера бизнеса «Ритейл одежды» – логотипы компаний Akhmadullina Dreams и You Wanna.
18. Сфера бизнеса «Салоны красоты» – логотип компании «Точка красоты» и «Лето».
19. Сфера бизнеса «Сельское хозяйство» – логотип компании «НМЖК».
20. Сфера бизнеса «СМИ» – логотип компании «Сноб».
21. Сфера бизнеса «Строительные компании» – логотипы компаний «ЛСР», MR Group, «А-100
девелопмент», Vesper и «РГ-Девелопмент».
22. Сфера бизнеса «Туристические компании» – логотип компании «Карибский Клуб».
23. Сфера бизнеса «Фармацевтические компании» – логотип компании «Сотекс».
24. Сфера бизнеса «Финансовый консалтинг» – логотип компании «Моё дело».
25. Сфера бизнеса «Фитнес» – логотип компании «Зебра».
26. Сфера бизнеса «Фото- и видеосъёмка» – логотипы компаний Fotogen и Prima Studio.
27. Сфера бизнеса «Юридические услуги» – логотип компании «Партнёры».
28. Сфера бизнеса «IT-компании» – логотип компании «Эвотор» и «+1».
29. Сфера бизнеса «Логистические и транспортные компании» – логотип компании «Лидер Транс».
Можно отметить, что логотипы, оценённые по выделенным критериям ниже остальных, зачастую
имеют скудную или плохо сочетающуюся цветовую палитру, обладают низким качеством, а также не
отвечают ожиданиям респондентов относительно выбора колористики. Данная база контента может быть
использована как пример «антитрендов» в дизайне айдентики, так как цветовые решения, использующиеся
в данных логотипах, являются неэффективными и устаревшими, а компаниям, использующим данные
айконы, несомненно, требуется комплексное изменение, обновление фирменного стиля.
Отдельно логотипы из каждой сферы были проанализированы по критерию «Соответствие сфере
бизнеса». Была подведена статистика оценок респондентов и в каждой сфере удалось определить 3–4
Coloristics as the basis of the effectiveness of a brand's visual identity

131

Кармалова Е. Ю., Кузнецова А. М.
логотипа, получивших наибольшие средние оценки по данному критерию. На основе данных логотипов
были сформированы цветовые палитры, которые могут считаться наиболее успешными для выделенных
сфер бизнеса.
Рассмотрим результаты более подробно. Отметим, для каких сфер характерны следующие цвета и
оттенки:
1. Оттенки зелёного – IT-компании, лесопромышленный комплекс, логистические компании,
медицинские центры, салоны красоты, сельское хозяйство, туристические компании, фармацевтические
компании, авиакомпании, банки, строительные компании, продуктовые магазины, операторы сотовой
связи, агентства недвижимости, поисковые системы, рекламные агентства, парфюмерия и косметика.
2. Оттенки красного – логистические компании, машиностроение, медицинские центры,
металлургия, ритейл одежды, сельское хозяйство, финансовый консалтинг, авиакомпании, поисковые
системы, парфюмерия и косметика, юридические услуги.
3. Оттенки жёлтого – металлургия, сельское хозяйство, СМИ, туристические компании, банки,
фитнес, операторы сотовой связи, отели и гостиницы, поисковые системы.
4. Оттенки синего – коммуникационные и event-агентства, IT-компании, лесопромышленный
комплекс, логистические компании, машиностроение, медицинские центры, ритейл одежды, сельское
хозяйство, СМИ, туристические компании, фармацевтические компании, финансовый консалтинг,
авиакомпании, банки, фитнес, строительные компании, операторы сотовой связи, отели и гостиницы,
агентства недвижимости, поисковые системы.
Можно заметить, что оттенки зелёного и синего цветов являются наиболее распространёнными в разных
сферах бизнеса. Это объясняется большой вариативностью семантических трактовок данных цветов, а
также большой адаптивностью таких палитр к условиям внешней среды (цвета легко различимы, могут быть
контрастны к различным цветовым сочетаниям). Также отметим, что оттенки цветов меняются от сферы
к сфере. Например, это можно проследить на примере туристических компаний и авиакомпаний, которые
используют более насыщенные оттенки зелёного, желая создать ассоциацию с путешествиями, природой и
позитивными, радостными эмоциями, что ярко контрастирует с приглушенными и сдержанными оттенками
того же зелёного, которые используют салоны красоты, стремясь тем самым показать натуральность и
естественность, к которой стремятся их клиенты. Можно сделать вывод, что грамотный выбор цветового
решения позволяет компании отразить в логотипе свою сферу деятельности, что тем самым помогает
построению корректного позиционирования.
Выводы
Таким образом, нам удалось выявить, какие логотипы могут считаться наиболее или наименее
успешными с точки зрения цветового решения в каждой из сфер бизнеса. Более того, база логотипов,
собранная по критерию «Соответствие сфере бизнеса» даёт понимание ожиданий потребителей от
визуального контента компаний различных сфер. Так, данное исследование вносит вклад в осмысление
проблемы эффективности колористики в визуальной коммуникации брендов. Исследование помогло
нам сделать вывод о том, что наиболее эффективными айконами являются те, что выше оценены по
большему количеству заявленных критериев эффективности. Более того, на эффективность айконов,
несомненно, влияют выбранная форма логотипа и шрифт текста, так как некоторые логотипы,
определённые респондентами как успешные, представляли собой монохромные графические
элементы. Этот вывод открывает возможности для дальнейших многофакторных исследований. Далее,
благодаря дополнительному анализу критерия «Соответствие сфере бизнеса», нам удалось выявить,
что у потребителей есть определённые ожидания относительно цветовых палитр для логотипов из
конкретных сфер бизнеса, что помогло составить усреднённые цветовые сочетания, релевантные для
выбранных сфер.
Перспективы исследования
С целью минимизации субъективности потребительских оценок мы разработали нейросеть, способную
проанализировать айконы и составить заключение о степени их эффективности. Мы использовали простую
конволюционную нейросеть (CNN). Так как фокус данной работы был направлен на изучение аспекта
колористики в брендинге и её влияния на эффективность визуальной коммуникации, то целью выступило
создание программы, анализирующей аспект цвета в логотипах компаний. С помощью нейросети был
проанализирован логотип коммуникационного агентства Pravda Marketing Agency. Нейросетью данный
логотип был оценён на 3.3 балла из 5.
Важно отметить, что на сегодняшний день точность нейросети не позволяет обеспечить корректную
оценку до десятых или сотых балла. Именно поэтому с точки зрения эффективности логотипа необходимо
ориентироваться на целые значения, которые выдаёт программа. Чтобы улучшить модель мы попробуем
уменьшить эффект переобучения (аугментация данных), немного изменить архитектуру (стремимся
к лучшему изучению признаков) и настроить параметры обучения (оптимизация процесса обучения).

132

Karmalova E. Yu., Kuznetsova A. M.

Колористика как основа эффективности визуальной айдентики бренда
Поэтому мы пока не можем говорить о замене оценок респондентов работой нейросети,
Но этот инструмент имеет большие перспективы развития, так как может быть доработана его точность
с помощью дальнейшего обучения на большей выборке визуального контента и ответов респондентов.
Именно этой работой мы занимаемся сегодня. Также может быть увеличена скорость работы программы,
а имеющийся программный код может лечь в основу отдельного сервиса или мобильного приложения.
Данная работа даёт базис для всех обозначенных направлений развития и предоставляет возможность
дальнейшего, более глубокого изучения рассмотренной темы.
Список источников
Аакер Д. А. Создание сильных брендов. Москва : Издательский дом Гребенникова, 2008. 440 с.
Горелкина A. A., Иванченко Т. П. Влияние особенностей логотипа на восприятие человека // Вестник
Башкирского государственного педагогического университета им. М. Акмуллы. 2017. № 2 (42). C. 130–137.
Кармалова Е. Ю., Кузнецова А. М. Основные направления исследований эффективности визуальной
айдентики бренда // Брендинг как коммуникационная технология XXI века : материалы X Международной
научно-практической конференции. 2024. С. 28–31.
Сысоева С. В. Использование цвета в рекламе // Сибирский торгово-экономический журнал. 2011. №
12. С. 147–149.
Шарикова М. В. Логотип от профессиональных дизайнеров // Постулат. 2023. № 12. С. 24–31.
Barthes R. Rhetoric of the Image // Communications. 1964. Рp. 32–51.
Choudhury D. K. Impact of colour on consumer brand // Yearly Journal of Gitarattan International Business
School. 2016. № 3 (1). Pp. 36–41.
Crowley A. E. The two-dimensional impact of colour on shopping // Marketing Letters. 1973. № 4 (1). Pp.
59–69.
Halliday M. A. K. Language as social semiotic: The social interpretation of language and meaning // Language
in Society. 1978. Pp. 84–89.
Hynes N. Colour and meaning in corporate logos: An empirical study // Brand Management. 2009. № 16 (8).
Pp. 545–555.
Kress G. Reading Images: The Grammar of Visual Design. London: Routledge, Taylor & Francis Group, 2006.
321 p.
Kronberg M. Color and shape in logo design: influence on consumer perceptions of brand personality. Helsinki:
Hanken School of Economics, 2020. 86 p.
Song J. The colorful company: effects of brand logo colorfulness on consumer judgments // Psychology and
Marketing. 2022. № 39 (8). Pp. 1610–1620.
Jonauskaite D. Universal Patterns in Color-Emotion Associations Are Further Shaped by Linguistic and
Geographic Proximity // Psychological Science. 2020. № 31 (10). Pp. 1245–1260.
Werkman C. J. Trade Marks: Their Creation, Psychology and Perception / Delaware (US): Addison-Wesley
Educational Publishers Inc., 1964. 512 p.
References
Aaker, D. A. (2008). Sozdanie sil’nyh brendov [Building strong brands]. Moscow : Grebennikov Publishing House, 440 p. (In
Russ.).
Gorelkina, A. A. & Ivanchenko, T. P. (2017). Vliyanie osobennostey logotipa na vospriyatie cheloveka [The influence of logo
features on human perception]. Vestnik Bashkirskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta im. M. Akmully [Bulletin of
Bashkir State Pedagogical University named after M. Akmulla], 2 (42), 130–137. (In Russ.).
Karmalova, E. Yu. & Kuznetsova, A. M. (2024). Osnovnye napravleniya issledovaniy effektivnosti vizual’noy aidentiki brenda
[The main directions of research on the effectiveness of visual brand identity]. Brending kak kommunikacionnaya tekhnologiya XXI
veka : materialy X Mezhdunarodnoy nauchno-prakticheskoy konferencii. 28–31. (In Russ.).
Sysoeva, S. V. (2011). Ispol’zovanie cveta v reklame [The use of color in advertising]. Sibirskij torgovo-ekonomicheskij zhurnal,
12, 147–149. (In Russ.).
Sharikova, M. V. (2023). Logotip ot professional’nyh dizaynerov [Logo from professional designers]. Postulat, 12, 24–31. (In
Russ.).
Barthes, R. (1964). Rhetoric of the Image. Communications. 4, 32–51.
Choudhury, D. K. & Shidharth, B. (2016). Impact of colour on consumer brand. Yearly Journal of Gitarattan International
Business School. 3 (1), 36–41.
Crowley, A. E. (1973). The two-dimensional impact of colour on shopping. Marketing Letters. 4 (1), 59–69.
Halliday, M. A. K. (1978). Language as social semiotic: The social interpretation of language and meaning. Language in Society.
84–89.
Hynes, N. (2009). Colour and meaning in corporate logos: An empirical study. Brand Management,16 (8), 545–555.
Jonauskaite, D., Abu-Akel, A., Dael, N. & Bogushevskaya, V. (2020). Universal Patterns in Color-Emotion Associations Are
Further Shaped by Linguistic and Geographic Proximity. Psychological Science. 31 (10), 1245–1260.

