Несколько лет тому назад я прошел с маршрутным исследованием часть центрального Алтая»: хребет Листвяга, в области левобережья верховьев Катуни. Моей целью тогда было золото. И хоть я и не нашел в то лето стоящих россыпей, однако был в полном восторге от очень интересной- геологии и прекрасной природы Алтая. В местах моих работ не было ничего особо примечательного. Листвяга — хребет сравнительно низкий, вечных снегов — «белков* — на нем не имеется, а значит нет и сверкающего разнообразия ледников, горных озер, грозных пиков и прочего ассортимента высокогорной красоты. Однако суровая привлекательность массивных гольцов, поднявших свои скалистые спины над мохнатой! тайгой, покрывающей округлые горы, разбегающиеся под гольцами^ как волны моря, вознаграждали меня за довольно скучное существование в широких болотистых долинах речек, где и проходила главным образом моя работа. Я люблю северную природу с ее молчаливой хмуростью, однообразием небогатых красок; люблю, должно быть, за какое-то первобытное одиночество и дикость, свойственные ей. Я не променяю ее на дешевую яркость юга.
И в» минуты тоски по воле, по природе, которые бывают у всякого экспедиционного работника, когда- приедается жизнь в большом городе, перед моими глазами прежде всего встают серые скалы, свинцовое -море, лишенные вершин могучие лиственницы и темные глубины сырых еловых лесов..а
Кроме основной работы, я имел задание осмотреть месторождения превосходного । асбеста в среднем течении Катуни, близ । большого села Чем ал. Кратчайший путь туда лежал мимо самого высокого на Алтае Катунского хребта, по долинам верхней Катуни
। Только здесь, на этом пути, я испытал настоящее очарование природы Алтая. Очень хорошо помню момент, когда я со । своим небольшим вьючным караваном, по-* еле долгого пути по урману — густому ле-1 су из пихты, кедра и лиственницы, спу-
1 Иэ подготовляемого к печати изд-вом «Молодая гвардия» сборника научно-фантастических рассказов И. Ефремова «Пять румбов».
стился в долину Катуни. В этом- месте ровная гладь займища сильно задержала нас. Кони проваливались по брюхо ц чмокающую бурую грязь, скрытую под растительным' слоем. Каждый десяток метров давался с большим трудом. Но я. не остановил караван на ночевку, решив сегодня же перебраться на правый берег Катуни. Луна рано поднялась над горами, и можно было без труда двигаться дальше...
В свете луны Катунь казалась широкой. Однако вода была чуть выше колен лошадей. Мы легко перебрались на другой бе-per и обосновались на плоской вершине отрога, где была и трава для лошадей и сухое место для установки палатки. Мигом лошади были развьючены, палатка поставлена под громадным кедром, и после обычной процедуры поглощения ведра чая и раскуривания трубок у костра мы погрузились глубокий сон.
Я проснулся от яркого света и быстро выбрался из палатки. Свежий «ветерок колыхал темнозеленые ветви кедров. Между двумя деревьями, левее, как в темной раме, висели в розовом чистом свете легкие контуры четырех острых белых вершин. Воздух был удивительно прозрачен. По крутым склонам белков струились все мыслимые сочетания светлых оттенков красного цвета. Немного ниже, на выпуклой поверхности голубого ледника, лежали огромные косые синие полосы теней. Этот голубой фундамент еще более усиливал воздушную легкость горных громад, казалось излучавших свой собственный свет, в то время как видневшееся между ними- небо представляло собой море чистого золота Не отрываясь я смотрел на белки, так неожиданно представшие передо мною. После замкнутого кругозора таежных троп, после дикой суровости гольцовых тундр и тяжелых скалистых громад это был новый мир — мир прозрачного света и изменчивой световой игры.
Как видите, моя первая любовь к высокогорьям алтайских белков вспыхнула- неожиданно и сильно...
Добравшись до Онгудая, я отправил в Бийск через Алтайское своего помощника с коллекциями и снаряжением. Посещение Чемаяьских асбестовых месторождений я мог выполнить ндлегке. Вдвоем с проводником на свежих конях мы скоро добрались до Катуни и остановились на отдых в селении Каянча,
Чай с душистым- медом б«л особенно вкусен, и мы долго просидели с приютившим меня молодым учителем у чисто выструганного белого стола в садике. Мой проводник, угрюмый, молчаливый ойрот, беспечно посасывал кованную медью трубку. А я расспрашивал хозяина о достопримечательностях дальнейшего пути доЧемала. Он охотно удовлетворял мое любопытство.
— Вот что еще, товарищ инженер,— сказал он.-—Недалеко от Чемала попадется вам деревенька. Там живет художник — знаменитый наш Чоросов Слыхали, наверное? Старикан сердитый, но, ежели придетесь ему по сердцу, все покажет. А картин у него красивых — гибель!
Я вспомнил виденные мною в Томске в Бийске картины Чоросова, особенно «Корону Катуни» и «Хан-Алтай», к решил непременно заехать к художнику. Теперь я находил его картины поразительно верными. То, что казалось надуманным и преувеличенным на полотнах в тесной комнате музея, было поражающе прекрасно в натуре. Посмотреть его многочисленные работы, а может быть, и приобрести какой-нибудь эскиз, казалось мне хорошим завершением моего знакомства с белками Алтая.
Дорога по берегу Катуни была мне ясна, и я отпустил тут же, в Каянче, своего проводника В середине следующего дня я уже въезжал на невысокий, но крутой каменистый подъем. С него передо мною открылась залитая солнцем ровная поверхность устья ущелья, на которой золотилось хлебное поле. Несколько новых домов, блестя- светложелтыми бревнами, расположились у края леса. Там, где высокие стволы лиственниц образовывали небольшой выступ, окружая поляну с сочной травой, усеянную яркими точками пионов, стояла большая, постройка. Все в точности соответствовало описанию каян-чинского учителя, и я уверенно направил коня к дому художника Чоросова.
Я ожидал увидеть брюзгливого старика и был удивлен, когда на крыльцо вышел подвижной, суховатый, бритый человек с быстрыми и точными движениями. Только всмотревшись в его монгольское лицо, я заметил морщины на запавших щеках, на выпуклом вйсоком лбу и сильную проседь в торчащих ежиком волосах и жестких усах. Я был принят любезно, но не скажу, чтобы радушно.
I 19
За неизбежным чаем я, что называется, излпл художнику душу, или, вернее, то, что запале в нее после недавнего высокогорного путешествия. Невидимому, Чоросов поверил искренности моего восхищения. Он стал приветливее, его ойротская, молчаливость сменилась дружеской беседой.
После чая он повел меня в мастерскую. Просторная неоклеенная комната с большими окнами занимала половину дома. Среди множества этюдов и небольших картин выделялась одна картина, к которой меня как-то сразу потянуло.
Чоросов сказал мне, что это вариант картины «Дены-Дерь» — озеро Гор’ ых духов, которая находится в одном и сибирских музеев. Я слыхал об этой картине, но раньше не видел ее.
Я опишу эту картину по возможности подробно, так как она будет иметь важное значение для понимания дальнейших событий Небольшой холст—не более метра в ширину — в простой черной раме светился в лучах вечернего солнца своими чистыми красками. Синевато-серая* гладь озера, занимающего всю среднюю часть картины, дышала холодом и молчаливым покоем. На переднем плане, у камней на плоском берегу, где зеленый покров травы перемешивался с пятнами чистого снега, лежал ствол кедра. Большая голубая льдина приткнулась к берегу, у самых корней поваленного кедра. Мелкие льдины и большие серые камни отбрасывали на поверхность озера то зеленоватые, то серо-голубые тени. Два низких, истерзанных ветром кедра поднимали вверх густые ветви, как взнесенные к небу руки. На заднем плане прямо в озеро обрывались белоснежные кручи зазубренных гор со скалистыми ребрами фиолетового и палевого цветов В центре картины ледниковый трог, заполненный ослепительным снегом, опускал в озеро вал голубого фирна, а высоко над ним поднималась алмазная трехгранная пирамида, от которой в сторону вился шарф розовых облаков. Левый край долины составляла гора в форме правильного конуса, также почти целиком одетая в снежную мп ггию. Гора стояла на широком фундаменте, каменные ступени которого гигантской лестницей спускались к дальнему краю озера...
От всей картины так и веяло той отрешенностью и холодной сверкающей чистотой, которая покорила меня в пути по Катунскому хребту. Я забыл обо всех остальных картинах и долго стоял, всматриваясь в подлинное лицо алтайских бел-, ков, удивляясь тонкой наблюдательное! и народа, давшего озеру имя Дены-Дерь — озера Горных духов.
Чоросов, сощурившись, поглядывал на меня, довольный произведенным впечатлением.
— Где вы нашли такое озеро, Григорий Иванович? — спросил я. — Да и существует ли оно на самом деле?
— Озеро существует. И, должен сказать, оно, конечно, лучше, чем- здесь, — ответа л Чоросов. — Ну, а найти это озеро нелегко...
Художник пытливо посмотрел на меня и продолжал:
— Вы, наверное, не знаете, какие легенды у ойротов связаны с этим озером?
— О, должно быть, интересные, раз они так поэтично назвали озеро!
Чоросов перевел взгляд «а картину.
— Вы на картине ничего особенного не заметили? — спросил он.
— Вот тут, э левом углу, где гора конусом,— сказал я. — Извините, Григорий Иванович, но тут мне краски показались просто невозможными.
— А посмотрите-ка еще, повнимательней...
Я стал всматриваться в удивившее меня место.. И такова была тонкость работы художника, что чем больше я смотрел, тем больше деталей как бы всплывало ю глубины картины. У подножья конусообразной горы поднималось зеленовато-белое облако, излучавшее слабый свет. Перекре
щивающееся отражение этого свбТа и блеск от сверкающих снегов на воде давали длинные полосы теней почему-то красных оттенков. Еще более густые красные мазки виднелись в изломах скал. А в тех местах, где из-за белой стены хребта про-пика ли прямые солнечные лучи, надо льдами и камнями вставали длинные, похожие на огромные человеческие фигуры столбы Синевато-зеленого дыма или пара, придававшие какой-то зловещий и фантастический вид этому участку ландшафта.
— Вот этого я не понимаю! — Я указал на синевато-зеленые столбы.
— И не старайтесь, — усмехнулся Чоросов. — Вы природу хорошо знаете и любите, но вы не верите ей.
— А как вы сами, Григорий Иванович, объясните эти красные огни на скалах, сине-зеленые столбы, светящиеся облака?
— Объяснение простое — горные духи, — спокойно ответил Чоросов.
Я быстро повернулся к нему. Но и тени усмешки не заметил я на его замкнутом лице.
— Я не шучу. Вы думаете, название озеру дано за его неземную красоту? Нет. Красота красотою, а слава у него дурная. Вот ня — картину сделал, а ноги еле унес. В девятьсот девятом я там был и до тринадцатого болел...
Я попросил художника рассказать о легендах, связанных с озером.
— Хорошо, — согласился Чоросов, — пойдемте сядем.
Мы уселись на широком диване, покрытом грубым желто-синим монгольским ковром.
— Красота этого места, — начал Чоросов,— издавна привлекала людей, но какие-то непонятные силы часто губили приходящих к озеру. Роковое влияние озера испытал и я, об этом — после. Интересно, что озеро наиболее красиво в теплые летние дни, и именно в такие дни сильнее проявляется его губительная сила. Как только приходившие к озеру люди видели кроваво-красные огни на скалах, мелькание сине-зеленых призрачных столбов, они начинали испытывать странные ощущения... Окрестные снеговые пики словно ложились венцом, на их голову, давя чудовищной тяжестью, в глазах начиналась неудержимая пляска световых лучей. Людей тянуло туда, к круглой конусовидной горе, где им мерещились тени горных духов. Но как только добирались они до этого места, все исчезало, оставались одни лишь голые скалы. Задыхаясь, едва пере
Чоросов рассказал мне историю картины * Дены-Дерь» — озера Горных духов.
