Новый памятник эпохи поздней бронзы в Южной Осетии (Стырфазские кромлехи) - Техов Б.В.

Бронзовые иглы
Бронзовое четырехгранное шило

Бронзовые крючки
Очковидные привески
Диадемы из листовой бронзы

Бронзовые привески с поперечной перекладиной

2. Указатель географических и этнических названий

Автор: Техов Б.В.

Теги: археология этнография древний и античный мир бронзовый век история осетии южная осетия

ISBN: 5-93000-001-8

Год: 2000

Похожие

Кобанская культура и окружающий мир

Археология СССР. Том 10. Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время

Археология СССР. Том 5. Эпоха бронзы Кавказа и Средней Азии

Очерки истории алан

Текст

российская академия наук
владикавказский научный центр
* * *
ЮГО-ОСЕТИНСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ
Б. В. ТЕХОВ
НОВЫЙ ПАМЯТНИК ЭПОХИ ПОЗДНЕЙ БРОНЗЫ
В ЮЖНОЙ ОСЕТИИ
(СТЫРФАЗСКИЕ КРОМЛЕХИ)
Владикавказ - 2000 - Цхинвал

УДК 902(С413)
ББК63.4(2Г-6Ю)
Техов Б. В.
Т38 Новый памятник эпохи поздней бронзы в Южной Осетии
(Стырфазские кромлехи). Владикавказ - Цхинвал: Издательство
Северо-Осетинского научного центра. 1999. С. 240.: илл.109.
В монографическом исследовании подвергнуты тщательному ана-
лизу комплексные находки, выявленные автором в одиннадцати кромле-
хах, раскопанных у с. Стырфаз Джавской администрации Республики
Южная Осетия и содержащих весьма ценный и интересный материал, ха-
рактеризующий материальную и духовную культуру, а также основы хо-
зяйства населения, проживавшего в среднем течении р. Большой Лиахви
во второй половине II — начале I тысячелетия до н. э.
Материалы стырфазских кромлехов, проливают определенный свет
на важнейший этап истории населения среднего течения р. Большой Ли-
ахви, определяя южную границу кобанской археологической культуры
Центрального Кавказа.
Иллюстративный материал монографии подготовлен художником
В. Г. Козаевым. Общий план памятника с кромлехами составлен М. Н. Бе-
гиашвили, а полевые фотоснимки выполнены автором.
Книга рассчитана на специалистов — археологов, историков, этног-
рафов, а также на широкий круг читателей.
Complex findings revealed by the author in eleven cromlechs were sub-
jected to a thorough analysis in the monographic research. The excavations
were carried out near Styrphaz village (Dzhava administration) in the republic
of South Ossetia. The findings contained most valuable and interesting materi-
al, characterizing the material and spiritual culture as well as the economical
bases of the population living in the middle current of the river Bolshoy Liakh-
vi in the second part of the II and at the begining of the I millenium В. С
Materials of the styrphaz cromlechs throw light on the most important
period of the history of the population on the middle current of the river
Bolshoy Liakhvi, defining the southern boundary of Koban-tlisk archaeolog-
ical culture in the Central Caucasus.
The monograph's illustrated material was prepared by painter
V. G. Kozaev. The general plan of the monument with cromlechs was com-
piled by M. N. Begiashvili, working photos were taken by the author.
The book is intended for specialists — archaeologists, historians, ethnog-
raphers and for a wide range of readers.
Научный редактор - B.X Тменов, доктор исторических наук, профессор
Рецензенты: Ф. X. Гутнов, доктор исторических наук, профессор,
Р. X. Гаглоев, кандидат исторических наук
ISBN 5-93000-001-8
©Б.В. Техов, 1999
© Северо-Осетинский научный центр

ОТ АВТОРА
Предлагаемая вниманию читателей работа была подготовлена в -
Юго-Осетинском научно-исследовательском институте и решением его
Ученого совета рекомендована к печати. В 1987 г. рукопись моногра-
фии поступила в редакционно-издательский совет АН Грузии, а 20 мар-
та 1989 г. с визой главного редактора издательства "Мецниереба" пере-
дана в типографию для набора. Однако произошедшие в том же году
события политического характера воспрепятствовали выходу книги в
свет. До середины 1997 г. рукопись пролежала в типографии издатель-
ства АН Грузии, после чего была возвращена автору, ввиду невозмож-
ности ее издания. Учитывая громадный интерес специалистов-археоло-
гов к богатым материалам стырфазских кромлехов и синхронного с ними
поселения, я доработал рукопись, сопоставив имеющиеся данные с ана-
логичными находками с территории Северного Кавказа, Закавказья и
прилегающих к ним регионов.
Археологические комплексы стырфазских кромлехов получили в
работе детальную научную интерпретацию. К сожалению, по ряду объек-
тивных и субъективных причин автор не смог использовать определен-
ную часть новейших материалов из памятников эпохи поздней бронзы.
Тем не менее, и в публикуемом виде анализируемые в работе материалы
сохраняют свою научную значимость и представляют возможность ис-
следователям глубже вникнуть в проблемы истории народов и племен
Кавказа XIII-IX вв. до н. э. Сознавая, что в книге в основном высказа-
ны собственные мои мысли и суждения, базирующиеся на археологи-
ческих данных, допускаю вероятность коррекции этих положений кол-
легами по мере расширения круга имеющихся источников. Буду рад,
если данная работа окажется интересной и полезной не только узким
специалистам, но и всем почитателям древностей Кавказа.
Хочется выразить большую признательность Председателю СОНЦ докт.
физ.-мат. наук, проф. Кусраеву А.Г., издавшему мою работу, Хасиевой
Р.В., подготовившей оригинал-макет, Доевой Л.К. и Плиевой Л.М., осу-
ществившим компьютерный набор, Алборову Л.П., обработавшему
иллюстрации, Зураеву Э.В. оформившему обложку, Караевой Р.И. и
Елоевой Л.Х. за перевод на английский язык аннотации, заключения и
оглавления книги.
Б. В. Техов

Кторая половина II тыс. до н. э.
; истории народов Кавказа вообще, Цент-
рального в частности, была, пожалуй, самой
интересной эпохой, так как древняя бронзовая
цивилизация стала приобретать своеобразные
черты, которые не были характерны для куль-
туры предшествующего периода. Это было выз-
вано тем, что начиная с середины II тыс. до н. э.
на территории всего Закавказья и центральных
районов Большого Кавказа появился целый ряд
металлопроизводящих очагов и металлургия
бронзы достигла заметных сдвигов в своем раз-
витии. Это был период, когда создавались пред-
посылки для создания позднейшей археоло-
гической культуры и появления самостоятель-
ных, принципиально новых элементов, когда
подготавливались все условия для перехода
к более высокой ступени общественного и куль-
турного развития.
Горные районы и предгорья всего Цен-
трального Кавказа с древнейших времен со-
ставляли территорию, на которой совершен-
ствовалась техника бронзовой металлургии,
без которой нельзя было развивать и другие
отрасли хозяйства того времени. Без соответ-
ствующего учета особенностей развития

бронзовой металлургии и металлообработки ни в коем случае нельзя
говорить о хозяйственной деятельности горцев Кавказа, имевших тес-
ные культурно-экономические взаимоотношения с населением соседних
и более отдаленных регионов. Проживавшие в то время на Кавказе пле-
мена не оставили своего имени, письменности, языка и поэтому мы вы-
нуждены по остаткам их цивилизации в какой-то степени воссоздать
общую картину быта и хозяйства.
Памятники второй половины II тыс. до н. э. в бассейне р. Большой
Лиахви сравнительно лучше исследованы в ущелье р. Тлидон и частич-
но в среднем течении главной водной артерии РЮО — р. Б. Лиахви.
Однако эти памятники вовсе не могут претендовать на полную изу-
ченность периода в целом, тем более, что за последние годы были от-
крыты и исследованы дополнительные комплексные материалы, кото-
рые потребовали вернуться еще раз к периоду поздней бронзы и рас-
смотреть его с самого начала, т. е. с раннего этапа. Этот период на тер-
риторииГрузии исследован довольно хорошо, чего нельзя сказать о
среднем течении р. большой Лиахви. Между тем в этом районе выявле-
ны материалы^имеющие^важное значение для выяснения многих воп-
росов древней истории племен Центрального Кавказа. Они позволяют
глубже и правильнее понять процессы, протекавшие здесь на протяже-
нии второй половины II тыс. до н .э. Вместе с тем они проливают опре-
деленный свет на взаимоотношения культур горцев и племен предгор-
ных районов, хотя памятники указанного периода и выявлены во мно-
гих местах, но изучены с разной степенью полноты.
Среднее течение р. Большой Лиахви с древнейших времен было гус-
то заселенным регионом потому, что через это ущелье проходил один из
важнейших путей, способствовавших распространению цивилизации за-
кавказских и переднеазиатских племен на северные склоны Главного
Кавказского хребта и наоборот. Значение этого пути особенно усили-
лось в эпоху поздней бронзы, когда оба склона Большого Кавказа оказа-
лись заселенными племенами кобано-тлийской археологической культу-
ры, оставившими свой след в материальной культуре, выявленной в гор-
ных регионах как южного, так и северного склона Кавказского хребта.
Ущелье р. Большой Лиахви стало объектом археологических иссле-
дований еще в конце XIX в., когда были проведены первые археологи-
ческие раскопки, давшие материалы с конца II тыс. до н. э. и до II в.
н. э. [126; 174, С. 336-338; 158, С. 5].
После установления Советской власти в Грузии в этот район по
инициативе Закавказской научной ассоциации (ЗНА) была направлена
специальная археологическая экспедиция, которая провела определен-
5

ную работу по фиксации памятников как археологических, так и архи-
тектурных. В 1924 году в с. Стырфаз были проведены небольшие рас-
копки Е. Г. Пчелиной и С. В. Тер-Аветисяном. Об этом свидетельству-
ют не только опубликованные ими в трудах ЗНА работы [141, С. 124—
225], но также коллекции Юго-Осетинского музея краеведения такие,
как: подвеска-завиток с дважды завернутыми, но без спиралей, конца-
ми, бронзовые витоголовые булавки - одна с елочной нарезкой на стер-
жне, который до половины является четырехгранным, клинок кинжала
широколистовидной формы, типа клинков мцхетских грунтовых погре-
бений эпохи поздней бронзы [159, табл. ХХ-а].
В коллекциях музея Юго-Осетии имеются также материалы го с. С-
тырфаз, выявленные в 1925 году при проведении шоссейной дороги че-
рез существовавший там могильник. Позже из этого района в указан-
ный музей были доставлены С. И. Надимашвили бронзовые наконеч-
ники копий с раскрытыми втулками, топор с узкой лезвенной частью,
височные привески в полтора оборота, два фрагмента от пластинчато-
го браслета с граненой наружной поверхностью и завернутыми в спи-
раль концами [159, табл. XIX], которые, по его сведениям, были обна-
ружены у скалы "Царциаты кадзах" (скала "Царциатов").
В 1945 году, совершая археологическую маршрутную экспедицию
по Юго-Осетии, Б. А. Куфтин провел небольшие раскопки у с. Стыр-
фаз. На краю гумна, расположенного ниже дороги, им выявлено разру-
шенное грунтовое погребение с очень плохо сохранившимся в вязкой
глине костяком. При нем найдены тонкостенный слабообожженный
безручный горшочек, два бронзовых браслета, крючки с двусторонне
завернутыми спиральными завитками, состоящими из четырехгранно-
го прута, массивная булавка с овальной шляпкой тлийского типа, спи-
ральные пронизи и несколько бронзовых бусин [79, С. 42-44,
табл. XXVIII; 158, рис.5].
В 1955 году у скалы "Царциаты кадзах", выше шоссейной дороги,
нами были проведены археологические раскопки разведочного харак-
тера, давшие материалы конца II тыс. до н. э. [160, С. 136-151]. В том же
году этот район обследовался участниками разведывательной экспеди-
ции Института истории имени И. А. Джавахишвили АН Грузинской
ССР [121, С. 185-186, карта 5].
Позднее в 1963 году Юго-Осетинским научно-исследовательским
институтом АН Грузинской ССР проводились археологические раскоп-
ки в с. Стырфаз. Был выявлен могильник с кромлехами, расположен-
ный ниже шоссейной дороги, у самого русла реки Большой Лиахви
(рис. 1, 2). Тогда же было раскопано девять кромлехов (рис. 3 и 4), а в
6

1974 и в 1976 году - исследованы десятый и одиннадцатый кромлехи. В
десятом кромлехе выявлено одиннадцать, а в одиннадцатом — пять
погребений. Таким образом, предметом нашего исследования являются
одиннадцать кромлехов и 26 погребальных комплексов. Раскопанные в
1963 году кромлехи, за исключением пятого и девятого, оказались с
индивидуальными захоронениями. В пятом кромлехе выявлено несколь-
ко потревоженных, неудовлетворительно сохранившихся скелетов, а в
кромлехе № 9 зафиксировано два захоронения: мужское и женское. Так
как материалы захоронений десятого и одиннадцатого кромлехов впер-
вые вводятся в научный оборот, основной акцент делается на них. Ма-
териалы же ранее раскопанных погребений приводятся в иллюстрациях
и в описательной части.
Из ранее выявленных комплексов подробному анализу подвергну-
ты материалы четвертого и пятого кромлехов, поскольку они представ-
ляют собой определяющие южную границу кобано-тлийской археоло-
гической культуры.

a
a
СТЫРФАЗСКИЕ КРОМЛЕХИ
ГЛАВА
ff
Ь
1. Описание памятников
Кромлех № 1 открыт на краю
могильника и поэтому сохранился не
полностью. Только с северо-восточной сторо-
ны громадные речные камни стояли друг за дру-
гом и образовывали дугу. По остальной площа-
ди камни были разбросаны в виде насыпи. По
сравнению с другими этот кромлех содержал
меньше камней, могильная яма также оказалась
неглубокой (рис. 6 и 7). В ней выявлены сильно
истлевшие человеческие кости, потревоженные
корнями дерева. По сохранившимся остаткам
выяснилось, что в могиле находился скелет, ле-
жавший на правом боку в скорченном положе-
нии, ориентированный головой на север. Неда-
леко от фрагментов черепа был найден бронзо-
вый наконечник копья с раскрытой втулкой. В -
последней сохранились остатки древка, которое
скреплялось со втулкой посредством двух отвер-
стий и "гвоздей" (рис. 8,1). Здесь же лежала бро-
нзовая, состоящая из нескольких витков спи-
ральная пронизь (рис. 8,4).
В области таза лежали точильный ка-
мень (рис. 8, 3) и кинжальный клинок с дву-
мя отверстиями для скрепления с рукоятью
(рис. 8, 2).
Под кинжальным клинком помещалась
тонкая бронзовая булавка (рис. 8, 6), а также

часть очковидной привески (рис. 8, 5). В погребении выявлены неболь-
шие фрагменты глиняной посуды (8, 7-11).
Кромлех № 2 был открыт к востоку от первого (рис. 4). Южная часть
выкладки отсутствовала. По краям каменный круг состоял из крупных
речных камней, а сверху был засыпан более мелкими. По краям этого
кромлеха сохранилась часть другого сползшего каменного круга-коль-
ца (рис. 9).
В центре кромлеха под слоем мелких камней в могильной яме обна-
ружен костяк, лежавший на правом боку, головой на восток, в сильно
скорченном положении. Череп был раздавлен, поврежденными оказа-
лись и остальные кости (рис. 10).
Около черепа найден бронзовый наконечник копья с раскрытой
втулкой, в которой сохранились остатки дерева. С двух его сторон на
трубчатой части сделано по одному отверстию (рис. 11, 1). На тазовых
костях лежал плоский кинжальный клинок с широким продольным реб-
ром и с двумя отверстиями и гвоздиками в них. По форме он полностью
совпадает с кобанскими и тлийскими экземплярами (рис. 11, 2). На шей-
ных позвонках, под лучевыми и локтевыми костями найдены бронзо-
вые бусы бочонковидной формы (рис.11, 6 и 44). У тазовых костей по-
гребенного стоял частично поврежденный глиняный сосуд с плоским
дном и вогнутым во внутрь венчиком (рис. И, 7).
Кромлех № 3 открыт к северу от первого и второго кромлехов. Он
состоял из крупных речных камней, которые окружали каменную на-
сыпь, воздвигнутую над погребенным, лежавшим в могильной яме. Со-
оружение его было начато с юго-востока. Здесь два конца кромлеха ле-
жали друг на друге, образуя форму двойного кольца. Центральная часть
кромлеха состояла из мелких, большей частью поломанных камней. Она
оказалась осевшей вниз и имела форму воронки. При снятии каменной
насыпи (толщина более 1 м) попадались обломки человеческих костей
(рис. 12).
В центре кромлеха обнаружен скелет с сильно раздавленным чере-
пом и перемещенными костями (рис. 13 ). К северо-востоку от него най-
дены раздавленные глиняные сосуды, изготовленные из плохо отмучен-
ной и слабо обожженной глины с примесью песка. На двух фрагментах
прослеживается зигзагообразный орнамент. Часть фрагментов покры-
та черным лощением.
С обломками глиняных сосудов попадались кости животных (овцы,
козы, быка). Других находок нет. Как воронкообразная форма насыпи,
так и перемешанность костяка свидетельствовали о том, что погребе-
ние еще в древности было ограблено. Грабители проникли к погребе-
нию через центральную часть насыпи, в результате чего последняя осе-
9

ла и получила характерные конусовидные очертания (рис. 14 и 15).
Кромлех № 4 был обнаружен к северо-западу от кромлеха № 3 и
примыкался к кромлеху № 5. В насыпи кромлеха № 4 найдены фрагмен-
ты обожженных костей (рис. 16).
Костяк, обнаруженный под насыпью, лежал у западной стены мо-
гильной ямы. Тазовая и берцовые кости отсутствовали, череп был силь-
но раздавлен. Сравнительно хорошо сохранились лучевые и локтевые
кости, лежавшие крестообразно на груди (рис. 17). На них найден брас-
лет из тонкой листовой бронзы (рис. 18, 8). К западу от черепа стояли
два сильно поврежденных сосуда. Один имел форму кружки с малень-
кой ручкой и плоским дном, а второй представлял собой банку с невы-
соким горлом. Оба сосуда были настолько сильно рассыпаны, что вос-
становлению не подлежали. Под черепом найдено несколько бронзо-
вых бусин бочонковидной формы, а также бусы из кальцита (рис. 18,
13) и кусок обсидиана (рис. 18, 14). На нижнечелюстной кости лежала
височная привеска в четыре оборота (рис. 18, 7). На груди костяка, под
костями рук, найдено несколько спиральных бронзовых пронизок
(рис. 18,15-20), две бронзовые бусины (рис. 18, 10, И), бронзовые по-
лые "жуковины" большого размера с треугольными вырезами (рис. 18,4-
6,9) и две массивные булавки с изображением бычьих рогов (рис. 18, 1 и
3), а также головка бронзовой булавки (рис. 18, 2).
Кромлех № 5 выявлен недалеко от кромлехов № 3 и № 4. К северо-
востоку от него выявлены стена из крупных камней, как бы отделявшая
кромлехи № 4 и № 5 от остальных (рис. 20). К ним примыкала и запад-
ная половина кромлеха №3. Юго-западная часть кромлеха №5 отсут-
ствовала. Она, видимо, была разрушена при прокладке дороги, прохо-
дившей ко двору А. Ванеева. В самом центре насыпи лежал массивный
камень, с высеченным изображением рыбы (рис. 20). Насыпь состояла
из больших и малых камней речного происхождения. Внутри кромлеха,
в его западной части, выявлено коллективное погребение с нескольки-
ми (судя по останкам) потревоженными и перемешанными костями. Три
черепа лежали в восточной, а шесть черепов в западной части погребе-
ния. По положению костей установлено, что погребение усопших со-
вершено в скорченном положении. На костях находились бронзовые
предметы и фрагменты от раздавленных глиняных сосудов (рис. 21). По-
гребальная яма оказалась засыпанной толстым слоем земли, перекры-
той каменной насыпью, раздавившей находившийся под ней материал.
С костями найдено множество бронзовых предметов: наконечник
копья, кинжалы (рис. 22,1-5); булавы с круглыми шишковидными выс-
тупами (рис. 23,1-6); булавки с пятишишечными головками (рис. 24-26),
с грибовидными шляпками (рис. 27, 28), дисковидными и вилооб-
10

разными навершиями (рис. 29), браслеты из узкой пластинки (рис. 30);
налобные ленты-диадемы из листовой бронзы, украшенные узорами
(рис. 31); крючки с двусторонне завернутыми спиральными завитками
(рис. 28, 22); четырехгранное шило (рис. 27, 12); бусы из бронзы, сердо-
лика (рис. 32, 52 и 53); височные привески в полтора оборота овальной
формы, одна из них электровая (рис. 30, 8 и 9); спиральные пронизи-
накосники (рис. 32, 1-51) и т. д.
Во втором погребении кромлеха № 5 обнаружен костяк, который
сопровождали бронзовые булавки с навершиями в виде бычьих рогов,
(рис. 33, 1 и 6); привески в виде бараньих и бычьих голов (рис. 33, 2 и 3);
булавки с гвоздевидными головками (рис. 33, 5 и 7); привески в полтора
и в четыре оборота (рис. 33, 13, 17, 18), накосники, бусы, жуковины ст-
реугольными вырезами (рис. 33, 11-15, 19; 12, 16, 20, 21; 8-10).
Кромлех № 6 в плане очень был похож на кромлех .№ 3, хотя по
диаметру (3,5 м) он был чуть меньше третьего. Круг, опоясывавший
каменную насыпь, выложен более тщательно. С западной стороны его,
как уже отмечалось, проходила каменная стена, служившая границей
между 4-м, 5-м и 6-м кромлехами (рис. 34 ).
Центральная часть кромлеха была засыпана мелкими, а по краям
крупными речными камнями. Средняя часть выкладки осела, что ука-
зывает на ограбление могилы. На глубине одного метра от дневной
поверхности были выявлены человеческие кости. Усопший был потре-
вожен, лежал на левом боку в сильно скорченном положении, головой
на юг (рис. 35 и 36).
Под раздавленным черепом и на одном из плечевых костей погребен-
ного обнаружены бронзовые височные привески в полтора оборота
(рис. 37, 2 и 3). На шейных позвонках собраны сердоликовые бусы (рис. 37,
4), а у тазовой кости лежал поврежденный глиняный сосуд небольшого
размера со сломанным венчиком и елочным узором (рис. 37, 1).
Кромлех № 7 занимал центральную часть намеченной для раско-
пок площади. Каменная выкладка была окружена вторым, внешним
кругом, имевшим овальную форму и доходившим до восточного края
раскопа, засыпанным толстым слоем речных камней. Первоначально
была выявлена кладка одного кольца , но после удаления слоя выклад-
ки в кромлехе оказалось два самостоятельных кольца, расположенных
концентрически одно в другом (рис. 38). Седьмой кромлех по диаметру
(4 м) был больше первого - шестого кромлеха. В восточной его части
между кольцами камни лежали совершенно беспорядочно, на них обна-
ружены кости животных (среди них - фрагменты нижнечелюстной кос-
ти крупного рогатого животного). С костями животных найдены фраг-
менты глиняной посуды, покрытые черным лощением. Там же выявле-
11

ны фрагменты зернотерок, комки обожженной глины и кусочки желтой
охры. Вся площадь внутри кромлеха была посыпана углями.
В могильной яме обнаружено погребение с сильно скорченным ко-
стяком. Берцовые, бедренные и все другие крупные кости частично ис-
тлели. Погребенный лежал на правом боку, головой на восток, череп
был раздавлен.
На груди костяка лежало множество украшений из бронзы. Среди
них: мелкие бронзовые пуговки с прямыми петельками на тыльной сто-
роне (рис. 39, 28), грибовидные привески с треугольными вырезами (рис.
39,5-12), очковидная и петлевидная привески (рис. 39, 13 и 14); спираль-
ные пронизи (накосники) (рис. 39, 24 и 25 ), миниатюрная фигурка козы
(рис. 39, 18), пуговки, бусы (рис. 39, 19-22, 29, 30), плоский удлиненный
предмет с одним отогнутым концом (рис. 39, 17); булавовидные навер-
шия с грибовидными выступами вокруг корпуса (рис. 39, 15 и 16), а так-
же половина кольца из тонкой проволоки (рис. 39, 27). Предметы эти,
видимо, были нашиты на одежду, форма которой осталась нам не изве-
стной. Можно допустить, что погребенный был одет в одежду из гру-
бой шерстяной ткани, грудная часть которой и была украшена бронзо-
выми пуговицами и другими предметами.
Недалеко от черепа погребенного лежал наконечник копья с раск-
рытой втулкой. На ней имеются два отверстия для скрепления с древ-
ком (рис. 39, 1). Под правой плечевой костью, острием к тазу, лежал
бронзовый кинжальный клинок пламевидной формы. Его лезвенная
часть проходила между большими берцовыми костями (рис. 39, 4), под
которыми обнаружены кости барана и череп бычка. Они были захоро-
нены с умершим как напутственная пища. Погребенный, очевидно, от-
личался привилегированным положением. На это, видимо, и указывает
двойной кромлех, которым была обведена погребальная яма и богато
украшенный бронзовыми пуговицами и подвесками кафтан (?). В обла-
сти шейных позвонков найдена бронзовая булавка с намотанной про-
волочной головкой (рис. 39, 3).
Кромлех № 8 занимал северо-восточный угол раскопа. Меньшая
его часть уходила под шоссейную дорогу и поэтому невозможно было
расчистить кромлех полностью. По диаметру он оказался больше кром-
леха № 7 и отличался еще и тем, что камней в насыпи было сравнитель-
но мало. Только в центре кромлеха лежала груда камней, а к западу от
нее — истлевшие человеческие кости (рис. 40).
По сохранившимся остаткам видно, что погребённый в могильной
яме был уложен на левом боку, в скорченном положении, головой на юг
(рис. 41). На раздавленном черепе лежали две бронзовые булавки с гвоз-
девидными головками и кольцеобразными поясками под ними (рис. 42,
12

6 и 7). Около черепа найдена витоголовая бронзовая булавка и раздав-
ленный глиняный сосуд (рис. 42,1 и 5). На шейных позвонках и на чере-
пе собрано много сердоликовых бусин (рис. 42, 9).
Под черепом и правой плечевой костью помещалась глиняная та-
релка, поломанная на несколько частей. Вторая аналогичная тарелка
находилась под шейными позвонками, рядом с первой (рис. 42,1 и 3).
Между лучевой, локтевой и плечевой костями правой руки лежала
бронзовая булавка с завернутой в ролик головкой (рис.42, 4). Там же
найдены сердоликовые бусины (рис. 42,9). На истлевших позвонках по-
мещалось глиняное пряслице пирамидальной формы (рис. 42, 2).
Под малыми берцовыми костями лежал раздавленный сосуд, к се-
веру от него — бронзовая витоголовая булавка (рис. 42, 8), кости жи-
вотных и обломки другого глиняного сосуда.
В том же кромлехе найден наконечник копья, но он, очевидно, при-
надлежал, другому погребенному. У восточной выкладки кромлеха, там,
где кончался раскоп, обнаружены обломки большого глиняного сосу-
да, покрытого черным лощением.
Кромлех № 9 находился к юго-востоку от кромлеха № 7. Он был
сложен из больших и плоских камней, частично поставленных верти-
кально (рис. 43). С восточной стороны кромлех состоял из двойной клад-
ки, а сверху был засыпан круглыми камнями, среди которых имелись
также обломки зернотерок и камни от пращи. В южной части кромлеха
найдены фрагменты нижнечелюстной кости крупного рогатого живот-
ного и барашка. В восточной части найдены астрагал бычка и несколь-
ко фрагментов от толстостенного чернолощеного глиняного сосуда.
Погребальная яма была засыпана древесным углем. Диаметр кромле-
ха 5 м.
В этом кромлехе выявлены два погребения: первое — в самом цен-
тре, с одним скорченным костяком, лежавшим на правом боку; череп
несколько сдвинут с места (рис. 44). Скелет имел ориентацию с юго-
востока на северо-запад. Он сохранился неудовлетворительно. С вос-
точной его стороны стоял маленький глиняный сосуд серого цвета, имев-
ший биконическое тулово, маленькое вогнутое во внутрь дно и повреж-
денный венчик (рис.45, 10). С противоположной стороны скелета, под
правой берцовой костью найден плоский кинжальный клинок с треу-
гольным черенком, на котором имеются два отверстия, в которых со-
хранились гвозди (рис. 45, 3). Под плечевыми костями лежала тонкая
бронзовая витоголовая булавка (рис. 45, 6), у левой плечевой кости —
просверленный кабаний клык, который погребенный носил при жизни
(рис. 45, 4). Он, по-видимому, имел значение талисмана. К западу от
раздавленного черепа лежали два бронзовых наконечника копий с рас-
13

крытыми трубчатыми частями и короткими листовидными перьями
(рис. 45, 1 и 2). Там же, на плоском камне, оказалась раздавленная гли-
няная кружка с двуушной ручкой (рис. 45, 5).
К северу от человеческого костяка на камнях лежал скелет бараш-
ка. По всем костям были рассыпаны бусины, из розового сердолика,
изготовленные техникой рубления (рис. 45, 11).
Погребение, как видно, принадлежало охотнику, с которым были
захоронены жертвенное животное, талисман и оружие.
На расстоянии одного метра к югу от первого погребения было
выявлено второе (рис. 46). В нем расчищен костяк, лежавший на левом
боку, скорченно, головой на восток. Он лежал у самого края кромлеха,
но, несмотря на это, сохранился лучше, чем костяки в других кромле-
хах. На груди костяка найдены две булавочки и крупные бусины из брон-
зы (рис. 47, 5, 6). На лучевых и локтевых костях были обнаружены брон-
зовые браслеты со спиральными концами (рис. 47, 2 и 3). Они являются
предшественниками известных пластинчатых браслетов с суживающи-
мися и завернутыми в спираль концами, столь характерных для памят-
ников эпохи поздней бронзы и раннего железа Центрального Кавказа.
К югу от скелета, у стенки могильной ямы, найден раздавленный
глиняный сосуд с ручкой, изображающей голову животного (рис. 47, 1).
В погребении встречались фаянсовые бусы цилиндрической фор-
мы, светло-розового цвета. Под черепом обнаружен слой сгнившей кожи,
видимо, от головного убора.
На черепе лежала небольшая бронзовая спиральная трубочка
(рис. 47, 12). Между правой ключицей и левой плечевой костью обнару-
жены небольшие бронзовые грушевидные привески, которые должно
быть, были нанизаны с бусами (рис. 47, 4), а также бронзовая кресто-
видная и височная привеска в полтора оборота (рис. 47, 10 и 11). Погре-
бение посыпано углями. Судя по инвентарю — это погребение женское.
Кромлех № 10 открыт к востоку от кромлеха № 9. Благодаря ка-
менной выкладке, устроенной над более ранними захоронениями, он
сохранился удовлетворительно и, можно сказать, оказался более важ-
ным. Расположен он был у бфега русла р. Большой Лиахви; кроме клад-
ки кромлеха № 10, сохранились также камни, плотно подогнанные друг
к другу и принадлежавшие другому кромлеху, полностью сползшему в
русло реки.
Раскопки кромлеха № 10 явились продолжением произведенных в
1963 году раскопок. Почве нный слой над кромлехами к востоку утол-
щался. Выяснилось, что на могильник с кромлехами во время проведе-
ния дороги пересыпалась земля, и поэтому та часть, которую занимал
кромлех № 10, оказалась значительно глубже. О наличии пересыпан-
14

ной земли над кромлехом №10 свидетельствовали многочисленные об-
ломки глиняной обмазки, фрагменты костей животных, каменных зер-
нотерок и т.д. В пересыпанной земле были собраны также фрагменты
керамики, которые так же, как и все остальные материалы, связаны с
поселением, расположенным к северо-востоку от могильника.
В отличие от других кромлехов десятый был больше по диаметру —
Юм. Кроме того, он содержал наибольшее число погребений— 11, к
описанию которых мы и приступаем.
Погребение № 1 открыто в юго-восточном углу кромлеха на глуби-
не 1,5м от дневной поверхности. На подстилке из мелких камней и щеб-
ня, на правом боку лежал скорченный мужской костяк, имевший ориен-
тировку на юг с небольшим отклонением на восток. Кости погребенного
сильно истлели. Особенно неудовлетворительно сохранились реберные
кости и позвонки. Череп был сильно раздавлен. Сохранившиеся кости
при зачистке погребения рассыпались (рис. 48).
У ног погребенного лежали кости нижней челюсти барашка. Перед
раздавленным черепом погребенного стояли два, один в другом, глиня-
ных сосуда. Оба сосуда были сильно раздавлены.
За раздавленным черепом помещалась большая глиняная тарелка
черного лощения (рис. 48, 4). Она оказалась раздавленной землей на
отдельные фрагменты. За тарелкой находился глиняный сосуд-черпак,
с одной сильно выступающей плоской роговидной ручкой (рис. 48, 5).
Под правыми височными костями черепа найдена бронзовая булавка
(рис. 48, 1), а на лучевой и локтевой костях— бронзовый кинжал с сос-
тавной ручкой, украшенной у основания и у кончика маленькими гвоз-
дями, имевшими грибовидные шляпки. У основания клинка эти гвозди
расставлены в виде треугольника, т. е. по форме самого основания клин-
ка, который скреплялся с ручкой двумя гвоздями, сохранившимися в -
отверстиях клинка. Ручка в середине была украшена бронзовой спира-
лью из семи витков. Концы этой спирали завершаются прямыми гвоз-
дями, посредством коих она скреплялась с деревянной ручкой с ее раз-
ных сторон (рис. 48, 3).
Недалеко от костей ног погребенного лежал бронзовый наконеч-
ник копья с раскрытой трубкой и листовидным пером, имеющим фор-
му клинка с зауженной серединой (рис. 48, 2).В процессе расчистки по-
гребения, попадались небольшие куски охры. Погребение было устрое-
но без кромлеха у конца одного из трех полукругов-колец, выявленных
у восточной стены раскопа.
Погребение № 2. Открыто в юго-восточной части раскопа. В нем
оказалось два костяка — потревоженный и целый. Последний тоже со-
хранился неудовлетворительно. Это был мужской костяк, лежавший в
15

сильно скорченном состоянии, на правом боку, головой на юго-восток.
Костяк обложен небольшими камнями, составлявшими квадрат. Череп
погребенного сильно раздавлен, плохо сохранились ребра и позвонки,
а также тазовые кости. Руки погребенного скрещены в области живота.
Лучевая и локтевая кости левой руки помещались под левой бедренной
костью. У кончика лучевой кости лежала бронзовая пуговица (рис. 49, 9).
В области шейных позвонков найдены две сердоликовые бусы, а
еще две — около глиняного сосуда, стоящего у черепа. Одна сердолико-
вая буса лежала у бронзовой фибулы (рис. 49, 14).
У раздавленного черепа лежали фрагменты раздавленной глиня-
ной тарелки, а на них сверху — бронзовый наконечник копья с раскры-
той орнаментированной втулкой (рис. 49, 16). Перед костяком лежала
вторая тарелка, тоже раздавленная, а в ней помещались обломки от та-
кой же тарелки (рис. 49, 2 и 3). На левых ребрах, под левой плечевой
костью, лежал цельнолитый бронзовый кинжал, ручка которого укра-
шена узорами. Лезвенная часть плоская, пламевидная (рис. 49, 15). Этот
кинжал очень близок к одному из тлийских бронзовых кинжалов
(погр. 66), а также двум кинжалам из Абхазии. Один из них опублико-
ван Б. А. Куфтиным (80, табл. 10, 5), а второй был найден И. Цвинария.
Под кинжалом лежал бронзовый пинцет (рис. 49, 11), а у левой плече-
вой кости находилась бронзовая дугообразная фибула (рис. 49, 10).
У кончика правой плечевой кости найдена маленькая бронзовая
пуговка с палочковидной петлей на тыльной стороне (рис. 49, 8).
Костяк был опоясан узким поясом из листовой бронзы. На нем
имеются пунсонные линии. В двух местах пояс грубо отремонтирован
с помощью проволоки (рис. 49, 18).
У ножных костей погребенного находились два сильно раздавлен-
ных глиняных сосуда. Один из них имеет прямую, выступающую от ту-
лова роговидную ручку. Последняя напоминает ручки глиняных черпа-
лок (рис. 49,1). Второй сосуд представлял собой небольшой безручный
горшочек, форма которого не восстановлена.
Кости потревоженного скелета лежали за спиной, а череп - недале-
ко от черепа целого скелета. Между глиняной тарелкой и черепом по-
тревоженного скелета лежали три фрагмента от кинжального клинка,
под ними же найдена бронзовая витоголовая булавка (рис. 49, 12). В
погребении было много древесных угольков (рис. 50).
Погребение № 3 открыто на глубине 1,95 м от дневной поверхнос-
ти. Оно было устроено на песчаном грунте с подстилкой, состоявшей из
мелких камней. В яме оказался костяк женщины, уложенной на левом
боку в скорченном состоянии с точной ориентацией на восток. Череп
погребенной сильно раздавлен. Нижнечелюстная кость смещена и ле-
16

жала между двух плечевых костей. Левая рука сильно согнута в локте.
Фаланги пальцев присогнуты к окончанию плечевой кости. Правая рука
до локтя лежала на левых ребрах. Она была согнута в локте и под пря-
мым углом повернута вперед, т.е. к югу. Окончания лучевой и локтевой
костей помещались под черепом мелкого рогатого животного, который
сохранился вполне удовлетворительно. Очень четко выделялись его ко-
роткие рога. Один из зубов животного лежал на правой плечевой кос-
ти. У левого локтя погребенной лежали фаланги пальцев правой руки.
Ноги согнуты в коленях. У истлевшей тазовой кости лежала кость ба-
рашка. Вторая кость помещалась на берцовых костях левой ноги погре-
бенной, а третья — к западу от них, параллельно большой берцовой
кости правой ноги (рис. 51).
У ног погребенной были положены четыре глиняных сосуда: мас-
лобойка с одной ручкой (рис. 52, 8), большая тарелка, раздавленная на
куски (рис. 52, 11), фрагмент от большого сосуда (рис. 52, 12).
К северо-востоку от маслобойки в глиняной тарелке помещался ма-
ленький кубок с биконическим туловом и отогнутым наружу венчиком,
тарелка сильно была раздавлена, а кубок оказался целым (рис. 52, 9).
В миске под кубком лежала кость мелкого рогатого животного.
У раздавленного черепа (перед лицевой частью) находился боль-
шой сильно раздавленный глиняный сосуд с зооморфной ручкой
(рис. 52, 13). В области черепа найдены бронзовые игла с овальным
ушком (рис. 52, 1), булавки и. две височные привески в четыре оборота
(рис. 52, 2-А, 6 и 7). В области шейных позвонков в рассыпанном виде
лежали сердоликовые бусы. Они оказались также под нижней челюс-
тью (рис. 52, 5).
У левого локтя, под костями черепа барашка, лежал фрагмент ке-
рамики розового цвета.
При разборе костяка выяснилось, что глиняная тарелка, нахо-
дившаяся справа от маслобойки, лежала на большом фрагменте гли-
няного сосуда. Этот фрагмент как бы играл роль второго сосуда, но
сломанного. Там же, под маслобойкой, найдена бронзовая поломанная
на две части булавка. При зачистке погребения часто попадались куски
красной охры и древесные угольки.
Длина погребения 1,6 м, ширина 0,7 м.
Погребение № 4. Открыто на глубине 1,3 м от дневной поверхнос-
ти. Но могилы были засыпаны мелкими камнями, составлявшими свое-
образную подстилку. На этих камнях помещался череп, повернутый на
юг. К востоку от него лежала бронзовая дугообразная фибула (рис. 53, 3),
а к северу — раздавленный глиняный сосуд и витоголовая бронзовая
булавка (рис. 53, 7). К западу от черепа найдено множество сердолико-
17

вых бус шаровидной и биконической формы (рис. 53, 9). Над бусами
находились две массивные бронзовые булавки с грибовидными шляп-
ками и утолщенными стержнями (рис. 53, 1 и 2).
К западу от скопления сердоликовых бусин лежало костяное пряс-
лице, изготовленное из эпифиза крупной кости животного (рис. 53, 6).
К северу от пряслица найден второй глиняный сосуд, тоже сильно
раздавленный, а рядом с ним — бронзовый гребень типа бешташенского.
Он изготовлен литьем, очень изящный и является первой находкой
такого типа на территории Юго-Осетии (рис. 53, 8 и 4).
В процессе зачистки погребения найдена бронзовая статуэтка мед-
ведя, точное местонахождение которой не определено (рис. 53, 5).
В погребении, помимо черепа, оказался еще фрагмент от плечевой
кости. В северной части погребения попадались древесные угольки.
Погребение № 5. Открыто у северной стены раскопа на глубине 1,4
м от дневной поверхности. В яме, обложенной камнями и имевшей квад-
ратную форму, лежал скорченный мужской костяк. Он помещался на
правом боку, головой на восток. Череп погребенного сильно раздав-
лен. Нижняя челюсть лежала отдельно. В ней помещались сердолико-
вые бусины, на правой височной кости найдена привеска в три оборо-
та. Руки были согнуты в локтях и под прямым углом выступали парал-
лельно к бедренным костям.
Ноги сильно согнуты в коленях. Кости таза сохранились неудов-
летворительно (рис. 54).
У малых и больших берцовых костей лежали фрагменты от черно-
лощеной глиняной тарелки (рис. 55, 5).Под левой бедренной костью най-
дено орнаментированное бронзовое кольцо от портупеи с ромбовидным
сечением (рис. 55, 8). Под кольцом, параллельно к бедренной кости, ле-
жал кинжальный клинок с продольными вогнутыми линиями посере-
дине. Он имел небольшой черенок и прямые плечики, лишенные отвер-
стий (рис. 55, 13). Костяк был охвачен поясом из листовой бронзы. Он
был рассыпан на мелкие куски. На одном фрагменте имелось отверстие
для приема крюка. На другом фрагменте отмечена небольшая петля
(рис. 55, 9-11). К югу от пояса, у самой тазовой кости, найдена бронзо-
вая миска с поврежденным корпусом, (рис. 55, 6). К востоку от нее, дном
к костяку, лежала опрокинутая на бок бронзовая кружка с зооморфной
ручкой; верхняя часть корпуса кружки сильно повреждена (рис. 55, 7).
Оба сосуда повторяют форму таких же предметов из тлийских погребе-
ний.
На лучевой и локтевой костях левой руки и на плечевой кости пра-
вой лежал массивный бронзовый топор с полуовальной лопастью и кли-
новидным обухом (рис. 55,12). Там же, перпендикулярно топору, поме-
18

шалея наконечник копья с длинной раскрытой втулкой и листовидным
пером, имеющим зауженную середину. Втулка копья орнаментирована
(рис. 55, 14). Листовидная часть копья лежала на венчике раздавленного
глиняного сосуда, имевшего выступающую от тулова плоскую роговид-
ную ручку (рис. 55, 4).
У затылочной части черепа найден костяной наконечник стрелы
с короткими, опущенными вниз перьями и черенком (рис. 55,1). В по-
гребений найдено 13 сердоликовых бусин (рис. 55, 3) и височная при-
веска в три оборота (рис. 55, 2).
К югу от погребенного выявлены кости козленка, череп которого
хорошо сохранился. Его кости были рассыпаны за спиной погребенно-
го.
Погребение № 6. Оно, так же как и другие, было обложено кругом и
засыпано сверху мелкими камнями. В погребальной яме обнаружен силь-
но истлевший скорченный костяк мужчины. Череп был сильно раздав-
лен, руки согнуты в локтях, лучевые и локтевые кости приподняты к
востоку. Ноги согнуты в коленях, голенные кости вытянуты почти до
локтей рук (рис. 56).
Раздавленный череп и правая плечевая кость лежали на глиняной
тарелке (рис. 57, 5). Под локтями рук помещался маленький безручный
горшочек (рис. 57, 8), к югу от него лежал раздавленный глиняный со-
суд с широким горлом и плоским дном (рис. 57, 6). Левая плечевая кость
погребенного помещалась на этом сосуде.
На кончике левой плечевой кости лежал кинжальный клинок с ши-
роким продольным ребром и зауженной серединой. В основании клин-
ка пробито два отверстия, в которых сохранились бронзовые гвоздики.
Кончик кинжала помещался на правой части таза (рис. 57, 3).
В центре погребения, прямо на костяке, лежал большой глиняный
сосуд (рис. 57, 4), в котором находилась маленькая бронзовая булавка
с витой головкой (рис. 57, 1). Под черепом и нижнечелюстной костью
находились 14 сердоликовых бусин (рис. 57,2). Голенные кости погре-
бенного помещались на глиняной тарелке, раздавленной на несколько
фрагментов (рис. 57, 7). У ног же найден сильно раздавленный глиня-
ный сосуд с ручкой, разломанной пополам.
Погребение № 7 открыто на глубине 1,4 м от дневной поверхности
и имело заваленный мелкими камнями пол. В погребении лежал костяк
ребенка лет 8-9, на правом боку, в скорченном состоянии, головой на
юг. Череп сильно раздавлен.
Позвонки и ребра истлели. Руки согнуты в локтях и под острым
углом чуть приподняты вперед, ноги согнуты в коленях, левое бедро
лежало крестообразно на малой и большой берцовых костях правой
19

