Предисловие
Предисловие автора
Глава I. Семья и юношеские годы
Глава II. Возникновение бронетанковых войск Германии
Глава III. Гитлер в зените власти
Присоединение Судетской области
Новое обострение обстановки
Глава IV. Начало катастрофы
Польская кампания
Между двумя кампаниями
Глава V. Западная кампания
Выход к Ла-Маншу
Овладение побережьем Ла-Манша
Роковой приказ Гитлера — прекратить наступление
Выход к швейцарской границе
Перемирие
Глава VI. Кампания в России 1941 года
Подготовка
Первые операции
Форсирование Днепра
Смоленск — Ельня — Рославль
Москва или Киев?
Сражение за Киев
Сражение за Орел и Брянск
Удар на Тулу и Москву
Моя первая отставка
Глава VII. Вне службы
Глава VIII. Развитие бронетанковых войск с января 1942 г. по февраль 1943 г
Глава IX. Генерал-инспектор бронетанковых войск
Визиты доктора Гёрдслера
«Цитадель»
Спорные вопросы, возникшие во второй половине 1943 года
Год решающих событий
Глава X. 20 июля 1944 г. и его последствия
Глава XI. Начальник генерального штаба
Наступление в Арденнах
Подготовка обороны на востоке
Удар русских войск
Глава XII. Окончательный разгром
Глава XIII. Государственные деятели третьего рейха
Партия
Рейхслейтеры и гаулейтеры
Правительство
Глава XIV. Германский генеральный штаб
Биографическая хроника
Приложение 1. Директива №1 о ведении войны
Текст
                    иг I mux
ГЕЙНЦ
ГУДЕРИАН
(Воспоминания Солдата
СМОЛЕНСК
РУСИЧ
1999


УДК 94/99 ББК 63.3 (4Гем) Г 93 Серия основана в 1998 году Перевод с немецкого Гудериан Г. Г 93 Воспоминания солдата. /Пер. с немецкого. — Смоленск: «Русич», 1999. — 656 с. («Мир в войнах»). ISBN 5-88590-901-6. Автор книги «Воспоминания солдата» — бывший гене¬ рал-полковник танковых войск вермахта Гейнц Гудериан, принимавший активное участие в осуществлении гитле¬ ровских планов «молниеносной войны». «Воспоминания» представляют собой уникальный документ эпохи, повест¬ вующий о драматических событиях европейской и всемир¬ ной истории в период 1939-1945 гг. УДК 94/99 ББК 63.3 (4Гем) Текст печатается по изданию: Г. Гудериан «Воспоминания солдата», М.: Воениздат, 1954. © Составление, разработка серии. «Русич», 1998 ISBN 5-88590-901-6 © А. А. Шуплецов, оформление, 1998
ПРЕДИСЛОВИЕ Собравшись в феврале 1998 года в Смоленске на празднование 55-летия 1-й гвардейской танковой ар¬ мии, ветераны вспоминали о жестоких боях осени 1941- го под Москвой. Тогда бригада будущего маршала Ка¬ тукова, насчитывавшая всего 45 боевых машин, подбила 133 танка Гудериана. На долгом пути от Москвы до Берлина гвардейцы-танкисты одержали еще немало славных побед. А противостоял им отнюдь не слабый противник, потому и победы эти давались чрезвычайно высокой ценой — ценой, которую мы не определили до конца и полвека с лишним спустя. Да, враг был силен, опытен, уверен в себе и умен. Книга воспоминаний генерал- полковника Гудериана — одно из подтверждений тому. Но ценность многих мемуаров определяется их соответ¬ ствием широкому набору критериев: от ясности и дос¬ тупности изложения до информированности и искрен¬ ности автора. «Воспоминания солдата» основаны главным образом на том, что генерал Гудериан видел, слышал и пережил сам. И в этом, думается, сильная сторона его мемуаров. Читатели не очень-то жалуют авторов, пред¬ почитающих живому рассказу свидетеля и участника событий тягомотину общих рассуждений и перепев уже написанных монографий. В данном же случае автор дает нам возможность увидеть войну глазами вчерашнего противника. Увы, книг такого рода дошло до нас в послевоенный период совсем немного. А в ряду тех, что дошли, военные записки Гейнца Гудериана занимают основное место. Во-первых, автор — один из тех немно¬ гих, кто принадлежал к элите высшего военного руко¬ водства нацистской Германии. Во-вторых, такой чело¬ век соединял в одном лице и теоретика, и «практика» войны. И, наконец, в-третьих, мемуарист был непосред¬ ственным участником боевых действий и на советско- германском, и на Западноевропейских фронтах второй
мировой войны, имея при этом, в силу своего положе¬ ния, доступ и к политическим, и к военным лидерам «третьего рейха», равно как и к их важнейшим решени¬ ям и планам. Надо ли доказывать, что военный с таким «послужным списком» действительно знает и может рассказать немало интересного. Согласны с этим были, видимо, и наши издатели, предпринимавшие в прошлом немногочисленные попытки опубликовать книги Гуде¬ риана, включая и книгу его воспоминаний. Последняя, правда, выпущенная Воениздатом в 1954 году, так и не появилась ни в книжных магазинах, ни на полках от¬ крытых библиотек. Что касается наших бывших союзников, то они проявили пристальный интерес к воспоминаниям гене¬ рала о минувшей войне еще до того, как эти воспоми¬ нания оформились в книгу. После войны Гудериан оказался среди тех немногих военачальников, которые, попав э плен к американцам и англичанам, получили от них задание обобщить опыт участия вооруженных сил Германии во второй мировой войне. При этом особое внимание предлагалось уделить событиям на советско-германском фронте. Оценка проделанного оказалась весьма высокой: американский сенатор Ма- карти призвал даже сделать труды Гудериана с описа¬ нием танковых сражений на Востоке «библией амери¬ канских генералов». О пользе изучения истории боевого применения танков в немецкой армии писал в свое время и маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров — один из са¬ мых внимательных, надо полагать, читателей трудов Гудериана у нас в стране. И все же интерес к сочинению Гудериана основы¬ вался не только на желании извлечь из него возможно больший военный опыт. Проявилось и другое: трудно, а может быть, и невозможно составить полное пред¬ ставление о таком масштабном, сложном и многогран¬ ном событии, как война, не познакомившись со свиде¬ тельствами представителей обеих воевавших сторон.
Ну а насколько, так сказать, адекватно генерал- полковник Гудериан, обращаясь к прошлому, отражает реальную действительность? Не навязывая читателю свое мнение, поделимся, тем не менее, одним сообра¬ жением. Интересно не только то, что абсолютно совпа¬ дает с нашим собственным видением прошлого. Суж¬ дения, с которыми не согласны, а то и прямые попытки задним числом «переиграть» события, ставшие истори¬ ей, сами по себе тоже дают немало пищи для размыш¬ лений. ^ Да, раскрывшие эту книгу узнают много нового для себя, читая описание боевых действий в Польше и во Франции в 1939-1940 годах, знакомясь с подробностя¬ ми сражений 1941 года в Белоруссии, на Смоленщине, под Москвой, Тулой и Киевом, вникая в ход рассужде¬ ний автора о поражениях вермахта под Сталинградом и на Орловско-Курской дуге. Занимающимся историей «второго фронта» немало даст описание событий 1944- 1945 годов на Западноевропейском театре военных дей¬ ствий. Интересный сюжет — планирование и подготов¬ ка крупнейших операций в ставке Гитлера и штабе Верховного командования сухопутных сил Германии и сопутствующие этому разногласия, споры, кадровые перемещения. Перечень этот, разумеется, неполон. И все же в этих и других сюжетах есть немало такого, что вызовет у читающих книгу и сомнения, и даже категорическое несогласие. Пожалуй, наиболее показательный в этом смысле пример: очевидные по¬ пытки приуменьшить вину Германии за развязывание второй мировой войны. Чего стоит в этом отношении как бы мимоходом брошенная автором фраза о том, что «германская политика была лишена какого бы то ни было «милитаризма» (именно так: слово «милитаризм» взято в кавычки). На размышления наводят и утверждения «танково¬ го генерала» о его несогласии с преступными приказа¬ ми Верховного командования Германии об отношении к гражданскому населению оккупированных террито¬
рий СССР и с так называемым «приказом о комисса¬ рах», предписывавшим поголовное уничтожение по¬ литработников, коммунистов и евреев. Поначалу Гуде¬ риан делает упор (и тут он, видимо, искренен) на то, что выполнение этих приказов могло способствовать разложению дисциплины в частях вермахта. Затем, правда, он как бы выражает сочувствие «населению страны противника», которому «помимо тяжелого бре¬ мени войны» пришлось еще испытать и последствия «этих строгих приказов» (тоже буквальное выражение мемуариста). Не упрекнешь генерала в излишней откровеннос¬ ти, когда речь заходит об антинацистском движении сопротивления. Как бы то ни было, а включение Гуде¬ риана по личному распоряжению Гитлера в состав «суда чести» над участниками заговора 20 июля 1944 года говорит нам гораздо больше того, что пытается сказать об этом сам автор. В этой связи особый смысл приоб¬ ретает и встречающееся в книге словосочетание «так называемый нацизм» или, скажем, выражения «защита отечества», «оборона отечества» и т. д. Такие «прогова- ривания» показательны сами по себе, ибо свидетель¬ ствуют, что допускающий их все же не ушел от стерео¬ типов, коих придерживался за 10-12 лет до написания книги. В том же ряду - и слова из заключающего книгу обращения к «старым солдатам»: «Воспряньте духом, выше голову, как некогда на параде, мои боевые дру¬ зья! Вы не должны стыдиться своих деяний». Впрочем «истинный» Гудериан нам гораздо инте¬ реснее, чем некоторые его коллеги, в одночасье оказав¬ шиеся после 9 мая 1945 года в рядах борцов с нацис¬ тской диктатурой. Внимательный читатель, знакомый с историей вто¬ рой мировой войны, заметит в воспоминаниях и явные недоговоренности. Это относится и к главным, хотя так и не поставленным автором мемуаров вопросам: поче¬ му, осуществив значительную часть плана «Барбарос¬ са», вермахт, тем не менее, потерпел сокрушительное
поражение на решающем, советско-германском фронте войны? В чем причины, приведшие Германию в конеч¬ ном итоге к военному и политическому краху? Хотел того Гудериан или нет, но из написанного им следует вывод: не будь ошибок Гитлера, ход и исход войны были бы другими. Стоит ли после всего, что мы узнали о событиях 1939—1945 годов за последние полвека, еще раз возвращаться к давно опровергнутому наукой зак¬ лючению? И последнее. Читая любую книгу, каждый волен по-своему оценивать и ее содержание, и личность ав¬ тора. И все же, следя за перипетиями непростой био¬ графии старого генерала, не будем забывать: без танков Гудериана не задумывались и не осуществлялись бы преступные планы, не чинился бы произвол на захва¬ ченных землях, не дымили бы трубы крематориев Ос¬ венцима, Майдека и других фабрик уничтожения. U. РАБИНОВИЧ, КАНДИДАТ ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК.
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА Поколению, к которому я принадлежу, пришлось волею судьбы принять участие в двух мировых войнах, закончившихся поражением моей страны. Это чрезвы¬ чайно жестокая участь, и мы, бывшие солдаты, особенно глубоко чувствуем боль и скорбь своего народа. Много лет молчали участники последней великой схватки: одни находились в плену, другие воздерживались от выступле¬ ний по иным мотивам. Между тем у наших бывших врагов, в странах-победительницах, уже появилось не¬ мало книг о второй мировой войне. Это либо воспоми¬ нания участников войны, либо ценные-труды историчес¬ кого характера. Нам кажется, что после того как глубочайшие потрясения, вызванные нашей катастрофой, отошли в прошлое, наступила пора и для нас, немцев, переживших это величайшее поражение, выступить со своими воспоминаниями. Наши архивы в основном унич¬ тожены или попали в руки противников. Это обстоятель¬ ство сильно затрудняет исторически правдивое освещение прошедших событий. Тем большее значение приобретают личные воспоминания участников войны, даже если эти воспоминания касаются лишь отдельных эпизодов и но¬ сят преимущественно субъективный характер. Однако не только это обстоятельство заставило меня взяться за перо. Миллионы женщин Германии отдали родине мужей и сыновей. Сотни тысяч немецких женщин, детей и стариков оказались жертвами бомбардировок авиации противника. Женщины и дети помогали строить оборо¬ нительные сооружения, работали на фабриках и заводах, в сельском хозяйстве, чтобы защитить свое отечество. Немецкие рабочие в невероятно трудных условиях про¬ должали неутомимо выполнять свой долг по отношению к отечеству. Немецкие крестьяне, обрабатывая свои земель¬ ные участки в суровых условиях войны, снабжали страну продовольствием до самого горького конца. Миллионы -8'
немцев, лишившись крова, либо погибли, либо вынужде¬ ны добывать кусок хлеба у иностранцев. Миллионы муж¬ чин — цвет нашего народа — мужественно приняли смерть в борьбе с врагами, как в течение столетий умирали немецкие солдаты, оставаясь верными до конца своему народу, своему отечеству. Все они заслуживают призна¬ тельность нашего народа. Я не имею права говорить от имени немецкого парода, но выразить благодарность, по крайней мере, своим бывшим солдатам могу. Мы знали, как необхо¬ димо поддерживать друг друга; взаимное уважение и взаимная любовь связывают нас и по сей день и будут, на что я с надеждой уповаю, связывать всегда. Нас очень часто обвиняют в милитаризме и национа¬ лизме, и этой книге, очевидно, не избежать подобных нападок определенной стороны. Для моих старых солдат, как и для меня лично, понятие милитаризм означает не что иное, как пустую игру в парады, хвастливое подража¬ ние солдатскому языку, чрезмерное увлечение солдатской выправкой, а также культивирование их в условиях граж¬ данской жизни, — т. е. все то, что отвергает каждый истинный солдат. Именно солдат больше, чем кто-либо иной, испытывает на себе ужасные последствия войны и поэтому как человек относится к ней отрицательно. Сол¬ дату чужда всякая мысль о честолюбивых захватнических планах и политике силы. Мы стали солдатами для того, чтобы защищать отечество, и для того, чтобы подготовить из нашей молодежи людей честных и способных с оружи¬ ем в руках оборонять свою страну, и мы охотно выпол¬ няли эти свои обязанности. Мы считали, что военная служба является для нас выполнением высокого долга, основанного на любви к своему народу и к своей стране. Национализм означает для нас эгоистическое преувели¬ чение своей любви к отечеству и заносчивость по отно¬ шению к другим народам и расам. Нам чужды такие чувства. Мы любим свою страну и свой народ, но мы уважаем также и другие народы и присущие им особен¬ ности. Мы и в дальнейшем не будем отказываться от
любви к своему отечеству, от высокого чувства нацио¬ нального долга. Мы не дадим смутить себя непрестан¬ ными обвинениями в национализме. Мы хотим остаться немцами и останемся ими. Мы отлично понимаем необ¬ ходимость объединения Европы и готовы стать равно¬ правным и в равной степени уважаемым членом сообще¬ ства этой потрясенной до основания части света. Настоящая книга расскажет молодому поколению, как боролись их отцы, как отдавали жизнь за свой народ, а также напомнит о тех, кто, несмотря на бедствия и смертельную опасность, нависшие над страной, и даже несмотря на поражение ее, все же верил в нашу Герма¬ нию. Ибо только таким образом принесенные тяжелые жертвы будут оправданы, и у нас останется надежда на восстановление с божьей помощью мирной Германии. Я далек от мысли оправдывать или обвинять кого- либо. Я стремился писать только то, что мне пришлось пережить самому. Материалами для данной книги по¬ служили отдельные заметки и письма, сохранившиеся, несмотря на изгнание меня из пределов родины и плен, а также сведения, полученные от моих соратников. Не исключены, конечно, отдельные пробелы, касающиеся некоторых деталей, так как событий было слишком много и их воспроизведение становится трудным после стольких лет лишений. События, освещаемые в книге, изложены так, как они в свое время представлялись мне как командиру армейского корпуса, командиру танковой группы и командующему танковой армией. Для того, чтобы дать исчерпывающее изложение всего хода второй мировой войны, нужны соответствующие материалы. Считаю своим долгом выразить глубокую призна¬ тельность барону фон Либенштейну, господам Гелену, Шереру, фон Шеллю, барону фон Штейну и барону Фрейтагу фон Лорингхофену унд Беке за дружескую по¬ мощь, оказанную мне при составлении настоящей книги. ГЕЙНЦ ГУДЕРИАН
ГЛАВА 1 СЕМЬЯ И ЮНОШЕСКИЕ ГОДЫ Я родился 17 июня 1888 г. в КуЛьме (Хелмно)1 на Висле. Мой отец Фридрих Гудериан, обер-лейтенант 2- го Померанского егерского батальона, родился 3 августа 1858 г. в Гросс-Клоне, округа Тучель. Моя мать Клара (урожденная Кирхгоф) родилась 26 февраля 1865 г. в Немчике, округа Кульм. Оба мои дедушки были поме¬ щиками, все остальные известные мне предки были либо помещиками, либо юристами и проживали в обла¬ сти Варта, в Восточной или Западной Пруссии. Отец был первым кадровым офицером в нашем роду. 2 октября 1890 г. родился мой брат Фриц. В 1891 г. военная карьера привела моего отца в Кольмар (Эльзас), где я поступил в школу, как только мне исполнилось 6 лет. В декабре 1900 г. отец был переведен в Санкт-Авольд (Лотарингия), а так как в 1 Здесь и далее в скобках, а также на схемах даны новые наименования населенных пунктов (Ред .). 2 Эльзас и Лотарингия — исторические провинции на востоке Франции. Эльзас вошел в состав Франции в конце XVII, Лотарингия — в 60-х гг. XVIII веков. Отторгнуты у Фран¬ ции в 1871 г. В период, о котором пишет Г. Гудериан, входили в состав Германии. Возвращены Франции в 1919 г. В 1940 г. Эльзас и Лотарингия были аннексированы нацистской Герма¬ нией, освобождены в 1944 г. (Ред.). -II-
этом небольшом городке не было средней школы, то родители оказались вынужденными отправить обоих сыновей учиться в другой город. Скромные средства родителей, а также желание мое и моего брата стать офицерами послужили причиной того, что для продол¬ жения нашего образования был выбран кадетский кор¬ пус. 1 апреля 1901 г. я и брат были приняты в кадет¬ ский корпус для младшего возраста, находившийся в Карлсруэ, а 1 апреля 1903 г. я был переведен в кадет¬ ский корпус для старшего возраста в Гросс-Лихтер- фельде вблизи Берлина. Через два года сюда же посту¬ пил и мой брат. В феврале 1907 г. я сдал экзамен на аттестат зрелости. С чувством глубокой благодарности и уважения вспоминаю о своих тогдашних начальниках и воспита¬ телях. Методы воспитания в кадетском корпусе были, конечно, военными — строгими и несложными, однако основывались они на доброте и справедливости. В пре¬ подавании следовали программе реального училища; в этом отношении кадетский корпус нисколько не отста¬ вал от соответствующих гражданских учебных заведе¬ ний, он дал нам основательные познания, необходи¬ мые в жизни. В феврале 1907 г. я был направлен в качестве фен- риха1 в 10-й Ганноверский егерский батальон, стояв¬ ший в Биче (Лотарингия). Командиром батальона до декабря 1908 г. являлся мой отец. Это счастливое об¬ стоятельство дало мне возможность после шестилетней разлуки вновь поселиться вместе с родителями. По окончании военного училища в городе Мец, в котором я учился с апреля по декабрь 1907 г., 27 января 1908 г. мне было присвоено звание лейтенанта. В течение нескольких лет, вплоть до начала первой мировой войны, я жил счастливой жизнью лейтенанта. 1 октября 1909 г. егерский батальон, в котором я слу¬ 1 Фенрих — звание курсанта второго курса военного учили¬ ща (Ред.). -12-
жил, был переведен в район своего формирования в Гослар (провинция Ганновер). Там я был помолвлен с Маргаритой Герне, ставшей 1 октября 1913 г. моей женой и верной подругой, которая в течение многих лет шла со мной по извилистому и не всегда легкому пути солдата. Наша счастливая жизнь была прервана войной, разразившейся 2 августа 1914 г. В течение последующих четырех лет мне лишь изредка удавалось во время ко¬ ротких отпусков навещать семью. 23 августа 1914 г. у меня родился сын Гейнц Гюнтер, а 17 сентября 1918 г. второй сын — Курт. В начале войны умер мой любимый отец, который после тяжелой операции был вынужден 14 мая 1914 г. выйти в отставку. Отец являлся для меня образцом человека и солдата. Мать пережила отца на шестнад¬ цать лет и умерла в марте 1931 г. После окончания войны, начиная с 1918 г., я слу¬ жил в войсках, охранявших восточные границы, — сна¬ чала в Силезии, а затем в Прибалтике. Подробные сведения о прохождении моей военной службы приве¬ дены в биографической хронике, помещенной в конце книги. До 1922 г. я служил в основном в штабе округа и в министерстве рейхсвера, специализируясь преиму¬ щественно по пехоте, однако служба в 3-м телеграфном батальоне в Кобленце, а также служба в различных радиотелеграфных подразделениях в начале первой мировой войны дала мне возможность приобрести не¬ которые знания, весьма пригодившиеся в дальнейшем, при создании нового рода войск.
ГЛАВА II ВОЗНИКНОВЕНИЕ БРОНЕТАНКОВЫХ ВОЙСК ГЕРМАНИИ В период между двумя войнами я занимался глав¬ ным образом организацией бронетанковых войск Гер¬ мании. Хотя по военному образованию я являлся пехо¬ тинцем и не имел никакого технического образования, судьба надолго связала меня с деятельностью, имевшей отношение к моторизации войск. После возвращения из Прибалтики осенью 1919 г. и непродолжительной службы в 10-й бригаде рейхсвера в Ганновере я был назначен в январе 1920 г. команди¬ ром роты егерского батальона в Госларе, в котором служил до войны. О возвращении на службу в генераль¬ ный штаб, к корпусу офицеров которого я принадлежал до осени 1920 г., я и не помышлял, так как мой отъезд из Прибалтики был связан с затруднениями служеб¬ ного характера, кроме того, у меня не было почти никаких перспектив сделать военную карьеру в урезан¬ ных штатах стотысячного рейхсвера. Я был поражен, когда осенью 1921 г. мой командир полка полковник фон Амсберг спросил у меня, не желаю ли я возвра¬ титься на службу в генеральный штаб. Я дал свое согла¬ сие, но некоторое время мне ничего не сообщали, и лишь в январе 1922 г. меня вызвал к себе обер-лейте- -14-
нант Иоахим фон Штюльпнагель, работавший в управ¬ лении войск министерства рейхсвера1, и спросил, поче¬ му я до сих пор не отправился в Мюнхен. От него я узнал, что командование намеревается перевести меня в инспекцию военных сообщений, в отдел автомобиль¬ ных войск, так как инспектору, генералу фон Чишвит- цу, нужен офицер генерального штаба. Он добавил, что в министерство рейхсвера меня переводят с 1 апреля и что мне дается возможность к этому сроку практически ознакомиться с работой автомобильных войск, для чего я получаю командировку в Мюнхен, в 7-й Баварский автомобильный батальон, куда мне и надлежит немед¬ ленно отправиться. ^ Обрадованный новым назначением, я немедленно отбыл в Мюнхен й явился к командиру батальона май¬ ору Лутцу, с которым мне довелось работать вместе несколько лет. Нас связывала не только совместная работа, я относился к нему с искренним уважением, а он ко мне — с исключительной благосклонностью. В Мюнхене меня прикомандировали к 1-й роте, которой командовал профессиональный летчик Вим- мер. Майор Лутц сообщил мне, что в министерстве на меня будет возложена задача разработать вопрос об организации и использовании автомобильных войск. В Мюнхене я должен был заниматься главным обра¬ зом подготовкой к выполнению указанной задачи. Майор Лутц и капитан Виммер сделали все для того, чтобы я мог подробно изучить организацию работы в батальоне. 1 апреля 1922 г. я явился в Берлин к генералу фон Чишвитцу за получением указаний относительно своей новой службы в министерстве рейхсвера. Он сообщил мне, что первоначально предполагал использовать меня для разработки вопросов применения автомобильных войск. Однако начальник его штаба майор Петтер ре¬ 1 Управление войск министерства рейхсвера фактически выполняло функции генерального штаба (Ред.). -15-
шил поручить мне изучение ряда других вопросов, ка¬ сающихся автомастерских, бензоскладов, специальных сооружений, штатов технического персонала, а также автомобильных перевозок. Я был весьма удивлен этим и сообщил генералу, что совершенно не подготовлен к разработке этих преимущественно технических проблем и что для руководящей работы в данной области не имею необходимых познаний. Генерал фон Чишвитц ответил мне, что сначала предполагал использовать меня именно так, как передавал через майора Лутца, однако начальник штаба доказал ему, что согласно положению о военном министерстве Пруссии от 1873 г. (которое, конечно, дополнялось рядом других распоряжений) распределением кадров занимается не инспектор, а начальник штаба; поэтому он, генерал, к сожалению, ничего не мог изменить, но будет стараться привлекать меня также к участию в разработке намеченных им вопросов. Моя просьба об откомандировании меня в егерскую роту была отклонена. Итак, меня перевели на работу в области техники, с чем мне пришлось смириться. Мой предшественник не оставил после себя ничего ценного, кроме нескольких незаконченных докумен¬ тов. Дружескую поддержку нашел я лишь в лице неко¬ торых старых чиновников военного министерства, зна¬ комых с деловыми бумагами и знающих технику делопроизводства. Моя новая работа была весьма по¬ учительной и полезной для моего дальнейшего совершенствования, однако наиболее ценным оказа¬ лось порученное мне генералом фон Чишвитцем изуче¬ ние проблемы переброски войск па автомашинах. Бла¬ годаря этой работе, которой предшествовали небольшие практические занятия в Гарце, я впервые ознакомился с возможностями использования моторизованных войск. Теперь я мог иметь по этому вопросу собственное суж¬ дение. Генерал фон Чишвитц чрезвычайно критически относился к моей деятельности; обращая особое вни¬ -16-
мание на точность, он не пропускал ни одной моей ошибки, чем помог мне приобрести необходимые зна¬ ния. В первой мировой войне часто применялись пере¬ броски войск на автомашинах, однако они всегда осу¬ ществлялись в условиях позиционной обороны, и не было ни одного случая, чтобы при ведении маневрен¬ ной войны они проводились непосредственно в сторо¬ ну противника. Для неукрепленной Германии казалось невероятным, что будущая война начнется именно как война позиционная, с устойчивой линией фронта, по¬ этому мы были вынуждены считаться с необходимос¬ тью ведения подвижной обороны. Проблема переброс¬ ки моторизованных войск в условиях маневренной войны сразу же вызвала необходимость организации охранения этих перебросок. Эффективное охранение могло осуществляться только бронетанковыми сред¬ ствами. И вот я начал изучать историю, стремясь озна¬ комиться с опытом использования бронированных ма¬ шин. Так, я познакомился с молодым обер-лейтенантом Фолькгеймом, который обработал имевшиеся незначи¬ тельные данные о применении немцами в период пер¬ вой мировой войны небольших бронетанковых подраз¬ делений, а также с данными об использовании противником более крупных бронетанковых сил. Эти данные имели определенную ценность для нашей не¬ большой армии. Фолькгейм снабдил меня некоторой литературой, и я получил возможность приступить к изучению еще слабо разработанной теории использова¬ ния бронетанковых войск. Наиболее богатый опыт в этой области имели англичане и французы. Я достал необходимую литературу и начал ее штудировать. Это были преимущественно английские статьи и книги Фуллера, Лиддл Гарта и Мартеля, которые меня чрезвычайно заинтересовали и обогатили мою фанта¬ зию. Эти дальновидные специалисты уже в тот период хотели превратить бронетанковые войска в нечто более значительное, чем вспомогательный род войск для пе¬ -17-
хоты. Они ставили танк в центр начинающейся мото¬ ризации нашей эпохи и являлись, таким образом, круп¬ ными новаторами в области разработки современных методов ведения войны. В стране слепых одноглазый — король. Так как никто, кроме меня, данной проблемой не занимался, то вскоре я прослыл специалистом. Этому способствовали небольшие статьи, публиковавшиеся время от времени мной в газете «Милитэр-Вохенблат», редактор которой генерал фон Альтрок неоднократно навещал меня, по¬ буждая к сотрудничеству в газете. Он был истинным солдатом и охотно предоставлял страницы газеты для статей по наиболее актуальным военным вопросам со¬ временности. Сотрудничество в газете дало мне возможность познакомиться с австрийцем Фрицем Хайглем, автором «Справочника танкиста», который пользовался некото¬ рыми моими советами по тактическим вопросам. Зимой 1923/24 г. под моим руководством была проведена военная игра на тему «Использование мото¬ ризованных войск во взаимодействии с авиацией». Ру¬ ководство игрой мне было поручено подполковником фон Браухичем — будущим главнокомандующим сухо¬ путными силами Германии. Игра была одобрена отде¬ лом боевой подготовки. Мне было предложено стать преподавателем тактики и военной истории. После соответствующего экзамена я был направлен в так на¬ зываемую «учебную» командировку. Осенью 1924 г. я прибыл в штаб 2-й дивизии, находившийся в Штеттине (Щецин), которой в то время командовал генерал фон Чишвитц, снова ставший моим начальником. До переезда в Штеттин я под руководством полков¬ ника фон Натцмера, заменившего Чишвитца на посту инспектора автомобильных войск, провел ряд такти¬ ческих занятий на тему использования бронетанковых войск совместно с кавалерией для ведения разведки. Во время занятий мы пользовались лишь неуклюжими бронемашинами, которые нам разрешено было иметь -18-
по Версальскому мирному договору. Хотя эти машины из-за своего большого веса были в состоянии двигаться в основном только по дорогам, я был удовлетворен результатами занятий и при подведении итогов выра¬ зил надежду, что теперь автомобильные войска будут выведены из подчинения органов тыла и станут боевы¬ ми частями. Однако мой инспектор придерживался про¬ тивоположного мнения и в ответ на мои высказывания бросил реплику: «К черту боевые части! Пусть перево¬ зят муку». Итак, я прибыл в Штеттин, чтобы преподавать тактику и военную историю офицерам, предназначен¬ ным для работы в генеральном штабе. Новая служба требовала много работы; перед своими весьма крити¬ чески настроенными слушателями мне приходилось ставить хорошо продуманные задачи, всесторонне оце¬ нивать решенйе этих задач и делать ясные выводы. В преподавании военной истории я уделял Значительное внимание кампании Наполеона 1806 г. К изучению этой кампании в Германии до этого относились с пре¬ небрежением, так как она закончилась чувствительным поражением; между тем с точки зрения ведения манев¬ ренных операций она довольно поучительна. Далее я уделил внимание истории боевых действий немецкой и французской кавалерии осенью 1914 г. Детальное изу¬ чение данного вопроса оказалось чрезвычайно полез¬ ным для дальнейшего развития моих тактических и оперативных взглядов, так как это еще больше укрепи¬ ло меня во мнении максимально использовать элемент подвижности в войне. В процессе тактических занятий и военных игр я при всяком удобном случае старался изложить перед слушателями свои взгляды. Мой непосредственный начальник майор Херинг обратил на это внимание, что и отметил в данной мне аттестации. После трех лет преподавания я снова был направ¬ лен в министерство рейхсвера, где стал работать в от¬ деле военных перевозок управления войск, начальни¬ -19-
ком которого был полковник Хальм, а затем подпол¬ ковники Вегер и Кюне. Отдел военных перевозок под¬ чинялся в то время оперативному отделу. Мне было поручено составить реферат, в котором я должен был изложить свои взгляды на возможности переброски войск автотранспортом. Управлению войск казалось тогда возможным производить крупные переброски частей и соединений нормального состава на обычных грузовых машинах. Никаких других транспортных средств у нас в тот период не было. При изучении этого вопроса мы столкнулись с рядом трудностей, вытекав¬ ших из свойств данного вида транспорта. Французы в период первой мировой войны производили подобные переброски войск, в частности во время сражения под Верденом; однако они осуществлялись за неподвижной линией фронта, а в подобных условиях не требовалась немедленная доставка к месту назначения всего при¬ надлежащего дивизии конного транспорта и особенно артиллерии. Когда же встал вопрос о возможности пе¬ реброски автотранспортом целых дивизий вместе со всеми их тылами в условиях маневренной войны, стало очевидным, что для этого потребуется огромное количе¬ ство грузовых автомашин. По этому поводу у нас раз¬ вернулись горячие споры, причем сомневавшихся было больше, чем веривших. Осенью 1928 г. полковник Штоттмейстер из учеб¬ ного отдела автомобильных войск обратился ко мне с просьбой взять на себя преподавание тактики танковых войск его слушателям. Мои начальники из управления войск согласились на то, чтобы я взял на себя эту дополнительную работу. Таким образом, я снова стал заниматься танками, правда, пока только теоретически. Однако мне недоставало практических знаний в этой области, к тому времени я еще ни разу не побывал внутри танка. Теперь же мне предстояло преподавать дисциплину, имеющую непосредственное отношение к танкам. Тщательная подготовка к занятиям потребова¬ ла от меня серьезного изучения различных источников. -20-
Теоретическая разработка вопроса теперь уже не пред¬ ставляла таких трудностей, как в первое время моя работа в министерстве рейхсвера, потому что к этому времени уже появилась богатая литература о прошед¬ шей войне, а в иностранных армиях были даже изданы соответствующие наставления . Для практических за¬ нятий использовались макеты танков. Первоначально макеты были обтянуты парусиной и перемещались людьми, а в дальнейшем делались из жести и передви¬ гались с помощью мотора. Мы проводили такие заня¬ тия и совместно с пехотой, в частности с подразделе¬ ниями 3-го батальона 9-го пехотного полка, которым последовательно командовали подполковники Буш и Лизе. Во время этих учений я познакомился со своим будущим коллегой Венком, бывшим тогда адъютантом 3-го батальона. Мы занимались с ним систематически, изучая действия в бою одиночных танков, танковых взводов, рот и батальонов, Хотя возможности для проведения практических занятий были довольно ограниченными, тем не менее мы постепенно получали довольно ясное представле¬ ние о перспективах использования танков в современ¬ ной войне. Особенно плодотворной для работы моей фантазии явилась моя четырехнедельная командировка в Швецию, во время которой я имел возможность прак¬ тически ознакомиться (во время маневров) с послед¬ ним образцом немецкого танка LK II, использовавше¬ гося в период войны. По пути в Швецию мы с женой побывали в Дании, где приятно провели несколько дней в Копенгагене и его окрестностях. Глубокое впечатление произвели на нас прекрас¬ ные скульптуры Торвальдсена. Сидя на террасе замка Хельсиньор, мы вспоминали слова Гамлета: 1 Английское наставление для бронетанковых войск было переведено на немецкий язык и в течение многих лет служило для нас теоретическим руководством. -21-
«Есть многое на свете, друг Горацио, Что и не снилось вашим мудрецам». Лучи солнца окрашивали бронзовые стволы пушек в зеленоватый цвет. Это была великолепная картина. Дальнейший путь от Мотала до Стокгольма мы совершили на пароходе. По дороге остановились, что¬ бы осмотреть красивую старинную церковь Врета. На следующий день мы увидели великолепные здания Стокгольма — этой северной Венеции. Я был направлен во 2-й гвардейский батальон. Его командир полковник Бурен принял меня весьма любез¬ но. Меня прикомандировали к роте, которой командо¬ вал капитан Клингспор; с ним у меня установилась прочная дружба, продолжавшаяся до самой его преж¬ девременной смерти. Шведские офицеры, с которыми нам приходилось иметь дело, встретили нас, немецких офицеров, весьма гостеприимно. Во время тактических занятий нас очень тепло принимало местное население, предоставившее нам квартиры. Мы посетили тещу капитана Клингспора — мадам Гедерлунд в ее чудном замке, расположенном у самого моря. Мадам Гедерлунд владела заводом, вырабатывав- * шим превосходный шведский пунш, которого мы вдо¬ воль отведали. Посетили королевское имение Тюль- гарн, которым управлял офицер запаса по фамилии Багер, служивший ранее в танковом батальоне. Вместе с полковником Бурен ездили на охоту. В Скансене посетили театр, расположенный под открытым небом, осмотрели картины известного художника Лильефорса. В Дроттнингхольме нам показали кожаные обои из дворца Валленштейн в Праге, «спасенные» великим шведским королем Густавом Адольфом во время Трид¬ цатилетней войны. Тогда мы смеялись над этим стран¬ ным термином, когда кастелян объяснял значение этих прекрасных обоев. Теперь же можно сказать, что дей¬ ствительно некоторые из этих сокровищ были спасены, -22-
ибо в противном случае они едва ли избежали бы уничтожения во время второй мировой войны. К их числу принадлежит «Кодекс Аргентеус», помещенный под стеклом за фиолетовой шелковой занавесью в уни¬ верситетской библиотеке города Упсала. Вблизи этого бесценного документа я обнаружил библию, которую король Генрих III подарил кафедральному собору горо¬ да Гослар. Она также принадлежит к числу спасенных сокровищ из более чем 250 ограбленных Густавом Адоль¬ фом немецких городов. До сих пор я с большим удовольствием вспоминаю поездку в Швецию, оказавшуюся для меня весьма по¬ лезной. В том же 1929 г. я пришел к выводу, что одни танки или танки, приданные пехоте, не могут иметь решаю¬ щего значения. Изучение военной истории, итогов маневров в Англии и собственного опыта убедили меня в том, что танки могут быть использованы наиболее эффективно лишь тогда, когда всем остальным родам войск, поддерживающим танки, будет придана такая же скорость и проходимость. Танки должны играть веду¬ щую роль в соединениях, состоящих из различных родов войск; все остальные рода войск обязаны действовать в интересах танков. Поэтому необходимо не танки при¬ давать пехотным дивизиям, а создавать танковые диви¬ зии, в состав которых должны входить различные рода войск, обеспечивающие эффективность действий тан¬ ков. Во время командирских занятий на местности, проводившихся летом 1929 г., руководя одной из групп, я принял за основу танковую дивизию. Занятия про¬ шли успешно, и я был уверен, что нахожусь на пра¬ вильном пути. Однако новый инспектор военных сооб¬ щений генерал Отто фон Штюльпнагель запретил мне оперировать во время занятий танковыми соединениями, так как он считал, что танковая дивизия является уто¬ пией. Я мог говорить только о танковых полках. Осенью 1929 г. начальник штаба инспекции авто¬ -23-
