Автор: Каутский Карл  

Теги: империализм   международные отношения   история европы   геополитика   колониализм  

Год: 1900

Похожие

Экономическія причины Міровой войны

Англійская свободная торговля. Историческій очеркъ развитія идей свободной конкуренціи и началъ государственнаго вмѣшательства 01. Періодъ меркантильный

Англійская свободная торговля. Историческій очеркъ развитія идей свободной конкуренціи и началъ государственнаго вмѣшательства 02. Періодъ свободной торговли

Исторія хозяйственнаго быта Западной Европы и Россіи

Текст 
                    
Изданіе товарищества „ЗНАНІЕ" (СПБ., Невсній, 92).

ИСТОРИКО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ БИБЛІОТЕКА.
Редакція Іі. Лоссе.

№. 5.

Каутскій.

№. 5.

КОЛОНІАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА
въ прошломъ и настоящемъ.
(Переводъ съ нѣмецкаго).

г

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографія Н. Н. Клобукова, Пряжка, д. № 3.

1900.


Дозволено цензурою. С.-Петербургъ, 17 мая 1900 г.


I.
КОЛОНІАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ВЪ ПРОШЛОМЪ.

Главной задачей нашей статьи является истори ­
ческій обзоръ. Обзоръ различныхъ фазъ колоніаль­
ной политики покажетъ намъ, насколько вообще
способны господствующіе классы современной Гер­
маніи вести плодотворную колоніальную политику,
и дѣйствительно ли необходимо для экономическаго
развитія страны стремленіе къ захвату заокеанскихъ
владѣній. Прежде всего мы займемся колоніальной
политикой XVII и XVIII столѣтій; далѣе перейдемъ
къ политикѣ XIX столѣтія и, наконецъ, въ спе­
ціальной статьѣ разсмотримъ восточнб - азіатскій
вопросъ.
Слѣдующіе 3 фактора привели современныя націи
Европы къ эпохѣ открытій и, вмѣстѣ съ тѣмъ, къ
началу колоніальной политики: развитіе техники
мореплаванія, появленіе турокъ и перенаселеніе, ко­
торое явилось въ XV столѣтіи слѣдствіемъ упадка
независимаго феодализма. Этотъ упадокъ лишилъ
1*


— 4 —

многочисленныхъ крестьянъ, а также отчасти и
низшее дворянство всякихъ средствъ къ существо­
ванію и толкнулъ ихъ на путь грабежа и искатель­
ства приключеній.
Подобное же перенаселеніе на нѣсколько сто­
лѣтій раньше привело къ Крестовымъ походамъ, но
въ XV столѣтіи путь на Востокъ былъ заграждегіъ
турками, которые вытѣснили христіанъ не только
изъ Азіи, но и изъ всей восточной части бассейна
Средиземнаго моря и, вмѣстѣ съ тѣмъ, заперли всѣ
старые торговые пути въ Индію. Въ восточной Ев­
ропѣ излишекъ населенія нашелъ себѣ выходъ въ
борьбѣ съ турками, въ средней Европѣ онъ поста­
вилъ рекрутовъ для религіозныхъ войнъ, которыя
со временъ гуситовъ и до Вестфальскаго мира
періодически разоряли Германію. Въ прибреж­
ныхъ же странахъ океана онъ служилъ импульсомъ
для политики заатлантическихъ открытііі и завое­
ваній.
Турки сдѣлали невозможнымъ распространеніе
европейскихъ народовъ на востокъ и къ югу отъ
Средиземнаго моря. Движеніе было возможно лишь
вдоль западнаго берега Африки и черезъ океанъ
на западъ.
Плаваніе вдоль западнаго берега Африки явля­
лось болѣе доступнымъ и выполнимымъ, чѣмъ от­
важное путешествіе черезъ невѣдомый океанъ.
Португальцы уже въ началѣ XV столѣтія пред­
принимали такія поѣздки. Все далѣе и далѣе заби­
рались они на югъ, все предпріимчивѣе становились
они, пока не зародилась и не была выполнена смѣ­
лая мысль обогнуть Африку и, такимъ образомъ,


— 5 —

найти путь въ Остъ-Индію. Ошибочныя вычисленія
генуэзца Колумба, который принималъ размѣры зем­
ного шара менѣе дѣйствительныхъ и представлялъ
себѣ поэтому разстояніе отъ Индіи до западной Ев­
ропы слишкомъ незначительнымъ, ввели въ заблуж­
деніе испанцевъ. Благодаря этому, а также и духу
предпріимчивости Колумба, испанцы, почти одно­
временно съ открытіемъ португальцами морского
пути въ Индію, принялись за поиски другого пути
туда же, но по дорогѣ наткнулись на Америку.
Съ этого момента начинается новѣйшая коло-|
ніалыіая политика.
. Необъятныя земельныя пространства со сказоч­
ными богатствами внезапно открылись передъ гла­
зами изумленныхъ европейцевъ. Эти страны, въ
противоположность уже извѣстнымъ имъ странамъ
востока—Малоіі Азіи, Сиріи, Египта—были населены
беззащитными народами, которые могли быть по­
корены безъ большого труда.
Настоящая горячка охватила какъ испанцевъ,
такъ и португальцевъ. Все устремились въ колоніи
въ надеждѣ безъ труда добыть тамъ богатства. Въ.
испанской Америкѣ, какъ и въ португальской Индіи,
введена была система страшнаго, безпощаднаго
грабежа, что, конечно, не могло длиться до без­
конечности. Португальцы въ Остъ-Индіи получали
постоянный доходъ отъ морского разбоя и грабежа
прибрежныхъ городовъ, отъ торговли весьма распро­
страненными въ то время пряностями, которыя до­
ставлялись индійскими островами, и богатыми пре­
восходнаго качества тканями, бумажными и шелко­
выми, поставляемыми въ огромныхъ массахъ ста-


— 6 —

рыми культурными областями Индіи. Америка, на- •
противъ^привлекала испанцевъ своими неисчерпае­
мыми золотыми розсыпями и серебряными рудни­
ками, доставляя ихъ родинѣ громадныя богатства.
Лишь впослѣдствіи развилось культивированіе „ко­
лоніальныхъ товаровъ“, т. е. сахара и кофе.
Обѣ націи ревностно охраняли каждая монополію
сношеній со своими колоніями. Ни одинъ иностра­
нецъ не смѣлъ показываться въ португальскихъ
или испанскихъ колоніяхъ, ни одинъ корабль подъ
иностраннымъ флагомъ не появлялся въ португаль­
скихъ или испанскихъ водахъ. Обѣ державы по­
дѣлили между собою весь міръ и порѣшили не
допускать посторонняго вторженія.
Можно было бы думать, что эта удачная коло­
ніальная политика, принесшая такъ скоро столь
богатые результаты, повліяла самымъ благотворнымъ
образомъ на экономическое развитіе Пиринейскаго
полуострова. Вначалѣ это такъ и казалось. Тамъ
сосредоточились богатства и власть: Лиссабонъ
сталъ богатѣйшимъ торговымъ пунктомъ Европы,
а передъ властелиномъ державы, въ которой ни­
когда не заходило солнце, склонилась почти вся
Европа.
Тѣмъ не менѣе, вскорѣ появились признаки
разложенія.
Не къ народу стекались богатства, доставляемыя
колоніями, но къ абсолютной монархіи и ея ору­
діямъ—дворянству и церкви. Португальскій король
былъ первымъ купцомъ своего государства; онъ
монополизировалъ въ свою пользу торговлю перцемъ;
остъ-индская торговля могла вестись лишь на коро­


7 —
левскихъ судахъ и съ уплатой высокихъ пошлинъ.
Выгоды отъ торговли получалъ король ль^его креатурія; 'онѣ. давали ему возможность укрѣплять свою
власть; но народу колоніальная политика приносила,
лишь увеличеніе лежавшаго на немъ бремени. Гро­
мадныя колоніальныя владѣнія, завоеванныя порту- ]
гальцами, ставили такія'требованія ея населенію, /
которыхъ маленькая страна не могла удовлетворитьу
Въ то время, какъ колоніальная служба поглощала
все большія массы людей, людской потокъ, направ­
лявшійся въ колоніи, рѣдѣлъ вслѣдствіе войнъ,
эпидемій и кораблекрушеній. Промышленность и
земледѣліе находились въ пренебреженіи; Населеніе
уменьшалось; страна приходила въ упадокъ. Она
все менѣе и менѣе была въ состояніи доставлять
силы, необходимыя для охраненія власти надъ сво­
ими колоніями. Поэтому большая часть ихъ отошла
къ сильнѣйшимъ соперникамъ.
Такъ же было и въ Испаніи, хотя это государство^
было обширнѣе Португаліи и легче могло перенести
убыль въ населеніи. Но и тамъ мы видимъ абсо­
лютизмъ господствующимъ, абсолютизмъ феодалъ- .
ный и бюрократическій, который не устранилъ фео­
дальнаго дворянства и церкви, а сдѣлалъ своими
слугами, превративъ ихъ въ придворное дворянство
и придворную церковь, и, взамѣнъ этого, оказалъ
имъ еще большую поддержку. Именно этимъ элемен­
тамъ пошла на пользу эксплуатація колоній. Мо­
нархія, церковь, дворянство, бюрократія пріобрѣли
богатство и власть, слишкомъ большую власть надъ
низшими классами. Золото и серебро стекались въ
Испанію, но^служили только къ поддержанію много­

Г


— 8 —
численной челяди, патеровъ и чиновниковъ, повы­
шали цѣны на жизненные припасы и продукты
промышленности, не повышая соотвѣтственно за­
работной платы. Крестьяне й ремесленники находили
для себя болѣе выгоднымъ отправляться въ колоніи
или поступать въ лакеи и монахи, чѣмъ работать
въ потѣ лица своего.
Къ этому присоединилось то, что абсолютизмъ,
благодаря притекавшимъ изъ колоній сокровищамъ,
Сталъ совершенно независимымъ отъ успѣховъ зем­
ледѣлія и промышленности, и, равнодушный къ
нуждамъ рабочаго класса и бюргерства, подавлялъ
самымъ суровымъ образомъ всякое проявленіе са­
мостоятельности. Извѣстно, что Филиппъ II изгналъ
изъ Испаніи большую часть промышленнаго насе­
ленія—мавровъ. Но и католическая часть промыш­
леннаго" "населенія чувствовала себя не лучше въ
странѣ инкивизиціи; она бѣжала, если получала
къ тому возможность, въ Нидерланды и въ Италію.
Все это обусловливало упадокъ земледѣлія и про­
мышленности и уменьшеніе населенія страны.
Съ другой стороны, колоніальныя богатства до­
ставили испанскому абсолютизму возможность вести
міровую политику. Въ то. время, какъ колоніальная
политика Испаніи вынуждала ее возможно болѣе уве­
личивать свою морскую силу, династическіе интересы
Габсбурговъ въ половинѣ Европы, — въ Нидерлан­
дахъ, Италіи, Германіи и Франціи, — вовлекли ее
въ продолжительныя и кровавыя войны, которыя
въ конецъ обезлюдили страну и довершили ея эко­
номическое разореніе. До послѣдняго времени ко­
лоніи — это проклятіе, тяготѣющее надъ Испаніеіі;


— 9 —
онѣ доставляютъ главныя средства тому военно­
бюрократическому и клерикальному строю, который
препятствуетъ всякому экономическому и полити­
ческому прогрессу страны. Потеря колоній значи­
тельно ослабитъ эти элементы испанскаго режима
и, такимъ образомъ, освободитъ испанскій народъ
отъ давящаго его кошмара.
Совершенно другой характеръ носила политика
Нидерландовъ. Въ 1477 году они перешли къ Габс­
бургамъ, которые въ 1504 году завладѣли и Испа­
ніей. Но обѣ эти области имѣли слишкомъ про­
тивоположные интересы, чтобы находиться въ те­
ченіе долгаго времени въ однѣхъ рукахъ. Карлъ V
покровительствовалъ нидерландцамъ и вслѣдствіе
этого сталъ въ непріязненныя отношенія къ испан­
цамъ. Политика же Филиппа II, напротивъ, ставила
всегда впереди испанскіе интересы; господствующіе
классы Нидерландовъ, дворянство и купечество,
были отодвинуты на задній планъ и притѣсняемы,
гдѣ только возможно. Если они не хотѣли признать
себя совершенно подавленными и лишенными вся­
кихъ источниковъ существованія, то должны были
отдѣлиться отъ Испаніи. Это удалось, по крайней
мѣрѣ, сѣвернымъ провинціямъ, послѣ страшной
борьбы, продолжавшейся восемьдесятъ лѣтъ и окон­
чившейся лишь съ Вестфальскимъ миромъ (1648).
Восьмидесятилѣтняя война не мало способствовала
упадку Испаніи; съ другой стороны, именно этотъ
упадокъ, бывшій главнымъ образомъ слѣдствіемъ
колоніальной политики, далъ возможность малень­
кимъ Нидерландамъ побѣдоносно возстать противъ
могущества Габсбурговъ.