ноги, тазовая кость сохранилась сравнительно хорошо (рис. 59).
В области истлевших шейных позвонков в рассыпанном виде лежа-
ли рубленые сердоликовые бусины (рис. 58, 6) и бронзовая привеска, в
виде маленького топорика (рис. 58,4).
Под лучевой и локтевой костями лежал бронзовый кинжальный кли-
нок, остатки ручки которого сохранились хорошо. Конец деревянной
рукояти украшен мелкими бронзовыми гвоздями, имевшими зонтовид-
ные шляпки (рис. 58, 2).
У голени правой ноги найдены бронзовая булавка и бусины (рис.
58,6 и 3). На нижних концах малых и больших берцовых костей лежали
бронзовые бусы, составлявшие кольцеобразные пояса. Они представ-
ляли собой своеобразное украшение. Ими были вышиты верхние части
мягкой обуви типа полусапожек. Об этом свидетельствовало располо-
жение бусинок вокруг больших и малых берцовых костей (рис. 58, 5).
У ног погребенного лежали кости козленка (?). Его череп находил-
ся прямо на нижней челюстной кости человека. К северу от черепа коз-
ленка (?) лежали еще два черепа мелких рогатых животных и другие их
кости. На них лежали два раздавленных сосуда (рис. 58,1).
При зачистке погребения попадались древесные угольки и куски
красной охры.
Погребение № 8 открыто на глубине 1,6 м от дневной поверхности.
В могиле, устроенной между двумя каменными кольцами и имевшей фор-
му большого квадрата, лежал скорченный мужской костяк на правом
боку, головой на северо-восток. Погребальное сооружение состояло из
небольших плоских камней, которые сильно отличались от других. Они
были сложены очень аккуратно и составляли так называемый "ящик",
только большого размера (длина погребения 1,9 м, ширина 1,3 ы).
Череп погребенного был смещен и оказался на правой плечевой
кости. Смещенными оказались левая бедренная кость и левая ключица.
Плечевые кости обеих рук лежали параллельно друг другу. Лучевые и
локтевые кости сложены друд на друге в области живота. Ноги были
сильно согнуты в коленях. Левая бедренная кость лежала крестообраз-
но на правой, а большие и малые берцовые кости располагались парал-
лельно друг другу. Фаланги пальцев рук и ног были сильно рассыпаны
(рис. 60).
К востоку от черепа стоял большой глиняный сосуд, раздавленный
на мелкие куски. Тулово сосуда сильно раздутое, дно узкое. На горле
сосуда отмечен орнамент из пяти кольцеобразных линий (рис. 61,1).
В северо-западном углу погребения найдены бронзовый наконеч-
ник копья с раскрытой втулкой (рис. 61,6), просверленный обрез осно-
ваний оленьих рогов (рис. 61,7), клык дикого кабана (рис. 61,14) и ша-
20

ровидная каменная булава с короткой трубчатой частью (рис. 81,8).
Предметы эти находились немного в стороне от черепа и, на пер-
вый взгляд, как будто не должны были принадлежать данному захоро-
нению, но контуры погребальной ямы были настолько хорошо видны,
что нельзя не причислить отмеченные предметы к комплексу погребе-
ния № 8.
За тазовой костью погребенного лежали два черепа и другие кости
мелкого рогатого животного, по-видимому, барашка, а у ног погребен-
ного оказались кости третьего животного. На них лежал череп крупно-
го рогатого животного, а также большой фрагмент глиняного сосуда
(рис. 61,4). Под костями ног стояла большая поломанная в нескольких
местах глиняная тарелка (рис. 61, 1).
В области живота находился бронзовый кинжальный клинок с сос-
тавной ручкой. Там, где ручка скреплялась с клинком, лежали неболь-
шие бронзовые гвозди (12 шт.), составлявшие орнаментальный мотив.
Они располагались треугольником, острый угол которого был обра-
щен в сторону ручки (рис. 61, 5). В области таза выявлены бронзовые
бусины и гвозди (рис. 51,9 и 10), а на кончике малой берцовой кости
лежала бронзовая молоточковидная привеска, имеющая форму навер-
ший массивных сачхерских булавок Т-образной формы (рис. 61, 12).
По всему погребению рассыпаны рубленые сердоликовые бусины
различной величины. Много бусин выпало из-под камня западной сте-
ны погребения (рис. 51, 11) .Там выявлен череп человека, а чуть даль-
ше - череп крупного рогатого животного и бронзовый кинжальный
клинок. Они, видимо, принадлежали другому погребенному, который
находился глубже погребения № 8 приблизительно на 20 см.
При разборке костяка под тазовой костью оказались бронзовые бу-
сины, а под кинжальным клинком - витоголовая бронзовая булавка (рис.
61, 15). В области таза найдена бронзовая поясная пряжка подковооб-
разной формы с шестью отверстиями и сильно выраженным крюком
(рис. 61,13).
Погребение №9 открыто к западу от погребения № 8; располага-
лось на 12-15 см. ниже, т. е. на глубине 1,8 м от дневной поверхности. В
яме с полом из мелких камней лежал сильно истлевший костяк мужчи-
ны, уложенный на левом боку, головой на северо-восток.
Череп погребенного сохранился удовлетворительно. Ребра и поз-
вонки совершенно истлели. Неудовлетворительно сохранилась и тазо-
вая кость. От костей рук сохранился только фрагмент правой плечевой
кости (рис. 62).
За погребенным лежали череп с отпиленными рогами и несколько
фаланг быка (?). На черепе обнаружен кинжальный клинок с продоль-
21

ным срединным ребром и коротким треугольным черенком, по краям
которого пробито по одному отверстию для скрепления клинка с руко-
ятью (рис. 62, 7). За спиной погребенного лежали кости крупного рога-
того животного (быка ?).
Между сохранившимися фрагментами костей правой руки лежала
бронзовая молоточковидная привеска, точно такая же, как и привеска
из погребения № 8 (рис. 62, 8). К северу от привески, параллельно к по-
гребенному, лежал бронзовый наконечник копья с раскрытой втулкой
и коротким листовидным пером (рис. 62, 8).
У голенных костей погребенного найдены просверленный обрез
основания оленьих рогов (рис. 62, 2) и подковообразная бронзовая по-
ясная пряжка с изображением бараньей головы. Наружная поверхность
пряжки украшена елочкой (рис. 62, 6).
Под правой бедренной костью лежали сердоликовые бусины, а так-
же из кальцита (?). Они имеют по два параллельных просверления и пи-
рамидальную форму (рис. 62, 13-36). Кальцитовые бусины составляли
отдельное ожерелье. Бусины подобной формы на территории Южной
Осетии встречаются впервые. Там же найдена привеска из тонкой про-
волоки Т-образной формы (рис. 62, 3).
У ног погребенного обнаружен раздавленный глиняный сосуд
(рис. 62, 1), а около него лежал скелет мелкого рогатого животного, по-
видимому, козленка.
По всему погребению выявлялись мелкие куски охры и древесные
угольки. Много сердоликовых бусин найдено под правой бедренной
костью.
Длина погребения — 2 м, ширина — 1 м.
При разборке костяка, под нижнечелюстной костью найдена вито-
головая бронзовая булавка, верхняя половина стержня которой имеет
квадратное сечение (рис. 62, 5). Под тазом погребенного выявлены кос-
ти крупного рогатого животного, по-видимому, быка (?).
Под черепом животного найдены другие его кости.
Погребение № /^открыто к западу от центра кромлеха на глубине
2,2 м от дневной поверхности' Погребальная яма обложена кругом и
засыпана сверху камнями. Под насыпью оказалась земля, а под ней —
скорченный мужской костяк, лежавший на правом боку, головой на се-
вер. Костяк сохранился неудовлетворительно. Ребра, позвонки, фалан-
ги рук и ног, а так же кости таза совершенно истлели.
Череп оказался сильно раздавленным. В том же состоянии были
большие и малые берцовые кости.
Правая рука погребенного сильно согнута в локте. Лучевая и лок-
тевая кости лежали параллельно левой руке. Последняя была согнута
22

слабо. Ее фаланги помещались под правой бедренной костью. В них
найден кусок горного хрусталя. Фаланги правой руки помещались на
левых ребрах (рис. 63).
У раздавленного черепа собраны сердоликовые бусины, образовав-
шие низку. Чуть дальше от них лежала бронзовая витоголовая булавка
Вторая такая же булавка помещалась у кончика правой плечевой кости
(рис. 6, 3 и 4).
Перед черепом находилась часть глиняного сосуда. Там же стоял
другой глиняный сосуд с поврежденным венчиком и биконическим ту-
ловом (рис. 63, 1). К западу от него лежал бронзовый наконечник копья
с раскрытой трубкой (рис. 63,11). Недалеко от наконечника выявлен
сильно раздавленный глиняный сосуд с зооморфной ручкой (рис. 63,8).
Перед голенными костями лежали камни, составившие своеобраз-
ную подстилку. Среди них оказался фрагмент зернотерки.
Между лучевыми и локтевыми костями обеих рук найден бронзо-
вый кинжальный клинок с широким срединным ребром. Кончик клин-
ка помещался под лучевой костью левой руки (рис. 63, 10).
Между левыми ребрами и плечевой костью найдены бронзовые
бусы, которые рассыпались полностью.
К востоку от левой плечевой кости найдена бронзовая поясная пряж-
ка с изображением головки фантастического животного. Пряжка имеет
четыре сквозных отверстия для скрепления ее с ремнем (рис. 63,7).
У нижней челюсти погребенного, на которой сохранились шест-
надцать зубов, лежал зуб лошади. Под левой берцовой костью обнару-
жены бронзовые спиральные пронизи (рис. 63, б). При разборке костя-
ка, под ребрами найдены сердоликовые бусины (рис. 63, 9).
В погребении оказалось очень много кусков охры и древесного угля.
Погребенный был уложен на мелкие камни.
Погребение № 11 открыто на глубине 1,7 м от дневной поверхнос-
ти, в северо-западном раскопе, где внутренний круг был потревожен,
т. е. в этой части кромлеха камни были смещены и вместо них уложены
камни одной из стен погребения. Последнее имело форму продолгова-
того ящика, устроенного и засыпанного сверху камнями. Данное по-
гребение отличалось аккуратностью каменной выкладки и устройства
погребального сооружения, корытообразной формы.
Камни по краям приподняты, а в середине опущены вниз (рис. 64).
После снятия верхних камней выявилась большая, обложенная кам-
нями четырехугольная яма. Размеры ямы — 1,2 Г 1,7 м. В яме обнару-
жен костяк женщины преклонного возраста. Как на нижней, так и на
верхней челюсти не оказалось ни одного зуба. Женщина эта при жизни,
видимо, являлась супругой главы патриархальной семьи, могила кото-
23

рого находилась к югу от женского захоронения, глубже на 40 см. Эти
два захоронения были, очевидно, основными в раскопанном кромлехе.
С южной стороны погребения № 11 два камня от обкладки оказа-
лись скальными, все остальные боковые камни были речными.
В погребении выявлен сильно истлевший костяк, лежавший в скор-
ченном состоянии, на левом боку, головой на юго-восток. Правая сто-
рона черепа была сильно раздавлена. Нижняя челюсть лежала отдельно
на правой ключице. Чуть дальше от нее лежали три позвонка. Кости
левой руки сохранились полностью, а от правой — только лучевая и
локтевая кости, а также фаланги пальцев, лежавшие на левой плечевой
кости. Таз, позвонки и ребра полностью истлели. Бедренные и берцо-
вые кости сохранились неудовлетворительно (рис. 65).
У костей ног погребенной лежали кости жертвенного животного
(либо козленка, либо ягненка).
У восточной стены погребения, за черепом погребенной, стоял гли-
няный сосуд с одной ручкой и звероподобными ушами сверху (рис. 66, 5).
Недалеко от сосуда, на костях погребенной найдена височная привеска
в полтора оборота. Вторая подобная привеска оказалась под черепом
(рис. 66, 31 и 32), рядом с которым лежали рубленые сердоликовые бусы
(рис. 66, 33) и бронзовая привеска Т-образной формы (рис. 66, 8). На
левой плечевой кости найдена бронзовая булавка с головкой, изобра-
жающей бычьи рога. Вторая аналогичная булавка лежала перпендику-
лярно первой. Ее головка помещалась у лучевой кости левой руки (рис.
66, 10 и 11). Под булавкой лежали бронзовые спиральные накосники
(рис. 66,12-23). Лучевые и локтевые кости обеих рук были охвачены
бронзовыми браслетами, причем на правой руке было надето два брас-
лета, а на левой — один (рис. 66, 6, 7, 9). Два из этих браслетов имеют
на концах спиральные завитки и повторяют форму аналогичных изде-
лий, найденных в кромлехе № 8 в 1963 году (рис. 47, 2, 3).
Третий браслет изготовлен из бронзового прута круглого сечения
(рис. 66,9). По обе стороны лучевых и локтевых костей были рассыпа-
ны рубленые сердоликовые бусы (рис. 66,33), а под ними оказались брон-
зовые бочонкообразные бусы, доставлявшие более пяти рядов. Они, по-
видимому, были нашиты на одежду и украшали ее правую плечевую
часть (рис. 66, 28).
Перед погребенной в один ряд стояли три одинаковой формы гли-
няных сосуда. Один из них имел небольшую ручку и только этим отли-
чался от двух других (рис. 66, 1, 2, 4).
У первого сосуда лежала небольшая витоголовая бронзовая булав-
ка. Вторая аналогичная булавка, с сердоликовыми бусинами, найдена в
самом сосуде (рис. 66, 30).
24

Во втором глиняном сосуде найдены только сердоликовые бусины
(около 15 шт.). Третий сосуд стоял чуть дальше от второго. Он частич-
но поврежден, имеет небольшую ручку. В нем тоже лежало несколько
сердоликовых бусин. Возле среднего сосуда лежала маленькая витого-
ловая бронзовая булавка. Острым концом стержня она была направле-
на к тулову сосуда (рис. 66, 30).
Между истлевшими бедренными и берцовыми костями погребен-
ной обнаружен фрагмент пятого глиняного сосуда (рис. 66, 3).
При зачистке погребения по всей яме попадались сердоликовые и т-
ри кальцитовые бусины (рис. 66,2Ф-27). Много оказалось в могиле мел-
ких кусков охры и древесного угля. Пол погребения был устлан камня-
ми и крупнопесчаной почвой. Это захоронение было последним в кром-
лехе № 10.
Кромлех № 11 открыт к востоку от десятого, на расстоянии 3-4 мет-
ров от него. Кромлех имел диаметр около 10 м и отличался от других,
открытых в Стырфазе кромлехов тем, что не имел каменной выкладки
сверху. Кромлех в двух местах оказался потревоженным, северо-восточ-
ная часть была потревожена из-за погребения № 4, а юго-западная часть,
видимо, сползла в русло реки Большой Лиахви. Таким образом, расчи-
щенный кромлех состоял из двух полукругов, причем северо-восточный
полукруг содержал четыре ярусообразные кладки. В северо-восточной
части кромлеха выявлена выкладка, в под ней — захоронение (рис. 67).
Отдельные выкладки были зафиксированы к северо-западу и юго-
западу от кромлеха. Они не оказались надмогильными выкладками.
После соответствующей фиксации выкладки были разрушены, но под
ними, кроме древесных углей и кусков обожженной глины, ничего не
обнаружено.
Кромлех №11, несмотря на то, что уходил под трассу, был расчи-
щен полностью. В свое время он имел такую же форму, что и все осталь-
ные, но без выкладки из речных камней. Для окончательной расчистки
каменного круга понадобилось прорыть узкие канавки как с наружной,
так и с внутренней стороны каменного круга. После полной зачистки
выяснилось что кромлех состоит из отборных речных камней, постав-
ленных на ребро и плотно подогнанных друг к другу. Весь кромлех сло-
жен из крупных камней, в основном из плоских (рис. 67).
В процессе выявления и расчистки кромлеха часто попадались об-
ломки глиняных сосудов ручки, венчики, донышки, куски обоженной
глины, охры, фрагменты костей животных, древесные угольки.
Ближе к центру кромлеха выявлено надмогильное сооружение, со-
стоящее из трех крупных и нескольких мелких камней. Крупные камен-
ные глыбы лежали крестообразно друг на друге, а мелкие — составляли
25

под ними стенку, направленную с юго-запада на северо-восток. Под
камнями выявлены фрагменты глиняного сосуда, раздавленного зем-
лей и камнями. В кромлехе открыто пять погребений.
Погребение № 1 открыто на глубине 1,3 м от дневной поверхности,
у юго-западного конца восточной части кромлеха. В нем оказался сильно
скорченный костяк юноши лет 14-16, лежавший на правом боку, голо-
вой на север, с небольшим отклонением на восток. Череп погребенного
был смещен. Руки согнуты в локтях и приподняты до груди. Фаланги
пальцев лежали вместе перед грудью.
Левая бедренная кость лежала крестообразно на большой берцо-
вой кости правой ноги, большие и малые берцовые кости — крестооб-
разно друг на друге (рис. 68).
Под погребенным оказались две глиняные тарелки, одна из них по-
мещалась под правыми ребрами, а вторая — под шейными позвонками.
Третья глиняная тарелка, только меньшего диаметра, стояла за чере-
пом, почти рядом с той, которая оказалась под шейными позвонками
(рис. 68,13-16). Перед смещенным черепом найден бронзовый наконеч-
ник копья с раскрытой втулкой и листовидным пером (рис. 68, 2). Пе-
ред скелетом, на костях обеих рук, находился бронзовый кинжал с со-
ставной ручкой, орнаментированной бронзовыми гвоздями, имевши-
ми зонтовидные шляпки. Лезвенная часть кинжала имела широкое про-
дольное ребро посередине. Она полностью повторяет форму так назы-
ваемых кобано-тлийских кинжалов. Кончик кинжала помещался на пра-
вой бедренной кости (рис. 68, 1).
Под ребрами погребенного обнаружены фрагмент глиняного сосу-
да, а у тазовой кости, к востоку от нее — бронзовые спиральки и тру-
бочка, к кончику которой прикреплена маленькая бронзовая булава с
четырьмя шишечками — выпуклинами(рис. 68, 5, 7). На позвонках, на-
чиная от шейных и кончая крестцовым, были рассыпаны сердоликовые
бусины разной формы и величины, в том числе шестигранные (рис. 68,
10).
На голенных костях лежало просверленное основание оленьих ро-
гов (рис. 68, 9). У ног погребенного стоял большой сильно раздавлен-
ный глиняный сосуд с объемистым туловом и узким дном (рис. 68, 11), а
к западу от него лежали фрагменты сосуда, положенного с погребен-
ным в поврежденном виде (рис. 15).
К западу от большого раздавленного глиняного сосуда найдена
бронзовая бусина дисковидной формы (рис. 68, 8). Между нею и брон-
зовыми спиральками лежали сердоликовые бусины. По обе стороны
большого раздавленного глиняного сосуда обнаружены кости живот-
ных, по-видимому, жертвенных. К северо-востоку от этого сосуда лежа-
26

ли два черепа и кости барашек. Рога обрублены, нижние челюсти не
отделены от верхних. К юго-западу от раздавленного сосуда найден
череп и кости ног быка. Хорошо сохранились копытца. Часть костей
животных помещалась под раздавленным сосудом.
На полу погребения много было древесных углей, кусков желтой,
коричневой и красной охры. С восточной стороны погребальная яма
обложена мелкими камнями. Длина погребения— 1,7 м, ширина —
1,55 м.
При разборке костяка, на тазе и одном из левых ребер лежал фраг-
мент венчика от глиняного сосуда. Кроме того, под правыми ребрами
был поставлен глиняный сосуд, который помещался между двумя гли-
няными тарелками. Он был положен вверх дном и сильно раздавлен.
Ручка обнаружена в сосуде. Под венчиком с отогнутым наружу краем
отмечен орнамент из косо расставленных зерновидных ямочек (рис.
68, 12).
У погребенного сохранилось по четырнадцать зубов на нижней
и верхней челюстных костях.
Погребение № 2 открыто на глубине 1 м от дневной поверхности.
В овальной яме, обложенной мелкими камнями, выявлен сильно истлев-
ший костяк девушки, ориентированный головой на юг. От погребен-
ной сохранились череп, бедренные и большеберцовые кости.
Судя по последним, погребенная была уложена на левый бок в скор-
ченном состоянии. Череп погребенной оказался смещенным, руки со-
гнуты в локтях: правая — под прямым углом, левая — под острым уг-
лом. Кисть левой руки приподнята к подбородочной кости, череп поме-
щался в глиняной тарелке (рис. 69). Вокруг него были рассыпаны сер-
доликовые бусины. Последние целыми низками лежали под лучевыми
и локтевыми костями. Они, по-видимому, украшали рукава платья по-
гребенной, о чем свидетельствует расположение бус отдельными ряда-
ми (рис. 70, 15).
На левой плечевой кости лежали две бронзовые булавки, одна с ша-
ровидной головкой, вторая витоголовая — с елочным орнаментом на
верхней половине стержня (рис. 70,7 и 8).
У плечевой кости, почти параллельно ей, найдены две витоголовые
бронзовые булавки, стержень одной из них оказался поломанным (рис.
70, 5 и 6). На нижнечелюстной кости погребенной, почти на зубах, по-
мещалась маленькая бронзовая булавка (стержень) (рис. 70,10). К севе-
ру от черепа найдены две бронзовые булавки: одна с шаровидной, вто-
рая с витой головкой. Верхняя половина стержня витоголовой булавки
украшена елочным узором, покрывающим все четыре плоскости стерж-
невой части. Последняя имеет квадратное сечение. Нижняя половина
27

стержня — круглого сечения (рис. 70, 4 и 9).
Булавки с шаровидными головками имеют кольцевидные высту-
пы, охватывающие пространство между головкой и пробитым в утол-
щенной части стержня отверстием. Правая плечевая кость погребенной
лежала на глиняной тарелке, по диаметру меньшей той, что помеща-
лась под головой (рис. 69, 70, 14). К востоку от тарелки найдены кера-
мические фрагменты светлого обжига.
На расстоянии 15 см к югу от черепа найдены две височные привес-
ки в полтора оборота (рис. 70, 11 и 12).
В северной части погребальной ямы лежали два черепа и кости ног
баранов, череп и кости ног быка. Один из бараньих черепов помещался
под фрагментами большого глиняного сосуда (маслобойка), положен-
ного специально при совершении погребальных церемониалов (рис. 70,
2). Верхняя часть сосуда была положена в могилу горлышком вниз, а
нижняя часть лежала на черепе барашка (рис. 69).
Черепа и кости ног быка (?) и баранов, лежали в северо-восточном
углу могильной ямы. Череп крупного рогатого животного соприкасал-
ся с глиняной маслобойкой, оказавшейся сильно раздавленной (рис. 70,
1). Под нею оказались кости ног животных. Маслобойка была наполне-
на землей (рис. 69).
Под костяком устроена подстилка, состоявшая из мелких камней.
При зачистке костяка попадалось много кусков древесных углей и охры.
Они были посыпаны почти по всему погребению. Кое-где встречались
большие куски обоженной глины, по-видимому, специально положен-
ные при погребении.
Под раздавленной глиняной маслобойкой лежали кости одной ноги
крупного рогатого животного с сохранившимися фалангами и копытами.
Погребение № 3'открыто на глубине 1 м от дневной поверхности на
расстоянии 1,5 м от северного полукольца кромлеха. Погребальная яма
содержала подстилку из мелких камней. На нем лежал женский костяк в
скорченном состоянии головой на северо-восток. Костяк сильно истлев-
ший. Тазовая кость, позвонки, фаланги пальцев рук и ног отсутствова-
ли. Неудовлетворительно сохранись и голенные кости погребенной.
Череп сильно раздавлен. Он был очень маленький, округлой формы;
шейные позвонки сохранились сравнительно лучше. Руки были согну-
ты в локтях, ноги — в коленях, но сравнительно слабее.
К северу от раздавленного черепа обнаружены фрагменты от чер-
нолощеной миски, изготовленной на гончарном круге (рис. 71, 9), а у
шейных позвонков лежал на боку глиняный сосуд, тоже раздавленный.
Ручка сосуда оказалась отломанной. У сосуда шейка короткая, края
отогнуты наружу. На горле сосуда имеется орнамент из косо расстав-
28

ленных зерновидных вдавлений (рис. 71, 6).Под шейными позвонками
найдены две бронзовые булавки с завернутыми в ролик головками. Вер-
хняя половина стержней булавок украшена елочным орнаментом и имеет
квадратное сечение (рис.71,7 и 8). Там же лежали сердоликовые бусины
различной формы и величины (рис. 71,4 и 5). С ними найдена височная
привеска в четыре оборота, вторая привеска помещалась под плечевой
костью правой руки (рис. 71, 4 и 5).
На правом виске лежала часть серьги из тяжелого металла светло-
го оттенка (рис. 71, 13). Между левой бедренной костью и лучевой и
локтевой костями правой руки обнаружен миниатюрный бронзовый
топорик-амулет, грибовидная привеска, привеска в виде четырехколес-
ной повозки с фигурками птичек между колесообразными выступами и
бронзовая цепь (рис. 71,11, 12, 14, 15).
У ног погребенной стоял раздавленный глиняный сосуд-маслобой-
ка с отверстием на тулове, узким дном и коротким венчиком, имеющим
отогнутые наружу края (рис. 71,1).
Перед погребенной лежал целый скелет ягненка, лежавшего на ле-
вом боку, параллельно скелету девочки, кости задних ног ягненка поме-
щались у дна глиняной маслобойки.
В погребении обнаружено много древесных угольков и кусков крас-
ной и коричневой охры. Оно было обложено мелкими камнями. Длина
погребения— 1,9 м, ширина— 1,5 м (рис. 71).
При разборке костяка в области черепа найдено множество мелких
фаянсовых бусин цилиндрической формы (рис. 71,16), а также плоские
кольцеобразные бусины. Под черепом вместе с бусинами лежала височ-
ная привеска в полтора оборота, точно такая же, что и на шейных по-
звонках (рис. 71,2 и 3). С костяком найдено также пряслице из эпифиза
кости животного (рис. 71, 10). Сердоликовые бусины были сильно рас-
сыпаны.
Погребение № 4 открыто на глубине 0,8 м от поверхности прохо-
дившей там трассы. Местность эта много раз подвергалась очистке и
поэтому погребение оказалось на меньшей глубине, чем другие. Дно
было устроено между концами двух полуколец кромлеха. Захоронение,
по-видимому, совершено после устройства кромлеха, и во время погре-
бальных церемониалов были перемещены его камни.
В погребальной яме, имевшей форму удлиненного прямоугольника,
лежал слабо скорченный костяк, на левом боку, головой на юго-восток.
Судя по костям, женщина была высокого роста. Ей, видимо, было около
50 лет. Ее руки согнуты в локтях, фаланги пальцев лежали перед грудью.
Костяк в целом сохранился удовлетворительно. Череп при зачистке по-
гребения рассыпался. На обеих челюстных костях зубы сохранились пол-
29

ностью (32 зуба). Ни одного испорченного среди них не было.
Кости ног и бедер помещались параллельно друг к другу, т. е. бед-
ренные лежали параллельно, так же, как и большеберцовые и малобер-
цовые кости. У ног погребенной лежали фрагменты раздавленного гли-
няного сосуда с округло-шаровидным туловом, коротким горлышком,
имеющим отогнутые наружу края, и плоским дном, украшенным лоще-
ными линиями. На выпуклой части тулова имеется кольцеобразный
поясок, состоявший из двух волнистых линий, обрамленных вогнуты-
ми линиями снизу и сверху (рис. 72, 1).
Рядом с глиняным сосудом и под ним в могилу были положены че-
реп и кости ног крупного рогатого животного (коровы). К северо-вос-
току от него (сосуда) стояла глиняная тарелка, половина которой поме-
щалась под большим сосудом (рис. 72, 6). Последний перекрывал пра-
вую сторону погребенной. Перед большеберцовой и малоберцовой ко-
стями левой ноги лежали фрагменты глиняной миски. У костяка поме-
щался бронзовый крючок с двусторонне завернутыми спиральными за-
витками (рис. 72, 8). Там же лежало костяное пряслице из эпифиза кон-
чика крупной кости животного (рис. 72, 14).У правой лопатки и кончи-
ка плечевой кости выявлена раздавленная глиняная тарелка (рис. 72, 7),
а у локтя левой руки — глиняная кружка с зооморфной ручкой (рис. 72,
2). Она тоже была сильно раздавлена. Около глиняной одноручной бан-
ки-кружки стояла маленькая глиняная миска-чаша (рис. 72, 5), а к вос-
току от нее обнаружены две сердоликовые и одна бронзовая бусины
(рис. 72, 12 и 13). На всех шейных позвонках в рассыпанном виде лежа-
ли сердоликовые бусины разной формы и величины, в том числе шести-
гранные овально-удлиненной формы (рис. 72,15).
Под черепом лежала витоголовая бронзовая булавка. Вторая та-
кая же булавка с сердоликовыми бусинами найдена на левых ребрах
под ключицей (рис.72,9 и 1-й). За черепом погребенной лежала бронзо-
вая игла с поврежденным ушком (рис. 72,11).
При разборке костяка выяснилось, что глиняная одноручная банка
была наполнена древесными углями. Среди них попадались и сердоли-
ковые бусины. Под левой плечевой костью найдена маленькая просвер-
ленная трубчатая кость (рис. 72,13).
В погребении выявлено очень много древесных углей и кусков охры
желтой, коричневой, красной. Длина погребения — 2 м, ширина — 1 м.
Погребение № 5 открыто на глубине 2 м от дневной поверхности.
В яме, засыпанной песчаным грунтом, мелкими камнями и обложенной
такими же небольшими камнями, лежал сильно скорченный мужской
костяк на правом боку, головой на юг. Правая рука погребенного была
согнута под острым углом так, что лучевая и локтевая кости оказались
30

приподнятыми в направлении к востоку. Левая рука согнута слабее,
лучевая и локтевая кости приподняты к плечевой кости правой руки,
шейные позвонки сохранились плохо, череп — удовлетворительно. На
нижнечелюстной кости сохранились лишь два коренных зуба, на верх-
нечелюстной кости больше. Ребра и тазовая кость сильно истлели. То
же самое можно сказать о фалангах пальцев рук и ног (рис. 73).
К югу от черепа лежала сильно раздавленная глиняная миска
(рис. 74, 12). В области шейных позвонков найдены сердоликовые буси-
ны (рис. 48, 8). Под нижнечелюстной костью обнаружена витоголовая
бронзовая булавка (рис. 74,5).
К востоку от черепа найден бронзовый наконечник копья с раскры-
той втулкой и с двумя сквозными отверстиями на ней (рис.74, 3). Между
левой бедренной костью и лучевой и локтевой костями левой руки по-
мещались два бронзовых кинжала, у одного из которых ручка была
украшена множеством небольших бронзовых гвоздей с зонтовидными
шляпками. На кончике ручки имеется восемь гвоздиков, ниже два, а еще
ниже — один. Кроме того, ручка была охвачена пластинчатым поясом,
скрепленным с деревянной частью маленьким гвоздиком.
У основания рукоятки бронзовые гвозди образуют треугольники.
По этим гвоздям были прибиты и маленькие гвозди — по три вместе
(рис. 74,1). Там же, острым концом к рукоятке кинжала, лежала брон-
зовая витоголовая булавка (рис. 74,4).
Под бедренными, большеберцовыми и малоберцовыми костями по-
мещалась раздавленная глиняная миска (рис. 74, 13). Один из бронзо-
вых кинжалов отмечен на глиняной тарелке (рис. 74, 2).
К западу от таза погребенного находился кончик стержня булавки
(рис. 74,6), у ножных костей — кости мелкого рогатого животного, по-
мещенного с умершим как жертвенное животное. Далее, в погребении
найдены глиняная чернолощеная банка ( рис. 74,9) и глубокая миска
(рис. 74,10), а между ними — череп крупного рогатого животного, ви-
димо быка, и два черепа барашка.
В северном углу погребения обнаружены фрагменты глиняного со-
суда, положенного в погребение специально (рис. 74, 7). В этой части
погребения были собраны сердоликовые бусины (рис. 74, 8).
При разборке костяка под черепом найдены раздавленная глиня-
ная банка с одной ручкой (рис. 74, 11) и бронзовая пуговка с петлей в
виде перекладины и сердцевидным выступом в середине.
Среди костей животных замечены кости ног бычка, лежавшие впе-
ремешку с костями барашек. После снятия песчаного слоя, толщиной в
Ю см, выявился слой черного мажущего тлена с кусками древесных уг-
лей и охры. Мелких камней в этом слое уже не было.
31

2. Погребальный обряд
Вера в загробную жизнь в древности была одним из основных
компонентов в идеологических представлениях людей. Поэтому с
особым вниманием они устраивали погребальные сооружения и старались
положить как можно больше инвентаря с умершим. Устройство могильных
сооружений и обряд являются важными этнографическими признаками, об-
легчающими возможность решения ряда таких важных проблем, как про-
исхождение той или иной археологической культуры, и этнических вопро-
сов, касающихся происхождения самих носителей этих культур [8, С. 81; 74,
С. 244].
Вместе с тем погребальный обряд является самой устойчивой, са-
мой консервативной и вследствие этого самой надежной этнической осо-
бенностью [9, С. 133]. Отметим, однако, что один и тот же обряд иногда
оказывается распространенным на обширной территории, этнический
состав населения которой не всегда представляется единым. Поэтому
при исследовании того или другого памятника, будь он могильником,
или поселением необходимо подходить очень осторожно, а устройству
могильных сооружений и погребальному обряду следует обращать са-
мое пристальное внимание. В данном случае рассматриваемый памят-
ник едва ли служит критерием для выделения этнических групп, посколь-
ку он недостаточен для решения такого важного вопроса. Несмотря на
это, Стырфазский могильник может войти в круг тех памятников, кото-
рые в той или иной степени проливают свет как на происхождение оп-
ределенной археологической культуры, так и на самих носителей ее.
Необходимо отметить, что Стырфазские кромлехи, исследованию и ис-
торическому анализу которых посвящается данная работа, сами по себе
не только интересны, но и важны для хронологического определения
позднебронзовой культуры как Восточной Грузии, так и всего Цен-
трального Кавказа.
Одной из характерных черт погребального обряда, засвидетельст-
вованного в среднем течении р. Большой Лиахви, был обычай исполь-
зования камня при сооружении/могилы. При исследовании стырфазских
кромлехов выявлены различные каменные конструкции. Вскрытые в них
захоронения были окружены кольцами из аккуратно сложенных кам-
ней, которые древние жители интересующего нас района доставляли из
русла реки, на левом берегу которой располагался могильник.
Все кромлехи, за исключением кромлеха №11, имели сверху камен-
ную выкладку, причем эта выкладка иногда нарушалась так же, как и
сам кромлех.
Самым маленьким оказался кромлех № 4. Он не имел круглой фор-
32

мы, а напоминал больше грунтовое погребение, обложенное кругом и
засыпанное сверху камнями (рис. 16). Не имел форму круга и кромлех
№ 5, хотя половина каменного кольца сохранила точные черты и по
ней можно говорить о кромлехе (рис. 19). Кроме того, необходимо от-
метить, что четвертый и пятый кромлехи были отделены от остальных
стеной, проходившей напрямую между пятым и шестым кромлехами
(рис. 20). Нельзя не отметить и то, что захоронения четвертого и пятого
кромлехов разнятся от других и по инвентарю. Поэтому и они выделя-
ются нами и анализируются как памятники другой этнокультурной ат-
рибуции.
Все захоронения десятого кромлеха оказались под каменной вык-
ладкой, причем некоторые из них находились под несколькими (двумя-
тремя) слоями. В кромлехе № 11 погребения не содержали каменных
выкладок.
Основные захоронения кромлеха № 10 были окружены двойными
кольцами, потревоженными при последующих погребальных це-
ремониалах и поэтому в восточном краю раскопа выявлено три само-
стоятельных дугообразных полукольца, а на конце одного из них —
каменная стена, служившая границей этого участка на общеродовом
кладбище. Некоторые захоронения десятого кромлеха устроены на ка-
менных кольцах-кромлехах, как, например, погребение № 5, имевшее
форму четырехугольника. Все погребения рассматриваемых кромлехов
представляли собой грунтовые ямы, засыпанные землей и имевшие ка-
менные выкладки, окруженные кольцами. Форма последних, по-види-
мому, не лишена ритуально магического значения. Кромлехи типа стыр-
фазских на территории Осетии известны в Уаллаг Лиса, хотя по погре-
бальному обряду они разнятся от стырфазских.
Что касается грунтовых могил, обложенных кругом камнями и име-
ющих сверху выкладки, то они широко распространены не только в Юж-
ной Осетии, но на Кавказе вообще. Не чужды для территории Кавказа
и различные формы каменных колец-кромлехов. Как на Северном Кав-
казе, так и в Закавказье окруженные каменными кольцами-кромлехами
погребения встречаются до середины I тыс. до н. э. [74, С. 248-249; 120,
С. 147-150, 152; 181, С. 67-68; 118, С. 185].
Таким образом, традиция сооружения колец-кромлехов появляет-
ся на Кавказе в эпоху меди и бронзы и почти в течение трех тысячелетий
не теряет своего значения.
Среди древнейших памятников Мцхета погребения, окруженные
кромлехами, не многочисленны. По мнению Т. Н. Чубинишвили, к этой
группе следует отнести погребение "маленького пастуха", грунтовое
погребение № 181, курганное погребение № 243 и др. Следует однако
33

отметить, что стырфазские кромлехи отличаются от мцхетских главным
образом тем, что они представляют собой правильное кольцо, хотя кром-
лех № 4 и был лишен этой формы. В Мцхетском могильнике эти кольца
состоят из перемешанных камней, т. е. там не наблюдается аккуратность
кладки, характерная для стырфазских погребений [158].
В отличие от стырфазских погребений с каменными кольцами-кром-
лехами, мцхетские относятся к эпохе средней бронзы. Правда, и там в
эпоху поздней бронзы эта форма сооружения встречается чаще, только
уменьшаются размеры колец и обкладка больше приближается к погре-
бальной яме, а затем и к самому захоронению. Эти изменения объясня-
ются постепенным уменьшением количества членов общества, произ-
водивших захоронение на родовом кладбище (187, С. 9).
Форма рассматриваемых кромлехов Стырфазского могильника
может быть сопоставима с имитацией солнечного диска, а культ этого
главного светила в древности был широко распространен у многих пле-
мен и народов. Об этом свидетельствуют те многочисленные изображе-
ния солнечного диска, которые неоднократно встречаются на бронзо-
вых изделиях Кавказа.
Во всех погребениях прослежена специально устроенная подстил-
ка, состоящая из мелких камней или крупнопесчаного грунта. Мужские
костяки в них лежали на правом, а женские — на левом боку.
Таким образом, подтверждается, что у населения среднего течения
р. Большой Лиахви в конце II тыс. до н. э. существовали твердые пра-
вила совершения погребальных церемониалов.
Закономерность погребения мужчин на правом, а женщин на ле-
вом боку была зафиксирована в мцхетских (56, С. 65) и трельских (5,
С. 21) погребениях. В мцхетских захоронениях она в достаточной сте-
пени подтверждена и краниометрическим изучением черепов [186,
С. 118].
На Северном Кавказе в погребальном обряде некоторых памятни-
ков конца II тыс. до н. э. наблюдается иная картина. В таких могильни-
ках как Хорочоевский, Зандагский, Шахсенгерский, Ак-Ярский и дру-
гих, засвидетельствовано положение женщин на правом, а мужчин на
левом боку.
Следует отметить, что уже в скифскую эпоху (VII-VI вв. до н. э.),
вопреки такой традиции, в отдельных могильниках, как например, в
юго-восточной Чечне — Ичкерии, утверждается правило погребения
мужчин на правом боку, а женщин на левом (17, С. 270; 71, С. 55). Ана-
логичный обряд зафиксирован и на территории Кабардино-Балкарии
[72, С. 100].
Ориентировка погребений в стырфазских кромлехах произвольная.
34

Так, например, из одиннадцати погребений кромлеха № 10 три имели
южную ориентировку (погр. 1, 4, 7). В трех погребениях (№ 3, 5, 6) кос-
тяки лежали головой на восток, костяк погребения № 10 лежал головой
на север, а в двух погребениях (№ 2 и 11) костяки лежали головой на
юго-восток.
Из пяти погребений кромлеха № 11 в одном (№ 1)костяк лежал го-
ловой на северо-восток, во втором и пятом — на юг, в третьем — на
восток, в четвертом — на юго-восток.
Основная часть костяков характеризовалась сильной скорченнос-
тью, хотя костяк погребения № 4 одиннадцатого кромлеха оказался сла-
бо скорченным.
Скорченностью характеризовались все погребения центрально-кав-
казской позднебронзовой культуры, распространенной как на южном,
так и на северном склонах Главного Кавказского хребта.
Этот обряд доминировал и в каменных ящиках каякентско-хоро-
чоевской культуры [74, С. 254].
По вопросу скорченности костяков в специальной литературе выс-
казывались различные точки зрения. Так, В. В. Гольмстен отмечала, что
скорченное положение покойников, результат связывания умершего с -
целью обезвредить его [26]. Эту точку зрения разделяет Б. А. Литвинс-
кий, считающий скорченность позой, обусловленной связыванием по-
койника [95, С. 105]. С. А. П летнева же считает, что скорченность —
символ "подневолья" [138, С. 76].
Скорченное захоронение умершего появилось еще в эпоху палео-
лита и первоначально было связано с тем, что на протяжении веков люди
рассматривали смерть и сон как близкие, схожие состояния. Поэтому
умершему и придавалась самая удобная и распространенная поза спя-
щего — на боку с подогнутыми в коленях ногами. В эпоху бронзы скор-
ченная поза погребенного, по-видимому, уже увязывалась со многими
духовными переживаниями древних людей. В археологической литера-
туре часто можно встретить определение такого положения как "утроб-
ного", т. е. аналогичного положению ребенка в утробе матери. Земля
считалась второй матерью и человек, уходя из наземной жизни в глубь
земли, должен был принять позу утробного ребенка.
Во всех погребениях рассматриваемых кромлехов с умершими были
положены глиняные и бронзовые предметы, причем глиняные сосуды
меньшие по размеру ставились у головы или за ней, а более крупные
сосуды — у ног погребенного. Выясняется, таким образом, что разме-
щение погребального инвентаря, в том числе глиняных сосудов, было
довольно строго канонизировано. В каждой могиле было от трех до
шести сосудов, стоявших в определенных местах: у головы, перед лице-
35

вой частью, за черепом, у ног и т. д., занимавших при этом место не
только в углу могильного сооружения, но и под погребенным. Соору-
жая погребальную камеру, древние люди клали с умершим все те вещи,
которые служили бы ему в потустороннем мире, как и при жизни. Все
это было связано с обрядом, а анализ погребального обряда, отличав-
шегося в первобытную эпоху значительной устойчивостью и консерва-
тивностью, имеет важное значение в изучении культурной и этнической
истории древних племен и народов. Именно поэтому погребальный об-
ряд является ценным источником научной информации.
Во всех погребениях кромлехов № 9, 10 и 11, наряду с человечески-
ми костяками, выявлены черепа и кости ног как крупного, так и мелко-
го рогатого животного. Причем в некоторых погребениях зафиксиро-
вано наличие двух или трех черепов барана. В погребении № 3 кромле-
ха № 11, так же как и в кромлехе № 9, оказался целый костяк ягненка —
обычай, характерный для более поздних савроматских захоронений [190,
С. 430].
Черепа и кости ног жертвенных животных клались у ног погребен-
ного рядом с крупными глиняными сосудами. На всех черепах живот-
ных рога были отпилены. Наряду с целыми сосудами с черепами и кос-
тями ног животных клались также фрагменты керамических сосудов. В
погребениях Мцхетского могильника эпохи поздней бронзы прослежи-
вается такая же картина, т.е. большие глиняные сосуды всегда лежат у
ног погребенного [186, табл. Х-ХИ].
Из вышесказанного явствует, что вместе с усопшим в могилу кла-
лись как головы и ноги крупных и мелких рогатых животных, так и
отдельные куски мяса и даже целые туши. В погребениях Мцхетского
могильника подобный ритуал появляется с эпохи средней бронзы и еще
больше развивается в последующий период [187, С. 8-14]. Подобные
черты обряда были зафиксированы во многих памятниках Закавказья
и Северного Кавказа и связаны с жертвоприношением. Последнее ста-
новится особенно характерным для памятников первой половины I тыс.
до н. э. скифских, а затем и сарматских племен.
Описывая обряд погребение царских скифов, Геродот сообщает, что
они с покойником погребали коней и первенцев всяких других домаш-
них животных, а также клали золотые чаши (серебряных и медных сосу-
дов скифы для этого вовсе не употребляли) [22, С. 204].
Туши домашних животных часто обнаруживаются и в сарматских
захоронениях. Этот обряд продолжается до позднеантичного периода.
Во всех захоронениях Стырфазских кромлехов были встречены дре-
весные угольки и куски красной, коричневой или желтой охры. По-ви-
димому, до совершения погребения в могильной яме разводился костер
36

или ее дно посыпалось горящими углями. Это имело определенное ри-
туально-магическое значение.
Уголь, а иногда и зола, кусочки красной охры и кремневые осколки,
также являются частью обряда [69, С. 134]. Огонь был настоящим оруди-
ем борьбы с хищником. И, естественно, в человеке родилась вера в то, что
огонь является его благодетелем, его охранителем против злых духов, ибо
раз хищники боятся огня, то должны бояться и духи [191, С. 366].
В Европе применение огня как средства для отпугивания злых духов
и ведьм было возведено в настоящую систему. Древние нормандские посе-
ленцы в Исландии зажигали костры вокруг тех мест, которые они намере-
вались занять, с целью прогнать оттуда злых духов [191, С. 366].
Интересно отметить, что сарматы в некоторых случаях при захоро-
нениях применяли огонь. Видимо, уже после помещения трупа в могиль-
ную яму, поверху разводили огонь или кидали горящие ветки [175, С. 262].
Разжигание огня на могиле или около нее, а в древности в самой
могиле, выводится из суеверного представления о том, что умершему
необходимо иметь огонь так же, как живому [154, С. 279-280].
Этот ритуал, возникший из религиозно-магических представлений
в пережиточной форме сохранился у некоторых народов [169, С. 172].
Так, у осетин в течение трех вечеров после похорон разжигали (в неко-
торых селах Южной Осетии разжигают и в наше время) огонь на моги-
ле умершего. Выясняется, таким образом, что со временем обряд разжи-
гания костра переходит из глубины могильной ямы на ее поверхность,
что было связано с тем, чтобы светлы были умершие и доля их огня не
потухала. Огонь всегда считался у осетин сотоварищем Солнца, защит-
ником от злых духов [59, С. 133].
В древности люди находили родство между Солнцем, главным обо-
гревающим светилом, и огнем. Это подтверждается и рассматриваемыми
памятниками, содержавшими древесные угольки и окруженными камен-
ными кольцами-кромлехами, связанными с культом Солнца, великого
светила. Такие каменные круги-кромлехи вокруг могилы символически
"обогревали" умершего [105, С. 106].
Солнце источник света, тепла и самой жизни — всегда почиталось
и обожествлялось у древних народов [77, С. 14]. Движение Солнца и
жизни представлялось в неразрывной связи друг с другом [56, С. 15].
Одни исследователи полагают, что с культом Солнца было связано выд-
вижение земледельческого хозяйства у племен эпохи бронзы и с ним же
связывается ритуал жертвоприношения крупного рогатого животного
[187, С. 75-76]. Эти интересные детали хорошо подтверждаются рассмат-
риваемыми кромлехами из Стырфазского могильника.
Огонь играл большую роль во многих ритуальных обрядах не толь-
37

ко в древности, но также в средние века, особенно у кочевников.
У некоторых тюркоязычных народов молодые в день свадьбы кла-
нялись очагу [13, С. 75-76]. Невеста обязана была или зажечь очаг или
бросить в него масло [144, С. 280; 138, С. 79]. Такую же роль играл огонь
в верованиях и обрядах осетин. При совершении свадебных церемониа-
лов невесту как в родительском, так и в доме жениха три раза обводили
вокруг очага [184, С. 234], над которым висела надочажная цепь, счи-
тавшаяся у осетин и других горцев Кавказа в прошлом священной, ко-
торой поклонялись также, как и очажному огню. Оскорбление очага
и надочажной цепи принималось как тяжкое преступление и требовало
кровной мести. Вспомним поэму А. Кубалова "Ёфхёрдты Хёсанё", в -
которой Госёма испытала самое страшное оскорбление со стороны
убийц мужа — Мулдаровых, снявших с очага черную надочажную цепь
и выбросивших ее. Она обращается с призывом к сыну Хёсёна: "Да бу-
дут ядом тебе и отравой все мои ласки, все молоко моей груди. Да из-
лить тебе их в потоках крови, ибо нет в тебе храбрости! Сейчас были
здесь убийцы отца твоего, надругались они над бедным твоим очагом...
сняли с очага твоего черную цепь, поволокли ее с грохотом на навоз-
ную кучу". [143, С. 138; 62, С. 33-34; 44, С. 113]. Это было тягчайшим
оскорблением, поскольку надочажная цепь была неприкосновенной свя-
тыней осетина.
В этой же поэме нашла свое яркое отражение вера осетина в загробную
жизнь, о которой К.Л .Хетагуров писал в очерке "Особа": "Ничто так сильно
не укоренилось в понятиях осетина, как вера в загробную жизнь" [180-а,
С. 357].
Госёма дает наставление своему сыну: "Отомсти за обиду ты роду
Мулдарта... Не то не узнаешь ты светлого Солнца, и сядут на шею тебе
на том свете родители, плетью тебя иссекут" (76, С. 18).
Вера в загробную жизнь у осетин ярко отображена в их героическом
эпосе "Нарты". Достаточно вспомнить "Путешествие Сосланав страну мер-
твых", в котором со всей очевидностью передается описание загробного мира
как наземного, только со многими причудливыми моментами и весьма сво-
еобразными сценами.
С культом очага (огня) связаны многие изречения у осетин: «дё арт
макуы ахуыссёд» (чтобы никогда не потух твой огонь), «дё арт макуы
бауазалуёд» (чтобы никогда не остыл твой огонь), «дё зынг ахуыссёд»
(чтобы у тебя огонь потух), «зынгхуыст фёу» (будь огнепотухшим) и др.
Домашний очаг у всех языческих народов мира был объектом по-
клонения духам — покровителем и объединителем семьи [138, С.58].
Огонь играл исключительно важную роль в социально-религиоз-
38

ном быту осетин. Пылавший в центре патриархального жилища, он сим-
волически объединял членов патронимии или большой семьи в единое
целое, если она даже не жила под одной крышей. Неугасимый огонь
символизировал непрерывность семьи, ее единство и благополучие [185,
С. 168].
С погребальным обрядом связаны и те многочисленные куски крас-
ной и коричневой охры, которые изобиловали в рассматриваемых по-
гребениях. Красная охра и все красное отождествлялось с кровью и на-
тирание красной краской считалось в древности средством, придающим
человеку жизненную силу. Это представление восходит к самой глубо-
кой древности. Уже в захоронениях эпохи палеолита встречаются окра-
шенные человеческие .костяки [191, С.297]. Этот обряд более широкий
резонанс получает в эпоху бронзы в памятниках степной полосы нашей
страны [11, С.73].
С погребальной обрядностью должны быть связаны те большие
фрагменты от глиняных сосудов, которые найдены во всех рассмат-
риваемых погребениях Стырфазских кромлехов. Было четко прослеже-
но то, что эти фрагменты клались с умершим специально, и, видимо,
имели определенное обрядовое значение. Ясно, что происходила пред-
намеренная порча глиняных сосудов. Эта интересная деталь погребаль-
ного ритуала просуществовала долго. В памятниках сарматской эпохи
она зафиксирована многими исследователями, находившими в захоро-
нениях сарматов специально побитые серебряные зеркала. Постепенно
данный обряд из погребальной ямы перемещается на ее поверхность и
продолжает встречаться в наше время. Так, осетины после похорон на
могиле умершего разбивали (и разбивают) миску или тарелку. В неко-
торых местах керамику стало заменять стекло. Аналогичный ритуал су-
ществовал и у других народов Кавказа, но не с такой яркой вырази-
тельностью, как у осетин.
Археологический и этнографический материалы показывают, что
религиозное отражение реального мира принимало и принимает, в за-
висимости от конкретных условий, разнообразные формы. Магические
представления и обряды развивались именно в тех областях хозяйствен
ной деятельности человека, где он особенно чувствовал свою
зависимость от стихийных сил, где его слабая техника не давала ему
уверенности в успехе.

МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА
1. Керамика
В рассматриваемых Стырфазских
кромлехах оказался обильный ар-
хеологический материал, представленный
глиняными сосудами, бронзовыми и костя-
ными орудиями труда, оружием и украше-
ниями, различными по форме и назначению.
Анализ данных изделий мы начинаем с
керамики, так как она больше, чем осталь-
ные категории вещей материальной культу-
ры дает возможность более полно выявить
пути развития хозяйственной деятельности
и даже до некоторой степени позволяет
вникнуть в суть общественной и культурной
жизни населения, оставившего эти па-
мятники [51, С. 31].
Анализ керамики проливает свет на
очень важные вопросы. Она служит ис-
точником для выяснения экономических
вопросов, сложных исторических процес-
сов. К сожалению, этот первостепенный
вещественный материал не всегда нахо-
дит свое достойное место в специальных
научных исследованиях.
Появившись еще в эпоху неолита,
глиняные сосуды стали играть важную
роль в домашнем обиходе древних людей.
С постепенным развитием производства
глиняных изделий увеличивались разно-
видности их форм, улучшалась фактура
их изготовления. Керамическое произ-
водство приобретало такое важное зна-

чение, что по различным формам глиняных изделий получили свои на-
звания целые области различных археологических культур [94, С. 145].
Керамика является самым распространенным массовым видом ар-
хеологических находок. Она является постоянным, массовым и харак-
терным материалом не только при исследовании поселений, но также и
древних захоронений. Особенно изобилует она в материалах древних
поселений, оставленных оседлыми земледельцами и скотоводами. Имен-
но оседлый образ жизни явился основным фактором, способствующим
развитию керамического производства, так как у кочевых племен при
их бродячем образе жизни не было ни времени, ни возможности совер-
шенствовать свои неполные навыки в области керамического производ-
ства. При оседлой жизни керамика становится основным бытовым ма-
териалом (рис. 90-100).
Керамика рассматриваемых погребений представлена большими со-
судами, горшками, банками, маслобойками, тарелками, кубками. Они
различны как по форме и составу теста, так и по обжигу, орнаменталь-
ным мотивам и функциональному назначению. Все керамические изде-
лия покрыты черным лощением, изготовлены на гончарном круге. В
примеси теста замечается мелкий песок, принявший во время обжига
белый блестящий цвет. Техника изготовления керамики рассматривае-
мых погребений не очень высока, т. е. обжиг в отдельных случаях очень
слабый и поэтому некоторые экземпляры совершенно рассыпаны и не
были восстановлены их формы. Так, например, стоявшие к западу от
черепа костяка кромлеха № 4 глиняные сосуды из-за сильной раздав-
ленности не поддались восстановлению. То же самое можно сказать о
погребениях кромлеха № 5. Остальные два кромлеха № 10 и 11 содержа-
ли всю ту керамику, которую мы анализируем.
В погребениях кромлеха № 10 найдено 27, а в погребениях кромле-
ха № 11 — 24 глиняных сосуда.
I тип объединяет пять сосудов, представляющих собой безручные
банки большого объема; два из них происходят из погребений 8 и 10
кромлеха № 10 (рис. 61,3; рис. 63, 2), а три сосуда из погребений 1,4, 5
кромлеха № 11 (рис. 68,11; рис. 72, 1; рис. 74,9; рис. 75, 1-3).
Эти сосуды характеризуются общей конфигурацией, хотя разли-
чаются по высоте, выпуклости тулова, обжигу и по орнаментальным
мотивам. Они имеют округлую форму, узкое днище, несколько заужен-
ное горло, кончающееся венчиком с чуть отогнутым наружу краем.
На верхней части корпуса сосуда из погребения № 8 кромлеха № 10
имеется кольцеобразный поясок, состоящий из четырех вдавленных
линий (рис. 61,3). То же самое место сосуда из погребения № 10 охваче-
но двумя вдавленными кольцеобразными линиями, пространство меж-
41

ду которыми заполнено волнистым орнаментом (рис. 63, 2). Аналогич-
ный орнамент является характерным для керамики Восточной Грузии
конца II и начала I тыс. до н. э. [135, табл. XXXII, XXXIV, XXXVII,
LIX,1; LXIII, 2; LXV, 1; 39, табл. I, табл. III, 4]. И не только орнамент,
но и форма рассматриваемых сосудов также характерна для позднеб-
ронзовой керамики Внутренней Грузии вообще и Юго-Осетии в част-
ности [162, С. 67, рис. 281; 158, С. 93, рис. 45, 8,15, 16, 19, 21].
Глиняный сосуд из погребения № 1 одиннадцатого кромлеха имеет
короткий венчик с отогнутым наружу краем. Ниже венчика горло сосу-
да охвачено тремя кольцеобразными линиями, а на выпуклой части кор-
пуса имеется волнистый узор, обрамленный парными кольцеобразны-
ми линиями. Высота сосуда 20 см, диаметр горла 15 см (рис. 68,11).
Банка из погребения № 4 того же кромлеха имеет округло-шаро-
видное тулово, узкое плоское дно, украшенное черными лощеными пе-
ресекающими линиями. По окружности плоского дна имеется вогнутый
кружок. Горло сосуда короткое, с венчиком, имеющим отогнутый на-
ружу край. На нижней части корпуса, ближе к донной, имеются верти-
кальные лощеные линии, а на выпуклой части тулова — орнамент, со-
стоящий из волнистых линий, обрамленных вогнутыми кольцеобраз-
ными линиями. Банка покрыта черным лощением, которое местами за-
менено более светлыми пятнами. Высота сосуда 30 см, диаметр горла
16,5 см, дна — 9 см (рис. 72, 1).
Сосуд из погребения № 5 с такими же туловом, горлом и дном, толь-
ко по окружности дна имеется сильно врезанная в него круговая линия.
На поверхности сосуда прослеживаются вертикальные лощения.
Венчик сосуда охвачен кольцеобразной линией, а чуть ниже на корпусе
имеются четыре вогнутых кольцеобразных линии. Высота 23 см, диа-
метр венчика 15 см, дна- 8,5 см (рис.74,9).
Эти безручные сосуды находят близкие аналогии в комплексах
Мцхетского могильника [186, С. 24, рис. 5, 5527; 56, С. 66], хотя следует
отметить, что о точном повторении форм говорить не приходится. Как
бы ни были похожи рассматриваемые сосуды на керамические изделия
других синхронных памятникбв Внутренней и Восточной Грузии, все-
таки можно заметить кое-какое различие.
Рассмотренные выше глиняные сосуды, по-видимому, были пред-
назначены для хранения жидкостей или запасов, главным образом зер-
новых.
II тип керамики представлен маслобойками (рис. 76,1-3), повторя-
ющими форму вышерассмотренных глиняных сосудов, но отличающи-
мися от них наличием круглого отверстия. Глиняные маслобойки появ-
ляются в Закавказье в III тыс. до н. э. [121-а, С. 63]; они получили более
42

широкое распространение в последующие тысячелетия, что было связа-
но с развитием скотоводческого хозяйства и появлением излишков мо-
лока. Всего в рассматриваемых погребальных комплексах из стырфазс-
ких кромлехов известно четыре мэхлобойки: из них одна была найдена
в погреб. № 3 кромлеха № 10 (рис. 52, 8) и три в погребениях кромлеха
№ И (рис.70, 1 и 2; рис. 71, 1).
Из трех глиняных маслобоек кромлеха № 11 одна была положена
с усопшим в поломанном виде, что, должно быть, связано с погребаль-
ным ритуалом. Интересно отметить, что из трех женских захоронений
кромлеха № 11 маслобойки содержали только два. Что же касается тре-
тьего погребения, то вместо маслобойки в нем оказался большой гли-
няный сосуд — банка (рис. 72, 1), который был рассмотрен с сосудами
I типа. Как видно, в погребениях девочек кромлеха № 11 оказались гли-
няные маслобойки, а в могиле их матери ее не оказалось.
Все три маслобойки однотипны, имеют короткие горла с оканчи-
вающимися отогнутыми наружу краями, округло-шаровидные или яй-
цевидные корпуса, которые к плоскому дну постепенно зауживаются. В
самой выпуклой части корпуса на них имеются сквозные отверстия (по
одному на каждой), служившие для регулировки и выхода воздуха при
сбивании масла.
На маслобойках погребения № 2 между горлом и сквозным отвер-
стием имеются по шесть вдавленных кольцеобразных линий (рис. 70, 1
и 2), а на маслобойке погребения № 3 — только четыре линии (рис. 71,1).
Маслобойка из погребения № 3 кромлеха № 10 также сопровожда-
ла женский костяк. Сохранность ее хорошая. Она имеет узкое, плоское
дно с маловыступающим поддоном. Корпус маслобойки сильно разду-
тый, округло-шаровидной формы.
На верхней части корпуса, на уровне круглого отверстия и оваль-
ной ручки, имеется орнамент, состоящий из четырех прочерченных вдав-
ленных кольцеобразных линий. Точно такой же орнамент имеется ниже
горла. Венчик маслобойки короткий с отогнутым наружу краем. От-
верстие имеет форму кратера диаметром 1,2 см. Слева от отверстия мас-
лобойка снабжена овальной ручкой. Внутренняя поверхность горла
сильно повреждена, по-видимому, от долгого пользования. Обжиг мас-
лобойки неровный. Наружная поверхность была обмазана барбатином,
а затем заглажена и залощена. Постепенно обмазка поверхности отпа-
ла и маслобойка приняла серый цвет. В нескольких местах сохранилась
в виде небольших черных пятен (рис. 52, 8).
В позднебронзовых комплексах Южной Осетии маслобойки обна-
руживались неоднократно, но экземпляр с ручкой обнаружен впервые.
Все четыре маслобойки находят множество аналогий как в памятниках
43

Южной Осетии (Квасатали) [39, С. 19, табл. 1, 2; табл. III, 4], так и в -
Самтаврских грунтовых погребениях, в которых они отмечены как в -
женских, так и в мужских и детских погребениях [186, С. 119].
Кроме мцхетских (самтаврских) грунтовых погребений глиняные
маслобойки выявлены в Кахети [136, С. 122], Каспи [14, С. 44, табл. III, 4],
Уплисцихе[178,табл.ХХУИ,6и8],Двани[101,С38,табл.ХП,4],Пла-
висмани [102, С. 232, рис. 14], Даблагоми [81, С. 138]. В Каспском мо-
гильнике найдены маслобойки как с ручками, так и без ручек [14. С. 44,
табл. III, 4]. Оба типа глиняных маслобоек встречаются в комплексах
эпохи поздней бронзы —раннего железа Азербайджана [10, С. 88, табл.
XXXII, 1-3] и Армении [179, С. 144-146; 180, С. 239; 109,С. 89; 110, С. 65;
47, табл. 119, 7-9]. Отметим, однако, что как армянские, так и азербай-
джанские маслобойки более вытянутой формы и с более широким, дни-
щем. Кроме того, у азербайджанских маслобоек отверстие всегда рас-
положено с левой от ручки стороны, а не с правой, как на стырфазском
экземпляре.
Выясняется, что безручные глиняные маслобойки, хоть они и были
менее практичны, оказались характерными для северо-западных райо-
нов Восточной Грузии, а одноручные маслобойки — для центральных
и юго-восточных районов Закавказья.
По описанию Т. С. Хачатряна, в этнографическом быте армян Зан-
гезура зафиксировано употребление глиняной маслобойки. Ее клали на
землю и, ухватившись двумя руками за ручку, рывками раскачивали из
стороны в сторону. Отверстие маслобойки плотно закрывали деревян-
ной пробкой; временами отверстие открывали, чтобы проверить готов-
ность масла.
Подобный способ приготовления масла можно наблюдать в этно-
графическом быте других народов Закавказья. Так, у некоторой части
южных осетин существуют деревянные сосуды цилиндрической формы.
Они с одной стороны открыты. Эта часть, после того, как наливают
в сосуд заквашенное молоко, закрывается обработанной телячьей ко-
жей, которую заранее замачивают в воде и со стороны открытой части
сосуда завязывают веревкой (синаг). Чуть ниже, от открытого конца
сосуда (царвцжгъджн или донхжссжн) имеется круглое отверстие диа-
метром в 3 см. Оно закрывается деревянной пробкой. Сосуд ставят от-
верстием вверх на специальные деревянные качалки(цига) и начинают
его раскачивать. Временами отверстие открывают и выпускают из него
воздух, который собирается в сосуде при раскачивании. Таким обра-
зом, круглое отверстие выполняет двоякую функцию: проверки готов-
ности масла и выпускания воздуха. Выход воздуха определяют по со-
стоянию кожи, которой закрыта одна из сторон маслобойки. Как толь-
44

ко выделяется воздух, натянутая на маслобойке кожа вздувается. Если
процесс взбития масла затягивается, то через отверстия во взбалтывае-
мое молоко наливают немного кипяченой воды, которая ускоряет про-
цесс производства масла.
III тип керамики составляют сосуды с отходящими от тулова ро-
говидными ручками, представленные четырьмя экземплярами и проис-
ходящие из погребений № 1, 2, 5,6 кромлеха № 10. Они с округло-ша-
ровидными туловами, с короткими венчиками и плоскими доньями. Ро-
говидные ручки уплощены к концу.
На сосуде первого погребения ручка сохранилась полностью. Ту-
лово сосуда покрыто вертикальными лощениями. Под невысоким гор-
лом имеется орнамент, состоящий из небольших вдавлений, образую-
щих кольцо вокруг шейки сосуда. Донная часть более светлого обжига.
В примеси глины, так же, как и при изготовлении других сосудов, отме-
чен мелкий песок, прослеживаемый по всей поверхности сосуда. Края
венчика чуть отогнуты наружу (рис. 48,5).
Сосуд из погребения № 2 чуть больше по объему. По всему тулову
проходят лощеные вертикальные линии. Кончик ручки отломан. На
короткой шейке сосуда между двумя кольцеобразными линиями про-
ставлены косые насечки. Дно сосуда также орнаментировано в виде ве-
ревочки, т. е. на выступающих краях поддона насечками изображена
имитация веревки. Обжиг сосуда неровный, горло короткое, края вен-
чика отогнуты наружу (рис. 49, 1).
Сосуд из погребения № 5 по орнаменту, поддону и обжигу почти
повторяет экземпляр из погребения № 2, только у сосуда из погребения
№ 5 венчик короче и его края отогнуты наружу сильнее. Он темно-серо-
го обжига, в примеси глины имеется мелкий песок (рис. 55,4).
Четвертый сосуд рассматриваемого типа представлен только од-
ной половиной, но и по ней можно судить о его форме. Дно сосуда ор-
наментировано косыми насечками по корпусу сверху вниз, т. е. к плос-
кому дну спускаются лощеные линии более широкие, чем на остальных
сосудах. Эти линии проведены по корпусу сосуда на определенном рас-
стоянии друг от друга. На темно-серой его поверхности хорошо про-
слеживаются линии от гончарного круга. Ручка этого сосуда утоньше-
на к концу и свернута в трубку снизу вверх. На горле имеется орнамент
из косо расставленных зерновидных насечек. Фактура изготовления
такая же, что и у остальных трех сосудов (рис. 57, 6).
Рассматриваемая форма глиняного сосуда была характерна для па-
мятников Внутренней Грузии конца II и начала I тыс. до н. э. Подобные
сосуды известны из Уплисцихе [178, С. 52, табл. XXVIII, 5], Каспского
могильника [14, табл. II, 10]. На территории Южной Осетии форма рас-
45

сматриваемого типа керамики хорошо известна из памятников Тли [163,
С. 143, 1, 2] и Ожора [40, С. 211-212, табл. 1].
По технике изготовления, а также по орнаментальным мотивам
сосуды рассматриваемого типа близки к керамике Кахети [136, С. 123].
IV тип глиняных сосудов представлен кружками, имеющими как
простые, обычные, так и зооморфные ручки. Этот тип объединяет семь
кружек, причем три из них происходят из кромлеха № 10, а четыре из
кромлеха № 11 (рис. 77, 1-4).
Кружка погребения № 3 (кромлех № 10) имеет узкое плоское дно,
с косо расположенными насечками по окружности. Тулово кружки по-
степенно расширяется и до перехода в горловину образует короткую
шейку с отогнутым наружу венчиком. Горловина кружки охвачена дву-
мя кольцеобразными линиями. На нижней части корпуса кружки про-
ходят вертикальные каннелюры и лощеные линии, а на шейке располо-
жен орнамент из косых насечек и кольцеобразных линий. Обжиг круж-
ки неровный: часть корпуса осталась светлой, другая светло-бурой, а
вся остальная поверхность черная (рис. 52, 13).
Глиняный сосуд из погребений № 6 (кромлех № 10) точно такой же,
что и экземпляр из погребения № 3, но меньший по объему. Его плоское
дно без орнамента. Вся поверхность сосуда покрыта вертикальными
лощеными линиями. На верхней части ручки имеются торчащие уши
животного. Под венчиком горло охвачено орнаментом, состоящим из
более крупных насечек, чем на дне. Хорошо прослеживается способ на-
несения этого узора с помощью ногтя указательного пальца или же ка-
ким-либо овально отточенным предметом (рис. 57, 4).
Кружка из погребения № 10 (кромлех № 10) изготовлена из песча-
ной глины на гончарном круге, как и другие глиняные сосуды. Зоомор-
фная ручка круглого сечения, венчик короткий, с краем чуть отогну-
тым наружу. Обжиг кружки неровный (рис. 63, 8).
Глиняные кружки из погребений кромлеха № 11 кое-какими дета-
лями отличаются от рассмотренных, но несмотря на это относятся к IV
типу. Две кружки почти одинаковы не только по имеющимся на них
ручкам, но и по обжигу и орнаментальным деталям. Обе кружки обна-
ружены в мужских захоронениях, причем глиняная кружка из погребе-
ния юноши чуть больше по объему.
Кружка из погребения № 1 (кромлех № 11) изготовлена из плотно-
го с примесью мелкого песка теста. Обжиг светло-коричневый. Корпус
кружки округло-шаровидный, венчик короткий, дно плоское. По ок-
ружности дна положена сильно врезанная круговая линии. Чуть ниже
венчика горло кружки украшено орнаментом, состоящим из косо рас-
ставленных зерновидных вдавлений. Орнамент нанесен концом тонкой
46

палочки. Кружка снабжена ручкой, верхняя часть которой изображает
голову животного. Изображение сделано с помощью валикообразного
налепа, седловидно прогнутого в середине (рис. 68, 12).
Кружка из погребения № 5 полностью повторяет форму кружки пер-
вого погребения, но меньше по объему. Техника изготовления ручки на
этой кружке прослеживается лучше. Поперечно налепленный валик
имеет плоские усеченные концы, а седловидно прогнутая середина за-
полнена дисковидным налепом. Если на бронзовых кружках подобные
зооморфные ручки похожи на голову животного, то здесь сходство ме-
нее определенно. Обжиг кружки неровный (рис. 74, 11).
Шестая кружка найдена в погребении № 3 (кромлех № 11) и в отли-
чие от описанных выше — черного обжига. У нее тот же орнаментальный
мотив, ручка отломана, но ее верхняя часть, видимо, имела такую же
форму, что и ручки других кружек (рис. 71,6).
Седьмая кружка сильно повреждена, но общая конфигурация лег-
ко определима. Она сравнительно меньше по высоте, но шире по ок-
ружности и объему, лишена орнаментальных мотивов. Ручка без нале-
па, но такая же двуушная в верхней части. Тесто, из которого изготов-
лена кружка, имеет в примеси песок. Край венчика отогнут наружу, об-
жиг неровный (рис. 72, 2).
Глиняные кружки рассматриваемого типа в эпоху поздней бронзы
и раннего железа были широко распространены как в Западной, так и
в Восточной Грузии. Нет никакого сомнения в том, что форма двууш-
ных ручек была выработана в эпоху поздней бронзы. Об этом свиде-
тельствуют многочисленные комплексные находки как на территории
Юго-Осетии — Нацаргора, Цхинвальский кирпичный завод № 2, Тли
[23, С. 247, табл. X, 3 и 4; 162, С. 88], так и в других памятниках Гру-
зии — Нацихвари, Наохваму, Цалкинский район, Мцхета и т. д. [81, С.
125; 23, С. 247].
Для керамики Восточного Закавказья двуушные ручки не являют-
ся характерными, хотя сосуды с такими ручками иногда попадаются в
памятниках этого культурного региона. При изучении археологичес-
ких памятников эпохи поздней бронзы и раннего железа Азербайджана
были встречены глиняные сосуды с двуушными ручками [49, С. 138, таб-
л. X, рис. 10]. Сюда они могли проникнуть из Кахети. Что же касается
позднебронзовой керамики Армении, то в ней совершенно отсутствуют
сосуды, имеющие аналогичные ручки. В таких известных памятниках,
как Артик, Хртаноц, Редкин-лагерь, Головино и т. д., найдено много
глиняных сосудов, но нет ни одного сосуда с двуушной ручкой. После-
дние встречаются и на Северном Кавказе. Следовательно, можно кон-
статировать, что рассматриваемая форма ручек глиняных сосудов сфор-
47

мировалась в Грузии в конце II тыс. до н. э., но трудно отдать приори-
тет той или, другой ее части, т. е. Западной или Восточной, поскольку
упомянутые глиняные ручки одинаково распространены как на одной,
так и на другой территории.
Интересующая нас форма ручек глиняных сосудов должна была по-
явится из Западной Грузии. Об этом, возможно, свидетельствуют на-
ходки во многих пунктах региона [182, табл. VIII и IX; 148, С. 88-91;
116, С. 55, табл. VI, 2, 3, 5-7, 10-12, 16; табл. XI, 2], главным образом
материалы поселения Наохваму, в нижнем горизонте которого встре-
чены самые ранние двуушные ручки. Последние постепенно эволюцио-
низируют и продолжают встречаться в следующих, втором и третьем,
горизонтах с той лишь разницей, что в двух верхних горизонтах нали-
чествуют двуушные ручки с накладными валиками.
На глиняных сосудах двуушные ручки имеют меньшее сходство с
головой животного, чем ручки бронзовых кружек и ситул. Поэтому ро-
говидные выступы на глиняных сосудах с двуушными ручками, види-
мо, имеют практическое назначение: они служили опорой для большо-
го пальца правой руки в момент поддержки сосуда в вертикальном по-
ложении. Это обстоятельство вовсе не исключает возможность увязы-
вания двуушных ручек с изображением головы животного, что получи-
ло широкое распространение в более позднее время, т. е. во второй по-
ловине I тыс. до н. э.
V тип представлен четырьмя глиняными сосудами, происходящи-
ми из погребений №3,6,9,10 кромлеха №10. Они изготовлены на гон-
чарном круге, имеют плоское днище, биконическое тулово и короткий
венчик с отогнутым наружу краем.
Кубок из погребения № 3 сохранился сравнительно лучше, хотя его
венчик в одном месте поврежден. По окружности плоского дна имеется
концентрический круг, а под венчиком сосуд охвачен кольцеобразной
линией (рис. 52, 9).
Глиняный сосуд из погребения № 6 больше по объему. Форма его
такая же, что и у первого. На плоском дне и под венчиком имеются кон-
центрические линии, как на кубке из погребения № 3 (рис. 57, 8). Совер-
шенно аналогичный сосуд отмечен в материалах Каспского могильни-
ка [14, табл. 11,7].
Третий сосуд с сильно выступающими бортиками и почти с бико-
ническим туловом. Его можно отнести к острореберным сосудам. Гор-
ло сосуда невысокое, края отогнуты наружу. Поверхность заглажена,
дно плоское. На горле сосуда прослеживается несколько кольцеобраз-
ных лощеных линий. Обжиг неровный, наружная поверхность кое-где
содержит более, светлые пятна. Это говорит о том, что обжиг произво-
48

дился вне горна, в противном случае он был бы более равномерным
(рис. 62, 1).
Сосуды рассматриваемого типа характерны для памятников по-
здней бронзы — раннего железа Восточной Грузии, но форма стырфаз-
ского экземпляра из погребения № 9 весьма редкая. Бортики его настоль-
ко резко выступают наружу, что найти ему точную аналогию не удает-
ся. Во всяком случае, в керамике синхронных памятников Южной Осе-
тии подобных сосудов нет.
Четвертый сосуд сохранился неудовлетворительно. Его тулово силь-
но напоминает тулово острореберных экземпляров. Нижняя половина
сосуда с плоским дном сохранилась полностью, а выше конического
выступа часть корпуса повреждена. По коническому выступу идет кон-
центрический круг. Наружная поверхность залощена и заглажена
(рис. 63, 1).
VI тип составляют глиняные тарелки, представленные 20 целыми
и одним поврежденным экземплярами, из них 8 происходят из погребе-
ний кромлеха № 10, а остальные из погребений кромлеха №11. Они
составляют самую большую группу глиняных изделий и почти одно-
типны (рис. 79,1-8; рис. 80,1-6). Изготовлены на гончарном круге, по-
крыты черным лощением. На поверхности некоторых экземпляров име-
ются вертикальные лощения как снаружи, так и внутри. Одни из таре-
лок меньшего, а другие большего диаметра. В некоторых погребениях
выявлено по две тарелки (погребения №1,2, 3, 5,6 кромлеха № 10, по-
гребение № 2 кромлеха № 11; рис. 49, 2, 3; рис. 52, 10, 11; рис. 57, 5,7;
рис. 70, 13, 14), а в других по три и больше экземпляра (погребения №
1,4, 5 кромлеха № 11, рис. 13-16; рис. 72,3, 5, 6,7; рис. 74,10-13).
Тарелки имеют плоское дно с округлым поддоном, представляющим
собой деградированную кольцеобразную ножку. Все они широкие по
бортику, расширяются до середины плечиков, затем чуть перегибаются
во внутрь и заметно расширяются к бортику, края которого у всех таре-
лок чуть отогнуты наружу. Они все как бы биконической формы.
Тарелки эти были предназначены для еды. На них, видимо, клали
либо вареное мясо, либо лепешки, выпеченные из ячменной муки. Ины-
ми словами, они выполняли функции столовой посуды.
Тарелки рассматриваемого типа характерны для грунтовых погре-
бений Самтаврского могильника [186, табл. X, XI, XII]. Некоторые
мцхетские экземпляры почти идентичны тарелкам стырфазских кром-
лехов. Следует отметить, что глиняные тарелки являются характерны-
ми предметами для позднебронзовых погребальных комплексов Внут-
ренней Грузии. Они были широко распространены на территории ны-
нешней Южной Осетии в эпоху поздней бронзы и раннего железа, о чем
49

могут свидетельствовать не только стырфазские материалы, но также
находки в других синхронных им памятниках— Нули, Квасатали [41,
С. 28], Нацаргора [23, С. 247, табл. VIII, I], Цхинвальский кирпичный
завод № 2 [162, С. 83, рис. 36, 4, 5; С. 84, рис. 37, 1-3] и др.
Среди глиняных тарелок имеются экземпляры, которые могут быть
рассмотрены как миски. В погребениях исследуемых кромлехов они пред-
ставлены двумя экземплярами, изготовленными из хорошо отмученной
глины и покрытыми черным лощением.
Миска из погребения № 8 (кромлех № 10) представляет собой срав-
нительно глубокую чашу, с гладким, довольно высоким, слегка вогну-
тым во внутрь бортиком и прямым краем. Последний отделяется от бор-
тика кольцеобразной линией. В примеси глины имеется мелкий песок,
хорошо прослеживаемый по всей наружной поверхности миски
(рис. 61,1).
Аналогичные сосуды характерны для памятников второй полови-
ны II тыс. до н. э. вообще и для древнейших грунтовых погребений
Мцхетского могильника в частности [186, С. 24, 5525; 31, 6104; 6102;
С. ПО, рис. 15]. Точные аналогии можно привести из Квасатальского
могильника эпохи поздней бронзы [39, табл. II, 3,4].
Глиняная миска из погребения № 4 (кромлех № 11) значительно
меньше по объему. На ней отсутствует резкое отделение бортика от кор-
пуса, что характерно для всех глиняных тарелок. Края бортика чуть
отогнуты наружу. Ниже краев бортик охвачен кольцеобразным вдавле-
нием. Дно миски плоское. По конфигурации она напоминает деревян-
ные миски, бытовавшие в этнографическом быте горцев Кавказа до
конца XIX века (рис. 72, 5).
2. Бронзовые изделия. Посуда
Бронзовая посуда была характерна для материальной культуры
горцев Центрального Кавказа в эпоху поздней бронзы и раннего
железа. В стырфазских кромлехах при изобилии богатой серии керамичес-
ких изделий бронзовая посуда представлена весьма скромно, всего двумя
предметами: миской и кружкой с зооморфной ручкой. Факт обнаружения
этих металлических сосудов опять-таки говорит о том, что в данном районе
выявляются элементы позднебронзовой культуры горной зоны Центрального
Кавказа. Это, несомненно, является еще одним ярким доказательством того,
что именно район Сгырфаза был южной границей кобанской археологической
культуры.
Рассматриваемые два бронзовых сосуда ничем не отличаются от
таковых из Тлийского могильника — основного памятника кобанской
50

Таблица 1
Сопоставление размеров глиняных сосудов погребений Стырфазского
кромлеха №10
п.
[}'
2.
1 3.
4.
1 5.
Гб.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
[16.
[ 17.
18.
fl9.
[20.
Г22Г
Г23Г
Г24Г
Г25Г
Г2бГ
[277
Наименование
предмета
Тарелка глиняная
« »
« »
« »
« »
« »
« »
« »
Миска глиняная
Сосуд с отходящей
от тулова ручкой
«_»
«_»
«_»
Горшок глинянный
«_»
«_»
«_»
Сосуд с зооморфной
ручкой
«_»
«_»
.Горшок глинянный
1 {<->}
L <{-}>
[Сосуд округлой формы
L «_»
|_ Кружка глиняная
[_ Маслобойка глиняная
№
погре-
бения
1
2 |
2
3
3
5
6
6
8
1
2
5
6
3
9
6
10
3
6
11
1
11
11
8
10
11
3
Высота Г
сосуда
5,7
6
5,5 |
5,5
5
3,5
6
4,7
7,6
13
15,2
13
14
8
9,6
7,6
8,5
25
19
13
11
12
11,7
27,5
28
12
33,5
Диаметр |
венчика,
горла
24 1
24 J
21,5 |
23,5
19
21,5
24,5
23
23
9
16
10
-
11
17
15
8,5
16
14,5
10
13,5
14
14,7
13,5
12,5
12
14,5
тулова
|
|
|
-
-
-
-
-
-
14
10,2
14
-
13,2
21
15
13,3
22
19
13,5
16
16,5
16,5
28,8
26
16,5
29
дна
8,6
9
7,5
8
8,8
8
10
8,5
8,5
6
6,7
5,3
6
4,8
7,5
6,2
4,6
7
9,2
5,5
6,5
6,2
7
5,5
8
6,5
1 9,5
51

Таблица 2
Сопоставление размеров глиняных сосудов погребений Стырфазского
^_^ кромлеха №11
№
п.
L
'2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
[_23.
Наименование
предмета
Сосуд глинянный боль-
шого объема
« »
« »
Кружка глиняная
« »
« »
« »
Маслобойка глиняная
« »
« »
Тарелка глиняная
« »
« »
« »
« »
« »
« »
« »
Миска (чаша) глиняная
Тарелка (чаша) глиняная
Горшок глиняный
« »
« »
№
погре-
бения
1
4 .
5
1
3
4
5
2
2
3
1
1
1
2
2
3
4
4
4
5
5
5
4
Высота
сосуда
27
31
23,5
115,5
17
14
15
29
-
35
4,5
6
3,5
6
6,5
5
4,5
5
3
7
6,5
6,5
6
/
венчика,
горла
-
15
И
11,5
12,5
И
12
11
-
20
22,5
15
22
27
22
20
22
12
24,5
24
25
27
Диаметр
тулова
27,5
27,5
25
14,5
14,5
15
14
29,5
29
30
-
—
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
дна
-
9,2
8
7
7
9
6,7
8
8,5
7,7 |
8
9
6,5
8,5
9,5 !
9
9,5 J
9
5
9
8
10
8
культуры не только на южном склоне Главного Кавказского хребта, но
и на территории Центрального Кавказа вообще.
Стырфазские бронзовые сосуды встречаются в составе комплекса
№ 5 десятого кромлеха (рис. 55,6 и 7). Чаша из этого комплекса повто-
ряет форму глиняных сосудов, столь распространенных в позднеброн-
зовых памятниках Закавказья^ в частности, в Западной и Восточной
Грузии.
Корпус чаши в отдельных местах поврежден ржавчиной. Высота
чаши — 6,5 см, диаметр венчика — 13,5 см, дна — 4,5 см.
Точные аналогии стырфазской чаше можно привести из Тлийского
могильника, в материалах которого подобные предметы составляют
самую многочисленную группу домашней утвари [164, С. 76, рис. 64; 161,
С. 205, рис. 73, 2], Чабарухского клада [57, С. 16-17], Кобанского мо-
гильника [196, табл. XXXII, 2], из Кабардино-Балкарии (могильник у
52

с. Кашкатау, ныне Советское Черекского района) [75, С. 27]. Такие же
бронзовые миски выявлены в некоторых могильниках VIII—VII вв. до
н. э. Кисловодска и его окрестностей, например, на Эшкаконе [165,
С. 109; 164, С. 76], на "Султан-горе", в могильнике у мебельной фабри-
ки [165, С. 109; 164, С. 76] г. Кисловодска и т. д.
Второй сосуд — кружка, изготовленная в той же клепанной техни-
ке, что и аналогичные сосуды горной зоны Центрального Кавказа. Зак-
лепками'соединены две части корпуса кружки горизонтальным швом,
затем такими же заклепками соединен поддон с корпусом, наконец, под
ручкой имеется вертикальный шов. Как видно, по технике изготовле-
ния, по форме зооморфной ручки рассматриваемая кружка тождествен-
на таким же сосудам из тлийских погребений [164, С. 75, рис. 63], а так-
же западно-грузинским экземплярам этого типа [24, С. 273,289,290; 81,
С. 125, рис. 32; 52, С. 34, рис. 25, табл. XII; 52, С. 128; 149, С.46-48; 150,
С. 15; 131, С. 322; 132, С. 243; 122, С. 15-16, рис. 12]. Высота кружки —
13,5 см, диаметр венчика— 11 см, диаметр дна— 7 см. Центральная
часть корпуса и венчик повреждены (рис. 55, 7). Ареал распростране-
ния подобных кружек очень обширен. С кавказского центра металлур-
гии они проникали в более отдаленные районы и обнаружены на Куба-
ни, в Киевской области, в урартском могильнике около Игдыра, на се-
верном склоне Арарата [132, С. 242, 243, рис. 83]. Большее количество
этих сосудов обнаружено в памятниках горных районов Центрального
Кавказа.
Оружие
Выделенная нами группа погребений содержала в основном брон-
зовые предметы, составляющие несколько категорий. Среди них одно
из основных мест занимают предметы вооружения, представленные
бронзовыми булавами, наконечниками копий, кинжалами, как цель-
нолитыми, так и с составными ручками.
Булавы
Булавы представлены семью экземплярами — шесть бронзовых
(рис. 23) и одна каменная. Последняя происходит из погребения № 8
кромлеха № 10. Она относится к шаровидным, имеющим короткую втул-
ку для насадки рукояти. Булава изготовлена из белого камня (рис. 61,
8). Аналогичные каменные булавы в памятниках Закавказья и Северно-
го Кавказа встречаются на протяжении большого промежутка време-
ни. Время их бытования определяется П тысячелетием до н. э. Однако
они встречаются иногда и в более поздний период.
На территории Внутренней Картли каменные булавы обнаружены
53

в погребениях тквиавских курганов [104, С. 30, рис. 28], Нули [142,
С. 295-296], Нацаргора [23, табл. II, рис. 4] и в Сатикари* т. д.
Каменные булавы были выявлены и в других памятниках Закавка-
зья Ш-И тыс. до н. э.: Наохваму [81, табл. 53], Триалети [83, С. 24, рис. 12],
Мингечаур [10, табл. X, 10-11], Узерлик-Тепе [87, С. 409, рис. 17, 8, 9],
Степанакерт [32, рис. 8,9, 10], Коси-Котер [177, рис. 3,1], Хеченагет [88,
С. 168,рис. 1,2],Астраханбазар[45,С.39,рис. 4],Шенгавит[130,С. 174].
Шаровидные каменные булавы встречаются в памятниках куро-аракс-
кой культуры, выявленных на Северном Кавказе, в частности при рас-
копках Каякентского [71, С. 29, рис. 3,4], Великентского [67, табл. 1, 3]
и Верхнегунибского [68, С. 126, рис. 49, 31; С. 133] поселений, а также в
могильниках II тыс. до н. э. (Манасский, Ирганайский, Гинчинский) [119,
С. 200, рис. 3-а, 2, 3; рис. 5, 2; рис. 10, 12; 21, рис. 9, 2].
Каменные булавы наличествуют в памятниках эпохи бронзы Чече-
но-Ингушетии [106, С. 128, рис. 4, 1; рис. 23, 5; 115, С. 38, рис. 2,9], Се-
верной Осетии [73, С. 45, рис. 9,8; 107, С. 129] и др. Довольно часто встре-
чаются они при исследовании памятников катакомбной [140, стр. 168-
169, табл. VII, 4,5; рис. 34,1,2] и срубной [152, С. 209; 151, С. 92, рис. 35,
1] культур. Они известны в Передней Азии: Сиалк [198, XXIII, I; табл. III,
4, 5], Алишар [203, С. 93, рис. 138]. Здесь они появляются раньше, чем
в Закавказье — в конце неолита [183. С. 7, рис. 2].
Вышеприведенный (далеко неполный) перечень находок каменных
булав свидетельствует о том, что этот вид оружия был распространен
на обширной территории и бытовал длительное время, начиная с по-
зднего неолита и до конца II тыс. до н. э.
Каменная булава, судя по находкам, самое широкое распростране-
ние получила в памятниках III—II тыс. до н. э.
С развитием бронзовой металлургии каменные булавы были сме-
нены бронзовыми. Среди них встречаются как шаровидные и груше-
видные экземпляры, так и булавы, снабженные круглыми выступами
вокруг тулова. В рассматриваемых материалах бронзовые булавы пред-
ставлены шестью экземплярами, происходящими из погребения № 1
кромлеха № 5. Все они снаружи имеют по четыре крестовидно расстав-
ленных круглых шишек и трубчатые части. По высоте и по диаметру
они не одинаковы. Одна из них имеет парно расставленные кольцевид-
ные линии на втулке (рис. 23,2). Последняя имеет одинаковый диаметр
и внизу, и вверху, что не наблюдается на других булавах.
Бронзовые булавы стырфазского типа характерны и для Тлийско-
* Булава была найдена смаленькойглинянойдвуушной банкой во время устройства
погребальной ямы на современном сельском кладбище.
54

го могильника. Аналогичные булавы выявлены в памятниках эпохи
поздней бронзы Закавказья — в Бешташенском и Мцхетском могиль-
никах [86, С. 81;186, С. 87, табл. XVII, 846].
От стырфазских и тлийских экземпляров они отличаются прежде
всего грушевидной формой и высоким качеством работы. Кроме того,
на мцхетском экземпляре вместо четырех имеются пять полусферичес-
ких шишек.
По мнению Т. Н. Чубинишвили, бронзовые булавы рассматрива-
емого типа в Закавказье встречаются редко, хотя они были в употребле-
нии вплоть до эпохи железа.
Рассматриваемые нами булавы из Стырфазского кромлеха № 5 дол-
жны быть датированы ранним этапом позднебронзового периода. Воз-
можно, что они переходили и в XII в. до н. э., встречаясь с предметами
классической кобано-тлийской культуры. Это можно утверждать не
только на основании материалов эпохи поздней бронзы из Северной
Осетии, но также Тлийского могильника, в комплексах которого ка-
менные и бронзовые булавы представлены достаточно хорошо, при-
чем в самых различных формах. О стырфазских материалах сказать этого
нельзя, поскольку бронзовые булавы представлены лишь одним един-
ственным типом (рис. 23,1-6), являющимся характерным для культуры
горной зоны Центрального Кавказа.
В памятниках Закавказья бронзовые булавы, главным образом,
гладкие, шаровидные экземпляры, имеют широкий диапазон действия,
охватывающий большой промежуток времени (XIV-VIII вв. до н. э.).
Они хорошо известны в комплексах Лчашена, Камо, Степанавана, Джар-
хеча [111, С. 69-70], Кармирблура [133, С. 16-17], Кедабека, Мингечаура
[180, С. 203-204] и др.
Кинжалы
Не менее интересную группу предметов вооружения составляют кин-
жалы как с составными ручками, так и цельнолитые.
Бронзовый кинжал из погребения № 1 кромлеха № 5 является цель-
нолитым экземпляром. Лезвенная часть кинжала плоская, а ручка ра-
мочная, т. е. по всему краю рукоять снабжена выступающей обоймой
Для удержания обкладки (рис. 22, 2). Форма этого кинжала выявляет
сильное сходство с формой кинжалов "переднеазиатского" типа, встре-
чающихся на обширной территории Северного Кавказа и Закавказья ,
в частности в памятниках Северной Осетии, ходжало-кедабегской куль-
туры [73, С. 66-67, 74], Армении [112, С. 230; 180, С. 178-179], Грузии
[79, С. 223, табл. IX, 3, табл. XXIX, 7; 73, С. 66] и т. д. Совершенно тож-
дественный стырфазскому кинжалу экземпляр хранится в Музее крае-
55