Coloristics as the basis of the effectiveness of a brand's visual identity

133

Кармалова Е. Ю., Кузнецова А. М.
Kress, G. & Van Leeuwen, T. Reading Images: The Grammar of Visual Design. London : Routledge, Taylor & Francis Group,
2006. 321 p.
Kronberg, M. Color and shape in logo design: influence on consumer perceptions of brand personality. Helsinki : Hanken School
of Economics, 2020. 86 p.
Song, J., Xu F. & Jiang Y. (2022). The colorful company: effects of brand logo colorfulness on consumer judgments. Psychology
and Marketing. 39 (8), 1610–1620.
Werkman, C. J. Trade Marks: Their Creation, Psychology and Perception. Delaware (US) : Addison-Wesley Educational Publishers
Inc., 1964. 512 p.
Информация об авторах
Е. Ю. Кармалова – доктор филологических наук, доцент, профессор кафедры коммуникационных технологий и связей
с общественностью
А. М. Кузнецова – студент кафедры коммуникационных технологий и связей с общественностью
Information about the authors
Elena Yu. Karmalova – Doctor of philological sciences, associate professor, professor at the department of communication
technologies and public relations
Alena M. Kuznetsova – Student at the department of communication technologies and public relations
Вклад авторов: авторы сделали эквивалентный вклад в подготовку публикации.
Contribution of the authors: the authors contributed equally to this article.
Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
The author declares no conflicts of interests.
Статья поступила в редакцию 30.09.2024; одобрена после рецензирования 07.11.2024; принята к публикации 26.11.2024.
The article was submitted 30.09.2024; approved after reviewing 07.11.2024; accepted for publication 26.11.2024.

134

Karmalova E. Yu., Kuznetsova A. M.

Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 135–141.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 135–141.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 316.334.2:659.1(470)
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-135-141
ЭФФЕКТ ИСТОРИЧЕСКИХ ОБРАЗОВ В РЕКЛАМНОЙ КОММУНИКАЦИИ
Елена Юрьевна Красова
Воронежский государственный университет, Воронеж, Россия,
kelan20042004@mail.ru
Аннотация. Статья посвящена проблеме образов прошлого в медиакоммуникации, которая рассматривается
в качестве важнейшего проводника информационной социализации молодежи. Ее роль возрастает в условиях
общественной нестабильности, распространении социальной тревожности, когда требуется формирование
новых моделей самоидентификации человека. Креативные форматы в социальных медиа – сторителлинг,
меминг, историческая сетевая литература, юмористические сюжеты в рекламе служат своеобразными
защитными психологическими механизмами, способствуют преодолению конфликтности исторического
сознания. В статье подчеркивается, что концепт репрезентации исторической памяти в журналистике,
социологии и маркетинге является дискуссионным. Предлагается при характеристике медийного
пространства использовать понятие «социальные представления о прошлом». С целью осмысления
особенностей восприятия рекламы, использующей исторических личностей и события, обобщаются данные
социологического исследования. С помощью методов вторичного анализа данных и формализованного
интервью решаются задачи выявления степени вовлеченности в рекламную коммуникацию с исторической
ретроспекцией, установления интересующего аудиторию исторического периода, коммуникативной и
коммерческой эффективности, приемлемости использования юмора. Интервью проводилось на основе
репрезентативной выборки по признакам пола и образования представителей молодежи г. Воронежа
(N=148). В заключении сделаны выводы о воздействии исторических сюжетов как в социальной, так и
коммерческой рекламе на молодежную аудиторию. Главным стоппером является именно исторический
контекст. Запомнились люди-символы прошлого – А. С. Пушкин, Л. Н. Толстой, Петр I, Иван Грозный.
Позитивные эмоции при просмотре рекламной информации с историческими включениями преобладают.
В целом влияние на поведение современного молодого потребителя в ходе информационной социализации
довольно значительно, а коммуникативная эффективность и привлекательность контента высоки.
Ключевые слова: исторический образ, рекламная коммуникация, информационная социализация,
социальные ценности, рекламный стоппер, коммуникативная эффективность рекламы
Для цитирования: Красова Е. Ю. Эффект исторических образов в рекламной коммуникации // Знак:
проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 135–141. doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-135-141
Original article
THE EFFECT OF HISTORICAL IMAGES IN ADVERTISING COMMUNICATION
Elena Yu. Krasova
Voronezh State University, Voronezh, Russia,
kelan20042004@mail.ru
Abstract. Interest in historical figures and events in modern mass media is a trend of last years. The article is devoted to the problem of
the historical images in advertising communication. The results of a sociological investigation of the representations of Voronezh young
citizens of the ads with historical retrospection and their influence have been summarized. As methods used: secondary data analysis
and the formalized interview. Тhe survey involved 148 respondents. The author found out that the content of the «historical memory»
concept is controversial and debatable. According to the author, it is more appropriate to use the concept of “social representations of
the past”. The article gives an overview of the modern creative historical media formats: comics, communities of historical characters
on social networks, online games and neural network. Based on the formalized interview data, the attention-grabbing factors, preferred
values, the degree of tolerance of humor, the emotional background of watching ads have been outlined. The author concludes that a
positive emotional background prevails, the use of humor and satire is welcome. This allows to measure ads communication efficiency
and content appeal. The author also considers the role of advertising historical images in the process of information socialization of

135

Красова Е. Ю.
youth. Such advertising stoppers form love for country and pride. At the same time, the designers of an advertising message should not
violate historical accuracy and social taboos.
Key words: historical image, advertising communication, information socialization, social values, advertising stopper, ads
communication efficiency
For citation: Krasova E. Yu. (2024). The effect of historical images in advertising communication. Znak: problemnoe pole
mediaobrazovanija. 4(54): 135–141. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-135-141

Интерес к историческим личностям и событиям в современной массовой коммуникации обусловлен
социальным запросом в условиях нестабильности жизни – неуверенности людей в завтрашнем дне.
Появляются ностальгические настроения и необходимость формирования общенациональной гордости
и социальной сплоченности, идет поиск смысла подлинности. В рамках актуальной государственной
политики указом Президента РФ была создана общественная организация, задачами которой стали
сохранение и защита традиционных российских духовно-нравственных ценностей, культуры, исторической
памяти и реализация общественно значимых проектов и инициатив (Указ Президента Российской
Федерации от 02.11.2023 № 817 «О создании автономной некоммерческой организации «Национальный
центр исторической памяти при Президенте Российской Федерации»», http://publication.pravo.gov.ru/doc
ument/0001202311020022?index=1). В пространстве медиа появляются успешные в плане мотивационных
эффектов образцы патриотической рекламы, которые соотносятся с семантикой выдвигаемой государством
национальной идеи (Мартынов 2018: 106–107).
Обращает на себя внимание тот факт, что в научной литературе концепт репрезентации «исторической
памяти» или «медиапамяти» (конструировании памяти в цифровой среде) порождает дискуссии
(Савельева 2012a: 71; Выровцева, Симакова 2021: 15–16). Действительно, феномен «исторической памяти»
противоречив, так как речь идет об информации, запечатленной вербально и визуально, а память – это
способность индивидуальной психики (Савельева, Полетаев 2005). На основе обобщения результатов
опросов за два десятилетия с 2000-х гг. был сделан вывод о том, что историческое сознание россиян
фрагментировано, знания обрывочны и не всегда корректны (Фадеев 2021: 51). В связи с этим, говоря о
медийном пространстве, целесообразнее использовать понятие «социальные представления о прошлом».
В русле информационной социализации акцент на представлениях о прошлом реализуется в историко-просветительской деятельности. В марте 2022 г. Председатель Российского исторического общества
С. Нарышкин провел круглый стол, посвященный этой теме (Животова П. Историческое просвещение
в медиапространстве. Какие направления и способы развития // Новости и события Российского исторического общества. 2022. 18 марта, https://clck.ru/3FKkZ8). Наблюдение за аудиторией позволяет утверждать, что молодежь использует для осмысления истории главным образом не книги или средства
массовой информации, а другие медийные ресурсы (Каминская 2017: 359). В социальных медиа разрабатываются креативные форматы, отличающиеся разнообразием. Это и исторические рассказы (сторителлинг), и исторические интернет-мемы (меминг), а также историческая сетевая литература (фанфикшн)
(Артамонов 2021: 28).
1. Красочный комикс «История о Петре I и ближних к нему людях» выпустил музей «Басмания»
(Исторический комикс может стать новым направлением популярной культуры // Metro. 2023. 31 января,
https://clck.ru/3FKkbm).
2. В социальной сети «ВКонтакте» появились сообщества исторических персонажей, где каждый
герой якобы ведет страницу от своего лица. Можно наблюдать за жизнью героев: что они едят на завтрак,
как проводят свой день и какую музыку слушают (В российской соцсети появились страницы исторических
персонажей // Lenta.ru. 2020. 24 сентября, https://lenta.ru/news/2020/09/24/vk/?ysclid=lz7587klft524082844).
3. В документальной онлайн-игре студии «История будущего» пользователю предлагают поставить
себя на место известных исторических личностей и сделать за них сложный моральный выбор. Чтобы
привлечь молодежь, упор делался на адаптацию проекта под смартфоны («Карта истории». Почувствуй
себя селебрити прошлого века // Сделано медиа. 2018, https://sdelano.media/kartaistorii/).
4. Онлайн-сервис MyHeritage с помощью нейросетей «оживил» портреты известных деятелей
России – М. Ломоносова, А. Пушкина, М. Лермонтова, Петра I, Екатерины II и др. («Ожившие портреты»
великих россиян – от Петра I до Ахматовой // Пятый канал АО Телерадиокомпания «Петербург». 2021. 2
марта, https://clck.ru/3FKke4).
Исторические материалы широко используются и в рекламных сообщениях. В социальной рекламе с
их помощью аудитории облегчается процесс постоянных «переговоров» с прошлым для построения новых
моделей самоидентификации (Зверева 2004). Кроме того, как писал теоретик социологии Э. Гидденс:
«Осознание истории может послужить толчком к ощущению общей «линии развития», которой следует
данное общество» (Гидденс 1999: 598). Подобный символический капитал выполняет роль защитных

136

Krasova E. Yu.

