На правах рукописи

004606937
ГОЛОТВИН АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ

Д. Я. САМОКВАСОВ И АРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗУЧЕНИЕ
«СЛАВЯНО-РУССКИХ ДРЕВНОСТЕЙ»

Специальность 07.00.06 - Археология
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата исторических наук

1 И!ЭЛ 23:0

ВОРОНЕЖ-2010

Работа выполнена на кафедре археологии и истории древнего мира
Воронежского государственного университета

Научный руководитель:

доктор исторических наук, профессор
Пряхин Анатолий Дмитриевич

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, профессор
Тропин Николай Александрович
доктор исторических наук, доктор
философских наук, профессор
Щавелев Сергей Павлович

Ведущая организация:

Институт Археологии РАН

Защита диссертации состоится «сжіЮН/І
2010 г. в / у ' часов на засе­
дании диссертационного совета Д 212.038.12 при Воронежском государствен­
ном университете по адресу: 394068, г. Воронеж, Московский проспект, 88, ау­
дитория 211 а.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Воронежского
государственного университета
Автореферат разослан

,2 О»

Ученый секретарь
диссертационного совета

**j

2010 г.

1 Акиньшин А.Н.

3

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы. Значительные успехи, достигнутые в исследовании
славяно-русских древностей в последние десятилетия, позволяют говорить о но­
вом этапе в развитии славяно-русской археологии. Одним из его признаков яв­
ляется и повышение внимания к истории исследования этого круга древностей в
дореволюционное время, что, впрочем, отражает тенденции развития всей оте­
чественной археологии1, выделения истории этой науки в самостоятельную
«субдисциплину»2.
В своем развитии славяно-русская археология прошла значительный путь
от понимания ее как части науки о «древностях», включающей в себя весь
спектр славяноведческих дисциплин, через «русскую археологию», под которой
А. С. Уваров подразумевал науку, изучающую «древний быт народов по всем
памятникам», до оформления славяно-русской археологии как раздела науки,
занимающегося исследованием ископаемых остатков жизнедеятельности чело­
века. В осмыслении этого процесса важным представляется анализ археологиче­
ского изучения славяно-русских древностей в последней трети XDC - начала XX
вв. В это время происходит оформление теоретико-методологических и методи­
ческих основ отечественной археологии, накопление необходимой источниковой базы, создание организационных структур, появление специальных универ­
ситетских курсов, т.е. фиксируются признаки, свидетельствующие об институализации археологии в качестве отдельной научной дисциплины, составной ча­
стью которой являлась славяно-русская археология. Для более адекватного по­
нимания движения археологической мысли принципиальное значение приобре­
тает осмысление научного наследия ведущих исследователей этого периода, ко­
торые внесли значительный вклад в становление не только славяно-русской ар­
хеологии, но и отечественной археологии в целом, и в чьих работах этот слож­
ный процесс нашел отражение. Среди археологов этого периода в первую оче­
редь должно быть названо имя Д. Я. Самоквасова (1843-1911).
Выпускник юридического факультета Санкт-Петербургского университе­
та, профессор Варшавского, затем Московского университетов, директор Мос­
ковского архива министерства юстиции, участник большинства Археологиче­
ских съездов, действительный член Императорского Московского археологиче­
ского общества (ИМАО), Императорской Археологической комиссии (ИАК),
1
Формозов АЛ. Страницы истории русской археологии. М, 1986; Лебедев Г.С. История
отечественной археологии. 1700-1917 гг. СПб., 1992; Тункина И.В. Русская наука о классиче­
ских древностях юга России (XVIII - середина XIX вв.). СПб., 2002; Тихонов ИМ. Археология
в Санкт-Петербургском университете: Историографические очерки. СПб, 2003; Пряхин А.Д.
История отечественной археологии. Часть I. Русская дореволюционная археология. Воронеж,
2005; Платонова Н.И. История археологической мысли в России (последняя греть XIX - пер­
вая треть XX вв.); Автореф. ... док. ист. наук. СПб, 2008; Смирнов А.С. Археология в импер­
ском пространстве России // Из истории отечественной археологии. Воронеж, 2008. С. 66-86,
др. раб.
2
Гайдуков П.Г.. Дэвлет Е.Г., Носов Е.Н., Шуньков MB. II (XV1H) Археологический съезд
в Суздале // Российская археология. 2009. № 3. С. 176.

4

Императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этногра­
фии (ИОЛЕАЭ), Императорского Русского Географического общества (ИРГО) и
др. обществ и организаций, он занимал заметное место в науке последней трети
XIX - начала XX вв. Несмотря на то, что для Д. Я. Самоквасова, как и для
большинства историков этого времени, была характерна широта научных инте­
ресов - от истории русского государства и права до этнографии и архивистики славяно-русская археология на протяжении всей жизни оставалась в сфере его
внимания. Он одним из первых в отечественной исторической науке обратился к
комплексному междисциплинарному источниковедению, при этом данные ар­
хеологии приобрели в его работах самостоятельное значение. За сорок лет поле­
вых исследований Д. Я. Самоквасовым было раскопано значительное количест­
во памятников, до настоящего времени составляющих солидный корпус источ­
ников по древнерусской истории и археологии. С именем этого ученого связано
развитие методической базы отечественной археологии, разработка проблем ох­
раны археологического наследия, хранения и экспонирования музейных коллек­
ций, внедрение археологического материала в педагогический процесс. Иссле­
дователь внес заметный вклад в разработку таких важных вопросов, как проис­
хождение, развитие и характер древнерусских поселений, этногенез славян, эт­
ническая и хронологическая атрибутация погребальных памятников, становле­
ние древнерусского государства и др.
Первой попыткой осмысления вклада Д Я. Самоквасова в отечественную
науку была серия выступлений, докладов и статей, посвященных его кончине3.
Среди этой группы исследований, основная задача которых состояла «...не в
том, чтобы сделать полный обзор и подробную оценку деятельности... а в том,
чтобы указать, что было в этой деятельности наиболее положительного...», ин­
терес представляет статья Д. Н. Анучина «Самоквасов как археолог». В ней по­
следовательно сообщается обо всех наиболее крупных археологических раскоп­
ках ученого. Как первая попытка выделения курганов северян характеризуется
доклад на III Археологическом съезде, подчеркивается приоритет Д. Я. Само­
квасова в применении данных археологии в лекциях по истории русского права
и др.4.
До конца 80-х гг. XX вв. специальных работ, посвященных Д. Я. Самоквасову не выходило. Тем не менее, отдельные оценки сделанного этим ученым в
изучении славяно-русских древностей содержатся в историографических иссле­
дованиях С. А. Жебелева5, М. Г. Худякова6, А. В. Арциховского , А. Л. МонгайПамяти Дмитрия Яковлевича Самоквасова. М., 1912; Древности. Труды Императорского
Московского Археологического общества. Т. XXIII. Вып. 2. М.,1914. С. 403-440; Кроткое
А.А. Самоквасов Дмитрий Яковлевич // 25-летие Саратовской ученой архивной комиссии,
1886 12/ХІІ 1911 г. Исторический очерк. Краткие биографии. Саратов, 1911. С. 30-32.
Анучии Д.Н. Д.Я. Самоквасов как археолог // Древности. Трудыы Императорского Мос­
ковского Археологического общества Т. ХХШ. Вып. 2. М.,1914. С. 403-410.
Жебелев С.А. Введение в археологию. Часть I. История археологического знания. Пг.,
1923. С. 187-188.
Худяков М.Г. Дореволюционная русская археология на службе эксплуататорских клас­
сов. Л., 1933. С. 73.
7
Очерки истории исторической науки в СССР. Т. II. М., I960. С. 621-622.

5
9

та', В. Л. Янина , А. А. Формозова. Последний называл Д. Я. Самоквасова среди
основоположников исторического направления дореволюционной археологии,
огмечая разработанную им классификацию древностей и книгу «Северянская
земля и Северяне по городищам и могилам» как пример применения данных
раскопок для решения исторических вопросов10. В другой работе А. А. Формо­
зов, явно недооценивая «Древние города России» Д. Я. Самоквасова, значение
этого сочинения видел лишь в том, что оно напомнило о городищах, несколько
позабытых после дискуссии Ходаковского и Калайдовича. Отдавая должное
курганным раскопкам Д. Я. Самоквасова, он ставил под сомнение его полевые
работы на городищах".
К научному наследию ученого в той или иной степени обращались прак­
тически все исследователи славяно-русских древностей Днепро-Донского меж­
дуречья12. Результаты раскопок Д. Я. Самоквасова стали основой для анализа и
реконструкции погребального обряда черниговского некрополя, осуществлен­
ных Б. А. Рыбаковым. При этом, «система исследования» Самоквасова, хотя он
и характеризовался как один из немногих дореволюционных «археологовспециалистов»1 , как «горячий энтузиаст археологии, не жалеющий ни сил, ни
средств на раскопки», с работ которого началось научное историко8

Монахйт Л.Л, Археология в СССР. М , 1955. С. 41.
Очерки истории исторической науки в СССР. Т. II. М., 1960. С. 671.
10
Формозов А.А. Очерки по истории русской археологии. М., 1961. С. 117.
" Формозов А.А. Следопыты земли московской. М., 1988. С. 64-65.
Бяифсльд Д.И. К исторической оценке дружинных погребений в срубных гробницах
Среднего Поднепровья 1Х-Х вв. // Советская археология, 1954. XX. С. 149-161; Ляпушкин
И.И. Оіавяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского государства (VIII первая половина IX в.). Историко-архео.погические очерки // Материалы и исследования по
археологии СССР. №152. Л., 1968 С. 57-58,60,64-66, 69-72, 76, 79-80; Сухобоков О. В. Сла­
вяне Днепровского Левобережья (роменская культура и ее предшественники). Киев, 197S;
Археология Украинской ССР Т.Ш. Раннеславянский и Древнерусский периоды. Киев, 1986
С 191; Моця А П. Погребальные памятники южнорусских земель в IX—ХШ вв Киев, 1990;
Шіінаков Е.А. Население верхнего течения реки Псел в XI—XII вв. (по материалам Гочевского
археологического комплекса) // Вестник Московского государственного университета. Исто­
рия 1982. № 2. С. 90-97; Коваленко В.П. Начальные этапы изучения Шестовицкого археоло­
гического комплекса // Русский сборник (Труды кафедры отечественной истории древности и
средневековья Брянского государственного университета им. акад. И.Г. Петровского. Вып. 23). Брянск, 2006. С. 148-151; Археологическая карта России: Курская область. Часть 1 / Автор-сост. А.В. Кашкин. М , 1998. С. 3,14; Стародубцев Г. Ю. Исследование археологических
памятников Верхнего Пела в ХІХ-ХХ вв.: исторический обзор // Культурные трансформации
и взаимовлияния в Днепровском регионе на исходе Римского времени и в раннем Средневе­
ковье. Доклады научной конференции, посвяшенной 60-летию со дня рождения Е А. Горюнова (Санкт-Петербург, 14-17 ноября 2000 г.). СПб., 2004. С. 111; Енуков В.В. Славяне до Рюри­
ковичей (Курский край. Т. 111). Курск, 2005. С. 5-6; Цыбт М.В. Юго-восточная граница Руси
накануне монгольского нашествия (история развития идеи) // Археология восточноевропей­
ской лесостепи. Вып.14: Евразийская степь и лесостепь в эпоху раннего средневековья. Воро­
неж, 2000. С. 130-137; Приймак В.В. Путивльское удільне князівство Чернігово-Сіверщини.
Полтава, 2007; др. раб.
9

" Рыбаков Б.А. Место славяно-русской археологии в советской исторической науке // Со­
ветская археология. № 4. 1957. С. 34.

6

археологическое исследование Чернигова14, признавалась «неудовлетворитель­
ной». Б. А. Рыбаков отказывал Д. Я. Самоквасову в использовании данных ар­
хеологии в качестве полноценного источника, отводя им роль иллюстраций к
сообщениям письменных источников, что считал причиной многих заблужде­
ний этого автора. Более высокой оценки заслужили попытки Самоквасова опре­
делить (посредством детального картографирования) не только племенных гра­
ниц северян, но и групп городищ внутри этой территории («волости»)15. В кни­
гах В. В. Седова Д. Я. Самоквасов называется основным исследователем северянских курганов, после работ которого в научной литературе и укоренилось
представление о принадлежности северянам всей левобережной части Среднего
Поднепровья16. А. В. Григорьев считает работы Д. Я. Самоквасова итогом доре­
волюционного этапа изучения древностей северян. Говоря о вкладе этого иссле­
дователя, автор отмечает выявление и изучение раскопками значительной части
известных сегодня городищ и курганов, установление их принадлежности лето­
писным северянам довеликокняжеского периода, первые попытки обобщения
полученного материала и определения времени существования изученных па­
мятников. А. В. Григорьев, как и Б. А. Рыбаков, полагает, что археологические
источники в работах Самоквасова не являлись основой доказательства17.
С начала 1980-х гг. отмечается более взвешенная оценка взглядов Д. Я.
Самоквасова на характер городищ, что можно- связать с расширенной трактов­
кой понятия «город»18. В качестве примера приведем мнение А. В. Кузы. со­
гласно которому, именно работа Самоквасова «Древние города России» оконча­
тельно решила спор о характере городищ в пользу их поселенческого происхо­
ждения '.
Специально теме «Славяне и Русь в научном наследии Д. Я. Самоквасова»
посвящался историко-археологический семинар, проведенный в сентябре 1993 г.
на родине ученого, в Новгород-Северском20. На нем прозвучала серия докладов,
рассматривающих вклад Самоквасова в изучение отдельных территорий Древ­
ней Руси, анализирующих исследованные им памятники с позиций современной
науки и раскрывающих некоторые аспекты научной биографии ученого. Данные
14
Рыбаков Б.А. Древности Чернигова // Материалы и исследования по археологии СССР.
№ II. 1949. С. 8.
' Рыбаков Б.А. Поляне и северяне//Советская этнография. ѴІ-ѴИ. 1947.С. 88-90.
"' Седов B.S. Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья. М., 1970. С. 126; Он же. Вос­
точные славяне в ѴІ-ХІІІ вв. М., 1982. С. 138.
Григорьев А. В. Северская земля в ѴШ - начале XI века по археологическим данным.
Тула, 2000. С. 6-7.
' Город и государство в древних обществах. Л., 1982. С. 129-130; Ширина Д.А. Русский
средневековый город в дореволюционной историографии // Исторические записки. М., 1982.
Т. 108; Становление и развитие обществ (город и государство). Л., 1986. С. 199-200; Фроянов
И.Я..Дворниченко А.Ю. Города-государства Древней Руси. М., 1988. С. 9-10 и др. раб.
'"Археология СССР. Древняя Русь. Город, замок, село. М., 1985. С. 8; Куза А.В. Малые
города Древней Руси. М., 1989. С, 15-16;
Слов'яни і Русь у науковій спадщині Д.Я. Самоквасова. Матеріали історикоархеологічного семінару, присвяченого І50:річчю від дня нарождения Д.Я. Самоквасова
(Новгород-Сіверский). Чернігів, 1993.