ведения РЮО. Он был найден в 1965 году во дворе бывшей Цхинвальс-
кой конторы озеленения, на ул. Карла Маркса. Эти кинжалы, по мне-
нию ряда исследователей, импортировались на Кавказ из Передней Азии,
где время их появления определяется по-разному. По мнению Г. Бонне,
они датируются временем 18-ой династии и вторжения гиксосов в Еги-
пет, т. е. XVIII-XIV вв. до н .э. [194, С. 65, рис. 24; 199, С. 333-286].Та-
кие же кинжалы, происходящие из Сирии, датируются О. Монтелиусом
XIV-XII вв. до н. э. [202, С. 137-138, рис. 339]. В Рас-Шамре аналогич-
ные кинжалы датируются XIII в. до н. э., в Ассирии — XIV-XII вв. до
н. э., в Закавказье — 1350-1200 гг. до н. э.; в Луристане они точно дати-
руются надписями на них ХШ в. до н. э. [199, С. 233-286; 147, С. 29].
Кинжалы-мечи рассматриваемого типа различаются по оформле-
нию клинка, в то время как рукоять их имеет устойчивую форму лишь
с незначительными отклонениями. Одни исследователи отмечают, что
эти кинжалы-мечи на протяжении своего существования не претерпева-
ют ощутимых изменений [180, С. 179]. Именно поэтому нельзя согла-
ситься с теми авторами, которые не учитывают то обстоятельство, что
на территории Закавказья мечи-кинжалы с рамочной рукоятью могли
появиться в ранние этапы развития бронзовой металлургии, а в даль-
нейшем они изготовлялись местными мастерами. Поэтому в памятниках
Закавказья эпохи бронзы могут наличествовать как ранние, так и позд-
ние экземпляры. К таковым относятся изделия, приводимые А. А. Мар-
тиросяном [112, С. 230, рис, 89,1 и 2] и используемые Ю. Н. Вороновым
[18, С. 259] для установления абсолютной хронологии новых находок
на территории Абхазии, а также для "передатировки" материалов стыр-
фазского кромлеха № 5. Описываемые Ю. Н. Вороновым и М. М. Гун-
бой армянские кинжалы с рамочной рукоятью, действительно, могли
быть более поздними экземплярами, изготовленными по ранним перед-
неазиатским образцам, а готовые кинжалы-мечи из Передней Азии, оче-
видно, проникли в отдельные ущелья Закавказья и Центрального Кав-
каза, в том числе в бассейн р. Большой Лиахви, раньше, поскольку они
получили свое распространение лишь с середины II тыс. до н. э. Стыр-
фазский кинжал по устройству лезвенной части резко отличается от
описываемых Ю. Н. Вороновым и М. М. Гунбой аналогичных кинжа-
лов из Армении. На лезвенных частях последних имеются продольные
грани посередине, что также свидетельствует о их позднем возрасте.
Для установления абсолютной хронологии стырфазского кинжа-
ла-меча с рамочной рукоятью следовало рассмотреть весь комплекс, а
не вырывать отдельный предмет из него. Кроме того, одними словами
никогда нельзя устанавливать абсолютную хронологию. Заметим, что
ни Ю. Н. Воронов, ни М. М. Гунба не были знакомы с материалами
56

Стырфазских кромлехов. Вероятно, им известна только публикация
материалов, выявленных в 1963 году, а те замечательные комплексы,
которые были обнаружены позже и рассматриваются в данной работе,
оказались им недоступными.
Не менее интересны кинжалы с составными ручками с того же кром-
леха. Они относятся к архаичным экземплярам и представляют собой
пламевидные клинки с коротким черенком, снабженным круглым от-
верстием (рис. 22,3-5). Плоские кинжалы с треугольным основанием
характерны для начальных этапов эпохи поздней бронзы.
В памятниках Северного Кавказа такие кинжалы часто встречают-
ся с наконечниками копий, имеющими раскрытую трубку. Такой же
наконечник наличествует в комплексе погребения № 1 кромлеха № 5
(рис. 22, 1).
Кинжалы рассматриваемого типа обнаружены в ранних погребаль-
ных комплексах Тлийского могильника, относящихся к раннему этапу
позднебронзовой эпохи [164. С. 32, рис. 30 и 31; С. 33, рис. 32]. Анало-
гичные плоские кинжалы имеются в брильских комплексах [7, С. 112-
113, табл. XI, 7], в мцхетских материалах эпохи средней бронзы [186,
С. 68,69,120], но самые близкие аналогии наличествуют в комплексных
находках с. Осприси[162,С. 38; 100, С. 19, рис. 1,1],Квасатали[41,С. 24-
25, 29, рис. 4,5], Нули и др. На поздних этапах позднебронзового пери-
ода плоские кинжалы встречаются редко. Они заменяются более со-
вершенными экземплярами.
В особый тип кинжалов выделяются клинки так называемого ко-
банского типа, хотя они не повторяют точную форму кинжала класси-
ческого кобано-тлийского периода. Данные изделия представлены де-
вятью экземплярами, происходящими из погребений № 2, 6, 7, 8, 9, 10
кромлеха № 10 (рис. 49,17; 57,3; 58,2; 61,5; 62,7; 63,10), № 1,5 кромле-
ха № 11(рис. 68,1; рис. 74,1 и 2).
Все эти кинжалы имеют продольное ребро по середине лезвенной
части и трапециевидные основания, снабженные сквозными отверстия-
ми, в которые вставлялись гвозди, скреплявшие клинки с деревянной
рукоятью.
Кинжалы указанного типа, хорошо известны как в Кобанском мо-
гильнике Северной Осетии, так и в Тлийском и Мцхетском могильни-
ках.
В свое время эти бронзовые кинжалы Г.А. Ломтатидзе выделил в
третий подтип самтаврских кинжалов [97, С. 59, табл. IX, 2; 186, С. 74-
75, табл. XVI, рис. 5608].
Среди рассматриваемых кинжалов выделяются два экземпляра, про-
исходящие из погребений № 1 и 5 кромлеха № 11 (рис. 68,1; рис. 74,1).
57

Они имеют широкие продольные ребра посередине клинка и хоро-
шо оформленные ручки, форма которых прослежена достаточно четко.
Кинжал из погребения № 1 (кромлех № 11) сравнительно короче. Его
ручка украшена имеющими зонтовидные шляпки бронзовыми гвоздя-
ми, прибитыми к рукояти с одной стороны (наружной). По сторонам
кончика треугольного выступа вбито по одному гвоздю, а в середине
рукояти было прикреплено две пуговки полусферической формы. Кон-
чик рукояти украшен семью гвоздями, образующими поперечную ли-
нию. Кроме того, на ручке имелись также треугольные розетки, состоя-
щие из шести маленьких гвоздей каждая. Они образуют небольшие тре-
угольники, помещенные на конце рукояти (рис. 66, 1; рис. 82, 1 и 2).
Кинжал из погребения № 5 кромлеха № 11 сохранился лучше —
форма его ручки восстановлена полностью. Она также украшена гвоз-
дями, имеющими зонтовидные шляпки, семь из которых на той части
клинка, которая вгонялась в древко, образуют треугольную форму. По
сторонам этого треугольника прибиты мелкие гвоздики по три вместе,
образующие розетки. В середине рукояти была прибита бронзовая пла-
стинка квадратной формы, а выше нее отмечены три гвоздя с зонтовид-
ными шляпками. Над ними на ручке имелся ряд из мелких гвоздиков, а
кончик украшен восемью более крупными гвоздями. На этом кинжале,
так же как и на экземпляре из погребения № 1, украшена только наруж-
ная сторона рукояти. Другая сторона при ношении была обращена к
одежде носившего его человека и поэтому не имелось необходимости
украшать обе стороны рукояти. В погребениях неорнаментированные
стороны ручек были обращены в сторону пола погребений.
Кинжалы с составными ручками подобной конструкции на терри-
тории Южной Осетии нам не известны. В Тлийском могильнике среди
большой серии кинжалов зафиксирован единственный экземпляр, фор-
ма ручки которого может быть сопоставлена с формой ручек рассмат-
риваемых кинжалов [164, С. 106, рис. 89, 2].
На Северном Кавказе кинжал слодобной рукоятью известен в ма-
териалах Кобанского могильника [174, табл. X, 1; 74, С. 177, рис. 21,3],
с той только разницей, что лезйенная часть кобанского кинжала вместо
широкой продольной полосы имеет полосу из шести выпуклых линий,
сходящихся к кончику в одну.
Среди кинжалов выделяется экземпляр из погребения № 5 кромле-
ха № 10. Он пламевидной формы, с коротким черенком и овальной по-
лосой, проходящей по продольной оси лезвия; на ней идут узкие про-
дольные выпуклые линии, сходящиеся к кончику клинка в одну линию
[рис. 55, 13]. Точно такие бронзовые кинжалы имеются из Тлийского
могильника [164, С. 103, рис. 87,1-4]. Рукоять крепилась к клинку, как
58

правило, без отверстий. Видимо, небольшой черенок вгонялся в дере-
вянную рукоять, а затем плотно перевязывался сухожилиями.
В двух погребениях 10-го кромлеха № 1 и 2 найдены бронзовые кин-
жалы, представляющие собой прекрасные образцы оружия эпохи по-
здней бронзы —раннего железа. Кинжал из погребения № 1 — с состав-
ной рукоятью, форма которой сохранилась превосходно. Кончик как
бы расширяется по сторонам, образуя роговидные выступы. По всему
расширенному кончику прибиты 6 маленьких гвоздей с полушаровид-
ными шляпками. Середина рукояти охвачена бронзовой спиралью, со-
стоящей из семи витков. Оба конца на несколько сантиметров были
прогнуты во внутрь и вбиты в рукоять и скрепляли спиральную обмот-
ку. Основание рукояти имеет треугольное очертание. На нем имелись
гвозди, которые также составляли треугольник. Лезвенная часть кин-
жала пламевидной формы. По середине клинка идет продольное полу-
овально выпуклое ребро твердости (рис. 48, 3). Оно образовалось при
отточке лезвий. На основании клинка хорошо заметны следы деревян-
ной рукояти. С обеих сторон нижние ее края в центральной части име-
ют дугообразные вырезы. Несмотря на то, что деревянная рукоять не
сохранилась, все детали от нее зафиксированы. Форма рукояти была
полностью восстановлена.
Вид рассматриваемого кинжала в материалах эпохи поздней брон-
зы Южной Осетии зафиксирован впервые. По некоторым деталям кин-
жал может быть сопоставим с одним из цельнолитых кинжалов Кобан-
ского могильника в Северной Осетии [170, табл. X, 2].
Самостоятельный тип составляет кинжал из погребения № 2 деся-
того кромлеха. Лезвенная часть кинжала плоская, с мало заметным про-
дольным ребром посередине. Она пламевидной формы. Кинжал имеет
массивную бронзовую рукоять с основанием треугольной формы. К се-
редине ручка сильно заужена, а выше она опять постепенно расширяет-
ся и завершается овальным концом.
Чуть выше от зауженной части ручки имеется круглое сквозное от-
верстие. Основание ручки с обеих сторон украшено изображением рыбы,
птиц и маленькими кружочками. Обе поверхности ручки разделены дву-
мя пересекающими друг друга крестовидно расставленными линиями
на четыре сектора. В верхнем и нижнем из них помещено по одной ры-
бьей фигуре, а в боковых секторах помещено по одной фигуре птички,
причем они головами направлены в разные стороны. Над фигурами
птичек изображено по одному кружочку, которые, так же как и осталь-
ные фигуры, заполнены мелкими точками. Боковые плоскости этой ча-
сти ручки заняты ромбами, в которые помещены по два птичьих изоб-
ражения, направленных в разные стороны, и по два маленьких кружоч-
59

ка, по одному над каждой птичкой. Они тоже заполнены мелкими точ-
ками. Остальная часть ручки по краям окаймлена узкой ленточкой, за-
полненной сетчато-заштрихованным орнаментом. На одной поверхно-
сти нижние концы этой ленточки соединены двумя параллельными ли-
ниями, а на другой — короткой дорожкой, выше которой имеется ло-
мано-линейный узор и кружок с точками.
На другой поверхности нанесены два кружочка, а между ними по-
мещено четыре косо расставленных коротких линии.
Верхняя половина ручки со всех сторон покрыта узором, состоя-
щим из мелких кружков, заполненных точками. На боковых поверхно-
стях они образуют три дугообразные ленточки, охватывающие ручку
до зауженной середины. Передняя и противоположная поверхности этой
части рукояти также украшены аналогичными кружочками, образую-
щими на одной стороне высокую дугу, на другой — вытянутый овал. В
центре этого узора имеется вертикальный столбик, состоящий из семи
кружков, расставленных по прямой линии от сквозного отверстия и
окаймленных простой одинарной линией, образующей вытянутый овал.
На одной поверхности от сквозного отверстия отходят в противопо-
ложные стороны два треугольника, на другой поверхности они отсут-
ствуют (рис. 49,15).
Аналогичный бронзовый кинжал имеется в комплексе погребения
№ 66 Тлийского могильника [164, С. 106, рис. 89, 1]. Других аналогий
в памятниках Внутренней и Восточной Грузии нет. Зато близкие анало-
гии стырфазскому и тлийскому кинжалам находим в материалах Абха-
зии, в частности, в комплексе из с. Приморское Гудаутского района [155,
С. 117; 80, С. 140, табл. X, 5]. Второй аналогичный кинжал был найден
И. Цвинария при исследовании могильника эпохи поздней бронзы в -
Абхазии.
Рассматривая бронзовый кинжал из с. Приморское [бывшее Пет-
ропавловское], Б. А. Куфтин считает его близким к верхнекобанскому
материалу.
Почти такую же мысль высказал Е. И. Крупное при анализе веду-
щих форм оружия Кобанского могильника. Бронзовые цельнолитые
кинжалы из Кобана [174, табл. XXIX, 1] и Кумбулты [174, табл. XVII, 5]
он называет характерным типом оружия кобанской культуры, но в то
же время отмечает, что они не имеют предшественников в более раннее
время [74, С. 99]. Конечно, на основании двух или даже пяти экземпля-
ров трудно говорить о том, что они характерны для той или иной архе-
ологической культуры. Ясно только одно — по форме лезвенной части
эти кинжалы близки к кинжалам, изобилующим в памятниках эпохи
поздней бронзы Центрального Кавказа. Поэтому едва ли можно сомне-
60

ваться в их местном производстве. Известные по настоящее время на-
ходки этих кинжалов связаны с территорией Центрального Кавказа,
т. е. с территорией распространения позднебронзовой культуры, име-
нуемой кобанской. Стырфазский экземпляр является находкой на тер-
ритории, где мы намечаем южную границу кобано-тлийской археоло-
гической культуры.
Наконечники копий
В рассматриваемых комплексах стырфазских кромлехов имеются
14 наконечников копий (рис. 45, 1 и 2; рис. 48, 2; рис. 49, 16; рис. 55,14;
рис. 61,6; рис. 62, 8; рис. 69, 11; рис. 68, 2; рис. 74, 3), составляющих по
форме листовидное перо и втулки нескольких разновидностей. Самым
ранним экземпляром можно считать наконечник из погребения № 1
кромлеха № 5. Он относится к массивным экземплярам, имеет узкое
листовидное перо, посередине которого идет продолжение втулки, по-
степенно зауживающейся и к концу листовидного пера превращающей-
ся в полукруглый кончик. Втулка наконечника с узкой щелью, чуть-чуть
расширенной к концу. Листовидное перо копья имеет сходство с кин-
жальными клинками позднебронзовой эпохи (рис. 22, 1).
В комплексах погребений 10-го кромлеха наличествует шесть на-
конечников копий. Все они литые, имеют раскрытые трубки, снабжен-
ные отверстиями для скрепления их с деревянной частью копья (48, 2;
49,16; 55,14; 61,6; 62,8; 63,11). Три из шести наконечников однотипны.
Они характеризуются наличием короткого листовидного пера и длин-
ной раскрытой втулкой, на которой в нижней ее части имеются круглые
отверстия (рис. 61,6; рис. 62,8; рис. 63,11). У наконечника копья погре-
бения № 8 (рис. 61,6) короткое листовидное перо, а втулка постепенно
раскрывается от центра пера, у двух других наконечников втулки рас-
крываются с ее начала. Характерной особенностью наконечников ко-
пий рассматриваемого типа является то, что втульчатая часть продол-
жается до конца листовидного пера, только с постепенным зауживани-
ем.
Аналогичные наконечники копий имеются и в материалах дру-
гих кромлехов Стырфазского могильника (кромлехи № 1, 2, 7, 8
Рис. 8, 1; И, 1; 39, 1; 45, 1 и 2). Они почти идентичны и мало чем
отличатся друг от друга. Этого же типа наконечники копий имеют-
ся в материалах, обнаруженных у бывшего Цхинвальского кирпич-
ного завода № 2 и на территории фабрики бельевого трикотажа, с
той лишь разницей, что последние меньше по размерам и поэтому в
свое время они были отнесены нами к дротикам [162, С. 90-91,
Рис.38, 1;рис. 39, 1 и 2].
61

Таблица 3
Сопоставляемые размеры бронзовых кинжалов
№
п.п
1.
2.
1
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
Наименование
предмета
Кинжал
бронзовый
к it
и и
н_"
"-"
"."
п_н
"-"
и_и
"-"
н_п
"_"
".'•
"•"
И II
"-"
№
погре-
бения
2
2
5
6
7
8
9
10
1
5
5
№ кром-
леха
■ 5- .
5
5
5
10
».«•
"-"
н_н
и-"
"."
».»
"-"
"-"
11
11
11
Размеры, см
длина
28,5
25
18
17,5
29,3
31,4
20,6
23,4
24,5
13,3
19
17,7
17,6
20
25
18
ширина
3
4
4
3
3
3,6
4,2
3,5
3,6
3
3,5
3,1
3,1
3,7
4
4
Цельно-
литой или
с составной
рукоятью
Цельнолитой
С составной
ручкой
и и
"."
и_п
Цельнолитой
С составной
ручкой
"-"
и-"
н и
"-"
и."
н_н
•!_«
м-п
,._,.
Форма рассматриваемых Наконечников копий была широко рас-
пространена на территории всей Восточной Грузии во второй полови-
не II тыс. до н. э. Они выявлены в погребальных комплексах Мцхетско-
го могильника [186, С. 76-77; С. 40, рис. 801] и датируются началом эпохи
поздней бронзы [186, С. 111, рис. 16]. Симптоматично, что с упо-
мянутыми наконечниками копий в комплексах отмечены просверлен-
ные обрезы оснований оленьих рогов, чернолощеные глиняные сосуды,
каменная булава, витоголовые бронзовые булавки, кинжалы с заужен-
ной серединой, просверленный клык кабана, рубленые сердоликовые
62

бусы и т. п., т. е. почти те же предметы, что сопровождают подобные
наконечники копий в самтаврских грунтовых погребениях. Рассматривая
предметы вооружения Мцхетского (Самтаврского) могильника
Г. А. Ломтатидзе выделяет два типа наконечников копий: с раскрытой
втулкой, являющимися, по его мнению, более ранними, и экземпляры с
закрытой втулкой — более поздними [98, С. 37; 186, С. 76]. Последний
тип в комплексных находках Стырфазского могильника с кромлехами
не встречается. Вообще бронзовые наконечники копий с закрытыми
трубками не характерны для памятников конца II — начала I тыс. до
н. э. Южной Осетии. Они характерны для материальной культуры, про-
цветавшей на территории Иор-Алазанского бассейна в ХШ-ХП вв. до
н. э. [137, С. 176]. Наконечники копий аналогичного типа встречаются
и в некоторых грунтовых погребениях Мцхетского могильника. На втул-
ках отдельных экземпляров появляются концентрические рельефные
валики. Такие экземпляры считаются более ранними, чем копья с совер-
шенно гладкой втулкой [136, С. 134, табл. ХШ, 1 и 2].
В комплексах стырфазских кромлехов имеются наконечники копий
другого типа. Они отличаются от рассмотренных не только формой ли-
стовидного пера, но и орнаментированными втулками.
Эти копья представлены тремя экземплярами, происходящими из
погребений 1,2,5 кромлеха № 10 (рис. 48,2; рис. 49,16; рис. 55,14). Два
из этих наконечников копий совершенно идентичны по форме, но отли-
чаются друг от друга размерами и орнаментом, имеющимся на втулках.
Наконечник копья погребения № 1 кромлеха № 10 относится к и-
зящ-ным экземплярам. Он покрыт черной блестящей патиной, отлича-
ется благородством пропорций и изяществом контура, с выемками у
основания листовидного пера. Последнее к середине чуть заужено, но
не так сильно, как это наблюдается на листовидных перьях других эк-
земпляров. Посередине листовидного пера имеется рельефно выражен-
ное продольное ребро, являющееся как бы продолжением втулки. Пос-
ледняя широко раскрыта, украшена семью слабозаметными продоль-
ными гранями-каннелюрами и снабжена двумя круглыми сквозными
отверстиями (рис. 48,2; рис. 83, 2).
Наконечники копий № 2 и № 5 погребений кромлеха № 10 одно-
типны как по форме листовидного пера, так и по раскрытой втулке
(рис. 83,1 и 6).
Копье из погребения № 2 имеет орнаментированную раскрытую
втулку, снабженную круглыми отверстиями. Листовидное перо в сере-
дине заужено, а втулка снаружи покрыта узором, состоящим из трех
параллельных линий, кольцеобразно охватывающих втулку. Под ними
семь вертикальных столбиков, состоящих из крестов по четыре в каж-
63

дом. Под крестиками втулка охвачена четырьмя параллельными коль-
цеобразными линиями, разъединенными раскрытой частью втулки.
Ниже этих линий на втулке имеются две друг друга пересекающие лен-
ты, заполненные короткими линиями.
Интересно отметить, что совершенно аналогичный орнамент встре-
чается на плечиках кахетинских бронзовых мечей, выделенных К. Н. -
Пицхелаури в первой и второй группах четвертого подтипа [136,
табл. XI, 4].
Под крестовидно расставленными лентами мы опять видим коль-
цеобразные линии, между которыми помещено пять треугольников, на-
правленных острым углом вверх. Они заполнены точечными линиями,
имеющими горизонтальное положение (рис. 43, 16; рис. 83, 6).
Наконечник копья с погребения № 5 относится к массивным экзем-
плярам. Его длина достигает 45 см, имеет длинное листовидное перо,
зауженное в середине. По форме оно очень близко к кинжалам того же
типа эпохи поздней бронзы. Посередине пера идет продольное ребро,
являющееся как бы продолжением раскрытой втулки. Чуть ниже осно-
вания листовидного пера, трубка охвачена нешироким поясом, запол-
ненным сетчато-заштрихованным узором. Вторая аналогичная лента
имеется на трубке ниже на 2,2 см от первой. Между ними поверхность
втулки заполнена десятью вертикальными столбиками, состоящими из
мелких кружочков, заполненных точками. В одном конце орнаменталь-
ного узора имеется два столбика, а на другом — один. Столбики эти
содержат по пять кружков. Помещенные между ними семь столбиков
состоят из таких же кружков, но по семь штук в каждом. От нижнего
сетчато-заштрихованного пояса начинается орнамент, состоящий из
узких ленточек, заполненных короткими вертикальными линиями и
составляющими треугольники. Орнамент завершается узкой лентой и
двумя круглыми отверстиями. Конфигурация наконечника такая же, что
и у копья погребения № 2, только он более массивен и украшен другим
видом орнамента (рис. 55,14; рис. 83, 1).
Совершенно аналогичный геометрический ленточный орна-
ментальный мотив находим на/втулке бронзовых наконечников копий
из Наохваму и Приморское [81, С. 174, рис. 42, 2 и 3]. Следует однако
отметить, что листовидное перо у последних имеет выемки у основа-
ния. Орнаментированные экземпляры этого вида оружия распростра-
нены не так широко, как неорнаментированные. В арсенале восточно-
грузинского вооружения копья с орнаментированными втулками, ви-
димо, не занимали ведущее место.
На территории Южной Осетии помимо стырфазских орнаменти-
рованные копья известны из с. Дзомаг и из г. Цхинвала. Правда, на втул-
64

Таблица 4
Сопоставимые размеры наконечников копий
JX2
п.п
1.
2.
3
4.
5.
6.
7.
8.
9.
№ погре-
бения и
кромлеха
1
(кромлех
№5)
1
(кромлех
№10)
2 -"-
5-"-
8 -"-
9 -и-
10 -"-
1
(кромлех
№11)
5 -"-
Наиме-
нование
предмета
Наконечник
копья
бронзовый
.-.
-••-
.-.
-•'-
-"-
-"
JL
■"•
Общая
длина,
см
24,2
19,7
32,5
45,5
25,5
32,5
29
27,5
27,5
Длина
листо-
видного
пера, см
13
10,4
16
23
11,4
14
14
13
14,3
Ширина
листовид-
ного пера,
см
2,6
2,3
2,6
3,8
4,5
3,6
4
3,5
4
Длина
втулки,
см
11,2
9,3
16,5
22,5
14
18,5
15
14,5
13,6
ке дзомагского экземпляра изображены коньки [81, рис. 42,1; 80, С. 160
и 213], подобно тлийским бронзовым топорам, а цхинвальский экземп-
ляр целиком (как втулка, так и листовидное перо) покрыт геометричес-
ким орнаментом [161, С. 96, рис. 24,9]. Кроме того, по своей форме и про-
порциям цхинвальский наконечник копья резко отличается от стырфаз-
ских. Этот экземпляр, как мы полагаем, относится к более раннему пе-
риоду, чем стырфазские копья с орнаментированными втулками.
К рассмотренным наконечникам очень близки эшерский и урекс-
кие экземпляры из Западной Грузии. Втулка первого украшена изоб-
ражениями двух "коньков" [80, С. 243, рис. 39] так же, как и дзомагский
наконечник копья, а один из урекских экземпляров украшен изображе-
ниями собаковидного существа и солнечного диска [65, С. 45, рис. 38].
Что же касается двух других урекских копий, то их втулки так же, как
У наохвамских и стырфазских, украшены геометрическим орнаментом
[81, С. 174, рис. 42, 2,3].
Мотивы орнаментации прослеживаются на втулках наконечников
копий Удийского клада. На всех трех экземплярах этого клада имеется
65

один и тот же орнамент. Им покрыта только верхняя часть раскрытой
втулки [36, С. 62; 65, С. 22, рис. 11]. Орнаментированные копья имеются
в материалах Каспского [15, С. 15] и Дванского [103, С. 144, рис. 2] мо-
гильников. Втулка дванского копья украшена горизонтально расстав-
ленными поясами, состоящими из узких полосок, заполненных корот-
кими, косо расставленными линиями, обрамляющими узор из сдвоен-
ных спиралей, составляющих два ряда. В нижнем же поясе помещены
изображения собаки, направленные в разные стороны и повернутые
спинами друг к другу. Оба изображения заполнены точками. По техни-
ке изготовления они мало чем отличаются от таковых же, помещенных
на многих бронзовых изделиях Тлийского могильника.
В комплексах кромлеха № 11 наличествует два наконечника копий,
происходящие из погребений № 1 и 5. Они совершенно одинаковы. Име-
ют широко раскрытые втулки и сравнительно короткие листовидные пе-
рья. Последние полностью повторяют форму кинжальных клинков, рас-
пространенных в конце II тыс. до н. э. Эти два наконечника составляют
самостоятельный тип, так как незначительными деталями отличаются от
вышерассмотренных. Форма наконечников этого типа характерна для
культуры районов Грузии и Южной Осетии (рис. 68, 2; рис. 74,3).
Рассматривая технологию изготовления древнегрузинских бронзо-
вых копий, Ф. Н. Тавадзе и Т. Н. Сакварелидзе определили, что в эпоху
поздней бронзы широко применялись литые копья. Технология их из-
готовления требовала специальной подготовки металла и формы, а так-
же большого мастерства и опыта [157, С. 348].
Топор бронзовый
Представлен единственным экземпляром, относящимся к массив-
ным предметам оружия или орудий труда; обнаружен в комплексе по-
гребения № 5 и имеет клиновидный обух, овальный проух и полу-
овальное лезвие. На обушной части топора, на боковых ее плоскостях
имеется по два желобка, размещенных между тремя продольными гра-
нями. У нижнего конца средней грани на обеих сторонах имеется не-
большая шишечка. На топоре нет орнамента. Лопасть по форме близка
к лопасти топоров, имеющих прямой корпус, а обух по форме близок к
обуху топоров, имеющих полукруглое лезвие. Таким образом, рассмат-
риваемый топор представляет собой гибридный экземпляр, т. е. на нем
объединены основные характерные черты двух типов кавказских топо-
ров. Длина топора —15 см, ширина обуха — 3,5 см, ширина лопасти —
8 см (рис. 55, 12).
На территории Южной Осетии аналогичные топоры нам неизвест-
66

ны. Не встречается эта форма и в многочисленных кладах эпохи поздней
бронзы, происходящих из Западной Грузии.
Можно указать на ожорский топор, сочетающий основные черты
колхидского и кобанского бронзовых топоров, т. е. он имеет полукруг-
лое лезвие (от колхидского топора) и дважды изогнутый корпус (от ко-
банского топора).
Миниатюрный топорик, повторяющий форму рассмотренного име-
ется в комплексе погребения № 3 кромлеха № 11 (рис. 71, 11), но он не
может быть охарактеризован как оружие, поскольку является амулетом.
Кольцо от портупеи
К группе предметов вооружения относится бронзовое орнамен-
тированное кольцо, обнаруженное в погребении № 5 кромлеха № 10.
Оно имеет ромбовидное сечение. Обе поверхности украшены тонкими,
идущими по внутренней и наружной окружности кольца узкими лен-
точками, заполненными косыми нарезами. Между ними имеется орна-
мент, состоящий из связанных друг с другом ромбов, заполненных мел-
кими точками. Оба конца этого орнамента заканчиваются треуголь-
никами, пространство между которыми заполнено елочным узором.
Внутренний диаметр кольца — 3,5 см, наружний — 6,5 см (рис. 55, 8).
Аналогичное кольцо, только без орнамента, известно из погребения
№ 231 Тлийского могильника, а второе кольцо, идентичное стырфазско-
му, хранится в Музее Грузии [123, С. 176, табл. 1,а]. Г. К. Ниорадзе назы-
вает его кольцом от портупеи, ибо в качестве ручного браслета или нож-
ного кольца оно непригодно. Нельзя не верить Г. К. Ниорадзе, посколь-
ку эти кольца как в Тли, так и в Стырфазе обнаружены с оружием и дей-
ствительно, могли служить кольцами от портупеи. Такое же значение
приписывает Г. А. Ломтатидзе аналогичным кольцам, найденным
в мцхетских грунтовых погребениях [97, С. 187, табл. XIX, 4,5].
Наконечники стрел
Костяной наконечник стрелы представлен в единственном экземп-
ляре. Он был обнаружен в области шейных позвонков костяка погребе-
ния № 5 кромлеха № 13. Наконечник стрелы имеет треугольную боевую
головку с опущенными вниз короткими перьями как бы выделяемыми
неглубокими желобками на черенковой части. Последняя сохранила на
себе следы ножа, которым изготовлялся наконечник стрелы. Кончик
головки, а также одного пера, отломаны. Длина его — 5,4 см, ширина
головки у опущенных вниз перьев около 2 см (рис. 55,1).
Близкий по форме рассматриваемому наконечнику стрелы бронзо-
вый экземпляр известен из Даблагоми [86, С. 75, рис. 85, 6; 81, С. 117-
67

120, табл. II, 8], а костяные наконечники стрел имеются в материалах
могильника "Беахни-Куп" [73, С. 60, рис. 21, 1], с той лишь разницей,
что у последних более длинные черенки и опущенные "крылья" не вы-
делены желобками.
Костяные наконечники стрел, близкие к стырфазскому, выявлены
в грунтовом погребении № 27 Мцхетского могильника. Комплекс да-
тируется началом эпохи поздней бронзы [186, С. 40, рис. 12,797-а и 797-
б; 107, С. 8; 96, С. 51].
Стырфазский комплекс, содержащий рассматриваемый наконечник
стрелы, должен быть отнесен к концу II тыс. до н. э., ибо он содержит
такие предметы, как массивный наконечник копья с орнаментирован-
ной втулкой, бронзовую кружку зооморфной ручкой, миску, кольцо от
портупеи и др., которые не уходят глубже конца X в. до н. э.
3. Бытовые предметы
Среди большой серии бронзовых и прочих бытовых изделий
стырфазских кромлехов № 4,5,10 и 11 встречаются предметы,
имеющие непосредственное отношение к домашнему ремеслу и вообще к
быту. Они представлены пряслицами, иглами, кабаньим клыком, обрезами
оснований оленьих рогов. Этими предметами в эпоху поздней бронзы и
раннего железа люди пользовались в ежедневном быту и поэтому после-
дние часто выявляются при раскопках как могильников, так и поселений.
В погребениях данные предметы встречаются реже. В стырфазских кром-
лехах они представлены более чем скромно: пряслица в трех, иглы в двух
экземплярах.
Костяные пряслица
Отмечены в комплексах погребений № 4 (кромлех № 10), № 3 и № 4
(кромлех № 11). Они имеют форму усеченного конуса, просверлены на-
сквозь и изготовлены из эпифиза кончика крупной кости животного
(рис. 56, 5; рис. 71,10; рис. 72, 14).
Пряслице из погребения № 4 (кромлех № 10) изготовлено из олень-
его рога. Эти пряслица находят многочисленные аналогии в памятни-
ках эпохи бронзы Закавказья и Северного Кавказа. Их особенно много
в материалах поселений эпохи энеолита и бронзы. Большое число пряс-
лиц дали раскопки поселения кобано-тлийской культуры у станицы
Змейской в Северной Осетии (86 экз.) [37, С. 25]. Много было найдено
пряслиц и при раскопках Лугового могильника в Чечено-Ингушетии
[120, С. 143, рис. 2, 8 и 9; С. 157, рис. 12,14-16; С. 178, рис. 24, 9; С. 191,
рис. 31, 10, 11; С. 197, рис. 33, 14-19]. Костяные пряслица содержат по-
68

гребения старшей группы Артика и других памятников Армении [180,
С. 183; 47, С. 209].
В раннескифское и доскифское время они распространились на об-
ширной территории от Украины до Кавказа [74, С. 196]. В последую-
щие эпохи эти предметы все больше совершенствуются. В некоторых
культурных регионах пряслица изготовлялись из камня, причем приме-
нялась наиболее мягкая порода, а в других — из глины. В средние века
они изготовлялись не только из кости, но также из дерева. Они сосуще-
ствовали долгое время. Их еще можно встретить во многих селах Кав-
каза вообще и Южной Осетии в частности. Нет сомнения в том, что
пряслица с древнейших времен, по крайней мере с эпохи энеолита и ран-
ней бронзы, использовались в прядильном деле и были связаны с ткаче-
ством. Эту функцию они сохранили и до нашего столетия.
Бронзовые иглы
Найдены в комплексах погребений № 3 (кромлех № 10, рис. 52,1) и
№ 4 (кромлех №11, рис. 72, 11). Оба экземпляра имеют овально про-
сверленное ушко. Аналогичные иглы были встречены при раскопках
Тлийского могильника. Помимо бронзовых в комплексах этого памят-
ника наличествуют и костяные иглы.
В Мцхетских погребениях бронзовые иглы выявлены в 14 древней-
ших грунтовых погребениях (№ 113, 110, 288, 10, 14, 179, 12, 192, 164,
170, 15,73, 17, 21) [186, С. 88].
Бронзовые иглы изготовлялись из тонкой проволоки, один конец
которой утончался и просверливался, а противоположный конец делался
заостренным. Среди бронзовых игл встречаются и такие, отверстие у ко-
торых образованы путем овального загиба одного конца. Иглы подоб-
ной конструкции встречаются чаще. Это подтверждается как материа-
лами Мцхетского [186, С. 88] могильника, так и других памятников За-
кавказья [66, С. 29, рис. 6, 1; 10, С. 77;47, С. 210] и Северного Кавказа
[75, табл. IX, 6 и 7; 174, табл. XXII, 6].
Бронзовое четырехгранное шило
К бытовым предметам относится бронзовое четырехгранное шило,
обнаруженное в погребении № 1 кромлеха № 5 (рис. 27,12). Этого типа
бронзовые предметы применялись при изготовлении бытовых предме-
тов и служили, по-видимому, для прокалывания кожи, шкур, шерстя-
ных тканей. Вполне возможно, что с их помощью наносился и орнамент
на костяные изделия. Важная роль, которую они играли в хозяйстве
Древних племен, объясняется широким их распространением не только
в Закавказье, Передней Азии и на Северном Кавказе, но и на обширной
69

территории Евразии. Подобные изделия появляются еще в эпоху неоли-
та, но тогда они изготовлялись из кости или кремня. С появлением же
меди костяные шилья были заменены медными, а в эпоху бронзы они
стали изготовляться из бронзы. Где бы ни встречались подобные ши-
лья, они однотипны, различались только размерами. На территории
Центрального Кавказа, также как и в Закавказье, бронзовые шилья
встречаются на протяжении всего бронзового века, в эпоху раннего же-
леза их заменяют железные изделия [28, С. 8, рис. 5].
Бронзовые четырехгранные обоюдоострые шилья представляют
собой древнейшие типы металлических орудий в Закавказье [35, С. 27,
табл. IV, 285; 89, С. 18; 1,рис. 4,8; 164, С. 33-34; рис. 36,1 и 2; 158, С. 30-
32] и на Северном Кавказе [53, С. 173; 107, С. 94; 105, С. 60, рис. 26, 5;
С. 62]. Это орудие постоянно встречаемое в памятниках бронзового века
бывшего СССР [61, С. 77; 27, С. 230; 12, С. 188,рис. 122,8-10; 70, С. 108-
109; рис. 34, 1 и 2; 140, С. 98-99].
Принадлежности туалета
Представлены двумя бронзовыми предметами — пинцетом и греб-
нем, обнаруженными в погребениях № 2 и 4 кромлеха № 10. Бронзовый
пинцет является, двухлопастным экземпляром. Его длина 7,5 см. По
наружной поверхности обеих лопастей точками нанесена волнистая
линия, имитирующая змею (рис. 49,11).
Бронзовые пинцеты в памятниках второй половины II тыс. до н. э.
встречаются часто. Где бы ни выявлялись, везде они однотипны по тех-
нике изготовления. Кончики лопастей аккуратно загибаются во внутрь
и при нажатии на обе лопасти они сходятся друг к другу, смыкаясь во
всю их ширину наглухо.
Богато орнаментированные бронзовые пинцеты имеются в тлийс-
ких комплексах [164, С. 119-121, рис. 94], в материалах Кобанского
могильника [174, С. 82, табл. XXX], в погребениях эпохи поздней брон-
зы Мцхетского могильника.
Самые ранние пинцеты Закавказья помещаются в рамках ХШ-ХП
вв. до н. э. В культуре горцев Центрального Кавказа пинцеты чаще встре-
чаются в комплексах ХП-Х вв. до н. э. Они продолжают свое бытова-
ние в IX-VIII вв. [2, табл. 1, 210, 157; 84, С. 331, рис. 23, 10], а позже
встречаются уже железные экземпляры.
Бронзовые пинцеты ранних типов и с богатой орнаментацией на-
личествуют в некоторых кладах эпохи поздней бронзы [36; 65, С. 19-20,
рис. 11]. Они не чужды и для памятников эпохи раннего железа Кала-
кента [49, табл. IV, 8], Мингечаура [10, Д. 93, табл. XXXVIII, 2], Севан-
ского озера [80, С. 152], Эшеры [99, С. 130-131].
70

Согнутые из одного куска пинцеты очень рано были известны в Пе-
редней Азии, Эгейском мире и в Египте. Прототипом этого пинцета
можно считать спаянный из двух пластинок золотой пинцет, обнару-
женный вместе с уховерткой и резцом в одной из царских могил в Уре
[195, С. 1515, рис. 925; 80, С. 153].
Назначение бронзовых пинцетов еще точно не определено. Первый
исследователь Мцхетского могильника Ф. Байерн принял их за хирур-
гическиеинструменты [193, С. 36, табл. VII, 14]. Вслед за Байерном А. Л-
. Лукин отмечает, что применялись пинцеты как и большинство совре-
менных пинцетов, в хирургической практике народных лекарей (быть
может, лекарей — жрецов), например, при извлечении из ран наконеч-
ников стрел [99, С. 131] и др. За хирургические инструменты принима-
ют их и врачи, отмечая, что в курганах эпохи бронзы обнаружены лан-
цетовидные бронзовые ножи, пинцеты, инструменты для кровопуска-
ния и другие предметы. Изучение последних дает основание предпола-
гать, что ими пользовались в хирургической практике [113, С. 10].
По мнению другой группы исследователей, пинцеты служили для
выщипывания волос [80, С. 152; 58, С. 186]. Некоторые авторы, как, на-
пример, Монтелиус и Рейнах, предполагали использование пинцетов в
швейном деле [197, С. 341]. Есть и иная точка зрения, согласно которой
пинцету приписывается вспомогательная функция при изготовлении
мелких металлических поделок, в частности при изготовлении бус [71,
С. 83].
Исходя из некоторых настенных росписей из Египта середины XV
в. до н. э., В. И. Козенкова отнесла найденный при раскопках Сержень-
Юртовского поселения пинцет к набору кузнечных инструментов [63,
С. 21]. Таким образом, бронзовым пинцетам приписываются самые раз-
личные функции. Возможно, что в разных металлопроизводящих цент-
рах, они, действительно, имели различное назначение, но на Централь-
ном Кавказе в эпоху поздней бронзы данные изделия все-таки должны
были выполнять функции хирургического инструмента, хотя не исклю-
чена возможность их применения и в бронзолитейном производстве. Они
поэтому и присутствуют всегда в мужских погребениях, причем в ком-
плексах, содержащих бронзовые предметы, в изобилии. Примером тому
является не только комплекс погребения 2 стырфазского кромлеха №
Ю, но также тлийские погребения, содержавшие бронзовые пинцеты.
Бронзовый гребень представляет собой первую находку на терри-
тории Юго-Осетии. Он изготовлен литьем, имеет очень аккуратную
форму. Брусковидную с приподнятыми концами ручку украшает одно-
Рядный елочный узор. Второй ряд елочного узора расположен над зуб-
цами, а между двумя рядами елочек, в центре ручки, имеется круглое
71

отверстие. Зубцы гребня неровные, одни из них уже, другие шире. Вы-
сота — 5 см, ширина — 3 см (рис. 53, 4).
Бронзовые гребни в памятниках эпохи поздней бронзы и раннего
железа Грузии обнаруживаются не часто. Впервые находка бронзового
гребня была зафиксирована в Триалети. Из триалетских экземпляров
наиболее близок к стырфазскому гребень из погребения девочки могиль-
ника в Маралын-Д ереси [86, С. 52,.рис. 50, 4; табл. XXIII], с той лишь
разницей, что на последнем нбт елочного узора и вместо прямой рукоя-
ти он имеет выступающую сверху полумесяцем рукоять. По всем дру-
гим деталям маралын-дереский гребень почти тождествен стырфазско-
му. Интересно отметить, что триалетский гребень, так же как и стыр-
фазский, обнаружен с дугообразной фибулой раннего типа.
В Триалети найдены и костяные гребни, но по устройству верхней
части они резко отличаются от стырфазского бронзового экземпляра,
хотя отметим, что количество зубьев у них совпадает [86, табл. LII]. Сим-
птоматично, что костяные гребни обнаружены с такими же витоголо-
выми булавками и хорошо отшлифованными бусами, что и в стырфаз-
ском могильнике.
Бронзовый гребень был найден в погребении № 2 Куланурхвского
могильника в Абхазии, Он с семью зубцами, сверху имеет выступ, снаб-
женный круглым отверстием и украшенный двумя схематическими изоб-
ражениями миниатюрного топорика [170, С. 75, табл. XXIV, 2; 171,
С. 161, табл. III, 3].
Бронзовые гребни обнаружены и в Кобанском могильнике, однако
они чуть иной формы. П. С. Уварова приводит всего два экземпляра,
которые имеют по семь зубьев, с прямой перекладиной и петлей сверху
[174, С. 9, табл. XXXVII, 7]. Видимо, поэтому упомянутые гребни рас-
смотрены в разделе привесок. В материалах того же могильника отме-
чен экземпляр с одиннадцатью зубцами, имеющий продолговатую фор-
му, который, по нашему мнению, является гребнем [174, табл. XL, 9]. Об
этом свидетельствует форма зубьев, а также прорези между ними, соот-
ветствующие аналогичным изделиям из Стырфазского и Триалетского
могильников.
Обрезы оснований оленьих рогов
В трех погребениях (№ 8 и 9 кромлеха № 10 и № 1 кромлеха № 11),
наряду с другими погребальными предметами, оказались обрезы осно-
ваний оленьих рогов. Все три экземпляра снабжены круглыми сквозны-
ми отверстиями, причем один конец отверстия чуть шире другого. С
этой, более широкой, стороны отверстия они надевались на рукоять
(рис. 61,7; рис. 62, 2; рис. 68, 9). Рассматриваемые предметы обнаруже-
72

ны в мужских погребениях. Два экземпляра из трех более массивные,
изготовлены с большим умением, а третий экземпляр отличается легко-
стью, так как внутренняя сердцевина основания выброшена и предмет
превращен в какое-то весьма легкое изделие (75,2). Он значительно мень-
ше двух других, хотя с более широким отверстием. Эти предметы вы-
полняли одни и те же функции, т. е. служили выпрямителями металли-
ческих изделий (рис. 78,1-3).
Аналогичные роговые предметы (2 экз.) обнаружены в Тлийском
могильнике. Один из них с круглым отверстием, а второй — без него.
Оба экземпляра с прямо срезанными стержнями.
В некоторых позднебронзовых памятниках Восточной Грузии по-
добные предметы зафиксированы с рубежа XIV-XIII вв. до н. э. [39, С. 19]
и бытуют до начала I тыс. до н. э.
В древнейших грунтовых погребениях Мцхетского могильника ана-
логичные изделия выявлены в количестве 15 экземпляров, причем по-
гребения № 26, 75,58, 80, 129, 174, 175, 180, 261, 263, 280 содержали по
одному экземпляру, а погребения № 101 и 155 — по два экземпляра [186,
С. 86].
Очень близкий к одному из стырфазских экземпляр был найден в
грунтовом погребении № 3 Квасатальского могильника [39, С. 18,
табл. IV]. Известны они в материалах правобережного Бешташенского
могильника [86, С. 73, рис. 78, табл. XLV, XLIX].
Назначение рассматриваемых обрезов оснований оленьих рогов еще
не совсем ясно. Археологи высказали по этому вопросу разноречивые
мнения. Так, Ф. Байерн, сравнивая их с некоторыми костяными издели-
ями эпохи палеолита, называет эти предметы жезлом военачальника
(Commandostab) [193, С. 37, табл. XII, 16]. Б. А. Куфтин считает их сво-
еобразными предметами неясного назначения, но некоторые, по его
мнению, скорее всего могут быть или подставками для древка неболь-
шого погребального флажка или же инструментами для выпрямления
древков копий. Для подтверждения своего второго предположения он
приводит более поздние выпрямители (растгжнжн) из оленьего рога для
самодельных железных кос из Северной Осетии [86, С. 67]. По мнению
Т. Н. Чубинишвили, эти два предположения Б. А. Куфтина лишены ос-
нования, так как в этих предметах он видит оружие военного назначе-
ния [186, С. 87]. Оружием считает их и О. М. Джапаридзе [39, С. 19]. За
навершия булав или посохов принимает эти предметы К. Н. Пицхелау-
ри [137, С. 106]. Некоторые исследователи истории первобытного об-
щества также считают их выпрямителями древков копий [129, С. 82].
Мы, вслед за Б. А. Куфтиным, полагаем, что они были выпрямите-
лями земледельческих орудий (серпов и мотыг). Так же, как и в Мцхет-
73

ском могильнике [186, С. 87], в погребениях стырфазских кромлехов рас-
сматриваемые обрезы оснований оленьих рогов выявлены с оружием
(наконечником копья и кинжалом). Эти роговые предметы в своем рас-
пространении в основном связаны с районами, где главным занятием
населения являлось земледелие. В памятниках поздней бронзы Централь-
ного Кавказа они встречаются крайне редко, возможно, потому, что в
горных районах важнейшими отраслями хозяйства были скотоводство
и металлургия, тогда как земледелие развивалось здесь менее интенсив-
но, чем в предгорьях и на равнине. Быть может, поэтому эти предметы,
изготовленные из оснований оленьих рогов, у племен горных районов
не получили широкого применения. Экземпляры с удлиненными стерж-
нями, видимо, служили для разрыхления почвы, но в памятниках гор-
ных и предгорных районов подобные обрезы не встречаются. Они ха-
рактерны для памятников низменных районов Внутренней Грузии
(Мцхета). Некоторые экземпляры, возможно, продолжая традиции пред-
шествующей эпохи, могли выполнять функцию мотыги.
Эти же обрезы свидетельствуют о том, что у древнего населения
среднего течения р. Большой Лиахви практиковалась охота не только
на диких кабанов, медведей, но и на оленя. Последний являлся одним из
основных объектов охоты. Использовались не только его мясо, но и
рога— прекрасный материал для изготовления достаточно прочных
орудий труда [107, С. 133], а также шкура.
4. Принадлежности костюма и украшения
Булавки
В стырфазских кромлехах, материалы которых анализируются
в данной работе, принадлежности костюма и вообще украшения пред-
ставлены большими сериями, составленными булавками различных
типов, диадемами, фибулами, браслетами различными привесками.
Каждая из этих серий рассматривается на основе материалов эпохи по-
здней бронзы и раннего железа Северного Кавказа и Закавказья. Са-
мую большую группу составляют булавки, среди которых выделяются
булавки из № 4 и 5 кромлехов.
/ тип. Булавки с дисковидными навершиями. Обнаружены в № 1
погребении кромлеха № 5 (рис. 29, 1 и 4). Они относятся к массивным
экземплярам (длина их — 27,5 см, диаметр навершия — 6 см). Посере-
дине дисковидной головки имеются продольные ребра, являющиеся про-
должением стержней. Последние подголовками утолщены, а дальше до
самого кончика стержня, они четырехгранные. Под дисковидными го-
74

ловками, в утолщенных частях стержней, булавки имеют отверстие.
Булавки этого типа характерны для памятников эпохи бронзы
Южной Осетии (Квасатали, Нули) [41, С. 26; 39, С. 22-24], Западной
Грузии (Брили) [25,табл. ХП, 5] и т. д. В отличие от стырфазских экзем-
пляров на стержнях нульских булавок под навершиями имеются треу-
гольные выступы; кроме того, они меньше по размеру (длина их дохо-
дит до 1 ч3 см), квасатальские же булавки имеют отверстия на дисковид-
ных головках, которые, кроме того, орнаментированы [41, С. 26]. Сле-
дует отметить, что квасатальские булавки хронологически предшеству-
ют нульским. Близкие по форме нульским и стырфазским булавкам эк-
земпляры обнаружены в Боржомском ущелье [123, С. 207, табл. XIII, I]
с той лишь разницей, что под дисковидной головкой на стержнях бор-
жомских булавок имеются по два противоположных треугольных выс-
тупа. Две аналогичные булавки имеются в материалах Рвельского мо-
гильника и датируются О.С.Гамбашидзе XV-XIV вв. до н. э.
Булавки рассматриваемого типа выявлены и в Тлийском могиль-
нике[164,С. 38,рис. 39;С. 149,рис. 106]. Однако надо заметить, что здесь
они представлены как в ранних вариантах, так и экземплярами, навер-
шия которых украшены точечным (пунсонным) узором в виде концент-
рических кругов или же выпуклой спиралью. Очень близкие к стьффаз-
ским булавкам с дисковидными головками изделия хранятся в фондах
Юго-Осетинского музея краеведения [158, С. 25-26].
На Северном Кавказе аналогичные булавки выявлены в Кобанс-
ком могильнике [174, табл. XXVI, XXVIII, 3; 52, С. 134, рис. 21], имеют-
ся они в комплексах могильника Гатын-Кале [106, С. 124, рис. 9,3; 107,
С. 96, рис. 27,9; 43, 13-14], некоторых памятников эпохи бронзы Дагес-
тана [21, 185, рис. 7, 24-26; 19, С. 187, рис. S-7; 20, С. 141], Пятигорья
[46, С. 137, рис. 59, 6] и др.
// тип представлен шестью массивными булавками, навершия ко-
торых изображают бычьи рога. Они выявлены в погребениях кромлеха
№ 4, в погребении № 2 кромлеха № 5 (рис. 18, 1 и 3; рис. 33, 1 и 6), а
также в погребении № 11 десятого кромлеха (рис. 66, 10 и 11). Эти бу-
лавки имеют постепенно утончающиеся стержни круглого сечения. На-
вершия двух булавок украшены косыми нарезами, напоминающими
елочный узор (булавки из кромлеха № 4). На одних булавках рога рас-
положены горизонтально (рис. 18, 1 и 3; рис. 33, 6), на других припод-
няты вверх и завернуты назад (рис. 33,1).
Булавки II типа имеют ближайшие аналогии в Тлийском могиль-
нике, где они представлены в большом количестве [164, С. 46, рис. 47;
С. 48, рис. 48]. Отдельные находки зафиксированы на территории За-
кавказья и Северного Кавказа [158, С. 26].
75

На некоторых экземплярах, как, например, на булавках погре-
бения 11 (кромлех № 10), между бычьими рогами имеются грибовидные
шляпки, которые могут быть сопоставлены с солнечным диском, также
как и солярные знаки на других экземплярах, хотя бык считается боже-
ством Луны. Он связан с Луной почти во всех языческих религиях и это
понятно, поскольку рога быка сильно напоминают полумесяц, а внеш-
нее сходство с божеством имело большое значение в образовании аст-
ральной символики [60, С. 45].
На рассматриваемых булавках можно проследить три древних вза-
имосвязанных культа: быка, Солнца и Луны. В древних религиях мно-
гих народов женское божество было связано с астральным культом
и олицетворяло собою Солнце, а мужское божество олицетворяло Луну.
Поэтому еще в древности должна была начаться борьба за первенство
между астральными божествами —Солнцем и Луной. Эта борьба отра-
жала соперничество между мужчиной и женщиной [60, С. 46-47]. И ока-
залась процессом слишком длительным. Оба культа играли огромную
роль в миропонимании древних людей, и нельзя было отдать приори-
тет одному из них, поэтому происходит совмещение указанных двух
культов, игравших равные по значению роли.
Булавки рассматриваемого типа, по-видимому, бытовали на тер-
ритории Центрального Кавказа в течение всей второй половины
II тыс. до н. э., хотя, по мнению некоторых исследователей, этот тип
булавок никем и никогда не был обнаружен в кобанских комплексах
[74, С. 101]. После раскопок Тлийского могильника и Стырфазских кром-
лехов с такой точкой зрения согласиться нельзя, ибо здесь эти булавки
не только были обнаружены, но имели самое непосредственное отно-
шение к позднебронзовой культуре Центрального Кавказа.
III тип составляют булавки с пятишишечными головками. Они вы-
явлены в первом погребении кромлеха № 5 (рис. 24,1-11; 25,1-13; 26,1-
13). Все экземпляры хорошей сохранности, имеют по четыре шишечки
вокруг головки и пятую сверху. Длина булавок варьирует от 15 до 22
см. У трех булавок стержни ниже середины отломдны, а у двух экземп-
ляров — четырехугольные. Остальные булавки имеют стержни кругло-
го сечения, постепенно суженные к концу, с отверстием под головкой, в
утолщенной части стержня.
На 11-ти булавках между пятишишечной головкой и утолщенной
частью стержня имеются от одной до трех кольцеобразных линий
(рис. 24, 1, 2, 3, 11; рис. 25, 2,3, 7,9-11).
Большое число булавок рассматриваемого типа обнаружено в Т-
лийском могильнике (164, С. 44, рис. 45). На Кавказе нет другого па-
мятника, который дал бы столько своеобразных форм булавок, в част-
76

ности булавок с пятишишечными головками. Стырфазский могильник
является вторым памятником, в котором принадлежности костюма и ук-
рашения тлийских типов преобладают над другими видами бронзовых
предметов.
На Северном Кавказе можно подыскать некоторые аналогии этим
булавкам [158, С. 27-28]. Они производились в основном в северных
районах, в частности в Тли и, Стырфазе. Здесь был главный производс-
твенный центр не только булавок с пятишишечными головками, но и
других типов, а также других категорий предметов [158, С. 28; 180,С. 212,
рис. 125; С. 213, рис. 126].
IV тип представлен тремя вилообразными булавками, две из кото-
рых обнаружены в погребении № 1 кромлеха № 5. Они весьма своеоб-
разной формы, имеют по три коротких зубца, отличающими их от су-
ществующих вилообразных булавок (рис. 29, 2 и 3).
Стержни булавок круглого сечения, у одной конец стержня отло-
ман. Ниже трех зубцов они имеют круглые отверстия. Длина булавок —
17 и 10 см, длина зубцов — 2 см.
Третья вилообразная булавка выявлена в случайно обнаруженном
во дворе А. Ванеева погребении. Она относится к массивным экземпля-
рам, имеет овальные шляпки на концах зубцов. Последние украшены
парными линиями, обвивающими всю вилообразную головку. На сред-
нем зубце эти линии крестообразно пересекают друг друга, а чуть ниже
стержень охвачен тремя кольцеобразными поясами (рис. 81,3).
Вилообразные булавки с двумя и тремя зубцами характерны для
Тлийского могильника. Этот тип представлен здесь как массивными,
так и мелкими экземплярами, причем зубцы на всех булавках кончают-
ся овальными шляпками [164, С. 48-50, рис. 49]. К стырфазским экземп-
лярам близки булавки из Рачи, хранящиеся в Госмузее Грузии [79, табл-
. XXX, 3, 7, 8; 158, С. 28], с той лишь разницей, что зубцы рачинских
экземпляров кончаются незначительными расширениями, напоминаю-
щими овальные шляпки, отсутствующие на двух стырфазских булавках
(рис. 29, 2 и 3).
Рассматриваемые изделия, так же как и многие другие типы, фор-
мировались в горной зоне Южной Осетии и отсюда распространялись в
соседние районы. Описанные из стырфазского кромлеха № 5 булавки
свидетельствуют о локальных чертах материальной культуры второй
половины II тыс. до н. э. Южной Осетии. Булавки подобной формы не
встречаются в памятниках эпохи бронзы Северного Кавказа, чужды они
и памятникам колхидской культуры. Этого типа предметы, как и эк-
земпляры с пятишишечными головками, отнесены Ф. Ганчаром к ран-
некобанскому времени [200, С. 157]. XIII-XII вв. до н. э. можно датиро-
77

вать как стырфазские, так и тлийские вилообразные булавки.
V тип объединяет булавки с гвоздевидными головками из погре-
бений № 1 и 2 (кромлех № 5 рис. 27, 1-11; рис. 28, 1-21; рис. 33, 5), а
также из погребения № 3 (кромлех № 10, рис. 52, 3) и погребения № 2
(кромлех № 10) и 2 (кромлех № 11); между гвоздевидной головкой и от-
верстием они имеют кольцеобразные охваты, а головки шести булавок
погребения №1 (кромлеха № ^снабжены небольшими шишечками,
расположенными по основанию головки (рис. 27, 9-11, рис. 28, 11, 15,
17, 19). Одни из рассматриваемых булавок имеют разделенные на рав-
ные части головки (рис. 27,5; рис. 28,3 и 16). Стержни булавок круглые
в сечении, к концу превращающиеся в острие. Длина булавок варьиру-
ет от 10 до 15 см. Под головкой каждая булавка имеет круглое отвер-
стие, пробитое в утолщенной части стержня.
Рассматриваемый тип булавок был широко распространен в эпоху
бронзы по всему Центральному Кавказу [159, С. 96], но наибольшее их
количество приходится на Тлийский и Стырфазский могильники Юж-
ной Осетии. Обнаружены они и в памятниках эпохи бронзы в Триалети
[86, С. 73, рис. 80, 3, табл. XLIV], Мцхета [200, С. 157], Мегврекиси [79,
табл. XVII, 1] и т. д. Что же касается булавок с разделенными на три
или четыре равные части головками, то они изобилуют в материалах
Тлийского могильника [164, С. 39; рис. 40, 9-12; С. 45, рис. 46] и нахо-
дят точные аналогии в памятниках Передней Азии (Алишарский холм)
[204, С. 58, табл. 6, 925, 846], датируемых XIV в. до н. э.
Булавки с гвоздевидными головками были распространены на об-
ширной территории от Центрального Кавказа до Передней Азии. Они
употреблялись как для скрепления одежды, так и в качестве украшений
головного убора и скрепления волос. Об том свидетельствуют не толь-
ко стырфазские находки, но так же находки в Тли и в других синхрон-
ных памятниках Центрального Кавказа.
VI тип составляют витоголовые булавки, представленные самой
большой серией в рассматриваемых материалах. Всего в кромлехах №
10 и 11 найдено 22 витоголовые булавки, причем в погребениях № 2, 3,
4,6,7,8,9 кромлеха № 10 выявлено по одной булавке (рис. 49,12; рис. 52,
2 и 4; рис. 53,7; рис. 57,1; рис. 58, 3; рис. 61, 15; рис. 62, 5), а комплексы
погребений № 10 и 11 содержат пять булавок, две из них имеются в ма-
териалах погребения № 10 и три в погребении № 11 того же кромлеха №
10 (рис. 63, 3,4; рис. 66,30).
Из пяти погребений кромлеха № 11 витоголовые булавки содержат
четыре, причем в погребении № 2 они представлены четырьмя эк-
земплярами (рис. 70, 4-7), в погребениях № 3, 4, 5 представлено по две
витоголовых булавок (рис. 71, 7 и 8; рис. 72, 9 и 10; рис. 74, 4 и 5). Рас-
78

сматриваемые булавки все однотипны: помимо витой головки они ха
рактеризуются и тем, что верхняя половина стержня имеет квадратное
сечение и украшена елочным узором, причем украшены все четыре плос-
кости стержневой части. Что же касается двух булавок погребения № 5
кромлеха № 11, то одна из них лишена орнамента, а. у второй булавки
верхняя половина стержня витая (рис. 74, 4 и 5).
Витоголовые бронзовые булавки в закавказских памятниках появ-
ляются во второй половине II тыс. до н. э., в Грузии они выступают
в комплексах с XIV в. до н. э. и встречаются на протяжении нескольких
веков. К концу II тыс. до н. э. на булавках этого типа появляется орна-
мент, причем им покрывается только верхняя часть стержня. Наряду с
орнаментированными экземплярами встречаются и витые, характерные
для начальных веков I тыс. до н. э.
Витоголовые бронзовые булавки продолжают свое бытование, до
конца VI в. до н. э., но по сравнению с ранними экземплярами более
поздние булавки сильно уменьшены в размерах и представляют собой
миниатюрные изделия. В мцхетских комплексах витоголовые бронзо-
вые булавки после конца II тыс. до н. э. уже не известны.
Судя по многочисленным вариациям этих булавок можно сказать,
что они были широко распространены во времени и пространстве. Осо-
бенно в позднебронзовых комплексах Мцхетского могильника. Так же,
как и в стырфазских комплексах, в мцхетских погребениях второй по-
ловины II тыс. до н. э. они зафиксированы в женских, в мужских и дет-
ских погребениях [186, С. 89].
В мужских погребениях стырфазских кромлехов витоголовые брон-
зовые булавки встречены в одном —двух экземплярах, а в женских по-
гребениях — до четырех (погребение № 2, кромлех № 11). Аналогичная
картина наблюдалась при раскопках Мцхетского могильника. В женс-
ких погребениях этого памятника находили по четыре булавки с виты-
ми головками (в одном случае засвидетельствовано даже шесть экземп-
ляров), а в мужских погребениях - от одной до трех булавок [86, С. 89].
В отличие от мцхетских погребений в некоторых районах Южной
Осетии, в том числе в стырфазских кромлехах, зафиксированы ви-
тоголовые булавки с витой верхней половиной стержня. Подобные бу-
лавки характерны для памятников X-VIII вв. Северного Кавказа. На
южном склоне Кавказского хребта эта форма встречается реже.
Булавки рассматриваемого типа хорошо известны в Кобанском
и Кумбултском могильниках, содержавших как массивные, так и мел-
кие экземпляры [174, табл. XXII, 3-5; табл. XXX, 1;С. 215, табл. XXXVI,
1 -10]. На территории Центрального Кавказа прототипами витоголовых
булавок, по-видимому, явились весловидные булавки с трубчатым или
79

спиральным концом. Такие ранние булавки имеются в комплексах эпо-
хи средней бронзы Квасатальского [41, С. 26, рис. 3, 5-6] и Нульского
[79, табл. XVII, 3] могильников. Наличествуют подобные булавки и в
материалах Кобанского могильника [174, табл. XXIV, 4]. В переходный
период от средней к поздней бронзе размеры булавок рассматриваемо-
го типа уменьшаются. Это особено хорошо прослеживается в ранних
комплексах Мцхетского могильника, витоголовым булавкам которого
посвящена специальная работа, содержащая убедительную аргумента-
цию по определению их хронологических рамок и местного производ-
ства [125, С. 141, 147, 151].
В некоторых памятниках Грузии подобные булавки были зафикси-
рованы только в женских захоронениях. Так, найденные в Маднисчаль-
ском могильнике 39 витоголовых булавок были зафиксированы только
в женских погребениях [173, С. 131]. Совершенно противоположная
картина засвидетельствована в Мцхетском и Стырфазском могильни-
ках. В этих памятниках витоголовые булавки встречались и в мужских,
и в детских захоронениях.
VII тип представлен двумя булавками, выявленными в погребении
№ 4 кромлеха № 10 и относящимися к массивным экземплярам. По фор-
ме они совершенно одинаковы, различаясь только по длине (длина од-
ной— 19,6 см, второй— 17 см), и имеют грибовидные шляпки, ниже
которых отмечены кольцеобразные выступы; стержень под ними при-
обретает биконическую форму, обрамленную двойными коль-
цеобразными охватами. Чуть ниже последних стержни просверлены
насквозь. Далее круглого сечения стержни постепенно превращаются в
заостренный конец (рис. 53,1 и 2).
На территории Южной Осетии эта форма бронзовой булавки об-
наружена впервые. Не встречается она и в других районах Центрально-
го Кавказа. Близкие аналогии указанным булавкам имеются в Мцхетс-
ком могильнике (погребение № 240) [186, С. 101, рис. 13].
Рассматриваемые булавки из погребения № 4 стырфазского кром-
леха № 10 служили для застегивания одежды, также как и некоторые
другие типы булавок. у
VIII тип характеризуется единственной булавкой, обнаруженной
в погребении № 1 кромлеха № 10. Она представляет собой стержень круг-
лого сечения без какой-либо головки, с круглым отверстием, в стержне.
Выше отверстия булавка украшена елочным узором (рис. 48,1).
На территории Южной Осетии подобные булавки известны из Уал-
лаг Лиса (хранятся в фондах отдела археологии ЮОНИИ). Аналогич-
ные булавки описываются Б. А. Куфтиным из памятников эпохи поздней
80

бронзы и раннего железа Бешташени [86, С. 73, рис. 80, 2; С. 311,
табл. XXXVIII, 1; С. 325, табл. XLV, 8, С. 335, табл. L, 9], а Г. К. Ниора-
дзе — из с. Ацкури (123, С. 184, табл. V, 9). В большом количестве по-
добные булавки представлены в материалах Мцхетского могильника
(погребения №№ 24, 36, 44, 127, 137, 176, 237, 239, 249, 252, 269, 306).
Они встречаются в Каспском могильнике [14, С. 55, табл. 1, 4 и 6]. В
1979 году одна булавка рассматриваемого типа выявлена в одном из
погребений Тлийского могильника [168, рис. 136, 9].
IX тип объединяет две бронзовые булавки из комплексов погребе-
ния № 2 кромлеха № 5 (рис. 33, 7) и погребения № 1 кромлеха № 11
(рис. 68, 3). Оба экземпляра имеют зонтовидные шляпки, точнее гри-
бовидные головки. Булавка из погребения № 1 кромлеха № 11 под
шляпкой имеет утолщение в стержне и сквозное отверстие в нем. Меж-
ду отверстием и шляпкой стержневая часть украшена елочным узором.
Шляпка булавки полностью повторяет форму шляпок тех гвоздей,
которыми украшена составная рукоять кинжала из того же погребе-
ния (рис. 68, 1).
Стержень булавки под грибовидной шляпкой также утолщен, но
на нем отсутствует елочный узор. У этих двух булавок сильно похожи
только шляпки. Булавки с подобными шляпками появляются в эпоху
средней бронзы [161, С. 83, рис. 18,4 и 5] и продолжают свое бытование
в течение всей второй половины II тыс. до н. э., хотя форма их претер-
певает некоторые изменения. Так, например, на ранних булавках дан-
ного типа отверстия овальной формы, стержень не утолщен и, кроме
всего прочего, на них отсутствуют орнаментальные мотивы.
Пояса из листовой бронзы
Пояса, как металлические, так и кожаные, с древнейших времен яв-
лялись необходимым компонентом костюма. На нем мужчины носили
оружие, главным образом кинжал. Там, где бытовали мечи, помимо кин-
жала к поясу привешивался и меч. Позже, в эпоху железа, к поясу кроме
предметов вооружения прикреплялся с помощью бронзовой цепи то-
чильный камень. Помимо всего прочего пояс являлся предметом укра-
шения. Он был атрибутом не только мужского костюма, но и женского.
Из рассматриваемых погребений Стырфазского могильника с кром-
лехами только в двух оказались пояса из листовой бронзы. Это погре-
бения № 2 и 5 кромлеха № 10 (рис. 49 18-20; рис. 55,9-11). Пояс из по-
гребения № 2 имеет ширину 4 см. По краям пояса с помощью пунсона
образуется длинная четырехугольная рамка, с закругленными краями.
По центру этой рамки идет полоса, состоящая из вертикально расстав-
81

ленных, наклоненных в одну сторону коротких выпуклин. Начальные
два фрагмента соединены между собой бронзовой проволокой (рис. 49,
18).
Пояс из погребения № 5 (ширина 6 см) не орнаментирован. На од-
ном из фрагментов имеются два отверстия, а на другом — небольшая
проволочная петля. Как с этим, так и с другим поясом пряжки не оказа-
лось.
По ширине и по орнаментальным мотивам рассматриваемые пояса
идентичны поясам Тлийского могильника, датируемым ХН-Х вв. до
н. э. и выделенным нами в первую группу поясов Центрального Кавка-
за [164, С. 122-126].
Ранние пояса из листовой бронзы не содержат орнаментальные узо-
ры; со второй половины XI в. до н. э. появляются пояса с геометричес-
кими узорами, а с конца IX в. до н. э. — пояса с богатыми композици-
онными сюжетными или охотничьими сценами. Это подтверждается
материалами Тлийского могильника, содержащими пояса всех типов
[164, С. 95-101].
Поясные пряжки
Из 19 погребений только три содержали поясные пряжки, но в них
не оказалось поясов. Симптоматично, что ни один комплекс кромлеха
№ 11 не содержал пряжку.
Каждая из трех пряжек представляет собой самостоятельный обра-
зец, так как они различны не только по форме, но по размерам и ор-
наментальным мотивам.
Пряжка из погребения № 8 (кромлех № 10) относится к полуоваль-
ным экземплярам. Она имеет округлый вырез в центре, снабжена шес-
тью сквозными отверстиями, которыми пряжка скреплялась с кожаным
ремнем. На оборотной стороне овальной части пряжки имеется загну-
тый во внутрь крюк. На первый взгляд эту пряжку можно сопоставить с
подковой. Ее размеры 5,7 х 7 см (рис. 61,13; рис. 87,2).
Бронзовые полуовальные (полукруглые) поясные пряжки, только
без центрального выреза, выявлены в двух погребениях (№ 174 и 261)
Мцхетского могильника [186, С. 90, табл. XVII, 1976], с той только раз-
ницей, что центральная часть наружной поверхности мцхетских пряжек
украшена тремя соединенными между собой и направленными в разные
стороны гравированными спиралями. Кроме того, между прямыми угла-
ми, где на стырфазской пряжке имеются сквозные отверстия, на мцхетс-
ких экземплярах находим двухрядный узор из вырезанных зубцов в виде
маленьких клиньев. Пряжка аналогичной формы и с такими же узорами
известна из Мегврекиси [79, табл. XII, 2; 162, рис. 25, 2].
82

Пряжка рассматриваемого типа, только с треугольными вырезами
на наружной поверхности, известна из Абхазии. На ней треугольники
расположены в три ряда, причем два из них содержат по четыре треу-
гольника, а третий — только три. Они были заполнены железом, семь
из которых выпали [155, С. 112, № 25]. В отличие от стырфазской пряж-
ки на абхазском экземпляре в два раза больше отверстий.
Пряжки полуовальной формы были распространены и на Север-
ном Кавказе. В первую очередь следует упомянуть экземпляры, выяв-
ленные в Кобанском могильнике [174, табл. XXIII, 2; XXV, 5; XL, 12 и
13], в Верхней Рутхе [74, С. 469, табл. XVII, 8] и т. д. Имеющиеся в мате-
риалах поясные пряжки по форме одинаковы, но различны по деталям
орнаментации и размерам. Со временем они украшаются небольшими
треугольными вырезами, т. е. делаются ажурными. Из кобанских пря-
жек одна имеет такие же узоры, что и мцхетские, а другая с треугольны-
ми вырезами [174, табл. XL, 13] близка к стырфазской пряжке.
Рассматриваемые поясные пряжки бытовали и, по-видимому, в те-
чение большого промежутка времени. Т. Н. Чубинишвили отмечает, что
найденные в Мцхетском могильнике пряжки не могут быть отнесены к
той категории предметов, которые изготовлялись на территории рас-
пространения самтаврской культуры, и, по его предположению, очевид-
но, проникли с Северного Кавказа, т. е. с территории нынешней Север-
ной Осетии [186, С. 90].
Интересно отметить, что эти полуовальные бронзовые пряжки счи-
таются наидревнейшими на Кавказе. Это можно подтвердить комплек-
сом из погребения № 8 Стырфазского кромлеха № 10, содержащим вы-
шерассмотренную пряжку. В состав комплекса, помимо пряжки, вхо-
дят: чернолощеный безручный глиняный сосуд, миска, большой фраг-
мент от глиняного сосуда, часть от маленькой глиняной миски, камен-
ная шаровидная булава, просверленный обрез оснований оленьих ро-
гов, просверленный клык кабана, бронзовые кинжальный клинок с
широким продольным ребром посередине лезвия и чуть зауженной се-
рединой, наконечник копья с коротким листовидным пером и раскры-
той трубкой, молоточковидная привеска с небольшой петлей, витого-
ловая булавка, две бочонкообразные бусины и 228 рубленых сердоли-
ковых бусин.
Из этого беглого перечня видно, что состав комплекса почти такой
же, как и в некоторых древнейших грунтовых погребениях Мцхетского
могильника. Судя по этому, думаем не ошибемся, если отнесем стыр-
фазский комплекс погребения № 8 если не к той эпохе, к какой отнесены
мцхетские, т. е. к раннему этапу позднебронзовой эпохи, то по крайней
мере к концу II тыс. до н.э. Быть может, в предгорные районы передо-
83

вая цивилизация проникала немного позже, но нельзя допустить, что с
опозданием на несколько столетий.
Пряжка из погребения № 9 кромлеха № 10 относится к числу ажур-
ных полуовальных экземпляров. На плоском щитке имеются четыре
сквозные отверстия. Полуовальная рамка и перекладина пряжки укра-
шены елочным узором, причем орнамент нанесен не только на лицевую
часть рамки, но и по бокам. На том месте, где перекладина соединяется
с полуовальной рамкой, имеется стилизованная головка барана с свер-
нутыми в спираль рогами и мордой, кончающейся овально-округлой
шляпкой. Шейная часть также украшена со всех сторон растительным
узором. Она продолжается на оборотной стороне и завершается крю-
ком. Высота пряжки — 5 см, длина с головкой барана — 6 см (рис. 62,6;
рис. 87,1).
Совершенно аналогичная пряжка известна в одном из тлийских по-
гребений, комплекс которого датируется VII в. до н.э. Комплекс же стыр-
фазского погребения с рассматриваемой пряжкой относится к более
раннему периоду, так как кроме пряжки все остальные предметы комп-
лекса - бронзовые наконечник копья, кинжал с широкой продольной
полосой посередине лезвия, витоголовая булавка более раннего типа,
привески, обрез оснований оленьих рогов, рубленые сердоликовые бусы,
а также глиняный кубок и кальцитовые бусы могут быть датированы
концом II тыс. до н.э.
Это может показаться удивительно непонятным или неприемлемым,
но факт — вещь упрямая, а перед нами комплекс, не содержащий еще
железа, но включающий довольно ранние формы бронзовых, костяных,
каменных и глиняных изделий.
Аналогичные пряжки имеются в материалах Кобанского могиль-
ника [174, табл.ХЬ, 13], но для установления как абсолютной, так и от-
носительной хронологии они не пригодны, поскольку неизвестно, с ка-
кими предметами были они обнаружены. Такие же пряжки встречаются
в комплексах из Кумбултского могильника [174, табл. XXXIX, 1,2]. Как
кобанские, так и кумбултские пряжки не снабжены скульптурными го-
ловками барана. Точная аналогия стырфазской пряжки имеется в мате-
риалах могильника "Верхняя Рутха" [74, С. 469, табл. XLVII, 5].
Выясняется, что как пряжка из погребения № 8, так и экземпляр из
погребения № 9 наличествуют в комплексах, датируемых эпохой поздней
бронзы.
Третья пряжка имеет совершенно иную, чем две иные пряжки фор-
му. Она найдена в комплексе погребения № 10 кромлеха № 10 и пред-
ставляет собой высокий подчетырехугольный щиток, снабженный че-
тырьмя круглыми сквозными отверстиями, расставленными по два бли-
84

же к концам пряжки. На ней имеется изображение головки животного с
длинной шеей, торчащими по бокам ушами. Она превращается под
щитком в загнутый во внутрь крючок. Длина щитка около 8 см, шири-
на без щитка — 1,6 см [рис. 63, 7; рис. 87, 3].
Эта пряжка, как первая и вторая, относится к предметам, бытовав-
шим в течение нескольких веков.
В памятниках Абхазии, например, подобные изделия встречаются
в комплексах VIII—VII вв. до н. э. [172, С. 198]. Интересно отметить, что
этого типа пряжки в Красномаяцком могильнике обнаружены с пояса-
ми из листовой бронзы, одни из которых украшены в стиле тлийских
поясов конца II тыс. до н. э. [172, С. 199, табл. XXVI, 2]. В отличие от
стырфазской пряжки красномаяцкие экземпляры не имеют на щитках
сквозных отверстий, зато они снабжены глубокой продольной расще-
линой, в которую вставлялся конец пояса из листовой бронзы, а затем
края расщелины плотно прижимались друг к другу. Таким образом со-
вершался процесс скрепления пояса с пряжкой. Подобный метод скреп-
ления пояса с пряжкой засвидетельствован в одном из тлийских погре-
бений, а также на экземпляре, найденного в с. Эшера. Как тлийский,
так и эшерский экземпляры датируются эпохой поздней бронзы. Эшер-
ский пояс из листовой бронзы с пряжкой, снабженной крючком в виде
длинношеей головки животного с торчащими в сторону ушами датиру-
ется Б. А. Куфтиным эпохой поздней бронзы; названный автор считал
его предметом, представляющим местную особенность абхазской брон-
зы [80, С. 168, табл. XVI, 1]. Такие же пряжки с поясами из листовой
бронзы были встречены у пос. Аагста [80, С. 150, табл. XI, 2], в Кула-
нурхва [171, С. 147, табл. III, 2], в эшерских дольменах, раскопанных
О. М. Джапаридзе в 1955-1956 гг. [42, рис. 5].
Иными словами, хронологический диапазон пряжек рассмат-
риваемого типа очень большой. Имеющиеся на этих пряжках головки
животных полностью воспроизводят форму длинношеих головок фан-
тастических птичек, скульптурные изображения которых встречаются
по всему Северному Кавказу и Закавказью. Кроме того, они обнаружи-
вают определенное сходство с головками животных, встречающихся на
клепанных бронзовых кружках или ситулах, характерных для позднеб-
ронзовой культуры Центрального Кавказа.
Наконец нельзя не отметить то обстоятельство, что вышерассмот-
ренные пряжки имеют определенное сходство с поясными пряжками
Кобанского, Тлийского, Бешташенского могильников, а комплексы из
отмеченных памятников, содержащие пряжки, украшенные скульптур-
ными головками барана, датируются эпохой поздней бронзы. К этому
же времени следует отнести кобано-тлийские пряжки подобного типа.
85

Бронзовые дугообразные фибулы
Фибулы являются одним из характернейших предметов кобанской
бронзы; они встречаются почти во всех памятниках эпохи поздней брон-
зы северного и южного склонов Главного Кавказского хребта [164,
С. 142]. Дугообразная фибула, так же как и пояса из листовой бронзы,
— один из важных компонентов костюма племен Центрального Кавка-
за эпохи поздней бронзы и раннего железа. Она служила в древности не
только для скрепления одежды, но была также и украшением. Фибула
известна в основном в памятниках горных районов и, видимо, оттуда
она проникала и в низменные районы. Пример этому две бронзовые
фибулы из 2-го и 4-го погребений кромлеха № 10. Обе фибулы относят-
ся к классическому типу ранних кобано-тлийских фибул (рис.49,10;
рис. 53, 3). Экземпляр из погребения № 2 чуть продолговатый. Ее дуга
украшена чередующимися друг с другом дугообразными и крестооб-
разными линиями (рис. 49, 10).
Фибула, найденная в погребении девочки, украшена елочками так
же, как и аналогичные фибулы из памятников Центрального Кавказа.
Точные аналогии стырфазским фибулам имеются в Тлийском [164,
С. 142-147; 166, С. 142-143] и Кобанском [174, табл. XXXI, 5 и 6] мо-
гильниках. В таком известном памятнике как Мцхетский могильник,
она засвидетельствована только в нескольких погребениях [2, С. 116-
117, табл. 1,160; 56, С. 68]. В памятниках Азербайджана дугообразная
фибула почти не встречается. Не характерна она и для материальной
культуры эпохи поздней бронзы —раннего железа племен Иор-Алазан-
ского бассейна, территориально близкого к Азербайджану.
В Армении найдена дугообразная фибула, но она попала туда из
района распространения кобанской культуры, т. е. с территории нынеш-
ней Южной Осетии [112, С. 276, рис. 109, 1]. Интересно отметить, что
дугообразная фибула в низменных районах и в предгорьях встречается
реже. Поэтому наличие в стырфазских кромлехах дугообразных фибул,
также как и поясов из листовой бронзы, булавок, кружек и т. д. имеет
большое значение в определении южной границы кобано-тлийской куль-
туры.
Следует отметить, что в равнинной части Абхазии фибула получа-
ет особое распространение в памятниках VIII—VII вв. до н. э. [172,
С. 191 -195]. В более ранних памятниках она встречается реже и не обла-
дает таким разнообразием в размерах и формах орнамента, как на тер-
ритории Центрального Кавказа [166, С. 145]. То же самое наблюдается
на равнинной территории Южной Осетии. Рассматриваемые дугообраз-
ные фибулы из стырфазского кромлеха № 10 в этой связи представляют
86

особый интерес.
В отличие от Тли, где дугообразные фибулы связаны главным об-
разом с комплексами мужских захоронений, в стырфазских погребени-
ях они были найдены в мужском и женском комплексах.
Мы не будем анализировать со всех сторон бронзовую дугообраз-
ную фибулу, ибо такая работа нами уже проделана, отметим только то,
что этот компонент костюма формировался и развивался на местной
почве; последнее подтверждается находками фибул в Тлийском, Ко-
банском и других могильниках Центрального Кавказа. Нет сомнения в
том, что бронзовая дугообразная фибула из горных районов проника-
ла в культуру племен предгорий и низменной полосы. Пример тому рас-
смотренные из погребений стырфазского кромлеха № 10 бронзовые
фибулы.
Бронзовые крючки
Крючки, изготовленные из бронзовой проволоки круглого или
квадратного сечения и имеющие двусторонне завернутые спиральные
завитки, представлены более чем скромно - всего двумя экземплярами.
Один из них наличествует в инвентаре погребения № 1 кромлеха № 5
(рис. 28, 22). Он относится к экземплярам, изготовленным из проволо-
ки круглого сечения, имеет сравнительно короткое крючкообразное
навершие.
Второй крючок обнаружен в женском погребении № 4 кромлеха
№ 11. Он изготовлен из граненой проволоки, более массивный, крюч-
кообразное навершие украшено елочным орнаментом (рис. 72, 8).
Крючки, как и фибулы, относятся к элементам костюма, их носили
как мужчины, так и женщины. Они характерны главным образом для
памятников раннего этапа позднебронзовой эпохи, но встречаются и
позже. Эти предметы выполняли функции ременных застежек, прикреп-
лялись к одному концу кожаного пояса, на другом конце которого де-
лалось отверстие для захвата крючком. Они одновременно могли слу-
жить и украшением и потому снабжались двусторонними спиральными
завитками, имевшими не только декоративное, но и космогоническое
значение, являясь символом Солнца.
Бронзовые крючки изобилуют в материалах Тлийского могильника
[•64, С. 59, рис. 55, 1-16; С. 148, рис. 105]. Здесь они бытовали в течение
всей второй половины II тыс. до н. э. и представлены как массивными, так
и мелкими и орнаментированными экземплярами. Из этого района брон-
зовые крючки распространились в низменные районы Южной Осетии
вплоть до Ачабети. Аналогичные крючки известны в Раче [79, табл. XXX,
1 > 2L в Абхазии [80, С. 229, рис. 48-а, 1, табл. X, 6; табл. XIV, 3], в Северной
87

Осетии [174, табл. XXII, 2], в Кабарде [54, табл. II, 8 и 9]и т.д.
Из приводимых аналогий явствует, что бронзовые крючки в эпоху
поздней бронзы были характерны для материальной культуры племен
горных районов. Что же касается предгорий и низменных районов, то
здесь они встречаются только единицами.
ОЧКОВИДНЫЕ ПРИВЕСКИ
Очковидные привески также представлены тремя экземплярами.
Одна из них наличествует в комплексе погребения кромлеха № 7 (рис. 39,
13), вторая привеска имеется в комплексе, выявленном вне кромлеха
(рис. 81, 34), а половина такой же привески была выявлена в кромлехе
№ 1 (рис. 8, 5).
Очковидные привески, так же как и бронзовые крючки, широко
распространены в памятниках конца II — первой половины I тыс. до
н. э. Северного Кавказа и Закавказья. Они служили предметами укра-
шения и одновременно имели определенное культово-магическое зна-
чение.
Диадемы из листовой бронзы
В одном погребении стырфазского кромлеха № 5, наряду с раз-
личными бронзовыми предметами, были выявлены диадемы, или на-
лобные украшения. Они изготовлены из листовой бронзы и представ-
лены отдельными фрагментами, украшенными узорами, состоящими из
пунсона и изображения ромбов или волнистых линий. К концам диаде-
мы постепенно суживались и завязывались с помощью пробитых на них
отверстий. По орнаментальным мотивам они очень схожи с браслетами
того же погребения, только на одной диадеме ромбы изображены двой-
ными пунсонными линиями, а на других, так же как и на браслетах,
одинарными (рис. 31).
Диадемы, составляя весьма интересную категорию украшений, на
раннем этапе позднебронзовой эпохи были широко распространены в
памятниках Закавказья. Значительная часть предметов этого рода вы-
явлена в материалах ТлийскогЪ могильника. На Кавказе нет другого
археологического объекта, из которого бы происходило такое количе-
ство диадем, какое было выявлено в погребальных комплексах этого
памятника.
Нет сомнения в том, что стырфазские диадемы наитеснейшим об-
разом связаны с тлийским производственным центром. И не только рас-
сматриваемые предметы выявляют удивительное сходство с ана-
логичными изделиями тлийских комплексов. Можно с уверенностью
констатировать факт о присутствии в районе Стырфазского могильни-
88

ка отдельной племенной группы, связанной тесными родственными уза-
ми с племенами, оставившими тлийские комплексы.
На Центральном Кавказе диадемы встречаются нередко. В первую
очередь надо указать на диадемы Нальчикского музея, происходящие
из курганов в "Садках". Фрагменты такой же диадемы с пунсонным
узором были найдены в одном из курганов Кабардинского парка в г. -
Нальчике. Эти диадемы, по мнению Б. Е. Деген-Ковалевского, являют-
ся более древними, нежели тлийские [37-а, С. 258]. Следует заметить, что
диадемы из названных курганов, возможно, действительно предшество-
вали тлийским, но между ними не могло быть значительного разрыва
во времени. Нам кажется, что приведенные из Кабардино-Балкарии
диадемы хронологически совпадают как с ранними тлиискими, так и с
стырфазскими диадемами.
На Северном Кавказе фрагмент диадемы был найден в 1948 г. в
одном из погребений Таркинского могильника [153-в, С. 252]. В Закав-
казье самая ранняя диадема обнаружена в материалах верхнего яруса
могильника Квацхела, датируемых эпохой ранней бронзы [35, С. 42].
Пунсонный узор, которым украшена квацхельская диадема, очень бли-
зок к узору тлийских экземпляров.
Диадемы были выявлены в Еленендорфском кургане № 5 [126, С. 68,
рис. 135], недалеко от Кедабека и Калакента [49, С. 100, 102, 106, 135,
136, табл. VIII, 3], при раскопках каменных ящиков № 11 и 31 в с. Кущи
[33, С. 42-14], в ее. Чавдар и Доланлар [189, С. 265; 117, С. 62, табл. V);
в Мингечауре [176, С. 70] и т. д.
Диадема с отверстием на концах, но без орнамента найдена
А. А. Мартиросяном в одном из Гехоратских кромлехов, датируе-
мых XIV-XHI вв. до н. э. [112, С. 90-91; 180, С. 211]. Бронзовые и
серебряные диадемы имеются в комплексах Лчашенского могильни-
ка. Совершенно аналогичные тлийским и стырфазским диадемам эк-
земпляры выявлены в погребениях второй группы Артикского мо-
гильника, датируемых концом II тыс. до н. э. [179, С. 74-75; 180,
С 212, рис. 124].
Учитывая находки бронзовых диадем на территории Южной Осе-
тии и вообще Закавказья можно полагать, что они должны были иметь
свои прототипы. Именно таким прототипом может служить квацхельс-
кая диадема, которая в свою очередь связывается с переднеазиатскими
экземплярами. Диадемы из листовой бронзы появляются очень рано.
Во всяком случае в III тыс. до н. э. они были уже известны, но особое
распространение получили в середине и в конце II тыс. до н. э. в Закав-
казье. Отсюда они, должно быть, проникли на северные склоны Кав-
казского хребта.
89