двигая ноги от внезапной потери сиъ с угнетенной душой, несчастные уходили из рокового места. Но обычно в пути их, настигала смерть Только несколько сильных Охотников, как-то раз попавших к озеру, с невероятным трудом добрались до ближайшей юрты. Многие из них умерли, другие долго болели, потеряв навсегда былую силу и храбрость. С тех пор Дены-Дерь разнеслась недобрая слава. Люди почти перестали бывать на нем. Там нет ни зверя, ни птицы, а на левом берегу, где бывают сборища духов, не растет ничего, даже травы... Я еще в детстве слыхал эту легенду, и меня давно тянуло побывать во владениях горных духов. Два дцать лет тому назад я- был там и провел два дня в полном* одиночестве. В первый день я не заметил ничего особенного и долго работал, делая этюд за этюдом Однако в этот день по небу быстро проносились густые облака, освещение часто менялось, и мне не удавалось схватит* прозрачности горного воздуха. Я решил остаться еще на день, заночевав в леске* в полуверсте от озера. К вечеру я ощутил легкую тошноту и странное жжение во рту, заставлявшее меня все время сплевывать слюну... Чудесное сияющее утро следующего дня обещало яркую погоду. Я поплелся к озеру с тяжелой головой борясь со слабостью, но вскоре увлекся работой и забыл про недомогание. Солнце сильно пригревало, когда я закончил разработку этюда и отодвинул мольберт, чтобы бросить последний взгляд на все озеро. Я сильно устал, руки дрожали, в голове временами странно мутилось, и темнело в глазах. Тут я и увидел духов озера. Нал прозрачной гладью воды проплыла тень от облака. Солнечные лучи, пересекавшие наискось озеро, стали как будто ярче после минутного затемнения. На удалявшейся грани света и тени я вдруг заметил несколько столбов призрачного сине-зеленого цвета, имевших сходство с громадными человеческими фигурами в мантиях. Они то стояли на месте, то быстро передвигались, то таяли в воздухе. Застыв в изумлении. я смотрел на них с чувством гнетущего страха. Еще несколько минут продолжалось бесшумное движение призраков, потом в скалах замелькали отблески и вспышки кровавого цвета. А надо всем этим висело светившееся слабым зеленым светом облако в форме гриба... Я вдруг почувствовал прилив сил, зрение обострилось, удаленные скалы будто на тяпнулись на меня, и я различил все подробности их крутых склонов Схватив кисть, с тикой
энергией я подбирал краски, Торопясь запечатлеть на полотне необыкновенное зрелище. Легкий ветерок пронесся над озером, и мгновенно исчезли и облако и призраки, только красные угли на скалах попрежнему мрачно поблескивали. Возбуждение, охватившее было меня, внезапно ослабло, недомогание резко возросло, словно жизненная сила, утекала с концов пальцев, державших палитру и кисть. Предчувствие чего-то недоброго заставляло меня торопиться. Я быстро закрыл этюдник, собрал свои пожитки. Я чувствовал, как страшная тяжесть навалилась мне на грудь, голову. Тяжелое дыхание со свистом вырывалось из моей груди, когда я, борясь с упадком; сил и давившей меня тяжестью, повернулся спиной к озеру. Путь до того места, где по уговору ожидали меня мои проводники, отказавшиеся итти на Дены-Дерь, я прошел, как в смутном сне.. Горы качались передо мной; поиступы страшной рвоты приводили меня ’ полное изнеможение.
«Однако ты пропадешь, Чорос, — тоном беспристрастного наблюдателя заметил старший проводник, увидев мое состояние, — слюна течет...»
Я не * умер, как видите, но долгое время чувствовал себя очень плохо. Какая-то вялость и притупление зрения мешали жить и работать. Большую картину «Дены-Дерь» я написал только год спустя, а эту отделывал понемногу, когда, встал на ноги. Как видите, правда об озере Дены-Дерь и населяющих его горных духах получена путем тяжелых страданий...
Чоросов замолк, потирая морщинистые руки. Мы перешли в столовую.
Яркая лампа-молния над столом прогнала тень нереального, навеянную рассказом художника. Но я не утерпел и спросил его, как разыскать озеро Горных духов на случай, если бы мне еще раз представилась возможность побывать в тех местах.
— Ага, забрало вас это озеро! — улыбнулся Чоросов.
Я достал из полевой сумки книжку, карандаш и приготовился записывать.
— Это место в Катунском хребте Долину Аргута знаете? Речка-то небольшая, а долина очень широкая и глубоко уходит в Катунский хребет. Так по этой долине вам и ехать. Место сухое, будут лиственницы большие, раскидистые. Когда подниметесь высоко, встретите большой крутой порог, с него водопад маленький, и тут долина повернет вправо. Дно ее будет совсем плоские и широкое, и на нем цепью пять озер, одно от другого где с полверсты, где с версту. Последнее, пятое озеро и будет Дены-Дерь. Вот и все. Да, вспомнил, хорошая примета! В устье ключа, куда будете сворачивать с Аргута, будет небольшое болотце, на краю его, налево, стояла огромная сухая лиственница без сучьев, с двойной вершиной, как чортовы вилы...
Я записал указания художника.
Утром я просматривал работы Чоросова. Запомнилось несколько очаровательных этюдов, но ни один не шел в сравнение с «Дены-Дерь». Я не решился даже намекнуть на возможность приобретения этой картины при моих весьма скромных средствах. Я купил два наброска снежных гор на рассвете и закате да еще получил в подарок маленький рисунок пером, изображавший мои любимые лиственницы с глубоким знанием характера дерева. На прощанье Чоросов сказал мне:
। — Вижу, как вы к «Дены-Дерь» присматриваетесь. Но эту картину я вам пода-
। рить не могу. Я подарю вам этюд, сделанный .мною на озере. Только...—-онпомолчал* не-, много, — это уж после того, как умру. Сейчас мне расстаться с ним трудно*. Не
: огорчайтесь, это будет скоро... Вам пере-5 шлют, — серьезно, со своей смущающей .бесстрастностью добавил художник.
< ио
Пожелав Чоросову долгой жизни, а сот бе скорой встречи с ним, я сел на койя, и судьба, как оказалось, навсегда разъединила нас...
Я не скоро снова попал на- Алтай. Четыре года прошло в напряженной работе, а на пятый я временно выбыл из строя. Жестокий ревматизм — профессиональная болезнь таежников — на полгода свалил меня, а потом пришлось возиться с ослабевшим сердцем.
Я бежал от скуки и ^безделья с южного курорта в хмурый, «о милый Ленинград. По предложению главка я занялся ртутным месторождением Сефидкана в Средней Азии.
В один из весенних, вечеров, когда я сидел за микроскопом у себя дома, принесли посылку, которая больше огорчила, чем обрадовала меня. В плоском ящике ’ из гладких кедровых досок лежал этюд «Дены-Дерь», хак знак того, что художник Чдросов окончил свою трудовую жизнь.
Достаточно было мне снова увидеть озеро Горных духов, как на меня нахлынули - воспоминания о рассказе Чоросова. Далекая и недоступная краса Дены-Дерь наполнила меня» какой-то тревожной печалью. Стараясь развлечь себя- работой, я установил под микроскоп новый шлиф рудной породы из Сефидкана. Привычной рукой я опустил тубус винтом кремальеры, настроил фокус микрометра и углубился в изучение последовательности кристаллизации ртутной руды. Шлиф — отполированная пластинка породы — представлял собою почти чистую киноварь, и с его изучением дело не заладилось. Тонкие оттенки цветов, отраженные от шлифа, скрадывались электрическим светом. Я заменил опак-иллюминатор сильверманновским для косого освещения w включил лампу дневного света — превосходную выдумку, заменяющую солнце в суженном мире микроскопа... Этюд озера Горных* духов продолжал стоять перед моим- внутренним взором,- и я сначала даже не удивился, увидев в микроскопе кроваво-красные отблески на фоне голубоватой стали, так поразившие меня в свое время на картине Чоросова. Секундой позже до моего сознания дошло, что я смотрю не на картину, а наблюдаю внутренние рефлексы ртутной руды. Взволнованный предчувствием еще не родившейся догадки, я направил лучи осветителя с дневным светом на этюд озера Горных духов и увидел в скалах* у подножья. конусообразной горы оттенки цветов, в точности сходные с только что виденными под микроскопом. Я поспешно схватил тяжелые таблицы Шнейдерхена, и тут оказалось, что цвета с формулами... Впрочем, незачем приводить здесь самые формулы. Скажу только, что для науки, изучающей руды различных металлов и металлы минералографии, созданы цветные таблицы тончайших оттенков всех мыслимых цветов, которых насчитывается около 700. Каждый из оттенков имеет свое обозначение, сумма оттенков составляет формулу минерала. Так вот оказалось, -что краски Чоросова в его изображении местообитания горных духов, по шнейдерхенов-ским таблицам,, точно соответствуют оттенкам киновари в разных условиях освещения, углах падения и всей прочей сложной игры света, называемой в науке интерференцией световых- волн Тайна озера Дены-Дерь вдруг стала для меня ясной. И я невольно удивился: почему подобного рода догадка не -пришла мне в голову давно, еще там, в горах Алтая?
Я вызвал такси и уже вскоре подъезжал к дому, в котором ярко светились большие окна химической лаборатории. Мой знакомый, химик и металлург, был еще здесь, — А. сибирский медведь! — приветствовал он меня. — Зачем пожаловали? Опять срочный анализ?
— Нет, Дмитрий Михайлович, я к вам за справкой. Что знаете вы замечательного про ртуть?
— О, ртуть — металл столь замечателы иый, что книгу толстую написать можно^
— Ртуть кипит при трехстах семидесяти градусах, а при скольких она испаряется?
— При любых, дорогой инженер, за исключением сильного мороза,
— Значит, летуча?
Необычайно летуча для своего удельного веса.
— Еще вопрос: ртутные пары сами светятся или нет и каким цветом?
— Сами «е светятся, но иногда, 1при сильной концентрации в проходящем свете, дают сине-зеленые оттенки.,.
— Все ясно! Большое спасибо, дорогой!
— С1ОЙте, вы куда? Объясните, в чем дело?—попытался задержать меня химик, но так и не цолучил от меня ответа. .
Через пять минут такси привез меня к дому моего постоянного врача. Со встревоженным видом добрый старик вышел в переднюю, узнав мой голос.
— Что случилось? Опять сердце пошаливает?
— Нет, все в порядке! Я на минутку. Скажите, каковы главные симптомы отравления ртутными парами?
— Мм... вообще ртутью — слюнотечение, понос и „рвота, а вот насчет паров сейчас посмотрю....
Старик ушел в кабинет и через минуту вышел ко мне с раскрытой книгой в руках.
— Вот видите, пары ртути — падение кровяного давления, сильное возбуждение психики, учащенное прерывистое дыхание, а дальше смерть от паралича сердца...
— Вот это великолепно! — невольно воскликнул я.
— Что великолепно? — удивился доктор. — Такая смерть?..
Теперь я был уверен, что весь ход моих мыслей безусловно правилен Как только я вернулся домой, я сразу же позвонил по телефону к -начальнику своего главка и сообщил, что в интересах нашей работы я немедленно должен ехать на Алтай. Я попросил отпустить со мной Красулина — молодого дипломника, физическая сила и хорошая голова которого были очень нужны мне при моем все еше болезненном состоянии.
В середине мая уже можно было беспрепятственно достигнуть озера. Как раз к этому времени я. вышел из селенья Иня яа Чуйском тракте с Красулиным и двумя опытными таежниками-рабочими.
Я помнил все наставления художника о предстоящем пути.
Когда* мой маленький отряд раскинул вечером палатку в устье долины, напротив похожей на вилы сухой лиственницы, я не без волнения почувствовал, что завтра будет решена правильность моих предположений. Красулину передалось мое волнение, и он подсел на бугорок, где я сидел, задумчиво созерцая рогатую лиственницу.
-с- Владимир Евгеньевич, — тихо начал он, — помните, вы обещали рассказать о целя нашей поездки, когда попадем в горы...
— Я надеюсь, Боря, не позднее чем завтра обнаружить крупное месторождение ртути, может быть частично самородной,— сказал я. —Завтра увидим, прав я или нет. Вы знаете, что ртуть встречается обычно в своих месторождениях в рассеянном виде, в малых концентрациях. Большое месторождение с богатым содержанием ртути известно только одно в мире — это...
— Альмадена i Испании, — сказал Кра-сулин.
— Да, уже много веков Альмадена снабжает ртутью ролмира. Один раз там даже было найдено крохотное озеро чистой ртути. Капли ртути и по сие время сочатся в рудниках Альмадены. Так вот я и рассчитываю найти здесь нечто подобное...
— Но, Владимир Евгеньевич, если мы
<
откроем такое месторождение, это переворот во всей ртутной экономике!
— Конечно, дорогой! Ртуть — это важнейший металл медицины и войны. Ну, а теперь спать! Завтра поднимемся ещеч затемно. Кажется, день будет пасмурный, а нам это и нужно.
•— Почему	так важен пасмурный
день? — спросил Красулин
— Потому что я не хочу отравить всех вас, да и сам отравиться. Пары ртути — не шутка... Несомненно, что открытие этого месторождения задержалось на сотни лет именно из-за гибельных свойств ртутных паров. Завтра мы сразимся с горными духами, а там видно будет...
Дымка розового тумана заволокла горы. В долине стемнело. Только острые вершины белков еще долго светились в невидимых нам лучах солнца. Потом и они потухли. Я все еще сидел, куря у костра, но в конце концов поборол свое волнение и улегся спать.
Все события следующего дня запомнились мне почему-то в отрывках.