мобильных войск полковник Лутц, бывший мой мюн¬ хенский покровитель, спросил меня, не желаю ли я стать командиром автомобильного батальона. Я дал согласие и с 1 февраля 1930 г. был назначен команди¬ ром 3-го прусского автомобильного батальона, распо¬ ложенного в Берлин-Ланквитце. Батальон состоял из четырех рот: 1-я и 4-я роты находились вместе со штабом батальона в Берлин-Ланквитце, 2-я рота — в учебном лагере Доберитц-Эльсгрунд, а 3-я рота — в Нейссе (Ныса), 4-я рота была выделена из состава 3-го обозного батальона. После того как я принял подразде¬ ления своего батальона, полковник Лутц оказал мне содействие в переформировании последнего, 1-я рота была снабжена бронемашинами, а 4-я — мотоциклами; таким образом, две роты могли стать ядром будущего моторизованного разведывательного батальона, 2-я рота была выделена как танковая и снабжена макетами тан¬ ков; 3-я рота предназначалась в качестве противотанко¬ вой, поэтому была снабжена деревянными макетами пушек. Хотя 1-я рота и имела старые бронемашины, разрешенные нам Версальским договором, однако во время занятий мы в целях экономии моторесурсов пользовались макетами. Одна только мотоциклетная рота имела настоящее вооружение — пулеметы. С большим рвением приступил я к практическим занятиям со своими импровизированными подразде¬ лениями, радуясь, что наконец-то стал до известной степени полновластным хозяином подразделения. Офицеры и рядовой состав занимались с большим во¬ одушевлением, так как эти занятия внесли некоторую свежесть в затхлую атмосферу нашей армии. Но со стороны своих начальников я не встречал должного понимания. Например, инспектор военных сообщений так мало верил в этот еще совсем молодой род соііск, что запретил нам проводить в.учебном лагере занятия совместно с другими батальонами. В маневрах 3-й ди¬ визии, в состав которой входил наш батальон, нам разрешили принять участие только одним взводом. -24-
Исключение составлял наш командир дивизии Иоахим фон Штюльпнагель, который в свое время сообщил мне о моей командировке в Мюнхен. Этот образцовый генерал проявлял большой интерес к нашим занятиям и чутко реагировал на запросы нашего подразделения, оказывая значительную помощь. К сожалению, генерал весной 1931 г. решил выйти в отставку из-за каких-то неприятностей с министерством 'рейхсвера. Той же осенью ушел в отставку и наш инспектор генерал Отто фон Штюльпнагель. Копщ я прощался с ним, он зая¬ вил мне: «Вы слишком напористы. Но поверьте мне, что ни я, ни вы не доживем до того времени, когда у немцев будут свои танковые силы». Скептицизм пара¬ лизовал силы этого умного человека. Он понимал зна¬ чение проблемы, но не знал, как ее решить. Вместо него инспектором был назначен генерал Лутц, занимавший до того пост начальника его штаба. Это был умный человек, обладавший обширными тех¬ ническими знаниями и большими организаторскими способностями. Признавая преимущества выработан¬ ных мною тактических принципов, он полностью встал на мою сторону. Генерал Лутц назначил меня с осени 1931-г. своим начальником штаба. С этого времени начался период упорной борьбы за создание танковых войск, закончив¬ шейся в конечном счете нашей победой. Для нас было ясно, что будущая структура броне¬ танковых войск должна способствовать их использова¬ нию для решения оперативных задач. Поэтому органи¬ зационной единицей могла быть только танковая дивизия, а в дальнейшем — танковый корпус. Задача состояла теперь в том, чтобы убедить представителей других родов войск, а также руководство армии, что наш путь является правильным. Сделать это было труд¬ но, так как никто не верил, что автомобильные войска, относившиеся к службе тыла, могут быть использованы в тактических и даже в оперативных целях. Старые рода войск, прежде всего пехота и кавалерия, считались -25-
основными. Пехоту все еще называли «царицей полей». Так как Германии было запрещено иметь бронетанко¬ вые войска, никто не мог собственными глазами уви¬ деть столь расхваливаемое новое боевое средство, а наши макеты танков из жести вызывали во время ма¬ невров насмешливые замечания участников первой мировой войны. Иногда нас просто жалели, не прини¬ мая наши занятия всерьез. В лучшем случае допускали, что бронетанковые войска могут стать вспомогатель¬ ным родом войск для пехоты, но никто не считал их новым самостоятельным родом войск. Особенно упорная борьба разгорелась у нас с инс¬ пекцией кавалерии. Мой генерал спросил у кавалери¬ стов, какую роль они отводят в будущем кавалерии: будет ли она выполнять разведывательные или боевые задачи? Инспектор кавалерии генерал фон Гиршберг ответил, что, по его мнению, кавалерия будет выпол¬ нять задачи боевого характера, а от выполнения задач по ведению оперативной разведки он отказывается в пользу автомобильных войск. Поэтому мы и решили готовить наши бронеразведывательные батальоны для выполнения этих задач. Одновременно мы стремились к тому, чтобы были созданы и танковые дивизии. На¬ конец, мы считали необходимым, чтобы в каждой пе¬ хотной дивизии был создан моторизованный про¬ тивотанковый дивизион, так как, по нашему убеждению, для эффективной защиты от танков необходимо иметь оружие, скорость передвижения которого была бы рав¬ ной скорости танков. Генерал Кнохенгауэр, в прошлом пехотинец, сме¬ нивший генерала фон Гиршберга, не собирался усту¬ пить нам позиции, от которых кавалерия уже отказа¬ лась. Из имевшихся в тот период .трех кавалерийских дивизий он создал кавалерийский корпус, намереваясь снова возложить на кавалерию задачи ведения опера¬ тивной разведки, используя при этом наше детище — танковые подразделения. По его мысли, приход в наши новые подразделения офицеров-кавалеристов должен -26-
был оказать на них благотворное влияние. Однако меж¬ ду нами и кавалеристами происходили горячие дискус¬ сии, нередко принимавшие слишком острые формы. В конце концов новые идеи восторжествовали: мотор победил лошадь, а пушка — пику. Наряду с вопросами организации и использования бронетанковых войск уделялось много внимания под¬ готовке материальной части, с помощью которой мы хотели воплотить наши идеи. В этой области уже была проделана некоторая предварительная работа. С 1926 г. за границей работала опытная станция, где проводи¬ лись испытания немецких танков1. Управление во¬ оружения армии сделало заказ различным фирмам на производство двух типов средних танков и трех типов легких танков. Было выпущено по два танка каждого типа. Таким образом, мы получили в общей сложности десять танков. Средние танки были вооружены 75-мм пушками, а легкие танки — 37-мм пушками. Опытные танки имели броню не из стали, а из литого железа. Скорость движения всех этих машин не превышала 20 км/час. Капитан Пирнер, отвечавший тогда за проектиро¬ вание танков, стремился воплотить в конструкцию тан¬ ков ряд современных требований, таких, как газонеп¬ роницаемость, проходимость, круговой обстрел из 1 Имеется в виду, скорее всего, секретная танковая школа в Казани, основанная в 1926 г. под кодовым названием «Кама», а с 1928 г. работавшая под вывеской «Технические курсы ОСО- АВИАХИМА» (Общества содействия обороне, авиационному и химическому строительству). В школе готовились кадры совет¬ ских и немецких танкистов, а также испытывались немецкие танки и другая техника. Историк Ю. J1. Дьяков и Т. С. Бушуева утверждают, что в школе учился и будущий автор этих воспоми¬ наний Гейнц Гудериан. — См.: Дьяков Ю. JI., Бушуева Т. С. Фашистский меч ковался в СССР. Красная Армия и рейхсвер. Тайное сотрудничество 1922—1933 гг. Неизвестные документы. М., 1992. (Ред.). -27-
башенной пушки и пулемета, достаточно большой кли¬ ренс, маневренность и т. п. Это ему в значительной степени удалось осуществить. Не совсем удачно было оборудовано место для командира танка, которое нахо¬ дилось в передней части машины, рядом с местом водителя; командир танка был лишен всякой возмож¬ ности вести наблюдение в направлении, обратном ходу танка, и имел чрезвычайно ограниченные возможности для наблюдения в стороны от направления движения, поскольку этому мешали гусеницы и слишком глубокое расположение сиденья. Танки в то время еще не были снабжены радиостанциями. Хотя танки, выпущенные в двадцатых годах, были в техническом отношении более совершенными, нежели танки периода первой мировой войны, все же в тактическом отношении они далеко не отвечали тем требованиям, какие предъявлялись к ним в свете новых веяний. Опытные образцы танков нельзя было запускать в серийное производство, требовалось проектирование новых типов танков. В то время у нас считали, что для вооружения танковых дивизий нужно иметь два типа танков: легкий танк, вооруженный бронебойной пушкой, а также ба¬ шенным и курсовым пулеметами, и средний танк, во¬ оруженный пушкой более крупного калибра и такими же пулеметами. В каждом танковом батальоне предпо¬ лагалось вооружить легкими танками три роты и сред¬ ними - одну. Последняя предназначалась для поддер¬ жки рот легких танков. По вопросу о калибре орудий наше мнение разош¬ лось с мнением начальника управления вооружения и инспектора артиллерии, которые считали, что легкому танку вполне достаточно иметь пушку калибра 37 мм, в то время как я полагал, предвидя усиление брони танков иностранных армий, что на легком танке нужно иметь пушку калибра 50 мм. Однако ввиду того, что пехота была вооружена тогда 37-мм противотанковой пушкой, я и генерал Лутц были вынуждены в целях упрощения производства согласиться на вооружение -28-
легких танков 37-мм пушкой. Нам, правда, удалось договориться об изготовлении башни легкого танка такого диаметра, чтобы он допускал в дальнейшем ус¬ тановку на нем пушки калибра 50 мм. Средние танки было решено вооружить пушкой калибра 75 мм. Общий вес танка не должен был превышать 24 т. Исходным пунктом для установления этих данных служила грузо- » подъемность мостов на дорогах Германии. Скорость танков была определена в 40 км/час. Экипаж как лег¬ кого, так и среднего танка должен был состоять из пяти человек — командира танка, наводчика, заряжающего, водителя и радиста. Наводчик и заряжающий должны были находиться во вращающейся башне, а для коман¬ дира танка предполагалось устройство отдельной не¬ большой командирской башни, над местом наводчика, дающей возможность вести круговое наблюдение; впе¬ реди находились места водителя и радиста. Командова¬ ние экипажем должно было осуществляться по ларинго¬ фону. Связь между танками должна была осуществляться по~~радио. При сравнении этих требований к конструкции танков с требованиями, предъявлявшимися к ранее упомянутым опытным образцам, становилось ясным, что они исходили из новых установок о тактическом и оперативном использовании танков. Было также ясно, что пройдет несколько лет, прежде чем танки новой конструкции будут пригодны для боевых действий. По¬ этому мы считали необходимым создать пока такие танки, которые могли бы быть использованы для учеб¬ ных целей. Мы остановили свой выбор на учебном танке, смонтированном на шасси Карден-Ллойда, за¬ купленных в Англии и предназначавшихся для установ¬ ки 20-мм зенитной пушки. Этот тип учебного танка допускал лишь установку пулеметов во вращающейся башне. Такие танки, получившие обозначение Т-І, могли быть изготовлены к 1934 г. и использованы в качестве учебных машин до того времени, пока не будут готовы боевые танки. Никто, конечно, не думал в 1932 г., что 29-
с этими небольшими учебными танками нам придется в один прекрасный день вступить в бой с противником. Ввиду того, что производство основных типов тан¬ ков затянулось на большее время, чем мы предполага¬ ли, генерал Лутц принял решение построить еще один промежуточный тип танка, вооруженного 20-мм авто¬ матической пушкой и одним пулеметом. Производ¬ ством этих танков, получивших обозначение Т-ІІ, за¬ нималась фирма МАИ. Летом 1932 г. в учебных лагерях Графенвер и Ютер- бог впервые под руководством генерала Лутца были проведены учения усиленных пехотных полков с учас¬ тием танковых батальонов, имевших, конечно, только макеты танков. На маневрах, проводившихся в том же году, впервые после заключения Версальского договора участвовали немецкие бронеавтомобили, представляв¬ шие собой временный тип на шасси трехосного гру¬ зовика, облицованного стальной броней. Школьники, которые прежде протыкали наши макеты своими ка¬ рандашами, чтобы заглянуть внутрь, были поражены новыми бронемашинами так же, как и пехотинцы, при¬ выкшие раньше обороняться камнями от презираемых ими танков. Штыки также были бесполезны для борь¬ бы с броней. Эти маневры доказали возможность боевого при¬ менения моторизованных и танковых частей и подраз¬ делений. Командование кавалерийскими войсками во многих случаях еще допускало нападки на нас, считая наши взгляды нереальными, но наши успехи были уже настолько велики, что их нельзя было не замечать. В рядах наиболее дальновидных молодых офицеров-кава- леристов произошел перелом в сторону признания пер¬ спектив нового рода войск; многие из них поняли, что в наше время испытанные принципы действий кавале¬ рии должны осуществляться новыми средствами. На маневрах 1932 г. в последний раз присутствовал престарелый фельдмаршал Гинденбург. Я был поражен тем, с какой четкостью он отмечал при подведении —30-»
итогов допущенные на маневрах ошибки. Говоря о командовании кавалерийским корпусом, Гинденбург заметил: «В войне залогом успеха является простота замысла. Я был в штабе кавалерийского корпуса. То, что я там видел, было далеко от этого». Он был совер¬ шенно прав. В 1933 г. рейхсканцлером был назначен Гитлер. С этого времени внутренняя и внешняя политика Герма¬ нии полностью изменилась. Впервые я увидел и услы¬ шал Гитлера в начале февраля на открытии автомо¬ бильной выставки в Берлине. Необыкновенным был тот факт, что сам рейхскан¬ цлер открывал выставку вступительной речью. Его речь также в значительной степени отличалась от речей министров или канцлеров, выступавших при аналогич¬ ных обстоятельствах. Гитлер сообщил в своей речи об отмене налога на автомобили и о планах строительства автострад и производства дешевых автомобилей. Что касается той области, в какой я работал, то в ней произошли существенные изменения, вызванные назначением генерала Бломберга военным министром и генерала Рейхенау начальником канцелярии мини¬ стерства. Оба они придерживались современных взгля¬ дов; в лице этих двух представителей высшего коман¬ дования я нашел, таким образом, людей, полностью понимавших значение бронетанковых войск. К этому следует добавить, что сам Гитлер также проявил боль¬ шой интерес к вопросам моторизации армии и созда¬ ния бронетанковых войск. Свидетельством этого яви¬ лось приглашение, полученное мной через управление вооружения армии, продемонстрировать в течение по¬ лучаса перед рейхсканцлером в Куммерсдорфе действия подразделений мотомеханизированных войск. Я пока¬ зал Гитлеру мотоциклетный взвод, противотанковый взвод, взвод учебных танков Т-І, взвод легких бронема¬ шин и взвод тяжелых бронемашин. Большое впечатле¬ ние на Гитлера произвели быстрота и точность, прояв¬ ленные нашими подразделениями во время их движения, -31-
и он воскликнул: «Вот это мне и нужно!» После этого случая у меня сложилось впечатление, что канцлер полностью согласился бы с моими планами организа¬ ции нового вермахта, если бы мне удалось изложить ему мои взгляды. Однако в этом я встретился с суще¬ ственными затруднениями, связанными с неповорот¬ ливостью наших военных органов и отрицательным отношением к моим взглядам со стороны руководящих лиц генерального штаба, мешавших мне связаться с генералом Бломбергом. Между прочим следует отметить тот характерный для германской политики факт, что с 1890 г. только один канцлер, а именно Бисмарк, проявил однажды интерес к развитию вооружения армии, посетив Кум- мерсдорф. С тех пор до Гитлера здесь не был ни один канцлер. Об этом говорила книга посетителей, которую начальник управления вооружения генерал Беккер от¬ крыл перед Гитлером, попросив его расписаться. Этот факт доказывает, что германская политика была лише¬ на какого бы то ни было «милитаризма».1 21 марта 1933 г. я присутствовал на открытии рей¬ хстага, которое состоялось в гарнизонной церкви Пот¬ сдама. Я занял место наверху, за пустым креслом им¬ ператрицы и за креслом, занимаемым престарелым фельдмаршалом Макензеном, откуда мог любоваться старинными картинами, висевшими на стенах перед памятником Фридриха Великого. 23 марта 1933 г. был принят пресловутый закон о предоставлении чрезвычайных полномочий правитель¬ ству, наделивший рейхсканцлера диктаторскими права¬ ми; Он был одобрен большинством голосов, поданных депутатами от партии «национального фронта» и от партии центра. Социал-демократическая партия муже¬ ственно голосовала против этого закона, губительности 1 Это заявление представителя германского генералитета, да еще выходца из прусской офицерской среды, выглядит по мень¬ шей мере странно (Ред.). -32-
которого для будущей судьбы Германии многие поли¬ тики тогда не понимали. Ответственность за его по¬ следствия должны нести те политические деятели, ко¬ торые в свое время голосовали за его принятие. Летом 1933 г. командир моторизованного корпуса национал-социалистов Адольф Генлейн пригласил меня принять участие в слете штурмовых отрядов СА, кото¬ рый должен был состояться в Годесберге и где обещал присутствовать Гитлер. Мне было интересно увидеть Гитлера в кругу его близких приверженцев. Кроме того, сам Генлейн был прямым и честным человеком, с ко¬ торым можно было работать, поэтому я пообещал ему прибыть на слет. Гитлер выступил с докладом о национал-социали¬ стской революции, проявив при этом изрядные знания в области история. В своем докладе он указал, что каждая революция после достижения своей цели пере¬ ходит в эволюцию. Такой именно период уже наступил для национал-социалистской революции. Он потребо¬ вал от своих последователей, чтобы они учли это обсто¬ ятельство. Оставалось только надеяться, что это требова¬ ние Гитлера будет выполнено. На этом слете я имел возможность познакомиться с главным судьей партии Бушем, оказавшимся серьез¬ ным и уравновешенным человеком, придерживавшим¬ ся разумного взгляда на вещи, но не имевшим в даль¬ нейшем, к сожалению, возможности осуществить свои принципы. Я покинул Годесберг в надежде на то, что объяв¬ ленный Гитлером период эволюции вскоре действи¬ тельно наступит. В 1933 г. дело организации бронетанковых войск значительно продвинулось. Ряд пробных учений и так¬ тических занятий, проведенных с применением маке¬ тов танков, дал мне ясное представление о взаимодей¬ ствии танков с другими родами войск и еще раз укрепил мою уверенность в том, что бронетанковые войска смогут сыграть свою роль в современной войне только тогда, 2 Г. Гудериан -33-
когда они будут рассматриваться как главный и основ¬ ной род войск, будут объединены в танковые дивизии и усилены другими полностью моторизованными рода¬ ми войск. Если в области тактического использования броне¬ танковых войск мы добились известных успехов, то вопрос о материальной части доставлял нам еще очень много хлопот. В результате разоружения Германии, проводимого в соответствии с Версальским договором, наша промышленность не производила в течение деся¬ тилетия военных материалов. Потеря квалифицирован¬ ных кадров и отсутствие необходимого оборудования явились причиной того, что наши пожелания в области танкостроения не могли быстро осуществляться. Осо¬ бенно большие затруднения возникли при производ¬ стве специальной стали для танков, которая должна была обладать необходимой вязкостью; первые образцы стальных плит для танков ломались, как стекло. Много времени потребовалось также и на то, чтобы наладить производство радиоаппаратуры и оптики для танков. Однако я не раскаивался, что в тот период твердо настаивал на выполнении своих требований: танки должны обеспечивать хорошее наблюдение и быть удоб¬ ными для управления. Что касается управления тан¬ ком, то мы в этом отношении всегда превосходили своих противников; ряд имевшихся не очень суще¬ ственных недостатков мы смогли исправить в дальней¬ шем. Осенью 1933 г. генерал барон фон Фрич был назна¬ чен командующим сухопутными силами. Во главе ар¬ мии оказался, таким образом, человек, пользовавшийся доверием всего офицерского корпуса. Это был благо¬ родный, умный и рыцарски честный солдат, имевший правильные тактические и оперативные взгляды. Не обладая обширными техническими знаниями, он, од¬ нако, был всегда готов без всякого предубеждения за¬ няться рассмотрением новых предложений и согла¬ ситься с ними, если только он мог убедиться в их 34-
целесообразности. Поэтому разрешать с ним вопросы, касающиеся развития бронетанковых войск, было зна¬ чительно легче, чем с другими представителями ОКХ.1 Еще будучи начальником оперативного отдела ге¬ нерального штаба, он интересовался вопросами мото¬ ризации и создания бронетанковых войск; одну из своих поездок в войска он специально посвятил изу¬ чению организации танковой дивизии. Получив новое высокое назначение, Фрич продолжал проявлять боль¬ шой интерес к нашему делу. Характерной является следующая оценка. Я принес ему на доклад материал по некоторым техническим вопросам. Он выразил со¬ мнение в правильности некоторых положений и ска¬ зал: «Вы должны знать, что все техники лгут». Я отве¬ тил: «Разумеется, они часто лгут, но обычно это становится известно другим через год-два после того, как они убедятся, что идеи этих техников не могут быть осуществлены на практике. Тактики тоже лгут, но это становится очевидным лишь после поражения, полученного в ближайшей войне, т. е. слишком по¬ здно». Фрич по привычке задумчиво перенес монокль с одного глаза на другой и сказал: «Пожалуй, вы правы». Насколько сдержанным и почти застенчивым он бывал в присутствии большого общества людей, на¬ столько откровенным и доступным был среди друзей, которым доверял. В таких случаях обычно проявлялся его юмор, и он бывал до обаятельности любезен. Значительно тяжелее было работать с новым на¬ чальником генерального штаба генералом Беком. Это был благородный человек старой школы с уравнове¬ шенным, даже слишком уравновешенным характером, последователь Мольтке, взглядами которого он и хотел руководствоваться при создании генерального штаба 1 ОКХ (нем. ОКН — Oberkommando des Heeres) — главное командование сухопутных сил (Ред.). -35-
третьей империи. О современной сложной технике он не имел никакого представления. Ввиду того, что на работу в генеральный штаб, особенно в качестве своих ближайших помощников, он подбирал людей, придерживавшихся одинаковых с ним взглядов, центральный аппарат армии со временем постепенно сам собой превратился в реакционную кли¬ ку, с которой чрезвычайно трудно было работать. Бек выступал против наших планов организации броне¬ танковых войск, считая, что танковые войска должны стать вспомогательным родом войск, способствующим действиям пехоты, и придерживался мнения, что наи¬ большей единицей танковых войск должна быть танко¬ вая бригада. Он считал, что идея создания танковых дивизий нереальна. С Беком мне преимущественно и приходилось ве¬ сти борьбу по вопросам формирования танковых диви¬ зий и создания уставов для боевой подготовки броне¬ танковых войск. В конце концов он согласился на создание двух танковых дивизий, в то время как я настаивал на создании трех. Я с большим жаром пытал¬ ся доказать ему преимущества новых соединений, в особенности их оперативную роль. Он же твердил мне одно: «Нет, нет, я об этом и слышать не хочу. Вы слишком напористы». Он совершенно не верил моим докладам, в которых я утверждал, что развитие радио¬ техники обеспечит управление танковыми соединения¬ ми, несмотря на большую скорость танков. Особенно был недоволен Бек уставными требова¬ ниями, что командиры всех степеней обязаны нахо¬ диться впереди своих войск. «Как же они будут руководить боем, — говорил он, — не имея ни стола с картами, ни телефона? Разве вы не читали Шлиффена?». То, что командир дивизии может выдвинуться вперед настолько, что будет нахо¬ диться там, где его войска вступили в соприкосновение с противником, было свыше его понимания. Бек, вообще говоря, был человеком медли льным •36
как в военном отношении, так и в политическом. По¬ всюду, где бы только он ни появлялся, он всегда ока¬ зывал какое-то парализующее влияние. В каждом но¬ вом деле он видел трудности и был полон опасений. Для того, чтобы иметь о нем более полное представле¬ ние, следует добавить, что это он пропагандировал ведение боевых действий методом подвижной обороны, которая упоминалась в наших уставах еще до первой мировой войны под термином «сдерживающий бой». Бек ввел изучение всей армией (вплоть до стрелкового отделения) «подвижной обороны» как одного из видов боя. Понятие этого вида <5оя отличалось полной неяс¬ ностью, и мне ни разу не приходилось видеть, чтобы участники занятий на данную тему были удовлетворе¬ ны ими. После того как были созданы танковые диви¬ зии, Фрич прекратил изучение «подвижной обороны». Весной 1934 г. было создано командование мотомеханизированных войск; командующим ими был назначен генерал Лутц, а я - его начальником штаба. Кроме того, генерал Лутц продолжал занимать долж¬ ность инспектора автомобильных войск и начальника отдела вооружения управления общих дел военного министерства. Приблизительно в это время Гитлер впервые встре¬ тился с Муссолини в Венеции и остался как будто недовольным результатами этой встречи. После своего возвращения Гитлер выступил с речью перед генерала¬ ми вермахта и руководителями партии и штурмовых отрядов. На руководителей штурмовых отрядов речь Гитлера не произвела сильного впечатления. При вы¬ ходе из зала слышны были реплики такого рода: «Адоль¬ фу еще придется многому поучиться». Отсюда я мог сделать заключение, что в самой партии существуют значительные разногласия. 30 июня 1934 г. загадка была разгадана. Начальник штаба штурмовых отрядов Рем и многие командиры штурмовых отрядов были расстреляны. Вместе с ними были расстреляны многие ни в чем неповинные муж¬ 37-
чины и женщины и, как это стало теперь известно, лишь только потому, что они когда-то выступали про¬ тив партии. В числе расстрелянных оказались бывший военный министр и рейхсканцлер генерал фон Шлей- хер и его жена, а также один из его сотрудников гене¬ рал фон Бредов. Попытка реабилитировать этих двух генералов перед общественным мнением ни к чему не привела. Лишь престарелый фельдмаршал фон Макен- зен заявил на состоявшемся в 1935 г. вечере памяти Шлиффена, на котором присутствовали молодые и ста¬ рые офицеры генерального штаба, что честь Шлейхера и Бредова не была запятнана. Разъяснение Гитлера, сделанное им по этому поводу в рейхстаге, не могло считаться удовлетворительным. Тогда еще надеялись, что партия вскоре вылечится от своих «детских болез¬ ней». Оглядываясь на прошлое, можно лишь выразить сожаление, что тогдашнее руководство вермахта не проявило достаточной настойчивости, чтобы добиться полного удовлетворения. Этим оно оказало бы боль¬ шую услугу себе, вермахту и всему немецкому народу. 2 августа 1934 г. Германия понесла тяжелую утрату: умер фельдмаршал фон Гинденбург, оставив свой на¬ род в состоянии внутреннего революционного возбуж¬ дения, дальнейшее развитие которого нельзя было пред¬ видеть. В этот день я писал своей жене: «Не стало больше нашего старого властелина. Все мы сильно опечалены этой невозместимой утратой. Он был отцом для всего нашего народа и особенно для вермахта, и эту тяжелую потерю мы сможем возместить лишь с большим трудом и очень не скоро. Один факт существования Гинденбурга имел в глазах иностранных государств больше веса, чем письменные договоры и красивые слова. Он пользовался доверием всего мира. Мы, любившие и уважавшие его, потеряли очень мно¬ го... Завтра будем присягать Гитлеру. Присяга, чреватая последствиями! Дай бог, чтобы обе стороны в одинако¬ вой степени соблюдали эту присягу на благо Германии. Что касается армии, то она приучена соблюдать прися¬ -38-
гу. Пусть она с честью ее соблюдает... Ты права. Было бы намного лучше, если бы представители различных организаций отложили по этому поводу всякого рода торжества и вместо громких речей... приступили к скром¬ ной работе по выполнению своего долга». Эти строки, которые я писал 2 августа, характери¬ зуют не только мое личное настроение, но и господ¬ ствовавшие в то время настроения многих моих друзей, а также широких кругов нашего народа. 7 августа 1934 г. немецкие солдаты понесли своего фельдмаршала и рейхспрезидента на кладбище Таннен- берга на вечный покой. Последними словами Гитлера, адресованными Гин- денбургу, были: «Мертвый полководец, отныне твое место в Валгалле!»* Еще 1 августа рейхсканцлер и кабинет министров на основании закона о предоставлении чрезвычайных полномочий правительству приняли решение о том, чтобы в случае смерти Гинденбурга рейхспрезидентом являлся рейхсканцлер. Тем самым 2 августа Адольф Гитлер стал одновременно главой государства и верхов¬ ным главнокомандующим вермахта. Так как он при этом сохранял должность рейхсканцлера, то в его руках была сосредоточена вся верховная власть государства. Диктатура Гитлера стала отныне почти неограничен¬ ной. Наступил 1935 год, знаменательный тем, что в марте этого года Германия получила военный суверенитет. Каждый солдат радостно приветствовал это собы¬ тие, означавшее отмену позорных для Германии ста¬ тей Версальского договора. На параде, проведенном в день памяти героев в присутствии фельдмаршала Ма- кензена, принимали участие представители всех родов войск, в том числе и несколько батальонов недавно созданных бронетанковых войск, правда, в основном 1 Валгалла — в древнескандинавской мифологии — дворец бога Одина, обиталище душ воинов, падших в бою (Ред.). -39-
не имевших материальной части. При подготовке вна¬ чале хотели отстранить бронетанковые войска от уча¬ стия в параде, так как, по словам одного офицера генерального штаба, «со своими короткими карабина¬ ми они не смогут выполнить команду «на-караул». Несмотря на эти «веские» доводы, мне все же удалось добиться участия бронетанковых подразделений в па¬ раде. 16 марта 1936 г. я был приглашен на вечернюю беседу к английскому военному атташе. Незадолго до моего ухода из дома радио передало правительственное сообщение о введении вновь всеобщей воинской по¬ винности в Германии. Беседа, которую я вел в тот вечер с английским атташе и присутствовавшим при этом моим знакомым офицером из Швеции, была чрезвычайно оживленной. Оба эти офицера выразили полное понимание, когда я сказал, что немецкая армия с удовлетворением встретила радостную весть о введе¬ нии всеобщей воинской повинности. Теоретически мы поставили перед собой цель — сравняться в области вооруженных сил с нашими хо¬ рошо вооруженными соседями. Практически же, осо¬ бенно в отношении бронетанковых войск, мы не мог¬ ли даже и думать о том, чтобы в ближайшее время иметь такое вооружение, которое хотя бы приблизи¬ тельно равнялось по количеству и качеству вооруже¬ нию соседних государств. Поэтому мы прежде всего пытались сравняться с ними в отношении организаци¬ онной структуры бронетанковых войск и управления ими. Объединение наших немногочисленных бронетан¬ ковых сил в крупные соединения — дивизии и объеди¬ нение этих дивизии в корпус должно было компенси¬ ровать недостаток в количественном отношении. Прежде всего наши военные начальники должны были убедиться в том, что избранный нами путь явля¬ ется правильным, а план — осуществимым. С этой целью созданное в июне 1934 г. командование мотоме¬ ■40'
ханизированных войск решило провести под руковод¬ ством генерала Лутца летом 1935 г. четырехнедельные учения для танковой дивизии, в которую были объеди¬ нены все имевшиеся в то время бронетанковые части и подразделения. Командиром этой учебной дивизии был назначен генерал Вейхс. Части и подразделения диви¬ зии были собраны в учебном лагере Мюнстера, где с ними проводилась систематическая подготовка. Основ¬ ная задача в этот период состояла не в том, чтобы научить командиров самостоятельно принимать реше¬ ния и выполнять их, а в том, чтобы вообще доказать возможность передвижения танковых соединений и ведения ими боевых действий во взаимодействии с другими родами войск. Генералы Бломберг и Фрич с большим интересом следили за этими учениями. Гене¬ рал Лутц пригласил Гитлера присутствовать на учени¬ ях, однако пассивное сопротивление адъютанта Гитле¬ ра помешало ему в этом. Результаты учений оказались вполне удовлетвори¬ тельными. Когда был выпущен желтый аэростат как сигнал об окончании учений, генерал-полковник Фрич шутливо заявил: «Теперь остается, чтобы на аэростате появилась надпись: «Танки Гудериана — самые луч¬ шие!». Во главе вновь созданного управления бронетанко¬ выми войсками был поставлен генерал Лутц. Создание штаба танкового корпуса с нормальными штатами встре¬ тило сопротивление со стороны начальника генераль¬ ного штаба сухопутных сил генерала Бека. К 15 октября 1935 г. были сформированы три тан¬ ковые дивизии: 1-я танковая дивизия под командова¬ нием генерала Вейхса, расположенная ц Веймаре; 2-я танковая дивизия под командованием полковника Гу¬ дериана, расположенная в Вюрцбурге; 3-я танковая дивизия под командованием генерала Фессмана, распо¬ ложенная в Берлине. В начале октября я покинул Берлин, чтобы сме¬ нить службу в центральном аппарате на практическую -41-
работу в войсках. Я знал, что после назначения генера¬ ла Лутца командование бронетанковыми войсками ока¬ залось в надежных руках. Однако приходилось считать¬ ся со все возрастающим противодействием со стороны многих работников генерального штаба, и я сомневал¬ ся, сможет ли офицер, заменивший меня на посту начальника штаба бронетанковых войск, устоять про¬ тив их влияния. Было также сомнительно, окажется ли в состоянии инспекция бронетанковых войск, которая имела задачу защищать интересы бронетанковых войск в управлении общих дел сухопутных сил, осуществлять дальнейшее развитие бронетанковых войск в том на¬ правлении, в каком это было задумано нами ранее. Как в командовании бронетанковыми войсками, так и в инспекции произошло то, чего я опасался: командование пошло на уступки, удовлетворив поже¬ лание начальника генерального штаба в отношении создания танковых бригад, предназначенных лишь для взаимодействия с пехотой. С этой целью уже в 1936 г. была создана 4-я танковая бригада в Штуттгарте. Удов¬ летворили также пожелания командования кавалерии об усилении роли моторизованных частей и вместо новых танковых дивизий сформировали три так назы¬ ваемые «легкие дивизии», имевшие каждая два мотопе¬ хотных полка, разведывательный полк, артиллерийс¬ кий полк, танковый батальон и ряд других частей и подразделений. В целях увеличения скорости пере¬ движения танкового батальона по шоссейным дорогам предлагали погружать танки на грузовики со специаль¬ ными прицепами. Это предложение было совершенно бесполезным, потому что на прицепы можно было ус¬ танавливать только танки имевшихся тогда типов Т-І и Т-11, но не танки типов T-II1 и T-1V, которые должны были поступать на вооружение с 1938 г. Помимо легких дивизий, были сформированы так¬ же четыре мотодивизии, представлявшие собой обыч¬ ные полностью моторизованные пехотные дивизии. Для их моторизации потребовалось большое количество -42-
автомашин. Таким образом был сформирован 14-й ар¬ мейский корпус, состоявший из мотодивизий, и 15-й армейский корпус, состоявший из легких дивизий; три танковые дивизии, подчинявшиеся управлению броне¬ танковых войск, вошли в состав 16-го армейского кор¬ пуса. Все три корпуса были сведены в одну вновь созданную 4-ю группу под командованием генерала Браухича, штаб которой находился в Лейпциге. Штаб группы отвечал за обучение и комплектование указан¬ ных соединений. Прежний единый для всех бронетанковых войск розовый цвет окантовок был отменен. Розовые окан¬ товки остались только у личного состава танковых полков и противотанковых дивизионов. Разведыватель¬ ные батальоны танковых дивизий имели сначала жел¬ тую, а затем коричневую окантовку. Пехотные полки и мотоциклетные подразделения танковой дивизии име¬ ли зеленую окантовку, кавалерийские полки легких дивизий — желтую, а мотопехотные полки — по-пре¬ жнему белую. Естественно, что при таком положении в дела бронетанковых войск вмешивались инспекции пехоты и кавалерии. Я был чрезвычайно опечален подобным раздробле¬ нием бронетанковых и моторизованных частей, но ничего не мог предпринять против факта, который свидетельствовал о том, что развитие бронетанковых войск встало именно на такой путь. Только позднее они начали, и то лишь частично, развиваться по пра¬ вильному пути. Наши и без того ограниченные вспомогательные средства, необходимые для решения задач в области моторизации, расходовались понапрасну из-за ошибок организационного характера, допущенных другими ро¬ дами войск. Так, например, начальник управления.об¬ щих дел сухопутных сил генерал Фромм приказал мо¬ торизовать 14-е противотанковые роты пехотных полков. На мое возражение, что было бы целесообразнее пере¬ вести эти роты, входящие в состав полков, передвига¬ -43-