Браслеты
Бронзовые браслеты составляют незначительную группу украше-
ний. Мы располагаем всего семью браслетами, представляющими со-
бой три разновидности предметов этого типа.
/типможно охарактеризовать двумя браслетами, выявленными в -
погребении № 11 Стырфазского кромлеха № 10. Они изготовлены из
узкой лентовидной бронзы с небольшими спиральными завитками на
концах. Эти браслеты относятся к предметам, предшествующим брас-
летам позднебронзовой культуры Центрального Кавказа и отличаются
от них узостью пластинки и наличием только одного слабо выступаю-
щего ребра посередине наружной поверхности пластинки (рис. 43,6,7).
Браслеты рассматриваемого типа выявлены в с. Мсхлеби, но при
наличии спиральных завитков на концах мсхлебские экземпляры отно-
сятся к проволочным и, видимо, являются более древними, чем стыр-
фазские. Два аналогичных браслета были найдены еще в 1963 году в
кромлехе № 9 [158, С. 32, рис. 29, 6 и 7; рис. 47, 2 и 3]. На территории
Южной Осетии браслет с завернутыми в спираль концами найден в од-
ном из погребений с. Уаллаг Лиса (Ожора) [40, С. 211-212].
Таким образом, если до недавнего времени в нашем распоряжении
имелся единственный браслет рассматриваемого типа, то сегодня коли-
чество подобных браслетов достигло 7 экземпляров и, что весьма при-
мечательно, 6 из них обнаружены в районе среднего течения р. Боль-
шой Лиахви.
В памятниках эпохи поздней бронзы Закавказья мы не можем по-
дыскать рассматриваемым браслетам аналогии и поэтому обращаемся
к более территориально отдаленным памятникам эпохи бронзы. Брас-
лет интересующего нас типа известен из бывшей Кубанской области и
хранится в фондах Госэрмитажа. А. А. Иессен датирует его эпохой по-
здней бронзы [55, С. 95-96, рис. 24]. Из наиболее отдаленных аналогий
можем привести экземпляры из памятников андроновской культуры
Сибири, где этого типа браслеты характерны для ее западных районов
[70, С. 109, рис. 37,1и2].
В погребении № 13 Алексеевского могильника найдено четыре брас-
лета, очень схожих с стырфазскими. Как иве. Стырфаз, в Алексеевском
могильнике эти браслеты попадались исключительно в женских погре-
бениях. Аналогичные браслеты известны в материалах Каратугайского,
Алакульского,Урал-Сайского могильников [70, С. 109; 146, С. 56, рис. 5,
4; С. 59,63,65; 31, С. 205, рис. 24,1; 29, С. 93, рис. 67,7]. Эта форма брон-
зового браслета встречается в памятниках эпохи поздней бронзы Укра-
ины, в частности на Волыни в Приднепровье, в курганах близ Войце-
90

ховки, Кустовцов, Теклина. В перечисленных пунктах бронзовые брас-
леты интересующей нас формы обнаружены в комплексах раннелужиц-
ких типов, датируемых XIII-XI вв. до н. э. [145, С. 12-14, рис. 1, 3 и 4].
Эта хронологическая дата почти совпадает с нашей датировкой
стырфазских узкопластинчатых браслетов с завернутыми в спираль кон-
цами. Указанные браслеты, как нам кажется, явились прототипами пла-
стинчатых браслетов с граненой поверхностью, с постепенно заужен-
ными и завернутыми в спираль концами, столь распространенных в
памятниках конца II тыс. до н. э. Центрального Кавказа [164, С. 161,
рис. 109].
//шяпредставлен единственным браслетом, происходящим из того
же погребения № 11 кромлеха № 10. Он относится к проволочным, из-
готовлен из бронзового прута круглого сечения, с разомкнутыми, по-
степенно утонченными и заостренными концами (рис. 66, 9).
Браслеты этого типа часто встречаются в памятниках эпохи поздней
бронзы — раннего железа горной зоны Центрального Кавказа. Можно
привести аналогии из тлийских комплексов эпохи поздней бронзы [161,
С. 154, рис. 56, 7], из Квасатали [41, С. 29, рис. 4, 34, 12,13], Гомна [123,
С. 203, табл. XII, с-е] и т. д. Встречается интересующая нас форма брас-
лета и в материалах Кобанского могильника [174, С. 57, табл. XXXIII,
5 и 6]. Данный тип браслета уже обычен в памятниках Северного Кав-
каза раннескифских времен, например в Нестеровском, Верхняя Рутха,
Каррасском и других [74, С. 206] могильниках.
IIIтип— обычный для памятников позднебронзовой эпохи — пла-
стинчатые с чуть зауженными, овального очертания несходящимися кон-
цами. По краям одного браслета нанесены однорядные пунсонные ли-
нии. Между этими линиями вписаны связанные между собой ромбы, вы-
полненные техникой пунсона, который наносился изнутри с помощью
специального предмета. Посередине каждого ромба имеется небольшой
выступ, который также делался с внутренней стороны тиснением (рис. 30,
7 и 10). Остальные браслеты на имеют орнамента (рис. 30, 7, 6). Они
изготовлены из более узкой пластинчатой бронзы, чем орнаменти-
рованные браслеты (рис. 18, 8; рис. 30, 1-6). Подобные браслеты встре-
чаются в комплексах Тлийского могильника. Чаще всего они обнару-
живались с детскими костяками. В одном только погребении № 27, при-
надлежавшем ребенку, найдено девять пластинчатых браслетов, а в по-
гребении № 95 обнаружено шесть браслетов, украшенных пунсонным
Узором, с той только разницей, что концы тлийских браслетов заверну-
ты в трубку. Браслеты аналогичного типа были обнаружены в погребе-
нии № 3 Квасатальского могильника. Инвентарь этого погребения да-
тируется ранней ступенью позднебронзовой эпохи [41, С. 28].
91

Височные привески
Височные привески выявлены в девяти погребениях и составляют
группу украшений из 18 экземпляров. Они подразделены нами на три
типа.
/ тип — привески в полтора оборота — представлен восемью эк-
земплярами (рис. 30, 8 и 9; рис. 33, 18; 17, 10; рис. 49, 7; рис. 66, 31 и 32;
рис. 79, 11, 12; рис. 71, 2 и 3). Эта категория височных привесок более
древняя. Ранние экземпляры имеют округлую форму, а затем они посте-
пенно становятся овальными. К концу II тыс. до н. э. на смену указан-
ным привескам пришли свернутые в два-три оборота, но несмотря на
это привески в полтора оборота не были вытеснены из употребления —
наоборот, последние продолжали бытовать совместно и равномерно рас-
пространились по всему Северному Кавказу [73, С. 48] и Закавказью [80,
С. 268; 85, табл. VIII, 13; 159, С. 82-84; 39, С. 24, рис. 2]. Они встречают-
ся во многих памятниках эпохи бронзы юга нашей страны, как, напри-
мер, в катакомбной [140, С. 25] и срубной [73,С. 48] культурах. Для па-
мятников более ранней — ямной — культуры, височные кольца-привес-
ки еще большая редкость [140, С. 25].
К концу II тыс. до н. э. височные привески, особенно в полтора обо-
рота, в некоторых регионах приобретают исключительно большие раз-
меры и становятся характерными только для культуры определенной
территориальной общины [106, С. 126; 67, С. 137, табл. VI].
/7га/7височных привесок—это экземпляры в три оборота. Он пред-
ставлен пятью привесками, имеющими в отличие от привесок в полто-
ра оборота, более высокую петлю (рис. 33, 17; рис. 52, 6 и 7; рис. 55, 2;
рис. 71, 4 и 5).
III тип— привески в четыре оборота — представлен двумя экземп-
лярами и мало чем отличается от привесок второго типа, хотя отметим,
что эти привески более массивны и имеют более широко расставленные
обороты (рис. 18,7; рис. 33,13).
Височные привески второго и третьего типа получили свое распро-
странение в конце II тыс. до н. э. и продолжали бытовать в начале I
тыс. до. н. э.
Бронзовые пуговицы
Бронзовые пуговицы имеются только в комплексе погребения № 2
кромлеха № 10 в количестве пяти экземпляров. Они представляют со-
бой полусферические округлые грибовидные шляпочки с прямой па-
лочковидной петлей на оборотной стороне.
Бронзовые пуговицы были выявлены также в кромлехе № 7 в 1963
92

году [158, С. 38, 71, рис. 22, 37, 32; рис. 39, 28], среди которых имеются
экземпляры с большим диаметром (рис. 39, 19). В памятниках эпохи
поздней бронзы южного склона Кавказского хребта в основном встре-
чаются мелкие пуговицы. Они, где бы ни встречались, везде одинаковы.
Особенно характерны пуговицы для памятников раннего этапа позднеб-
ронзовой эпохи. Достаточно много бронзовых пуговиц выявлено в тлий-
ских комплексах {164, С. 170, рис. 114, 55-67; С. 117], в Квасатали [39,
С. 18, табл. IV, 6] в мцхетских погребениях эпохи поздней бронзы [56,
С. 68], в Абхазии [50, С. 46], в курганах Еленендорфа и других памятни-
ках Азербайджана [33, С. 42-44; 10, С. 111, табл. XXI], в Армении [90,
С. 185-186; 179, С. 80, 82; 180, С. 215-216]. На Северном Кавказе брон-
зовые пуговицы рассматриваемой формы известны в материалах камен-
ных ящиков у с. Каменномостского [30, С. 131, рис. 8; С. 133, рис. 10]
Березовского [159, С. 110] и Кобанского [179, табл. XXXIII, 3] мо-
гильников.
Бронзовые привески с поперечной перекладиной
В материалах стырфазских кромлехов имеются привески, форма ко-
торых в памятниках эпохи поздней бронзы Южной Осетии до этих на-
ходок не была известна. Это привески, имеющие петлю для привешива-
ния и поперечную перекладину, снабженную дисковидными выступами
на концах. Привески подобной формы найдены в № 8,9 и 11 погребени-
ях кромлеха № 10, а четвертая была найдена в 1977 году и относится
к находкам вне погребений. Таким образом, в материалах стырфазских
кромлехов наличествуют четыре однотипные привески, различающие-
ся только по толщине короткого петельчатого стержня и диаметру плос-
ких дисков на концах перекладины (рис. 61, 12; рис. 62, 4; рис. 66, 8;
рис. 81, 20; рис. 88,2-4).
Сравнительно лучше сохранилась привеска из погребения № 8. Она
как бы обмотана тонкой бронзовой проволокой, причем перекладина
имеет вертикальную обмотку, а короткий стержень — горизонтальную.
Плоские дисковидные выступы украшены спиральным орнаментом.
В конце короткого стержня — небольшое круглое отверстие, имеющее
параллельное к перекладине расположение. Длина привески 3,5см, ши-
рина перекладины — до 1,6 см (рис. 61,12; рис. 88, 2).
Привеска из погребения № 9 точно такая же, только с поврежден-
ными петлей и дисковидными выступами на концах перекладины
(Рис. 62, 4; рис. 88, 4).
Третья привеска, имевшая овальную форму, отличается от осталь-
ных проволочной петлей. Поверхность привески частично повреждена
и поэтому на дисковидных кончиках не прослеживаются узоры. Она
93

была найдена в женском погребении № 11 (рис. 66, 8; рис. 88, 3), а пер-
вая и вторая привески — в мужских захоронениях. Наличие этих подве-
сок только в трех погребениях наводит на мысль, что они могли быть
предметами, свидетельствующими о правовом положении их владель-
цев при жизни. Это тем более вероятно, что два захоронения (погребе-
ния 10 и 11) были определены как основные, т. е. как могилы старшей
женщины и старшего мужчины патриархальной семьи.
Одна аналогичная привеска имеется в Юго-Осетинском государст-
венном музее краеведения. Она происходит из с. Корнис [127, С. 14,
рис. 4, 5] и отличается от стырфазских привесок лишь только тем, что
на стержне вместо обмотки имеется плетеный или елочный узор.
Рассматриваемые бронзовые привески с молоточковидными выс-
тупами очень близки по форме к навершиям массивных булавок с Т-об-
разной головкой — характерных украшений из сачхерских курганных
могильников [43, табл. IX, 2, 3; табл. XII, 1-3; табл. XIX, 4, 5], а также
северокавказских булавок второго этапа эпохи бронзы того же типа.
По мнению В. И. Марковина, под влиянием сачхерских форм появились
на Северном Кавказе булавки с навершиями в виде катушек [107, С. 139].
В комплексе из погребения № 9 найдена привеска и другого типа.
От обмотанной спиралевидной трубочки, имеющей форму переклади-
ны, опускаются две бронзовые перевитые друг на друге проволоки и
образуют кольцо круглой формы (рис. 62, 3; рис. 88, 1). Эта привеска
представлена в единственном экземпляре. Не встречены подобные при-
вески и в других, синхронных с стырфазскими кромлехами, памятни-
ках. Данная форма привесок не известна и в древнейших грунтовых
погребениях Мцхетского могильника.
В поисках аналогий мы опять-таки обращаемся к материалам Ко-
банского могильника, где находим точно такую же привеску с той толь-
ко разницей, что у кобанской привески спиралевидная перекладина зна-
чительно короче, т.е. состоит только из пяти витков [174, табл. XIII, 5],
а у стырфазской привески — из тринадцати витков. По всем другим де-
талям они совершенно идентичны.
/
Пронизи-накосники
Пронизи-накосники представлены в комплексах погребений кром-
лехов № 4,5 и 7, а также в погребении № 11 кромлеха 10 и погребения №
1 кромлеха№ 11 (рис. 18,15-19;рис. 32,1-51;рис. 33; 11-15и 19;рис. 39,
24-25; рис. 66, 12-23; рис. 68, 5-6).
В погребении № 11 кромлеха № 10 спиральные пронизи были най-
дены в области черепа и поэтому можно полагать, что они выполняли
функции накосников. Последние служили, по-видимому, не только для
94

украшения кос, но также использовались для украшения головного убо-
ра, одежды, а короткие пронизи вместе с бусами часто составляли оже-
релье.
Во второй половине II тыс. до н. э. они получили широкое распро-
странение по всему Северному Кавказу и Закавказью. Указанные изде-
лия встречаются в Мцхетском могильнике, в Бешташени [86, С. 339,
табл. И], в абхазских дольменах [80, табл. XXVIII, 3, 6].
Не редки они в материалах Кобанского [174, табл. VI, 5; VIII, XXX,
6, 7; XXXIV, 10; XXVI, 6 и 7], Каменномостского [30, С. 133, рис. 10],
Эшкаконского [46, С. 138] и Лугового [120, С. 170, 4; С. 190-191, 5] мо-
гильников. Они почти тождественны стырфазским экземплярам и, не-
сомненно, выполняли одни и те же функции. Пронизи-накосники осо-
бенно характерны для культуры племен горных районов Центрального
Кавказа.
В тлийских погребальных комплексах они известны главным обра-
зом в материалах раннего этапа позднебронзовой эпохи. В некоторых
погребениях их количество достигает нескольких десятков экземпляров.
С середины I тыс. до н. э. пронизи-накосники получают иную фор-
му: уменьшается количество витков, средняя часть пронизей расширя-
ется, а концы их становятся более зауженными. Некоторые экземпляры
получают биконическую форму [159, С. 112-114; табл. 11,19; табл. IV,
24; табл. IX, 26; табл. X, 39; табл. XV, 9; табл. XVII, 18; табл. XVIII, 9].
Пронизи-накосники не выходят из употребления и в античную эпоху.
Так, в Стырфазском некрополе позднеантичной эпохи пронизи-накос-
ники продолжают встречаться, но значительно реже, чем это наблюда-
ется на раннем этапе позднебронзовой эпохи.
Бронзовые жуковины
Среди рассматриваемых из стырфазских комплексов бронзовых из-
делий выделяются жуковины, снабженные треугольными вырезами на
нижней плоской поверхности и по окружности. Они выявлены в кром-
лехе № 4 (4 экз., рис. 18,4,6,9) и в погребении № 2 кромлеха № 5 (3 экз.,
рис. 33,8-10). Исследуемые предметы наряду со спиральными пронизя-
ми-накосниками являлись украшениями, о чем может свидетельствовать
жуковина из кромлеха № 4 (рис. 18,4), к которой приварена спиральная
пронизь. В ранее опубликованной нами работе такие жуковины-под-
вески были отнесены к украшениям конской сбруи [164, С.74-75], но
находки в стырфазских кромлехах определяют иное их назначение. Они
скорее относятся, к числу украшений одежды, нежели лошадиной сбруи.
Форма этих подвесок-жуковин в эпоху поздней бронзы была рас-
пространена на обширной территории. Они известны в материалах
95

Тлийского и Кобанского могильников [164, С,75], в абхазских дольме-
нах [80, С. 266, табл. XXII, 8, 9, 11], в Эшерской находке [99, С. 156, 1] и
т. д. Сходство между ними настолько очевидно, что приходится гово-
рить об их принадлежности к одной историко-археологической общно-
сти, если не к одной археологической культуре.
Привески в виде изображения бараньих голов представлены всего
лишь двумя экземплярами, происходящими из второго погребения кром-
леха № 5. У одной привески рога завернуты несколько раз (рис.33,2), а у
второй — два раза (рис. 33, 3).
Подобные привески были характерны для бронзовой культуры Цен-
трального Кавказа и встречаются в течение всей второй половины II
тыс. до н. э. Большое число этих привесок приходится на Тлийский и
Кобанский могильники [164, С. 58; С. 50, рис. 50], где они представлены
в самых разнообразных формах.
Все привески данного типа снабжены петлями для подвешивания.
При наличии петель они пришивались к одежде, большей частью в об-
ласти груди, и имели не только декоративное назначение, но и магичес-
кое значение. Об этом свидетельствуют и находки аналогичных приве-
сок в тлийских комплексах второй половины II тыс. до н. э.
Подвески в эпоху бронзы были связаны также с развитым ското-
водческим хозяйством и с культом животных. В горных и предгорных
районах Центрального Кавказа особо был распространен культ бара-
на, а в низменных — культ быка. Подвески, а также булавки с изобра-
жениями бараньих и бычьих рогов, охарактеризованные выше, свиде-
тельствуют о том, что интересующий нас памятник оставлен скотовод-
ческими племенами, составлявшими одну культурную общность с пле-
менами, проживавшими в горных районах, точнее в верхнем течении
р. Большой Лиахви. Таким образом, мы располагаем множеством фак-
тов, свидетельствующих о том, что кобано-тлийская археологическая
культура бытовала не только в горных районах, но и в предгорных. Рас-
сматриваемые комплексные находки из с. Стырфаз — прекрасное тому
подтверждение.
Амулеты
В рассматриваемых из стырфазских кромлехов материалах имеет-
ся несколько бронзовых и костяных предметов, которые без всякого
сомнения следует отнести к амулетам, использовавшимся местным на-
селением с древнейших времен и не потерявшим свои функции до конца
XIX века. Из этих предметов в первую очередь необходимо отметить
два миниатюрных бронзовых топорика из погребения № 7 кромлеха №
10 и погребения № 3 кромлеха №11. Топорик из погребения № 3 (кром-
96

лех № 11) повторяет форму ранее найденного бронзового топора, имев-
шего полуовальную лопасть и клиновидный обух (рис. 71, 11).
Второй топорик более миниатюрный, с прямым корпусом и лез-
венной частью треугольного очертания. В верхней части корпуса он
имеет круглое сквозное отверстие, служившее для подвешивания (рис. 58,
4). Оба топорика-привески были найдены с костяками подростков и
имеются все основания полагать, что они могли служить амулетами.
Миниатюрные топорики-привески были известны в течение мно-
гих веков. Они продолжали свое бытование в I тыс. до н. э. и даже в
эпоху зрелого средневековья. Этого типа привески встречаются в раз-
личных областях России. Топорик-привеска найден М. И. Артамоно-
вым на территории Ростовской области, близ ст. Цимлянской на Дону,
в могильнике, датируемом XI-XII вв. [45, С. 131]. Подобные топорики
известны так же в древностях Швеции и Дании [192, рис. 362], изредка
встречаются в Финляндии [201, рис. 26].
Привески, изображающие миниатюрные предметы быта, носили на
длинных цепочках или на привеске арочной формы. Иногда к ним при-
соединены также амулеты из когтей и зубов животных (48, С. 131).
К амулетам-оберегам следует отнести еще две бронзовые привески.
Одна из них имеет форму гриба, только основание чуть утоньшено и п-
росверлено (рис. 71,14). Привески подобной формы, только более мас-
сивные, были найдены при раскопках в Мингечауре. Они рассматрива-
ются как предметы для утяжеления волос.
Вторая привеска напоминает четырехколесную повозку. Плоские
колеса соединены между собой неподвижной орнаментированной осью,
а их крестовидно пересекает центральная перекладина, тоже украшен-
ная плетенным узором или елочкой. Завершается привеска петлей.
Между колесами на осях имеется по одной птичьей фигурке, кото-
рые направлены в сторону петельчатой части привески (рис. 71,15). Пе-
речисленные предметы лежали вместе, и нет сомнения в том, что они
имели ритуально-магическое значение.
В рассматриваемых из стырфазских кромлехов материалах имеют-
ся клыки дикого кабана. Один из них выявлен в погребении № 1 кром-
леха № 10 (рис. 45, 4), а второй обнаружен в погребении № 8 кромлеха
№ 10 вместе с каменной булавой и обрезом оснований оленьих рогов.
Кабаний клык довольно массивный. Оба экземпляра просверлены бли-
же к основанию (рис. 61,14).
Кабаньи клыки, как просверленные, так и без отверстия, часто встре-
чаются в памятниках эпохи бронзы Северного Кавказа и Закавказья.
Имеются они в комплексных находках Тлийского могильника, в мате-
риалах грунтовых погребений Мцхетского могильника, датируемых
97

ранним этапом позднебронзового периода (погр. 27, 244), [186, С. 40,
рис. 12,798; табл. VI] и др. Просверленные клыки, по-видимому, служи-
ли талисманами, ибо по древним верованиям, подобные амулеты (обе-
реги) были наделены особой магической силой.
Кабаньи клыки встречаются как в древних, так и в средневековых
могильниках Кавказа [174, табл. LV, 1; табл. XIV, 1; LXXI; 78, С. 67,75,
99, 102; 43, С. 182; 43-а, С. 21, табл. IV, 10]. Правда, в середине века они
выполняли уже не функции амулета, а служили в качестве гладил при
заглаживании швов на коже, ткани и т. д. Эту же функцию выполняли
они в домашнем хозяйстве народов Кавказа, в частности осетин, вплоть
до XIX в. [78, С. 130]. Кроме того, кабаний клык до конца XIX века
употреблялся в качестве амулета. Хевсуры, например, вешали свиной
клык на колыбель для ограждения ребенка от злых духов [188, С. 209].
С подобной же целью использовался кабаний клык различными древ-
ними народами Евразии в скифо-сарматскую эпоху [153, С. 92]. Каба-
ний клык применялся и при изготовлении глиняных сосудов. Им по-
правлялась и заглаживалась шейка сосуда.
Бусы
В любой археологической культуре бусы всегда составляют массо-
вую находку. Они появляются в человеческой культуре очень рано и
как предметы украшения продолжают свою функцию поныне. В быту
первобытных людей бусы являлись не только украшением, но од-
новременно выполняли функции талисманов и магических предметов.
Будучи самым распространенным украшением, бусы дают возможность
составить представление о моде и костюме людей того или иного исто-
рического периода, решить многие вопросы, связанные с технологией
мелких ремесел: ювелирного, камнерезного, косторезного, стеклодель-
ного и т. д. Наконец, они могут оказаться ценным и чрезвычайно важ-
ным историческим источником при исследовании ряда нерешенных про-
блем археологии [6, С. 6].
Бусы эпохи поздней бронзы специально никем не исследовались,
но косвенно они затрагиваются при публикации нового археологичес-
кого материала. За последние годы некоторые типы сердоликовых бус
(как, например, шестигранные) становятся датирующим материалом по-
гребальных комплексов, в которых они присутствуют. Начиная с эпохи
поздней бронзы, у каменных бус постоянно изменялись формы и техно-
логические детали. Поэтому одни формы сохранялись дольше, как, на-
пример, рубленые, а другие существовали только на протяжении опре-
деленного отрезка времени. При изучении бус эпохи поздней бронзы
следует учитывать и то, что они относятся к консервативным украше-
98

ниям, т. е. к предметам, бытовавшим долгое время и встречавшимся в
разновременных памятниках; они часто передавались из поколения в
поколение.
Нельзя не отметить, что в свое время Г. Г. Леммлейн, исследуя ка-
менные бусы Кавказа, проклассифицировал их по форме; его классифи-
кация может быть успешно применена для исследования бус из камня,
относящимся к различным археологическим культурам [91].
В данной работе мы не ставим перед собой специальное изучение
бус стырфазских кромлехов, но в то же время нельзя оставить наиболее
массовый материал без внимания, поскольку бусы являются не только
украшением, ибо они важны как тонкие произведения прикладного ис-
кусства [6, С. 6]. По ним можно говорить о таких важных вопросах древ-
него общества, как культурно-экономические отношения между отдель-
ными историко-археологическими общностями, о путях распростране-
ния использовавшегося материала, о центрах ремесленного их произ-
водства и т. д.
Как и в материалах любого могильника, в стырфазских кромлехах
бусы занимают особое место среди многочисленных категорий украше-
ний. Они встречаются в комплексах большинства погребений, причем в
некоторых из них количество бус достигает трехсот и более экземпля-
ров.
Судя по материалам рассматриваемых погребений, бусы, как лич-
ное украшение, клались не только с умершими женщинами, но также с
мужчинами, хотя следует отметить, что мужские захоронения содержа-
ли их в меньшем количестве, чем женские. Возможно, что мужчины при
жизни не носили их, но при погребальных церемониалах их жены или
близкие сородичи снимали с себя ожерелья и "дарили" умершему муж-
чине. Часто бусы кидали в могилу мужчины в рассыпанном виде. Это
подтверждается не только на основании раскопанных в Южной Осетии
памятников, но и материалами памятников эпохи поздней бронзы Се-
верного Кавказа и Закавказья.
Из рассматриваемых комплексов только два (компл. кромлеха № 1
и погр. № 1 кромлеха № 10) не содержат бус. Остальные комплексы со-
держат сердоликовые, кальцитовые, стеклянные, фаянсовые, серебря-
ны^ и бронзовые бусы. Последние представлены как крупными сфери-
ческими, так и мелкими бочонковидными экземплярами.
Сферические бусы составляют небольшую группу. Их всего 6 эк-
земпляров — 2 экз. в кромлехе № 4 (рис. 18,10—12), 3 экземпляра в пог-
ребении № 2 кромлеха № 5 (рис. 33, 12, 16, 20), два экземпляра в комп-
Лексе кромлеха № 7 (39, 20, 21). Бронзовые бусины из погребений чет-
Вертого, пятого и седьмого кромлехов очень близки к таковым же из
99

Тлийского могильника [159, С. 118]. Они схожи не только по форме, но
и по технике изготовления.
Бочонковидные бусы обнаружены в кромлехе № 2 (рис. 11, 4), и
в комплексе погребения № 7 кромлеха № 10 (рис. 58, 5).
Бочонковидные бусы, так же как и сферические, широко рас-
пространены на Северном Кавказе и в Закавказье. Их много в материа-
лах Кобанского и Тлийского могильников.
Самую многочисленную группу составляют бусы из сердолика,
представленные как рублеными, так и хорошо отшлифованными экзем-
плярами.
Благодаря своему красивому цвету, блеску, твердости этот камень
уже у древних народов считался обладающим необыкновенными свой-
ствами. Именно поэтому во всех древних захоронениях, где бы они ни
выявлялись, украшения из сердолика являются необходимым составным
элементом погребального инвентаря. Этот камень — сердолик (карне-
ол, сардий) и по сей день любимый на Востоке и Кавказе [108, С. 272].
Драгоценных камней в природе много, причем каждый из них, яко-
бы, был наделен особыми свойствами. Они использовались для изго-
товления различных предметов магического назначения. В этой связи
особенно часто употреблялся сердолик, из которого изготовлялись не
только бусы, но и амулеты, а в позднее средневековье печатки перстней,
крестов, кубков, а на Кавказе, где имеются месторождения этого краси-
вого камня (Грузия, Армения), им украшались нагрудные подвески, серь-
ги, пуговицы [108, С. 272] и т. д
В рассматриваемых материалах сердолик представлен только бу-
сами, главным образом рублеными (рис. 58, 6; рис. 61, 11; рис. 62, 9;
рис. 61,33). На Кавказе, так же, как и в странах Передней и Малой Азии
и Ближнего Востока, рубленые сердоликовые бусы появились очень
давно. Во всяком случае рубленые бусы в погребальных памятниках
встречаются с эпохи средней бронзы. В пережиточной форме бусы это-
го типа иногда попадаются в захоронениях античного и средневеково-
го периодов.
Интересно отметить, что различают два вида сердолика: мужской
и женский. В мужских захоронениях Мцхеты эпохи поздней бронзы
выявлены бусы из темно-сургучно-красного сердолика, а в женских за-
хоронениях — из светло-розово-красного [92, С. 381-382].
Техника обработки сердоликовых бус из стырфазских погребений
такая же, что и в других регионах, т е. бусы сверлились с одной сторо-
ны. Поскольку этот процесс совершался сверлом при очень сильном
нажиме, у выходного отверстия всегда образовывалось чашевидное уг-
лубление или выколка. Последняя замечается почти на всех экземпля-
100

pax рубленых сердоликовых бус стырфазских захоронений. Рубленые
сердоликовые бусы в погребальных памятниках Восточной Грузии име-
ли широкое распространение на раннем этапе позднебронзовой эпохи.
Они не выходят из употребления до конца II тыс. до н. э. и одинаково
часто встречаются не только в женских, но и в мужских захоронениях.
Без сердоликовых бус не обходился также ни один ребенок, незави-
симо от пола и возраста. По-видимому, при жизни они служили обере-
гами и талисманами, поскольку смерть от болезней и случайностей ка-
раулила ребенка в древности на каждом шагу [108, С. 274], а камню-
сердолику приписывались многочисленные свойства против всяких бо-
лезней и несчастий.
К концу II тыс. до н. э. в погребальных комплексах интересующего
нас региона, наряду с рублеными, стали встречаться отшлифованные
сердоликовые бусы различной формы и величины.
Часть рассматриваемых нами погребений также содержит подоб-
ные бусы. В этой связи нельзя не сказать о двух женских захоронениях
(погребение №4, кромлех № 10 и погребение №2, кромлех № 11), содер-
жащих от 230 до 450 хорошо отшлифованных сердоликовых бусин
(рис. 53, 9; рис. 70,15).
Особенно хорошо отшлифованы бусы из погребения № 4 (кромлех
№ 10). Среди них имеются как круглые, так и биконические. Изготовле-
ны они из светло-красного сердолика. Все бусины (и крупные, и мелкие)
просверлены с двух сторон. Сверлились они металлической трубкой с
мелким абразивным порошком. Очень часты концевые расширения ка-
нала, вызванные расклепыванием режущей кромки сверла во время его
работы [93, С. 189], в результате чего отверстия получались параболи-
ческими.
Если на раннем этапе позднебронзовой эпохи в погребальных ком-
плексах наличествуют рубленые сердоликовые бусы, то в последующее
время они становятся хорошо отшлифованными; наряду с бусами ша-
ровидно-округлой формы появляются мелкие биконические бусины.
К этой категории относятся бусы, выявленные во всех пяти погребени-
ях кромлеха № 11 Стырфазского могильника. Все сердоликовые бусы
этих захоронений отшлифованы и нет ни одной бусины архаичной, т. е.
рубленой формы (рис. 68,10; 70,15; 71, 16; 72,15; 74, 8).
В женском погребении № 3, помимо сердоликовых, найдены мел-
кие фаянсовые бусы цилиндрической формы. Они настолько миниатюр-
ны, что трудно было их заметить во время зачистки костяка. Многие
экземпляры рассыпались, но в основном они все-таки собраны (рис. 71,
16). Бусы этого типа характерны для комплексных находок ХН-Х вв.
101

до н. э. Имеются случаи, когда они чаще встречаются в комплексах VIII—
VII вв. до н. э.
Среди сердоликовых бус погребений кромлеха № 11 найдены шес-
тигранные экземпляры овально-удлиненной формы. По технике изго-
товления они относятся к наиболее совершенным, так как выделяются
аккуратностью шлифовки, точностью выведения граней, просверлива-
ния и т. д.
В Закавказье шестигранные бусы овальной формы появляются во
второй половине II тыс. до н. э. Некоторые исследователи позднеброн-
зовой культуры Закавказья отмечают, что шестигранные сердоликовые
бусы встречаются с эпохи средней бронзы до XI в. до н. э., но в основ-
ном они характерны якобы для памятников XIII и первой половины
XII в. до н. э. [3, С. 8; 4, С. 327] или же для памятников XIV-XII вв. до
н.э. [112, С. 90-91].
За последнее время хронологические рамки шестигранных сер-
доликовых бус расширились с XIV по IX в. до н. э. [180, С. 258]. Мы
полагаем, что стырфазские шестигранные бусы изготовлены раньше,
но как пережитки, оказались в комплексе конца II тыс. до н. э. Возмож-
но, они являются предметами местного производства, изготовленными
по ранее известным формам. В некоторых комплексах Тлийского мо-
гильника шестигранные бусы встречаются до конца VII в. до н. э. [165,
С. 99, рис. 4, 31].
Рассматривая сердоликовые бусы из мцхетских погребений, Г. Г. -
Леммлейн считает, что они изготовлены в Закавказье или в ближайших
к Закавказью производственных центрах [93, С. 189]. Нет сомнения в
том, что сердоликовые бусы изготовлялись в Закавказье и на Северном
Кавказе в местных мастерских из местного сырья, причем, видимо, су-
ществовал не один центр их изготовления, а несколько. Об этом свиде-
тельствует широкое распространение и массовость сердоликовых бус в
погребальных памятниках эпохи бронзы всего Закавказья и Северного
Кавказа.
В Закавказье сердолик встречается в разных видах. Это под-
тверждается не только древними памятниками материальной культу-
ры, но также письменными источниками. Так, в книге армянского ме-
дика II в. Мхитара Гераци "О драгоценных камнях и их лечебных свой-
ствах" читаем: "Имеются разные его виды (сердолика — Б. Т.), и нахо-
дят его во многих местностях... Вид его похож на воду из нарубленного
мяса. Натура его, когда кто-либо держит его при себе, оказывает успо-
каивающее и усмиряющее действие. Другое его свойство заключается в
том, что он приносит пользу мужчине или женщине, страдающим кро-
102

вотечением. И еще другое заключается в том, что если начистить им
шатающийся или загрязненный зуб, то он выздоровеет" [124, С. 131; 108,
С. 272-273].
В более поздней армянской рукописи (XVII в.) так характеризуют-
ся свойства сердолика: "Говорят, что он предохраняет от опасности быть
раздавленным под развалинами дома или стены и никогда между раз-
давленными в подобных случаях не видали людей, носивших сердолик
(ямани). Его охотно покупают персияне, османцы и во всей Румелии.
Обыкновенно вырезывают на нем имя и носят в перстне" [128, С. 32;
188, С. 213].
Весьма интересные сведения о свойствах сердолика сохранились в г-
рузинской рукописи X в. В ней говорится, что врачи лечат сердоликом
прыщи и полученные от меча раны. Для этого растирают больные мес-
та и раны излечиваются [38, С. 45; 188, С. 214]. Таким образом, из выше-
приведенных материалов явствует, что сердолик относился к числу тех
драгоценных камней, которые использовались с древнейших времен не
только для изготовления бус и различных амулетов, но и в народной
медицине.
Значительный интерес представляют бусы из кальцита, которые
имеются в комплексах погребений № 9 и 11 кромлеха № 10 (рис. 62, 13
и 14; рис. 66, 24 26). Большинство этих бусин раскрошилось, но сохра-
нились и целые экземпляры. Они конусообразные, имеют по два отвер-
стия, в то время как все остальные бусы снабжены одним сквозным от-
верстием. Эта форма кальцитовых бус на территории Южной Осетии
выявлена впервые. Насколько нам известно, она не характерна и для
материальной культуры Западной Грузии. В Восточной Грузии значи-
тельное количество бус этого типа было выявлено в Каспском могиль-
нике (14, С. 55).
Среди кальцитовых бус имеется единственный экземпляр формы
домино. Одна плоская поверхность бусины украшена рельефным узо-
ром. Она имеет одно отверстие. Предметы аналогичной формы, толь-
ко не бусы, а привески, известны из грунтового погребения № 266
Мцхетского могильника [186, С. 94, табл. XIX, 5584] и, в отличие от
стырфазской бусины, они изготовлены из антимона и вместо одного
имеют по три отверстия. Симптоматично, что так же как и в Самтав-
ро, отмеченная выше плоская буса была найдена в женском погребе-
нии (рис. 66, 27).
Бусы формы домино известны в памятниках более раннего перио-
да. Так, плоские бусы-привески из белого камня имеются в материалах
из Корети и Квасатали [43, С. 182, рис. 37]. В отличие от стырфазского
103

экземпляра они имеют по три отверстия и украшены концентрически-
ми кругами, вырезанными на обеих плоских поверхностях. Такие же
концентрические круги имеются на тальковых бусах Цинцкаройского
могильника [83, С. 17, рис. 7], по общей конфигурации близко стоящих
к стырфазской и квасатальским бусам типа домино.
Кроме бус в стырфазских погребениях встречены куски горного хру-
сталя (погребение № 9, кромлех № 10), наличие которого, видимо, сви-
детельствует о существовании в древности культа этого прозрачного
красивого камня, имевшего, наряду с кремнем и обсидианом, магичес-
кое значение при совершении обряда погребения [188, С. 212; 190, С. 430].

ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНАЯ
ХАРАКТЕРИСТИКА
СТЫРФАЗСКОГО МО-
ГИЛЬНИКА С КРОМЛЕХА-
МИ И ПОСЕЛЕНИЕМ
(вопросы металлургии
бронзы и датировки)
ГЬворя о диапазоне бытования выше
рассмотренных памятников, следу-
ет учитывать как место расположения
могильника, так и другие аспекты истори-
ко-культурного характера. Произведенный
анализ погребального инвентаря стырфазс-
ких кромлехов и всего сравнительного ма-
териала, привлеченного из разных синхрон-
ных памятников Закавказья и Северного
Кавказа, позволяет сказать, что интересую-
щий нас памятник является важным для изу-
чения бронзового периода Южной Осетии
и всего Центрального Кавказа. Наряду с
кромлехами имеется синхронное поселение,
материалы которого, еще больше отражают
быт и культуру населения, оставившего эти
памятники. Оно было расположено на вер-
шине холма "Царциаты кадзах", который в
эпоху поздней бронзы и раннего железа
вполне удовлетворял потребности тогдаш-
него населения. К северу от поселения про-
текает река Большая Лиахви, способство-
вавшая в древности развитию отдельных
отраслей хозяйственной деятельности. Кро-
ме всего прочего речные камни служили ма-
териалом для строительства надмогильных
сооружений — кромлехов, являющихся
единственным памятником этого типа в ре-
гионе.
Поселение, остатки которого выяв-
105

лены по обе стороны "Царциаты кадзах", имело большой наклон к се-
веру и поэтому, разумеется, культурные напластования постепенно спол-
зали все ниже и ниже к руслу реки. Многое было перекрыто водой и
постепенно оказалось под толстым песчаным слоем или уничтожено во
время проведения трассы, проходившей вдоль северной границы посе-
ления и перенесенной ныне к востоку от него. По настоящее время на
северо-запад, со стороны поселения, спускаются остатки культурных на-
пластований, содержащих большое количество керамических фрагмен-
тов, костей животных как домашних, так и диких, осколки обсидиана,
кремневые вкладыши от составных серпов, фрагменты каменных зер-
нотерок и даже бронзовые и костяные предметы.
В сборах подъемного материала имеется небольшой глиняный со-
суд с обитой ручкой, а также половинки от глиняных кружек (рис. 101, 1;
97, 1).
Собранный подъемный материал дает яркое представление о хо-
зяйственной деятельности людей, проживавших в данном регионе и хо-
ронивших своих покойников на общеродовом кладбище, либо в отдель-
ных кромлехах, либо в семейных. Кромлехи №№ 10 и 11 были семейны-
ми. В них были погребены представители двух семей, причем захороне-
ние производилось в этих кромлехах в течении долгого времени.
Обмеры поселения не производились, так как культурный слой в
виде отдельных фрагментов керамики, обнаруживаемых на поверхнос-
ти, распространился широко. Это случилось, главным образом, в ре-
зультате оползней, происходивших в течение веков и продолжающихся
в настоящее время.
Культурный слой легко обнаруживается непосредственно под тра-
вой, а там где нет ее, спадают вниз фрагменты костей, керамики и даже
древесные угольки. В большинстве случаев остатки культурного слоя
представляют собой золистый перегной с вкраплением черепков от гли-
няной посуды, обломков костей и других хозяйственных выбросов. В об-
нажившихся местах встречаются зола и древесные угли в виде отдель-
ных прослоек или равномерной, примеси. Это, видимо, остатки выбро-
шенной очажной золы. Раскопки поселения не производились из-за силь-
ной потревоженное™ и поэтому трудно судить о форме жилых помеще-
ний, хотя в остатках культурного слоя изобилуют куски глиняной об-
мазки, многие из которых содержат следы жердей и плетенок (рис. 102,
11-13). Судя по этому, можно предполагать, что древние жители данно-
го поселения строили плетеные дома и обмазывали их глиной. Хотя сле-
дов деревянных построек и не обнаружено, но тем не менее можно пола-
гать, что такие постройки тоже сооружались.
В 1973 году, во время раскопок Стырфазского могильника поздне-
106

антично-раннесредневековой эпохи, было обследовано и поселение от
самого русла р. Большой Лиахви и до верхней площади холма. Собран
подъемный материал, содержащий множество фрагментов керамики
(венчики, ручки, донышки), (рис. 90-104), обломки костей крупных и
мелких рогатых животных, а также свиней (рис. 101, 18-21), целые и
фрагментарные ладьевидные зернотерки (рис. 103). Материалом для
последних служил серый, пористый туф, доставлявшийся сюда из вул-
канической зоны Южного Кавказа, откуда шел и дымчатый прозрач-
ный обсидиан, осколки которого часто попадаются в культурных плас-
тах поселения. В подъемном материале присутствуют также каменные
грузила, осколки темно-красного кремня, обсидиана и т. д. (рис. 101,9-
13; рис. 102,3,5-8). Керамика Стырфазского поселения далеко не одно-
родна по орнаментации и фактуре изготовления. Подавляющее боль-
шинство составляют фрагменты сосудов. Многие из них украшены вер-
тикальными и горизонтальными лощениями (рис. 93,1,5,7,9,16,17), а
также небольшими косо расставленными зерновидными вдавлениями —
орнаментальный мотив, весьма характерный для керамики Восточной
Грузии вообще, отдельных ее районов в частности (рис. 93, 2,3,7,8,10,
15, 22, 23; рис. 90, 1,2,4,7,9, 10, 12, 13, 17, 19, 21). Орнамент из косых
ых вдавлений очень характерен не только для стырфазской кера-
мики, но для керамики Тлийского могильника эпохи поздней бронзы и
раннего железа. Этот вид узора встречается с другими орнаментальны-
ми мотивами— волнистым, зигзагообразным, простым линейным и
др. (рис. 93,4, 7, 9, 10, 11, 12, 13, 17-1).
Косорасставленные ямчатые вдавления встречаются и по краям до-
нышек сосудов (рис. 94, 17, 18,19,20,21, 23, 24). Имеются они также на
керамике мцхетских погребений, на глиняных сосудах кромлехов в уро-
чище Байбурт [79, С. 43], а еще больше на керамике Кахети эпохи по-
здней бронзы [136, табл. III; 137; С. 119].
На одном большом фрагменте стырфазской керамики косорас-
ставленные ямчатые вдавления составляют два ряда, причем они чере-
дуются с дисковидными выступами, украшенными солярными знаками
в виде крестов. Они нанесены с помощью гребня, следы зубцов которо-
го хорошо прослеживаются (рис. 90,1). На другом фрагменте, от венчи-
ка глиняного сосуда, отмечен ломано-линейный орнамент, выполнен-
ный заостренным концом тонкой палочки. Линии проведены неровно,
причем линии, направленные снизу вверх, составляют пятилинейный, а
линии, опущенные от их кончиков вниз - четырехлинейный узоры
(рис. 9, 6). Эти два фрагмента оригинальны не только орнаментальны-
ми деталями, но и тем, что представляют собой весьма редкие и даже
неизвестные до сих пор образцы позднебронзовых памятников Юго-
107

Осетии! Что же касается большинства фрагментов стырфазской кера-
мики, то они находят близкие аналогии в керамике Нацаргора близ го-
рода Цхинвала. В свою очередь нацаргорская керамика близка к кера-
мике эпохи бронзы Западной Грузии [182, табл. VIII, IX].
Особое сходство прослеживается между образцами, содержащими
лощеный узор. Последний весьма характерен не только для стырфазс-
кой и нацаргорской керамики, но также для керамики Тлийского мо-
гильника.
В подъемной керамике Стырфазского поселения имеются двууш-
ные ручки от глиняных сосудов (рис. 90, 11), форма которых ничем не
отличается от формы подобных же ручек известных в материалах На-
царгора [23, табл. VIIIhX;79,C. 61-62],Цхинвала[162,С. 78,84,С. 33],
Тли [161, С. 157], многих позднебронзовых памятников Западной Гру-
зии [182, табл. VIII и IX; 81, С. 187, табл. 55 и 56; 148, С. 88-91]. В ней
имеется и много образцов, покрытых пересекающими друг друга гори-
зонтальными и вертикальными линиями (рис. 93, 15; рис. 91,1; рис. 98,
29, 37).
Довольно много на керамике и волнистых линий (рис. 93, 16, 17,
18; рис. 90, 4, 8, 16, 19, 21, 22; рис. 91; рис. 96, 2,4, 6, 8, 9, 21; рис. 97, 18,
27), значительно реже встречается веревочный узор (рис. 93, 13,22; рис.
91,7). Судя по многим образцам, в керамике Стырфазского поселения
наличествовали как большие, так и маленькие сосуды. Последние вы-
полняли функции бытовых предметов. Они сближаются с обнаружен-
ной в кромлехах керамикой и поэтому можно полагать, что кромлехи
и поселение оставлены одними и теми же людьми, проживавшими на
холме "Царциаты кадзах" во второй половине II тыс. до н. э.
Стырфазское поселение функционировало в течение длительного
времени. Об этом свидетельствуют образцы керамики, относящиеся к
разным историческим эпохам. Во всяком случае в подъемном материа-
ле выделяется несколько групп керамики: эпохи поздней бронзы и ран-
него железа, античного и средневекового периодов.
Совокупность столь ярко выраженных кобано-тлийских, восточно
и западногрузинских черт материальной культуры еще раз подтверж-
дает высказанное в свое время академиком С. Н. Джанашиа мнение о
том, что территория нынешней Картли являлась, по-видимому, и тогда
(в эпоху поздней бронзы - Б.Т) центральным районом, где обменива-
лись своим опытом и продуктами труда жители Западной и Восточной
Грузии. Здесь находят памятники как восточногрузинской, так и запад-
ногрузинской культуры [16, С. 25]. Эти слова академика С. Н. Джаншиа
полностью могут быть отнесены к среднему течению р. Большой Лиах-
ви, где, действительно, материалами стырфазских кромлехов и поселе-
108