7

работы отличаются тезисностью изложения, что позволило дать лишь общую
характеристику вклада Самоквасова в славяно-русскую археологию.
Первой работой монографического характера, специально посвященной Д.
Я. Самоквасову, стала книга С. П. Щавелева «Историк Русской земли: жизнь и
труды Д. Я. Самоквасова». В ней подробно изложена биография ученого, осве­
щаются все разрабатываемые им научные направления - история русского пра­
ва, архивистика, этнография, археология. При таком подходе задача детального
изучения взглядов Д. Я. Самоквасова на проблемы славяно-русской археологии
не ставилась. Тем не менее, отдельные аспекты археологической части научного
наследия Д. Я. Самоквасова получили освещение, и в целом, верную, аргумен­
тированную оценку. Отметим и публикацию С. П. Щавелевым значительного
количества архивных источников, связанных с жизнедеятельностью этого уче21

ного .
С. П. Щавелевым рассмотрены основные вехи полевых исследований ар­
хеолога. Немало внимания уделено причинам, способу осуществления и резуль­
татам проведенного по инициативе Д. Я. Самоквасова массового учета сохра­
нившихся городищ и курганов22.
Говоря о методике Д. Я. Самоквасова, среди достоинств которой он выде­
ляет ориентацию археологии на задачи исторической науки и заботу о сохране­
нии исторически сложившегося ландшафта (восстановление черниговских кур­
ганов), С. П. Щавелев останавливает свое внимание, прежде всего, на инструк­
ции археологам, одним из авторов которой был этот ученый23. Слабые стороны
методики Д. Я. Самоквасова (раскопки «колодцем», крестообразной траншеей,
оставление части насыпи неисследованной, использование стального щупа и
т.д.) абсолютно верно связываются не с недостатками отдельно взятого археоло­
га, а с несовершенством археологической методики того времени. Между тем,
практически не анализируются приемы раскопок, применявшиеся при исследо­
вании конкретных памятников археологии, не всегда совпадающие с требова­
ниями инструкции и в большей степени отражающие развитие методики.
Характерной чертой методологии Д. Я. Самоквасова С. П. Щавелев назы­
вает стремление к комплексному, междисциплинарному источниковедению, не
раскрывая, при этом, теоретических основ такого подхода. Кроме того, недоста­
точно внимания уделено таким важным вопросам, как восприятие Д. Я. Самоквасовым археологического источника, способы и этапы его препарирования,
используемый понятийный аппарат24. Разбирая «хронологическую классифика21
Археология, история и архивное дело России в переписке профессора Д Я Само­
квасова (1843-1911) / Составление, вступительная статья и комментарии СП Щавелева
Курск, 2007; др. раб
21
Щавелев СП. Первый опыт массового учета археологических памятников в России
(анкета ДЯ Самоквасова 1872-1873 гг. и ее результаты) // Российская археология 1992. № I
С. 255-264
25
Щавелев СП. Становление археологической методологии и методики в России (Вклад
АС. Уварова и ДЯ. Самоквасова) // Теория и методика исследований археологических па­
мятников лесостепной зоны. Липецк, 1992. С. 9-І2.
24
Щавелев СП. Историк Русской земли. Жизнь и труды ДЯ. Самоквасова. Курск, 1998.
С. 70-73.

8

цию древностей», разработанную этим археологом, С. П. Щавелев считает ее
важной вехой становления археологии, необходимой для того времени попыт­
кой конкретизировать универсальную схему трех веков, а ее «уязвимость» ви­
дит в прямолинейности25. Вместе с тем, не всегда точно выглядит соотнесение
«эпох» «классификации» Д. Я. Самоквасова с современной археологической пе­
риодизацией26, не показан процесс ее развития, взаимосвязь с полевыми иссле­
дованиями и взглядами на конкретные историко-археологические проблемы.
Обращаясь к вкладу Д. Я. Самоквасова в изучение славянских курганов,
основное внимание С. П. Щавелев уделяет известнейшей «Черной Могиле»27.
Раскопки же других погребальных памятников славяно-русского времени, за ис­
ключением исследования Гочевского археологического комплекса, практически
не получили освещения. Говоря о работах Самоквасова, посвященных пробле­
мам древнерусского города, ученый справедливо указывает на то, что после
этих сочинений утвердился подход к изучению города как центра общественной
и культурной жизни славян. При этом подчеркивается неумение Д. Я. Самоква­
сова уверенно выделять собственно славянские культурные слои, полное отри­
цание им неукрепленных поселений у раннесредневековых славян, недооценка
роли посадов, понимание всех подряд городищ как «первогородовмикрогосударств»28. Все вышеперечисленное в той или иной мере было харак­
терно для работ Д. Я. Самоквасова, но без внимания был оставлен тот факт, что
ряд отмеченных положений со временем был пересмотрен ученым. К «мало­
обоснованным гипотезам», «фантастическим предположениям», построенным
на некорректной интерпретации источников, С. П. Щавелев относит теорию
происхождения славян, характеризуя при этом как «эффективный метод историко-археологического исследования» идею перенесения на карту сведений о
кладах римского серебра. Обращает автор внимание на выделение отдельных
генетических связей народов, дисперсность и динамизм очертаний прародины
славян, нелинейность этногенетического развития, а также верно подчеркивает,
что этот ученый стоял у истоков развивающихся сегодня археологического,
лингвистического и исторического подходов к проблеме происхождения сла­
вян29. Тем не менее, взгляды Д. Я. Самоквасова на этногенез славян изложены
без детального анализа используемой аргументации, динамики их формирова­
ния и соответствия уровню науки того времени.
Опыт осмысления места Д. Я. Самоквасова в славяно-русской археологии
дореволюционного времени принадлежит Г. С. Лебедеву. По мнению этого ис­
следователя, именно после работ Д. Я. Самоквасова городища вошли в состав
принципиально важных археологических памятников, а его усилия по обобще­
нию всего массива известных курганных древностей и организации их система2

20

Щавелев СП. Историк русской земли... С. 105-106.

Щавелев СП. Вопросы теории и методики в археологических трудах Д.Я. Самоквасова
//Очерки истории русской и советской археологии. М., 1991. С. 44.
27
Там же. С. 66.
18
Щавелев СП. Историк русской земли... С. 41-46.
29
Там же. С. 100-102.