ющихся пешим строем, на конную тягу, Фромм отве¬ тил: «Пехоте также нужно иметь несколько автома¬ шин». Мое предложение вместо противотанковых рот перевести на мехтягу тяжелые артиллерийские дивизи¬ оны было отклонено. Эти тяжелые орудия так и оста¬ лись на конной тяге, и во время войны, особенно в России, они не могли справляться со своими задачами. Производство гусеничных машин, нужных для вспомогательных подразделений, входящих в состав танковых дивизий, все время осуществлялось такими темпами, которые никак не могли удовлетворить нас. Было ясно, что эффективность действий дивизии в значительной степени зависит от того, как будут дви¬ гаться мотопехотные части, артиллерия, а также другие части и подразделения дивизии. Были необходимы по¬ лугусеничные легкобронированные машины для пере¬ возки мотопехотных и саперных подразделений и под¬ разделений санитарной службы, самоходные установки для артиллерийских и противотанковых дивизионов, а также танки различных конструкций для разведыватель¬ ных батальонов и батальонов связи. Обеспечение танко¬ вых дивизий всеми этими видами техники никогда не было осуществлено полностью. Несмотря на все расту¬ щую производственную мощность, наша промышлен¬ ность не в состоянии была удовлетворить громадный спрос вновь создаваемых моторизованных соединений вермахта и войск СС, а также спрос народного хо¬ зяйства, тоже нуждавшегося в автомашинах. Несмотря на все предупреждения специалистов, верховное коман¬ дование не хотело считаться ни с какими ограничения¬ ми, а самолюбие Гитлера еще более способствовало со¬ хранению этой позиции верховным командованием. При описании военных событий 1941 г. мы еще вернемся к данному вопросу. Находясь со своей танковой дивизией в Вюрцбурге, я мог лишь между делом заниматься всеми вышеука¬ занными вопросами. Основное внимание я уделял воп¬ росам боевой подготовки и комплектованию подразде¬ -44-
лений дивизий, сформированных в различных частях страны. Зима 1935/36 г. прошла спокойно. В Вюрцбур¬ ге я был хорошо принят как офицерами гарнизона, начальником которого был тогда генерал Брандт, так и местными властями. Я поселился на Белкштрассе в небольшом домике с великолепным видом на город, расположенный в долине Майна. Весной 1936 г. мы были поражены решением Гит¬ лера оккупировать Рейнскую область. Бронетанковые войска при этом не были использованы, так как окку¬ пация Рейна представляла собой в военном отношении не более как жест. Правда, моя дивизия была поднята по тревоге и переброшена на учебный полигон в Мюн- зингене, но без танковой бригады, которая оставалась на месте во избежание нежелательных осложнений. Через несколько недель вся дивизия возвратилась об¬ ратно к месту своего постоянного расквартирования. 1 августа того же года я получил звание генерал-майора. В маневрах, проведенных осенью 1936 г., принимал участие только 4-й танковый полк, расположенный в Швейнфурте. Один-единственный танковый полк, уча¬ ствовавший в маневрах в составе пехотной дивизии, не мог, конечно, дать ясного представления о боевых воз¬ можностях бронетанковых войск. На этих маневрах в числе гостей присутствовал вернувшийся из восточной Азии генерал-полковник фон Сект; я имел честь дать ему некоторые сведения о бронетанковых войсках, с которыми ему не приходилось раньше сталкиваться. Затем мне пришлось выступить перед приглашенными представителями прессы и ознакомить их с организа¬ цией и боевым использованием нового рода войск. 1937 год прошел спокойно. Мы усердно занима¬ лись боевой подготовкой, закончившейся маневрами в масштабе дивизии в учебном лагере Графенвер. По поручению генерала Лутца я написал зимой 1936/37 г. книгу под названием «Внимание! Танки!». В ней я изложил историю возникновения и развития танков, а также свои взгляды в отношении основных принципов -45-
организации бронетанковых войск Германии в буду¬ щем. Этой книгой я хотел разъяснить наши взгляды более широкому кругу лиц, чего нельзя было сделать, идя только по сухому служебному пути. Кроме того, я старался, освещая наши взгляды на страницах военной печати, опровергать в своих статьях аргументы против¬ ников, в которых я не имел недостатка. В сжатом виде наши взгляды были изложены в моей статье, опубликованной 15 октября 1937 г. в во¬ енном журнале, являвшемся официальным органом имперского союза германских офицеров. Ввиду того, что содержание этой статьи дает полную картину борь¬ бы мнений, ведшейся в тот период, ниже я привожу ее полный текст. ' Огонь и движение — основа танкового наступления Когда заходит речь о танковой атаке, не специа¬ листы обычно представляют себе стальные чудовища, появившиеся у Камбре и Амьена, о чем им приходи¬ лось читать в корреспонденциях с театра военных дей¬ ствий. Им представляются проволочные заграждения, прорванные, как будто они были сделаны из соломы, раздавленные и смешанные с землей блиндажи и пуле¬ меты, танки, утюжащие окопы, шум их моторов, пла¬ мя, вырывающееся из выхлопных труб... Все это поро¬ дило так называемую «танкобоязнь», которую многие считали причиной нашего поражения 8 августа 1918 г. Таким образом, одно из свойств танков, причем далеко не самое важное, а именно их утюжащее действие, рассматривается многими критиками как наиболее важ¬ ное боевое свойство. Основываясь на таком взгляде, они представляют себе танковую атаку как наступление большого количества танков, двигающихся в сомкну¬ том строю в виде крупных мишеней для противотанко¬ вых средств и артиллерии, имеющих почти одинаковое .46-
направление движения и одинаковую скорость. Им представляется, что все танки мчатся в сторону оборо¬ няющегося с тем, чтобы по приказу своего командира раздавить противника даже в тех случаях, когда движе¬ ние происходит по труднопроходимой местности. Ог¬ невые возможности танка оценивались чрезвычайно низко; находили, что танк является «слепым» и «глу¬ хим»; отрицали возможность удержания танковыми войсками захваченной ими местности. Представители противоположной точки зрения счи¬ тали, что танки якобы уже не могут внезапно напасть на обороняющегося, что противотанковые средства и артиллерия обороняющегося в состоянии поражать танки при любых обстоятельствах, что обороняющийся всегда находится именно там, где наступают танки, что опти¬ ческие приборы позволяют обороняющемуся вести на¬ блюдение даже в туман и сумерках и т. д. Основы¬ ваясь на таком представлении, наши критики пришли к выводу, что танковое наступление не имеет никаких перспектив. Они решили, что бронетанковые войска необходимо упразднить; как заявил один из критиков, через эпоху танков следует просто перепрыгнуть. Тем самым они одним махом избавили бы себя от необхо¬ димости думать об изменении тактики старых родов войск, чтобы спокойно .вернуться к тактике позицион¬ ной войны, применявшейся в 1914—1915 гг. Но плохо прыгать в темноте, когда'не знаешь, куда упадешь. До тех пор, пока наши критики не укажут нам другой, лучший .путь к достижению успеха в наступле¬ нии, чем предложенное ими расформирование броне¬ танковых войск, мы будем бороться за наши принци¬ пы, основанные на том, что именно танки при их правильном использовании являются в настоящее вре¬ мя самым лучшим наступательным средством при проведении наземных операций. Для того, чтобы нари¬ совать более ясную картину перспектив танкового на¬ ступления, рассмотрим наиболее существенные осо¬ бенности танков. -47-
Броня. Танки любого типа, предназначенные для ведения боевых действий, имеют защиту прежде всего от бронебойных пуль. Однако для борьбы с противо¬ танковыми орудиями и танками противника эта защита является недостаточной. Поэтому предназначенные для этой цели танки так называемых стран-победительниц в мировой войне, и прежде всего французские танки, имеют более надежную защиту. Например, чтобы про¬ бить броню французского танка 2С, необходима пушка 75-мм калибра. Если какая-либо армия использует для наступле¬ ния в первом эшелоне танки, имеющие надежную бро¬ ню, которая защищает их от основной массы противо¬ танковой артиллерии противника, то успех ее действий, направленных против этого самого опасного противо¬ танкового оружия, будет гарантирован. Тем самым рано или поздно будет обеспечен и успех действий, веду¬ щихся против пехоты и саперных частей противника. Этот успех может быть достигнут под прикрытием тя¬ желых танков, а после того, как будут выведены из строя противотанковые средства противника, также под прикрытием танков более легких типов. Наоборот, если обороняющийся будет обеспечен противотанковой артиллерией, способной пробивать броню любого танка наступающего противника, и бу¬ дет в состоянии ввести в бой эту противотанковую артиллерию своевременно и в решающем пункте, то успех танковых частей будет достигнут ценой больших жертв, а при достаточной плотности и глубине проти¬ вотанковой обороны успех танков вообще окажется под большим сомнением. Борьба между броней и снарядом, ведущаяся с дав¬ них пор, продолжает иметь значение для бронетанко¬ вых войск и в настоящее время; она будет продолжать¬ ся и в дальнейшем, как это происходит в инженерных войсках, сооружающих долговременные укрепления, в военно-морском флоте, а в последнее время и в авиа¬ ции. Неизвестность исхода этой борьбы ни в коем >48»
случае не дает основания для того, чтобы бросать танки в бой без достаточной брони, потому что в этом случае единственной защитой наступающего снова будет его суконный мундир, который, как показала мировая вой¬ на, далек от совершенства. Подвижность. Говорят, что «только подвижность является залогом победы»1. Мы согласны с таким тол¬ кованием и хотим использовать для его осуществления все вспомогательные технические средства, имеющиеся в настоящее время. Для того, чтобы приблизиться к противнику, войска должны совершать передвижения, для этого они совершают марш пешим порядком, пе¬ редвигаются на лошадях, перевозятся по железной до¬ роге, а в последнее время — на автомашинах и самоле¬ тах. Когда войска входят в соприкосновение с противником, движение прекращается большей частью под воздействием его огня. Для того, чтобы возобно¬ вить движение, необходимо или уничтожить противни¬ ка, или хотя бы подавить его сопротивление, или же принудить его оставить занимаемые позиции. Это мо¬ жет быть достигнуто использованием собственных огне¬ вых средств, превосходящих по своей силе огневые средства противника настолько, что они могут заста¬ вить замолчать его артиллерию и пулеметы. Стрельба с позиций, подготовленных заранее, может вестись на дистанцию прицельного огня основных огневых средств. До этих пределов пехота имеет возможность совершать движение под прикрытием основных огневых средств; затем тяжелое оружие и артиллерия должны менять огневые позиции, чтобы иметь возможность снова при¬ крывать своим огнем движение пехоты. Для ведения боевых действий указанным способом требуется боль¬ шое количество огневых средств и еще больше боепри¬ пасов. При таком способе действий сосредоточение сил 1 Подстрочные примечания 1—10 представляют собой цита¬ ты из статей наших противников, помещенных в журнале «Ми- литэр-Висеншафтлихе Рундшау» №3 за 1937 г. .49-
с целью перехода в наступление требует много времени и с трудом может быть скрыто. Элемент внезапности, являющийся существенным фактором в борьбе за дос¬ тижение победы, ставится при этом под сомнение. Но даже тогда, когда наступающему удается достигнуть внезапности, он, начав движение, сразу раскрывает про¬ тивнику свои карты, и обороняющийся немедленно направляет свои резервы к объекту атаки, чтобы орга¬ низовать здесь оборону. Надо сказать при этом, что создание новых оборонительных рубежей, с тех пор как резервы были моторизованы, стало делом значительно более легким, чем это было раньше. Поэтому скорость передвижения пехоты и артиллерии во время наступле¬ ния не имеет того значения для достижения успеха, какое она имела во время последней войны. Таким образом, в первую очередь нужно добиться того, чтобы войска передвигались более быстрыми, чем раньше, темпами и были в состоянии, несмотря на огонь обороняющегося противника, продолжать дви¬ жение, препятствуя тем самым созданию новых обо¬ ронительных рубежей и нанося удар в глубину его обороны. Сторонники бронетанковых войск уверены* в том, что при благоприятных условиях можно найти средство для достижения указанной цели. Наши противники считают, что элемент внезапности, использованный в 1918 г., «сегодня при танковом наступлении уже не может больше привести к желаемым результатам»2. Выходит, что танковое наступление уже не в состо¬ янии застигнуть противника врасплох. Как же тогда вообще можно добиться внезапности на войне незави¬ симо от того, будут ли при этом использованы новые или старые средства? Известно, что еще в 1916 г. генерал пехоты фон Куль предложил верховному командованию германс¬ кой армии осуществить прорыв фронта, применив вне¬ запность в качестве основного элемента , хотя в его распоряжении не было каких-либо новых наступатель¬ но-
ных средств. Наступление в районе Михель в 1918 г. имело большой успех исключительно благодаря пра¬ вильному использованию элемента внезапности, при этом никаких новых боевых средств не было примене¬ но. Если же ко всем остальным средствам, обеспечива¬ ющим достижение внезапности, добавить и новые бо¬ евые средства, то успех операции будет обеспечен надежнее. Однако наличие таких средств не является обязательным условием для достижения внезапности. Мы уверены в том, что, используя в наступлении танки, мы сможем передвигаться значительно быстрее, чем передвигались до сих пор, и что после успешного прорыва мы будем продолжать дальнейшее продвиже¬ ние; это обстоятельство, пожалуй, является наиболее важным. Мы уверены в том, что продвижение танков будет успешным в том случае, если предварительно будут созданы определенные условия, от которых в настоящее время зависит успех танкового наступления. К числу таких условий относятся: сосредоточение сил на выгодном участке местности, наличие слабых мест в обороне противника, превосходство над ним в танках и др. Когда нам указывают на то, что мы не сможем добиться успеха во всех наступательных операциях и что со своими танками, вооруженными пулеметами, окажемся не в состоянии штурмовать крепости, мы вынуждены сослаться на то обстоятельство, что и все остальные виды оружия, к сожалению, во многих отно¬ шениях не соответствуют еще целям наступления, и можем добавить при этом, что и мы не являемся все¬ сильными. Утверждают, что любой вид оружия может быть использован наиболее эффективно лишь тогда, когда он является новым и когда еще не созданы соответству¬ ющие средства защиты от него4. Бедная артиллерия! Она уже существует в течение столетий. Бедная авиа¬ ция! Она также начинает стареть, так как и в отноше¬ нии ее уже созданы средства противовоздушной обо¬ роны. -51-
Мы не сомневаемся в том, что эффективность любого вида оружия зависит от состояния соответ¬ ствующих средств защиты от него. Если танки сталки¬ ваются с превосходящими силами противника — с его танками или противотанковой артиллерией, — они неизбежно терпят поражение. Однако эффективность оружия, независимо от состояния противодействую¬ щих средств, зависит еще и от стремления быстро использовать все новшества, оставаясь на техническом уровне эпохи. В этом отношении ни один другой вид оружия не имеет столь благоприятных возможностей, как танки. Нам говорят: «Артиллерийские снаряды обороняю¬ щегося имеют в настоящее время гораздо большую скорость, чем снаряды артиллерии, установленной на танках»5. Никто до сих пор не сомневался в этом. Тем не менее уже в 1917—1918 гг. сотни танков располага¬ лись непосредственно за передовой линией, сотням танков удалось благополучно проскочить через загради¬ тельный огонь противника, и за танками устремлялись дюжины пехотных и даже кавалерийских дивизий. При этом наступление осуществлялось без предварительной артиллерийской подготовки, а наступающие захватыва¬ ли совершенно неповрежденную артиллерию против¬ ника. Артиллерия обороняющегося может серьезно за¬ держать продвижение танков лишь при особенно неблагоприятных для них обстоятельствах. Однако как только танкам удалось прорваться и достигнуть огне¬ вых позиции артиллерии противника, артиллерийские батареи немедленно умолкают и перестают быть опас¬ ными также и для пехоты. Традиционная тактика ар¬ тиллерии — ведение «заградительного огня вдоль угро¬ жаемого участка в условиях пониженной видимости» — как раз не оправдала себя в последней войне. Конечно, пыль, поднимаемая снарядами противника, ограничи- . вает видимость из танков, но это препятствие не яв¬ ляется непреодолимым. Мы изучаем способы преодо¬ ления такого рода препятствий. Танки уже получили -52-
возможность передвигаться даже ночью и в тумане, пользуясь компасом. При ведении наступления с участием танков «ре¬ шающая роль» принадлежит последним, а не пехоте, потому что неуспех танков влечет за собой провал всего наступления и, наоборот, успех танков обеспечивает победу. Огонь. Броня и подвижность — это еще не все боевые свойства танка; наиболее важным его свойством является огонь. Танк может вести огонь как с места, так и с хода. В том и другом случае стрельба ведется прямой навод¬ кой. Когда танк ведет огонь с места по обнаруженной цели, он может добиться большой эффективности. Ведя огонь прямой наводкой и пользуясь хорошими опти¬ ческими приборами, танк в течение короткого времени и без большого расхода боеприпасов легко уничтожает цель, расположенную на удалении действительного огня. При движении танка ограничение поля обзора, казалось, будет затруднять наводчику наблюдение за противником, но так как орудие в танке расположено на значительной высоте, то это облегчает отыскание целей даже на местности, покрытой растительностью. Таким образом, большая высота танка, которая повы- - шает его уязвимость, так как делает его отличной ми¬ шенью для противотанковых средств, оказывается до некоторой степени полезной для наводчика. Когда при¬ ходится стрелять с хода, то на близких дистанциях возможность попадания в цель является вполне реаль¬ ной; она стан<Йится значительно меньшей по мере удаления от цели, при увеличении скорости движения танка и при движении по пересеченной местности. Во всяком случае, в настоящее время лишь одни танки имеют возможность вести наземный бой, насту¬ пая на обороняющегося противника и ведя по нему огонь еще до того, как его пулеметы и артиллерия будут подавлены. Мы не сомневаемся в том. что при стрельбе с места вероятность попадания выше, чем при стрельбе -53-
с хода; это мы сами очень хорошо знаем и допускаем ведение как того, так и другого вида огня. Однако «только продвижение является залогом победы». Должны ли танки использоваться в наступлении (как считают6 некоторые) только с целью прорыва глав¬ ной полосы глубоко эшелонированной обороны про¬ тивника, насыщенной противотанковыми средствами и артиллерией, т. е. является ли танковое наступление сражением техники, как это было во время мировой войны? Безусловно, нет. Кто так думает, тот исходит из представления лишь о пехотных танках, т. е. о таких танковых частях, задача которых исчерпывается тесным взаимодействием с пехотой и которые действуют с та¬ ким же темпом, как и пехота, тогда как продвижение ее мы считаем слишком медленным. Мы не можем позволить себе ни предварительных рекогносцировок, проводящихся в продолжение недель и месяцев, ни большого расхода боеприпасов. Мы не хотим этого делать; вместо этого мы стремимся в зара¬ нее обусловленное время парализовать противника, одновременно на всю глубину его обороны. Мы пре¬ красно отдаем себе отчет в том, что со своим ограничен¬ ным запасом боеприпасов танки не в состоянии прове¬ сти «планомерную артиллерийскую подготовку» или «массированный артиллерийский удар». Мы предлага¬ ем как раз обратное: танки должны вести прицельный огонь прямой наводкой и одиночными выстрелами, потому что многолетний военный опыт показал, что даже ураганный артиллерийский огонь, продолжаю¬ щийся в течение недель, был не в свЬтоянии помочь пехоте одержать победу. Учитывая боевой опыт наших противников, мы полагаем, что именно танки в состоянии наносить стре¬ мительные удары одновременно по различным участ¬ кам обороны противника на значительном по ширине фронте, что именно они играют решающую роль в достижении общего успеха наступления и что достига¬ емый ими успех будет иметь не только тактическое -54-
значение, какое имели прорывы танков во время пер¬ вой мировой войны. Прицельный огонь танков не только «слегка заде¬ нет» противника, как это бывает при стрельбе по пло¬ щадям, требующей колоссального и бесполезного рас¬ хода боеприпасов. Танки при достаточной их плотности, ширине фронта наступления и глубине боевых поряд¬ ков могут уничтожить значительную часть обнаружен¬ ных целей противника и проделать брешь в его обо¬ роне, куда устремятся наши резервы со скоростью гораздо большей, чем это было в 1918 г. Мы считаем необходимым, чтобы эти резервы состояли из танковых дивизий, так как все остальные рода войск не обладают достаточной боеспособностью, скоростью и подвижно¬ стью, необходимыми для успеха наступления и после¬ дующего преследования противника. Таким образом, мы не можем согласиться с той точкой зрения, что танки являются лишь «дополни¬ тельным средством для достижения решающего успеха в бою и что, взаимодействуя с другими родами войск, они лишь в некоторых благоприятных условиях долж¬ ны поддерживать продвижение пехоты»7. Если танкам будет отведена только вспомогательная роль, то все останется так, как было в 1916 г. Если не* сделать решительного скачка, то мы будем вынуждены снова перейти к позиционной войне, похоронив всякую на¬ дежду на быстрое достижение решающего успеха в бу¬ дущем. Ни предположения о наличии больших запасов боеприпасов у наших будущих противников, ни увели¬ чивающаяся точность стрельбы и дальнобойность ар¬ тиллерии существующих калибров, ни значительное улучшение техники стрельбы не в состоянии поколе¬ бать наши взгляды. Напротив, мы считаем, что в на¬ ступлении танки являются основным родом войск, и эту свою точку зрения мы будем твердо отстаивать до тех пор, пока техника не обеспечит нас чем-то более лучшим. Мы ни в коем случае не можем мириться с такой артиллерийской подготовкой, которая требует -55-
слишком много времени и отказа от элемента внезап¬ ности, руководствуясь лишь принципом, заключающим¬ ся в том, что якобы «только огонь обеспечивает начало движения»8. Наоборот, мы считаем, что бронирован¬ ные моторы могут донести наше оружие к местораспо¬ ложению противника без такой предварительной ар¬ тиллерийской подготовки, если только будут соблюдены следующие важнейшие условия: движение по удобной местности, внезапность, массированное использование танков. Слова «массированное использование» приводят в дрожь наших критиков. Они пишут: «Таким образом, возникает вопрос, является ли в принципе правильным массированное использование танков и не будет ли более целесообразным использовать их совместно с пехотой, чтобы придать наступлению необходимый размах»9. В этом высказывании мы прежде всего нахо¬ дим признание наших критиков, что наступление пе¬ хоты без танков не может достигнуть необходимого размаха. Отсюда мы делаем вывод, что тот род войск, действия которого могут придать наступлению необхо¬ димый размах, должен, несомненно, считаться главным родом войск. Вопрос о том, следует ли распределять танки по пехотным частям или нет, может быть разъяснен на следующем примере. Происходит война между красны¬ ми и синими. Каждая из воюющих сторон имеет по 100 пехотных дивизий и по 100 танковых батальонов. Крас¬ ные распределили танки по пехотным дивизиям, синие свели их в танковые дивизии, которые составили ре¬ зерв главного командования. Линия фронта протяже¬ нием, скажем, в 300 км характеризуется следующим образом: 100 км линии фронта представляют танконе¬ доступную местность, 100 км — местность с отдельны¬ ми препятствиями и преградами для танков и осталь¬ ные 100 км — танкодоступную местность. Поэтому при переходе синих в наступление, вполне возможно, сло¬ жится такая обстановка: значительная часть пехотных -56-
дивизий красных с танками будет располагаться против позиций синих на танконедоступной местности, где танки совершенно не смогут быть использованы, а другая часть их дивизий с танками расположится перед мест¬ ностью, мало благоприятной для действий танков. Ста¬ ло быть, танки последних, находясь в несколько луч¬ ших условиях, чем танки первой части дивизий, также вряд ли смогут рассчитывать на успех. Во всяком слу¬ чае, красные смогут использовать только часть своих танков, расположенных перед танкодоступной местно¬ стью. Синие же, наоборот, смогут сосредоточить все свои танки на решающем направлении, там, где мест¬ ность больше всего благоприятствует их действиям. Они получат возможность вступить в бой по меньшей мере с двойным превосходством в танках, а на остальных участках фронта смогут организовать оборону против распыленных танковых частей красных. Пехотной дивизии, имеющей в своем распоряже¬ нии около 50 противотанковых орудий, значительно легче обороняться от 50, чем от 200 наступающих тан¬ ков. Поэтому в предложении распределить танки по пехотным дивизиям мы усматриваем не больше чем возвращение к примитивной тактике англичан, которой они придерживались в 1916—1917 гг. Эта тактика еще тогда показала свою полную несостоятельность, поэто¬ му была затем заменена тактикой сосредоточения сил и средств на одном направлении, приведшей к успеху во время сражения у Камбре. Мы желаем добиться победы посредством такого вида оружия, которое можно быстро перебросить к району расположения противника, ведущего огонь пря¬ мой наводкой, защищенного броней и передвигающе¬ гося с помощью мотора. Говорят, что «мотор не является новым оружием, а лишь по-новому перебрасывает боевые средства старо¬ го типа»10. Всем известно, что сами моторы не стреля¬ ют. Когда мы говорим о бронетанковых войсках как о чем-то новом, то имеем при этом в виду новый род -57-
войск, подобно тому, как, например, использование мотора военно-морским флотом привело к появлению подводных лодок; только благодаря использованию мотора стало возможным появление самолета, а вместе с ним — военно-воздушных сил. Следовательно, и здесь речь идет о новом роде войск. Мы, танкисты, считаем свой род войск вполне «со¬ зревшим» и уверены, что наш успех в будущих сраже¬ ниях наложит отпечаток на предстоящие события. Если наступление танков будет удачным, то все остальные рода войск должны будут приспособиться к тому, что¬ бы действовать в одинаковом с ними темпе. Поэтому мы и требуем, чтобы те рода войск, которые будут взаимодействовать с нами для развития нашего успеха, были также подвижными и были нам приданы еще в мирное время, потому что решающее значение в буду¬ щих сражениях будет иметь не количество пехоты, а количество бронетанковых войск. # # * Поздней осенью 1937 г. происходили крупные ма¬ невры, на которых присутствовал Гитлер, а в последние дни маневров — и иностранные гости: Муссолини, ан¬ глийский фельдмаршал сэр Сирил Деверел, итальянс¬ кий маршал Бадольо и венгерская военная миссия. От бронетанковых войск к участию в маневрах была при¬ влечена 3-я танковая дивизия под командованием ге¬ нерала Фесмана и 1-я танковая бригада. Мне было поручено руководство посредническим штабом броне¬ танковых войск. Результаты маневров показали, что танковая диви¬ зия вполне оправдала себя как боевая единица. Неудов¬ летворительно работали лишь ее службы снабжения и ремонта. Необходимо было принять соответствующие меры по улучшению работы этих служб. Я представил свои соображения по данному вопросу командованию корпуса. К сожалению, мои предложения не были при¬ -58-
няты во внимание, и те же недостатки дали о себе знать еще раз весной 1938 г. В последний день маневров специально для инос¬ транных гостей было проведено крупное наступление всех танковых сил, участвовавших в маневрах под моим командованием. Впечатление было исключительно силь¬ ное, хотя мы располагали в то время лишь небольшими танками типа Т-І. После маневров в Берлине состоялся парад войск, а затем заключительный завтрак, устроенный генерал- полковником бароном фон Фричем для иностранных гостей. Это обстоятельство дало мне возможность при¬ нять участие в ряде интересных бесед, в том числе с фельдмаршалом сэром Сирилом Деверелом и марша¬ лом Бадольо. Бадольо рассказал о своем опыте в абис¬ синском походе, сэр Деверел заинтересовался моими взглядами на проблемы моторизации. Молодые анг¬ лийские офицеры интересовались, можно ли во время настоящих боевых действий передвигать на поле боя такое большое количество танков, как мы это делали на маневрах, устроенных для Муссолини. Они не верили в такую возможность, а многие из них являлись сто¬ ронниками теории использования бронетанковых войск лишь в качестве вспомогательного рода войск. Во вся¬ ком случае, беседы носили чрезвычайно оживленный характер.
ГЛАВА III ГИТЛЕР В ЗЕЯИТЕ ВЛАСТИ 1938 год. Кризис Бломберга — Фрича. Аншлюсе Австрии и присоединение Судетской области Богатый различными событиями 1938 год начался неожиданным присвоением мне в ночь со 2 на 3 фев¬ раля звания генерал-лейтенанта и приглашением в Берлин на 4 февраля для беседы с Гитлером. Утром 4 февраля на одной из улиц Берлина я встретил знакомо¬ го, сообщившего мне, что я назначен командиром 16- го армейского корпуса. Это сообщение меня чрезвы¬ чайно поразило; я немедленно купил утреннюю газету, в которой с удивлением прочитал сообщение об отстав¬ ке ряда высших офицеров армии, в том числе Бломбер¬ га, Фрича и моего покровителя генерала Лутца. При¬ глашение в имперскую канцелярию имело в основном целью объявить мне об этом. Все командиры корпусов вермахта выстроились полукругом в зале, в центре ко¬ торого стоял Гитлер. Он сообщил нам, что причиной отставки имперского военного министра генерал-фель-= дмаршала фон Бломберга послужил его брак, а коман¬ дующего сухопутными войсками генерал-полковника барона фон Фрича он вынужден уволить в отставку по -60-
причине нарушения им уголовных законов. Об отстав¬ ке других лиц Гитлер не стал распространяться. Мы стояли, как окаменелые. Тяжкие обвинения, выдвину¬ тые против наших высших начальников, которых мы считали безупречно честными людьми, нанесли нам удар в самое сердце. Трудно было верить в правдопо¬ добность этих обвинений, однако следовало считаться с тем, что вряд ли глава государства заявил бы о них без достаточных на то оснований. Закончив свою речь, Гитлер ушел. Вскоре отпустили и нас. Никто из нас не был в состоянии вымолвить хоть слово. Что можно было сказать в столь потрясающий момент о последствиях этого события в будущем? Отставка Бломберга была предрешена. Оставаться на посту министра он больше не мог. Совершенно по- иному обстояло дело с Фричем. Было предложено про¬ извести военно-судебное расследование. Военный суд, который происходил под председательством Ге¬ ринга, вынес оправдательный приговор вопреки мне¬ нию председателя суда. Весьма скудные обвинения, предъявленные Фричу, были признаны совершенно недостаточными. Через месяц после всей этой гнусной истории нас снова собрали, на этот раз на одной из авиабаз; здесь из уст председателя верховного военного трибунала генерала Хейтца мы услышали приговор по делу Фрича и его подробное обоснование. Перед тем как был зачи¬ тан приговор, с небольшой речью’ выступил Гитлер, в которой он выразил свое сожаление по поводу случив¬ шегося и заверил нас, что подобные инциденты больше повторяться не будут: Мы выразили пожелание, чтобы Фрич был полно¬ стью реабилитирован. Новый главнокомандующий су¬ хопутными силами генерал-полковник фон Браухич, назначенный на эту должность по предложению Блом¬ берга, согласился лишь на назначение Фрича команди¬ ром 12-го артиллерийского полка в Шверине, чтобы тем самым восстановить его на службе в армии. На -61-
более ответственную должность его больше не назнача¬ ли. Ввиду того позора, который генерал-полковнику пришлось пережить, это назначение явилось искупле¬ нием далеко не удовлетворительным. Хотя свидетель, давший фальшивые показания против Фрича, был по приказу Гитлера казнен, все же те, кто стоял за кули¬ сами всей этой инсценировки, остались ненаказанными. Смертный приговор, вынесенный доносчику, явился своего рода маскировкой. 11 августа в учебном лагере Гросс-Борн, в Помера¬ нии, генерал-полковник Фрич принял 12-й артилле¬ рийский полк. 13 августа в том же лагере проводились учения, на которых присутствовал Гитлер, однако встре¬ ча его с Фричем не состоялась. Вызывает удивление благородная сдержанность в поведении Фрича в последующем. Была ли она пра¬ вильной в отношении его политических противников, — это другой вопрос. Но чтобы сделать более обоснован¬ ные выводы из дела Фрича, необходимо полнее опи¬ сать события того .времени и охарактеризовать лиц, принимавших в них участие. 4 февраля 1938 г. Гитлер занял пост верховного главнокомандующего вооруженными силами. Пост имперского военного министра остался свободным, функции военного министра перешли к начальнику управления общих дел генералу Вильгельму Кейтелю, поскольку эти функции не входили в компетенцию верховного главнокомандующего. Кейтель не получил, однако, новых служебных полномочий, но с этого вре¬ мени стал именоваться начальником главного штаба вооруженных сил. Командующим 4-й группой в Лейпциге, объеди¬ нявшей моторизованные корпуса, был назначен гене¬ рал фон Рейхенау, здравомыслящий, передовой чело¬ век, с которым я был связан большой дружбой. После событий 30 июня 1934 г. день 4 февраля 1938 г. стал вторым черным днем главного командова¬ ния сухопутных сил. Как в первом, так и во втором .62-
случае всему германскому генералитету было предъявле¬ но тяжкое обвинение в том, что он не справляется со своими обязанностями. Это обвинение было известно только верхушке командования. Для большинства же генералов истинная подоплека всего дела осталась невыясненной. Даже по делу Фрича, казавшемуся с са¬ мого начала неправдоподобным и немыслимым, при¬ шлось сначала ждать приговора верховного военного трибунала и уже только потом принимать соответствую¬ щие серьезные меры. Новый главнокомандующий сухо¬ путными силами никак не мог решиться на то, чтобы предпринять необходимые шаги, хотя его об этом насто¬ ятельно просили. Между тем дело Фрича было заслоне¬ но другим, значительно более важным внешнеполити¬ ческим событием — аншлюссом Австрии. Момент для принятия необходимых мер был упущен. Все эти события свидетельствовали о наличии не¬ доверия между главой рейха и верхушкой армии; это стало ясным для меня, хотя я и не мог знать всю механику происходивших событий1. 1 В рассказе Гудериана о деле Бломберга-Фрича отсутству¬ ют некоторые подробности, без которых трудно понять истори¬ ческую подоплеку произошедшего. Вернер фон Бломберг, гене¬ рал-фельдмаршал и военный министр, в возрасте 60 лет женился, имея уже взрослых детей от предыдущего брака, на некой Еве Грун, 24 лет. В церемонии бракосочетания в качестве свидетелей участвовали Гитлер и Геринг. Вскоре, однако, выяснилось, что молодая жена фельдмаршала была в недалеком прошлом про¬ ституткой, а кроме того, проходила в качестве подследственной в деле о краже. Разразился скандал, Бломберг вынужден был срочно подать в отставку и покинуть Германию. Генерал-полковник Фрич был в 1935-1938 гг. главнокоман¬ дующим сухопутными силами, фактически вторым после Блом- берга лицом в военной иерархии Германии. Его обвинили в гомосексуализме. Однако офицерский суд чести оправдал Фрича за недосказанностью вины, после чего генерала вернули в ар¬ мию, хотя и со значительным понижением в должности. В сентябре 1939 г. он погиб в боях за Варшаву. Примерно за полгода до этих событий генерал-фельдмар¬ -63-
Я принял дела корпуса от своего уважаемого предшественника генерала танковых войск Лутца. На¬ чальником штаба корпуса был полковник Паулюс. Его я хорошо знал в течение ряда лет как передового, умного, добросовестного, старательного и глубоко мыс¬ лящего офицера генерального штаба, чистые стрем¬ ления и патриотизм которого не вызывали никаких сомнений. Мы с ним работали в полном согласии. Впоследствии несчастный командующий 6-й армией в Сталинграде был обвинен в самых тяжких преступле¬ ниях. Но до тех пор, пока сам Паулюс не будет иметь возможности оправдаться, я не могу верить выдвину¬ тым против него обвинениям. Были заменены и командиры танковых дивизий. Теперь ими командовали: 1-й танковой дивизией — генерал Рудольф Шмидт, 2-й танковой дивизией — генерал Фейель и 3-й танковой дивизией — генерал барон Гейер фон Швеппенбург. Аншлюсе Австрии В 16 час. 10 марта я был вызван к начальнику генерального штаба сухопутных сил генералу Беку. В совершенно секретном порядке он сообщил мне, что Гитлера обуревает идея о присоединении Австрии к шал Бломберг, до того безоговорочно поддерживавший все аг¬ рессивные начинания Гитлера, подготовил доклад, в котором высказывалось утверждение о том, что «Германии не грозит нападение с чьей-либо стороны». Фюрер был крайне недоволен этим выводом, находившимся в явном противоречии с его за¬ мыслами. Что касается Фрича, то он в 1937 г. на одном из совещаний гитлеровской верхушки поставил под сомнение планы фюрера по завоеванию «жизненного пространства». С устранением фельдмаршала и генерала Гитлер стал, фак¬ тически, единоличным хозяином всех вооруженных сил Герма¬ нии — последние препятствия на пути к этой заветной цели были устранены (Ред.). -64-
рейху и что поэтому некоторым соединениям следует считаться с возможностью принять участие в походе. — «Вам придется снова принять командование своей старой 2-й танковой дивизией», — сказал мне Бек. Я обратил его внимание на тот факт, что Фейель является весьма способным генералом и будет болез¬ ненно реагировать на это. Бек ответил: «Во всяком случае вы должны будете командовать всеми моторизо¬ ванными частями, выделенными для участия в походе». Мной было предложено привести в боевую готов¬ ность штаб 16-го армейского корпуса, подчинив ему, помимо 2-й танковой дивизии, еще одно соединение. Бек согласился выделить полк лейб-штандарт СС «Адольф Гитлер», который также должен был участвовать в похо¬ де на Австрию. Прощаясь со мной, Бек сказал:, — «Если хотят вообще осуществить аншлюсе, то сейчас для этого наиболее благоприятный момент». Я отправился к себе, чтобы отдать необходимые распоряжения, а также обдумать предварительные ме¬ роприятия, какие следовало провести для выполнения поставленной мне задачи. Приблизительно в 20 час. меня снова вызвали к Беку. После некоторого ожидания я между 20 и 21 час. получил приказ привести в боевую готовность 2-ю тан¬ ковую дивизию и полк лейб-штандарт СС «Адольф Гитлер», а затем сосредоточить их в районе Пассау. При этом мне сообщили, что все войска, выделенные для похода на Австрию, находятся под командованием генерал-полковника фон Бока. Южнее моего корпуса несколько пехотных дивизий должны будут форсиро¬ вать р. Инн, часть сил выделялась для движения в направлении Тироля. Между 23 и 24 час. я отдал по телефону приказ о приведении в боевую готовность 2-й танковой дивизии, а командиру полка лейб-штандарта Зеппу Дитриху со¬ общил это лично. Конечным пунктом марша подчиненных мне со¬ единений и частей был указан город Пассау. 3 Г. Гудериан ■65
Передача приказа 2-й танковой дивизии была ос¬ ложнена тем, что все штабные офицеры дивизии во главе с ее командиром находились на занятиях в районе Мозеля, у города Трир. Однако, несмотря на это зат¬ руднение, командный состав был быстро собран, и дивизия без задержек выступила в поход. Расстояние от района расквартирования дивизии у города Вюрцбурга до Пассау составляло около 400 км, от Пассау до Вены — 280 км и от Берлина до Вены — 9<э2 км. Перед тем как я отпустил Зеппа Дитриха, он сооб¬ щил мне, что ему необходимо еще посетить Гитлера. Мне казалось важным, чтобы осуществление аншлюсса произошло без кровопролития, чтобы он явился радо¬ стью для обеих сторон. Поэтому у меня возникла мысль украсить танки флажками и зеленью в знак наших мирных намерений. Я попросил Зеппа Дитриха испро¬ сить на это разрешение Гитлера, которое и было полу¬ чено через полчаса. К 20 час. 11 марта в Пассау прибыл штаб 16-го армейского корпуса, туда же в полночь прибыл во главе своих частей командир 2-й танковой дивизии генерал Фейель. У него не оказалось ни карт Австрии, ни горючего, чтобы продолжать движение. Мне пришлось посоветовать ему воспользоваться справочником Бэде- кера, которым обычно пользуются туристы. Разрешить проблему горючего было гораздо труднее. Хотя в Пас¬ сау и находилась складская база горючего, но она была предназначена для снабжения войск на случай боевых действий на западе. В соответствии с мобилизацион¬ ным планом база могла отпускать горючее только на эти цели. Начальники, от которых зависело решить этот вопрос, не были уведомлены о нашей'задаче, по¬ этому ночью их было трудно найти. Верный своему служебному долгу, начальник базы. Пассау наотрез от¬ казался отпустить мне горючее, и только когда я пригрозил применить силу, он сдался. Ввиду того, что транспорт для снабжения горючим не был мобилизован, нам пришлось использовать мес- -66- /
тные средства. Бургомистр города Пассау оказал нам необходимое содействие, выделив в наше распоряже¬ ние некоторое количество грузовиков для перевозки горючего. Чтобы обеспечить себя в дальнейшем, мы потребовали, чтобы австрийские бензоколонки, расположенные по пути следования наших войск, были приспособлены к непрерывному снабжению горючим. Несмотря на все старания, генералу Фейелю не удалось перейти границу точно в 8 час. утра; было уже 9 час., когда первые подразделения 2-й танковой диви¬ зии стали пересекать ее, радостно встречаемые авст¬ рийским населением. Авангард дивизии состоял из 5-го Корнвестгеймского, 7-го Мюнхенского моторизованных разведывательных батальонов и 2-го Киссингенского мотоциклетно-стрелкового батальона. Этот авангард приблизительно в полдень .быстро миновал Линц и начал продвигаться дальше в направлении на Санкт- Пельтен. Я следовал впереди главных сил 2-й танковой ди¬ визии; полк лейб-штандарт «Адольф Гитлер» двигался в хвосте колонны, за 2-й танковой дивизией, к которой он примкнул после совершения продолжительного марта из Берлина. Украшение танков флажками и зеленью вполне оправдало себя. Население видело, что мы идем, имея мирные намерения, и повсюду радостно нас встре¬ чало. На дорогах стояли старые солдаты — участники первой мировой войны с боевыми орденами на груди и приветствовали нас. На каждой остановке жители укра¬ шали наши автомашины, а солдат снабжали продукта¬ ми. Повсюду можно было.видеть рукопожатия, объя¬ тия, слезы радости. Не было никаких конфликтов при осуществлении этого давно ожидаемого и не раз сры¬ вавшегося аншлюсса. Дети одного народа, которые в течение многих десятилетий были разобщены из-за злополучной политики, ликовали, встретившись, нако¬ нец, друг с другом. Движение наших войск проходило по единствен¬ ной дороге, шедшей через Линц. -67-
Приблизительно в 12 час. дни я въехал в Линц, где немного отдохнул и пообедал. Когда я намеревался оставить город, чтобы следовать дальше на Санкт-Пель- тен, то встретил рейхсфюрера СС Гиммлера и австрий¬ ских министров Зейс-Инкварта и фон Глайзе-Хорсте- нау. Они сообщили мне, что к 15 часам в Линц должен прибыть фюрер, и просили меня организовать оцепле¬ ние дороги, по которой он проедет, а также рыночной площади. Я приказал авангарду остановиться в Санкт- Пельтене, а оцепление улиц и площади поручил под¬ разделениям главных сил. В этом оцеплении принима¬ ли также добровольное участие подразделения местного австрийского гарнизона. Около 60 ООО человек быстро заполнили прилегающие улицы и площадь. Массы на- рода были охвачены невиданным воодушевлением, не¬ мецкие солдаты встречались с восторгом. Прибытие Гитлера затянулось до наступления тем¬ ноты. Я встретил фюрера на окраине и был свидетелем его триумфального въезда в город. Гитлер с балкона ратуши произнес речь, которую я имел честь слушать. Мне никогда не приходилось испытывать такого вооду¬ шевления, какое я испытывал в тот час. Закончив речь, Гитлер навестил нескольких раненых, пострадавших в стычках, которые имели место до аншлюсса, а затем направился в отель, куда последовал и я, чтобы предста¬ виться фюреру, прежде чем начать марш на Вену. Гит¬ лер был очень тронут приемом, оказанным ему населе¬ нием на рыночной площади. Около 9 часов вечера я оставил Линц и в полночь уже был в Санкт-Пельтене, откуда в голове авангарда направился на Вену, куда мы и прибыли 13 марта в час ночи, несмотря на сильную метель. В Вене только что закончилось большое факельное шествие, устроенное в честь аншлюсса. Улицы были заполнены празднично настроенными жителями. Не¬ удивительно, что появление немецких солдат вызвало бурное ликование. В присутствии командира венской дивизии австрийской армии генерала Штумпфль аван¬ -68-
гард прошел торжественным маршем мимо здания опе¬ ры под звуки австрийского военного оркестра. По окон¬ чании торжественного марша всех снова охватил бур¬ ный восторг. Меня понесли на руках до квартиры. Пуговицы моей шинели были оторваны и расхватаны в качестве сувениров. Приняли нас чрезвычайно востор¬ женно. После короткого отдыха утром 13 марта я нанес визит командующему австрийской армией, который принял меня весьма любезно. День 14 марта целиком ушел на подготовку к боль¬ шому параду, назначенному на следующий день. Руко¬ водить подготовкой к параду было поручено мне, и я с удовольствием впервые сотрудничал с нашими новыми друзьями. Мы быстро договорились обо всем и на сле¬ дующий день с удовлетворением отмечали, что это первое общественное мероприятие, организованное в Вене, входившей отныне в состав рейха, прошло с большим успехом. Парад начался торжественным мар¬ шем австрийских частей, за которыми следовали одна за другой колонны немецких войск. Среди населения царило восторженное настроение. В один из ближайших вечеров я пригласил не¬ скольких австрийских генералов, с которыми успел познакомиться, в отель «Бристоль» на небольшой ужин с намерением закрепить нашу дружбу во внеслужебной обстановке. Затем я выехал в моторизованные части австрийской армии, чтобы ознакомиться с ними и уяс¬ нить себе способ включения их в состав немецкой армии. Особенно запомнились мне две из этих поездок. Одна привела меня в город Нейзидель на оз. Нейзид- лер-зее, где стоял австрийский моторизованный егерс¬ кий батальон. Вторую поездку я совершил в город Брук, где находился танковый батальон. Этим баталь- оном-командовал подполковник Тейс, весьма способ¬ ный офицер, получивший ранение при тяжелой аварии танка. Его подразделение производило очень хорошее впечатление, и я быстро нашел общий язык с молоды¬ -69-
ми' офицерами и остальным личным составом. В обоих батальонах чувствовалось высокое моральное состоя¬ ние и поддерживалась хорошая дисциплина. Я мог только с радостью и надеждой ожидать включения этих подразделений в состав армии рейха. Для того, чтобы не только немецкие солдаты могли ознакомиться с Австрией, но чтобы и австрийские сол¬ даты узнали Германию (это способствовало бы усиле¬ нию у них чувства принадлежности к одному государ¬ ству), ряд подразделений австрийской армии был направлен на небольшой срок в Германию. Одно из таких подразделений посетило гарнизон в городе Вюр¬ цбурге, которым я раньше командовал, где ему был устроен радушный прием с угощением, организован¬ ный моей женой. Вскоре я получил возможность вызвать в Вену свою жену, чтобы 25 марта вместе отпраздновать день ее рождения. Участие в осуществлении аншлюсса дало возмож¬ ность немецким бронетанковым войскам извлечь неко¬ торые важные Уроки. В целом поход на Вену прошел без особых ослож¬ нений. Выход из строя автотранспорта был незначи¬ тельным, выход танков — несколько большим. Точных цифр я уже не помню, во всяком случае, всего вышло из строя не свыше 30% машин. К 15 марта, на которое был назначен парад, почти все танки прибыли к месту назначения. Эти цифры, которые являются не очень большими, если учесть значительное расстояние и боль¬ шую скорость марша, показались, однако, устрашаю¬ щими для тех, кто ничего не смыслит в бронетанковых войсках, и прежде всего для генерал-полковника фон Бока. Поэтому после похода на Вену эти люди обруши¬ лись с яростной критикой на еще молодые бронетанко¬ вые войска, утверждая, что они не в состоянии совер¬ шать продолжительные марши. Однако деловая критика пришла к совершенно иным выводам. При оценке боевых возможностей бронетан¬ -70-
ковых войск, произведенной на основе опыта похода на Вену, необходимо было учитывать следующие об¬ стоятельства. а) Бронетанковые войска еще не были готовы вы¬ полнять свои задачи в полном объеме. В начале марта они только проходили боевую подготовку в масштабе роты. Теоретическая подготовка штабных офицеров, проводившаяся весьма интенсивно во 2-й танковой дивизии в течение всей зимы, должна была завершить¬ ся полевыми учениями в районе реки Мозель, о кото¬ рых упоминалось выше. Об организации зимних уче¬ ний в масштабе дивизии никто и не помышлял. б) Высшее командование также было недостаточно подготовлено к проведению этого похода. Решение о нем исходило от одного Гитлера. Весь поход представ¬ лял собой сплошную импровизацию, что являлось для танковых дивизий, созданных лишь осенью 1935 г., рискованным мероприятием. в) 2-я танковая дивизия должна была пройти за 48 час. при совершении этого импровизированного марша 700 км, а полк лейб-штандарт СС «Адольф Гитлер» — около 1000 км. И все же эта задача в основном была выполнена. г) Наиболее важным недостатком, выявившимся в процессе марша, оказалась неудовлетворительная по¬ становка ремонта техники, особенно танков. Этот изъян отмечался еще во время осенних маневров 1937 г., однако предложенные в марте 1938 г. меры по его устранению не были приняты во внимание. В после¬ дующем такого рода недостатки больше не повторя¬ лись. д) Имели место серьезные затруднения в обеспече¬ нии горючим, но они были быстро преодолены. Ввиду того, что во время похода боеприпасы не расходова¬ лись, выводы в этом отношении могли быть сделаны только относительные. Боеприпасов будет достаточно, если заблаговременно о них позаботиться. е) Итоги похода, во всяком случае, подтвердили •7І<
правильность теоретических обоснований о примени¬ мости танковых дивизий для решения оперативных задач. Запас хода и скорость движения танков оказа¬ лись выше предполагаемых. Уверенность войск в своих силах была укреплена, а командование извлекло из марша много поучительного. ж) Было доказано, что по одной шоссейной дороге может без затруднений передвигаться больше чем одна моторизованная дивизия; была подтверждена также правильность мысли об организации и оперативном использовании моторизованного корпуса. з) Следует подчеркнуть, что поход на Вену позво¬ лил сделать выводы лишь относительно приведения в боевую готовность, передвижения и обеспечения тан¬ ковых дивизий, но не об их боеспособности. Дальней¬ шее показало, однако, что и в этом отношении немец¬ кие бронетанковые войска находились тогда на верном пути. Уинстон Черчилль в своей замечательной и имею¬ щей чрезвычайно большое значение книге «Воспоми¬ нания» (том I, стр. 331, немецкое издание Альфреда Шерца, Берн) дает, правда, совершенно иное изложе¬ ние событий аншлюсса. Считаю необходимым привес¬ ти следующую выдержку из этой книги: «Австрийский ефрейтор давно уже мечтал о триум¬ фальном въезде в Вену. Партийная организация наци¬ онал-социалистской партии в Вене наметила на суббо¬ ту 12 марта проведение факельного шествия для встречи победоносных героев. Однако встречать было некого, никто не появился. Пришлось поэтому пронести на руках по улицам города трех растерявшихся баварцев из состава немецких тыловых частей, прибывших поездом в Вену для того, чтобы обеспечить войска вторжения квартирами. Причина задержки немецких войск выяс¬ нилась позднее. Немецкая моторизованная армада не¬ решительно прогромыхала через границу и останови¬ лась вблизи города Линца. Несмотря на отличную погоду и хорошие дороги, большинство танков оказалось не в -72-
состоянии продолжать движение. В моторизованных подразделениях тяжелой артиллерии имели место ава¬ рии. Дорогу от Липца до Вены загромоздили застряв¬ шие тяжелые автомашины. Ответственным за то, что перед всем миром была продемонстрирована неподго¬ товленность немецкой армии, считали любимца Гитле¬ ра генерала фон Рейхенау, командующего 4-й армейс¬ кой группой. Гитлер, проезжавший на автомашине через Линц, видел замешательство в движении своих войск, что вызвало его бешеный гнев. Легкие танки кое-как про¬ бились сквозь пробки, образовавшиеся на дорогах, и по одному прибыли в воскресенье утром в Вену. Тяжелые танки и моторизованную артиллерию погрузили на железнодорожные платформы и таким путем своевре¬ менно доставили в Вену для участия в церемонии. Картина въезда Гитлера в Вену, где он был встречен толпами людей, и ликующими, и охваченными стра¬ хом, известна всем. Однако этот момент иллюзии сла¬ вы имел свою теневую сторону. В действительности фюрер кипел от злости из-за того, что обнаружились недостатки его военного механизма. Он обрушился на своих генералов с руганью, однако те заявили, что не виноваты. Они напомнили фюреру, что он и слушать не хотел предостережения Фрича о риске для Германии идти на более крупный конфликт. Внешний блеск все- таки сохранен. Официальные празднества и парады состоялись...» Очевидно, Уинстон Черчилль был неправильно информирован. Насколько мне известно1, 12 марта из 1 Как любезно сообщила железнодорожная дирекция в Мюнхене, в день начала марша из Баварии не было отправлено ид одного воинского эшелона с личным составом или военными материалами, что единодушно подтверждается всем железнодо¬ рожным персоналом, находившимся в тот день на работе. От¬ правка таких эшелонов потребовала бы наличия соглашения между немецкими и австрийскими железными дорогами, но -73-
Баварии в Вену не прибыло ни одного воинского эше¬ лона. Выходит, что «три растерявшихся баварца» долж¬ ны были прибыть в Вену только по воздуху. Немецкая моторизованная армада, правда, была задержана в Лин¬ це, но это я сделал только для того, чтобы организовать встречу Гитлера, В противном случае войска были бы в Вене во второй половине дня в тот же день. Погода была плохая, после обеда пошел дождь, а ночью под¬ нялась сильная метель. Единственная дорога, по кото¬ рой войска двигались от Линца на Вену, на многих участках была разобрана, так как в это время проводи¬ лись ремонтные работы, а остальные участки также находились в чрезвычайно неудовлетворительном со¬ стоянии. Большая часть танков прибыла в Вену без всяких происшествий. Аварии в подразделениях тяже¬ лой артиллерии не могли иметь места, так как у нас тогда вообще не было тяжелой артиллерии. Пробок в движении на дороге также совершенно не было. Гене¬ рал фон Рейхенау был назначен командующим 4-й армейской группой только 4 февраля 1938 г. и не мог отвечать за случайные перебои в работе материальной части, потому что он находился всего пять недель на своей новой должности. Его предшественник генерал- полковник фон Браухич также не мог нести ответствен¬ ность за состояние 4-й армейской группы, так как и он занимал эту должность непродолжительное время. Как уже упоминалось, я сам встречал Гитлера при его въезде в Линц. Он нисколько не выглядел рассер¬ женным. Наоборот, это был, пожалуй, первый случай, когда я видел его радостно взволнованным. Во время речи, произнесенной Гитлером в Линце с балкона рату¬ такого соглашения в действительности никогда не существовало. За один день до начала марша на Вену пехотные дивизии были выгружены в пограничных районах у Берхстесгадена, Фрейлас- синга и Зимбаха, а порожние железнодорожные составы возвра¬ тились обратно, чтобы принять новые грузы. На второй день марша эти войска уже выгрузились в Зальцбурге и на третий день марша прибыли в Вену. -74-
ши перед восторженными массами людей, я стоял рядом и имел полную возможность наблюдать за ним. Слезы действительно текли по его лицу, причем было очевид¬ но, что это делалось не для театрального эффекта. У нас в тот период преимущественно были только легкие танки. Тяжелых танков, как и тяжелой артилле¬ рии, почти не было, поэтому доставлять их в Вену по железной дороге не могли. Ни одного генерала никто не ругал, во всяком случае, мне об этом ничего не было известно. Не было, следовательно, и никакой реакции на это, об этом мне также ничего неизвестно. Что касается меня лично, то Гитлер исключительно вежливо обращался со мной в эти мартовские дни как в Линце, так и в Вене. Един¬ ственное замечание, которое мне было сделано, исхо¬ дило от генерал-полковника фон Бока, главнокомандую¬ щего всеми войсками, участвовавшими в марше; он считал неосторожностью с моей стороны украшение танков флажками, о чем я упоминал выше. Недоразу¬ мение было ликвидировано после того, как генералу Боку стало известно, что это было сделано мною с разрешения Гитлера. Та самая немецкая моторизованная армада, кото¬ рая «нерешительно прогромыхала через границу», ока¬ залась в состоянии, будучи лишь слегка улучшенной, одержать в 1940 г. в короткий срок победу над устарев¬ шими армиями западных стран. «Воспоминания» Уинстона Черчилля ясно пока¬ зывают его желание доказать, будто политические ру¬ ководители Великобритании и Франции считали, что в 1938 г. перспективы ведения войны были бы для них благоприятными. Военные же руководители указан¬ ных стран относились к этому более скептически. Они хорошо понимали все слабые стороны своих армий, но не знали, каким образом следует перестраивать их по-новому. Немецкие генералы также хотели мира, однако не потому, что считали себя слабыми или боялись нововведений, а потому, что верили в воз¬ -75-
можность достижения национальных устремлений народа мирными средствами. 2-я танковая дивизия была оставлена в районе Вены и осенью пополнена австрийскими контингентами. Полк лейб-штандарт СС и штаб 16-го армейского корпуса возвратились в. апреле в Берлин. В освободившихся казармах города Вюрцбурга разместилась 4-я танковая дивизия под командованием генерала Рейнгардта, сфор¬ мированная осенью 1938 г. Кроме того, были сформи¬ рованы 5-я танковая и 4-я легкая дивизии. В летние месяцы 1938 г., т. е. в условиях мирного времени, будучи командиром корпуса, я руководил под¬ готовкой личного состава. Мои обязанности заключа¬ лись преимущественно в проверке подчиненных частей и соединений. Это дало мне возможность познакомить¬ ся с офицерами и остальным личным составом и зало¬ жить основы того доверия между нами, которое прояви¬ лось во время войны и которым я всегда так гордился. 1 августа 1938 г. я перебрался в отведенную мне в Берлине казенную квартиру. В том же месяце Берлин посетили венгерский регент Хорти1 с супругой и пре¬ мьер-министр Имреди. Я присутствовал при их встрече на вокзале, на параде, ужине у Гитлера, а таюке на спектакле, данном в честь их приезда в оперном театре. После ужина Гитлер подсел к моему столу и беседовал со мной по различным вопросам, касающимся бро¬ нетанковых войск. Политические результаты визита Хорти в Герма¬ нию не удовлетворили Гитлера. Гитлер надеялся, что сможет добиться от венгерского регента согласия на заключение военного союза с Германией, но был обма- 1 Хорти Миклош (1868—1957), диктатор Венгрии в 1920— 1944 гг., контр-адмйрал. Участвовал в подавлении революцион¬ ных выступлений в Венгрии в 1918—1919 гг. В 1941 г. активно содействовал вхождению Венгрии в войну против Советского Союза. В октябре 1944 г. передал власть в стране Ф. Салаши и выехал за границу (Ред.). -76-
нут в своих надеждах. К сожалению, разочарование Гитлера было заметно как во время ужина, когда он произносил речь, так и после него. 10—13 сентября я вместе с женой присутствовал на партийном съезде в Нюрнберге. В течение этого месяца отношения между рейхом и Чехословакией приняли наиболее напряженный характер. Атмосфера стала сгу¬ щаться. Это нашло свое выражение в большой заклю¬ чительной речи Гитлера, произнесенной в Нюрнберге. Ближайшее будущее могло оказаться чреватым боль¬ шими последствиями. Я должен был оставить Нюрнберг и выехать в учеб¬ ный лагерь Графенвер, где размещались 1-я танковая дивизия и войска СС. В последующие недели время было заполнено многочисленными учениями и смотра¬ ми. В конце сентября приступили к подготовке присо¬ единения Судетской области. Опасность войны возрос¬ ла, потому что Чехословакия не шла ни на какие уступки. Положение стало серьезным. Мюнхенское соглашение открыло, однако, дорогу для мирного разрешения конфликта и сделало возмож¬ ным присоединение Судетской области без кровопро¬ лития. Политическая обстановка потребовала от меня при¬ несения еще одной жертвы: день своей серебряной свадьбы мне пришлось провести одному в Графенвере, жена праздновала этот день тоже одна в Берлине; оба наших сына находились на границе. Лучшим подарком в этот день был еще раз сохраненный мир. 2 октября мой штаб был переведен в город Плауэн, , а 3 октября начался марш на Судеты. Присоединение Судетской области Для похода на Судеты 16-му армейскому корпусу были приданы 1-я танковая дивизия, 13-я и 20-я мото¬ дивизии. Оккупация области проводилась в три этапа. -77-
3 октября 13-я мотодивизия генерала Отто заняла горо¬ да Егор (Хеб), Аш и Франценсбад; 4 октября 1-я тан¬ ковая дивизия заняла город Карлсбад (Карловы Вары), а 5 октября все три дивизии продвинулись на восток и заняли всю область до демаркационной линии. В первые два дня марша Адольф Гитлер находился при моем корпусе, 1-я танковая дивизия, прибывшая из города Хам в Айбеншток (расстояние 273 км), и 13-я мотодивизия были переброшены в ночь с 30 сентября на 1 октября и в ночь с 1 на 2 октября из района Графенвер на север, показав отличную скорость движе¬ ния, и сосредоточены на границе с Судетской областью в готовности к вступлению в нее. 3 октября я встретил Гитлера на границе у города Аш и доложил об успешном марше моих дивизий. Затем из Аш мы поехали в Егер, где в полевой кухне был приготовлен завтрак, в котором принял участие и Гитлер. Завтрак состоял из обычного для рядового со¬ става меню: густой суп с говядиной. Когда Гитлер уви¬ дел в супе, мясо, он отказался кушать и, съев лишь несколько яблок, попросил, чтобы впредь для него готовили вегетарианскую пищу. В Егере нас встретили очень радостно и торжественно. Толпы народа, одетые в национальные костюмы, устроили Гитлеру шумную овацию. 4 октября я завтракал вместе с Гитлером, обождав его прибытия на полевую кухню штаба 1-й танковой дивизии. Мы вели непринужденную беседу, во время которой выявилось общее удовлетворение тем, что уда¬ лось избежать войны. Вдоль дороги, по которой затем проезжал Гитлер, выстроились приветствуемые им вой¬ ска. Они имели отличный вид; все были настроены радостно; машины, как и в марте в Австрии, были украшены зеленью и цветами. Я отправился в Карлс¬ бад, где перед театром уже выстроился почетный кара¬ ул из трех рот — роты 1-го танкового полка, роты 1-го мотострелкового полка и роты полка лейб-штандарт СС. На правом фланге роты танкового полка стоял со -78-
своим командиром мой старший сын, занимавший тог¬ да должность адъютанта 1-го батальона 1-го танкового полка. Оцепление улиц еще не было закончено, когда появился Гитлер. Через шпалеры войск он проследовал в здание театра, где был встречен представителями местного населения. На улице лил проливной дождь. В вестибюле театра происходили прямо-таки трогатель¬ ные сцены. Хорошо одетые дамы и девушки плакали, многие становились на колени; ликование людей было исключительно велико. Судетским немцам пришлось много пережить: безграничную нищету, безработицу, национальный гнет. Многие уже потеряли всякую на¬ дежду. Задача заключалась теперь в том, чтобы возро¬ дить Судетскую область. Наши полевые кухни стали отпускать пищу беднякам, поскольку организации со¬ циального обеспечения еще не начали работать. С 7 по 10 октября войска продолжали занимать районы, в которых проживало немецкое население. Для выполнения этой задачи я выехал через Кааден (Кадань) и Заац (Жатец) в Теплице-Шанов. Везде на¬ селение восторженно встречало войска. Танки и авто¬ машины были осыпаны цветами. Живые изгороди лю¬ дей — юноши и девушки — затрудняли движение войск. Тысячи солдат немецкого происхождения, уволенные из чехословацкой армии, возвращались пешкам на ро¬ дину; многие из них были еще одеты в чешскую форму и несли на спине чемодан или сундучок — разбитая без боя армия. Первая линия укреплений Чехии была в наших руках; она не была так сильна, как нам казалось, но хорошо, что удалось занять ее без кровопролитных боев. В общем, все были довольны мирным поворотом в политической обстановке. Война сильнее всего затро¬ нула бы именно территорию с немецким населением и потребовала бы многих жертв от немецких матерей. В Теплице-Шанов я остановился в имении, принадлежавшем князю Клари-Алдринген. Князь и -79-
княгиня приняли нас очень радушно. Мы имели воз¬ можность познакомиться здесь со многими представи¬ телями немецко-богемской аристократии и были обра¬ дованы, увидев, что они остались истинными немцами. Я уверен, что лорд Ренсимэн правильно оценил тогда обстановку в Чехословакии и много сделал для сохра¬ нения мира. Не его вина, что мир этот оказался очень непрочным. Во всяком случае, напряженность в политической обстановке была ликвидирована, и мы могли предаться некоторым радостям. Я получил возможность поохо¬ титься; за две недели мне удалось убить нескольких оленей. Бурный 1938 год близился к концу, и такие далекие от политики солдаты, как я, надеялись, что, несмотря на прошедшие бури, в дальнейшем обстановка будет более спокойной. По нашему мнению, в результате увеличения территории и численности населения рейха последует длительный период для ассимиляции новых областей и закрепления вновь завоеванных позиций, настолько усиливших без всякой войны положение Германии в Европе, что наши национальные цели мы сможем осуществить мирным путем. Я имел возмож¬ ность собственными глазами видеть обстановку в Авст¬ рии и в Судетской области. При всей восторженности, с которой там был встречен аншлюсе, следует все же отметить, что экономическое состояние этих двух рай¬ онов было весьма неблагоприятным; большие различия между Австрией и Германией в формах государственного управления требовали длительного мирного периода для ликвидации этой разницы с тем, чтобы в конце концов вся Германия стала единым организмом. Мюн¬ хенское соглашение, казалось, давало возможность осу¬ ществить все эти цели. Крупные внешнеполитические достижения Гитле¬ ра изгладили неблагоприятное впечатление от февраль¬ ского кризиса. Под впечатлением успехов в Судетской области прошла почти незамеченной замена в сентябре -80-
начальника генерального штаба Сухопутных сил генера¬ ла фон Бека генералом Гальдером. Бек ушел в отставку, так как не был согласен с внешнеполитическим курсом Гитлера, считая его опасным. Он внес предложение, чтобы генералитет в целях сохранения мира демонстра¬ тивно выразил свое общее мнение, но Браухич, к сожа¬ лению, отклонил это предложение и не ознакомил с ним генералов. Я возвратился из Судетской области в Берлин, также будучи уверенным, что наступил дли¬ тельный период мира. К сожалению, я тогда глубоко ошибался. Новое обострение обстановки В конце октября в Веймаре состоялся местный праздник по случаю освящения нового здания отеля «Элефант», на котором присутствовал Гитлер. Я, как командир 16-го армейского корпуса и начальник гар¬ низона города Веймар, также был приглашен на этот праздник, открывшийся официальным заседанием в городском замке и закончившийся речью Гитлера пе¬ ред огромной толпой, собравшейся под открытым не¬ бом. В этой речи Гитлер исключительно резко высту¬ пал против Англии, особенно против Черчилля и Идена. Мне не пришлось слышать его предыдущей речи, про¬ изнесенной в Саарбрюккене, так как я находился в то время в Судетах, поэтому я был в высшей степени поражен, узнав, что атмосфера снова накаляется. После речи Гитлера гостей пригласили на ужин в отель «Эле¬ фант». Гитлер позвал меня к своему столу, и я имел возможность беседовать с ним в течение почти двух часов. Во время беседы я спросил у него, почему он так резко выступал против Англии. Он объяснил это тем, что англичане, по его мнению, проявили неискрен¬ ность во время переговоров с ним в Годесберге, а также исключительной невежливостью по отношению к нему видных англичан, посетивших его. Гитлер якобы зая- -81-
вил послу Гендерсону: «Если ко мне еще раз явятся неряшливо одетые посетители, я прикажу своему послу в Лондоне явиться к королю одетым в свитер. Передай¬ те это своему правительству». Гитлера приводило в ярость нанесенное ему, как он считал, оскорбление, и он заявил, что в действительности англичане не стре¬ мятся к искреннему примирению. Особенно сильно его задела неискренность англичан, потому что первона¬ чально он придавал большое значение взаимоотноше¬ ниям с Англией, желая установить с ней сотрудниче¬ ство на длительный срок. Несмотря на заключение Мюнхенского соглаше¬ ния, Германия снова оказалась в чрезвычайно напря¬ женной и неустойчивой обстановке. Это вызвало боль¬ шое разочарование и серьезное беспокойство. Вечером, вдень праздника, веймарский театр пока¬ зал «Аиду». Я сидел в ложе фюрера. Во время ужина, устроенного после спектакля, меня вновь пригласили к столу Гитлера. Беседа велась на общие темы, иногда об искусстве. Гитлер рассказывал о своей поездке в Ита¬ лию и о постановке «Аиды» в Неаполе. В два часа ночи он перешел к столу, где сидели артисты. После возвращения в Берлин я был вызван к главнокомандующему сухопутными силами. Он сооб¬ щил мне, что намерен создать новую должность — инспектора подвижных войск (как он их назвал), кото¬ рый будет отвечать за состояние моторизованных войск и кавалерии. Главнокомандующий сам набросал проект положения о новой должности и ознакомил меня с ним. Проект положения предусматривал, что инспек¬ тор будет иметь право производить инспекторские про¬ верки и составлять годовые отчеты. Согласно проекту инспектор не получал никаких командных функций, никаких прав на составление и издание уставов и наставлений и никакого влияния на4 решение вопросов организации и личного состава. Поэтому я отказался от такой неопределенной долж¬ ности. -82-
Через несколько дней ко мне явился начальник управления личного состава сухопутных сил генерал Бодевин Кейтель (младший брат начальника главного штаба вооруженных сил) и по поручению главнокоман¬ дующего сухопутными силами снова предложил мне занять вновь учреждаемый пост. Я снова отказался, выставив те же мотивы, что и раньше. Тогда Кейтель открыл мне, что новая должность создается не по ини¬ циативе Браухича, а по желанию самого Гитлера и поэтому я не должен от нее отказываться. Я не смог скрыть своего разочарования; почему главнокомандую¬ щий с самого начала не сообщил мне, от кого именно исходит приказ о создании новой должности? Я снова заявил о своем отказе и попросил Кейтеля передать фюреру причину моего отказа, а также сказать, что я готов лично, доложить ему свои соображения по данно¬ му вопросу. Через несколько дней я был вызван к Гитлеру и разговаривал с ним с глазу на глаз. Гитлер спросил меня о причинах моего отказа. Я доложил ему о поряд¬ ке подчиненности, существующем в главном командо¬ вании сухопутных сил, и об основных принципах положения для нового ведомства, разработанного глав¬ нокомандующим. Затем я добавил, что, занимая свою настоящую должность командира трех дивизий, я имею большую возможность оказывать влияние на развитие бронетанковых сил, чем это окажется возможным при занятии новой должности. Хорошо зная руководящих лиц главного командования сухопутных сил и их отно¬ шение к проблеме использования крупных сил танков в качестве наступательного средства оперативного ха¬ рактера, я вынужден был рассматривать новое решение как шаг назад. Далее я разъяснил, что в главном коман¬ довании сухопутных сил господствует мнение о необхо¬ димости придавать танки пехоте и что поэтому я пред¬ вижу и в будущем такие же конфликты, которые происходили в недавнем прошлом. Кроме того, соеди¬ нение танков с кавалерией произведено помимо жела¬ -83-
ния этого старого рода войск, командование которого видит во мне своего противника и отрицательно отно¬ сится к этому нововведению. В модернизации кавалерии имеется настоятельная необходимость, однако главное командование сухопут¬ ных сил и старые кавалерийские офицеры выступают даже против этого. Свои объяснения я закончил следу¬ ющими словами: «Права, которые мне будут предостав¬ лены, окажутся недостаточными для того, чтобы пре¬ одолеть все препятствия, и я предвижу вследствие этого постоянные трения и конфликты. Поэтому я прошу оставить меня в прежней должности». Гитлер слушал меня минут 20, не перебивая. Затем он обосновал свое желание создать новый пост необходимостью организа¬ ции централизованного руководства всеми моторизо¬ ванными войсками и кавалерией и приказал мне всту¬ пить в новую должность. В заключение он сказал: «Если ожидаемое вами противодействие будет тормозить вашу работу, можете обращаться прямо ко мне. Тогда мы уж вместе осуществим необходимые нововведения. Я при¬ казываю вам принять новую должность». Разумеется, до непосредственного обращения с докладом к Гитлеру дело не дошло, хотя затруднения начались немедленно. Я был произведен в генералы танковых войск, назна¬ чен генерал-инспектором подвижных войск и присту¬ пил к организации своего очень небольшого управле¬ ния, которое было размещено на Бендлерштрассе. Мне дали двух офицеров генерального штаба — подполков¬ ника фон ле Суир и капитана Ротгигер; адъютантом у меня был подполковник Рибель. Кроме того, по каж¬ дому роду подчиненных мне войск мне было выделено по одному референту. Затем я приступил к работе. Это было равноценно тому, что лить воду в бездонную бочку. Бронетанковые войска до этого времени не имели почти никаких наставлений по боевой подготовке. Мы составили наставления и представили их в отдел боевой подготовки главного командования сухопутных сил для
утверждения. Однако в отделе боевой подготовки не было ни одного офицера-танкиста. Наши наставления рассматривались не применительно к требованиям бро¬ нетанковых войск, а с совершенно другой точки зре¬ ния. На большинстве наших проектов наставлений была наложена следующая резолюция: «Основная организа¬ ция не соответствует организации, принятой в пехоте. Поэтому проект отклонить». Единство организации и единство «номенклатуры» — вот в основном те вопро- которые принимались во внимание при оценке нашей работы. Потребности войск при этом совершен¬ но не учитывались. Мое предложение об организации в кавалерии удоб¬ ных для управления дивизий, оснащенных современ¬ ной техникой, потерпело неудачу, так как начальник управления общих дел сухопутных сил генерал Фромм не решился дать на это своего согласия, Итак, до начала войны организационная структура кавалерии оставалась, как и раньше, в неудовлетвори¬ тельном состоянии, что явилось причиной ее распреде¬ ления, за исключением одной только бригады в Вос¬ точной Пруссии, по пехотным дивизиям в виде смешанных разведывательных отрядов, состоявших из кавалерийского эскадрона, самокатного эскадрона и моторизованного эскадрона, имевшего в своем составе несколько устаревших бронемашин, противотанковые пушки и конную артиллерию. Управлять этой ужасаю¬ щей мешаниной было почти невозможно. При объяв¬ лении мобилизации кавалерия могла обеспечить таки¬ ми разведывательными отрядами лишь кадровые пехотные дивизии мирного времени. Вновь сформиро¬ ванные соединения должны были удовлетвориться са¬ мокатчиками. Таким образом, вопрос о кавалерии был близок к решению совсем в ином плане. Кавалерия оказалась в таком тяжелом положении, несмотря на то, что все ее начальники с особой любовью заботились о ней. Таково, оказывается, различие между теорией и практикой. -85-
Укажу еще на одно второстепенное обстоятельство, которое проливает свет на обстановку того периода. Мобилизационный план предусматривал назначение меня, инспектора подвижных войск, в случае войны на должность командира запасного пехотного корпуса. Потребовалась подача жалобы, чтобы изменить этот пункт и добиться решения использовать меня на случай войны в бронетанковых войсках.
ГЛАВА IV КАЧАЛО КАТАСТРОФЫ Навстречу войне Март 1939 года ознаменовался присоединением Чехии к рейху на правах протектората. Создалось чрез¬ вычайно серьезное внешнеполитическое положение. Инициатива присоединения Чехии исходила исключи¬ тельно от Гитлера. Утром, в день вступления немецких войск в Чехию, меня вызвали к главнокомандующему сухопутными войсками и, ознакомив с совершившимся фактом, при¬ казали направиться в Прагу для обобщения опыта, приобретенного механизированными и бронетанковы¬ ми войсками, участвовавшими в операциях, проходив¬ ших в зимних условиях; я должен был также провести осмотр материальной части чешских бронетанковых войск. В Праге я встретился с генералом Гепнером, назна¬ ченным после меня командиром 16-го армейского кор¬ пуса, который и рассказал мне о своем опыте. Затем я посетил различные воинские части, чтобы получить непосредственное впечатление о них. В Брюнне (Брно) я осмотрел материальную часть чешских бронетанко¬ вых войск, которая произвела на меня впечатление -87-
полной пригодности. Эта материальная часть сослужи¬ ла нам хорошую службу во время кампаний в Польше и Франции и лишь в русскую кампанию она уступила место тяжелой материальной части немецкой конст¬ рукции. После Чехии к рейху без боевых действий была присоединена Мемельская (Клайпедская) область. 20 апреля Гитлер, празднуя свое пятидесятилетие, устроил большой парад. Батальон знаменосцев со зна¬ менами вермахта приветствовал Гитлера. Фюрер нахо¬ дился в зените славы. Было ли у него самообладание, чтобы сохранить свое положение, не перетягивая уже натянутую до предела тетиву лука? - 28 апреля Гитлер заявил о расторжении англо-гер¬ манского морского соглашения и польско-германского договора о ненападении. 28 мая министр иностранных дел Италии граф Чиано посетил Берлин. Министр иностранных дел рейха уст¬ роил в его честь большой прием. Чтобы принять боль¬ ше гостей, он разбил две большие палатки, образовав¬ шие одну общую крышу над всем его садом. Но в эти майские дни было очень холодно, и палатки пришлось протопить. Трудно выполнимая затея! Гитлер тоже присутствовал на этом торжестве. Гостей развлекали легкими сценическими представлениями, например, тан¬ цами Гёпфнеров, на которые собрались в одной из палаток, где для этой цели была оборудована сцена. Пришлось обождать некоторое время с началом пред¬ ставления, так как Гитлер хотел сидеть рядом с Ольгой Чеховой1, которая вот-вот должна была приехать. Гит¬ лер любил людей искусства и охотно бывал в их обще¬ стве. Предостеречь Гитлера от войны — такова, вероят¬ но, была политическая цель визита Чиано. Мне трудно судить о том, выполнял ли он это поручение Муссо¬ лини с достаточной энергией и последовательностью до самого конца своего визита. 1 Ольга Чехова — немецкая киноактриса (Ред.). -88-
Наконец, в июне Берлин посетил принц-регент Югославии Павел со своей красивой супругой. Снова был большой парад, в котором принимали участие глав¬ ным образом мотомеханизированные части, причем в таком большом количестве, что вся эта инсценировка действовала скорее удручающе, чем убедительно. Сле¬ дует заметить, что из Берлина принц поехал в Лондон. Насколько мне известно, ожидания Гитлера, которые он связывал с визитом принца, не оправдались. Политических предостережений было более чем достаточно. Но Гитлер и его министр иностранных дел Риббентроп были склонны считать, что западные дер¬ жавы не решатся начать войну против Германии и у них поэтому развязаны руки для осуществления своих целей в Восточной Европе. Моя задача в летние месяцы 1939 г. сводилась к подготовке запланированных на осень крупных манев¬ ров вермахта с участием мотомеханизированных войск. Их нужно было переправить через Рудные горы в Су¬ деты. Но обширные подготовительные работы для орга¬ низации этих маневров проводились напрасно. Польская кампания 22 августа 1939 года я получил приказ направить¬ ся в померанский учебный лагерь Гросс-Борн, чтобы там вместе со штабом сформированного 19-го армейс¬ кого корпуса, носившего название «фортификационно¬ го штаба Померании», принять участие в сооружении полевых укреплений вдоль имперской границы для защиты Германии от наступления поляков. В состав 19- го армейского корпуса были включены: 3-я танковая дивизия, 2-я и 20-я мотодивизии, а также корпусные части. 3-я танковая дивизия была усилена танковым учебным батальоном, имевшим на вооружении наши новейшие средние танки Т-ІІІ и Т-ІѴ. В составе кор¬ пусных частей находился также учебный разведыва¬ -89-
тельный батальон из города Дёбериц-Крамп ниц. Эти учебные части и подразделения наших военных школ были привлечены по моей просьбе с тем, чтобы они первыми смогли накопить практический опыт, что могло пойти на пользу в их будущей учебной деятельности. Только после выступления Гитлера с речью перед командующими армиями в Оберзальцберге, на котором я не присутствовал, мне стало известно от командую¬ щего 4-й армией генерал-полковника фон Клюге о возложенной на меня задаче. Я узнал, что мой 19-й армейский корпус входит в состав 4-й армии. Южнее (справа от меня) находился 2-й корпус генерала Штра¬ уса, севернее (слева) — пограничные части генерала Каупиша, которым непосредственно перед началом бое¬ вых действий была придана 10-я танковая дивизия, находившаяся с марта этого года в Праге и ее окрест¬ ностях. За моим корпусом в качестве армейского резер¬ ва находилась 23-я пехотная дивизия из Потсдама (см. приложение 1). Моя задача сводилась к тому, чтобы форсировать Брда между Цемпельбург (Семпольно) справа и Конитц (Хойнице) слева, быстро достичь Вислы, отрезать и уничтожить польские части, расположенные в так на¬ зываемом «польском коридоре». Дальнейшее продви¬ жение предполагалось после поступления нового при¬ каза. Корпус Штрауса, действуя справа от меня, должен был также продвинуться до Вислы, а соединение ге¬ нерала Каупиша, действовавшее левее, — наступать на Данциг (Гданьск). Имелись предположения, что польские силы в «ко¬ ридоре» состояли из трех пехотных дивизий, одной кавалерийской бригады «Поморска» и небольшого чис¬ ла танков типа Фиат-Ансальдо. Граница с польской стороны была укреплена полевыми сооружениями. С нашей стороны были хорошо видны окопные работы противника. Видимо, имелся еще один тыловой оборо¬ нительный рубеж по реке Брда. Начало наступления намечалось на утро 26 августа. Благодаря заключенному -90-
в эти дни соглашению с Советской Россией Гитлер обеспечил необходимую для ведения войны безопас¬ ность тыла. Относительно реакции западных держав он под пагубным влиянием Риббентропа поддался иллю¬ зии, считая их вмешательство невозможным. Во всяком случае, мое утверждение не будет запоз¬ далым, если я скажу, что настроение армии было по¬ давленным, и не будь пакта с Россией, вероятно, мно¬ гое было бы еще труднее. С тяжелым сердцем мы начали войну, и не было ни одного генерала, который бы ратовал за нее. Все старые офицеры и многие тыся¬ чи наших солдат, принимавших участие в первой ми¬ ровой войне, знали, что значит война. Они понимали, что война, возможно, не ограничится одной Польшей. Вмешательства других государств следовало бояться, так как Англия в марте, т. е. после образования богем¬ ского протектората, предложила Польше гарантию ее независимости. Каждый из нас думал о матерях и же¬ нах немецких солдат и о тяжелых жертвах, которые они должны нести даже при благоприятном исходе войны. Наши собственные сыновья также находились в армии. Мой старший сын Гейнц Гюнтер был полковым адъю¬ тантом в 35-м танковом полку, второй мой сын Курт в звании лейтенанта 1 сентября начал службу в разведы¬ вательном батальоне 3-й танковой дивизии, находясь, таким образом, в моем корпусе. Последняя моя квартира перед войной находилась в Добрине, вблизи Пройсиш-Фридланд, где нас сильно баловали наши любезные хозяева Вилкенсы. В ночь с 25 на 26 августа наступление было отме¬ нено. Почти вышедшие на исходное положение части мы едва успели отвести назад. Очевидно, дипломати¬ ческие переговоры шли полным ходом. Вспыхнула не¬ большая искра надежды на сохранение мира. Однако боевым воинским частям ничего хорошего она не при¬ несла. 31 августа последовала новая тревога, на этот раз действительно боевая. Дивизии заняли исходное по¬ -91-
ложение вдоль границы. Их положение было следую¬ щим: — справа — 3-я танковая дивизия генерала барона Гейера фон Швеппенбурга; ее задача — продвигаться между реками Семпольно и Камёнка к реке Брда, фор¬ сировать эту реку восточнее Пруш, у Гаммермюле и затем нанести удар в направлении Вислы у Шветц (Свеце) ; — в центре, севернее р. Камёнка, между Грюнау и Фирхау — 2-я мотодивизия генерала Бадера; ее задача — прорвать польские пограничные укрепления и затем продвигаться в направлении Тухель (Тухоля); — слева, западнее Конитц (Хойнице) — 20-я мото¬ дивизия генерала Викторина; ее задача — овладеть этим городом и продвигаться затем через Тухольскую пус¬ тошь и город Оше (Осе) на Грауденц (Грудзёндз). Главный удар при наступлении наносила усилен¬ ная корпусными частями 3-я танковая дивизия, за ко¬ торой следовал армейский резерв (23-я пехотная диви¬ зия). 1 сентября в 4 час. 45 мин. корпус пер'ешел грани¬ цу, развертываясь в боевые порядки. Густой туман за¬ стилал землю. Поэтому авиация вначале была лишена возможности действовать. Я сопровождал 3-ю танко¬ вую бригаду в первом эшелоне до района севернее Цемпельбурга (Семпольно), где завязались первые не¬ значительные бои. К сожалению, тяжелая артиллерия 3-й танковой дивизии, выполняя данные ей указания, была вынуждена стрелять в туман. Первый снаряд ра¬ зорвался в 50 м от моего командирского танка, вто¬ рой — в 50 м позади него. Я предположил, что следу¬ ющий снаряд попадет прямо в машину, и приказал водителю повернуть вправо. Но он начал нервничать при этом непривычном для него грохоте и въехал на полном ходу в ров. Передняя ось полугусеничной ма¬ шины была погнута, что сильно затрудняло управле¬ ние. Поэтому мне пришлось временно отказаться от своей поездки. Я отправился на командный пункт кор- -92-
-93-
пуса, взял другую машину и объяснился с чересчур рьяными артиллеристами. Здесь мне представляется случай упомянуть, что я первым из командиров корпу¬ сов стал использовать бронированные командирские машины, чтобы сопровождать танки на поле боя. Они были снабжены радиоаппаратурой, что позволяло поддерживать постоянную связь с командным пунктом корпуса и с подчиненными дивизиями. Севернее Цемпельбурга (Семпольно), у Гр. Клоня, завязался первый серьезный бой. Это произошло в тот момент, когда вдруг внезапно рассеялся туман и раз¬ вернутые в боевой порядок наступающие танки оказа¬ лись перед фронтом обороны поляков. Оборонявшимся удалось из противотанковых пушек сделать несколько метких выстрелов, давших прямые попадания в наши машины. Были убиты один офицер, один фаненюнкер' и восемь рядовых. Гр. Клоня была владением моего прадеда барона Гиллера фон Гертрингена. Кроме его могилы, там на¬ ходилась и могила моего деда — Гудериана. Там же, в Гр. Клоня, родился и мой отец. Впервые в своей жизни я приблизился к месту, которое когда-то было так любимо моими родными. После замены машины я снова отправился на уча¬ сток фронта 3-й танковой дивизии, вышедшей своими передовыми подразделениями на реку Брда. Главные силы дивизии стояли между Прущем и Кл. Клоня, готовясь к расположению на отдых. Командир диви¬ зии находился на совещании у командующего армей¬ ской группой генерал-полковника фон Бока. Поэтому меня проинформировали о положении на реке Брда находившиеся там офицеры 6-го танкового полка. Ко¬ мандир полка не верил в возможность форсирования реки в этот же день и намеревался старательно выпол¬ нить желанный приказ о расположении на отдых. 1 Фаненюнкер — звание Ѵсурсанта первого курса военного училища (Ред.). -94-
Приказ командира корпуса форсировать реку Брда в первый же день наступления был забыт. Раздражен¬ ный, я отошел в сторону, чтобы обдумать, какими мерами можно ликвидировать эту нерадостную обста¬ новку. Вдруг ко мне подошел молодой лейтенант Феликс. Он был без мундира, рукава рубашки высоко засучены. Лицо я руки были черными от дыма. «Гос¬ подин генерал, — сказал он, — я прибыл с Брда. Гарнизон противника на берегу реки слаб. Поляки подожгли мост у Гаммермюле, но я погасил огонь своим танком. По мосту можно проехать. Продвиже¬ ние срывается только тем, что некому командовать. Господину генералу следовало бы быть там». Удивлен¬ но я смотрел на молодого человека. Он производил очень хорошее впечатление, его глаза говорили о том, что ему можно верить. Может быть, этот молодой лейтенант и является тем, кто разгадал загадку Колумба о яйце? Я последовал его совету, проехал через нагромож¬ дения польских и немецких машин на узкую песчаную лесную дорогу, ведущую в Гаммермюле, и прибыл туда между 16 и 17 час. За толстым дубом, примерно в 100 м от реки, стояло несколько штабных офицеров; они встретили меня возгласом: «Господин генерал, здесь ведь стреляют!». Этого, правда, нельзя было отрицать, так как танки 6-го полка и стрелки 3-го полка действи¬ тельно стреляли с предельной интенсивностью. Противника не было видно, так как он засел в окопах на противоположном берегу реки. Я приказал прежде всего прекратить бессмысленный огонь, в чем мне во многом помог подошедший командир 3-й пе¬ хотной бригады полковник Ангерн. Затем я отдал рас¬ поряжение установить протяженность польской оборо¬ ны. Еще не введенный в бой 3-й мотоциклетный батальон получил приказ форсировать реку на надув¬ ных лодках в районе, который не обстреливался про¬ тивником. Когда мотоциклистам удалось форсировать реку, я двинул танки через мост. Они взяли в плен -95-
У? * * 2 0 S 10 І5кт
оборонявшуюся польскую роту самокатчиков. Потери были минимальны. Все наличные части были тотчас же привлечены к созданию предмостного укрепления на реке. Разведы¬ вательный батальон 3-й танковой дивизии получил приказ немедленно выйти через Тухольскую пустошь к Висле у Шветц (Свеце) и установить местонахождение главных сил поляков и их возможных резервов, К 18 час. закончилось форсирование реки. Ночью 3-я тан¬ ковая дивизия выполнила поставленную перед ней за¬ дачу, достигнув Свекатово. Я направился обратно на командный пункт корпу¬ са в Цан и прибыл туда при наступлении сумерек. Длинное шоссе было пусто. Нигде не было слышно ни одного выстрела. Каково же было мое удивление, когда вдруг меня окликнули непосредственно у самого Цана и я увидел несколько человек в шлемах. Это были люди из моего штаба. Они устанавливали противотан¬ ковую пушку и? огневой позиции. На мой вопрос, зачем они это делают, я получил ответ, что польская кавалерия начала наступление и может появиться здесь каждую минуту. Я успокоил людей и приступил к ра¬ боте в штабе. В донесениях 2-й мотодивизии сообщалось, что наступление приостановлено перед проволочными заг¬ раждениями поляков. Все три полка были развернуты для боя в линий, и у дивизии больше не было резервов. Я отдал распоряжение ночью отвести с линии фронта левый полк и перебросить его за правый фланг дивизии с тем, чтобы на другой день ввести его в бой позади 3- й танковой дивизии с целью охвата противника в на¬ правлении на Тухель (Тухоля). 20-я мотодивизия, встретив слабое сопротивление противника, захватила Конитц (Хойнице), но значи¬ тельно продвинуться после овладения городом ей не удалось, поэтому она снова получила приказ на про¬ должение наступления. 4 Г. Гудериан -97-
Нервозность первых дней войны ночью стала еще более ощутимой. Так, командир 2-й мотодивизии доло¬ жил после полуночи, что он был вынужден отступить под натиском польской кавалерии. Услышав это, я сначала потерял дар речи, затем, взяв себя в руки, спросил командира дивизии, слышал ли он когда-ни¬ будь, чтобы померанская пехота бегала от кавалерии противника. Он ответил отрицательно и заверил меня, что удержит свои позиции. На следующее утро я решил все же съездить в эту дивизию. Прибыв туда в 5 час., я увидел, что штаб дивизии все еще чувствует себя до некоторой степени беспомощно. Встав во главе полка, выведенного ночью с линии фронта, я лично довел его до места переправы на реке Каменка, севернее Гр. Клоня, чтобы оттуда ввести этот полк в бой в направ¬ лении Тухель (Тухоля). Наконец, наступление 2-й мо¬ тодивизии быстро пошло по нужному руслу. Паника первых дней войны была преодолена. Ночью разведывательный батальон 3-й танковой дивизии достиг Вислы. К сожалению, из-за неосторож¬ ности он понес чувствительные потери в офицерском составе в имении Поледно, близ Шветца (Свеце). Основные силы 3-й танковой дивизии были разде¬ лены рекой Брда на две части и в течение первой половины дня неоднократно атаковывались поляками на восточном берегу реки. Только к полудню удалось начать контрнаступление, и дивизия, ведя бои в лесу, смогла продолжить наступление, 23-я пехотная диви¬ зия быстро следовала за 3-й танковой дивизией. Обе мотодивизии добились в Тухольской пустоши значитель¬ ных успехов. 3 сентября, введя в бой 23-ю пехотную дивизию генерала графа Брокдорфа в промежуток между про¬ двинувшейся до Вислы 3-й танковой дивизией и 20-й мотодивизией, удалось после тяжелых боев и разного рода неудач полностью окружить противника, находив¬ шегося перед нами в лесу севернее Шветца (Свеце) и западнее Грауденца (Грудзёндза). Польская поморская 98-
кавалерийская бригада из-за незнания конструктивных данных и способов действий наших танков атаковала их с холодным оружием и понесла чудовищные потери. Один польский артиллерийский полк был настигнут на марше по направлению к Висле нашими танками и уничтожен; лишь два орудия успели открыть огонь. Польская пехота также понесла тяжелые потери. Часть транспортных колонн была при отходе перехвачена и уничтожена. 4 сентября кольцо вокруг окруженного противника сузилось. Битва в «польском коридоре» приближалась к концу. Временный кризис в 23-й пехотной дивизий уда¬ лось преодолеть при помощи одного полка 32-й пехот¬ ной дивизии корпуса Штрауса. Войска блестяще сражались и были в хорошем настроении. Потери рядового состава были незначи¬ тельны, офицерского состава — необычайно велики: офицеры сражались с большей самоотверженностью. Генерал і^дам, государственный секретарь барон фон Вейцзэкер и полковник барон фон Функ потеряли в польской кампании своих сыновей. 3 сентября я посетил 23-ю пехотную и 3-ю танко¬ вую дивизии, повидался со своим сыном Куртом и полюбовался башнями города Кульма (Хелмно), в ко¬ тором я родился. 4 сентября я наблюдал за боем, который вели в лесу 2-я и 20-я мотодивизии, после чего прибыл в старый немецкий учебный лагерь Группе западнее Грауденца (Грудзёндза). Ночью я посетил 3-ю танковую дивизию, которая, форсировав Вислу, замкнула кольцо окруже¬ ния на востоке. «Коридор» был прорван. Мы могли начать выпол¬ нение новой задачи. Но в то время как мы занимались своим трудным ремеслом, политическая обстановка се¬ рьезно осложнилась. Англия и под ее давлением Фран¬ ция объявили войну рейху, тем самым наши надежды на длительный мир рухнули. Мы вступили во вторую -99-
мировую войну. Было ясно, что она продлится долго и мы должны будем упорно сражаться1. 5 сентября корпус неожиданно посетил Адольф Гитлер. Я встретил его у Плевно на шоссе, идущем из Тухель (Тухоля) на Шветц (Свеце), сел в его машину и по шоссе, по которому велось преследование против¬ ника, провез его мимо разгромленной польской артил¬ лерии в Шветц (Свеце), а оттуда вдоль нашего передне¬ го края кольца окружения в Грауденц (Грудзёндз), где он остановился на некоторое время у взорванного мо¬ ста через Вислу. Глядя на уничтоженную артиллерию, Гитлер спросил: «Это сделали, наверно, наши пикиру¬ ющие бомбардировщики?» Мой ответ «Нет, наши тан¬ ки!», видимо, удивил Гитлера. Между Шветцом (Свеце) и Грауденцом (Грудзёндзом) расположились части и подразделения 3-й танковой дивизии, которые не ис¬ пользовались для окружения польской армии. Среди них находились 6-й танковый полк и разведыватель¬ ный батальон 3-й танковой дивизии, в котором служил мой сын Курт. Обратный наш путь проходил через расположение частей 23-й пехотной дивизии и 2-й мотодивизии. Во время поездки мы сначала беседовали о боевой обстановке на участке моего корпуса. Гитлер осведо¬ мился о потерях. Я назвал ему известные мне цифры: 150 убитых и 700 раненых в четырех подчиненных мне на время сражения в «коридоре» дивизиях. Он был очень удивлен такими незначительными потерями и назвал мне для сравнения цифры потерь его полка «Листа» во время первой мировой войны после первого дня боевых действий; они достигали 2000 убитых и раненых в одном полку. Я мог указать на то, что незначительные потери в этих боях против храброго и 1 Вряд ли утверждение автора о надеждах Германии на длительный мир требует дополнительных комментариев. Со¬ мнителен также и вывод о вступлении Франции в войну «под давлением» Англии (Ред.). -100-
упорного противника следует объяснить главным обра¬ зом эффективностью танков. Танки — оружие, которое значительно уменьшает потери своих войск. Вера сол¬ дат и офицеров ‘в превосходство их оружия сильно возросла благодаря успеху в «польском коридоре». Противник потерял две-три пехотные дивизии и одну кавалерийскую бригаду. Наши трофеи исчислялись тысячами военнопленных и сотнями орудий. При приближении к Висле на горизонте появились силуэты домов какого-то города. Гитлер спросил, не Кульм (Хелмно) ли это. Я подтвердил: «Да, это Кульм. Я имел честь приветствовать вас в марте прошлого года на вашей родине, сегодня я могу принять вас на моей. Кульм — город, в котором я родился». Несколько лет спустя Гитлер вспомнил об этой сцене. Затем наш разговор перешел к техническим вопро¬ сам. Гитлер хотел знать, что в наших танках показало себя особенно хорошо, что нуждается в улучшении. Я высказал мысль о необходимости ускоренного подвоза средних танков Т-ІІІ и Т-ІѴ к линии фронта и об увеличении их производства. Для дальнейшего усовер¬ шенствования конструкции танков надо обратить вни¬ мание на следующее: скорость танка удовлетворительна, очень важно увеличить толщину брони, особенно в лобовой части танка, повысить дальнобойность и про¬ бивную способность снарядов танковых орудий, для чего удлинить стволы орудий и использовать снаряды с большим зарядом. То же самое относится и к нашим противотанковым пушкам. Объявив благодарность войскам за их успехи, Гит¬ лер покинул корпус при наступлении темноты. Он направился в свою ставку. Следует еще отметить, что население, воспользо¬ вавшись затишьем в боевых действиях для того, чтобы выбраться из своих убежищ, очень тепло приветствова¬ ло Гитлера и преподносило ему цветы. Город Шветц (Свеце) был украшен черно-бело¬ красными флагами.. Визит Гитлера произвел очень хо¬ -101-
рошее впечатление на войска. К сожалению, в дальней¬ шем ходе войны Гитлер приезжал на фронт все реже и реже, а в последние годы совсем перестал посещать его. Тем самым он потерял контакт с солдатами и способ¬ ность понимать их заслуги и страдания. 6 сентября штаб корпуса и передовые части дивизий переправились через Вислу. Командование и штаб кор¬ пуса остановились в Финкенштейне, в чудесном дворце графов Дона-Финкенштейн. Этот дворец Фридрих Ве¬ ликий пожаловал своему министру графу фон Финкен- штейну. Дворец дважды служил штаб-квартирой Напо¬ леону I. Впервые император прибыл туда, когда его армия в 1807 г., ведя войну с Пруссией и Россией, шла через Вислу в Восточную Пруссию. Двигаясь по однооб¬ разной и бедной Тухольской пустоши, Наполеон увидел этот дворец и воскликнул: «Наконец-то замок!» Это можно понять. Там он планировал продолжение похода по направлению к Прейсиш-Эйлау (Багратионовск) и оставил след своего пребывания, исцарапав' пол своей шпорой. В 1812 г. перед походом в Россию он вторично приехал во дворец и жил там несколько недель с пре¬ красной графиней Валевской. И вот в этой бывшей комнате Наполеона разместился я. К сожалению, наш хозяин граф Дона был болен и лежал в клинике в Берлине, так что я не имел чести познакомиться с ним и с графиней. Домашние графа были так любезны, что предложили мне поохотиться на оленей. Так как мы не имели приказа о наших дальнейших действиях и знали только, что мы выходим из подчинения командующего 4-й армией и поступаем непосредственно в распоряже¬ ние командующего группой армий фон Бока, то я решил принять предложение, надеясь, что оно не принесет никакого ущерба интересам армии. Пока мои дивизии были заняты переправой через реку, я с вечера 7 до утра 8 сентября успешно охотился, убив сильного двена¬ дцатилетнего оленя. Лесничий из графского лесного управления, будучи человеком скрупулезно справедли¬ вым, не решился сопровождать меня. ' -102-
* * * 8 сентября мои дивизии переправились на другой берег реки у Меве и Кеземарка. События стали разви¬ ваться быстрыми темпами. Вечером меня вызвали в штаб группы армий в Алленштайн (Ольштын) для по¬ лучения приказа. В 19 час. 30 мин. я покинул Финкен- штейн и между 21 час. 30 мин. и 22 час. 30 мин. получил боевую задачу. Командующий группой армий сначала намеревался отдать мой корпус 3-й армии ге¬ нерала фон Кюхлера и ввести его в бой на ее левом фланге из района Арис (Ожиш) в направлении Ломжа, восточная окраина Варшавы. Мне казалось, что такая тесная прикованность моего корпуса к пехотной армии противоречит характеру моего рода войск. Я предпола¬ гал, что это не даст мне возможности использовать скорость передвижения моторизованных дивизий и что при нашем медленном продвижении силы поляков, обороняющие Варшаву, получат шансы отойти на вос¬ ток и подготовить новый рубеж сопротивления по во¬ сточному берегу Буга. Я предложил поэтому начальни¬ ку штаба армейской группы генералу фон Зальмуту оставить танковый корпус в непосредственном распо¬ ряжении армейской группы и ввести его в бой слева от армии, фон Кюхлера через Визня восточнее Буга на Брест. Этим самым все попытки поляков организовать устойчивую оборону в районе Варшавы были бы обре¬ чены на полный провал. Зальмут, а потом и генерал- полковник фон Бок согласились с моим предложением. Получив соответствующий приказ, я направился в учебный лагерь Арис (Ожиш), куда вызвал ординарцев, дивизий для вручения им моего приказа. Из моих ста¬ рых дивизий я сохранил в первую очередь 3-ю танко¬ вую дивизию и 20-ю мотодивизию. 2-я мотодивизия находилась пока в резерве группы армий. 10-я танковая дивизия, входившая ранее в армию фон Кюхлера, и вновь сформированная крепостная пехотная бригада «Лётцен», укомплектованная военнообязанными по¬ -103-
жилых возрастов, поступали снова в распоряжение командира 19-го армейского корпуса. Следует отме¬ тить, что дивизия и бригада участвовали в боях на реке Нарев под Визня и севернее ее. После того как утром 9 сентября в Арисе (Ожише) обеим входящим в мой корпус дивизиям был спущен приказ, я направился в Коженисти (19 км севернее Ломжи), к моему новому правому соседу, генералу фон Фалькенхорсту, командиру 21-го армейского корпуса, чтобы ознакомиться с обстановкой и с приданными мне новыми частями. Я прибыл туда между 5 и 6 час. утра и разбудил товарищей, проинформировавших меня о ходе боевых действий. При этом я узнал, что попытка взять Ломжу внезапным нападением не удалась, встре¬ тив мужественное сопротивление поляков, а также из- за недостатка боевого опыта у наших солдат, 21-й ар¬ мейский корпус остановился на северном берегу реки Нарев. В 8 час. я прибыл в Визня и нашел там штаб 10-й танковой дивизии, которой вследствие несчастного случая, произошедшего с командиром дивизии генера¬ лом Шаалем, командовал генерал Штумпф. Последний сообщил мне, что его пехота, форсировав реку, донесла об овладении дотами поляков, защищавшими этот уча¬ сток. «Бои продолжаются», — добавил он. Успокоен¬ ный таким положением, я направился в бригаду «Лёт- цен», которую первоначально предполагалось использовать в качестве гарнизона этого укрепления, однако затем она была введена в бой при наступлении через Нарев. Бригада и ее командир полковник Галь произвели на меня отличное впечатление. Форсирова¬ ние реки прошло удачно, и само наступление осуще¬ ствлялось энергично. Я одобрил меры, принятые коман¬ диром бригады, и поехал обратно в 10-ю танковую дивизию. Когда я снова прибыл в Визня, то должен был с разочарованием констатировать, что утреннее донесе¬ ние об успехах пехоты 10-й танковой дивизии ошибоч- -104-
ОБЩАЯ СХЕМА Обстановка на 9.9.33 \ —обстаноіианаІИ&М \\ / / I г '••ч, У Я \ -105-
но. Правда, пехота форсировала реку, но дотов, входя¬ щих в систему береговых укреплений, не достигла. К моему приезду изменений не произошло. Поэтому я решил переправиться через реку и найти командира полка. Но мне не удалось обнаружить его командный пункт. Командные пункты командиров батальонов так¬ же были очень хорошо замаскированы. Я причалил к берегу. Здесь танков дивизии не было видно; они все еще находились на северном берегу реки Нарев. Поэто¬ му я послал сопровождавшего меня офицера обратно, приказав привести сюда танки. На переднем крае тво¬ рилось что-то непонятное; на мои вопросы ответили, что происходит смена рот, расположенных на переднем крае. Все здесь выглядело, как при разводе караулов. О приказе на наступление люди ничего не знали. Наблю¬ датель тяжелого артиллерийского дивизиона сидел без дела у пехотинцев. Где находится противник, никто не знал; разведчиков перед фронтом не было. Я приказал прекратить этот странный маневр со сменой и вызвал командира полка и командиров бата¬ льонов. Затем приказал командиру тяжелого артилле¬ рийского дивизиона вести огонь по польским дотам. С командиром полка, прибывшим ко мне через некото¬ рое время, я отправился на рекогносцировку переднего края обороны противника и продвигался с ним вперед до тех пор, пока не попал под обстрел. Мы находились у самых дотов; там мы увидели немецкую противотан¬ ковую пушку, расчет которой под руководством коман¬ дира в одиночестве храбро продолжал наступление. Отсюда мы и начали наступать. Не стану отрицать: я был очень рассержен всем случившимся. Когда я вернулся на Нарев, танковый полк все еще находился на северном берегу реки. Командиру полка было приказано ускоренным темпом начать переправу через реку. Так как мост еще не был готов, танки пришлось переправлять на пароме. Уже было 18 час., когда, наконец, наладилось наступление. Оно развива¬ лось быстро и с очень незначительными потерями. -106-
Если бы раньше действия наступавших были такими же энергичными и целеустремленными, как теперь, то эти успехи могли бы быть достигнуты уже в первой поло¬ вине дня. Прежде чем разыскать оборудованный в Визня командный пункт корпуса, я приказал в устной и пись¬ менной форме саперному офицеру, руководившему постройкой моста, быстро навести через Нарев понтон¬ ный мост, необходимый для срочной переправы 10-й, а затем и 3-й танковых дивизий. По прибытии на командный пункт я распорядился подготовить приказ на следующий день, предусматри¬ вавший форсирование реки Нарев 20-й мотодивизией правее 10-й танковой дивизии и переправу 3-й танко¬ вой дивизии за 10-й танковой дивизией. Ночевали мы в Визня, в новом здании при костеле, правда, еще неотстроенном и необжитом; но другие дома были еще хуже. 10 сентября в 5 час. утра мне стало известно, что мост через Нарев, который был уже готов около полу¬ ночи, снова разобрали по приказу командира 20-й мотодивизии и навели для этой же дивизии другой мост, ниже по течению. Переправа танковых дивизий должна была проходить на паромах. Это приводило меня в отчаяние. Офицер-сапер не довел до командира дивизии мой приказ. Он действовал в полной уверен¬ ности, что командир дивизии знаком с ним. Пришлось до самого вечера строить другой мост для танков. В этот же день 20-я мотодивизия генерала Викто¬ рина завязала ожесточенные бои у Замбрув. Основные силы дивизии двигались к р. Зап. Буг по направлению к Нур. Впереди них я направил учебный разведыва¬ тельный батальон, который без боя достиг реки. 10-я танковая дивизия продвинулась до Браньска, во время своего продвижения она несколько раз вступала в бой. Вечером я последовал за этой дивизией и ночевал в горящем населенном пункте Выс. Мазовецк. Штаб моего корпуса, который вечером переправился через -107-
СХЕМА 2 -108—
Нарев и следовал за мной, не смог к ночи достигнуть моего места расположения и остановился в одной горя¬ щей деревушке севернее Выс. Мазовецк, так что мы были вынуждены ночевать врозь — очень неудобное положение для отдачи приказов и распоряжений. Слиш¬ ком рано я приказал переменить место расположения штаба, лучше бы в этот вечер я остался в Визня. Первая половина дня 11 сентября прошла в нетер¬ пеливом ожидании прибытия штаба корпуса. Польские части, которые намеревались отступить от Ломжи на юго-восток, оседлали шоссе южнее Замбрув, по кото¬ рому 20-я мотодивизия совершала наступательный марш, поставив' тем самым эту дивизию в тяжелое положение. Командир дивизии решил вернуть части, продвинувшиеся уже вперед по направлению к Бугу, чтобы окружить и уничтожить противника. Я повер¬ нул части 10-й танковой дивизии на противника. Между тем в Згй танковой дивизии, продвигавшейся слева от 10-й дивизии, распространился слух, что мне у Выс. Мазовецк угрожает опасность попасть в окружение к полякам, поэтому 3-й мотоциклетный батальон повер¬ нул на Выс. Мазовецк, чтобы выручить меня. Солдаты очень обрадовались, увидев меня стоящим на шоссе в этом населенном пункте. Проявление чувства взаим¬ ной выручки мотоциклистов произвело на меня при¬ ятное впечатление. Штаб корпуса провел ночь в населенном пункте Выс. Мазовецк. 12 сентября 20-й мотодивизии вместе с частями 10-й танковой дивизии, поспешно прибывшими для поддержки пехоты, удалось окружить поляков у Андре¬ еве, 10-я танковая дивизия достигла населенного пун¬ кта Выс. Литовски (Высокое), 3-я танковая дивизия — Бельска. Сам я прибыл в Бельск с передовыми дозора¬ ми разведывательных батальонов и получил там доне¬ сения с самыми свежими данными о противнике. Во второй половине дня я встретил своего сына Курта. Командный пункт был перемещен в Бельск. 2-я -109-
мотодивизия была выведена из резерва группы армий и снова передана в наше распоряжение. Она получила приказ, двигаясь через Ломжу и Бельск, присоединить¬ ся к корпусу. В приказе говорилось: «Командиру диви¬ зии двигаться впереди». Но когда утром 13 сентября генерал Бадер, выполняя приказ, выехал вперед, взяв с собой лишь радиостанцию, между Браньском и Вольс¬ ком он натолкнулся на польские части, пытавшиеся выйти из окружения у Андрееве. Бадер вынужден был провести под огнем противника несколько неприятных часов, пока мы не узнали по сигналам его радиста, действовавшего довольно умело, об опасном положе¬ нии генерала и не освободили его. Этот случай был также хорошим уроком ведения войны для бронетанко¬ вых войск. В этот же день поляки прекратили сопротивление у Андрееве. Командир 18-й польской дивизии попал в плен. 3-я танковая дивизия достигла Каменец. Велась разведка сил Бреста. Был отдан приказ на наступление на эту крепость. Ночь мы провели в Бельске. Нам стало известно, что польские части вышли к знаменитой Беловежской пуще. Но я хотел уклониться от боев в лесу, так как они отвлекли бы нас от выпол¬ нения главной задачи достигнуть Бреста и сковали бы крупные силы. Поэтому я удовлетворился тем, что организовал наблюдение за лесным массивом. 14 сентября части 10-й танковой дивизии — подраз¬ деления разведывательного батальона и 8-го танкового полка — вышли к линии фортов Бреста. Я быстро начал марш на Брест всем корпусом, чтобы использовать внезапность для достижения успеха. Ночь мы провели в Выс. Литовски (Высокое). 15 сентября кольцо вокруг Бреста было замкнуто на восточном берегу Буга. Попытка взять эту цитадель внезапным нападением танков провалилась лишь пото¬ му, что поляки поставили во входных воротах старый танк Рено, который и помешал нашим танкам ворвать¬ ся в город. Командный пункт корпуса к ночи переехал -НО-
в Каменец. 20-я мотодивизия и 10-я танковая дивизия 16 сентября начали совместное наступление на цита¬ дель. Штурмом взяли гребень вала, но атака захлебну¬ лась, так как пехотный полк 10-й танковой дивизии не выполнил приказа наступать непосредственно за огне¬ вым валом артиллерии. Когда полк, в передовые под¬ разделения которого я тотчас же направился, с опо¬ зданием и уже без приказа вновь предпринял атаку, он понес, к сожалению, тяжелые потери, не достигнув успеха. Мой адъютант подполковник Браубах в этих боях был тяжело ранен и умер через несколько дней. Он пытался прекратить огонь, который вели наступав¬ шие сзади части по своим передовым подразделениям, но был сражен польским снайпером, укрывавшимся в 100 м за гребнем вала. Это была очень чувствительная потеря. 3-я танковая дивизия продвигалась восточнее Бре¬ ста на Влодаву, а следовавшая за ней 2-я мотодиви¬ зия — на восток, к Кобрину. Командный пункт корпуса оставался в Каменец. Утром 17 сентября гигантская цитадель была взята 76-м пехотным полком полковника Голлника, переправив¬ шимся ночью на западный берег Буга как раз в тот момент, когда польский гарнизон пытался прорваться из Бреста на запад по неповрежденному мосту через Буг. Это был конец кампании. Штаб корпуса перешел в Брест и разместился в Войводшафте. Здесь мы узна¬ ли, что русские с востока совершают наступательный марш. Польский поход явился боевым крещением для моих танковых соединений. Я пришел к убеждению, что они полностью себя оправдали, а затраченные на их создание усилия окупились. Мы стояли на Буге фронтом на запад в полной готовности встретить остат¬ ки польской армии. Тыл корпуса охранялся 2-й мото¬ дивизией, которой пришлось вести тяжелые бои под Кобрином. Мы ожидали каждую минуту установления непосредственной связи с танковыми частями, подхо¬ -III-
дившими с юга. Наши передовые разведывательные подразделения достигли Любомль. Между тем штаб 4-й армии генерал-полковника фон Клюге переместился ближе к нам, и мы снова вошли в его подчинение. Крепостная бригада «Лёт- цен», которая так храбро сражалась на Нареве, не¬ сколько дней обеспечивала наш левый фланг, а затем была также подчинена 4-й армии. Командующий 4-й армией приказал 19-му армейскому корпусу продви¬ гаться одной дивизией на юг, другой на восток к Коб¬ рину, третьей — на северо-восток к Белостоку. Осуще¬ ствление этого решения привело бы к разделению корпуса на отдельные части, и всякое управление им стало бы невозможным. Появление русских избавило нас от необходимости выполнять этот приказ. В качестве вестника приближения русских прибыл молодой русский офицер на бронеавтомобиле, сооб¬ щивший нам о подходе их танковой бригады. Затем мы получили известие о демаркационной линии, установ¬ ленной министерством иностранных дел, которая, про¬ ходя по Бугу, оставляла за русскими крепость Брест; такое решение министерства мы считали невыгодным. Затем было установлено, что район восточнее демар¬ кационной линии должен быть оставлен нами к 22 сентября. Этот срок был настолько коротким, что мы даже не могли эвакуировать наших раненых и подо¬ брать поврежденные танки. По-видимому, к перегово¬ рам об установлении демаркационной линии и о пре¬ кращении военных действий вообще не был привлечен ни один военный. В связи с оставлением Бреста следует вспомнить еще одну небольшую сдену. Епископ Данцига (Гдань¬ ска) О'Роурк вместе с примасом Польши кардиналом Глондом покинули Варшаву и направились на восток. Когда оба эти духовных лица прибыли в Брест, то, к своему большому удивлению, они натолкнулись там на немцев. Кардинал повернул на юго-восток и скрылся в Румынии. Епископ данцигский выбрал путь на северо- -112-
восток и попал прямо в наши руки. Он попросил разрешения побеседовать со мной, на что я охотно согласился. Беседа состоялась в Бресте. Так как он не знал, где ему может быть обеспечена безопасность, и ни в коем случае не хотел, чтобы его передали русским, я посоветовал ему присоединиться к одной из моих транспортных колонн, которые подвозили продоволь¬ ствие и боеприпасы из Кенигсберга (Калининграда). Оттуда он легко смог бы добраться до эрмландского епископа и встать под его защиту. Епископ принял это предложение и вместе со своей свитой спокойно вые¬ хал из военной зоны. Позже в любезном письме, под¬ черкнув традиционное рыцарство немецкого офицерс¬ кого корпуса, он благодарил меня за оказанную ему помощь. В день передачи Бреста русским в город прибыл комбриг Кривошеин, танкист, владевший французским языком; поэтому я смог легко с ним объясниться. Все вопросы, оставшиеся неразрешенными в положениях министерства иностранных дел, были удовлетворитель¬ но для обеих сторон разрешены непосредственно с русскими. Мы смогли забрать все, кроме захваченных у поляков запасов, которые оставались русским, по¬ скольку их невозможно было эвакуировать за-столь короткое время. Наше пребывание в Бресте закончи¬ лось прощальным парадом и церемонией с обменом флагами в присутствии комбрига Кривошеина.1 1 Кривошеин Семен Моисеевич (1899-1978), генерал-лейте¬ нант (1943), участник Гражданской войны, борьбы с фашизмом в Испании, боевых действий на озере Хасан, похода Красной армии в Западную Белоруссию, советско-финской войны. В годы Великой Отечественной войны командовал механизированными корпусами. За умелое руководство боевыми действиями при штурме Берлина и проявленное при этом личное мужество 29 мая 194S г. был удостоен звания Героя Советского Союза. 21 июля 1941 г. едва не состоялась вторая встреча Гудериана и Кривошеина. Тогда танкисты Кривошеина ворвались в бело¬ русский город Пропойск (Славгород), где разгромили штаб Гу- -113-
Прежде чем оставить крепость, которая стоила нам столько крови, мы проводили 21 сентября моего адъю¬ танта подполковника Браубаха на вечный покой. Я тяжело переживал потерю этого храброго офицера и старательного сослуживца. Рана, которую он получил, сама по себе и не была бы смертельной, но наступив¬ ший затем сепсис поразил сердце, что привело к смер¬ тельному исходу. Вечером 22 сентября мы прибыли в Замбрув. 3-я танковая дивизия была уже впереди; она направлялась в Восточную Пруссию. Другие дивизии следовали за ней. Корпус как боевая единица больше не существо¬ вал. 23 сентября мы остановились в Галлингене, в пре-. красном имении графа Бото-Венда из Эйленбурга. Сам граф был в действующей армии, поэтому мы были приняты его любезной супругой и прелестной дочерью. У них мы отдохнули несколько дней; отдых после стре¬ мительного похода хорошо подкрепил нас. Мой сын Курт хорошо перенес эту кампанию. От моего второго сына Гейнца я не имел никаких извес¬ тий, так как вообще за всю кампанию ни одна полевая почта не успевала за войсками. Это был большой недо¬ статок. Теперь мы надеялись на скорое возвращение на родину к прежним местам дислокации, чтобы быстро привести войска снова в боевую готовность. В то время мы также надеялись, что быстрая победа в Польше окажет определенное политическое воздей¬ ствие и западные державы удастся склонить к разумно- дериана, захватив при этом несколько машин, в том числе автомобиль генерала, и другое штабное имущество. Сам Гудери¬ ан за 20 минут до этого покинул расположение своего штаба, направившись в Смоленск. — См.: Чистяков М. М. и др. По приказу Родины. М., 1977; Кривошеин С. М. Ратная быль. Записки командира механизированного корпуса. М.,1962; Герой Советского Союза генерал-лейтенант танковых войск С. М. Кри¬ вошеин. В кн.: Евреи — Герои Советского Союза. Тель-Авив, 1982. (Ред.) -114-
му миру. Мы полагали, что Гитлер в противном случае быстро решится начать наступление на запад. К сожа¬ лению, обе надежды оказались иллюзорными. Нача¬ лось то время, которое Черчилль назвал «странной войной». Воспользовавшись свободным временем, я посетил своих родственников, проживавших в Восточной Прус¬ сии. Среди них я встретил племянника из Западной Пруссии, который вынужден был стать польским сол¬ датом, а теперь, освобожденный из плена, хотел слу¬ жить своему собственному народу. 9 октября штаб корпуса был переведен в Берлин. По пути в столицу я снова повидался со своими род¬ ственниками в Западной Пруссии, пережившими тяже¬ лые дни наподобие Бромбергского кровавого воскресе¬ нья. Нанес я визит также и своему родному городу Кульму (Хелмно), нашел там дома, в которых жили мои родители и бабушка. Это было, пожалуй, последнее свидание с родными местами. Вернувшись в Берлин, я вскоре испытал радость: мой старший сын был награжден железным крестом 1 и II класса. Он принимал участие в тяжелых боях в Варшаве. Я не могу закончить описание польской кампании, не упомянув о своем штабе, который во главе с началь¬ ником штаба .полковником Нерингом работал блестя¬ ще. Благодаря своей хорошей выучке и отличной тех¬ нике составления и отдачи приказов и распоряжений штаб во многом способствовал успехам корпуса. Между двумя кампаниями 27 октября я был вызван в имперскую канцеля¬ рию. Там собралось 24 офицера, награжденных рыцар¬ ским железным крестом. Я испытал удовлетворение, столь рано получая этот орден, и видел в этом прежде всего признание моей борьбы за создание современных -115-
бронетанковых войск. Несомненно, этот род войск ре¬ шающим образом способствовал тому, что кампания закончилась в такое короткое время и с такими незна¬ чительными потерями. Во время завтрака, устроенного после вручения орденов, я сидел с правой стороны от Гитлера и вел с ним оживленную беседу о развитии бронетанковых войск и об уроках прошедшей кампа¬ нии. Наконец, он спросил вне всякой связи с тем, о чем мы беседовали: «Я хотел бы знать, как воспринял народ и армия пакт с Советской Россией?» На этот вопрос я смог лишь ответить, что мы, солдаты, облег¬ ченно вздохнули, когда в конце августа до нас дошло известие о заключении пакта. Благодаря этому пакту мы почувствовали, что тыл наш свободен, и были сча¬ стливы, что удалось избавиться от опасности ведения войны на два фронта, что в прошлой мировой войне вывело нас из строя на продолжительное время. Гитлер посмотрел на меня с большим удивлением, и я почув¬ ствовал, что мой ответ не удовлетворил его. Однако он ничего не ответил и перешел на другую тему. Только много позже я узнал, насколько глубоко Гитлер нена¬ видел Советскую Россию. Он, вероятно, ожидал, что я выражу удивление по поводу заключения этого пакта, связавшего его со Сталиным. Непродолжительный отдых в собственном доме был омрачен печальным событием. 4 ноября в моем доме в Берлине умерла моя дорогая теща. Мы похоронили ее в Госларе рядом с тестем. Новый приказ заставил меня оставить дом. В середине ноября мой штаб был переведен в Дюссельдорф, а затем внезапно в Кобленц. Там я по¬ ступил в распоряжение командующего группой армий «А» генерал-полковника фон Рундштедта. С целью улучшить политическую подготовку офи¬ церского корпуса, в особенности генералитета, в Бер¬ лине. был прочитан цикл лекций, причем наряду с другими лекторами выступали также Геббельс, Геринг и, наконец, 23 ноября сам Гитлер. •116-
Слушателями были главным образом генералы и адмиралы, но присутствовали также преподаватели и офицеры-воспитатели военных школ до обер-лейте- нанта включительно. В лекциях трех названных лиц повторялась при¬ мерно одна и та же мысль: «Генералы военно-воздуш- ных сил, действующие под целеустремленным руковод¬ ством партайгеноссе1 Геринга, — абсолютно надежные люди в политическом отношении; также и адмиралы надежно воспитываются в духе указаний Гитлера; одна¬ ко к генералам сухопутных войск у партии нет полного доверия». После успехов в только что закончившейся польской кампании этот тяжелый упрек всем нам был непоня¬ тен. По возвращении в Кобленц я посетил начальника штаба группы армий, хорошо знакомого мне генерала фон Манштейна, чтобы поговорить с ним о мерах, которые надлежит принять; Манштейн разделял мое мнение, что генералитет не может мириться с упомяну¬ тыми высказываниями. Он беседовал уже со своим командующим, но тот не был склонен что-либо предпри¬ нимать. Он посоветовал мне еще раз поговорить с Рундштедтом, что я и сделал немедленно. Генерал- полковник фон Рундштедт был уже информирован обо всем; он согласился лишь посетить главнокомандую¬ щего сухопутными силами и сообщить ему о создав¬ шихся среди нас мнениях. Я возразил ему, сказав, что упреки в первую очередь преднамеренно направлены по адресу главнокомандующего сухопутными силами и что он лично слышал их; дело состоит как раз в том, чтобы подойти к Гитлеру с другой стороны и рассеять эти необоснованные подозрения. Генерал фон Рундш¬ тедт не проявил готовности предпринять дальнейшие шаги. 1 Партайгеноссе — буквально: товарищ по партии. Приня¬ тое в обиходе обращение членов нацистской партии друг к другу. (Ред.) -117-
В последующие дни я посетил некоторых старых генералов, чтобы побудить их к действиям, но все это было тщетно. Последним в этом кругу был генерал- полковник фон Рейхенау, преданность которого Гитле¬ ру и партии всем была известна. Однако, к моему удивлению, Рейхенау заявил, что его отношения с Гит¬ лером ни в коей мере нельзя назвать хорошими, что, наоборот, у него были с ним очень острые разногласия. По этой причине его обращение к Гитлеру не имеет никакого смысла. Но он считал совершенно необходи¬ мым сообщить Гитлеру о настроении генералитета и потому предложил мне взять эту задачу на себя. Я сказал, что я являюсь одним из самых молодых генера¬ лов, командиров корпусов, и поэтому едва ли могу взять на себя полномочия выступить от имени столь многих старых генералов. Он высказал мнение, что это, может быть, как раз и хорошо. Незамедлительно он назначил меня на доклад в имперскую канцелярию, и на другой день мне было приказано прибыть в Берлин к Гитлеру. Из этой беседы я вынес впечатления, заслу¬ живающие упоминания. Я находился с Гитлером с глазу на глаз. Он слушал меня, не перебивая, почти двадцать минут. Я рассказал ему о тех трех лекциях, прослушанных мной в Берлине, в которых выражался один и тот же упрек по адресу генералитета сухопутных войск, и затем продолжал: «Все генералы, с которыми мне после этого приходи¬ лось встречаться, выражали свое удивление и неудов¬ летворенность тем, что видные лица имперского прави¬ тельства питают к ним такое явное недоверие, хотя они в только что закончившейся польской кампании в пол¬ ную силу своих возможностей, не жалея своей жизни, сражались за Германию и победоносно закончили по¬ ход в течение неполных трех недель. Я считаю, что допустить трещину такого размера внутри верховного командования перед лицом предстоящей тяжелой вой¬ ны с западными державами — значит обречь наступле¬ ние на провал. Вы, может быть, будете удивляться, что -118-
к вам пришел и говорит об этом один из самых моло¬ дых генералов из числа командиров корпусов. Я просил сделать этот шаг многих старых генералов, но ни один из них не изъявил готовности. После того как вы выс¬ лушали меня, вы не сможете говорить впоследствии: «Я выразил свое недоверие к генералам сухопутных войск, а они смирились с этим. Ни один из них не протесто¬ вал против этого». Вот поэтому я и пришел сегодня к вам, чтобы заявить протест против высказываний, ко¬ торые мы восприняли как несправедливые и оскорби¬ тельные. Если вы питаете недоверие к отдельным гене¬ ралам (а речь может идти только об отдельных генералах), тогда вы должны отстранить их. Предстоя¬ щая война будет продолжаться долго. Мы не .можем терпеть такого раскола в верховном командовании, необходимо восстановить доверие, пока война не дос¬ тигла критической стадии, как это имело место во время первой мировой войны в 1916 г., пока Гинден- бург и Людендорф не возглавили верховное командова¬ ние. Однако тогда такой шаг был сделан слишком поздно. Наше верховное командование должно остере¬ гаться такого положения, когда необходимые реши¬ тельные меры опять будут приняты слишком поздно. Гитлер слушал меня очень серьезно. Когда я кон¬ чил, он бесцеремонно сказал: «Речь идет о главноко¬ мандующем сухопутными силами!» Я ответил: «Если вы не питаете доверия к главнокомандующему сухопутны¬ ми силами, то вы должны сместить его и поставить во главе сухопутных сил такого генерала, которому вы больше всех доверяете». И вот Гитлер поставил вопрос, которого я опасался: «Кого вы предлагаете?» Я стал перебирать в памяти лиц, которые, по моему мнению, способны были выполнять эту ответственную долж¬ ность. Первым я назвал генерал-полковника фон Рей¬ хенау. Гитлер отклонил его кандидатуру: «О нем не может быть и речи». Выражение его лица было необычайно недоволь¬ ным, и я понял, что Рейхенау во время нашей беседы -119-
в Дюссельдорфе нисколько не преувеличивал, говоря о своих плохих взаимоотношениях с Гитлером. Ряд дру¬ гих кандидатур, начиная от генерал-полковника фон Рундштедта, был также отклонен. Я встал в тупик и замолчал. Тогда начал говорить Гитлер. Он подробно изложил историю возникновения своего недоверия к генералам, начиная с момента формирования армии, когда Фрич и Бек создали для него ряд трудностей, противопоставив его требованию о немедленном созда¬ нии 36 дивизий свое предложение ограничиться 21 дивизией. Перед оккупацией Рейнской области генера¬ лы тоже предостерегали его; они были даже готовы, увидав первые признаки недовольства на лице францу¬ зов, отвести обратно введенные в Рейнскую область войска, если бы имперский министр иностранных дел не высказался против этой уступки. Затем его сильно разочаровал фельдмаршал фон Бломберг и ожесточил случай с Фричем. Бек возражал ему по чешскому воп¬ росу и не принял в его решении никакого участия. Нынешний главнокомандующий внес ему совершенно неприемлемые предложения по вопросам вооружения. Ярким примером этого является его совершенно не¬ удовлетворительное предложение о расширении производства легких полевых гаубиц. Его план содер¬ жал смехотворно малые цифры. Уже есть разногласия и по вопросу проведения польской кампании. Что же касается совершения предстоящего похода на Запад, то его, Гитлера, мнение тоже расходится с мнением глав¬ нокомандующего. Затем Гитлер поблагодарил меня за мою откровен¬ ность, и беседа закончилась, не дав никаких результа¬ тов. Она продолжалась примерно около часа. Удручен¬ ный перспективами, которые нарисовал мне Гитлер, я вернулся в Кобленц.
ГЛАВА У ЗАПАДНАЯ КАМПАНИЯ Подготовка До начала кампании против западных держав, чего мы рады были бы избежать, изучался опыт боевых действий в Польше. Этот опыт показал (и для меня это не было неожиданным), что легкие пехотные дивизии представляют собой неполноценные соединения. Было решено переформировать их в танковые дивизии под номерами 6-9. Моторизованные дивизии оказались слишком громоздкими по своему составу, и из них было изъято по одному пехотному полку. Перевоору¬ жение танковых полков танками типа Т-ІІІ и Т-ІѴ, что было особенно важно и необходимо, продвигалось чрез¬ вычайно медленно вследствие слабой производствен¬ ной мощности промышленности, а также в результате консервирования новых типов танков главным коман¬ дованием сухопутных сил. В мое подчинение по вопросам боевой подготовки было передано несколько танковых дивизий и пехот¬ ный полк «Великая Германия». Меня занимали глав¬ ным образом мысли о плане и возможном ходе опера¬ ций на западе. -121-
Главное командование сухопутных сил, подгоняе¬ мое Гитлером, намеревалось снова использовать ста¬ рый план — так называемый «План Шлиффена» 1914 г. Это было быстрее и проще, но не содержало ничего нового. Поэтому очень скоро мысль стала работать в другом направлении. Однажды в ноябре 1939 г. Манш- тейн попросил меня зайти к нему. Он изложил мне свои взгляды относительно наступления крупными бро¬ нетанковыми силами через Люксембург и южную часть Бельгии на «линию Мажино» у Седана с целью проры¬ ва этого укрепленного участка, а затем и всего фран¬ цузского фронта. Манштейн попросил меня рассмот¬ реть его предложение с точки зрения специалиста по бронетанковым войскам. После детального изучения карт и на основе личного знакомства с условиями ме¬ стности во время первой мировой войны я смог заве¬ рить Манштейна, что планируемая им операция осуще¬ ствима. Единственное условие, которое я мог поставить, было использование в этом наступлении достаточного количества танковых и моторизованных дивизий, а лучше всего всех! После этого Манштейн составил докладную за¬ писку. Одобренная и подписанная генерал-полковни- ком фон Рундштедтом 4 декабря 1939 г. докладная записка была направлена главному командованию су¬ хопутных сил, однако там она не получила одобрения. Главное командование сухопутных сил первоначально хотело использовать для наступления через Арлон лишь одну-две танковые дивизии. Начался обмен мнениями по этому вопросу. Я считал такие силы слишком сла¬ быми, а потому и операцию — бесцельной. Дробление и без того слабых бронетанковых сил было бы самой крупной ошибкой, какую вообще можно совершить. Перед возможностью совершения такой ошибки как раз и стояло главное командование сухопутных сил. Манштейн настоятельно добивался своего, чем навлек на себя неблагосклонность главного командования су¬ хопутных сил в такой степени, что его назначили -122-
командиром армейского корпуса. Он попросил дать ему хотя бы танковый корпус, но его просьба не была удовлетворена. Так Манштейн — наш самый лучший оперативный ум — с корпусом в третьем эшелоне и участвовал в кампании, блестящему осуществлению которой во многом способствовала проявленная им инициатива. Его преемником при генерал-полковнике фон Рундштедте стал более спокойный генерал фон Зоденштерн. Между тем случай, происшедший в военно-воз- душных силах, заставил командование отказаться от плана Шлиффена. Офицер связи военно-воздушных сил ночью 10 января 1940 г. с важными документами летел на самолете через бельгийскую границу, что было запрещено. Самолет сделал вынужденную посадку на территории Бельгии. По документам, находившимся при офицере, можно было догадаться о намеченном наступлении по плану Шлиффена. Удалось ли ему уничтожить документы, было неизвестно. Во всяком случае, следовало считаться с тем, что о наступлении возможно стало известно бельгийцам, а, по-видимому, также французам и англичанам. Кроме того, Манштейн, явившийся к Гитлеру в связи с назначением на должность командира корпу¬ са, воспользовался случаем и изложил ему свое мне¬ ние относительно будущих операций.. После этого опе¬ ративный план Манштейна стал предметом изучения. 7 февраля 1940 г. во время штабной военной игры в Кобленце я получил ясное представление о нем. На этой игре я предложил на пятый день кампании на¬ чать наступление крупными танковыми и моторизо¬ ванными силами с целью прорыва обороны на р. Маас у Седана и дальнейшего развития наступления в на¬ правлении на Амьен. Начальник генерального штаба сухопутных сил Гальдер, присутствовавший на манев¬ рах, назвал это предложение «бессмысленным». Ему казалось, что достаточно достичь Мааса бронетан¬ ковыми войсками, создать на нем предмостные укреп¬ -123-
ления1, обождать подхода полевых армий и затем на¬ чать «совместное наступление», т. е. не ранее как на девятый или десятый день кампании. Я пылко возра¬ жал и подчеркнул, что речь идет о том, чтобы сосре¬ доточенно и внезапно использовать всю ударную силу имеющихся в ограниченном количестве танков на одном решающем участке, расширить прорыв, а затем, усилив ударную группировку, выйти на такую глуби¬ ну, чтобы не опасаться за фланги, и незамедлительно использовать возможный успех, независимо от степе¬ ни продвижения армейских корпусов. Мое мнение о значении пограничных укреплений было поддержано специалистом по фортификации при группе армий майором фон Штиота, тщательно изу¬ чившим этот вопрос. Господин фон Штиота осно¬ вывался главным образом на имеющихся материалах аэрофотосъемки, и поэтому его аргументы были нео¬ провержимы. 14 февраля в Майене в штабе 12-й армии генерал- полковника Листа вторично в присутствии Гальдера проводилась военная игра, на которой разыгрывалось сражение за переправу через Маас. Главный вопрос, поставленный передо мной, сво¬ дился к тому, должны ли танковые дивизии самостоя¬ тельно форсировать реку или ждать подхода пехоты; следует ли им в последнем случае принимать участие в наступлении сразу же после форсирования реки, учиты¬ вая труднопроходимый характер местности в Арденнах, севернее Мааса. Обмен мнениями протекал настолько удручающе, что генерал фон Витерсгейм, командир 14-го моторизованного армейского корпуса, который должен был следовать за моим корпусом, и я в заключение заявили, что при таких условиях мы не можем верить в осуществление этой операции. Мы заявили, что такое использование танков является неправильным и если 1 Термин «предмостное укрепление» автор далее употребля¬ ет также в значении плацдарма вообще (Ред.). >124-
оно будет осуществляться по приказу, то может насту¬ пить кризис доверия. Дело еще больше усложнилось, когда выяснилось, что генерал-полковник фон Рундштедт также не имеет ясного представления о боевых возможностях танков и выступает за осторожное решение этого вопроса. Вот теперь-то и нужен был Манштейн! Особенно много пришлось поломать голову над вопросами руководства большим количеством броне¬ танковых соединений. Наконец, после долгих споров остановились на кандидатуре генерала фон Клейста, который раньше не был сторонником танковых войск. После того как стало ясно, что моему танковому корпусу в любом случае придется наносить удар по противнику через Арденны, я усердно занялся боевой подготовкой генералов и штабных офицеров для вы¬ полнения предстоящей задачи. В мое подчинение пере¬ шли 1, 2 и 10-я танковые дивизии, пехотный полк «Великая Германия», ряд корпусных подразделений и частей, среди которых был также один дивизион мор¬ тир. Все части, за исключением полка «Великая Герма¬ ния», были мне знакомы; с одними я имел дело до войны, с другими — в военные годы, так что я безус¬ ловно верил в их боеспособность. Теперь мне представ¬ лялся случай подготовить этих людей для выполнения тяжелого задания, в успех которого никто, собственно, не верил, кроме Гитлера, Манштейна и меня. Мораль¬ ная борьба за осуществление этой идеи * была очень изнурительной. Поэтому я нуждался в небольшом от¬ дыхе, который и был мне предоставлен во второй по¬ ловине марта. Однако еще до этого, 15 марта, в имперской кан¬ целярии состоялась беседа командующего группой ар¬ мий «А» с Гитлером. В беседе приняли участие генерал фон Клейст и я. Каждый из присутствовавших доложил свои соображения о способе выполнения поставленной задачи. Последним докладывал я. Мой план состоял в следующем: в намеченный приказом день перейти -125-
люксембургскую границу и продвигаться затем через Южную Бельгию на Седан, форсировать у Седана р. Маас, захватив на левом берегу предмостное укрепле¬ ние для обеспечения переправы следующих за мной пехотных корпусов. Вкратце я объяснил, что мой кор¬ пус будет продвигаться по Люксембургу и южной Бель¬ гии тремя колоннами, что я рассчитываю достичь бель¬ гийских пограничных позиций уже в первый день и, если представится возможность, прорвать их, на второй день продолжать продвижение через Нешато, на тре¬ тий — перейти р. Семуа у Буйона, на четвертый — достигнуть р. Маас, на пятый день форсировать реку и к вечеру того же дня захватить предмостное укрепле¬ ние. Гитлер спросил: «А что вы хотите делать далее?» Он был первым, кто вообще поставил этот решающий вопрос. Я ответил: «Если не последует приказа приос¬ тановить продвижение, я буду на следующий день про¬ должать наступление в западном направлении. Верхов¬ ное командование должно решить, должен ли этот удар быть направлен на Амьен или Париж. Самым действен¬ ным, на мой взгляд, было бы направление через Амьен к Ла-Маншу». Гитлер кивнул головой, но ничего не сказал. Только генерал Буш, который командовал дей¬ ствовавшей слева от меня 16-й армией, воскликнул: «Нет, я не верю, что вы сможете форсировать его!» Гитлер ожидал моего ответа с явным напряжением. Мой ответ был: «Вам и не нужно этого делать». На это Гитлер также ничего не сказал. Впоследствии я так и не получил приказа, который предусматривал бы нечто большее, чем создание пред¬ мостного укрепления на р. Маас. Мною самостоятель¬ но были составлены все решения, вплоть до подхода к Атлантическому побережью у Абвиля. Верховное ко¬ мандование оказывало тормозящее влияние главным образом на мои операции. После короткого отпуска я снова принялся за под¬ готовку этой крупной операции. Продолжительная зима сменилась мягкой, очаровательной весной. Неоднок¬ -126-
ратные учебные тревоги угрожали превратиться в бое¬ вые. Прежде чем описывать события, мне кажется, уместно будет объяснить, почему я так уверенно гото¬ вился к предстоящему тяжелому наступлению. Для это¬ го мне придется немного вернуться назад. Первая мировая война после короткого периода маневренных действий на Западном фронте застыла в позиционных сражениях. Никакое сосредоточение во¬ енных средств, достигшее громадных размеров, не в состоянии было сдвинуть фронты с места, пока в но¬ ябре 1916 г. на стороне противника не появились «тан¬ ки» и не перенесли благодаря своей броне, гусеницам и вооружению, состоявшему из пушек и пулеметов, ранее незащищенных солдат через заградительный огонь и проволочные заграждения, через рвы и воронки жи¬ выми и боеспособными на передний край обороны немцев; наступление снова было восстановлено в своих правах. Это явление было своеобразным и заслуживало серьезного внимания. К сожалению, немцы недооце¬ нивали танки во время той войны. Теперь уже не имеет значения, объясняется ли это недостаточной техничес- кой осведомленностью правительственных деятелей или же слабостью германской военной промышленности. Сколь велико значение танков, показал Версальс¬ кий договор, которым Германии запретили под страхом наказания иметь и производить бронемашины, танки и другие подобные машины, могущие служить военным целям. Следовательно, у наших врагов танк считался бое¬ вым оружием такого решающего значения, что нам запретили его иметь. Отсюда я сделал заключение о необходимости тщательно изучить историю этого бое¬ вого оружия решающего значения и проследить его дальнейшее развитие. Из теоретического анализа, сде¬ ланного человеком, не скованным никакими тради¬ циями, был сделан вывод о конструкции и использова¬ нии танков, а также об организации и использовании -127-
Ноблемц -128- О SOI
бронетанковых соединений, вывод, который вышел за рамки теорий, господствующих за границей. В упорных спорах, длившихся годами, мне удалось претворить в жизнь мои убеждения раньше, чем другие армии подо¬ шли к решению аналогичных задач. Преимущество в проектируемой организации и в боевом использовании танков было первым фактором, на которым основыва¬ лась моя вера в успех. Даже в 1940 г. я почти один в германской армии верил в это. Всестороннее изучение первой мировой войны позволило мне сделать глубокий анализ психологии воюющих сторон. Немецкую армию я хорошо знал по собственным наблюдениям. О душевном состоянии наших западных противников у меня тоже создалось определенное мнение, которое подтвердилось в 1940 г. В военной мысли, несмотря на новое оружие — танки, которому в основном должны быть благодарны против¬ ники за свою победу в 1918 г., господствовала позицион¬ ная война. Франция обладала самой сильной сухопутной ар¬ мией и самыми крупными бронетанковыми силами в Западной Европе. Англо-французские вооруженные силы на западе в мае 1940 г. имели в своем распоряжении около 4800 танков, в германских же вооруженных силах по списку значилось 2800 танков, включая бронеавтомобили, а фактически к началу наступления их насчитывалось примерно 2200. Следовательно, противник имел двой¬ ное превосходство, которое усиливалось еще тем, что французские танки превосходили немецкие броневой защитой и калибром пушек, впрочем, уступая им в совершенстве приборов управления и в скорости. Не¬ смотря на наличие этого самого сильного подвижного боевого оружия, Франция создала «линию Мажино» — самый прочный укрепленный рубеж в мире. Почему же деньги, вложенные-в укрепления, не были исполь¬ зованы для модернизации и усиления подвижных средств? 5 Г. ГУдериан -129-
Старания де Голля и Даладье в этом направлении были оставлены без внимания. Отсюда следовал вывод, что верховное командование французской армии не признавало или не хотело признавать значения танков в маневренной войне. Во всяком случае, все известные мне маневры и крупные войсковые учения свидетель¬ ствовали о намерении французского командования организовать таким образом управление своими войс¬ ками, чтобы надежно обоснованные решения полностью обеспечивали маневрирование и проведение планомер¬ ных наступательных и оборонительных мероприятий, стремились точно определить положение и группиров¬ ку сил противника, прежде чем принять решение, а когда оно уже было принято, то поступали в абсолют¬ ном соответствии с ним и действовали, я бы сказал, точно сообразуясь со схемой как в условиях сближения, так и при занятии исходного положения во время ар¬ тиллерийской подготовки, при наступлении или при занятии обороны. Такое стремление к действиям стро¬ го по плану, не оставляя ничего случаю, привело также к включению танков в состав сухопутных войск в фор-, ме, которая не нарушала бы схемы, т. е. к их распре¬ делению по пехотным дивизиям. И лишь небольшая часть танков предназначалась для оперативного ис¬ пользования. Немецкое командование могло с уверенностью счи¬ тать, что оборона Франции с учетом использования укреплений планируется осторожно и схематично по доктрине, основанной на выводах из первой мировой войны, т. е. на опыте позиционной войны, — высокой оценке огня и недооценке маневра. Известные нам принципы французской стратегии и тактики 1940 г., противоположные моему методу ве¬ дения боевых действий, являлись вторым фактором, обосновывающим мою веру в победу. К весне 1940 г. у германской стороны создалась ясная картина о группировке сил и укреплениях про¬ тивника. Мы знапи, что на «линии Мажино» между -130-
Монмеди и Седаном очень сильные укрепления чере¬ дуются со слабыми. Укрепления, идущие от Седана до Ла-Манша, мы называли продолжением «линии Мажи- но». Мы знали также о расположении и в основных чертах о прочности бельгийских и голландских укреп¬ лений, возведенных против Германии. Гарнизон «линии Мажино» был незначителен. Ос¬ новные силы французской сухопутной армии, включая танковые дивизии и английские экспедиционные вой¬ ска, были сконцентрированы во французской Фланд¬ рии между р. Маас и Ла-Маншем фронтом на северо- восток; напротив, бельгийские и голландские войска были развернуты для защиты своих стран от нападения с востока. Из этого распределения сил можно было сделать вывод о расчете противника на то, что немцы вторично будут действовать по плану Шлиффена 1914 г. Поэтому основные силы союзнических армий, видимо, предпо¬ лагалось использовать против охватывающего маневра немцев через Голландию и Бельгию. Для обеспечения выдвижения союзных войск в Бельгию французы не располагали достаточными резервами в районе Шарль- виля или Вердена. Казалось, что французское главное командование считает вообще невозможным какой- нибудь другой вариант наступления, кроме старого плана Шлиффена. Эта известная нам группировка сил противника и возможность предопределить его поведение в началь¬ ный период наступления германских войск были треть¬ им фактором, определявшим мою веру в победу. К этому можно было еще прибавить некоторые, правда, менее надежные, однако достойные упомина¬ ния соображения по вопросу общей оценки наших противников. Мы знали французов по первой мировой войне и уважали их как храбрых и стойких солдат, энергично защищавших свою страну. Мы не сомневались в том, что они сохранили эти свои качества. Что касается -131-
французского главного командования, то мы удиви¬ лись, когда увидели, что им не был использован благо¬ приятный случай для наступления осенью 1939 г., ког¬ да основная часть германских сухопутных сил, особенно бронетанковые войска, была связана в Польше. Причи¬ ны такой сдержанности в тот момент нельзя было оп¬ ределить. Можно было лишь строить догадки. Во вся¬ ком случае, осторожность главного командования вызывала удивление и наводила на мысль, что в верхах надеялись избежать серьезной военной кампании. Пас¬ сивное до некоторой степени поведение французов во время зимы 1939/40 г. приводило к выводу, что жела¬ ние воевать у Франции было невелико. Из всего этого вытекало, что целеустремленный, внезапный удар крупными танковыми силами через Седан на Амьен с выходом к Атлантическому побере¬ жью встретит лишь сильно растянутый фланг против¬ ника, находящегося в готовности к выдвижению в Бель¬ гию. Для отражения такого удара противник располагает незначительными резервами; такой удар сулил большие надежды на успех, который при немедленном его ис¬ пользовании мог бы привести к окружению всех выдвинувшихся в Бельгию главных сил противника. Теперь речь шла о том, чтобы убедить моих началь¬ ников и в такой же мере подчиненных в правильности моих мыслей и добиться таким образом свободы дей¬ ствий, разрешенной сверху, и правильного понимания, исходящего снизу. Если разрешение первого вопроса было весьма несовершенным, то с последним дело обстояло значительно лучше. В случае наступления в силе оставался приказ о том, что 19-й армейский корпус1, продвигаясь через 1 Здесь и далее Гудериан часто называет корпуса, имевшие в своем составе танковые и моторизованные дивизии, армейски¬ ми корпусами, видимо, потому, что вновь сформированные тан¬ ковые корпуса фактически возглавлялись управлениями бывших армейских корпусов (Ред.). -132
реверную часть Люксембурга и южную часть Бельгии, достигает у Седана р. Маас, образует на ней предмо¬ стное укрепление, которое даст возможность наступа¬ ющим за ним пехотным дивизиям форсировать реку. На случай внезапного успеха никаких указаний не давалось. Были разработаны вопросы взаимодействия с авиа¬ цией. Мне предстояло согласовывать свои действия с соединением авиации ближнего действия чрезвычайно храброго генерала фон Штуттергейма и с авиационным корпусом генерала Лёрцера. Чтобы организовать эф¬ фективное взаимодействие, я приглашал летчиков на , организуемые мною учения и сам принимал участие в военной игре, проводимой Лёрцером. Предметом об¬ суждения на этих военных играх была переправа через Маас. После тщательного анализа мы пришли к согласованному решению: использовать авиацию в те¬ чение всего периода форсирования реки, т. е. нанести не один комбинированный удар бомбардировщиками (как обычными, так и пикирующими), а с самого на¬ чала переправы постоянными атаками и беспокоящими налетами парализовать артиллерийские батареи про¬ тивника на открытых огневых позициях, заставляя орудийные расчеты постоянно укрываться от действи¬ тельных и ложных налетов. На карту были нанесены задачи войск по времени и рубежам. Незадолго до начала наступления по желанию Ге¬ ринга на транспортные самолеты типа «Шторх» был погружен батальон пехотного полка «Великая Герма¬ ния» с целью высадки его утром в первый день наступ¬ ления непосредственно за фронтом бельгийцев у Вит- ри, западнее Мартеланж. Действия батальона должны были вызвать у противника неуверенность в возмож¬ ности обороны своих пограничных укреплений. С целью быстрого продвижения через Люксембург и южную часть Бельгии три танковые дивизии корпуса вводились в бой одновременно в первом эшелоне, имея тесное соприкосновение между собой на внутренних -133-
флангах. В центре должна была наступать 1-я танковая дивизия, за которой следовала корпусная артиллерия, штаб корпуса и большая часть зенитной артиллерии. В начальный период наступления эти силы наносили главный удар. Справа наступала 2-я танковая дивизия и слева 10-я танковая дивизия с пехотным полком «Великая Германия», 1-й танковой дивизией командо¬ вал генерал Кирхнер, 2-й — генерал Фейель, 10-й — генерал Шааль. Все трое были мне хорошо известны. Я верил в их способности и в их добрую волю. Им были известны мои боевые принципы, они знали, что танко¬ вые соединения, отправляясь в путь, имеют «проездной билет» до конечной остановки. В нашем походе конеч¬ ной целью был Ла-Манш. Это звучало ясно и убе¬ дительно для каждого солдата даже в том случае, если он после начала наступления долго не получал приказа. Выход к Ла-Маншу 9 мая 1940 г. во второй половине дня, в 13 час. 30 мин., прозвучал сигнал боевой тревоги. В 16 час. я оставил Кобленц и прибыл к вечеру на командный пункт корпуса, в Зонненгоф у Битбурга. Войска стояли, как было приказано, в боевой готовности вдоль грани¬ цы между Ванденом и Эхтернахом. 10 мая в 5 час. 35 мин. я перешел с 1-й танковой дивизией, сосредоточенной в районе Валлендорф, люк¬ сембургскую границу у Мартеланж. Авангард 1-й тан¬ ковой дивизии прорвал пограничные укрепления, уста¬ новил связь с воздушным десантом полка «Великая Германия», однако продвинулся на территорию Бель¬ гии лишь на незначительную глубину, так как этому препятствовали сильные разрушения на дорогах. Раз¬ рушенные участки дорог в условиях гористой местно¬ сти нельзя было обойти. Ночью дороги были восста¬ новлены, 2-я танковая дивизия вела бои за Стреншан, 10-я танковая дивизия продвигалась через Абэ-ла-Нев -134-
навстречу французским войскам (2-я кавалерийская дивизия и 3-я колониальная пехотная дивизия). Штаб корпуса перешел в Рамбрух, восточнее Мартеланж. 11 мая во второй половине дня были преодолены заминированные участки вдоль бельгийской границы. К середине дня начала наступление 1-я танковая ди¬ визия. Имея танки в первом эшелоне, дивизия насту¬ пала на укрепленные позиции, возведенные по обе стороны Нешато и оборонявшиеся арденнскими еге¬ рями из бельгийских пограничных войск и французс¬ кой кавалерией. После коротких боев с небольшими потерями позиции противника были прорваны и Не¬ шато взят. 1-я танковая дивизия немедленно органи¬ зовала преследование, захватила Бертри и уже в су¬ мерки достигла Буйона, где французам, однако, удалось продержаться еще одну ночь. Обе другие дивизии наступали без задержек, с небольшими боями, 2-я танковая дивизия взяла Либрамон. 10-я танковая ди¬ визия понесла у Абэ-ла-Нев небольшие потери; 10 мая у Сен-Мари был убит командир 69-го пехотного полка подполковник Элерман. В ночь на 11 мая командующий танковой группой Клейст приказал немедленно повернуть 10-ю танковую дивизию на Лонгви для обеспечения левого фланга группы, так как поступило донесение, что оттуда выд¬ вигается французская кавалерия. Я просил воздержать¬ ся от этого, учитывая, что отвлечение одной трети моих сил ради обеспечения фланга от возможного нападения кавалерии противника может сорвать форсирование р. Маас, а тем самым и успех всей операции. Чтобы избежать этих трудностей, вызванных непонятным стра¬ хом перед кавалерией, я направил 10-ю танковую диви¬ зию по параллельной дороге, проходящей севернее установленного для нее ранее пути движения, через Рюль на участок р. Семуа, Кюньон, Мортеан с задачей продолжать наступление. Угроза прекращения наступ¬ ления и изменения его направления была на первое время преодолена. Командование группы отказалось от -135-
своего намерения. Французская кавалерия так и не появилась. Пехотный полк «Великая Германия» вечером был выведен из боя и передан в распоряжение корпуса. Штаб корпуса ночью располагался, в Нешато. В троицын день, 12 мая в 5 час. я выехал С первым эшелоном моего штаба через Бертри, Фе-ле-Венер, Бельво на Буйон, который в 7 час. 45 мин. был атако¬ ван и быстро захвачен 1-м пехотным подком подпол¬ ковника Балка. Мост через р. Семуа был взорван фран¬ цузами, однако танки могли вброд форсировать реку на различных участках. Саперы дивизии немедленно при¬ ступили к наведению нового моста. Убедившись в це¬ лесообразности принятых мер, я переправился через реку и последовал за танками в направлении к Седану, но вынужден был снова вернуться в Буйон, так как дороги оказались заминированными. В южной части города мне пришлось пережить первый налет авиации противника на район наводки моста 1-й танковой ди¬ визии. Мост, к счастью, остался неповрежденным, за¬ горелось лишь несколько домов. Потом я поехал через лес в 10-ю танковую диви¬ зию, преодолевшую оборону противника на участке Кюньон и Эрбемон. На шоссе, вдоль которого наступа¬ ла дивизия, я оказался свидетелем боя разведыватель¬ ного батальона за пограничные укрепления; непосред¬ ственно за разведчиками наступала пехота во главе с храбрым командиром бригады полковником Фишером, за пехотой следовал командир дивизии генерал Шааль. Быстрое продвижение дивизии, офицеры которой на¬ ходились в боевых порядках, производило замечатель¬ ное впечатление. Укрепления, расположенные в лесу, удалось захватить в течение короткого времени; на¬ ступление продолжалось через Ла-Шапель на Базей и Балан. Я мог спокойно вернуться в Буйон на команд¬ ный пункт корпуса. Полковник Неринг, начальник штаба, устроился тем временем в гостинице «Панорама», из окон кото¬ -136-
рой открывался великолепный вид на красивую долину р. Семуа. Мое место было со вкусом тщательно обору¬ довано в нише с трофеями охотников в общем рабочем помещении. Мы приступили к работе. Но вдруг вне¬ запно один за другим раздалось несколько взрывов: снова самолеты! Но этим дело не ограничилось: за¬ горелась автоколонна со средствами ближнего боя, взрывчаткой, минами и ручными гранатами. Взрывы следовали один за другим. Висевшая надо мной гиган¬ тская голова дикого кабана сорвалась со стены и чуть- чуть не убила меня; другие трофеи также полетели вниз, стекла в окне, выходившем на красивую долину, у которого я сидел, разлетелись вдребезги и осколки пролетели прямо над моей головой. Работать здесь ста¬ ло очень неудобно, и мы решили перейти в другое место. Был выбран небольшой отель на возвышенности севернее Буйона, где располагался штаб 1-го танкового полка. При осмотре отеля присутствовавший там ко¬ мандир соединения авиации ближнего действия гене¬ рал фон Штуттергейм обратил мое внимание на то, что дом расположен на открытом месте. И действительно, пока мы с ним разговаривали, появилась эскадрилья бельгийских самолетов и сбросила бомбы на располо¬ жение танков. Потери были минимальными, однако пришлось согласиться с предостережениями Штуттер- гейма, и мы решили отправиться еще дальше на север, к следующим населенным пунктам — Бельво и Нуар- фонтен. Но еще до начала этого второго переезда за мной прилетел самолет «Шторх», который должен был дос¬ тавить меня в штаб группы генерала Клейста для полу¬ чения приказа. В штабе я получил приказ начать на¬ ступление через р. Маас на следующий день — 13 мая в 16 час. Мои 1-я и 10-я танковые дивизии могли быть сосредоточены к этому времени на исходных позициях, но 2-я танковая дивизия, встретившаяся с трудностями на р. Семуа, конечно, не могла бы сосредоточиться. Я доложил об этом обстоятельстве, имевшем боль¬ -137-
шое значение, учитывая малочисленность всей насту¬ пающей группировки. Генерал фон Клейст настаивал на своем приказе, и я должен был признать, что было бы целесообразнее начать наступление прямо с марша, не ожидая полного развертывания. Последующий при¬ каз был еще более неприятным: генерал фон Клейст и генерал авиации Шперле, не зная о моей договоренности с Лёрцером, решили провести концентрированный на¬ лет бомбардировщиков перед началом артиллерийской подготовки. Это могло сорвать весь мой план наступ¬ ления, так как длительное подавление артиллерии про¬ тивника уже не обеспечивалось. Я резко запротестовал и попросил восстановить мой первоначальный план, на котором базировалось все наступление. Но генерал фон Клейст отклонил и эту мою просьбу, и я на том же «Шторхе», но уже с другим пилотом вылетел в свой корпус. Мой молодой летчик утверждал, что он точно знает местонахождение посадочной площадки, с кото¬ рой я вылетел, но в сумерках он не нашел ее, и мы очень скоро очутились над Маасом и над французски¬ ми позициями. Я испытал довольно неприятное чув¬ ство, находясь в невооруженном, беззащитном «Штор¬ хе*, а затем немедленно сориентировался и приказал летчику лететь на север. Мы вскоре нашли посадочную площадку, и все обошлось благополучно. По прибытии на командный пункт корпуса я с большим усердием принялся за разработку приказов и распоряжений. Нам было предоставлено весьма огра¬ ниченное время, и поэтому для ускорения работы мы использовал^ приказы, разработанные еще во время штабного учения в Кобленце, изымали их из дел, изме¬ няли дату й время, а затем отправляли в войска. Эти приказы точно соответствовали действительной об¬ становке. В 1-й и 10-й танковых дивизиях поступали таким же образом, что значительно ускорило и упрос¬ тило отдачу приказов. Вечером 12 мая 1-я и 10-я танковые дивизии овла¬ дели северным берегом р. Маас и взяли исторический -138-
город и крепость Седан. Ночь была использована для выхода на исходное положение и оборудования огне¬ вых позиций корпусной артиллерии и артиллерии тан¬ ковой группы. Главный удар наносила 1-я танковая дивизия, усиленная пехотным полком «Великая Герма¬ ния», корпусной артиллерией и тяжелыми артиллерий¬ скими дивизионами обеих дивизий, действовавших на флангах. Следовательно, 2-я и 10-я танковые дивизии в первый день наступления располагали всего лишь двумя легкими артиллерийскими дивизионами каждая. Эта слабость флангов и артиллерийском отношении должна была учитываться при ведении боевых дей¬ ствий обеих дивизий 13 мая. 13 мая командный пункт корпуса перешел в JTa- Шапель. Утром 13 мая я отправился сначала на командный пункт 1-й танковой дивизии, чтобы Проверить, как вышли войска на исходное положение. Затем, проехав через частично заминированные участки местности, которую водители машин моего штаба очищали от мин, и Проскочив через артиллерийский огонь французских укреплений, я прибыл во 2-ю танковую дивизию в Сюньи. Передовые подразделения этой дивизии дос¬ тигли французской границы. В середине дня я был уже в штабе корпуса, переместившемся к этому времени в Ла-Шапель. В 15 час. 30 мин., несмотря на огонь французской артиллерии, я направился на передовой наблюдатель¬ ный пункт 10-й танковой дивизии для того, чтобы наблюдать за артиллерийской подготовкой и действия¬ ми авиации. По пути мне пришлось пересечь зону, обстреливаемую французской артиллерией. В 16 час. началось сражение с артиллерийской подготовки, до¬ вольно значительной для наших условий. С особым напряжением ожидал я атаки авиации. Самолеты по¬ явились точно в установленное время, и мое удивление было неописуемо, когда я увидел, что эскадрильи пи¬ кирующих и обычных бомбардировщиков, действовав- -140-
-141-
шие под прикрытием истребителей, атаковали против¬ ника именно так, как мы договорились с Лёрцером на штабной игре. Или генерал фон Клейст опомнился, или приказ об изменении порядка наступления не при¬ был по назначению. Так или иначе, но авиация дей¬ ствовала по тем методам, которые, на мой взгляд, были выгоднее всего для нашего наступления, и я вздохнул с облегчением. Теперь мне предстояло следить за наступлением пехоты через Маас. Форсирование реки должно было быть уже закончено, и я направился в Сен-Манж, а оттуда через Флуэн к запланированному пункту пере¬ правы 1-й танковой дивизии. На первой попавшейся штурмовой лодке я переправился через реку. На другом берегу я встретился с умным и смелым командиром 1-го пехотного полка подполковником Валком, находив¬ шимся там вместе со своим штабом. Меня встретили возгласом: «Кататься на лодке по Маасу запрещено». Это я когда-то сделал такое замечание на подготови¬ тельных штабных занятиях, когда рассуждения некото¬ рых молодых офицеров показались мне слишком лег¬ комысленными. Теперь они сумели правильно оценить обстановку. Наступление 1-го пехотного полка и слева от него пехотного полка «Великая Германия» протекало, как на инспекторском смотре в учебном лагере. Французская артиллерия была почти полностью подавлена постоян¬ ным воздействием пикирующих бомбардировщиков. Бетонированные сооружения на берегу Мааса выведе¬ ны из строя огнем противотанковых и зенитных пушек, пулеметы противника подавлены нашим тяжелым ору¬ жием и артиллерией. Пехота наступала на совершенно открытой местности, которая представляла собой ши¬ рокий луг, однако, несмотря на это, потери были весь¬ ма незначительны. До наступления темноты удалось глубоко вклиниться в полосу укреплений противника. Войска получили приказ продолжать наступление всю ночь, и я был уверен, что они выполнят этот важней¬ -142-
ший приказ. К 23 час. они захватили Шевеж и часть леса Марфе и прорвали передний край обороны фран¬ цузов западнее Вадленкур. Охваченный радостью и гордостью, я направился на командный пункт корпуса в лес Ла-Гарэн. Я выехал как нельзя более своевремен¬ но для того, чтобы как раз попасть под еще один налет авиации противника на дороге в Ла-Шапель; прибыв на командный пункт, я засел за просмотр донесений от дивизий, действовавших на флангах. 2-я танковая дивизия, действовавшая на правом фланге, вступила в бой лишь своими передовыми под¬ разделениями — разведывательным и мотоциклетным батальонами, поддерживаемыми тяжелой артиллерией. Форсировать реку этими силами дивизия не смогла, 1-я танковая дивизия вместе с пехотной бригадой находи¬ лась уже на левом берегу Мааса, готовясь после наве¬ дения моста подтянуть артиллерию и танки. Пехотный полк «Великая Германия» также находился по ту сто¬ рону Мааса. 10-я танковая дивизия, форсировав реку, создала небольшое предмостное укрепление; в этот день она находилась в тяжелом положении из-за отсутствия артиллерийской поддержки. Продвижению дивизии сильно мешал фланкирующий огонь с «линии Мажи- но» южнее Дузи, Кариньян.. Положение 10-й и 2-й танковых дивизий улучшилось. Корпусная зенитная артиллерия заняла ночью огневые позиции в районах наводки мостов через Маас, так как 14 мая рассчиты¬ вать на поддержку авиации, действовавшей на другом участке, было нельзя. Ночью я позвонил Лёрцеру, чтобы узнать, каким образом будет использована авиация в дальнейшем, и одновременно поблагодарить его за исключительно хорошую поддержку, которая в значительной мере спо¬ собствовала нашим успехам. Я узнал, что приказ Шперле опоздал и не мог быть доведен до эскадрилий и что поэтому Лёрцер просто задержал его. Затем я доложил по радио об успехе моих войск Бушу, который в свое время в Берлине во время доклада фюреру выразил -143-
сомнение, смогу ли я форсировать Маас. Буш нагово¬ рил мне комплиментов. В заключение я поблагодарил офицеров моего штаба за их самоотверженную работу. Утром 14 мая доблестная 1-я танковая дивизия донесла, что она в течение ночи значительно расши¬ рила свой прорыв и прошла через Шемери. Итак, вперед на Шемери! На берегу Мааса — тысячи воен¬ нопленных. У Шемери я присутствовал при отдаче приказа командиром 1-й танковой дивизии. Узнав о приближении крупных танковых сил французов, я приказал 1-й танковой дивизии всеми своими танко¬ выми частями начать наступление по направлению к Стонн, сам же направился к мосту через Маас, чтобы с помощью моей оперативной группы, расположив¬ шейся в этом районе, организовать переправу 2-й тан¬ ковой бригады непосредственно вслед за первой и встретить французов крупными силами. Французы потерпели поражение. У Бюльсона они потеряли 20 танков, у Шемери — 50. Пехотный полк «Великая Германия» овладел Бюльсоном и стал продвигаться на Виллер-Мезонсель. К сожалению, вскоре после моего отъезда наши пикирующие бомбардировщики атако¬ вали скопление своей пехоты в Шемери, причинив значительные потери. Между тем 2-я танковая дивизия форсировала Маас у Доншери и готовилась к наступлению на высоты вдоль южного берега реки. Я поехал туда, чтобы ознакомиться с ходом боя. Встретив ответственных командиров пол¬ ковников фон Верст и фон Притв'иц в боевых порядках частей и поговорив с ними, я снова вернулся к Маасу. Там самолеты противника начали интенсивную бомбар¬ дировку. Но чрезвычайно храбро атаковавшим француз¬ ским и английским войскам все же не удалось достичь моста. Потери их были велики. Зенитная артиллерия праздновала свой день, она стреляла отлично. К вечеру она имела на своем счету около 150 сбитых самолетов. Впоследствии командир полка полковник фон Гиппель был награжден орденом «Рыцарский крест». -144-
Между тем 2-я танковая бригада непрерывным потоком переправлялась через реку. В середине дня, к нашей общей радости, нас посетил командующий ар¬ мейской группой генерал-полковник фон Рундштедт, чтобы ознакомиться с обстановкой. Я встретил его с докладом па середине моста как раз во время нового воздушного налета. Он сухо спросил: «Здесь всегда так?» Я мог чистосердечно подтвердить это. Затем он очень тепло поблагодарил храбрые войска. Снова вперед, к 1-й танковой дивизии! Я встретил командира дивизии в сопровождении его начальника штаба майора Венка и спросил, можно ли повернуть всю дивизию на запад или же часть сил следует оста¬ вить для прикрытия фланга, развернув их фронтом на юг восточнее канала Дез-Арден. Венк сказал, размыш¬ ляя вслух: «Стоит ли пачкаться!» Я сам часто употреб¬ лял это выражение. Вопрос был решен, 1-я и 2-я тан¬ ковые дивизии немедленно получили приказ повернуть всеми силами направо, форсировать канал Дез-Арден и продвигаться на запад с задачей завершить прорыв фронта французов. Чтобы согласовать действия обеих дивизий, я поехал через Доншери в штаб 2-й танковой дивизии, который находился в замке Рокан. Отсюда хорошо просматривалась местность, по которой насту¬ пала 2-я танковая дивизия 13 и 14 мая. Я удивился, что французская дальнобойная артиллерия с «линии Ма- жино» так слабо и неэффективно обстреливала сосре¬ доточение наших войск на исходных позициях. Впос¬ ледствии при посещении «линии Мажино» успех нашего наступления показался мне просто чудом. Во второй половине дня я снова вернулся на ко¬ мандный пункт, чтобы продумать организацию взаимо¬ действия дивизий на 15 мая. Непосредственно за моим корпусом следовал 41-й армейский корпус Рейнгардта, а начиная с 12 мая, он был введен в бой на правом фланге 19-го армейского корпуса в направлении на Мезьер, ШарльвилЫ 13 мая он форсировал Маас и теперь наступал в западном направлении, 14-й армей¬ -145-
ский корпус генерала фон Витерсгейм вплотную подхо¬ дил к моему корпусу и вскоре должен был появиться на Маасе. 1-я танковая дивизия форсировала канал Дез- Арден и, сломив упорное сопротивление противника, достигла Сенгли и Вандресс. Танковые части 10-й тан¬ ковой дивизии прошли линию Мазонсель, Рокур-э- Флоба и достигли своими основными силами высот южнее Бюльсон, Телонн, захватив у противника свыше 40 орудий. 19-му армейскому корпусу была поставлена задача выйти на господствующие высоты в районе Стонн, лишить этим противника возможности вести огонь по мостам через Маас и обеспечить наступавшим во вто¬ ром эшелоне частям беспрепятственную переправу. Пехотный полк «Великая Германия» и 10-я танковая дивизия начали наступление на эти высоты 14 мая. Противник оказал упорное сопротивление. Местечко Стонн неоднократно переходило из рук в руки. 15 мая бои закончились. 15 мая в 4 часа утра командир 14-го армейского корпуса генерал фон Витерсгейм прибыл ко мне на командный пункт, чтобы договориться о смене моего корпуса на предмостном укреплении южнее Седана. После краткого обсуждения обстановки мы направи¬ лись на командный пункт 10-й танковой дивизии, рас¬ положенный под Бюльсоном. Командир дивизии гене¬ рал Шааль находился в передовых подразделениях. Начальник штаба, отличный командир подполковник барон фон Либенштейн доложил обстановку и терпели¬ во ответил на многие каверзные вопросы нашего пре¬ емника. Чтобы смена проходила в нормальных услови¬ ях, мы решили, что 10-я танковая дивизия и пехотный полк «Великая Германия» до полной смены будут на¬ ходиться в составе 14-й армейского корпуса. Мне при¬ шлось ограничиться отдачей приказа 1-й и 2-й танко¬ вым дивизиям. 10-я танковая дивизия с приданным ей пехотным полком «Великая Германия» получила задачу обеспе¬ -146-
чить южный фланг 19-го корпуса по линии: канал Дез- Арден, высоты в районе Стонн, излучина р. Маас южнее Вильмонтри. Уже 15 мая она была усилена передовыми подразделениями 29-й мотодивизии. С командного пункта 10-й танковой дивизии я поехал в Стонн в пехотный полк «Великая Германия». Там французы начали атаку, и в настроении чувствова¬ лась некоторая нервозность, однако позиции, в конце концов, были удержаны. Затем я направился на новый командный пункт корпуса в лес, расположенный у Сапонь-Фешер уже на южном берегу Мааса. Ночь про¬ шла, вопреки моим ожиданиям, очень беспокойно, но это было вызвано не действиями противника, а трудно¬ стями, создаваемыми нашим командованием. Команду¬ ющий танковой группой Клейст приказал приостановить наступление и ограничиться обороной предмостного укрепления. Я не хотел и не мог согласиться с этим приказом, ибо он означал упущение момента внезапно¬ сти и полный отказ от уже достигнутого первоначаль¬ ного успеха. Поэтому я связался сначала с начальником штаба танковой группы полковником Цейтцлером, а когда мне с ним не удалось разрешить вопрос, то непосредственно с генералом фон Клейстом. Я наста¬ ивал на отмене приказа о прекращении наступления. После весьма оживленных и неоднократно прерывае¬ мых переговоров генерал фон Клейст разрешил, нако¬ нец, продолжать наступление еще в течение суток, что¬ бы расширить предмостное укрепление для размещения пехотного корпуса. Я коснулся в разговоре миссии Генча и этим напомнил о «чуде на Марне» 1914 г. Вероятно, эта мысль вызвала неприятное чувство у командования группы. Довольный тем, что завоевал право свободного маневрирования, я направился ранним утром 16 мая в штаб 1-й танковой дивизии. Я ехал через Вандресс в Омон. Обстановка на фронте была еще не совсем яс¬ ной. Было лишь известно, что ночью шли упорные бои вокруг Бувельмона. Значит, на Бувельмон! На улице -147-
горящего поселка я встретил командира полка подпол¬ ковника Балка, доложившего о событиях ночи. Войска не имели настоящего отдыха с 9 мая и поэтому чув¬ ствовали сильную усталость. Боеприпасы были на ис¬ ходе. Солдаты на переднем крае спали в окопах. Сам Балк в спортивной непромокаемой куртке и с сукова¬ той палкой в руке рассказал мне, что захватить ночью деревню удалось только потому, что он на предложение своих офицеров прекратить наступление ответил: «Тог¬ да я один захвачу деревню!» — и двинулся вперед. Его люди последовали за ним. Запыленное лицо Балка и воспаленные глаза говорили о том, что ему пришлось пережить тяжелый день и бессонную ночь. За этот бой он получил рыцарский крест. Противник — хорошая нормандская пехотная дивизия и бригада спаги1 — сра¬ жался очень мужественно. Его пулеметы держали под огнем всю улицу деревни. Правда, артиллерийский огонь противник уже некоторое время не вел. Балк разделял мое мнение, что сопротивление противника парализо¬ вано. В первой половине дня к нам в руки попал трофей¬ ный французский приказ, если я не ошибаюсь, подпи¬ санный самим генералом Гамеленом. В приказе гово¬ рилось: «Пора, наконец, остановить поток германских танков!» Этот приказ еще больше укрепил мое убежде¬ ние в том, что надо всеми силами продолжать наступ¬ ление, так как, очевидно, боеспособность французов серьезно беспокоила их верховное командование. Те¬ перь только бы двигаться без промедлений, без остано¬ вок! Я приказал построить людей поротно и зачитал им трофейный приказ, объяснив его значение и подчерк¬ нув важность немедленного продолжения наступления; затем я поблагодарил солдат и офицеров за боевые успехи и потребовал собрать все силы, чтобы оконча¬ 1 Спаги — французская кавалерия, укомплектованная ту земным населением Северной Африки (Ред.). -148—
тельно закрепить победу. После всего этого я отдал приказ разойтись по танкам и продолжать наступление. Пелена, которая держала нас в неведении, вскоре спала. Мы вышли на оперативный простор и в быстром темпе начали преследование. В Пуа-Террон я встретил начальника штаба 2-й танковой дивизии подполковни¬ ка фон Кваста, проинформировал его о создавшемся положении и поехал в Новьон-Порсьен, а оттуда в Монкорне. По дороге я обогнал маршевую колонну 1-й танковой дивизии. Солдаты воспрянули духом, теперь они понимали, что этот прорыв — полная победа. Они встречали меня радостными криками: «Молодчина, чудный парень!», «Наш старик!», «Видел быстроходно¬ го Гейнца!». и т. д. На рыночной площади Монкорне я встретил гене¬ рала Кемпффа, командира 6-й танковой дивизии кор¬ пуса Рейнгардта, войска которого, форсировав Маас, вышли к городу одновременно с моими частями. При¬ шлось территорию города распределить между тремя танковыми дивизиями — 6-й, 2-й и 1-й, которые в своем непреодолимом натиске на запад наводнили его улицы. У нас не было приказа группы относительно разграничительной линии между корпусами, поэтому мы сразу же на месте объединили все дивизии и начали продолжать наступление до последней капли бензина. Мои передовые части достигли Марль и Дерси. Между тем я приказал сопровождавшим меня офи¬ церам обыскать дома на базарной площади, и за корот¬ кое время было собрано несколько сот пленных фран¬ цузов из различных частей; по их глазам было видно, как удивило их наше внезапное появление. Танковая рота противника, пытавшаяся прорваться в город с юго-запада, была взята в плен. Она входила в дивизию генерала де Голля, которая, как нам было известно, находилась в районе севернее Лаон. В маленькой дере¬ вушке Суаз восточнее Монкорне был развернут команд¬ ный пункт корпуса и установлена связь с 1-й и 2-й танковыми дивизиями. О ходе боевых действий за день ■I49-
и о наших намерениях возобновить 17 мая преследова¬ ние противника мы сообщили по радио в штаб танко¬ вой группы (см. схему 36). После блестящего успеха 16 мая и успешных боев 41-го армейской* корпуса мне и в голову не могло прийти, что мои начальники по-прежнему думают зак¬ репиться на предмостном укреплении у Мааса и ожи¬ дать прибытия пехотного корпуса. Мною всецело овла¬ дела идея, которую я высказал в марте на докладе у Гитлера, а именно, завершить прорыв и не оста¬ навливаться до самого берега Ла-Манша. Я совершенно не мог себе представить, что сам Гитлер, одобривший смелый план наступления Манштейна и не протесто¬ вавший против моего замысла осуществить прорыв, может испугаться собственной смелости и остановить наступление. Однако я чудовищно заблуждался, это стало мне ясно на следующее утро. Утром 17 мая мне сообщили из штаба танковой группы, что наступление должно быть остановлено, а я должен явиться в 7 час. на посадочную площадку для личной беседы с генералом фон Клейстом. Последний появился точно в назначенное время и, не ответив на мое приветствие, начал резко упрекать меня в том, что я игнорирую замыслы верховного командования. Он не обмолвился ни одним словом относительно успехов моих войск. Когда первая буря миновала и наступило затишье, я попросил, чтобы меня сняли с командова¬ ния. Генерал фон Клейст удивился, затем кивнул голо¬ вой и приказал мне передать командование корпусом старшему после меня командиру. На этом наш разговор был закончен. Я направился на командный пункт, вызвал генерала Фейеля и передал ему командование корпу¬ сом. Затем я доложил по радио в штаб группы армий Рундштедта, что после передачи командования я в се¬ редине дня прибуду на доклад. Очень скоро оттуда мне поступило указание остаться на своем командном пун¬ кте и ждать прибытия генерал-полковника Листа, ко¬ •150-
мандующего 12-й армией, наступавшей за моим корпу¬ сом, которому было поручено уладить этот конфликт. До прибытия генерал-полковника Листа был отдан приказ приостановить продвижение всех частей. Воз¬ вратившийся к нам майор Венк был обстрелян в пути французскими танками и ранен в ногу. Генерал Фейель прибыл на командный пункт и был введен в курс дела. Во второй половине дня прибыл генерал-полковник Лист и спросил, что, собственно, у нас происходит. Я объяснил ему. Он отменил именем генерал-полковника фон Рундштедта распоряжение о снятии меня с долж¬ ности и заявил, что приказ о прекращении наступления отдан главным командованием сухопутных сил, а по¬ этому должен быть выполнен. Он согласился с моими доводами относительно продолжения наступления и поэтому разрешил мне от имени командования группы армий «продолжать продвижение боеспособных разве¬ дывательных частей», однако командный пункт корпу¬ са должен оставаться на прежнем месте. Это уже был шаг вперед. Я был весьма благодарен генерал-полков- нику Листу за его вмешательство и попросил уладить мой конфликт с генералом Клейстом. И вот я при¬ ступил к продвижению «боеспособных разведыватель¬ ных частей». Командный пункт корпуса по-прежнему находился на старом месте в Суаз; я приказал проло¬ жить полевой кабель между штабом корпуса и моим передовым командным пунктом, что избавляло меня от необходимости вести переговоры по радио, которые могли быть перехвачены радиоразведкой главного ко¬ мандования сухопутных сил или верховного командо¬ вания вооруженных сил. Еще до получения приказа остановить наступление 1-я танковая дивизия заняла утром 17 мая Рибемон на р. Уаза и Креси на р. Сер. Передовые части 10-й танковой дивизии, -снятой с участка южнее Седана, достигли Фрайикур и Сольс-Монклен. Уже вечером 17 мая удалось создать предмостное укрепление на р. Уаза у Муа. -151-
18 мая в 9 час. 2-я танковая дивизия вышла к Сен- Кантен. Действовавшая левее 1-я танковая дивизия также в этот день форсировала Уазу и продвигалась в направлении на Перонн. 10-я танковая дивизия следо¬ вала уступом слева за передовыми дивизиями также на Перонн. Утром 19 мая 1-й танковой дивизии удалось создать у города предмостное укрепление на р. Сомме. Несколько французских штабов, прибывших в Пе¬ ронн для рекогносцировки, попали прямо к нам в плен. Передовой командный пункт корпуса перешел в Виллеле-Сек. 19 мая мы прошли поля сражений первой мировой войны на Сомме. Во время наступления севернее р. Эн, Сер и Соммы обеспечение открытого левого фланга пер¬ воначально возлагалось на фланговое прикрытие, состо¬ явшее из подразделений разведчиков, истребителей тан¬ ков и саперов. Угроза с фланга была незначительной; еще 16 мая мы знали о наличии французской бронетанковой дивизии, новом соединении генерала де Голля, которое, как уже упоминалось, впервые вступило в бой под Мон- корне. Де Голль подтвердил наши данные через несколь¬ ко дней. 18 мая несколько танков из его дивизии подо¬ шли на 2 км к моему передовому командному пункту в Ольнонском лесу, охраняемому лишь несколькими 20-мм зенитными пушками. Я пережил пару часов в томитель¬ ной неизвестности, пока эти грозные гости не повернули обратно. Было известно также о французской резервной армии силой около восьми пехотных дивизий, которая формировалась в районе Парижа. Мы не предполагали, что генерал Фрер выступит против нас, пока мы сами продолжаем движение. По французским принципам ве¬ дения боя, он должен был ждать точных сведений о местонахождении противника. Значит, речь шла о том, чтобы держать его в неведении; это лучше всего достига¬ лось непрерывным наступлением. Вечером 19 мая 19-й армейский корпус вышел на линию Камбре, Перонн, Ам. -152-
По моему расчету, 1-я танковая дивизия могла быть готова к наступлению на Амьен к 9 часам. Я заказал себе машину на 5 час., так как хотел быть свидетелем этого исторического акта. Офицеры моего штаба счита¬ ли, что я хочу выехать слишком рано, и советовали мне отсрочить выезд, но я настоял на своем и оказался прав. Когда 20 мая в 8 час. 45 мин. я прибыл на северную окраину Амьена, 1-я танковая дивизия готовилась пе¬ рейти в наступление. По пути я убедился, что 10-я танковая дивизия находится в Перонне, и узнал инте¬ ресные подробности о том, как проходила смена 1-й танковой дивизии. Части 1-й танковой дивизии, оборо¬ нявшие предмостное укрепление, были отведены, не дожидаясь прибытия смены, так как командовавший ими подполковник Балк не хотел упустить момент наступления на Амьен, которое он считал важнее оборо¬ ны предмостного укрепления. Сменявший его полков¬ ник Ландграф был чрезвычайно возмущен таким легко¬ мыслием, но Балк ответил на его упреки: «Ну, что ж, овладейте этим плацдармом еще раз. Мне же пришлось его захватывать!» К счастью, противник предоставил Ландграфу время без боя снова овладеть оставленным плацдармом. Я объехал с юга Альбер, еще находившийся в руках противника, и направился на Амьен, встречая на пути бесчисленные колонны беженцев. Наступление 1-й танковой дивизии развивалось успешно, и к середине дня город и плацдарм глубиной примерно 7 км были в наших руках. Я быстро осмотрел захваченную местность и город, особенно прекрасный собор, и быстро направился по дороге в Альбер, где предполагал найти 2-ю танковую дивизию. Я ехал на¬ встречу потоку наступающих войск и беженцев. В не¬ мецкие походные колонны вклинилось много машин противника, водители которых надеялись остаться незамеченными в густой пыли, добраться до Парижа и избежать плена. За короткое время я взял в плен 15 англичан. -153-
В Альбер я встретил генерала Фейель. 2-я танковая дивизия захватила на учебном плацу английскую бата¬ рею, которая была вооружена только учебными снаря¬ дами, ибо никто не ожидал нашего появления. Воен¬ нопленные разных национальностей заполнили площадь и улицы города. Опасения 2-й танковой дивизии, что наступление придется приостановить из-за нехватки горючего, вскоре рассеялись. Дивизия получила приказ достичь сегодня же Абвиля: К 19 час. она выполнила его, пройдя через Дуллан, Бернавиль, Боме, Сен-Ри^ье. Правда, наши самолеты ставили эту дивизию в невы¬ годное положение, подвергая ее время от времени бом¬ бардировке. После того как я посетил командира 2-й танковой бригады полковника фон Притвитца, отли¬ чавшегося большой подвижностью, и убедился, что он выступает^на Абвиль, я направился в Керье, северо- восточнее Амьена, куда был перемещен штаб корпуса. Здесь нас атаковали наши же самолеты. Это был столь недружественный акт, что наша зенитная артиллерия открыла ответный огонь и достала одну такую невни¬ мательную птичку. Оба летчика выпрыгнули с парашю¬ том и вскоре сидели передо мной и с неприятным удивлением глядели друг на друга. Когда закончилась первая, мучительная часть беседы, я подкрепил моло¬ дых людей стаканом шампанского. К сожалению, они • разбили только что прибывшую новую разведыватель¬ ную бронемашину. Еще в эту же ночь батальон Шпитта из 2-й танко¬ вой дивизии вышел через Нуаель к Атлантическому побережью. Это было первое немецкое подразделение, пробившееся к океану. Вечером-этого знаменательного дня мы не знали, в каком направлении нам придется продолжать наступ¬ ление; танковая группа Клейста также не получила приказа о дальнейшем ведении операции. День 21 мая был потерян в ожидании приказа. Я использовал этот день для посещения переправ через Сомму, предмост¬ ных укреплений у Абвиля. По дороге я спросил у своих -154-
солдат, как они расценивают проведенные операции. «Очень хорошо, — ответил австриец из 2-й танковой дивизии, — но два дня мы потратили попусту». К сожа¬ лению, он был прав. Овладение побережьем Ла-Манша 21 мая пришел приказ продолжать наступление на север с задачей овладеть портами Ла-Манша. Я хотел направить 10-ю танковую дивизию через Эден, Сент-Омер на Дюнкерк, 1-ю танковую дивизию — на Кале и 2-ю танковую дивизию — на Булонь, но вынуж¬ ден был изменить свой план, так как в 6 час. 22 мая получил приказ командования выделить 10-ю танковую дивизию в резерв танковой группы. Следовательно, в моем распоряжении для наступления 22 мая остались лишь 1-я и 2-я танковые дивизии. К сожалению, моя просьба в целях быстрого овладения портами Ла-Ман¬ ша оставить мне все три дивизии не была удовлетворе¬ на. С тяжелым сердцем мне пришлось отказаться от немедленного наступления 10-й танковой дивизии на Дюнкерк, 1-я танковая дивизия вместе с прибывшим из Седана пехотным полком «Великая Германия» направ¬ лялась теперь через Саме, Девр на Кале, 2-я танковая дивизия наступала вдоль побережья на Булонь. 21 мая севернее нас произошло интересное собы¬ тие: английские танки сделали попытку пробиться по направлению к Парижу. Под Арраом они натолкнулись на еще необстрелянную в то время дивизию СС «Мер¬ твая голова» и вызвали панику в ее рядах. Пробиться они не пробились, но некоторым образом повлияли на настроения штаба танковой группы фон Клейста, кото¬ рый вдруг стал проявлять нервозность. На солдат это влияние не распространилось. 21 мая 41-й армейский корпус силами 8-й танковой дивизии достиг Эден, 6-я танковая дивизия заняла Буасл. Утром 22 мая началось наступление. В 8 час. был -155-
-156- Саме
пересечен рубеж р. Оти в северном направлении. Про¬ движение на север не могло проходить всеми силами 1- й и 2-й танковых дивизий, так как обе дивизии и особенно 2-я танковая дивизия должны были оставить гарнизоны для обороны соммских предмостных укреп¬ лений, пока их не сменят части наступавшего за нами 14-го армейского корпуса генерала фон Витерсгейма, с которым мы уже познакомились под Седаном, когда он выполнял аналогичную миссию. 22 мая под Девром, Саме и южнее Булони нача¬ лись ожесточенные бои. Против нас действовали глав¬ ным образом французы, но были и англичане, бель¬ гийцы и даже некоторые отбившиеся от своих частей голландцы. Противник был отброшен, но его авиация действо¬ вала энергично, бомбардировала и обстреливала наши войска, чего нельзя было сказать о нашей авиации. Оперативные аэродромы были расположены далеко от района боевых действий, авиация, по-видимому, не могла быстро перебазироваться на передовые аэродро¬ мы. Несмотря на все это, нам удалось ворваться в Булонь. Командный пункт корпуса был переведен в Рекс. Теперь 10-я танковая дивизия снова входила в состав корпуса. Я решил немедленно повернуть на Дюнкерк 1-ю танковую дивизию, подошедшую уже вплотную к Кале, а 10-ю танковую дивизию, двигавшуюся за ней из района Дуллан, направить через Сааде на Кале, с зах¬ ватом которого еще можно было не спешить. В пол¬ ночь я отдал по радио 1-й танковой дивизии следую¬ щий боевой приказ: «Развернуться в боевой порядок севернее р. Конш до 7.00 23.5, 10-я танковая дивизия следует во втором эшелоне, 2-я танковая дивизия ведет бои в Булони. Части этой дивизии 23.5 следуют через Маркизе на Кале. 1-й танковой дивизии достигнуть линии Одрюкк, Ардр, Кале, затем повернуть на восток и продвигаться в восточном направлении через Бурбур, ■157
Виль, Гравлин на Берг и Дюнкерк. Южнее наступает 10-я танковая дивизия. Выполнение приказа по паролю «Выступление — восток». После этого начать выступле¬ ние в 10.00». Рано утром 23 мая был передан приказ с паролем: «Выступление — восток — 10.00. Продвижение южнее Кале на Сен-Пьер-Брук и Гравлин». 23 мая 1-я танковая дивизия с боями начала про¬ двигаться по направлению на Гравлин, 2-я танковая дивизия вела в это время бои за Булонь. Штурм города носил своеобразный характер, так как старые городс¬ кие каменные стены долгое время мешали нашим тан¬ кам и пехоте проникнуть в город. С помощью пристав¬ ных лестниц и благодаря эффективной поддержке 88-мм зенитных пушек нам, наконец, удалось преодолеть ка¬ менную стену вблизи собора и проникнуть в город. Начались бои в порту, в ходе которых огнем танков один английский торпедный катер был потоплен и несколько других повреждено. 24 мая І-я танковая дивизия достигла канала Аа между Ольк и побережьем и захватила предмостные укрепления у Ольк, Сен-Пьер-Брук, Сен-Никола и Бурбур; 2-я танковая дивизия вела бои по очищению Булони; 10-я танковая дивизия главными силами выш¬ ла на рубеж Девр, Саме. Корпусу был придан полк лейб-штандарт «Адольф Гитлер». Я поставил ему задачу действовать в при¬ брежной полосе, чтобы увеличить стремительность на¬ ступления 1-й танковой дивизии на Дюнкерк, 2-я тан¬ ковая дивизия получила приказ вывести из Булони все свободные части и направить их к прибрежной поло¬ се, 10-я танковая дивизия блокировала Кале и начала готовиться к штурму старой морской крепости. Во второй половине дня я посетил дивизию и приказал продвигаться планомерно, чтобы уменьшить потери. Для действий 25 мая дивизия была усилена тяжелой артиллерией, которую можно было снять с участка Булони. -158-
41-й армейский кврпус Рейнгардта создал у Сент- Омер предмостное укрепление на р. Аа. Роковой приказ Гитлера — прекратить наступление В этот день произошло вмешательство верховно¬ го командования в проведение операции, оказавшее пагубное влияние на весь ход войны. Гитлер остановил левое крыло германской армии на р. Аа. Переправа через реку была запрещена. Причину нам не указали. В приказе верховного командования говорилось: «Дюн¬ керк предоставить авиации. Если овладение Кале на¬ толкнется на трудности, то и этот город также предо¬ ставить авиации». Содержание приказа я передаю по памяти. Мы лишились дара'речи. Но нам трудно было противоречить приказу, не зная причин, которые зас¬ тавили его отдать. Итак, танковые дивизии получили приказ: «Удерживать побережье Ла-Манша. Перерыв в операциях использовать для ремонта машин». Активная деятельность авиации противника не встречала отпора с нашей стороны. Утром 25 мая я направился к побережью, чтобы разыскать там штаб полка лейб-штандарт и убедиться в выполнении приказа о прекращении наступления. Прибыв туда, я увидел, что полк лейб-штандарт пере¬ правляется через Аа. На другом берегу реки виднелся большой холм высотой 72 м, который господствовал над всей окружающей болотистой низменностью. Там, в развалинах старой крепости, я нашел командира пол¬ ка лейб-штандарт Зеппа Дитриха. На мой вопрос, по¬ чему не выполнен приказ, он ответил, что высота «сто¬ яла у всех поперек горла», и поэтому он, Зепп Дитрих, решил 24 мая овладеть ею. Полк лейб-штавдарт и дей¬ ствовавший слева от него пехотный полк «Великая Германия» продвигались в направлении на Ворму, Берг. Несмотря на такое благоприятное развитие наступле¬ -159-
ния, я подтвердил на месте приказ фюрера, однако приказал подтянуть 2-ю танковую дивизию, чтобы в случае необходимости поддержать продвижение. В этот день Булонь полностью перешла в наши руки. 10-я танковая дивизия уже начала бои за кре¬ пость Кале. Английский комендант бригадир Николсон дал лаконичный ответ на предложение капитулировать: «The answer is no, as it is the British army's duty to fight as it is the German's»1. 26 мая 10-я танковая дивизия овладела Кале. В середине дня я прибыл на командный пункт дивизии и спросил ее командира генерала Шааля, намерен лй он, как было приказано, предоставить крепость авиации. Он дал отрицательный ответ, так как считал, что бом¬ бардировать толстые каменные стены и земляные по¬ крытия старых крепостных сооружений бесполезно и нет смысла ради бомбардировки покидать уже занятые позиции на подходах к крепости, которые придется брать снова. Я мог только согласиться с его мнением. В 16 час. 45 мин. англичане капитулировали. Мы зах¬ ватили 20 тыс. пленных, из которых 3—4 тыс. были англичане, остальные — французы, бельгийцы и гол¬ ландцы, в основной своей массе не желавшие воевать, из-за чего англичане держали их запертыми в подвалах. В Кале впервые после 17 мая я встретился с гене¬ ралом фон Кпейстом и получил от него благодарность за успешные действия моих войск. В этот день мы снова попытались продолжить на¬ ступление в направлении на Дюнкерк и замкнуть коль¬ цо вокруг этой морской крепости. Но вот снова поле¬ тели приказы, требующие приостановиться. И перед самым Дюнкерком мы были остановлены! Мы наблю¬ дали за действиями нашей авиации. Но мы также ви¬ дели и морские суда всех типов и классов, на которых англичане эвакуировались из Дюнкерка. 1 Мы отвечаем нет, так как долг английской армии, так же как и немецкой, — сражаться (Ред.). -160-
В этот день мой командный пункт посетил генерал фон Витерсгейм с тем, чтобы подготовить смену 19-го армейского корпуса 14-м армейским корпусом. Пере¬ довая дивизия этого корпуса — 20-я мотодивизия - была подчинена мне и введена в бой справа от полка лейб-штандарт «Адольф Гитлер». Еще до переговоров относительно смены произошел интересный инцидент. Командир полка лейб-штандарт Зепп Дитрих на пути к линии фронта попал под пулеметный огонь англичан, засевших в отдельном доме в нашем тылу. Машина Зеппа Дитриха загорелась, но сам он вместе с сопро¬ вождавшими его офицерами успел укрыться в кювете. Дитрих заполз со своим адъютантом в трубу, проходив¬ шую под переездом дороги, и для того, чтобы предох¬ ранить себя от стекавшего в окоп горящего бензина из машины, вымазал лицо и руки мокрой глиной. Мы приняли просьбы о помощи, передаваемые радиостан¬ цией, следовавшей за командирской машиной, и пору¬ чили продвигавшемуся на этом участке 3-му полку 2-й танковой дивизии освободить Дитриха. Вскоре он по¬ явился на моем командном пункте весь вымазанный в глине; к сожалению, ему пришлось выслушивать на¬ смешки. Только 26 мая в середине дня Гитлер разрешил продолжать наступление на Дюнкерк, но уже было поздно ожидать крупного успеха. В ночь с 26 на 27 мая корпус снова начал наступ¬ ление. 20-я мотодивизия, которой были приданы полк лейб-штандарт «Адольф Гитлер» и пехотный полк «Ве¬ ликая Германия», усиленная тяжелой артиллерией, получила задачу наступать на Ворму. 1-й танковой дивизии было приказано, действуя с правого фланга, присоединиться к наступающим войскам для развития успеха. Пехотный полк «Великая Германия» при эффек¬ тивной поддержке 4-й танковой бригады из состава 10-й танковой дивизии достиг своей цели — высоты Крошти-Питгам. Танковый разведывательный баталь¬ 6 Г. Гудериан -161'
он 1-й танковой дивизии занял Брукер. Было замечено усиленное движение морских транспортов противника из Дюнкерка через пролив. До 28 мая мы вышли к Ворму и Бурбур. 29 мая I-я танковая дивизия овладела Гравлином. Однако зах¬ ват Дюнкерка произошел без нашего участия, 19-й ар¬ мейский корпус был сменен 29 мая 14-м армейским корпусом. Эта операция была бы проведена значительно бы¬ стрее, если бы верховное командование не останавли¬ вало несколько раз войска 19-го армейского корпуса и не препятствовало его успешному продвижению. Очень трудно сказать, какой оборот приняла бы война, если бы тогда под Дюнкерком удалось взять в плен экспеди¬ ционные войска Англии. Во всяком случае, дальновид¬ ная дипломатия могла бы извлечь большую пользу из такого военного успеха. К сожалению, эта возможность из-за нервозности Гитлера была утрачена. Впослед¬ ствии, мотивируя свое решение остановить наступле¬ ние моего корпуса, он говорил, что территория Флан¬ дрии с ее многочисленными каналами якобы непригодна для действий танков. Это объяснение нельзя признать удовлетворительным. 26 мая я выразил чувство благодарности своим от¬ важным войскам в нижеследующем приказе по корпусу: «Солдаты 19-го армейского корпуса! 17 боевых дней в Бельгии и Франции остались по¬ зади. Путь ровно в 600 км отделяет нас от границы Германии. Мы вышли на побережье Ла-Манша и Атлан¬ тического океана. Вы преодолели на этом пути бельгий¬ ские укрепления, форсировали р. Маас, прорвали «ли¬ нию Мажино» на историческом поле боя под Седаном, овладели важными высотами в районе Стони, затем стремительно прошли через Сен-Кантен и Перонн и с боями вышли на нижнюю Сомму у Амьена и Абвиля. Вы увенчали свои боевые подвиги захватом побережья Ла- Манша с морскими крепостями Булонь и Кале. Я требовал от вас отказа от сна в течение двух -162-
суток. Вы держались 17 дней. Я приказывал сражаться, невзирая на угрозу с флангов и тыла. Вы никогда не проявляли колебаний. С достойной подражания уве¬ ренностью в своих силах и с верой в осуществление стоявших перед вами задач вы самоотверженно выпол¬ няли каждый приказ. Германия гордится своими танковыми дивизиями, и я счастлив, что являюсь вашим командиром. Мы чтим память наших погибших товарищей. Мы уверены, что жертвы принесены не напрасно. Теперь будем готовиться к новым подвигам. Да здравствует Германия и наш фюрер Адольф Гитлер! Подпись: Гудериан». Уинстон Черчилль в своих воспоминаниях о вто¬ рой мировой войне (т. II, стр. 100 и последующие, немецкого издания И. П. Тота) высказал* предположе¬ ние, что Гитлер, остановив наступление танковых час¬ тей на Дюнкерк, хотел дать Англии возможность зак¬ лючить мир или хотел улучшить перспективы для Германии на заключение выгодного мира с Англией. Ни в то время, ни позднее я не встречался с фактами; которые могли бы подтвердить это мнение. Несостоя¬ тельно также и другое предположение Черчилля, что танковые части якобы были остановлены по решению Рундштедта. Как участник этих боев я могу заверить, что хотя героическое сопротивление Кале заслуживает всяческого признания, но оно не оказало никакого влияния на ход боевых действий под Дюнкерком. Напро¬ тив, правильным является предположение, что Гитлер и прежде всего Геринг считали, что превосходства не¬ мецкой авиации вполне достаточно для воспрещения эвакуации английских войск морем. Гитлер заблуждал¬ ся, и это заблуждение имело опасные последствия, ибо только пленение английской экспедиционной армии могло бы укрепить намерение Великобритании заклю¬ чить мир с Гитлером или повысить шансы на успех возможной операции по высадке десанта в Англии. -163-
Во Фландрии я получил известие о ранении моего старшего сына. К счастью, это ранение было не опасно для жизни. Второй мой сын был награжден во Фран¬ ции железными крестами II и 1 класса. Он воевал в разведывательном батальоне танковой дивизии, однако остался жив и даже невредим. 20 мая генерал Кирхнер получил рыцарский крест. За ним 3 июня награды получили генерал Фейель, полковник Фишер (10-я танковая дивизия), подпол¬ ковник Балк (1-я танковая дивизия), обер-лейтенант Этцольд (мотоциклетный батальон), лейтенант Ганвау- ер (80-й пехотный полк) и фельдфебель Рубарт (сапер¬ ный батальон 10-й танковой дивизии). Позднее еще некоторые офицеры и солдаты получили награды. Выход к швейцарской границе 28 мая Гитлер приказал создать танковую группу под моим командованием. 1 июня штаб корпуса пере¬ местился в Синиле-Пти, юго-западнее Шарльвиля, что¬ бы подготовиться к продолжению кампании. Затем в первые дни июня в районе юго-западнее Шарльвиля была образована «танковая группа» Гудериана». Штаб группы был создан из офицеров штаба 19-го армейско¬ го корпуса. Испытанный офицер полковник Неринг остался начальником штаба, майор Байерлейн — на¬ чальником оперативного отдела, подполковник Ри- бель — начальником отдела личного состава. В состав танковой группы вошли: . 39-й армейский корпус (генерал Шмидт) в составе 1-й и 2-й танковых дивизий и 29-й мотодивизии, 41-й армейский корпус (генерал Рейнгардт) в со¬ ставе 6-й и 8-й танковых дивизий и 20-й мотодивизии, а также несколько частей, непосредственно подчинен¬ ных командованию группы. Сама танковая группа была подчинена 12-й армии генерал-полковника Листа, Марш в новые районы сосредоточения прошел -164-
успешно. Особенно хорошо совершили марш 1-я и 2-я танковые дивизии, двигавшиеся от побережья. Общая длина маршрута составляла 250 км, однако из-за обхо¬ дов и объездов, которые приходилось делать, так как многие мосты были разрушены, пришлось пройти при¬ мерно на 100 км больше. Сказывались также сильная усталость людей и изношенность материальной части. К счастью, удалось предоставить войскам несколько дней на отдых и на ремонт материальной части. В результате столь удачно прошедшего первого периода кампании на западе все вооруженные силы противника в Голландии, Бельгии и в Северной Фран¬ ции были парализованы. Фронт на юге был открыт. В этой обстановке удалось уничтожить главные силы тан¬ ковых и моторизованных войск противника. В предсто¬ явшем втором периоде кампании основная задача зак¬ лючалась в том, чтобы разгромить остатки французских сухопутных сил, всего около 70 дивизий, включая две английские дивизии, а затем заключить выгодный мир — так, по крайней мере, мы думали в то время. Сосредоточение и развертывание войск для про¬ должения кампании проходили быстрее на правом фланге, на р. Сомме, чем в центре, на реках Сер и Эн. Поэтому наступление армейской группы фон Бока можно было начать уже 5 июня, в то время как наступ¬ ление армейской группы фон Рундштедта намечалось на 9 июня. Действуя в составе армейской группы фон Рундш¬ тедта, 12-я армия получила задачу форсировать р. Эн и канал Эн между Шато-Порсьен и Атиньи и затем про¬ двигаться в южном направлении. Форсирование реки и канала, идущего параллельно реке, в восьми пунктах должны были осуществить пехотные корпуса. ПосЛе создания предмостных укреплений и наведения мостов танковые дивизии моей группы должны были через боевые порядки пехоты перейти в наступление, выйти на оперативный простор и, в зависимости от обстанов¬ ки, двигаться или на Париж, или на Лангр, или на '165'
Верден. Мне была поставлена задача выйти на плато Лангр, где я должен был получить приказ на последу¬ ющее наступление. Я попросил командующего 12-й армией разрешить мне заранее выдвинуть дивизии вперед к назначенным местам переправ и самостоятельно форсировать р. Эн. Я боялся, что во время прохождения через боевые порядки и тылы пехотных корпусов с их большими обозами на дорогах создадутся пробки, что может зат¬ руднить управление дивизиями. Но командующий хо¬ тел сохранить танковые дивизии для завершения про¬ рыва и поэтому отклонил мою просьбу. Итак, танковая группа заняла исходное положение за пехотными корпу¬ сами с таким расчетом, чтобы четырьмя танковыми дивизиями перейти р. Эн по восьми мостам как только будет закончено их наведение. Обе мотодивизии долж¬ ны были наступать за танковыми дивизиями своих корпусов. Условием успешного осуществления этого плана являлось удачное форсирование реки пехотными корпусами и создание предмостных укреплений. 8 июня командный пункт танковой группы был переведен в Беньи. 9 июня, в первый день наступления 12-й армии, я направился на наблюдательный пункт, расположенный немного северо-восточнее Ретель, чтобы лично наблю¬ дать за продвижением пехоты и не упустить момента выступления. Пробыв на наблюдательном пункте с 5 до 10 час. и ничего не заметив, я послал своих офицеров для поручений к ближайшему мосту в боевые порядки пехоты, приказав им выяснить, удалось ли форсировать р. Эн. К 12 час. с участка фронта Ретель я получил боевое донесение, в котором говорилось, что наступле¬ ние на участке Ретель успеха не имело. Мои наблюда¬ теле с других участков фронта сообщили, что только у Шато-Порсьен удалось создать небольшое предмостное укрепление глубиной от одного до двух километров. Я установил связь с моим другом начальником штаба армии генералом Макензеном и попросил его доло- . 166-
СХЕМА 6 -167-
жить командующему, что я предлагаю в связи с создав¬ шейся обстановкой подтянуть танки ночью на это един¬ ственное предмостное укрепление, чтобы утром следую¬ щего дня осуществить прорыв на этом участке. Затем, посетив штаб 3-го армейского корпуса генерала Гаазе, где я получил краткую информацию об обстановке, я направился в Шато-Порсьен. Возвращаясь с предмос¬ тного укрепления, я встретил севернее населенного пункта Шато-Порсьен командира 39-го армейского корпуса генерала Шмидта и генерала Кирхнера и обсу¬ дил с ними порядок переброски 1-й танковой дивизии на предмостное укрепление. Дивизия должна была выступить с наступлением сумерек. Вскоре я встретился с командующим армией гене¬ рал-полковником Листом, который, выехав с северного участка фронта, проезжал через район расположения 1-й танковой дивизии и, к своему неудовольствию, заметил, что отдельные танкисты были без мундиров, а некоторые купались в протекавшей поблизости речке. Он потребовал от меня объяснения, почему войска еще не выступили на предмостные укрепления. Основыва¬ ясь на своих личных только что полученных впечатле¬ ниях, я возразил, Что продвижение невозможно, пока не будут созданы и в достаточной мере расширены предмостные укрепления, и что отсутствие предмост¬ ных укреплений не должно ставиться в вину танковым войскам. Генерал-полковник Лист немедленно пожал мне руку, показав характерные для него рыцарские манеры, и спокойно начал беседовать со мной о про¬ должении наступления. После короткого пребывания на командном пункте группы я снова направился в Шато-Порсьен к предмо¬ стному укреплению, чтобы проследить за выдвижением моих танков и согласовать вопросы взаимодействия с командиром пехотной дивизии. Я встретил там генера¬ ла Лоха (17-я пехотная дивизия) и согласовал осуще¬ ствление задуманного плана. До часа ночи я пробыл на передовой, поблагодарил раненых танкистов и раз¬ -168-
ведчиков, ожидавших у моста эвакуации в тыл, за их мужественное поведение в бою и поехал на свой ко¬ мандный пункт в Беньи, чтобы отдать приказ на даль¬ нейшие действия. В течение второй половины дня удалось создать два небольших предмостных укрепления западнее и вос¬ точнее Шато-Порсьен, что позволило 2-й танковой дивизии и следовавшим за ней частям 1-й танковой дивизии форсировать реку. Наступление моих танков должно было начаться 10 июня в 6 час. 30 мин. В назначенное время я выехал в боевые порядки и заставил двигаться вперед батальоны 1-й пехотной бригады, которые находились слишком далеко в тылу. К моему удивлению, меня узнали в пехотных частях на переднем крае. Вскоре я выяснил, что нахожусь в 55-м полку, который в свое время дислоцировался в Вюрцбурге. Офицеры и унтер-офи¬ церы этого полка знали меня еще с того времени, когда я был командиром 2-й танковой дивизии, также дисло¬ цировавшейся в этом прекрасном, к сожалению, теперь полностью разрушенном городе. Они сердечно привет¬ ствовали меня. Наступление танков и пехоты началось одновременно и согласованно. Наступающие войска быстрым темпом прошли че¬ рез Авансон и Таньон и двинулись к Нефлизу на р. Ретурн. На открытой местности танки почти не встре¬ чали сопротивления, так как новая французская такти¬ ка основное значение придавала обороне населенных пунктов и лесных массивов, отказываясь от обороны открытой местности. В деревнях наша пехота, встречая упорное сопротивление противника, должна была вес¬ ти бои за отдельные дома и брать баррикады. В то же время танки, которых беспокоил лишь малоэффектив¬ ный огонь французской тяжелой артиллерии, располо¬ женной в тылу, за продолжавшим еще держаться фрон¬ том у Ретеля, прорвались к р. Ретурн и форсировали эту заболоченную реку у Нефлиза. 1-я танковая диви¬ зия продолжала наступление по обоим берегам р. Ре- •169'
турн. Южнее реки наступала 1-я танковая бригада, севернее действовала пехота Балка. Примерно в сере¬ дине дня, когда мы подошли к Жюнивилю, крупные танковые силы противника начали контратаку. Южнее Жюнивиля завязался танковый бой, закончившийся примерно через два часа нашей победой. Во второй половине дня мы овладели Жюнивилем. Во время боя Балк лично захватил французское полковое знамя. Про¬ тивник отошел на Ла-Невиль. Во время танкового боя я тщетно пытался подбить огнем французской трофей¬ ной 47-мм противотанковой пушки французский танк «Б»; все снаряды отскакивали от толстых броневых стенок, не причиняя танку никакого вреда. Наши 37- и 20-мм пушки также не были эффективными против этой машины. Поэтому мы вынуждены были нести потери. В конце дня севернее Жюнивиля вновь завязались упорные бои с французскими танками, начавшими контратаку из Аннель на Перт; эти танки были отбро¬ шены. Между тем 2-я танковая дивизия форсировала за¬ паднее Шато-Порсьен р. Эн и начала продвижение на юг. К вечеру она достигла линии Удилькур, Сент- Этьен. Корпус Рейнгардта, не успевший форсировать р. Эн в назначенном для него пункте, переправился через реку вслед за 1-й танковой дивизией. Рассчитывали, что взятие Жюнивиля вскоре заставит противника пре¬ кратить сопротивление у Ретеля, в результате чего кор¬ пус получит свободу действий. Командный пункт группы находился в лесу Севи- ньи на р. Эн, юго-восточнее Шато-Порсьен. На ночь я направился туда. Смертельно усталый, не сняв даже головного убора, я бросился на охапку соломы и тотчас же уснул. Заботливый Рибель распорядился поставить надо мной палатку и выставил около нее часового, чтобы дать мне возможность поспать хотя бы в течение трех часов. Утром 11 июня я прибыл в район Ла-Невиль, где -170-
наступала 1-я танковая дивизия. Балк показал мне зах¬ ваченное им знамя. Наступление проходило, как на учебном плацу: артиллерийская подготовка, продвиже¬ ние танков и пехоты, охват населенного пункта, про¬ рыв в направлении на Бетеневиль — населенного пун¬ кта,' хорошо известного мне по первой мировой войне. На’р. Сюипп противник усилил сопротивление, но его атака силами пятидесяти танков, вероятно, из состава 7-й французской легкой дивизии оказалась безрезуль¬ татной. Мы взяли населенные пункты Норуа, Бен и Сен Илер-ле-Пти. 2-я танковая дивизия достигла Эпуа, 29-я мотоди¬ визия вышла к лесу юго-западнее этого населенного пункта. Продвигавшийся слева от 39-го армейского корпу¬ са 41-й армейский корпус Рейнгардта должен был преж¬ де, чем продолжать продвижение в южном направле¬ нии, отразить наступление 3-й механизированной и 3-й танковой дивизий французов, двигавшихся из рай¬ она Аргоннских гор на левый фланг корпуса. Во второй половине дня, возвращаясь на команд¬ ный пункт группы, я узнал о намерении главнокоман¬ дующего сухопутными силами посетить’танковую груп¬ пу. Я встретил генерал-полковника фон Браухича уже на командном пункте и доложил ему обстановку на моем участке фронта и мои дальнейшие намерения. Новых указаний я не получил. Вечером командный пункт был переведен в Жюнивиль. 12 июня наступление продолжалось. Бой вел 39-й армейский корпус в составе 2-й танковой дивизии, наступавшей на Шалон-сюр-Марн, 29-й мотодивизии и 1-й танковой дивизии, наступавших на Витри-ле- Франсуа. 41-й армейский корпус должен был наступать своим правым флангом через Сомм-Пи на Сюипп. Движение танков затруднялось неослабевавшим напором пехоты, переправившейся вслед за танками через р. Эн. Пехота на некоторых участках догнала ведущие бой танковые части и из-за недостаточно чет¬ -171-
кого разграничения полос наступления перемешалась с ними. Все просьбы урегулировать порядок движения, адресованные а штаб, были напрасны. На отдельных переправах через р. Сюипп разыгрались неприятные инциденты между солдатами различных родов войск. И пехота, и танки хотели сражаться в первом эшелоне. День и ночь маршировала отважная пехота навстречу . противнику. Утром в этот день мы преодолели плато Шампань, знакомое мне с осени 1917 г. Я направился в только что прибывшую на фронт 29-ю мотодивизию генерала барона фон Лангермана, которую я нашел на северной окраине лагеря Мурмелон-ле-Гран. Коман¬ дир дивизии, находившийся в расположении разведы¬ вательного батальона, как раз отдавал приказ на на¬ ступление на лагерь, занятый противником. Приказ был кратким и ясным. Все это вместе взятое произво¬ дило очень хорошее впечатление. Удовлетворенный всем виденным, я мъг ехать дальше в Шалон-сюр-Марн во 2-ю танковую дивизию. К моему прибытию наши части уже достигли Шалон-сюр-Марн. Передовые разведыва¬ тельные дозоры прошли мост через Марну, но, к сожа¬ лению, не проверили сразу взрывные камеры, несмотря на ясные указания, что в этом отношении следует дей¬ ствовать с особой тщательностью. И вот когда наши солдаты почти перешли через мост, он взлетел в воздух. Неоправданные потери. Еще во время моей беседы с генералом Фейелем относительно продолжения наступления меня вызвали на командный пункт группы, чтобы встретить команду¬ ющего армейской группой генерэл-полковника фон Рундштедта. К вечеру 1-я танковая дивизия достигла Бюсеи-ле- Шато. Она двинулась на Этрепи на канале Рейн- Марна. Корпус Рейнгардта в этот день вел оборонительные бои с противником, наступавшим от Аргоннских гор в западном направлении. Я встретил дивизии корпуса во второй половине дня в районе Машо и убедился в -172-
целесообразности их действий. Суэн, Таюр и Манр перешли в наши руки. На обратном пути на командный пункт группы — снова столкновение с пехотными час¬ тями, пересекшими путь нашего продвижения. Снова я напрасно просил штаб 12-й армии урегулировать дви¬ жение. Теперь танковая группа стала ежедневно получать по нескольку противоречивых приказов, требовавших то повернуть на восток, то продолжать продвижение на юг. Сначала мы должны были захватить Верден, затем наступать в южном направлении, затем повернуть на Сен-Мийель, затем снова продвигаться в южном на¬ правлении. Все эти перемены испытал на себе только корпус Рейнгардта, так как корпус Шмидта я все время продвигал на юг и таким образом обеспечивал по¬ стоянное продвижение в одном направлении хотя бы половины танковой группы. 13 июня я посетил корпус Рейнгардта (6-я и 8-я танковые дивизии), который все еще вел бои с против¬ ником, наступавшим из районов Вердена и Аргоннских гор. К вечеру я прибыл в 1-ю танковую дивизию, вы¬ шедшую у Этрепи к каналу Рейн-Марна. Командир 39- го армейского корпуса приказал не форсировать кана¬ ла. Об этом приказе я ничего не знал; он был также не в моем вкусе. У Этрепи я спросил Балка, неутомимого командира передового полка 1-й танковой дивизии, овладел ли он уже мостом через канал. Он ответил утвердительно. Создал ли он предмостное укрепление? После небольшой заминки он тоже ответил: да. Меня удивила сдержанность. Может ли машина проехать на предмостное укрепление? Недоверчивый взгляд, нере¬ шительное — да. Стало быть, едем! На предместном укреплении находились старательный офицер инже¬ нерных войск лейтенант Бебер, который, рискуя жиз¬ нью, предотвратил разрушение моста, и командир пе¬ хотного батальона капитан Экингер, овладевший мостом и создавший предмостное укрепление. Я был обрадо¬ ван тем, что мне представляется возможность вручить -173-
здесь же обоим храбрым офицерам железный крест 1 класса. Затем я спросил Балка, почему он не продви¬ гается дальше; только в этот момент я узнал о приказе командира 39-го армейского корпуса, требовавшем оста¬ новить наступление. Удивительная сдержанность Балка объяснялась тем, что он на свой страх и риск нарушил приказ и хотел избежать обвинений. Снова стояли мы, как и у Бувельмона, накануне завершения прорыва. Снова нельзя было терпеть про¬ медлений, остановок. Балк высказал свое впечатление о противнике: перед ним находились цветные войска, оборонявшие канал при поддержке небольшого коли¬ чества артиллерии. Я отдал приказ немедленно насту¬ пать на Сен-Дизье и обещал сам уладить дело с коман¬ диром дивизии и командиром корпуса. Итак, Балк начал действовать. Я направился в штаб дивизии и распоря¬ дился начать продвижение всей дивизией. Затем я оз¬ накомил генерала Шмидта с моим приказом 1-й танко¬ вой дивизии. Наконец, уже в сумерках, проехав через располо¬ жение 29-й мотодивизии, подошедшей к каналу у Брюс- сена, я натолкнулся севернее Витри-ле-Франсуа на 5-й разведывательный батальон 2-й танковой дивизии. Здесь меня ознакомили с ходом наступления дивизии. 14 июня в 9 час. немецкие войска вступили в Париж. В полосе наступления танковой группы Гуде- риана 1-я танковая дивизия еще ночью достигла Сен- Дизье. Французские военнопленные принадлежали к 3-й танковой дивизии, 3-й северо-африканской диви¬ зии и 6-й колониальной пехотной дивизии; солдаты производили впечатление измотанных людей. Запад¬ нее 1-й танковой дивизии форсировали канал Рейн- Марна и остальные части 39-го армейского корпуса. Корпус Рейнгардта вышел на канал у Ревиньи восточ¬ нее Этрепи. В середине дня после совещания с командиром 1-й танковой дивизии я приехал в Сен-Дизье и на площади увидел своего друга Балка сидящим на стуле. Он был -174-
первым, кого я здесь встретил. Он рассчитывал на спокойную ночь после всех треволнений последних суток. Но я должен был сильно разочаровать его. Чем быстрее мы могли возобновить наше наступление, тем большим должен был быть наш успех. Итак, Балк по¬ лучил приказ незамедлительно начать продвижение на Лангр. Вся 1-я танковая дивизия приступила к выпол¬ нению этого приказа. Наступление продолжалось всю ночь, и к утру 15 июня старая крепость капитулирова¬ ла. 3000 военнопленных. 29-я мотодивизия была на¬ правлена через Васси на Жюзенанкур, 2-я танковая дивизия — через Монтьер-ан-Де, Сулен-Дюи на Бар- сюр-Об. Корпус Рейнгардта получал задачу наступать в южном направлении. Замысел главного командования сухопутных сил повернуть танковую группу через Жюнивиль, Нешато на Нанси уже был выражен в соответствующих приказ зах, однако в войска своевременно поступили контр¬ приказы. Утром 16 июня я направился в Лангр, прибыл туда примерно к середине дня и приказал 1-й танковой дивизии наступать на Гре, Безансон, 29-й мотодивизии в направлении на р. Сона юго-западнее Гре, 2-й танко¬ вой дивизии — на Тиль-Шатель. Восточнее р. Марна 41-й армейский корпус продолжал наступать в южном направлении. Справа от меня на Дижон продвигался 16-й армейский корпус группы Клейста. 1-я танковая дивизия начала наступление в 13 час. В это время я вместе со своей небольшой оперативной группой сидел в офицерской столовой, из сада которой открывался красивый вид на восток. Я же был озабочен своим открытым и слишком растянутым флангом, так как до меня стали доходить сведения, что с востока двигаются французские войска. В течение второй половины дня 20-я мотодивизия генерала Викторина достигла Лангра и, продвинувшись в направлении на Весуль, взяла на себя обеспечение левого фланга. Западнее Лангра продвигалась 29-я мотодивизия. Обстановка проясня¬ -175-
лась с каждым часом. До вечера были захвачены Бар- сюр-Об, Гре, Бар-ле-Дюк. В боях за город Гре погиб его комендант генерал де Курзон. Вечером командный пункт группы был переведен в Лангр. Я не получил приказа главного командования сухопутных сил о дальнейших задачах танковой группы и послал офицера связи главного командования, нахо¬ дившегося при моем штабе, на самолете в штаб главно¬ го командования с тем, чтобы он доложил о моем намерении продолжать наступление по направлению к швейцарской границе. Мы остановились в Лангр в домах дружественного населения и после чрезвычайно напряженных, после¬ дних дней наслаждались всеми удобствами. 16 июня 1-й танковой дивизии удалась захватить у Киттер, севернее Гре, неразрушенный мост и перепра¬ виться через Сону. Наши самолеты несколько часов подряд бомбили этот мост, задерживая переправу через реку. Это были, по всей вероятности, самолеты группы армий Лееба, но мы не смогли установить связь с ними и разъяснить им их ошибку. К счастью, потерь не было, 39-й армейский корпус достиг в середине дня рубежа Безансон, Аванн; 41-й армейский корпус, направив свои танковые дивизии за 20-й мотодивизией, овладел городами Пор-сюр-Соя, Весуль и Бурбон-ле-Бен. Были взяты тысячи пленных, среди которых впервые в этой кампании оказалйсь и поляки. В Безансоне было зах-» вачено 30 танков. 17 июня полковник Неринг, мой неутомимый на¬ чальник штаба, собрал на небольшой террасе между по¬ мещением штаба и стеной старой крепости всех офице¬ ров штаба, чтобы тепло поздравить меня с днем рождения. Он был счастлив, что мог связать свои поздравления с донесением о выходе 29-й мотодивизии к швейцарской границе. Этот успех был для всех нас очень большой радостью. Я немедленно направился в эту дивизию, что¬ бы поздравить храбрые войска с этим знаменательным -176'
событием. Около 12 час. я прибыл в Понтарклие к ге¬ нералу барону фон Лангерману, обогнав на своем долгом пути основные силы дивизии, продолжавшие продвигать¬ ся вперед. Всюду солдаты радостно поздравляли меня. На мое донесение о выходе к швейцарской границе у Пон¬ тарклие Гитлер ответил запросом: «Ваше донесение осно¬ вано на ошибке. Имеется в виду, по всей вероятности, Понтайе на р. Сона». И только мой ответ: «Никакой ошибки. Я сам нахожусь в Понтарклие на швейцарской границе» — успокоил недоверчивое верховное командова¬ ние вооруженных сил. Последовал визИт на границу, где я беседовал с некоторыми храбрыми начальниками разведывательных групп, неутомимой деятельности которых мы были обязаны ценными сведениями о противнике; среди них был чрезвычайно энергичный лейтенант фон Бюнау, которому, к сожалению, позднее пришлось отдать свою жизнь за Германию. Из Понтарклие я отправил радиограмму 39-му ар¬ мейскому корпусу, приказав немедленно повернуть на северо-восток. Это продвижение имело своей целью установить связь с 7-й армией генерала Дольмана, которая насту¬ пала из района Верхнего Эльзаса, и перерезать комму¬ никации, связывающие французские войска, сосредо¬ точенные в Эльзас-Лотарингии, с Францией. Этот трудный поворот на 90 градусов был сделан с точнос¬ тью, характерной для всех маневров моих танковых дивизий. Хотя, согласно приказу, маршруты движения дивизий пересекались, тем не менее марш прошел без затруднений. Я испытывал чувство удовлетворения, когда вечером нашел в своем штабе распоряжение группы армий Лееба, согласно которому моя танковая группа переподчинялась этой группе и направлялась на Бель¬ фор, Эпиналь. Мы могли доложить, что указанный маневр уже осуществляется. Шесть лет спустя, находясь в Нюренбергской тюрь¬ ме, я оказался в одной камере с фельдмаршалом Рит- -177-
С ХЕША 41 ік #uer*ofiJ h-леДюн V& 105 О Ю 20 30 40 50 60 70 $0 90 іООяя \о и 17.6 _ ПонтарнлиещЛі ф < / і $ г 9 У У 4 Ѵ' / г- \ J ) ft, ^ „X" ШВЕЙЦАРИЯ і -178-
тером фон Леебом. Однажды в этом мрачном месте у нас зашел разговор о 1940 годе. Фельдмаршал Риттер фон Лееб никак не мог понять, каким образом я так неожиданно быстро приступил к выполнению его при¬ каза — наступать на Бельфор, Эпиналь. И мне при¬ шлось дать ему объяснения. Совпадение оперативных взглядов командующих танковой группой и группой армий привело к принятию одного и того же решения. Ужиная в штабе, расположенном в живописном населенном пункте Аванн у Безансона, над долиной р. Дуб, я имел счастье повидаться с моим вторым сыном Куртом, который за несколько дней до этого был пере¬ веден из разведывательного батальона 3-й танковой дивизии в конвойный батальон штаба. Воспользовавшись командировкой, он заглянул в тот день ко мне. Около полуночи мне позвонил начальник опера¬ тивного отдела 1-й танковой дивизии майор Венк и доложил, что дивизия вышла к Монбельяр, достигнув тем самым цели, указанной ей 39-м армейским корпу¬ сом. Венк продолжал, что дивизия еще располагает достаточным количеством горючего для продолжения наступления. Так как он не мог связаться с командиром корпуса, то решил обратиться непосредственно ко мне, чтобы попросить разрешения продолжать наступление на Бельфор. Само собой разумеется, он получил жела¬ емое разрешение: ведь я никоим образом не намеревал¬ ся делать остановку в Монбельяре. Вероятно, какое-то случайное обстоятельство зас¬ тавило 39-й армейский корпус остановить дивизии не в Бельфор, который был указан в моем приказе как конечный объект наступления, а в другом промежуточ¬ ном пункте. В решающий момент штаб корпуса менял свое расположение, и поэтому дивизия не могла с ним связаться. Это была история о «проездном билете» до конечной остановки. Момент внезапности был исполь¬ зован полностью. После короткого отдыха утром 18 июня я направился в Бельфор. Между Монбельяром и Бельфором вдоль шоссе -179-
вытянулись французские мотоколонны, уже капитулиро¬ вавшие перед нашими войсками. Среди них было много тяжелой артиллерии. У входа в старую крепость располо¬ жились тысячи пленных. Однако на фортах не было немецких военных флагов и из города еще доносились выстрелы. В Бельфоре на безлюдной и тихой площади я остановил связного мотоциклиста из 1-й танковой дивизии и попросил провести меня в штаб дивизии. Проворный молодой человек проводил меня в отель «Париж», где находился командир дивизии. Там меня встретил Венк. Мое появление в столь ранний час сильно удивило его. Он доложил о моем прибытии командиру, принимавшему ванну. Я хорошо понимал желание офицеров штаба при¬ вести себя в порядок после горячки последних дней и использовал время до прихода Кирхнера, чтобы снять пробу с завтрака, приготовленного для пленных француз¬ ских офицеров. Затем я приказал доложить обстановку. Дивизия овладела лишь частью города, а форты все еще находились в руках французов. Были начаты переговоры, однако капитулировать согласились лишь войска, зани¬ мавшие казармы. Гарнизоны фортов отказались сдаться без боя и были атакованы нашими войсками. Дивизия создала боевую группу для овладения фортами и крепостью и в середине дня начала их штурм. Первым пал форт Басс-Перш, затем при мне капитулировали форт От-Перш и крепость. Способ овладения крепостью и фортами был весьма простым: короткий огневой налет артиллерии 1-й танковой ди¬ визии, затем выдвижение к форту пехотного батальона Экингера на бронетранспортерах в сопровождении 88- мм зенитной пушки, которая останавливалась против горжи1 форта. Пехотинцы подходили к гласису2 без 1 Горжа (фр. horge — горло) — тыльная часть укрепления или тыльный вход в него. (Ред.) . 2 Гласис (фр. glacis - скат, откос) - пологая земляная насыпь перед наружным рвом крепости, служащая для улучше¬ ния условий обстрела местности. (Ред.) -I80'
потерь, спешивались с машин, преодолевали рвы и взбирались на вал; зенитная пушка вела в это время огонь по горже. Затем мы требовали от противника сдачи форта. Стремительность штурма вынуждала про¬ тивника капитулировать. В знак полной капитуляции над фортом поднимался наш военный флаг, и штурмо¬ вая группа приступала к захвату следующего укрепле¬ ния. Наши потери были весьма незначительны. Другие части 1-й танковой дивизии под командо¬ ванием полковника Недтвига достигли в этот день Жироманьи, севернее Бельфора. Они взяли в плен 10000 французских солдат и офицеров, захватили 40 мортир, 7 самолетов и большое количество военных материа¬ лов. В этот же день штаб танковой группы был переме¬ щен в Монбельяр. Тем временем французское правительство ушло в отставку, и старый маршал Петэн образовал новый кабинет, который 16 июня предложил заключить пере¬ мирие. Отныне наша главная задача состояла в том, чтобы установить связь с генералом Дольманом и замкнуть кольцо вокруг сил противника, находившихся в Эль¬ зас-Лотарингии. В то время как 29-я мотодивизия с боями продвигалась через горы Юра по направлению к Ломону и к горе Прунтрутер, 2-я танковая дивизия вышла на Верхний Мозель у Рюпта и Ремиремона. 6-я танковая дивизия генерала Кемпффа овладела Эпина- лем. Бои за Эпиналь во многом походили на бои 1-й танковой дивизии за Бельфор. В каждой из этих крепо¬ стей было захвачено по 40 000 пленных. Передовые части 7-й армии, действовавшей в Вер¬ хнем Эльзасе, достигли Нидер-Азбах (южнее Зенгейм). 19 июня продвижение продолжалось, с 7-й армией была установлена связь у Ле-Шапель, северо-восточнее Бельфор. Некоторое сопротивление оказали только восточные форты Бельфора, но вскоре и они также капитулировали. Части 1-й танковой дивизии штурмом -181-
взяли Эльзесер Бельпен и Баллон де Серванс, а в пол¬ ночь овладели Тилло. 2-я танковая дивизия захватила форт Рюи-сюр-Мозель. В Вогезах началось наступле¬ ние широким фронтом. Наступавшие с севера на Эпи- наль пехотные дивизии 1-го армейского корпуса при¬ шлось приостановить, так как их дальнейшее продвижение вызвало бы заторы на дорогах, уже заби¬ тых танковыми частями. Пехота, которой тоже хоте¬ лось принять участие в этом походе, резко выражала свое недовольство командованию группы. Я немедлен¬ но направил на самолете моего начальника оперативного отдела майора Байерлейна к генерал-полковнику Рит¬ теру фон Леебу, чтобы объяснить последнему причины, побудившие меня остановить продвижение пехотных дивизий. Майор прибыл к генералу как раз во-время, чтобы предотвратить взрыв гнева командующего. Штаб танковой группы был перемещен в старое ку¬ рортное местечко в Вогезах — Пломбьер, известное еще древним римлянам. Здесь мы хорошо провели три дня. Сопротивление французов было полностью слом¬ лено. 20 июня пал Корнимон, 21 — Бюссан в Вогезах. 2-я танковая дивизия достигла Сен-Аме и Ле-Толи, 29-я мотодивизия — Дель и Бельфор. Мы взяли в плен около 150 ООО солдат и офицеров. При подсчете воен¬ нопленных между генералами группы армий «Ц» воз¬ ник спор, который был прекращен соломоновым реше¬ нием генерал-полковника Риттера фон Лееба, признавшего мою цифру пленных (150000) правильной и, кроме того, высказавшего лестное для меня замеча¬ ние, что без охватывающего маневра танковой группы через Бельфор, Эпиналь общее число военнопленных было бы гораздо меньшим. Общее число военнопленных танковой группы после форсирования р. Эн составляло 250 000 человек. К этому следует добавить большое количество техники. 22 июня французское правительство заключило перемирие. Условий перемирия сначала нам не сооб¬ щали. 23 июня, проехав через ущелье и перевалив гору -182-
Кайзерсберг в Вогезах, я разыскал генерала Дольмана в его штабе, в Кольмаре (Эльзас). Я снова увидел те места, где провел свое детство. Вскоре мой штаб был переведен в Безансон и раз¬ местился сначала в отеле, затем в здании штаба фран¬ цузского корпуса. Я воспользовался окончанием бое¬ вых действий, чтобы поблагодарить моих командиров и штабных офицеров за их труд и боевые подвиги. Наше сотрудничество было идеальным. Храбрые войска с величайшей преданностью выполнили возложенные на них тяжелые задачи. Поистине они могли гордиться своими успехами. 30 июня я простился с ними следующим приказом: Группа Гудериана Безансон, 30 июня 1940 г. Приказ по танковой группе В момент, когда группа Гудериана изменяет свой организационный состав, я хочу сердечно попрощаться со всеми штабами и войсками, которые выходят из соста¬ ва группы и направляются на выполнение других задач. Победоносное шествие от р. Эн до швейцарской границы и Вогез войдет в историю и останется в ней как героический пример прорыва, совершенного под¬ вижными войсками. Я благодарю вас за этот подвиг, который был пре¬ красным итогом моей борьбы и стремлений за целое десятилетие. С таким же подъемом и с такими же успехами выполняйте и впредь новые задачи до окончательной победы Великой Германии! Хайль фюрер! Подпись: Гудериан Перемирие Я вспоминаю двух посетителей, навестивших меня в Безансоне: вечером 27 июня прибыл генерал Риттер ■183-
фон Эпп, командир 19-го пехотного полка, который, разыскивая свой полк, проезжал через Безансон; я знал этого генерала по совместной охоте в Шпехтевальде. Мы долго и обстоятельно беседовали о перемирии с Францией и о продолжении войны против Англии. Эта беседа доставила мне особую радость, так как изолированное положение, в котором я находился, не позволяло мне составить свое мнение. Вторым визитером, с которым я 5 июля обсуждал ту же тему, был рейхсминистр вооружения и военной промышленности доктор Тодт, который прибыл ко мне, чтобы использовать последний опыт боевых действий в интересах дальнейшего развития танкостроения. Мне не нравилось перемирие, только что заключен¬ ное под ликование немецкого народа и к удовлетворению Гитлера. После полной победы немецкого оружия, одер¬ жанной над Францией, мы могли заключить другой мир¬ ный договор. Можно было потребовать полного разору¬ жения Франции, полной оккупации страны, отказа от военного флота и колоний. Но можно было также идти по другому пути, по пути взаимопонимания, предложить французам сохранить целостность их страны, их колоний и их национальной независимости ради быстрого заклю¬ чения мира также и с Англией. Между двумя этими крайностями могли быть различные варианты. Какое бы ни было принято решение, но уж если принято, оно должно было создать германскому рейху выгодные пред¬ посылки для быстрого окончания войны не только про¬ тив Франции, но против Великобритании. Чтобы прекра¬ тить войну с Англией, нужно было в первую очередь увереннее стремиться к дипломатическим переговорам. Предложение Гитлера с трибуны рейхстага не могло счи¬ таться дипломатическим шагом. Теперь мне ясно, что вряд ли Англия в то время вступила бы в переговоры с Гитлером. Тем не менее следовало попытаться начать переговоры, хотя бы только для того, чтобы впоследствии не упрекать себя за отказ от использования мирных средств для разрешения конфликта. Но если бы дипломатические -184-
шаги не привели к желаемым результатам, следовало немедленно и со всей силой использовать военные сред¬ ства. Конечно, Гитлер и его штаб думали о продолжении войны против Великобритании; об этом свидетельству¬ ет операция, известная под названием «Морской лев», предполагавшая высадку десанта на Британские остро¬ ва. Учитывая нашу недостаточную подготовленность к ведению войны на море и в воздухе, не позволявшую осуществить высадку десанта на Британские острова, нужно было, кроме того, найти и другие решения, позволявшие нанести морской державе чувствительный удар и принудить ее вступить в переговоры. ^ В то время самый эффективный путь к быстрому установлению мира я видел в незамедлительном про¬ должении нашего наступления по направлению к ус¬ тью Роны, чтобы после овладения французскими пор¬ тами на Средиземном море во взаимодействии с итальянцами высадить воздушные десанты в Африке и на о. Мальта. Если французы присоединятся к нам, тем лучше. Если нет, мы и итальянцы должны одни про¬ должать войну и без промедлений. Известно, как слабы были тогда англичане в Египте. Крупные итальянские силы все еще находились в Абиссинии. Противовоз¬ душная оборона Мальты была слабой. Мне казалось, что все говорит за продолжение наших операций в этом направлении. Все — за, ничего — против. Нужно было быстро перебросить четыре-шесть танковых дивизий в Африку и создать там подавляющее превосходство в силах, прежде чем англичане успеют перевезти под¬ крепления. Результаты высадки немецко-итальянского десанта в Северной Африке в 1940 г. были бы для нас гораздо более благоприятными, чем в 1941 г., после первого поражения итальянцев. Вполне возможно, что недоверие, которое испыты¬ вал Гитлер к итальянцам, удерживало его от перенесе¬ ния войны в Африку. Но еще более вероятно, что Гитлер, находясь в плену чисто континентальных воз¬ -185-
зрений, не понял решающего значения для англичан района Средиземного моря. Как бы там ни было, больше я ничего не слышал о моих предложениях и только в 1950 г. узнал, что генерал Риттер фон Эпп все-таки нашел возможным сообщить их Гитлеру. По сообщению капитана 1 ранга Венига, сопровождавшего Эппа, Гитлер отказался гово¬ рить по существу этих предложений. Пребывание в Безансоне дало мне возможность ознакомиться с горами Юра, а 1 июля из Мон-Ронда увидеть хорошо известное мне Женевское озеро. Затем я посетил Лион, чтобы повидаться там с моим старшим сыном, который за время западной кампании вторично был ранен и за храбрость получил внеочередное звание. С префектом и с бургомистром Безансона были установлены корректные отношения. Оба они отлича¬ лись чрезвычайной вежливостью. В начале июля танковая группа была расформиро¬ вана, одни дивизии были направлены в Германию, другие — в район Парижа. В район Парижа прибыл также штаб танковой группы, мы должны были подго¬ товиться к большому параду в честь фюрера, но, к счастью, он не состоялся. Находясь в Париже, я посетил Версаль и Фонтенб¬ ло — великолепный старый замок с прекрасными исто¬ рическими памятниками. С особым интересом я осмот¬ рел музей Наполеона в Мальмезо. Старый, державший себя с достоинством директор оказал мне любезность и сопровождал при осмотре музея. Объяснения, даваемые этим крупным знатоком истории великого корсиканца, были для меня весьма поучительны и интересны. Само собой разумеется, я осмотрел все достопримечательности Парижа, насколько это было возможно в условиях войны. Вначале я жил в отеле «Ланкастер», потом переехал на частную квфтиру в Булонский лес. Мое пребывание в Париже .было прервано заседа¬ нием рейхстага 19 июля, на которое мне приказали прибыть вместе с многими другими генералами. На -186-
заседании был зачитан приказ Гитлера о присвоении мне звания генерал-полковника. Так как парад был отменен, то не было никаких оснований для продолжительного пребывания штаба танковой группы в Париже. Поэтому в начале августа мы были переведены в Берлин, где нам дали возмож¬ ность отдохнуть. Тем временем части, оставшиеся во Франции, зани¬ мались подготовкой к осуществлению плана «Морской лев», к которому, однако, уже с самого начала относились недостаточно серьезно. Этот план, по моему мнению, был совершенно бесперспективным вследствие отсутствия достаточного количества самолетов, необходимого морс¬ кого тоннажа и эвакуации английского экспедиционного корпуса из Дюнкерка. Две причины, названные первыми, являются лучшим доказательством того, что Германия не намеревалась вести войну с западными державами и скрыт¬ на не готовилась К ней. Когда в сентябре начались осен¬ ние бури, план «Морской лев» был окончательно похоро¬ нен. Подготовка танковых войск к операции «Морской лев» позволила провестй испытание подводных танков типа Т-ІІІ и Т-ІѴ. К 10 августа эти машины были уже в боевой готовности на танкодроме в Путлос (Гольшти- ния). В 1941 г. их применили в России при форсировании р. Зап. Буг. На основе опыта западной кампании Гитлер требо¬ вал довести выпуск танков до 800—1000 машин в месяц. Расчеты управления вооружения сухопутных сил пока¬ зали, что для этого потребуется истратить 2 млрд. ма¬ рок и использовать до 100000 квалифицированных ра¬ бочих и специалистов. Вследствие таких громадных расходов Гитлеру, к сожалению, пришлось отказаться от своего намерения. Далее Гитлер потребовал вооружения танка Т-ІІІ 50- мм пушкой «L-бО» вместо прежней 37-мм пушки. Однако на танке была установлена'50-мм пушка «L-42» с более коротким стволом. По всей вероятности, Гитлер не сразу узнал, почему управление вооружения решило изменить -187-
тип орудия; когда он в феврале 1941 г. заметил, что его указание не выполнено, хотя технические возможности позволяли это сделать, он был сильно разгневан и никог¬ да не мог простить этого самоуправства руководителям управления. Несколько лет спустя он вспомнил об этом. После кампании Гитлер имел в своем распоряжении значительно большее количество танковых и моторизо¬ ванных дивизий. Число танковых дивизий за короткое время удвоилось, однако количество танковых частей, входящих в дивизию, уменьшилось также вдвое. Благода¬ ря таким мерам германские сухопутные войска номи¬ нально имели в два раза больше танковых дивизий, но их ударная сила, о которой следовало бы позаботиться в первую очередь, не увеличилась. Одновременно удвоение числа моторизованных дивизий вызвало такое сильное напряжение нашей автомобильной промышленности, что требования Гитлера могли быть удовлетворены только ценой использования всех наличных запасов мототранс- портных средств, включая военные трофеи. Трофейная материальная часть была немного хуже немецкой, в час¬ тности, она не удовлетворяла повышенным требованиям, предъявляемым к мототранспорту на восточном и афри¬ канском театрах военных действий. Мне поручили сле¬ дить за формированием и боевой подготовкой несколь¬ ких танковых и моторизованных дивизий. Работы было у меня более чем достаточно. В редко выпадавшие часы досуга я ломал себе голову над проблемой дальнейшего продолжения войны, которая так или иначе, но должна же когда-нибудь кончиться. Мои мысли устремлялись на юг. Я сохранял мнение, высказанное мною в Безансоне, что окончание войны против Великобритании является наиболее важным и даже единственно важным вопросом. У меня не было контакта с главным командованием сухопутных сил и с генеральным штабом, поэтому я не участвовал в обсуждении вопроса реорганизации броне¬ танковых войск и проблемы дальнейшего ведения войны.
ГЛАВА VI КАМПАНИЯ В РОССИИ 19 41 ГОДА Предыстория и подготовка войны. Первые операции. Форсирование Днепра. Смоленск — Ельня — Рославль. Москва или Киев? Сражение за Киев. Сражение за Орел и Брянск. Удар на Тулу и на Москву. Моя первая отставка Предыстория В октябре 1940 г. Гитлер был занят переговорами с французами и Франко о продолжении войны. В кон¬ це переговоров он встретился во Флоренции со своим другом Муссолини. По пути во Флоренцию на станции Болонья Гитлер неожиданно узнал, что его союзник, не уведомив его, Гитлера, и даже без его согласия начал войну с Грецией. Этим самым снова была затронута балканская проблема, и война пошла в направлении, чрезвычайно нежелательном для Германии. Первым последствием самовольного шага Муссоли¬ ни был, как об этом сказал мне Гитлер, отказ Франко от -189-
всяких действий вместе с осью. Он явно не захотел про¬ водить совместную политику с такими партнерами, от которых можно было ждать всяких неожиданностей. Вторым последствием явилось все растущее напря¬ жение в отношениях между Германией и Советским Союзом. Это напряжение было усилено рядом инци¬ дентов последних месяцев и особенно немецкой поли¬ тикой в Румынии и на Дунае. Чтобы ликвидировать это напряжение, Молотов был приглашен в Берлин. Из визита Молотова и хода переговоров Гитлер сделал вывод, что войны с Советским Союзом не избе¬ жать. Он не раз рисовал мне ход берлинских перегово¬ ров как раз в таком виде, в каком я передал их выше. