Л.Б. Бёме
Жизнь
птиц
у нас
дома
Значение ловли
и содержания птиц в клетках
Содержание певчих птиц
у нас дома
Обычные певчие
птицы СССР
Мои друзья
Из жизни птиц в клетках
Издание третье
Под редакцией
доктора биологических наук
Р. Л. Бёме
Москва
Лесная промышленность 1987

ББК 46.87
Б45
УДК 630*15
Бёме Л. Б.
Б45 Жизнь птиц у нас дома.— 3-е изд./ Под ред. д-ра биолог,
наук Р. Л. Бёме.— М.: Лесн. пром-сть, 1987.— 152 с., ил., 8 л. ил.—
Эта книга написана одним из лучших орнитологов нашей страны. В ней рассказано
практически обо всех видах пернатых, которых можно содержать в домашних усло¬
виях. Читатель узнает о том, как правильно кормить птиц, как разводить их, как
оборудовать клетки и многое другое. Второе издание книги вышло в 1968 г. Для
любителей, содержащих птиц и животных в домашних условиях.
Издается по рекомендациям книготорговых организаций.
ИБ № 2190
Лев Борисович Бёме
Жизнь птиц
у нас дома
Редактор
Р. Л. Бёме
Редактор издательства
А. А. Красинская
Художественный редактор
К. П. Остроухов
Оформление художника
Э. А. Маркова
Технические редакторы
Е. Б. Капралова, В. М. Волкова
Корректоры
Е. Н. Бегунова, И. Б. Шеманская
Вычитка Е. Н. Соколовой
Сдано в набор 14.08.85. Подписано
в печать 21.01.86. Т-05150.
Формат 60x90/16. Бумага офсет¬
ная № 2. Гарнитура таймс. Печать
офсетная. Усл. печ. л. 9,5 + цв. вкл. 1,0.
Усл. кр.-отт. 23,5. Уч.-изд. л. 11,54 с вкл.
Тираж 260 000 экз. (2-ой завод
160 001—260 000 экз.). Заказ 1062.
Цена 1 р. 10 к.
Ордена «Знак Почета»
издательство «Лесная промышленность».
101000, Москва, ул. Кирова, 40а.
Набрано в типографии
В/О «Внешторгиздат»
Государственного комитета СССР
по делам издательств, полиграфии
и книжной торговли. 127576, Москва,
Илимская, 7.
Отпечатано в Московской
типографии № 6 Союзполиграфпрома
при Государственном комитете СССР
по делам издательств, полиграфии
и книжной торговли
109088, Москва, Ж-88,
Южнопортовая ул., 24.
© Издательство «Лесная промышленность, 1986 г.

ОТ РЕДАКТОРА
Книга «Жизнь птиц у нас дома» напи¬
сана известным зоологом профессором
Львом Борисовичем Бёме. Родился он
26 февраля 1895 г. в г. Владикавказе
(ныне Орджоникидзе), где и прорабо¬
тал почти всю жизнь. Уже с детства
он увлекался зоологией и поэтому после
окончания реального училища в 1913 г.
поступил на естественное отделение
физико-математического факультета.
Однако через год по просьбе отца он
перешел на юридический факультет
Московского университета, который и
закончил в 1916 г. После этого Лев
Борисович работал ассистентом на ка¬
федре зоологии сельскохозяйственного
института во Владикавказе.
В 1922 г. Л. Б. Бёме восстановился
на естественном отделении физико-
математического факультета Москов¬
ского университета и окончил его в
1924 г., после чего вернулся во Влади¬
кавказ. С этого времени он работал
на кафедре зоологии педагогического
института, сначала в должности ассис¬
тента и доцента, а с 1930 г.— профес¬
сора и заведующего кафедрой.
В 1938 г. Л. Б. Бёме переехал из
Орджоникидзе в Караганду. Здесь он
работал до 1946 г. инструктором по
защите растений на опытной станции.
В 1946 г. Лев Борисович вернулся в
Орджоникидзе, а в 1948 г. переехал
в г. Новозыбков. Умер Л. Б. Бёме 3 мая
1954 г. в Новозыбкове.
Всю жизнь Л. Б. Бёме отдал зооло¬
гии. Он был в числе лучших знатоков
фауны Кавказа. Перу талантливого
зоолога принадлежит большое количе¬
ство научных работ. Наряду с этим он
был автором научно-популярных книг.
Наиболее крупные из них — «Птицы
Северо-Кавказского края» (1935), «Ди¬
кие звери Северо-Кавказского края»
(1937), «По Кавказу» (1950) и авто¬
биографические «Записки натуралиста»
(1954). Много сил Л. Б. Бёме отдавал

делу охраны природы на Кавказе, являясь членом-учредителем Всероссийского
общества охраны природы.
Увлекаясь с детства ловлей и содержанием в неволе птиц, он стремился
передать свой опыт начинающим любителям и написал две книги о содержа¬
нии птиц в клетках. Первой из них была «Жизнь птиц у нас дома», изданная Москов¬
ским обществом испытателей природы в 1951 г., которая разошлась уже в первые два
месяца после выхода в свет. Многочисленные письма, с которыми читатели обраща¬
лись к Л. Б. Бёме, побудили его написать и вторую книгу о содержании птиц —
«Певчие птицы» — краткое руководство, выдержавшее за три года два издания.
Однако любимой книгой, написанной для души, оставалась все та же «Жизнь
птиц у нас дома», переиздание которой в несколько сокращенном виде и предла¬
гается читателям. Несмотря на то, что книга вышла более 30 лет назад, трудно
внести в нее какие-либо изменения. Все написанное полностью сохраняет свое
значение и интерес.
В «Законе об охране животного мира СССР», принятом в 1980 г., указано, что,
помимо коллекций животных в зоопарках, разрешается содержание диких животных,
в частности и певчих птиц, являющихся личной собственностью граждан. Для
регистрации таких коллекций созданы клубы любителей певчих птиц в ряде горо¬
дов страны, которые, помимо просветительной деятельности и объединения люби¬
телей, осуществляют контроль за соблюдением сроков отлова отдельных групп
и видов птиц, а также ходатайствуют перед местными управлениями охраны
природы и охотничьего хозяйства о выдаче лицензий на отлов членам этих клубов.
Исключением являются только виды, внесенные в «Красные книги» СССР и союз¬
ных республик, отлов которых запрещен и может производиться по особым раз¬
решениям, выдаваемым центральными органами.
Апрель 1985 г.

ЗНАЧЕНИЕ ЛОВЛИ
И СОДЕРЖАНИЯ ПТИЦ
В КЛЕТКАХ
Я начал с удовольствием следить
за жизнью птиц... и в своей простоте
удивлялся, как это каждый джентль¬
мен не делается орнитологом...
Ч. ДАРВИН.
Автобиография.
«Каждый ученый — это такой
человек, который ищет истину,
который работает, изучает мир,
его природу... для того, чтобы
добыть знания, могущие при¬
вести его к уразумению исти¬
ны... заниматься птицей разумно
и вовсе не пустое дело, это своего
рода наука, которую надо изу¬
чить...» (М. Н. Богданов. Очерки
из жизни русской природы).
К сожалению, существует
ходячее предубеждение против
ловли птиц, их содержания
в клетках в неволе. Принято
думать, что это занятие жесто¬
ко, что оно бесцельно и т. д.
Если же, однако, подойти к во¬
просу о ловле птиц объективно,
без всякого ханжества, то ответ
на него получит совсем иной
характер. Ловля птиц — та же
охота, развивающая в нашей
молодежи любовь к природе,
наблюдательность, настойчи¬
вость, умение ориентироваться
во всякой обстановке. Ловля
птиц — охота, не связанная с
необходимостью уничтожения
животных, более трудная, тре¬
бующая больших знаний, чем
охота с ружьем.
К счастью, у нас в СССР (как
и в дореволюционной России)
ловля мелких певчих птиц в
целях их последующего «забоя»
для питания не практикуется.
Этим мы выгодно отличаемся
от всех «высококультурных»
капиталистических стран, где

огромное количество мелких певчих птиц (дроздов, жаворонков, сне¬
гирей, свиристелей, овсянок и т. д.) поступает на рынки не только
живыми, но и забитыми! (Интересно в этом отношении замечание
всем известного натуралиста А. Брема, который ставил в особую
заслугу одному своему знакомому лесничему, что тот душил не
огульно всех пойманных им дроздов, а всех, кроме певчих, певчих
же выпускал на волю).
В отношении забоя в целях использования на «мясо» печаль¬
ную известность приобрела Италия: в этой стране забиваются все
виды пойманных певчих птиц до соловьев включительно. Повторяю,
у нас в СССР этот варварский способ разрешения мясной проблемы
(за счет соловьев) не практикуется. Законодательством Советско¬
го Союза предусмотрена охрана птиц в период размножения.
В то время, когда певчие птицы вьют гнезда, насиживают яйца
и выкармливают птенцов, ловля птиц запрещается согласно прави¬
лам производства охоты, утвержденным Президиумом ВЦИК
24 августа 1922 г. (Опубликовано в № 192 Известий Всероссий¬
ского Центрального Исполнительного Комитета Советов от 27 ав¬
густа 1922 г.). Этими правилами ловля птиц разрешается только
в феврале, марте и со второй половины июля по декабрь.
Отрицательное отношение к ловле певчих птиц и к содержанию
их в клетках в условиях СССР ничем не оправдано по следующим
причинам. Во-первых, наши ребята, которым родители и учителя
постоянно втолковывают и внушают мысль о жестокости ловли
птиц, в большинстве своем птиц не ловят и поэтому, по крайней
мере на 95% (я это утверждаю на основании 25 лет педагогиче¬
ской работы в педвузах), не знают самых обычных наших птиц.
Большинство нашей молодежи уверены, что ворон это самец, а во¬
рона самка, что воробей — название для большинства наших мел¬
ких птиц; молодежь не имеет никакого представления о птицах
как о защитниках наших урожаев.
Во-вторых, незнание птиц (а оно является следствием отрица¬
тельного отношения к их ловле и к общению с ними) не возбуж¬
дает у молодежи развития наблюдательности, любви к природе,
к ее обитателям, умения разбираться в сезонных явлениях. Пере¬
делывать же природу, к чему призвана наша молодежь, в интере¬
сах коммунистического общества, не зная ее, нельзя! Можно
утверждать, что ловля птиц, содержание их в клетках, приручение
птиц развивают знание и любовь к природе, способность к позна¬
нию закономерностей, происходящих в ней, и умение управлять
ими.
Но следует ли ловить и держать птиц в клетках для того, чтобы
познать природу? Нужно ли вообще изучать жизнь птиц в усло¬
виях природы и при их содержании в неволе? Является ли это
занятием, имеющим какое-либо значение, или это просто празд¬
ное, никому не нужное, жестокое и бесцельное времяпрепровож¬
дение? Может ли ловля и содержание птиц ребятами чему-нибудь

их научить, можно ли приложить знания о жизни птиц к какой-либо
отрасли в нашем социалистическом хозяйстве?
Вот круг вопросов, которые законно должны возникнуть у каж¬
дого, кто незнаком ни с птицами, ни тем более с их ловлей и кле¬
точным содержанием. Попытаемся разобраться в этих вопросах
и ответить на них.
Не нужно спорить в отношении того, что иногда практикуемая
у нас ловля птиц ребятами вполне укладывается в представление
о ней, как о жестоком занятии. Наставили ребята силков, устроили
примитивную западню, достали гусеничного клея и наловили синиц,
щеглят и зябликов. Птицы пойманы, поделены между ловцами
(иногда проданы или обменены на что-либо такими же «любите¬
лями»), у некоторых для отличия вырваны или обрезаны хвосты,
и птички посажены в маленькие клетки, в которых они отчаянно
бьются. Раз в день, а то и реже, на дно клетки сыплют подсол¬
нечные семена и коноплю и ставят в узком стаканчике воду.
С уверенностью можно сказать, что при таком совершенно
недопустимом способе ловли и содержании птиц 90% их гибнет
в первую неделю после поимки, а остальные 10% выживают в луч¬
шем случае в течение полугода. Конечно, такая ловля — жестокое,
никому не нужное развлечение, которое, кроме вреда, ничего при¬
нести не может.
Но вот описание того же процесса ловли, но уже иного вида
и содержания. Ребятами пойманы такие же щеглята, синицы и
зяблики. После поимки птицы внимательно осмотрены, все сла¬
бенькие, хилые, неполноперые, все самки (или почти все) сейчас
же выпущены на свободу. Остальным подвязаны концы крыльев,
чтобы они не могли с размаху ударяться о прутья клеток, и птички
помещены в полутемную просторную клетку, стенки которой обиты
материей. В этой клетке (она называется кутейкой) устроен гла¬
зок, позволяющий наблюдать за пленниками, не пугая их. Птицам
в чистых кормушках или на чистый песок дна кутейки насыпан
разнообразный корм (в зависимости от вида птицы), поставлена
также чистая вода для питья и ванночка для купанья. Поме¬
щенные в такие условия птицы и не думают биться о стенки
клеток.
За только что пойманными птицами устанавливается тщатель¬
ное наблюдение: если какая-нибудь, даже очень ценная, птичка
не берет корм в первые дни, хохлится, чувствует себя скверно, ее
непременно надо выпустить на волю (кстати сказать, это редко
бывает с птицами, пойманными осенью и зимой). Когда птица
осваивается в кутейке, не бьется при виде людей, регулярно и
охотно ест и пьет, ее высаживают в обычную проволочную или
деревянную клетку и помещают где-либо в комнате на высоте
человеческого роста. Птичка через очень короткое время начинает
петь и не только не бьется при приближении своего хозяина, но,
наоборот, как будто бы радуется его приходу, выражая эту радость

особым приветственным щебетанием, особыми телодвижениями,
поднятием хохолка и прочим.
Такая птичка, освоившаяся в клетке, при условии правильного
и разнообразного кормления живет 5—7 лет (т. е. полную птичью
жизнь), вполне приручается и становится как бы членом семьи
хозяина. Где же здесь проявление жестокости? Пожалуй, найти ее
трудно.
Второе замечание — вредность ловли птиц. О вредности ловли
птиц можно говорить с трех точек зрения: 1) вредность развития
у детей инстинкта ловли птиц и всего живого; 2) вредность ловли
птиц для сельского хозяйства и 3) вредность содержания птиц
в жилых комнатах. Ответим на все эти положения особо.
Вредность инстинкта ловли птиц. У всех ребят непременно
есть чисто подсознательное чувство исследователя. Ребята любят
бывать в новых, им неизвестных местах, любят открывать всякие
пещеры, заброшенные здания, любят собирать коллекции бабочек,
насекомых, птичьих яиц и гнезд, минералов, марок, многие из них
любят бывать на охоте со взрослыми, любят стрелять из луков,
рогаток, самострелов. У большей части детей с возрастом это чув¬
ство притупляется и проходит бесследно, а у других, развиваясь,
остается на всю жизнь.
Я позволю себе думать, что именно из ребят второй группы
вырастают открыватели новых земель, натуралисты, географы,
путешественники, ученые исследователи — Тимирязевы, Прже¬
вальские, Мичурины... Развитие этого инстинкта исследователя
с детства является таким образом не вредным, а полезным. На¬
правление этого инстинкта в надлежащее русло так, чтобы иссле¬
дования доставляли эмоциональное наслаждение ребенку, является
благородной задачей. Ловля же птиц и их содержание в клетках —
один из путей для этого. При ловле птиц ребенок соприкасается
с природой, узнает ее, начинает разбираться в ней и понимать ее,
у него развивается наблюдательность, способность к обобщениям
и выводам.
Вредность ловли птиц для сельского хозяйства. Общеизвестно,
что птицы являются естественными регуляторами размножения
вредителей сельского хозяйства. Отдельные виды птиц уничто¬
жают огромное количество вредных насекомых, их личинок, куко¬
лок, яиц, принося этим часто трудно учитываемую пользу.
Из сказанного, казалось бы, должно следовать, что ловля птиц,
их помещение в клетки, а значит, изоляция их от естественных
сельскохозяйственных и лесных угодий должна приносить вред.
(Если, конечно, не производить ловли в целях переселения этих
насекомоядных птиц в новые, созданные человеком в его работе
по преобразованию природы угодья — лесные массивы в степях
и песках, полезащитные полосы, тянущиеся на сотни километров,
и прочее, но это является уже работой специальных организаций
и должно проводиться в плановом порядке.) Этот вывод кажу¬

щийся и вот почему. Если мы обратимся к списку птиц, которых
в основном в массе держат в клетках, то увидим, что это виды на
80—90% зерноядные и ягодоядные формы и только 10—15%
относится к насекомоядным. Следовательно, содержание в клет¬
ках 80—90% птиц никакого сельскохозяйственного значения не
имеет; остается 10—20% птиц, имеющих безусловное значение
как истребители вредных насекомых (синицы, соловьи, скворцы,
варакушки, славки). Если мы обратимся к количественному учету
птиц названных видов, которых держат в клетках, то увидим, что
цифры получаются минимальные.
Можно взять для примера торговлю птицами в Москве (мага¬
зины Зообъединения и др.). Приблизительное количество насе¬
комоядных птиц, которых продают в весенние месяцы, т. е. в период
особенно массового появления и ловли их, едва ли достигает
150 штук. Известно, что одна хищная птица, как например ястреб-
перепелятник, для собственного питания (не учитывая периода
вскармливания птенцов) уничтожает в год около 1000 мелких
певчих птиц, из которых около 50% — насекомоядные. Значит,
одна пара ястребов за год уничтожает столько насекомоядных
птиц, сколько их поймают все московские птицеловы за 2—3 ме¬
сяца. А какое количество насекомоядных птиц погибает от бескор¬
мицы, болезней, заморозков, тяжелых условий перелетов! И нам
говорить серьезно об отрицательном значении для сельского хо¬
зяйства ловли птиц при таких ничтожных количествах пойманных
насекомоядных форм не приходится. Конечно, никаких нарушений
в природу ловля птиц в наших условиях не вносит.
Вредность содержания птиц в жилых помещениях с точки зре¬
ния гигиены. Полагаю, что и это возражение не может считаться
сколько-нибудь существенным. В самом деле, чисто содержащиеся
клетки с птицами, в которых часто меняется подстилка, вода и
корм, которые часто чистят, а их выдвижные донья моют кипят¬
ком, никогда не имеют дурного запаха и, следовательно, никаких
антигигиенических условий не создают. К этому нужно прибавить,
что в литературе о содержании птиц в клетках приводятся данные,
говорящие о том, что часто комнатные птицы являются спаси¬
телями людей. Дело в том, что мелкие птички очень легко отрав¬
ляются угарным газом и внезапная гибель этих птиц, живущих
в комнатах, обращала внимание их хозяев на наличие угара, кото¬
рое не замечалось людьми.
Остановимся еще на одном моменте. Можно поставить вопрос
о жестокости содержания птиц в клетках с точки зрения обще¬
человеческой морали и нравственности.
Полагаю, что ставить вопрос в этой плоскости (а это делают
довольно часто) по меньшей мере беспочвенно. Объективное изуче¬
ние анатомии, физиологии и психологии птиц говорит нам сле¬
дующее.
Совершенство мозга птиц, основы их высшей нервной деятель¬

ности обусловливаются не развитием коры полушарий большого
мозга, как у всех млекопитающих (и человека в частности),
а развитием самих полушарий. Таким образом, центры ассоциа¬
ций птиц не гомологичны центрам ассоциаций людей и судить
об их чувствах по аналогии с нашими нельзя. Физиологически
большинство поступков птиц (и их чувств) объясняется рефлек¬
торной деятельностью, относящейся к категории безусловных
рефлексов, тогда как ряд поступков млекопитающих — это реф¬
лексы условные. Следовательно, и чувства птиц не могут сравни¬
ваться с нашими.
Далее, наблюдая птиц в клетках, видим, что они постоянно
веселы, заботливо чистят свои перья и охорашиваются, купаются,
поют и никаких признаков угнетенности, подавленного состояния
не обнаруживают. Возникает вопрос: может ли страдающее жи¬
вотное вести себя таким образом? Понятно, что нет. К этому
можно прибавить (а это знают все любители птиц), что если птицу,
просидевшую в клетке продолжительное время, выпустить на сво¬
боду, а затем под то дерево, на которое она сядет, поставить клетку,
то почти наверняка птица, проголодавшись, войдет обратно в клетку.
Как же можно говорить серьезно о сходстве клетки с тюрьмой?
Из сказанного следует, что содержание птицы в клетке жестоким
и аморальным не является.
Но необходимо ли ловить птиц, если мы хотим только узнать
их? Пожалуй, нет. Можно узнать птиц и изучая их исключительно
в природе, но более близко, более глубоко узнать птиц и полюбить
их можно только живя и общаясь с ними днем и ночью, сделав
этих птиц своими постоянными спутниками. Только живя вместе
с птицами, мы можем изучить их индивидуальные качества, можем
научиться понимать их. Можно, и это делается большинством
натуралистов, изучать птиц в их естественной обстановке, в среде,
где они живут и с которой они связаны, выражаясь образно, можно
изучать птиц у них дома, приходя для этого к ним, но вполне зако¬
номерно целый ряд вопросов, связанных с жизнью птиц, изучать
и у нас дома, забирая для этого птиц к себе домой.
Последний способ изучения птиц у нас дома дает зачастую
ряд ответов на такие вопросы, на которые мы, наблюдая птиц
только в природе, ответить не сможем. Особенно интересны в этом
направлении прекрасные работы талантливого натуралиста
А. Н. Промптова, истинного любителя птиц, изучавшего их и у них
и у нас дома — в физиологической лаборатории академика
И. П. Павлова в Колтушах (см. работы А. Н. Промптова в «Рус¬
ском физиологическом журнале»).
Необходимо ответить еще на один вопрос, является ли ловля
птиц никчемным занятием или это для чего-либо нужно? Мы
уже говорили о том, что ловля птиц развивает наблюдательность
и изобретательность, находчивость и умение быстро ориентиро¬
ваться во всевозможных обстоятельствах. Она приучает понимать

природу, узнавать птиц по их голосам и по полету. Ловля птиц
сложнее и труднее охоты — легко застрелить дробью птицу, если
вы подошли к ней на расстояние выстрела, поймать же эту птицу
не так просто (нужно заметить также, что как-никак, а охота
связана с уничтожением, обыкновенно совершенно бесцельным,
одних из наиболее совершенных организмов, чего нет при ловле
птиц). Поймать птицу, суметь выдержать ее в клетке, приручить
ее — все это требует внимания, настойчивости, любви, и, следо¬
вательно, эти чувства, развивающиеся в ребенке, являются важ¬
ными и нужными, которые делают из него настоящего человека,
с бережливостью относящегося к природе, гражданина СССР.
Дети, ухаживающие за своими комнатными птицами, привыкают
к аккуратности и порядку, к бережливому и любовному отноше¬
нию к своим питомцам, развивают в себе качества наблюдателя
и исследователя. Помимо этого, для решения некоторых научных
зоологических вопросов содержание птиц в клетках имеет серьез¬
ное значение. Наступление и ход линьки, наступление периода
пения, пробуждения инстинкта перелетов, вопросы кормового ре¬
жима, взаимоотношения птиц друг с другом — все эти вопросы
могут быть разрешены наблюдениями за птицами, содержащимися
в условиях неволи, в клетках...

СОДЕРЖАНИЕ
ПЕВЧИХ ПТИЦ
У НАС ДОМА
Клетка для птицы не то, что
тюрьма для человека, поэтому дер¬
жать птиц в клетках — совсем не
признак жестокого сердца...
М. Н. БОГДАНОВ.
Очерки из жизни русской природы.
Если вы решили держать птиц
у себя дома в клетках, то надо
всегда помнить, что вы берете
птицу к себе на всю ее птичью
жизнь.
Существующий у нас обычай
выпускать птиц на волю весной
является диким и вредным, и
его сохранение, особенно у нас,
в нашей великой социалисти¬
ческой стране, является совер¬
шенно недопустимым.
Связанный с религиозными
суевериями («в чужбине свято
наблюдаю родной обычай ста¬
рины: на волю птичку выпус¬
каю при светлом празднике
весны»), приуроченный к цер¬
ковным праздникам благове¬
щения — когда птица гнезда не
вьет, этот «родной обычай ста¬
рины» противоречит и наблюде¬
ниям и простому здравому
смыслу.
Птица, прожившая в клетке
более месяца, привыкает к лю¬
дям и перестает дичиться их,
она разучивается находить корм,
получая его всегда готовым в
клетке, птица теряет способ¬
ность быть вечно начеку — един¬
ственную способность, позво¬
ляющую ей, совершенно безза¬
щитному существу, окружен¬
ному целым рядом врагов, со¬
хранять свою жизнь. Выпущен¬
ные из клеток все без исклю¬
чения птицы делаются жертвами
хищников, попадают под ноги
лошадей и прохожих, под коле¬

са автомашин или, наконец, просто погибают от голода. Обы¬
чай выпускать птиц на волю именно весной является жестоким.
Ранняя весна (а благовещение — начало весны) — один из самых
тяжелых периодов года в жизни птиц. «В особенности скверно при¬
ходится выпущенным весной из клетки зимующим птицам. Летом
или весной, когда нет ни ягод рябины, ни семян ясеня, когда конский
щавель не только не имеет семян, но едва образует завязи, когда
осыпались семена крапивы, выпускают снегирей, привыкших по
зимам кормиться именно перечисленными кормами...» (В. Г. Дор¬
мидонтов «Птицы в неволе»).
Выпустив птиц на волю весной, вы совершенно сознательно
обрекаете ваших друзей, которые в холодные зимние месяцы
доставляли вам удовольствие своим пением и развлекали вас
своим обществом, к которым вы привыкли и которых полюбили,
на безусловную гибель. Это утверждение не голословно, приведу
несколько примеров из моей практики.
У меня долго жила лазоревка. Весной птичка начала прихва¬
рывать. Не желая видеть гибели синички, я ее выпустил в сад,
в который выходили окна моей комнаты. Лазоревка часа два
прыгала по веткам кустов смородины, яблоневых и грушевых де¬
ревьев, растущих в саду, а затем влетела в мою комнату через
раскрытое окно. В комнате она сейчас же порхнула к месту,
где висела ее клетка. Я ее выпустил за окно вторично, через
четверть часа лазоревка снова была в комнате. Так повторялось
несколько раз, пока птичка не переупрямила меня, и я ее оставил
у себя. У меня был реполов (одна из трудно приручающихся
птиц), проживший в клетке около полугода. Летом мне понадо¬
бились дополнительные клетки для молодых канареек, и я выпустил
реполова (корма, летом везде достаточно!). В тот же день сосед¬
ские ребятишки принесли мне мою птичку обратно. Оказывается,
реполов сейчас же после своего «освобождения» влетел к соседям
в галерею и стал биться в окно комнаты. Я имел славку-черно¬
головку, прожившую у меня всего около 2—3 месяцев. Славка
была куплена весной, сейчас же после прилета, на Птичьем рынке
в Москве. Черноголовка у меня начала петь очень скоро, как это
обычно и бывает с вовремя пойманными весной птицами. Му¬
равьиные яйца, основной корм моей славки, у меня окончились,
собирать для нее новых я не имел времени. При доме, где я жил,
был сад с гнездящимися в нем черноголовками, и я выпустил свою
Черноголовку в этот сад, надеясь, что птичка, сравнительно не¬
долго сидевшая в клетке, легко найдет себе пищу.
Первое известие о моей черноголовке я получил в день ее
освобождения. Славка подлетела к стиравшей в саду женщине и села
на корыто с водой, чтобы напиться. Дня через 3 я нашел трупик
черноголовки у забора, птичка погибла от голода.
Необходимо помнить поэтому, что птиц можно, даже нужно,
выпускать в течение 1—5 дней после поимки в случаях, если птица

отказывается брать предлагаемый ей корм, если она, не переставая,
отчаянно бьется в клетке, если она начинает хворать.
Итак, если вы берете птицу на всю жизнь к себе в дом, то эту
жизнь ей надо обставить возможно лучше. Первым условием для
нормального существования птицы является соответствующее ей
помещение — клетка.
КЛЕТКИ, САДКИ И ВОЛЬЕРЫ
Клетка. Каждый живой уголок школы, каждый птицелов должен
непременно иметь набор разных по устройству и объему клеток,
приспособленных для содержания того или иного вида птиц. Не¬
обходимо иметь в виду, что устройство и объем (размер) клеток
играют весьма важную роль при содержании птиц в неволе. При
правильно устроенной клетке мы имеем почти полную гарантию
сохранения пойманных нами птиц как в первые дни после поимки
(т. е. наиболее трудный период для сохранения жизни птицы),
так и при дальнейшем ее содержании.
Чрезвычайно распространенное среди широкой публики ходя¬
чее представление о необходимости для птиц больших клеток,
в которых якобы наши пленники будут себя чувствовать особенно
хорошо и легче привыкнут к утере свободы, является глубоко
ошибочным. Это мнение сердобольных людей не имеет под собой
никаких разумных оснований. Оно основано на отсутствии опыта
по содержанию птиц и противоречит этому опыту. Любители птиц
и знатоки их содержания в неволе говорят совершенно иное, под¬
тверждая свое мнение вполне логичным рассуждением и опытом.
Прекрасный натуралист, знаток и большой любитель комнатных
птиц А. Г. Компаниец говорит о величине клеток для птиц так:
«В клетках, как правило, птицы содержатся в одиночку, или
самое большее парами, самец с самкой. Этим достигается более
углубленное, сравнительно с садком и вольерой, знакомство с пти¬
цей» (прибавим к этому от себя: помещение птиц в клетках, как

более портативных помещениях, не загромождает комнаты и,
конечно, доступно каждому, чего нельзя сказать о садках и волье¬
рах). «Ни в коем случае не следует держать птиц в слишком
просторных для них клетках, например, щегла в клетке для скворца.
В такой клетке птица чувствует себя неуютно, мало поет, долго
дичится и сама уменьшает размеры своего жилища, держась лишь
в небольшой ее части (обычно лишь наверху).
Необходимо установить, как правило, чтобы птица была ли¬
шена возможности бесцельно порхать по клетке, ибо это делает
ее еще более пугливой, усложняя ее приспособление к комнат¬
ным условиям. Не будет даже преувеличением сказать, что боль¬
шинство насекомоядных птиц рано погибает в неволе именно
вследствие неправильно выбранных клеток».
А. Г. Компаниец рекомендует таблицу (см. табл. 1) размеров
клеток для птиц разных видов, от которых, как предупреждает
он, «допустимы лишь незначительные отклонения».
Конечно, нельзя впадать и в другую крайность — помещать
птиц в слишком маленькие для них клетки. При недостаточной
по величине клетке птицы все время или неподвижно сидят на
жердочке и вследствие этого жиреют и быстро погибают от общего
ожирения, или, пытаясь прыгать по клетке, обивают и ломают себе
перья на хвосте и крыльях, делаясь от этого непривлекательными.
Таблица 1
РАЗМЕРЫ КЛЕТОК ПТИЦ РАЗНЫХ ВИДОВ
Чиж, чечетка	38	39	30	1	—
Щур, свиристель,	55	35	45	1	—
пара снегирей или
пара овсянок
Клест, поползень, дубонос	50	26	35	1	—
Щегол, снегирь, зяблик,	50	30	34	1	—
зеленушка, вьюрок, овсянка
Дрозды, скворцы	70	35	47	1,5	Прутья лучше
деревянные
Соловей, завирушки,	60	30	40	1	—
малиновки
Корольки, крапивники	50	30	45	0,7 	По 4—6 птиц
Славки, мухоловки,	45	22	30	1	—
горихвостки
Пеночки	36	20	24	0,7	—
Синица лазоревка,	45	30	34	0,8	—
московка, гайка и др.
Жаворонки, перепел	40	40	36	1,5	Верх мягкий,
прутья деревян¬
ные, водопойка
извне
Вид птицы
Размеры клетки, см
Длина
Ширина
Высота
Расстояние
между
прутьями
Примечание

Форма клетки, так же как и ее размер, далеко не безразлична.
Увлечения всевозможными вычурными клетками с крылечками,
окошечками, покатыми или округлыми крышами (заимствован¬
ные главным образом от немецких птицеловов) являются вред¬
ными. Круглые, многоугольные и с разными украшениями клетки
непригодны, так как в них птице неудобно прыгать и перелетать
с места на место, птице в них трудно отыскать уютные уголки
для отдыха, в украшениях скопляются пыль, сор, перья птиц,
заводятся паразиты, и содержание птиц в полной чистоте затруд¬
нительно.
По форме клетка должна быть прямоугольной, без всяких вы¬
ступов, с плоским верхом 1. Любая клетка должна иметь выдвижное
дно, лучше металлическое. Прутья клетки делаются предпочти¬
тельно из проволоки, желательно не медной, окись которой ядовита.
Проволочные прутья гигиеничны и пропускают внутрь клетки
больше света, чем деревянные. (Однако для некоторых особенно
пугливых птиц, которым свойственно при испуге стремительно
бросаться вверх и на боковые стенки клеток, более подходят
деревянные прутья, менее повреждающие птиц. Виды птиц, для
которых предпочтительны деревянные прутья, указаны в таблице
А. Г. Компанийца.)
Очень хороши и цельнометаллические клетки, но их изготовлять
много сложнее, чем деревянные, и их стоимость значительно
выше. Наиболее распространены клетки с деревянным остовом
и металлическими прутьями. Окраска и цвет клетки также не без¬
различны. Самыми гигиеничными следует признать или неокра¬
шенные клетки, остов которых сделан из гладко оструганных
дощечек, легко моющихся, или клетки, окрашенные эмалевой
или, что хуже, масляной краской.
Окрашивать клетки в яркие цвета ни в коем случае не рекомен¬
дуется — в ярко окрашенных клетках птицы плохо видны и опе¬
рение большинства наших птиц теряет свою красоту. Лучшим
цветом для окраски клеток следует признать различные оттенки
коричневого цвета — под естественный цвет оструганных досок
различных древесных пород.
В каждой клетке должны быть размещены жердочки, на ко¬
торые птицы будут садиться и по которым будут прыгать. Жердочки
должны быть такой толщины (диаметра), чтобы птица чуть-чуть
не могла их охватить пальцами лапок. Жердочки делаются из
плотных побегов разных древесных пород (без губчатой сердце¬
вины) , лучше всего из липы, ольхи или орешника (лещины). Кору
с жердочек соскабливать не нужно. Полые жердочки (из стеблей
тростника, бузины и т. д.) недопустимы, так как всегда являются
местом обитания и скопления паразитов.
1 Пожалуй, единственным исключением в этом отношении из наших птиц являются
клесты, которых можно рекомендовать помещать в клетки с куполообразным верхом.

Жердочки надо ставить, соблюдая два правила: во-первых,
чтобы расстояние между ними позволяло птицам легко перепры¬
гивать с одной на другую, едва взмахивая крыльями, и, во-вторых,
чтобы птицы, находясь на жердочке, на загрязняли своими испраж¬
нениями корм и воду. Периодически следует вынимать жердочки
из клеток и соскабливать ножом прилипшую к ним грязь.
На дно клеток необходимо насыпать крупный речной песок,
отмытый от пыли и мусора. Песок необходим для пищеварения,
так как песчинки, проглатываемые птицами, играют в их желудках
роль жерновов для перетирания пищи, которую они заглатывают
целиком, без предварительной, механической переработки ее
в полости рта (что делают звери).
Кормушки и поилки лучше подвешивать к стенкам клетки,
а не ставить на дно, так как в этом случае они меньше загрязня¬
ются птицами.
Каждый живой уголок школы и каждый любитель птиц должны
иметь у себя, кроме обычных, описанных нами клеток, также и
1—2 специальные клетки, куда необходимо на несколько дней
помещать только что пойманных птиц, сейчас же после поимки.
Эти клетки у наших птицеловов называются кутейками и дела¬
ются несколько иначе, чем обычные клетки. Размеры кутейки
должны быть примерно такие же, какие рекомендованы нами
для птиц соответствующих видов. Кутейки должны состоять из
прямоугольного деревянного остова, но стенки их делаются не
из прутьев, а затягиваются какой-либо материей — бязью, хол¬
стом, полотном. На одном из верхних углов кутейки делается
маленький, закрытый проволочной сеткой «глазок», через который
можно наблюдать находящихся в кутейке птиц, не тревожа и не
пугая их. Глазок должен закрываться занавеской из такой же
материи, как стенки и крышка кутейки. Внутри кутейка имеет
все те же части, что и обычная клетка (жердочки, кормушки,
поилки и т. д.).

Для того чтобы закончить наше описание клеток, необходимо
сделать еще одно указание. Верх клеток, в которых содержатся
жаворонки, перепела, соловьи, иногда дрозды, должен быть сделан
не из проволочных прутьев, а затянут плотной материей или,
что лучше, должен быть сделан из плоской ватной подушки, при¬
биваемой к вертикальным боковым столбикам клетки. Это при¬
способление для содержания указанных видов птиц вполне необ¬
ходимо, так как они при испуге стремительно взлетают вверх и
разбивают головки о проволочные прутья.
Для транспортировки пойманных птиц по железной дороге
или по другим путям сообщения употребляют специальные «транс¬
портные», или «дорожные», клетки, которые делаются в виде
глухих, низких ящиков. Стенки этих ящиков необходимо делать
из тонких, гладко оструганных дощечек или из листов фанеры.
Одна стенка ящика делается из проволочных прутьев, с расстоя¬
нием между ними в 1 сантиметр, т. е. имеет вид боковой стенки
обычной клетки. Эта проволочная стенка дорожной клетки должна
закрываться поднимающейся и опускающейся крышкой из до¬
щечки, которую лучше всего укреплять в деревянных пазах. На
сторонах дорожной клетки, примыкающих к стенке с прутьями и
по возможности ближе к ней, неподвижно укрепляют кормушку
и стаканчик для питья, который во избежание перевертывания
при неизбежной тряске вставляют в проволочное кольцо, вделанное
в стенку. Дверцу транспортной клетки делают непременно в стенке,
противоположной проволочной. Необходимо при открывании
дверцы предварительно поднимать дощечку, закрывающую прово¬
лочную сторону клетки, так как в противном случае птицы, нахо¬
дящиеся в темноте, бросаясь на свет, проникший через открытую
дверцу, легко могут вылететь из клетки.
Длина и ширина транспортных клеток должны соответствовать
количеству перевозимых птиц, но высота их должна быть не более
20—25 сантиметров, и жердочки в них должны располагаться
все на одном уровне, чтобы птицы, всегда стремящиеся занять
верхние места, не толкались и не пачкали одна другую. При пере¬
возках не рекомендуется помещать более 12—15 птиц в одну
клетку. Следовательно, как явствует из описания транспортной
клетки, птицы должны перевозиться в темноте, так как в светлых
клетках они отчаянно бьются о стенки и верх клетки, часто раз¬
биваясь насмерть. Кормить и поить птиц, находящихся в дороге,
следует 3—4 раза в день, приподнимая для этого каждый раз
на 5—10 минут дощечку над проволочной стенкой, а затем, по
прошествии этого времени, снова опуская ее.
Необходимо отметить, однако, что длительный транспорт
весьма пагубно отражается на здоровье, состоянии и внешнем
виде птиц. И если встречается необходимость перевозки птиц
на расстояния, превышающие 2—3 суток железнодорожного пере¬
езда, то желательно транспортировать птиц на самолетах.

Все виды клеток, о которых мы говорили, должны иметь дверцы.
Дверцы клеток надо устраивать так, чтобы, всунув руку в клетку,
можно было достать любой уголок клетки. Дверцы должны быть
такой величины, чтобы через них свободно проходила рука взрос¬
лого человека и можно было легко ставить в клетку кормушки,
поилки и ванночки для купанья. Дверцы клеток делаются двояко:
либо подвижно укрепляют их на одном из прутьев клетки, либо
делают их поднимающимися вверх, укрепляя специальными про¬
волочными колечками, свободно двигающимися по прутикам про¬
света дверцы. Дверцы снаружи должны иметь крючки или задвижки,
позволяющие плотно закрывать их. Боковые стенки, ограничиваю¬
щие с боков дно всех клеток, необходимо делать не ниже 10 санти¬
метров, чтобы не допускать разбрасывания птицами песка и ше¬
лухи от корма по комнате, в которой находится клетка, и избежать
излишнего сора в ней.
Садки. Садками называются клетки больших размеров, употреб¬
ляемые главным образом для разведения канареек и волнистых
попугайчиков, а также для содержания вместе нескольких птиц
одного или разных видов.
Собственно точного разграничения понятий садок и клетка
не существует. Всякая большая по размерам клетка может назы¬
ваться садком и каждый незначительный по величине садок явля¬
ется большой клеткой. То, что было сказано нами при начале
описания устройства клеток, в полной мере относится к садкам.
Содержание птиц в клетках, соответствующих по размерам
видам птиц, предпочтительнее, чем в садках. Птицы, помещаемые
в садки по нескольку штук вместе, дичатся гораздо больше, чем
в клетках, приручаются много труднее, обычно дерутся и ссорятся
друг с другом и, что является весьма неприятным, сильно пачкают
друг друга. Поэтому садки могут быть рекомендованы лишь для
разведения канареек (или волнистых попугайчиков). При устрой¬
стве садков исходят из тех же самых принципов, что и при устрой¬
стве клеток, и все сказанное о клетках относится к садкам.

О приспособлении садков к разведению канареек и попугайчиков
мы скажем в главе, посвященной этим птицам.
Вольеры. Вольерами называются большие, высокие и простор¬
ные помещения, имеющие вид огромных клеток и позволяющие
птичкам свободно летать в них.
Отрицательные качества садков при устройстве вольер места
не имеют. Вольеры устраивают таких размеров, что в них птицы
не мешают друг другу. В вольерах, особенно устраиваемых в жи¬
вых уголках школ и на биостанциях, обычно держат самых разно¬
образных птиц, что позволяет производить наблюдения над взаимо¬
отношениями птиц разных видов между собой. При заселении
вольер надо придерживаться двух правил: не создавать в них ску¬
ченности птичьего населения, так как в этом случае весь смысл
устройства вольеры пропадает; не помещать в вольеры птиц, в есте¬
ственной обстановке нападающих и обижающих других, например
сорокопутов всех видов, больших синиц (последнее с оговоркой),
дубоносов и дроздов. (Вообще первое время после заселения
вольеры необходимо наблюдать за всеми птицами, помещенными
в нее; в случае обнаружения у какой-либо из птиц неуживчивого
и сварливого нрава, выражающегося в драках с другими, в пре¬
следовании их, в постоянном «абонировании» кормушек, этих
птиц надо сейчас же удалять из вольеры.)
Группировать птиц в вольерах можно по самым различным
признакам: по характеру питания, по биоценозам, в которых они
живут в природе (птицы леса, луга, болота и т.д.), по система¬
тическим признакам и т. д. Содержание птиц в вольерах, где
иногда бывает возможность создать подобие экологической обста¬
новки, окружающей птицу в природе, чрезвычайно интересно. Так
как только при этом можно заставить почти всех наших птиц раз¬
множаться в условиях содержания их в клетке. Надо иметь в виду,
однако, что если стремиться к размножению птиц в вольере, то
в ней не должно быть, во-первых, большого количества пар, а во-
вторых, не должно быть по нескольку пар одного вида птиц, у кото¬
рых в природе имеются охраняемые или гнездовые участки, напри¬
мер у зябликов. При запуске птицы в вольеру необходимо ее
некоторое время выдержать в клетке, а не сразу после поимки
помещать туда. Недавно пойманные птицы, пугаясь, с размаху
ударяются о сетку вольеры и могут расшибиться насмерть. (У меня
в этом отношении был печальный опыт с зябликами, снегирями
и овсянками. Несколько этих птиц, сразу выпущенных в вольеру,
разбились насмерть.) Необходимо также наблюдать, чтобы поса¬
женные в вольеру птицы ориентировались в ней и нашли кормушки
и поилки (в противном случае они могут погибнуть от голода).
После этих предварительных замечаний перехожу к описанию
устройства вольер двух типов — комнатной и вольеры на открытом
воздухе.
Комнатная вольера. При устройстве вольеры в комнате для

нее обычно отделяют самую светлую часть помещения с окном.
Окно закрывается рамой с натянутой на нее сеткой, в противном
случае птицы могут расшибиться, ударяясь о прозрачное стекло.
При таком устройстве вольеры для нее достаточно двух стенок,
так как двумя другими ее стенками будут стены комнаты. Стенки
могут делаться высотой до потолка или немного ниже его, во
втором случае вольере необходима ее собственная крыша. Стенки
вольеры делают из деревянных рам, соответствующих размерам
вольеры. На эти стенки натягивают проволочную, лучше всего
неокисляющуюся оцинкованную сетку с ячейками в поперечнике
не более 1,5 см. При наличии в вольере крыши она также делается
из деревянной рамы с натянутой на нее такой же сеткой. В одной
из стенок вольеры делают дверь такой высоты и ширины, чтобы
через нее внутрь вольеры свободно мог проходить взрослый чело¬
век. В вольере лучше делать специальный пол, а не использовать
для нее пол комнаты. В последнем случае в вольеру особенно
легко могут из подполья проникнуть крысы и мыши. Опять-таки
сошлюсь на свой печальный опыт — ко мне в вольеру, пол которой
был (дубовый паркет) полом комнаты, забралась крыса и за одну
ночь загрызла более 20 волнистых попугайчиков.
При наличии в вольере специального пола всегда легко заме¬
тить попытки грызунов прогрызть его и во избежание этого можно
углы и бортики пола вольеры обить тонкой жестью. Всегда надо
помнить, что злейшими врагами птиц у нас дома являются крысы
и мыши! Боковые стенки вольеры снизу от пола необходимо за¬
бить досками примерно на высоту 25—35 сантиметров. Это предох¬
раняет комнату от сора, а также позволяет не беспокоить бегающих
по полу вольеры птиц.
Внутренний инвентарь вольеры может быть самым различным.
Конечно, прежде всего в нее необходимо поместить кормушки,
поилки и ванночки для купания птиц. При наличии в вольере окна
поилки и кормушки лучше всего ставить на подоконник, где они
будут меньше загрязняться птицами. При отсутствии подоконника
над поилками и кормушками прибивается покатый навес, предохра¬
няющий их от загрязнения сверху.
В вольеру помещают обычно древесные пни, срубленные не¬
большие ели, ветви различных деревьев и т. д. Желательно в самой
верхней части вольеры расположить одну, две, три горизонтальные
жердочки обычного диаметра, так как на горизонтальных жер¬
дочках птицам уютнее и удобнее спать, чем на отходящих под
разными углами ветвях деревьев.
В вольеру можно ставить в кадках и банках живые цветы и
кустарники, но этого особенно рекомендовать не следует, потому
что птицы очень загрязняют их. Если же живые растения для
мытья вынимать из вольеры, то этот процесс очень беспокоит и
пугает птиц.
На стенках вольеры развешивают дуплянки, синичницы, гнез¬

довые ящики. В большой комнатной вольере, бывшей у меня, я
держал вместе самых разнообразных птиц, соблюдая при их поме¬
щении туда упомянутые выше правила. Большинство птиц, вероятно,
из-за скученности населения в вольере, у меня не размножались,
но волнистые попугайчики и рисовки неоднократно строили гнезда
и откладывали яйца.
Вольеры на открытом воздухе. В случае возможности весьма
желательным и целесообразным является устройство вольер на
открытом воздухе.
Достоинствами этих вольер будут: постоянно чистый и свежий
воздух для птиц, возможность сделать вольеру больших размеров,
легкость создания в ней естественной обстановки. Все это позво¬
лит, во-первых, вести планомерные наблюдения над птицами в усло¬
виях близких к природе, а во-вторых, в вольерах на открытом
воздухе, достаточно больших по размерам, с созданной экологи¬
ческой (близкой к естественной среде обитания птиц) обстанов¬
кой, птицы особенно легко приступают к постройке гнезд и к от¬
кладке яиц, к высиживанию и вскармливанию птенцов.
Нужно заметить также, что в вольере на открытом воздухе
почти всех наших, обычно перелетных, птиц можно держать, не
внося в комнаты, круглый год. Это является хорошей иллюстра¬
цией того положения, что свои перелеты птицы совершают не
из-за холода и непогоды, а главным образом из-за недостатка
и трудности добывания пищи зимой и из-за краткости светового
дня, во время которого они не успевают насытиться на сутки.
Положительным качеством содержания птиц на открытом воз¬
духе нужно признать также и то обстоятельство, что в этик вольерах
птицы с красным оперением — клесты, чечевицы, щуры (отчасти
снегири) — после линьки почти не изменяют окраски, тогда как
при содержании в комнатах их оперение после линьки делается
оранжевым, желтым или грязно-желтым. При помещении и под¬
боре птиц для этих вольер необходимо придерживаться тех же
правил, которые уже были указаны мною для комнатных вольер.
Вольера на открытом воздухе должна быть четырехугольной
формы, достаточно высокой и широкой. (Все сказанное о вычурных
и «красивых» клетках в полной мере относится и к вольерам. Надо
помнить, что украшением являются птицы, а не помещения для
птиц.)
Дверь в вольере должна открываться не непосредственно на¬
ружу, а перед ней устраивается небольшой тамбур, препятствую¬
щий птицам вылетать через дверь вольеры при входе в нее человека.
Располагать вольеру желательно фасадом на юго-восток и восток,
и сторону, обращенную на север (или в сторону постоянно дующих
ветров), надо забивать снизу доверху досками, чтобы избежать
сквозняков и косого дождя. Часть крыши вольеры точно так же
покрывают каким-нибудь водонепроницаемым материалом, упо¬
требляемым для покрытия крыши (черепицей, толем, железом

и т. д.). Это позволяет птицам избегать дождя и снега. Деревян¬
ные части вольеры должны быть из возможно более твердой поро¬
ды, а угловые столбы, вкапываемые в землю, должны либо про¬
мазываться креозотом, либо обжигаться. Стенки вольеры делаются
из проволочной сетки. Употребление сетки из неокисляющейся
(нержавеющей) проволоки обязательно; снаружи и внутри дере¬
вянные части вольеры окрашиваются масляной краской.
Инвентарь вольеры на открытом воздухе примерно такой же,
как и комнатной, но, конечно, здесь гораздо проще насадить
в вольеру живые растения — кустарники, небольшие деревца и т. д.
При посадке растений нельзя сажать их слишком близко друг
к другу, так как создание «чащи» будет затруднять уборку вольеры,
а также будет препятствовать вести наблюдения за птицами.
Особенно хорошо при выборе места для постройки вольеры
отвести под нее площадь, на которой уже растут деревья и кустар¬
ники, так как в этом случае у вас будет полная гарантия сохра¬
нения растений в вольере в живом виде. Всякого рода посевы и
пересадку растений надо производить ранней весной, до распуска¬
ния почек, и лучше до заселения вольеры птицами. Часть вольеры,
где будут ставить или подвешивать кормушки и поилки, должна
оставаться без растений и посыпаться чистым песком. Размеры
этих вольер на открытом воздухе желательны возможно большие.
Вот, в сущности, все необходимые указания о помещениях, в кото¬
рых мы можем держать певчих птиц у нас дома. Без соблюдения
правил устройства клеток, вольер и садков птиц заводить нельзя,
так как посаженные в помещения, не соответствующие им, птицы
непременно погибнут.
КОРМЛЕНИЕ ПТИЦ У НАС ДОМА,
СОСТАВ И ЗАГОТОВКА КОРМОВ
Поистине прав был М. Н. Богданов, когда говорил: «Вы вообра¬
жаете, что стоит только посадить птичку в клетку, ставить ей
в урочный час питье и корм и довольно. Попробуйте! Вы скоро
убедитесь, что этого очень мало, и убедитесь тогда, когда уморите
пропасть птиц даром. Вот в этом и заключается варварство, против
которого совершенно справедливо восстают некоторые...» («Очерки
из жизни русской природы»).
Кормление птиц. Кормление сельскохозяйственных животных
является большой, серьезной и сложной наукой, изучаемой в зоо¬
технических учебных заведениях, которой посвящены толстые тома
ученых исследований.
Ошибкой было бы думать, что кормление певчих птиц менее
сложно, чем, скажем, кормление наших кур, уток и гусей. Ведь
куры, гуси, утки и прочие домашние птицы, предки которых еще до
исторических времен жили с человеком, привыкли питаться тем,
что им дает человек и, несмотря на эти вековые, унаследованные

курами привычки, если вы хотите, чтобы куры чувствовали себя
хорошо, чтобы они давали достаточное количество яиц, вы должны
изучить правила и нормы их кормления, в противном случае из
вашего птицеводства ничего не получится. Если так обстоит дело
с кормлением домашних птиц, то, конечно, кормление птиц, только
что пойманных, которые впервые должны жить у нас дома и пи¬
таться новым, незнакомым им кормом, гораздо труднее и сложнее.
Совершенно недостижимым идеалом кормления птиц в клетках
является часто рекомендуемое в руководствах по содержанию
певчих птиц в неволе требование давать птицам те корма, которые
они сами добывают в природе. Это недопустимо потому, что птица,
живущая на свободе, целый день занята отыскиванием корма.
В ее рацион входит сложный ассортимент семян, ягод, зелени и
насекомых, предоставить которые птицам мы, конечно, не можем.
Необходимо иметь в виду также, что из всех животных у птиц,
имеющих самую высокую постоянную температуру тела, процесс
обмена веществ в теле, обусловливающий их жизнедеятельность
и самую жизнь, протекает наиболее интенсивно. «Жизнь — это
форма существования белковых тел, существенным моментом ко¬
торой является постоянный обмен веществ с окружающей их
внешней природой и которая прекращается вместе с прекраще¬
нием этого обмена...» (Ф. Энгельс. Диалектика природы. М., 1930,
с. 34).
Для обмена нужно постоянное пополнение питательных ве¬
ществ в организме, а иногда даже короткое голодание ведет к «сго¬
ранию» птицы, к ее смерти.
Все певчие птицы, содержащиеся в клетках, могут быть раз¬
биты (это разделение очень грубое) на две группы — птиц зерно¬
ядных и птиц насекомоядных, животноядных. Основной пищей
первых являются корма растительного происхождения, вторых —
животного. Но в естественных условиях зачастую зерноядные
птицы питаются дополнительно сами и вскармливают своих птен¬
цов насекомыми, а насекомоядные весьма часто дополняют свое
обычное меню ягодами, зернами и т. д.
Следовательно, наша задача при кормлении птиц заключается
в том, чтобы составить для них, по возможности, пищевой рацион,
близкий к естественному. Более легким делом является кормле¬
ние у нас дома птиц зерноядных, более трудным — насекомо¬
ядных. Начинающим птицеловам, исходя из этого, нужно рекомен¬
довать до получения ими достаточного опыта и навыков в корм¬
лении птиц сперва заводить птиц зерноядных.
Из сказанного следует, что зерноядные птицы с самых первых
дней пребывания в клетках нуждаются в возможно разнообразном
корме. Это требование часто упускается не только новичками,
но и опытными птицеловами, считающими, что раз птица ест
охотно какой-нибудь один вид корма, следовательно, она чувствует
себя хорошо (прибавим от себя, до поры до времени). Основной

Таблица 2
СПИСОК КОРМОВ ДЛЯ ПТИЦ, СОДЕРЖАЩИХСЯ В КЛЕТКАХ
(из книги В. Г. Дормидонтова «Птицы в неволе»)
Вид птицы
зерновой
мягкий
мясной
фрукты
и овощи
Суррогатный корм
Чиж,
чечетка,
реполов
Канареечное
семя, просо,
репное семя,
конопля давленая,
льняное семя
Булка, размоченная
в молоке,
обваренная и
остуженная смесь
муравьиных яиц
с «мурашками»
Летом свежие
муравьиные
яйца, зимой,
если есть
возможность,
мелкие
насекомые
Нет
Щегол
Та же смесь,
но с добавлением
семян лопуха
То же, за исключе¬
нием размоченной
булки, которую
заменяют сухой
То же, но
насекомых
заменить
мучными
червями
Куски
яблок
Зяблик,
вьюрок,
зеленушка,
воробьи
Та же, но льняное
семя заменяется
семенами салата,
а репное семя
маком в очень
небольшой
пропорции
Конопля не дается
Зимой отварные и
остуженные,
а летом свежие
муравьиные яйца,
с добавлением
к ним морковки
или репы
Изредка мучные
черви, мелкие
насекомые
То же, что
и щеглу
Овсянка
Снегирь
Просо,
канареечное семя,
льняное семя
Распаренный
овес
Канареечное и
льняное семя,
семена подсолнуха
давленые
Нет
Нет
Мучные черви
(изредка)
Нет
Ягоды
рябины,
калины,
вишни,
сливы,
черемухи
Чечевица
Клест
Щур-
кавказский
щур
То же, что
и снегирю,
за исключением
подсолнуха
То же, что
и снегирю,
с добавлением
семян сосны и ели
и давленых
кедровых орешков
То же, что и клесту,
с добавлением овса
Нет
Кусочки булки
Нет
То же, что и
снегирю
Не выяснено
То же, что и
снегирю
Нет
Нет
Можжеве¬
ловые ягоды,
рябина,
черника и др.

Натуральный корм
зеленый
минеральный
семена, ягоды, плоды
и т.д.
насекомые, пауки,
улитки и т. д,
Зимой
традесканция,
летом трава
мокричника
Небольшая
щепотка
поваренной соли
Семена деревьев
(ольхи и березы),
семена чертополоха,
хмеля и др. Почки и
листья деревьев
Мелкие насекомые,
гусеницы, пауки
Зимой тот же,
летом листья
одуванчика
То же
Семена чертополоха,
лопуха, ольхи, березы
и др.
Личинки насекомых
То же, что и чижу
То же, на поддонок
в песок немного
крошеного
Различные семена
хвойных и лиственных
угля пород деревьев
Мелкие и крупные
жуки и другие
насекомые
Всходы овса
и канареечного
семени
Соль и уголь на
песок поддонка
Семена различных
древесных пород
На полях—личинки
хрущей, на огоро¬
дах — гусеницы
Почки липы
Изредка в воду
класть кристаллик
железного купороса
Семена клена, ясеня,
сирени, конского
щавеля, жгучей
крапивы
Не выяснено
Нет
Нет
Точно не установлено.
Не выяснено
Есть указания
на поедание ягод
Молодые побеги
хвойных деревьев,
почки лиственных
кустарников и
березы
То же, что и
снегирю
Семена шишек
хвойных деревьев,
плоды ясеня, березы,
семена плодов туи,
кипариса, миндаля
Нет
То же, что и клесту,
с добавлением
почек липы
То же, что и
снегирю
Семена хвойных
деревьев
и разные ягоды
Не выяснено

Суррогатный корм
Вид птицы
зерновой
мягкий
мясной
фрукты
и овощи
Синицы
большая
московка,
лазоревка,
гаичка,
гренадерка
Синица
аполлоновка,
королек,
крапивник
Дрозды
певчий
белобровик,
черный и др.,
скворец
Небольшое
количество
давленой конопли
и подсолнечника,
очищенные
кедровые орехи
Нет
Нет
Муравьиные яйца
(обваренные)
с тертой морковью
То же, что и
синицам
с добавлением
булки в молоке
Смесь сушеных
муравьиных яиц
с тертой морковью
и с добавлением
«мурашки»,
обваренной
кипятком и хорошо
остуженной. Круто
сваренные каши
То же, что и
дроздам
Мучные черви,
насекомые,
мелкорубленое
свиное сало
и вареное мясо
Кусочки
яблок, груш
и разные
ягоды
То же, что и
синицам
То же
Мучные черви,
мелкорубленое
вареное мясо
Кусочки
яблок и
разные
ягоды, изюм
Соловей,
славки разные,
горихвостки,
зарянка,
варакушка,
мухоловки,
пеночки,
коньки
Нет
Мелкие тара¬
каны, прусаки,
мучные черви
с раздавленной
головкой,
летом посте¬
пенный переход
на свежие
муравьиные
яйца
То же, что и
снегирю
Бузинные
ягоды
(обваренная
или
отмоченная
сушеная
бузина)
То же, что и
снегирю
Дубонос
Свиристель
То же, что и
снегирю, но уве¬
личить количество
подсолнуха
Просо и льняное
семя
Нет
Тертая морковь
с белыми толчеными
сухарями
Мучные черви
Разнообраз¬
ные ягоды
в очень
большом
количестве
Нет
Юла,
жаворонки
(всех видов)
«Тарица», состоя¬
щая из проса и
дробленой пшени¬
цы с ячменем, а
также семена ви¬
ки, давленая ко¬
нопля
Нет
Муравьиные яйца
с тертой морковью.
Манная каша,
вареный рис
Мучные черви.
Летом свежие
муравьиные
яйца
Дятлы
Перепел
Просо, конопля,
пшеница
То же, что и
соловью
Тертая морковь
с сухарями
То же, что и
соловью
Мучные черви
То же, что и
соловью
Нет

П родолжение
зеленый
минеральный
семена, ягоды, плоды
и т. д.
насекомые, пауки,
улитки и т. д.
Почки разных
деревьев
Дробленый уголь
с чистым речным
песком
Древесные плоды и
ягоды
Различные
насекомые
во всех стадиях
развития
То же
Всходы овса
Нет
Нет
То же
Ягоды и фрукты
То же
Различные
насекомые
и их личинки
То же, что и
дроздам
Изредка
крошечный
кристаллик
железного купороса
в воду
Ягоды смородины,
ежевики, бузины,
малины
Всевозможные
насекомые и,
главным образом,
их личинки и
куколки
Почки липы,
вишни и
яблони
То же, что и
снегирю
Косточки ягод вишни,
сливы, черемухи и др.,
ягоды рябины,
семена подсолнуха
Всевозможные ягоды
Не выяснено
Нет
Нет
Различные
насекомые,
ловимые на лету
Нет
Чистый речной
песок
Семена различных
растений
Всевозможные
насекомые
Семена хвойных,
лесные орехи и
желуди
Нет
Нет
Нет
Грибы, семена, плоды
различных деревьев
Насекомые и их
личинки
Различные семена
культурных и диких
растений
Черви, насекомые
и пр.

причиной гибели птиц в клетках надо считать нарушение нор¬
мального обмена веществ — следствие однообразного корма.
Состав кормов. Очень полный список кормов для птиц, содержа¬
щихся в клетках, дает в своей хорошей и интересной книге «Птицы
в неволе» В. Г. Дормидонтов, имеющий большой практический опыт
по содержанию разнообразных птиц на Центральной агробио¬
станции юных натуралистов. Заимствую опыт кормления птиц
В. Г. Дормидонтова с некоторыми сокращениями и изменениями
(табл. 2).
При составлении птицам рациона из различных кормов надо
иметь в виду следующее. Конопля и давленые семена подсолнеч¬
ника охотно поедаются почти всеми зерноядными и рядом насе¬
комоядных птиц, но, содержа в себе большое количество расти¬
тельных жиров, они при неумеренном применении, особенно при
содержании птиц в маленьких клетках, вызывают болезнь глаз
и общее ожирение с последующей гибелью птицы. Конопля со¬
держит также и ядовитые вещества 1. Будучи самым легко доступ¬
ным и распространенным кормом, конопля и подсолнечные семена
ни в коем случае не должны даваться птицам как основной корм
и в значительном количестве, а должны подмешиваться к другим
кормам. Конопля и семечки должны даваться в раздавленном
виде. Их нельзя давить впрок, так как они легко горкнут. Лучше
всего давить эти семена на ровной дощечке бутылкой.
Просо широко рекомендуется в качестве основного корма для
птиц, но очень неохотно поедается большинством из них. Птицы
предпочитают голодать, но не берут проса. При кормлении просом
можно иногда понаблюдать, берут ли его птицы. Это легко устано¬
вить путем опыта.
Одним из лучших зерновых кормов для птиц принято считать
канареечное семя. В настоящее время оно почти не высевается
в нашей стране и поэтому чрезвычайно дорого. Репное семя
(рапс) — один из лучших зерновых кормов. В продажу поступает
несколько его сортов. Мелкие красноватые семена рапса горькие,
птицами поедаются плохо, поэтому давать их надо, предварительно
обваривая кипятком. У другого сорта рапса семена крупные, фиоле¬
тово-красные, сладкие служат хорошим кормом для всех птиц.
Птицы охотно питаются маком. Однако этот корм, содержащий
опиум, может вызвать гибель птиц. Тертая морковь с сухарями
из белой булки — прекрасный суррогатный корм для всех насеко¬
моядных птиц, а также обязательный компонент рациона многих
зерноядных. Зяблики, чижи, чечетки, щеглы, живущие у меня,
охотно его едят. Дрозды, свиристели, альпийские горихвостки,
белые трясогузки, получая в основном этот суррогатный корм,
1 Можно рекомендовать давать коноплю, предварительно обваривая ее кипятком,
при этом способе ее ядовитые свойства частично уничтожаются.

жили у меня по нескольку лет. Этот корм хорош также и тем, что
содержит в себе много витаминов.
Каши — рисовая, пшенная, манная, овсяная и др.— могут быть
рекомендованы (предварительно сваренные вкрутую) в качестве
добавочного рациона всем птицам, если они будут их брать. Про¬
верить это можно опытным путем. Вареное мясо (телятина, говя¬
дина, свинина, баранина) является хорошим кормом для всех
насекомоядных птиц. Этим можно иногда заменять муравьиные
яйца и мучных червей. Дается вареное мясо в мелко нарубленном
виде, у меня его охотно едят синицы, дрозды и скворцы.
Как видно из таблиц В. Г. Дормидонтова, составление рациона
для птиц, находящихся в домашних условиях, не очень простое
дело. Необходимо иметь также в виду, что птицы — высокоорга¬
низованные позвоночные животные, и у них очень сильно развиты
индивидуальные вкусы. Поэтому все предлагаемые рецепты в десяти
случаях из ста успеха иметь не будут.
Сошлюсь на пример: у меня в настоящее время живут два
снегиря самца. Один из них охотно ест ягоды рябины, льняное
семя, коноплю и овес, другой категорически отказывается от
конопли и почти не берет овса. Поэтому при кормлении птиц
необходимо внимательно наблюдать за ними и заменять те корма,
которые ваши питомцы оставляют в кормушках. Основным усло¬
вием кормления птиц у нас дома является разнообразие рациона,
и из этого надо исходить.
Сбор, заготовка и приготовление кормов. Прежде чем поместить
птиц в клетки, садки и вольеры, необходимо позаботиться о сборе
и заготовке соответствующих для них кормов. Зерновой корм
(просо, коноплю, льняное семя, мак, подсолнечные семена и т. д.)
приобретают на рынках или в соответствующих зоомагазинах.
Остальные корма заготовляют сами. Семена репейника (лопуха),
ольховые семена, семена ясеня, клена, липы и семена хвойных
деревьев собирают ранней осенью, пока они еще не осыпались
и не разлетелись по ветру. Собранные и обмолоченные семена
необходимо просушить, а затем сохранять их всю зиму в сухом
месте. Ягоды рябины, можжевельника, облепихи, брусники и чер¬
ники после сбора высушивают. Перед началом кормления их обва¬
ривают кипятком.
Муравьиные яйца хорошо поедаются птицами в свежем и в су¬
шеном виде. Муравьиные яйца и «мурашей» («мурашку») рекомен¬
дуется приобретать в магазинах Зообъединения. Самозаготовками
не следует заниматься, потому что по незнанию и неопытности
можно разорить и уничтожить муравьиные кучи. А это может
принести большой вред лесу. Дело в том, что муравьи являются
санитарами леса, они уничтожают огромное количество вредных
насекомых. Наблюдениями установлено, что здоровый лес имеет
на каждый гектар определенное количество муравьиных куч и
вредно уменьшать это количество. В насаждениях, пораженных

вредными насекомыми, приходится принимать меры к созданию
новых муравьиных куч.
Свежее муравьиное яйцо дают в корм птицам летом, когда
оно не испорчено и не издает неприятного запаха. Для кратко¬
временного сохранения его «томят» небольшой промежуток вре¬
мени в нежарко истопленной русской печи или в духовке. Жар
убивает зародыши яиц, и муравьи вывестись из них не могут.
Сохранять свежие муравьиные яйца нужно в леднике. Осенью, зи¬
мой и весной, когда свежих муравьиных яиц достать невозможно,
в корм птицам дают муравьиные яйца в сушеном виде. Сушку
яиц можно производить или на солнце (в продаже эти яйца счи¬
таются лучшими), или в русской нежарко натопленной печи.
Сушеные яйца в сухом месте могут сохраняться достаточно долго,
необходимо только наблюдать за тем, чтобы они не повреждались
личинками моли, шашелем и другими насекомыми, что достига¬
ется герметической закупоркой сосуда, в котором они хранятся.
Птицам сушеные яйца дают предварительно обваренные кипятком.
«Мурашами» или «мурашкой» называются высушенные муравьи,
используемые для получения муравьиного спирта. Мурашку хорошо
прибавлять в корм насекомоядным птицам, обваривая также кипят¬
ком. Особенно охотно ее берут различные синицы.
Мучные черви (так называют личинок жука — хлебного хру¬
щика) — один из самых нужных кормов для насекомоядных птиц,
особенно в начале содержания их в клетках. Для разведения муч¬
ных червей пользуются плотными деревянными ящиками из гладко
оструганных досок; в крышке ящика прорезают небольшое от¬
верстие и затягивают его мелкой проволочной сеткой. В ящик
насыпают (лучше, если она затхлая) муку, отруби и т. д. и пускают
жуков мучного хрущика. Жуки откладывают в муку яйца, и «завод»
мучных червей начинает действовать. Для успешного разведения
червей необходимо следить, чтобы в ящиках было достаточное
количество влаги. Для этого периодически в муку кладут ломтики
свеклы или моркови и намоченные в воде, а затем отжатые тряпки.
При достаточном количестве муки (при минимальной затрате по
времени в уходе за «заводом») этот способ дает возможность
иметь мучных червей в течение круглого года. (В случае затрудне¬
ния в получении первой порции хрущиков мучных червей можно
приобрести в магазинах Зообъединения.)
Насекомые являются хорошим дополнительным кормом в ра¬
ционе большинства насекомоядных птиц. Для его приготовления
используются любые насекомые — мухи, жуки, кобылки и пр.
Конечно, удобнее заготавливать этот корм, собирая тех насекомых,
которые встречаются в массовом количестве, например майских
жуков, саранчу, кобылок. Пойманных насекомых умерщвляют
в стеклянных бутылях, помещая их в горячую воду или в печь.
Затем насекомых высушивают на жарком солнце или в печи. Хити¬
новые части элитры (надкрылья) у жуков и жесткие лапки у ко-

былок отрывают и в таком высушенном виде хранят непременно
в сухом месте.
Птицам корм из смеси насекомых дают либо в виде порошка,
примешиваемого к другим кормам, либо в виде цельных насеко¬
мых, предварительно перед скармливанием обваренных кипятком.
Морковь с сухарями, как я уже говорил, является одним из
лучших кормов для большинства насекомоядных птиц. Приготовле¬
ние этого корма чрезвычайно просто. Морковь протирают на терке,
затем отжимают руками и смешивают с белыми (пшеничными)
толчеными сухарями. Сухарей прибавляют в таком количестве,
чтобы морковь не приставала к пальцам при перемешивании корма.
Зеленые корма. Совершенно необходимой частью кормов яв¬
ляется для птиц различная зелень. Весной, летом и осенью птицам
нужно давать листья, побеги и стебли различных диких и культур¬
ных злаков, листья салата, редиски, свеклы, рассаду капусты и т. д.
Зимой для птиц нужно сеять в ящиках или в цветочных горшках
семена этих растений, постоянно возобновляя их. Это, в сущности,
основное, что нужно знать при кормлении птиц у нас дома. Соблю¬
дение советов, приводимых мною, позволит сохранить жизнь птицам
в клетках, а дальнейшее вы приобретете с опытом.
ОСНОВЫ УХОДА ЗА ПЕВЧИМИ ПТИЦАМИ
У НАС ДОМА
Крупный знаток певчих птиц И. К. Шамов говорил: «Хороший
корм, чистота клетки, светлое место и отсутствие холода и духо¬
ты — вот главные условия жизни птицы в клетке. Охотник дол¬
жен понимать птицу, все повадки ее должны быть известны ему:
когда и где она сидит, как прыгает, когда и как поет, какой позыв
производит. Все это труднее описать, чем понять при содержании
птицы...»
Совершенно необходимыми условиями ухода за птицами у нас
дома являются внимание к ним, аккуратность и, главное, любовь
к этим чудесным существам. Без соблюдения этих условий я ни
в коем случае не советую вам держать у себя птиц. Без них птицы,
которых вы возьмете к себе, будут слабеть и, в лучшем случае,
прожив у вас месяц-другой, погибнут. Умелый уход за птицами
приобретается путем знания, наблюдения и опыта. Знание может
быть приобретено из книг, наблюдение зависит от вашего желания
наблюдать птиц и времени, посвященного этому, а опыт приобрета¬
ется практикой.
Первый вопрос, возникающий при помещении птицы к себе
в комнату,— где повесить или поставить клетку с ней? В боль¬
шинстве случаев, считая, что птица нуждается в свете, клетки
с птицами вешают на окна. Этот способ помещения птиц не явля¬
ется рациональным. Конечно, свет и солнце необходимы птице,
но помещение клетки на окно имеет два серьезных недостатка.

Во-первых, в оконные щели часто дует ветер, через них проникает
также и холодный воздух. Разница температуры теплой комнаты
и струи попадающего на птицу холодного воздуха может быть
причиной простуды и различных заболеваний птицы. И, во-вторых,
при помещении клеток на окна теряется при наблюдении за пти¬
цами красота их окраски и вы не можете видеть всей гаммы оттен¬
ков оперения своих питомцев. При наблюдении птиц против света
они кажутся вам просто темными силуэтами. Поэтому лучше всего
помещать клетки на светлую стену против окна, не выше челове¬
ческого роста. Пугливых птиц, например жаворонков, дроздов,
славок, соловьев, на первое время необходимо подвешивать по¬
выше.
Вторым вопросом, возникающим у вас, будет — когда и как
кормить птиц? Ответ на это может быть дан в самой категориче¬
ской форме: непременно не реже одного раза в день, в возможно
ранние утренние часы. Малейшая неаккуратность во времени на¬
чала кормления может повлечь за собой гибель птиц. (Мы говорили
уже об интенсивности процесса обмена веществ у птиц.) Зерно¬
ядных птиц достаточно кормить один раз в день. Корм для насе¬
комоядных птиц легко загнивает и портится в теплые месяцы
года, поэтому его следует давать два-три раза в день. Это правило
относится и к питьевой воде. Вода у птиц всегда должна быть
свежей. Поилки надо помещать так, чтобы птицы не могли загряз¬
нить их; если вода загрязнена, ее надо сейчас же сменить.
Количество корма, которое надо давать птицам, указать трудно.
К количеству корма для каждой птицы должен приспособиться
сам хозяин пернатых. Необходимо соблюдать следующее пра¬
вило — надо давать корма столько, сколько его может съесть птица
за один раз и так, чтобы в клетке ничего не оставалось к следую¬
щему кормлению, и чтобы птица не была голодна сколько-нибудь
продолжительное время. Наблюдая птиц в клетке, очень легко за¬
метить, что птица голодна. Голодная птица, даже долгое время
сидевшая в клетке, начинает перескакивать с жердочки на жер¬
дочку, прыгать на стенки клетки и т. д. Это поисковый рефлекс,
относящийся к категории рефлексов безусловных. Голодной птице
в природе приходится особенно усиленно летать и двигаться в по¬
исках корма, если его мало и она голодна, вот этот рефлекс и
выражается у птицы в клетке в усиленных движениях.
Поилки и кормушки должны быть всегда чистыми, лучше всего
пользоваться стеклянными, фаянсовыми, эмалированными и фар¬
форовыми чашечками и мисочками, избегая глиняных (пористых)
и деревянных, которые трудно очищаются от грязи и начинают
издавать неприятный запах.
Для большинства птиц необходимо в клетки ставить ванночки
для купания, которые во избежание загрязнения, после того как
птица выкупается, надо вынимать из клетки. (Давать купаться
по нескольку раз в день не вредно для птицы, тем более, что неко¬

торые птицы — скворцы, дрозды и славки готовы купаться по
5—6 раз в день.)
Чистить клетки желательно возможно чаще. Руководства по
содержанию птиц в клетках ставят категорическим условием еже¬
дневную чистку их. Однако, исходя из довольно значительного
времени, требующегося на эту процедуру при большом количестве
клеток, я, основываясь на собственном опыте, считаю, что летом
(в теплое время года) клетки у насекомоядных птиц должны
чиститься ежедневно, а зерноядных через день, и зимой проме¬
жутки между чистками клеток для насекомоядных могут быть
4—5 дней, а для зерноядных 7—8 дней.
Время, затрачиваемое на кормление и чистку клеток, при из¬
вестном навыке не является сколько-нибудь значительным; могу
сослаться в этом на свой личный опыт. Сейчас я имею около шести¬
десяти птиц; помещаются они в тридцати клетках. На кормление
своих пернатых друзей я трачу ежедневно 30—40 минут; чищу
клетки один раз в 5 дней, на это занятие уходит около 2 часов.
При чистке клеток необходимо счищать всю грязь и сор со дна
и бортиков клетки и каждый раз насыпать на дно чистый, промы¬
тый, крупный речной песок. В клетки, где живут перепела и жаво¬
ронки, песка надо насыпать столько, чтобы птицы могли купаться
в нем — это помогает им освобождаться от наружных паразитов.
При чистке клеток желательно также засыпать все щели и углы
в них пиретрумом или другими инсектицидами — дезинфицирую¬
щими порошками, убивающими мелких членистоногих паразитов
птиц. Рекомендуется время от времени при чистке обваривать
клетки крутым кипятком (для клеток с деревянными прутиками
это обязательно). Жердочки клеток необходимо иногда (один раз
в месяц) вынимать из клетки, очищать с них накопившуюся грязь
ножом, а затем обваривать кипятком. При необходимости перевода
птиц из клетки в клетку надо избегать брать их руками. У меня
был случай, когда просидевшую много лет в клетке зеленушку,
совершенно непугливую, много певшую, я взял в руки и птичка
так испугалась, что у нее от волнения и сердцебиения лопнула
аорта, из клюва показалась струйка ярко-алой крови, и она через
несколько секунд погибла. При переводе птиц из клетки в клетку
нужно, приставив клетки друг к другу дверцами, «перегнать» пти¬
чек из одной в другую. Клетку, в которую перегоняется птица,
надо ставить ближе к окну — птица легче пойдет на свет. Никогда
не следует около клеток делать резкие движения, пугающие птиц,
и позволять кошкам и собакам приближаться к клеткам и т. д.
Если у долго сидевших в клетках птиц сильно отрастают когти
(иногда направляющиеся в стороны), их следует осторожно обре¬
зать острыми ножницами. Все остальное, с чем придется встре¬
титься при уходе за птицами, вы приобретете опытом и наблю¬
дением.
Нужно помнить, что каждая птица, просидевшая в клетке

в благоприятных для нее условиях в течение 1—2 месяцев, во-пер¬
вых, должна начать петь, а во-вторых, не должна пугаться человека,
ухаживающего за ней, и более или менее спокойно, не бросаясь
на стенки клетки, прыгать по жердочкам. Однако в большинстве
случаев птицы, даже вполне обсидевшиеся и привыкшие к клеткам
и людям, с наступлением сумерек часто начинают прыгать и биться
в клетке. Это опять-таки вполне законный сохраняющийся безуслов¬
ный рефлекс птиц — поиски укромного и удобного места для
ночлега. Он совершенно необходим птицам на воле, где они окру¬
жены врагами.
УХОД ЗА ТОЛЬКО ЧТО ПОЙМАННЫМИ
И ЛИНЯЮЩИМИ ПТИЦАМИ
«...Поймать птицу еще не значит услышать ее пение. С только
что попавшейся птицей еще много хлопот, особенно с птицею
насекомоядною, пока она привыкнет к клетке, начнет есть, пить
и перестанет дичиться хозяина и биться по клетке...» (И. И. Свят-
ский. Певчие птицы).
Пожалуй, самыми трудными периодами жизни птицы у нас
дома будут первая неделя после поимки и период линьки. У птицы,
только что пойманной, резко изменяется обычный образ жизни,
весь ее уклад... На свободе птица должна была бояться всех и
каждого, должна была быть готова спасать свою жизнь каждую
минуту единственным доступным ей средством — улетая; с раннего
утра до позднего вечера она была занята разыскиванием корма.
В клетке птица должна привыкать к человеку и не бояться его,
ей не нужно здесь искать корм, доставляемый ей в необходимом
количестве, но этот корм для нее новый и необычный. И вот эта
переделка природы птицы является наиболее сложным делом.
Особенно большое количество птиц (чаще насекомоядных — более
живых и подвижных) погибает в клетках в первые дни после их
поимки.
Начинать «переделывать природу» пойманной птицы надо
с момента ее ловли. Прежде всего пойманных птиц внимательно
осматривают: самок, за очень редким исключением, выпускают
сейчас же на свободу, также поступают и со всеми слабенькими
и хилыми самцами. После осмотра птице связывают над спиной
тонкой ниткой друг с другом самые длинные перья (большие
маховые) обоих крыльев. Это делается для того, чтобы птица
не могла подлетать вверх и ударяться о клетку. Затем (это явля¬
ется абсолютно необходимым условием) пойманная птица помеща¬
ется на несколько дней в кутейку. Если не соблюдать этого правила,
то это часто может явиться причиной гибели только что пойманных
птиц, что является совершенно понятным. Только что пойманная
птица боится людей, при виде их она должна спасаться улетая.
И птица, посаженная в обыкновенную клетку, бьется по ней не¬

прерывно, разбивает себе крылья и клюв, которые начинают крово¬
точить. При постоянных прыжках на металлические прутья клетки
птица разбивает себе подошвы лапок и, переутомляясь, растягивает
мускулы голени и бедра, ей уже становится трудно прямо держать
тело на нормально слегка согнутых лапках, и птица при посадке
на жердочки приседает, ложится на них. В конце концов такая
птица слабеет, изнемогает от чрезмерной затраты мускульной энер¬
гии, не возобновляемой пищей, и погибает. Посаженная в кутейку
птица, не видя людей и всего происходящего в комнате вокруг нее,
почти не бьется и довольно скоро осваивается с совершенно необыч¬
ной для нее теснотой помещения.
В первые сутки после поимки птицам непосредственно на дно
кутейки насыпают разнообразный корм, рекомендованный для дан¬
ного вида. В последующие дни полезно корм ставить уже в кор¬
мушках; в небольшие поилки наливают чистую воду. За птицей
в первые дни устанавливается тщательное наблюдение. Если птица
не притрагивается к корму, если она становится безучастной ко
всему, окружающему, если она «дуется» и хохлится, если она днем
сидит неподвижно и прячет голову под крыло и если, наконец,
птица, в естественных условиях спящая на ветвях деревьев и
кустарников, остается на ночь спать на дне кутейки, таких птиц,
пока они еще не совсем ослабли, необходимо немедленно выпускать
на свободу.
Однако такое поведение встречается у небольшого количества
из только что пойманных птиц. Обычно птица, посаженная в ку¬
тейку, отдохнув и обчистившись, начинает поиски корма и клюет
предложенные ей зерна или другие корма, пьет воду из поилки
и т. д. На ночь она взбирается на жердочку и спокойно засыпает.
Через 2—3 дня птице можно развязать крылья, а через 5—6 дней
обсидевшуюся в кутейке пленницу можно пересаживать в обычную
клетку. Лучше еще на 3—4 дня закрывать клетку со стороны,
обращенной к комнате, куском материи или бумаги.
Насекомоядных птиц еще во время пребывания в кутейке нужно
приучать к основному суррогатному корму для этой группы птиц —
к тертой моркови с сухарями. Для этого с первых же дней есте¬
ственный корм (разные ягоды, мучных червей, муравьиные яйца,
тараканов и т. д.) надо класть в кормушку с приготовленной
морковью и смешивать с ней. Особенно хороши для этого мучные
черви. Птицы, выбирая червей и ягоды, будут захватывать клювами
и морковь и постепенно привыкать к ней. В дальнейшем морковь
можно сделать для них основным кормом.
При соблюдении всех этих правил большинство из только что
пойманных птиц в клетках выживет, очень скоро начнет петь,
постепенно перестанет дичиться людей и вполне обживется у нас
дома.
Вторым тяжелым периодом в жизни птиц в клетках является
процесс линьки. В этот период любители птиц очень часто теряют

многих из своих маленьких пернатых друзей, за которыми, ка¬
залось бы, был установлен самый тщательный уход и которые
вполне привыкли к клеточному режиму.
Линька птиц — это вполне естественный процесс, заключаю¬
щийся в смене оперения. Большинство наших птиц начинает ли¬
нять в начале лета (в июне, июле) и заканчивает линьку в августе.
Примерно в это же время (с некоторыми отклонениями в обе
стороны) линяют и птицы у нас дома. «...Птичье перо обнашива¬
ется и выцветает. Перья периодически возобновляются от цикла
деятельности щитовидной железы и половых желез, он не совпа¬
дает с периодом энергичной деятельности последних. Чередование
линьки взрослых птиц и их половой продуктивности может быть
связано с тем, что оба этих процесса требуют затраты большей
энергии и силы организма и поэтому мало совместимы или вовсе
не совместимы» (Г. П. Дементьев).
Вышесказанным объясняется, почему линька так тяжело пере¬
носится птицами в клетках. Процесс, требующий очень большой
затраты энергии и силы организма, ослабляет птиц, а так как
условия питания в клетках, конечно, отличаются от питания на
свободе, то возмещение расходуемой организмом энергии при
линьке не всегда возможно.
Линяющие в клетке птицы (как и на свободе) чувствуют себя
нездоровыми. Они никогда не поют, много и часто сидят неподвиж¬
но, прячут днем голову под крыло и слабеют.
Чтобы помочь вашим питомцам пережить этот период, необ¬
ходимо, во-первых, предоставить птицам максимальный покой (на¬
пример, птиц, которых содержат в садках, надо рассадить по разным
клеткам и стараться как можно меньше подходить к ним и пугать
их и т.д.), во-вторых, усилить кормление птиц витаминозными
кормами — ягодами, зеленью, морковью и т. д. При соблюдении
этих условий можно надеяться, что птицы переживут у вас и период
линьки. Обыкновенно у птиц, сидящих в клетках не один год, осо¬
бенно тяжело проходит только первая после поимки линька, после¬
дующие же протекают легче. Особенно тяжело переносят линьку
те птицы, у которых при содержании у нас дома резко нарушен
пищевой режим, т. е. все насекомоядные птицы и жаворонки.
Первым признаком благополучного окончания линьки будет
пение птиц. Если линявшая птица запела, следовательно, процесс
линьки у нее окончен.

ОБЫЧНЫЕ ПЕВЧИЕ
ПТИЦЫ СССР
Сердечно рекомендую читателю
моих пернатых друзей. Близкое
знакомство с ними может доставить
только удовольствие, и удоволь¬
ствие хорошее, освежающее и про¬
светляющее душу... Кто глух и слеп,
тот ведь ничего не видит и не слы¬
шит.
Д. Н. КАЙГОРОДОВ.
Из царства пернатых.
«Содержание певчих птиц и да¬
же некоторых из пород дичи
в клетках или садках имеет осо¬
бого рода прелесть, которая
может быть понятна только лю¬
дям, имеющим склонность к
наблюдениям над живыми тво¬
рениями природы; это — уже
любознательность.» (С. Т. Акса¬
ков. Рассказы и воспоминания
охотника о разных охотах).
Ознакомившись с условиями
содержания, ухода и кормле¬
ния птиц в клетках, нам необ¬
ходимо научиться узнавать пев¬
чих птиц, живущих в лесах, в
парках, на полях и лугах нашей
страны. Мы должны иметь по
возможности полные сведения
о наших будущих питомцах, ко¬
торых собираемся взять, к себе
домой. Очерки настоящей главы
не являются систематическим
и зоологическим описанием
птиц, они не претендуют также
и на характер определителя птиц
в природе, цель этих очерков
дать начинающим любителям
краткие сведения по морфоло¬
гии, распространению и образу
жизни обычных певчих птиц,
при помощи которых можно
узнать ту или иную из них при
встрече.
Вместе с описанием птиц,
которых обыкновенно содержат
в клетках, мною указывается и
незначительное количество ви¬
дов, которых, как правило,
не держат в клетках (например,
трясогузки, крапивники, пеноч¬

ки), но при заселении живых уголков школ они могут попасть в них.
Содержание и наблюдения за этими редкими птицами не лишены
известного интереса. Во избежание повторений я даю самые сжатые
сведения о тех птицах, очерки о которых мной помещены во второй
части книги.
ЧИЖ
Самой обычной из наших птиц, наиболее часто содержащейся
в клетках, является чиж.
Чиж принадлежит вместе с чечетками, реполовами, зябликами,
щеглами и другими мелкими (преимущественно зерноядными
птицами) к обширному семейству вьюрковых. По величине он
относится к самым небольшим из них. Общая окраска самца
чижа зеленовато-желтая, с темными наствольными черточками.
Надхвостье желтое, темя и затылок черные. Небольшое черное
пятно, называемое птицеловами чечевичкой, находится на горле.
Крылья чижа черные с двумя желтыми поперечными полосками.
Низ тела (зоб, грудь и брюшко) желтый, белеющий книзу брюха.
Самка — чижовка — без черного цвета на голове, общая окраска
у нее зеленовато-сероватая, с темными центрами перьев. Низ и
бока белые с широкими продольными пестринами.
Чиж распространен в СССР очень широко; он встречается
от Архангельска до Крыма и Кавказа и от наших западных границ
на восток примерно до Тюмени. Чижей, конечно, знают почти все.
Гнездясь в густых хвойных лесах, они во время своих осенне-
зимних кочевок и перелетов бывают у нас почти всюду, и их ловят
и в Тбилиси, и в Астрахани, и в Киеве, и в Москве...
Относясь к одним из самых неприхотливых птиц, чижи до¬
вольно легко размножаются в неволе при предоставлении им соот¬
ветствующих условий. «...В вольерах при условии создания неко¬
торого подобия природной обстановки: необходимо присутствие
густых еловых ветвей, среди которых обычно и устраивается гнездо
(в природе — на высоких елях). Главным строительным материа¬
лом являются тонкие хвойные прутики, мох и его корешки (ризои¬
ды), а выстилка производится перьями, растительным пухом и
отчасти волосом. В вольерах самки устраивали гнезда и без искус¬
ственной чашки, но все же явно ее предпочитали» (А. Н. Промптов,
1945).
Чижи не относятся к лучшим нашим певцам, однако пение их
достаточно мелодично, звонко и разнообразно. Кроме собственных
чижиных мелодий, чижи, обладающие способностью к подража¬
нию, часто вставляют в свои песни напевы и трели других птиц.
Некоторые из чижей, правда, сравнительно редко, бывают заме¬
чательными певцами. «Он (чиж) был выдающийся певец. Пустит,
бывало, когда я задумываюсь, овсянкой, нежно так, и длинно
сделает и точно маслом по сердцу польет. Этот чижик был именно

другом моим; он и еще большая синица неоднократно заставля¬
ли меня поднимать голову в самые трудные минуты» (И. К. Ша-
мов).
ЧЕЧЕТКА
Осенью и зимой огромные стаи сереньких северных птичек, бли¬
жайших родичей чижа, прилетают в центральные области нашего
Союза, где и проводят всю зиму, вплоть до начала апреля. Летая
в поисках корма по лесам и полям, посещая деревни, села и окраины
городов, чечетки являются одними из самых многочисленных наших
птиц, которых ловят массами всеми возможными способами опыт¬
ные и начинающие птицеловы.
По величине эта птица несколько крупнее чижей (длина крыла
67—82 мм). Чечетки кажутся несколько больше благодаря своим
длинным хвостикам. На мой взгляд (но о вкусах не спорят),
чечетка относится по своей окраске к одной из самых красивых
наших певчих птиц. Ее окраска состоит из сочетания очень свет¬
лых и нежных тонов. У взрослых самцов темя карминно-красного
цвета, шея и спина беловатые с нерезко очерченными серовато¬
бурыми продольными пятнами. Нижняя часть спины и надхвостье
светло-розовые. Перья крыльев и хвоста темно-бурые с белова¬
тыми кромками. На горле темное пятно с белыми краями перьев.
Нижняя часть тела — зоб, грудь и верхняя часть брюшка — пре¬
красного розового цвета, который делается более темным
(и поэтому менее красивым) к весне. Клюв желтоватый с темной
вершиной. Самки окрашены так же, как и самцы, но у них всюду
розовый и красный цвет (кроме «шапочки» на голове) заменен
белым, на зобе, груди и боках у самок имеются темные на¬
ствольные пятна и полосы.
Еще красивее чечетка тундряная или белая, встречающаяся
у нас в СССР вместе с обыкновенной, но она во много раз мало¬
численнее второй. По окраске белая чечетка похожа на обыкно¬
венную, но все тона ее оперения белее и светлее, чем у обыкно¬
венной.
Обыкновенные чечетки гнездятся в северной полосе тайги
всей европейской и азиатской частей нашего Союза. Гнездовая
область белых чечеток — лесотундра. Зимами чечетки встреча¬
ются по всей территории СССР вплоть до лесов Предкавказья.
Чечетки почти исключительно зерноядные птицы, и их основным
кормом являются семена разных древесных пород, главным
образом березы и ольхи и дополнительно семена разных сорня¬
ков и многолетних трав. Уживаясь хорошо в клетках при самом
простом уходе, чечетки могут доставить много удовольствия
своей подвижностью, изяществом движений и нежной красотой
оперения, но, к сожалению, не песней. Песня чечеток весьма
примитивна и состоит из мало музыкальных, повторяющихся

однообразных звуков, вроде «чи-чи-чи» или «че-че-че», иногда
прерывающихся короткой журчащей трелью. Необходимо отме¬
тить, что при содержании чечеток в живых уголках их лучше
помещать в большие просторные вольеры, где подвижные и ве¬
селые птички смогут находиться в постоянном движении. Поме¬
щенные в маленькие клетки, отличаясь прожорливостью,
ограниченно двигаясь, чечетки легко жиреют, что ведет часто
к их гибели во время летней линьки.
РЕПОЛОВ
Реполов, или коноплянка, в весеннем оперении очень красив.
У самца яркая малиново-красная грудь, темно-красные темя и
лоб, коричневые спина и плечи. Хвост и крылья серые с белыми
наружными опахалами перьев. Низ груди и брюшко белые. У сам¬
ки в оперении полностью отсутствует красный цвет, а грудь и бока
с серовато-белыми и темными наствольными пятнами на перьях.
Самцы в осеннем оперении напоминают по окраске самок, но
у них отсутствуют наствольные пятна на груди и при раздвигании
перьев бывают заметны светло-красные окончания будущих пе¬
рышек. Распространены реполовы и их подвиды у нас весьма
широко: от западных границ СССР до Тюмени в Зауралье и от
60—62° с.ш. до Крыма, Кавказа и Средней Азии включительно.
Из северных и центральных частей нашего Союза на зиму реполо¬
вы улетают, но их зимовки находятся очень недалеко от гнездо¬
вий, и уже на Украине они встречаются круглый год.
Близость зимовок делает реполовов одними из самых ранних
наших весенних прилетных птиц. Любимыми местообитаниями
реполовов являются редкие кустарники, большие лесные поляны,
поросшие небольшими кустиками, светлые леса. Близости чело¬
века эти птицы не избегают и весьма охотно поселяются в садах,
огородах и парках наших небольших городов и сел. Гнезда репо¬
ловы устраивают в начале мая. Чаще всего они строят их в густых
колючих кустах, на небольших можжевеловых (на Кавказе) и ело¬
вых деревцах. Птенцов реполовы выводят обыкновенно 2 раза
в году.
По своему пению, отличающемуся музыкальностью и разнооб¬
разием строф, реполовы относятся к одним из лучших певцов среди
наших зерноядных птиц, и потому их очень часто держат в клетках.
Будучи почти исключительно зерноядными птицами, реполовы
легко приучаются ко всякому корму, но, к сожалению, их не всегда
бывает легко выдержать в клетках. Отличаясь робким и пугливым
характером, только что пойманные реполовы отчаянно бьются в
клетке, часто разбивая в кровь клювы и крылья, и с трудом привы¬
кают к неволе и к хозяину. Приручаются они значительно труднее
большинства наших обычных птиц. Поэтому в первую неделю после
поимки реполовов безусловно необходимо помещать с подвязан¬

ными крыльями в кутейки, стараясь возможно меньше беспокоить
их. Затем очень постепенно надо приучать этих птиц к новому образу
жизни. Ловят реполовов всеми возможными способами, а поздней
осенью и весной, во время появления пролетных стай, ловят мас¬
сами.
Я постоянно держал и держу в клетках среди моих разнооб¬
разных птиц одного-двух реполовов. Никогда особенно не привя¬
зываясь к ним (этому мешает уже упомянутая мной пугливость
этих птиц) и отдавая предпочтение более доверчивым чижам,
чечеткам, снегирям и другим своим птицам, я люблю слушать звон¬
кие свистовые трели этих красногрудых певцов, которые они часто
пускают в холодные зимние месяцы, в месяцы, когда большинство
наших птиц молчит...
ЩЕГОЛ
Щегол, являясь одной из самых обыкновенных наших зерноядных
птиц, которую по яркой пестрой окраске трудно спутать с другой
птицей, вероятно, знаком более или менее всем. Само русское
название щегла метко характеризует яркость его оперения и гово¬
рит об его «щеголеватости» по сравнению с другими нашими пти¬
цами. Ярко-желтые, крупные пятна на крыльях, клюв, окруженный
бархатно-красной широкой каймой, 2 светло-коричневых больших
пятна на светлой груди, черные перья крыльев, хвоста и темени —
вот признаки окраски щеглов (самцы и самки окрашены одинаково).
В среднеазиатских республиках и в Восточной Сибири обыкновен¬
ного щегла с его подвидами заменяет восточная форма — седо¬
головый щегол, у которого в оперении черный цвет на голове за¬
менен серовато-дымчатым. Распространены щеглы в пределах на¬
шей страны почти повсеместно к югу от 60° с.ш.
Щеглы всегда бойки и подвижны, они ни минуты не сидят в по¬
кое, все время вертятся и прыгают по кустикам или по веткам де¬
ревьев, прицепляются вниз головой к любимым ими из-за семян
шишкам репейников, часто при этом вздорят друг с другом; при
ссорах щеглы издают резкие верещащие звуки, вроде «рэ-рэ-рэ-рэ».
Будучи общественными птицами, щеглы вне периода вывода птен¬
цов держатся постоянно стаями и стайками, кочующими в поисках
пропитания по рощам, полям, лугам и огородам, а также по садам
и паркам даже больших городов. Весной, когда потеплеет, щеглы
разбиваются на пары и каждая парочка облюбовывает себе место
гнездовья. Свои гнезда щеглы строят чаще всего на тонких боковых
ветвях деревьев. Гнезда представляют собой очень изящные и кра¬
сивые постройки, украшенные снаружи лишайниками, мхом, мел¬
кими стебельками, а внутри выложенные мягким растительным пу¬
хом. Щеглы начинают гнездиться на юге с начала мая, а в Москов¬
ской области в конце этого месяца. Полная кладка состоит из
4—5 яиц, покрытых по светло-голубому основному тону неболь¬

шим количеством коричневых и темно-фиолетовых пятен и черто¬
чек, собирающихся на тупом конце яйца. Если яйца щеглов подло¬
жить под канареек, то эти выведенные в неволе щеглы весьма легко
на следующий год спариваются с самками канареек. (Можно спа¬
ривать с канарейками и пойманных взрослых щеглов, но это много
сложнее.)
Гибриды между щеглом и канарейкой считаются лучшими из
всех канареечных гибридов как по красоте оперения, так и по
пению. Окраска оперения у них бывает различная, но чаще всего
следующая: «На тех местах, где у щегла красные перья, у помеси
ярко-желтые или желто-оранжевые. Затылок и задняя часть шеи
у помеси темно-пепельные, спина коричневая с темными полосками;
маховые перья черные с золотистыми краями: поперек крыльев
идет золотисто-желтая полоса щегла. Гибриды щегла с канарейкой
очень устойчивы, выучиваются петь легко и хорошо, обладают
благозвучным голосом...» (И. И. Святский).
ЗЯБЛИК И ВЬЮРОК
Зяблики, в противоположность чижам и щеглам, не относятся к пти¬
цам, которых постоянно содержат в клетках. Это объясняется ря¬
дом причин: во-первых, зяблики с большим трудом привыкают к
клетке, почти никогда не делаясь вполне ручными. Даже долго сидя¬
щий в клетке зяблик непременно начинает биться и метаться при
приближении к нему человека, часто разбивая себе при этом крылья,
клюв и лоб. Во-вторых, далеко не все зяблики поют в клетках пол¬
ным голосом свои звонкие и радостные, хотя и довольно однообраз¬
ные, песни, а зачастую бормочут их себе под нос, так что и разобрать
их трудно. В-третьих, при недостаточном разнообразии корма, при
включении в рацион богатых жирами семян (подсолнечника,
конопли и пр.) зяблики в клетках жиреют, у них начинается болезнь
глаз, переходящая в слепоту, с последующей гибелью птиц... Все
эти причины, обусловливающие необходимость особо тщательного
ухода за зябликами, и делают его сравнительно редким нашим
сожителем. При условии содержания зябликов в больших и про¬
сторных вольерах школ и биологических станций они могут быть
рекомендованы как самые желательные птицы, помещаемые там.
Окраска самца зяблика очень красива: нижняя часть его тела,
начиная от подбородка и до подхвостья, густого красновато-корич¬
невого цвета, над клювом проходит узкая ярко-черная полоска,
лоб, темя и затылок голубовато-серые. Спина и плечевые перья
красновато-коричнево-зеленые. Хвост черный, на крыльях широкая
белая полоса с желтоватой каймой. Самка окрашена много скром¬
нее самца — ее оперение однообразного буровато-серого цвета, бо¬
лее светлого снизу и с зеленовато-коричневым оттенком на верх¬
них частях тела.
В СССР зяблики распространены с запада на восток, начиная