Эффект исторических образов в рекламной коммуникации
психологических механизмов, становясь своеобразным ориентиром в непредсказуемом мире (Маркасов
2018: 68). Последнее в полной мере касается и коммерческой рекламы. Так, исследователями русского
средневековья было сделано предположение о близости «рекламных» и «общекультурных» рейтингов
объектов памяти (Ростовцева, Сосницкий 2017: 413). Среди последних самыми популярными являются
Иван Грозный, Александр Невский, Борис Годунов, Степан Разин, Опричнина, Татаро-монгольское иго.
При этом важно, что реклама способствует снижению конфликтности исторического сознания. В нем
фиксируется не столько повседневная реальность, сколько представления людей о востребованной для
них реальности, а историческое прошлое – один из вариантов желаемого (Савельева 2012b).
Прикладные исследования исторических образов в массовой коммуникации немногочисленны.
К примеру, изучается образ героя российского кино (Петрова 2021; Альперина С. На ПМЭФ объявили о
запуске исследования образа героя в российском кино // Петербургский Международный экономический
форум. 2024. 6 июня, https://clck.ru/3FKkk8). Проводится массовый опрос в Ставрополе с целью оценки
степени воздействия на аудиторию креолизованных текстов рекламы, содержащих артефакты истории
(Ежова, Белоконева 2023: 173). По его результатам были сделаны выводы о высоком репрезентативном
потенциале и запоминаемости таких текстов, а также ассоциативной принадлежности к высокой культуре,
которая позволяет придать рекламе значительность и убедительность.
Для выявления особенностей восприятия рекламной информации, в которой используются элементы
истории, в 2024 г. автором было проведено социологическое исследование в г. Воронеже. Использовались
методы вторичного анализа данных и формализованного интервью (N=148). Объектом стала молодежь
г. Воронежа 18–35 лет, отобранная по репрезентативной выборке с учетом признаков пола и образования.
Большинство респондентов сталкивалось с социальной и коммерческой рекламой, в которой
фигурировали известные люди или факты / события прошлого – А. С. Пушкин, А. В. Суворов, М. И. Кутузов,
Наполеон Бонапарт и др. Их внимание привлекли следующие элементы, см. таблица 1.
Таблица 1 – Факторы привлечения внимания к рекламе с историческими сюжетами, %
Факторы

%

Узнаваемый образ и событие, исторический период, который интересен

42,6

Патриотическая направленность и значимость события
Яркое оформление
Юмор и сатира
Привлекательный главный герой

18,7
14,6
11,4
8,6

Мультипликационные персонажи

4,1

Самым главным рекламным стоппером оказался именно исторический контекст, выступив
универсальным раздражителем, в основе которого заложены приоритетные социальные ценности. Один
из респондентов предложил расшифровку: «само историческое событие, ставшее известным широкому
кругу лиц (дополнительное просвещение)».
Действительно, россияне проявляют традиционный интерес к истории, стремясь найти в ней ответы
на тревожные вопросы современности, причем больше всего внимания привлекают люди-символы
прошлого – Петр I, И. В. Сталин, А. Пушкин (Путешествие по отечественной истории // ВЦИОМ. 2023. 27
марта, https://clck.ru/3FKkoT). Сразу три кинофильма разных жанров, сюжеты которых строились вокруг
времени Ивана Грозного, появились в 2022 г. и удостоились зрительских симпатий. Это историческая
драма А. Мегердичева «Сердце пармы», приключенческий боевик Г. Орлова «Либерея: Охотники за
сокровищами» и семейная комедия К. Оганесяна «Грозный папа».
Для воронежской молодежи самыми интересными оказались два периода истории – Советская Россия
(31 %) и российская Империя XVIII–XIX вв. (28 %). Еще треть интересуется историей зарубежных стран,
древней Русью и допетровской Россией. Выбор участников интервью соответствовал двум направлениям
социальных представлений о прошлом – коммуникативному и культурному (Филимонов 2019: 129).
Первое – яркое и насыщенное – относится к ближней по времени истории. Второе формируется
посредством мифов и касается отдаленных событий. Среди оригинальных высказываний респондентов
встречались суждения: «все периоды истории интересны», «Япония периода эпохи Эдо», «история стран
Азии и Африки» и др.
Рекламодатели для продвижения товаров и услуг опираются на распространенные в обществе
ценности, предполагая, что они являются синонимом неравнодушия людей, критерием их выбора и оценки.
Было выявлено, какие именно ценности, на взгляд молодых воронежцев, лучше всего транслировать в
сообщениях. См., таблица 2.

The effect of historical images in advertising communication

137

Красова Е. Ю.
Таблица 2 – Предпочитаемые для рекламирования социальные ценности, %
Группа ценностей

%

Активная, деятельная жизнь, самостоятельность, независимость в суждении и поступках, творческая реализация

42,4

Любовь к своей стране, гордость за нее, память об истории и культуре

24,3

Любовь и семья

19,6

Работа, карьера, материальный достаток и социальный статус

13,7

Значительная часть респондентов выделяют жизненную активность и любовь к своей стране (65 %). Это
весьма показательно несмотря на то, что переживание ценностей не всегда сопровождается восприятием
их как предмета удовлетворения потребностей, например, покупки товара. Говоря о популярности и
востребованности отечественных культурных кодов в рекламной коммуникации, стратегический директор
СберМаркетинга Е. Голубева утверждает, что они создают «своеобразную родную атмосферу» (Какие
форматы, образы и приемы использовать в рекламе в 2023 году // СберМаркетинг. 2023. 14 августа, https://
clck.ru/3FKkrd).
В рекламной информации зачастую транслируются юмористические элементы для привлечения
внимания потребителей. Так, в социальной рекламе по пропаганде чтения «Занимайся чтением»,
адресованной молодому поколению, изображаются осовремененные фигуры А. Пушкина и Л. Толстого в
спортивных костюмах. Тексты гласят: «начинай с небольших текстов и постепенно увеличивай нагрузку»,
«не сдавайся на 500-ой странице – откроется второе дыхание».
Отношение к демонстрации известных исторических персон или событий в юмористическом ключе
иллюстрируется на рисунке 1.

1. Вполне приемлемо
2. Скорее приемлемо, чем нет
3. Скорее не допустимо
4. Не допустимо
5. Затрудняюсь ответить

49,1%
27,8%
11,2%
4,6%
7,3%

Рис. 1. Степень допустимости юмора в рекламе с символикой прошлого, %
Абсолютное большинство молодежной аудитории приветствует применение юмора и сатиры. 16 %
возражают, и еще небольшая часть воздержалась от оценки.
Эмоциональный фон просмотра рекламной информации с исторической ретроспективой зафиксирован
в таблице 3.
Таблица 3– Эмоции и чувства, преимущественно испытываемые
при просмотре рекламы с историческими образами, %
Позитивные эмоции

%

Негативные эмоции

%

Интерес, любознательность

67

Равнодушие

Воодушевление, радость

8

Раздражение

21
4

Итого:

75

Итого:

25

Как видно, позитивные эмоции преобладают, однако четверть участников интервью остаются
равнодушными или даже испытывают раздражение. Некоторые респонденты мужского пола с высшим
образованием представили критические пояснения возникающим негативным переживаниям:
«опустошение от безвкусицы и эксплуатационной подтасовки характеров и их черт»;
«равнодушие, так как реклама в основном слабая»;
«раздражение, если есть исторические неточности, интерес, если узнаю что-то новое».
Оценки эффективности рекламы с использованием исторических персонажей и событий демонстрирует
рисунок 2.

138

Krasova E. Yu.

Эффект исторических образов в рекламной коммуникации

1.Однозначно эффективна, важно помнить свою историю, а не
только получать информацию о товарах и услугах
2. Скорее да, чем нет, хотя есть и другие темы для рекламирования
3. Скорее нет, чем да, нужно жить современностью
4. Нет, это устарело
5. Не могу сказать

27,9%
40,2%
10,8%
6,8%
14,3%

Рис. 2. Эффективность рекламы с элементами прошлого в оценках молодых воронежцев, %
Большинство отмечает ту или иную степень коммуникативной продуктивности рекламной информации
с опорой на историю. В то же время почти треть выражает сомнения в форме либо отрицания, либо
увиливания от ответа.
Посылы к прошлому широко используются в социальной рекламе. Участники исследования чаще всего
упоминали Пушкинскую карту. Этот финансово-образовательный проект для молодежи стартовал в 2021 г.
Цель предоплаченной банковской карты «Мир» с уже зачисленными 5 тыс. рублей от государства – дать
возможность 14–22-летним посещать кино, музеи, театры и концертные залы (Лищенко Ю. «Пушкинская
карта» для молодежи: кому положена, как оформить и какие мероприятия ею можно оплатить // Банки.ру.
2023. 31 июля, https://clck.ru/3FKkzS).
В соответствии с возрастными рамками целевой аудитории строятся визуальный и вербальный ряды
рекламирования. Для Московского музея «в Тишине» А. Пушкин изображается с наушниками «Пушкин
сказал. Пушкин сделал». Для приглашения в кинотеатр поэта одели в кожаную косуху с солнцезащитными
очками, опущенными на нос, с сопровождающим текстом «А платить кто будет? Пушкин!».
Что касается коммерческой эффективности, то лишь пятая часть респондентов вспомнила, что
приобретала товар или пользовалась услугой после просмотра рекламы с исторической символикой
(среди них больше женщин). Они назвали конкретные сообщения с товарными категориями и услугами,
под влиянием которых реализовывали свои потребности: лото, АвтоВАЗа, Стрелкового клуба, чипсов,
увлажнителя воздуха, Тинькофф Банка, компьютеров, зубной пасты, путешествий, спектаклей, станка для
бритья, спортивного инвентаря и др.
Любопытно, что в ассоциациях порой происходит смещение с демонстрируемого исторического
персонажа на современного селебрити. Лицом популярного бренда соленых закусок в России Хрусteam®
стал Павел Воля, исполнявший в рекламе роли то царя Ивана Грозного, то победителя тевтонских рыцарей
во время Ледового побоища 1242 г. Александра Невского. Участники интервью, говоря о сухариках,
вспоминали именно российского эстрадного артиста разговорного жанра, телеведущего, поэта и киноактера.
Вопрос о влиянии рекламы с историческими образами на поведение людей задавался в косвенной
форме, так как отличается значительной деликатностью. Результаты наглядно представлены на рисунке 3.

1. Да, влияет напрямую
2. Влияет, если рекламное сообщение чем-то заинтересует
3. Это зависит от восприятия конкретного человека
4. Нет, никак не влияет
5. Не могу сказать

3,5%
21,7%
55,1%
14,3%
5,4%

Рис. 3. Оценки влияния рекламы с образами истории на ближайшее окружение молодежи, %.
The effect of historical images in advertising communication

139

Красова Е. Ю.
В основном опрошенные указывали на индивидуально-личностное восприятие рекламной информации
с образами прошлого, хотя четверть убеждена в той или иной степени ее воздействия на поведение
современного человека. Нашлись и те, которые уверенно заявляют об отсутствии какого-либо влияния.
Количественное соотношение в утверждениях о воздействии и отсутствии его – 25 % : 14 %.
Итак, как показало исследование, и социальная, и коммерческая реклама, используя отсылки к прошлому,
вносят свой весомый вклад в качестве проводника информационной социализации молодежи. Любовь
к своей стране и гордость за нее формируются посредством креативного использования исторических
образов. Юмористические сюжеты, судя по всему, являются и запоминающимися, и убедительными. Такой
подход в коммерческой рекламе носит, скорее, имиджеобразующий характер. Известные исторические
личности и события в массовом сознании входят в систему социальных представлений о прошлом как
сложный социокультурный институт, обладающий метафоричностью. В связи с этим конструкторам
рекламного сообщения следует быть осторожными, не нарушать историческую точность, достоверность
и социальные табу, обыгрывая исторические образы. В противном случае эффективность рекламной
коммуникации будет нарушаться.
Список источников
Артамонов Д. С. Медиапамять в культуре фанфикшн: образ Петра I в сетевой литературе // Tempus et
Memoria. 2021. Т. 2. № 1. С. 26–33. DOI 10.15826/tetm.2021.1.004.
Выровцева Е. В., Симакова С. И. Игровой сторителлинг в формировании исторической памяти:
потенциал новых медиаформатов // Известия Уральского федерального университета. Сер. 1. Проблемы
образования, науки и культуры. 2021. Т. 27. № 3. С. 14–23. DOI 10.15826/izv1.2021.27.3.050.
Гидденс Э. Социология. М. : Эдиториал УРСС, 1999. 704 с.
Ежова Е. Н., Белоконева А. В. Артефакты истории в современном медийно-рекламном дискурсе //
Актуальные проблемы филологии и педагогической лингвистики. 2023. № 2. C. 163–176. https://doi.
org/10.29025/2079-6021-2023-2-163-176.
Зверева В. В. История на ТВ: конструирование прошлого // Отечественные записки. 2004. № 5 (20).
С. 160–168.
Каминская Т. Л. Историческая рефлексия в медиа: инфоповоды и стратегии // Ярославский
педагогический вестник. 2017. № 5. С. 356–360.
Маркасов М. Ю. Историческая личность в современных массмедиа. К постановке вопроса // Вестник
НГУ. Сер. История. Филология. 2018. Т. 17. № 6. С. 68–77. DOI 10.25205/1818-7919-2018-17-6-68-77.
Мартынов Е. В. Социальная реклама в решении задач патриотического воспитания и пропаганды:
сравнительно-политологический анализ // Вестник Московского государственного областного университета
(электронный журнал). 2018. № 4. С. 97–110. DOI 10.18384/2224-0209-2018-4-926.
Петрова А. П. Репрезентация образа героя в российском кинематографе XX-XXI веков: эволюция и
актуальная социокультурная диагностика: автореф. дисс. … канд. культурологии. Челябинск, 2021. 26 с.
Ростовцев Е. А., Сосницкий Д. А. Русское средневековье в коммерческой рекламе: постановка проблемы
и перспективы исследования // Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. 2017. Вып. 7. С. 398–416.
Савельева И. М., Полетаев А. В. «Историческая память»: к вопросу о границах понятия // Феномен прошлого; под ред. И. М. Савельевой, А. В. Полетаева. М. : Изд. дом ГУ ВШЭ, 2005. 476 с.
Савельева О. О. Социокультурный дискурс рекламы и рекламная ретроспекция // Альманах
теоретических и прикладных исследований рекламы. 2012a. С. 69–86.
Савельева О. О. Историческая ретроспекция в рекламном сообщении // История: электронный научнообразовательный журнал. 2012b. Т. 3. Вып. 1 (9). С. 22–23. URL: http://history.jes.su/s207987840000274-0-2.
Фадеев П. В. Историческая память россиян в социологических опросах: основания, реальность,
проблемы // Вестник Института социологии. 2021. Т. 12. № 2. C. 36–54. DOI: 10.19181/vis.2021.12.2.710.
Филимонов Д. А. К вопросу о роли русской исторической памяти в формировании российской
национальной идентичности // PolitBook. 2019. № 2. С. 123–139.
References
Artamonov, D. S. (2021). Mediapamyat’ v culture fanfikshn: obraz Petra I v setevoy literature [Media Memory in the Fanfiction
Culture: the Image of Peter the Great in Online Literature]. Tempus et Memoria. Vol. 2. 1, 26–33. DOI 10.15826/tetm.2021.1.004/ (In
Russ.).
Vyrovtseva, E. V & Simakova, S. I. (2021). Igrovoi storytelling v formirovanii istorichescoy pamyati: potentsial novyh mediaformatov [Game Storytelling in the Formation Of Historical Memory: the Potential of New Media Formats]. Proceedings of the Ural
Federal University. Series: Problemy obrazovaniya nauki i kul’tury. Vol. 27. 3, 14–23. DOI 10.15826/izv1.2021.27.3.050. (In Russ.).
Giddens, A. (1999). Sotsiologiya [Sociology]. Moscow: Editorial URSS, 703 p. (In Russ.).
Ezhova, E. N & Belokoneva, A. V. (2023). Artefacty istorii v sovremennom mediyno-reclamnom discurse. [Artifacts of History
in Modern Media and Advertising Discourse]. Current Issues in Philology and Pedagogical Linguistics. No. 2, 163–176, https://doi.
org/10.29025/2079-6021-2023-2-163-176. (In Russ.).

140

Krasova E. Yu.

Эффект исторических образов в рекламной коммуникации
Zvereva, V. (2004). Istorija na TV: construirovanie proshlogo. [History on TV: Constructing the Past]. Domestic notes, 5 (20).
160–168. (In Russ.).
Kaminskaya, T. L. (2017). Istorichescaja reflecsija v media: infopovody I strategii. [Historical Reflection in Media: Information
Occasions and Strategies]. Yaroslavl Pedagogical Bulletin, 5. 356–360. (In Russ.).
Markasov, M. Yu. (2018). Istorichescaja lichnost’ v sovremennih massmedia. K postanovke voprosa. [Historical Person in the
Modern Mass Media. Statement of a Question]. Vestnik NSU. Series: History and Philology. Vol. 17, 6: Journalism, 68–77. DOI
10.25205/1818-7919-2018-17-6-68-77. (In Russ.)
Martynov, E. V. (2018). Sotsial’naja reclama v reshenii zadach patriotichescogo vospitanija i propagandy: sravnitel’no- politologichesciy analiz. [Social advertising in the solution of problems of patriotic education and propaganda: comparative and politological
analysis]. Bulletin of Moscow Region State University (e-journal), 4. 97–110. DOI 10.18384/2224-0209-2018-4-926. (in Russ.).
Petrova, A. P. (2021). Reprezentatsija obraza geroja v rossiyscom cinematografe XX-XXXI vecov: evolustiya i actual’naya
sostiocul’turnaya diagnostic. [Representation of the hero’s image in Russian cinema XX-XXI centuries: evolution and current sociocultural diagnostics]. Chelyabinsk, 26 p. (In Russ.).
Rostovtsev, E. A. & Sosnitsriy, D. A. (2017). Russcoe srednevecov’e v commerchescoy reclame: postanovca problemy i perspectivy
issledovanija [The Russian Middle Ages in commercial advertising: problem statement and research prospects]. Ancient Russia: in
time, in personalities, in ideas. Vol. 7, 398–416. (In Russ.).
Savel’eva, I. M. & Poletaev, А. V. (2005). Istoricheskaja pamyat’: k voprosu o granitsakh ponyatija. [«Historical memory»: on the
question of the boundaries of the concept]. The phenomenon of the past: Sbornik nauchnykh statey. Moscow: Publishing house. The
house of the Higher School of Economics, 170–220. (In Russ.).
Savel’eva, O. O. (2012a). Sotsiocul’turnyy discurs reclamy I reclamnaja retrospectsija [Socio-cultural discourse of advertising and
advertising retrospection]. Almanac of Theoretical and Applied Advertising Research, 69–86. (In Russ.).
Savel’eva, O. O. (2012b). Istorichescaja retrospecshija v reclamnom soobchenii. [Historical retrospection in an advertising
message]. History: an electronic scientific and educational journal. Vol. 3, 1 (9), 22–23. (In Russ.).
Fadeev, P. V. (2021). Istorichescaja pamyat’ rossiyan v sotsiologichescih oprosah: osnovanija, real’nost’, problemy [The historical
memory of Russians in sociological surveys: foundations, reality, problems]. Vestnik instituta sotziologii. Vol. 12, 2, 36–54. DOI:
10.19181/vis.2021.12.2.710. (in Russ.).
Filimonov, D. A. (2019). K voprosu o roli russcoy istorichescoy pamyati v formirovanii rossiyscoy natsional’noy identichnosti.
[The question of the role of Russian historical memory in the formation of Russian national identity]. PolitBook, 2, 123–139. (in Russ.).
Информация об авторе
Е. Ю. Красова – кандидат исторических наук, доцент кафедры связей с общественностью, рекламы и дизайна
Information about the author
Elena Yu. Krasova – Candidate of Historical Sciences, Docent of the Department of Public Relations, Advertisement and Design
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
The author declares no conflicts of interests.
Статья поступила в редакцию 02.09.2024; одобрена после рецензирования 08.11.2024; принята к публикации 12.11.2024.
The article was submitted 02.09.2024; approved after reviewing 08.11.2024; accepted for publication 12.11.2024.

The effect of historical images in advertising communication

141

КУЛЬТУРОЛОГИЯ МЕДИА
CULTURAL MEDIA
Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 142–150.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija. 2024;4(54): 142–150.
eISSN 2949-3641; ISSN 2070-0695 (print).
Научная статья
УДК 793.2
DOI 10.47475/2070-0695-2024-54-4-142-150
ТРАДИЦИОННЫЕ И ВТОРИЧНЫЕ ФОРМЫ СОВРЕМЕННОЙ
ПРАЗДНИЧНОЙ КУЛЬТУРЫ В МЕДИАПРОСТРАНСТВЕ
Татьяна Викторовна Савельева
Челябинский государственный университет (Миасский филиал), Миасс, Россия,
tatjana-saveljeva2010@yandex.ru, https://orcid.org/0000-0003-3257-2655
Аннотация. Еще в 1975 году К. В. Чистов в работе «Традиционные и вторичные формы культуры» отмечал,
что урбанизация, развитие технических средств массовой коммуникации, проникновение в народный быт
нетрадиционных форм культуры способствует тому, что роль «вторичных» форм культуры будет возрастать.
Анализ современного медиапространства подтверждает справедливость данного утверждение. Опираясь
на результаты полевых студенческих экспедиций по горнозаводской зоне и Уйскому району Челябинской
области 2018–2023 годов, а также на материалы институциональных и неинституциональных СМИ мы
рассматриваем трансформацию праздничной культуры в настоящее время под влиянием современных
медиа и процессов глобализации. Проанализирована новая атрибутика традиционных праздничнообрядовых комплексов: яйца-обереги к Пасхе, ледяные купели-храмы для купания в проруби в Крещение,
виртуальные поздравительные открытки.
Один и тот же празднично-обрядовый комплекс может существовать в различных формах. В статье
проанализированы примеры такого бытования. Анализ СМИ и соцсетей как средства трансляции
культурной информации о традиционной праздничной культуре показывает транзитивность современного
праздничного календаря, которая подтверждается такими явлениями, как поликультурность,
полиформность, деструктуризация, контаминация.
Ключевые слова: традиционная праздничная культура, народный праздничный календарь, медиа,
медиатрансформация, ревитализация
Для цитирования: Савельева Т. В. Традиционные и вторичные формы современной праздничной
культуры в медиапространстве // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 4 (54). С. 142–150.
doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-142-150
Original article
TRADITIONAL AND SECONDARY FORMS OF MODERN FESTIVE
CULTURE IN THE MEDIA SPACE
Tatiana V. Saveleva
Chelyabinsk State University (Miass branch), Miass, Russian Federation,
tatjana-saveljeva2010@yandex.ru, https://orcid.org/0000-0003-3257-2655
Abstract. Back in 1975, K. V. Chistov in his work «Traditional and secondary forms of culture» noted that urbanization, the development
of technical means of mass communication, and the penetration of non-traditional forms of culture into folk life contribute to the fact
that the role of «secondary» forms of culture will increase. The analysis of the modern media space confirms the validity of this
statement. Based on the results of field student expeditions in the mining zone and the Uysky district of the Chelyabinsk region in
2018–2023, as well as materials from institutional and non-institutional media, we consider the transformation of festive culture at the
present time under the influence of modern media and globalization processes. The new attributes of traditional festive and ceremonial
complexes are analyzed: eggs-charms for Easter, ice fonts-temples for bathing in an ice hole on Epiphany, virtual greeting cards.