9

тических исследований позволили создать первую основу для «типохронологической классификации» древнерусских погребальных насыпей Сред­
него Поднепровья30. В книге А. Д. Пряхина «История отечественной археоло­
гии. Часть I: Русская дореволюционная археология» предпринята попытка ана­
лиза развития взглядов Д. Я. Самоквасова, чье научное наследие рассматривает­
ся в системе авторской периодизации. А. Д. Пряхин подчеркивает значимость
работ Д. Я. Самоквасова для формирования славяно-русской археологии, отме­
чая полевые работы, вклад в методику раскопок, изучение курганов, городищ,
периодизацию древностей, взгляды на происхождение славян, стремление при­
менить данные археологии в лекционных курсах по истории права и др.31. Рабо­
ты Г. С. Лебедева и А. Д. Пряхина, дающие представление о развитии всей до­
революционной археологии в России, содержат общие оценки вклада Д. Я. Са­
моквасова.
Исследование этим ученым славяно-русских древностей Черниговщины
получило освещение в диссертации Л. В. Ясновской, по мнению которой, он
придал систематический характер археологическим работам и способствовал
возрастанию интереса к древнерусскому периоду истории этого региона32.
Вышеизложенное показывает, что вклад Д. Я. Самоквасова в «славяно­
русскую археологию» не становился предметом специального исследования.
Неосмысленной остается динамика формирования его археологических взгля­
дов. их источниковая, теоретико-методологическая и методическая база.
Объектом исследования стали археологические работы Д. Я. Самоквасо­
ва, посвященные происхождению и ранним периодам истории восточных сла­
вян. Предметом - процесс формирования археологической составляющей
взглядов этого ученого на указанные проблемы.
Целью настоящей работы является: а) определение источниковой, теоре­
тико-методологической и методической базы археологических исследований
Д. Я. Самоквасова: б) анализ роли данных «славяно-русской археологии» в
формировании его взглядов на проблемы происхождения восточных славян,
становления и развития древнерусского города и государства. В раскрытии по­
ставленной цели выделяются следующие основные задачи диссертационного
исследования:
- сбор и критический анализ источников;
- разбор воззрений ученого на археологию как науку, прежде всего ее сла­
вяно-русский раздел;
- изучение истории его полевых исследований;
- анализ подходов Д. Я. Самоквасова к процедуре археологического ис­
следования;
- осмысление динамики формирования его взглядов;
- оценка вклада Д. Я. Самоквасова в славяно-русскую археологию.
"' Лебедев Г.С. История отечественной археологии. 1700-1917 гт СПб , 1992. С. 168-170.
31
Пряхин А.Д. История отечественной археологии. Часть 1: Русская дореволюционная ар­
хеология Воронеж, 2005 С. 91-93.
32
Ясновсъка Л.В. Давньоруські старожитності Чернігівщини в історико-культурному
просторі та науковому житті регіону: автореф. канд. ...іст. наук. Чернігів, 2010. С. 12, 16.

10

Хронологические рамки исследования. Основное внимание в диссерта­
ции уделяется времени от первых полевых исследований Самоквасова (1870 г.)
до смерти ученого (1911 г.), но в ряде случаев мы обращаемся к предшествую­
щим периодам развития археологии.
Имеет смысл оговорить и хронологические границы рассматриваемых в
работе проблем. Мы отталкиваемся не от современных понятий «славяно­
русская археология» и «славяно-русские древности», а от трактовки этих терми­
нов Д. Я. Самоквасовым. Он понимал его несколько шире современных опреде­
лений, включая в «славяно-русскую археологию» и скифо-сарматские древно­
сти, поскольку считал эти народы предками славян. Кроме того, анализ подхо­
дов Д. Я. Самоквасова к изучению памятников раннего железного века, дает бо­
лее объективное представление о теоретико-методологической и методической
базе работ ученого, а также о его взглядах на проблему происхождения славян.
Тем не менее, акцент в своих исследованиях Д. Я. Самоквасов делал на археоло­
гическое изучение древностей восточных славян языческой эпохи, иногда рас­
ширяя верхнюю границу применения археологических источников до времени
монгольского нашествия.
Географические рамки работы охватывают территорию расселения вос­
точнославянских племен, наиболее активно изучавшуюся Д. Я. Самоквасовым.
Это Поднепровье (бассейн Днепра), главным образом Днепровское лесостепное
Левобережье, а также часть Подонья (бассейн Северского Донца), т.е. южные и
юго-восточные территории древнерусского государства. Наряду с этим некото­
рые теоретические разработки и раскопки ученого, важные для нашей темы, ка­
сались и более широких пространств Восточной Европы, для которых исследо­
ватель использовал термин «надпонтийская область» (понимая под этим терми­
ном Южные и Центральные губернии Российской империи).
Методы исследования. В диссертации использованы традиционные мето­
ды источниковедческого и конкретно-исторического исследования. Взгляды
Д. Я. Самоквасова на проблемы славяно-русской археологии анализируются в
их временном, пространственном и социокультурном контекстах. Такой подход
определил применение сравнительно-исторического и историко-генетического
методов. Они позволяют сопоставить друг с другом различные этапы в археоло­
гических исследованиях Д. Я. Самоквасова, рассмотреть эволюцию его взгля­
дов, восстановить причинно-следственные связи его подходов к проблемам сла­
вяно-русской археологии с развитием отечественной археологии и социокуль­
турными явлениями. Для получения наиболее полного и соответствующего ис­
тине результата в работе применены такие общепризнанные логические науч­
ные методы как анализ, синтез и описание.
Научная новизна диссертации состоит в том, что это первая работа, по­
священная всестороннему исследованию данных славяно-русской археологии в
работах одного из крупнейших отечественных археологов последней трети XIX
- начала XX в. Д. Я. Самоквасова. На основе изучения археологических коллек­
ций, малоизвестных сочинений и архивных материалов определяется теоретикометодологическая и источниковая база археологических работ ученого, прово­
дится анализ его взглядов на проблемы древнерусского города, происхождения