от наших западных границ, вплоть до Омска и с севера на юг от
Лапландии до Кавказа, Крыма и Туркестана включительно. Избегая
темных густых боров, зяблики охотно поселяются в светлых лист¬
венных и смешанных лесах, в речных уремах и рощах, в старых
дубравах, во фруктовых садах сел и деревень, в парках и скверах
наших городов. Первыми к нам весной прилетают стайки зябликов,
состоящие из одних самцов, вслед за ними прилетают стайки самок,
и через некоторое время зяблики образуют пары. (Прилет однопо¬
лыми стаями обусловил латинское название зяблика, Fringilla
coelebs, которое в переводе на русский язык означает холостой
вьюрок.)
Прилетая в центральные области Союза сравнительно рано,
в двадцатых числах марта, зяблики относятся к числу поздноотле¬
тающих птиц, встречаясь в области своих гнездовий до октября
и ноября. На юге СССР зяблики встречаются в течение круглого
года.
Ловят зябликов чаще всего тайником и понцами, так как в дру¬
гого рода ловушки они идут плохо, видимо, врожденная боязли¬
вость и осторожность заставляет их опасаться всяких незнакомых
и необычных предметов. Помню, как много времени и энергии при¬
ходилось затрачивать, чтобы поймать в западню этих многочислен¬
ных обычных птиц. Установив западню, постоянно видишь зябликов,
бегающих и прыгающих возле нее, они заглядывают в открытое
отделение западни, но исключительно редко какая-нибудь особенно
смелая птичка решится после долгих колебаний и раздумья вспорх¬
нуть на палочку сторожка и клюнуть обильно разложенный корм.
Пойманных зябликов необходимо на первые 8—10 дней после
поимки помещать с подвязанными крыльями в просторные кутейки.
И лишь вполне удостоверившись, что птички немного освоились
с неволей, надо перевести их в обычные клетки, опять-таки оставляя
их на несколько дней со связанными крыльями.
Пение зябликов, именуемое птицеловами боем, очень звонко,
задорно и мелодично. Песня начинается с нескольких повторя¬
ющихся друг за другом свистов, называемых россыпью и стукотней,
и заканчивается красивой трелью — «росчерком» или раскатом.
Как и у большинства наших птиц, песни отдельных зябликов резко
индивидуальны и очень отличаются друг от друга. Наряду с дей¬
ствительно замечательными певунами встречаются и весьма по¬
средственные певцы. (Очень интересная работа, посвященная тща¬
тельному анализу индивидуальных отличий в песнях зябликов,
принадлежит А. Н. Промптову.) Подвиды зябликов, живущие на
Кавказе и в Крыму, поют много хуже центрально-русских.
Я постоянно держу среди своих многочисленных птиц одного-
двух зябликов, привлекающих меня своим веселым «боем», начи¬
нающим звучать при содержании зябликов в клетках уже с середины
января. Из зябликов, живших у меня, мне особенно памятен один
старый самец, пойманный на Северном Кавказе в г. Орджоникидзе

(Северо-Осетинской АССР) в январе 1947 г. Повозившись со своим
зябликом известное время, я был вознагражден за свои хлопоты
удовольствием от его пения. Россыпь у моей птицы была довольно
короткой, но очень звонкой, для маленькой комнаты даже чересчур
звонкой, оканчивалась стукотня чудесным росчерком! Замеча¬
тельной особенностью этого зяблика, кроме росчерка, особен¬
ностью, которой я не встречал у других птиц этого вида, было
пение по ночам, в полной темноте. Часто среди глубокой ночи он
будил меня своими залихватскими свистами, повторявшимися
с короткими паузами раз пять-шесть, после чего зяблик снова
спокойно засыпал.
К сожалению, с этим зябликом случилась обыкновенная исто¬
рия, удел многих птиц, содержащихся в клетке на однообразном
корме (в основном давленые подсолнечные семечки) — зяблик за¬
болел, полуослеп и погиб летом во время линьки, прожив у меня
всего около полутора лет. Совершенно иной птицей при содержании
в клетках является самый ближайший родственник зяблика —
вьюрок, юрок, или сарка.
Отличаясь очень красивым оперением, вьюрки относятся к мало
привлекательным птицам. Робкие и пугливые подобно зябликам,
вьюрки почти не привыкают к условиям неволи, не ручнеют, посто¬
янно бьются в клетках, обивая себе при этом хвосты, крылья и
перышки вокруг клювов, и теряют свое последнее положительное
качество — приятную внешность. Взрослый самец вьюрок весной
имеет яркое и пестрое оперение: голова у него блестяще-черная
с металлическим блеском, подхвостье и брюшко белые, на боках
тела черные продольные пестрины, кроющие перья крыльев серо¬
желтого цвета, поперек темных крыльев желто-красная и белая
перевязка, зоб, шея и горло оранжево-глинистого цвета. В опере¬
нии самок всюду черный цвет заменен серым, а оранжевый и ярко¬
коричневый — грязно-желтым.
Для большинства областей нашей страны вьюрки — осенние,
зимние и ранневесенние гости, так как их основная гнездовая
территория — березовые, еловые и сосновые леса северной окраины
таежной зоны Европы и Сибири, где они гнездятся часто в огромном
количестве. В небольшом числе, редкими отдельными парами,
вьюрки остаются гнездиться в Московской, Калининской, Горь¬
ковской и Владимирской областях, никогда не встречаясь южнее.
На свои зимовки, которые располагаются на Кавказе, в средне¬
азиатских республиках и во всей Южной Европе, вьюрки начинают
отлетать уже с начала октября, и в это время они могут быть
встречены всюду, часто огромными стаями по нескольку тысяч
особей в каждой. Вскармливая птенцов насекомыми, вьюрки во все
остальное время своей жизни питаются растительной пищей — се¬
менами различных деревьев, кустарников и трав.
Специально ловли вьюрков у нас в СССР не производят, а ло¬
вят их случайно при ловле других птиц самыми разнообразными

ловушками. В противоположность зябликам вьюрки очень легко и
просто идут в западни. Призывный крик, издаваемый вьюрками,—
это хриплое чириканье, а песня представляет собой набор мало
мелодичного глухого щебета, в который вставляются жужжащие,
довольно громкие трели.
Поймав вьюрков, с ними следует поступать точно так же, как
это было сказано о зябликах, т. е. выдерживать их первые дни
в кутейках и т. д. При заселении больших вольер (особенно на
открытом воздухе) различными певчими птицами нашей страны
можно, конечно, помещать в них и вьюрков, одних из самых свое¬
образных и красивых наших птиц. Но держать вьюрков в отдель¬
ных клетках я решительно не рекомендую.
ЗЕЛЕНУШКА И ДУБОНОС
Зеленушка, часто называемая птицеловами лесной канарейкой или
зеленухой, относится к одним из обычных наших птиц.
Характерным признаком зеленушек, отличающим их от прочих
мелких птиц, является их массивный, конусовидный, толстый клюв,
плотная фигурка и сравнительно короткий хвост с желтыми пятна¬
ми. Общий тон оперения взрослого самца зеленушки желтовато-
оливково-зеленый, у него ярко-желтые надхвостье и брюшко, дым¬
чато-серые темя, затылок и щеки. Бока тела серые. Крылья и хвост
буровато-черные с желтыми крайними опахалами перьев. Самка
окрашена в оливково-серые тона, и желтый цвет брюшка у нее более
светлый и тусклый.
Обыкновенная зеленушка и ее подвиды распространены у нас
по всей европейской части СССР — к югу от Лапландии до Крыма,
Кавказа и среднеазиатских республик включительно, встречаются
на востоке от Урала по всей Сибири и Казахстану; на Дальнем
Востоке и в Уссурийском крае наша зеленушка замещается до¬
вольно близким к ней видом — китайской зеленушкой.
Зеленушки поселяются в кустарниковых зарослях, по опушкам
лесов и особенно часто по берегам ручьев и речек, там, где есть
густые деревья и кустарники. Подобно щеглам и зябликам, зеле¬
нушки не боятся человека, и их гнезда часто можно видеть на
деревьях и колючих изгородях садов и парков. Для постройки
гнезд зеленушки выбирают самые густые кустарники (на юге).
Свои гнезда зеленушки чаще всего строят на средних ветвях елей.
Толстые клювы зеленушек не приспособлены к питанию насеко¬
мыми, и пищей им служат семена различных древесных пород,
зерна злаков и сорняков, почки и разные ягоды. Зеленушки, спо¬
койные и скрытные птички, привлекают к себе внимание лишь вес¬
ной своим громким пением, а также поздней осенью, когда недо¬
статок корма заставляет их кочевать по садам и огородам поселков.
Зеленушек часто ловят различными орудиями лова, и они относятся
к одним из обыкновенных комнатных птиц. В первое время после

поимки зеленушки довольно сильно бьются о прутья клеток, но их
пугливость вскоре проходит, птичка перестает отчаянно метаться
и при приближении к ней человека становится спокойнее.
Песня зеленушки, звучащая ранней весной с вершины какого-
нибудь высокого тополя или березы, очень звучна и не лишена
чарующей прелести именно из-за своей «весенней специфичности
и мелодичности». В песне зеленушки имеются чистые, высокие и
нежные свисты и очень звучные трели, звучащие, как протяжное
«рэ-эли-й», по которым кавказские птицеловы звукоподражательно
называют зеленушек рейчиками.
Питаясь исключительно растительным кормом, зеленушки в
клетках чувствуют себя хорошо и без особого ухода живут в них
по нескольку лет.
Несмотря на сильный клюв и массивное телосложение, зеле¬
нушки при содержании в садках и вольерах вместе с разнообраз¬
ными птицами никогда не задирают своих более слабых сожителей
и не обижают их.
На свободе зеленушки поют сравнительно очень короткое время
и только в весенние месяцы. Но в клетках их песня начинается
примерно с середины декабря и достигает полной звучности к
концу января, продолжается она вплоть до периода линьки, т. е.
до июля.
Весьма близкой в систематическом отношении к зеленушкам
птицей является дубонос.
Дубонос безусловно относится (по сочетанию в его оперении
удивительно нежных разнообразных тонов) к одним из самых кра¬
сивых наших птиц. Голова у самца дубоноса желтовато-бурого
цвета, шея дымчато-серая; горло, перья, окружающие клюв, и про¬
дольная полоса у клюва черные, грудь и нижняя сторона тела
светлого винно-красного цвета, спина шоколадно-бурая, крылья
синевато-черные, с металлическим синим блеском и с широким
белым пятном на плечах. Хвост темного черно-бурого цвета, с белой
каймой на его вершине. Клюв весной серо-голубой с черным концом,
в остальное время года желтовато-розовый. Самки по окраске весьма
похожи на самца, но все тона их оперения бледнее и менее чисты.
Отличительным признаком дубоноса, по которому его нельзя спу¬
тать с другими нашими мелкими певчими птицами, является огром¬
ный по сравнению с величиной птицы массивный крепкий клюв,
которым дубонос без всяких видимых усилий свободно разгрызает
вишневые косточки, и короткий, с белой вершиной, хвост.
В нашей стране распространение дубоноса связано с листвен¬
ными лесами, и он встречается поэтому лишь южнее линии, про¬
ходящей через пункты Ленинград — Москва — Тула и Казань. На
Кавказе, во всей Сибири и на Дальнем Востоке европейский дубо¬
нос заменяется близкими формами.
«Любимыми местами жительства дубоноса являются листвен¬
ные леса, около которых расположены вишневые и сливовые сады,

большие фруктовые сады и, наконец, леса с полянами, покрыва¬
ющие собой холмистую местность. Низменных лесов он, по воз¬
можности, избегает. В таких местах дубоносы весной встречаются
парочками, в конце лета выводками до полудюжины особей вместе,
зимою небольшими стайками» (М. А. Мензбир, 1895).
Ловят дубоносов случайно разнообразными орудиями лова, и
эти независимые и сильные птицы очень легко идут во всякого
рода ловушки. Мне много раз приходилось ловить дубоносов в
западни, в центральных отделениях которых были помещены самые
различные манные птицы — зяблики, вьюрки, зеленушки, снегири.
Дело, очевидно, не в заманке, а в тех вкусных зернах, которые
дубоносы видят в ловушках. Пойманные дубоносы вначале сильно
бьются в клетках, но если клетку с ними подвесить повыше, то мож¬
но только что пойманных птиц в кутейки и не помещать.
Способность к приручению у дубоноса — весьма индивидуаль¬
ное качество. У меня бывали птицы, делавшиеся ручными через
какой-нибудь месяц неволи, и были другие, которые оставались
дикими и пугливыми в течение года и более. Держать дубоносов
в клетках можно лишь из-за их оригинальной и красивой внешности,
так как их пение в сущности даже не может быть названо пением.
Песня дубоноса, поющаяся обычно лишь весной, состоит из совер¬
шенно негармоничных, скрипящих звуков, не объединенных в
какую-либо мелодию, а представляющих собой хаотическую комби¬
нацию скрипов и верещаний.
Огромный, сильный клюв дубоноса, позволяющий ему не боять¬
ся нападений других мелких птиц, почти никогда не используется
им при столкновениях с его сожителями по вольерам. Спокойная
и флегматичная птица никогда сама не вступает в драки и не
задирает своих товарищей. Часто поэтому другие птицы, отлича¬
ющиеся строптивым нравом, «угнетают» во много раз более силь¬
ных, чем они, дубоносов и гоняют их с кормушек и поилок.
Красивая окраска дубоносов, их своеобразие и мирный нрав
делают их очень подходящими жильцами в больших вольерах
школ и биостанций. Наблюдая за тем, как дубоносы разгрызают
крепкие семечки и косточки, а также сезонную смену окраски их
клювов, можно составить интересный материал для начала наблю¬
дений за птицами.
ОВСЯНКИ
«Овсянка не отличается красотою оперения и не обладает, говоря
вообще, порядочной песней, а между тем так высоко ценится охот¬
никами, что даже назначается в учителя знаменитому певцу — ка¬
нарейке» (И. К. Шамов, 1910). Овсянки, а их насчитывается в пре¬
делах нашей страны более 50 форм, относятся к одним из самых
распространенных наших зерноядных птиц. Весьма наглядным
признаком, позволяющим отличать овсянок от других мелких птиц,

является строение их клюва. Края надклювья и подклювья не
прилегают полностью друг к другу и при закрытом клюве между
ними образуется щель (надклювье спускается на подклювье, обра¬
зуя в средней части острый край). По этому признаку, отсутству¬
ющему у всех других наших птиц, даже начинающий любитель
легко узнает овсянок. В очерке, посвященном этим птицам, скажем
о нескольких из многочисленных наших овсянок.
Обыкновенная овсянка. Оперение обыкновенной овсянки состо¬
ит из сочетания цветов желтого, бурого и расплывчато-коричневого.
У самца (самки окрашены приблизительно так же, но они менее
ярки и у них преобладающим цветом оперения является серовато¬
желтый и бурый, и они вообще пестрее самцов) голова и затылок
ярко-желтые и покрыты небольшим количеством темных пестрин;
окраска верхней стороны тела ржавчатая с широкими черно-бурыми
пятнами на спине и плечах; общая окраска нижней стороны тела
ярко-желтая с грязно-оливковым зобом и ржавчатыми пятнами на
горле, зобе и на боках. Хвост и крылья черно-бурые с желтоватыми
краями крайних рулевых, с желтыми и рыжевато-бурыми наруж¬
ными опахалами маховых.
Распространены обыкновенные овсянки в СССР от 65° с.ш. до
Кавказа и Алтая, т. е почти по всей территории нашей страны.
Кроме крайних северных границ своего распространения, овсянки
всюду в областях своих гнездовий могут встречаться в продолже¬
ние круглого года, но в суровые и многоснежные зимы откочевы¬
вают южнее, появляясь снова у себя на родине с первыми теплыми
весенними днями. Обыкновенные овсянки предпочитают селиться
по сырым кочковатым лугам, поросшим кустарником, по опушкам
и полянам лесов, по окраинам болот, не избегая при этом и больших
массивов возделанных полей, если на них кое-где имеются группы
небольших кустарников.
После вывода птенцов овсянки собираются в стаи, иногда очень
многочисленные, и кочуют по убранным огородам и полям, по
гумнам и токам сел и деревень вместе с воробьями, питаясь семе¬
нами самых разнообразных растений.
Садовая овсянка. Несколько более миниатюрная, чем обыкно¬
венная, садовая овсянка окрашена следующим образом: у самца
весной голова, задняя сторона и бока шеи серые с желтым оттен¬
ком; горло, верхняя часть зоба, полосы, идущие по бокам горла от
клюва, и перышки вокруг глаз желтые, остальное оперение ржавча¬
тое с черно-бурыми центрами перьев; крылья и хвост темно-бурые,
клюв розово-мясного цвета. Самки окрашены приблизительно так¬
же, но их оперение серее, чем у самца.
Распространены садовые овсянки у нас в СССР в значительном
количестве только в южной и средней полосе, именно на юг от
областей Витебской, Минской, Брянской и Тульской. Встречаются
они также на Кавказе, в степях Западной Сибири, на Алтае и в
среднеазиатских республиках. На Северный Кавказ (к которому от¬

носятся в основном мои наблюдения над этими птицами) садовые
овсянки прилетают маленькими стайками в самом конце марта,
в степи Центрального Казахстана (район г. Караганды) прилет на¬
блюдается в первой декаде мая. Любимыми местами гнездовий
садовых овсянок являются луга, поросшие кустарниками, опушки
зарослей терновников, участки степей, занятые высокорослым гус¬
тым бурьяном. В некоторых местах их обитания, как например
в Ростовской и Воронежской областях и в Ставропольском крае,
эти овсянки очень и очень многочисленны и встречаются чаще
других видов. О нахождении овсянок прежде всего дает знать наблю¬
дателю их звонкая, однообразная песенка, которую можно передать
следующими словами: «теп-теп-теп-тыэр», повторяемая бесчислен¬
ное количество раз подряд с небольшими паузами. Поющая птичка
садится куда-нибудь на верхнюю ветку кустарника, на телеграфную
проволоку или на высокий стебель бурьяна и с похвальным усер¬
дием издает свои не лишенные известной приятности мелодии.
Отлет садовых овсянок, зимующих в основном в Индостане,
начинается от нас с конца августа и продолжается до начала
октября.
Черноголовая овсянка. Черноголовые овсянки относятся к од¬
ним из наиболее ярко окрашенных представителей этой группы.
У самца верхняя часть и бока головы черные, иногда у годовалых
птиц с буроватыми оттенками, спина и кроющие перья крыла
ржавчато-бурые, вся нижняя сторона тела ярко-желтого, переходя¬
щего в оранжевый цвета. Крылья и хвост темно-бурые. Самка
отличается от самца по окраске очень сильно. Верхняя часть ее тела
бледного серовато-оливкового цвета, нижняя — светло-желтая с
сероватым оттенком. Голова у нее серовато-бурая.
Черноголовая овсянка обитает на юге европейской части нашей
страны, начиная от Нижней Волги, по всему Предкавказью и отдель¬
ным районам Закавказья. В южных частях азиатской части СССР
черноголовую овсянку замещает весьма похожая на нее желчная
овсянка, у которой в оперении черный цвет заменен ярко-рыжим.
Я наблюдал этих овсянок в восточной части предкавказских степей
Прикаспия, где они особенно многочисленны.
Чаще всего черноголовые овсянки поселяются на участках сте¬
пей, покрытых невысокими бугристыми барханами, среди которых
растут небольшие группы терновника и лоха, отдельные рощицы
тамарисков, высокие бурьяны и гривки тростников. Так же как и
садовые овсянки, самцы черноголовых овсянок с раннего утра и до
позднего вечера, взгромоздившись на высокие стебли кустарников,
распевают свои немногосложные, но характерные песенки, закан¬
чивающиеся протяжной трелью.
Камышовая овсянка, или камышовый воробей. Камышовые ов¬
сянки по своему оперению больше всего похожи на самца воробья,
отличаясь от него более чистыми белыми, черными и коричневыми
тонами окраски. У самца «голова и горло глубокого черного цвета

ограничены на задней стороне шеи белым ошейником, который,
спускаясь на бока шеи и здесь соединившись с белой полосой,
подходящей к нему от нижней части, сливается с белой окраской
зоба; преобладающая окраска верхней стороны ржавая, переходя¬
щая в пепельно-серую на надхвостье и верхних кроющих хвоста,
каждое перо с буровато-черным центром; крылья черновато-бурые
с рыжими перьями..., нижняя сторона белая с сероватым налетом
на груди и буроватыми черточками на боках» (М. А. Мензбир).
Самка по окраске напоминает самца, но не имеет черных перьев
на голове и щеках.
Камышовые овсянки, образующие ряд географических разно¬
видностей, распространены по всей территории СССР от Ледовитого
океана до южных государственных границ. Камышовые овсянки
всегда держатся в зарослях тростников и камышей, поблизости
от воды, где в южных частях нашей страны и проводят зиму. Глу¬
бокий снегопад и сильные морозы заставляют этих птиц на непро¬
должительное время скочевывать к поселкам и к окраинам города,
где они, летая вместе с воробьями, обыкновенными овсянками
и вьюрками, переживают трудные для них холодные времена.
Песнь этих овсянок, будучи довольно однообразной, не лишена
мелодичности и состоит из нескольких звучных трелей.
Горная овсянка. В противоположность большинству овсянок —
жительниц равнин — горные овсянки обитатели горных стран
СССР. Эти овсянки скромно, но очень красиво окрашенные птички.
Самцы и самки этого вида очень близки по оперению друг к другу
и разницу между ними можно обнаружить только на близком
расстоянии.
У самца горной овсянки голова пепельно-серая с черными
продольными полосами вдоль темени, на нижней стороне щек и
сзади глаз; верхняя часть тела ржавчато-бурая с черными средин¬
ными пятнами на перьях и со светлыми каемками на них; горло,
зоб и верхняя часть груди густого серого цвета; брюшко ржавчато¬
бурое; хвост и крылья черноватые со светлыми каемками на краях
перьев. У самки оперение несколько бледнее и черный цвет заме¬
няется черно-бурым.
В СССР горные овсянки распространены в Крыму, в горах все¬
го Кавказа, на горных хребтах Туркмении и на Алтае. На Кавказе
горная овсянка одна из обычнейших горных птиц. От скалистых
обрывов первых горных хребтов и до высочайших перевалов в тече¬
ние круглого года можно встретить этих коричневых птичек с се¬
рыми полосатыми головками. Горных овсянок горцы не тревожат,
поэтому они привыкли доверчиво относиться к человеку. Селятся
горные овсянки зачастую в каменных, сложенных из плит, стенах
заборов и саклей аулов, обыкновенно же они обитают по каме¬
нистым обрывам скалистых ущелий, поросших невысокими кусти¬
ками колючих растений.
Снежные, суровые зимы сгоняют иногда горных овсянок на

равнины, и тогда их звонкое «цив-цив» можно слышать даже на
улицах больших городов — Орджоникидзе, Махачкалы и Нальчика.
Осенью и зимой эти, птицы держатся небольшими стаями и посе¬
щают в поисках пищи, которая состоит из семян различных сорня¬
ков и трав, огороды, проезжие дороги и горные шоссе. С наступле¬
нием первых весенних дней горные овсянки разбиваются на пары,
и, проезжая в горах, можно слышать отовсюду несущиеся звонкие
песни этих миловидных и спокойных птичек. Песня горной овсянки
несколько напоминает собой песню обыкновенной, но звучит менее
громко и несколько разнообразнее, чем у последней.
Пуночка. Вы, вероятно, помните, что во время замечательного
плавания папанинцев к ним на льдину, находившуюся возле самого
Северного полюса, прилетела и опустилась маленькая хорошенькая
птичка — пуночка? Пуночка относится также к овсянкам и по опе¬
рению принадлежит к одним из самых привлекательных наших
птиц (самцы и самки окрашены почти одинаково).
У самца пуночки в весеннем наряде окраска слагается из бе¬
лого и черного цвета, красиво чередующихся между собой. Верхняя
часть спины, плечи, внутренние маховые и средние рулевые перья —
черные, остальное оперение снежно-белого цвета. У самок весенний
черный цвет заменен темно-бурым. Осенью, после летней линьки,
все перья верхней стороны тела, а также груди и боков бывают
с рыжими краями.
Пуночка — кругополярная птица, гнездящаяся в зоне полярного
океанического побережья в тундрах Старого и Нового Света. Она
выбирает для устройства своих гнезд наиболее дикие, глухие участ¬
ки тундры, где среди обломков скал и камней выводит птенцов.
Вне пределов своих гнездовий пуночка появляется с выпадением
на ее родине первого глубокого снега и в своих странствиях (зимой)
встречается всюду в северной, центральной и юго-восточной частях
нашей страны, долетая вплоть до Ростова-на-Дону. Удивительно
красивы стайки этих птиц. Держатся они тесными группами по
дорогам, зимой их можно встретить где-нибудь под Москвой;
вспугнутые проезжающей телегой или автомобилем, они взлетают
с чириканием в воздух, сверкая своим почти совершенно белым
оперением. Весной самцы пуночек усердно поют. Их пение, более
бедное звуками, чем у остальных овсянок, заключается, в сущности,
в одной только короткой, высокой трели.
Из всех, названных видов овсянок единственной настоящей
«охотничьей» птицей, «учителем» знаменитых певцов канареек
является только обыкновенная овсянка, все остальные же случай¬
ные, «любительские» птицы и попадаются они птицеловам лишь
при ловле других птиц. Обыкновенных овсянок ловят весной в марте,
когда эти птицы держатся стаями. Я ловил овсянок зимой на
Северном Кавказе птичьим клеем, расставляя намазанные прутики
как на обычных принятых при этом способе ловле репухах, так и
втыкая прутики одним концом в землю в местах, где кормятся

многочисленные в это время здесь птицы. В западни осторожные
и пугливые птички почти не идут. Остальные виды овсянок, как я
уже говорил, ловятся случайно, чаще всего тайниками, при ловле
других птиц.
Овсянки относятся к одним из самых трудно привыкающих
к неволе видам птиц. Робкие по своему характеру птицы мечутся
в клетке не только в первые дни после поимки, но при приближении
к ним человека и через долгие месяцы неволи. Часто при этом
овсянки обивают свои длинные хвосты и крылья, разбивают в кровь
клювы и лбы, а иногда они могут разбиться насмерть. Поэтому
овсянок, во-первых, непременно помещают в плотно закрытые
кутейки, а также подвязывают им крылья. А, во-вторых, клетки с
ними в комнатах надо вешать выше человеческого роста и очень
внимательно ухаживать за ними.
Пугливость овсянок бросается в глаза при первом наблюдении
за их поведением в клетке. Быстро привыкая к обычному корму
в домашних условиях, овсянка никогда не берет корм из кормушки
спокойно, как это делает большинство птиц, а быстро, озираясь по
сторонам, подскакивает как-то боком к зернам, украдкой, испод¬
тишка схватывает зернышко и сейчас же отлетает в сторону.
Несмотря на такую трудность приручения, несмотря на мно¬
жество хлопот и возни с пойманными птицами, овсянки относятся
к «охотничьим» птицам. Песня обыкновенной овсянки, несмотря
на ее однообразие, ценится знатоками и настоящими охотниками
певчих птиц. «Ни одна из птиц,— говорит И. К. Шамов,— не может
прокричать «ударную» песню «в отбой», как прокричит свою песню
овсянка!» Трель овсянки, звучащая вроде «зинь-зинь-зинь-зинь-ци-
и!», которую перенимают канарейки, высоко оценивается любителя¬
ми пения этих птиц, и от нее напев наших канареек получил назва¬
ние овсяночного. Действительно, это «зинь-зинь-зинь-зинь-
ци-и!» очень эффектно выходит у канареек между их звонкими тре¬
лями, когда самец овсяночного напева начинает свою песнь с «овсян¬
ки» или «делает овсянку» среди звучных колен.
Я держал самых разнообразных овсянок, но ни одна из них не
оставила в моих воспоминаниях сколько-нибудь заметных следов
в противоположность другим птицам. Одна пуночка, купленная в
начале 1949 г. на рынке в Москве, жила у меня в клетке и линяла
уже дважды. При ее приобретении она была элегантно красива
в своем бело-черном наряде. Осенью, порыжев, она сделалась более
банальной и похожей на всех сереньких и желтых птиц, но, пере¬
зимовав, к весне еще раз она постепенно надела свое яркое брачное
оперение. Моя пуночка спокойная, но все же пугливая птичка, пела
весьма усердно, начала это проделывать с конца февраля; к сожале¬
нию, ее песни у меня не было слышно, так как она целиком погло¬
щалась голосами других, более одаренных звуковыми качествами
моих пернатых друзей, живущих в комнате.
При организации вольер на открытом воздухе, помещение в них

разных овсянок может представлять значительный интерес. Необ¬
ходимо, однако, всегда помнить, что в больших просторных волье¬
рах эти боязливые птички, внезапно потревоженные, могут так силь¬
но удариться о сетку, что тут же разобьются насмерть. Поэтому
к вольерам при содержании в них овсянок всегда надо подходить
спокойно, не делая никаких резких движений, и поэтому также надо
оберегать этих птиц от всяких возможностей испугаться.
СНЕГИРЬ
У самца всем, конечно, известного снегиря на голове, распростра¬
няясь на затылок, имеется черная шапочка, в черный цвет окрашены
также подбородок и передняя часть «лица» до глаз; хвост и крылья
блестяще-черные, с синим металлическим блеском; спина и плечи
прекрасного светло-серого цвета; вся нижняя часть тела (шея,
грудь, передняя часть брюшка) и бока головы киноварно-красные;
надхвостье и задняя часть брюшка снежно-белые. У самки в опере¬
нии всюду красный цвет заменен буровато-серым (у некоторых осо¬
бей светло-серым) и черные перья имеют меньший блеск, чем у сам¬
ца. Массивный, вздутый у основания, короткий клюв у снегирей
черного цвета.
Областью гнездовья снегирей являются хвойные леса всей тер¬
ритории нашей страны, включая и Кавказ. Зимами, обыкновенно
сейчас же после первого значительного снегопада, снегири поки¬
дают свои родные леса и начинают кочевать, залетая почти во все
области СССР. Появление снегирей после снега у человеческих
поселений и городов, в садах, огородах и парках и обусловило их
русское название — снегирь, птичка, появляющаяся с первым
снегом.
ЩУР И ЧЕЧЕВИЦА
Щур, вторая наша зимняя птица, кажется на первый взгляд темно-
малиново-розовым. У самца общая окраска красная, с темными
основаниями перьев на темени, затылке, спине, плечах и надхвостье;
брюшко и подхвостье светло-серые, хвост и крылья бурые, на
крыльях две беловатые поперечные полосы. У самок вместо красного
цвета оливково-серо-зеленоватый.
Щур житель тайги, распространенный по всей таежной зоне
СССР, образует с запада на восток несколько географических
форм, мало отличающихся одна от другой. В некоторые годы позд¬
ней осенью и зимами щуры налетают к нам в северные и централь¬
ные области страны большими стаями, и тогда эти малоподвижные,
довольно крупные, красные птицы появляются на птичьих рынках
Москвы, Ленинграда и других городов во множестве. В иные же
зимы щуры остаются в тайге, никуда из нее не вылетая. Как показал
ряд исследований и наблюдений над образом жизни щуров (напри¬

мер, О. И. Семенова-Тян-Шанского) на их неприветливой зимой
родине, эти зимние кочевки щуров вызываются неурожаем ягод,
их основной пищи в зимний период.
Ловят щуров во время их осенне-зимних залетов на точках
тайником и понцами с манными и заводными птицами и с привадой
из различных ягод.
Малоподвижная, флегматичная, питающаяся исключительно
зернами и ягодами птица хорошо уживается в просторных клет¬
ках и вольерах. Но в связи с своеобразием естественных кормов
щуров на свободе (в основном семян хвойных деревьев, богатых
смолистыми веществами) он часто даже при разнообразном корме
птиц у нас дома начинает хиреть и погибает во время летней линьки.
Пение щуров довольно мелодично и, по транскрипции И. К. Шамова,
может быть довольно точно передано звуками: «влю-влю-влю-влю-
влив-ли» или «фили-фили-фили-фли-фи-фи»... «светлыми» свистами
с понижением на конце, иногда они начинаются с приема «фи-фи-
фи-фи» (первые два слитно, вторые отдельно и сильно)».
В Карелии о щуре (обычной тамошней птице) имеется красивая
легенда, в которой говорится, что каждый щур поет свою насто¬
ящую песнь полным голосом только один раз в своей жизни, и что
человеку, услышавшему эту единственную и неповторимую мело¬
дию щура, предстоит счастливое будущее.
Из описания щура следует, что он при содержании в клетках
может доставить много удовольствия своим спокойным характером,
отсутствием боязливости и милой песней. «Пойманный щур,—
говорит проф. Д. Н. Кайгородов,— уже по прошествии нескольких
часов вполне осваивается с клеткой, скоро начинает брать предла¬
гаемый ему корм, в непродолжительном времени становится совер¬
шенно ручным и сильно привязывается к своему хозяину».
Из всех наших птиц, в оперении которых преобладает красный
цвет, наиболее яркими, блестяще-красными являются чечевицы,
или красные воробьи, как их иногда называют. У самца чечевицы
ярко-красная голова (с буроватыми перышками на ушах и щеках);
горло, бока и верхняя часть груди также ярко-красные. Нижняя
часть груди, надхвостье, а также и брюшко красно-розовые, свет¬
леющие к подхвостью. Подхвостье белое. Спина, крылья и хвост
бурые с красными наружными опахалами перьев. Самка сверху
серовато-бурая, снизу охристая; перья у нее на голове, на пле¬
чах, зобу, груди и боках имеют неясные темные наствольные
пятна.
Чечевица и ее географические формы распространены по всей
центральной и южной полосе СССР, от границ нашей страны с
Польшей до Тихого океана. Чечевицы, будучи обыкновенными пти¬
цами, почти нигде не бывают особенно многочисленными. Люби¬
мыми местами их обитания являются сырые поймы рек, поросшие
кустарниками, опушки лесов и дубрав, луга, с опять-таки расту¬
щими по ним кустарниками и рощицами деревьев.

Относясь к одним из наиболее поздно прилетающих к нам гнез¬
дящихся птиц, чечевицы с мест своих зимовок — из Южного
Китая, Индокитая и Индии — появляются в наших краях не ранее
второй половины мая, и их прилет сейчас же становится известен
натуралистам по весьма характерной песне самцов чечевиц, со¬
стоящей из чистых и отчетливых свистов, звучащих как «тиу-тю-
тю-у» (средний звук короткий, последний протяжный). Эти свисты
чечевиц очень часто перенимают скворцы, они вставляют их так
же, как и флейтовые звуки иволги, в свои мелодии.
Чечевицы, пожалуй, почти единственные из наших певчих птиц,
которых я никогда не держал в клетках у себя дома и поэтому заим¬
ствую описание жизни чечевиц в неволе из литературных источни¬
ков. «В клетках чечевица является чрезвычайно милой птичкой,—
пишет проф. Д. Н. Кайгородов,— много и прекрасно поет и скоро
ручнеет, но, к сожалению, после первой же линьки теряет свою
красивую красную окраску...». «В клетке чечевицы очень приятные
птицы... большие охотники купаться, а поэтому им надо давать боль¬
шую водопойку и как можно чаще освежать в ней воду. Несмотря,
однако, на самый тщательный уход, чечевица выживает в неволе
недолго...» (И. Святский).
Ловят чечевиц обыкновенным лучком и лучком-самоловом сей¬
час же после весеннего прилета, а также западнями, подсаживая
в них самок этих птиц. (Об этом способе лова мне сообщал мой
друг А. Г. Компаниец, ежегодно ловивший и державший у себя по
нескольку чечевиц.)
КЛЕСТЫ
Клестов легко узнать по строению их клюва. Концы надклювья
и подклювья заходят, крестообразно перекрещиваясь, друг на друга.
Этот признак отличает клестов от остальных наших мелких певчих
птиц. Общая окраска взрослых самцов клестов (их у нас на тер¬
ритории нашей страны три вида — сосновый, еловый и белопо¬
ясый) красно-вишневого цвета, с более ярким киноварно-красным
надхвостьем и с буровато-красными крыльями, хвостом и плечами.
У самки красный цвет заменен желтовато-серым. Молодые самцы
часто имеют в первый год жизни оранжевый тон окраски, так как
у них красные и желтые перья перемешаны друг с другом.
Клест-сосновик отличается от самого распространенного у нас
клеста-еловика своим толстым и высоким клювом и несколько
большей величиной. У белопоясого клеста, окрашенного в более
светлый, очень красивый розовато-красный цвет, поперек крыльев
проходят две широкие белые полосы, по величине он меньше
остальных клестов. Как и щуры, клесты — типичные обитатели
таежной зоны нашей страны, но встречаются, помимо сплошных
массивов тайги, также и в хвойных лесах наших горных стран —
Кавказа, Крыма, Туркмении и Сибири. Из тайги клесты во время

своих частых кочевок залетают почти во все области СССР, часто
очень далеко от своих гнездовий. Например, К. А. Воробьев на¬
блюдал клестов в дельте Волги, я — в Центральном Казахстане
и в зоне полупустынных степей Карагандинской области.
Ловят клестов на точках тайником и сетями с манными и завод¬
ными птицами, в меньшем количестве западнями и другими са¬
моловами с привадой из различных зерен, шишек и ягод. Будучи
весьма общественными птицами, клесты охотно идут на призывы
заманков. Клестов можно ловить так же, как и чижей, при помощи
подпусков, т. е. длинных удилищ или жердей с прикрепленными
к их концам прутиками, намазанными клеем.
Пойманные клесты очень быстро привыкают к неволе, и этих
птиц можно сразу же помещать в обычные клетки, не сажая пред¬
варительно в кутейки и не подвязывая им крыльев. Помещать
клестов предпочтительно в цельнометаллические клетки с куполо¬
образным верхом, так как эти птицы особенно хорошо чувствуют
себя, если имеют возможность лазать по потолку клетки, пользуясь
своими клювом и лапками и подвешиваясь вниз спинкой и головой
(деревянные столбики клетки они часто перегрызают). Отсутствие
достаточного движения и прожорливость часто ведет к ожирению
и гибели клестов в неволе; ввиду этого надо, по возможности,
кормить их самыми разнообразными зернами, избегая жирных
(конопли и подсолнечных семян) и снабжая клестов время от вре¬
мени шишками хвойных деревьев.
При хорошем уходе клесты живут в клетках подолгу, но после
первой же линьки самцы теряют свой красивый бархатно-красный
наряд и одеваются в тусклое оперение грязного желто-оранжевого
цвета (при содержании клестов в вольерах на открытом воздухе
их красная окраска сохраняется). По своей песне клесты, не являясь
исключительными певцами, все же относятся к числу хороших
певунов. В их пении много ударных и свистовых тонов, имеются
также и звонко звучащие колена, но оно несколько портится нали¬
чием скрипящих звуков.
Я постоянно держал и держу клестов у себя дома. Помимо
отсутствия робости и быстрой приручаемости, они доставляют
много удовольствия, когда наблюдаешь, как ловко они разделывают
сосновые и еловые шишки, которые дают им. Зажав шишку между
прутьями клетки и жердочкой и придерживая ее лапами, клесты
методически расщепляют шишку на отдельные волокна, вставляя
между чешуйками загнутый конец своего клюва и язык, вышелуши¬
вая им семена. После такой разделки от шишки остается одна
«кочерыжка».

СИНИЦЫИз обитающих на территории СССР около 50 форм синиц я оста¬
новлюсь лишь на наиболее распространенных, которые чаще всего
содержатся в клетках.
Большая синица, кузнечик, или большак. Большая синица легко
отличается от остальных видов синиц своей сравнительно крупной
величиной и окраской. У нее верхняя сторона головы, горло, шея
и зоб блестяще-черного цвета, щеки чисто-белые, красиво выделя¬
ющиеся на черном фоне головы; спина зеленоватая, поясница и
надхвостье голубовато-серые; вся нижняя часть тела желтая со
слабым зеленоватым оттенком. От зоба к черному подхвостью по¬
средине тела проходит черная продольная полоса, широкая у сам¬
цов и очень узкая у самок. Крылья и хвост темно-бурые с голубова¬
то-зеленым отливом, крайние рулевые белые, на крыльях небольшие
бело-зеленые поперечные полоски.
На юге азиатской части нашей страны — от Каспийского моря
до Тихого океана — большую синицу заменяют близкие к ней виды
белых больших синиц, приблизительно одинаковых с большой по
величине и общему облику, но у них в оперении или совершенно
отсутствуют желтый и зеленоватый цвета, заменяясь на верхней
стороне тела серым, а снизу белым, или общий тон окраски опере¬
ния значительно бледнее. Большая синица распространена у нас
в европейской части СССР от Архангельска до Крыма и Кавказа
включительно, а в Сибири от северных окраин тайги до Алтая и Бай¬
кала на юге.
Лазоревки (голубая и белая). У синицы-лазоревки темя и за¬
тылок лазорево-синие, узкие полоски над клювом и над глазами
грязно-белые, уздечка, полоски за глазом и верх шеи темно-синие;
плечевые перья серовато-зеленые, надхвостье лазорево-синее, горло
и бока щек черновато-синие, грудь и брюшко желтоватые, хвост и
крылья зеленовато-голубые. Лазоревка (географические подви¬
ды ее) в СССР гнездится почти на всей территории европейской
части.
Белая лазоревка, или князек. Близкая родственница обыкновен¬
ной лазоревки, относится к одним из самых миловидных и при¬
влекательных по окраске птиц. Крупнейший русский натуралист
и путешественник XVIII в. И. И. Лепехин, впервые описавший белую
лазоревку, найденную им под Симбирском (ныне г. Ульяновск),
посвятил ей следующие строки: «Другая птичка называется князек
под Симбирском и принадлежит к роду синичек, водится по большей
части в мелком дубняке, и только зимним временем примечается.
Красота перьев пожаловала его между синичками в князьки».
«Действительно, князек — синичка очень красива. Спинка ее свет¬
лая, голубенькая. Крылья, хвост и ленточка на шее и щеках ярко
лазурного цвета. Все остальные перья белы, как снег» (М. Н. Бог¬
данов) .

Белая лазоревка, изредка встречаясь в центральной части СССР
(до Минской области на западе), делается более обычной к востоку
и не представляет редкости в Горьковской, Ярославской и других
областях Верхней Волги, Заволжья и Урала. В Сибири обыкновен¬
ная белая лазоревка заменяется близкими ей формами.
Синица-московка, черная синица, или маленькая. Синица-мос¬
ковка по величине примерно раза в два меньше большой и несколько
напоминает ее по расположению цветов окраски.
У московки верхняя сторона головы, полосы по бокам зад¬
ней части шеи, горло, лоб и бока верхней части груди — блестя¬
ще-черные; бока головы, пятно у основания шеи и бока шеи
чисто-белого цвета, верхняя часть тела голубовато-серая, грудь и
брюшко грязно-белые с легким рыжеватым налетом. Крылья и
хвост черноватые с серым оттенком.
Синица-московка обитает по всей северной части нашей стра¬
ны — от Лапландии до Волыни на Украине, до Рязани и Ульяновска
в РСФСР, в азиатской части она встречается по всей таежной зоне
до Приамурья. В Крыму, на Кавказе и Тянь-Шане московку заме¬
няют местные географические формы черных синиц, отличающиеся
от нее наличием буровато-оливковых тонов в оперении вместо го¬
лубоватых и более сильными клювами.
Хохлатая синица, или гренадерка. Гренадерка резко отличается
от всех обычных наших синиц своим длинным, широким у осно¬
вания и острым на вершине, хохлом из приподнимающихся перьев.
У гренадерки общая окраска тела тусклая, буровато-рыжая. Верх¬
няя часть тела бурая с рыжеватым оттенком; грудь грязно-белая,
брюшко и бока буровато-серые. Крылья и хвост темно-бурые.
Хохол на голове состоит из черных с белыми концами перьев, от
клюва через глаз идет черная полоса, другая такая же полоса
начинается от затылка и идет к зобу параллельно первой. Бока
головы белые. Хохлатая синица в СССР распространена только в
северной половине европейской части, встречаясь преимущественно
в хвойных лесах от Архангельска на севере до Среднего Поволжья
и Башкирии на юге (эта птица отмечена также как исключительно
редкая форма для Кавказа — П. В. Серебровский, 1915).
Гаичка, пухляк, или болотная синица. Гаичка окрашена менее
пестро, чем остальные синицы. Голова, затылок и небольшое пятно
под клювом у нее черные, верх тела — шея, спина и надхвостье
светло-серые с буроватым оттенком, нижняя сторона тела и бока
головы беловато-серые. Крылья и хвост темно-бурые.
В СССР гаичка широко распространена в центральной части
страны — от Пскова на западе до Харьковской и Воронежской
области на юге и до Средней Волги на востоке. Начиная от Заволжья
на восток до Тихого океана, на Кавказе, в Восточной Сибири и на
Алтае она заменяется близкими географическими подвидами.
Долгохвостая синица, или аполлоновка. Аполлоновка — самая
маленькая из наших синиц, отличающаяся от остальных, помимо

малой величины, своим очень длинным, ступенчатым хвостом.
Оперение долгохвостой синицы весьма красиво и образовано
очень рыхлыми и пушистыми перьями. Голова, шея и вся нижняя
часть тела белые (иногда с сероватым оттенком), бока и кроющие
хвоста розовато-винного цвета, нижняя часть спины и плечи бле-
стяще-черные, крылья черно-бурые, длинный хвост состоит из
черно-бурых перьев, имеющих белке края наружных опахал, посте¬
пенно расширяющихся от середины к краям. Нигде не являясь осо¬
бенно многочисленными, аполлоновки у нас в стране распростране¬
ны начиная от Ледовитого океана и Охотского моря до Кавказа,
Крыма и Уссурийского края — всюду, где есть лесная раститель¬
ность.
Широко распространенные, всюду обычные, не избегающие че¬
ловека, а зимами поселяющиеся в садах деревень и сел, скверах и
парках городов, синицы относятся к одним из наиболее обычных
сожителей человека у нас дома. Смелость синиц позволяет ловить их
всевозможными ловушками-самоловами, и их лишь изредка кроют
на точках при помощи понцов и тайников.
Хорошо уживаясь в клетках и отличаясь звонкими и мелодич¬
ными (правда, несколько однообразными песенками), синицы со¬
держатся дома как у начинающих птицеловов, так и у настоящих
охотников-любителей. Вместе с овсянками синицы относятся к
птицам, которых очень ценят канароводы за их звонкое пение.
Песня канарейки, если она «делает синичку», повышает качество
птицы. Поэтому рекомендуется в помещениях, в которых учат петь
молодых самцов канареек, подвешивать клетки с большой синицей
и с синицей-московкой, чтобы они исполняли роли «учителей».
Не требуя за собой особо тщательного ухода (кроме аполлоновки),
синицы нуждаются в разнообразии кормов и при наличии послед¬
него условия могут жить в клетках подолгу.
Я держал весьма успешно у себя самые разнообразные виды
синиц, и все они жили у меня длительное время, за исключением
долгохвостых. Аполлоновки, удивительно для синиц быстро руч¬
неющие и абсолютно доверчивые птички (обычно они берут корм
из рук через 3—4 дня после поимки), у меня, несмотря на разно¬
образный корм, начинали хиреть и погибали, проживая в лучшем
случае не более 1—2 месяцев. Однако эта гибель аполлоновок
у меня в клетках не является общим правилом.
ПОПОЛЗЕНЬ
Зимами вместе со стайками разнообразных синиц часто держится
поползень, летающий с ними.
У обыкновенного поползня общая окраска верха голубовато¬
серая, от клюва до боков шеи идет черная полоса, над глазами
белая полоска, весь низ тела серовато-белый или белый, на боках
и подхвостье отдельные рыжие перья, крылья буроватые, хвост

голубовато-серый, одинаковый с цветом спины. У поползня длин¬
ный, ясно конический сильный клюв, лапы сильные, с длинными
пальцами и очень короткий хвост из мягких перьев. Распространены
обыкновенные поползни в северной и центральной полосе СССР,
к югу до лесостепи, на западе встречается его подвид — польский
обыкновенный поползень, а на востоке — сибирский поползень.
Увидев и рассмотрев один раз поползня, его трудно смешать
потом с другими нашими мелкими певчими птицами. При посадке
на дерево поползень садится обыкновенно не на ветку, как это
делают другие птицы, а на отвесный, вертикальный ствол и сразу
же начинает быстро бежать по нему, с одинаковой скоростью вверх
и вниз, направо и налево. Поползень всегда подвижен, всегда дея¬
телен и всегда оживлен; с раннего утра лазает он по стволам дере¬
вьев, перелетая волнообразным полетом с одного на другое, вы¬
далбливая своим клювом гниющие сучки и выбирая оттуда запря¬
тавшихся личинок разных жуков, куколок бабочек и всевозможных
мелких насекомых. Летая вместе с синицами, поползень как бы кор¬
ректирует работу этих истребителей насекомых — вредителей дре¬
весных насаждений. Он вытаскивает тех вредителей, которых сини¬
цы (не обладающие таким специальным приспособлением, как
конический клюв поползня) достать не могут. Поползень свой
избыток жизненной энергии, а жизнь бьет ключом в этой подвижной
птице, выражает в очень часто звучащем крике, весной переходя¬
щем в песню. Крик поползня — это громкий, отрывистый, повто¬
ряющийся свист, который можно передать примерно так: «твитт»,
«твитт».
Ловят поползней, как и синиц, во всевозможные ловушки.
Посаженный в просторную клетку или вольеру, поползень,
быстро осваивающийся с новыми условиями жизни, делается через
непродолжительное время весьма занятной и интересной для на¬
блюдений птицей. В клетку к поползню (или «ямщику», как его часто
называют птицеловы за его свист) хорошо поставить обрубок де¬
рева, какую-нибудь гнилушку или что-либо подобное. Поползень
сейчас же начнет производить подробнейший анализ всего содер¬
жимого обрубка, лазая по нему во всех направлениях и своим
клювом продалбливая более мягкие части дерева.
При уходе и соответствующем корме «ямщики» живут в клетках
по нескольку лет и делаются совершенно ручными птицами.
КОРОЛЕК И КРАПИВНИК
Корольки и крапивники — самые маленькие, хрупкие и нежные из
наших певчих насекомоядных птиц. Их нельзя рекомендовать
держать в клетках начинающим любителям птиц. Миниатюрность,
необходимость в постоянном движении, питание (в естественных
условиях) мелкими насекомыми, их личинками и яйцами требуют
максимума заботливости при содержании этих птичек, а также вни¬

мания и особо тщательно подбираемого пищевого рациона. Не¬
значительные упущения в уходе всегда весьма быстро ведут к гибели
этих чудесных маленьких птичек.
Королек окрашен скромно, но очень нарядно. Вся верхняя часть
тела у него оливково-зеленая, нижняя — грязно-охристо-беловатая.
Вдоль головы, посредине темени, проходит продольная полоска
у самцов ярко-оранжевая, у самок желтая, с обеих сторон которой,
окаймляя ее, по бокам темени идут две черные полоски, преры¬
вающиеся у лба. Распространены корольки в СССР, начиная от
50° с.ш. и до южных пределов хвойных лесов. Встречаются они
также в лесах Крыма, на Кавказе и в горных странах Средней
Азии.
Корольков специально не ловят, а попадаются эти птички в
западни и лучки случайно или кроются также случайно тайником
при ловле других птиц. Как я уже говорил, держать их в клетках
очень сложно и трудно. Пение корольков очень однообразно и тихо.
Оно состоит из тихих свистов, но довольно мелодично. Поют эти
птички в течение почти круглого года. При хорошем уходе корольки
в клетках могут сделаться совершенно ручными; по словам проф.
Д. Н. Кайгородова, этих птичек, в природе всегда летающих стай¬
ками, необходимо держать в клетках также обществами в 5—7 штук,
так как «одинокий королек почти не переносит неволи».
Другая наша такая же, как и королек, миниатюрная и милая
птичка — крапивник легко узнается по своему коротенькому, мяг¬
кому, всегда вздернутому задорно вверх, хвостику.
У крапивника общий тон окраски верхней части тела рыжевато-
коричневый, более темный на голове и более светлый на спине и
хвосте; вся нижняя часть тела серовато-бурая с темными попереч¬
ными черточками. На перьях верхней части также имеется слабо¬
заметная, поперечная штриховка. Крапивник со своими географиче¬
скими формами распространен по всей территории нашей страны.
По своим повадкам маленький крапивник относится, пожалуй,
к одной из самых привлекательных наших птичек. Не только весной
и в начале лета, но и зимой, в самые трескучие морозы раздается
его удивительно для такой маленькой птички звонкая и громкая
песенка, состоящая из очень разнообразных и музыкальных трелей.
С поразительной ловкостью снует крапивник по щелям плетней
и заборов городских садов и огородов, лазает по кустам, растущим
в лесу, заглядывает во все встреченные им по дороге дупла, пере¬
летает трепещущим полетом через лесные полянки, присаживаясь
для обследования в заросли бурьянов, на кучи хвороста. Очень рано
весной, на юге уже в конце апреля, крапивники приступают к по¬
стройке гнезд и строят их в самых разнообразных местах: в широ¬
ких дуплах деревьев, между толстыми стволами в густых кустарни¬
ках, просто в углублениях почвы и в свисающих над речками корнях
деревьев, подмытых водой. Форма гнезда крапивников шарообраз¬
ная с боковым входным отверстием. На постройку употребляются

травинки, стебли, сухие листья растений и прутики, которые сна¬
ружи всегда обложены мхом. Внутри гнездо выстилается мягкими
корешками, перьями и пухом птиц. В сравнении с величиной строи¬
теля гнезда крапивников неимоверно велики. В полной кладке со¬
держится 6—7 очень красивых, покрытых белой матовой скорлу¬
пой яичек, густо усеянных мелкими красными и красно-коричне¬
выми пятнышками и крапинками.
Постоянно находясь в непрерывном движении и расходуя массу
жизненной энергии, крапивники восстанавливают ее за счет поеда¬
ния множества насекомых, находящихся во всех стадиях разви¬
тия — от яичек и до взрослых форм, чем приносят лесному хозяй¬
ству огромную пользу. Крапивников специально не ловят, а попа¬
даются они случайно в западни и самоловные приборы.
Выдержать крапивника в клетке чрезвычайно трудно. Подвиж¬
ная и энергичная птичка отчаянно бьется даже в кутейках, изне¬
могая от тщетных усилий выбраться из клетки, и часто почти не
притрагивается к разнообразному корму, предложенному ей. Поме¬
щая крапивников в большие, особо устроенные на открытом воздухе
вольеры, по нескольку штук вместе, иногда удается этих птичек вы¬
держать в неволе значительное количество времени.
ДРОЗДЫ
Из общего количества дроздов, населяющих СССР, которых на¬
считывается около 25 форм, наиболее распространенными являются
черный, певчий, белобровик, рябинник и деряба, из них в клет¬
ках обыкновенно держат только черного и певчего, реже белобро¬
вика.
Черный дрозд. Черный дрозд отличается от остальных дроздов
своей сплошной угольно-черной окраской у самцов; самка черного
дрозда (на верхней части тела) темно-бурая; горло у нее белое с
темными узкими наствольными пятнами, ржавчато-охристая грудь
и черновато-серое брюшко. У самца клюв и веки ярко-оранжевые,
у самок — бурые. Черные дрозды распространены в СССР только в
средней полосе — от Ленинграда до северных частей Украины,
Воронежской области, Средней Волги и Приуралья. В Крыму, на
Кавказе, в Закаспии и среднеазиатских республиках обитают
местные географические подвиды черных дроздов.
Дрозд-деряба. Самый крупный из наших дроздов, его легко от¬
личить от остальных, несколько похожих на него по окраске дроз¬
дов тем, что темные пятна на зобу, груди и брюхе у дерябы оваль¬
ные и круглые, у остальных же наших дроздов пятна треугольной
формы. Верхняя часть тела у дерябы однообразно серовато-бурая,
низ сливочно-белый с крупными черновато-бурыми пятнами. Кры¬
лья и хвост черновато- или серовато-бурые (в зависимости от
обношенности перьев). Распространены дерябы в СССР от 68° с.ш.
до южных государственных границ.