142

Традиционные и вторичные формы современной праздничной культуры в медиапространстве
The article analyzes examples of such existence. The analysis of mass media and social networks as a means of broadcasting
cultural information about traditional festive culture shows the transitivity of the modern holiday calendar, which is confirmed by
such phenomena as multiculturalism, polyformity, destructurization, contamination, which will be shown in the report using specific
examples.
Key words: traditional holiday culture, media, media transformation, revitalization, holiday calendar
For citation: Saveleva T. V. (2024). Traditional and secondary forms of modern festive culture in the media space. Znak: problemnoe
pole mediaobrazovanija. 4(54): 142–150. (In Russ). doi: 10.47475/2070-0695-2024-54-4-142-150

Введение
Медиапространство как институциональных, так и неинституциональных СМИ не только отражает
сформированные обществом культурные ценности, но и формирует их. Степень разработанности
проблем изучения традиционной праздничной культуры на современном этапе различна. Одни
аспекты, например, отдельные ритуальные компоненты национальных или региональных праздничных
комплексов, являются неизменным предметом исследований фольклористов. Другие, к ним относится и
трансформация праздничной культуры, скорее, привлекают внимание культурологов, социологов и других
представителей гуманитаристики, которые изучают данный аспект методами своих научных школ и не
могут (или не ставят такой задачи) описать преемственность традиции в рассматриваемом явлении. Между
тем разработка процессов трансформации праздничной культуры высвечивает сразу несколько важных
проблем: осознание и оформление собственной идентичности как на уровне личности, так и на уровне
общества, необходимость осмыслить наши притязании на сохранение и восстановление культурного
наследия, понять, что должно быть сохранено или возвращено к жизни (в реальности – к вторичному
существованию), а что должно остаться предметом музейной экскурсии, памяти, более или менее точного
исторического знания (Ивлева 1994). Именно эти вопросы будут освещены в данной статье. Объект
исследования – традиционная праздничная культура на современном этапе, предметом исследования стало
отражение в медиапространстве различных форм ее бытования.
А. С. Каргин и А. В. Костина, рассмотрев международные и государственные акты в области сохранения
традиционной народной культуры, приводят классификацию объектов нематериального культурного
наследия, предложенную Российским институтом культурологии:
1) Естественно функционирующие в среде бытования;
2) Продолжающие функционировать, но находящиеся под угрозой в связи с ослаблением интереса к
ним сообщества, отсутствием молодежи, перенимающей традицию и другими факторами;
3) Не имеющие возможности существовать в среде естественного бытования при отсутствии
специальной поддержки со стороны официальных институтов, ученого сообщества, общественности
(Каргин, Костина 2008: 59).
Эта классификация применима и к праздничной культуре русского народа, при этом к первой
группе причислим масленицу, рождественско-новогодний комплекс; относящихся ко второй группе мы
в современном праздничном календаре не наблюдаем; в третью включаем все языческие праздники с
тенденцией ревитализации: Купало, Зеленые Святки, вождение стрелы, Кострому, Перунов и Ярилин дни.
Именно к этой группе и относится вышеприведенное высказывание Л. М. Ивлевой. Еще одну типологию
современного бытования фольклора К. В. Чистов приводит в статье «Традиционные и вторичные
формы культуры» (1975). Актуальность исследований ученого подтверждают Научные чтения памяти
К. В. Чистова (27–29 ноября 2024) «Фольклор и этнография: слово и вещь в пространстве традиции», где
одна из секций была посвящена производству и репрезентации традиционной культуры, как вещественной,
так и нематериальной (https://clck.ru/3FJzZm).
К. В. Чистов о первичных и вторичных формах традиционной народной культуры
Уже около 50 лет назад ученый отмечал, что урбанизация, развитие технических средств массовой
коммуникации, проникновение в народный быт нетрадиционных форм культуры способствует тому, что
роль «вторичных» форм культуры будет возрастать. Правота последнего утверждения подтверждена
временем, однако «вторичные» формы традиционной культуры зачастую и сегодня являются «падчерицами»
фольклористики и этнографии. Не подвергая сомнению необходимость изучать и сохранять традиционные
формы культуры, отметим, что и «вторичные» формы нуждаются сегодня в серьезных, кропотливых
исследователях.
Подводя теоретическую базу под возникновение «вторичных» форм, К. В. Чистов отмечает возможное
повторное возникновение «морфологически или структурно сходных явление не только в различных, но
и в одной и той же этнической среде» (Чистов 1975: 126). Ученый доказывает это, к примеру, сюжетами
социально-утопических легенд, «о далеких землях» и «об избавителе», которые возникали на протяжении
XVII–XIX веков по два десятка раз «заново, без прямой связи с существовавшими ранее и уже изжившими
себя русскими легендами» (Чистов 1975: 126).
Traditional and secondary forms of modern festive culture in the media space

143

Савельева Т. В.
К. В. Чистов представляет типологию вторичных форм традиционной культуры:
1) квазиподобные, похожие на традиционные, но возникшие без связи с архаической традицией;
2) регенерированные, то есть практически забытые, но под влиянием каких-либо факторов
восстановленные; это всегда вынужденная ревитализация;
3) формы фольклоризма, главной чертой которого автор называет определенную степень осознанности,
нарочитости, стилизованности, экзотизма, даже когда речь идет о родной культуре;
4) обобщенные; речь идет о тенденции движения к культурной однородности нации, когда обобщенные
формы, общенациональные, заменяют существовавшие ранее локальные и становятся сначала
репрезентантами, затем символами, а после и стереотипами национальной традиции.
Нам кажется важным заострить внимание на данном вопросе, так как мы согласны с К. В. Чистовым
в том, что смешение, неразличение первичных, традиционных, и вторичных форм культуры вносит
недопонимание, тормозит процесс исследования. Кроме того, вторичные формы некоторыми исследователями
воспринимаются как второсортные, ненастоящие. Между тем, от этого как раз и предостерегает автор,
приводя в пример иронический термин американского фольклориста Ричарда М. Дорсона «фейклор»
(Dorson 1976), в некоторых переводах «фальшлор», а также подчеркивая историческую обусловленность
и неизбежность возникновения таких форм (Чистов 1975: 132). Актуальность изучения вторичных форм
фольклора спустя полвека после опубликования статьи К. В. Чистова не снизилась, а наоборот, только
усиливается благодаря их распространению, чему немало способствует медиапространство. В данной
статье мы рассмотрим проблемы, заявленные ученым, на материале трансформации и медиатрансформации
традиционной праздничной культуры в настоящее время.
Медиообраз традиционного народного праздника
Праздничный дискурс в институциональных и неинституциональных СМИ требует рассмотрения не
только самих текстов, но и контекста, в котором они существуют и находят своего читателя. М. С. Арканникова
утверждает необходимость методического плюрализма в анализе контекста, конструирование которого
включает следующие структурные элементы дискурса: когнитивный, политический, социальный,
медиальный, аскиологический, деятельностный, семиотический (Арканникова 2024). Не умаляя значение
каких-либо из вышеперечисленных элементов, оговоримся, что для нашего исследования праздничной
культуры на современном этапе будут интересны деятельностный (изучение социальных практик
праздников, направленных на репрезентацию традиционных и новых смыслов), аксиологический (изучение
транслируемых праздником систем ценностей), социальный (совокупность собранных в праздничном
ритуале знаний, ценностей, идентичностей, а также их коммуникативные эффекты). Эмпирической базой
нашего исследования стали собранные методом сплошной выборки тематические материалы за 2022–
2023 гг. изданий «Южноуральская панорама», «Деловой квартал» (Челябинск), «Московский комсомолец»
(Челябинск), электронный портал «Культура», общероссийские новостные ресурсы Рамблер, LENTA.ru.
Из неинституциональных источников мы обращались к ресурсам CALEND.RU, страницам тематических
сообществ в соцсетях, отдельным каналам Яндекс Дзен. Всего проанализировано 266 единиц, собранных
на вышеперечисленных ресурсах методом сплошной выборки за 2021–2023 гг. В жанровом отношении
среди материалов присутствуют анонсы праздников, репортажи, заметки просветительского характера,
интервью – перечислены в порядке убывания по представленности в базе.
В работе использованы также материалы студенческих фольклорных практик и полевых экспедиций
на фольклорные фестивали Южного Урала: Всероссийский Бажовский фестиваль народного творчества
(с. Демарино, Пластовский район), фольклорно-этнографический фестиваль евразийских народов
«Аркаим» (Челябинский государственный историко-археологический музей-заповедник «Аркаим»), в села
Челябинской области Ларино, Маслово, Кочнево, Приданниково, Уйское.

Рис. 1. Соотношение представленных в эмпирической базе исследования материалов

144

Saveleva T. V.

Традиционные и вторичные формы современной праздничной культуры в медиапространстве
В современном российском праздничном календаре традиционные народные праздники представлены
следующим перечнем: Зимние святки (рождественско-новогодний праздничный комплекс), Масленица,
Красная горка, Вождение стрелы, Зеленые святки (Семик), Купала, Кострома, Спасы, Дни Перуна, Велеса,
Макоши. Разумеется, они неравнозначны по представленности как в географическом, так и в социальном
плане. Одни повсеместны и популярны, имеют проработанный ритуальный комплекс, укоренились в
общественном сознании. Другие присутствуют локально, признаются праздниками в отдельных стратах
или даже тематических сообществах. (см. рис. 2)
Среди них можно выделить следующие типы:
– сохраненная традиция (Зимние святки, Масленица, при известных оговорках Пасха);
– прерванная и реконструируемая (Вождение стрелы, Купала, Зеленые святки);
– ревитализируемые, причем не всегда удачно, языческие праздники Перуна, Велеса, Макоши. Их
присутствие в современном праздничном календаре остается дискуссионным вопросом, а также предметом
конфликта научного сообщества и массовой культуры;
– изобретенная традиция (Хобсбаум 2000) (День Петра и Февронии Муромских).

Рис. 2. Традиционные праздники в материалах СМИ
Трансформацию праздничного обряда мы хотим показать на примере масленицы, единственного
праздника, безоговорочно относящегося к сохраненной, хотя и видоизмененной традиции. Масленица
пережила влияние христианства, советскую эпоху отмены всех традиций, остается по сей день всеобщим
праздником. Медиаобраз праздника может отличаться от реально бытующего ритуально-праздничного
комплекса, однако анализ репрезентации ритуальных элементов праздника в СМИ позволяют судить о
состоянии традиции и степени ее трансформации на сегодняшний момент. Масленицу можно отнести
к обобщенным формам, так как локальные элементы традиции в настоящее время остаются только
в репертуаре фольклорных коллективов, а трансформация под влиянием процессов урбанизации и
глобализации, а прежде всего, под влиянием медиа – налицо. Анализ материалов СМИ о масленице
позволяет выявить основные нарративы и тенденции разрушения празднично-обрядового комплекса:
– трансформируется старинная традиция бросание блинов в костер как «завершающий акт общения с
предками во время масленичных гуляний» (Александрова 2021: 193). Сакральный смысл исчезает, остается
само выхолощенное действие, у которого лакуна смысловой доминанты заменяется соревновательным
элементом: кто дальше забросит свой блин. Следует отметить также, что блины в том или ином аспекте
упоминаются в 39% всех материалов о Масленице.
– подвергается трансформации центральный акт праздника – сожжение чучела Масленицы. В
традиционном фольклоре не обязательно сожжение, могут быть другие способы, например, разрывание
на куски и разбрасывание их по полю (Пропп 1963: 81–99), то есть смысловой доминантой является
уничтожение антропоморфного воплощения Масленицы, а способ вторичен. В исследуемых материалах
отмечаем сожжение мешка с неприятностями, коронавируса, трехголового Змея Горыныча (ТАСС. В
Свердловской области на масленичном фестивале сожгут чучело Змея Горыныча. 14.02.2023. URL: https://
tass.ru/kultura/17041649), чучела в военной форме («Коммерсант». Прокуратура запросила пять лет колонии
для петербургского активиста, сжегшего на масленицу чучело в военной форме. 23.09.2022; URL: https://
www.kommersant.ru/doc/5580443), макетов знаменитых чудес света: Вавилонской башни, Китайской стены
(«Коммерсант». Масленица закончится «Просветом». Как в Никола-Ленивце проходит традиционный
фестиваль. 24.02.2023 URL: https://www.kommersant.ru/doc/5841861).
– еще одной тенденцией становится пассивное присутствие на масленичных гуляниях не в качестве
участника, а в качестве зрителя. Аудитория дифференцируется, и традиционные методические разработки
праздничных массовых гуляний становятся невалидными.
Таким образом, Масленица сегодня становится развлекательно-коммерческим мероприятием с
рудиментами старинных обрядов.
Traditional and secondary forms of modern festive culture in the media space