Отчетливо врезалось в памяти обширное, совершенно плоское дно долины между третьим и четвертым озером. Середина ее лежала ровным зеленым ковром мшистого болота без единого деревца, и только по краям долины высились большие кедры. Низкие, хмурые облака быстро проносились над ними. Четвертое озеро было невелико и кругло. Из голубовато-серой воды, покрытой рябью, торчала гряда острых камней. Перебравшись через них, мы попали в густые заросли кедрового стланца, а еще через десять минут я стоял на берегу озера Горных духов. Пепельный цвет печали лежал на воде и снежных склонах горной цепи. Тем не менее я сразу узнал храм Горных духов, поразивший мое воображение несколько лет тому назад в студии Чоросова. Добраться до отливавших сталью скал у подножья конусообразной горы оказалось нелегким делом. Однако все трудности нами были мгновенно забыты, когда геологический молоток, звеня, отбил от ребра; утеса первый тяжелый кусок киновари. Дальше скалы понижались скошенными ступенями к небольшой впадине, над которой вился легкий дымок. Впадину заполняла мутная горячая вода.. Вокруг из глубоких расселин били горячи? ключи.
Я поручил Красулину глазомерную съемку рудного участка, а сам двинулся вместе с рабочим сквозь пелену тумана к подошве горы.
— Что это. товарищ начальник? — спросил вдруг рабочий.
Я взглянул в указанном им направлении. Там, наполовину скрытое каменистой гря
Обернувшись, я увидел зеленоватое облако и мелькавших сине-зеленых призраков. сГони, ребята!» крикнул я...
дой, блестело тусклым и зловещим блеском ртутное озерко — моя воплощенная фантазия. Поверхность озерка казалась выпуклой. С непередаваемым волнением склонился я над ним и, погружая) руки в ускользающую и неподатливую жидкость, с бьющимся сердцем думал о нескольких тысячах тонн жидкого металла — моем подарке родине. Прибежавший на мой зов Красулин застыл в немом восхищении. Однако пришлось прекратить восторги и усиленно подгонять своих спутников в выполнении необходимой работы. Уже чувствовалась тяжесть в голове и жжение во рту — зловещие признаки начинающегося ртутного отравления. Я защелкал направо и налево лейкой, рабочий наполнил фляги ртутью из озерка. Красулин и второй рабочий спешно обмеряли выходы рудных пород и размеры озерка. Казалось, все было закончено с молниеносной быстротой, но тем не менее обратно мы шли медленно, вяло, борясь с неясным чувством угнетения и страха. Пока мы огибали озеро по левому берегу, облако разошлось, и нашим глазам открылся граненый алмазный пик. Косые, солнечные лучи прорвались сквозь ворота дальнего ущелья, и вся долина озера наполнилась искрящимся прозрачным светом Обернувшись, я увидел сине-зеленые призраки, мелькавшие в недавно покинутом» нами месте, и приказал бежать. К счастью, берег постепенно выравнивался, и мы скоро добрались до лошадей.
— Гони, ребята! — крикнул я, позорачн вая своего коня, и, бросив последний взгляд на Дены-Д ерь, унес в памяти пляску духов вокруг зеленоватого облака...
В тот же день мы спустились по долине до второго озера. Ночью мы все чувствовали себя неважно, но в общем все кончилось для нас вполне благополучно.
И вот в центр полетели телеграммы. Оттуда последовали распоряжения! — наладить безопасное и подробное изучение Деньг-Д ерь.
Я навсегда сохранил признательную память о бесстрашном и правдивом искателе души гор. чьи тонкие и верные наблюдения открыли в красках его картины богатство озера Горных духов, — о художнике Чоросове.
м
Издательство ЦКВЛКСг Мплплли Галплип
ТЕХНИКА-НОЛОДЕЖИ
Журнал ЦК ВЛКСМ

Л ПОКРОВСКИЙ, генерал-майор инженерно-технической службы
Мысль о межпланетных путешествиях давно волновала чело-ечество. Известные писатели Жюль Верн и Герберт Уэллс ^освящали этой теме свои прекрасные научно-фантастические гроизведения. Однако в действительности идея межпланетных {утешествий до последнего времени оставалась технически еобоснованной мечтой. Так, например, Жюль Верн предполагал ^бросить соответствующий снаряд в космическое пространство ((утем выстрела- ио грандиозной пушки. Это средство явно не 'Одится для такой цели, потому что предельные скорости, достигаемые при стрельбе из пушек, совершенно недостаточны, (Тобы выбросить снаряд в космическое пространство. Действ»-ельно, для достижения такого результата необходима скорость 'коло 11 000 м/сек. Между тем практически артиллерия не дает (серостей более 1500—1 700 м/сек. В лабораторных условиях остигнуты, правдау скорости порядка 2 700 м/сек. Теоретически .эзможны скорости порядка 3 000—4 000 м/сек. Однако все это рвершенно недостаточно для выхода снаряда из пределов тяго-£ния земитет.
< После работы известного революционера Кибальчича и Циол-.овского и его последователей в области ракет и реактивного ^ижения возникли новые идеи о межпланетных путешествиях, редполагалось, что земное тяготение можно будет преодолеть помощью ракеты. Действительно, исходя из общей теории (‘активного движения, можно предполагать, что ракету удастся ^вбросить в космическое пространство. На этом основании озникло огромное количество различных исследований, проекта, популярных статей о космических ракетах. Изобретатели пропились установить свое первенство в предложении тех или *ных. новых деталей устройства ракеты. Ученые изощрялись । | разных остроумных расчетах и обобщениях в области реактивно движения. И это дало, конечно, свои практические резуль-)ты, но в несколько другом направлении. Так, например, были (зданы' мощные боевые средства, действующие на этом прицепе.
iB частности, любопытным примером новейших применений ‘активного двигателя является самолет-истребитель, недавно Писанный в газете «Британский союзник». Этот самолет имеет (полнительные реактивные двигатели, включаемые в моменты, 1гда необходимо максимально форсировать скорость самолета, нпгем применения этих реактивных двигателей можно достигать таких скоростей (на небольшие промежутки времени), !<Ж не могут даты обычные винтомоторные установки.
I рдаако вместе с этими успехами практика показала, что пока
j Ш
еще не удалось получить при помощи ракеты даже скоростей, уже давно достигнутых в артиллерии. Оказывается, даже нег большие скорости, как 1 000 м/сек, являются, здесь пределом, который практически превзойти в настоящее время .весьма затруднительно.
Правда, ракета для выхода за пределы земного притяжения вовсе не требует значительных начальных скоростей. Дело в том, что вся энергия, необходимая для выхода1 в космическое пространство, может быть сообщена движущемуся- телу или сразу в начале движения или же может сообщаться этому телу постепенно во время его полета.
Первый* случай мы имеем в артиллерии, когда снаряд получает при выстреле значительную скорость, а потом движется вперед по инерции.
В случае же ракеты истекающие из «ее назаЬ газы своей реакцией (отдачей) толкают вес время ракету вперед, и ее движение происходит не только за счет инерции, но и за счет силы реакции. Именно поэтому движение ракеты называется реактивным движением.
Опыты по высоте и дальности полета ракет показывают однако, что, несмотря на особенности реактивного движения, все же достигаемые результаты совершенно недостаточны для выхода в космическое пространство.
Этот вывод представляет собою итог очень многих разнообразных опытов, проводившихся как в лабораториях, так и в открытой атмосфере. Здесь мы имеем неудачу, обусловленную не принципиальной невозможностью -решить этот вопрос, а влиянием очень многих различных технических трудностей, преодоление которых пока невозможно.	*
При таком положении дел возникает мысль, что космические полеты являются вообще чем-то недостижимым, ибо пет реальных способов решить подобную задачу.
Однако это не так!
Последние исследования в области направленного взрыва, о которых уже было рассказано на страницах журнала «Техника — молодежи» (№ 12 за 1943 г.), показали, что рекордно высокие скорости все же достижимы: устроив особый заряд из мощного, бризантного взрывчатого вещества с выемкой соответствующей формы, можно при взрыве получить очень высокие скорости потока взрывных газов, выходящих из этой выемки. Такие скорости (12 000 м/сек и при особых условиях даже 20000 — 25000 м/сек) более чем достаточны, чтобы выбросить некоторую массу в космическое пространство.
Явление, вызывающее эти рекордно высокие скорости, называется кумуляцией. Сущность его довольно проста. Если в заряде имеется выемка, то при взрыве внутрь этой выемки устремляются газы. Так как газы движутся' частично навстречу друг другу, то они сильно сжимаются, и образуют мощную струю, головная часть которой движется чрезвычайно быстро и достигает при определенных условиях таких скоростей, которые были указаны выше.
Но вот какая трудность возникает при этом. Если поместить на пути столь быстрого потока газов какое-либо тело, состоящее даже из наиболее «прочных веществ, например вольфрама, то это тело неизбежно будет разрушено, а ие увлечено струей.
Чтобы преодолеть такую трудность, необходимо сделать следующее.
Вещество, которое предполагается забросить в космическое пространство, следует расположить в виде оболочки выемки заряда и возможно плотнее прижать к поверхности взрывчатого вещества. Взрывные газы постепенно вовлекут такую оболочку в движение и выбросят по направлению получающейся струи. В этом случае масса не будет распылена и приобретет весьма большую скорость. Очевидно, что при подходящих условиях можно достигнуть скоростей, превышающих 11 000 м/сек, и тогда рассматриваемая нами масса улетит в космическое пространство.
Таким образом, первая задача о выходе за пределы нашей планеты решается сравнительно просто.
Однако возникает следующий вопрос: для чего вообще нужен такой опыт? Ведь описанным способом можно выбросить в космическое пространство только комок раскаленного металла. Ни приборов, ни людей тем более таким способом направить в космическое пространство нет возможности. Все будет уничтожено при тех колоссальных ускорениях, которые здесь неизбежны.
Таким образом, пока речь идет только о забрасывании1 в космическое пространство каких-то неорганизованных -масс металлов. С первого взгляда кажется, что в этом нет особенного умысла.
Но не следует слишком узко смотреть на такие возможности. Прежде всего их научный интерес несомненен. Наблюдая за движением таких масс в высоких слоях атмосферы, можно иметь суждение о плотности газа
Можно поставить также и ряд других задач научно-исследовательского характера.
Естественно, что решение всех подобных задач связано с преодолением весьма различных теоретических, технических и
экономических трудностей. Поэтому необходимо начинать с каких-то таких вопросов, которые отличаются возможной простотой и четкостью.
Пока еще преждевременно было бы давать какие-либо окончательные формулировки тех вопросов, которые подлежат решению в первую очередь.
Однако для того чтобы наилучшим образом наметить к отработать такие вопросы, необходимо некоторое предварительное их обсуждение.
Вот в порядке такого обсуждения' можно, между прочим, рассмотреть следующее.
Выбрасывая какое-либо тело в космическое пространство, вовсе не обязательно, чтобы это тело ушло на значительное расстояние от Земли. Для начала можно было бы поставить иную задачу — создать искусственный спутник Земли, летящий возможно ближе к поверхности нашей планеты. Минимальное расстояние, на котором такой спутник мог бы двигаться, определяется наличием земной атмосферы. Очевидно, что искусственный спутник Земли должен итти- на такой высоте, чтобы атмосфера ни в какой мере не тормозила бы его движения. Ориентировочно для этого достаточна высота около 1 000 километров.
Искусственный спутник должен быть удобно наблюдаем на такой высоте при помощи не слишком сложных астрономических приборов. Исходя из этого требования, искусственный спутник должен был бы иметь диаметр порядка метра. Учитывая то, что этот спутник получится из массы металла спрессованным направленным взрывом, можно считать, что металл, заполняющий объем спутника-, не будет вполне массивным. При таких условиях масса этого нового спутника будет равна всего нескольким тоннам.
Любопытно отметить, что новому спутнику Земли может быть сообщено движение по различным направлениям. Его можно будет направить с севера на юг или обратно или даже с запада на восток. Скорость движения этого спутника будет такова, что расстояние от Москвы до Ленинграда он будет проходить примерно в одну минуту. Очевидно, что спутник будет виден (в слабые телескопы} утром и вечером. Ночью он будет закрыт от Солнца тенью Земли и поэтому невидим. Новый спутник без сомнения может служить отличным эталоном времени.
Чтобы забросить такую массу на указанную высоту » сообщить ей необходимую скорость движения, можно прибегнуть к помощи особого заряда весом в несколько тысяч тонн.
„Рождение нового спутника среди грома и пламени невиданного взрыва было бы грандиозным научным опытом*
... Новый спутник Земли будет лететь на высоте около 1 000 километров над поверхностью Земли, В минуту он пройдет расстояние от Москвы до Ленинграда, и его движение будет заметно невооруженному глазу. На рисунке показана схема возможной орбиты нового спутника.
Такой заряд следовало бы заложить где-либо в пустынных горах Памира, на возможно большей высоте над уровнем моря. Это необходимо, чтобы уменьшить толщу атмосферы, пробивае
мой при выбросе нового спутника. Кроме того, в пустынной горной местности можно избежать катастрофических последствий огромного взрыва для людей, зданий и разных предметов.