11

восточных славян, становления у них государственности, рассматривается ди­
намика их формирования.
Практическая значимость работы. Результаты исследования могут быть
использованы в общих и специальных курсах историко-археологической тема­
тики: «Археология (раздел по древнерусскому времени)», «История отечествен­
ной археологии», «Юго-восток Древней Руси», «Происхождение и ранняя исто­
рия восточных славян» и некоторых других. Кроме того, содержание и выводы
исследования могут применяться для написания обобщающих трудов по исто­
рии изучения восточнославянских племен и разработке курсов по археологии в
ВУЗах.
Источники. Работа построена на анализе нескольких групп взаимодопол­
няющих друг друга источников, позволяющих достаточно полно изучить про­
блематику диссертационного исследования.
Первую группу составили археологические коллекции из раскопок Д. Я.
Самоквасова, хранящиеся в фондах Отдела археологических памятников Госу­
дарственного Исторического музея, Курском государственном областном музеи
археологии и музее им. В. В. Тарановского в Чернигове.
Вторая группа включает в себя первичную археологическую документа­
цию - тексты отчетов и иллюстрации к ним, содержащиеся в Рукописном архи­
ве Института истории материальной культуры РАН и Отделе письменных ис­
точников ГИМ. описи находок и дневники раскопок.
Третья группа - опубликованные научные работы Д. Я. Самоквасова по
древнерусской археологии, труды, программы, протоколы заседаний ІІІ-ХІѴ
всероссийских Археологических съездов и их Предварительных комитетов. Мо­
сковского археологического общества, Общества любителей естествознания, ан­
тропологии и этнографии при Московском университете, Археологической ко­
миссии, Русского археологического общества и других обществ и организаций,
членом которых являлся ученый.
К четвертой группе следует отнести многочисленную корреспонденцию
Д. Я. Самоквасова, важнейшей частью которой является переписка с крупней­
шими археологами второй половины XIX - начала XX столетия, а также другие
документы и материалы, хранящиеся в Рукописном архиве ИИМК РАН и Отде­
ле письменных источников ГИМ.
Структура диссертации. Работа состоит из введения, четырех глав, за­
ключения, списка использованных источников и литературы, списка сокраще­
ний иллюстраций и приложений.
Основное защищаемое положение: Обращение Д. Я. Самоквасова к изу­
чению «славяно-русских древностей», проведение им самостоятельных полевых
исследований обусловили формирование его подходов к пониманию отечест­
венной археологии в целом и ее славяно-русского раздела в частности, способ­
ствовали привлечению данных археологии к разработке проблем происхожде­
ния восточных славян, становления древнерусского города, других тем истори­
ческой науки, но несовершенство археологических методик и методов, слабость
источниковой базы, приводили к созданию отдельных исторических построе­
ний, не находящих подтверждения в современной науке.

12

Апробация результатов исследования. Диссертация обсуждена и одоб­
рена на заседании кафедры археологии и истории древнего мира Воронежского
государственного университета. Основные положения и выводы исследования
отражены в публикациях соискателя, в выступлениях на научных конференциях
различного уровня: межрегиональной конференции «Ю. А. Липкинг и археоло­
гия Курского края» (Курск, 2004 г.); IV конференции «Археология Юго-Востока
Руси» (Елец, 2005 г.), международной конференции «Археологическое изучение
Центральной России» (Липецк, 2006 г.), международной конференции «Черни­
гов в средневековой и новой истории Центральной Европы» (Чернигов, 2007 г.),
международной конференции «Славяно-русские древности Днепровского Лево­
бережья» (Курск, 2007 г.), международной конференции «Восточнославянский
мир Днепро-Донского междуречья и кочевники южно-русских степей в эпоху
раннего Средневековья» (Воронеж, 2008 г.), международной конференции
«Средневековый город Юго-Востока Руси: предпосылки возникновения, эволю­
ция, материальная культура» (Курск, 2009 г.), на ежегодных научных сессиях
(2007, 2008 гг.) и историографических чтениях кафедры археологии и истории
древнего мира (2004-2006 гг.) ВГУ.
II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Глава 1. Теоретико-методологическая база археологических работ Д.
Я. Самоквасова. Обращение Д. Я. Самоквасова к данным археологии стало
следствием установки на комплексное, междисциплинарное изучение древней­
шего периода русской истории и истории русского права, истоки чего лежали в
позитивистской методологии. Неспособность славяно-русской археологии, на­
ходящейся еще на стадии своего становления, предоставить требуемое количе­
ство и качество археологических источников, обусловила необходимость в са­
мостоятельных полевых исследованиях.
Восприятие археологического материала как важного исторического ис­
точника, собственный исследовательский опыт, привели Д. Я. Самоквасова к
постепенному осознанию специфики его изучения, необходимости отдельной
науки, предмет которой не древний быт народов, а вещественные источники.
Уже с конца 80-х гг. заметны тенденции к пониманию археологии как науки,
изучающей ископаемые остатки жизнедеятельности человека, проявившиеся
более четко в работах начала XX века. Как часть этой науки рассматривалась Д.
Я. Самоквасовым «славяно-русская археология». Им делался акцент на этниче­
скую принадлежность предмета этого раздела. Сам термин следует рассматри­
вать как производное от определения «Русские Славяне» (отсюда «славяно­
русы», «древнерусские Славяне» и т.п.), которое использовалось ученым для
обозначения великороссов, малороссов и белорусов, и имело достаточно широ­
кое хождение в исторической литературе того времени. В результате, хроноло­
гические границы этого понятия увязывались с проблемой происхождения вос­
точных славян. Поскольку их предков Д. Я. Самоквасов видел уже среди скиф­
ских племен, то и скифо-сарматская археология, в современном ее понимании,
включалась в «славяно-русскую археологию». В территориальном плане ее объ-

13

ектами определялись, прежде всего, памятники «внутренних» или «централь­
ных» губерний Российской империи, которые и в научной литературе, и офици­
альных документах того времени, считались историческим и культурным ядром
государства.
Будучи представителем «исторического» или, точнее, «общекультурноисторического» направления в археологии, он отводил этой науке роль источни­
коведческой, вспомогательной исторической дисциплины. Ее основными зада­
чами ученый видел определение времени и народности открываемых древно­
стей, следствием чего явилось создание специфического варианта региональной
хронологии, представляющего собой совмещение археологической и историче­
ской периодизации.
Основное отличие выделяемых Д. Я. Самоквасовым групп памятников от
современного понятия «археологическая культура» заключается в том, что у не­
го это «культуры» древних племен. Определяющим критерием для отнесения
могилы к тому или иному этносу были представления ученого о времени его
существования, территории расселения, миграциях и т.п. Под эти исторические
построения и подгонялась культурно-хронологическая атрибутация погребения.
Обращает на себя внимание совокупность объектов, для определения которых
употреблялся термин «тип» - «курганы Аксютинского типа», «катакомбы Суоргомского типа», «курганы северянского типа» и др. Они выступали как состав­
ная часть могил «роксолан», хазар, восточных славян. Основанием для их выде­
ления служили археологические признаки - территория распространения, дати­
ровка, стратиграфическое распределение, сочетаемость типов вещей в замкну­
тых комплексах. Именно эти группы памятников можно рассматривать как, сво­
его рода, эмбрион современного понятия «археологическая культура», по край­
ней мере, критерии вычленения близки. Эти же «типы» памятников и служили у
Д. Я. Самоквасова ячейками относительной хронологии.
Глава 2. Полевые археологические исследования Д. Я. Самоквасова.
По своему характеру полевые работы Д. Я. Самоквасова представляют со­
бой сочетание широко распространенной в предшествующий период практики
«научных путешествий» с небольшими разведочными раскопками и стремление
к наиболее полному исследованию того или иного памятника. Вскрытие не­
скольких курганов в группе и распространение полученных выводов на весь мо­
гильник позволяло в течение одного сезона обследовать значительную террито­
рию. В условиях, когда целые регионы расселения летописных славян остава­
лись необследованными, такой экстенсивный способ изучения давал свои ре­
зультаты, хотя и сказывался на качестве полученного источника.
Как и его предшественниками Ходаковским и Пассеком, Д. Я. Самоквасо­
вым была сформулирована и последовательно реализовывалась «программа», в
его случае, изучения древностей летописных северян (Днепровское лесостепное
левобережье). С 1876 г. происходило постепенное расширение ее географиче­
ских (бассейны pp. Рось и Росава, область Днепровских порогов) и хронологи­
ческих (памятники скифо-сарматского времени) рамок. В результате, в 80-х гг.
фиксируется сокращение доли памятников славяно-русского времени в иссле-