145

Савельева Т. В.
Фольклоризм
и
квазиподобные
формы
традиционной
праздничной
культуры
в медиапространстве
К. В. Чистов пишет о формах фольклоризма применительно к литературе, прикладному искусству,
ремесленничеству. Однако нам кажется логичным продолжить этот перечень рядом явлений трансформации
традиционной праздничной культуры. Покажем фольклоризм празднично-ритуального комплекса зеленых
святок на примере праздника, проводимого фольклорными коллективами «Кулахтиночка», село Ларино,
Уйский район, и «Ольховочка», село Кочнево, Уйский район (художественный руководитель коллективов
Е. Бессмертных). Реконструированный во время фольклорной практики студентов Миасского филиала
Челябинского государственного университета во взаимодействии с фольклорным коллективом праздник
включает следующие песни:
Ой, рано
Ты взойди, взойди солнце красное
Вьюн я веду
Завью я веночек
Луги, мои луги
Травина ли моя
Весел-то я весел сегодняшний день
Кукушечка-рябушечка
Из-за лесу — перелесу
Что и в лесе да кукушка
А я в лес пойду, я цветов нарву
Виноград в саду цветёт.
Список содержит локальные варианты песен, записанные и сохраненные в Уйском районе Челябинской
области. К таким относится, например, «Вьюн я веду».
Вьюн, вьюн я веду, завивайся березонька.
Вьюн, вьюн мы ведем, завивайся кудрявая.
Вьюн, вьюн я веду, как стоишь ты березонька.
Вьюн, вьюн мы ведем, к середине долинушки.
Вьюн, вьюн я веду, на тебе трава шелкова.
Вьюн, вьюн мы ведем, под тобой красны девицы.
Вьюн, вьюн я веду, красны девицы венок плетут.
Вариативным является также текст игрового хоровода «Из-за лесу – перелесу».
Из-за лесу, из-за лесу, из-за лесу – перелесу, из-за лесу – перелесу.
Летел голубь, летел голубь, летел голубь сиз-касатой,
Летел голубь сиз-касатой, сиз-касатой, сиз-касатой.
Сиз-касатой, паласатой, сиз-касатой, паласатой.
Нес он вестку, нес он вестку,
Нес он вестку про невестку,
Нес он вестку про невестку, про тае же, про тае же.
Про тае же, да про Машу, про тае же да про Машу
(Архив автора, Ларино, Кочнево, Челябинская область. 06.07.2022.).
Празднично-ритуальный комплекс остается одним из основных способов хранения и репрезентации
коллективной памяти, а также способом формирования национальной идентичности. Однако в данном
случае мы имеем место не с сохранившейся или даже регенерированной формой традиции, несмотря на
присутствие аутентичных, сохраненных фольклористами текстов песен, а именно с фольклоризмом как
вторичной формой традиции, так как выявлена основная его черта – определенная степень стилизованности,
нарочитости, экзотизма (Чистов 1975: 131). Подлинные традиционные элементы, сохранившиеся благодаря
собирателям, не встроены в культурную парадигму, не включены в современную культурно-бытовую
систему, не сохраняют первичной функции. Стилизация проявляется не только в нарочитости отдельных
элементов, но и в их упрощенности – примером могут служить костюмы участников (см. рис. 3). Также это
подтверждается разделением присутствующих на участников и зрителей. Другими словами, обряд
зачастую превращается в концерт.

146

Saveleva T. V.

Традиционные и вторичные формы современной праздничной культуры в медиапространстве

Рис. 3. Зеленые святки. Кочнево. 2022
К форме фольклоризма можно причислить и все фольклорные фестивали, которых с каждым годом
появляется все больше. Организаторы стараются приурочить время проведения фестиваля к празднику, чаще
всего это день летнего солнцестояния, Иванов день, Зеленые святки, День Петра и Февронии Муромских.
К другому типу вторичных форм традиционной культуры, квазиподобному, относится праздник
Зеленых святок, зафиксированный нами в родовом поселении Приданниково Уйского района Челябинской
области (№ 368 в списке поселений фонда «Анастасия», состоящих из Родовых поместий России).
Жители не считают себя анастасиевцами, самоидентификация и самоназывание поселенцев в качестве
язычников или родноверов также не зафиксированы в ходе полевых исследований и анализа контента.
О своей политеистической картине мира говорят, что стараются жить в гармонии с природой, наделяя
все ее явления душой и пытаясь находить с духами всех природных явлений общий язык (Архив автора,
Приданниково, Челябинская область. Информант Максим, 49 лет, записано 07.07.2022). Родовое поселение
возникло на месте заброшенной в результате программы укрупнения совхозов деревни. Официально ее не
существует, к ней не подведено электричество. Всего в деревне около 30 дворов, постоянно проживают
около 12, остальные приезжают на лето. Нарративы, записанные в Приданниково о зеленых святках,
называемых информантами «русальной неделей», показывают, прежде всего, явно выделяемую смысловую
доминанту праздника. Лес считается прародиной славянства, это священная территория, заходя на нее,
человек должен совершить искупительный обряд: славление духа леса, подношение-подарок. Праздник
также должен проходить на лесной территории, а не на освоенной человеком. Так как языческая традиция
в славянской (русской) культуре является прерванной, мало того, практически не зафиксирована в
письменных источниках, то любую ревитализацию языческого праздника можно отнести к квазиподобным
вторичным формам традиционной культуры, не связанным с архаичной традицией.
Анализируя аспект медиапотребления молодежи, многие исследователи отмечают, что источником
познавательного контента в настоящее время становятся не институциональные СМИ, даже не социальные
медиа, а коммуникативное пространство мессенджеров, еще более локализуя медиапространство
(Москаленко 2024; Ефанов, Степанченко 2019; Кульчицкая, Филаткина 2021). В разрезе нашей темы
это прежде всего дискурс, касающийся древних славянских языческих праздников. Общенациональные
ценности сменяются групповыми, локальной картиной мира того или иного сообщества. Праздник в
данном случае становится коммуникативным мостиком между «посвященными» и «непосвященными».
Домыслы в области славянского язычества подробно анализирует О. В. Кутарев, рассматривая широкий
круг псевдоисточников: «Книгу Коляды», «Веды словена», «Славяно-арийские веды», «Велесову книгу»,
«Песни птицы Гамаюн», восточные и исторические памятники X–XIII веков, документы немецких
хронистов и агиографов о верованиях славян (Кутарев 2016). Относительно русалий в Приданниково нами
записан нарратив о магической силе березы как прародительнице славян. По словам информанта, данный
обряд проводили как в первые русалии, которые начинаются с 16 цветеня (апреля) и заканчиваются
22 цветенем, так и во вторую русальную неделю, время которой соотносится с зелеными святками. «Если
была в деревне женщина бесплодная, то все женщины вместе с ведуньей в русальную неделю искали ей
в лесу березу. Ведунья становится спиной к березе и гундит, потом говорит, что это не та береза, потому
что она не отзывается. И так ходят по лесу, пока не найдут ту самую, которая отзовется. Потом та, которая
хочет детей и никак не может понести, вставала спиной к березе, а все остальные в круг и гундели как
следует. После ленточку с себя женщина снимает и завязывает на березу. Ну и ждет, что забеременеет.
А после родов ту березу срубали, из нее делали игрушки, кроватку для ребенка, считалось, что это будет
хороший оберег от дурного глазу, от нечисти всякой» (Архив автора, Приданниково, Челябинская область.
Информант Евгений, 56 лет, 10–11.07.2021). Популярность ревитализации такого аспекта традиционного
праздника обусловлена интересом современного человека к теме единения человека с природой, экологии,
восстановления утраченной связи с природными стихиями, целительства за счет восстановления
утраченной связи с родом.
Traditional and secondary forms of modern festive culture in the media space

147

Савельева Т. В.
День Ивана Купалы. Формы бытования праздника в настоящее время
Еще одним празднично-ритуальным комплексом квазиподобного типа является Купало (Купальская
ночь, Иванов день и т. п.). В настоящее время можно отметить активное вхождение Иванова дня в
современный праздничный календарь, тенденции расширения рамок народного праздника, трансформацию
под влиянием медиа в соответствии с новыми запросами и социокультурной ситуацией. Онтологический
смысл праздника определяется его ценностными доминантами: поиск национальной идентичности,
народных корней, интерес к фольклору, к истории, традиции. Однако в отсутствии достаточного
количества научно-популярных текстов их место в медиасреде занимают квазинаучные. В сравнении с
развлекательной доминантой Масленицы в медиаобразе Купалы прослеживается сакральный, магический
смысл праздника. Это подтверждается описание традиций и ритуалов: создание кукол-оберегов, поиски
цветка папоротника, мистические свойства целебных трав, гадание о суженом на венках, прыжки через
костер и др. Они ретранслируются СМИ из записей фольклористов и этнографов и в еще большей степени
из художественной литературы и кинематографа. Это иллюстрируется обилием интенций в заголовках
о том, что можно, нужно или нельзя делать в праздник Ивана Купалы. Для сравнения – подобных
императивов в материалах о Масленице или других народных праздниках нет. К отступлению от традиции
из зафиксированных СМИ ритуалов относятся прыжки через крапиву, к изобретенной традиции – пенные
вечеринки в честь Купалы, которые объясняются тем, что это праздник, посвященный воде («Московский
комсомолец. Новосибирск». URL: https://clck.ru/3FJzrj).
Про обряд в Приданниково информанты рассказывают так: «Мы выбираем поляну у реки. (налицо опять
принцип иеротопии, который в других интервью будет включать в себя также элементы мифологизации
пространства, наделения его сакральным смыслом и магической силой – примечание автора). Первый
костер – требный. Требу каждый приносит, кто что испек, обязательно своими руками. Второй костер –
тот, на котором еду готовят, возле него люди общаться будут. Третий костер – купалец, главный костер.
Для него дрова надо обязательно всем вместе собирать. Это очень важно, чтобы все вместе, чтобы никто в
стороне не стоял. Сейчас редко бывает, чтобы люди все вместе что-то делают. А при социализме понимали,
поэтому много хороших вещей успели сделать. Каждый ветку подкладывает в костер, а потом себе пепел
забирает» (Архив автора, Приданниково, Челябинская область. Информанты: Евгений 56 лет, Сергей
61 год, 10–11.07.2021). Интересно интерпретирован информантом сексуальный аспект купальской ночи.
Он связывает его с обычаем собирания в это время трав, так как они набирают силу. Но поскольку среди
трав много алколоидов и ядовитых, то женщины, а собиранием занимаются именно они, могут отравиться.
А оргазм во много раз повышает иммунитет, поэтому, когда женщины возвращаются из леса, им нужно
обязательно заниматься сексом.
Квазиподобные формы современной праздничной культуры отличаются эклектичностью контаминаций
элементов разных культур. Так, во время фестиваля «Этнофест» на Аркаиме в 2021 г. мы методом
включенного наблюдения зафиксировали обряд поклонения Роду, посвященный празднику Петра и
Февронии Муромских. В центре хороводного круга был сооружен импровизированный алтарь: икона
богоматери, цветочные гирлянды, скорее относящие нас к кришнаитам, чем к венкам в русской культуре,
печенье, свеча. Хоровод ходил посолонь, музыка – смешанная: индийская, русская народная, современная
аранжировка христианских молитвенных песнопений. В числе тех, к кому обращалась ведущая обряда, были
Иисус Христос, дева Мария, Петр и Феврония Муромские, духи предков, Солнце и Ветер, духи Аркаима.
Общий хоровод-танец закончился зааминиванием, загадыванием желаний и раздачей угощения (Архив
автора, Аркаим, Челябинская область. 06.07.2022). Стоит отметить, что большинство наших информантов
ритуальную еду, угощение, застолье считают неотъемлемым атрибутом праздника. Это наглядно видно на
примере изобретенной традиции (День Петра и Февронии Муромских, День народного единства и др.).
Если у праздника нет ритуала, связанного с едой, он остается резистентным (Савельева 2023). Отдельного
изучения заслуживают традиционные народные праздники, проводимые на Аркаиме (впрочем, как и в
других мистических «местах силы»: Окунево Омской области, плоскогорья Укок Кош-Агачского района
Горного Алтая и др.). Здесь праздничный дискурс отражает противостояние научного сообщества и широкой
общественности. «Как это часто бывает с научными открытиями, особенно с археологическими, ученые
труды воздействуют на мистически чувствительные умы, и явление приобретает планетарный резонанс»
(Банников, Шкарбань 2024: 124). Археологов такой резонанс раздражает, а местные власти стараются
поднять на волне хайпа этнокультурный туризм. Среди праздничных практик на Аркаиме (особенно
популярны дни годового круга Коло) отмечены хождение по лабиринту, встреча восхода, конструирование
каменных пирамидок, повязывание ленточек на дерево, катание по утренней росе, кормление духов
огня. Ничего общего с археологическим раскопом данные практики не имеют и свидетельствуют
только о потребности современного человека в чем-то большем, чем предлагает официальная наука и
институциональные СМИ. Градус мультимодального аркаимского дискурса колеблется от конструктивной
полемики до истерии. В настоящее время событийный аспект (освещение праздников и фестивалей) с

148

Saveleva T. V.