Певчий дрозд. Певчий дрозд по величине меньше примерно на
одну треть дерябы. У него верх тела оливково-бурый, такие же
крылья и хвост. Нижняя сторона беловато-желтая с охристым от¬
тенком и покрыта черновато-бурыми пятнами, подмышечные перья
в отличие от перьев дрозда-белобровика желтовато-охристые.
Распространены на гнездовье и встречаются во время пролетов на
всей территории СССР.
Дрозд-белобровик — самый мелкий из наших дроздов. Верх тела
у него оливково-бурый. Над глазами широкие светлые беловато¬
охристые полосы. Нижняя часть тела беловато-глинистая с больши¬
ми продолговатыми черно-бурыми пестринами, сгущающимися в
области зоба. Бока тела и подмышечные перья яркого ржавчато¬
рыжего цвета. Распространен дрозд-белобровик на гнездовье в се¬
верной и центральной частях СССР, на пролетах он встречается
по всей территории нашей страны.
Дрозд-рябинник. По величине дрозд-рябинник немного меньше
дерябы и крупнее певчего и белобровика. У рябинника голова и шея
голубовато-серые с незначительным количеством темных пестрин
на темени, плечи глубокого каштаново-бурого цвета, крылья и хвост
бурые, над глазом рыжеватая узкая полоска, подбородок, горло, зоб
и грудь охристо-рыжеватые, брюшко белое. Вся нижняя часть тела
в темных каштаново-бурых пестринах. Рябинники самые общест¬
венные из наших дроздов, они постоянно держатся стаями и устраи¬
вают свои гнезда колониями. Гнездятся эти дрозды в СССР от са¬
мых северных границ вплоть до Полтавы, Воронежа, Чкалова,
Тянь-Шаня и Алтая на юге. Во время пролетов встречаются на всей
территории нашей страны. Ловят дроздов во время их осенних и
весенних пролетов на точках тайником и понцами.
СКВОРЦЫ
Эту веселую птицу, постоянного спутника человека, поселяющуюся
рядом и бок о бок с людьми, в центрах больших городов, и у оди¬
ноких лесных сторожек, и у железнодорожных будок, знает каждый.
Оперение скворца весною и летом черное, с прекрасным металли¬
ческим блеском, переливающим всеми цветами радуги. Осенью и зи¬
мой оно также черное, но сплошь усеянное серовато-белыми
треугольными крапинками. В СССР скворец (и его подвиды) рас¬
пространен от 60° с.ш. по всей территории страны. Ловят скворцов
чаще всего ранней весной обычными способами или при помощи
автоматически захлопывающегося скворечника-самолова.
Пойманных скворцов в начале неволи помещают со связанными
крыльями в кутейки. Очень скоро эти птицы осваиваются с новы¬
ми условиями жизни и перестают метаться в клетках. Они начина¬
ют брать предложенный им корм и быстро привыкают к хо¬
зяину.
Вероятно, нет ни одного человека, который не знал бы скворцов,

который не относился бы к ним с любовью. В наших широтах появ¬
ление скворцов знаменует собой наступление весны.
Целый ряд наших птиц прилетают раньше или одновременно со
скворцами — белые трясогузки, чеканы, каменки, полевые жаворон¬
ки. Все это наши весенние птицы, их прилет так же, как и прилет
скворцов, говорит о наступлении весны, но людям, живущим в горо¬
дах, не всегда удается подметить прилетевших чеканов, услышать
трели жаворонков. Поэтому-то скворцы, сейчас же после прилета
появляющиеся у своих домиков-скворечниц в городах и селах нашей
страны, непременно привлекают к себе внимание. Черные, подтяну¬
тые фигурки скворцов, их озабоченная суетня возле скворечниц,
звонкая, разнообразная, но не всегда мелодичная песня непременно
обращают на себя внимание человека. Вот почему мы с такой
ласковой нежностью думаем о скворцах, олицетворяющих для нас
чудесные грядущие весенние дни...
При содержании в клетке редко какая-либо другая птица своим
милым и общительным характером и способностью к быстрому
полному приручению может конкурировать со скворцом и достав¬
лять так много удовольствия своим обществом. Любители птиц, це¬
нящие своих пернатых друзей в основном за пение, требуют этих
же качеств и от скворцов. Вот как пишет, например, И. К. Шамов о
песне скворца, с точки зрения настоящего охотника: «По охоте от
него требуется — звонкое ржание лошади «жеребчик», песня ивол¬
ги, пеночки, чечевицы, разные куличьи свисты, «погонный» свист
(т. е. особенный свист бурлаков, ведущих баржу по реке) и большой
набор мелочей...». Конечно, редкий скворец может удовлетворить
всем этим требованиям, но я люблю скворцов и держу их у себя дома
не за их «погонные» свисты, а за симпатичный, добродушный ха¬
рактер и за их безусловную разумность.
В последние годы у меня жил совершенно ручной скворец.
Большая цельнометаллическая клетка с этой птицей стояла на моем
письменном столе. Скворец жил у меня долго и совсем перестал
не только дичиться меня, но даже и обращать на меня какое-либо
внимание. Часто вечером, когда я занимался за столом, скворец
начинал без умолку петь свои длинные скрипящие импровизации
совсем близко от меня и, понятно, отвлекая, мешал мне работать.
Однако справиться и унять скворца было не так-то просто; если
я просовывал в клетку карандаш и толкал им скворца, он просто
отодвигался от него, не прекращая пения.
Занятно этот скворец разделывал майских жуков, которых очень
любил. Увидя в клетке жука, скворец несколькими сильными уда¬
рами клюва расплющивал его, затем отрывал жесткие, хитиновые
надкрылья и голову, а грудь и брюшко, очищенные таким образом,
проглатывал целиком...

СОЛОВЕЙ
«Пение соловья,— говорит А. Брем,— единственно в своем роде, оно
недостижимо, неподражаемо. По глубине и смыслу оно соперничает
с пением человека и во много раз превосходит его полнотою и кра¬
сотою звуков. Вечно изменяясь, оно сохраняет однако полнейшую
гармонию...». Ни одной птице за ее пение у всех народов мира не
посвящено столько песен, стихотворений и музыкальных произве¬
дений, как соловью. Вероятно, нет ни одного человека, который не
знал соловья хотя бы понаслышке за его чудесные песни.
У нас в стране пение соловьев в прекрасные майские ночи слу¬
шают и в солнечной Грузии, и в дубравах Украины, и в садах кишла¬
ков Узбекистана, и в вековых московских парках. Если к скворцу
все люди без исключения относятся с чувством ласковой нежности,
то соловей вызывает в сознании человека поэтические образы, воспо¬
минания, может быть, о самых счастливых минутах жизни.
«Когда наступает ночь, когда луна начинает свою волшебную игру
с листьями и цветами, когда ни одно движение воздуха не нарушает
тишины ночи и соловей поет, тогда всякое человеческое сердце
вполне покоряется власти, которую имеет поэзия над самыми гру¬
быми душами...» (А. Брем).
Когда слушаешь соловья в первый раз в жизни, то непременно
удивляешься, как эта маленькая, скромная птичка может носить
в своем хрупком тельце такие могучие и мощные звуки, несущиеся
из ее раздувающегося горлышка.
Соловей очень стройная, изящная птичка, окрашенная в одно¬
образные рыжевато-бурые тона. Верхняя часть тела у него более
темная, низ светлее — охристого цвета с неясно заметными, свет¬
лыми пестринами. Особенно сильно выражена рыжая окраска на
пояснице и надхвостье. У соловья очень большие темные, кажу¬
щиеся почти черными глаза. Стройность очертаний соловья зависит
от его высоких лапок и всегда подобранной грациозной фигурки.
Распространены соловьи у нас в СССР (их 2 вида — западный
и восточный, с несколькими географическими подвидами) очень
широко — почти на всей территории страны, за исключением край¬
него севера и бесплодных пустынных и полупустынных районов
Азии.
С. Т. Аксаков так описывает соловьиные места, расположенные
по берегам небольших речек: «Там редко встретишь вяз, дуб или
осокорь, там растет береза, осина и ольха, там, кроме черемухи и
рябины, много всяких кустов: калины, жимолости, боярышника,
тальника, смородины и других. Многие деревья, и предпочтительно
таловые кусты, пронизаны, протканы и живописно обвиты до самого
верха цепкими побегами дикого хмеля и обвешаны сначала его
зелеными листьями, похожими на виноградные, а потом палевыми,
золотыми шишками, внутри которых таятся мелкие, круглые, горь¬
кие на вкус, хмелевые семена...».

Со своих зимовок, находящихся в Северной Африке, Аравии
и Южном Иране, соловьи прилетают к нам сравнительно поздно,
тогда, когда уже начнут зеленеть и цвести деревья, когда появится
значительное количество насекомых (не раньше середины апреля),
как говорят у нас в народе, тогда, когда можно будет напиться воды
с березового листа, т. е. когда распустятся листья на березах.
В конце мая самка соловья откладывает свои яйца, а в первых чис¬
лах июля птенцы уже покидают гнезда. Отлетают от нас соловьи
начиная с конца августа и до сентября.
Соловьев, великих художников и мастеров пения, ловят самыми
разнообразными способами — подвесными сетями, подгоняя пти¬
цу под низ, небольшими тайниками и лучками, но чаще всего лучком-
самоловом на приваду из свежих муравьиных куколок, живых та¬
раканов и мучных червей. Ловят соловьев только сейчас же после
прилета и до двадцатых чисел мая — позднее пойманные соловьи
обычно в клетках не выживают.
За только что пойманным соловьем необходим внимательный и
тщательный уход. Прежде всего ему подвязывают крылья и после
помещения на несколько дней в кутейку переводят в специальные
«соловьиные» клетки с мягким матерчатым верхом. Вовремя пой¬
манный соловей начинает петь в неволе уже в первую неделю (де¬
сять дней) после поимки.
Кормить соловья необходимо в первое время исключительно
свежими муравьиными яйцами с добавлением мучных червей, очень
осторожно и постепенно переводя на обычный соловьиный корм.
При хорошем уходе соловьи могут жить в клетках по нескольку
лет и благополучно переживают линьку.
Пение «хорошего» соловья, по описанию проф. Н. А. Холод¬
ковского, должно состоять «из нескольких колен или строф, количе¬
ство которых у лучших певцов доходит до 20—24, обыкновенно же
их бывает гораздо меньше. Колена эти могут переставляться в том
или ином порядке. В отдельных коленах ценится чистота исполне¬
ния, а в целой песне — полнота и склад. Хороший соловей поет
с толком: после сильного колена поставит легкое, нежное, потом
пойдет переливчатое колено на средних тонах, повысит и так далее,
так что, в общем, получается удивительно гармоничное сочетание
звуков, причем умеренный темп всей песни дает возможность насла¬
диться красотой чарующей мелодии».
Отдельные колена соловьиной песни имеют у любителей опреде¬
ленные названия: «почин», «клыкание», «желна», «пленьканье»,
«лешева дудка», «кукушкин перелет», «резкая», «сеялка», «водо¬
пойная россыпь» и т. д. Весьма красочные описания любителей
соловьев, а также описание отдельных выдающихся соловьев
(мастеров пения) мы находим в книге И. К. Шамова. О действии
соловьиного пения «на массы» охотников-слушателей в этой книге
приводится следующий рассказ (относящийся к 1880 г.) о так на¬
зываемом «каменовском» соловье (этот соловей находился в одной

из чайных в Москве у Каменного моста): «Каменовская птица
удивляла своими дробями и привлекала к себе массу народа; со
всех концов Москвы шли и ехали охотники послушать эту чудную
птицу. Тихо, не произнося громко ни слова, сидели «охотники» за
чайными столиками по двое, по трое, с замирающим сердцем ожи¬
дая того часа, когда запоет знаменитая птица. И лишь только
клетка начинала слегка колыхаться, т. е. птица начинала беспокойно
бегать по жердочкам, «злиться» перед тем, как запеть,— взоры всех
слушателей обращались на клетку. И при первом звуке, когда соло¬
вей произносил трель, а за ней песню,— каждый как бы застывал на
месте, весь обращался в слух... Невыразимо чудные песни оглашали
всю залу! ... Люди млели и тряслись от восторга... Но когда птица
кончала песню, страшный, беспорядочный шум поднимался в трак¬
тире, каждый от избытка чувств стучал чем-нибудь по столу, кричал
одобрения или хлопал в ладоши...»
Песня соловьев отличается от пения большинства наших луч¬
ших пернатых певцов тем, что тогда, когда у большинства из них
в пении всегда есть что-нибудь чужое, заимствованное от других
птиц, то у соловья все лучшие прекрасные трели и строфы — это
его вдохновенные мелодии, его собственное соловьиное поэтическое
творчество, выливающееся в неподражаемые импровизации...
Мне, старому птицелову, довелось на своем веку слышать пение
самых разнообразных птиц. Пение многих из них я люблю, многие
птицы доставляли мне своим пением и наблюдениями за ними, по¬
жалуй, самые лучшие минуты в моей жизни... Вспоминая пение
соловьев, слышанное мною на бескрайних просторах нашей Родины,
я особенно отчетливо вижу три картины, связанные с ними.
...Рассвет едва начинает брезжить, поезд, в котором я еду,
из-за поломки локомотива стоит уже несколько часов на маленькой
станции Червленая на Северном Кавказе. Станция находится в до¬
лине нижнего течения реки Терек, в низине, заросшей вековым
дубовым пойменным лесом, с густой чащей терновников, лоха и
орешников. Со всех сторон, врываясь в окна вагонов, гремят, несмот¬
ря на шум паровозов и гомон людей, песни соловьев, которые оби¬
тают в этой речной долине десятками и сотнями. Концерт так
великолепен, что досадная задержка поезда не тягостна, мириады
комаров, которыми славится Червленая, не досаждают....
И еще... Конец мая. Мы с пустынных берегов Сырдарьи, из
хлопковых совхозов в районе Коканда, попали в чудеснейший
город-сад — жемчужину Узбекистана — Фергану. Весь город уто¬
пает в цветущих садах, и в них поет бесчисленное количество со¬
ловьев. Воспользовавшись свободным вечером, мы смотрим в летнем
кинотеатре, находящемся в городском саду под открытым небом,
немую картину «Кольцо Нибелунгов». Картина оказывается вовсе не
немой — соловьи, гремящие в саду у кинотеатра, являются, пожа¬
луй, лучшим музыкальным оформлением героической эпопеи...
...Время студенческой «страды» — весенняя экзаменационная

сессия в Москве. Мы читаем и зубрим с раннего утра и до поздней
ночи. Завтра экзамен по системе римского права. Как будто бы
выучена вся программа, мы знаем все билеты. Вносится предло¬
жение — необходимо освежить голову и память от «пандектов» и
«фрагментов Юстиниана» — хорошо бы поехать в Тимирязевский
парк. Сказано — сделано. Вечером, накануне экзамена, пьем чай у
товарища-тимирязевца, живущего на Выселках. После чая идем в
парк слушать соловьев. Соловьев много. Поют они так упоительно,
их так хочется слушать и слушать, вдыхая ароматы цветущих че¬
ремух, что, заслушавшись, мы пропускаем последний паровичок и
остаемся ночевать на Выселках. На заре еще раз слушаем соловьев,
а затем прямо из парка, без всяких повторений программы, едем
в университет, чтобы, с освеженной соловьями памятью, сдать
поскорее трудное право квиритов...
ВАРАКУШКА И ГОРИХВОСТКА
По образу жизни, по общему облику и поведению варакушка очень
напоминает соловья, резко отличаясь от него окраской. У самца
варакушки вся верхняя часть тела серовато-бурая, надхвостье и
основание рулевых перьев примерно до половины ярко-рыжие. Над
глазами широкие белые полосы («брови»); горло и зоб весной ин¬
тенсивно синие с рыжим пятном посредине зоба (краснозвездная
варакушка птицеловов) или, это бывает гораздо реже, пятно у них
белое (белозвездная варакушка); синие перья ограничиваются снизу
двумя кольцами: у первого кольца — черноватые перья, у второго —
рыжие. Брюшко и подхвостье грязно-белые. У самки нет ни синего
цвета, ни рыжего, последний сохраняется только на хвосте.
Варакушки на территории нашей страны образуют целый ряд
географических подвидов и распространены от Лапландии и Кам¬
чатки на севере до южных государственных границ. Как и соловьи,
варакушки селятся по речным уремам, предпочитая берега тихих
речек, поросшие лозняком, тростниками и негустыми ольховыми
рощами. Это обычно очень скрытно держащаяся птичка, дающая
знать о себе только пением (поют только самцы), звучащим весной
круглые сутки. Песня варакушки очень отдаленно напоминает песню
соловьев, но, как говорит профессор М. А. Мензбир, «насколько
песня соловьев оригинальна, настолько песня варакушки лишена
оригинальности, но тем не менее она весьма своеобразна и приятна.
Варакушка с необычайной легкостью сразу схватывает песни и
крики других птиц и, комбинируя их с крайним разнообразием,
поет без отдыха целые часы то громко, то тихо. Издали эта бес¬
конечная трель может быть принята за нечто самостоятельное,
но стоит только поближе подойти к певцу, чтобы убедиться, что
он самым бесцеремонным образом собрал голоса других птиц».
Из горихвосток, населяющих СССР, самой обычной и широко
распространенной является садовая горихвостка, или горихвостка-

лысушка. Весной самец горихвостки-лысушки окрашен ярко и
пестро. У самца передняя часть лба белого цвета, остальная часть
головы, задняя часть шеи, плечи и спина темного пепельно-серого
цвета с отдельными черными блестками, грудь и бока красно¬
ржавчатые, светлеющие к брюшку. Узкая полоска перед белым лбом
над основанием клюва, щеки, область ушей, горла и зоб черные.
Крылья бурые, хвост ржавчато-красный. Самка окрашена сплошь
в бурые тона; хвост ее примерно такой же расцветки, как у самца,
только несколько более тусклых и буроватых тонов.
Распространена садовая горихвостка в СССР от 72° с.ш. до
крайних южных пределов нашей страны. На Кавказе и в других
горных странах ее заменяет близкая к ней горихвостка-чернушка.
Кроме этих горихвосток с их географическими подвидами, у нас
встречается еще несколько видов этих птичек. Горихвостки-лысуш¬
ки чаще всего поселяются в садах и парках городов и сел. Они не
избегают человека, а наоборот, стараются жить подле него. Приле¬
тевших весной горихвосток (они появляются уже в апреле) сразу
же можно увидеть, обратив внимание на весьма характерный при¬
зывный крик этих птиц, который звучит как повторяющееся «уить,
уить, уить»...
Гнезда горихвостки устраивают в дуплах деревьев, в щелях до¬
мов и сараев, под крышами заброшенных зданий. Мне однажды
пришлось видеть гнездо горихвостки во Владимирской области в
совершенно неподходящем месте — в глиняном горшке из-под
молока с выбитой боковой стенкой, валявшемся в саду.
Горихвосток ловят по прилете весной различными способами,
чаще всего лучком-самоловом, на приманку из живых тараканов,
свежих муравьиных яиц и мучных червей. Горихвостки так же, как
соловьи и варакушки, в первое время неволи сильно бьются в клет¬
ках и им необходимо подвязывать крылья и помещать в кутейки.
При заботливом уходе и соответствующем корме горихвостки
в клетках уживаются хорошо и могут жить по нескольку лет. Мне,
однако, никогда не приходилось иметь и видеть горихвосток, ко¬
торые пели бы в условиях неволи свои мелодичные песни полным
голосом.
ЗАРЯНКА, МУХОЛОВКА И ЗАВИРУШКА
Вот как описывает профессор С. И. Огнев в своей прекрасной
книге «Жизнь леса» зарянку1. «Зарянка легко отличается среди
всех наших певчих птичек. Окраска верхней стороны у нее оливково-
бурая, лоб, бока головы, шея и зоб красновато-рыжие». К этому
описанию можно прибавить еще, что у зарянки брюшко и под¬
хвостье чисто-белые, а хвост оливково-ржавчатых тонов. Распро¬
1 Зарянка очень часто, даже в литературе, называется малиновкой; это не¬
верно, малиновка совершенно другая птичка, о ней см. ниже.

странены зарянки в европейской части СССР от 64° с.ш. до самых
южных границ. (Зарянки образуют на Кавказе и в Закавказье ряд
географических форм.)
Ловят зарянок весной небольшими тайниками, лучками-само¬
ловами и другими самоловными ловушками. В противоположность
близким к ним птичкам (соловьям, варакушкам, горихвосткам и др.)
зарянки обыкновенно очень быстро привыкают к неволе, скоро пе¬
рестают дичиться людей и делаются совершенно ручными.
В Москве у большого любителя птиц художника Р. Н. Барто я
видел трех зарянок, пойманных зимой в Батуми и привезенных
в Москву. Все три птички были абсолютно ручные, брали мучных
червей из рук своего хозяина и непрерывно, несмотря на присут¬
ствие в 20 сантиметрах от клеток посторонних людей, пели свои
гармоничные песенки.
К хорошим качествам зарянки в клетке относится также ее
способность петь в неволе почти в течение круглого года; пение
прерывается птичкой лишь на время интенсивной линьки — в по¬
следние летние месяцы. У меня года три жила зарянка, не пев¬
шая лишь в период июль — середина сентября. В сентябре она на¬
чинала вполголоса мурлыкать свои мелодии, «распевалась» к ян¬
варю и тогда уже пела полным голосом вплоть до конца июня.
Мухоловки — птицы, которых очень редко содержат в клетках.
Из общего количества мухоловок (насчитывается около 15 форм,
живущих в СССР) самыми обычными являются три: из них самая
крупная — серая мухоловка, окрашенная в серо-бурые тона, более
темные на верхней части тела и светлые на груди, покрытой редкими
продольными пестринами.
Самая маленькая из мухоловок — малая мухоловка, самец ко¬
торой по общей окраске несколько напоминает зарянку. У него
серовато-бурая верхняя часть тела, бока шеи и зоба пепельно-серые,
на горле и верхней части зоба расплывчатое красно-рыжее пятно,
нижняя часть тела белая. Перья, образующие хвост, кроме двух
средних, белые с темно-бурыми вершинами. Крылья темно-бурые.
Самка малой мухоловки вся бурая, без серого и красно-рыжего
цветов в оперении, которые заменены уже бурым и светло-охри¬
стым цветом. Наконец, третий вид мухоловок — мухоловка-пест¬
рушка имеет в своем оперении черные, черно-бурые и белые пят¬
на. У взрослого самца мухоловки-пеструшки окраска верха чер¬
ная, на лбу белое пятно, на крыльях белые поперечные удлиненные
пятна, низ тела белый. Хвост темного буровато-черного цвета с
белыми пятнами на крайних рулевых. Мухоловки широко распро¬
странены по СССР, встречаясь на гнездовье или на пролетах почти
на всей территории страны.
Мухоловок ловят лишь случайно при ловле других птиц, и они
довольно редкие птицы на птичьих рынках наших городов. Как
пишет профессор Д. Н. Кайгородов, «в комнате пеструшек, как и
других мухоловок, редко держат, они слишком нежны и почти не

выдерживают неволи». Как мне передавал В. Е. Флинт, у него долго
жил в клетке самец малой мухоловки, который содержался на
обычном для насекомоядных птиц корме.
Единственной из завирушек обычной и широко распространен¬
ной у нас птицей является завирушка лесная.
Лесная завирушка своим буро-коричневым оперением на спине
и верхней части тела, серой шейкой и пепельно-охристо-серой
нижней стороной тела больше всего напоминает по окраске крапив¬
ника, а по своим повадкам зарянку. Завирушки живут в тенистых
кустарниковых зарослях и в сырых лесах, обыкновенно по берегам
ручьев и речек во всей лесной зоне европейской части нашей стра¬
ны. На Кавказе обыкновенную завирушку заменяет очень близкая
к ней географическая форма — кавказская лесная завирушка. Вес¬
ною и летом лесная завирушка — скрытная птичка, ее трудно
заметить в густых кустарниках, где она обыкновенно прыгает по
земле или у земли в поисках корма, не поднимаясь на верхние
ветви деревьев. Зимами же на Кавказе большое количество, оста¬
ющихся там зимовать лесных завирушек перекочевывает из лесов
на окраины городов и в села, где и живет вплоть до весны.
Мне много раз случалось осенью и зимой ловить этих скромно
окрашенных, юрких и сравнительно мало пугливых птичек в запад¬
ни. При помещении завирушек на первое время в кутейки они
довольно быстро осваиваются с новыми условиями своего существо¬
вания, и уже дней через 5—6 их можно высаживать в обычные
соловьиные клетки. При помещении же в обычные клетки немед¬
ленно после поимки завирушки сильно бьются и разбивают себе
лбы, клювы и крылья. Нормально завирушек в клетках кормят
обычным для большинства насекомоядных птиц кормом. Но мне
много раз случалось из-за неимения муравьиных яиц и мучных
червей выдерживать завирушек, давая им в пищу как будто бы
совершенно неподходящий корм для насекомоядных птиц: тертую
морковь и различные зерна (давленую коноплю, подсолнечные се¬
мена, мак и пр.). Завирушки начинали петь у меня сперва вполго¬
лоса и только поздними вечерами, а затем и днем, все громче и гром¬
че свои удивительно приятно звучащие серебристые, длинные трели,
начиная с января. В большинстве случаев, видимо, из-за несоот¬
ветствия кормов потребностям их организма мои завирушки, за ред¬
ким исключением, погибали во время своей летней линьки, отдель¬
ные же из них жили у меня по два и по три года.
СЛАВКИ
Все славки (их у нас на территории СССР более 20 форм) — скром¬
но окрашенные, небольшие насекомоядные птички, оперение ко¬
торых состоит в основном из серых тонов,— живут на деревьях и
кустарниках и часто поселяются в наших садах, парках и скверах.
Многие из славок отличаются своим прекрасным пением, содер¬

жащим удивительно звучные флейтовые трели; пение других видов
славок несколько теряет свою музыкальность из-за чокающих и ши¬
пящих звуков, которые они вставляют в строфы своих песен.
Ястребиная славка, или «пестрогрудка», как называет ее про¬
фессор Д. Н. Кайгородов, легко отличается от других своей не¬
сколько более крупной величиной, ярко-желтыми глазами и нали¬
чием светло-серых пятен на более светлой нижней стороне тела.
Славка-черноголовка, или черношляпка, имеющая очень харак¬
терную шапочку на верхней части головы от основания клюва и до
затылка; шапочка у самца черная, у самки и молодых рыже-корич¬
невая.
Садовая славка — вся сплошь оливково-серая с более темной
верхней частью головки и тела и более светлой нижней.
Серая славка со слегка розоватым оттенком нижней части своего
тела, белым горлом и широкими рыже-коричневыми продольными
полосками на крыльях и славка-завирушка — самая маленькая из
всех наших славок. У славки-завирушки пепельно-серая головка,
буровато-серая верхняя сторона тела, белые грудь и брюшко, по
бокам головы, заходя несколько за глаза, темно-серые полоски.
Славки — широко распространенные птицы, встречаются на всей
территории СССР — всюду, где есть деревья и кустарники.
Ловят славок после их весеннего прилета либо на точках,
либо при помощи лучка-самолова и других автоматических лову¬
шек на приманку из живых насекомых и мучных червей. В естест¬
венных условиях, будучи пугливыми и осторожными птицами, слав¬
ки в начале неволи нуждаются в предоставлении им возможно
большего покоя, поэтому они должны помещаться в плотные ку¬
тейки и им надо обязательно подвязывать крылья. Обычно клетки
со славками нужно всегда подвешивать в комнатах выше челове¬
ческого роста, чтобы движение по комнате людей не пугало птиц.
Вовремя пойманные славки при предоставлении им подходящего
корма и при внимательном уходе за ними быстро осваиваются в
клетках и очень скоро, часто уже через 5—7 дней после лова, на¬
чинают петь. При достаточной заботливости и уходе все славки
легко привыкают к клеткам и могут прожить в них до 6—7 лет,
т. е. полную птичью жизнь.
Как я уже говорил, песня славок очень мелодична, музыкальна
и отличается богатством звуков. Лучшим певцом среди них является
черноголовка, у которой песня слагается из двух частей: первой,
состоящей из длинной, переливчатой строфы, часто обогащаемой
звуками из голосов других птиц и начинающейся негромко, с по¬
степенным повышением тона, и второй, заканчивающей песню
чудесными глубокими флейтовыми свистами,
У ястребиной и садовой славок, пение которых несколько на¬
поминает друг друга, песня состоит из превосходных, нетороп¬
ливых, слегка прерывающихся флейтовых звуков, которые иногда
сливаются между собой. Песни серой славки и славки-завирушки

уступают остальным, так как в них много чириканья и вставляемого
в пение «чоканья», т. е. типичных звуков предостережения, которые
характерны для всех славок.
ПЕНОЧКА И ЛЕСНАЯ МАЛИНОВКА
Пеночки, как и славки, одни из наших обычных насекомоядных
птиц, связаны они своим образом жизни с древесной раститель¬
ностью. Все пеночки проворные, находящиеся в постоянном движе¬
нии, маленькие птички (по размерам много мельче воробья), с
тонкими клювами, типичными для исключительно насекомоядных
птиц. Тогда как в окраске славок содержатся непременно серые
и буроватые тона, оперение пеночек характеризуется наличием
оливково-зеленых, охристо-желтоватых и желтых тонов. Из значи¬
тельного количества пеночек, населяющих нашу страну, остано¬
вимся только на четырех обычных видах.
Пеночка-теньковка отличается от близких к ней других пено¬
чек неяркой буровато-оливковой окраской верхней части тела и
слабо-желтоватым (часто заменяющимся буроватым) оттенком
груди и брюшка, но лучше всего узнается по своему пению. Пение
теньковки — длинное повторение коротких и звучных слогов, зву¬
чащих как: «тень, тень-тень-тень». Услышав и узнав пение теньков¬
ки однажды, спутать его с голосами других птиц трудно. Живет
пеночка-теньковка чаще всего в хвойных или смешанных лесах по
всей территории нашей страны. В лесах, в городских садах и пар¬
ках весной, сейчас же после прилета, звучит ее постоянная грустная
песенка.
Пеночка-весничка такая же миниатюрная, как и теньковка. Ее
легко отличить от последней по черновато-оливковому с зеленова¬
тым оттенком, а не буроватому верху тела и наличию у нее на зобу,
груди и боках желтоватых пятнышек. Пение веснички — «это
свистовой перебор, состоящий из округлых нежных тонов, зати¬
хающих к концу» (А. Н. Промптов).
Пеночка-желтобровка имеет яркий зеленоватый оттенок олив¬
ково-бурого верха тела, ясно-желтоватые зоб и грудь и ясно выра¬
женную желтую бровь над глазом. Песня желтобровки — треску¬
чая, однообразная и довольно короткая трель, состоящая из повто¬
ряющихся и ускоряющихся к концу звуков «сип-сип-сип-сип-
сипеип-сип-сип-сир-рр»... При тревоге — однотонный, как бы пе¬
чальный свист «тюю-тю-ю», а не «фюить» других пеночек.
Лесная малиновка или пеночка-пересмешка, имеющая много
общего с пеночками, очень напоминая их по своему общему облику,
поведению и окраске, отличается от них более крупной величиной
и значительно большим и широким у основания клювом.
У лесной малиновки зеленовато-оливковый верх тела, ярко-жел¬
тые, со слабым зеленоватым оттенком зоб и грудь. Крылья и хвост
темные оливково-бурые. Пение лесной малиновки очень громко и

представляет собой разнообразные свистовые, флейтовые и щебе¬
чущие звуки, в которые она часто вставляет крики и голоса других
птиц (как отмечает ряд авторов, при пении лесная малиновка не¬
сколько «гнусавит»). Распространена лесная малиновка в СССР от
Архангельска до Крыма и Кавказа и по Западной Сибири до Бий¬
ска.
Пеночки прилетают к нам сравнительно рано, обычно во второй
декаде апреля, когда на деревьях и кустарниках из едва набухших
почек начинают появляться первые нежно-зеленые, мягкие листоч¬
ки и когда вылетают первые насекомые. Первыми, почти одновре¬
менно, прилетают теньковки и веснички, позднее их — желтобровки
и пересмешки. Пеночки по прилете сразу же привлекают к себе
внимание людей, наблюдающих природу, своими непрестанно изда¬
ваемыми, немудреными песенками и маленькими грациозными
фигурками. Они летают по почти еще обнаженным ветвям деревьев
и кустарников наших садов, парков и бульваров.
В садах небольших городов появляется (обычно после ночи
с теплым весенним дождем) сразу значительное количество этих
птичек, теньканье и трескотня которых несутся неумолчно. По са¬
мым тонким веточкам, вытягивая свои шейки, оглядывая щелки
и трещинки в коре сучков, прыгают птички с раннего утра и до
позднего вечера, не оставаясь спокойными ни минуты, перепархи¬
вая с дерева на дерево и с куста на куст, временами взлетая вверх
за какой-нибудь пролетающей козявкой. Песенки, которые поют
пеночки, сопровождают их движения, и птички не останавливаются
ни на секунду, чтобы спеть свои мелодии, как это делает большин¬
ство из наших певчих птиц.
Вот как описывает ловлю пеночек лучком И. К. Шамов: «Ловят
пеночек весною, когда прилетят, по лесам и садам, лучком на под¬
вязную. Ловить просто и очень занимательно. Большое значение
имеет обстановка, самый лес весною, с его свежей, ароматной зе¬
ленью и звенящими песнями птиц; в нем так хорошо, что, кажется,
не вышел бы никогда... Красивые ветвистые березы, спускающие
свои гирлянды, покрытые мелкими пахучими листочками; строй¬
ные молодые ели с новыми ярко-зелеными веселками, осины, точно
бахромою убранные красными сережками, кусты орешника, чере¬
муха, покрытая белыми душистыми цветами... и все, куда ни взгля¬
нешь, так полно жизни и так прекрасно, что просто глаз не отве¬
дешь... А птицы, птицы... милые друзья!... Они как будто привет¬
ствуют тебя своими нежными позывами и разнообразными, усла¬
дительными песенками... Бывало теряешься... стоишь как очаро¬
ванный, слушаешь... тысячи голосов кругом тебя... и не понимаешь,
что делать. Прежде всего нужно выбрать место, где среди деревьев
надо (удобнее на просеке) расчистить под сети точок, поставить
маленькие согнутые из ветвей дужки (на которые птица садится),
пустить подвязанную (под сетью же), а самому присесть закрыто
или встать недалеко за дерево и поманивать в свисток: «фюить-

фюить-фюить...» часто и не прерывая. Пеночки тотчас станут сле¬
таться на этот крик, и, видя подвязанную, спускаются под сеть.
Для пойманных нужно иметь с собою «кутейку». Их ловят также
веснами при ловле разных других птиц тайником и понцами, и пе¬
ночки появляются в это время в значительном количестве на птичьих
рынках наших больших городов».
Мне никогда не приходилось держать у себя дома пеночек и
малиновок, всегда этому как-то мешало желание иметь других
более мне интересных птиц, которых я предпочитал хрупким,
нежным и слабеньким теньковкам и весничкам. По словам профес¬
сора Д. Н. Кайгородова, содержание пеночек в клетках не пред¬
ставляет собой сложного и трудного дела. Доверчивые и подвиж¬
ные птички быстро начинают брать предлагаемый им корм —
свежие муравьиные яйца и очень скоро, привыкая к клетке, начи¬
нают петь свои однообразные мелодии. К сожалению, Д. Н. Кайго¬
родов, как явствует из его описания, будучи, видимо, во власти
традиций, выпускал обычно своих многочисленных птиц на волю
весной, и из его данных не видно, как долго проживали у него его
пеночки и лесные малиновки.
КОНЬКИ И ТРЯСОГУЗКИ
Мало кто держит и держал у себя дома коньков и, пожалуй, почти
никто не держал трясогузок, а жаль — и первые и вторые очень
милые занятные птички!
Коньки, или щеврицы (их на территории СССР несколько ви¬
дов), тускло окрашенные, средней величины певчие насекомоядные
птички, поселяются по опушкам лесов и по лесным полянам (лес¬
ной конек), по полям, степным участкам и по выгонам (полевой
конек) и в северной части зоны нашей тундры (краснозобый конек).
Хорошим отличительным признаком щевриц является удлиненный,
почти прямой коготь их заднего пальца. (Такой же коготь имеется
у жаворонков, но тогда как у коньков клювы всегда узкие и тонкие,
у жаворонков клювы довольно толстые и гораздо массивнее.)
Окраска названных мною обычных у нас коньков (Краснозобые
довольно часто встречаются в центральной части СССР на проле¬
тах) весьма похожа друг на друга у разных видов:
а) у лесного конька верхняя часть тела бледного буровато¬
оливкового цвета с темными наствольными пятнами на перьях, низ
охристо-желтоватый, с широкими черными пестринами вокруг гор¬
ла, на зобе и груди; крылья и хвост бледно-бурые;
б) у полевого конька верхняя часть своего тела, крылья и
хвост серовато-бурые с темными наствольными пятнами на темени,
низ тела желтовато-белый, несколько более темный на зобе и груди;
в) у краснозобого конька окраска такая же, как и у лесного, но
на горле, зобе и верхней части груди у него красновато-рыжее
пятно, отсутствующее у самок.

Коньки скрытные и малозаметные птицы. Они целыми днями
бегают по земле в поисках корма, состоящего из мелких семян
различных растений, насекомых и червей, и редко попадаются на
глаза наблюдателю. Гораздо более известны всем любящим природу
щеврицы за их музыкальные, звонкие и очень своеобразно распе¬
вающиеся трели. Профессор С. И. Огнев так описывает пение
наиболее обычного у нас лесного конька: «Во время пения эта
скромно окрашенная птичка делается необыкновенно заметной.
Поющий самец обычно сидит на вершине высокого дерева; начиная
прелестную переливчатую трель своей песни, подобно жаворонку,
трепеща крылышками, он поднимается довольно высоко в воздух,
а затем наискось, не двигая широко расставленными крыльями,
опускается на крону ближайшего дерева, причем песня его посте¬
пенно затихает, переходя в протяжное «тси-а, тси-а, тси-а».
Полевых коньков в большом количестве мне пришлось ви¬
деть и наблюдать, а также держать в клетках в Центральном
Казахстане. Прилетают полевые коньки туда весной большими
стаями и появляются обычно через несколько дней после уста¬
новившейся теплой весенней погоды в первой декаде апреля.
В первое время после прилета коньки молчаливы, но дней через
10—15 стайки коньков разбиваются на пары и расселяются по
всей степи, и в это время начинают громко и отчетливо зву¬
чать песни самцов. Песня полевого конька, уступающая по
силе и мелодичности песне нашего лесного, как-то теряется
среди пения многочисленных в Центральном Казахстане жаво¬
ронков и не производит на слушателей большого впечатления,
как «тси-а, тси-а» лесного. Поющий полевой конек сидит на
каком-нибудь высоком, сухом кустике прошлогоднего курая,
очень редко взлетая с песней в воздух.
Коньков ловят в небольшом количестве весной, на птичьих
рынках Москвы коньки довольно редкие птицы. Помещенные в
обыкновенные жавороночьи клетки щеврицы довольно охотно
начинают брать обычный для насекомоядных птиц корм и очень
скоро, сначала вполголоса, а затем все громче и громче, запе¬
вают...
Если коньки хотя изредка и встречаются у любителей птиц
в клетках, то трясогузок мне видеть ни у кого не приходилось.
Трясогузки относятся к птицам близким к щеврицам, но отли¬
чаются от коньков и своим оперением и повадками. Все тря¬
согузки связаны с водой, у которой они добывают себе про¬
питание, и этих птиц вдалеке от воды встретить трудно. У нас
в СССР трясогузок около 20 форм, но я буду говорить в основ¬
ном лишь об одной — обыкновенной белой трясогузке, очень
обычной птичке, которая встречается почти по всей территории
нашей страны.
Белая трясогузка весной окрашена очень нарядно — у самца
лоб, бока головы и шеи, а также вся нижняя сторона тела

(за грудью) чисто-белые; бока тела, плечи и спина светло-серые,
темя, затылок, задняя часть шеи, подбородок, зоб и верхняя
часть грудки блестяще-черные. Перья крыльев и хвоста бурова¬
то-черные с белыми пестринами и с белыми наружными
опахалами перьев.
Трясогузки чисто наземные птицы, проводящие весь день,
бегая быстрыми шажками по земле, где-нибудь по берегам
прудов, озер и речек. Полет у трясогузок очень характер¬
ный — птички летят по воздуху волнистыми, то постепенно
повышающимися, то понижающимися линиями. На деревья тря¬
согузки садятся редко и не особенно охотно. Очень изящен вид
трясогузок при наблюдении их в родной стихии, у воды. При
движении по земле они держат тело на своих высоких лапках
горизонтально, закидывают несколько назад головки и все время
потряхивают своими длинными хвостиками. Весной самцы тря¬
согузок много поют; их песня — это довольно мелодичный, ти¬
хий щебет, в котором имеются отдельные очень гармоничные
звуки.
Однажды осенью во время ловли птиц я случайно поймал
на клей белую трясогузку из пролетной стайки этих птиц. Бу¬
дучи больше чем уверен, что трясогузку в клетке выдержать
невозможно, я все-таки на всякий случай взял трясогузку к себе
домой и после того, как она пробыла несколько дней с под¬
вязанными крыльями в кутейке, перевел в небольшую соловьи¬
ную клетку с мягким верхом. К моему удивлению, еще в ку¬
тейке трясогузка сразу же начала клевать корм, состоящий из
небольшого количества мучных червей и тертой моркови, сме¬
шанной с муравьиными яйцами. Первая предпосылка возмож¬
ности содержания трясогузки в клетке была налицо — птичка
не нуждалась ни в каком особенном пищевом рационе. Очень
скоро я перевел свою трясогузку на более простой состав кор¬
мов, исключив из него мучных червей и сведя до минимума
муравьиные яйца, заменил их небольшим количеством давленой
конопли.
Моя трясогузка, быстро освоившись с клеткой, почти пере¬
стала биться при моем приближении к ней и благополучно про¬
жила у меня около 3 лет. Весной она, перелиняв, надела свой
яркий черно-белый наряд и начала часто и много петь. Инте¬
ресно отметить, что трясогузка — на свободе почти не садящая¬
ся на деревья — в клетке постоянно сидела и прыгала по жер¬
дочкам, и так же продолжала вести себя, когда позднее была
переведена в небольшую вольеру. В вольере белая трясогузка
мирно уживалась со славкой-черноголовкой, несколькими мел¬
кими видами синиц и парой свиристелей, помещавшихся там же.
Таким образом, при отсутствии сколько-нибудь тщательного и
специального ухода и корма, трясогузка свободно жила в не¬
воле. Этот случай позволяет рекомендовать белых и особенно

яркоокрашенных, очень доверчивых, весьма изящных и граци¬
озных желтых трясогузок для вольер и клеток школьных жи¬
вых уголков. Эти нарядные птички украсят их своим присут¬
ствием.
СВИРИСТЕЛЬ
Свиристель, или «красава» московских птицеловов, действи¬
тельно очень красив. Преобладающим цветом оперения свири¬
стелей является нежный, бархатисто-матовый серовато-бурый тон,
с розовым винным оттенком. Кроющие перья крыла черные с
белыми вершинами, маховые — черные с беловатыми пятнами
на наружном опахале и желтым пятном на внутреннем. Вто¬
ростепенные маховые имеют белое пятно у вершины и своеоб¬
разные, свойственные только свиристелям, выросты прекрасного
кораллово-красного цвета. Хвост у основания серый, имеет чер¬
ную предвершинную полоску и широкую желтую вершину.
(Редко на хвосте бывают такие же кораллово-красные выросты,
как и на крыльях.) Ноздри, уздечка и перья над глазом чер¬
ные с глубоким оттенком бордо. Небольшие белые пятна на¬
ходятся также на углах клюва и за глазами. На голове боль¬
шой поднимающийся хохол из пушистых перьев, широкий у
основания он образует овальную вершину.
Гнездовая область свиристелей — крайняя северная оконеч¬
ность тайги Европы и Азии. Поздней осенью и зимой свири¬
стели начинают свои непериодические кочевки, во время которых
их стаи на более или менее продолжительное время залетают
на всю территорию СССР до самых наших южных границ.
Малопугливые, держащиеся всегда стаями свиристели пи¬
таются в основном всевозможными ягодами и в меньшем ко¬
личестве насекомыми. Во время осенне-зимних кочевок птицеловы
ловят их массами на точках понцами и тайниками. Увидев при¬
ваду из ягод, свиристель, не задумываясь ни на минуту, сле¬
тает на точок, за первой птицей летят и остальные. «Свиристя»
и толкая друг друга, свиристели наперебой стараются поскорей
наклеваться вкусных ягод, и, конечно, птицелов накрывает сетью
всю стаю. Прожорливость и отсутствие всякой осторожности у
этой птицы позволят так же легко их ловить в западни и ло¬
вушки.
Флегматичные, малоподвижные и непугливые свиристели
совершенно не нуждаются в помещении их после ловли в ку-
тейки. Посаженные сразу же в достаточно просторные клетки
они не бьются в них и сейчас же с жадностью начинают кле¬
вать ягоды, которые им дают. (Видимо, эта бросающаяся в глаза
жадность свиристелей происходит из-за быстрого процесса пе¬
реваривания пищи и вследствие плохого усваивания ее.) Я много
раз держал у себя дома свиристелей, которые привлекали меня

своей красотой оперения и общей внешности. Помимо рекомен¬
дуемого ягодного корма, я давал своим свиристелям тертую мор¬
ковь с сухарями, сперва смешивая ее с ягодами, а затем одну.
Свиристели прекрасно ели этот суррогатный корм, и некоторые
из них жили у меня по нескольку лет. (Существующие указа¬
ния о трудности содержания свиристелей в неволе в летний пе¬
риод неверны.)
Примерно с мая самцы свиристелей начинают петь. Во время
пения красава поднимает свой хохол и издает тихое, мелодич¬
ное посвистывание — «свиристит» на разные тона... Его песенка
довольно приятна, но, конечно, из-за нее держать в клетке этих
крупных и прожорливых птиц, съедающих приблизительно в 3 раза
больше ягод, чем, скажем, дрозд, не стоит. Мне кажется, одна¬
ко, что чудесное оперение свиристелей, их тихий, безобидный
и мирный нрав, отсутствие страха перед человеком относят их
к разряду очень приятных комнатных птиц при содержании боль¬
ших коллекций птиц в отдельных клетках или целых обществ
в вольерах.
ЖАВОРОНКИ
Жаворонки, которых в СССР насчитывается около 40 форм,—
птицы открытых пространств, населяющие наши степи, полупу¬
стыни, луга и безлесные склоны гор и сопок. Жаворонки —
птички, окрашенные в большинстве случаев в тусклые глинисто¬
серые цвета, с более темными спинками и с более светлой
нижней стороной тела. За свое превосходное пение жаворонок
является одним из любимейших птиц, которых часто содержат
в клетках. Из большого количества жаворонков, населяющих
нашу страну, остановим внимание на нескольких наиболее рас¬
пространенных или интересных своими особенностями.
Полевой жаворонок является птичкой, которую за ее чудес¬
ное весеннее пение, несущееся из бездонного голубого неба,
знают, вероятно, все.
У этого жаворонка верхняя часть тела однотонная охристо¬
буроватая с небольшими темными полосками на стволах перьев,
низ у него беловато-глинистый с черновато-бурыми пестринами
на зобе и горле. Крылья и хвост темно-бурые, со светлыми
каемками на наружных опахалах перьев. Полевой жаворонок со
своими подвидами встречается на всей территории нашей страны
от 60° с. ш. до южных границ.
Лесной жаворонок, или юла, единственный из всех предста¬
вителей этой группы, связанный с лесом по своему образу жизни.
Юла по своей величине примерно на одну треть меньше поле¬
вого жаворонка и отличается от него более темной, коричнево¬
охристой частью тела; на стволах перьев его темени, шеи и спины
имеются широкие черные полоски. Низ тела беловатый с рыжими

щеками, горлом, зобом и грудью. Над глазами светлая полоска,
которая называется птицеловами «очками». (У птицеловов суще¬
ствует примета, что чем больше «очки», тем лучше поет юла,
но, конечно, это неверно.) Лесной жаворонок распространен в
европейской части нашей страны от 60° с. ш. до Крыма, Кавка¬
за и Закавказья.
Белокрылый жаворонок отличается от остальных членов се¬
мейства своей сравнительно яркой окраской, у самцов весной
преобладают ржавчато-рыжие тона. У белокрылого жаворонка
верх головы, кроющие уха и надхвостье ржавчато-рыжие. Спина
и плечи серые. Низ тела белый, иногда с сероватым оттенком.
Большие маховые перья бурые с примесью белого цвета, малые
маховые всегда белые. Хвост черновато-бурый, с белыми краями
наружных рулевых. На боках, зобе и горле имеются неясные
бледно-бурые пятна.
Белокрылые жаворонки распространены на гнездовье в степях
Западной Сибири и Казахстана, осенью и зимой залетают к нам
в европейскую часть СССР вплоть до Северного Кавказа, Воро¬
нежской и Ростовской областей. (В 1926 г. проф. В. Г. Гептнер
и я нашли белокрылых жаворонков, гнездящихся в значитель¬
ном количестве в прикаспийских степях Кизлярского района
Ставропольского края.)
Черный жаворонок — единственный из всех жаворонков, са¬
мец которых весной совершенно не имеет в своем оперении серых
и бурых перьев. Цвет оперения у него сплошь угольно-черный,
без всякого блеска. У черных жаворонков клюв молочно-белый,
он очень эффектно оттеняет черную окраску птицы. Область
обитания черного жаворонка — полупустынные, солончаковые
степи Заволжья и Казахстана до Алтая на востоке. Зимами
черные жаворонки залетают в степи Северного Кавказа, Дона
и Туркмении.
Рогатый жаворонок, или рюм, обитает вместе с пуночкой в
северной части зоны тундр Европы и Азии, а также на островах
Ледовитого океана. Горные подвиды рюма населяют хребты
Кавказа, Алтая, Тянь-Шаня и Казахстана. Зимой рюмы —
обычные птицы для всей территории нашей страны, встречаются
они в европейской части страны вплоть до Азербайджана, Гру¬
зии и Армении, в азиатской — до южных государственных
границ.
Взрослый рюм окрашен просто, но очень нарядно. У самца
спина дымчато-серая с легким розовато-винным оттенком. Лоб,
горло, полоски над глазами и задняя часть щек сернисто-жел¬
тые; передняя часть темени, «уши», щеки, большое пятно на
зобе и внизу на горле черные. Брюхо и подхвостье белые. Крылья
и хвост темно-бурые. Характерным отличием рюмов являются их
черные, слегка изогнутые «рога», или «уши» из узких черных
перышек, находящихся с обеих сторон задней части темени.