— 10 —
Опытные въ морскомъ дѣлѣ нидерландцы пере­
несли центръ тяжести войны на море и поставили
себѣ цѣлью ниспроверженіе морского могущества
испанцевъ. Чѣмъ могущественнѣе становился ихъ
собственный флотъ въ сравненіи съ испанскимъ,тѣмъ болѣе развивалось у нихъ стремленіе къ прі-;
обрѣтенію колоніальныхъ владѣній. Но удивительно
было то, что они завладѣли не испанскими, а пор­
тугальскими колоніями. Америка представляла мало
привлекательнаго для этого торговаго народа. Да­
лекія американскія земли, населенныя бѣднымъ
некультурнымъ народомъ, могли привлекать испан­
ское феодальное дворянство, которое основало тамъ
новое феодальное государство. Испанскія колоніи
раздѣлялись на большія области, пожалованныя
любимцамъ короны и обрабатываемыя крѣпостными
индѣйцами или неграми-рабами, привозимыми изъ
Африки. Это не представляло выгодъ для голланд­
скихъ купцовъ. Серебрянные рудники скорѣе могли
бы ихъ привлечь, но и то они предпочитали грабить
нагруженный серебромъ испанскій флотъ, чѣмъ
обременять себя обработкой перуанскихъ и мекси­
канскихъ рудниковъ.
Совсѣмъ въ другомъ родѣ .были португальскія
владѣнія. Здѣсь было высококультурное населеніе,
которое доставляло многочисленные продукты, до­
рого оплачиваемые въ Европѣ. Завоеваніе и моно­
полизація этихъ рынковъ—вотъ была задача, кото­
рая прежде всего должна была привлекать торго­
вый народъ.
Послѣ того, какъ нидерландцы взяли верхъ надъ
испанцами на морѣ, распространеніе индійскихъ


— 11 —
товаровъ изъ Лиссабона во всю Европу всецѣло
перешло въ ихъ руки. Но эта выгодная торговля
грозила совсѣмъ ускользнуть отъ нихъ, когда Пор­
тугалія перешла къ Испаніи, и Филиппъ II въ
1594 г. запретилъ своимъ подданнымъ всякія сно­
шенія съ мятежниками.
Это послужило причиной, почему нидерландцы
стали ѣздить за товарами, которыхъ не могли бо­
лѣе получать изъ Лиссабона, на мѣсто ихъ произ­
водства, прогоняли португальцевъ, гдѣ только могли,
и на мѣсто ихъ установили въ Индіи свою моно­
полію. Португалія была уже слишкомъ слаба и бѣдна
людьми, чтобы оказать серьезное сопротивленіе. Бле­
стящее португальское колоніальное государство сразу
пало.
Соотвѣтственно различію во внутреннемъ соціаль­
номъ строѣ и внутренней политикѣ, колоніальная
политика сѣверной торговой республики отличалась
отъ той, которая господствовала въ феодальной абсолютической Испаніи. Не бюрократія, не армія и
не церковь управляли колоніями и эксплуатировали
ихъ, а купцы. При общемъ военномъ положеніи на
морѣ п по ту сторону моря, когда каждая нація
старалась силой вытѣснить другую изъ участія
въ выгодной торговлѣ, когда повсюду свирѣпство­
валъ морской грабежъ, — отдѣльный купецъ не
обладалъ необходимыми средствами для веденія
заокеанской торговли.' Колоніальная политика того
времени находилась въ положеніи, подобномъ тому,
въ которомъ теперь находится постройка желѣзныхъ
дорогъ. Эта послѣдняя, требуя слишкомъ большихъ
средствъ, недоступныхъ одному предпринимателю,


— 12 —
ведется или самимъ государствомъ, или же попа­
даетъ въ руки большихъ акціонерныхъ компаній,
снабженныхъ отъ государства монопольными права­
ми, а нерѣдко и субсидіями. Также и колоніальная
политика тамъ, гдѣ ею не занималась государствен­
ная власть, переходила во власть большихъ при­
вилегированныхъ торговыхъ компаній. Колоніи слу­
жили тамъ не для укрѣпленія власти государства,
церкви и дворянства, но для усиленія капитала,
буржуазіи. Пышно расцвѣла голландская торговля,
а вмѣстѣ съ ней и промышленность. Правда, про­
дукты индійскаго текстильнаго производства пред­
ставляли серьезную конкурренцію голландской ма­
нуфактурѣ, но главнымъ объектомъ голландскоіі ко­
лоніальной торговли были пряности, и тѣ же купцы,
которые доставляли индійскіе продукты и пряности
изъ Амстердама во всю Европу, развозили и про­
изведенія ремесленниковъ и рабочихъ нидерланд­
скихъ мануфактуръ. Это были продукты рабочихъ
не только нидерландскаго происхожденія. Одновре­
менно съ усиліемъ буржуазіи усиливалась въ рес­
публикѣ гражданская свобода и религіозная терпи­
мость, такъ что интеллигентнѣйшія головы и луч­
шіе работники, изгнанные за непокорность побѣдо­
носнымъ абсолютизмомъ изъ Испаніи, Португаліи и
Франціи, находили себѣ пріютъ въ Нидерландахъ,
и въ то время, какъ населеніе Испаніи и Португа­
ліи уменьшалось, въ Голландію притекали много­
численныя толпы.
Но и это блестящее положеніе было недолго­
вѣчно. Монополія столь выгодной торговли поро­
дила многочисленныхъ завистниковъ этой респуб-


— 13 —
лики, главнымъ образомъ, въ лицѣ двухѣ вели­
чайшихъ и сильнѣйшихъ сосѣдей—Англіи и Фран­
ціи, изъ которыхъ одна тѣснила ее съ моря, дру­
гая—съ суши.
Если она хотѣла продолжать міровую политику,
то должна была одновременно поддерживать непо­
сильное ей превосходство на сушѣ и на морѣ. Она
и пыталась, но въ концѣ концовъ погибла, подобно
тому, какъ это случилось еще ранѣе съ Испаніей и
Португаліей. Хотя эта колоніальная политика при­
несла въ страну громадныя богатства, но они до­
стались лишь нѣсколькимъ купеческимъ фамиліямъ
и ихъ фаворитамъ, народныя же массы несли однѣ
тяготы отъ вѣчныхъ морскихъ и сухопутныхъ войнъ
за обезпеченіе богатства и его источниковъ. Къ
тому же, богатство внесло разслабленіе, порчу нра­
вовъ и высокомѣріе въ среду купечества и ихъ при­
спѣшниковъ. Они все безстыднѣе старались взва
лить все государственное бремя на низшіе классы,
подчинить государство своимъ личнымъ выгодамъ
и все болѣе выказывали себя лишенными всякаго
государственнаго смысла. Къ опустошеніямъ извнѣ
присоединилась внутренняя борьба, паденіе про­
мышленности, которая не была въ состояніи выне­
сти все растущихъ государственныхъ налоговъ,
полный застой всей общественной жизни. Насколь­
ко блестяща картина Нидерландовъ въ XVII сто­
лѣтіи, настолько мрачна она въ продолженіе всего
XVIII столѣтія.
Успѣхи голландцевъ, конечно, побудили къ по­
дражанію и остальныя націи Европы. Псѣ были
увлечены модой колоніальныхъ завоеваній. Озна-


— 14 —
комленіе съ- этими попытками завело бы насъ слиш­
комъ далеко, но для курьеза упомянемъ о томъ,
что даже нѣсколько нѣмецкихъ князей подпали
увлеченію колоніальными проектами, какъ ни мало
это оправдывалось ихъ средствами.
Въ 40-хъ годахъ нашего столѣтія, когда была
въ разгарѣ постройка желѣзныхъ дорогъ въ Гер­
маніи, одинъ нѣмецкій князекъ, говорятъ, восклик­
нулъ: „И я хочу имѣть собственную желѣзную до­
рогу, хотя бы мнѣ это стоило тысячу талеровъ“.
Такъ и въ XVII столѣтіи нѣмецйіе князья собира­
лись основать колоніальное государство, хотя бы
это стоило тысячу талеровъ. Почти столько же мог­
ла стоить колонія, которую хотѣлъ основать кур­
фюрстъ баварскій Фердинандъ-Марія въ 1664 году,
на берегахъ не швабскаго, а Караибскаго моря—
„шестидесяти миль длины и столько же ширины“,
но которая не осуществилась, вслѣдствіе чрезмѣр­
ныхъ требованій, поставленныхъ голландско-вестъиндской компаніей.
Зато великій бранденбургскій курфюрстъ имѣетъ
право гордиться основаніемъ настоящей нѣмецкой
колоніи; онъ былъ увлеченъ однимъ голландскимъ
искателемъ приключеній, который еще раньше су-,
мѣлъ заслужить его расположеніе тѣмъ, что по
его порученію съ успѣхомъ грабилъ шведовъ на
морѣ.
Такъ какъ кенигсбергскіе купцы не хотѣли уча­
ствовать въ предполагаемомъ предпріятіи, казав­
шемся имъ слишкомъ эфемернымъ, то пришлось
командировать нѣсколько тайныхъ совѣтниковъ и
генераловъ для основанія африканской компаніи,


— 15 —
которая поставила также фортъ на Гвинейскомъ
берегу и съ легкимъ сердцемъ принялась вести
торговлю съ Вестъ-Индіей—конечно, „съ Божьей
помощью“—Deo duce, какъ можно было прочесть
на дукатахъ африканской компаніи, отчеканенныхъ
курфюрстомъ. Но, несмотря на весь энтузіазмъ го­
сподъ тайныхъ совѣтниковъ и генераловъ, имъ
повидимому, не хватало практическаго смысла. „Чер­
ный товаръ“ не давалъ достаточно выгодъ, и ком­
панія терпѣла убытки за убытками, такъ что Фри­
дриху-Вильгельму I, наконецъ, надоѣло выбрасы
вать деньги на игрушку, унаслѣдованную отъ дѣда.
Въ 1721 г., послѣ 4-хъ-лѣтняго торга, онъ продалъ
голландцамъ бранденбургскія колоніальныя владѣ­
нія, къ великому огорченію не его подданныхъ, а
нашихъ теперешнихъ колоніальныхъ энтузіастовъ,
которые горестно стонутъ о томъ, насколько могуще­
ственнѣе и прекраснѣе была бы теперь Пруссія, а
вмѣстѣ съ тѣмъ и Германія, если бы пунктъ тор­
говли рабами разросся въ большое колоніальное
государство.
Но они могутъ утѣшаться тѣмъ, что гораздо бо­
лѣе могущественныя и выгодно расположенныя для
заокеанской политики государства имѣли еще мень­
ше выгодъ отъ своихъ колоніальныхъ владѣній.
Франція, гдѣ въ XVIII столѣтіи монархія достигла
столь могущественнаго положенія внутри страны и
внѣ ея, была, конечно, также увлечена модой осно­
ванія колоній.
Какъ и въ Испаніи, колоніальную политику
взяла здѣсь въ свои руки абсолютная, опирающаяся
на придворную знать и церковь, монархія. Но такая


— 16 —

политика началась во Франціи позднѣе, когда раз­
витіе капитализма достигло извѣстной стадіи и, къ
счастью для развитія страны, она не доставляла
такъ легко громадныхъ сокровищъ, которыя бы да­
вали возможность бюрократіи, дворянству и церкви
получить слишкомъ большой перевѣсъ надъ на­
родными массами. Экономическія силы француз­
ской монархіи въ значительной степени опирались
на подъемъ торговли и промышленности: она не
могла такъ пренебрегать этими факторами, какъ
это дѣлали правители Испаніи.
,
Соотвѣтственно этому колоніальная политика
| Франціи носила двойственный характеръ; она пред­

ставляла собою смѣшеніе испанской и голландской
политики. Первая имѣла мѣсто по отношенію къ
американскимъ колоніямъ, послѣдняя же—къ ин­
дійскимъ. По отношенію къ Индіи задача заклю­
чалась прежде всего въ томъ, чтобы, хотя отчасти,
захватить во французскія руки ту выгодную тор­
говлю, которую мечтали монополизировать сначала
португальцы, затѣмъ нидерландцы и, наконецъ, ан­
гличане. Съ этою цѣлью основывались торговыя
компаніи съ исключительными привилегіями.
Но, хотя экономическія силы французской мо­
нархіи опирались, главнымъ образомъ, на подъемъ
торговли и промышленности, и правители Франціи,
начиная съ Генриха IV, смотрѣли на поощреніе
ихъ, какъ на одну изъ своихъ задачъ, тѣмъ не
менѣе, правленіе находилось въ рукахъ не купцовъ!
и промышленниковъ, а бюрократовъ и придворныхъ,
и правительственной системой былъ деспотизмъ,
свирѣпо подавлявшій всякое проявленіе самостоя-


— 17 —

тельности со стороны своихъ подданнымъ. Вслѣдствіё~этбгб^Тюдовикъ XIV, несмотря на свое при­
страстіе къ торговлѣ и промышленности, могъ со­
вершить ту же ошибку, что и Филиппъ II Испан­
скій. Въ то время, какъ онъ ревностно придержи­
вался колоніальной политики для поощренія тор­
говли и промышленности, съ другой стороны—онъ
разорялъ ихъ все возрастающимъ военнымъ бреме­
немъ и притѣсненіями наиболѣе промышленнаго
населенія—гугенотовъ, которыхъ изгналъ изъ Фран- \
ціи отмѣной Нантскаго эдикта.
Та же правительственная система лежала бре- (
менемъ на торговыхъ компаніяхъ. Всякая свобод­
ная иниціатива была имъ запрещена. Такъ напри­
мѣръ, директоры Остъ-Индской компаніи не изби­
рались акціонерами, но уже съ 1723 года назнача­
лись дворомъ. Они могли управлять ею по произволу. Все время съ 1723 года до пріостановки дѣй­
ствій компаніи, которая предупредила ея банкрот­
ство (1769), акціонеры собрались только одинъ разъ
(1744).
Неудивительно, что эта торговая компанія ни­
когда не могла достигнуть процвѣтанія. Если въ
Остъ-Индіи подражали, главнымъ образомъ, гол­
ландцамъ, то въ Америкѣ — испанцамъ, но не съ
большимъ успѣхомъ. Въ долину Миссисипи, въ
Луизіану, французы были привлечены слухами о
богатыхъ рудникахъ, якобы тамъ находившихся.
Золотыя розсыпи Луизіаны служили той западней,
въ которую Ло ловилъ французовъ. Они подняли до
невѣроятной высоты акціи его миссисипской ком­
паніи. На ряду съ ней любимцы двора получили
2


— 18 —

въ подарокъ большіе участки, и каждый изъ но­
выхъ землевладѣльцевъ старался переманить туда
рабочихъ французовъ, швейцарцевъ и нѣмцевъ для
разработки своихъ пріисковъ. Но такъ какъ тамъ
не было и признаковъ этихъ пріисковъ, то мыль­
ный пузырь скоро лопнулъ: миссисипская компа­
нія потерпѣла крахъ, и несчастные переселенцы
должны были подумать о томъ, чтобы кое-какъ
перебиться земледѣльческимъ трудомъ въ этомъ
губительномъ климатѣ. Поэтому Франція не заду­
малась отказаться въ 1762 году отъ этой жалкой
колоніи въ пользу Испаніи.
Лучше обстояло дѣло въ(Канад^ Туда привле­
кали первыхъ переселенцевъ~'не золотые пріиски,
а пушные звѣри, главнымъ образомъ} бобръ. Тор­
говля мѣхами сдѣлалась монополіей одной компа­
ніи. Но параллельно съ этимъ была сдѣлана по­
пытка основать, по примѣру испанцевъ, новое фео­
дальное государство. Подобно тому, какъ въ испан­
ской Америкѣ страна была раздѣлена на большіе
Епсошіепйав, которыми надѣляли отдѣльныхъ зем­
левладѣльцевъ (придворныхъ фаворитовъ, мона­
стыри и т. п.), такъ и Канада дѣлилась на сеньоріи,
которыя получали въ даръ военные и чиновники,
желавшіе попытать за моремъ счастья. Но въ ис­
панскихъ колоніяхъ необходимыя рабочія силы бы­
ли найдены въ лицѣ смирныхъ индѣйцевъ и негровъ-рабовъ, канадскіе же дикари не были пригод­
ны для принудительныхъ работъ. Сеньоры должны
были заботиться о доставленіи туда переселенцевъ
изъ Европы, безъ которыхъ ихъ владѣнія не пред­
ставляли никакой цѣны. Но слишкомъ не велико


— 19 —

было желаніе избѣгнуть французскаго феодализма
для того только, чтобы подпасть подъ власть ка­
надскаго и утверждать тамъ господство землевла­
дѣльцевъ, церкви, которая, конечно, не была за­
быта, и короны.
Бѣлое населеніе росло медленно и ко времени
завоеванія Канады англичанами (1759) составляло
всего 80.000 человѣкъ, изъ нихъ много солдатъ и
охотниковъ.
Около этого же времени Франція потеряла свои
владѣнія и въ Остъ-Индіи. Послѣ Парижскаго мира '
(1763) у нея уже почти совсѣмъ не оставалось ко-|
лоніальныхъ владѣній.
Только внутреннее состояніе Франціи, угнетеніе /
и разореніе націи феодальнымъ абсолютизмомъ, не­
вѣжественными и жадными придворными, солда­
тами, патерами и бюрократами было причиной тоі*о,
что ея колоніальная политика была такъ безплодна
и полна жертвъ.
Наши поклонники флота, конечно, возразятъ,
что неуспѣхъ французской колоніальной политики
XVII и XVIII вѣковъ надо приписать недостатку
соотвѣтствующихъ морскихъ силъ.
Это только отчасти вѣрно. Недостатокъ морскихъ
силъ ни въ какомъ случаѣ не объясняетъ, почему
колоніи не процвѣтали, пока находились во власти
Франціи, и не вполнѣ также объясняетъ потерю
ихъ. Англичане Клайвъ и Вольфъ завоевали Ин­
дію и Канаду, благодаря побѣдѣ на сушѣ, и когда
Парижскій миръ закрѣпилъ эту потерю, то въ этомъ
было болѣе виновно пораженіе при Росбахѣ, чѣмъ
морская битва при Квиберонѣ.
2*


— 20 —
Но мы, конечно, не станемъ отрицать, что для
веденія колоніальной политики въ широкихъ раз­
мѣрахъ въ XVII и XVIII столѣтіяхъ были необхо­
димы большія морскія силы. Эта политика опира­
лась на монополію, на исключительную эксплуата­
цію одною изъ европейскихъ націй какой-либо
завоеванной заокеанской страны и на устраненіе
другихъ націй отъ участія въ добычѣ; для этого
конечно, необходимо было извѣстное морское мо­
гущество и тѣмъ большее, чѣмъ богаче была до­
быча и чѣмъ сильнѣе она привлекала другія силь­
ныя морскія державы.
Это было извѣстно французскимъ правителямъ
XVII и XVIII столѣтій не хуже, чѣмъ нашимъ по­
клонникамъ флота. И если, несмотря на это, вели­
кіе государственные мужи XVII ст. до Людовика
XIV—Генрихъ IV, Ришелье и Мазарини не дѣлали
попытокъ основать большой флотъ, то только по­
тому, что на чихъ слишкомъ устрашающимъ обра­
зомъ подѣйствовалъ примѣръ Испаніи; какъ разъ
въ это время она изнемогала въ своемъ стремленіи
поддерживать могущество одновременно на сушѣ
и на морѣ. Съ другой стороны, голландцы, а впо­
слѣдствіи и англичане, были уже слишкомъ сильны,
чтобы могла еще быть надежда сравняться съ ними.
Ноѣлотъ, а армія, не колоніи, а промышленность
страны служили тогда предметомъ заботъ француз­
скаго правительства.
Это измѣнилось, когда Людовикъ XIV, „корольсолнце“, рѣшилъ сдѣлаться своимъ собственнымъ
канцлеромъ. Ему не достаточно было господствую­
щаго положенія на сушѣ и процвѣтанія отечествен-


— 21 —

ной промышленности. Онъ стремился обладать боль­
шими колоніальными владѣніями и сильнымъ фло­
томъ. „Въ 1664 и 1665 годахъ,—говоритъ Вольтеръ
въ своемъ „Вѣкъ Людовика XIV“,—когда англи­
чане и голландцы, обладая 300-ми большихъ ко­
раблей, господствовали на океанѣ, у Людовика было
въ то время только 15 или 16 небольшихъ судовъ.
Это не помѣшало Людовику обратить всѣ свои силы
на то, чтобы скорѣйшимъ и рѣшительнѣйшимъ
образомъ положить конецъ этому постыдному по­
ложенію“.
Все, что возможно сдѣлать при помощи денегъ,
было сдѣлано. Появлялись многочисленныя флоти­
ліи большихъ, хорошо оснащенныхъ судовъ. Но
суда сами по себѣ не составляли еще морской
силы. Необходимо было создать для нихъ экипажъ.
Это уже не было такъ просто. Солдатомъ можно
сдѣлать всякаго крестьянскаго парня, всякаго бро­
дягу, лишь бы онъ былъ хорошо сложенъ, но ма­
тросомъ можетъ быть только опытный морякъ. Тор­
говый флотъ, который только начиналъ расцвѣтать,
вынужденъ былъ пожертвовать для военнаго флота
своими лучшими людьми.
Но этимъ еще не все было сдѣлано. Нужны были
и офицеры. Морское военное дѣло раньше сухо­
путнаго превратилось въ цѣлую науку, и коман­
диръ имѣлъ тамъ еще большее значеніе. На сушѣ
солдатъ своей пылкостью, выносливостью и сообра­
зительностью могъ исправить не одинъ промахъ
офицера, ^тогда какъ на морѣ рѣшающее значеніе
имѣетъ движеніе судовъ, которое всецѣло зависитъ
отъ командира.


— 22 —
Но кто могъ сдѣлаться офицеромъ при фео­

дальномъ абсолютизмѣ? Высшія должности, какъ
въ арміи, такъ и въ государственномъ управленіи,
все болѣе дѣлались привилегіей дворянства. Не
опытные моряки, а невѣжественные и изнѣженные
придворные становились во главѣ флота. Было бы
удивительно, если бы Франція достигла того прево­
сходства, котораго добилась Англія; вѣдь ясно, что
каждое усиленіе вооруженія со стороны францу­
зовъ влекло за собой такое же усиленіе и со сто­
роны англичанъ. Но плохое командованіе увеличи­
вало то неблагопріятное положеніе, въ которомъ
находились' французскія морскія силы по сравне­
нію съ англійскими. Всѣ усилія ни къ чему не (
привели: страна истощалась безъ всякой пользы
для торговли; наоборотъ, морскія войны, которыя
вела Франція, окончательно ее разорили, с
пытки, неоднократно дѣланныя въ XVIII столѣтіи,
поставить французскій флотъ на извѣстную высоту
оканчивались неудачей, лишь только дѣло дохолило до сраженія.
Если французская колоніальная политика стра­
дала отъ недостатка годныхъ для борьбы морскихъ
силъ то причина этого заключалась не въ томъ,
что французскіе государственные мужи не пони­
мали ихъ значенія, а въ томъ, что не было тогда
условій, необходимыхъ для ихъ созданія, такъ
заокеанская міровая политика привела лишь. къ
безполезной растратѣ средствъ и чел0^“'™
жизней и ускорила экономическій упадокъ страны
въ XVIII столѣтіи.
Чего не могли сдѣлать Испанія и Нидерланды,


— 23 —
то было недоступно и сильной Франціи, т. е. одно­
временное господство на сушѣ и на морѣ. Это не
удавалось до сихъ поръ ни одному государству.
Колоніальная политика Португаліи, Испаніи и
Голландіи, послѣ кратковременнаго блеска, привела
къ полному упадку. Колоніальной политикѣ Фран­
ціи не доставало блестящаго періода; отъ начала до
конца она являла собой непрерывную цѣпь неудачъ,
лишь изрѣдка прерываемую кратковременными по­

бѣдами.
Противоположность ей составляла политика Ан­
гліи. Когда говорятъ о матеріальныхъ выгодахъ и
экономическомъ подъемѣ, какъ результатахъ коло­
ніальныхъ завоеваній, то имѣютъ въ виду Англію;
эта страна, дѣйствительно, обязана главнымъ обра­
зомъ колоніямъ своимъ богатствомъ и высотой эко­
номическаго развитія, котораго она достигла прежде^
другихъ націй. Это было прямо-таки необыкновенно
счастливое стеченіе обстоятельствъ, которое создало
ей исключительное положеніе, и было бы верхомъ
глупости желать достигнуть подобнаго положенія
путемъ внѣшняго подражанія британской колоніаль­
ной политикѣ XVIII и XVII вѣковъ.
Подобно Нидерландамъ, Англіи посчастливилось
въ томъ, что начало ея колоніальной политики со-;
впало съ побѣдоноснымъ окончаніемъ борьбы про­
тивъ феодальнаго абсолютизма. Эта политика не
оказала ему поддержки, не стала средствомъ къ
подавленію самодѣятельности горожанъ и низшихъ
классовъ; съ другой стороны—феодальная, придвор­
ная знать, церковь и бюрократія не были въ со­
стояніи повредить колоніальной политикѣ своимъ


— 24 —

вмѣшательствомъ. Она могла, такимъ образомъ,
оказать, такое же сильное и благотворное вліяніе
на экономическое развитіе и усиленіе капитала и
іТрггмытленности, какъ и въ Голландіи и даже еще
' сильнѣйшее. Такъ какъ Великобританія и Ирлан­
дія представляли большую силу, чѣмъ Голландія,
/то народная масса легче могла вынести расходы
/колоніальной политики безъ того экономическаго
\вреда, который привелъ Нидерланды къ разоренію.
Въ сравненіи съ Голландіей, Англія отличалась, къ
своей выгодѣ, островнымъ положеніемъ. Въ то
время какъ Голландія, чтобы сохранить свое по­
ложеніе и богатство, должна была оставаться оди­
наково сильной какъ на морѣ, такъ и ни сушѣ и
дѣлать для этого такія усилія, [которыя въ концѣ
концовъ совершенно истощили ее, Англія могла
приложить всѣ свои силы къ развитію лишь мор­
ского могущества. Она могла избавить себя отъ
содержанія большого регулярнаго войска и вмѣши­
ваться въ европейскія столкновенія только отъ вре­
мени до времени, когда ей это было выгодно.
Къ этому прибавилось еще и то, что чѣмъ болѣе передвигался на сѣверъ центръ тяжести евро­
пейской торговли, чѣмъ ниже падали Италія, Испа­
нія и Португалія, а Нидерланды и сѣверная Фран­
ція возвышались, тѣмъ благопріятнѣе становилось
положеніе Англіи для торговаго господства. Она
вполнѣ господствовала на путяхъ къ гаванямъ
этихъ двухъ послѣднихъ странъ.
Прежде чѣмъ Англія могла помыслить о коло4 ніальной политикѣ, или хоть объ открытой борьбѣ
съ одной изъ сильнѣйшихъ морскихъ державъ.


— 25
смѣлые мореплаватели ея воспользовались благо­
пріятнымъ положеніемъ на каналѣ, чрезъ которыіі
проходила большая часть европейскихъ торговыхъ
судовъ, для того, чтобы заниматься Морскимъ гра­
бежомъ и контрабандой. И тотъ, и другая, молча
терпимые британскимъ правительствомъ, процвѣ­
тали также и по берегамъ колоній, главнымъ обра­
зомъ испанскихъ.
На этомъ болѣе доходномъ, чѣмъ чистоплот­
номъ, ремеслѣ воспитались первые морскіе герои
Англіи.
Все это благопріятствовало развитію ея морской
силы, которая около половины XVIII столѣтія, по­
слѣ низверженія феодальнаго абсолютизма, могла
уже соперничать съ голландской, а вскорѣ пере­
росла ее и, наконецъ, достигла исключительнаго
господства на морѣ.
Англія не только смогла завоевать колоніи, бла­
годаря своему морскому превосходству, но умѣла и
управлять ими.
Ея политика въ Остъ-Индіи походила на гол­
ландскую. Одна привилегированная компанія (вна­
чалѣ ихъ было двѣ) получила монополію торговли
съ Остъ-Индіей и эксплуатаціи страны. Вслѣдствіе
конкуренціи съ французами, эта торговая компа­
нія» разъ утвердившись, пошла въ своемъ развитіи
далѣе голландскаго типа.
Нидерландскіе купцы заботились, главнымъ обра- 1
зомъ, о торговлѣ и потому довольствовались пріо­
брѣтеніемъ- береговыхъ пунктовъ и острововъ. ~Въ
противоположность этому, колонизирующій феода­
лизмъ полагалъ главную силу въ завоеваніи боль-'


— 26 —

шихъ земельныхъ пространствъ. Мы уже видѣли,
какъ эта тенденція проявилась при колонизаціи
Америки такими феодальными странами, какъ Испа­
нія и Франція. Въ Остъ-Индіи французы сначала
слѣдовали примѣру голландцевъ, но около поло­
вины XVIII столѣтія Дюплэ, генеральный намѣст­
никъ владѣній французско-остъ-индской компаніи,
предпринялъ экспедицію отъ береговъ въ глубь
страны; ему удалось основать въ южной Индіи боль­
шое государство съ 30.000.000 жителей, но удер­
жать его онъ не сумѣлъ. Версальскіе придворные
и бюрократы, управлявшіе этой компаніей, не имѣли
никакого представленія о значеніи предпріятія
Дюплэ; они оставили его на произволъ судьбы.
Англійскіе купцы лучше поняли, въ чемъ дѣло, и
стали энергично противодѣйствовать французамъ.
Французы были разбиты нѣсколько разъ, но прежде,
чѣмъ наступилъ рѣшительный моментъ, француз­
ско-остъ-индская компанія отказалась отъ своей
колоніи и уступила ее своей англійской сопер­
ницѣ. Послѣдняя продолжала дѣло Дюплэ, завое­
вала южную Индію, затѣмъ Бенгалію и положила,
такимъ образомъ, основаніе англо-индійскимъ вла­
дѣніямъ, которыя по численности своего, мѣстами
высококультурнаго, населенія равняются Европѣ
(исключая Россію) и образуютъ съ тѣхъ поръ и до
настоящаго времени богатѣйшій источникъ дохода
англійской буржуазіи. Англійскіе буржуа остерега­
лись уступать государству это средство къ власти
и обогащенію, и только въ половинѣ нашего сто­
лѣтія, когда власть всецѣло перешла въ ихъ руки,
они, наконецъ, рѣшились на эту уступку.


— 27

Еще важнѣе для развитія не только Англіи, но
и всего человѣчества, были результаты, данные ея
американскими колоніями.
Феодальный абсолютизмъ въ Англіи, который
въ первбІГполовинѣ ХѴТП столѣтія домогался тамъ .
господства, привелъ такъ же, какъ и въ Испаніи и
Франціи, къ эмиграціи многочисленныхъ демокра­
тическихъ, главнымъ образомъ, мелко-буржуазныхъ
и мелко-земледѣльческихъ элементовъ. Но въ то
время, какъ* испанскіе и французскіе эмигранты
разрывали всякую связь съ родиной и, селясь въ
другихъ странахъ Европы, отдавали имъ свое ис­
кусство и силы, британскіе эмигранты оставались
вѣрными Англіи. Вначалѣ они, подобно многимъ
другимъ, отправлялись въ Голландію, единственную
Въ то время страну религіозной терпимости и
гражданской свободы; но послѣ того, какъ нѣсколь­
кимъ смѣлымъ піонерамъ удалось найти себѣ новую,
вполнѣ свободную ртчизну на ближайшемъ къ
Англіи берегу Америки, среди глухихъ лѣсовъ, за
ними вскорѣ послѣдовали многочисленныя толпы
преслѣдуемыхъ пуританъ. Правда, они основались
н^’тснглтйсКбй территоріи и, если бы въ Англіи по­
бѣдилъ абсолютизмъ, то и въ „Новой Англіи“ на­
ступилъ бы конецъ религіозной и гражданской
свободѣ. Тогда развитіе ново-англійскихъ штатовъ
шло бы такъ же медленно и туго, какъ и сосѣдней
Канады, гдѣ неограниченно господствовали іезуиты
и солдаты.
Но Стюарты были низвергнуты; наступила рес­
публика, а когда и она погибла, то, послѣ кратко­
временной реакціи, „славной революціей“ 1688 г.,


— 28 —

заключенъ слѣдующій компромиссъ: господство въ
государствѣ подѣлили между^ собой денежная и
земельная аристократія, народная же масса была
устранена отъ участія въ государственномъ управ­
леніи, но ей была предоставлена въ значительной
мѣрѣ свобода дѣйствій
Свобода американскихъ колоній была, такимъ
образомъ, обезпечена, и если раньше гонимые
устремлялись туда въ большомъ количествѣ, ища
защиты въ глуши, то теперь, при наступившемъ .
господствѣ капитализма въ родной странѣ, еще
сильнѣе устремились туда неимущіе, которыхъ ма­
нила возможность благосостоянія и обладанія зем­
лей. Около половины XVIII столѣтія, когда въ го­
раздо ранѣе колонизированной Канадѣ насчитыва­
лось, какъ мы уже замѣтили, лишь 80.000 жите­
лей европейскаго происхожденія, европейское на­
селеніе тѣхъ британскихъ колоній, которыя впо­
слѣдствіи образовали Соединенные Штаты, состоя­
ло, по нѣкоторымъ свѣдѣніямъ, изъ 1.200.000 че­
ловѣкъ, а въ 1775 году уже было почти вдвое
больше: оно было многочисленнѣе шотландскаго и
даже ирландскаго.
Впервые видимъ мы въ исторіи новѣйшей ко­
лоніальной политики возникновеніе большого коло­
ніальнаго государства, которое опирается не на эксплуатацію, а на работу, которое увеличиваетъ на­
селеніе сроей метрополіи, а не уменьшаетъ его и
представляетъ собой за океаномъ такое общество,
строй котораго достоинъ породившаго его и даже
выше, такъ какъ оно уже освободилось отъ оковъ
отжившихъ традицій,—которое, наконецъ, въ такой


— 29 —

степени заключаетъ въ себѣ .задатки развитія ев­
ропейской культуры на новомъ континентѣ.
Но если Англія, при помощи своихъ сравни­
тельно малыхъ колоній въ Америкѣ, могла достиг­
нуть могущественнаго положенія, далеко превосхо­
дящаго то, которое создали Франціи ея необъятныя
земельныя владѣнія, то изъ того же источника должно
было возникнуть ужаснѣйшее пораженіе британ­
скаго государства, которое оно когда - либо испытало.
Какъ ни превосходила колоніальная политика
Англіи, благодаря внутреннему строю и состоянію
послѣдней, политику другихъ націй, даже голланд­
скую, но и она носила, подобно имъ, эксплуататор­
скій и монопольный характеръ. Колоніи защища­
лись съ большими затратами не съ цѣлью выростить въ нихъ конкуррентовъ,—американскія коло­
ніи, подобно остъ-индскимъ, должны были служить
средствомъ для обогащенія англійскаго государ­
ства и его господствующихъ классовъ. Хотя Англія
и не учредила монопольной компаніи для торговли
съ американскими колоніями, но за то запретила
вести торговлю на иныхъ судахъ, кромѣ англій­
скихъ, привозить товары изъ не англійскихъ гава­
ней и продавать нѣкоторые товары гдѣ-либо, кромѣ
англійскихъ гаваней. Американцамъ также было
запрещено заниматься всѣми видами высшей про­
мышленности и только грубѣйшія отрасли реме­
сла были имъ дозволены. Наконецъ, англійское
правительство пыталось обложить американскія ко­
лоніи налогомъ для содержанія чиновниковъ и
солдатъ, которыхъ оно посылало туда, чтобы удер­
живать колоніи въ подчиненіи.


30 —

I

Пока независимости американскихъ колоній угро­
жалъ“ опасный врагъ — абсолютизмъ французской
монархіи, онѣ были полны патріотизма и ревностно
и успѣшно поддерживали свою родину въ ея борьбѣ
съ французами. Но эта борьба, окончившаяся по­
бѣдой англичанъ, не только послужила военной
школой для американской милиціи, — Вашингтонъ
пожиналъ тогда, свои первые лавры, — но и сдѣ­
лала, благодаря своему исходу, британскій пар­
ламентъ самымъ ближайшимъ и опаснымъ врагомъ
американской независимости. Борьба съ недавними
братьями по оружію сдѣлалась неизбѣжной, и аме­
риканцы вели ее съ помощью тѣхъ самыхъ фран­
цузовъ, которыхъ они за нѣсколько лѣтъ передъ
тѣмъ выгнали изъ Америки.
Въ 1763 году Парижскій миръ санкціонировалъ
потерю Канады французами. Десять лѣтъ спустя,
американскія колоніи были въ разгарѣ .возстанія
противъ Англіи; въ 1778 году онѣ соединились съ
Франціей и черезъ 20 лѣтъ послѣ Парижскаго
мира Версальскій миръ утвердилъ потерю амери­
канскихъ колоній для Англіи и ихъ независимость.
Борьба за независимость американскихъ коло­
ній служила введеніемъ къ великой французской
революціи. Новые общественные слои достиі ли
власти, возникли новыя экономическія потребно­
сти, а вмѣстѣ съ тѣмъ сдѣлалась совершенно не­
состоятельной бывшая долѣхъ поръ колоніальная
политика, которая обанкротилась во всѣхъ стра­
нахъ и привела Англію къ столь тяжелому пора­

женію.
Но ближайшимъ слѣдствіемъ французской ре-


— 31 —

волюціи и возникшихъ затѣмъ міровыхъ воіінъ
было колоссальное расширеніе британской коло­
ніальной политики. Пока народы европейскаго кон­
тинента терзали другъ друга въ кровавыхъ вой­
нахъ на сушѣ, Англія, при помощи своихъ мор- ;
скихъ силъ, разрушала ихъ заокеанскую торговлю х
и забирала ихъ колоніи, изъ которыхъ потомъ воз­
вратила имъ лишь часть.
Воспоминаніемъ объ этомъ времени пользуются
теперь для возбужденія настроенія, благопріятнаго
морскому проекту *). Военный министръ г. фонъГосслеръ въ засѣданіи рейхстага 21-го февраля
указалъ на то, что Наполеонъ погибъ, главнымъ
образомъ, вслѣдствіе недостатка флота. Въ воіінѣ
съ Испаніей онъ не могъ блокировать берега, и
англичане безпрепятственно ввозили матеріальную
часть и людей. Имѣя флотъ, Наполеонъ I легко бы
покорилъ Испанію. Также и войну съ Россіей, обла­
дая флотомъ, онъ повелъ бы совершенно по дру­
гому плану.
Допустимъ, что это вѣрно. Но что это доказы­
ваетъ? Развѣ Наполеонъ не придавалъ должнаго
значенія флоту? Развѣ онъ не признавалъ необхо­
димость флота для осуществленія своихъ плановъ?
Конечно, нѣтъ. Неоднократно онъ дѣлалъ энергич­
ныя попытки создать большой флотъ. Но для осу­
ществленія своихъ плановъ онъ нуждался не толь­
ко въ морской силѣ вообще, но въ такой, которая
превосходила бы англійскую; создать же такую ему
*j Рѣчь идетъ о проектѣ усиленія флота, разбиравшемся въ
рейхстагѣ въ началѣ 1898 г.


— 32 —

никакъ не удавалось, какъ онъ ни напрягалъ свои
силы.
Но этого было еще недостаточно для того, чтобы
Наполеонъ погибъ только отъ недостатка флота.
Кто заставлялъ его вести міровую политику, кото­
рая могла быть ведена съ успѣхомъ только при
условіи обладанія флотомъ, превосходящимъ англій­
скій? Наполеонъ погибъ вслѣдствіе безбрежности
своихъ плановъ, вслѣдствіе переоцѣнки выносли­
вости подвластныхъ ему народовъ. Этимъ онъ при­
велъ себя къ погибели, а народамъ причинилъ глу­
бокій вредъ на десятки лѣтъ.
Г. фонъ-Госслеръ правъ, приводя намъ Напо­
леона, какъ предостерегающій примѣръ, но онъ
свидѣтельствуетъ не въ его пользу. Историческія
событія отъ Филиппа II до' Наполеона I являются
не двусмысленнымъ свидѣтельствомъ того, что стрем­
леніе къ превосходству одновременно на морѣ и
на сушѣ не удавалось даже величайшимъ и силь­
нѣйшимъ націямъ Европы и приводило ихъ лишь
къ истощенію и экономическому упадку.