Традиционные и вторичные формы современной праздничной культуры в медиапространстве
периодическим всплеском эзотерического аспекта остается доминирующим в представленности Аркаима в
медиапространстве (Медведева 2024). Между тем ревитализация традиционной культуры на современном
этапе (особенно когда речь идет об утраченной и реконструируемой традиции) требует осторожного и
внимательного отношения как исследователей, так и популяризаторов культуры. Недостаточное внимание
со стороны ученых-теоретиков к трансформации праздничной культуры в современном обществе, к
формированию праздничной культуры молодежи, недостаточное освещение в профессиональных СМИ
тех праздников, к которым есть информационный запрос у общества, в том числе, старой славянской
традиции, приводит к тому, что потребитель обращается к неинституциональным источникам. Мы
отмечаем слабую представленность традиционной русской праздничной культуры на страницах СМИ. К
примеру, на новостном портале Lenta.ru, вкладка «Моя страна: традиции», с 12 июля 2022 по 12 июля
2023 года представлено 139 материалов, из них народным праздникам посвящены 29. При этом на сайте
чаще освещаются национальные праздники народов России: алтайский Jылгайак, эвенский праздник
Большой рыбы, праздничная неделя в честь Уастыржи в Северной Осетии, Рамадан, Курбан-байрам
и другие. О русской народной традиции рассказывают только пять: три – о Масленице, по одному – о
Купале и о празднике в честь окончания сенокоса. При этом материал, посвященный Купале, рассказывает
о празднике в Татарстане, проведение Масленицы освещается в Удмуртии, Бурятии. Приведем другой
пример стремления к экзотизму и интереса к чужой культуре, а не своей: запрос в поисковой строке сайта
«Коммерсанта» за период с 18.06.2022 по 18.06.2023 по слову Хэллоуин выдал 50 документов, «День
Святого Валентина» – 35 документов, День Петра и Февронии Муромских – 5 документов, Медовый спас –
0. Смысловой доминантой материалов СМИ о праздниках является сохранение традиции, однако ни один из
рассмотренных нами материалов (не только новостных) не содержит ссылки на научные, этнографические
источники. Только на информационном канале «Культура.РФ» есть материалы, предоставленные Центром
русского фольклора. По тематическому запросу о праздничной культуре найдено 1420 ссылки, традиции
из них посвящены – 39. Неинституциональные источники, в свою очередь, дают противоречивую
информацию, не подкрепленную релевантными источниками.
Медиатизация в настоящее время не может не оказать влияния на праздничный дискурс: СМИ
фиксируют прерывание традиции и ревитализацию традиции, компиляцию фольклорной и массовой
культуры, появление новых элементов празднично-ритуального комплекса: матрешный боулинг, конкурс
фотографий, выложенных в социальных сетях, поиски цветка папоротника в виртуальном формате и другие.
В отсутствие сохраненной традиции СМИ формируют медиаобраз праздника, который закрепляется в
массовом сознании. Смысловой доминантой материалов СМИ о празднике является сохранение традиции,
однако почти никакие из рассмотренных нами материалов (не только новостных) не содержат ссылки на
научные, этнографические источники.
Празднично-ритуальный комплекс остается одним из основных способов хранения и репрезентации
коллективной памяти, а также способом формирования национальной идентичности. И тут возникает
еще один вопрос: предполагает ли сохранение традиции и популяризация традиционных ценностей
обязательную институонализацию праздника и встроенность в праздничный календарь? В традиционном
народном календаре праздники выполняли функции духовной опоры в мире хаоса, своеобразных скреп года,
интеграции людей в сообщество, преемственности, ретрансляции национальной идентичности. Сегодня
праздничный календарь приобретает черты транзитивности: неопределенность смыслов, множественность,
размывание ритуально-обрядового комплекса, конфликт духовных интересов, деструктуризация.
В заключение еще раз почеркнем, что «вторичные» формы традиционной культуры, обобщенные,
квазиподобные и формы фольклоризма, а также гибридные, не являются второсортными или
фальсифицированными, они требуют такого же внимания со стороны исследователей, хотя, возможно,
других критериев и подходов к изучению.
Список источников
Александрова А. В. Символика блина как ритуальной пищи в обрядах и обычаях восточных славян //
Знание, понимание, умение. 2021. № 4. С. 190–200.
Арканникова М. С. Музейный дискурс: к исследованию контекста // Меди@льманах. 2024. № 3 (122).
С. 18−24. DOI: 10.30547/mediaalmanah.3.2024.1824.
Банников К. Л., Шкарбань С. Ш. Искусство и смыслы этноисторического туризма // Кунсткамера. 2024.
№ 1 (23). С. 119–131. DOI: 10.31250/2618-8619-2024-1(23)-119-131.
Ефанов А. А., Степанченко В. А. Влияние поколения Z на функционирование института медиа:
прогностическая модель // Информационное общество. 2019. № 3. С. 69–72.
Ивлева Л. М. Ряженые в традиционной русской культуре. Петербург. Российский институт истории
искусств. 1994. 233 с.
Каргин А. С., Костина А. В. Сохранение нематериального культурного наследия народов РФ как
Traditional and secondary forms of modern festive culture in the media space

149

Савельева Т. В.
приоритет культурной политики России в XXI веке // Знание. Понимание. Умение: Культурная политика.
2008. № 3. С. 59–72.
Кульчицкая Д. Ю., Филаткина Г. С. Фоновое медиапотребление как часть медиапрактик российской
«цифровой молодежи» // Медиаскоп. 2021. Вып. 1. https://www.doi.org/10.30547/mediascope.1.2021.2.
Кутарев О. В. История мистификаций и домыслов в области славянского пантеона (до середины XIX
века) // Язычество в современной России: опыт междисциплинарного исследования: монография / под ред.
Р. В. Шиженского. Нижний Новгород : Мининский университет, 2016. С. 133–161.
Медведева А. Р. Динамика репрезентации Аркаима через тематический компонент в интернет-СМИ
(2022–2023) // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2024. № 1 (51). С. 97–102. https://www.doi.
org/10.47475/2070-0695-2024-51-1-97-102.
Москаленко Н. М. Медиаобразование, медиаграмотность и медиапотребление молодежи: обзор
современных исследований // Меди@льманах. 2024. № 1 (120). С. 26−31. https://www.doi.org/10.30547/
mediaalmanah.1.2024.2631.
Пропп В. Я. Русские аграрные праздники. Ленинград : Изд-во ЛГУ. 1963. 343 с.
Савельева Т. В. Медиаобраз новых российских государственных праздников: причины резистентности
// Неофилология. 2023. Т. 9. № 3. С. 677–687. https://doi.org/10.20310/2587-6953-2023-9-3-677-687.
Хобсбаум Э. Изобретение традиций // Вестник Евразии. 2000. № 1. С. 47–62.
Чистов К. В. Традиционные и «вторичные» формы культуры // Фольклор. Текст. Традиция: Сб. ст. /
К. В. Чистов. М. : ОГИ. (Нация и культура: Новые исследования: Фольклор). 2005. С. 124–134.
Dorson R. Folklore and Fakelore: Essays toward a Discipline of Folk Studies. Harvard University Press, 1976. 378 p.
References
Aleksandrova, A. V. (2021). Simvolika blina kak ritual’noj pishchi v obryadakh i obychayakh vostochnykh slavyan [The symbolism
of the pancake as a ritual food in the rituals and customs of the Eastern Slavs]. Znanie, ponimanie, umenie, 4. 190–200. (In Russ.).
Arkannikova, M. S. (2024). Muzejnyj diskurs: k issledovaniyu konteksta [Museum Discourse: towards the study of context].
Medi@l’manah, 3 (122). 18–24. (In Russ.).
Bannikov, K. L. & SHkarban’, S. SH. (2024). Iskusstvo i smysly etnoistoricheskogo turizma [The art and meanings of ethnohistorical
tourism]. Kunstkamera, 1 (23). 119–131. (In Russ.).
Efanov, A. A. & Stepanchenko, V. A. (2019). Vliyanie pokoleniya Z na funkcionirovanie instituta media: prognosticheskaya model’ [The
influence of Generation Z on the functioning of the Media Institute: a predictive model]. Informacionnoe obshchestvo, 3. 69–72. (In Russ.).
Ivleva, L. M. (1994) Ryazhenye v tradicionnoj russkoj kul’ture [Mummers in traditional Russian culture]. Peterburg. Rossijskij
institut istorii iskusstv. 233 р. (In Russ.).
Kargin, A. S. & Kostina, A. V. (2008). Sokhranenie nematerial’nogo kul’turnogo naslediya narodov RF kak prioritet kul’turnoj
politiki Rossii v XXI veke [Preservation of the Intangible Cultural Heritage of the Peoples of the Russian Federation as a priority of
Russia’s Cultural Policy in the 21st century]. Znanie. Ponimanie. Umenie: Kul’turnaya politika, 3. 59–72. (In Russ.).
Kul’chickaya, D. YU. & Filatkina, G. S. (2021). Fonovoe mediapotreblenie kak chast’ mediapraktik rossijskoj «cifrovoj
molodezhi» [Background media consumption as part of the media practices of the Russian “digital youth”]. Mediaskop, 1. https://
www.doi.org/10.30547/mediascope.1.2021.2. (In Russ.).
Kutarev, O. V. (2016). Istoriya mistifikacij i domyslov v oblasti slavyanskogo panteona (do serediny XIX veka) [The history of
hoaxes and speculation in the field of the Slavic pantheon (until the middle of the XIX century)], Yazychestvo v sovremennoj Rossii:
opyt mezhdisciplinarnogo issledovaniya: monografiya [Paganism in modern Russia: the experience of interdisciplinary research: a
monograph / edited by R. V. Shizhensky]. Nizhny Novgorod: Minin University. 133–161. (In Russ.).
Medvedeva, A. R. (2024). Dinamika reprezentacii Arkaima cherez tematicheskij komponent v internet-SMI (2022–2023)
[Dynamics of Arkaim’s representation through a thematic component in online media (2022-2023)]. Znak: problemnoe pole
mediaobrazovanija, 1 (51). 97–102. (In Russ.).
Moskalenko, N. M. (2024). Mediaobrazovanie, mediagramotnost’ i mediapotreblenie molodezhi: obzor sovremennyh issledovanij
[Media education, media literacy and youth media consumption: a review of current research]. Medi@l’manah. 1 (120). 26–31. (In Russ.).
Propp, V. YA. (1963). Russkie agrarnye prazdniki [Russian agrarian holidays], Leningrad: Izd-vo LGU. 343 p. (In Russ.).
Saveleva, T. V. (2023). Mediaobraz novykh rossijskikh gosudarstvennykh prazdnikov: prichiny rezistentnosti [Media image of new Russian
public holidays: causes of resistance]. Neophilology, 9 (3). 677–687. https://doi.org/10.20310/2587-6953-2023-9-3-677-687. (In Russ.).
Hobsbaum, E. (2000). Izobretenie tradicij [The invention of traditions], Vestnik Evrazii, 1. 47–62. (In Russ.).
CHistov K. V. (2005). Tradicionnye i «vtorichnye» formy kul’tury [Traditional and “secondary” forms of culture], Fol’klor. Tekst.
Tradiciya: Sb. st. / K. V. CHistov. Moscow: OGI. (Naciya i kul’tura: Novye issledovaniya: Fol’klor), 124–134. (In Russ.).
Dorson, R. (1976). Folklore and Fakelore: Essays toward a Discipline of Folk Studies. Harvard University Press, 1976. 378 p.
Информация об авторе
Т. В. Савельева – кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры филологии
Information about the author
Tatiana V. Saveleva – Candidate of Philological Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Philology
Поступила в редакцию 12.08.2024; одобрена после рецензирования 13.10.2024; принята к публикации 29.10.2024
The article was submitted 12.08.2024; approved after reviewing 13.10.2024; accepted for publication 29.10.2024
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
The author declares no conflicts of interests.