Хохлатый жаворонок вместе с полевым относится к наи¬
более обычным и широко распространенным птицам большин¬
ства областей центральной полосы Союза. Он ведет оседлый
образ жизни и встречается в этих местах в течение всего года.
Хохлатый жаворонок окрашен очень сходно с полевым, но не¬
сколько тусклее и серее его. Отличительным признаком его
является заостренный хохолок из поднимающихся темно-бурых
перышек, который находится на середине темени.
Все жаворонки относятся или к оседлым (черный, хохлатый,
а для юга полевой), или к одним из наиболее рано прилетаю¬
щих наших весенних птиц. Еще в полях белеет снег, а из лазур¬
ной выси уже несутся вдохновенные звонкие трели жаворонков,
которые, трепеща крылышками, почти неподвижно висят в не¬
бесной синеве или, реже, распевают свои гимны весне, сидя на
каком-нибудь освободившемся от снега холмике или на весенней
проталинке.
Интересно, что пробуждение весенних инстинктов, выражаю¬
щихся в пении, у черных жаворонков начинается очень рано.
Черные жаворонки зимуют в большом количестве в степях
Центрального Казахстана с их суровым зимним, резко конти¬
нентальным климатом. Вот небольшая выписка из моего дневника,
посвященная этому вопросу; «2.III. 1945 г.... Температура в 8 ч
утра —32°С. Дует буран с небольшим снегопадом. На шоссе
(недалеко от г. Караганды) много стай черных жаворонков, в
которых, как и всегда осенью и зимой, черные самцы держатся
отдельно от серых самок, группируясь в одноцветные и одно¬
полые стаи. Несмотря на сильный мороз и буран, самцы на¬
чинают петь. Несколько жаворонков сидит на кучах щебня, за¬
готовленного для ремонта шоссе, а также на столбиках земле¬
устроительных знаков и мурлычут, пока еще очень несмело, свои
весенние песни. Время от времени, то один, то другой из них,
а то и по нескольку одновременно, поднимаются вверх и, ко¬
леблемые порывами ветра, летают кругами, сильно взмахивая
крыльями, «токующим полетом» над своими товарищами, опять-
таки распевая свои трели. Кажется, что им нет никакого дела
до тридцатиградусного мороза, ни до пронизывающего насквозь
бурана».
Ловят жаворонка ранней весной на специальных «жаворо¬
ночьих» точках, устраиваемых на весенних проталинках, при
помощи лучков и тайников. Пойманные жаворонки в первые дни
неволи довольно сильно бьются в клетках, но очень скоро, по¬
мещенные в клетки с мягким верхом (которые подвешивают
в комнатах повыше), начинают петь. Песня жаворонков, зву¬
чащая вначале вполголоса, постепенно усиливается, птичка на¬
чинает ее петь все громче и громче, и обыкновенно к концу
первого месяца пребывания в неволе «удачный» жаворонок
гремит полным голосом.

«По охоте юла занимает второе место после соловья и при¬
знана лучшим певцом из всех жаворонков,— пишет И. К. Шамов,
но, прибавляет он,— кажется, спорно еще, кому отдать преиму¬
щество: юле или полевому жаворонку. Правда, россыпь и сту¬
котня юлы замечательны... но и россыпи полевого жаворонка
и его свисты тоже не оставляют желать лучшего». И, конечно,
среди всех певчих птиц, которых содержат в клетках, пение
жаворонков — юлы, полевого и джурбая — является одним из
самых мелодичных и музыкальных, оно звучит почти непре¬
рывно, с большим воодушевлением и страстью. Пение рюмов,
белокрылых и хохлатых жаворонков, несколько напоминая по
своему складу и звучанию песню полевого, значительно беднее
ее. В песнях этих жаворонков много щебечущих звуков, пони¬
жающих звучность мелодии, и гораздо меньше замечательных
жавороночьих переливов — той «стукотни и россыпи», о которых
говорит И. К. Шамов.
Жаворонки, которые привыкли к клетке и которых обеспе¬
чивают соответствующими кормами и оберегают от очень вред¬
ных для этих птиц испугов, легко проживают у нас дома по
нескольку лет (до 10—12). Ежегодно начиная с января и вплоть
до июля они распевают свои бодрые и жизнерадостные трели.
В сущности, описанием жаворонков и исчерпывается список
всех наиболее обычных певчих птиц нашей Родины, которых
держат в клетках. Но так как, кроме настоящих певчих птиц,
у нас дома держат вместе с ними и несколько видов птиц,
не относящихся к собственно певчим, то скажем немного и о них.
Этих птиц всего три вида.
ПЕРЕПЕЛ
Первое место среди непевчих птиц, которых содержат в клет¬
ках, безусловно принадлежит самому маленькому из отряда ку¬
риных — перепелу, или перепелке. Перепела держат у нас дома
так же часто, как и самых лучших певцов, из-за крика или боя,
как называют крик перепела охотники.
Полагаю, что описывать перепела подробно не нужно, ве¬
роятно, его знает большинство. Перепел величиной со скворца,
но кажется несколько меньше, из-за своего коротенького хво¬
стика. Верхняя часть тела у него темного глинистого цвета с
черными, светло-бурыми и светлыми пестринами и полосками
и с очень изящным струйчатым узором. Нижняя сторона тела
бледно-охристая. У самца на горле черное или темно-рыжее пятно,
у самки пятна нет. Кроме того, у самки зоб и верхняя часть
грудки покрыта черно-бурыми мелкими пятнами. У самца этих
пятен нет, а зоб и грудь ровного коричнево-охристого цвета.
Распространены перепела по всей территории СССР от 65° с. ш.
до южных границ. На Дальнем Востоке обыкновенный перепел

заменен очень похожим на него по окраске немым перепелом.
Прилетают к нам перепела со своих зимовий в Северной Аф¬
рике сравнительно поздно — тогда, когда трава поднимается до¬
статочно высоко и птица может скрыться в ней. Спустя не¬
сколько дней после прилета, сперва только на утренних и ве¬
черних зорях, а затем и круглые сутки, в местах, где дер¬
жатся перепела, можно слышать бой самцов.
Перепелов держат в нашей стране всюду, но особенно много
любителей перепелов в среднеазиатских республиках. Подъезжая
к какому-нибудь кишлаку в Узбекистане, еще за километр, а
то и за полтора до него слышишь «бой» многочисленных пе¬
репелов, несущийся со стороны поселка. В каждом дворе, у каж¬
дого дома, на высоких шестах висят маленькие круглые и че¬
тырехугольные клетки с верхом из веревочной сетки, в которых,
не переставая, кричат перепела. Любители перепелиного крика —
«охотники на перепелов» — весьма прихотливы в своих своеоб¬
разных требованиях к качеству и достоинствам перепелиного
«боя». Лучшие криковые перепела являются редкими.
Интересное перечисление требований, которым должен отве¬
чать крик «охотничьего» перепела, мы находим в описании этого
рода охоты у проф. М. А. Мензбира. «Голос перепелов по-охот¬
ничьи разделяется на ваваканье, или мамаканье, и на крик.
Бывают такие перепела, которые никогда не кричат, а только
мамачут, и у охотников называются «мамаками». Крик перепе¬
лов состоит из трех особых колен: «подъема, проволочки и от¬
лива». У огромного большинства, т. е. у плохих перепелов, все
колена крика... сливаются в один поспешный, несколько свистящий
удар, который можно передать звуками вроде: «фвать-вальват»,
или «фвить-фвить-фвить!». Такие перепела называются «чистохва¬
тами» или «частохватами»... Дорогой перепел еще может кричать
громко, хотя это не составляет в нем особого достоинства, но
делать много ударов за один прием он решительно не может...
Отлично хороший перепел часто делает только один удар... Хорошие
перепела бывают и «с хрипью» и «без хрипи», но очень хоро¬
шие имеют всегда самую полную, самую глухую «хрипь»».
Ловят перепелов весной после прилета и вплоть до начала
июня различными способами; обычным является ловля их сетью
на дудку («байку») или на самку. Наиболее добычливой эта
ловля бывает в июне, когда самки перепелов сядут на яйца.
Перепелиная сеть плетется из прочных тонких суровых ниток
крупными ячейками, обычный размер ее площади 2X3 метра
(могут быть сети и гораздо больших размеров). Расставлять
сети надо где-нибудь на лугу, где кричат перепела. Охотник
ложится шагах в трех сзади сети и вабит в дудку, подражая
голосу самки. Перепела-самцы, услышав призывный крик «сво¬
бодных» подруг, бегут (иногда и летят) с мамаканьем и прямо
на голос самки. Они забегают под сеть и, вспугнутые охотни¬

ком, взлетают и запутываются в ней. Дудочка должна быть хо¬
рошей, и звуки, извлекаемые из нее, должны быть тождественны
со свистами самок (часто дудочки, имеющиеся в продаже, этим
требованиям не отвечают и настоящие ловцы изготовляют байки
сами).
Охотник должен обладать музыкальным слухом и уметь
вабить, не фальшивя. Малейшая фальшь сейчас же обращает
на себя внимание бегущего перепела, останавливает и отпугивает
его. Пойманным перепелам подвязывают крылья и рассаживают
их поодиночке в клетки. Перепела ведут себя очень спокойно
при помещении их в большие клетки и вольеры, на дне ко¬
торых положены снопы колосьев, охапки сена, связанные пучками,
или посажены небольшие кустики. Они могут доставить много
удовольствия при наблюдении за их жизнью.
ВОЛНИСТЫЕ ПОПУГАЙЧИКИ
Приручение волнистых попугайчиков и полное одомашнивание
их произошло только в течение последнего столетия. Родина
волнистых попугайчиков — Центральная Австралия, где эти
птички огромными стаями населяют равнины, поросшие травой,
питаясь семенами местных злаков.
Дикие волнистые попугайчики окрашены совершенно одина¬
ково с домашними, так называемыми зелеными. Преобладающим
является великолепный травянисто-зеленый цвет, в который
окрашена вся нижняя сторона тела и надхвостье. Лоб, темя,
передние бока головы и горло серно-желтые. На горле, подни¬
маясь на щеки, имеются каплевидные синие пятнышки. Область
ушей, задняя часть шеи и плечи зеленовато-желтые, каждое перо
на этих частях тела имеет четыре поперечные узенькие полоски
черного цвета, отчего рисунок оперения приобретает волнистый
характер. Крылья и длинный ступенчатый хвост с сильно удли¬
ненными средними рулевыми — темно-зеленого и тускло-синего
цвета. На рулевых перьях широкие желтые каемки на концах.
Лапы у диких попугайчиков голубовато-зеленые, у домашнего —
бело-розовые.
От зеленых попугайчиков в клетках выведены еще четыре
разновидности, именуемые цветными. Распределение окраски в
оперении этих цветных волнистых попугайчиков часто такое
же, как и у зеленых, но зеленый и желто-зеленый цвет заме¬
нен синим, голубым и т. д.
Волнистые попугайчики величиной с обыкновенного воробья,
но кажутся несколько крупнее его, благодаря своему длинному
хвосту. Они удивительно изящные, грациозные и ловкие птицы,
одно наблюдение за которыми доставляет человеку большое на¬
слаждение. Полет попугайчиков очень быстр и несколько напо¬
минает полет сокола, они превосходно лазают по ветвям дере¬

вьев и по стенкам своих клеток и вольер, пользуясь лапами
и клювом, хорошо бегают по земле мелкими, короткими шажка¬
ми, забавно семеня своими коротенькими лапками.
Волнистые попугайчики прекрасно себя чувствуют в клетке.
Им можно давать совершенно однообразный корм, состоящий
из различных зерен (проса, канареечного семени, овса), с при¬
бавлением (что является для них абсолютно необходимым) свежей
зелени и веток, кору которых они с удовольствием поедают.
Будучи в настоящее время совершенно домашними птицами, вол¬
нистые попугайчики всегда при предоставлении им надлежащих
условий размножаются в клетках.
Разводить этих попугайчиков у нас дома можно в больших
вольерах (или в специально отведенных для этой цели отдель¬
ных комнатах), а также и в обыкновенных садках средней ве¬
личины. В вольеры и комнаты можно пускать по нескольку пар
волнистых попугайчиков, в садки не более как по одной паре,
так как в небольших помещениях самки во время постройки
гнезда отчаянно дерутся между собой, и их драки могут заканчи¬
ваться даже гибелью одной из дерущихся птиц.
Для устройства гнезд волнистым попугайчикам подвешивают
на стенки помещения деревянные ящики с небольшим летным
отверстием (типа синичниц или небольших скворечниц). Лучше,
если на дне гнездового ящичка выдолбить небольшой лоточек.
Никакого строительного материала, кроме небольшого количе¬
ства древесных опилок, насыпаемых на дно гнездового ящика,
попугайчикам давать не нужно — все равно все, что будет по¬
ложено в гнездо, самка выбросит оттуда.
Яйца у волнистых попугайчиков матово-белого цвета и пра¬
вильной овальной формы, в полной кладке их бывает от 3 до
12, но чаще всего 6—8. Самка после откладки первого яйца
несет следующее регулярно через день. Начинает она обычно
насиживание после снесения второго яйца. Поэтому выход птен¬
цов из яиц (насиживание продолжается от 18 до 20 дней) очень
растягивается, и последние птенчики появляются часто тогда,
когда старшие уже достаточно подросли.
В первое время птенцов, совершенно голых и беспомощных,
кормит одна самка, позднее участие в этом начинает принимать
и самец. Птенцы попугайчиков растут очень медленно и опе¬
ряются только к концу первого месяца после выхода из яиц.
Они не вылетают из гнезда еще недели две, так что в общей
сложности от откладки яиц до вылета молодых из гнезда про¬
ходит около двух месяцев.
На своей родине, в Австралии, волнистые попугайчики гнез¬
дятся в весенние месяцы (приходящиеся в Южном полушарии
на период нашей осени), в домашних условиях у нас — в те¬
чение круглого года. (В Московском зоопарке их пускают в гнездо¬
вые помещения в октябре.)

Я держал и держу у себя постоянно по нескольку пар вол¬
нистых попугайчиков, доставляющих мне много радости своей
чудесной внешностью, приятным, неумолчным щебетанием, гра¬
циозными движениями в клетках, спокойным и мирным нравом.
Много раз у меня попугайчики откладывали яйца и выводили
птенцов. Необходимо отметить, однако, что не всегда этот про¬
цесс оканчивался удачно — часто маленькие попугайчики, только
что вылетевшие из своих гнезд, гибли из-за развивающегося у них
рахита.
Это объясняется тем обстоятельством, что при условиях со¬
держания очень большого количества самых разнообразных птиц
в моей птичьей лаборатории я не могу предоставить волнистым
попугайчикам достаточно светлых, освещенных солнцем поме¬
щений и не могу снабжать всех своих птиц полноценными ви¬
таминозными кормами.
ЕГИПЕТСКИЕ ГОРЛИЦЫ
Египетская горлица, или смеющаяся горлица, величиной с
обыкновенную горлинку. Окрашена она в однообразный розовато-
буланый цвет, верхняя часть тела у горлицы имеет более тем¬
ный, коричнево-глинистый оттенок и более светлый на голове,
шее и брюшке. Крылья у нее черноватые, на шее находится
«полуошейник» — кольцо (из черных перьев), прерывающееся
спереди. Оба пола окрашены совершенно одинаково.
Дикая смеющаяся горлица населяет в большом количестве
разбросанные в степях леса Северо-Восточной Африки и Запад¬
ной Индии. По словам А. Брема, «при путешествии у юго-за¬
падного берега Красного моря, или по одной из степей внутри
страны, смех и воркованье этих горлиц слышится чуть ли не
с каждого куста...»
Прирученная и одомашненная у себя на родине большими
любителями птиц — арабами, египетская горлица была завезена
в Европу и к нам в Россию и сделалась одной из самых обыч¬
ных наших комнатных птиц. Египетская горлица весьма непри¬
хотливая, легко привыкающая к самым тесным клеткам птица.
Она питается любыми зернами — просом, мелкой кукурузой,
пшеницей, коноплей и другими семенами. Египетская горлица —
постоянно опрятная, веселая, воркующая звонко свое «кук-ру-
у-у», может доставить много удовольствия при содержании ее
вместе с другими комнатными птицами в отдельных клетках.
Для разведения египетских горлиц в клетках не требуется
никаких особых приспособлений. В клетку с парой горлиц надо
подвесить просто какой-нибудь неглубокий ящик и положить туда
тонкие прутики, соломинки и травинки — горлицы непременно
построят себе гнездо, отложат яйца, выведут и выкормят го¬
лубят.

Горлицы откладывают 2 яйца, которые самки начинают на¬
сиживать после снесения второго. Самец на короткие полуден¬
ные часы сменяет ее на гнезде. Голубята выклевываются из
яиц на 14-й день после начала насиживания. Сначала беспо¬
мощные и слепые, покрытые редким желтым пушком, птенцы
растут очень быстро и примерно через 18—20 дней покидают
гнездо. В первое время после того, как они оставят гнездо, их
кормят родители, но через месяц голубята клюют корм уже
вполне самостоятельно. В это время старые горлицы обыкно¬
венно приступают ко второй кладке. Египетские горлицы могут
выводить птенцов 5—6 раз в год и разводятся очень быстро.
При внимательном и заботливом уходе они живут в клетках
подолгу, часто доживая до 18—20 лет.
Я много раз имел египетских горлиц, они всегда нравились
мне. Несколько раз, после того как египетские горлицы размно¬
жались у меня в достаточном количестве, я пробовал приучать
их к жизни вне клеток, в саду или на дворе, вместе с обык¬
новенными голубями. Для этого я сперва подвешивал на не¬
сколько дней клетку с горлицами или на ореховое дерево у
своих голубятен, или помещал ее в голубятню, а затем, открыв
дверцы клеток, выпускал горлиц. Горлицы, выпущенные из клеток,
спокойно ходили вместе с голубями, садились на крышу дома
и на ореховое дерево, слетали на землю, когда я кормил го¬
лубей, и влетали в голубятню и в свои клетки на ночь.
Однако все мои попытки приучить горлиц к дому всегда кон¬
чались одинаково — горлицы, прожив несколько дней вместе с
голубями, непременно (иногда очень скоро, иногда спустя 15—
20 дней) пропадали. Вероятно, испугавшись чего-либо, они уле¬
тали от голубятни и от очень приметного орехового дерева так
далеко, что теряли ориентировку и не могли вернуться домой.
** *
Итак, мы познакомились с большинством обычных певчих
птиц нашей прекрасной страны, содержание которых у нас дома
при постоянном общении с ними может доставить много удо¬
вольствия, может научить разбираться в поведении и образе
жизни птиц, поможет узнавать птиц при встречах с ними в лесах,
полях и парках.
О том как много удовлетворения и радости любящему при¬
роду и животных человеку доставляет содержание дома птиц,
хорошо сказал натуралист и путешественник А. Брем: «Мои руч¬
ные птицы прояснили и усладили мне много, много часов, часто
печальных и горьких, и надеюсь, принесут мне еще много ра¬
достей. В мрачные времена моей жизни живые птицы были моим

единственным утешением, радостью и друзьями; среди них про¬
водил я самые приятные часы. Они знали, как я любил их,
и потому благодарно делали все, чтобы еще сильнее привязать
меня»...
МОИ ДРУЗЬЯ
Я держал птиц в клетках с раннего детства, примерно лет с
8, и ловить их начал лет с 9—10, так что в этом отношении
имею более чем сорокалетний опыт птицелова. Размышляя о
впечатлениях, получаемых мной от общения с природой (а с
ней я связан и по роду своей научной деятельности и по своим
личным склонностям), я должен отдать пальму первенства
воспоминаниям о ловле птиц и о моих пернатых друзьях, жив¬
ших в разные годы у меня дома. Как-то само собой возни¬
кает сравнение ловли птиц с охотой на них. Будучи когда-то
очень страстным охотником, я должен искренне сказать, что
ловля птиц интереснее, сложнее и увлекательнее. Каждая ловля
состоит из ряда новых и неповторяющихся моментов, делающих
ее особенной, и каждая ловля поэтому интересна сама по себе.
Когда я восстанавливаю в своей памяти ловли птиц, произво¬
дившиеся мной, они непременно ассоциируются с картинами
природы. Едва я подумаю о ловле корольковых вьюрков, как
передо мной встают горные хребты, снежные вершины, уходя¬
щие высоко в осеннее небо, обрывистые склоны ущелий, поросли
мелких корявых березок, журчащие ручейки, каменистые осыпи,
сползающие по склонам, развалины старинных сторожевых башен
и могильников, хаотические нагромождения обломков скал. Ловля
снегирей — я вижу широкую долину горной реки, лес, запу¬
шенный снегом, ярко-красные кисти калины, оранжевые ветки
облепихи, стаи уток, проносящиеся со свистом крыльев в мо¬
розном воздухе в направлении недалеких гор, стайки синиц,
ползающих с писком по снежным ветвям деревьев... Ловля
щеглов — убранные картофельные и кукурузные поля, высокие
бурьяны, малиновые шишки репейников, коричневые поникшие
метелки конопли, бесчисленные стайки пролетающих зябликов,
овсянок, трясогузок, вьюрков, реполовов, а на горизонте пурпур¬
ные, оранжевые и желтые краски осенних лесов, покрывающих
ближайшие горы, и т. д.
Для человека, не общающегося с птицами, все они кажут¬
ся похожими друг на друга. Это впечатление исчезает, если вы
наблюдаете птиц изо дня в день.
Птицы, которых я держал в клетках, всегда доставляли
мне много удовольствия. Я привязывался к ним, но и здесь
играли роль индивидуальные особенности каждой. Вспоминая их
сейчас, о некоторых я думаю с особенно хорошим и теплым
чувством, к другим я более равнодушен и третьи, наконец, явля¬

ются для меня безличным собранием отдельных особей. Птиц,
живших у меня, я описываю не одинаково — о некоторых го¬
ворю подробно, другим уделяю по нескольку строчек, но это
и понятно, мои воспоминания — не систематическое описание
птиц.
Несколько особняком в книге стоит очерк, посвященный
птицелову-ученому, профессору Модесту Николаевичу Богданову,
умершему в 1888 г., которого, конечно, я никогда не видел и
чести быть его другом не имел. Но это, по существу, не совсем
так. Маленьким мальчиком я познакомился впервые с чудесной
книжкой Богданова — «Очерки из жизни русской природы», и в
течение всей моей жизни зоолога, натуралиста, птицелова и
охотника эта книга принадлежала к числу любимейших, часто
помогала мне в моих занятиях. Не зная его лично, я пони¬
маю настроения, с которыми он писал свои очерки о смысле
и о наслаждении, доставляемом ловлей птиц и их клеточным
содержанием, разделяя его чувства по отношению к нашим общим
пернатым друзьям, к этим «истинным детям воздуха», так что
писать о нем, как о моем заочном друге, мне нетрудно. Не
желая фантазировать, приписывая Богданову мысли и качества,
которых у него, может быть, и не было, свой очерк о нем я
построил исключительно на автобиографическом материале, раз¬
бросанном в его книге, и лишь связываю отдельные фрагменты
между собой.
Все остальные очерки о птицах и людях, связанных с пти¬
цами, написаны мною на основании личных знакомств и дру¬
жеских отношений и к первым и со вторыми.
МОДЕСТ НИКОЛАЕВИЧ БОГДАНОВ
Раннее зимнее утро в сельце Каменке недалеко от Сызрани
«в новом домике, построенном около прадедушкина сада», от
голоса отца: «Зима пришла!» проснулся мальчик.
«Пинь, пинь, таррарах! — звонко раздалось за окошком.
Прямо против окна были сложены дрова. Быстро поверты¬
вая хвостиком, встряхивая крылышками, на дровах вертелась
прехорошенькая птичка. Все движения ее были порывисты, бы¬
стры, неожиданны. То она юркнет между поленьев, то вскочит
наверх, взмахнув крылышками, повернется из стороны в сторону;
порхнет неожиданно вниз; клюнет раз, другой щепочку; гля¬
дишь, снова на поленнице, повернулась, подпрыгнула и уже на
заборе; а там порхнула и след ее простыл.
Ждать-пождать — нет птички. Я бегом к отцу. Рассказываю
ему о диковинной птичке.
— Какая же она собой?
— Брюшко, говорю, желтенькое, а посередине черный ремень
До горлышка. Щеки белые. На головке черная шапочка. Спинка
зелененькая.

— Эка невидаль. Это простая, обыкновенная синичка. Такие
ли есть в лесу».
В тот же день мальчик — М. Н. Богданов — получил от плот¬
ника Михайлы в подарок простую деревянную ловушку для
птиц — слопцы. «Прошло много лет с тех пор, но и теперь я с
благодарностью вспоминаю Михайлу за его незатейливый пода¬
рок. Много после того я получал подарков, и дорогих и дешевых,
но ни один из них не имел такого значения, как слопцы, под¬
несенные мне Михайлой»... Эти слопцы сделали из мальчика
птицелова.
Вскоре мальчик переехал к бабушке в Симбирск. В Сим¬
бирске он познакомился с птицеловом Парфенычем — «пти¬
целовство было для него, действительно, искусством». У Пар-
феныча мальчик научился азбуке ловли птиц, но искусству ловли
можно научиться только если за птичкой «следить целые дни,
потерпеть не раз неудачу, а все-таки поймать!». «Читайте и на¬
блюдайте, а наблюдая птиц, думайте да гадайте, как лучше
ловить их»... И Богданов постиг эту науку. «Много видел я птиц,
много ловил их... много собрал сведений об их житье-бытье на
широком просторе земли русской и в чужих странах; но никак
не могу оторваться от этого дела». И все это он изучил само¬
стоятельно, «не тот мастер, кого выучили, а тот кто сам вы¬
учился».
Прошло 2—3 года. Богданов учится в Симбирской гимназии.
Но основное занятие, которому отдает он все свои помыслы,
весь свой досуг — ловля птиц в симбирских фруктовых садах,
растущих на высоком берегу Волги. Эти ловли — самые яркие
воспоминания отрочества. Постепенно ловля птиц для него ста¬
новится не только развлечением. Наука о птицах — серьезная,
нужная и любимая наука, и ей он собирается посвятить всю
свою жизнь. «В жизни птиц столько интересного, что они будут
привлекать к себе ученых, пока существуют на земле люди и
птицы». Не только одна ловля птиц воспитывала зоолога-нату¬
ралиста, скоро дополнять ее начинает и охота. Гимназия окон¬
чена. Модест Николаевич — студент-естественник Казанского уни¬
верситета, он много работает, много наблюдает, изучая птиц
Средней Волги.
...Годы, не останавливаясь ни на секунду, идут чередой. Уже
окончен университет и изучена жизнь птиц Поволжья, Богда¬
нов — сформировавшийся ученый-натуралист, имеющий ученую
степень, его ценят собратья-зоологи, его любит молодежь. Но
новая дума гнетет пытливый ум. Кавказ изучен в отношении
птичьего населения недостаточно. Богданов едет туда. Он соби¬
рает животных, коллекционирует птиц, наблюдает природу чу¬
десной и разнообразной страны, постоянно в разъездах, верхом
и в кибитках, молодой натуралист хочет побольше увидеть и
узнать... Но «погибельный Кавказ» не хочет отдать чужаку-

волжанину своих тайн. «Я налегке отправился в научную ре¬
когносцировку на Черноморское побережье... берегом, делая по
пути боковые экскурсии в ущельях, достиг Вардане. Воз¬
вращаясь тем же путем, на перевале, я схватил жестокую ли¬
хорадку. Почти в беспамятстве довезли меня казаки, поддержи¬
вая на седле, как мешок, до Даховской. Здесь хина и уход
Сайфуллы скоро прекратили лихорадку; но увы! вся коллекция,
собранная на Черноморском берегу, была где-то забыта каза¬
ками; даже записная книжка потерялась»... Не вполне оправив¬
шись от малярии ученый переехал для работы теперь уже к
Каспийскому морю, в село Тарумовку. «Недолго мне пришлось
поработать тут: ночная сиденка на рисовом поле, ради кабанов,
вернула мне лихорадку», и ученому пришлось покинуть Кавказ.
Неудача не останавливает Богданова. Через 2 года он едет в
мало изученные арало-каспийские степи.
Ученый, всю свою жизнь посвятивший изучению природы
птиц России, одним из первых биологов связавший среду оби¬
тания с животными, не мог остаться незамеченным: его при¬
глашают в Петербургский университет.
«Он принес в университетскую аудиторию свою неизменную
любовь к природе и к ее исследованию. Жизнь зверей и птиц,
а в особенности жизнь птиц со всеми ее природными условия¬
ми, раскрылась перед его молодыми слушателями во всей теп¬
лоте искренней и глубокой привязанности, и эта привязанность
не могла не увлечь жаждущих знаний и жизни сердец. Они
жадно ловили горячее, красивое слово профессора, и вскоре он
стал их любимым учителем и товарищем»,— пишет об этом пе¬
риоде жизни Богданова проф. Н. П. Вагнер.
Чтение лекций, обработка материалов, занятия капитальной
монографией по орнитологии России, камеральная работа не
могли полностью поглотить кипучую энергию ученого. По-преж¬
нему, страстный птицелов и охотник, он в короткие месяцы
отдыха у своих родных все время посвящает исследованиям
природы.
Встречаясь во время своих путешествий с многими людьми,
преподавая в университете, Богданов увидел, что молодежь со¬
всем не знает природы. Ученые сочинения непонятны массовому
читателю, недоступны детям, и часто русские дети «гораздо
больше знают об иностранных зверях, чем о нашей домашней
мыши». Детская литература о животных в России исключи¬
тельно переводная. «Переводные рассказы могут быть хороши,
научны, точны, но... в них чего-то недостает. А недостает вот
чего. У каждого народа своя культура, свои взгляды на при¬
роду, в каждой стране свой склад жизни, свои особые отно¬
шения между человеком и животными. Все это неизбежно от¬
ражается в рассказах о природе и животных». Он решает воспол¬
нить этот пробел.

Сперва в детских журналах, а потом и отдельными книж¬
ками, он выпускает свои замечательные очерки «Мирские захре¬
бетники» и «Из жизни русской природы». В этих очерках глав¬
ное место принадлежит птицам, но птицы у Богданова везде
и всюду рисуются на фоне русской природы, которую он так
понимал и так любил! «Я не художник по ремеслу. Но та же
природа научила меня уважать искусство, потому что я видел
искусство там, где трудно его допустить».
Его описание русской природы, ее сезонных изменений, ее
примет вряд ли может кем-либо быть превзойдено. Эти описания,
по моему мнению, одни из лучших имеющихся в нашей худо¬
жественной литературе: «Отлогие склоны поросли мелколесьем;
зеленый луг расстилался по дну долины, а посреди его при¬
хотливо вилась маленькая, но быстрая речушка; ивы и ольхи
теснились по ее берегам; кое-где по луговине засели рощицами
заросли тех же ольх, ив и тополей, словно садики. Синели
местами озерки, обросшие по берегам тростником и кугой;
кое-где полосками тянулись различные болотинки — сухие, коч¬
коватые, водянистые.
Такие долины производят чарующее впечатление на каждого.
Вид сжатых полей утомляет глаз однообразием, а тут зелень,
вода, лес и кипучая жизнь: на лугах, на болотах и озерках,
по берегам речки, в кустах и в лесочках сновали различные
птицы — утки, кулики, гагары, скворцы и много, много других».
Усиленная работа, постоянное напряжение подорвали организм
Модеста Николаевича. «Организм не вынес постоянных трудов,
тяжелых степных путей и жестокой кавказской лихорадки, ко¬
торая чаще и чаще стала приходить по знакомому пути. Реже
стал являться Богданов в любимой и любившей его аудитории,
слабее, тише и тише раздавался в ней его когда-то сильный
и звучный голос» (Н. П. Вагнер). Болезнь прогрессировала, и в
47 лет оборвалась жизнь замечательного ученого-птицелова! Он
мог умереть спокойно и без всяких угрызений совести взгля¬
нуть перед своим концом на прожитую короткую жизнь! «Уче¬
ный — это такой человек, который ищет истину!». И только
истину в течение всей жизни честно искал Модест Николаевич!
АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ ПРОМПТОВ
В начале 1923 г. на заседании зоологического семинара Мос¬
ковского университета, устраиваемого проф. Г. А. Кожевниковым
для студентов-зоологов, мы слушали доклад краеведа-орнито¬
лога, приехавшего из провинции и рассказывавшего о своих на¬
блюдениях над птицами. Мое внимание привлек невысокого роста,
заметно сутулившийся, болезненного вида студент с высоким
чистым лбом и с проницательными задумчивыми глазами, си¬
девший напротив меня.

Доклад был неинтересен, он изобиловал фантастикой, в нем
было мало фактов и много всем известных истин. Студент слу¬
шал докладчика внимательно, что-то записывая в блокнот, а при
латинских погрешностях краеведа едва заметная улыбка сколь¬
зила по его тонким губам. По окончании доклада, никаких пре¬
ний не вызвавшего, так как спорить было не о чем, после того
как Г. А. Кожевников и краевед удалились, наша группа сту¬
дентов-орнитологов, собравшись кучкой, предалась злословию;
незнакомый студент, прислушиваясь к нашим насмешкам, вста¬
вил и несколько своих очень ядовитых и метких суждений...
Этим студентом был А. Н. Промптов, который стал через
несколько лет одним из замечательных советских натуралистов-
орнитологов. В своем дневнике, датированным 1914 г., шестнад¬
цатилетний Саша Промптов, бывший тогда гимназистом в Ко¬
строме, пишет: «Птиц завел осенью 1914 года. Было скучно и
захотелось подержать в клетке. Вот как случайно находится при¬
звание! Купил на 80 копеек парочку чижей... Зимой ловил сне¬
гирей и больших синиц».
Первые, случайно купленные чижи, так же как и первая за¬
меченная в зимний период М. Н. Богдановым синица, сделали
из А. Н. Промптова орнитолога, натуралиста, птицелова. К своим
занятиям по изучению птиц Саша с самого начала относится
серьезно и внимательно, отдавая им свой досуг. Вначале по-лю¬
бительски, без определенного плана, Саша наблюдает за птицами
и старается оформить свои наблюдения. Природа, краски осени,
наступление весны, осязаемое не в городе, а в лесах и в широ¬
ких приволжских лугах, чаруют впечатлительного юношу и все
сильнее и сильнее увлекают его.
Регулярно Саша ведет дневники своих наблюдений, описы¬
вает все, что кажется ему интересным. Однако для него, увле¬
ченного новым открывшимся ему миром, миром природы и птиц,
живущих в природе, протокольных дневниковых записей недо¬
статочно. Часто здесь помещаются стихи, в которых ярко ска¬
зывается чувство природы, присущее только истинным натура¬
листам,
«Я пишу лишь о природе,
О весне и о былом,
Чтоб отпор был злой невзгоде,
Чтобы вспомнить мог о чем.
Не писать же я не в силах.
Для меня стихи — дневник,
В нарисованных картинах
Вспомнишь прошлое на миг»...
По окончании средней школы Промптов поступает в Московский
университет. В университете, в лабораториях, слушая лекции
М. А. Мензбира и других крупнейших русских зоологов, работая

сам много и неустанно, Саша из орнитолога-любителя превраща¬
ется в серьезного натуралиста.
Всех, знавших Промптова, поражало, как он, при его состоянии
здоровья, мог производить трудные орнитологические исследования,
требующие прежде всего постоянного и напряженного движения.
А. Н. Формозов справедливо отмечает, что Саша Промптов для
преодоления своей слабости выработал особый, только ему одному
свойственный стиль орнитологических исследований, особую техни¬
ку работы. Саша ездил на экскурсии на велосипеде либо совершал
их в лодке. «Трудность развернуть орнитологические работы в «ши¬
рину» заставила заботиться о «глубине», и это был очень плодо¬
творный путь».
Огромная усидчивость, способность к труду и углубленным за¬
нятиям — отличительные качества Александра Николаевича — по¬
могли ему сделаться широко образованным биологом. Он был серь¬
езно эрудирован в вопросах общей биологии, эволюционной мор¬
фологии, селекции, физиологии и т. д. «Но одна большая тема, окра¬
шенная яркой привязанностью, глубокой любовью, пожалуй, даже
страстью, проходит через всю его жизнь. Эта тема — изучение
птиц». Промптов изучает не анатомию, не морфологию птиц, не их
перелеты, не их способность к приспособлениям,— нет, он изучает
все, что касается птиц.
«Все птицы в природе связаны между собой. Иногда трудно
заранее даже предположить, какие биологические соотношения
могут обнаружиться между бесполезной птицей и полезной или
вредной»,— пишет он. После встречи с Промптовым на заседании
зоологического семинара, я познакомился с ним.
Окончив университет, ученый начал работать на Звенигородской
биологической станции университета и проделал ряд дальних
зоологических экспедиций (на Урал, в Крым). Этот период позво¬
лил ему полностью овладеть методом полевых зоологических ис¬
следований. Во время работы в Звенигороде у него развивается
убеждение, что объяснить целый ряд моментов биологии птиц
можно только путем точно поставленных экспериментов, т. е. мето¬
да, совершенно не разработанного орнитологами. Занимаясь этим
вопросом, он постепенно, шаг за шагом, пришел к своей основной
работе — к экспериментальным исследованиям биологии птиц и
сделался в этой области непревзойденным мастером.
Но, экспериментируя над своими птицами, Промптов никогда
не считал их только подопытными объектами — в каждой из них он
видел резко выраженную индивидуальность, которая страдает и
радуется, каждая нуждается в любви, в заботливом уходе. Это
чувство объясняет его никем не превзойденное умение выкармли¬
вать птенцов самых разнообразных, не выкармливаемых ранее в
неволе птиц.
Помню однажды, приехав в Москву, я зашел к нему (он рабо¬
тал тогда на Звенигородской биологической станции). Раньше я

у него не бывал. Жил ученый в одном из переулков Арбата. В ком¬
нате были птицы и книги. Казалось, что человеку поместиться не¬
где. У двери, против окна, стояла большая, с куполообразным
верхом, клетка, а в ней взрослая выкормленная Промптовым ку¬
кушка. На письменном столе, заваленном книгами и рукописями,
в цельнометаллической клетке, поднимая своей «кивер», прыгала
синица-гренадерка, приветливо чирикающая, в другой клетке тихо
насвистывал малиновый щур. На окнах были клетки с лесным
коньком, с маленькой синичкой (московкой), с зарянкой, с солидно
державшим себя снегирем и с чижами. Когда Александр Николае¬
вич обращался к своим птицам, у него менялось выражение лица и
в голосе появлялись какие-то совершенно особенные, задушев¬
ные интонации. Большинство птиц Промптова были взяты из гнезд
птенчиками и выкормлены им. (Если кто-либо из вас пробовал
когда-либо выкармливать птенцов, тот знает, как много надо ак¬
куратности, настойчивости, труда, внимательности, а главное,
знания птиц и любви к ним, чтобы вырастить маленького беспо¬
мощного птенчика.)
Но не только к птицам он относился с доброжелательностью,
благодушием и вниманием. Как у каждого человека, близко обща¬
ющегося с природой, у Промптова были развиты чувства товари¬
щества и желание помочь всем окружающим его людям, сделать им
приятное. Помню, живя в далекой провинции, я неоднократно и не¬
умеренно, зная болезненность Промптова, обращался к нему с
различными просьбами: то помочь мне достать в Москве какую-
нибудь птицу, тот или иной редкий корм для птиц, то разыскать
литературную справку. В ста случаях из ста возможных я сейчас же
получал просимое и до сих пор чувствую себя неоплатным (увы!
теперь навсегда!) его должником. Александра Николаевича любили
и стар и млад, к нему шли и за советом и за моральной и мате¬
риальной поддержкой. Он вел большую переписку с юннатами, обра¬
щавшимися к нему по всем вопросам, касающимся птиц, их биоло¬
гии, ловли, методике наблюдения за ними, и ни одно письмо, как бы
он ни был занят, не осталось без ответа.
В 1940 г. Александра Николаевича пригласили для работы в
физиологическую лабораторию имени старейшины физиологов мира
академика И. П. Павлова в Колтуши. Здесь в полной мере могли
развернуться его таланты и знания. Прекрасная обстановка для
научного исследования, оборудованные вольеры для содержания
подопытных птиц, необходимые для сложных экспериментов
ассигнования, дружный и спаянный высококвалифицированный кол¬
лектив позволили ему произвести ряд новых исследований, до него
не удававшихся никому из ученых. Стоит хотя бы упомянуть, что у
Промптова в Колтушах, в условиях неволи, свободно размножались
все наши обычные птицы — от чижей до полевых жаворонков
и коньков. Здесь он провел многие свои блестящие эксперимен¬
ты.

Этот период жизни и работы ученого ярко охарактеризован
академиком Л. А. Орбели: «Имея огромный опыт преподавания био¬
логии, исследовательской и наблюдательской работы в области ор¬
нитологии, практически владея методами наблюдения птиц в приро¬
де и содержания их в неволе, Александр Николаевич пришел
в институт физиологического направления, быстро усвоил идейную
сущность учения И. П. Павлова и начал создавать новую главу фи¬
зиологии высшей нервной деятельности. Его исключительное чутье
экспериментатора и неудержимое стремление к анализу явлений
природы дали ему возможность внести существенную лепту в дело
понимания взаимоотношений наследственных и благоприобретен¬
ных форм поведения, богато и четко представленных у птиц».
Настал тяжелый для нашей Родины 1941 г. Началась война.
Пожалуй, любовь, настоящая любовь натуралиста к его работе была
проявлена ученым в этот период особенно ярко. В годы блокады
Ленинграда, из занесенного снегом пригорода, обстреливаемого
артиллерией, при частых воздушных налетах, из Колтушей в город,
пешком для обмена части своего скромного пайка — пшена на кана¬
реечное семя для своих лабораторных птиц, прихрамывая, с му¬
чительно болящей ногой, ходит Александр Николаевич. В лабора¬
ториях осажденного немцами города холодно, нет освещения,
скромный паек заставляет систематически недоедать, но натуралист
и энтузиаст науки не прекращает своей интенсивнейшей работы.
Советская, русская орнитология может гордиться рядом блестя¬
щих имен, поставивших ее на одно из первых мест в мировой науке:
П. С. Палласом, М. А. Мензбиром, П. П. Сушкиным, С. А. Бутурли¬
ным и многими другими. Но для всех этих ученых птицы были
лишь объектами исследования, животными организмами, изучению
которых стоит посвятить жизнь, чтобы найти истину. Для
А. Н. Промптова птицы были не только объектами, но и близкими,
дорогими друзьями. С птицами Александр Николаевич жил бок о
бок, на них бросил свой последний взор, и птицы приняли его по¬
следний вздох...
АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ КОМПАНИЕЦ
«Войдите!» На мое приглашение в кабинет зоологии Северо-
Кавказского педагогического института в г. Владикавказе, где я ра¬
ботал, вошел худощавый молодой человек с тонкими чертами лица,
в больших очках с черной роговой оправой. Подмышкой у него
была маленькая клетка с какой-то птичкой и завернутый в газету
портативный лучок-самолов.
— Моя фамилия Компаниец,— отрекомендовался мне он,— я из
Харькова, большой любитель птиц и сам заядлый птицелов, обра¬
щаюсь к вам по рекомендации профессора В. Г. Аверина с просьбой
помочь мне достать здесь у вас корольковых вьюрков и других кав¬
казских птиц...

Так произошла летом 1934 г. моя первая встреча с А. Г. Компа¬
нийцем, сделавшимся очень скоро, несмотря на дальность расстоя¬
ния, разделявшего нас, одним из самых моих близких мне по духу
друзей.
С первых дней знакомства Компаниец стал глубоко симпатичен
мне своими замечательными человеческими качествами. Удиви¬
тельная скромность, переходящая в застенчивость, душевная до¬
брота, какое-то болезненное желание сделать приятное окружа¬
ющим, и довлеющая над всем, безграничная любовь к птицам —
вот, что привлекало к нему людей, знавших его. Надо было видеть,
как он, думая, что его никто не слышит, разговаривал с птицами,
придавая своему голосу с грудным тембром особенную мягкость.
Из рассказов Компанийца о себе я узнал, что он работает в сель¬
скохозяйственном институте (кажется, хотя, возможно, я и оши¬
баюсь) ассистентом, что его специальность — вредители лесных
культур, но что его основным занятием, которому он отдает все силы
и всю свою энергию, является работа в Харьковском дворце пионе¬
ров. Занимаясь с ребятами, он учил их ловить птиц, наблюдать их
жизнь в природе и дома, делать клетки и садки, ухаживать за пой¬
манными птицами в живом уголке дворца и т. д.
Спустя некоторое время я получил от Александра Григорьеви¬
ча из Харькова письмо, и между нами завязалась оживленная пере¬
писка; конечно, основной темой были птицы. Осенью и в начале зимы
наловить корольковых вьюрков под Владикавказом было нетрудно,
я был тогда физически вполне здоров и мог весь свой досуг
посвящать любимому делу — ловле птиц. В результате из Влади¬
кавказа в Харьков поехали корольковые вьюрки, горные чечетки,
кавказские снегири, альпийские горихвостки. От Компанийца вза¬
мен шли ко мне чижи, снегири, чечетки, певчие и черные дрозды
и т. д.
Кроме вопросов, связанных непосредственно с отправляемыми
нами птицами, Александр Григорьевич очень подробно писал мне о
своих занятиях с пионерами — деле, которым он увлекался по мень¬
шей мере так же, как и птицами. Я узнал, что он рисует и подбирает
материалы для школьных таблиц по охране птиц, руководит в Харь¬
кове «днями птиц»; пишет инструкции для школ Украины по органи¬
зации содержания птиц в живых уголках. Вместе с харьковскими
пионерами он каждый выходной день, невзирая ни на какие атмо¬
сферные условия, ездил за город ловить птиц. Его любимой снастью,
которой он владел в совершенстве, был тайник, и по моей просьбе он
написал мне подробнейшее наставление о правилах пользования
этим орудием ловли. Эти постоянные поездки на слабое здоровье
Александра Григорьевича оказывали вредное влияние, он постоянно
болел, но и полубольной, если узнавал, что начинается весенний
пролет варакушек и соловьев, не мог усидеть дома.
Окружавшим его лицам он мог казаться чудаком, человеком не
от мира сего, благодаря его страсти к птицам. Однажды я, будучи в

Москве, предварительно договорился с Александром Григорьевичем,
что на обратном пути на Кавказ, при проезде через Харьков, я при¬
везу ему из Москвы ряд птиц, интересующих его, а он в Харькове
снабдит меня теми, которых я хотел бы иметь. В Москве, остано¬
вившись у одного из своих друзей-зоологов, я получил телеграмму
следующего содержания: «Три клеста необходимы, интересуюсь
свистовой гайкой, желателен свиристель, достал варакушек, воз¬
можны юлы». Воображаю недоумение телеграфистки, передававшей
эту телеграмму, если даже и зоологи долго не давали мне покоя
«свистовой гайкой!»
В своих немногочисленных научных работах Александр Гри¬
горьевич проявил себя тонким наблюдателем, знатоком птиц, заме¬
чательно упорным и настойчивым исследователем-экологом, брав¬
шимся за выяснение сложных вопросов биологии птиц и талан¬
тливо их разрешавшим. Работы Компанийца посвящены количе¬
ственному учету гнездящихся птиц, выяснению территорий гнездо¬
вых ареалов отдельных видов, взаимоотношениям между птицами
одного и разных видов в биотопах, распределению гнездящихся
птиц внутри биотопа и т. д.
Молодой орнитолог, подававший большие надежды, ученый,
натуралист и тонкий наблюдатель природы, птицелов А. Г. Компа¬
ниец безвременно умер в годы Великой Отечественной войны. Вспо¬
миная Александра Григорьевича, дружба с которым у меня была
главным образом почтового порядка, перечитывая содержательные,
наполненные описаниями птиц и их ловли, страницы его писем, я,
работая над книгой «Жизнь птиц у нас дома», посвящая эти очерки
друзьям птиц, вместе с птицеловом-ученым М. Н. Богдановым,
рядом с А. Н. Промптовым, отдававшим всю свою сознательную
творческую жизнь исследователя птицам, говорю и о скромном и
застенчивом молодом человеке, талантливом учителе харьковских
пионеров и школьников, мастере и кудеснике в искусстве ловли птиц,
экологе-натуралисте А. Г. Компанийце, любившем птиц страстно и
с энтузиазмом.
БОРИС-ПТИЦЕЛОВ
Человек лет 50, очень высокого роста, сильно сутулившийся (как
часто бывает с высокими людьми), с густой, всегда всклокоченной,
росшей почти от самых глаз темно-рыжей бородой, мрачного
вида, одевавшийся всегда в заплатанный вдоль и поперек коричне¬
вый пиджак, ходивший зимой в не по ногам больших сапогах, а ле¬
том в огромных чувяках — таков был облик одного из моих друзей
ранних детских лет — Бориса-птицелова или Бориса-точилыцика,
как называли его у нас в городе. С мрачной внешностью Бориса
как-то не вязались его светло-голубые глаза, смотревшие из-под
густых и всегда нахмуренных бровей, и добрая улыбка, иногда оза¬
рявшая его суровое лицо...

Познакомился я с Борисом случайно и, конечно, на «птичьей»
почве. Было мне лет 8—9. Все свои правдой и неправдой накоп¬
ленные гривенники и пятиалтынные я тратил на птиц. У меня были
подбитые из рогаток щеглы и зеленушки, покупаемые мной у знако¬
мых ребят, и моя гордость — самец вьюрок, собственноручно
пойманный мной в западню. Клетки с моими птицами летом висели
в светлом дровяном сарае во дворе дома, где мы жили. Однажды
я, накормив своих птиц, сидел на козлах для пилки дров и любовался
ими. На дворе какой-то точильщик точил ножи для кухни и ему
понадобилось зайти в сарай, чтобы взять для той же цели топор.
Увидев меня и моих птиц, Борис (это был он) стал расспрашивать
меня о том, где я взял птиц, а потом заявил, что мои птицы чепуха,
а вот у него есть птицы куда лучше, березовые и ольховые чижики
(я даже не знал, что это значит), кричащие перепела, скворец
и дрозды. К этому Борис добавил, что собственно хахе (так на¬
зывают на Кавказе вьюрков) и рейчиков (зеленушек) и держать в
клетке не стоит — такая это дрянь. Осмотрев двух моих щеглов,
Борис сказал, что у них нет ни одного шестерика (опять я не понял,
что это такое). Этот солидный высокий дядя, так хорошо знающий
птиц и понимающий в них толк, сразу же очаровал мое детское
сердце, и я с трепетом спросил точильщика, можно ли зайти к нему
посмотреть его березовых чижиков и не продаст ли он их? Борис
улыбнулся (лицо его сразу же потеряло свою мрачность), сообщил
мне свой адрес, сказав, что бывает дома только по вечерам, а продаст
он птиц или нет — «поговорим у меня в хате».
На следующий день вечером я попросил баловавшую меня
бабушку проводить меня к точильщику. Точильщик жил на самой
окраине города, у выгона, на слободке, называвшейся Шалдоном.
Квартирка Бориса (я уже знал, что его зовут так), состоявшая из
двух низеньких комнат и коридорчика перед ними, помещалась в
глубине длинного грязного двора. Первое, что поразило меня,
когда мы пришли к Борису,— было количество птиц, каким-то обра¬
зом помещавшихся на ограниченном донельзя пространстве его
квартиры. Один угол коридора был отгорожен проволочной сеткой,
там были устроены гнезда и помещалось с десяток различных го¬
лубей. Здесь же висел большой садок, а в нем уныло стонала пара
египетских горлиц. На потолке коридора было развешено несколько
клеток с перепелами, клетки были обтянуты веревочной сеткой. Но
самое основное было в комнатах.
На окнах и стенах, везде, где было возможно, помещались
птицы. Маленькие, средние и большие клетки вмещали щеглов, чи¬
жей, несколько черных и одного певчего дрозда и здесь же были
какие-то незнакомые мне маленькие птички. У окна стояла боль¬
шая клетка, а в ней целый выводок птенцов черных дроздов. Русская
печь, не топившаяся летом, была снаружи прикрыта рамой с натя¬
нутой на нее сеткой, а в печке бегало несколько едва начинавших
оперяться перепелят. Моему восторгу не было границ! Я никак

не ожидал, когда шел к Борису, увидеть такое количество заме¬
чательных птиц!
Борис, бывший дома, в момент нашего прихода был занят вы¬
пиливанием из воловьих рогов гребешков. Приветливо встретив
нас, он показал мне все свое птичье хозяйство с видимым удоволь¬
ствием. Мне особенно понравились маленькие незнакомые мне
птички — коричневато-черного цвета с черными грудками и голов¬
ками и с ярко-красными «шапочками» на лбу и темени. Это и были
березовые чижики. (Позднее я узнал, что правильное название их —
корольковые вьюрки.) Ольховыми чижиками Борис называл обык¬
новенных чижей.
Осмотрев птиц, я попросил Бориса продать мне одного бере¬
зового чижика. Цена чижика оказалась 1 рубль, у меня же было
всего 70 копеек, я готов был уже разреветься из-за невозможности
этого приобретения, но бабушка, видимо ожидавшая такого ре¬
зультата нашего посещения, ссудила мне недостающие 30 копеек,
и я сделался обладателем прекраснейшей птички, кормить которую,
по словам Бориса, надо было только маком. Мне, конечно, очень
бы хотелось купить себе и других птичек, но финансовые ресурсы у
меня были скудны, дома у меня не было клеток, и пришлось ограни¬
читься пока одним березовым чижиком. Борис рассказал мне, что
этих чижиков ловят в горах по Военно-Грузинской дороге, что
лето — не сезон для ловли птиц, что сейчас у него остались толь¬
ко птицы, пойманные ранней весной и зимой, а «вот осенью будет
продаваться много птиц на базаре, в базарные дни». Последнее
сообщение было для меня очень приятной новостью, я никак не
мог предполагать, что птичек можно приобретать так просто «на ба¬
заре» и пойманных, а не подбитых из рогаток.
Мой первый визит к Борису указал мне дорогу к нему, и я стал
его постоянным посетителем. Борис жил более чем бедно. Его семья
состояла из очень несимпатичной мне жены (горькой пьяницы)
и трех детей, совсем неинтересных для меня и весьма болезненных
на вид. Официально Борис был точильщиком, гребешочником и
заливалыциком старых галош. Эти многообразные занятия давали
ему весьма скудный заработок, необходимый и для прожиточ¬
ного минимума и для содержания семьи, в которой единствен¬
ным работником был он. Борис занимался официальными профес¬
сиями лишь тогда, когда для ловли птиц был «мертвый сезон» (т. е.
позднюю весну и часть лета), все же остальное время года он посвя¬
щал птицам.
Осенью и зимой тайником, а главным образом клеем, он ловил
чижей, корольковых вьюрков и других птиц, весной крыл сетью пе¬
репелов, летом выкармливал дроздов. Большого приработка ловля
птиц Борису не давала, но, конечно, основой его бюджета была
не точка ножей, ножниц, а птичья ловля. В этом отношении осо¬
бенно много для Бориса значили дрозды. В нашем городе была
большая колония иранцев, занимавшихся торговлей фруктами, зер¬

ном, мелкой бакалеей и пр., бывших страстными любителями
птиц. Борис был у них постоянным поставщиком и за поющего
черного дрозда купцы-иранцы, не торгуясь, платили от 4 до 8 рублей
за штуку, т. е. сумму весьма значительную,. равняющуюся недель¬
ному заработку Бориса. Занятие ловлей птиц и уход за ними, помимо
материальных интересов, было у Бориса и любимым делом. Ко¬
нечно, он любил своих птиц и никому из своей семьи не позволял
притрагиваться к ним. Его бедность не позволяла ему комфорта¬
бельно обставлять жизнь его маленьких друзей, но бедный то¬
чильщик часто урывал у себя жалкие гроши, чтобы купить своим
птичкам стакан мака или фунт изюма.
В начале знакомства с Борисом я не мог понять неприятного,
с моей точки зрения, поведения моего нового друга, готового продать
каждую птицу, если за нее дают приличную цену. (Выросши и по¬
умнев, узнав условия борьбы за жизнь бедных ремесленников того
времени, я перестал этому удивляться.)
В отношении мастерства ловить птиц Борис был не особенно
силен, уступая в этом некоторым другим нашим птицеловам, но
он отличался упорством, наблюдательностью и умением поймать
первым птиц, появляющихся весной. В ловле перепелов и вскарм¬
ливании дроздят у нас в городе соперников и конкурентов Борис
не имел. Он знал птиц, знал хорошо, но как-то наивно. Эта наив¬
ность сделалась мне понятной, конечно, позднее. Например, он был
безусловно уверен в том, что качество пения щеглов зависит от
количества белых крайних рулевых перьев в их хвостах. Так объ¬
яснилось мне мое недоумение в отношении щегла-шестерика. Ще¬
глы назывались четверики (по 4 белых руля), шестерики (по 6) и
восьмерики (по 8). Обыкновенно белых рулей у щеглов 4, реже по
6, и 8 встречается очень редко. Борис считал, что качество пения
чижей (ольховых) зависит от величины черного пятнышка у них на
подбородках и т. д., но при всем этом он прекрасно отличал птиц
по пению, умел ловить прилетающих весной скворцов и идеально
вабил перепелов.
Настала осень. Как и говорил Борис, в базарные дни на рынке
начали появляться в продаже птицы, и я через Бориса познакомился
и с другими нашими птицеловами. Скоро мое птичье хозяйство по
количеству стало не меньшим, чем у Бориса, а по разнообразию
обогнало его.
Посвящая очерки моим друзьям-птицеловам, я с глубоким ува¬
жением отношусь к памяти «точильщика» Бориса и многих других
настоящих знатоков птиц, имена которых остались никому неиз¬
вестными, но которые знали нашу природу, понимали и любили ее.

ИЗ ЖИЗНИ ПТИЦ В КЛЕТКАХ
ЧИЖИ
Если вы ограничены в возможности содержания птиц у себя дома,
если вы можете держать только одну птицу, конечно, заведите себе
чижа! Ни одна другая птица (пожалуй, за исключением скворца,
но тому нужна большая, просторная клетка) не доставляет так мно¬
го удовольствия своему хозяину, не приручается так быстро, как
чиж. Всегда веселый, всем довольный, охотно берущий любой корм,
аккуратный, чистенький и подобранный, поющий с утра и до ве¬
чера чиж может стать настоящим другом своего хозяина.
Совершенно случайно мне подарили пару чижей, моих первых
птиц, когда мне было лет 5. Несмотря на столь долгий срок,
прошедший с того времени, я до мельчайших подробностей помню
все, связанное с этими птичками, доставившими мне много и
детских радостей, и горя. Я прекрасно помню даже клетку, в кото¬
рой их принесли, несуразное квадратное сооружение с толстыми
деревянными столбиками, устроенную куполом и выкрашенную в
яркий синий цвет.
Птички были только что пойманы, и меня мучило, что они
принимались отчаянно биться о прутики клетки, едва я подходил к
ним. Чтобы не пугать чижей, я тихонько садился в угол столовой
(где висела клетка), не привлекая их внимания, часами смотрел,
как они клюют зерна конопли, как купаются и пьют воду, как вре¬
менами вздорят между собой.
Ни одна самая дорогая игрушка не доставляла мне столько удо¬
вольствия, как эти чижики. Через несколько дней меня постигло
несчастье — во время кормления самочка вылетела из клетки и
выпорхнула в открытое окно. Я плакал навзрыд буквально целый
день, решив, что оставшийся самец непременно умрет с тоски по
своей подруге. Моя мать сбилась с ног, ища по всему городу такую
же птичку, чтобы заменить мою потерю. Но мы жили в городе,
где ловлей птиц мало кто занимался, и птичку достать было труд¬
но. Я успокоился лишь тогда, когда мне было обещано купить
птичку при первой возможности. Действительно, через несколько
дней это обещание мать выполнила: мне принесли птичку, которая
снова повергла меня в уныние. Новая «чижиха» была раза в три
больше моего самца чижа, имела толстенный клюв и лишь опере¬
нием напоминала улетевшую самочку. Вспоминая ее теперь, я знаю,
что это была самка зеленушки, которую подсунули моей матери
под видом чижихи. Она стала бить моего чижика, и ее с моего
согласия выпустили, так что у меня снова остался только один
чижик.
Против моих ожиданий чижик не погиб от одиночества, а очень
скоро привык к своей клетке и ко мне и стал много петь. Этот чиж
прожил у меня года 3 и, несмотря на то, что у меня уже были дру¬

гие птицы, он всегда был самой лучшей и самой любимой из них.
С тех пор прошло много лет, я держал в клетках самых раз¬
нообразных птиц, пожалуй, всех, Каких только можно было до¬
стать на птичьих базарах, в зоологических магазинах Москвы и
поймать самому, но ни одна из птиц не доставляет мне столько
удовольствия, как простые, обыкновенные чижи. Некоторые птицы
чудесны по своей окраске, в этом отношении никто не может срав¬
ниться с волнистыми попугайчиками — зелеными, синими, жел¬
тыми, белыми и голубыми, которые похожи на какие-то изуми¬
тельные летающие цветы; другие особенно привлекательны своим
пением — я больше всего люблю песни певчих дроздов; третьи
симпатичны своим спокойным, ровным благодушием и тем, что
быстро привыкают к хозяину — снегири; четвертые доставляют
удовольствие своей ловкостью и живостью — разнообразные сини¬
цы. Чижи же воплощают в себе в равной мере все эти качества.
Понятно, что отдельные чижи, так же как и все птицы, имеют
свои, часто резко выраженные, индивидуальные качества, отлича¬
ющие одного от другого и делающие их непохожими друг на друга,
но в массе они обладают всеми свойствами, о которых я говорил
и которые делают их столь привлекательными для содержания в
клетках. За многие годы, в течение которых я имел птиц, у меня
перебывало много десятков чижей, и о некоторых из них я хочу
рассказать здесь.
Студенческие годы в Москве. Я нашел себе очень уютную и
удобную комнату в московском «Латинском квартале» на Малой
Спиридоньевке. Мои хозяева — милейшие люди, всячески ухажи¬
вающие за мной. У меня скоро экзамены. В первое же воскресенье,
после переезда в новую комнату, я покупаю себе на Трубном
рынке большую клетку и штук восемь самцов чижей. Всех их я,
конечно, устраиваю в своей комнате. Хозяева никаких неудоволь¬
ствий не выражают. Других птиц я не завожу, а свободное время
вожусь возле своих чижей. Один из них оказывается с очень свар¬
ливым характером: заняв кормушку, даже не будучи голоден, он
злобно шипит на остальных, не позволяя им садиться не только на
кормушку, но и на дно клетки; ясно, что в общежитии он нетерпим,
и я его выпускаю. Остальные удивительно быстро привыкают ко
мне. Утром, когда я ставлю им в клетку корм, они, не дожидаясь,
пока кормушка будет на дне клетки, садятся на нее или летят ко
мне на руку. Поют они все беспрерывно. Через несколько дней
пробую выпускать чижей из клетки. Они летают по комнате, но,
проголодавшись, тотчас же идут за кормом в клетку. На ночлег
мои чижи устраиваются на багетах гардин и на шнурах от электри¬
ческой проводки. Утром, когда я просыпаюсь, один или два чижа
сидят у меня на подушке, прыгают около головы и ведут себя не¬
зависимо и свободно. Если я сажусь за стол заниматься, чижи
скачут по столу, садятся на книги и бумаги. Вообще чижи и я жи¬
вем в полной дружбе. Но однажды хозяева обратили внимание на то,

что мои птички слишком уж пачкают обои, электропроводку, гарди¬
ны и подоконники, и передо мной была поставлена дилемма — ком¬
ната без чижей или я без комнаты. У меня скоро экзамены, искать
новую комнату было хлопотно, пришлось пожертвовать моими
маленькими друзьями и выпустить их.
В большой вольере у меня живут вместе чижи, горные чечетки,
зяблики, реполовы и другие птицы. Как-то раз ночью в вольеру
забралась мышь. Перепуганные птицы отчаянно забились по клет¬
ке и одна из чечеток, зацепившись за проволочную сетку, сломала
себе лапку. Лапка некоторое время висела на тоненьком сухожи¬
лии, затем отвалилась, и птичка осталась на коротенькой культяп¬
ке. Конечно, птичка приболела, ей очень трудно стало слетать за
кормом и она большую часть дня сидела нахохлившись, на одной
из верхних жердочек вольеры. Два или три чижа проявили к боль¬
ному товарищу исключительное внимание и заботу — они по не¬
скольку раз в день подлетали к чечетке и кормили ее из клювиков
до тех пор, пока лапка ее не зажила совсем и она не поправилась
полностью.
У моего сына Игоря в маленькой клетке жила чижиха, которая
служила ему манной птичкой. Чижиха скоро сделалась совершен¬
но ручной, брала корм из рук и приветливо попискивала, когда
кто-нибудь подходил к клетке. Игорь выпускал ее в сад, на расту¬
щее около крыльца грушевое дерево; чижиха оставалась на дереве
до тех пор, пока Игорь не подходил к нему, поднимал руку ладонью
вверх, с насыпанной на ней коноплей или подсолнечными семеч¬
ками. Чижиха сейчас же слетала, садилась на руку, и Игорь в таком
положении вносил ее в комнату.
Наблюдать за стайкой чижей, летающей где-нибудь по ольхо¬
вым и березовым рощицам, доставляет большое удовольствие. Птич¬
ки доверчивы, непугливы и позволяют подходить к ним на несколько
шагов. Чижи очень ловко прицепляются к ольховым шишкам вниз
спинками и выбирают из них семена. Часто тоненькие верхние
ветки гнутся под их тяжестью, и тогда чижи раскачиваются на них,
как на качелях.
Чижей ловят самыми разнообразными способами. На доверчи¬
вости и непугливости чижей основана ловля их на месте кормежки
при помощи так называемого подпуска. Подпуск — это длинное,
тонкое удилище или жердь, к концу которой привязана или петелька
из конского волоса, или намазанный клеем прутик. С таким под¬
пуском подходят к дереву, на котором кормится стайка чижей,
и осторожно подводят его к какой-нибудь птичке, затем быстрым
движением или набрасывают петельку на птичку, или прикасаются
к ней прутиком. Птичка прилипает и вместе с прутиком падает на
землю.
Как я уже упоминал, чижей можно держать в самых разно¬
образных (больших и маленьких) клетках, и везде они чувствуют
себя одинаково хорошо.

Итак, непременно поймайте или купите себе чижика и вы уви¬
дите, что он доставит вам гораздо больше удовольствия, чем я
написал об этом здесь.
КОРОЛЬКОВЫЕ ВЬЮРКИ
Раннее утро конца октября. На горах лежит снег, тающий по юж¬
ным склонам скал, ущелий и балок, на пригревах каменистых лу¬
жаек, словом, всюду, куда проникают лучи осеннего не жаркого,
но еще теплого солнца. Сегодня верхушки хребтов покрыты тума¬
ном, который постепенно сползает все ниже и ниже. Из тумана
там, где он лежит менее густой пеленой, кусками, причудливо
вырисовываются отдельные скалы с прилепившимися к ним призе¬
мистыми березками, с обнаженными белыми стволами, с которых
почти совсем облетели уже желтые листочки, и корявые сосенки с
темной голубовато-зеленой хвоей. Мы сворачиваем из широкого
ущелья, по которому идет шоссе Военно-Грузинской дороги, в
боковую балку, круто поднимающуюся вверх. Стороны балки су¬
жены у шоссе, но метров через 200 они раздвигаются, и мы попадаем
в горную долину, со склонами, усеянными обломками скал и каме¬
нистыми осыпями. Кое-где между камней находятся лужайки,
покрытые сейчас желтовато-серой низкой травой. По краям ущелья,
по сторонам его растут несколько диких грушевых деревьев и
какие-то кустарники. Мы у цели. Именно в таких узких ущельях
нижнего пояса гор зимой держатся корольковые вьюрки, здесь их
основное местообитание.
Для ловли нам надо разыскать небольшую травянистую лу¬
жайку, покрытую камнями и обломками скал. Лужайка найдена.
Расставляем наши репухи и налаживаем всю нашу немудреную
охотничью снасть. Вынимаем из рюкзаков манных птиц, наливаем
им воды, насыпаем корм и, спрятавшись шагах в 20 от репухов,
терпеливо ждем. (Далеко от репухов отходить не нужно — король¬
ковые вьюрки спокойные и непугливые птички, и наша близость
их смущать не будет.)
Клубы тумана вверху ущелья то раздвигаются, то становятся
все гуще и гуще, солнце не показывается, ветра нет, слегка морозит
и все звуки в морозном воздухе особенно отчетливы и звонки.
Такая погода особенно хороша для ловли птиц, и нам в этом отно¬
шении повезло.
Наши манные птицы (их у нас сегодня четыре — чиж, король¬
ковый вьюрок, горная чечетка и реполов), придя в себя после тем¬
ного рюкзака, обчистившись и немного поклевав корма, начинают
щебетать и перекликаться друг с другом. Больше всех волнуется
чиж. Почти беспрерывно он издает свои призывные крики, так
похожие на звуки скрипки, ему тихим щебетаньем отвечает чечет¬
ка и изредка свистит, как будто бы подает реплики, реполов. Ко¬
рольковый вьюрок пока молчит.

Вдруг чечетка начинает щебетать все громче и громче, так что
заглушает чижа. Прислушиваемся — тихое, мелодичное щебетанье
несется от верхних склонов балки, и мы видим небольшую стайку
каких-то кажущихся почти белыми птичек, летящих в нашем на¬
правлении. Чечетка щебечет без умолку. Так же начинают щебетать
и птички из стайки. Значит это горные чечетки. Стайка пролетает
мимо, но потом поворачивает и, сделав большой круг, планирующим
полетом спускается к нашим птицам. Быстро рассыпавшись перед
репухами, птички садятся возле нашей чечетки. Некоторые чечетки
спускаются на землю, другие рассаживаются на камнях, а вот,
смотрите, пара усаживается и на наши, намазанные клеем, пру¬
тики. Одна из них сейчас же переворачивается и вместе с прутиком
падает на землю, другая сидит некоторое время спокойно, но,
неосторожно повернувшись, задевает хвостиком за прутик, прили¬
пает к нему и, распластав крылья, повисает на палочке.
Терять времени нельзя, быстро подбегаем к репухам, освобожда¬
ем от прутиков пойманных чечеток, поправляем свалившиеся
палочки и накренившиеся репухи, возвращаемся к нашему камню
и снова ждем.
Манные птицы, потревоженные нашей беготней возле них, при¬
тихли и, нахохлившись на морозном воздухе, сидят молча. Ждем
и внимательно слушаем. Зрение и особенно слух у нас напряжены.
В таком ожидании проходит с полчаса. Но вот из ущелья, откуда
прилетели чечетки, доносится чья-то тихая, еле слышная трель.
Трель так тиха и невнятна, что возникает сомнение, действительно
ли мы слышали ее или это нам показалось... Но нет, не мы одни
услышали ее. Наш корольковый вьюрок, молчавший до сего вре¬
мени, оживляется, прыгает по своей клетке и издает одну за дру¬
гой две призывных высоких трели, несколько напоминающих трели
канареек. (Услышав однажды этот призывный, журчащий крик
корольковых вьюрков, его потом уже вы не спутаете с криком
других наших птиц, он вполне своеобразен и на крик других наших
птиц не похож.) Вслед за тем тотчас же раздаются ответные призы¬
вы, и маленькая птичка на всех парах летит к нам. Не тратя времени
на кружение около клеток, корольковый вьюрок сразу же садится
на одну из палочек самого высокого репуха.
Но на морозе, очевидно, клей застыл, и птичка, посидев не¬
сколько минут на палочке, переговариваясь тихим щебетом с на¬
шим заманком, спокойно слетает с репуха и садится на землю возле
клетки. Так его не поймаешь. Придется вспугнуть королька и по¬
пытаться подогнать его на палочки. Но едва мы делаем несколько
шагов в направлении клеток, как совсем близко от нас раздаются
многоголосые трели стайки корольковых вьюрков, и мы видим, как
птички летят по ущелью, приближаясь к нам. Оба королька (за¬
манок и сидящий около него) в два голоса начинают громко сви¬
стеть, и стайка, сделав полукруг возле нас, рассаживается на камни и
репухи возле клеток. Несколько птичек сейчас же с палочками

падают на землю, другие, испуганные падением своих товарищей,
взлетают, но повинуясь призывам сидящих корольков, снова садят¬
ся на репухи и снова некоторые из них валятся на траву. Пора бе¬
жать к ним. Клей держит птиц некрепко, и мы рискуем, что птички
успеют отклеиться, если мы будем недостаточно проворны. Под¬
бегаем к нашему точку — четыре вьюрка бьются на палочках,
прыгая по земле, два висят на репухах. Быстро освобождаем птиц
от палочек и засаживаем их в клетку, в которой уже бьются две
чечетки. Стайка отлетает от нас и, так как наш заманок кричит
непрерывно, садится на камни ближайшей осыпи. Цель нашей
сегодняшней ловли достигнута!
Из шести пойманных корольков — два великолепных взрослых
самца с угольно-черными зобиками, с дымчатыми затылками и
с рубиново-красными шапочками на головах; две других птички —
молодые самки (этих мы выпустили), и последние два — это моло¬
дые самцы, у которых на коричневых головках юношеского наряда
начинают пробиваться красные перышки.
Снова ждем, наблюдая за стайкой, сидящей на осыпи; птички
перелетают с камня на камень, перекликаясь с нашим заманком
и все время приближаясь к нему. Следим за ними с затаенным ды¬
ханием, еще несколько минут и корольковые вьюрки снова будут
на наших палочках. Но наши надежды не оправдываются — над
ущельем, быстро взмахивая крыльями, пролетает ястребок, вьюрки
разом поднимаются, и стайка с тревожным щебетом скрывается за
уступами скал.
Становится холодно. Тучи, собравшиеся в горловине ущелья,
ползут все ниже и ниже, и вот уже отдельные клочья тумана клу¬
бятся около нас. Начинается мелкий снежок. Видимо, ловлю надо
кончать, тем более, что шесть корольковых вьюрков, из которых
пара взрослых самцов, добыча неплохая, да и ловили-то мы их
каких-нибудь 2—3 часа. Собираем наши «доспехи», выливаем воду
из поилок у манных птиц, нагружаемся рюкзаками и спускаемся к
шоссе, чтобы на какой-нибудь попутной автомашине доехать до
города.
Мы дома. Снова осматриваем пойманных нами птиц, еще раз
присыпаем мелкой просеянной золой их запачканные клеем перья
и сажаем птиц в кутейку. (Корольковые вьюрки настолько спо¬
койные птички, что им можно не подвязывать крыльев — в темной
кутейке они биться не будут.) Сейчас же насыпаем в низкую и
плоскую кормушку различных семян — зерен мака, репейника, ка¬
нареечного семени, семян березы и давленых подсолнечных семечек
и ставим поилку с чистой водой. С удовольствием замечаем, что
наши пленники тотчас начинают охотно клевать предложенный
корм. Следовательно, успех их содержания в клетках почти обеспе¬
чен. У нас теперь есть одна из самых приятных горных птиц.
Скажем несколько слов о корольковых вьюрках, об их образе
жизни на воле и об условиях их содержания в клетках. Корольковые

вьюрки, или березовые чижики, как называют их кавказские пти¬
целовы, принадлежат к отряду воробьиных птиц, к роду, большин¬
ство видов которого живет в Северной Африке. В Европе обитают
всего три вида — наш корольковый вьюрок, канареечный вьюрок и
лимонный чиж.
Начиная с последней декады апреля в тех местах, где мы се¬
годня ловили корольковых вьюрков, мы их не встретим: они на
теплое время года поднимаются выше в горы. В период вывода птен¬
цов корольковые вьюрки занимают всю среднюю полосу гор, подни¬
маясь до самых перевалов и до альпийских лугов включительно. Их
излюбленными местами обитания являются каменистые долины и
ущелья с окружающими их громадами скал и с хаотическим нагро¬
мождением каменистых осыпей. В таких местах обычно растут ро¬
щицы берез и сосен, чередующиеся с лужайками пышных субаль¬
пийских лугов, которые покрыты цветущими и благоухающими
травами, с зарослями рододендронов и прочей растительности —
вот здесь мы всегда можем рассчитывать встретить летом наших
птичек.
Поднявшись сюда после зимовки из нижней части горных
хребтов, корольковые вьюрки первое время держатся стайками, но
с начала мая разбиваются на пары. Так как отдельные пары по¬
селяются вблизи одна от другой, то в течение всего года, в сущ¬
ности, птички держатся стайками. Корольковые вьюрки всегда
очень оживлены и подвижны. Их пение, состоящее из разнообраз¬
ных трелей, слышится с раннего утра до позднего вечера. Самцы
садятся куда-нибудь на уступ скалы, на торчащий камень, на верх¬
нюю веточку березы, опускают крылышки и, надув свое горлышко,
забавно вертясь в разные стороны, поют с самозабвением. Парочки
этих птичек очень привязаны друг к другу и всюду следуют одна за
другой. После вывода птенцов выводки корольковых вьюрков
собираются в стайки, которые и держатся вместе до следующей
весны. Эти стайки в поисках корма кочуют сначала там, где
они вывелись, а позднее, когда в горах начинает падать снег,
спускаются в самые низины горных хребтов.
Корольковые вьюрки, которых содержат в клетках, относятся
по своим качествам к одним из самых симпатичных комнатных
птиц. Посаженные по нескольку штук вместе в просторную клетку
они почти не бьются в ней с первых дней неволи (этого нельзя
сказать о корольковых вьюрках, которых помещают в маленькие
клетки и поодиночке). Через несколько часов после поимки вьюрки
легко начинают брать корм, и их не надо приучать к нему. Гораздо
сложнее, однако, дело обстоит с кормовым рационом для этих птиц.
Дело в том, что, поедая общий для всех зерноядных птиц корм,
корольковые вьюрки месяца через 3—4 начинают почему-то хиреть,
сильно худеют и гибнут один за другим. Обычно из пойманных
нами 15—20 штук к маю остается не более 2—3 птичек, но вы¬
жившие живут в клетках уже по нескольку лет. Основные корма,

которыми я кормил своих корольковых вьюрков, следующие: ка¬
нареечное семя, льняное семя, березовые, ольховые и сосновые
семена, зерна мака. Из всего этого готовится смесь. В качестве
дополнительного корма я давал своим птицам тертую морковь с
белыми сухарями и немного муравьиных яиц. Этот дополнитель¬
ный корм ели далеко не все корольковые вьюрки.
Молодые самцы корольковых вьюрков начинают петь в клетках
через 4—5 дней после поимки, а недели через 2—3 поют уже все
птицы. Я держал корольковых вьюрков в больших вольерах по
15—16 штук вместе с другими птицами. Конечно, из-за красоты
оперения я отбирал себе преимущественно взрослых самцов. Осо¬
бенно красивы корольковые вьюрки, когда на них смотришь свер¬
ху вниз; тогда особенно отчетливо видно сочетание ярко-крас¬
ных, как будто бы бархатных, головок этих птиц с дымчатыми и
черными перьями затылков и зобов. Птички эти очень миролюбивы,
и серьезных ссор и драк у них между собой никогда не происходит.
Когда же стайка корольковых вьюрков, забравшись на верхние
жердочки клетки, начинает петь, то этот хор может доставить
много удовольствия своей мелодичностью.
Ярко-красный цвет шапочек корольковых вьюрков сохраняется
у них до первой линьки (июль — август), после же шапочки ста¬
новятся оранжевыми, а после двух лет пребывания в клетке —
желтыми. Один корольковый вьюрок прожил у меня в клетке около
5 лет. Повторяю, однако, что это бывает очень редко.
Ввиду систематической близости корольковых вьюрков с кана¬
рейками было бы очень интересно произвести опыт спаривания
этих птиц друг с другом. Для этого необходимо поймать возможно
более молодых самцов корольковых вьюрков, выдержать и приру¬
чить их, а потом пустить весной к самкам канареек, конечно, лучше
к серым. До настоящего времени в орнитологической литературе
данных о такого рода гибридах не имеется, но тем интереснее
молодым любителям птиц произвести этот опыт.
Кроме Кавказа, корольковые вьюрки встречаются в нашей
стране во всех горах Средней Азии и в Закавказье.
ДЖУРБАЙ
Я никогда не любил держать жаворонков в клетке.
Звонкая, радостная песня жаворонка, несущаяся из лазурной
небесной выси, где-нибудь в степи самой ранней весной, когда по
ложбинкам лежат еще кое-где клочки грязного талого снега, когда
по пригретым склонам балок вылезают узкие стрелки первых сла¬
беньких травинок, имеет очень мало общего с песней того же жаво¬
ронка, если он поет ее в клетке. Песня как будто бы и та же самая,
но она не гармонирует со стенами и потолком комнаты, в ней
не чувствуется той весенней бодрости, силы и радости бытия,
которые льются через край в песнях из безбрежного неба...

Как коллекционер, я держал у себя дома всех жаворонков,
которые попадались мне. В разные годы у меня перебывали поле¬
вые, белокрылые, хохлатые, малые и черные жаворонки, рюмы
и юлы. Некоторые из них жили у меня подолгу, другие очень
скоро хирели и погибали. К некоторым я привыкал, они привлекали
своей миловидностью, бойкими черными глазками, малой пугливо¬
стью и доверчивостью (особенно рюмы). Но ко всем своим жаворон¬
кам я особенной привязанности не чувствовал, и никогда жаворон¬
ки не были моими любимыми пернатыми друзьями, гибель которых
меня особенно удручала. Самый характер содержания жаворонков
в клетках ставит их в особые условия, чем других птиц, и вести
постоянные наблюдения за ними в комнатах бывает довольно
трудно.
Жаворонков нужно помещать в низкие, сравнительно неболь¬
шие клетки, с очень высокими бортиками, с верхом, обтянутым
материей. (Птички могут внезапно пугаться, стремительно взлетать
вверх и часто разбивают себе головки.) Из-за робкого нрава этих
птиц клетки с ними рекомендуется подвешивать повыше (у потол¬
ков комнат), чтобы жаворонки не пугались ходящих по комнатам
людей. Ясно, что эти необходимые правила содержания не дают
возможности легкого и постоянного общения с этими, по существу,
очень милыми птицами. К одной из отрицательных сторон содер¬
жания жаворонков в клетках относится также и то обстоятельство,
что они чаще других птиц подвергаются нападению паразитов —
птичьих клещей, чрезвычайно изнуряющих птиц. Бороться с клеща¬
ми очень трудно.
Но несмотря на все эти недостатки, безусловно, одной из самых
лучших наших комнатных птиц является джурбай, каландра, или
большой степной жаворонок. И я люблю джурбаев почти так же,
как чижей, дроздов и снегирей — самых испытанных моих перна¬
тых друзей.
Мое знакомство с джурбаем началось с детства и носило вна¬
чале чисто книжный характер. Читая «Жизнь животных» Брема,
одну из своих любимых книг, любовь к которой я храню и до сих
пор, я вычитал в ней о джурбаях (Брем их называет каландрами).
Брем говорит, что джурбай являются любимыми комнатными
птицами в Италии, Марокко и в Алжире, где их держат и в бедных
рабочих хижинах и в богатых дворцах. Джурбаев ценят и любят
испанцы за их замечательное пение, не уступающее по красоте и
разнообразию звуков и трелей самым лучшим нашим певцам.
Будучи увлечен описанием чудесных качеств каландры, я начал
мечтать о приобретении этого жаворонка. Но во Владикавказе,
где я тогда жил, джурбаев никто не знал. Здесь эти жаворонки
бывают очень редко как случайно пролетные птицы поздней
осенью и ранней весной, наши птицеловы их не ловили, и я, ко¬
нечно, достать джурбая не мог. Осуществиться моей мечте (как
это иногда бывает) помог счастливый случай.

Птицелов Борис, встретившись со мной как-то утром, когда я
шел в училище, сообщил, что ему из Ростова-на-Дону привезли в
обмен на голубей несколько черных жаворонков и жаворонков
«черношеев», жаворонки поют и, если я хочу, то должен зайти
к нему посмотреть и послушать новых птиц.
Я учился тогда в средних классах школы, небольшие карман¬
ные деньги у меня водились, и расходовал я их обыкновенно на
приобретение птиц. В тот же день, едва дождавшись окончания
уроков, я побежал к Борису. Едва я вошел через калитку в дворик,
где жил мой друг, как услышал несущееся из квартиры Бориса
громкое, мелодичное пение совершенно незнакомой мне по голо¬
су птицы.
У Бориса оказалось пять жаворонков — три черных и два чер¬
ношея (т. е. джурбая — черношеями называют джурбаев охотники-
птицеловы Ростова). Пел один из джурбаев. Сразу узнав в черно¬
шее (по описанию Брема и по рисунку) мою мечту — каландру,
я не ушел от Бориса до тех пор, пока он не уступил мне (не помню,
за какую цену, но очень недорого) одного из своих черных жаво¬
ронков и поющего так хорошо джурбая. Жаворонки были привезены
в специальных жавороночьих клетках, таких клеток у меня не
было, пришлось покупать и клетки. Истратив на покупку все свои
сбережения, я, не чувствуя под собой от радости ног, понес своих
жаворонков домой. Наконец, у меня есть моя собственная, по¬
ющая каландра!
Мне приходилось держать часть своих птиц в маленькой при¬
хожей, в которую выходила дверь моей комнатки, а часть — в сарае
на дворе (мои родители были убеждены во вредности содержа¬
ния птиц в жилых комнатах и мне поэтому разрешали иметь у себя
в комнате не более 1—2 клеток — цифра совершенно не соответ¬
ствующая количеству моих питомцев!).
Я подвесил клетку с джурбаем в прихожей над окном. Утром
следующего дня я и все мои домашние были разбужены громкой
песней джурбая, легко покрывавшей голоса всех остальных моих
птиц. Этот джурбай, единственный, которого я имел в молодости,
прожив у меня года полтора, погиб летом, во время моего отсутствия
(каждое лето я уезжал с матерью из нашего города).
Со времени приобретения черношея прошло много лет, и я
узнал жизнь джурбаев не по описанию в книгах, а по собственным
наблюдениям над ними в природных условиях и здесь-то я уже
по-настоящему оценил и полюбил этих жаворонков.
Плоская, слегка волнистая степь, тянущаяся на сотни кило¬
метров, простирается от западных берегов Каспия и до чернозем¬
ных равнин Кубани. Полынь, солянки, кустики колючих кураев,
негустые заросли гребенчуков, голые, лишенные растительности
солонцы, чередующиеся с невысокими барханами желтых песков,—
вот тот ландшафт, неотъемлемой частью которого является джур¬
бай.

Раннее утро конца мая. Я еду в тряской телеге, запряженной
парой волов, по степи. Дорога едва заметной полосой тянется
на многие километры от Кизляра к морю. Всюду возле дороги
приземистые кустики серовато-голубой полыни, большие шары пе¬
рекати-поля, покрытые сейчас мелкими беленькими цветочками,
кусты гребенчуков с розово-красными кистями цветов. В небе над
степью парят крупные степные орлы, высматривающие зазевав¬
шегося суслика, пролетает пара степных журавлей, громко курлы¬
кая, и вся степь от края до края от земли и до неба наполнена
трелями жаворонков, она звенит от них. Жаворонков здесь бесчис¬
ленное количество. Звонкая переливчатая трель полевого, мелодич¬
ные свисты серого, характерная песня маленькой каландреллы
заглушаются могучими голосами джурбаев. Голоса птиц сливаются
друг с другом, разделяются и снова сочетаются в чудесной степной
гармонии.
Жаворонки всюду. То, быстро-быстро взмахивая крылья¬
ми, они проносятся над дорогой, то, едва заметно трепеща, они
висят в небесной синеве, или сидят на сухих стеблях кураев, или
слетают с кочек и холмиков, или бегают по солонцам.
Особенно много в этой степи джурбаев. Распушившись и под¬
няв хохолки, они или летают кругами, плавно взмахивая крылья¬
ми около притаившихся в траве самок, или, раздув горло, на ко¬
тором особенно ярко вырисовываются два черных пятна, распева¬
ют свои звучные мелодии, сидя где-нибудь у обочины дороги.
В песне джурбаев, как в каком-то сказочном фокусе, собира¬
ются все звуки, все голоса степи. Здесь и звонкий крик авдотки, и
трель полевого жаворонка, и грустные ноты зуйков, и прерыви¬
стые свисты сусликов, и еще многое-многое другое. Все эти голоса
оформлены и музыкально обработаны, все они составляют одну
общую мелодию, все они гармонируют друг с другом и в то же время
объединены собственными импровизациями черношея.
Однажды, проходя по шумной главной улице Ростова-на-Дону,
я совершенно явственно услышал пение джурбая. Мелодия беспре¬
дельных степей врывалась резким, но чудесным диссонансом в
грохот трамваев, в гудки автомобилей, в голоса громкоговори¬
телей. Впечатление было такое странное и нелепое, что я, не по¬
верив ушам, остановился и начал прислушиваться. Действительно,
поет джурбай! В маленькой клетке, за огромной стеклянной витри¬
ной одного из магазинов, сидел жаворонок и, раздув свое горлыш¬
ко, бегал взад и вперед, от стенки к стенке своего помещения;
джурбай издавал свои мощные звуки, покрывавшие все шумы боль¬
шого города. Вместе с джурбаем за окном висело еще несколько
клеток с птицами. Войдя в магазин и узнав, что птицы продаются,
я сейчас же купил степного Орфея. С первого дня, привезенный
ко мне домой и еще не отдохнувший как следует после суток езды
в маленькой клетке, в темном рюкзаке и тряском вагоне, жаворонок
начал петь.

Вечерами, приходя с работы и устроившись поудобнее в люби¬
мом кресле, я садился и слушал его пение.
Песня, несущаяся из клетки джурбая, наполняла звуками всю
комнату, и в ней тонули флейты моих дроздов и трели голосистых
канареек.
В вечернем полумраке комнаты, прислушиваясь к пению джур¬
бая, я переносился в знакомые любимые прикаспийские степи.
...Ласково греет утреннее солнце. Мерной походкой идут волы.
Степь под лучами утреннего солнца хороша! Голубая полынь тянет
вверх свои ажурные горько пахнущие метелки, на них блестят ка¬
пельки росы, пряно благоухает низенький чобр, в низинах густые
кусты темно-фиолетовых и голубых ирисов, покрытых росой, как
алмазным бисером, местами изумрудная зелень молоденьких трост¬
ников. Но вот, прислушиваясь к пению, я начинаю различать осо¬
бенно близкие мне голоса обитателей этих привольных раздолий.
Свистят, стремглав скрываясь в норках, юркие суслики, откуда-то
(вероятно, из недалеких барханов) доносится дикий и заунывный
крик авдотки, у дороги поет незатейливую песенку чекан-плясунья,
с кустов гребенчуков раздается однообразно повторяющаяся песня
черноголовой овсянки... Все эти голоса я слышу вполне отчетливо,
«наяву», все они по ассоциации вызывают и зрительные впечатле¬
ния. Но этого нет в действительности: все, что я слышу и вижу,—
это только чудесная импровизация джурбая! В ней и лиловые
ирисы, и запах полыни, скрип колес проезжающей арбы, и поступь
волов, и песни всех степных жаворонков...
Я не знаю ни одной другой птицы, которая бы, так всеобъем¬
люще (и если бы джурбай не был только птицей, то нужно было
бы сказать с таким художественным чутьем) подражая голосам
других птиц, объединяет их в единую цельную мелодию и вплетает
в эту мелодию свои, столь богатые звуками песни.
Я не люблю держать в клетках жаворонков, но если я смогу
еще раз достать джурбая, то он снова займет среди многих кле¬
ток, висящих в моей комнате, одно из самых почетных мест.
Если вы не имели джурбая, но когда-нибудь сможете приобре¬
сти этого жаворонка,— приобретайте непременно, и вы оцените
тогда и старика Брема, и мои воспоминания об этом степном
черношее.
СИНИЦЫ
Если вы совсем неопытный, начинающий птицелов, если вы никогда
еще не ловили никаких птиц, то для начала достаньте себе самую
обыкновенную западню, а в нее, это можно вам вполне гарантиро¬
вать, вы очень легко и скоро поймаете синиц.
Лучше всего поздней осенью или в начале зимы, насторожив
западню так, как это нужно делать, и посадив в ее среднее отделе¬
ние какую-нибудь птичку в качестве заманка (но если заманка у

вас нет, не беда, не горюйте, синицы так любопытны, что полезут
в западню и без всякого заманка) и насыпав в боковые отделения
западни подсолнечных и тыквенных семян, конопли и ягод, по¬
весьте западню где-нибудь в саду при вашем доме невысоко на
дереве и наблюдайте за ней. Не пройдет, вероятно, и получаса,
как раздастся бодрое, задорное и звонкое «пинь, пинь-пинь, пинь»!
Стайка больших синиц, очень нарядных в своем зелено-жел¬
том оперении, с черными головками и ярко-белыми щеками, появля¬
ется в вашем саду. Методически, «шаг за шагом», от куста к кусту и
от дерева к дереву, синицы обследуют все насаждения. Они лазают
по стволам, прицепляются вниз головками и спинками к тонким
ветвям, гнущимся под их тяжестью, прыгают по земле у кустов,
всюду выклевывая зимующих насекомых, извлекая их из всяких
трещин и щелочек, из коры, из чешуек, облегающих почки.
Вот одна из стайки намечает западню — «что это за штука»?—
«Пинь, пинь-трр!». Синичка сейчас же подлетает к западне, садит¬
ся на ближайшую веточку подле нее и, поворачивая головку во все
стороны, осматривает незнакомый предмет. Вдруг она замечает се¬
мечки, лежащие в открытых отделениях западни и, не раздумывая
ни одной, минутки, нисколько не остерегаясь («стоит ли бояться
какого-то ящика?»), решительно и храбро перелетает на дверку,
заглядывает внутрь западни и прыгает к семечкам, задевая сторо¬
жок. Западня захлопывается. Птичка отчаянно бьется в клетке,
чем привлекает внимание остальных синиц из стайки. Через не¬
сколько секунд еще две синицы заглядывают в западню и изумлен¬
но разглядывают странное поведение своей мечущейся в клетке
товарки. Одна также замечает семечки, и, не обращая внимания
на трепещущую синицу, прыгает во второе отделение ловушки.
Через каких-нибудь 5—10 минут после появления стайки в саду у
вас уже есть пара пойманных синиц. Можно вынуть синиц из за¬
падни, снова насторожить ее и снова, и снова в вашу западню бу¬
дут влезать эти бойкие и смелые птицы. Мне приходилось за день
ловить на Северном Кавказе до 25—30 штук. Большим наслажде¬
нием для людей, любящих природу и птиц, является наблюдение
за синицами в их естественной обстановке, в лесу, оживляемом
ими, пожалуй, более чем другими птицами.
Глубокая зима. Снег метровым покровом нападал на почву и
сравнял на ней все ямы и канавки, бугорки и кочки. В густом лесу
хлопья снега висят на стволах и пнях деревьев, пушистыми шапками
опускаются с ветвей сосен и елей. Лес молчит.
Проследите и прислушайтесь! Безмолвие леса только кажущееся.
С вершин елей, недалеко от вас, кто-то сбрасывает комья снега.
Временами в тишине слышится тихий щебет и легкие посвисты.
Всмотритесь в вершины деревьев. По елям перепархивают мелкие
птички, которые садятся на концы ветвей, ползают под хлопьями
снега с нижней стороны их и прыгают по стволам и сучкам. Это
стайки синиц, но здесь не одни большие синицы, знакомые вам по

городу. Зимами эти птички образуют смешанные стаи, собираются
они по нескольку видов вместе и так все сообща летают до наступле¬
ния ранней весны. Вместе с большими в стайке синиц обыкновенно
бывают небесно-голубые лазоревки, маленькие синички-московки,
хохлатые гренадерки, с задорно поднятыми вверх острыми хохол¬
ками из длинных бело-черных перьев и сплошь серенькие, с черны¬
ми головками гаички.
Бодро, весело и оживленно перекликаясь друг с другом тихими
голосами, летает стайка синиц по лесу от опушки к лесным полянам.
Деятельные с раннего утра до сумерек стайки синиц выискивают
укрывшихся на зиму, оцепенелых от стужи насекомых, расклевы¬
вают зимующих гусениц и коконы бабочек, аккуратно выбирают
из-под коры и из гниющих пней яйца тлей и пядениц, очищают
наши леса от значительного количества вредителей.
Вот другая картина. Бесконечные заросли непролазных тростни¬
ков, высоких камышей и густых кустов осок, рогоза и чакан, расту¬
щих по берегам наших морей — Каспийского, Аральского и Азов¬
ского. Среди тростников кое-где поблескивают зеркальца и плесы
чистой воды с плавающими на них плоскими листьями водяных
растений. В этих непролазных дебрях камышей и тростников
живут особые наши синицы, которые называются усатыми. Усатые
синицы очень миловидны — головки у них голубовато-серые, от
углов клюва у самцов по щекам спускаются под подбородком
черные «усы», спинки, крылья и хвостики светло-коричневого
цвета. Так же как и остальные синицы, живущие в лесах и рощах,
усатые с утра до ночи летают по дебрям приморских зарослей,
выискивая насекомых и мелкие семена болотных растений. Усатые
синицы одни из самых красивых наших птиц, вносящие радостное
оживление в молчаливые приморские чащи. Все синицы (за исклю¬
чением, разве, московки и отчасти гаички), взятые к нам домой,
не принадлежат к числу настоящих охотничьих птиц, их пение
однообразно, они всегда мечутся по своим клеткам и доставить
особенно большого удовольствия не могут.
Живость характера, избыток жизненной энергии у этих птиц
не позволяют им легко осваиваться с тесным помещением кле¬
ток. Привыкая довольно скоро к хозяину, переставая дичиться
его, не пугаясь людей, синицы продолжают метаться по клетке,
лазать по ее стенкам и крыше, все время выискивая щелочки, че¬
рез которые можно пролезть. Пение синиц не лишено своеобраз¬
ной прелести. У большой синицы оно напоминает повторяющийся
звон колокольчика, у московки в пении имеются очень мелодич¬
ные, нежно звучащие строфы, у гаички — ряд глубоких свистовых
звуков, но у всех синиц оно довольно однообразно. Пение синиц
производит во много раз больше впечатления, когда вы слушаете
его в конце зимы, начнут распускаться почки, но к нам еще не вер¬
нулись лучшие пернатые певцы, отлетевшие в южные широты; еще
в сущности зима, а синицы начинают уже распевать по-весеннему

звучащие трели. «Цин-ту-ту, цин-туту, цин-ту-ту»— несется с какой-
нибудь высокой березки — значит весна не за горами!
Клетку, перед тем как в нее поместить синиц, надо вниматель¬
но осмотреть. Расстояние между ее прутиками не должно превы¬
шать 1 сантиметра, нигде прутики не должны отходить легко друг
от друга — стоит юркой синице просунуть между прутиками голов¬
ку, а это она постарается проделать, и через несколько минут си¬
ница вылезет из клетки. Первые дни после поимки всех синиц
совершенно необходимо помещать в кутейки, так как они в первое
время отчаянно бросаются на проволочные стенки и в кровь раз¬
бивают себе основание клювов, крылья и лбы. Корм, предлагаемый
им, синицы сразу же начинают брать весьма охотно и не церемонясь,
но надо помнить, что для них, во-первых, необходимо разнообра¬
зие кормов, а во-вторых, непременно надо включать в рацион корма
животного происхождения. При содержании только на одном расти¬
тельном корме синицы через короткое время начинают хиреть (оче¬
видно, корм не усваивается их организмом) и погибают.
Я держал у себя дома самых разнообразных синиц, пожалуй,
всех, какие встречаются у нас; но очень длительное время (по
5—7 лет) у меня выживали только московки. Синиц держат и в
обыкновенных маленьких клетках и в просторных вольерах. Во
вторых обычно держат этих птиц, собирая их в такие же смешан¬
ные стайки, в какие они сами группируются в природе. В литературе
о комнатных птицах неизменно повторяется утверждение о недо¬
пустимости содержания больших синиц с другими синицами, а
также и с другими мелкими насекомоядными птичками. Это правило
объясняют тем, что большие синицы нападают на более слабых
птиц, расклевывают им головки и выедают мозги. Не беру на себя
смелости опровергать это универсальное мнение, но мой, возможно
небольшой опыт, как будто бы не подтверждает этого представления
о больших синицах.
Я неоднократно держал больших синиц в клетках и вольерах
вместе с самыми разнообразными птицами (чижами, чечетками,
корольковыми вьюрками, славками, синицами лазоревками и гаич¬
ками, и т. д.), т. е. с птицами и меньше и слабее больших синиц,
но ни разу не наблюдал проявлений «зверских» инстинктов у боль¬
шой синицы.
Правда, у некоторых больших синиц, как и у всех остальных
наших птиц, бывает весьма драчливый характер — чисто индивиду¬
альное свойство. Они задирают друг друга, отнимают у других
птиц корм. Правда, ввиду того что большие синицы сильнее других
мелких птиц, они могут забить при драках какую-нибудь слабень¬
кую птичку до смерти, но наделять этими качествами всех больших
синиц я не могу.
Самой привлекательной из синиц по красоте оперения, по изя¬
ществу движений, по своей миловидности и грациозности является
лазоревка, в оперении которой преобладает прекрасный кобальто¬

во-голубой цвет. Пение лазоревки очень тихое, это даже не пение, а
щебет, и держат лазоревок в клетках исключительно из-за их очаро¬
вательной внешности.
Если лазоревки привлекательны по своему оперению, то самой
приятной из синиц по характеру, по легкости приручения, по не¬
притязательности и к клетке, и к кормлению будет синица-мо¬
сковка, или «маленькая синичка» московских птицеловов.
В настоящее время у меня живет пара московок, находящихся
со мой уже третий год. Мои синички совершенно ручные, совсем
не боятся меня и любят брать из рук лакомства — мучных чер¬
вей и кусочки говядины (лакомством я их не балую). Синички
поют с утра до вечера — и у моих московок выработался очень
своеобразный и странный рефлекс, выражающийся в пении. Стоит
мне клетку с синичкой снять с ее обычного места у окна и поста¬
вить на стол посредине комнаты, как сейчас же московки топор¬
щат свои маленькие хохолки, трепещут крылышками и начинают
распевать не переставая свои нежные «це-пи, це-пи, це-пи» и звонкие
«ци-ти-ти, ци-ти-ти». Чем объяснить этот рефлекс, я не знаю.
Отрицательной стороны содержания синиц в клетках — их по¬
стоянного метания по ним — можно избежать, если выпустить
синиц непосредственно в комнату. К условиям комнаты синицы
привыкают к вечеру первого дня, совершенно не бьются в стекла
окон и чувствуют себя превосходно. Если им ставить корм в клетку
с открытой дверцей, они быстро научаются влетать в неё и вылетать
оттуда. В дополнение к обычному даваемому им корму синицы со
свойственной им ловкостью выискивают и поедают всех поселив¬
шихся в комнатах насекомых и пауков, и комната очень скоро очи¬
щается от этих неприятных постояльцев. Очень занятны спящие си¬
ницы — они прячут головки под крылышки, распустив свои длинные,
мягкие и пушистые перышки (эта пушистость — приспособление к
нашим морозным зимам, затрудняющее отдачу тепла организмом
в пространство) и принимают форму забавного пушистого шарика,
из которого торчит прямой хвостик. Часто синицы, усаживаясь
для ночлега на жердочки, тесно прижимаются друг к другу, и тогда
вечером в клетке можно наблюдать ряд очень привлекательных ко¬
мочков.
При возможности держать дома 3—4 птиц, заводить синиц
(кроме московки) не стоит, но при более многочисленном птичьем
хозяйстве ваши синицы будут оживлять и украшать его.
АЛЬПИЙСКИЕ КРАСНОБРЮХИЕ ГОРИХВОСТКИ
Самые верхние зоны горных хребтов Кавказа, мрачные, узкие,
тенистые, с обрывистыми отвесными скалами ущелья, крупно¬
обломочные каменистые осыпи, снежные поля, сохраняющиеся в
течение круглого года, из-под которых стремительно низвергаются
ручьи с ледяной и кристально чистой водой — родина красно-

брюхих горихвосток. Здесь даже в наиболее жаркие месяцы года
пахнет поздней осенью. Летнее солнце освещает ущелья в течение
3—4 полуденных часов, скрываясь за острыми зубцами нависающих
над ущельями горных вершин.
Уже с сентября, а часто и в конце августа появляются первые
снежинки, по ночам замерзает вода, желтеет низенькая альпий¬
ская травка. Еще 2—3 недели — и густые туманы, не одолеваемые
солнцем, остаются в ущельях круглые сутки, снег покрывает поло¬
гие склоны осыпей и скал, почти ежедневно бушуют метели, про¬
исходят обвалы и катятся вниз лавины. Холодно, неуютно, го¬
лодно... В начале октября даже исконным обитателям кавказских
высот — краснобрюхим горихвосткам на их суровой родине стано¬
вится невозможно добывать себе пропитание, и они спускаются
туда, куда бегут из их родных ущелий ручьи в долины горных рек,
где по промытым потокам и широким долинам разрастаются бога¬
тые и пышные заросли облепихи, покрывающейся к осени оран¬
жево-желтыми, сплошными гроздьями кислых ягод.
Глубокая зима. Утро. В морозном воздухе отчетливо видны
изломанные линии гор, покрытых снегом. Остановившись в своем
стремлении ввысь, к зимнему холодному небу, голубеет сахарная
голова Казбека, западнее причудливо раскинулся трехвершинный
Джимарай-Хох, а еще дальше выплывает из предутреннего тумана
островерхий Архон... Холодом веет от каменных громад, холод
таится в волнах быстрого Терека.
Километрах в 10—12 к югу от г. Орджоникидзе, вблизи по¬
селка Балта, постепенно, при выходе из горных ущелий на равнину
долина Терека становится шире. Понижаясь к северу, ложе бур¬
ной горной реки, покрытое обкатанными водой валунами, камнями
и мелким галечником, зарастает кустами облепихи, калины и ореш¬
ника-лещины. Среди густых зарослей кустарников поднимаются
рощицы и отдельно стоящие стволы ольхи, тополей и ив.
Среди зарослей промытые водами летом полноводной, стреми¬
тельной реки, мелеющей к зиме, тянутся ложбинки, имеющие вид
каменистых лентообразных полян. В разных направлениях, впадая
в Терек, текут ручьи, выбираясь из-под почвы долины, с заболо¬
ченными, покрытыми кочками берегами.
Отовсюду, из чащи облепихи, с высоких ольховых и ивовых де¬
ревьев, с камней берегов Терека, едва мы входим в эту долину,
доносится до нас немолчное тревожное чоканье многочисленных
краснобрюхих горихвосток, зимующих здесь. Горихвостки сидят на
ветвях облепихи и ив, перелетают через каменистые полянки,
прыгают по кочкам у родников. Почувствовав приближение к ним
человека, птицы слетают с верхушек кустов и прячутся в средних,
густых ветвях. Особенно много здесь коричнево-серых самок с
постоянно дрожащими красными хвостиками, много и самцов —
одних из самых яркоокрашенных птиц, оперение которых состоит
из коричнево-красных, матово-черных и блестяще-белых пятен.

Ловить птиц, не имея манной заводной птицы, довольно слож¬
но и трудно, и ловля без них непременно приобретает характер
чистой случайности. Решив поймать краснобрюхих горихвосток —
птиц, которых никогда не имел в клетках никто из птицеловов
и натуралистов и которые никогда не наблюдались в неволе, я
долго обдумывал способы претворения в жизнь этой нелегкой
задачи. Мои наблюдения за поведением краснобрюхих горихвосток,
производившиеся раньше при коллектировании этих птиц, позво¬
лили выявить одну черту их характера — любопытство и любо¬
знательность. Это качество горихвосток я и решил использовать
при их ловле.
Но однажды, когда во время предварительной рекогносци¬
ровочной экскурсии я выбирал подходящее место для будущей
ловли, мне удалось подстрелить самку горихвостку. Самка была
ранена легко, в самый кончик одного из крыльев и, конечно,
эта незначительная рана никак не могла отразиться на ее общем
состоянии. Создав раненой горихвостке максимальные удобства и
уделив ей много внимания, я сумел выдержать ее в клетке около
2 недель, и птичка чувствовала себя у меня хорошо. Таким обра¬
зом, как будто бы все предпосылки для удачной ловли были
налицо: я знаю характер птиц и у меня есть манная горихвостка.
Для первого опыта я выбрал на старом русле Терека каме¬
нистую ложбинку, окруженную кустами облепихи. В ложбинке
кое-где росли отдельные ивовые деревца. В окружающих ложбинку
кустах облепихи верещали многочисленные горихвостки, временами
вылетавшие из чащи и присаживающиеся на ивы. Опыт ловли
горихвосток я решил проводить в двух направлениях, использовав
и любознательность птиц и позывы манной птицы.
В связи с этим ловля была организована мной следующим
образом (я ловил птиц, как уже говорил раньше, чаще всего кле¬
ем): несколько обычных репухов были поставлены на известном
расстоянии от ивовых деревьев и кустов, на них были подвязаны
кисти калины, для привлечения внимания птиц на репухи было
посажено чучело самца краснобрюхой горихвостки, а около репухов
поставлена клетка с заводной горихвосткой и на всякий случай
клеточка с чижовкой. Основой этого способа должны были быть
позывы горихвостки.
Для использования любопытства горихвосток я взял две обыч¬
ные западни и поместил в их центральные отделения снегиря и
щегла (этих птиц я выбрал, исходя из тех сображений, что их
бывает довольно много в тех же зарослях облепихи, где живут
горихвостки). В качестве приманки в открывающиеся отделения
западней я поместил ягоды калины, рябины и несколько мучных
червей на булавках. Западни были поставлены на землю среди
кустов облепихи.
Ловля началась часов в 10 утра, т. е. в ранние утренние часы
горных ущелий. Как я и предполагал (после того как были рас¬

ставлены снасти и я спрятался в засаде, а манные птицы начали
подавать голоса), горихвостки, после моего исчезновения снова
взобравшиеся на верхушки кустов, услышав манных птиц, стали
постепенно, перелетая с ветки на ветку, с камня на камень, при¬
ближаться и к западням и к моим репухам.
Однако прирожденная инстинктивная осторожность и робость
горихвосток не позволяла им вплотную подлететь к западням
или сесть на липкие прутики репухов. Птицы, подлетев шагов на
5—6, рассаживались либо, на ветки кустов, либо на камни и, повора¬
чивая головки во все стороны, изучали новые для них предметы,
ближе не подлетая к ним.
Моя манная самка горихвостка отчаянно билась в клетке и
никаких призывных криков не издавала; следовательно, один из мо¬
их планируемых способов — использование для ловли горихвосток
заводной птицы того же вида — отпадал сам по себе, тем более, что
отчаянное метание горихвостки по клетке только отпугивало робких
птиц. Чтобы моя единственная горихвостка не разбилась оконча¬
тельно, я клетку с ней спрятал в рюкзак, а на ее место у репухов по¬
ставил одну из западней со щеглом.
Решающим для успеха ловли оставался момент любопытства
птиц. Положение оставалось без перемен около 2 часов. За это вре¬
мя в западню с манным снегирем попался снегирь, а на репухах
приклеилась пара щеглов, но горихвостки в руки мне не давались.
Наконец, видимо, привыкнув к виду неподвижно стоящих, новых
для них предметов, не внушающих особенного страха, также и пото¬
му, что в них и около них сидели и прыгали другие знакомые птицы,
горихвостки постепенно становились все смелее и смелее. Наконец,
одна из горихвосток, решившись, слетела с камня и уселась на па¬
лочку репуха и сейчас же прилипла к ней. Почин был сделан! К со¬
жалению, прилипшая горихвостка была опять совершенно не
интересная для меня самка.
Прилипшая первой на мои репухи горихвостка произвела пе¬
релом в настроении птиц. Одна за другой горихвостки стали ва¬
лить к репухам, прилипали к липким прутикам, лезли и ловились в
западни. За какие-нибудь 2—3 ч ловли (протекшие после поимки
первой самки) у меня было поймано 19 штук этих птиц! 17 самок
и всего только 2 самца. Это неравномерное распределение птиц, по
моему мнению, может быть объяснено следующими двумя сообра¬
жениями. Во-первых, общее количество зимующих самок красно¬
брюхих горихвосток всегда бывает больше количества самцов,
выражаясь отношением примерно 3:1, во-вторых, яркая, пестрая, с
бросающимися в глаза белыми пятнами на черном фоне окраска
оперения у самцов делает их во много раз более заметными, чем
тусклых самок, и, следовательно, заметные самцы, привлекающие
к себе внимание врагов, должны держаться более осторожно,
чем самки, и быть пугливее их.
Выпустив на свободу 15 самок, я с остальной добычей отправился

домой. Повторив в продолжение 2 ближайших недель свою ловлю,
я в конце концов поймал 7 самцов краснобрюхих горихвосток,
которые и послужили мне объектами для наблюдения за этими
совершенно неизученными в условиях клеточного содержания
птичками.
Выдержать в клетках этих робких, пугливых птиц представляет
известные трудности. (Нужно отметить, однако, что из пойман¬
ных мной самцов у меня не погиб ни один.)
Своим горихвосткам я прежде всего подвязал крылья и поме¬
стил их в просторную, сплошь затянутую белым полотном кутейку.
Для приучения пойманных птиц к новому для них режиму питания я
в первые дни давал им их обычный естественный корм — ягоды
облепихи и лакомство для всех насекомоядных птиц — мучных
червей. Эти ягоды и мучных червей я помещал в плоские фаянсовые
кормушки, смешивая их с тертой и перемешанной с сухарями мор¬
ковью, с добавлением туда же небольшого количества сухих и
обваренных кипятком муравьиных яиц (обычный корм для моих на¬
секомоядных птиц). Горихвостки сначала съедали мучных червей и
ягоды облепихи, а затем, проголодавшись, начинали ковырять свои¬
ми клювами в кормушках и, выискивая ягоды, проглатывали и
морковь с яйцами, постепенно привыкая питаться ею. Приблизи¬
тельно через неделю после поимки, когда мои птицы уже более
или менее освоились с кутейкой и кормом, я развязал им крылья и
пересадил всех отдельно в обычные соловьиные клетки.
Опыт первой произведенной мной ловли и содержания альпий¬
ских горихвосток в клетках прошел, следовательно, очень удачно.
(Двух самцов горихвосток я передал своему, другу А. Г. Компа-
нийцу, трех — Московскому зоопарку через Е. П. Спангенберга.)
Два оставшиеся у меня самца прожили в клетке более 2 лет и вполне
благополучно линяли 2 раза.
Об альпийских горихвостках в клетках нужно сказать следу¬
ющее: самое привлекательное у этих птиц, конечно, красота их
оперения (я говорю о самцах). Врожденная пугливость и робость
этих птиц в конце концов проходит. Горихвостки перестают неис¬
тово биться по клетке при приближении человека и соглашаются
брать предлагаемых им мучных червей из рук. По своему характеру
горихвостки в неволе особенного удовольствия хозяину не достав¬
ляют. Громкая очень разнообразная по количеству строф и весьма
мелодичная песнь горихвосток, распеваемая ими в апреле на кустах
облепихи, а в мае в высоких горных ущельях, в клетках поется
ими вполголоса, так что песни почти не слышно среди голосов
других поющих птиц. В клетках краснобрюхие горихвостки очень
малоподвижны. Покормившись утром, после получения очередной
порции пищи, они забираются на жердочки, где и сидят, как камен¬
ные изваяния, с утра до вечера, изредка поворачивая к находящим¬
ся в комнате людям свои головки и слетая на дно клетки только
чтобы поесть.

Конечно, условия жизни в душных комнатах города, комнатах
тесных человеческих жилищ, как небо от земли отличаются от усло¬
вий обитания в поднебесных альпийских высотах, окруженных
прозрачным, лишенным признаков пыли воздухом, у линии вечных
снегов.
Возможно, что сидя неподвижно на жердочках своих клеток,
мурлыча про себя тихие мелодии, альпийские горихвостки мыслен¬
но чувствуют себя далеко-далеко отсюда, у вершин горных хреб¬
тов, в мрачных и суровых, но близких и родных их сердечкам ущель¬
ях. Вместо мутной застоявшейся воды, поставленной в поилках
к ним в клетки, они видят хрустальные ручьи, вырывающиеся с
журчанием из подножий ледников... Кто знает!
СНЕГИРИ
С наступлением весны, в продолжение всего лета и осени, вплоть
до первых снегопадов, вы не увидите ни в деревнях, ни в селах, ни
в городах и поселках красногрудых снегирей, птиц таких примет¬
ных, так ярко окрашенных и так контрастно украшающих белый
зимний пейзаж, что, конечно, их знает каждый. Когда начинаются
весенние ростепели и на месте сплошного снежного покрова появ¬
ляются первые проталины, когда повсюду побегут мутные ручьи и
из земли настойчиво полезут первые зеленые травинки, а на концах
сосен и елей полопаются «восковые» чехлы, сдерживающие напор
буйно стремящихся на волю молодых хвоинок, все снегири, жив¬
шие зимой по опушкам лесов, в садах городов и сел, по дубравам
и рощам, откочуют на свои родные гнездовья — в густые сосновые
и еловые боры. Там они построят искусные гнезда, помещающиеся
где-нибудь в развилине густой и пушистой елки, выведут и выкор¬
мят птенцов, там они проведут тяжелое время линьки и там их
птенцы сменят свой первый коричневый наряд на красное оперение
взрослых птиц.
Снова после ненастных дождливых осенних дней начнутся
первые заморозки, реки, пруды и озера покроются крепким льдом,
выпадет первый снег и опять по дороге на работу, проходя под
деревьями городских садов и бульваров, вы услышите печальный
и негромкий свист и, присмотревшись, увидите снегирей.
За свое красивое оперение и за легкую приручаемость снегири
относятся к одним из часто содержимых в клетках птицам. Спо¬
койный, иногда даже несколько флегматичный характер, отсутст¬
вие страха перед людьми, любовь к ягодам рябины, калины, обле¬
пихи и другим, а также инстинкт общественности, заставляющий
непременно лететь на призывы заманков, помогают при ловле этих
птиц. Ловля снегирей относится к наиболее простым видам этого
рода охоты. Снегирей ловят всякого рода ловушками и снастями.
Начало зимы. Пушистый снег покрыл густой пеленой посевы,
болота, лужайки и лесные поляны. Мороз крепчает только по но¬

чам, днем, когда пригревает солнце, снег еще тает, на снегу нет
прочного наста и он пока не хрустит под ногами. В один из ясных
зимних дней, часто бывающих в декабре на Северном Кавказе, мы
отправляемся на ловлю снегирей в лес.
Лес сказочно красив. Ветви деревьев и кустарников одеты гус¬
тыми гирляндами инея. Они кажутся сделанными из какого-то
чудесного серебристо-голубого металла, искрящегося тысячами
блесток под бледными лучами зимнего солнца. В воздухе слышится
непрерывный шелест и шорох — это оттаивающие после ночного
мороза ветви сбрасывают тяжелые инкрустации инея, падающего
крупными хлопьями на почву. Попискивают синицы, лазающие
оживленными стайками по деревьям и обивающие с ветвей комья
инея, где-то пронзительно кричит постоянный зимний спутник
синиц — рыжегрудый кавказский поползень. Над деревьями, на¬
правляясь к ольховой рощице, пролетела, тихонько чирикая, стайка
чижей. В глубокой балке слышен дробный стук дятла. Со старого
дерева дикой груши, почти до вершины покрытой вечнозелеными
шарами омелы, слетает, увидя нас, стайка дроздов деряб (они кле¬
вали свое любимое лакомство — липкие, белые ягоды омелы). Все
это не то, что нам нужно. Прислушиваясь, пробираемся среди кус¬
тарников и деревьев опушки, стряхивая с ветвей иней, очень не¬
приятно сыплющийся нам за воротники. Наконец из густого хмель¬
ника, переплетающего лианообразными длинными побегами куст
калины, до нашего слуха доносятся негромкие печальные свисты
и мало музыкальные песенки — комбинации свиста, какого-то вор¬
чания и тихого поскрипывания — это нужные нам снегири, стайка
которых кормится на кустах калины.
Подходим ближе. В белых хлопьях снега и инея, красно-кар¬
миновыми пятнами, отороченными блестяще-черными крыльями,
хвостами и шапочками на головах, с нежно-серыми спинками,
эффектно вырисовываются видимые на далеком расстоянии грудки
самцов снегирей. Их здесь около десятка. Присмотревшись, мы
замечаем и самок, вместе с самцами клюющих кисти ягод, с их
шоколадно-серым оперением, неприметным издали.
Снегири лазают по веткам кустарников, присаживаются у ка¬
кой-нибудь кисти калины и, вытянув шейки, вылущивают зернышки
из ягод, бросая на землю их кожуру и брызгая во все стороны жид¬
ким красным соком. Два или три самца, очевидно уже удовлетво¬
ренные едой, перелетели на верхние ветки куста и, распушив свое
карминное оперение, поворачиваясь из стороны в сторону, раздув
горлышки и подергивая хвостами, с похвальным усердием вы¬
свистывают скрипучие, тихие мелодии. Особенно хороша эта стайка
кормящихся снегирей на фоне вот такого зимнего лесного пей¬
зажа, когда красная расцветка птиц гармонирует и резко контра¬
стирует с ослепительно белыми от инея ветвями.
Если вблизи от кормящейся стайки расставить птицеловные
снасти — западню, механический и обыкновенный лучки, палочки,

намазанные клеем, а около снастей поместить снегиря-заманка,
можно, наверное, рассчитывать поймать этих спокойных птиц,
которых очень скоро привлечет к себе голос манного снегиря.
...Нудно-длинная, слякотная осень с постоянно идущими мел¬
кими осенними дождями, с холодным ветром, ежедневно прино¬
сящим все новые и новые порции низко нависающих серых туч в
одном из маленьких, захолустных городишек Брянской области
Новозыбкове. Новозыбков, напоминающий большое село, широко
разбросал свои деревянные невзрачные домишки и грязные, а
осенью и весной совершенно непроходимые улицы, вблизи от зна¬
менитых брянских дубрав, подходящих почти к самой городской
черте. Наконец, начавшееся с вечера резкое похолодание вчера
утром вызвало изменение погоды. Крыши, улицы и деревья город¬
ских насаждений покрылись белым, ровным покровом, закрывшим
и ухабы дорог и грязь тротуаров.
На одной из улиц, у самой окраины города, недалеко от полотна
железной дороги, непосредственно за которой начинается лес, жи¬
вет семья местных птицеловов.
Рано утром после выпавшей вчера первой пороши меня раз¬
будил настойчивый стук в дверь. Это — страстный охотник-птице¬
лов пришел одолжить у меня снегиря-заманка. Мой снегирь —
птица заслуженная! Живя со мной уже более 3 лет, он проделал
два длинных путешествия из Москвы, где он был куплен на птичьем
рынке, на Кавказ и с Кавказа в Брянскую область. Дважды пере¬
линяв в клетке, снегирь сделался из ярко-красного бледно-розо¬
вым, в его хвосте и крыльях, бывших когда-то блестяще-черными,
появились белесые «седые» перья. Для ловли он незаменим —
стосковавшись по снегирям, вынужденный жить все время в об¬
ществе других птиц, когда его выставляют заманком, он непрерыв¬
но издает свои позывные звуки, убедительно приглашая свободных
товарищей хотя бы на несколько минут завернуть к нему. Передав
снегиря, я договорился с птицеловом, что приду на ловлю после
работы.
Этот птицелов живет в маленьком домике. На улице у домика
высокий ясень с остающимися на нем на зиму гроздьями семян-
летучек, которые любят снегири. При домике, как раз напротив
окон, небольшой огороженный садик с несколькими рябинами и
стеблями высокой конопли. Место для ловли загнанных снегом
на окраины города снегирей самое подходящее! Процесс ловли
к тому же можно наблюдать через окошко, не выходя для этого
в сад или во двор.
Снегири, обитающие в брянских хвойных лесах, при первом
настоящем снеге выбираются из леса на опушки, залетая на окра¬
ины городов, деревень и сел. Я освободился от работы часов в 12
дня и сейчас же направился к своему приятелю. На ясене сидело
3 снегиря, они перекликались с моим заманком. Снасти для ловли,
стоявшие в садике, были уже готовы. Устроившись у окон, мы стали

наблюдать за происходящим в садике, отдав строгий наказ всем
домашним — во двор не выходить и птиц не пугать. Очень скоро
3 снегиря, которых я видел сидевшими на ясене (к ним подлетела
еще пара), наевшись вдосталь летучек ясеня, повинуясь страстным
призывам заманка, перепорхнули в садик. Пробыв некоторое время
на рябине (с нее предусмотрительно еще заранее были собраны
почти все ягоды), пара самцов снегирей слетела на снег и запры¬
гала к ловушкам. Предметы были птицам незнакомы, но особен¬
ного страха своей неподвижностью не вызвали. Один из снеги¬
рей, заметив на столике ловушки красную, сочную рябину, под¬
солнечные и конопляные семена, как-то боком прыгнул к столику,
клюнул ягоды, спустил сторожок и забился под сеткой. Особенно
не испугавшись треска хлопнувшей пружины, остальные снегири
только перелетели с нижних веток дерева на верхние.
Прошло еще несколько минут... Снегирь-заманок продолжал не
только свистеть, но временами скрипел свои лучшие рулады, при¬
глашая к себе товарищей. Одна серая самка, то ли прельщенная
песнями старого импровизатора, то ли захотевшая попробовать
семечек подсолнечника, присела на крышу западни, долго рассмат¬
ривала снегиря-заманка и лакомства, лежащие в ловушке, нако¬
нец решилась и перепрыгнула сперва на открытую дверцу захло¬
пывающегося отделения западни, а затем к зернам. Ловушка за¬
хлопнулась.
Пойманным снегирям следует подвязывать крылья и помещать
их первые дни в кутейку. Редко видящие летом людей снегири пуг¬
ливы и сильно бьются, бросаясь на стенки клетки. Эта боязливость
птиц проходит очень скоро, и уже на 4—5 день пойманных сне¬
гирей можно пересаживать в обычные помещения. Привыкают
снегири и к клеткам и к людям очень быстро и часто начинают
петь недели через 2 после поимки. Их немудреная песенка, конеч¬
но, особого удовольствия доставить своей мелодичностью не может,
но, как я уже говорил, их привлекательное красное оперение, спо¬
койный нрав, нетребовательность к корму и способность привы¬
кать к хозяину делают снегирей одними из самых приятных птиц
у нас дома.
Живут в клетках снегири (при внимательном уходе за ними)
по нескольку лет и поют буквально целыми днями. Привыкнув к
людям, снегири не прекращают своей песни, если даже подойти
вплотную к их клетке. Среди очень большого количества самых
разнообразных птиц, живших у меня, к своим снегирям я всегда
чувствовал особое расположение и дружбу, и для меня поэтому
вполне понятно чувство мальчика из известного стихотворения
А. Барто, который «мучился» несколько дней, который «послушно
надевал калоши», даже если «было сухо», который даже «с дев¬
чонками не дрался» только для того, чтобы ему купили снегиря,
у которого «ярко-розовая грудка и два блестящие крыла!».

ДРОЗДЫ
Мне приходилось слышать песни птиц и в беспредельных степях
Казахстана, и высоко в горах среди зарослей рододендронов, у
горных вершин Кавказа, и у просторов синего Каспия, и в дрему¬
чих сосновых борах Владимира, и в брянских дубравах, но почему-
то самые теплые чувства пробуждают в моей памяти воспоминания
о весенних песнях черных дроздов.
Чудесными гармониями гремят весенними ночами песни соло¬
вьев, разнообразнейшие сочетания сложных импровизаций слы¬
шатся в голосах джурбаев, отчетливо и задорно поют зяблики,
радостные, весенние настроения в такт отбивают синицы, но столь
печальных мелодий, полных невыразимой меланхолии, глубоких
и скорбных флейтовых звуков, как в песнях дроздов, нет у других
наших птиц. Когда я пытаюсь вызвать в памяти воспоминания о
звуках этих весенних песен, они непременно ассоциируются с кар¬
тинами особенно близкими и любимыми...
Ранняя весна в предгорьях Северного Кавказа. По опушкам
лесов, по склонам балок, поросших кустами орешника и низень¬
кими деревьями, на сырых лужайках, в тени столетних чинар цве¬
тут перевернутые вверх дном трехгранные стаканчики белых под¬
снежников с их едва уловимым запахом весны и малиновые, соб¬
ранные в кучки колокольчики хохлаток; полянки опушек усеяны
синими звездочками пролески, а у кустов видны темно-фиолето¬
вые душистые горные фиалки. Невысокие деревца верб, растущие
кое-где по берегам быстро бегущих ручьев и речек, покрыты пу¬
шистыми нежно-желтыми барашками соцветий, вокруг них жуж¬
жат целые рои пчел и шмелей. В воздухе стоит золотистый туман
от пыльцы, сыплющейся при порывах легкого ветерка из распустив¬
шихся сережек ольхи и орешников. Начинают цвести дикие фрук¬
товые деревья — яблони, груши, алыча и кизил, покрывающиеся
белыми, кремовыми, розовыми и желтыми цветами. Днем лес на¬
полнен веселыми голосами многочисленых здесь синиц, звонким
«боем» зябликов, переливами зарянок и лесных завирушек, одно¬
образными мотивами поющих пеночек-теньковок. Диск солнца ка¬
тится к западу, и дневные голоса леса постепенно смолкают. Через
какой-нибудь час, когда солнце скрывается за зубцами снежных
вершин горных хребтов, но еще светло, уже начинают звучать ве¬
сенние рулады дроздов...
Я любил в такие весенние теплые вечера первых чисел апреля
выйти куда-нибудь подальше за город, к берегу быстрой горной
речки, чтобы послушать дроздов. Хорошо в такой вечер прилечь
на нежную, только что показавшуюся из земли изумрудно-зеленую
травку, заложить руки за голову и смотреть в бездонное голубое
небо, розовеющее закатными красками, следить за легкими воз¬
душными облачками, бегущими в неведомую даль, ни о чем не ду¬
мать, а только слушать и слушать поющих черных дроздов, слу¬

шать их не по-весеннему грустные мелодии, своей печалью про¬
никающие в сердце...
Поющая птица садится на ветки грушевого дерева, которое по¬
крыто белыми кистями цветов и зелеными шарами омелы, немного
опускает крылья, и, оставаясь совершенно неподвижной, закры¬
вает мечтательно глаза, окаймленные оранжевыми веками. Начи¬
нается мелодия низкой и продолжительной флейтой, после этого
следует короткая пауза и ряд мелодичных унылых, но изумительно
гармоничных звуков, снова пауза, глубокий короткий повторя¬
ющийся свист.
Постепенно розовые краски заката густеют. Смеркается. Все
дольше продолжаются паузы в песнях дроздов. Понемногу зати¬
хают и трели. Только изредка, то один, то другой из вечерних пев¬
цов издает звонкий отдельный свист... Затихают, наконец, и они.
Темнеет. Пора становиться на тягу — сейчас полетят вальдшнепы...
Короткая кавказская весна в полном разгаре. Все деревья и
кустарники покрылись свежей маслянистой зеленой и сочной лист¬
вой, сменившей нежные весенние цветы. На лужайках и лесных
полянах цветут кукушкины слезки, белые лабазники, зацветают
крупные ромашки.
Опушки наполняются одурманивающим запахом оранжево¬
желтых цветущих азалий. Теперь черные дрозды поют не только
на утренних и вечерних зорях — они нашли себе подруг, разби¬
лись на пары, построили гнезда и коричнево-бурые дроздихи си¬
дят на яйцах, а угольно-черные самцы дрозды развлекают самок
печальными импровизациями целыми днями... Пройдет еще каких-
нибудь 10 дней и из яиц у дроздов выведутся птенцы, беспрестанно
требующие корма, и песни дроздов прекратятся до следующей
весны. Очень редко, улучив свободную минутку, какой-нибудь дрозд
просвистит короткую песню. Некогда сейчас птицам, у них горя¬
чая «рабочая» пора и им сейчас не до грустных мелодий!
Если вы собираетесь заводить у себя дома дроздов, то весна —
самое лучшее время для этого. Разыщите гнездо с птенчиками и
дождавшись, когда птенчики оперятся, но еще не будут вылетать
из гнезда, перенесите весь выводок к себе домой, в клетку. Моло¬
дые дрозды очень прожорливы, вам придется дней 10—12 пово¬
зиться с ними, выкармливая их из рук до тех пор, пока они сами
не научатся клевать предлагаемый им корм со дна клетки и из кор¬
мушек. Но за ваши хлопоты и возню вы будете вознаграждены
сторицей, вы получите несколько вполне ручных, не боящихся вас
дроздов. Имейте в виду, что дрозды очень робкие и пугливые пти¬
цы, поэтому пойманные во взрослом состоянии они с трудом осваи¬
ваются с жизнью в клетках, долго бьются в них и почти никогда
полностью не приручаются.
Дроздятам первое время надо давать корм через каждые 1,5—
2 часа, постепенно удлиняя промежутки между кормлениями, до¬
водя их до 3—4 раз в день.

Я выкармливал своих дроздят дождевыми червями, тонко на¬
резанными ломтиками вареного мяса и размоченным в воде изюмом
(сабзой). Когда дроздята начинали брать корм самостоятельно,
я переводил их на обычный рацион дроздов.
Петь молодые дрозды начинают в конце августа (они ворчат
или шебуршат, как говорят птицеловы). В начале сентября они
заканчивают линьку, и черные дрозды вместо бурого, пятнистого
оперения первого птенцового наряда надевают наряд взрослых
птиц. В это время самцы черных дроздов уже легко отличаются
от самок.
Разница в оперении самцов и самок заметна только у черных
дроздов, у остальных (несмотря на ряд признаков, указываемых
в руководствах по содержанию птиц в клетках) полы ни по опере¬
нию, ни по величине и выражению глаз, ни по общему сложению,
ни по общей величине, которая зависит от питания птенцов, не
отличимы. Единственным критерием определения пока является
пение самцов и молчание самок. Если молодые дрозды не начи¬
нают петь (вернее «ворчать») до ноября, следовательно, это самки
и держать их в клетках смысла нет. За последние годы на основа¬
нии наблюдений за моими дроздами (черными и певчими, выкорм¬
ленными в клетках) я пришел к следующим выводам.
Дрозды подобно некоторым другим воробьиным птицам дости¬
гают половой зрелости лишь на втором году жизни. (Возможно,
что это относится не ко всем этим птицам.) Факты, позволяющие
вывести это заключение, следующие. Известно, что отдельные
особи дроздов резко отличаются друг от друга богатством строф
и трелей и звучностью своих песен. Я считаю, что эта индивидуаль¬
ная особенность во многом зависит от возраста птиц. Я вскармли¬
вал птенцов черных и певчих дроздов, которые были взяты из гнезд
в самом раннем возрасте. В первый год своей жизни, т. е. весной
года, следующего после выхода из яйца, мои дрозды, как правило,
всегда пели вполголоса, не издавали звучных флейтовых свистов
и вообще их пение было не пение, а шебуршание. Песня вскормлен¬
ных в клетке певчих и черных дроздов становится полнозвучной
и мелодичной лишь на второй год жизни и достигает полной силы
весной у двухгодовалых птиц. Поскольку пение птиц связано с де¬
ятельностью половых желез, из моих наблюдений можно сделать
вывод о полном развитии гонад и их гуморальной деятельности у
дроздов лишь к концу второго года жизни. (Это заключение, вы¬
веденное путем наблюдения над птицами в клетках, должно быть
проверено морфологически и анатомически.)
Из всех видов наших дроздов лучшими певцами считают пев¬
чих и черных. Я лично больше всего люблю пение певчих дроздов,
но оно, пожалуй, слишком громко для комнаты. В песне певчих
дроздов совершенно отсутствуют чокающие и трещащие звуки, а
вся песня составлена из музыкальных, чистых флейтовых мелодий
и строф. Особенно эффектны в пении этих птиц короткие паузы

между строфами. Отдельные звуки, звучащие в песне певчих дроз¬
дов, напоминают песню соловьев, и Брем называет поэтому певчих
дроздов «соловьями Норвегии», где их пение особенно ценят.
Я держал разные виды дроздов в продолжении многих лет. За
долгие годы у меня жили певчие и черные, белозобые и рябинники,
дерябы и белобровики. Некоторые из них почти не пели, не утра¬
чивая, несмотря на все мои старания, своей пугливости (белозо¬
бые), большинство же пело в течение почти круглого года, с ко¬
роткими перерывами на время интенсивной линьки (июль — ав¬
густ). Из моих дроздов мне особенно памятен певчий дрозд, на¬
званный Сашей. Он был получен мною от моего друга А. Г. Ком-
панийца.
Саша начинал петь по утрам раньше всех остальных моих птиц,
когда до рассвета оставалось часа полтора. Его пение было удиви¬
тельно гармонично и разнообразно (даже для певчего дрозда) и
состояло из глубоких и низких флейтовых свистов, высоких и очень
громких трелей. (Мои домашние говорили, что пение моего Саши
«пронзает их насквозь».) Саша обожал купаться, и воду ему при¬
ходилось ставить в клетку по нескольку раз в день, так как он сейчас
же разбрызгивал ее по комнате. Мой дрозд безусловно различал и
узнавал людей: если я подходил к его клетке, Саша оставался спо¬
коен, не метался и не бился в ней (за ним ухаживал я). Совершенно
по-иному вел он себя, если к нему подходили другие мои домашние.
Он испытывал панический ужас при приближении к нему наших
охотничьих собак. Клетка с Сашей обычно стояла на высоком книж¬
ном шкафу и там он себя чувствовал спокойно. Когда же для чистки
клетку снимали со шкафа и если в это время подбегали к ней собаки,
то Саша принимался метаться по клетке почти до полного изне¬
можения и не успокаивался еще долгое время после водворения ее
на место. Прожил у нас Саша лет 5 и погиб, очевидно, от старости.
Из черных дроздов особое место в моих «воспоминаниях старого
птицелова» принадлежит дрозду, которого я приобрел еще в детстве
у Бориса-птицелова. Людей дрозд не боялся и был совершенно
ручным, так как он был взят еще птенцом. Когда я подходил к дроз¬
ду с кормушкой в руках, он слетал с жердочки на дно клетки и ко¬
вылял к дверце. Едва я успевал открыть дверцу, дрозд прыгал ко
мне на руку, забавно топорщил перья и клевал меня. Этот дрозд
пел замечательно! Меланхолические, печальные его рулады неслись
из сарая, в котором помещалась клетка с дроздом, с раннего утра
и до позднего вечера. Часто я, подходя из школы к дому, слышал
пение своего дрозда квартала за два. У нас в городе было много
купцов-иранцев, больших любителей пения черных дроздов, и не¬
однократно ко мне являлись почтенные, взрослые люди, с окрашен¬
ными хной в красный цвет бородами и усами, предлагая продать
им моего дрозда. (Но я уже тогда — этого правила я придержи¬
ваюсь и до настоящего времени — считал птиц своими друзьями,
а друзей не продают!)

В летние дни, если я не бывал на охоте, я выносил клетку с чер¬
ным дроздом в сад и помещал его на солнце. Дрозд, наслаждаясь
солнечными лучами, ложился на дно своей клетки, распускал веером
хвост, вытягивал крылья и, поворачиваясь с боку на бок, мог при¬
нимать солнечные ванны целыми часами. Этот дрозд прожил у меня
года 3 и жизнь его окончилась весьма трагично — в сарай забра¬
лась крыса и загрызла моего дрозда.
...Сейчас, среди многих птиц, живущих у меня дома, на книж¬
ном шкафу, в клетке, напоминающей клетку, в которой когда-то
жил мой дрозд Саша, живет певчий дрозд, названный в честь моей
старой любимой птицы тоже Сашей, он подарен мне моим сыном —
молодым птицеловом.
КАВКАЗСКИЕ ЩУРЫ
Наряду с альпийскими горихвостками кавказские щуры — одни
из самых характерных птиц Кавказа, они относятся к тому основ¬
ному ядру представителей животного царства, которые появились
на Кавказе еще в те отдаленные геологические времена, когда Кав¬
каз был островом, омываемым со всех сторон морями.
Обитая, подобно краснобрюхим горихвосткам, в самой верхней
зоне Кавказа, встречаясь на высотах и у ледников всего массива,
кавказские щуры живут не в суровых и мрачных ущельях — родине
горихвосток, а на освещенных солнцем альпийских лугах, где бога¬
тая и разнообразная растительность позволяет этим исключительно
зерноядным птицам находить достаточное количество семян и
зерен.
Питание растительной пищей, возможность добывать ее в тече¬
ние почти всего года у себя на родине (высокие стебли субальпий¬
ского высокотравья не засыпаются снегом, с них семена можно
клевать птицам даже зимой) не заставляет щуров, подобно гори¬
хвосткам, после выпадения в верхних зонах гор ранних осенних
снегов непременно спускаться в низины ущелий, на берега рек. Не
будучи особенно многочисленными и в своей гнездовой области,
щуры — сравнительно редкие зимние гости высокогорных долин
и встречаются здесь далеко не ежегодно.
В конце мая и в начале июня начинается цветение горных ра¬
стений. Покрываются кремовыми с коричневыми жилками и кра¬
пинками в середине венчиков и крупными соцветиями вечнозеле¬
ные с массивными, толстыми листьями ползучие рододендроны,
цветут фиолетовые горные примулы, душистые анемоны с разно¬
образными оттенками своих нежных цветов, розовые ромашки и
горная гречиха, синие генцианы, коричнево-желтые лилии. Суб¬
альпийский луг делается похожим на богато украшенный, пестрый
персидский ковер, по которому разбросаны яркие пятна цветов и
серые обломки скал и камней, покрытые желтыми лишайниками.
К этим лужайкам, окружая их со всех сторон, спускаются отвесные

скалы с кустиками колючих астрагалов и камнеломок, лепящихся
по карнизам и выступам, здесь бегут быстрые родники и ручьи,
часто падают водопады. Здесь можно встретить кавказских щуров,
которые сидят на обломках камней, или перелетают по скалам, или
поют на ветвях рододендронов.
Можно, наверное, услышать их громкое, прерывистое пение,
звуки которого разносятся в прозрачном воздухе горных высот на
целые километры.
В декабре и январе, в самые холодные и снежные месяцы года,
когда постоянные метели и буйные вихри сломают хрупкие высо¬
кие стебли однолетних альпийских растений, когда снег покроет
даже пологие склоны горных лугов толстой пеленой и сугробами
скопится у кустов рододендронов,— в такие зимы голод и снег
сгоняют кавказских щуров в заросли облепихи кавказских речных
долин.
Спустившись в эти долины, щуры никогда не отлетают так да¬
леко в направлении к равнинам, как это делают горихвостки. По
ущелью Военно-Грузинской дороги, в долине, где течет Терек, мы
никогда не встречали щуров ниже отрогов Скалистого и Бокового
хребтов, т. е. не ниже районов селений Чми и Казбека.
Много лет работая на Кавказе и наблюдая интересных птиц,
мне неоднократно случалось добывать и видеть кавказских щуров
в их естественной домашней обстановке и в весенне-летние месяцы
у ледников Казбека и Джимарай-Хоха, и зимой в ущелье Терека.
Сравнительная редкость этих птиц, труднодоступная гнездовая
область щуров не позволила до настоящего времени никому из на¬
туралистов выяснить сколько-нибудь подробно отдельные моменты
из их биологии, и, в сущности, все описания кавказских щуров,
имеющиеся в нашей литературе, носят чисто регистрационный
характер. Интересы старого птицелова заставляли меня предпри¬
нимать всякого рода попытки, чтобы тем или иным способом до¬
быть этих птиц живыми, а затем понаблюдать за ними.
Теоретически это не представляло, казалось бы, особых затруд¬
нений. Наблюдения над зимующими щурами показали, что зимами
щуры держатся стаями и стайками (иногда стаи достигают до 100
и более птиц) и что они легко подлетают на позывы птиц того же
вида. Весь вопрос упирался, таким образом, в необходимость до¬
быть первого щура — заманка. Без заманка ловить зимующих щу¬
ров почти безнадежно. Будучи весьма осторожными птицами, щуры,
вспугнутые с мест кормежек на кустах облепихи, почти непременно
улетают на скалы окружающих гор, и «подгонять» их к снастям
лова бесцельно и невозможно.
Единственным способом добывать заманка была поэтому по¬
пытка легко ранить птицу. Однако это было трудно сделать и все
зависело целиком от случайностей. Добыв довольно много зиму¬
ющих и гнездящихся щуров, я не имел ни одной легко раненной
птицы. Попытки держать щуров в клетке делались раньше, но они

принадлежали неискушенным в этом деле лицам — скорее натура¬
листам, чем птицеловам, и результаты этих попыток были мало¬
убедительны.
То, о чем в течение около 30 лет тщетно мечтал старый птице¬
лов, удалось молодому. Мой сын Р. Л. Бёме во время орнитологи¬
ческих сборов в окрестностях сел. Чми (Военно-Грузинская до¬
рога, Грузия) зимой 1947 г. ранил в крыло взрослого самца щура
и живым привез его домой в г. Орджоникидзе. Рана щура была до¬
вольно тяжелой — в правое крыло попали две или три дробинки,
совершенно раздробившие все кости предплечья и кисти. День,
когда был добыт щур, был очень морозный, и птица была приве¬
зена домой окоченевшей от холода в тяжелом состоянии. Мы за¬
лили ранки щура йодом, присыпали стрептоцидом и поместили
птицу в маленькую клетку с насыпанным на ее дно кормом — се¬
менами подсолнечника, конопли, проса и ягодами облепихи. Щур
был так измучен, что самостоятельно корма не клевал, если же мы
его легонько подталкивали, он, как-то совершенно автоматически,
нагибался, разгрызал два-три зернышка конопли и, снова нахохлив¬
шись, сидел неподвижно на дне клетки. После нашей возни с ра¬
неной птицей через полтора часа щур начал понемногу оживать
и приходить в себя. Он уже взбирался на жердочку клетки и кле¬
вал зерна без всяких толчков. Мало-помалу птица совершенно
оправилась.
По своим размерам кавказский щур походит примерно на дроз-
да-белобровика, но кажется несколько больше его из-за длинного
хвоста. Взрослый старый самец чрезвычайно красивая птица, ярко¬
карминного цвета, с мелкими сероватыми крапинками на голове,
зобе и груди, надхвостье и подхвостье гораздо светлее головы, ро¬
зовые; крылья и хвост бурые с кровяно-красными краями перьев и
таким же налетом на кроющих. Когда наш щур оправился, мы пере¬
вели его в просторную проволочную клетку.
Через несколько дней после добычи щура Р. Л. Бёме посчаст¬
ливилось там же подстрелить и второго. Второй был принят нами
за самку и его рана была очень легкой — одна дробина, скользнув
по крылу, очевидно, контузила щура, который даже и не опускал
крыла. По окраске вторая птица была самкой, окраска ее была бу¬
ровато-серая, с темно-бурыми центрами большинства перьев и од¬
нообразно серым подхвостьем. Посаженный к первому второй щур
никаких хлопот по уходу за собой нам не причинил. Он сейчас же
начал брать корм и со своим товарищем по клетке жил весьма мир¬
но, никогда не вступая с ним в ссоры и драки.
Оба эти щура живут у нас до сих пор, т. е. уже третий год, и на¬
блюдения за ними позволили уточнить и дополнить очень много
невыясненных моментов из жизни этих редких обитателей высоко¬
горного Кавказа. Щуры помещаются в небольшом садке, вместе
с ними живет самец пуночки — уроженец европейской тундры.
Все 3 птицы живут дружно, не задирая друг друга. Кормим мы

щуров разнообразным зерновым кормом — овсом, льняным семе¬
нем, коноплей и ягодами. Ягоды (чернику, рябину, калину, брус¬
нику) они едят очень охотно.
Прожившие около полугода в Орджоникидзе, щуры были пере¬
везены нами (в сентябре 1948 г.) в Брянскую область и вынесли
длительное (около 2 недель) путешествие в тряском полутемном
товарном вагоне вполне благополучно, несмотря на то, что переезд
совпал для них с периодом весьма интенсивной линьки. Вот основ¬
ные вопросы, выясненные нами при изучении этих птиц у нас дома.
Щуры в неволе поют в течение почти всего года, начиная с но¬
ября и кончая августом, прекращают петь только на период линьки.
При наблюдении щуров зимой на свободе, ни мне, ни моему сыну
никогда не случалось слышать их пения. Основа песни щуров —
это громкий прерывистый свист, повторяющийся 7—9 раз. Он зву¬
чит примерно как «фью-фью-фью-фью»... Особенно громки и вы¬
соки два-три первых звука, затем звуки делаются тише и тон сни¬
жается. Иногда этот «боевой клич» начинается с протяжной ноты
«тиу-ти», а затем следует «фью-фью»... Кроме этой песни, щуры
постепенно насвистывают тихие, довольно разнообразные мелодии
вполголоса. Поющий щур приподнимает хохолок на голове, вытя¬
гивает шею и, несколько закидывая назад голову, производит свои
свисты.
Птица, добытая Р. Л. Бёме после старого самца, оказалась мо¬
лодым самцом. Будучи окрашен совершенно так же, как и самка,
после первой линьки летом 1948 г. этот щур сделался абсолютно
тождествен по оперению с одновременно с ним перелинявшим
самцом. Следовательно, прекрасное рубиново-красное оперение эти
птицы надевают лишь на второй год своей жизни, а до года по опе¬
рению молодые самцы не отличаются от самок.
Однако наши птицы надели не красное оперение. Как это и бы¬
вает обычно у красных птиц, линяющих в клетках, окраска их перьев
сменилась на грязно- и соломенно-желтую. После второй линьки
(в 1949 г.) тон окраски наших щуров сделался немного ярче, при¬
няв оранжево-желтый оттенок,
Линька у щуров начинается в конце июля и достигает разгара
в конце августа. Идет она очень интенсивно. Постепенно сменяются
только маховые перья, а рулевые теряются один за другим следом,
и линяющий щур на известное время почти совсем лишается хвоста.
Дольше всего старые перья сохраняются на темени, затылке и се¬
редине груди. Полностью линьку наши птицы закончили в 1948 г.
в середине октября, в 1949 г.— к концу сентября.
Р. Л. Бёме удалось наблюдать в садке ток этих птиц. Токовал
молодой самец. Плотно прижав перья на голове, несколько опус¬
тив крылья и расправив хвост, он, нагибая и поднимая вытянутую
шею, поворачиваясь в стороны, изредка взмахивая крыльями, вер¬
телся перед вторым самцом и громко распевал свои трели. Ток
продолжался минут 10—15.

Просыпаются щуры очень рано — едва начинает светать, раньше
большинства других наших птиц. Проснувшись и расправив оне¬
мевшие за ночь мускулы, щуры сейчас же принимаются свистать
свои трели. Насвиставшись, они спускаются к кормушкам и по¬
илкам. Купаются щуры очень редко. Но если они это проделывают,
то намокают до последней нитки и просыхают очень долго. Днем
у них часто происходят забавные игры — щуры, распустив крылья
и хвосты, со свистом гоняются друг за другом. Цель игры — согнать
партнера с жердочки на дно клетки. Когда это удается, роли ме¬
няются. Это безусловно игра, а не драка, так как щуры во время
этой процедуры никогда не клюют и не щиплют друг друга. Вечером
в освещенной комнате щуры никогда не спят, а прыгают по жер¬
дочкам, клюют корм, поют. Они довольно живы и бойки и сидят
на жердочках неподвижно очень редко. Кавказские щуры относят¬
ся к одним из самых спокойных и быстро приручающихся птиц.
Помещенные в тесные маленькие клетки, они никогда не бились и,
как я уже говорил, с первого дня начали брать любой корм.
В заключение очерка о кавказских щурах, живущих у нас дома,
у меня возникает законный вопрос к лицам, возражающим против
содержания птиц в клетках и считающим это занятие варварством,
жестокостью, совершенно бесцельным делом.
Уважаемые товарищи! Сообщите, каким образом можно было
бы получить данные о кавказских щурах, редких птицах, обита¬
ющих у вечных снегов высочайших вершин Кавказа, куда и до-
браться-то в мае — июне почти невозможно? Каким образом мож¬
но было бы наблюдать изо дня в день жизнь, повадки, характер
этих птиц, не взяв их к нам домой?
ЩЕГЛЫ
Ежегодно осенью — в октябре и ноябре — на главных улицах
Орджоникидзе можно встретить ребят, продающих щеглов. В ру¬
ках у птицеловов маленькие, неуклюже сбитые клетки, а в них какое-
то месиво из этих пестрых и очень красивых птиц. Рыночная сто¬
имость щеглов весьма невысокая, а если вы покупаете птичек «на
выпуск», то стоимость снижается. Но птички замучены и, выпущен¬
ные вами, даже не могут взлетать, и их снова ловят ребята.
Если есть желание держать дома щеглов, то нет ничего проще,
чем купить их, тем более, что эта птица встречается почти всюду
на территории нашей страны. Много интереснее и приятнее этой
покупки — поймать щеглов самим. На Кавказе, где щеглов очень
много, ловля их — дело не хитрое, и настоящие птицеловы счи¬
тают ее мальчишеской охотой. Лучшим временем для ловли щеглов
на Северном Кавказе являются поздние осенние месяцы.
Туманный осенний день. Горные хребты, окружающие Орджо¬
никидзе, закрыты свинцовыми тучами. Видны только, и то не до
самых вершин, скрываемых серой пеленой, горы первого Лесис¬

того хребта. Отдельных деревьев различить нельзя, и лес кажется
разрисованным грубыми мазками красок в оранжевые, бурые, крас¬
ные и темно-зеленые тона, разбросанные фантазией художника.
Километрах в 2 от подножия гор, там, где расположены при¬
городные индивидуальные и колхозные огороды (в это время уже
убранные) — лучшее место для ловли щеглов.
Здесь по участкам, через которые проходят излучины неглу¬
боких глинистых оврагов, со склонами, поросшими высокими ре¬
пейниками с их малиново-бурыми шишками семян и низенькими
кустиками верблюжьей колючки,— излюбленные места кормежек
пролетных осенних птиц.
Для точка мы облюбовываем ровную полянку у края балки.
Бурьяны, растущие здесь, занимают небольшой клочок склона,
около балки расположено убранное картофельное поле с побурев¬
шей ботвой, недалеко огород, на котором была посеяна кукуруза,
и ее светлые серо-желтые стебли одиноко торчат сейчас вверх.
Рядом с кукурузой, небольшие участки подсолнечников с черными
толстыми стволами.
Устраиваем наш точок шагах в сорока от бурьяна. Выставлен¬
ные манные птицы немедленно начинают подавать свои голоса.
В такие ненастные осенние дни в предгорьях Кавказа бывает всегда
много пролетных стай мелких воробьиных птиц, останавливающих¬
ся в этих местах на дневки перед трудным перелетом через высокие
перевалы хребтов.
Над нами, чаще всего в направлении к югу, к горам, одна за
другой летят стаи и стайки разнообразных птиц. Разбросанным
строем высоко пролетают большие стаи обыкновенных овсянок.
Прыгая в воздухе, волнистыми линиями летят белые трясогузки.
Густыми, тесными кучами с тихим щебетом следуют реполовы.
Тинькая, не образуя стай, а чаще небольшими группами и в оди¬
ночку проносятся зяблики. С чириканьем, то взмывая вверх, то рас¬
сыпаясь по подсолнечникам, бурьянам и кукурузе, носятся стаи
полевых воробьев. Летят, тихо посвистывая, зеленушки и, хрипло
чирикая, вьюрки. С тихими несмелыми трелями, будто спеша куда-
то, пролетают разные жаворонки... Многие из птиц снижаются и,
сделав несколько кругов, рассыпаются по снятым огородам в на¬
дежде поклевать каких-нибудь семян, зарядиться для дальнейшего
трудного путешествия. Иногда внезапно все стайки птиц стрем¬
глав бросаются врассыпную, а за отдельной отбившейся при этой
общей панике птичкой устремляется или серый с длинным хвостом
и округлыми крыльями ястребок-перепелятник, или голубоватый,
быстрый сокол-дербник.
Наш манный щегол, сидящий в клеточке около расставленных
репухов, кричит неистово свои громкие и звонкие позывы. Неболь¬
шая стайка щеглов, которая пролетала по руслу балки, с тихим, ме¬
лодичным щебетом, издаваемым этими птицами при полете, услы¬
шала позывы и свернула к нам. В такие пасмурные дни ловить птиц

при помощи клея очень удобно и добычливо — клей не блестит,
мороза нет и клей не застывает и не разжижается под солнцем.
Птицы, не замечая ничего необычайного в намазанных клеем пру¬
тиках, спокойно, не остерегаясь, садятся на них.
Стайка щеглов делает круг и разом опускается на репухи —
вот мы и с добычей! Несколько щеглов повисают на репухах, не¬
сколько птиц прыгает по земле с прутиками, приклеившимися к
ним. Ловля идет непрерывно. Стайка за стайкой летят щеглы, при¬
саживаются к кричащему заманку и прилипают к нашим прути¬
кам. За очень короткий срок при этих условиях можно поймать
более чем достаточное количество птиц.
Не всегда, однако, можно ловить щеглов так просто и успешно.
Если день солнечный и клей на прутиках блестит, щеглы ведут
себя весьма недоверчиво и осторожно. Они, чаще всего сделав не¬
сколько кругов над репухами, или улетают от них прочь, или, если
заманок зовет слишком уж убедительно, опускаютя непосредствен¬
но на землю, минуя подозрительные прутики.
Поймав щеглов, прежде всего нужно произвести их отбор и в
первую очередь отобрать самцов от самок. Сделать это не очень
просто. К слову сказать, вполне безошибочного критерия для от¬
личия полов у этих яркоокрашенных птиц нет. Указания, имеющие¬
ся в руководствах, либо неверны, либо приводят признаки, не под¬
дающиеся точному определению. Часто у щеглов старые самки бы¬
вают более ярко окрашены, чем молодые самцы. Распространен¬
ное мнение птицеловов, что у самцов «усы» (перышки, покрыва¬
ющие ноздри) черные, а у самок белые — неверно. Различать сам¬
цов щеглов от самок можно при известном навыке по сумме мел¬
ких второстепенных признаков. Признаки, отличающие полы щег¬
лов, следующие: самцы обычно несколько крупнее самок. Красные
перышки на лбу и вокруг клюва у них более яркого и чистого цвета
(у самок красный тон тусклее и имеет несколько малиновый от¬
тенок). Границы между охристо-коричневыми пятнами на груди
и белым фоном ее у самцов резче и т. д.
Пойманных щеглов, так же как и большинство других птиц,
необходимо на первое время помещать в кутейки. Корм щеглы
берут всегда охотно. Щеглы, робкие и пугливые птицы, с трудом
привыкают к клетке и к людям и часто продолжают метаться по
ней очень долгое время после поимки. Щеглы, как правило, отли¬
чаются сварливым характером и, когда их помещают в садки с
другими птицами, постоянно ссорятся между собой и задирают
своих сожителей. Чаще всего ссоры происходят у кормушек. Ка¬
кой-нибудь задорный щегол «абонирует» кормушку в свое посто¬
янное пользование. Он усаживается на нее и, втянув голову в плечи,
опустив крылья, расправив хвост так, что становятся ясно заметны
его крайние белые рулевые, с резким, трещащим криком бросается
на каждую птицу, подлетающую к кормушке.
Эти угрозы никогда серьезного характера не носят и задира

обыкновенно только пугает своих сожителей, не вступая ни с кем
в драку.
Пойманные щеглы не начинают петь дольше других птиц и для
того, чтобы услышать полнозвучную песню, их приходится выдер¬
живать в клетке не менее 2—3 месяцев.
Пожалуй, из всех наших обычных зерноядных птиц пение щег¬
лов по своей звучности, разнообразию строф и трелей наиболее
богато и мелодично. Среди них попадаются отдельные особо вы¬
дающиеся певуны с исключительно хорошей песней.
Несмотря на обычность щеглов, эти птички довольно нежны
и требуют внимательного ухода и очень часто погибают в клетках
в течение первого года неволи. Чтобы сохранить щеглов у нас дома
в продолжение ряда лет, необходимо много внимания и заботы
уделять им. Прежде всего это относится к корму. При кормлении
щеглов нужно постоянно разнообразить их рацион с непременным
прибавлением к нему зелени, моркови и других витаминов.
В детстве я знал одного замечательного щегла, выведенного
канарейками из яйца, подложенного в их гнездо, вскормленного
и воспитанного этими птицами. Щегол был крупный и очень ярко-
окрашенный самец. Его пение в основном напоминало пение кана¬
реек (его приемных родителей), в трели которых он очень к месту
вставлял несколько своих чисто щеглиных, звонких строф.
У меня сейчас живут два самца щегла. Оба поют превосходно
и много. Щеглы пойманы более 2 лет назад и сейчас совершенно
ручные. Каждый из щеглов имеет свою ярко выраженную инди¬
видуальность и отличные друг от друга вкусы. Один из них — спо¬
койная и тихая птица. Когда я ставлю утром корм, щегол даже не
находит нужным отодвигаться от моей руки. Другой довольно ро¬
бок, при моем приближении он забирается на верхнюю жердочку
клетки и с недоверием поглядывает на меня. Один из щеглов очень
любит давленые подсолнечные семена и почти не ест конопли, дру¬
гой, наоборот, предпочитает коноплю другим зернам. В одном толь¬
ко качестве мои щеглы вполне одинаковы друг с другом — в своей
сварливости. Сидят оба щегла в отдельных клетках — рядом с од¬
ним находится клетка с клестами, рядом с другим — клетка со
старым снегирем Акыном. Каждый вечер, устраиваясь для ночлега,
оба щегла долго верещат, «браня» своих соседей, и пытаются через
две стенки в клетках прогнать их от своих спальных жердочек...
Веселый и понятливый щегол принадлежит по своей яркой,
пестрой, щеголеватой окраске к одной из самых нарядных наших
зерноядных птиц, пребывание его у нас дома может доставить толь¬
ко удовольствие.

ВАРАКУШКА
На Северном Кавказе, где я прожил большую часть своей жизни,
варакушки редкие пролетные птицы, встречающиеся весной (в
апреле) и осенью (в сентябре, октябре) лишь по нескольку дней.
Ловить варакушек мне самому никогда не приходилось, а птички,
которые жили у нас дома, были всегда привозными. Ловят вара¬
кушек подвесными большими сетями, «подгоном» (И. К. Шамов).
Лучшее время для ловли ранняя весна, когда варакушки только
что прилетают. А. Г. Компаниец ловил варакушек лучком-самоло¬
вом и небольшим тайником.
Замечательно красивая и своеобразная окраска у варакушки.
Она имеет в оперении прекрасный синий цвет, редко встречающийся
у других птиц. Мелодичное пение, сравнительно легкая уживаемость
в клетке, о которой мне приходилось читать и слышать от птице¬
ловов и любителей птиц, заставляли меня желать каким бы то ни
было образом достать себе этих птиц.
Однажды весной мой друг А. Г. Компаниец передал мне на вок¬
зале в Харькове (который я проезжал по дороге из Москвы) четы¬
рех самцов варакушек, только накануне пойманных им. После 2
суток утомительного пути по приезде в г. Орджоникидзе я подвя¬
зал моим варакушкам крылья и поместил их всех вместе в прос¬
торную кутейку. Первые дни я кормил своих новых птиц мучными
червями и обваренными муравьиными яйцами, как всегда смешан¬
ными с тертой морковью. Одна из птиц, ослабевшая после переезда
в вагоне, погибла на следующий день после окончания пути, три
другие чувствовали себя хорошо. Продержав варакушек в кутейке
около недели, я рассадил их поодиночке в обычные соловьиные
клетки. К этому времени все птички привыкли к корму, мало бились
и, как мне казалось, тихонько начинали запевать по вечерам. (Из-
за полотняных стенок кутейки поющих птиц видно не было, а их
тихое пение заглушалось неумолчным концертом остальных моих
птиц.)
После размещения варакушек по клеткам их пение начало раз¬
даваться более отчетливо. Вначале птички пели только по вечерам,
когда спускались уже густые сумерки, но скоро они начали петь
и днем. Все три пели по-разному, а так как мне особенно нравилось
пение одной из них, то я поместил клетку с этой варакушкой над
большим письменным столом, за которым я постоянно работал и
где была прибита специальная широкая полка для клеток с моими
любимыми птицами. Варакушка, постоянно видевшая меня подле
своей клетки, вскоре совершенно перестала дичиться и охотно брала
из рук мучных червей — свое изысканное лакомство. Однако, не¬
смотря на полное отсутствие у моей птички робости, петь она при
мне не решалась, предпочитая заниматься пением, когда в комнате
никого не было.
Из-за своей миловидности, изящества всех движений, скром¬

ности поведения и мелодичности своей песни эта варакушка сде¬
лалась скоро общей любимицей всей нашей семьи. Летом во время
линьки, проходящей у варакушек особенно бурно (птицы разом
теряют все рулевые перья и большую часть контурных на груди и
боках и делаются полуголыми), две моих варакушки погибли, но
любимая благополучно надела свой бледный осенний наряд, опра¬
вилась, и ее песенка снова начала звучать с ноября, хотя первое
время очень негромко.
Моя варакушка очень любила купаться. Утром, прыгая направо
и налево перед дверцей своей клетки, она как бы настойчиво тре¬
бовала себе ванночку. Едва ванночку к ней ставили, варакушка
сейчас же прыгала в воду, и из клетки в разные стороны летел фон¬
тан брызг. Воду приходилось ставить в клетку по 3—4 раза, так как
она непременно расплескивалась этой донельзя чистоплотной пти¬
цей. После купания, варакушка, мокрая как мышь, взбиралась на
жердочку и, сидя неподвижно, обсыхала. Эта процедура купания
неизменно повторялась ежедневно.
В последние годы я имел еще одну варакушку. Эта птичка была
куплена моим сыном ранней весной в Москве. Она была сиделой,
так как прожила в клетке около года. Птичка не боялась людей, со¬
вершенно не билась в клетке и с самых первых дней пребывания
у нас много пела, К сожалению, в общем хоре наших многочислен¬
ных птиц ее песня почти не была слышна — было видно, что у ва¬
ракушки раздувается горлышко, открывается клюв, изредка доно¬
сились ее отдельные звуки, но песни как таковой разобрать было
невозможно... Сколько-нибудь длительных наблюдений провести
над этой варакушкой мы не смогли, не могли и привыкнуть к ней,
так как в июле, начав линять, птичка погибла.
Я очень подробно познакомился с этими чудесными птичками
во время своего пребывания в Центральном Казахстане, где они
относятся к самым многочисленным из местных мелких насеко¬
моядных птиц. Варакушки населяют здесь берега степных рек и
озер, заросли карагача, растущие в обширных и влажных межсо¬
почных долинах, селятся по берегам канав и арыков ороситель¬
ной сети. Сейчас же после весеннего прилета, падающего на двад¬
цатые числа апреля, сперва только по вечерам и ночам, а позднее
и днем повсюду звучит пение этих птиц (местное население из-за
ночных песен считает их соловьями). Поющий самец садится либо
на высокий стебелек тростника, растущего у речки, либо на средин¬
ную ветвь насаженных вдоль арыков тополей и с полным самозаб¬
вением издает свои рулады. Во время пения довольно осторожная
весной птичка, скрывающаяся, как правило, при приближении
человека куда-нибудь на землю в чащу травы и растений, забывает
про все на свете и к поющей варакушке можно подойти очень близ¬
ко, на два-три шага.
В конце июня и в начале июля птенцы варакушек покидают
гнезда, и все огороды поселков, все берега арыков наполняются

этими молоденькими птичками, носящими до конца августа свой
коричневый с белыми крапинками наряд. Старые птицы в это время
линяют, и линька у варакушек на свободе происходит так же интен¬
сивно, как в клетках. На некоторое время птички теряют даже спо¬
собность к сколько-нибудь продолжительному полету, а только
прыгают по земле, помогая прыжкам взмахами крыльев, почти ли¬
шенных маховых перьев. Полуголые прыгающие птички в этот пе¬
риод делаются очень своеобразными, напоминая каких-то юрких
мышей, но не птиц.
Молодые варакушки, оставленные родителями и добывающие
пропитание самостоятельно, не понимают еще, что людей нужно
остерегаться, поэтому они очень доверчивы и спокойны. Мне много
раз приходилось видеть трогательную доверчивость и отсутствие
чувства боязни перед человеком у этих птенчиков. Если в жаркий,
солнечный день сесть или лечь неподвижно где-нибудь в тени то¬
полей у берега арыка оросительной системы, то сейчас же к вам под¬
летит несколько птенцов варакушек, которые усиленно охотятся за
мухами и другими насекомыми, летающими здесь. Неподвижная
фигура человека совершенно не беспокоит птичек и не вызывает
в их сознании никакой тревоги. С каждой минутой варакушки на¬
чинают подлетать все ближе и ближе, скачут около головы, а иногда
наиболее смелые и малоопытные из них садятся на руки, плечи
и ноги, пытаясь поймать и схватить муху или комара, поместив¬
шихся на неподвижной человеческой фигуре. Охота за мухами
привлекает варакушек также и в жилые дома, и в это время вара¬
кушки часто залетают в комнаты и коридоры построек.
Линька старых птиц и смена птенцового наряда на оперение
взрослых оканчиваются у варакушек в первых числах сентября.
И снова начинает раздаваться по вечерам у берегов обмелевших
арыков их негромкая, осенняя песня, звучащая вполголоса.
ДОМАШНИЕ КАНАРЕЙКИ
«Стоит упомянуть, что желтые певцы все больше и больше завое¬
вывают себе право гражданства в качестве сотоварищей человека
в его комнатах вплоть до Китая» (Брем). Я, следуя установившейся
традиции, заканчиваю свои воспоминания так же, как это делали
все авторы старых книг о птицах в неволе,— очерком, посвящен¬
ным канарейкам.
В дореволюционной России канароводство в некоторых рай¬
онах было если не самым главным, то во всяком случае одним из
очень существенных источников побочных доходов населения.
Канароводство процветало в основном в Горьковской и в Иванов¬
ской, а также в Смоленской, Тульской, Калужской и Брянской
областях. Особенно своими «канареечными заводами» славились
село Павлово в Горьковской области, Полотняный Завод Калуж¬
ской губернии и маленькие уездные городки Брянской области —

Стародуб, Сураж и Новозыбков. Канареек разводили сотнями и
тысячами штук и сбывали через Нижегородскую ярмарку. Здесь
главными покупателями канареек были иранцы, а также жители
городов Средней Азии и Закавказья.
Канарейки ценятся любителями очень высоко. Особенно це¬
нятся лучшие певуны, так называемые «учителя», которых исполь¬
зуют для обучения молодых канареек определенному напеву1.
Самки ценятся значительно дешевле, так как они не поют и их со¬
держат только для вывода птенцов.
Разведение канареек, вполне домашних птиц, сотни поколений
которых размножаются в клетках, никаких трудностей не пред¬
ставляет. Конечно, здесь, как и в каждом деле, необходимы извест¬
ные знания жизни птиц, навыки по уходу за ними, аккуратность
и любовь к делу. Легкость размножения в клетках, простой способ
кормления делают канареек незаменимым объектом для наблюде¬
ния за мелкими птицами в живых уголках. Канарейки позволяют
юным биологам воочию увидеть и познать все процессы, связанные
с биологией мелких птенцовых птиц. Гнездостроение, вывод и
вскармливание птенцов, токование самцов, овладение искусством
пения — все это легко увидеть, разводя в живых уголках школ
канареек.
Организм домашней канарейки является чрезвычайно пластич¬
ным. Изменяя условия кормления, мы можем заставить канарейку
изменить цвет оперения (цветные английские канарейки); пере¬
менив учителей, от которых учатся петь канарейки, мы можем из¬
менить напевы наших птиц и т. д. (и самое интересное в этом то,
что все эти признаки, являющиеся у канареек благоприобретенны¬
ми, имеют тенденцию закрепляться по наследству). Из всех домаш¬
них птиц канарейки являются для такого рода наблюдений безу¬
словно наиболее простыми и удобными. Я уже говорил, что, помимо
вышеописанных свойств организма, канарейки очень хорошо раз¬
множаются в клетках, неприхотливы в пище и хорошо выживают,
не требуя сложного ухода. Кроме того, канарейки легко дают по¬
меси с некоторыми зерноядными птицами.
При описании разведения канареек я буду в дальнейшем осно¬
вываться на обширной, но, к сожалению, старой литературе о них
(большинство книг является библиографической редкостью), на
сообщенных мне сведениях о разведении канареек канароводами-
любителями и на своем небольшом опыте. Мое описание этих птиц
ни в коем случае не претендует на подробное руководство к раз¬
ведению канареек. Интересующиеся этим вопросом должны озна¬
комиться с обширными источниками по разведению канареек, я
же указываю, исходя из объема и целей моей книги, лишь самые
1 В некоторых местах (например в Москве, Гомеле) молодых канареек учат пению
под специально устраиваемые для этой цели водяные органчики. Это набор трубок
различного тона, в которых продуваемый воздух проходит через воду, от этого
получаются журчащие звуки.

основные правила по уходу, по наблюдениям и по выведению ка¬
нареек в клетках, садках и вольерах.
Родиной домашней канарейки, где жили ее предки и где живут
ее дикие родственники, являются пять Канарских островов. Ди¬
кие канарейки живут среди древесной и кустарниковой раститель¬
ности, в садах, окружающих жилища человека, от берега океана
до 1500 м над уровнем моря. Дикие канарейки поют так, как поют
обыкновенные домашние канарейки. Окраска дикой канарейки бу¬
роватая, желто-зеленая, очень напоминающая окраску так назы¬
ваемых зеленых домашних канареек.
Весьма многочисленные на Канарских островах канарейки при¬
надлежат там к числу обычнейших птиц, которых содержали и раз¬
водили в клетках еще до завоевания островов испанцами. После
завоевания островов в 1478 г. испанцы завезли канареек в Европу
и, чтобы монополизировать право на торговлю этими птицами, раз¬
решали к вывозу только самцов и держали в тайне способы раз¬
ведения канареек. Иван Святский приводит занимательную легенду
о том, как тайна разведения канареек сделалась общим достоя¬
нием: «В середине XIV столетия один из испанских кораблей,
везший из Ливорно несколько тысяч канареек, разбился и погиб
у берегов Италии; освободившиеся при крушении птицы были заг¬
наны ветром на остров Мальту, где благодаря подходящему кли¬
мату канарейки и стали размножаться. Случай этот и подал италь¬
янцам повод заняться разведением канареек».
Первой страной в Европе, занимавшейся разведением канареек
в большом масштабе, была действительно Италия. Оттуда канаро¬
водство распространилось в Германию и в другие страны Европы,
Америки и Азии. Они намного опередили Италию по усовершен¬
ствованию и выведению новых пород канареек и по привитию им
новых напевов.
Породы домашних канареек в настоящее время делятся на
три группы. Первая группа это так называемые благородные, или
обыкновенные, канарейки, наименее уклонившиеся от своих диких
предков. Эти породы разводятся в основном как певчие птицы, и
окраска их оперения имеет второстепенное значение. К этой группе
пород относятся все канарейки, разводящиеся у нас в СССР. По
напеву обыкновенные канарейки образуют в свою очередь две груп¬
пы, у первой напев овсяночный (большинство напевов наших ка¬
нареек), у второй — тирольский, или дудочный. В СССР канареек,
обладающих этим напевом, очень немного.
Знатоки различают десять колен в пении благородных канареек:
глухой раскат, глухой звон, ворчание, или басовые раскаты, звон,
звонкий раскат, клокотание, струйчатый раскат, кудахтанье, свист
и жужжание. К коленам, обесценивающим пение, относятся чав¬
канье, сопение, цивканье.
Окраска благородных канареек самая разнообразная — от
одноцветной бело-желтой до темно-буро-зеленой и всевозможных

пегих, пятнистых и т. д. Все породы этих канареек могут быть
хохлатыми и без хохлов.
Вторая группа пород — голландские, или фигурные, канарейки.
Голландские крупнее и стройнее благородных канареек и отли¬
чаются от них удлиненными, мягкими, распушенными перьями.
Их посадка на жердочке малопривлекательна: голландская кана¬
рейка держится вертикально, со сгорбленной спиной, с подняты¬
ми вверх плечами и с горизонтально лежащей головой. Пение этих
канареек менее полнозвучно и мелодично, чем у благородных. По¬
роды голландских канареек — это парижские трубачи, кудрявые
Рубэ и горбатые.
Третья группа пород — английские, или цветные, канарейки,
ценность которых заключается в оригинальности и красоте опере¬
ния, в величине хохлов и в огромной (сравнительно) величине
птиц. Проф. Е. А. Богданов в своей книге «Происхождение домаш¬
них животных» (М., 1913) различает следующих представителей
этих пород: норвичская, лондонская, шотландская, лизард, или яще¬
ричная. К ним можно прибавить еще исполинскую манчестерскую
и коричную. Окраска английских канареек имеет в основе темно¬
желтый и красно-желтый цвет до темного черно-зеленого. Осо¬
бенно красивы манчестерские канарейки. Они в основном прекрас¬
ного темно-розового цвета, часто с черно-зелеными хохлами. По
величине манчестерские в два раза крупнее обыкновенных. У ли¬
зардов каждое перо верхней части тела (головы, шеи, плеч, спины,
хвоста) имеет густой желтый цвет и оторочено темно-буро-зеле¬
ной каемочкой, этим создается впечатление чешуи, нижняя сто¬
рона тела темно-желтая. Пение цветных канареек значительно
однообразнее и беднее пения обыкновенных.
Содержание канареек. В продолжение периода август — март
самцов обыкновенных канареек (я буду говорить лишь о канарей¬
ках, разводимых в СССР) помещают поодиночке в небольшие
клетки. Самыми удобными для них я считаю клетки, продающиеся
в Москве в зоомагазинах и на Птичьем рынке под названием ка¬
нареечных, которые имеют горизонтальные перекладины из тон¬
ких дощечек, а вертикальные из проволоки. Клетки эти имеют выд¬
вижные донья и кормушки и поднимающиеся вверх дверцы, пото¬
лок у них плоский. Размеры клеток весьма удобные: длина 35 см,
ширина 20 см, высота 25 см.
Самцов канареек лучше помещать в этих клетках так, чтобы они
не видели друг друга, и лучше совершенно отдельно (в другой ком¬
нате) от самок. Самок в тот же период (т. е. не во время гнездо¬
вания) держать по нескольку штук вместе в садках различной ве¬
личины. Нужно наблюдать, чтобы самки не дрались и не щипали
друг друга. Самок, отличающихся сварливым характером, следует
немедленно изолировать от других.
Для спаривания канареек и для разведения молодых самыми
удобными помещениями являются небольшие садки. И. К. Шамов

рекомендует для пары канареек садок следующих размеров: длина
70 см, ширина 35 см, высота 45 см. Я имею садки для вывода дли¬
ной в 60 см, шириной и высотой в 40 см, с плоским верхом, заби¬
тым фанерой. В такие садки я пускаю одного самца и двух самок.
После того как молодые канарейки постоянно и совершенно само¬
стоятельно начнут клевать корм, их надо отделять от взрослых и
помещать в садки для молодежи. Такие садки должны быть воз¬
можно больших размеров.
Канароводы, разводящие канареек в большом количестве, выво¬
дят их в специальных кенарнях. Кенарня — это большая комнат¬
ная вольера, в которую в зависимости от ее размеров пускают не¬
сколько самцов и соответствующее количество самок. Как мне пере¬
давал канаровод города Новозыбкова П. Д. Золотухин, у них в ке¬
нарню принято было пускать по 10 самцов и от 30 до 40 самок. Ке¬
нарни в «канароводческих» городах и селах устраиваются обычно
на чердаках жилых домов. Для освещения кенарен прорезывают
слуховые окна и затягивают их проволочной сеткой. Так как тем¬
пература кенарен в этих условиях всецело зависит от температуры
наружного воздуха, то канареек в Новозыбкове пускают в кенарни
не раньше 15—20 апреля. При разведении канареек в комнатах,
в садках, лучшим временем для начала спаривания являются пер¬
вые числа марта.
Кормление канареек. Все что было сказано в главе, посвящен¬
ной кормлению птиц у нас дома, вполне относится и к канарейкам.
Канарейка чувствует себя хорошо при разнообразии кормов. Одна¬
ко, вполне домашние птицы, канарейки могут существовать и при
весьма однообразном рационе.
Необходимо кормить канареек так называемыми мягкими кор¬
мами — тертой морковью, различными крутыми крупяными каша¬
ми, белой булкой, размоченной в молоке. Из зерновых кормов ос¬
новными для канареек будут канареечное семя (естественный корм
диких канареек на Канарских островах), репное семя (сладкое)
и просо. В качестве дополнительных семян канарейкам дают, в
очень ограниченном количестве, давленую коноплю и льняное семя.
Перед спариванием рекомендуется давать немного мака.
Почти обязательно в течение всего года и особенно во время
вскармливания птенцов необходимо давать канарейкам различную
зелень — всходы канареечного семени, рапса и овса, листья салата,
молодые листья капусты, листья и стебли традесканции. В период
вскармливания птенцов лучшим и основным кормом для канареек
являются крутые тертые или рубленые яйца, смешанные с манной
крупой. Яйца (из-за того, что в теплую погоду они быстро портятся)
нужно давать в садки по 2—3 раза в день понемногу.
О помещениях для разведения канареек уже было сказано.
Весьма существенным вопросом, часто вызывающим споры в этом
деле, является подбор производителей при спаривании канареек.
Производители прежде всего должны быть вполне здоровыми и не

иметь никаких изъянов. Как самцов, так и самок желательно при¬
обретать у разных канароводов, чтобы избежать инбридинга (род¬
ственного скрещивания), так как производимый в течение ряда
поколений инбридинг ведет к вырождению и к ослаблению потом¬
ства. По возрасту рекомендуется спаривающихся птиц брать раз¬
ных. Указывают, что самка должна быть старше самца. Лучше
спаривать двух- и трехлетних птиц, но это условие не является
обязательным. Производитель-самец должен обладать стандартной
конституцией и должен иметь хороший напев. К самкам предъ¬
являются те же требования (т. е. конституция по стандарту по¬
роды и происхождение от самца хорошего напева).
Ив. Святский приводит так называемые «правила Ленца», при¬
меняемые при подборе канареек на племя, по которым:
а) канарейки должны быть совершенно зелеными и желтыми
с большими зелеными пятнами и отличаться выносливостью, а
также обладать громким кричащим голосом;
б) нельзя ожидать правильно окрашенных молодых даже от
совершенно правильно окрашенных пестрых родителей;
в) совсем буровато-желтые и ярко-желтые канарейки часто
слишком нежны и слишком плодовиты;
г) при желании получить хохлатых канареек необходимо спа¬
ривать одного из производителей без хохла с другим хохлатым
(при спаривании обоих хохлатых у молодых могут быть плешины
и лысины).
При спаривании канареек всегда нужно иметь лишних запасных
самцов и самок, так как возможны случаи, когда один или другой
из производителей окажется непригодным. (Разоряют гнезда, долго
не спариваются, разбивают яйца, откладывают только неоплодот¬
воренные яйца, не выкармливают птенцов и т. д.) В этих случаях
непригодных птиц заменяют запасными.
Садок перед запуском в него канареек должен быть продезин¬
фицирован. В нем должны быть заранее установлены гнезда (по
два на каждую самку). В садок обыкновенно пускают одного сам¬
ца с одной или двумя самками (большее количество самок пускать
не следует).
Наиболее целесообразно иметь по две самки на самца, так как
в этом случае выкармливание молодых птенцов производится бо¬
лее нормально, чем при одной самке. Обыкновенно одна из двух
самок бывает у самца любимой. Он ее кормит, он помогает ей вы¬
кармливать молодых, вторая же самка вскармливает птенцов само¬
стоятельно, без помощи самца.
Гнезда для помещения в садок делают самыми разнообразными.
Они могут быть в виде деревянных ящичков с отверстием для вы¬
лета птиц, в виде соломенных и веревочных корзиночек и т. д. Окон¬
чательную подготовку гнезда для вывода молодых производит сама
самка, выкладывая гнездо мягким строительным материалом. Для
этого ей надо класть в садок мелко нарезанные клочки ваты, щи¬

паную веревку, коротко стриженный мох. Ни в коем случае нельзя
давать ниток, так как канарейки легко запутываются в них.
После вылета молодых из гнезда подстилка из него уничтожа¬
ется. При пуске канареек в садок нужно смотреть, чтобы у них по¬
стоянно были или толченая яичная скорлупа, либо штукатурка с
известью, либо кусочки мела (известь необходима при формиро¬
вании в организме самки скорлупы для яиц). Переставлять садки
с насиживающими самками с места на место нельзя. Они могут
бросить гнезда.
Высиживание, вывод и вскармливание птенцов. Нормальное ко¬
личество яиц в кладке от 2 до 6 (чаще всего 3—4). Самка, отложив
первое яйцо, несет по одному яйцу ежедневно до окончания кладки.
Молодые выводятся через 13 дней после снесения второго яйца,
но иногда вывод птенцов из яиц задерживается. Если на 15—16-й
день после начала насиживания птенцы не вывелись, следовательно,
яйца либо не оплодотворены, либо зародыши почему-либо погибли
в яйцах, и эти яйца нужно выбросить.
Канарейки сами должны вскармливать своих птенцов, для этого
им нужно давать тот корм, о котором было сказано выше. Птенцы
растут быстро. На 7—8-й день у них открываются глаза, на 11 — 12-й
начинают пробиваться перья, на 19—20-й день они пробуют вы¬
лезать из гнезд, а к 30-му дню клюют корм самостоятельно.
Самкам можно давать выводить птенцов не более 3—4 раз в
сезон. Большее количество выводков изнуряет птиц, и в большин¬
стве случаев вскармливание птенцов в выводках после третьего
раза проходит ненормально. К тому же самцы и самки начинают
линять, деятельность гонад самцов прекращается и яйца могут
остаться неоплодотворенными.
Уход за молодыми. После того как молодые канарейки начнут
клевать корм сами и родители прекратят их кормить, нужно пере¬
вести молодых в садок для молодежи, в котором они и будут жить
до окончания линьки, т. е. до осени (август — сентябрь). В это
время можно уже отличить самцов от самок, так как первые на¬
чинают пробовать петь. Пение самцов — основной признак отличия
полов канареек. (Иногда поют и самки, но у них никогда не бывает
длинных, связанных между собой трелей.)
Кроме пения, указывается еще ряд признаков, позволяющих
отличать пол канареек. Признаки эти следующие: «Самец всегда
подвижнее, стройнее и длиннее самки. Затылок и грудь у него шире,
ножки выше; грудная косточка тянется дальше назад и, таким об¬
разом, брюшко у самца меньше, чем у самки, и не так сильно вы¬
дается вперед. Окраска оперения самца около глаз и клюва более
яркая, чем у самок, хотя этот признак и не всегда верен, так как
слабые, болезненные самцы имеют более бледное оперение у глаз
и клюва, свойственное самке» (Б. В. Селивачев).
После линьки самцов отделяют от самок, рассаживают их по
отдельным клеткам, и к ним ставят «учителей», как указано выше.

Полный напев самцы приобретают к январю. Вот, в сущности, все
несложные правила по уходу и разведению канареек, доступные
каждому, кто желает заняться этим интересным делом. О неслож¬
ности разведения канареек известное представление могут дать мои
«воспоминания старого птицелова», относящиеся к этим желтым
птичкам. Я никогда не был особенно любителем канареек, пред¬
почитая им редких диких птиц, наблюдения за жизнью которых
у меня дома дало возможность пролить свет на ряд неизученных
особенностей их биологии.
Однако, если быть объективным, то канарейка, вполне домаш¬
няя птица, доставляет своей постоянной способностью к размно¬
жению в клетках такое большое удовольствие, которое от других
наших птиц мы, содержа их в комнатах, получить не можем. За
последнее время я пристрастился поэтому к канарейкам, полюбил
моих зеленых, желтых и пестрых птичек не меньше, чем осталь¬
ных пернатых друзей.
В воспоминаниях особенно памятны мне мои первые в жизни
канарейки. Эти воспоминания относятся к очень отдаленным вре¬
менам. Мне было лет 10—11, и я очень хотел иметь канарейку.
Однако родители, разрешавшие мне держать ограниченное коли¬
чество птиц, в отношении канареек придерживались особой точки
зрения, и мои просьбы купить эту птицу всегда получали катего¬
рический отказ, мотивируемый тем, что «канарейки слишком гром¬
ко поют и их крик действует на нервы».
Как-то осенью во Владикавказ, где мы жили, приехал прода¬
вец канареек, привезший большую партию этих птиц. Объявление
о продаже канареек (тирольских, гарцских, овсяночных и прочих
напевов) было помещено в местной газете. На мои возобновлен¬
ные приставания к отцу купить мне канарейку, он наконец сдался
и обещал это сделать, если я выучу ноты. (Я терпеть не мог уроков
музыки, учить которую меня принуждали.)
Соблазн иметь канарейку поборол мое отвращение к роялю,
и я через два дня принес записку от учительницы музыки об овла¬
дении этой абракадаброй. Торжествуя, я отдал записку отцу и по¬
лучил от него деньги на канарейку. Войдя в номер гостиницы, где
остановился «канареечник», я был оглушен одновременным пе¬
нием десятков птиц, висевших в маленьких клеточках на всех сте¬
нах номера. Горя от нетерпения поскорее стать обладателем такой
птички, я, не прослушав канареек (при таком количестве это было
сделать трудно), ткнул пальцем в одну из клеток, вручил продав¬
цу свой золотой и получил канарейку. Мой выбор был неудачен.
Канарейка оказалась совсем молодым, почти не певшим самцом.
Прострадав у ее клетки дня два, я решил снова сходить к продав¬
цу и попросить его обменять мне птицу. Как ни странно, но про¬
давец оказался очень отзывчивым к детскому горю человеком и,
видя мое искреннее огорчение от неудачной покупки, обменял мне
птицу, выбрав теперь нового самца без моей помощи.

Новая канарейка, имевшая серо-зеленое оперение, нравилась
мне меньше моей первой, желтой птицы, но пела она действитель¬
но много и хорошо. Спустя некоторое время во фруктовой лавке
на базаре у одного из продавцов иранцев, где было много разных
птиц, я увидел самку канарейки и она очень мне понравилась. Ка¬
нарейка была бело-желтая, с большим серым хохлом на головке.
Хозяин просил за эту самку 2 р. 50 к. Конечно, такой суммы де¬
нег у меня не было, и я решил пойти на хитрость. Отправившись
с матерью на базар, я уговорил ее зайти в лавку к этому иранцу,
чтобы посмотреть птиц. Видимо, я так убедительно и умильно про¬
сил мать купить мне птичку, что материнское сердце не выдержало
и я получил и вторую канарейку.
Я знал, что канарейки легко размножаются в клетках, но для
этого необходима большая клетка — садок, которого у меня не бы¬
ло. Здесь-то меня и выручил один наш дальний родственник, на¬
чальник депо, который заказал в железнодорожной мастерской
и подарил мне в день моего рождения огромнейший, прекрасный
садок. В этот садок я и пустил своих канареек, предварительно
сделав из соломы гнездо, повешенное в одном из углов садка.
Дней через 15 после водворения канареек в садок я обратил
внимание, что самочка постоянно сидит в гнезде и что самец кор¬
мит ее в нем. Садок был так велик и висел так высоко, что я само¬
стоятельно не мог посмотреть, есть ли что-нибудь в гнезде? Это
сделал отец, сообщивший мне, не без удивления, о нахождении
в гнезде трех яичек. Трудно представить мой восторг при этом из¬
вестии! Через несколько дней при кормлении своих птиц я увидел
на дне садка скорлупку от яйца и начал давать своим канарейкам
крутые рубленые яйца.
В гнездо к птицам я никогда не заглядывал, боясь испугать
канареек, которые тогда бросят кормить птенчиков. Подросшие
птенчики стали понемногу выбираться на край гнезда, а позднее
вылетать и на жердочки. Птенчиков было два. Оперение у первых
канареек моего «завода» было очень красиво — они были интен¬
сивно желтого цвета с темными хохлами на головках и с несколь¬
кими коричневыми перьями на крыльях. Обе молодые канарейки
оказались самцами и вскоре начали петь. Самка снова снесла те¬
перь уже четыре яичка, но еще не окончив насиживать, отчего-то
заболела и погибла. Во Владикавказе я не мог достать самку кана¬
рейки, чтобы заменить ею погибшую птичку, и на этом мой первый
опыт разведения канареек закончился.
При желании иметь у себя дома, в жилой комнате птиц, мало¬
требовательных, поющих громкие и звонкие песни как днем, так и
по вечерам при искусственном освещении,— заведите канареек. Вы
получите большое удовольствие от наблюдений над тем, как они
будут строить гнездышко, как будут сперва высиживать, а потом
кормить своих птенчиков, как молодые канарейки постепенно бу¬
дут учиться петь, подражая взрослым самцам.

СПИСОК
ИСПОЛЬЗОВАННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
ЧТО МОЖНО
ЕЩЕ ПОЧИТАТЬ
О ПТИЦАХ
Авенариус В. П. Книга о Киевских
богатырях. СПб, 1876. 279 с.
Богданов М. Н. Из жизни русской при¬
роды. СПб, 1889. 434 с.
Брем А. Жизнь птиц. СПб, 1866. 684 с.
Дарвин Ч. Иллюстрированное собрание
сочинений. Т. I. М., 1907. 430 с.
Дементьев Г. П. Руководство по зооло¬
гии. Позвоночные. Птицы. Т. VI. М.—
Л., 1940. 856 с.
Дормидонтов В. Г. Птицы в неволе. М.,
1930. 132 с.
Кайгородов Д. Н. Из царства пернатых.
СПб, 1908. 334 с.
Мензбир М. А. Охотничьи и промысло¬
вые птицы Европейской России и Кав¬
каза. Т. 2, М., 1902. 496 с.
Промптов А. Н. Птицы в природе. М.,
1937. 380 с.
Святский И. И. Певчие птицы. СПб,
1896. 247 с.
Селивачев Б. В. Иллюстрированный
справочник-каталог зоолюбителя. М.,
1930. 218 с.
Холодковский Н. А., Силантьев А. А.
Птицы Европы. СПб, 1901. 636 с.
Шамов И. К. Наши певчие птицы. М.,
1876. 196 с.
Бессарабов Б. Ф. Болезни певчих и
декоративных птиц. М., Россельхозиздат,
1980., 192 с.
Глазунов М. М. Птицы в уголке жи¬
вой природы. М., Просвещение, 1974.,
94 с.
Гусев В. Г. Живой уголок. М., Лесная
промышленность, 1977., 176 с.
Ковшарь А. Ф. Певчие птицы. Алма-
Ата, Кайнар, 1983., 279 с.
Лукина Е. В. Певчие и цветные кана¬
рейки. М., Лесная промышленность,
1973., 224 с.
Остапов Ф. Ф. Певчие птицы нашей
Родины. М., АН СССР, 1960., 199 с.
Рахманов А. И. Справочная книга по
охране и разведению птиц. Киев, Уро¬
жай, 1983., 246 с.
Симонов Б. А. Певчие и декоративные
птицы. Ташкент, Узбекистан, 1977.,
158 с.
Советы друзьям природы. М., Мос¬
ковский рабочий, 1977., 286 с.
Соколов Н. Л. Любите и охраняйте
птиц. М., Просвещение, 1968., 79 с.

СОДЕРЖАНИЕ
От	 редактора......................................................3
ЗНАЧЕНИЕ ЛОВЛИ И СОДЕР¬
ЖАНИЯ ПТИЦ В КЛЕТКАХ...........................5
СОДЕРЖАНИЕ ПЕВЧИХ ПТИЦ
У НАС ДОМА..................................................12
Клетки, садки	 и вольеры...................14
Кормление птиц у нас
дома, состав и заготовка
кормов.................................................24
Основы ухода за певчими
птицами у нас дома............................33
Уход за только что пой¬
манными и линяющими
птицами..............................................36
ОБЫЧНЫЕ ПЕВЧИЕ ПТИЦЫ
СССР.................................................................39
Чиж.....................................................40
Чечетка...............................................41
Реполов...............................................42
Щегол..................................................43
Зяблик и вьюрок.................................44
Зеленушка и дубонос.........................47
Овсянки...............................................49
Снегирь................................................55
Щур и чечевица..................................55
Клесты.................................................57
Синицы................................................59
Поползень............................................61
Королек и крапивник..........................62
Дрозды.................................................64
Скворцы...............................................65
Соловей................................................67
Варакушка и горихвостка..................70
Зарянка, мухоловка и за¬
вирушка...............................................71
Славки..................................................73
Пеночка и лесная мали¬
новка.....................................................75
Коньки и трясогузки...........................77
Свиристель...........................................80
Жаворонки...........................................81
Перепел................................................84
Волнистые попугайчики.....................86
Египетские горлицы............................88
МОИ ДРУЗЬЯ...................................................90
Модест Николаевич Бог¬
данов.....................................................91
Александр Николаевич
Промптов.............................................94
Александр Григорьевич
Компаниец...........................................98
Борис-птицелов.................................100
ИЗ ЖИЗНИ ПТИЦ В КЛЕТ¬
КАХ..................................................................104
Чижи...................................................104
Корольковые вьюрки.........................107
Джурбай.............................................111
Синицы...............................................115
Альпийские краснобрюхие
горихвостки........................................119
Снегири..............................................124
Дрозды................................................128
Кавказские щуры...............................132
Щеглы.................................................136
Варакушка..........................................140
Домашние канарейки........................142
Список использованной литера¬
туры..................................................................151
Что можно еще почитать о пти¬
цах....................................................................151

Я начал с удовольствием следить
за жизнью птиц... и в своей простоте
удивлялся, как это каждый джентльмен
не делается орнитологом...
Ч. Дарвин.
Автобиография.