14

дованиях ученого. В начале XX в. их количество возросло, однако Д. Я. Само­
квасов больше проявлял себя не как полевик, а как организатор научных экспе­
диций. Это серия раскопок к XIV АС и работы на Гочевском археологическом
комплексе.
Итогом осуществления этой «программы» стала солидная база археологи­
ческих источников славяно-русского времени, главным образом курганов, кото­
рая и сегодня остается основной для изучения погребальных памятников Днеп­
ровского лесостепного левобережья (150 курганов в Чернигове, 287 на Гочев­
ском археологическом комплексе, 55 в Переславле и др.).
Несмотря на то, что курганы и городища восточных славян являлись цен­
тральным объектом исследований ученого, им открыт и изучен целый ряд па­
мятников других археологических эпох, в том числе и эталонных. Это были и
целенаправленные исследования, как в случае с курганами скифов и сармат,
считавшихся предками славян, и случайные, сопутствующие раскопки и развед­
ки, когда речь идет об эпохе камня и бронзы.
Можно выделить несколько основных регионов полевых работ Д. Я. Самоквасова - Днепровское лесостепное левобережье (pp. Десна, Сейм, Сула,
Псел), Каневское Поднепровье (pp. Рось и Россава), район Днепровских поро­
гов, Польша (окрестности Варшавы) и Северный Кавказ (окрестности Пятигор­
ска и Владиковказа).
Глава 3. Подходы Д. Я. Самоквасова к методике полевых исследова­
ний и критике археологического источника. При масштабности полевых ис­
следований можно говорить лишь о зачатках археологического источниковеде­
ния. Далеко не все из современных этапов препарирования археологического
источника, выполнялись Д. Я. Самоквасовым. Прежде всего, речь идет о внут­
ренней критике. Ученый не строил типологических рядов вешей. да и практиче­
ски не занимался анализом отдельных находок, оперируя комплексами. Некото­
рые предпосылки к изучению вещи прослеживаются лишь в работах начала XX
в. Не осуществлял он и то, что Л. С. Клейн называет оценкой познавательных
возможностей - его не интересовала репрезентативность выборки, было доста­
точно одного факта для построения сложной цепочки выводов. Считая археоло­
гический источник изначально объективным, Д. Я. Самоквасов не учитывал
субъективности исследователя. В результате этого, объективным считалось лю­
бое сообщение письменного источника, подтвержденное данными археологии.
Более полно представлена внешняя критика источника, особенно этапы,
составляющие полевую археологию. Д. Я. Самоквасов стал одним из авторов
единственной вплоть до конца 90-х гг. XIX в. инструкции археологам. Если в
ней речь идет только об описании городищ, то на практике они исследовались
шурфами и крестообразными траншеями. Вскрытие курганной насыпи «колод­
цем» или траншеей, применение стального щупа и другие процедуры выглядят
достаточно уязвимыми с современной точки зрения, но по сравнению с распро­
страненной тогда практикой, методика Д. Я. Самоквасова, обладала и несо­
мненными достижениями. Она была ориентирована на подробное описание
комплекса и первичную, объектную, реконструкцию открываемых остатков, но

15

в полной мере это справедливо только по отношению к погребениям. При этом
наиболее уязвимым местом методики Д. Я. Самоквасова была фиксация объек­
тов, особенно ее графическая составляющая, которая не всегда выполнялась.
Однако если он делал чертеж кургана, то это были достаточно качественные,
выполненные в масштабе цветные чертежи горизонтальных и вертикальных
разрезов насыпей, отражающие стратиграфию, расположение погребений и на­
ходок.
Понятийный аппарат содержал еще большое количество неконкретизированных терминов, но главным недостатком было описание не всех памятников,
а только самых ярких и одного из типичных.
Заключительным этапом перед переходом к толкованию, была классифи­
кация выявленных объектов, при которой использовались стратиграфические
наблюдения и корреляция монет и датирующих находок. В условиях незначи­
тельного количества археологического материала последняя операция была ис­
ключительно умозрительной.
Отмеченные пробелы во внутренней и внешней критике археологического
источника отразились и на процедуре его толкования. Археологическая методо­
логия ученого, если понимать этот термин как совокупность методов, сводилась
к прямолинейному сопоставлению археологических комплексов (городищ, мо­
гил, кладов) друг с другом и данными письменности, реже этнографии. Отдель­
ные составляющие комплексов (вещи, элементы погребального обряда) служили
основанием для датировки или включения их в ту или иную группу, но при этом
специально не анализировались. Все это, в свою очередь, влекло за собой не­
корректные, с современной точки зрения, исторические теории
Глава 4. Данные археологии и древняя история восточных славян в
освещении Д. Я. Самоквасова. Исходя из своих теоретико-методологических
позиций, Д. Я. Самоквасов одним из первых в отечественной историографии
приступил к широкому привлечению данных археологии для изучения не толь­
ко ранних периодов русской истории, но и истории права. История права рас­
сматривалась в системе развития русского государства, членимая ученым на не­
сколько периодов. Самостоятельное значение данные археологии имели для
изучения «древнейшего периода русской истории и права» - «эпохи племенных
княжений». При исследовании последующих «эпох» ученый вполне обходился
другими видами источников. В рамках этого периода, ставилось несколько
«общих», «исходных» исторических проблем, решение которых считалось не­
обходимым условием изучения истории права. Такими проблемами он называл
этногенез восточных славян, происхождение и эволюцию их города и государ­
ства.
4.1. Д. Я. Самоквасов об этногенезе славян и формировании восточно­
славянской общности. Среди причин обращения Д. Я. Самоквасова к этому
вопросу стоит назвать и полевые исследования. Раскопки курганов с трупосожжениями в Поросье и сопоставление их со славянскими кремациями, открытыми
в Чернигове, привели к мысли о стародавнем пребывании Славян внутри России
и самобытном развитии их культуры. Основные положения его теории были из-