п.
КОЛОНІАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА МАНЧЕСТЕРСТВА.
Отпаденіе американскихъ колоній положило, по
крайней мѣрѣ по отношеній къ рабочимъ коло­
ніямъ *), начало новой политики Англіи, которая и
привела, наконецъ, къ достиженію полнаго само­
управленія въ этихъ колоніяхъ.
Но еще болѣе, чѣмъ урокъ, данный американ­
ской войной за независимость, повліялъ на измѣ­
неніе колоніальной политики Англіи и всей Европы
ростъ промышленнаго капитала.
Неимущіе пролетаріи существуютъ уже тысяче­
лѣтія. Капиталисты — купцы и ростовщики
тоже
существуютъ уже цѣлыя тысячелѣтія, но они не
принимали участія въ производствѣ богатствъ, а
лишь забирали въ свои руки уже произведенное.
Имъ не нужно было создавать новыхъ способовъ
*) Рабочія колоніи—это тѣ, которыя заселены европейскими
переселенцами, пріѣхавшими туда съ цѣлью жить собственнымъ
трудомъ и, главнымъ образомъ, обработкой земли. Противополож­
ность имъ составляютъ эксплуататорскія колоніи, куда европейцы
отправляются не съ тѣмъ, чтобы своимъ трудомъ создать себѣ
тамъ новую родину, но лишь съ тѣмъ, чтобы грабить туземное
населеніе и потомъ съ этой добычей возвратиться опять въ
Европу.
о

О


— 34 —
производства, а слѣдовательно, и новыхъ обще­
ственныхъ формъ. Торговцы и ростовщики до сихъ
поръ уживались со всякой общественной формой и
даже часто составляли (главнымъ образомъ, послѣд­
ніе) консервативный элементъ: Только послѣ того,
какъ капиталъ овладѣлъ промышленностью, возникъ
подъ его вліяніемъ новый способъ производства,
требующій новыхъ общественныхъ формъ, такой спо­
собъ, который не только совершаетъ переворотъ во
всѣхъ отсталыхъ техническихъ и общественныхъ
условіяхъ, но и самъ находится въ состояніи непре­
рывнаго переворота.
Интересы промышленнаго капитала никогда не
совпадаютъ съ интересами торговли и крупныхъ
финансистовъ—этой красы современнаго барышни­
чества— щ еще меньше, конечно, совпадаютъ съ
интересами другихъ господствующихъ классовъ,
землевладѣльцевъ, военныхъ и бюрократовъ. Это
все болѣе сказывалось какъ во внутренней, такъ
и въ колоніальной ^политикѣ по мѣрѣ того, какъ
въ первой половинѣ нашего столѣтія промышлен­
ный капиталъ достигалъ могущества въ государ­
ствѣ и въ обществѣ.
Для тѣхъ классовъ, которые въ XVII и XVIII
вѣкахъ направляли колоніальную политику, колоніи
являлись, главнымъ образомъ, поставщиками про­
дуктовъ, которые у нихъ отнимались либо силой,
безъ всякаго вознагражденія — путемъ завоеванія,
грабежа, податного обложенія—либо путемъ моно­
польной торговли, за ничтожное вознагражденіе и,
затѣмъ продавались въ Европѣ по высокой цѣнѣ.
Колоніи, какъ рынокъ, имѣли лишь второстепенное


— 35 —

значеніе для европейской промышленности. Какъ
мало значила въ то время Остъ-Индія, какъ рынокъ
для европейскихъ продуктовъ, показываютъ неодно­
кратныя жалобы экономистовъ на постоянныя больрпія"’пбтери въ серебрѣ, которыя терпѣла Европа,
благодаря -остъ-индской торговлѣ. Индія не только
мало потребляла продуктовъ европейской промыш­
ленности и принуждала Европу къ постоянному вы­
возу серебра въ уплату за доставляемые ею товары,
по и составляла конкурренцію своими продуктами
промышленнымъ предпріятіямъ Европы. Это отно­
сится, главнымъ образомъ, къ текстильной промыш­
ленности. Нужна «была долгая и упорная борьба,
пока ланкаширскіе фабриканты могли взять верхъ
надъ индійскими ручными ткачами и произнести
имъ смертный приговоръ—осужденіе на голодную
смерть.
Рабочія колоніи имѣли большее значеніе, какъ *
рынки для отечественной промышленности, чѣмъ.'
колоніи эксплуататорскія. Но американская война за
независимость показала, что нельзя было удержать
на продолжительное время монополію этого рынка.
Для промышленныхъ капиталистовъ колоніи пред­
ставляли, такимъ образомъ, менѣе интереса, чѣмъ
для тѣхъ классовъ, которые въ XVII и ХѴШ вѣ­
кахъ заправляли политикой вообще, а также и ко­
лоніальной.
Стремленіе къ расширенію колоніальныхъ вла­
дѣній ослабѣвало, и одновременно съ этимъ отно­
шеніе къ рабочимъ-туземцамъ въ колоніяхъ стано­
вилось болѣе мягкимъ.
Для колонизатора - крестьянина, или крупнаго
з*


— 36 —
землевладѣльца, туземецъ или является препят­
ствіемъ на его пути, или представляетъ для него
интересъ лишь какъ рабочій скотъ; онъ его пора­
бощаетъ, а гдѣ это невозможно—просто истребляетъ.
Крестьяне Соединенныхъ Штатовъ, которые такъ
энергично боролись за человѣческія права, назна­
чали награды за скальпы индѣйскихъ женщинъ и
дѣтей, а буры пріобрѣли славу, какъ свирѣпые по­
велители черныхъ туземцевъ своихъ округовъ.
Не менѣе жестоки бюрократы и солдаты въ ко­
лоніяхъ. Туда отправляются, по большей части, не
лучшіе элементы: искатели приключеній, которымъ
на родинѣ не посчастливилось, играютъ тамъ боль­
шую роль. Вдали отъ контроля общественнаго мнѣ­
нія родной страны, противопоставленные беззащит­
ному, въ культурномъ отношеніи нижестоящему на­
селенію, подавлять и эксплуатировать которое состав­
ляетъ 'ихъ обязанность, правители бюрократически
или военно - организованныхъ колоній слишкомъ
легко усваиваютъ варварскіе способы принужденія
туземныхъ властителей. При незнаніи мѣстныхъ
условій и при ихъ громадной власти эти способы въ
ихъ рукахъ приносятъ еще болѣе ужасные рез} льтаты, чѣмъ въ рукахъ примитивныхъ деспотовъ.
Но и купецъ тоже является жестокимъ по от­
ношенію къ колоніальному производителю, зависи­
мость и нужду котораго онъ старается увеличи­
вать, чтобы получить возможность выжимать изъ
него за самую дешевую цѣну продуктъ его труда.
Это принимаетъ наихудшую форму тамъ, гдѣ ку­
пецъ, вмѣсто того, чтобы выжимать изъ произво­
дителя готовьте колоніальные продукты, самъ бе-


— 37 —
ретъ на себя выработку этихъ продуктовъ. Это воз­
можно только при насильственной экспропріаціи и
порабощеніи населенія, посредствомъ кроваваго по­
давленія всякой попытки стряхнуть ужасное иго,
и при условіи процвѣтанія торговли рабами въ са­
мыхъ разнообразныхъ ея формахъ, когда затрав­
ленные туземцы слишкомъ быстро погибаютъ подъ
бременемъ непосильной работы. Для промышлен­
наго капиталиста нѣтъ интереса во всѣхъ этихъ
ужасахъ. Онъ ищетъ въ колоніяхъ покупателей;
ему нечего дѣлать съ несчастными рабами, неимѣю­
щими на рукахъ наличныхъ денегъ, ни съ голод­
ными крестьянами, изнемогающими подъ бреме­
немъ налоговъ, ни съ легковѣрными дѣтьми при­
роды, готовыми отдать за грошъ самые цѣнные
продукты; никто изъ нихъ не имѣетъ средствъ по­
купать его товары.
Такимъ образомъ, тотъ самый промышленникъкапиталистъ, который у себя на родинѣ, не заду­
мываясь, борется противъ всякаго закона въ пользу
рабочихъ и терзаетъ каторжной работой женщинъ
и дѣтей, въ колоніяхъ превращается въ филан­
тропа, энергичнаго врага работорговли и рабства;
и въ то время, какъ купецъ идетъ рука объ руку
съ солдатами и бюрократами, промышленникъ пред­
почитаетъ мирную дѣятельность миссіонера, стараю­
щагося охранять туземцевъ и прививать имъ евро­
пейскія потребности.
Пока торговый капиталъ господствовалъ въ Ан­
гліи, она стояла во главѣ націй, занимающихся
торговлей невольниками. Утрехтскій миръ (1713)
считался выгоднымъ для англичанъ, главнымъ об-


♦

— 38 —

разомъ, потому, что давалъ имъ право ввоза рабовъ
въ испанскія колоніи.
Когда же взялъ перевѣсъ промышленный капи­
талъ, Англія стала во главѣ странъ, боровшихся ’
противъ рабства и работорговли. Въ 1806 году она
запретила торговлю невольниками, въ 1838 г. уни­
чтожила рабство въ своихъ колоніяхъ, почти одно­
временно съ тѣмъ, какъ ужасы фабричной системы
принудили ее къ первымъ серьезнымъ ограниче­
ніямъ дѣтскаго труда. Марксъ въ своемъ „Капи­
талѣ“ проводитъ съ ѣдкимъ сарказмомъ параллель
между фабричнымъ закономъ 1833 г., ограничиваю­
щимъ работу дѣтей отъ 9-ти до 13-лѣтняго возра­
ста 8-ю часами въ день, но допускавшимъ для
нихъ до 1836 г. 12-часовое рабочее время, и актомъ
эмансипаціи, уничтожившимъ рабство и запретив­
шимъ въ переходномъ періодѣ плантаторамъ упо­
треблять взрослаго негра на работу болѣе 45-ти
часовъ въ недѣлю. Нормальный рабочій день, уста­
новленный тогда въ колоніяхъ .для негровъ—7^2
часовъ, теперь, послѣ двухъ поколѣній, былъ бы
громаднымъ прогрессомъ для свободныхъ рабочихъ
культурныхъ націй.
Какъ и въ Англіи, въ Соединенныхъ Штатахъ
промышленный капиталъ объявилъ войну рабству
южныхъ штатовъ въ то время, какъ торговый ка­
питалъ сталъ на сторону рабовладѣльцевъ. Замѣ­
чательно то, что тѣ же самые англійскіе капита­
листы, которые стояли за уничтоженіе рабства въ
Вестъ-Индіи, перешли на сторону рабовладѣльче­
скихъ штатовъ въ войнѣ за раздѣленіе. Правда,
тамъ дѣло касалось производства не сахара и рома,


— 39 —

а хлопчатой бумаги—этого жизненнаго нерва ихъ
промышленности.
Рука объ руку со смягченіемъ колоніальной по­
литики шло развитіе равнодушія къ новымъ коло­
ніальнымъ завоеваніямъ.
Британская экспортная промышленность разви­
лась слишкомъ сильно, чтобы англійскія колоніи,
какъ бы онѣ ни были велики, могли поглощать ея
произведенія. Въ 1854 г.—первый годъ, съ кото­
раго начинаются точныя записи—.стоимость вывоза
британскихъ продуктовъ изъ соединенныхъ королевств'Д_еоставляла 97 милліоновъ фунтовъ стер­
линговъ; изъ нихъ лишь одна треть—34 милліона
шла въ британскія колоніи и 9 милліоновъ въ Бри­
танскую Индію, за то 21 милліонъ въ одни только
Соединенные Штаты.
Монополизація колоніальнаго рынка доставляла
только небольшія выгоды англійской промышлен­
ности; она тѣмъ легче могла отказаться отъ нея ,
чѣмъ болѣе чувствовала себя выше всякой конкурренціи. Важнѣе колоніальныхъ рынковъ были
рынки самостоятельныхъ государствъ, пользованіе
которыми могло быть достигнуто противополож­
ностью монополіи—свободной торговлей. Не колоні­
альная политика, а торговая, заключеніе торговыхъ
трактатовъ, заботы о путяхъ сообщенія, завязыва­
ніе торговыхъ сношеній, развитіе института консу­
ловъ и т. ’тр—вотъ въ чемъ нуждалась англійская
экспортная промышленность и чего она добивалась.
Такъ же необходимо было для нея сохраненіе мира.
„Капиталъ избѣгаетъ бунта и возмущенія; онъ
по своей природѣ боязливъ“,—говоритъ одинъ ан-


— 40 —
глійскій писатель, цитируемый Марксомъ въ „Ка­
питалѣ“.—Это вѣрно, но не абсолютная истина. Ка­
питалъ питаетъ такой же ужасъ къ отсутствію до­
хода или къ малоіі доходности, какъ природа къ
пустотѣ. При соотвѣтствующемъ доходѣ онъ стано­
вится смѣлымъ. При вѣрныхъ 10 проц, онъ возь­
мется за всякое предпріятіе, при 20 проц, онъ ожив­
ляется, при 50 проц, онъ готовъ рисковать, при
100 проц, онъ попираетъ. всѣ человѣческіе законы.
Присматриваясь ближе, мы видимъ, однако, что
такой рискъ болѣе своііственъ торговлѣ, чѣмъ про­
мышленности. Чѣмъ больше опасность, тѣмъ выше
награда и тѣмъ больше доходность—это скорѣе
всего примѣнимо къ торговлѣ; она извлекаетъ вы­
году, пользуясь благопріятными обстоятельствами.
Кто не рискуетъ, тотъ не выигрываетъ.
Промышленность же, напротивъ, требуетъ для
своего развитія постоянныхъ и опредѣленныхъ усло­
вій. „Бунтъ и возмущенія“ увеличиваютъ рискъ про­
мышленныхъ предпріятій,но не премію за рискъ. Есть
еще другое различіе между промышленностью и тор­
говлей, которое надо принять здѣсь во вниманіе.
Капиталистъ-промышленникъ конкуррйруетъ на
внутреннемъ и на міровомъ рынкахъ, главнымъ об­
разомъ, на счетъ своихъ рабочихъ. Обостреніе этой
конкурренціи ведетъ къ обостренію классовыхъ про­
тиворѣчій внутри промышленныхъ націй и Даетъ
толчокъ къ усиленіи» классовой борьбы.
Купецъ встрѣчаетъ лишь одного противника—
другого конкуррирующаго купца. Всякое обостре­
ніе конкурренціи ведетъ къ обостренію несогласій
купцовъ между собою. Если промышленникъ стре-


— 41 —
мится, главнымъ образомъ, къ укрѣпленію своего
превосходства по отношенію къ рабочимъ, то ку­
пецъ—къ увеличенію своей силы по отношенію къ
конкуррентамъ, къ монополизаціи рынковъ, чего,
однако, можно достигнуть при интернаціональныхъ
отношеніяхъ лишь силою оружія.
Этимъ обстоятельствамъ мы приписываемъ то,
что всѣ торговыя государства всегда были воин­
ственными, начиная съ Аѳинъ и Карѳагена въ древ­
ности, до Генуи и Венеціи въ средніе вѣка и Гол­
ландіи и Англіи въ новѣйшее время. Но чѣмъ бо­
лѣе выступалъ на сцену промышленный капиталъ
іг въ особенности производство для экспорта, тѣмъ
болѣе капиталистическія націи ощущали потреб­
ность въ мирѣ. Это болѣе всего замѣтно на при­
мѣрѣ Англіи, которая въ прошломъ столѣтіи и еще
въ началѣ нынѣшняго была наиболѣе воинствен­
нымъ изъ европейскихъ государствъ, а теперь не
даетъ вовлечь себя въ войну даже при помощи
грубѣйшихъ вызововъ.
Манчестерство проповѣдывало не только свобо­
ду торговли, но и миръ.
Однако, стремленіе къ новымъ колоніальнымъ
завоеваніямъ плохо вяжется съ миромъ. Чѣмъ об­
ширнѣе колоніальныя владѣнія, тѣмъ многочислен­
нѣе пункты, могущіе повести къ вооруженному
столкновенію, и каждое новое территоріальное пріоб­
рѣтеніе не только увеличиваетъ число этихъ крити­
ческихъ пунктовъ, но побуждаетъ и сосѣдей дѣлать
то же и, такимъ образомъ, увеличивать и съ своей
стороны опасность враждебныхъ столкновеній.
Принимая во вниманіе все это, мы не будемъ