ния подтверждается то положение, что именно в этом районе встреча-
лись и соприкасались культуры центральной области Большого Кавка-
за, Западной и Восточной Грузии. В какой-то степени происходило сме-
шение племен, что и отразилось на форме погребальных сооружений, в
погребальном обряде, а материальная культура сохранила те отличи-
тельные особенности, которыми характеризовалась хозяйственная дея-
тельность тех или иных племен всего региона.
Именно на основе материалов стырфазсских кромлехов можно го-
ворить о присутствии в данном районе во второй половине II тыс. до
н. э. создателей кобано-тлийской археологической культуры, распрост-
ранение которой было связано с общим продвижением носителей этой
культуры в предгорные районы Внутренней Грузии.
В данном районе в конце II тыс. до н. э. проживало население, имев-
шее тесные культурно-экономические связи с древней Колхидой, оно
представляло собой племенную ветвь с явными особенностями костю-
ма (тип одежды и головных булавок, поясных пряжек, бронзовых вен-
чиков - диадем и др.), отличного как от кобано-тлийского, так и от чи-
сто западногрузинского варианта, к которому население принадлежа-
ло по хозяйственному оборудованию (бронзовые серпы, мотыги, втуль-
чатые копья) [79, С. 63].
Изучение и сравнительный анализ стырфазских материалов пока-
зывают, что вместе с районом Тли, Цоис, Рача они составляют особую
культурно-производственную ветвь позднебронзовой культуры южно-
го склона Главного Кавказского хребта. На всей этой территории (не-
смотря на некоторые локальные особенности каждого из районов) на-
блюдаются черты типологической общности материальной культуры.
На этой территории можно говорить об единой историко-археологи-
ческой общности, а такие элементы, как булавки с вилообразными зуб-
цами, с изображением бычьих рогов, с пятишишечными головками,
овальными шляпками, венчики-диадемы из листовой бронзы, кинжа-
лы, бронзовая посуда и т.д., представляют собой локальную группу,
созданную на почве местного производства и являющуюся локальным
вариантом одной культурной общности. Говоря о кромлехах, мы отме-
чали, что они выявлены на территории Южной Осетии впервые, но уст-
ройство могил внутри кромлехов почти ничем не отличалось от уст-
ройства синхронных погребений Тлийского могильника. И там и здесь
они обкладывались булыжником и засыпались сверху такими же кам-
нями. Следует лишь отметить, что обряд в стырфазских кромлехах ка-
нонизирован, т.е. мужчины лежат на правом, а женщины на левом боку,
а в Тлийском могильнике такая закономерность отсутствует. Небезын-
тересен тот факт, что кромлехи № 4 и 5 были отделены от остальных

каменной стеной, что объясняется наличием на данном кладбище двух
самостоятельных участков, предназначенных для погребения предста-
вителей двух племенных групп, принадлежащих к одной культурной
общности, но различавшихся узколокальными специфическими особен-
ностями в материальной культуре.
Все погребения содержали инвентарь, но в одних оказалось больше
предметов, а в других меньше. Это указывает на наличие имуществен-
ного неравенства среди населения, оставившего могильник. Отметим,
однако, что мы не можем говорить о могилах представителей верхов-
ной власти этого общества, скорее всего, здесь налицо погребения стар-
шего мужчины и старшей женщины, управлявших всеми вопросами в
семье. Пять погребений кромлеха № 11 отражают момент становления
малой семьи, при наличии еще ее подосновы — большой патриархаль-
ной семьи, о которой можно судить по № 5 и 10 кромлехов.
В стырфазских кромлехах были погребены представители двух-трех
родов, составлявших один поселок и хоронивших своих сородичей на
отдельных участках общеродового кладбища.
Во всех погребениях отмечается наличие преднамеренно разбитых
глиняных сосудов, отдельные кости (кости ног) и черепа мелкого и круп-
ного рогатого животного, причем рога на них всегда отпилены. Боль-
ше встречались кости барашка, иногда они лежали на глиняных тарел-
ках.
Все эти детали погребального обряда чем-то напоминают таковые
же из сарматского быта. Наблюдая эти элементы обряда, невольно при-
поминаются слова известного греческого географа Страбона о том, что
горную часть Иберии занимает воинственное большинство, в образе
жизни сходное со скифами и сарматами, с которыми оно находится и
в соседстве и в родстве. Такое различие между населением низменных и
горных районов проводится по культурно-этническому признаку, од-
нако, это не мешает Страбону рассматривать их всех как население, вхо-
дящее в состав одного и того же политического образования Иберии
[114, С. 292].
Страбон является авторов I в. н. э., но это вовсе не означает, что
его сведения не могут быть отнесены к более раннему периоду. Можно
полагать, что приведенные выше слова Страбона отражают более ран-
нюю этническую картину на южном склоне Большого Кавказа. Во вся-
ком случае сведения Страбона подтверждаются некоторыми деталями
погребального обряда. Стырфазские кромлехи - хороший пример это-
му.
Богатые серии бронзовых изделий свидетельствуют о том, что в дан-
ном районе металлургия бронзы стояла на должной высоте. Мастера
ПО

металлурги отливали много украшений, оружия, изготовляли домаш-
нюю утварь и т. д.
Говоря о древней металлургии, следует отметить, что, несмотря на
малочисленность анализов стырфазских материалов, они проливают оп-
ределенный свет на местное металлопроизводство. Правда, нет таких
находок, как например, каменные литейные формы, слитки, остатки ме-
таллоплавильных печей, но, несмотря на это, мы склонны считать най-
денные в стырфазских кромлехах материалы как местные изделия.
Центральный Кавказ, особенно южные его склоны обладают дос-
таточно мощными медными месторождениями, которые, безусловно,
активно разрабатывались населением бронзовой эпохи. С горных рай-
онов Центрального Кавказа шла основная масса металла в предгорные
и низменные районы, однако есть данные, говорящие о возможном ис-
пользовании местных руд в этих районах, на базе которых, безусловно,
существовали местные металлопроизводящие очаги. Один из таких оча-
гов, видимо, действовал в районе Стырфазского могильника. Это под-
тверждается обилием археологических находок и остатками металло-
брабатывающих производств, выявленных в окрестностях рассматри-
ваемого памятника (Джавистави, Хвце и т. д.).
Следует также отметить, что по материалам стырфазских кромле-
хов прослеживается тесная связь предгорий с горными районами, иг-
равшими ведущую роль в развитии бронзовой металлургии.
Химический состав стырфазских металлических изделий исследо-
ван еще недостаточно. Всего проанализировано 16 предметов, которые
дали следующий состав сплава: предметы из погребений кромлехов №
4,5,9 содержат в основном медь, незначительное количество олова и зна-
чительно больше мышьяка. Что же касается двух булавок из кромлеха
№ 8 и височной привески из кромлеха № 4, то они изготовлены из спла-
ва, в составе которого помимо меди имеется олово в количестве от 3 до
10,8 %. То же самое можно сказать о наконечниках копий из погребе-
ний № 9 и 10 кромлеха № 10 и кинжале из погребения № 2 кромлеха
№ 10, содержавших олово до 8 %. Что касается молоточковидной при-
вески погребения № 9 (кромлех № 10), то она содержит в основном медь
и 5% сурьмы.
Таким образом, из 16 предметов 6 изготовлены из мышьяковистой,
а 10 из оловянистой бронзы.
Надо заметить, что схожие со стырфазскими бронзовые предметы
из Тлийского могильника изготовлены из высококачественного оловя-
нистого сплава. Данный факт допускает предположить, что в этих пун-
ктах существовали самостоятельные производственные очаги, появле-
ние которых было связано главным образом с внутренним развитием
111

металлургии, с возросшими потребностями местного населения ^соот-
ветственно, с увеличением добычи медной руды. Мастера металлургии
этих двух очагов изготовляли Превосходные бронзовые предметы, не-
обходимые для удовлетворения потребностей древнего населения иссле-
дуемого региона.
Химические анализы стырфазских бронзовых предметов говорят
о'том, что кромлехи, содержавшие их, были сооружены в период, когда
в быту древнего населения Кавказа все еще преобладали металличес-
кие предметы из мышьяковистой бронзы, хотя в материальной культу-
ре стали появляться предметы из оловянистого сплава. Этот факт еще
раз подтверждает предлагаемую мною датировку, ведь в переходный
период от средней бронзы к раннему этапу позднебронзового времени
среди металлических изделий еще часты мышьяковистые сплавы, хотя с
ХШ-ХИ вв. до н. э. металлические изделия в основном изготовляются
из оловянистой бронзы, причем сплавы этого периода уже содержат
олово от 3 до 12 %, что считается классическим сплавом, применявшим-
ся при изготовлении многочисленной серии предметов вооружения, ук-
рашений и утвари. Это был период, когда кавказская металлургия пе-
реживала блестящий расцвет в производстве высококачественной брон-
зы [52, G. 208].
Развито было у населения среднего течения р. Большой Лиахви и
гончарное производство. На это указывает тот факт, что в каждом за-
хоронении было положено от двух до шести глиняных сосудов. Они все
изготовлены на гончарном круге. В примеси глины имеется мелкий пе-
сок, но он специально не добавляется к глине.
Население интересующего нас района занималось и другими до-
машними ремеслами, как, например, изготовлением шерстяных тканей,
о чем свидетельствуют найденные в погребениях костяные пряслица.
Ремесло по обработке, шерсти, продолжало развиваться с использова-
нием древних традиций и навыков, сложившихся на протяжении дли-
тельного времени.
Значительный прогресс прослеживается и в обработке камня и ко-
сти. Об этом свидетельствуют многочисленные бусы из сердолика, каль-
цита, предметы, изготовленные из обрезов оснований оленьих рогов,
костяной наконечник стрелы, трубчатая просверленная кость и др., вы-
явленные в захоронениях.
Рассмотренные выше материалы эпохи поздней бронзы и приве-
денные сравнительные материалы из других памятников Южной Осе-
тии позволяют выделить среднее течение р. Большой Лиахви в регион,
где на протяжении длительного исторического развития складывался
один из очагов кобано-тлийской культуры, через которую происходи-
112

ло проникновение элементов передовой цивилизации Передней Азии и
Ближнего Востока на северные склоны Главного Кавказского хребта, и
наоборот.
Говоря об относительной хронологии стырфазских кромлехов мы
в первую очередь опираемся на те предметы, которые датированы в
других синхронных памятниках как в самой Южной Осетии, так и в
Восточной Грузии, При анализе инвентаря мы старались приводить
побольше сравнительного материала из памятников, датированных
более или менее определенно. Опорной точкой относительной хроно-
логии можно считать то, что в рассмотренных комплексах совершенно
отсутствует железо, которое в мцхетских погребениях появляется с XII
в. до н. э., а от Мцхеты до Стырфаза расстояние составляет всего 140
км.
Несмотря на это, металлургия железа к концу II тыс. до н. э. еще не
проникла в регион среднего течения р. Большой Лиахви и мы не распо-
лагаем ни одним железным предметом, по которому можно было бы
говорить о появлении нового сырья. Все предметы, о которых речь шла
выше, имеют аналоги в памятниках второй половины II тысячелетия до
н. э., и поэтому материалы стырфазских кромлехов могут быть дати-
рованы XIV-X вв. до н. э. Внутри этой хронологической шкалы можно
выделить комплексы, которые датируются более узкими рамками, на-
пример, одного столетия; возможно и более дробное их членение.
Так, кромлехи № 4 и 5 могут быть датированы концом XIV — пер-
вой половиной XII в. до н. э.; часть комплексов кромлеха № 10 — вто-
рой половиной XII-XI в. до н.э., а другая часть комплексов датируется
концом XI-X в. до н. э.
Концом II тыс. до н. э. может быть датирован комплекс погребения
№ 1. Датирующим предметом является глиняный сосуд с роговидной
ручкой. Подобные сосуды в памятниках Внутренней Грузии появляется
именно с конца II тыс. до н. э. (Уплисцихе, Каспи).
В комплексе погребения № 2 также найдены глиняный сосуд с ро-
говидной ручкой, а также дугообразная фибула архаичной формы, ви-
тоголовая булавка, кинжал с составной ручкой, широкой продольной
полосой посередине лезвенной части и т.д. Все эти предметы позволяют
Датировать комплекс концом XI-X в. до н. э.
В комплексе № 3 датирующим предметом может служить глиня-
ный сосуд с зооморфной ручкой. Аналогичные сосуды распространя-
ется в памятниках Западной и Восточной Грузии с XI в. до н. э. Поэто-
МУ мы, видимо, думаем не ошибемся, если комплекс погребения № 3
пРодатируем концом XI-X в. до н. э.
ИЗ

В погребении № 4 кромлеха № 10 датирующими предметами могут
быть приняты бронзовые дугообразная фибула архаичной формы и ви-
тоголовая булавка. Последняя в мцхетских комплексах с конца II тыс. до
н. э. совершенно исчезает, но продолжает встречаться в культуре пле-
мен горного региона Центрального Кавказа (Тли).
Комплекс погребения № 5 опять-таки датируется глиняным сосу-
дом с роговидной ручкой и костяным наконечником стрелы X в. до н. э.
В погребении № 6 датирующими предметами являются кинжал с широ-
ким продольным ребром и зауженной серединой, глиняный сосуд с зоо-
морфной ручкой, а также витоголовая бронзовая булавка.
Комплексы погребений № 7, 8, 9, 10 также содержат витоголовые
булавки, кинжальные клинки с широкой продольной полосой посереди-
не лезвенной части, наконечники копий с раскрытой втулкой к листовид-
ным пером, глиняный сосуд с зооморфной ручкой, рубленые сердолико-
вые бусы, молоточковидные привески. Все перечисленные предметы да-
тируются XI в. до н. э. Что же касается комплекса погребения № 11, то
его на основании присутствующих в нем бронзовых браслетов с заверну-
тыми в спираль концами и булавок с изображением бычьих голов, следу-
ет отнести к XII в. до н. э.
К концу XI—началу X в. можно отнести два мужских комплекса кром-
леха № 11, а комплексы женских захоронений того же кромлеха могут быть
датированы концом X—началом IX в. до н. э.
Таким образом, говоря о датировке материалов стырфазских кромле-
хов у нас получается неразрывная цепь, которая определяется временем с
конца XIV в. — до IX в. до н. э. или же второй половиной II и началом I
тысячелетия до н. э.
114

Таблица 5
Результаты приближенного количественного химического анализа в %%
бронзовых изделий из стырфазских кромлехов
лл
1
Г
2.
3.
4.
S.
б.
7.
Н&хивко*
ванне
предмета.
2
Наконечник
кагал
Булавка
с изображением
бычьей головы
Привеска.
в вше бараньей
головы
Булавка
с изображением
бычьей головы
Браслет
с завернутыми
в спираль
концами
Кинжальных
клинок
Булавка
с летяевядно
завернутой
головкой
№ кромле-
ха н погре-
бения
3
Кромлех
Ni9. погр.
№1
Кромлех
MS.
логр. Nil
Кромлех
логр. Nil
Кромлех No4
Кромлех
т.
логр. Na2
Кромлех
NJ9. логр.
Nil
Кромлех
Си
4
осн.
ОСИ.
осн.
осн.
осн.
осн.
осн.
Sn
5
0.03
0.1
0.2
0.07
0.1S
0.2S
10.8
РЬ
б
0.02
0.02
0.1
0.1S
0.0S
0.3
0.1
Zn
7
?
7?
?
0.06
?
?
?
As
8
0.1
1.6
0.2S
1.12
3.9
3
0.S
Sb
9
0.02
0.2
0.2
0.1S
0.1
0.2S
0.3
Ag
10
o.oos
0.04
0.03
o.os
9.04
0.047
0.04
Bi
11
0.002
0.001
O.OOS
0.07
0.1S
0.03
0.002
Ni
12
0.01
0.1
0.3
0.3
o.os
0.1
0.1
Co
13
0
0
o.oos
0
o.oos
0
0.002
Fe
14
0.2
0.2
0.1
0.1S
0.3
0.1
0.2
Au
15
0
0
0
0
0
0
0
Акалнткк
16
проф.
И.Р.Селимханав
лроф.
И.Р.Селимханав
лроф.
И.Р.Селимханав
лроф. И.Р.Селим-
ханов
проф.
И.Р.Селимханав
лроф. 1
И.Р.Селимханав
лроф.
И.Р.Селимханав

t
in
I
л.4
U
If
8*8.
If fr
«ff
£:?g
В
Is
i
116

Исследованные нами Стырфазс
кие кромлехи и поселение ос-
тавлены населением, обитавшим на юж-
ном склоне Главного Кавказского хребта
(территория современной Южной Осе-
тии). Основой экономики этого населения
были земледелие и скотоводство, что зас-
видетельствовано материалами раскопок
указанных памятников.
Об интенсивном развитии ското-
водства в регионе говорят много-
численные находки костей крупного и
мелкого рогатого скота, выявленные
как в погребениях, так и на поселении.
О занятиях земледелием свидетельст-
вуют находки каменных зернотерок
и кремневых вкладышей, к сожалению,
немногочисленных.
Материалы Стырфазских кромле-
хов характеризуются специфическими
особенностями, присущими обитателям
не только гор, но и предгорий Цент-
рального Кавказа. В них можно заме-
тить определенную пестроту компонен-
тов, составляющих исследуемые ком-
плексы. Племена, оставившие рассмат-
риваемые памятники, подверглись не-
сомненному воздействию центрально-
кавказской (тлийско-кобанской) по-
зднебронзовой культуры, с носителями
которой они составляли единую куль-
турно-этническую (историческую) общ-
ность. В этом и заключается главное
значение и ценность материалов Стыр-
фазских кромлехов и близких им памят-
117

ников среднего течения р. Большой Лиахви, проливающих свет на важ-
нейший этап древней истории населения южного склона Большого Кав-
каза второй половины II — начала I тысячелетия до н. э.
Более того, интерпретируемые нами материалы в значительной сте-
пени отодвигают к югу границу кобано-тлийской археологической куль-
туры. Судя по всему, последняя охватывала не только горные регионы
Центрального Кавказа, но и включала в свой ареал предгорную зону
и часть равнинных территорий. Данный тезис подтверждается инвента-
рем Стырфазских кромлехов и Цхинвальского клада, а также находками
из селений Корнис, Дзарцем, Аргвиц и других пунктов Южной Осетии.
Таким образом, племена, создавшие кобано-тлийскую культуру оп-
ределенно занимали Северный и Южный склоны Главного Кавказского хреб-
та. Они создали свою достаточно развитую цивилизацию, которую, несом-
ненно, следует считать сугубо кавказским феноменом. Как указывалось, хро-
нологические рамки этого феномена очерчиваются второй половиной II —
первой половиной I тысячелетия до н. э. Именно в данный период усложня-
ется система социальных и политических связей кобано-тлийского общества,
укрупняются племенные союзы, формируется военная аристократия.
Иными словами, если с самого начала центральнокавказская куль-
турно-историческая общность представляла собой ассоциацию несколь-
ких близких по своей сути этносов, то в процессе дальнейшего развития
она обрела, с одной стороны, известную внутреннюю однородность (су-
губо в сфере материальной), с другой — все более выявляются локальные
особенности, характерные только для определенной территориальной
общины, связанной с близкими и более отдаленными регионами эконо-
мическими, культурными и идеологическими узами.
Этнокультурная общность кобано-тлийского общества создавалась
родственными племенами, говорившими на близких диалектах одного
языка (или на его наречиях), имевшими практически одну материальную
и духовную культуру, обогатившую древнекавказскую цивилизацию яр-
кими и самобытными памятниками. Весьма колоритными представите-
лями этих племен следует считать население, обитавшее в среднем тече-
нии р. Большой Лиахви и оставившее Стырфазские кромлехи. Оно, по
своим традициям, трудовым навыкам и, возможно, языку, являлось час-
тью центральнокавказской, а в более широком плане— индоевропейс-
кой общности, вклад которой в мировую культуру сомнений не вызывает.
118

TekhovB.V.
New Monuments of the Late Bronze Epoch in South Ossetia
(Styrphaz Cromlechs)
The styrphaz cromlechs and settlements analyzed by the author were left by the inhabit-
ants of the southern slopes of the Main Caucasion mountain rage (South Ossetia) who devel-
oped different vital economic styles of life a fact wich has been determined for nearly all devel-
oping cromlechs. Their main occupation was cattle breeding a fact confirmed by the abundance
of bones of cattle found not only in cromlech burial grounds but also in the materials of the
settlements.
They were also occupied with farming though we have no confirmation except stony
corn-graters and flinty bushers gathered in the settlements formed in the eastern burial grounds.
These few materials bore direct relation to farming No doubt that were also occupied with the
metallurgy of bronze, as mentioned above
The materials of the Styrphaz cromlechs are characterized by specific peculiarities inher-
ent both (n mountainous and foothill cultures. That is why one can notice here a certain mixed
character composing complexes of components Tribes who left monuments, were under con-
siderable influence of the Central Caucasian (Tlisk-Koban) late bronze culture and together
with bearers of this culture formed a single cultural and ethnic community This is the main and
most valuable conclusion wich may be drawn from the materials of the Styrphaz cromlechs and
similar monuments of the middle current of the river Bolshoy Liakhvi, which throw a new light
on an important stage of the ancient history of the Southern slope population of the Caucasus
in the second part of the II and beginning of the I millenium B.C.
Moreover, the above mentioned materials are sure to extend the southern borders of
Koban Archeological culture. Judging by these materials it spread not only beyond the moun-
tainous regions of the Central Caucasus, reaching the foothills and lowland areas. This is con-
firmed both by materials of the above mentioned cromlechs and by bronze stock from the
Tskhinval treasure found in the villages of Kornic, Dzartsem, Argvits and in other areas of
South Ossetia.
Thus, the tribes who founded the Koban culture occupied northern and southern slopes of
the Bolshoy Caucasus and founded a civilization which can be safely called a Caucasian phe-
nomenon of the second part of the II and first half of the I millenium В. С, when the system of
social and political ties in Koban society became more complicated, tribal unions enlarged and
military aristocracy was formed. If from the very beginning the Central Caucasian cultural and
historical common good was an association of certain close, cultural, ethnoses then in the pro-
cess of its further development, it reached cultural, uniformity, gradually demonstrating the
many peculiarities of various territorial communities connected with closer and more distant
neighboring regions and communities through particular spiritual, cultural and economic de-
velopment.
The economic community of Koban society was founded by tribal groups speaking close-
ly related dialects of a single language and featuring a common, material and spiritual culture
enriching ancient Caucasian civilization with outstanding original monuments.
The inhabitants, who left the above mentioned materials of the Styrphaz cromlechs, were
°ne of the groups of people, active in the developiment of Koban archeological culture in the
middle current of the river Bolshoy Liakhvi. Due to their labour habits and traditions, they
form part of the Central Caucasian Economic community and through it the Indo-European-
Iran Community communicating through a language wich is a member of the Indo-European
family of languages.
119

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
1. Абибуллаев О .А. Некоторые итоги изучения холма Кюль-Тепе в Азе-
рбайджане // СА, 1963, № 3.
2. Абрамишвили P.M. К вопросу о датировке памятников эпохи поздней
бронзы и широкого освоения железа, обнаруженных на Самтаврском мо-
гильнике // ВГМГ,Х1Х-АиХ1Х-В,Тб., 1957(нагруз. яз.,срусск. резюме),
3. Абрамишвили P.M. К вопросу об освоении железа на территории
Восточной Грузии (XIV-VI вв. до н. э.) Автореф. канд. диссерт. Тб., 1962.
4. Абрамишвили P.M. К вопросу об освоении железа на территории
Восточной Грузии // ВГМГ,вып. ХХП-В,Тб., 1961 (нагруз, яз., с русск.
резюме).
5. Абрамишвили P.M., Николаишвили В.В., Окропиридзе Н.И.,
Рамишвили А.Т. Итоги археологической экспедиции Большого Тбилиси /
/ Полевые археологические исследования в 1973 г. Тб., 1974 (на груз, и
русск. языках).
6. Алексеева Е.М. Ан гичные бусы Северного Причерноморья // САИ, вып.Г
1-12, М., 1975.
7. Апакидзе A.M., Бердзенишвили Н.З., Гобеджишвили Г.Ф.,
Джапаридзе О.М., Каландадзе А.Н., Ломтатидзе Г.А., Хоштария Н.В.
Археология Грузии. Тб., 1959 (на груз. яз.).
8. Артамонов М.И. Вопросы истории скифов в советской науке // ВДИ,
1957, №3.
9. Артамонов М.И. Этногеография Скифии // УЗЛГУ, Серия исторических
наук, вып. 13, Л., 1949.
10. Асланов Г.М., Ваидов P.M., Ионе Г.И. Древний Мингечаур. Баку, 1959.
11. Арциховский А. В. Основы археологии.М., 1954.
12. Бадер О.Н. Балановский могильник. М., 1963.
13. Банзаров Д.Собр. соч.,М., 1955.
14. Барамидзе М. В. Каспский могильник // МАРК, том IV, Тб., 1965 (на
груз. яз. с русск. резюме).
15. Барамидзе М.В. Шида Картли в эпоху поздней бронзы и раннего железа.
Автореф. канд. диссерт. Тб., 1966.
16. Бердзенишвили Н.А., Джавахишвили И.А., Джанашия С.Н. История
Грузии. Тб.,1946. '
17. Виноградов В.Б. Центральный и Северо-Восточный Кавказ в скифское
время. Грозный, 1972.
18. Воронов Ю.Н., Гунба М.М. Новые памятники колхидской культуры в
Абхазии//СА,1978,№3.
19. Гаджиев М.Г. О бронзовых булавках Дагестана эпохи бронзы // СА, 1964,
№4.
20. Гаджиев М.Г. Из истории культуры Дагестана эпохи бронзы. Махачкала,
1969.
120

21. Гаджиев MX. Гинчинский могильник эпохи бронзы // УЗИИЯЛ ДФ
АН СССР. Т. X, Махачкала, 1962.
22. Геродот. История в девяти книгах. Л.,1972
23. Гобеджишвили Г.Ф. Холм Нацаргора близ г. Сталинира //Мимомхилве-
ли (Обозреватель).Т. И,Тб., 1951 (нагруз. яз.,срусск.резюме).
24. Гобеджишвили Г.Ф. Эпоха поздней бронзы и раннего железа в Грузии.
Очерки истории Грузии в восьми томах. Т. 1,Тб., 1970 (на груз. яз.).
25. Гобеджишвили Г.Ф. Археологические раскопки в Советской Грузии.
Тб.,1952 (на груз. яз.).
26. Гольмстен В.В. О происхождении скорченности костяков в погребениях
родового общества // ПИДО,№5-6, Л., 1935.
27. Городцов В А. Результаты археологических исследований в Бахмутском
уезде // Труды XIII археологического съезда. Т. 1. М.,1907.
28. Граков Б.Н. Старейшие находки железных вещей в европейской части
территории СССР // СА, 1958, № 4.
29. Граков Б.Н. Работы в районе проектируемых южноуральских
гидроэлектростанций // Археологические работы на новостройках. М.—
Л., 1935.
30. Гриневич К.Э. Новые данные по археологии Кабарды // МИА,№ 23,
М.—Л., 1951.
31. Грязнов МЛ. Погребения бронзовой эпохи в Западном Казахстане //Сб.,
"Казаки", М.-Л., 1927.
32. Гуммель Я.И. Некоторые памятники раннебронзовой эпохи
Азербайджана // КСИИМК. В. XX. М, 1948.
33. Гуммель Я.И. Археологические очерки. Баку, 1940.
34. Долбежев В.И. Отчет о раскопках в Диргджин // OAK за 1898. СПб., 1900.
35. Джавахишвили А.И., Глонти Л.И. Урбниси, 1, Тб., 1962 (на груз. яз.
с русск. резюме).
36. Джавахишвили А.И.,Чубинишвили Т.Н. Удийский клад//Жур.
"Сабчота хеловнеба" (Советское искусство). Тб., 1959, № 4 (на груз. яз.
с русск. резюме), ч
37. Деопик Д.В., Крупное Е.И. Змейское поселение кобанской культуры//
МАДИСО.Т. I. Орджоникидзе, 1961.
37а.Деген Б.Е. Курганы в Кабардинском парке г. Нальчика // МИА,№3. М.,
1941.
38. Джанашвили М. Драгоценные камни // СМОМПК, XXIV, отдел 1,
Тифлис. 1897.
39. Джапаридзе О.М. Материалы позднебронзовой эпохи из Шида Картли.
Материалы по истории материальной культуры Грузии. Тб., 1966 (на
груз, яз., с русск. резюме).
40. Джапаридзе О.М. Археологические раскопки в Ожора // Труды ТГУ.
В. 65. Тб., 1957 (на груз, яз., с русск. резюме).
41. Джапаридзе О.М. Квасатальский могильник эпохи бронзы в Юго-
Осетии //КСИИМК.В. 60,М., 1955.
121

42. Джапаридзе О.М. Дольменная культура в Грузии // Труды ТГУ. В. 77,
Тб.,1959 (нагруз, яз., с русск. резюме).
43. Джапаридзе О.М. К истории грузинских племен на ранней стадии медно-
бронзовой культуры. Тб., 1961 (на груз, яз., резюме на русск. и англ. яз.).
43а.Джапаридзе О.М. Ранний этап древней металлургии в Грузии. Тбилиси,
1955 (на груз. яз.).
44. Дзаттиаты Г.П. Поэма "Авхардгы Хасана" А.Кубалова. Цхинвали, 1972.
45. Джафарзаде И.М. Элементы архаической культуры древней Муга-
ни // Изв. АН Азерб. ССР. Баку, 1946, №9.
46. Егоров Н.М. Могильник у р. Эшкакон // КСИИМК. В. 64, М., 1956.
47. Есаян С.А. Древняя культура племен Северо-Восточной Армении.
Ереван, 1976.
48. ЖуржалинаН.Н. Датировка древнерусских привесок-амулетов // СА,
1961,№2.
49. Ивановский А.А. По Закавказью. М., 1911.
50. Иващенко М.М. Исследование архаических памятников материальной
культуры в Абхазии. Тб., 1935.
51. Иессен А.А., Пиотровский Б.Б. Моздокский могильник. Л., 1940.
52. Иессен А.А. К вопросу о древнейшей металлургии меди на Кавказе //
ИГАИМК.В. 120,М.—Л., 1935
53. Иессен АА-К хронологии "больших кубанских курганов" // СА,ХП,М.—
Л., 1950.
54. Иессен А А. Археологические памятники Кабардино-Балкарии // МИА,
№23,М.—Л.,1941.
55. Иессен А А. Прикубанский очаг металлургии и металлообработки в конце
медно-бронзового века // МИА, № 23, М.—Л., 1951.
56. Каландадзе А.Н. Разыскания по археологии доантичной Грузии.
Автореф. докт.диссерт.Тб., 1969.
57. Каландадзе А.Н. Чабарухский и Пасанаурский клады. План работы и
тезисы докладов первой научной сессии Душетского краеведческого
музея. Тб., 1965 (на груз. яз).
58. Каландадзе А.Н. Памятники эпохи поздней бронзы и раннего железа в
Восточной Грузии // Археология Грузии. Тб., 1959 (на груз. яз.).
59. Калоев Б А. Осетины (историко-этнографическое исследование). М.,
1967.
60. Киквидзе Я А. Земледелие, и земледельческий культ в древней Грузии.
Автореф. докт. диссерт. Тб., 1975.
61. Киселев С. В. Древняя история Южной Сибири. М., 1954.
62. Ковалевский М.М. Современный обычай и древний закон. I. M., 1886.
63. Козенкова В.И. Металлообработка у племен эпохи раннего железа на
территории Чечено-Ингушетии // Археолого-этнографический сборник.
И. Грозный, 1968.
64. Кореневский С.Н. Химический состав бронзовых изделий изТлийского
могильника // СА, М., 1981, № 3.
122

65. Коридзе Д.Л. К истории колхской культуры. Тб., 1965 (на груз, яз.,
с русск. резюме).
66. Коридзе Д.Л. Археологические памятники Тбилиси. Ч. П. Тб., 1958
(на груз, яз., с русск. резюме).
67. Котович В.Г. Новые археологические памятники Южного Дагестана //
МАД.Т. I. Махачкала, 1959.
68. Котович В.М. Верхнегунибское поселение — памятник эпохи бронзы
горного Дагестана. Махачкала, 1965.
69. Крайнов ДА. Вауловский могильник // Труды ГИМ. В. 12, М., 1941.
70. Кривцова-Гракова О.А. Алексеевское поселение и могильник // Труды
ГИМ. В. XVII. М., 1948.
71. Круглов А.П. Северо-Восточный Кавказ во II—I тыс. до н. э. // МИА,
№68,М.—Л.,1958.
72. Круглов А.П., Пиотровский Б.Б., Подгаецкий Г.В. Могильник в
Нальчике // МИА,№3. М.—Л., 1941.
73. Крупное Е.И. Материалы по археологии Северной Осетии докобанского
периода // МИА, № 23. М.—Л , 1951.
74. Крупнов Е.И. Древняя история Северного Кавказа. М., 1960.
75. Крупнов Е.И. Жемталинский клад. М., 1952.
76. Кубалов А. Сочинения. Орджоникидзе, 1968 (на осет. и русск. яз.)
77. Кузнецов В А. О чем рассказывают археологические памятники Северной
Осетии. Орджоникидзе, 1969.
78. Кузнецов В А. Змейский катакомбный могильник (по раскопкам 1957 г.) /
/ Археологические раскопки в районе Змейской Северной Осетии.
Орджоникидзе, 1961.
79. Куфтин Б А. Археологическая маршрутная экспедиция 1945 года в Юго-
Осетию и Имеретию. Тб., 1949.
80. Куфтин Б А. Материалы к археологии Колхиды. I. Тб., 1949.
81. Куфтин Б А. Материалы к археологии Колхиды. II. Тб., 1950.
82. Куфтин Б.А. Урартский "колумбарий" у подошвы Арарата и куро-
аракский энеолит // ВГМГ. В. XIII—В, Тб., 1944.
83. Куфтин Б А. К вопросу о ранних стадиях бронзовой культуры на
территории Грузии // КСИИМК, В. VIII, М., 1940.
84. Куфтин Б А. К вопросу о древнейших корнях грузинской культуры на
Кавказе // ВГМГ. Т. XII—В. Тб., 1944.
85. Куфтан Б А. Археологические раскопки 1947 года в Цалкинском районе.
Тб.,1948.
86. Куфтин Б А. Археологические раскопки в Триалети. Тб., 1941.
87. Кушнарева KJC Поселение эпохи бронзы на холме Узерлик-Тепе около
Агдама // МИА, № 67. М.—Л., 1959.
88. Кушнарева К.Х. Памятники медного века в Нагорном Карабахе // СА,
XX, 1954.
89. Кушнарева К.Х., Чубинишвили Т.Н. Историческое значение Южного
Кавказа в III тыс. до н. э. // СА, 1963, № 3.
123

90. Лалаян Е. Раскопки курганов в Советской Армении. Ереван, 1931
(на арм. яз.).
91. Леммлейн Г.Г. Опыт классификации форм каменных бус // КСИИМК.
В. 32. М., 1950.
92. Леммлейн Г.Г. Минералогические сведения, сообщаемые в книге Аль-
Бируни//"Аль-Бируни", собрание сведений для познания дра-
гоценностей. (Минералогия). М.—Л., 1968.
93. Леммлейн Г.Г. Каменные бусы Самтаврского некрополя // МИГК. В. 29,
Тб.,1951.
94. ЛипсЮ. Происхождение вещей. М., 1954.
95. Литвинский Б.А. Курганы и курумы Западной Ферганы. М, 1972.
96. Ломтатидзе Г. А. Археологические раскопки в Мцхета. Тб., 1955.
97. Ломтатидзе ГА. Бронзовые кинжалы и мечи из древнейших погребений
Самтаврского могильника. Тб., 1974(нагруз. яз., еру сек. резюме).
98. Ломтатидзе Г. А. Предварительный краткий отчет о раскопках 1940 г.
Северной группы Мцхета-Самтаврской археологической экспедиции.
Тб., 1943(нагруз.яз.).
99. Лукин АЛ. Ешерская находка // Труды АбНИИЯЛИ. В. XXVII. Сухуми,
1956.
100. Любин В.П. Археологические разведки в окрестностях города
Сталинира (Юго-Осетия) // КСИИМК. В. 60. М., 1955.
101. Макалатия СИ. Археологические раскопки Дванского некрополя. Тб.,
1948 (на груз. яз).
102. Макалатия СИ. Древнейший некрополь в Плависмани. ВГМГ. // В. V.
Тб., 1930 (на груз. яз.).
103. Макалатия СИ. Пряжка кобанского типа из с. Двани//Труды
Горийского педагогического института имени Н. Бараташвили. В. IV.
Гори, 1957 (на груз. яз).
104. Макалатия СИ. Археологические раскопки тквиавских курганных
погребений. Тб., 1943.
105. Марковин В.И. Дагестан и горная Чечня в древности.// МИА. №122.
М., 1969.
106. Марковин В.И. Новый памятник эпохи бронзы в горной Чечне //ДЧИ.
М., 1963.
107. Марковин В.И. Культура племен Северного Кавказа в эпоху бронзы //
МИА. № 93. М., 1960.
108. Марковин В.И. Сердолик—"камень счастья" // Новое в советской ар-
хеологии. Сборник, посвященный памяти СВ.Киселева. М., 1965.
109. Мартиросян А А. Раскопки в Гол овино. Ереван, 1954.
110. Мартиросян А. А. О древнем поселении и могильнике близ Ленина-
кана //КСИИМК. В. 65. М., 1954
111. Мартиросян А.А. Раскопки в Кировокане и некоторые памятники
раннеурартского периода // Известия АН Армянской ССР. № 9. Ереван,
1956.
124

112. Мартиросян А.А. Армения в эпоху бронзы и раннего железа. Ереван,
1964.
113. Медицина Грузии. Тб., 1967.
114. Меликишвили Г.А. К истории древней Грузии. Тб., 1959.
115. Мерперт НЛ. Раскопки Сержень-Юртовского поселения в 1960 году //
КСИА.В.88.М.,1962.
116. Микеладзе Т.К. Исследования по истории древнейшего населения
Колхида и Юго-Восточного Причерноморья. Тб., 1974.
117. Минкевич-Мустафаева Н.В. Об археологических находках в
с. Доланлар // МКА. Т. 1, Баку, 1949.
118. Мнацаканян А.О. Археологические раскопки на осушенной территории
озера Севан // СА, XXIII. М., 1955.
119. Мунчаев P.M., Смирнов К.Ф. Памятники эпохи бронзы в Дагестане //
CA,XXVHI.M.,1956.
120. Мунчаев P.M. Луговой могильник // ДЧИ. М., 1963.
121. Мусхелишвили Д.Л., Цкитишвили Г.Г. Итоги разведывательной
экспедиции Шида Картли (1955) // Сборник по исторической географии
Грузии. 1.Т6., 1960 (на груз, яз., с русск. резюме).
121а. Нариманов И.Г. Архаические керамические маслобойки и этимология
азербайджанского слова "нехре" (маслобойка) //Кавказ и Восточная
Европа в древности. М., 1973.
122. Ниорадзе Г.К. Археологические раскопки в с. Квишари // ВГМГ. XV-B.
Тб., 1948 (на груз, яз., с русск. резюме).
123. Ниорадзе Г.К. Археологические разведки в ущелье р. Куры // ВГМГ.
В. XIII—В,Тб., 1944 (на груз, яз., с русск. резюме).
124. Оганесян Л .А. История медицины в Армении. Т. II. Ереван, 1946.
125. Окропиридзе Н.И. Бронзовые витоголовые булавки из грунтовых
погребений Самтаврского могильника // МИГК. В. 29. Тб., 1951 (на груз,
яз.).
126. Отчеты Археологической комиссии за 1898 г.
127. Очерки истории Юго-Осетинской автономной области. I.T6., 1985.
128. Патаанов. Драгоценные камни, их названия и свойства по понятиям
армян в XVII в. // Труды ВОАО. Ч. 17. СПб., 1873.
129. Першиц А.И., Монгайт А.Л., Алексеев В.П. История первобытного
общества. М., 1968.
130. Пиотровский Б.Б. Поселение медного века в Армении // СА, XV. М.-Л.,
1949.
131. Пиотровский Б. Б. История и культура Урарту. Ереван, 1944.
132. Пиотровский Б.Б. Ванское царство. М., 1959.
133. Пиотровский Б.Б. Кармир-Блур. III. Ереван, 1955.
134. Пиотровский Б.Б. Кармир-Блур. Ереван, 1952.
135. Пицхелаури К.Н. Основные проблемы истории племен Восточной
Грузии в XV-VII вв. до н. э. Тб.,1973 (на груз, яз., с русск. резюме).