Могут возникнуть такие возражения: целесообразно ли тратить большое количество взрывчатого вещества бесполезно для народного хозяйства нашей страны? На этот вопрос имеется следующий ответ. Конечно, не вся энергия указанного заряда уйдет на выброс массы металла в космическое пространство. Значительная часть энергии рассеется вокруг и вызовет разрушения тех горных массивов, среди которых этот заряд будет заложен.
Известно, что горы Средней Азии изобилуют полезными ископаемыми; их разработка сейчас быстро развивается. Вот этот мощный взрыв и можно использовать для вскрытия каких-либо пластов каменного угля или ценных руд. Потом можно было бы эти богатства горных недр разрабатывать весьма эффективно открытым способом.
Таким образом, рождение нового спутника среди грома и пламени невиданного взрыва было бы вместе с тем рождением нового горного комбината среди пока еще пустынных хребтов Центральной Азии.
Кроме этого, такой мощный взрыв следовало бы использовать для изучения недр земли- и строения атмосферы. Возникающие от этого взрыва колебания земной коры будут аналогичны колебаниям при землетрясении. В этом случае условия возникновения такого искусственного землетрясения будут точно известны. Поэтому можно будет методы сейсмической разведки земных недр применить в особенно широком масштабе.
Звуковые волны, возникающие в воздухе, также должны подвергнуться изучению и могут дать интересные сведения о строе* нии атмосферы.	*
Следовательно, рождение нового спутника будет вместе с тем грандиозным- опытом, научное значение которого превосходит все известное до сих пор.
Сейчас, -конечно, еще нельзя утверждать, что все изложенное было бы бесспорным и до конца разработанным проектом.
Все эти идеи должны подвергнуться весьма тщательной проверке путем различных расчетов и некоторых предварительных опытов.
Но все-таки сейчас мы имеем уже некоторые реальные надежды, что когда-либо новая звезда украсит небо над мирной Землей и будет освещать путь мирного строительства- ня долгие годы.
ПОДЗЕМНЫЕ ЗАВОДЫ В АНГЛИИ
Решая задачу ПВО промышленности, ! многие английские заводы, находящиеся : недалеко от германских авиационных баз, ушли глубоко в землю. Не уязвимые для авиационных бомб, эти заводы предста-в»-, ля-ют собой целые подземные города протяжением в несколько миль. Во время постройки одного подземного завода беско-^нечный конвейер выбрасывал на поверх-я
J Помещение склада, устроенного в мело-*.вом карьере, Девушки, работницы склада, 2 проверяют поступающие детали.
ность землю и породы в течение более чем одного года!
Где строить подземный завод?
Обычно для этой цели используются заброшенные меловые карьеры и разработки1 породы. Практика показала, что в условиях Англии увести завод под землю — предприятие более дешевое, чем постройка обычных новых заводов. Кондиционирова-
Цех подземного* завода, устроенного в заброшенном карьере. Рабочие заняты изготовлением, сложных деталей. .
Вид сверху на центральное контрольное помещение подземного завода. Отсюда производится контролц над всем, движением продукции и выпусков отдельных деталей. Стадии процесса производства фиксируются либо при помощи белых ярлычков на регистрационных столах (на переднем плане) либо путеЦ выписывания соответствующих цифр на доске.
ние «делает воздух под землей чистым, здоровым, а «лампы дневного света» создают обстановку, при которой можно не опасаться за свое зрение.
В настоящее время в английской авиационной промышленности под землей занято больше рабочих, чем на поверхности.
Роберт Л. ХЕЙНЛЕЙН
ИЗМЕРЕНИЙ
Перевод с английского Зинаиды БОБЫРЬ
Высоко по авеню Горного, вида в Гол-ливуде, в доме под номером 3776, живет Квинтус Тил, дипломированный архитектор.
В Южной Калифорнии даже архитектура не похожа на архитектуру других мест. Сосиски, называемые «горячей собакой», продаются в здании, похожем на щенка, и даже с надписью «щенок». Бензин, мыло и дорожные 'карты продаются под крылья* мп трехмоторных самолетов, а комнаты отдыха помещаются в каютах самого самолета. Все это может удивить иля позабавить туриста, но местные жители, разгуливающие без шляп под знаменитым калифорнийским полуденным солнцем, считают, что все это в порядке вещей.
Квинтус Тил считал все попытки своих коллег-архитекторов трусливыми, неумелыми и робкими.
— Что такое ^дом? — спросил Тил у своего друга, Гомера Бэйли.
—- Бели говорить в общих чертах,— осторожно предположил Бэйли, — то я всегда считал дом приспособлением для защиты от дождя.
— Ерунда! Вы не лучше всех остальных.
- Я не сказал, что это определение полное...
— «Полное»! Д5 оно совершенно неверно. С этой точки зрения, мы могли бы до сих пор сидеть в пещерах. Но я не порицаю вас, — прибавил великодушно Тил. — Вы не хуже всех этих поросят, занимающихся архитектурой. Нейтра! Шиндлер! Что они сделали, эти шишки? Что есть у Фрэнка Ллойда Райта, чего не было бы у меня?
— Заказы, — лаконично ответил его друг, — А? Что такое? Тил запнулся на мит, но налил себе двойную порцию и снова оправился. — Заказы! Правильно! А почему? Потому, что я не считаю дом просто разукрашенной пещерой; я считаю его и машиной для житья, живым, динамическим предметом, меняющимся вместе с настроением его обитателя, — не мертвым, статическим, огромным гробом. Почему нас должны удерживать замороженные концепции наших предков? Всякий дурак, чуточку знакомый с начертательной геометрией, может спроектировать вам обыкновенный дом. А разве статическая геометрия Эвклида — это единственная математика? Разве мы должны совершенно пренебречь теорией Пикара-Вессио? А что вы скажете о модулярной системе, не говоря уже о богатейших идеях стереохимии? Разве в архитектуре нет места для трансформаций, для гомоморфологии, для акциояальных структур?
— Чорт меня возьми, если» я знаю! — ответил Бэйли.— С таким же успехом вы можете говорить о» четвертом измерении: для меня это все едино.
— А почему бы и нет? Почему вы должны ограничивать себя? Стоп! — Он прервал себя и уставился вдаль. — Гомер, мне кажется, вы действительно придумали
что-то. В конце концов почему бы и нет? Подумайте о бесконечном богатстве членений и отношений в четырех намерениях. Что за дом, что за дом!
И он замер, задумчиво мигая выпуклым» бледноголубыми глазами.
Бэйли потряс его за руку. (
— Очнитесь! О чем вы говорите, чорт возьми! О четырех измерениях? Четвертое измерение — это время; не станете же вы вбивать гвозди в него.
Тил стряхнул его руку.
— Ясно. Ясно. Время есть одно из четвертых измерений. Но я думаю о четвертом пространственном, как длина» ширина и высота. По экономии материала н удобству стройки это несравненно, не говоря уже об экономии места. Вы можете построить дом в восемь комнат на участке, занимаемом сейчас однокомнатным домом, как тессеракт.
— Что такое тессеракт?
— А вы ходили когда-нибудь в школу? Тессеракт — это гиперкуб, прямоугольная фигура, имеющая четыре измерения, как куб имеет их три, а квадратдва. Постойте, я покажу вам.
Тил кинулся в кухню и вернулся с коробкой спичек, которые рассыпал на столе, небрежно отодвинув стаканы и почти пустую бутылку голландского джина.
— Мне нужно еще пластелину. На прошлой неделе он был у меня вот здесь.— Он порылся в ящике заваленного
Бейли изучал шаткий остов тессеракта.
бумагами стола, заполнявшего одитт угол столовой, и извлек оттуда кусочек маслянистой модельной глины. — Вот он.
— Что вы хотите сделать?
— Сейчас покажу.—Тил начал быстро отщипывать кусочки глины и скатывать их в шарики, величиной с горошину. В четыре таких шарика он воткнул по спичке и соединил их в квадрат. — Вот! Это квадрат.
— Очевидно.
— Другой такой же; еще четыре спички, и мы получим куб. — Спички составили теперь остов кубика с глиняными шариками по всем его углам. Сделаем * теперь еще один такой же куб, и оба они будут двумя сторонами тессеракта. Теперь внимание. Я открываю один угол первого куба, переплетаю его с одним углом второго и опять замыкаю. Потом я беру еще восемь спичек и соединяю нижние стороны обоих кубов наискось, потом точно так же верхние. Вот так. — И он быстро проделал все это.
— И чем же теперь это считается? — подозрительно спросил Бэйли.
— Это тессеракт, восемь кубов, составляющих стороны гиперкуба в четвертом измерении.
— Похоже скорей на «кошачью колыбельку». Во всяком случае, здесь только два куба. Где остальные шесть?
— Вы видите в перспективе. Если вы нарисуете куб на листе бумаги, то боковые грани будут суживаться^—верно? Это перспектива. Когда вы смотрите на четырехмерную фигуру в трех измерениях, она, конечно, искажается. Йо это все-таки кубы.
— Может быть, для вас это и так, братец, а для меня] они все равно» перекошены.
Тил быстро соорудил четыре куба, ставя их один на другой в виде не очень устойчивой башенки. Потом он построил еще четыре куба на внешних гранях второго снизу куба. Сооружение слегка закачалось на слабо скреплявших его глиняных шариках, но устояло: перевернутый крест, даже двойной крест, так как четыре добавочных куба смотрели -в разные стороны.
— Видите теперь? — сказал Тил. — Вот комната нижнего этажа, вот эти шесть кубов — жилые комнаты, а вот тут каша мастерская, на самом верху.
Бэйли смотрел на эту фигуру с большим одобрением, чем на первую.
— Наконец-то я могу понять. Вы говорите, это тоже тессеракт?
— Тессеракт, развернутый з трех намерениях. Чтобы опять свернуть его, вы всовываете верхний куб*в нижний, вкладываете в него боковые, пока они не совпадут. Вот и все. Правда, вы проделываете все это ® четвертом измерении, так, чтобы не нарушить ни одного из кубов.
Бэйли все еще изучал этот шаткий остов.
Крестообразный второй этаж торчал на все четыре стороны, света.
— Смотрите-ка, — сказал он наконец,— почему бы вам не забыть о свертывании этой штуки в четвертом измерении — все равно это невозможно — и не построить дом вот так?
— Гмм... Может быть, вы и правы. Можно иметь столько же комнат и сэкономить столько же участка. Да, и можно ориентировать этот крестообразный этаж на северо-восток, юго-запад я так далее, чтобы каждая комната освещалась солнцем целый день. Центральная ось прекрасно годится для центрального отопления. Можно расположить столовую на северо-востоке, а кухню —на юго-западе и еде лать в каждой комнате большие окна... О-кэЙ, Гомер, я сделаю это. Где вы хотите, чтобы я его построил?
— Минутку! Минутку! Я не говорил, что вы должны строить его для меня...
— А я построю. Кто еще сможет? Вашей жене нужен новый дом: вот он.
— Но миссис Бэйли хочет дом в грего-рианском стиле...
— Вот еще идея! Женщины никогда не знают, чего им хочется.
— Xojlbino, я поговорю с ней.
— Ничего подобного Мы сделаем ей сюрприз.
— Ну, все равно, сейчас с этим ничего нельзя сделать. Мы с миссис Бэйли уезжаем завтра в Бэкерсфильд. Компания открывает там несколько новых скважин.
— Чепуха! Именно такой случай нам и нужен, Это будет сюрприз для нас, когда она вернется. Только подпишите мне чек сейчас, и все ваши заботы кончатся.
— Я бы не хотел начинать ничего такого, не посоветовавшись с ней. Ей не понравится...
— Скажите, пожалуйста, кто кого у вас держит под башмаком?
Чек был подписан на половине второй бутылки.
Дела в Южной Калифорнии делаются быстро. Обычные дома строятся там за месяц. Под пылким руководством Тила, дом-тессеракт головокружительно поднимался к небу не по неделям, а по дням, и его крестообразный второй этаж торчал на все четыре стороны света. Сначала Тилу пришлось поспорить с инспекторами по поводу этих четырех выступающих комнат, ио с помощью прочных подпорок и денежных аргументов^ ему удалось убедить их в доброкачественности своей постройки.
Как и было условлено, Тил остановился перед резиденцией Бэйли наутро после их возвращения. Он заиграл на своем двухнотном рожке, л Бэйли высунул голову из двери.
— Почему вы не пользуетесь звонком?
— Слишком слабо, — весело ответил Тил. — Я человек действия. Готова миссис
Бэйли? Ах, вот и вы, миссис Бэйли! Добро пожаловать, добро пожаловать! Садитесь скорее, у нас есть сюрприз для вас!
— Вы знаете Тила, дорогая,— вставил смущенно Бэйли.
— Знаю, — фыркнула она. — Мы поедем в своей машине, Гомер.
— Хорошая мысль, — согласился Тил.— Она сильнее моей, мы приедем быстрее» Править буду я. Я знаю дорогу.
Он взял у Бэйли ключи, нырнул на шоферское место и запустил мотор, раньше чем миссис Бэйли могла собраться с духом возразить.