16

ложены в работе «Происхождение Славян. Происхождение Русских Славян»
(1884).
В этногенезе восточных славян Д. Я. Самоквасов выделял два этапа: обра­
зование общей славянской народности и ее распад на славян южных, западных и
восточных. В результате изображалось индоевропейская народность, в рамках
которой, по мнению Д. Я. Самоквасова, и происходил процесс образование но­
вых этносов. Ключевыми факторами этногенеза у него выступали особенности
географических и этнографических влияний, отсутствие между племенами по­
литического единства. Общим индоевропейским предком славян, германцев и
балтов он считал скифов. Более поздним оформлением славянского этноса объ­
яснялось сохранение у него значительного количества общих этнографических
черт со скифами времени Геродота. В этой части сочинения ученого практиче­
ски отсутствует археологическая аргументация.
Более подробно профессор останавливался на втором этапе. Он считал,
что во II веке до н.э. сарматские племена, покорившие праславян скифов, пере­
двинулись в области между Днепром и Дунаем и, смешавшись с местными пле­
менами, образовали государство во главе с гетами. Выселение последних за
Карпаты под натиском римлян Д. Я. Самоквасов отождествлял с летописным
свидетельством о переселении славян из дунайской прародины. Одним из ос­
новных аргументов этого выступали клады римских динариев, состав и геогра­
фия которых, по мнению ученого, подтверждали их принадлежность славян­
ским переселенцам, продавшим свое имущество. Дополнительную аргумента­
цию его теория получила и в результате распределения древностей по историче­
ским эпохам. Трупоположения «скифской эпохи» стали связываться с первым
этапом этногенеза славян, а кремации «сарматской эпохи» - со вторым.
В работах начала XX в. акцент был сделан на роли местных «скитосарматских» племен. Среди них наиболее значимое место в формировании вос­
точнославянского этноса отводилось племени Роксалан. С ними связывались
скифские курганы и городища больших размеров в Посулье. Прямыми предками
русского народа считались «Россы», населявшие государство, образовавшееся в
результате смешения «Россов» и части переселенцев с Дуная, принесших клады
римского серебра и поля погребальных урн. Распад этого государства и образо­
вание летописных племен связывались с натиском хазар. Подобными историче­
скими построениями ученый пытался не только согласовать отстаиваемое им
летописное сообщение о выселении славян с Дуная с новейшими археологиче­
скими данными (открытие В. В. Хвойкой полей погребальных урн в Поднепровье). но и дать объяснение резкой смене обряда захоронения.
Теория происхождения славян, отстаиваемая Д. Я. Самоквасовым, пред­
ставляет сегодня только историографический интерес, ни одно из ее фундамен­
тальных положений не подтверждается современными исследованиями. Эта
теория является ярким примером уязвимости применяемых ученым методов ис­
точниковедческого анализа. Тем не менее, она отражает уровень развития оте­
чественной исторической науки 80-х гг. XIX века. Следует отметить перспек­
тивность самого подхода к ее решению, в частности, включение данных архео­
логии в число принципиально важных источников. Кроме того, Д. Я. Самоква-

17

совым была показана сложность и многоступенчатость этногенеза восточных
славян. Он говорил не о прямом родстве с одним из древних народов, а о фор­
мировании в результате контактов нескольких культур и народностей.
4.2. Вопросы изучения древнерусского города в оценке Д. Я. Самоквасова. Важнейшим источником изучения древнерусского города, под которым Д.
Я. Самоквасовым понимался военный и административный центр, стали горо­
дища, вопрос об интерпретации которых оставался дискуссионным. Взгляды
ученого на содержание понятия «древнерусский город», его происхождение и
развитие, сформировались уже в начале 70-х гг. XIX в. и были изложены в его
магистерской диссертации «Древние города России» (1873 г.).
Полевые исследования (состав шурфов) позволили ему опровергнуть тео­
рию богослужебного назначения городищ Ходаковского. Установление их жи­
лого и военно-оборонительного характера дало основание утверждать сущест­
вование в домонгольской Руси не нескольких сотен, а нескольких тысяч укреп­
ленных поселений. Вопрос о времени и условиях появления первых древнерус­
ских городов им напрямую связывался с уровнем развития политической и со­
циально-экономической организации восточнославянского общества. Анализ
данных археологии и письменных источников по колонизации юго-востока Рос­
сии в ХѴІ-ХѴІІ вв. позволил ему предложить теорию исторического развития
поселений через последовательное прохождение трех фаз: город —» село —• ху­
тор. Эти факты утвердили Д. Я. Самоквасова в мысли, что при колонизации но­
вых земель восточные славяне были вынуждены объединяться в общины и
строить на заселяемых территориях только укрепленные поселки.
Данные положения стали основой для его дальнейших исследований. При
этом серьезных трансформаций его взглядов не зафиксировано. Можно отме­
тить лишь вычленение им из всей массы городищ памятников более раннего пе­
риода, которые соотносились с предками славян.
Значение исследований Д. Я. Самоквасова заключается в том, что он дока­
зал жилой и военно-оборонительный характер городищ, ввел этот тип памятни­
ков в круг источников по отечественной истории. Это, в свою очередь, стало ос­
новой для создания целостной системы взглядов на характер, происхождение и
развитие древнерусского города. Конечно, его теория в отдельных местах, на­
поминает скорее логическую схему, но это была попытка осмыслить имеющей­
ся фонд источников. Полевое исследование городищ, по сути, только начина­
лось и носило, в подавляющем большинстве случаев, разведочный характер.
Открытые поселения славяно-русского времени не выявлялись вовсе, что под­
тверждало отсутствие сел у славян языческой эпохи.
4.3. Проблема становления государства у восточных славян в работах
Д. Я. Самоквасова. Отметим попытки Д. Я. Самоквасова использовать архео­
логические источники и при рассмотрении вопроса становления государства у
восточных славян. Разработка обозначенной темы была тесно связана с его
взглядами на происхождение восточных славян и проблемы изучения древне­
русского города, поскольку создание государства он понимал как длительный,
многоступенчатый процесс, а не как единовременный акт.

18

Исходя из тезиса о генетическом родстве славян со скифами, сарматами и
гето-дакийцами, среди ведущих доказательств которого были данные археоло­
гии, Д. Я. Самоквасов рассматривал древнерусское государство, его политиче­
ское и социально-экономическое устройство как прямого приемника скифского,
сарматского и «росского» царств.
Привлекал ученый археологические источники и для доказательства су­
ществования государственности у восточных славян накануне и в период при­
звания норманнов. Центрами их общественно-политической и культурной жиз­
ни Д. Я. Самоквасов считал города, что подтверждалось установлением жилого
и военно-оборонительного характера городищ. Масштабные раскопки славяно­
русских курганов, в том числе и таких значимых, как «Черная могила», «Гуль­
бище» и др., свидетельствовали о высоком уровне развития у восточных славян
хозяйства, торговли, на что указывал и проведенный анализ типографии и со­
става кладов арабских и византийских монет, а также социально-имущественной
дифференциации. Все это позволило Д. Я. Самоквасову говорить о наличии у
восточных славян уже до создания централизованного государства Рюрикови­
чей так называемых «племенных княжений» или «племенных государств».
Заключение.
Подводя основные итоги исследования, важно подчеркнуть, что касаю­
щиеся археологии выводы и построения Д. Я. Самоквасова в значительной сте­
пени опирались на результаты проводимых в течение четырех десятилетий под
его руководством полевых исследований памятников в основном эпохи железа
на территории Европейской части России, включая раскопки объектов, резуль­
таты изучения которых не потеряли научной значимости до настоящего времени
(курган «Черная могила», Гочевский археологический комплекс и другие па­
мятники).
Эти работы оказывали серьезное влияние и на общие подходы к археоло­
гии как вспомогательной исторической дисциплине в системе, по сути, междис­
циплинарного источниковедения, и на развитие методики полевых археологиче­
ских исследований, включая вклад ученого в разработку принятой на Ш Архео­
логическом съезде «Инструкции для описания городищ, курганов и пещер и
раскопки курганов».
Д. Я. Самоквасов несколько раз возвращался к проблемам археологиче­
ской периодизации (им применяется термин «хронологическая классифика­
ция»). Основополагающим для него стал подход, согласно которому археологи­
ческая и историческая периодизации совмещались. Предлагаемые им варианты
так или иначе преследовали цель создания региональной хронологии. Д. Я. Са­
моквасов употреблял термин «тип» памятников, подразумевая под ним кон­
кретные археологические объекты, распространенные на определенной терри­
тории и имевшие общие черты в материальной культуре, что можно интерпре­
тировать как предтечу будущего выделения археологических культур.
Весьма важным представляется стремление ученого использовать данные
археологии в процессе разработки ряда исследовательских тем исторической
науки: этногенеза славян и формирования восточнославянской общности, изу-