— 42 —

удивляться тому .явленію, на которое не даромъ
указывалъ г. Бееръ въ своей статьѣ объ англій­
скомъ имперіализмѣ въ „Neue Zeit“ (XVI, 1, стр.
302), а именно тому, что въ періодъ манчестерства ко­
лоніи разсматривались въ Англіи, какъ остатокъ
стараго аристократическаго строя, скорѣе вредный,
чѣмъ полезный. Очень характерно выраженіе Диз­
раэли, цитируемое г. Бееромъ: „колоніи—это жер­
нова, привязанные къ нашей шеѣ“.
Чѣмъ болѣе распространялось въ Европѣ манчестерство, тѣмъ болѣе распространялись и эти
воззрѣнія; и вотъ мы видимъ, что колоніальная
горячка совершенно прекращается; съ 40-хъ годовъ
по 70-ые нельзя отмѣтить ни одного значительнаго
колоніальнаго пріобрѣтенія, если не считать увели­
ченія пространствъ, занимаемыхъ въ Австраліи и
ІО. Африкѣ, которое было вызвано не потребностями
европейскаго промышленнаго капитала, а увеличе­
ніемъ земледѣльческаго населенія тѣхъ мѣстностей
и открытіемъ золотыхъ розсыпей.
Двѣ единственныя большія области, гдѣ ХѴШ-ый
вѣкъ оставилъ еще европейцамъ поприще для за­
воеваній, были Африка и Китай. Капиталистиче­
скія націи Европы соперничали другъ съ другомъ
въ снаряженіи экспедицій для изслѣдованія Аф­
рики, въ завязываніи торговыхъ сношеній и въ
открытіи торговыхъ путей. Вмѣстѣ съ тѣмъ они
обязались не нарушать „неприкосновенность“ тузем­
ныхъ государствъ.
Въ теченіе этого періода Англія вела три войны
противъ Китая: въ 1840, 1850 и въ 1860 гг., но ни
одна изъ этихъ войнъ не имѣла цѣлью достиженіе


— 43 —
какой-либо монополіи или территоріальныхъ пріоб­
рѣтеній. Англія добивалась только того, чтобы Ки­
тай открылъ доступъ къ себѣ торговлѣ всѣхъ на­
цій. Обѣ послѣднія войны велись совмѣстно Англіей
и Франціей, двумя державами, которыя въ пред­
шествовавшемъ столѣтіи ожесточенно боролись меж­
ду собою за колоніальныя владѣнія. Война 1840 г.
окончилась пріобрѣтеніемъ гавани Гонгъ-Конга. Двѣ
другія не повели за собой никакихъ территоріаль­
ныхъ пріобрѣтеній, хотя одна изъ нихъ привела
союзниковъ къ воротамъ Пекина. А между тѣмъ
громадное государство лежало безсильное у ногъ
побѣдителей. Но они и не помышляли обременять
себя этой добычей. Обезпеченіе торговли, хотя бы
въ нѣсколькихъ пунтахъ,—вотъ все чего они желали.
Не гуманность и не скромность удержали ихъ
отъ большихъ требованій: война 1840 г. возго­
рѣлась вслѣдствіе требованія безпрепятственнаго
ввоза опіума, и грабителямъ императорскаго лѣт­
няго дворца въ Пекинѣ можно приписать все, кро­
мѣ скромности. Тогда существовало убѣжденіе, что
всякое дальнѣйшее завоеваніе заокеанскихъ вла­
дѣній скорѣе вредно для интересовъ капитализма,
чѣмъ полезно, и только поэтому они не нарушали
цѣлости Китайской Имперіи.
А теперь? Теперь мы видимъ страстную погоню
за территоріальными пріобрѣтеніями въ Африкѣ и
Китаѣ, при всеобщихъ увѣреніяхъ^ что только та­
кимъ образомъ возможно дальнѣйшее существова­
ніе общества. Снова вступаютъ покровительствен­
ныя пошлины, и наряду съ ними экспортныя пре­
міи и субсидіи для слабыхъ отраслей промышлен­


, — 44 —
ности, и не достаетъ только торговыхъ монополіи и
торговыхъ войнъ, чтобы вернуться къ экономиче­
скимъ воззрѣніямъ меркантилизма.
Что произошло въ послѣднія два десятилѣтія?
Не были ли манчестерцы соціалъ-демократами, стре­
мившимися задушить капиталистическій способъ
производства ограниченіемъ рынковъ сбыта? Или
это были непрактичные идеологи, непонимавшіе
сути дѣла? Можно было бы ожидать, что если ктолибо являлся выразителемъ интересовъ вывозной
промышленности и понималъ необходимость созда­
вать для нея рынки сбыта, то это были именно
манчестерцы.
/
Но при ближайшемъ разсмотрѣніи ясно, что
новѣйшая фаза колоніальной политики была обу­
словлена не требованіями промышленнаго разви­
тія, но, съ одной стороны, потребностями классовъ,
интересы которыхъ находятся въ противорѣчіи съ
требованіями экономическаго развитія, съ другой
стороны—нуждами государственныхъ организмовъ,
интересы -которыхъ противорѣчатъ болѣе высокой
степени цивилизаціи. Другими словами, позднѣй­
шая фаза колоніальной политики, подобно политикѣ
покровительственныхъ пошлинъ, является создані­
емъ реакціи. Она совсѣмъ не необходима для экох номическаго развитія, а часто даже прямо вредна.
Она исходитъ не изъ Англіи, а изъ Франціи, Гер­
маніи; насколько Англія также ей слѣдуетъ—она
это дѣлаетъ, вообще говоря, подчиняясь необходи­
мости, а не слѣдуя собственному влеченію, заіцилцаясь, а не нападая.


*

ш.
РАСШИРЕНІЕ РУССКИХЪ ВЛАДЪНІЙ.
Россія — это полная противоположность Англіи.
Если Англія была защищена отъ всякихъ покуше­
ній Европы, благодаря своему островному положе­
нію, то Россію защищала негостепріимность ея гро­
мадныхъ, рѣдко населенныхъ владѣній. Россія, какъ
и Англія, могла не вмѣшиваться въ европейскія
дѣла, когда ей это было неудобно; обѣ онѣ могли
при извѣстной ловкости извлекать лишь выгоды
изъ европейскихъ конфликтовъ. Если Англія, бла­
годаря своему островному положенію, была вынуж­
дена увеличивать свои владѣнія только заокеан­
скими областями, то Россіи, уже вслѣдствіе ея гео­
графическаго положенія, суждено было сдѣлаться
азіатской великой державой. Уже очень рано она
завладѣла Сибирью. Русскихъ влекло туда то же,
что и французовъ въ Канаду, т. е. торговля мѣхами.
Уже въ средніе вѣка русская мѣховая торговля
пріобрѣла большое значеніе. Едва оттѣснили рус­
скіе монголовъ и проложили себѣ свободный путь
на Востокъ, казаки перешли Уралъ и двинулись
вслѣдъ за дорогими пушными звѣрями. Въ 1639 г.
они достигли береговъ Тихаго океана, переправи­
лись черезъ него и заняли полуостровъ Аляску —


— 46 —
все въ погонѣ за пушными звѣрями. О золотыхъ
розсыпяхъ Аляски никто тогда не имѣлъ еще и
представленія.
Не плодоносный югъ, а непривѣтливый, но бо­
лѣе богатый пушными звѣрями сѣверъ Сибири
былъ прежде всего занятъ русскими. •
Но даже и въ нашемъ столѣтіи Россія долго
удѣляла слишкомъ мало вниманія своимъ азіат­
скимъ владѣніямъ. Кромѣ торговцевъ мѣхами, она
посылала туда только преступниковъ и вообще лю­
дей, отъ которыхъ желала избавиться.
Все ея вниманіе привлекала Европа. Она стре­

милась приблизиться къ Западу во всѣхъ отноше­
ніяхъ, даже на уже не новомъ пути завоеваній она
слѣдовала ему. Она нуждалась въ этомъ для раз­
витія торговли, чтобы достигнуть великаго торго­
ваго пути—моря. Россія старалась на счетъ Шве­
ціи и Польши достигнуть Балтійскаго моря и рас­
пространиться по его берегамъ и, такимъ же обра­
зомъ, на счетъ Турціи достичь Чернаго моря. Но
замыслы ея шли еще дальше: она стремилась охва­
тить это море и съ востока, и съ запада, превра­
тить его въ чисто-русское и, наконецъ, завоевать
Константинополь—этотъ ключъ къ восточному бас­
сейну Средиземнаго моря.
Но при этомъ она пришла въ конфликтъ съ Ан­
гліей. Расширенія могущественной Россіи съ ея

покровительственными пошлинами и монополіями
на счетъ слабой Турціи, по необходимости при­
знавшей у себя свободу торговли, завоеванія такой
значительной въ коммерческомъ и стратегическомъ


— 47 —

отношеніяхъ позиціи; какъ Константинополь, этого
Англія не могЛа допустить.
Если другія европейскія державы временами
склонялись на сторону Россіи и позволяли соблаз­
нять себя надеждами на раздѣлъ Турціи и на уча­
стіе въ добычѣ, то Англія не могла попасться на
эту удочку. Если бы часть Турціи попала, вмѣсто
Россіи, къ Австріи, слѣдующей такой же протек­
ціонной политикѣ, потеря Англіи вслѣдствіе этого
не была бы меньше. Поэтому въ восточномъ во­
просѣ Англія всегда первая выступала противъ
Россіи. Со стороны моря Россія была безсильна ей
повредить, но до самой большой и важной части
ея—Индіи—Россія могла достигнуть сухимъ пу­
темъ. То, чего безуспѣшно добивался Наполеонъ,
Россія могла предпринять съ большей надеждой
на успѣхъ, — мы говоримъ о побѣдоносной борьбѣ
съ Англіей въ Индіи.
• Правда, эта страна, какъ мы уже видѣли, не
имѣетъ такого значенія для британской промыш­
ленности и торговли, какое ей часто приписываютъ.
Въ 1892 г. изъ всего британскаго экспорта со­
единенныхъ королевствъ, равнявшагося 227 мил­
ліонамъ фунтовъ стерлинговъ, только 28 милліо­
новъ приходилось на Индію. Весь англійскій им­
портъ составлялъ тогда 424 мил. фун. стерл., изъ
нихъ лишь 30 мил. принадлежали британской Ин­
діи. Еще и понынѣ Индія важна болѣе какъ область
для эксплуатаціи, чѣмъ какъ рынокъ сбыта. Всѣ
теплыя мѣста, какихъ не мало въ администраціи,
юстиціи, арміи и другихъ учрежденіяхъ англо-ин­
дійскаго государства, находятся въ рукахъ англи-


— 48 —

чанъ, которые- пріѣзжаютъ въ страну лишь за тѣмъ,
чтобы нажиться и затѣмъ снова покинуть ее. На
однѣ пенсіи для этихъ людей Индія ежегодно по­
сылаетъ въ Англію 4 мил. фунтовъ стерлинговъ.
Къ этому присоединяется еще то значеніе, ка­
кое Индія получила для крупныхъ финансистовъ,
для класса банкировъ, этихъ главныхъ повелите­
лей въ царствѣ капитала. Подъ вліяніемъ Англіи
и при помощи англійскаго капитала возникли
многочисленныя оросительныя сооруженія и же­
лѣзныя дороги. Прибавимъ къ этому безчислен­
ныя частныя предпріятія, основанныя на англій­
скія деньги, доходъ съ которыхъ уплываетъ въ
Англію. По даннымъ г. Эриста Гассе въ „Hand­
wörterbuch der Staatwissenschaften“, изъ 82 мил.
фунт. стер, расхода индійскаго бюджета цѣлыхъ
21 мил.—болѣе 400 мил. мар.—попадаетъ въ Ан­
глію (это было въ 1892 г., а съ тѣхъ поръ расходъ
значительно возросъ). Вся сумма дохода, который.
Англія получаетъ ежегодно изъ Индіи, навѣрное
превосходитъ полъ-милліарда марокъ.
Такую добычу добровольно не уступаютъ. Но
господство англичанъ въ Индіи довольно шатко.
Правда, наиболѣе интеллигентные классы страны
признаютъ, что, несмотря на всю эксплуатацію, бри­
танское господство болѣе подвинуло ее по пути
экономическаго развитія, чѣмъ это могъ бы сдѣ­
лать туземный деспотизмъ. Они также признаютъ
и то, что въ этомъ пестро-составленномъ государ­
ствѣ еще нѣтъ національнаго единенія, что изгнаніе
англичанъ повлекло бы за собой не утвержденіе
національной самостоятельности, а лишь подчине-


— 49 —
ніе другой силѣ, и, наконецъ, что ни отъ какого
чужеземнаго режима они не могутъ ожидать такой
свободы и такого раціональнаго управленія, какое
имъ даетъ въ послѣднія десятилѣтія господство

демократической Англіи.
Англичане—эксплуататоры такого народа, поло­
женіе котораго никакъ нельзя назвать удовлетво­
рительнымъ. Невѣжественная народная масса ви­
дитъ только свою нужду въ настоящемъ, отъ вся­
кой перемѣны ожидаетъ улучшенія и не думаетъ,
что эта перемѣна можетъ и увеличить нужду. Ан­
глійскій режимъ не можетъ поэтому разсчитывать
на поддержку индійскаго населенія; онъ долженъ
быть готовъ къ тому, что, въ случаѣ нападенія
внѣшняго врага, оно будетъ содѣйствовать этому
послѣднему.
Къ счастью, для англійскаго господства Индія
мало доступна. На морскомъ пути господствуетъ
Англія, которая во время наполеоновскихъ войнъ
присоединила и Капскую землю; на сухопутной гра­
ницѣ ее охраняетъ цѣпь устрашающихъ горъ, вы­
сочайшихъ на земномъ шарѣ, а передъ ними про­
стираются громадныя пустыни. Опасность ихъ испы­
тала русская военная экспедиція, посланная въ
1839 г. для покоренія Хивы, которая вслѣдствіе
бурановъ и недостатка воды должна была вернуться,
потерявъ треть своихъ людей. Правда, Россія по­
стоянно расширяла свои владѣнія въ центральной
Азіи, по направленію къ Индіи, но къ наступатель­
нымъ дѣйствіямъ противъ этого государства она
сдѣлалась способна только тогда, когда воспользо­
валась современными путями сообщенія и провела


— 50 —

желѣзную дорогу отъ Каспійскаго моря черезъ пу­
стыню (1880—1888).
Съ тѣхъ поръ опасность вторженія со стороны
Россіи стала угрожать Индіи, и можно съ увѣрен­
ностью ожидать, что ближайшая англо-русская война
повлечетъ за собою нападеніе русскихъ на Индію.
Предупредить это сдѣлалось настоятельной зада­
чей Англіи.
Если она съ 1887 г. послѣдовательно присоеди­
няла къ себѣ по частямъ гористую страну, погра­
ничную съ Афганистаномъ, его же пыталась сдѣ­
лать своимъ вассаломъ, а теперь начала войну съ
пограничными народами, то причиной этому было
не „ненасытное стремленіе этой націи торгашей къ
земельнымъ завоеваніямъ“, а желаніе охранить тѣ
ворота, чрезъ которыя прошло въ Индію столько
арійскихъ и монгольскихъ завоевателей. Это была
естественная реакція противъ неудержимаго натиска
Россіи, которая уже вплотную приблизилась къ
индійской границѣ.
Не менѣе центрально-азіатской дороги угрожаетъ
Индіи и другой новѣйшій путь—Суэзскій каналъ
Онъ дѣлаетъ Англію наиболѣе удаленной отъ ОстъИндіи европейской великой державой. Для Фран­
ціи и Россіи путь сдѣлался теперь болѣе близкимъ,
что въ особенности опасно съ тѣхъ поръ, какъ Рос­
сія пріобрѣла сильный военный флотъ на Черномъ
морѣ.
Тщетно сопротивлялась Англія проведенію Суэзскаго канала. Вліяніе Франціи въ Египтѣ перевѣ­
сило англійское, и въ 1869 г. каналъ былъ готовъ,
какъ разъ во время прежде, чѣмъ рушилась власть


— 51 —
его покровителя. Однимъ изъ слѣдствій этого па­
денія было нарушеніе Парижскаго трактата 1856 г.,
которымъ запрещалось всякой державѣ имѣть воен­
ный флотъ на Черномъ морѣ.
Если бы Англія не позаботилась о томъ, чтобы
и при этихъ новыхъ обстоятельствахъ обезпечить
себѣ морской путь въ Остъ-Индію, она бы этимъ
предоставила Индію въ случаѣ войны собственной
судьбѣ. Захватъ Кипра въ 1878 г. и Египта въ
1882 г. былъ естественнымъ послѣдствіемъ выше­
описанныхъ событій. Какъ ни различны были дѣй­
ствовавшія тогда вліянія,.въ особенности въ послѣд­
немъ случаѣ, рѣшающій мотивъ носилъ оборони­
тельный характеръ, а не насту пате льный.
Отношеніе Россіи къ Англіи нѣсколько измѣ­
нилось за послѣднія десятилѣтія, но врядъ ли оно
стало болѣе дружелюбнымъ. Съ тѣхъ поръ, какъ
Румынія и Болгарія оказались способными къ ве­
денію самостоятельной политики, раздробленіе евро­
пейской Турціи потеряло для нея интересъ.
Между тѣмъ въ Россіи возникла сильная ка­
питалистическая промышленность, которая быстро
развивается и, благодаря бѣдности русскихъ кре­
стьянъ, не можетъ уже больше довольствоваться
внутреннимъ рынкомъ. На всемірномъ рынкѣ она
оказывается неспособной къ конкурренціи; она мо­
жетъ утвердиться только тамъ, гдѣ государствен­
ная власть доставитъ ей монополію, или, по край­
ней мѣрѣ, широкія преимущества передъ другими
конкуррентами. Не въ расширеніи мірового рынка
нуждается русская промышленность, а въ завоева­
ніи новыхъ рынковъ и огражденіи ихъ отъ кон«
4*


— 52 —

куррирующей промышленности другихъ націй, сло­
вомъ, въ протекціонной завоевательной политикѣ
совершенно въ духѣ предшествовавшаго столѣтія.
И вотъ, чтобы удовлетворить отечественной про­
мышленности, Россія стремится къ расширенію сво­
ихъ владѣній, но не въ Европѣ, а въ Азіи. Она
присоединяетъ одну область Центральной Азіи за
другой, старается обратить Персію и Афганистанъ
въ своихъ вассаловъ и захватить возможно больше
земель въ сѣверномъ Китаѣ. Всюду, гдѣ только
утверждается она, по возможности исключаетъ чуже­
странную промышленность путемъ пошлинъ. Та­
кимъ образомъ, расширеніе Россіи является сино­
нимомъ суженія мірового рынка къ невыгодѣ пре­
жде всего Англіи, а затѣмъ и другихъ націй, про­
мышленность которыхъ заинтересована въ свободѣ
торговли.


IV.
КОЛОНІАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА РЕАКЦІИ.
Вотъ уже два десятилѣтія, какъ и другія націи
Европы дѣйствуютъ въ такомъ же направленіи.
„Безцвѣтное манчестерство“ вытѣснено отовсюду, |
кромѣ Англіи. Конецъ 60-хъ годовъ принесъ Ев- ‘
ропѣ осуществленіе того, къ чему тщетно стреми­
лись борцы 1848 г.,—онъ далъ аристократіи англій­
скаго рабочаго класса избирательное право, Австріи—
конституцію на основахъ парламентаризма, Герма­
ніи—объединеніе и всеобщее избирательное право,
Франціи—республику.
Но всѣ эти радикальныя реформы дѣйствовали
иначе на континентѣ, чѣмъ въ Англіи. Тамъ по­
лучила перевѣсъ крупная капиталистическая про­
мышленность.
Но тѣмъ болѣе ограждено манчестерство въ
Англіи отъ экономической реакціи: никто не-поку­
шается на свободу коалицій, занятій, передвиженія
и торговли.
Иначе на континентѣ. Тамъ мы находимъ по­
всюду многочисленную мелкую буржуазію и еще
болѣе многочисленное крестьянство. Они составля­
ютъ во многихъ государствахъ преобладающее боль­
шинство населенія. Они, а не пролетаріатъ, стали,


и.
— 54 —
благодаря успѣхамъ демократіи, господами поло­
женія, но и то лишь съ виду, такъ какъ мелкая
буржуазіями крестьянство никогда не умѣли вести
самостоятельной политйкшДЗначадёц когда они еще
ожидали золотыхъ горъ отъ новой политической
и экономической свободы, они примыкали къ ли­
берализму, но скоро замѣтили, что крупная промыш­
ленность разоряетъ ихъ, вытѣсняетъ ремесло и
обездоливаетъ крестьянство, поощряя заокеанскую
конкурренцію въ производствѣ жизненныхъ про­
дуктовъ. Неудивительно поэтому, что эти классы
отвернулись отъ манчестерства и предоставили ве­
сти себя тѣмъ классамъ, которые издавна находи­
лись въ противорѣчіи съ промышленной буржазіей,
и прежде всего—крупному землевладѣнію. И хотя
это послѣднее нигдѣ не распространено такъ, какъ
въ Англіи, но на континентѣ оно обладаетъ теперь
гораздо большей политической властью, чѣмъ тамъ.
Къ этому присоединился еще и другой моментъ.
Въ Англіи всѣ современныя пріобрѣтенія, какъ ка­
питала, такъ и пролетаріата, были добыты народней
массой путемъ борьбы. На континентѣ же она не
была настолько сильна, и всѣ ея современныя пріо­
брѣтенія были результатомъ побѣдъ (и еще чаще
пораженій) армій отдѣльныхъ государствъ. Вмѣстѣ
съ достиженіемъ свободы всѣмъ сильнымъ націямъ
континента былъ навязанъ и тотъ милитаризмъ,
благодаря которому побѣдила ‘Пруссія, милита­
ризмъ, опирающійся не только' на всеобщую воин­
скую повинность, но въ то же время и на кастовое
обособленіе профессіональныхъ офицеровъ.
Это офицерство поставляется, главнымъ обра-


— 55 —
зомъ, классомъ крупныхъ землевладѣльцевъ; инте­
ресы тѣхъ и другихъ находятся въ тѣсной зависи­
мости. Ростъ власти однихъ необходимо увеличи­
ваетъ власть и другихъ.
Всѣ §ти элементы соединяются въ своихъ на­
падкахъ на манчестерство: одни порицаютъ въ немъ
свободу занятій, другіе—свободу торговли, третьи—
свободу передвиженія, четвертые—слишкомъ мир­
ную политику, пятые—оппозицію бюрократической
опекѣ.
Изъ этого положенія возникла новая, кодоніальная политика, безумная погоня отдѣльныхъ евро­
пейскихъ государствъ за пріобрѣтеніемъ новыхъ
колоній. Вполнѣ вѣрно то, что промышленный ка­
питалъ тоже хочетъ извлечь для себя выгоды изъ
этой политики, но не онъ даетъ импульсъ колоні­
альному движенію.
х
Количество ежегодно накопляющейся црибавочной стогімостіі такъ громадно, что въ большинствѣ
капиталистическихъ государствъ требованія про­
мышленности, торговли, государства и общинъ, не­
смотря на ихъ постоянный ростъ, де„ представля­
ютъ возможности выгоднаго помѣщенія для все
растущаго капитала. Все большая часть его долж­
на эмигрировать и искать себѣ приложенія загра­
ницей.
Высшіе финансисты служатъ посредниками въ
этомъ процессѣ и дѣлаютъ при этомъ наилучшія
аферы. Но, конечно, нигдѣ имъ такъ не приволь­
но, какъ подъ покровительствомъ собственнаго го­
сударства,—не даромъ они совершенно подчинили
себѣ государственную власть. Они побуждаютъ ее


— 56 —
къ пріобрѣтенію колоній, въ которыхъ безконтроль­
но, но всетаки подъ покровительствомъ государ­
ства, обдѣлываютъ свои дѣла.
Государственные дѣятели континента тѣмъ охот­
нѣе уступали этимъ стремленіямъ, чѣмъ безотрад­
нѣе было состояніе государства, чѣмъ сильнѣе они
хотѣли отвлечь вниманіе къ внѣшнимъ дѣламъ.
Не было, конечно, недостатка въ красивыхъ объ­
ясненіяхъ необходимости пріобрѣтенія новыхъ за­
океанскихъ областей. На первомъ планѣ высту­
паемъ необходимость обратить на пользу своего
отечества силы эмиграціи. Но именно та нація, ко­
торая наиболѣе ревностно расширяетъ свои коло­
ніальныя владѣнія, т. е. ФранцЦ, страдаетъ отъ
недостаточнаго роста населенія. Колоніальная поли­
тика, требующая такъ много силъ, поглощаетъ
столько человѣческихъ жизней и прямо-таки обу­
словливаетъ уменьшеніе народной силы.
Лучше обстоитъ дѣло въ Германіи. У насъ нѣтъ
недостатка въ излишкѣ людеіі, и эмиграція доста­
точна сильна, но гдѣ взять для нея колоніи? Когда
въ концѣ 70-хъ годовъ началась новая колоніаль­
ная политика, только въ полярныхъ странахъ, да
подъ тропиками, въ Азіи и Африкѣ можно было
безъ войны пріобрѣтать земли. Ни одна изъ этихъ
областей не годится для заселенія европейскими
крестьянами, а ихъ-то и надо имѣть, главнымъ
образомъ, въ виду для каждой рабочей колоніи.
Правда, значеніе, которое должны были пріобрѣсти
Ангра Пеквена и Восточная Африка для нѣмецкой
эмиграціи, было расписано въ свое время блестя­
щими красками, но это было лишь шарлатанство.


— 57 —
Допустимъ, что Германія когда-либо пріобрѣтетъ
путемъ войны страну, годную для заселенія нѣм­
цами; есть даже люди, бросающіе жадные в-/оры
на южную Бразилію. Но даже и допустивъ, что
Германія готова была бы начать изъ-за этого войну
не только съ Бразиліей, но и съ Соединенными
Штатами, возможно даже, что и съ другими заин­
тересованными государствами, всетаки этимъ не
были бы увеличены шансы на обезпеченіе нѣмец­
кой эмиграціи за отечественными владѣніями. Не
слѣдуетъ забывать, что англо-американскія коло­
ніи, которыя, главнымъ образомъ, имѣютъ всѣ въ
виду, когда говорятъ о рабочихъ колоніяхъ, осно­
ваны не правительствомъ Англіи, а бѣглецами,
умѣвшими охранять свою свободу отъ покушенія
со стороны метрополіи, и если Австралія и Канада
привлекаютъ нынѣ наряду съ Соединенными Шта­
тами столько переселенцевъ, то онѣ обязаны этимъ
самоуправленію, предоставленному имъ въ такой
сильной степени ихъ метрополіей. Можемъ ли мы
ожидать, что Германія предоставитъ какой-либо
изъ своихъ колоній республиканскую свободу?
Въ Германіи нынѣ руководятъ колоніальной по­
литикой тѣ же самые классы, что и во Франціи
въ прошломъ столѣтіи, и подобно этимъ послѣд­
нимъ, они также выказали свою неспособность къ
колонизаціи. Гугеноты сотнями тысячъ выселялись
изъ Франціи, но никому изъ нихъ не приходило
въ голову отправиться въ Канаду или Луизіану,
которыя нуждались во французскихъ колонистахъ.
Тамъ царствовали тѣ же бюрократы, солдаты и
іезуиты, что и во Франціи, и этого было доста-


— 58 —

точно, чтобы устрашить французскихъ эмигран­
товъ. Такъ и теперь нѣмецкіе переселенцы не ста­
нутъ отыскивать страну, гдѣ они найдутъ тѣхъ же
поручиковъ запаса, ландратовъ, унтеръ-офицеровъ
и сборщиковъ податей, отъ которыхъ они только
что сбѣжали, а предпочтутъ отправиться въ Соеди­
ненные Штаты, или въ одну изъ англійскихъ коло­
ній. Впрочемъ, намъ нѣтъ надобности обращаться
къ прошлому столѣтію, чтобы видѣть, до какой сте­
пени милитаризмъ и бюрократія становятся на пути
развитія рабочихъ колоній. Въ нынѣшнемъ столѣ­
тіи Франція пожинаетъ тѣ же плоды въ Алжирѣ,
что и въ прошломъ въ Канадѣ. Несмотря на то,
что Алжиръ, заселенный французами въ 1830 г.,
расположенъ очень близко къ метрополіи, и что
все дѣлается для того, чтобы привлечь туда коло­
нистовъ (особенно въ 1871 г. было много пересе­
лено туда эльзасцевъ), тѣмъ не менѣе, ростъ евро­
пейскаго населенія тамъ относительно не великъ.
Въ 1871 г. тамъ насчитывалось 250.000 европей­
цевъ, въ 1896 — 500.000, изъ которыхъ половина—
французы. Но это населеніе не въ состояніи само
себя поддерживать: для его содержанія необходимы
большія затраты. Въ 1887 г. государственные до­
ходы Алжира составляли 43,7, расходы же—120,3
мил. франковъ. Дефицитъ должна покрывать метро­
полія. Съ 1830 г. Алжиръ стоилъ французскому го­
сударству около 5 милліардовъ франковъ. Благо­
даря такому расходу, */4 милліона французовъ была
сохранена для родины, изъ нихъ много чиновни­
ковъ, которыхъ лишь колоніальная политика влекла
искать счастья за моремъ.


— 59 —
Прежде, чѣмъ можно было бы думать объ успѣш­
номъ устройствѣ рабочихъ колоній, должна быть
улучшена правительственная система въ самой ме­
трополіи. Это такъ же справедливо для Германіи,
какъ и для Франціи.
Но пріобрѣтеніе колоній, говорятъ, необходимо •
не только для принятія эмиграціи, но также и для
сбыта излишка продуктовъ, производимыхъ метро­
поліей. Онѣ, будто бы, представляютъ для нея наи­
болѣе надежный рынокъ. Безъ колоній наша экспорт­
ная промышленность должна придти въ полный /
застой.
Это благоволеніе къ расширенію экспорта зву­
читъ нѣсколько подозрительно въ” устахъ лицъ,
ревностныя стремленія которыхъ направлены къ
тому, чтобы жертвовать промышленностью въ пользу
земледѣлія, для которыхъ существующіе торговые
договоры являются сучкомъ въ глазу, и которые
громко взываютъ къ таможенной войнѣ со стра­
нами, принадлежащими къ лучшимъ потребителямъ
продуктовъ нѣмецкой промышленности. Утвержде­
ніе, что колоніальная политика по французскому
или нѣмецкому образцу открываетъ новые рынки
для нѣмецкой промышленности ш является важ­
нѣйшимъ средствомъ для расширенія экспорта,
представляетъ собою еще большее шарлатанство,
чѣмъ восхваленіе Ангры Пеквены и Восточной
Африки въ качествѣ странъ, годныхъ для нѣмец­
кихъ поселеній.
Изъ всего вывоза Германіи въ размѣрѣ 3.753,8
мил, марокъ въ 1895 г. приходилось на западно­
африканскія нѣмецкія владѣнія (Камерунъ, Того и


— 60 —

юго-западная Африка) 5 мил., на восточно-афри­
канскія—1,5 мил. марокъ, на нѣмецкую Новую Гви­
нею—около 283.000 марокъ.
Такимъ образомъ, колоніи не представляютъ осо­
бенно благопріятной почвы для нѣмецкой индустріи.
Зато добавка, которую государство должно дѣ­
лать для расхода по управленію ими, составляетъ
по росписи 1897—1898 гг. 8.044.000 марокъ, т. е.
болѣе всей суммы вывоза въ нихъ.
Но, можетъ быть, это происходитъ отъ того, что
у насъ недостаточно колоній. Вѣдь крупныя пред­
пріятія доходнѣе. Это весьма возможно, но не при
режимѣ ассесоровъ и лейтенантовъ. Правда, англій­
скія колоніи почти вполнѣ самостоятельно покры­
ваютъ собственные расходы. Въ англійскомъ бюд­
жетѣ за 1892—1893 гг. (болѣе новаго мы не имѣемъ
подъ руками) мы находимъ въ рубрикѣ расходовъ
метрополіи на колоніальное управленіе сумму въ
132.300 фун. стерл. или 2.600.000 марокъ—треть ра­
сходовъ, которые приходится дѣлать Германіи на
свои колоніи. За то англійскій вывозъ въ колоніи
равнялся въ 1892 г. 1.400 мил. марокъ, германскій
же вывозъ въ свои колоніи—около 7 мил. марокъ.
Но взглянемъ теперь на другое колоніальное го­
сударство, которое управляется не по манчестер­
скимъ, а по такимъ же военно-бюрократическимъ
принципамъ, какъ и германское.
Присоединеніе заокеанскихъ областей францу­
зами велось за послѣднія 20 лѣтъ въ большихъ
размѣрахъ. Мы уже видѣли, какъ имъ посчастли­
вилось въ Алжирѣ. Всѣ колоніи, исключая Алжира,
стоятъ государству ежегодно, круглымъ счетомъ,


— 61 —

70 мил. франковъ. Это колоссально. Почти столько
же составляетъ и сумма французскаго вывоза туда
(въ 1890 г.—70 мил. франковъ изъ общей суммы
вывоза въ 3.753 мил.), но при этомъ съ 1885 г.,
когда она равнялась 100 мил., она теперь находится
въ упадкѣ.
Если эти цифры и выше нѣмецкихъ, то всетаки
онѣ слиткомъ незначительны по отношенію ко
всей суммѣ вывоза. На нее почти вовсе не вліяютъ
колоніи. Тѣмъ не менѣе, французскіе промышлен­
ники пользуются въ отечественныхъ колоніяхъ за­
видными преимуществами передъ своими ино­
странными коллегами, свободой пошлинъ, различ­
наго рода покровительствомъ государства. Правда,
во Франціи больше, чѣмъ напр. въ Германіи, на­
правляли колоніальную политику бюрократія, вой­
ско и особенно высшіе финансисты. Эти послѣдніе
влекли Францію въ Тунисъ, Тонкинъ, на Мадага­
скаръ при ликованіи арміи и ((»лота, т. е. ихъ на­
чальниковъ, горѣвшихъ желаніемъ смыть съ себя
позоръ пораженія въ 1870 г. Эти классы господ­
ствуютъ теперь во Франціи сильнѣе, чѣмъ въ Гер- *
маніи, такъ какъ тамъ сильнѣе мелкая буржуазія
и крестьянство, и крупная промышленность менѣе
развита, чѣмъ по ту сторону Вогезовъ. Политическое
значеніе пролетаріата тамъ слишкомъ невелико,
даже не соотвѣтствуетъ промышленному развитію
страны, такъ какъ, благодаря системѣ неимѣнія
болѣе двухъ дѣтей, крестьяне и мелкая буржуазія
не производятъ лишнихъ рабочихъ силъ, которыя
могли бы отдаться промышленности. Поэтому эта
послѣдняя привлекаетъ недостающія силы изъ-за


— 62 —

границы. Число иностранцевъ во Франціи въ 1896 г.
превышало милліонъ. Вслѣдствіе этого значительная
часть промышленнаго пролетаріата во Франціи не
имѣетъ права голоса и политически безсильна. Та­
кимъ образомъ, становится ясно, почему Франція,
не смотря на республиканскій образъ правленія, еще
реакціоннѣе Германіи, и почему ея пошлины на
жизненные продукты еще выше и ея промышлен­
ность еще болѣе стѣснена въ конкурренціи съ за­
границей. Политика „покровительства національной
работы“, покровительственныхъ пошлинъ и коло­
ніальныхъ предпріятій тяжело отозвалась напромышленности. Но именно это и заставляетъ, по крайней
мѣрѣ, на томъ внѣшнемъ рынкѣ, гдѣ есть сила, т. е.
въ колоніи, предоставлять французской промышлен­
ности насколько возможно монопольное полрженіе.
Французская политика, заставляетъ Англію рас­
ширять свои владѣнія не изъ за погони за землями,
но для самообороны, такъ какъ только такимъ пу­
темъ она можетъ защитить возможно большую
часть еще не открытыхъ и не оккупированныхъ
областей отъ монополизаціи. Тѣ области, которыя
завоеваны Англіей, открыты для промышленности
всего міра. Насколько въ нихъ существуютъ покро­
вительственныя пошлины, онѣ относятся или, по
крайней мѣрѣ, относились къ англійской промыш­
ленности въ такой же степени, какъ и къ промыш­
ленности другихъ странъ. Измѣненія, къ которымъ
стремятся въ этомъ отношеніи, носятъ опять-таки
оборонительный характеръ и навязываются Англіи
и ея колоніямъ, противъ ихъ воли, всеобщей поли­
тикой покровительственныхъ пошлинъ.'


— 63 —
Что финансисты эксплуатируютъ это положеніе—
это естественно. Но Родсъ и К0 не были бы такъ
популярны и не имѣли бы такого успѣха въ Англіи,
если бы постоянное стремленіе нѣкоторыхъ конти­
нентальныхъ государствъ къ завоеванію и монопо­
лизаціи новыхъ областей въ Африкѣ не дѣлало
быстрѣйшее расширеніе британскихъ колоній един­
ственнымъ средствомъ спасти значительную часть
чернаго континента для свободной торговли.
Всѣ націи съ промышленностью, способной конкуррировать на міровомъ рынкѣ, въ этомъ сопер­
ничествѣ между Франціей и Англіей заинтересованы
въ успѣхѣ послѣдней. Одно изъ худшихъ слѣдствій,
проистекавшихъ до сихъ поръ для Германіи изъ
ея малоцѣнныхъ колоніальныхъ владѣній, состояло
въ томъ, что по временамъ она сталкивалась изъ-за
нихъ въ Африкѣ съ Англіей, къ великому удоволь­
ствію французскихъ протекціонистовъ и колоніаль­
ныхъ политикановъ.
Но и тутъ, какъ и вообще часто въ колоніальной
политикѣ, торговое рвеніе представляетъ добычу
болѣе цѣнной, чѣмъ она есть на самомъ дѣлѣ.
Кромѣ Англіи, ни одно колонизирующее государство
ничего оттуда не извлекало, кромѣ дефицитовъ,
пораженій и огрубѣнія нравовъ. Даже для самой
Англіи цѣнность африканскаго рынка не такъ ве­
лика, если оставить въ сторонѣ Египетъ, куда
экспортъ ея въ 1892 г. равнялся 3 мил. фун. стерл.
(а экспортъ Германіи въ 1895 г. почти 6 мил, ма­
рокъ), и Капскую землю, золотыя и брилліантовыя
розсыпи которой обусловливаютъ значительный
импортъ изъ Англіи (въ 1892 г.—8 мил. фун. стерл.),


— 64 —
а также и Германіи (1895 г.-13 мил. марокъ). Какое
значеніе имѣютъ колоніи для промышленности Гер
маніи и Франціи, за исключеніемъ Алжира, мы уже
видѣли. Какую пользу извлекла Италія изъ своего
африканскаго приключенія, тоже извѣстно оно до­
вершило ея банкротство.
А Конго? И оно не далеко отъ того же; и потому
предпріимчивый основатель его поторопился навя­
зать свое колоніальное государство своимъ поддан­
нымъ, несмотря на ихъ энергичный протестъ про­
тивъ этого „увеличенія государства“. Бельгійскій
вывозъ въ Конго составлялъ въ 1894 г. 6.240.000 фран­
ковъ (при общей суммѣ вывоза въ 1х/2 милліарда
франковъ). Дефицитъ этого государства, по смѣтѣ

1895 г., составляетъ 4.400.000 франковъ.
Почти для всѣхъ колонизирующихъ націй Европы
Африка являлась причиной упадка, а не укрѣпленія.
Высшіе финансисты выходятъ при этомъ сухими
изъ воды, бюрократы и солдаты находятъ себѣ тамъ
поприще, куда манятъ их^ лавры, прекрасное со­
держаніе и, если они ц^фгановятся жертвой кли­
мата и туземцевъ, то МГ приличные пенсіоны. Но

для промышленныхъ классовъ европейскаго конти­
нента африканскія колоніальныя владѣнія прино­
сятъ лишь незначительныя выгоды, не перевѣши­
вающія тяготъ.
Незначительнаго вывоза туда также достигли бы
при продолженіи европейской политики періода
свободной торговли, но съ гораздо меньшими
жертвами и притомъ такими, которыя ложились бы
. лишь на заинтересованныхъ лицъ.