— Где же дом,	Квинту с? — спросил
Бэйли.
— Дом? — переспросила подозрительно миссис Бэйди, —Какой дом, Гомер? Разве вы сделали что-нибудь, не сказав мне?
Тил вмешался как можно дипломатичнее:
— Конечно, дом, миссис Бэйли. И какой дом! Сюрприз вам от любящего супруга. Погодите, пока увидите сами.
— Погожу, — сердито согласилась она.— А в каком он стиле?
— Он открывает собою новый стиль. Он современнее телевидения, новое будущей недели. Его нужно видеть, чтобы оценить. Кстати, — быстро прибавил он, не дожидаясь ответа, — вы, друзья, слышали землетрясение прошлой ночью?
— Землетрясение? Какое землетрясение? Гомер, здесь было землетрясение?
— Самое маленькое, — продолжал Тил,— около двух ночи. Но не проснись я перед тем, я бы его и не заметил.
Миссис Бэйли содрогнулась.
— Этого как раз вам и не нужно будет бояться в новом доме, миссис Бэйли, — успокоил ее Тил. — Он абсолютно безопасен в этом отношении: каждая часть находится в совершенном динамическом равновесии с остальными.
— Хорошо, надеюсь. Где же дом?
— Вот тут, за поворотом. Вот и указатель.
Большая стрела, того сорта, какой так любят конторы по сбыту земельных участков, возвещала буквами, крупными и яркими даже дли Южной Калифорнии
ДОМ БУДУЩЕГО
КОЛОССАЛЬНО -	111
ПОРАЗИТЕЛЬНО - HI полный переворот!!!
СМОТРИТЕ
КАК БУДУТ ЖИТЬ WVJ
ваши внуки
КЛГил, архитектор
Он сделал крутой поворот и остановил завизжавшую машину перед Домом будущего.
Бэйли смотрел недоверчиво,, его жена— с нескрываемым отвращением. Они видели простую кубическую массу, с окнами и дверьми, но без всяких прочих архитектурных черт, если не считать украшавших ее сложных математических чер-теисей
— Тил, — несмело спросил Бэйли: — что это вы наделали?
Тил повернулся к дому. Исчезла шаткая башня с ее выступающими комнатами второго этажа. Не осталось ни следа от семи комнат над нижним этажом. Не осталось ничего, кроме единственной комнаты на фундаменте.
— Ох, боженьки! — взвизгнул он.— Me* ня ограбили.
И пустился бежать.
Но это не помогло. С переднего или с заднего фасада здание оставалось все тем же; остальные семь комнат исчезли, исчезли бесследно. Бэйли остановил его, схватив за руку:
— Объяснитесь! Что там насчет грабежа? Как вы могли построить вот такое? Это не по договору.
— Нет, нет! Я строил как раз то, о чем мы договорились: восьмикомнатный дом в виде развернутого тессеракта. Это саботаж, вот и все. Зависть! Другие архитекторы в городе не посмели дать мне закончить эту работу: они знали, что это погубит их, и...
— Когда вы были здесь в последний раз?
— Вчера после обеда.
— И все было в порядке?
— Да. Садовники как раз кончали тогда.
Бэйли оглядел безукоризненный участок.
— Я не вижу, как можно было бы разобрать и увезти отсюда семь комнат за одну ночь, не испортив, этого сада.
Тил тоже огляделся.
— Не похоже на то. Не понимаю.
К ним подошла миссис Бэйли.
— Ну и ну! А меня вы оставили играть в одиночку? Мы можем осмотреть его, раз мы уже здесь, но предупреждаю вас, Гомер, это мне никогда не понравится.
— Осмотрим, конечно, — согласился Тил и, вынув ключ .из кармана, открыл входную дверь. — Может быть, мы найдем какие-нибудь следы.
Передняя была в полном порядке; подвижные перегородки, отделявшие ее от гаража, были отодвинуты, позволяя осмотреть все помещение сразу.
— Как будто в порядке, — заметил Бэйли. — Давайте поднимемся на крышу и попробуем сообразить, что случилось. Где лестница? Или ее тоже украли?
— О нет! — возразил Тил. — Смотрите!
Он нажал кнопку под выключателем освещения; одна панель в потолке отвалилась вниз, как крышка ящика, и оттуда бесшумно выскользнула легкая, изящная лестница. Ее прочный остов был сделав Из морозно-серебристого дюралюминия, а ступеньки и перила — из прозрачной пластмассы. Тил чуть не запрыгал на месте, как мальчик, которому удался карточный фокус, а миссис Бэйли заметно оттаяла.
Это было прекрасно.
— Довольно гладко, — одобрил Бэйли.— Но, кажется, она никуда не ведет.
— Ах, это! — Тил проследил за его взглядом. — Крышка поднимется, как только вы дойдете доверху.
Как он и предсказывал, крышка лестницы откинулась, когда они поднялись, и позволила им выйти, но не на крышу единственной комнаты, как они ожидали: они оказались в средней из пяти комнат, составлявших второй этаж оригинального здания.
Впервые на этот раз Тилу было нечего сказать. Все было в совершеннейшем порядке. Прямо перед киш, за открытой дверью и прозрачной перегородкой, была кухня. Налево гостей ожидала простая, но изящная и уютная столовая, убранная по-праздничному.
— Ну, я должна согласиться, что это прелестно, — одобрила миссис Бэйли, — а кухня даже слишком хороша. Я не ожидала, глядя снаружи, что здесь так много места. Правда, здесь можно изменить кое-что. Вот этот столик переставить вот сюда, а диван туда...
— Молчать, Матильда!—оборвал ее муж. — Что это значит, Тил?
—- Как, Гомер Бэйли! Одна мысль о...
— Молчать» говорю! Ну, Тил? i Архитектор сдержал бившую его дрожь» — Боюсь сказать. Идемте выще, — Как?
— Вот так.
Он нажал другую кнопку, и более темный двойник волшебного мостика, по которому они поднялись сюда, позволил им
подняться на следующий этаж. Они поднялись с недовольной миссис Бэйли в арьергарде н оказались в спальне. Ставни здесь были .закрыты, как и в нижнем этаже, но мягкое освещение вспыхнуло автоматически. Тил сразу же повернул выключатель, приводящий в действие еще одну лестницу, и они поспешили в мастерскую на верхнем этаже.
— Ну как, Тил, — продолжал Бэйли, отдышавшись,— можем мы выйти на крышу над этой комнатой!? Тогда мы могли бы осмотреться.
— Конечно. Там есть наблюдательная площадка.
Они поднялись по четвертой лестнице; но когда крышка наверху откинулась, чтобы пропустить их, то они оказались не на крыше, а в той самой комнате нижнего этажа, в которую вошли с самого начала.
Мистер Бэйли сделался землисто-бледным.
— Ангелы «небесные! — вскричал он. — Этот дом заколдован! Нужно бежать отсюда!
И, схватив жену в охапку, он распахнул входную дверь и -выскочил наружу.
Тил был слишком озабочен, чтобы обеспокоиться их уходом. Для всего этого был только один ответ — ответ, которому он боялся поверить. Но он должен был оторваться от своих размышлений, так как откуда-то сверху донеслись хриплые крики. Он спустил лестницу и кинулся наверх. Там, в средней комнате, стоял Бэйли, склонясь над своей бесчувственной супругой. Тил сообразил ситуацию, подошел к буфету и налил в стакан на три пальца брэнди, с которым вернулся к своему другу.
— Вот, —- сказал он,— это поможет ей. Бэйли взял стакан и выпил сам.
— Это было для миссис Бэйли, — возразил Тил.
— Не болтайте, — отрезал Бэйли, — дайте ей другой.
Из предосторожности Тил выпил одну порцию сам, прежде чем вернуться с другой к жене своего клиента. Она как раз открывала глаза.
— Вот, миссис Бэйли, — успокаивающе сказал он,— это подкрепит вас.
— Я никогда -не пью спиртного, — запротестовала она и проглотила брэнди.
— А теперь расскажите мне, что случилось, — продолжал он.— Я думал, вы оба ушли.
— Мы и ушли, мы вышли через входную дверь в очутились вот здесь, в буфетной.
— Что за- чортЬ Гмм... погодите минутку.
Тил огляделся. Большое окно в глубине комнаты было открыто, и он осторожно выглянул из него. Он' смотрел не наружу, в сельскую калифорнийскую местность, но в комнату нижнего этажа или в совершенную копню ее. Не сказав ничего, он вернулся к лестнице, которую оставил открытой, и заглянул вниз. Нижняя комната была на своем- месте. Каким же образом она ухитрялась быть одновременно в двух местах, на двух равных уровнях?
Он вернулся в среднюю комнату, сел напротив Бэйли в глубокое кресло и поглядел на него из-за своих высоко поднятых костлявых колен.
— Гомер, — произнес он многозначительно,— вы знаете, что произошло?
— Нет, не знаю. Но если не узнаю поскорее, то здесь что-нибудь произойдет, и довольно страшное.
— Гомер, это подтверждает все мои теории. Этот дом — настоящий тессеракт. Как я вижу теперь, этот дом, вполне устойчивый в трех измерениях, был неустойчив в четвертом. Я построил его в виде развернутого тессеракта; что-то случилось, какой-нибудь толчок или удар, и он сложился в свою нормальную форму,
свернулся.—.Он вдруг щелкнул пальцами: — Нашел! Землетрясение!
— Землетрясение!
— Да-да, маленький толчок прошлой ночью. С точки зрения четырех измерений, этот дом был, как плоскость, поставленная на ребро. Легкий толчок — и он свернулся по своим естественным граням в устойчивую четырехмерную фигуру.
— Я помню, вы хвастались тем, как устойчив этот ваш дом.
— Он и устойчив* — в трех измерениях.
— Я не называю дом устойчивым, — едко возразил Бэйли,—если он готов рухнуть при первом же легком толчке.
Тил отдернул длинные занавеси, закрывавшие большое венецианское окно по боковой стене буфетной, и вдруг остановился.
— Гмм.., — произнес он. — Это любопытно, очень любопытно.
— Что там? — спросил Бэйли подходя.
— Вот что.
Окно выходило прямо в столовую, вместо того чтобы выходить в сад. Бэйли отступил к тому углу, где буфетная и столовая примыкали к средней «комнате под прямым углом.
— Но этого не может быть, — запротестовал он. — Это окно отстоит от столовой футов на пятнадцать-двадцать.
— только не в тессеракте, — возразил Тил. — Смотрите.
Он распахнул окно и перешагнул через подоконник.
С точки зрения четы Бэйли, он просто исчез, но не со своей собственной. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы перевести дыхание. Потом он осторожно выпутался из розового куста, с которым оказался почти нерасторжимо связанным, мысленно обещая себе при этом никогда больше не проектировать садов с колючими растениями, — и огляделся.
Он был вне дома. Рядом с ним возвышалась массивная громада нижнего этажа. Судя по всем признакам, он свалился с крыши.
Он бегом обогнул угол дома, распахнул дверь и кинулся в-верх по лестнице.
— Гомер! — крикнул он. — Миссис Бэйли! Я нашел выход!
Бэйли казался скорее раздосадованным, чем обрадованным, при виде его.
— Что с вами было? — спросил он.
— Я выпал наружу. Я был вне дома. Вы можете сделать это так же легко — шагните в это большое окно. Только помните, там есть розовый куст, — хотя мы можем поставить здесь еще одну лестницу.
— А как вы вернулись?
— Через входную дверь.
— Тогда через нее мы и уйдем. Пойдемте, дорогая.
И Бэйли нахлобучил шляпу и стал спускаться по лестнице, ведя под руку жену*
Тил встретил их в буфетной.
— Я же говорил вам. что это не подействует, —1 сказал он..— Теперь мы должны сделать вот что. Как я вижу, трехмерный человек в четырехмерном пространстве должен делать выбор между 'двумя возможностями каждый раз, когда переступает какой-нибудь стык, вроде стены или порога. Обычно он делает поворот на девяносто градусов, только не чувствует этого, будучи трехмерным. Смотрите.
Он шагнул в то самое окно, из которого только что выпал. Шагнул—-и появился, в столовой, продолжая говорить.
— Я следил, куда иду, и пришел, куда хотел. — Он вернулся в буфетную* — В прошлый раз я не следил и двигался- в нормальном пространстве и выпал из дома, чтобы выйти сейчас из этого дома... Миссис Бэйли, если вы станете спиной к этому окну и прыгнете назад, то я почти уверен, что вы попадете в сад*
— Гомер Бэйли, — взвизгнула миссис Бэйли, — неужели вы будете стоять здесь и позволять ему говорить такие...
Тил отдернул занавеску и. осторожно за-
глянул & окно.
— Но, миссис Бэйли, — попытался объяснить Тил,—мы можем обвязать вас веревкой и спустить потих...
— Довольно, Тил,— резко вмешался Бэйли. — Поищем лучше других путей. Ни я, ни миссис Бэйли не созданы для прыжков
— Тил, — продолжал он, — я не стану терять времени на упреки: они бесполезны, и я уверен, что все это у вас получилось нечаянно. Но я думаю, вы понимаете, что наше положение довольно серьезно. Как нам выйти отсюда? Похоже, что мы должны оставаться здесь, пока не умрем с голоду. Каждая комната ведет в другую комнату.
— Мы не испробовали всех комнат. Есть еще мастерская.
— Ах да, мастерская! Мы проходили ее, когда вошли в первый раз, но не останавливались там. Вы думаете, мы сможем уйти через окна?
— Не увлекайтесь надеждой. Математически мастерская должна выходить в четыре боковые комнаты этого этажа. Мы не открывали в ней окна; может быть, нам нужно было бы посмотреть.
— Вреда от этого не будет, я думаю. Дорогая, вам лучше будет остаться здесь и подождать...
— Остаться одной в этом ужасном месте? Ни за что! — И миссис Бэйли тотчас же вскочила с дивана, на котором отдыхала.
Они поднялись наверх.
— Это и есть внутренняя комната» Тил? — спросил Бэйли, когда они прошли спальню и выкарабкались в мастерскую.— Я хочу сказать, меньший куб, подвешенный в середине большого на вашей модели и окруженный со всех сторон?
— Вот именно, — подтвердил Тил. — Ну-с, давайте смотреть. Я думаю, .вот это окно должно выходить в кухню. — Он потянул шнур шторы и поднял ее.
Но оно выходило не туда. Волны головокружения хлынули на них, и они невольно упали на пол, беспомощно цепляясь за узоры ковра, чтобы не упасть.
— Закройте! Закройте!—простонал Бэйли.
Преодолевая первобытный, атавистический ужас, Тил подполз к окну и с трудом опустил штору. Окно выходило вниз, а не наружу,—открывался вид с головокружительной высоты.
— Видите? Вот это — Крайслер Бил-дннг, верно, как пушки. А это — Ист Ри
вер и Бруклин. — Они словно смотрели с <рыши невероятно высокого здания; внизу, 5олее чем в тысяче футов под ними, был юрод — игрушечный, ио очень оживлен-1ЫЙ. — Насколько я могу понять, мы гмотрим со стороны Импайр Стэйт Бил-пинг, с уровня выше её башни.
— Что это? Мираж?
— Не думаю: слишком четко для мираба. Вероятно, пространство образовало |десь складку в четвертом измерении, и иы смотрим как раз в эту складку.
— Вы думаете, мы видим это не по-на* стоящему?
— Вот именно по-настоящему. Не знаю, ’что могло бы случиться, если бы мы 'прыгнули из этого окна, но этого-то я и ie хочу пробовать. Но что за вид, детки, что за вид! Попробуем теперь другое.
За вторым окном было не так уж плохо. Гам простирался пейзаж, верхней стороной кверху и на таком уровне; что мастерская казалась расположенной в нижнем этаже. Но он был явно неприветливым,
Жаркое, жаркое солнце пылало о ж-«онио-желтом небе. Плоская равнина* казалась сожженной до бесплодного, выгорев-пего, бурого цвета и не приспособленной^ цля жизни. Но жизнь здесь была: странные чахлые деревца, тянувшиеся к небу узловатыми, искривленными ветками. На* кончиках этих уродливых ветвей сидели лучки узких остроконечных листьев.
— Свет небесный! — выдохнул Бэйли. — Где это?
Тил смущенно покачал головой;
— Не знаю. Это сильнее меня.
-* Это не похоже ни на что на земле, жорее —иа« другую планету:, на Марс например.
— Не знаю. Но, Гомер, это может быть даже хуже, чем другая планета.
— Как так?
— Это может быть совсем не нашего пространства. Я не уверен в том, что это вообще маше Солнце. Оно мне кажется слишком ярким.
.Миссис Бэйли подошла к ним довольно робко и теперь смотрела вместе с ними на странный пейзаж.
— Гомер, — жалобно сказала она», — эти ужасные деревья... я боюсь их.
Он погладил её по руке.
Тил хлопотал со шпингалетом окна.
— Что это вы?—спросил Бэйли.
— Я подумал, что если высуну голову из окна, то смогу оглядеться и сказать вам побольше.
— Ну	ладно,—проворчал	Бэйли,—
только будьте поосторожнее.
— Буду. — Он чуть приоткрыл раму и понюхал. — Воздух, по крайней мере, хороший.—И он распахнул окно.
Однако внимание его было отвлечено раньше, чем он смог выполнить свой план. Неприятная дрожь, словно первый намек на темноту, потрясла все здание на одну долгую секунду —и исчезла.
— Землетрясение! — воскликнули все трое. Миссис Бэйли повисла ка шее у мужа.
Он только что изобразил на своем лице выражение уверенности, как толчок повторился. И на этот раз это, было уже не мягкое покачивание, а настоящая, внушающая морскую болезнь волна.
Во всяком калифорнийце, прирожденном или натурализованном, глубоко укоренился один первичный инстинкт. Землетрясение наполняет его душепотрясающей клаустрофобиейх, неодолимо и. слепо толкающей его прочь из здания. Повинуясь ей, образцовые мальчики отталкивают своих престарелых бабушек. Нужно отметить, что Тил и Бэйли выпрыгнули прямо ка миссис Бэйли, Это заставляет думать, что она выскочила ив окна первой. Такой, порядок следования нельзя объяснить рыцарством обоих мужчин: просто она оказалась более готовой к прыжку.
Они поднялись» на ноги, отдышались и
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Вы прочли фантастическую повесть о приключении людей, попавших в мир четырех измерений. Мджет\ показаться* что, все описанное а повести не только не, существует а действительности, на и совершенно нелепо. Однако это не так.
Для того чтобы это* поняты немножко яснее* попробуем себе представить существо, у которого отсутствует ощущение верха и паза, у которого кет третьего измерения, Такое плоское существо — «двухмерец» — могло бы двигаться свободно по листу бумаги, но никогда бы не подозревало, что существует еще что-то, кроме этого листа. Квадрат, нарисованный на листе, представил бы для двухмерца то же, что кубик-дом в нашем мире. Представим себе далее, что на лист бумаги трехмерные люди поставили обыкновенный кубик. Как это воспримет наш двухмерец? Подойдя к нижней грани, он увидит, простой квадрат. Двигаясь внутри этого квадрата, ок подойдет к его краю. И здесь для двухмерца произойдет первое чудо. Взглянув в «окошки», сделанные в кубике, он увидит перед собой лист, на котором он живет, но, двигаясь по поверхности куба, он вдруг попадет на следующую грань, а совсем не на лист, который он видел. Не заметив того, он повернулся на прямой угол. Каждая гран кубсЦ длй него) превращается б| странное местом из которого, можно попасть сразу в два новых — либо по плоскости, как это привычно, либо завернув на следующую грань, которую раньше наш двухмерец не мог и видеть.
Удивившись этому, нащ двухмерец пошел изучать кубик дальше, перешел на верхнюю грань, потом на другую, боковую, и неожиданно для себя,—ведь он шел все дальше и дальше, —опять попал на тот же самый квадрат, с которого он начал путешествие* >	I
Еще) болев, удивительны^ вещй, мог бы увидеть двухмерец, если бы лист* на которец ок жил, не быЛ бы\ гладкий, <и был бы смят; на нем были бы разные складки. Для двухмерца он оставался бы плоским: ведь он не может узнать, что плоскость изгибается в трехмерном мире. Тогда с верхней грани куба ок, наряду с незнакомыми местами, увидеЛ бы ц кисочки своего листа в тех местах, где складки достигали бы по высоте этой грани. Он мог бы увидеть и места, до которых, идя по листу, пришлось бы очень долго добираться.
Еще больше странного увидели бы мы, если бы нам удалось побывать на кубе четырехмерном. Это было бы похоже на то, что описано в повести о четырехмерном доме.
Но ведь четвертого измерения, о котором говорится в повести, нет. Все, что мы знаем 14 видимл происходит 4 обычном трехмерном мире. И все же рассуждения а четырехмерном мире оказываются нужными. Одна из глубочайших теорий, которые создал человеческий разум, — теория относительности, доказала, что наш мир обладает аномалиями, а какой-то мере похожими на те, которые обнаружил бы двухмерец* путешествуя по кубу. Это все слишком сложно, чтобы объяснять в коротком послесловии, по очень редко бывает, чтобы даже самые абстрактные, далекие на первый взгляд от жизни теории Me помогали бы познанию тога мира, в котором мы живем. Вот почему с повестью «Дом четырех измерений» будет полезно познакомиться читателям журнал# «Техника — молодежи».
Кандидат физико-математических наук Я. СМОРОДИНСКИЙ
1 К ла ус троф об и я —боязнь оставаться в комнатах.
протерли запорошенные песком глаза. Некоторое время они молча наслаждались ощущением твердой почвы под ногами.
— Где же дом? — спросила миссис Бэйли и испуганно оглянулась.
Он исчез. От него не осталось и следа.
— Что вы скажете на это. Тил? — осведомился Бэйли.
— То, что при этом последнем толчке он попросту провалился в другой сектор пространства. Я вижу теперь, что его нужно было бы прикрепить к фундаменту болтами.
— Вам нужно было сделать не только это.
- Но я не вижу, о чем тут вообще можно печалиться! Дом был застрахован, а мы научились поразительно многому. Здесь есть возможности, старина, возможности! Только сейчас мне пришла в голову потрясающе новая идея насчет дома.
Тил нырнул во-время, чтобы избежать удара. Он всегда был человеком действия.
СПАСАТЕЛЬНЫЕ ЛОДКИ
Лодка, снабженная двигателем и сбрасываемая при помощи трех парашютов с :амолета, спасла жизнь многим летчикам, вынужденным совершить посадку в открытом море. Впервые на такой лодке в мае 1943 года в Северном море спаслась соманда бомбардировщика «Галифакс», которой удалось добраться до Англии, подрыв расстояние в 60 миль.
На снимке: спасательная лодка, поддерживаемая тремя -парашютами, спускается неподалеку ф американского бомбардировщика «Летающая крепость», совершившего вынужденную посадку в Северном море после налета яа Германию. Члены команды находятся в резиновых шлюпках.



И. РЫБКИН
И зобретатела» радио Александр Степанович Попов родился восемьдесят пять лет назад» 16 марта 1859 года, в рабочем поселке «Турьииский рудник» бывшего Бого словского округа- ца Северном Урале Отец его был священник* С ранних» лет Александр Степанович увлекался» техникой, удивляя своей- сообразительностью инженеров местного медеплавильного завода: Он часто спрашивал у них, как устроены машины, как добывается руда* Книги были его друзьями. Попов прочел много технических книг и научился слесарному, токарному и столярному делу. Эти навыки, пригодились ему в изобретательской и конструкторской работе.
Получив первоначальное образование в Долматовской духовной шкале и' в Пермской семинарий, Александр Степанович стал готовиться в университет. Для этого требовалось сдать экзамены за полный курс гимназии. Понов‘самостоятельно подготовился к этим экзаменам и осенью 1877 года был принят на первый! курс5 фи-зико-математического факультета Петербургского университета: Началась жизнь, полная нужды и лишений, Деньги на пропитание приходилось зарабатывать уроками. Здоровье молодого студента резко пошатнулось: Несмотря на это, Попов считался лучшим студентом факультета. Будучи еще на четвертом курсе, он был назначен ассистентом — случай -небывалый в истории университета: обычно эту работу выполняли молодые- ученые, уже окончившие высшее учебное заведение.
В это время в России зарождалась электротехника, проводились первые опыты электрического освещения. Александра. Степановича привлекали вопросы практического применения электричества. Поэтому, зажимаясь в университете, он одновременно! начал работать в качестве простого монтера на одной из первых электрических станций Петербурга.
После окончания. университета Попов-становится деятельным участником только что основанного общества «Электротехник», по заданию которого оборудует электрические установки в Рязани, Ряжске, Москве и. в других городах. В 1883 году Александр Степанович поступил на скромную должность лаборанта по физике и электричеству в минный офицерский класс в Кронштадте, Здесь ему суждено было провести, восемнадцать долгих лет своей жизни. В стенах электроминной школы Попов построил первый в мире радиоприемник.
О том, как работал Попов, рассказывает его сотрудник, теперь уже восьмидесятилетний инженер -орденоносец Рыбкин.
Впервые с А. С. Поповым я встретился ровно пятьдесят лет назад. Оставленный при университете, я был командирован Профессором Петрушевским в распоряжение директора Главной физической обсерватории академика Бильда, под руководством которого я и работал довольно продолжительное- время, Периодически мне Приходилось бывать на заседаниях физико-химического общества, В 1894 году на одном из таких заседаний общества во время перерыва- подошел ко мне А. С. Попов и после непродолжительной беседы предложил занять должность заведующего физических? кабинетом минного класса в городе Кронштадте Я согласился и вскоре начал работать рука об руку с. будущим изобретателем радио.
Минный офицерский класс, или, как он теперь называется, школа связи Балтфлота,— старейшая наша электротехническая школа, основанная в 1874 году, давно
славилась своими богатыми физическими и элек^ютехническим^' кабинетами* и набора* ториями.
В стенах этой школы и создал Але* ксандр Степанович свой знаменитый радио* приемник*
Первые опыты Александра- Степановича были очень скромны. Для» производства их необходимы были небольшая» щепотка железных опилок и. средней величины спи* раль Румкорфа. Металлические опилки; обладающие при обыкновенных условиях очень большим сопротивлением электрическому току, под действием электрических колебаний сразу становятся очень хорошим проводником. Благодаря этому в электро* ческой цепи, в которую введена стеклянная трубочка, наполненная металлическими опилками, так называемый когерер, резко увеличивается сила тока, й это служит признаком того, что на устройство подейь ствоваиж электромагнитные волны.
Однако после того как электрические колебания подействовали на когерер, он уже остается хорошим проводником и поэтом} не может обнаружить последующие импульсы. Чтобы ’восстановить это свойство улавливать электрические волны, профессор Лодж всякий раз сам встряхивал металлический порошок при помощи резких ударов. На это неудобство первым обратил внимание Попов. В своих работах он старался добиться автоматического встряхивания когерера. Сначала для этого он' воспользовался движением стрелки гальванометра,, но прибор действовал неотчетливо. Потом он решил усложнить’ схему прибора, введя в нее автоматическое встряхивание при помощи электромагнитного реле.
Прибор в новой конструкции при испытании дал блестящие результаты. Главным достоинством схемы было совершенно отчетливое действие прибора. На каждую небольшую искру, возбуждавшую электромагнитные колебания, приемная станция отвечала на далеком расстоянии коротким звонком. Молоточек электрического звонка в приборе Александра Степановича одновременно и встряхивал когерер и ударял по чашке звонка и тем давал знать, что электрические колебания подействовали на приет у ю р а д и оста нц«ю.
Первые опыты по испытанию дальности действия приемных стайщий Попов производил в двух комнатах физического кабинета, помещавшихся тогда в нижнем этаже электромивдой школы В одной &з комнат помещалась его маленькая отправи-тельная станция, а приемник находился в соседней большой комнате. На каждый искровой разряд станция отвечала звонком. При этих- опытах изобретатель установил, что электрические провода, которые были проложены вдоль одной стены физического кабинета^ очень облегчили передачу.. Приемная станция, поставленная вблизи от них, давала звонки на большем! расстоянии; чем вдали от них. Электрические Провода обладали, как оказалось, направляющим действием для электрических колебаний. Этот случайно обнаруженный факт привел Попова к -мысли о необходимости применения приемного провода, или антенны. Как нй малы были результаты первых испытаний, они все-таки показали Александру Степановичу, что теперь дело лишь за тем. чтобы увеличить подбором соответствующего порошка чувствительность когерера и поднять, кроме того, чувствительность реле,. После этих усовершенствований приемная радиостанция -приняла свой окончательный вад, Теперь они отзывались на каждую искру не только в первых двух комнатах физического кабинета, но и во всех соседних помещениях школы. Было обнаружено» что стены здания не мешали прие-
Изобретатель радио—А. С. Попов
му. После этих опытов изобретатель ре-ш» вынести свой прибор в сад и произвел новые опыты. Попов опасался, что густ листва сада будет мешать передаче, ! чтобы избежать этого,, он стал накадыва] на деревья тонкую медную проволочку, ’ соединяя- ее с прибором. Так, комбинир опыты, Александр Степанович добился*: го, что звонок его приемной станции < четливо откликался на искровые разряди лаборатории во всех уголках, сада. В да. нейшем, всячески 'видоизменяя свои ог ты, изобретатель стал поднимать на щечном воздушном шаре тонкую ме'дн проволоку и конец ее присоединять приемной установке. Во время опытов окрестностях Петербурга происходили п зовые разряды, которые были отмечены приемной станции непрерывным зронк< Когда же А. С. Попов заменил звад регистрирующим барабаном, то на его- I маге он получил отчетливые записи щ бл'ижающейся грозы на расстоянии оке 30 километров. Так возникла приемт радиостанция, йс*пользуем»ая вначале т| регистрации грозовых разрядов.
Летом А. С Попов обычно уезжал Нижний-Новгород заведьшать электричек}» станцией на ярмарке,, я потому продода ние опытов по радио’ было поручено м Морское ведомство разрешило продолжи опыты на судах учебно-минного отряда время их плавания1- на Транэундском р» де в окрестностях города. Выборга. О ка дом произведенном опыте я подробно • сал в Нижиий-Новгород А» С. Попову от него почти! всегда получал ответы ценные указания. В своих» письмах» А. ксандр Степанович постоянно- напомиг мне, чтобы я не жалел денег на опыты тратил его кронштадтское жалованье. касается денег, — писаш- он, например, письме ко мне 21 июня 1897 года», --можно задержать в Кронштадте м рае\ давать на уплату мелких расходов июльское жалованье» Высшее же морсь командование не верило в будущее paz и н»а просьбу об отпуске средств ответи что «на такую химеру денег отпускать разрешает». Несмотря на это, ни я, ни т более Александр Степанович не прекрах ли дальнейших* опытов, хотя» они и стор нам огромнейшего напряжения, Кажд год упорной и настойчивой работы при* сил новые успехи в работе. Особенно в -развитии, радиотелеграфа заслужив^ быть отмеченным 1899 год, когда мн
Ближайший сотрудник Попова — Н. П> Рыбкин.
1ла. впервые открыта возможность прие-радио на телефон.
В 1899 году Главное инженерное управ* иж* разрешило вести опыты по радноте* графу между фортами крепости Крон-гадта, а так как «весною этого года По-в был командирован- за границу, то едва-ртгелъные опыты были поручены; мне моему помощнику, начальнику кретюет-‘Го телеграфа капитану Д, С. Троицкому. *рвые опыты было решено производить [Жду фортом' «Константин» и ближайшие 'нему фортом «Милютин». Приемный про* д, поднятый на форту «Милютея», ока* ’лея. слишком мал, -и сигналы, посюгае-с форта «Константин», ire были обна-„жены на приемной станции, так как при-ры не обладали достаточной чувствитеяь-етъкх. Для выяснения причины неудачи .шено было проверить исправность прием-Й цепи, и вот при этой- попытке телефон; еденный мною ©место -реле, вдруг совер-рано отчетливо обнаружил все посылаете сиг-наиты.
Открытие приема на слух сразу эяачи-Jwho увеличило предельное расстояние, ’ которое можно было пере дакать сигна» .. Дело в том, что человеческое ухо задает огромной чувствительностью и .рсобно улавливать сигналы столь ела-je, что их зачастую не отмечают физи:-jpKHe приборы. Летом того же 1899 года флось получить удовлетворительную ра-рсоязь между фортом «Константин» и рением Лебяжье, когда и было перекры-•расстояние уже свыше 25 километров, ^обретение приема на телефон далеко |дазягуло пределы радиосвязи, к после 4го новые завоевания радио стаж бы-[о следовать одно за другим.
’Первое в мире практическое применение /•ноте дегра фа имело место -в январе |Х) года,.. Поздней осенью 1899 года бро--.осец береговой обороны «Адмирал .->ак-сийн> сел на кати у острова Гог лает, успешной работы -по спасению кораб-К надо было связать остров Гогланд с Дериком/ и эта работа была поручена ;Ю,. Попову и мне.
Первая радйосшзь состоялась 24 января 1900 года на расстоянии 47 километров, через залив, сплошь покрытый льдом. Виз* чале А, С. Попо© пытался вести прием сигналов по первой своей схеме, с записью знаке® Морзе на телеграфную ленту, но этот способ приема}' не мог дать достаточно эффективных результатов, и пришлось поэтому всю связь -поддерживать при по мопш открытого шою -приема на телефон* За -всю свою работу радиостанции отправили 440 официальных телеграмм, из которых наиболее длинная имела 108 слов.
После гоглаадской установки в работе А. С. Попова наступил новый период—период расцвета его славы и вместе с тем период еще больших достижений в области рядно.
Исследовательские опыты Александра Степановича сочетались теперь с большой лекционной работой. Он сам делал очень много для популяризации- -радиол Попов выступал с многочнеленными лекцдами и докладами в телеграфной роте’ в кают-компаниях гвардейских саперов и флотов давно знакомой ему аудитории старого физического кабинета Петербургского университета, Это был период всеобщего увлечения радио.
Одновременно Попов работал над давно им задуманной новой схемой приема -и- отправления.- О-я понимал, что лржяяы периодических срывов радиосвязи кроются в не* достатках передающей радиостанции. Поэтому в августе 1901 года были псставле» ны практические опыты радиосвязи на су-дах Черноморского флота по пути их рейса из Севастополя в Новороссийск. В результате настойчивой работы удалось достигнуть небывалой для этого временя дальности радиосвязи — на расстоянии, в 60 миль. Мне и Александру Степановичу пришлось стоять на радаовжте без пере* •рыва 48 часов». Обед, ужин,, чай жм подавали в радиорубку. Завоевание все большего и большего расстояния было так за-м&нчдао,’ что ни каяка., ни порывы ветра., ни бессонные ночи не. могли остановить» начатую naw работу.
Однако как ни старался Попо© развернуть радаостронтелъство и оборудование военных кораблей, как w доказывал он необходимость ©сети это дело более широко, развитие радиосвязи во флоте продвигалось все-таки крайне медленно.. Косность и обычная недальновидность морского ведомства стояли; казалось, непреодолимым препятствием на пути- развития нового средства* -связи. Не случайно поэтому война. 1904 года застала русский флот по существу совершенно неподхетоетшным в деле организации беспроволочной связи. Подлинное развитие радио началось много лет спустя после смерти изобретателя.. Александру Степанов-гну Попову не суждено было уведеть победное шествие его любимого детища. Однако нам,, его ближайшим друзьям и соратникам, выпало счастье быть еввдетелями того, как именно на родине Попова’ радио достигло невиданно широкого pae-вития, помогая нашим* славным шишам в жх боевых делах но изгнашпо ненавистного врага со священной русской земля,
ДИСТИЛЛЯТОР для МОРСКОЙ воды
Одно ш «ктроужшх изобретений воен* него времени было сделано в открытом море членом экипажа торпедированного иемцамм судна.
Английский .морокой офицер Гордон Маррей и его двадцать один -товарищ оказались на спасательной- лодке с очень небольшим запасом питьевой -воды.
Мэррей работал безустали и наконец изобрел пряслтособлен-ие для опреснения морской .воды, В течение 14 часов удалось получить почти 20 литров отличной питьевой ©оды. Жизнь моряков была спасена,.
Для приспособления, которое спасло жизнь стольадш людам, потребовались всего лишь жестянка из-под бензина, банка из-под сухарей и обломки дерева, которые Мэррей использовал в качестве тоги лива.
Новый прибор представляет собой небольшую печку, применимую для различных бытовых нужд. Дистиллятор имеет кипятильник, для нагревания которого используется жидкое или твердое топливо. Наиболее подходящим топливом являются «киршгчжи», заготовленные -из угля особого типа. Морская вода наливается в кн* пятильник вручную. Дистиллятор дает возможность получить 2,84 литра -питьевом воды -в час.
На снимке изображен дистиллятор для морской воды, устанавливаемый в спасательных лодках всех английекж судов.
Ж	яшшеаы Г,
ВОДОНАЛИВНЫЕ СУХИЕ АККУМУЛЯТОРЫ
Новые малог аоарнгные водоналивные аккумуляторы, изготов-$ые в одной -из лабораторий Академии наук СССР,, имеют целый преимуществ перед обычными кислотными- аккумуляторами.
Они залягается’ не кислотой, а водой; вода швтывается ® вещество электрол-итонос-нтеля^ и аккумуляторы становятся еухташ. Работать аккумуляторы шчинают тотчас же после заливш их водой, без предва-ритсльной •злектрозарядки.
В дальнейшем после разряд» аккумуляторы подзаряжаются электрическим током. Заряжать их можно до сорока раз, -после чего истощенные аккумуляторы- могут быть аосстаиевлены на за-©оде. Это сохраняет цветной металл, входящий в аккумуляторы. Емкость водонажвных аккумуляторов — 1 ампер-час, рабочее напря*-женне —2 «вольта 4 вольта у аккумуляторов, предназначенных для •карманных фожрей.
Разработаны новые аккумуляторы- научным’ руководителем лаборатории 0„ К, Давтян, при участия? мехадака В. П. Левадвюго.
——
ТЕХНИКА МОЛОДЕЖИ
ПОДЙОЖОЯКЖ В. ФЕДОРОВ
&
Из личных воспоминаний о Нестерове
|0.Х!
году, служа и 9~й восточно сибхггу авиационной бригаде, Нестеров гичал теоретически разрабатывать вопросы :^оонгэт*ики\
Чт<бы обратить на себя внимание и до-рцгтХ'Я грпема в летную школу, он в 4ун tv-дч -есшгршает рад удачных полетов потере и в 1912 году, назначается в Гатчинскую еое-нно- а ни анионную школу. { Став летчиком, ГЕ Н.. Нестеров сразуже |Прнступает к осуществлению уже давно заводившейся у него идеи «мертвой петли». ’• rtaro не верил в возможность, этой «безумной» затеи Петра Николаевича. Посе-(цешше же генералы от «пузырей» ««колбас» (ироническое название воздухоплава-гелшых аппаратов. — В. Ф.} «научно» и «обосковажо» доказывали якобы вздорность и никчемность «местеронского бреда». I Но вот 9 сентября 1913 года, & 6 часов! Л б минут, в Киеве, на Сыред ком аэродроме. этот «полуп^шзнанный герой», как «а-ш-вали Нестерова его недоброжелатели, блестяще осуществляет «мертвую петлю». < Впечатление грандиозное. Все присутствующие бросаются к приземлившемуся Самолету Нестерова и на руках уносят ге-&оя ё поля.
Печать .зся передовая общественность с |Эгог снимок был сделан незадолго до гибели летчика.
испытании совершает переле-Киев — жесто-3 часа удачно
чувством гордости отмечает это величайшее событие в истории -не только русской, но и мировой авиации.
Иначе посмотрелм на это тупые и без-дарные бюрократы и царские сановники. Петру Николаевичу начинают грозить арестом на 30 суток за «риск казенным имуществом». Чтобы оправдаться, П. И. Нестеров вынужден был рассказать на страницах французской печати историю своего «увлечения».
«Прежде чем приступить « совершению «мертвой петли», — писал он, — я -много упражнялся, заставляя самолет принимать в воздухе всевозможные положения. Делая поворот в 85°, скользя на одном крыле или хвосте, я снова выравнивал самолет. Мой опыт был предпринят только тогда, когда я был вполне уверен в успехе».
В этот тяжелый для Петра Николаевича период Киевское’ общество воздухоплавания дало правильную оценку совершенной Л. Н. Нестеровым первой в мире «мертвой петли» и 10 февраля 1914 года устроило его публичное чествование. За «научную разработку вопросов о сильных кренах» и за «мертвую петлю» Нестерову преподнесли большую золотую медаль.
Но темпераментная «натура П. Н. Нестерова на этом не успокаивается. Он принимает живейшее участие «в новых конструкций самолетов., исключительные по тем временам ты. Первый перелег по маршруту Одесса -Севастополь проходил в кий штурм. Тем не менее -спустя1 15 минут после старта Нестеров приземляется. Второй перелет — Москва — Петербург — продолжается 4 часа 30 минут. Но самым замечательным был его полет 24 мая 1914 года по маршруту Киев — Петербург (Гатчина).
Как только началась первая мировая война, Нестеров во главе XI корпуегюго авиационного отряда Ш армии- Юго-западного фронта отправляется на театр военных действий.
На фронте Нестеров стремился к яым действиям в воздухе. Он горел желанием схватиться с врагом не на жизнь, а на смерть.
8 сентября? три австрийская самолета появились над нашими Шадйямн на сравнительно небольшой высоте,
Увидев их, Нестеров скомандовал:
— Аппарат?..
Но полет не удался. Вследствие неполадок в моторе. Нестерову пришлось быстро приземлиться»
Известный и -популярный в Ав* стрии военный летчик лейтеиот барон Розенталь, увидев эту не-.удачу ГЕ Н. Нестерова, совсем
8КТИЗ-
с 4л‘ w
♦ V4
4


близко подошел к нашим ангарам, пытаясь их поджечь.
Раздумывать было некогда. Нестеров наспех приводит свой «Моран» в порядок и один бросается вдогонку за уже уходившим противником.
На вопрос: «Что ты думаешь делать?» он ответил: «Ну5 там разберусь...» Это были его последнее слова, сказанные А„ Кова-нь* ко -перед взлетом. Петр Николаевич взлетел; оставшиеся же на земле старательно обстреливал® австрийца из артиллерии.
«Моран» быстро догонял австрийца, подымаясь все выше и выше. Вот они уже m одной высоте. Было овдно, как Нестеров высоко пронесся над «Альбатросом» барона Розенталям
/Поравнявшись с неприятелем, Нестерове большой высоты направил свой самолет вертикально на самолет врага.
На высоте 600 метров Нестеров настиг тяжелый австрийский «Альбатрос» к уда* рил его колесами шасси. Оба самолета на одно мгновение замерли & -воздухе, затем комком отделился и упал -мотор с самолета Нестерова,- а за ним « сам самолет, В этот момент очевидны предположили> что Петр Николаевич спускается спиралью на самолете без мотора.
— Жив! Жив! — сорвалось с уст ’не» вольных свидетелей этого первого в мире воздушного боя.
Но в следующее мгновение пришлось убедиться, что радость была преждевременной.... Самолет Нестерова резко качнуло, неестественно накренило и он стал стремительно падать.
Австрийский «Альба грос>„ продержавшись -в воздухе несколько секунд после падения Нестерова, дал резкий крен к камнем упал на землю, перегнав- кружившийся еще в воздухе «Моран».
Нестеров разбил-я насмерть.
Так 30 дет назад погиб героический чкк, основоположник высшего пилотажа Петр Николаевич Нестеров,
Л1тп«№№
Экмгаа® Л«пк|4«
Журнал ЦК ВЛКСМ
Яковлев
Лавочкин
Ильюши
-Джасинто I931f
Пвтл;
Слесарев,Святогор' 1915г.
Сикорский
Пороховщиков 1911г.
Юроев 1912 л
ними 1910г,
\/а>нмцев 1910г.
ТВРЕВЕРКО 1910г
ШиукоПМ908? 1912
Арцеулоб 1907-1920
Российский 1909 г.
ТЕХНИКА" МОЛОДЕЖИ
.Илья Муромец'1914г. С и корский
Гаккель г- 1909г.
^ЫБОВСКИИ
1912
 Аа 1944
Издательство ЦК ВАКОМ „Молодая Гвардия*
Туполев Носив.
* * Al
язык книг по авшщии опи~ аппарат с крыльями, право-в действие силой мускулов летчика.
В одной из первых переведенных на русский сывался димыми


о
мЪ X» #
0>
\ чмKtm ч v\

«Государыня всемилостивейшая! — доносил Екатерине II русский посол в Париже 11 де кабря 1783 года,—... экспериеяцин (опыты), учиненные Монгольфье и Шарлем, занимаю? еще всю здесь публику, а наипаче всех разумных и ученых людей, ибо изобретатели, все милостивейшая государыня, предполагают и имеют надежду в том, что возможно будет дойти до того, что оными машинами могут управлять, как судами на воде, хотя не с такою точностью, но что можно будет держать* путь, не подчиняясь одним только стремлениям ветров, По сим заключениям делаются и рассуждения, что- если в подлинную до сего совершенства доведены будут таковые путешествия, то многие вещи в свете возьмут совсем другой оборот, а наипаче политические и коммерческие дела; в рассуждении скоропостижного сношения равномерно к военная сила и движение не могут быть скрыты от верного исчисления и примечания, и не будет никакой крепости, которую не можно было овладеть через ных
В объявлении о полете Свищев-ского (1829 год) сообщалось, что во время подъема воздушного шара будут зажжены фейерверки.
угрозы с воздушных машин метанием огнен-материй, каковых потушить невозможно.,.»
Этот отрывок взят нами из приложений к «Истории воздухоплавания и авиации в СССР», изданной Оборонгизом в 1944 году. Глубокий интерес к любым попыткам завоевания воздуха неизменно проявлялся в России и в самые трудные, «глухие» годы. Первые попытки летания в России были -сделаны еще задолго до подъема воздушных шаров* во Франции. В рукописи* Даниила Заточника, относящейся к ХШ столетию, есть указания на полеты людей на «наволочитных», то есть-сделанных из хорошего византийского шелка, крыльях. Невидимому, эти «полеты» были планирующим спуском на крыльях с «высоки палаты»,
Ломоносов -в середине XVII века обратил внимание на то, что из угольных шахт при изменении температуры наружного воздуха выходит струя воздухе, приводящая в движение лопасти «ветрогонной машины», Это навело его на мысль создать летательный аппарат — геликоптер —с горизонтально расположенными лопастями винта, вращаемого пружиной.
Увлечение монгольфьерами и шарльерй-ми — воздушными шарами, наполненными теплым воздухом и водородом, — заставило многие русских ученых заняться постройкой аэростатов, разработкой способов
получения водорода и другими вопросами,
В 1880 году в журнале «Воздухоплаватель» капитан Кон -вич опубликовал проект управляемого крылатого аэростата. Предполагалось, что крылья будут делить 12 ударов в минуту.
В 189В году Винов предложил построить воздушный велосипед.
Афиша о полетах в Петербурге французского авиатора Леганъе,
4v'*

связанными с толетамй на приборах легче воздуха.
«Рассмотренный нами период (до 1861 года) в истории русской авиации и воздухоплавания свидетельствует о том, что идея летания к этому времени пустила глубокие корни в самых различных слоях русского общества, Ломоносов сумел построить модель геликоптера , задолго до изобретения аналогичных аппаратов за границей. Из самой глуши народа вышли смелые воздухоплаватели Кашинский, Ильинская и другие», пишут авторы коллективного труда «История воздухоплавания и авиации в СССР».
Ильинская была первой русской воз-духоплавательницей. В «Московском вестнике» в 182.8 году было напечатано, что Ильинская.., «великодушно и смело совершила воздушное путешествие в воскресенье 19 августа»,
В 1880 году, за двадцать лет до того, как* братья Райт в Америке построили аэропланг Можайский сделал патентную заявку на свой аэроплан. Примечательно; что проблему полета на машинах тяжелее воздуха этот изобретатель ставил очень широко и, помимо аэродинамических расчетов, конструкторских работ по постройке аэропланов, оставил чертежи 'весьма, эффективных для того времени паровых двигателей, предназначенных для летательных машин.
Задача управления аэростатами была впервые решена в России. В конце XIX века Костович построил, все основные части дирижабля, включая бензи-
«Сфероплан», построенный в Курске в 1909-1910 структором Л, Г. Уфимцевым, имел круглую, вогнутую несущую поверхность.
годах кон-сферически
13 мая 1913 года испытывался в полете четырехмоторный биплан «Русский ви тязь», Общая площадь несущих поверхностей этого гигантского по тем времена самолета составляла 120 квадратных метров. Размах верхнего крыла достига.
27 метров. За границей долго не верили сообщениям о полетах этого биплана. В т время большинство теоретиков и практиков летного дела думало, что соедини многомоторных воздушных кораблей — крайне опасное и С.— .______— 9..^
новый двигатель. Циолковский был первым человеком, обосновавшим идею постройки цельнометаллического дирижабля с изменением объема.
В начале XX века Жуковский, Чаплыгин, Юрьев и другие вышли на широкую дорогу самостоятельного научного и конструкторского творчества, создавая основу для развития не только отечественной, но и зарубежной авиации.
Таким образом, если экономическая и политическая отсталость России и не давала возможность внедрить в практику, осуществить на деле многие замечательные проекты русских ученых и конструкторов, то научная мысль в России била ключом; косность и корыстолюбие царских чиновников не в силах были сдержать творчество, смелое дерзание и благородные мечты лучших умов России. Таков будет общий 'вывод читателя после изучения объемистого труда по истории авиации в СССР. Изложение этой истории заканчивается первыми месяцами войны 1914—1918 годов. Гибель отважного летчика Нестерова как бы подводит черту предоктябрьской истории авиации.
Но не только высокую традицию самоотверженной работы на благо родины унаследовали советские конструкторы от лучших русских ученых, которым посвящена рецензируемая книга. Огромное значение имеет и личная преемственность.
Жуковский слушал доклады Менделеева, посвященные вопросам воздухоплавания. Чаплыгин был учеником Жу~ конского. А ученики Чаплыгина в наши дни создают машины, с помощью которых уничтожались и уничтожаются воздушные армады Гитлера.
На страницах рецензируемой книга читатель встретит
имена Туполева, Юрьева, Вет чинкина и многих других конструкторов и , исследователей, с успехом работающих и сейчас.
Средиэтих имен упомянут и хорошо знакомый читателям нашего журнала художник К. К. Арца-улов, бывший одним из зачинателей отечественного планеризма.
даже невозможное деле
В 1916 году начал испытываться «Святогор», построенный по	проект у
В, А. Слесарева, Двухмоторный биплан имел 21 метр в длину, а размах его крыльев достигал 36 метров, Мировая война 1914—1918 годов и последовавшая за ней гражданская война помешали завершить летные испытания этого самого совершенного аэроплана конца 20-х годов.
В годы,. предшествующие мировой войне 1914—1918 годов, многие конструкта-. ры были заняты созданием надежного парашюта. Испытание парашюта Ко-1 тельникова производилось в 1911 году с помощью манекена.