150

Saveleva T. V.

ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ АВТОРОВ
Журнал «Знак: проблемное поле медиаобразования» – рецензируемый научный журнал, публикующий
результаты актуальных исследований по специальности 5.9.9 – Медиакоммуникации и журналистика.
Входит в РИНЦ.
Включен в перечень ВАК.
Входит в реферативную базу данных European Reference Index for the Humanities and the Social Sciences
(ERIH PLUS).
ISSN 2070-0695.
eISSN 2949-3641.
Объем статьи: от 16000 до 40000 символов (включая заголовочный комплекс и перевод на английский
язык). Оформление статьи производится в соответствии с ГОСТ Р 7.0.7–2021. Статьи в журналах и
сборниках.
Обязательные элементы статьи:
Тип статьи (научная, рецензия)
УДК статьи;
название статьи;
ФИО автора (полностью, формат: Имя Отчество Фамилия);
вуз (полностью, но без ведомственной принадлежности, например: Челябинский государственный
университет), город, страна, e-mail, SPIN-код;
аннотация на русском языке: объем аннотации от 200 до 250 слов; аннотация представляет собой краткое
описание содержания статьи: четкий ответ на вопрос, какова цель статьи и каков вклад предлагаемого
материала в соответствующую отрасль науки; краткое указание на ключевые теоретические основания
проведенного исследования и методы исследования; на каком материале выполнено исследование
(конкретное описание материала с указанием количества единиц исследования, если это релевантно
содержанию статьи); какие результаты получены (краткий обзор); к каким основным выводам пришли
авторы; в аннотацию не включаются ни ссылки на источники, ни цитаты;
ключевые слова / словосочетания (не более 10);
название статьи на английском языке;
ФИО автора на английском языке (формат: Имя О. Фамилия);
вуз (полностью, но без ведомственной принадлежности, например: Челябинский государственный
университет), город, страна, e-mail;
аннотация на английском языке;
ключевые слова / словосочетания (не более 10) на английском языке;
текст статьи (текст следует разделить на смысловые части: введение, в котором кратко очерчивается
поле исследования, его современное состояние и ставится исследовательский вопрос, описание теоретикометодологических оснований исследования; подробное объяснение хода исследования – методов,
процедур, выборок с обоснованием их валидности; результаты проведенного исследования; интерпретация
полученных результатов в сопоставлении с трудами других авторов; выводы, содержащие описание
наиболее значимых итогов исследования, его перспектив);
список источников (не менее 15 позиций), в списке приводятся исключительно научные источники;
все ссылки на официальные документы, законы, художественную литературу, интернет-публикации (за
исключением научных статей в сетевых изданиях), статьи в прессе, посты в сетях располагаются прямо
в тексте статьи, в том числе простой ссылкой на интернет-страницу; в случае публикаций в прессе
ссылка дается по образцу: (Виноградова Е., Деготькова И., Тадтаев Г. Мягкими по крепкому // РБК. 2022.
29 июня, https://www.rbc.ru/newspaper/2022/06/30/62bc12339a79470004d250bc). В случае цитирования
художественных текстов допускается сокращенное описание источника (первый раз источник приводится
полностью, далее указывается только фамилия автора, том и страница или страница, например: при первом
цитировании (Чехов А. П. Письмо к ученому соседу // Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем:
в 30 т. Т. 1. Москва : Наука, 1974. С. 11); при повторном цитировании того же произведения: (Чехов А.
П. Указ. соч. С. 14). Если приводятся цитаты из разных произведений одного автора, то вместо «Указ.
соч.» даются первые одно-три слова названия произведения, например: (Чехов А. П. Письмо… С. 16).
Для облегчения оформления цитирования в случае анализа одного произведения можно ограничиваться
простым указанием номера страницы в скобках, например: (с. 14).
В список источников не включаются неопубликованные работы, учебники, учебные пособия,
диссертации, нормативно-правовые акты, архивные материалы, статистические сборники, интернет-

151

ресурсы, содержащие банки данных курсовых, ненаучных и научно-популярных источников (википедии),
рефератов и т. п., а также примечания и пояснения автора, которые оформляются в тексте в квадратных
скобках.
References (список источников на латинице с частичным переводом на английский язык, оформление
списка см. ниже). Для транслитерации русских слов латинскими буквами автор может воспользоваться
помощью сайта www.translit.ru, выбрав стандарт транслитерации – BGN. Вся библиография
транслитерируется, при этом названия статей и места их размещения (журналы, сборники) переводятся на
английский язык и меняется порядок элементов библиографического описания (см. ниже);
информация об авторе на русском языке: полностью ФИО (порядок: Фамилия Имя Отчество), ученая
степень, ученое звание и должность (указываются полностью, без сокращений).
сведения об отсутствии или наличии конфликта интересов и детализация такого конфликта в случае
его наличия.
Оформление списка литературы (на русском языке)
Список литературы должен быть выстроен по алфавиту.
На все источники, указанные в списке, должны быть ссылки в тексте.
Рекомендуется включать не менее половины источников не более чем пятилетней давности.
Уважаемые авторы! Не забывайте о том, что алфавитный порядок определяется по первой букве в
фамилии автора, а не его имени. Если автор отсутствует, по первой букве названия книги. Необходимо
также указывать вид издания: монография, коллективная монография, сборник статей, сборник тезисов
докладов.
При цитировании источников используется оксфордская модель оформления ссылок на источники в
тексте статьи с указанием фамилии автора и года, а также страниц в скобках после цитаты, например:
(Загидуллина 2018), (Simakova 2018: 84). В случае, если в списке литературы два и более источников одного
автора, датированных одним и тем же годом, к году добавляются буквы английского алфавита, например:
(Simakova 2018a), (Simakova 2018b), (Топчий 2020a), (Топчий 2020b), (Топчий 2020с). В списке литературы
(и русскоязычном, и References) тоже ставятся буквы в соответствующих случаях.
Требования к оформлению списка литературы на русском языке
Источники располагаются строго в алфавитном порядке (сначала источники на русском языке, потом –
на иностранном). Выделения курсивом или кавычками не используются.
Список литературы оформляется в соответствии с ГОСТ Р 7.0.7–2021.
Иностранные источники оформляются в русскоязычном списке литературы по требованиям российского
ГОСТ.
Примеры:
Загидуллина М. В. Алгоритм мультимодального дискурс-анализа любительских видеонарративов
(к вопросу о материализации идентичности) // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2023a. № 4 (50).
С. 66–78. DOI https://doi.org/10.47475/2070-0695-2023-50-4-66-78.
Загидуллина М. В. Социотехнические разрывы кризисных ситуаций // Динамика медиасистем. 2023b.
Т. 3, вып. 1. С. 130–136.
Зубанова Л. Б. Мемориальная идентичность: между местом памяти и памятью мест // Челябинский
гуманитарий. 2023. № 1 (62). С. 32–38.
Медиаэстетический компонент современной коммуникации : коллектив. моногр. / науч. ред.
М. В. Загидуллина, А. К. Киклевич. Челябинск : Челяб. филиал РАНХиГС, 2020. 293 с.
Сафонов А. В., Топчий И. В. Система образов меморативного ландшафта археологического памятника
Аркаим как фактор его популяризации // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2023. № 4 (50).
С. 102–111. DOI https://doi.org/10.47475/2070-0695-2023-50-4-102-111.
Симакова С. И. Аркаим как элемент символического капитала Челябинской области // Знак: проблемное
поле медиаобразования. 2023. № 4 (50). С. 112–118. DOI https://doi.org/10.47475/2070-0695-2023-50-4-112118.

152

Оформление списка литературы на английском языке
В англоязычном списке литературы источники располагаются в том же порядке, что и в русскоязычном.
Примеры:
Zagidullina, M. V. (2023a). Algoritm mul'timodal'nogo diskurs-analiza lyubitel'skikh videonarrativov (k
voprosu o materializatsii identichnosti) [Algorithm for multimodal discourse analysis of amateur video narratives
(on the issue of materialization of identity)]. Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija, 4 (50), 66–78. DOI
https://doi.org/10.47475/2070-0695-2023-50-4-66-78. (In Russ).
Zagidullina, M. V. (2023b.). Sotsiotekhnicheskie razryvy krizisnykh situatsiy [Socio-technical gaps in crisis
situations]. Dinamika mediasistem, t. 3, 1, 130–136. (In Russ).
Zubanova, L. B. (2023). Memorial'naya identichnost': mezhdu mestom pamyati i pamyat'yu mest [Memorial
identity: between the place of memory and the memory of places]. Chelyabinskij gumanitarij, 1 (62), 32–38.
(In Russ).
Zagidullina, M. V. & Kiklevich, A. K. (Eds.) (2020). Mediaesteticheskiy komponent sovremennoy kommunikatsii
[Media aesthetic component of modern communication] : collective. monograph. Chelyabinsk: Chelyab. branch of
RANEPA. 293 p. (In Russ).
Safonov, A. V. & Topchii, I. V. (2023). Sistema obrazov memorativnogo landshafta arkheologicheskogo
pamyatnika Arkaim kak faktor ego populyarizatsii [The system of images of the memorial landscape of the
archaeological site Arkaim as a factor in its popularization]. Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija, 4 (50),
102–111. DOI https://doi.org/10.47475/2070-0695-2023-50-4-102-111. (In Russ).
Simakova, S. I. (2023). Arkaim kak element simvolicheskogo kapitala Chelyabinskoy oblasti [Arkaim as an
element of the symbolic capital of the Chelyabinsk region]. Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija, 4 (50),
112–118. DOI https://doi.org/10.47475/2070-0695-2023-50-4-112-118. (In Russ).
Статьи принимаются только в электронном виде через сайт журнала https://znakmedia.ru с дублированием
статьи по адресу электронной почты mediaZnak@gmail.com. В случае несоответствия статьи требованиям
автору высылается мотивированный отказ. Отправка статьи для публикации в журнале одновременно
означает согласие автора с ее размещением в открытых интернет-источниках. Вопросы можно задавать по
электронной почте mediaZnak@gmail.com.
Публикация в журнале бесплатная.

153