136. Пицхелаури К.Н. Древняя культура племен, населявших
территорию Иор-Алазанского бассейна. Тб., 1965 (на груз, яз., с
русск. резюме).
137. Пицхелаури К.Н. Основные проблемы истории племен Восточной
Грузии. Автореф. докт. диссерт. Тб., 1972.
138. Плетнева С .А. От кочевий к городам. Салтово-Маяцкая культура. М.,
1967.
139. Погребова М.Н. Ирганайский склеп эпохи бронзы // МАД. Т. II.
Махачкала, 1961.
140. Попова Т. Б. Племена катакомбной культуры // Труды ГИМ. В. 24, М.,
1955.
141.Пчелина Е.Г. Краткий историко-археологический очерк страны
Ирон-Хуссар //Труды ЗНА. Тифлис, 1925.
142. Пчелина Е.Г., Смирнов А.П. Дневник археологических раскопок в
с. Нули Авневского сельсовета // ИЮОНИИ, В. 1. Сталинир, 1933.
143. Пфаф В. В. Этнологическое исследование об осетинах // ССКГ. II.
Тифлис, 1872.
144. Рона-Таш А. По следам кочевников. М., 1964.
145. Рыбалова Б.Л. О хронологии памятников эпохи бронзы и раннего
железа на Украине //АСГЭ. В. И. Л., 1961.
146. Сальников К.В. Курганы на озере Акуль // МИА. № 24. М., 1952.
147. Сафронов В .А. О датировке рутхинского погребального комплекса
северокавказской культуры // КСИА. В. 108, М., 1966.
148. Сахарова Л.С. Керамика эпохи поздней бронзы и раннего железа из
окрестностей Кутаиси // Мацне (орган ООН АН Гузинской ССР), № 4
(55),Тб., 1970 (нагруз, яз., с русск. резюме).
149. Сахарова Л.С. Древнейшие бронзовые художественные сосуды в
Грузии // Жур."Сабчота хеловнеба" (Советское искусство). Тб., 1965,
№ 12 (на груз, яз., с русск. резюме).
150. Сахарова Л.С. Позднебронзовая культура ущелья р. Цхенисцкали.
Автореф. канд. диссерт. Тб.,1966.
151. Синицын И.В. Древние памятники в низовьях Еруслана (по раскопкам
1954^55 гг.) // МИА.№78. М.-Л., 1960.
152. Смирнов К.Ф. О погребениях с конями и трупосожжениях эпохи бронзы
н нижнем Поволжье // CA,XXVII. M., 1957.
153. Смирнов К.Ф. Вооружение савроматов // МИА, № 1 б 1. М., 1961.
153а. Смирнов К.Ф. Археологические исследования в районе дагестанско-
го селения Тарки в 1948-1949 гг. // МИА, № 23. М.-Л., 1951.
154. Спенсер Г.С. Основание социологии. I. Спб, 1876.
155. Стражев В.И. Бронзовая культура в Абхазии // ИАНО. В. IV. Сухуми,
1926.
156. Сургуладзе И.К. Астральная символика в грузинском народном
орнаменте. Автореф. канд. диссерт. Тб., 1967.
126

157. Тавадзе Ф.Н., Сакварелидзе Т.С. Технология изготовления
древнегрузинских бронзовых копий //Труды института металла и
горного дела, VII. Тб., 1956 (на груз, яз., с русск. резюме).
158. Техов Б.В. Стырфазские кромлехи. Цхинвали, 1974.
159. Техов Б. В. Позднебронзовая культура Лиахвского бассейна. Сталинир,
1957.
160. Техов Б.В. Об итогах археологических работ в с. Стырфаз // ИЮОНИИ
АН Грузинской ССР. В. X. Тбилиси, 1960.
161. Техов Б.В. Очерки древней истории и археологии Юго-Осетии. Тб., 1971.
162. Техов Б.В. К истории изучения памятников эпохи энеолита и бронзы в
нижнем течении р. Большой Лиахви. Тб., 1963.
163. Техов Б.В. Археологические раскопки 1962 года в Юго-Осетии // СА,
М, 1965. №2.
164. Техов Б.В. Центральный Кавказ в XVI-X вв. до н. э. М, 1977.
165. Техов Б.В. Раскопки Тлийского могильника в 1966 г. //СА. М., 1971,
№4.
166. Техов Б. В. О появлении и развитии кавказской дугообразной
фибулы // Кавказ и Восточная Европа в древности. М., 1973.
167. Техов Б. В. Тлийский могильник. I. Тб., 1980.
168. Техов Б. В. Тлийский могильник. II. Тб., 1981.
169. Токарев С. А. Ранние формы религии и их развитие. М., 1964.
170. Трапш М.М. Памятники колхидской и скифской культур в с. Куланур-
хва Абхазской АССР. Сухуми, 1962.
171. Трапш М.М. Труды в четырех томах.Т. I. Сухуми, 1970.
172. Трапш М.М. Труды в четырех томах, Т. II. Сухуми, 1969.
173. Тушишвили Н.Н. Маднисчальский могильник. Тб., 1972 (на груз, яз.,
резюме на русск. и англ. яз.).
174. Уварова П.С. Могильники Северного Кавказа // МАК, В. VIII, М., 1900.
175. Федоров Г.Б., Полевой А.Л. Археология Румынии. М., 1973.
176. Фоменко В.П. Грунтовое погребение №63 в Мингечауре// МКАЛ.Баку,
1953.
177. Ханзадян Э.В. Энеолитическое поселение близ Кировокана // СА, М.,
1963.№1.
178. Хахутайшвили Д.А. Уплисцихе. I. Тб., 1964.
179. ХачатрянТ.С. Материальная культура древнего Артика. Ереван, 1963,
180. ХачатрянТ.С. Древняя культура Ширака. Ереван, 1975.
180а.Хетагуров К Л: Соб.соч в пяти томах. Том IV. М., 1960.
181. Хоштария Н.В. Археологические раскопки в Вани//Кавказско-
Ближневосточный сборник. И. Тб., 1962.
182. Хоштария Н.В. Археологические исследования Уреки // МИГК. Т. I.
Тб., 1955.
183. Чайльд Г. Древний Восток в свете новых раскопок. М., 1956.
184. Чибиров Л .А. Из истории религиозных верований осетин. Культ огня //
ИЮОНИИ АН Грузинской ССР.В. XIII. Тбилиси, 1964.
127

185. Чибиров Л.А. Осетинское народное жилище. Цхинвали, 1970.
186. Чубинишвили Т.Н. Древние археологические памятники Мцхета. Тб.,
1957 (на груз, яз., с русск. резюме).
187. Чубинишнили Т.Н. Самтаврское курганное погребение № 243 // МАГК.
I.T6., 1955 (на груз, яз., с русск. резюме).
188. Чурсин Г.Ф. Амулеты и талисманы кавказских народов // СМОМПК.
В. 46, Махачкала, 1929.
189. Шарифов Д.И. Раскопки близ с. Чавдар // Известия Азкомтариса. В. 4,
тетрадь, 2. Баку, 1929.
190. Шилов В.П. Калиновский курганный могильник // МИА. № 60. М.,
1959.
191. Штернберг Л.Я. Первобытная религия в свете этнографии. Л.,1936.
192. Агпе Т. La Suedlet L'orient. Uppsalla, 1914.
193. Bayern F. Untersuchungen uber die altesten Graber und Schatzfunde in
Kaukasien. Berlin, 1885.
194. Bonnet H. Die Waff en der Volker des Alten Orients. Leipzig, 1926.
195. Contenau G. Manuel d'archeologie orientale. III. Paris, 1931.
196. Chantre E. Recherches anthropologiques dans le Caucase. Paris-Lyon, 1886.
197. Dechelette J. Manuelle d'archeologie. II. T. I. Paris, 1924.
198. Ghirshman R. Toilles de Sialk pres de Kashan. T. I. Paris, 1938.
199. Ghirshman R. Perse, proto-iraniens, Medes, Achemenides. Paris, 1963.
200. Напбаг F. DieNadelformen des prahistorischen Kaukasusgebietes // ESA,
VII. Helsinki, 1932.
201. Kivikovski E. Die Eisenzeit im Aurauflussgebiet. Helsinkfors, 1939.
202. Montelius O. Chronologie der altesten Bronzezeit in Nord-Deutschland und
Skandinavien. Braunschweig, 1900.
203. Schmidt F. Anatolia through the Ages. Discoveries of the Alishar Mound
1927-1929. Chicago, 1931.
204. Schmidt F. The Alisher Huyuk. Seacons of 1928 and 1929. Chicago, 1933.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АбНИИЯЛИ
АСГЭ
ВПМГ
ВДИ
ЮАО
ЩМ
J№
ЗНА
ИАНО
ИГАИМК -
ИЮОНИИ —
КСИА —
КСИИМК —
МАПС —
МАДИСО —
МАД —
МАК —
МИА —
МИГК —
МКА —
ООН —
OAK —
ПИДО —
(X —
САИ —
СМОМПК —
сект
ТГУ
УЗИИЯЛДФ
УЗЛГУ —
— Абхазский научно-исследовательский институт
языка, литературы и истории
- Археологический сборник Государственного Эрмитажа
- Вестник Государственного музея Грузии имени акад.С. Н.
Джанашия
- Вестник древней истории
- Восточное отделение Археологического общества
- Государственный исторический музей
-Древности Чечено-Ингушетии
- Закавказская научная ассоциация
- Известия Абхазского научного общества
- Известия Государственной академии истории материальной
культуры
Известия Юго-Осетинского научно-исследовательского ин
ститута
Краткие сообщения института археологии
Краткие сообщения института истории материальной куль
туры
Материалы по археологии Грузии и Кавказа
Материалы по археологии и древней истории Северной Осе -
тии
Материалы по археологии Дагестана
Материалы по археологии Кавказа
Материалы и исследования по археологии СССР
Материалы по истории Грузии и Кавказа
Материальная культура Азербайджана
- Отделение общественных наук
- Отчеты Археологической комиссии
- Проблемы истории докапиталистических обществ
Советская археология
- Свод археологических источников
- Сборник материалов для описания местностей и племен
Кавказа
- Сборник сведений о кавказских горцах
- Тбилисский государственный университет
- Ученые записки Института истории, языка и литературы
Дагестанского филиала АН СССР
Ученые записки Ленинградского государственного
университета
129

ПРИЛОЖЕНИЯ
1. Именной указатель
Артамонов М.И. 97
БайернФ. 71,73
Бонне Г. 56
Ванеев А. 77
Воронов Ю.Н. 56
Гамбашидзе О.С 75
Ганчар Ф. 77
Геродот 36
Гольмстен В.В. 35
Госама 38
Гунба М.М. 56
Деген-Ковалевский Б.Е. 89
Джавахишвили И А. 6
ДжанашиаС.Н. 108
Джапаридзе О.М. 72, 85
Иессен А.А. 90
КозенковаВ.И71
Крупнов Е.И. 60
Кубалов А. 38
КуфтинБА. 6,16,60,73,80,
Леммлейн Г.Г. 99, 102
Литвинский Б А. 35
Ломтатидзе ГА. 57, 63
Лукин А А. 71
Маркс Карл 56
Мартиросян АА. 56, 89
Марковин В.И. 94
МонтелиусО. 56, 71
МхитарГераци 102
Надимашвили СИ. 6
НиорадзеГ.К. 67,81
Пицхелаури К.Н. 64, 73
Плетнева С А. 35
ПчелинаЕ.Г.5
Рейнах 71
Сакварелидзе Т.Н. 66
Сослан 38
Страбон ПО
Тавадзе Ф.Н 66
Тер-Аветисян СВ. 6
Уварова П.С 72
Хасана 38
Хачатрян Т.С 44
Хетагуров К.Л. 38
ЦвинарияИ. 16,60
Чубинишвили Т.Н. 33, 54, 73, 83
130

2. У
географических
Абхазия 16, 36,60, 72, 83, 85,
86,87, 93
Аагста 85
Азербайджан 44, 47, 86, 93
Азия Малая 100
Передняя 54, 56, 68,71,78
Алишар 54
Алишарский холм 78
Арарат 53
Аргвиц 118
Армения 44,47, 55, 56, 69, 86,
100
Армяне 44
Артик 47, 69
Ассирия 56
Астраханбазар 54
Ацкури 81
Ачабети 87
Байбурт 107
Бешташени 81, 95
Ближний Восток 100, 113
Боржомское ущелье 75
Большой Кавказ 4, 5,109,110
Большой Лиахви 4, 5,32, 34,
56,74,90,96,105,
107,108,112,113,
118
Брили 75
Волын 90
Войцеховка 90
Восток 100
Гиксосы 56
Главный Каказский хребет 5,
35,52,79,86,109,
113,117,118
этнических названий
Головино 47
Гомна91
Грузия (Грузинская ССР) 5, 6,
48, 55, 67, 73, 77,
79,100
Внутренняя 42,45,49,60,74,
109,113
Восточная 32, 42, 44, 47, 49,
52,60,62,101,103,
108,113
Западная 47, 52, 65, 67, 75,
103,108,113
Гудаутский район 60
Даблагоми 44, 67
Дагестан 75
Дания 97
Двани 44
Джавистави 111
Дзарцем 118
Дзомаг 64
Доланлар 89
Дон 97
Евразия 70, 98
Европа 37
Египет 56, 71
Еленендорф 93
Закавказье 3, 4, 33, 36,42, 52,
53, 54,55, 56,70,
74,85,88,90,92,
105
Восточное 47
Зангезур 44
Змейская 68
Иберия ПО
131

Игдыр 53
Иор-Алазанский бассейн 63, 86
Исландия 37
Ичкерия 34
Кабарда 88
Кабардино-Балкария 52, 89
Кабардинский парк 89
Кавказ 4, 5, 6, 33, 34, 69, 76, 83,
98,99,100,110
Северный 33, 53, 55, 57, 69, 74,
75,77,85,86,88,89,92,
94,97,99, 102,105
Центральный 4,5,32,50,56,60,
70,71,76,78,83,85,87,
90, 91, 95, 111, 114,
117,118
Южный 107
Калакент 70, 89
Каменномостское 93
Камо 55
Карраское 91
Каспи44, 113
Кахети 44,46,47
Квасатали 44, 50, 57, 73, 75, 91,
93, 103
Кедабек 55, 89
Киевская область 53
Кисловодск 53
Колхида 109
Корети 103
Корнис94,118
Кубань 53
Кубанская область 90
Куланурхва 85
Кустовцево 91
Кущи 89
Луристан 56
Маднисчала 80
Маралын-Дереси 72
Мегврекиси 78, 82
Мингечаур 54, 70, 89, 97
Мсхлеби 90
Мулдарта 38
Мцхета 33, 47, 74, 78, 101,113
Наохваму 47,48,54,64
Нацаргора 47, 50, 54, 108
Нацихвари 46
Нестеровское91
Нормандцы 37
Нули 50, 54, 57, 75
Ожора 46, 90
Осетины 36, 38,44, 98
Осетия 33
Северная 54, 55, 56, 57, 73, 83,
87
Южная 6,33,37,43,45,49,58,
59,63,64,66,67,68,69,
75,77,78,79,80,86,87,
89,90,93,99,103,105,
109,112,113,117,118
Османцы 103
Осприси 57
Персияне 103
Петропавловское 61
Плависмани 44
Приднепровье 90
Приморское 60,64
Пятигорье 75
Рас-шамра 56
Рача71, 109
Редкин-лагерь 47
Республика Южная Осетия 5, 56
Россия 97
Ростовская область 97
Сарматы 37, 39, ПО
Сатикар 54
Севанское озеро 70
Северный склон Главного Кав-
казского хребта 5, 35, 89,113
Сиалк54
132

Сибирь 90
Сирия 56
Скифы 36,110
Скифские племена 36
Советское 53
Сепанаван 55
Степанакерт 54
Страна Мертвых 38
Стырфаз 6,40, 50, 68, 77, 92,
96,113
Султан-гора 53
Теклино91
Тли 46, 47,67, 77,78,87, 108,
109,114
Тлидон 5
Триалети 54,72
Уаллаг Лиса 33,80
Узерлик Тепе 54
Украина 69, 90
Уплисцихе 44, 45, 112
Ур71
Финляндия 97
Хвце 111
Хевсуры 98
Хеченагет 54
Хртаноц 47
Цалкинский район 47
Царциаты кадзах 6,105,108
Цимлянская 97
Цоис 109
Цхинвал64, 108
Чавдар 89
Черекский район 53
Чечено-Ингушетия 54
Чечня (Ичкерия) 34
Швеция 97
Шенгавит 54
Эшера 70, 85
Эшкакон 53
Южный склон Главного Кавказ-
ского хребта 35, 52,86,93,109,118
133

3. Предметный указатель
Абхазская бронза 85
Абхазские дольмены 95, 96
Амулеты 96
из когтей и зубов животных 97
Амулеты-обереги 97
Археологическая культура 4,40,53
катакомбная 52, 88
кобано-тлийская 5, 7, 58, 60,
94,103,112
кобанская 50
позднебронзовая 32,35,50,61,
76,118
самтаврская 83
срубная 54, 92
ходжало-кедабегская 55
ямная 92
Астрагал бычка 13
Астральная символика 76
Астральное божество 76
Астральный культ 76
Атрибуция этнокультурная 33
Банка глиняная 10, 30, 31, 41, 42,
43
Барашка 13,14,15,17,21,29,31,
ПО
Барбатин 43
Божество луны 76
ы бронзовые 6,10,11, 14, 24,90
Бронзовая кружка с зооморфной
ручкой 17, 18, 50
Бронзовая цепь 29
Булавки бронзовые 10, 15, 17,20,
73, 74, 75, 76, 77, 78
витоголовые 6, 13,16,17, 19,
21,22,24,25,27,30,31,62,
72,78,78,79,114
с вилообразными навершиями
11,77
с гвоздевидными головками
10,12,78
с грибовидными шляпками 10,
17,75
с дисковидными навершиями
10, 74
с изображением бычьих рогов
10,11, 25, 75, 96, 110, 114
с намотанной проволочной
головкой 12
с овальной шляпкой 6, 111
с пятишишечными головками
10, 76, 111
с разделенными на три или
четыре части головками 78
с шаровидной головкой 27
Булавы бронзовые с круглыми
выступами 10, 26, 54
каменные 21, 54
Бусы бронзовые 6,10, 11, 14, 20,
23, 24, 26, 30
кальцитовые 10,22,25, 84,
103
сердоликовые 11,13,14, 16,
17,18,19,20,21,22,23,24,
25,26,29,30,63,83,84,100,
101,102
тальковые 104
типа домино 104
фаянсовые 14, 29, 101
шестигранные 26, 30, 98, 103
Бык 9, 21, 27, 28, 31, 76
Бычьи рога 10, 24, 75, 96, 109
Венчики 25, 107
Веревочный узор 108
Волнистый орнамент 107
Вулканическая зона Южного
Кавказа 107
Выкладки каменные 11, 14, 23,
25,32
Выпрямитель земледельческих
орудий 73
134

Гвозди бронзовые 8, 9, 15, 19, 20,
21,26,31,58
Гехоратские кромлехи 89
Глина вязкая 6
Глиняные сосуды 9,13-17,19-31,
107,108, 109
Головной убор 14, 95
Гончарное производство 112
Гончарный круг 28,41,45,46,
48,49,112
Горцы Кавказа 5, 38, 50, 70
Горшок глиняный, безручный 6,
16,19,40
Гребень бронзовый 18,71,78
Грунт песчаный 16,30,34
Диадемы из листовой бронзы 10,
88,89,109
Домашняя утварь 111
Донышки 25, 107
Духи 37
Женское божество 76
Жерды 106
Жертвенное животное 14, 24, 26,
31,36
Жертвоприношение 36
Жуковины полые бронзовые 10,
95
Земледелие 74
Зерновые 42
Зернотерки каменные 12,13,15,
23,107
ладьевидные 107
Зола 37, 106
Зубцы 71,72,77,107
Иглы бронзовые 17,30,68
Имитация веревки 45
Кавказская металлургия 107
Кавказский центр металлургии 53
Каменная насыпь 8,9,10
Каменные грузила 107
Каменные круги-кольца 9
Камень с изображением рыбы 10
Камни речные 8, 9, 10, 11, 24, 25,
105
Кафтан 12
Качалка деревянная 44
Керамика 15,17,39,40,41,45,
106,107
Керамическое производство 40
Кинжалы бронзовые 10, 14, 16,
21,26,31,55,57,58,59,60
Кинжальные клинки 8,9,12,13,
16,18,19,20,21,23,61,66,
83,114
Клык дикого кабана 20, 68, 97, 98
просверленный 13, 62,83
Кожа 45, 81
телячья 45
Козленок 19, 20, 22, 24
Кольцо от портупеи 18, 67
Конская сбруя 95
Конь 36
Корова 30
Кость трубчатая, просверленная
30,112
Краска красная 39
Кремень 104, 106, 107
Кремневые вкладыши от серпов
106
Кромлех 6, 8-16, 23, 26, 32-39,
55,69,75,76, 77, 78, 79,80,
95,99,102,111,112
Кружка бронзовая 18, 50, 66
глиняная 14,30,46,47
кружка 46
Крючки с двусторонне
завернутыми спиральными
завитками 6, И, 30, 87
Культ
барана 96
быка 76, 96
Луны 76
очага 38
Солнца 37, 76
135

Культурный слой 106
Ломано-линейный орнамент 107
Лошадь 23
Магические представления 37
Масло 43
Маслобойка глиняная 17, 28, 29,
41,42,43
Материальная культура 40
Матыг 73
Матыга 109
Медведь 18, 74
Медные месторождения 111
Металлообработка 6
Металлопроизводящие очаги 5,
111
Металлургия бронзы 4, 54, ПО
Миска
бронзовая 18, 50
глиняная 30, 31, 50
Могильник
Ак-Ярский 34
Алакульский 90
Алексеевский 90
Артикский 89
Беахни-Куп 68
Березовский 93
Бешташенский 54, 73, 85, 95
Верхнерутхинский 83, 84, 91
Гатынкалинский 75
Гинчинск 54
Дванский 66
Зандагский 34
Ирганайский 54
Каменномостский 95
Каратугайский 90
Карраский 91
Каспский 44,45,48, 66, 81, 103
Квасатальский 50, 73, 80, 91
Квацхельский 89
Кобанск 93
Кобанский 52, 57,58, 59,60,
70, 72, 75, 79, 80, 83, 84, 86,
87,91,93,94,95,96,100
Красномаяцкий 85
Куланурхвский 72
Кумбултский 79, 84
Луговой 68, 95
Лчашенский 89
Маднисчальский 80
Манасский 54
Маралындереский 72
Мцхетский (Самтаврский) 34,
36,42, 50, 55, 57, 62, 63, 68,
69,70,71,73,79,80,81,82,
83,84,94,95,97,103
Нестеровский 91
Нульский 50, 54
Осприсский 57
Рвельский 75
Стырфазский 61,63,72,76,79,
81,88,101,106
Султан-горский 53
Таркинский 89
Тлийский 51,52,54,55,57,58,
59, 66, 67, 69, 73, 75, 76, 77,
78,81,82,85,86,87,88,91,
96,97,100, 102, 107,108,
109,111
Триалетский 72
Урал-Сайский 90
Хорочоевский 34
Цинцкаройский 104
Шахсенгерский 33
Эшкаконский 53, 95
Мцхетские погребения 93
Навершия булавовидные 12
Наконечник копья с раскрытой
втулкой 6,8, 9,12, 13, 15,
16,19,20,22,23,26,31,57,
61,63,66
Наконечник стрелы, костянной
19,67
Накосники спиральные 11,12,
24,95
Некрополь 95
Ножи бронзовые 71
136

Обмазка глиняная 15, 106
Обожженная глина 9, 12, 25
Обрез оснований оленьих рогов
20, 22, 26, 62, 68,72, 73, 74,
83,84,112
Обряд погребальный 32-39, 104,
109,110
Обсидиан дымчатый, прозрачный
10,99, 101, Ю2
Обувь мягкая 20
Огонь 37, 38
Одежда 12, 95,96, 108
Олень 68, 72
Оседлый образ жизни 41
Осколки кремневые 37, 107
Охота 74
Охра
желтая 12, 27, 30, 36
коричневая 27, 29, 30, 36, 39
красная 17,20,27,29,30,37,39
Очаг домашний 38
Патриархальной семья 23
Песок мелкий 41,45
Песчаная глина 46
Пинцет
бронзовый 16, 70
золотой 71
Платья 27
Плетеные дома, обмазанные
глиной 106
Погребальный флажок 73
Подстилка 16, 17, 23, 28, 34
Подъемная керамика 107
Подъемный материал 106, 107
Поселение
Великентское 54
Верхнегунибское 54
Каякентское 54
Наохваму 54
Стырфазское 15,105,106, 107,
108,117
Постройка
деревянная 106
плетенная 106
Посуда бронзовая 54
Почва 74
Пояса из листовой бронзы 16,
18,81
Поясная пряжка 21,22,23,82,84,
85
Праща 13
Привеска
в виде бараньей головы 11, 96
в виде бычьей головы 11
в виде топорика 20
грибовидная 12, 29
грушевидная 14
из электра 11
из тонкой проволоки Т-образной
формы 21, 22, 24
крестовидная 14
молоточковидная 20, 83
очковидная 12, 88
петлевидная 12
формы четырехколесной
повозки 29
Привески височные
в полтора оборота 11,14, 24,
28, 29, 92
в три оборота 18, 19, 92
в четыре оборота 10,11, 17, 29,
92
с поперечной перекладиной 92
Проволока бронзовая 12
Пронизи спиральные 6, 8, 10,11,
12,23,31
Пряслице
глиняное 13
каменое 68
костяное 18,29,30,68,113
Пуговицы бронзовые 12,16,92
Ритуал 36
Роговые предметы 73
Рукава платья 27
Ручки 24, 27, 46, 106
137

двуушные (зооморфные) 14, 17,
23,37,46,47,48,113
роговидные 15, 16, 19, 45,113
Серп 73, 106
Серьги 29
Скотоводство 74
Слитки 111
Солнечный диск 34, 65
Сооружение погребальное 20, 23,
32,105, 109
Сосуд
глиняный 9, 10,11,12,13,14,
15,16,17,18,19,20,21,22,
23, 24, 25, 26, 27, 28, 30, 35,
36,39,40,41,42,45,46,48,
62,83,106,107,108,112,113
раздавленный 13, 14, 15, 16,
17,19,20,23,27,29,30
Сосуды
безручные 41,42,44
большие 41, 108
маленькие 41, 108
медные 36
серебряные 36
Спираль бронзовая 15, 59
Статуэтка медведя 18
Стекло 39
Сухожилия 59
Талисман 13
Тарелка глиняная 12, 15, 16, 17,
18,19,21,26,27,28,30,31,
49,110
Ткань шерстяная 12
Топор бронзовый 6, 18, 66, 97
Топорик-амулет бронзовый 29,97
Туф пористый 107
Уголь 37
Угольки древесные 16, 17, 18,20,
22,25,27,28,29,36,37,106
Удийский клад 65
Уховертка 71
Фибула бронзовая 16, 17, 86, 114
Фигурка козы 12
Фигурки птиц 29
Хронология абсолютная 56, 84
Хрусталь горный 23
Центральнокавказская поздне-
бронзовая культура 35
Цепь надочажная 38
Цивилизация 4, 5, 84
Цхинвальский кирпичный
завод №2 47, 50, 61
Цхинвальский клад 118
Чабарухский клад 52
Чаша
бронзовая 52
золотая 36
Черпак глиняный 15
Шило четырехгранное 11, 69
Эпоха палеолита 39
Эшерская находка 96
Эшерские дольмены 85
Ягненок 24, 29, 36
Ямчатые вдавления 107
Ящик каменный 20, 89
138

ИЛЛЮСТРАЦИИ

X
<
s
<
<
3
L
<
О
Ifl
s
2
X
a>
S
О
p.
о
к
X
A
t=J
s
u
о
S
X
t:
С
140

«
о
о
S
m
^^
со
О
X
ч
о
а
х
3
к
к
(L)
5
о
tc
s
141

о
н
о
-е-
«
О
X
<L>
S
о
Он
о
5
5Г
<Й
142

4. Общий вид расчищенных кромлехов (1-9).
143

5. Общий вид кромлехов после вскрытия.
144

О 20 40 GO
6. План кромлеха №1 (зарисовка).
145

О 20 <0 6Q
7. Кромлех № 1 после вскрытия.
146

. Кромлех № 1, инвентарь из погребения: 1- наконечник копья;
2 - кинжальный клинок; 3 - оселок; 4 - спиральная пронизь;
5 - часть очковидной привески; 6 - стержень булавки;
7-11 - фрагменты от сосуда. 1,2, 4-6 - бронза; 3 - камень;
7-11 - глина.
147

О 2.0 40 в0
9. Кромлех № 2 после зачистки (зарисовка).
148

О 2€ 40 СЮ
> п1—»—'
10. Кромлех № 2 после вскрытия и зачистки костяка.
149

11. Кромлех № 2, инвентарь из погребения: 1 - наконечник копья;
2 - кинжальный клинок; 3 - часть стержня булавки; 4 и 6 - бусы;
7 - керамика. 1-3 бронза; 4 и 6 - сердолик (камень).
150

PQ
О
О
s
S
н
о
S
ST
со
<и
S
о
с:
х
о
151

152

X
о
a.
H
о
S
У
en
153

О
X
CD
к
О
X
3
х
X
sr
о
ctf
Pu
X
tt
>Я
5
ю
О
154

м
о
о
К
Он
a
S
H
u
К
S
О
с
• о
155

s
н
о
s
ST
en
ti
о
о
с
X
<L>
О
В
о
156

18. Кромлех № 4, инвентарь из погребения;
1 и 3 - булавки с изображением бычьих голов; 2 - головка булавки;
4, 5,6, 9 - жуковины с треугольными прорезями;
7 - височная привеска; 8 - браслет; 10-12-13 - бусы;
14 - кусок дымчатого обсидиана; 15-20 - спиральные пронизи.
1-12, 15-20-бронза; 13- камень; 14- стекло.
157

я
о
о
s
&
к
H
JQ
Pi
(L>
О
о
с
§
X
ч
s
о
о*
158

s
н
о
IS
эг
а
со
а>
5
О
X
S
о
о,
о
159

s
&
s
C3
со
о
С
<L>
s
a:
<u
Ю
<L>
О
с
s
о
160

22. Кромлех № 5. Бронзовые наконечник копья, цельнолитым
кинжал и кинжальные клинки из погребения № 1.
161

23. Кромлех № 5. Бронзовые булавы из погребения № 1.
162

24. Кромлех № 5. Бронзовые булавки с пятишишечными
головками из погребения № 1.
163

10
il
IS. Кромлех № 5. Бронзовые булг
головками из norpef
ишишечными
164

26. Кромлех № 5. Бронзовые булавки с пятишишечными
головками из погребения № 1.
165

«м
III ■ II
®es
S
Ж
<L>
Ю
<L>
a,
о
с
со
Я
«O-
Oi
^
s» m
о
s
a
к
ж
5.
vo
«
о
CO
Ж
О
о.
w
со
csj
о
О
166

ft
t
я
Г
18
о e
lid
to
28. Кромлех № 5. Бронзовые булавки (1-21) и крючок (22)
из погребения № 1.
167

29. Кромлех № 5. Бронзовые булав
ребения № 1.
168

30. Кромлех № 5. Браслеты из листовой бронзы (1-7,10) и
височные привески в полтора оборота (8,9) из погребения № 1.
169

о?
S
X
а>
Ю
О
с
со
S
3
со
X
О
VD
О
«
о
н
о
5
со
S
S
со
о?
«
О
С
а>
3
X
ю
о
<D
1=1
s
о
cr,
170

3* 39 40 4* 42 43 44 45 46 4? 48 4S 50 51
32. Кромлех № 5. Спиральные пронизи (1-51)
и сердоликовые бусы (52, 53) из погребения № 1.
171

33. Кромлех № 5, инвентарь из погребения № 2: 1 и 6 - булавки
с изображением бычьей головы; 2-3 - привески в виде бараньей
головы; 4 - стержень из тонкой проволоки; 5 и 7 - булавки;
8 -10-жуковины; 11,14,15,19-спиральные пронизи,
12,16,20- бусы; 13,17, 18-височные привески; 21 -бусы,
1-20 - бронза, 21 - сердолик (камень).
172

«
о
о
к
&
s
H
о
s
to
CD
5
О
С
s
о
173

35. Кромлех № 6 после вскрытия и зачистки костяка (зарисовка).
36. Кромлех № 6. Погребение после зачистки.
174

штшшт
9 , , 3
37. Кромлех № 6. Инвентарь из погребения:
1 - часть глиняного сосуда; 2,3- бронзовые височные
привески в полтора оборота; 4 - сердоликовые бусы.
175

m
о
x
S
о
a
x
3
н
о
PQ
К
Я
<u
s
о
a
a.
t[
s
я
)S
я
3
VD
О
00
CO
176

@-@ @-@ ш^
ОООО
оо о о о
О QOО О О О О О ООООООООО
о о о о ооооооо о о о о о о о
Э OOQOOO О О О ОО Q О Q> О О О
... . га
39. Кромлех № 7. Инвентарь из погребения: 1 - наконечник копья;
2 - гвоздики; 3 - булавка; 4- кинжальный клинок; 5-12- привески
грибовидные с треугольными прорезами; 13 - привеска очковидная;
14- привеска с петлей; 15-16- булавовидные привески; 17- часть
бронзового предмета; 18 - статуэтка животного; 19 - пуговка;
20-23 - бусы; 24-25 - фрагменты от спиральных пронизей;
26 - фрагмент от глиняного сосуда; 27 - фрагмент от колечка;
28- пуговицы; 29-30 - бусы; 1-25,27,28,30- бронза;
26 - глина; 29 - сердолик.

40. Кромлех № 8 после зачистки (зарисовка).
178

3
н
о
S
ST
сЗ
со
5
О
С
р
о
О
оо
*
о
й-
179

'ч;-*3
180

43. Кромлех № 9 после зачистки и удаления каменной выкладки.
44. Кромлех № 9. Костяк погребения № 1 после зачистки.
181

45. Кромлех № 9, инвентарь из погребения № 1:
1-2- наконечники копий; 3 - кинжальный клинок;
4 - просверленный кабаний клык; 5 - двуушная ручка от сосуда;
6-булавка; 7-9- фрагменты от сосуда; 10- сосуд с поврежденными
венчиком итуловом; 11 - бусы. 1-3,6- бронза; 4- кость;
5, 7-10 - глина; 11 - сердолик.

46. Кромлех № 9. Костяк погребения № 2 после зачистки.
183

Эф^йвсяай*
ооморфной ручкой;
бронзовые булавки;
\ полтора оборота;
СО 1 W
уде
5-8
гска
.1Й СОС
онзы;
прив<
я Рн 5
5 ю «J
05 ~ я
£ s T
5 °
F s о
^ ^ S
№2:1-
е привес
нзовая в
«32
я я !&
х пю
.£> я .
Ю Й 1
погре
грибо]
ка;10
£2 s
s ' 5
Он . « ^
g ja <L>
Е Н о
•С <d
а> g s
« о ~
Я Л Л
ON ^ О
«, й Л
ex JVi
зовь
из б
§ = 3
2 О о
О Р. >>
Р<Ю Ю
« 1 1
Ь го on
^ <N
i
СП
Я
Я
О
Он
с
о?
X
S
Р,
я
с
О
1
C4J
«Г
О)
а
я
Он
с
S3?
<а
т
о
X
о
р<
ю
ОС
rt
Я
Ч
Я
«
О
Н
о
<и
&
1
184

47(a). Общий вид кромлеха №10 после зачистки
185

47(6). Кромлех №10 до вскрытия погребений
186

47(b). Кромлех №10 с расчищенными погребениями
187

48. Кромлех № 10. План и комплекс погребения № 1;
1 - булавка; 2 - наконечник копья; 3 - кинжал;
4 - тарелка; 5 - сосуд с рогообразной ручкой; 6 - банка;
1-3- бронза; 4-6- глина.
188

49. Кромлех № 10. План и комплекс погребения № 2; 1 - банка с
рогообразной ручкой; 2-3 - тарелки; 4-6 - фрагменты от сосудов; 7 -
привеска височная; 8,9,13 - пуговицы; 10 - дугообразная фибула; 11 -
пинцет; 12- булавка; 14 - бусы; 15- кинжал; 16- наконечник копья;
17 - клинок кинжала; 18-20 - фрагменты от пояса. 1-6 - глина; 7-20 -
бронза.
50. Кромлех № 10. Костяк погребения № 2 после зачистки.
189

s
&
о
s
ST
со
0>
К
о
О
С
2
Я
X
о
Ю
<и
О.
и
О
С
г
о
190

52, Кромлех № 10. План и комплекс погребения № 3;
1-4- булавки; 5 - бусы; 6-7 -височные привески;
8 -г- маслобойка; 9 - кубок; 10-11 - тарелки;
12 - фрагмент от сосуда; 13 - сосуд с зооморфной ручкой,
1-4,6,7- бронза; 5- сердолик; 8-13- керамика.
191

аШОСЙОПЯ
? ^
53. Кромлех № 10. План и комплекс погребения № 4; 1,2 ,7- булавки;
3 - фибула; 4 - гребень; 5 - статуэтка медведя; 6 - пряслице;
8- часть сосуда; 9- бусы; 1-5,7- бронза; 6- кость; 8- керамика;
9- сердолик.
54. Кромлех № 10. Погребение № 5 после зачистки.
192

55. Кромлех № 10. План и комплекс погребения № 5:
1 - наконечник стрелы; 2 - височная привеска; 3 - бусы;
4 - банка с рогообразной ручкой; 5 - тарелка; 6 - чаша;
7 - кружка с зооморфной ручкой; 8 - кольцо от портупеи;
9-11 - фрагменты от пояса; 12- топор;
13- кинжальный клинок; 14- наконечник копья.
1 - кость, 3-сердолик; 2,6-14- бронза;
4,5- керамика.

56. Кромлех № 10. Погребение № 6 после зачистки.
194

57. Кромлех № Ю.План и комплекс погребения № 6:
1 - булавка; 2- бусы;3- кинжальный клинок;
4 - кружка с зооморфной ручкой; 5-7 - тарелки;
6 - кружка с рогообразной ручкой; 8 - кубок.
1 и 3 - бронза; 2 - сердолик; 4-8 - керамика.
195

I=!
*
>s
J3
X
J3
t;
a
*
X
X
*
1
ГМ
. л
>%
о
О
о
о
о
X
X
ос
X
X
CJ
U
н
о
асть
ST
1
,
Г^
£
ее
X
X
ю
огре
X
о
*
<и
ч
С
S
О
5
План
о
^^
2
X
<и
Ч
S
О
Он
«
ОО
Щ
«
X
ч
о
<L>
о
1
V£5
ccf
м
X
о
ю
1
гч
. Л
Л
*
К
S
а,
1
^
. «ч
JQ
О
Ю
ЧО
S
to
и
S
Л
с
1
Ti-
ed
PQ
>>
Ю
1
го
196

ь
s
ST
<L>
5
О
С
s
X
<u
Ю
<L>
a
u
О
С
о
i
4
о
a.
*0
197

s
н
о
s
у
а
со
<и
t;
о
О
С
Я
X
ю
<L>
U
О
X
а>
tj
О
о
198

61. Кромлех № 10. План и комплекс погребения № 8:
1 - миска; 2 - часть сосуда; 3 - сосуд; 4 - часть сосуда;
5 - кинжальный клинок; 6 - наконечник копья;
7 - основание оленьих рогов; 8 - булава; 9, 10 и 11 - бусы;
12 - молоточковидная привеска; 13 - поясная пряжка;
14 - просверленный кабаний клык; 15 - булавка. 1-4 - керамика;
5,6,9-13, 15-бронза; 7 и 14-кость; 8 -камень; 11-сердолик.
199

» %
а о q> <з> 9 <э ^ v
f3iV ® ®
0 9
62. Кромлех № 10. План и комплекс погребения № 9:
1 - сосуд; 2 - основание оленьих рогов; 3-4 - привески; 5 - булавка;
6 - поясная пряжка; 7 - кинжальный клинок; 8 - наконечник копья;
9,13,14-бусы; 10-12-фрагменты от сосуда; 1, 10-12-керамика;
2 - кость; 3-8 - бронза; 9, 13,14 - сердолик и кальцит.
200

63. Кромлех № 10. План и комплекс погребения № 10:
1 - кубок; 2 - большой сосуд; 3-4 - булавки; 5 - кусок горного
хрусталя;
6 - фрагменты спиральной пронизи; 7 - поясная пряжка;
8 - кружка с зооморфной ручкой; 9 - бусы; 10 - кинжальный клинок;
11 - наконечник копья. 1,2 и 8 - керамика; 3,4,6,7,10,11 - бронза;
5 и 9 - камень (хрусталь и сердолик).
201

05
S
н
3
a
«
О
s
ж
<u
vo
u
о
С
X
s
о
vo
202

65. Кромлех № 10. Погребение № 11 после вскрытия и зачистки.
203

66. Кромлех № 10. План и комплекс погребения №11:
1-5 - сосуды; 6,7 и 9 - браслеты; 8 - привеска; 10,11 и 30 - булавки;
12-23 - спиральные пронизи; 24-29 и 33 - бусы; 31-32 - привески.
1 -5 - керамика; 6-23,28, 30-32 - бронза; 24-27 - кальцит; 33 - сердолик.
204

67. Кромлех № 11
Расположение пяти погребений.
205

206

69. Кромлех №11. Погребение № 2 после зачистки.
207

s
X
>s
о
О
с?
о
cvi
^
1
си
i
CN
05
К
ОС
<L>
ю
<L>
погр
леке
о
«
я
X
Л
ч
К
*
—•
«
аех
?
о
Он
о
лки
Он
<rt
н
1
^*
,—•
ГО
. «
Л
н
о
р.
о
ра об
о
н
ч
о
г
еки в
риве
с
<L>
JQ
X
эр
О
о
X
л
1
<N
^^
~
ки;
0
-була
«
X
ч
о
ч
а
(U
о
1
Щ
нза; 1
о
U,
ю
1
СМ
а, 4-1
1МИК
О,
(1>
«
|
тГ
^^
«N
СП
^^
СП
3
о
>>
ю
1
m
208

71. Кромлех №11. План и комплекс погребения № 3:
1 - маслобойка; 2-5 - височные привески; 6 - одноручный сосуд;
7, 8 - булавки; 9 - тарелка; 10 - пряслице; 11 - топорик;
12 - цепь; 13 - часть колечка; 14-15 - привески; 16 - бусы.
1, 6, 9 - керамика; 7, 8, 11-15 - бронза; 10 - кость; 16 - сердолик.

72. Кромлех №11. План и комплекс погребения № 4:
1 - безручный сосуд; 2 - кружка с зооморфной ручкой;
3-7 - тарелки; 8 - крючок; 9,10- булавки; 11 - игла;
12-13 - бусы; 14 - пряслице; 15 - бусы. 1 -7 - керамика;
8-11 - бронза; 12-14 - кость; 15 - сердолик.
210

73. Кромлех №11. Погребение № 5 после зачистки.
211

о
X
s
ч
io
S
X
<D
Ю
О
с
о
Ч
С
s
о
X
X
О*
ч
о
ю
I
оо
ей"
Ч
>»
о
о
о
Н
О
н
х
S
1-1
•е-
i
г*
X
0
Ч
ю
I
ЧО
>Х
О
о.
)Х
о
х
•е-
о
о
о
со
о
с
о
S
X
3*
X
о
3
X
D ГО
ч
2
о
о.
и
г*-
X
ч
о
<L>
О
I
ОО
s
О.
ас Т
« о
sr-
I У
2 i
.л ^
S*
О ЧО
О •
>Х ""!
3 £
у я
>> S
рц о
со £н
ю с
>Х I
ч
о
ю
I
212

75. Большие глиняные банки из погребений.
76. Глиняные маслобойки из погребений.
213

3 4
77. Глиняные кружки из погребений.
78. Основания оленьих рогов из погребений.
214

79. Глиняные тарелки из погребений.
U 11 i J
80. Глиняные тарелки из погребений.
215

23 24 25 2G
81. Материалы, выявленные во дворе Ванеева А.
216

82. Два бронзовых кинжала из погребений № 1
и№5 кромлеха № 11.
217

83. Бронзовые наконечники копий из
погребений кромлеха № 10.
218

0
v
i
n
111
r*
■-•
-•
40
11 12
13
84. Бронзовые булавки из погребений кромлеха № 11.
219

a
85. Бронзовые привески из погребений кромлеха № П.:
1, 2 - из погребения №2; 3-би 8,9 - из погребения №3;
7 - из погребения №1
о ?
86. Костяные пряслица из погребений № 10 и № 11 кромлехов:
1 - из погребения № 3; 2 - из погребения № 4 и 3 - из погребения № 4
(кромлех № 10).
220

87. Бронзовые поясные пряжки из погребений десятого кромлеха: 1 -
из погребения № 9;
2 - из погребения № 8; 3 - из погребения № 10.
88. Бронзовые привески из погребений десятого кромлеха:
1,4 - из погребения № 9; 2 - из погребения № 8;
3 - из погребения №11.
221

CQ
О
X
<L>
О
о-
г*
X
«
я
•в*
й
о
«
о
со
ев
с!
ю
X
3
(в
о
м
Я
о
о-
ю
05
S
U
о
о
к
S
н
ON
222

90. Подъемная керамика с поселения на северном
склоне "Царциаты кадзах".
223

91. Подъемная керамика с поселения на северном
склоне "Царциаты кадзах".
224

92. Фрагменты керамики с поселения эпохи
поздней бронзы и раннего железа.
225

93. Фрагменты керамики с поселения эпохи
поздней бронзы и раннего железа.
226

94. Фрагменты керамики с поселения эпохи
поздней бронзы и раннего железа.
227

95. Фрагменты керамики с поселения эпохи
поздней бронзы и раннего железа.
228

96. Фрагменты керамики с поселения эпохи
поздней бронзы и раннего железа.
229

97. Фрагменты керамики с поселения эпохи
поздней бронзы и раннего железа.
230

о
u
<L>
я
X
cd
Я
О
О,
VO
)S
Ж
e*
О
с
я
X
о
к
г>
05
К
X
<и
с=!
(D
О
О
к
ed
О*
<D
Н
ЭЕ
а>
и
Cd .
D- cd
его
а>
. Ч
оо g
ON Я
231

,,,,, , | ДЩ'ЦЦДЩЩ
о
u
я
x
a
ex
X
о
o-
\o
>я
я
EC
CO
о
с
я
X
о
я
о
*
я
X
<D
t=;
<u
о
о
с
я
я
S
се
СХ
*
н
я
а>
S
и
CCJ .
СХ cd
его
CD
ON Я
232

X
со
КС
ее
К
Ef
Q,
cd
05
К
X
<L>
s
О
О
я
К
I
н
д
4)
и
е
о
о
233

101. Глиняные, каменные, костяные,
бронзовые предметы с поселения: 1-4 - глина;
5, 6, 9-13 - камень; 7, 8, 14, 15, 21 - бронза; 16-20 - кость.
234

102. Подъемный материал с поселения: 1 - бронзовая булавка;
2 - слиток; 4 - модель колеса; 3, 5-10 - куски обсидиана; ■*
11-13 - фрагменты глинянной обмазки.
235

103. Каменные зернотерки (1 и 2 - фрагменты, 3 - целая) с поселения.
104. Процесс расчистки погребения №2 в кромлехе №10
236

105. Общий вид с.Стырфаз по правому берегу р.Большой Лиахви с юго-
востока
106. Среднее течение р.Большой Лиахвы с северо-востока
237

СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ 4
ГЛАВА 1. СТЫРФАЗСКИЕ КРОМЛЕХИ 8
1. Описание памятников 8
2. Погребальный обряд 32
ГЛАВА 2. МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА 40
.« 1. Керамика ,. 40
2. Бронзовые изделия. Посуда 50
Оружие 51
Булавы 52
Кинжалы 55
Наконечники копий 61
Топор бронзовый 66
Кольцо от портупеи 67
Наконечники стрел 67
3. Бытовые предметы 68
Костяные пряслица 68
Бронзовые иглы 69
Бронзовое четырехгранное шило 69
Принадлежности туалета 70
Обрезы оснований оленьих рогов 72
4. Принадлежности костюма и украшения 74
Булавки 74
Пояса из листовой бронзы 81
Поясные пряжки 86
Бронзовые дугообразные фибулы 87
Бронзовые крючки 88
Очковидные привески 88
Диадемы из листовой бронзы 88
Браслеты , 90
Височные привески 92
Бронзовые пуговицы . 92
Бронзовые привески с поперечной перекладиной 93
Пронизи-накосники 94
Бронзовые жуковины . 95
Амулеты 96
Бусы 98
ГЛАВА 3. ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СТЫРФАЗСКОГО
МОГИЛЬНИКА С КРОМЛЕХАМИ И ПОСЕЛЕНИЕМ
(вопросы металлургии бронзы- и датировки) 105
Заключение v..., 117
Источники и литература ^ 120
Список сокращений 129
ПРИЛОЖЕНИЯ
1. Именной указатель ., 124
2. Указатель географических и этнических названий 125
3. Предметный указатель 128
238

CONTENTS
INTRODUCTION 4
CHAPTER I. STYRPHAZ CROMLECHS 8
1. Description of monuments 8
2. Burial ceremony 32
CHAPTER II. MATERIAL CULTURE 40
1. Ceramics .v 40
2. Bronze articles. Utensils 50
Weapon 51
Crockery '....'. 52
Weapons: .'... 55
Maces, daggers 61
Spear tips , 66
Bronze axe 67
Waist belt ring 67
3. Domestic articles 68
Distaff 68
Needles 69
Awls 69
Toilet articles 70
Cuttings of antlers bases 72
4. Dress articles and adornings 74
Pins 74
Belts made of bronze plates 81
Belt buckles 82
Bronze bow shaped pins 86
Bronze hooks 87
Hole shaped pendants 88
Diadem made of bronze plates 88
Bracelets 90
Temple pendants 92
Bronze buttons 92
Bronze pendants with cross-beams 93
Bronze spiral pierces 94
Bronze jewelry 95
Amulets 96
Beads 98
CHAPTER III. HISTORICAL AND CULTURAL CHARACTERISTIC OF STYRPHAZ BURIAL
GROUND WITH CROMLECHS AND SETTLEMENTS (questions of metallurgy,
bronze and date) 105
Summary 117
Sources and literature 120
List of abbreviations 129
APPENDIX
1. Names index 130
2. Geographical names index 131
3. Subject index 135
239

Научное издание
Баграт Виссарионович Техов
Новый памятник
эпохи поздней бронзы в Южной Осетии
(Стырфазские кромлехи)
Редактор В.Х. Тменов
Оригинал-макет Р.В.Хасиева
Компьютерная верстка М И. Багаев
Ответственный за выпуск Л. К. Доева
На обложке - бронзовое навершие штандарта
из тлийского погребения №254
Сдано в набор 24.02.98. Подписано в печать 28.05.99.
Формат бумаги 60x90 1/16. Бумага офсетная №1. Гарнитура Тайме.
Усл.печ.л. 15. Тираж 300. Цена договорная.
Северо-Осетинский научный центр. Лицензия № 021053 от 5.05.1996 г.
РСО-А, Владикавказ, ул. Фрунзе, 24