19

чение древнерусского города и даже при рассмотрении вопросов становления
древнерусского государства. Предлагаемые Д. Я. Самоквасовым исторические
построения были заметными событиями того времени, вместе с тем, многие их
фундаментальные положения не подтверждаются современными изысканиями.
При этом надо иметь в виду, что применительно к тому времени можно гово­
рить лишь о предпосылках становления того раздела науки, который сегодня
понимается как славяно-русская археология.
Проведенный анализ позволяет утверждать, что Д. Я. Самоквасов - один
из ведущих археологов последней трети XIX - начала XX вв., времени, когда в
отечественной науке, наряду с господством представлений об археологии как
науке о древностях, зарождались и так называемые частные археологии, в том
числе, и славяно-русская.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:
Статьи, помещенные в изданиях, утвержденных ВАК
1.
Голотвин А.Н. Д.Я. Самоквасов и развитие славяно-русской архео­
логии / А.Н, Голотвин // Вестник ВГУ. Серия. Лингвистика и межкультурные
коммуникации. - Воронеж : Изд-во ВГУ, 2007. - № 2. -Ч. 2. - С. 173-178.
Статьи
2.
Голотвин А.Н. Д.Я. Самоквасов и изучение славяно-русских курга­
нов на юго-востоке Древней Руси / А.Н. Голотвин // Новик: Сборник статей сту­
дентов и аспирантов ВГУ. - Воронеж : «ИСТОКИ», 2004. - Вып. 9. - С. 36^10.
3.
Голотвин А.Н. Д.Я. Самоквасов и изучение древних курганов Кур­
ской губернии / А.Н. Голотвин // Ю.А. Липкинг и археология Курского края.
Материалы межрегиональной научной конференции (Курск, 15-17 ноября 2004
г.). - Курск : «Мечта», 2005. - С. 104-105.
4.
Голотвин А.Н. Д.Я. Самоквасов и изучение Юго-Востока Древней
Руси / А.Н. Голотвин // Археология Юго-Востока Руси: Материалы IV научная
конференция. - Елец : ЕГУ им. И.А. Бунина, 2006. - С. 40-50.
5.
Голотвин А.Н. К вопросу о разработке периодизации древностей
Д.Я. Самоквасовым / А.Н. Голотвин // Археологическое изучение Центральной
России. Тезисы Международной научной конференции, посвященной 100-летию
со дня рождения В.П. Левенка (13-16 ноября 2006 года). - Липецк : Липецкий
педагогический университет, 2006. - С . 359-362.
6.
Голотвин А.Н. Оценка вклада Д.Я. Самоквасова в изучение славяно­
русских древностей в отечественной археологии (русской, советской, россий­
ской) / А.Н. Голотвин // Археология восточноевропейской лесостепи. Вып. 20:
Эпоха металла Восточной Европы (история исследований, публикации). - Во­
ронеж : Воронежский государственный университет, 2006. - С. 32-45.
7.
Голотвин А.Н. Д.Я. Самоквасов и изучение славяно-русских древно­
стей / А.Н. Голотвин // Матеріали археологічніі дослідженя Східной Украіни. Луганск: Изд-во ДНУ, 2007. - Вып. 7. - С. 199-203.

20

8.
Голотвин АН. Д.Я. Самоквасов и изучение славяно-русских древно­
стей Днепровского лесостепного левобережья / А.Н. Голотвин // Чернігів у
середньовічній та ранньомодерній історіі Центрально-Східноі Европии: Збірник
наухових праць, присвячения 1100-літтю першоі літописноі загадки про
Чсрнігів. - Чернігів: Дёснянська правда, 2007. - С. 388-392.
9.
Голотвин А.Н. Археологические источники в работах ДЯ. Самоква­
сова / А.Н. Голотвин // Славяно-русские древности Днепровского Левобережья.
Материалы конференции, посвященной 70-летию со лня рождения К.Ф. Сокола
- Курск : Курский государственный педагогический университет, 2008. С. 3538.
10. Голотвин А.Н. О некоторых проблемах изучения древнерусского го­
рода в работах Д.Я. Самоквасова /А.Н. Голотвин // Из истории отечественной
археологии. - Вып. 1. - Воронеж : Издатсльско-полиграфический центр Воро­
нежского государственного университета, 2008. С. 95-107.
11. Голотвин А.Н. О роли археологических данных в работах Д.Я. Са­
моквасова по истории восточных славян Днепро-Донского междуречья / А.Н.
Голотвин // Восточнославянский мир Днепро-Донского междуречья и кочевни­
ки южно-русских степей в эпоху раннего Средневековья (Материалы научной
конференции). - Воронеж : «ИСТОКИ», 2008. С. 77-80.
12. Голотвин А.Н. Д.Я. Самоквасов и его вклад в отечественную архео­
логию / А.Н. Голотвин //. Труды.II (ХѴШ) Всероссийского археологического
съезда в Суздале. - ТЛИ. - М.: ИА РАН, 2008. С. 206-209.
13. Голотвин А.Н. Археология в педагогической деятельности Д.Я. Са­
моквасова / А.Н. Голотвин // Археологические памятники Восточной Европы:
Межвузовский сборник научных трудов. - Вып. 13. - Воронеж : ВГПУ, 2009. С. 234-237.
14.
Голотвин А.Н. «...Ветеран на поприще археологии...». К оценке
историко-археологических работ Д.Я. Самоквасова начала XX века / А.Н. Го­
лотвин // Средневековый город Юго-Востока Руси: предпосылки возникнове­
ния, эволюция, материальная культура: Мат. конф., посвященной 100-летию на­
чала археологических исследований Гочевского археологического комплекса. Курск : «ПИРОМ», 2009. С. 18-25.
15. Голотвин А.Н. Проблема происхождения славян в работах Д.Я. Са­
моквасова / А.Н. Голотвин // Вехи минувшего: Ученые записки исторического
факультета. Памяти А.А. Иванова. - Липецк : ЛГПУ, 2009. - Вып. 5. - С. 367384.
16. Голотвин А.Н. К проблеме определения археологии как науки в ра­
ботах Д.Я. Самоквасова / А.Н. Голотвин // Верхнедонской археологический
сборник. - Липецк : ЛГПУ. 2009. - С. 221-231.

21

Подписано в печать 14.05.2010 г. Формат 60x84/16. Тираж 120.
Заказ 453.
394000, г. Воронеж,
Воронежский государственный университет
Московской пр-т, 88, корпус № 8, ауд.207б,
типография
факультета международных отношений
8(4732)392931,24-74-02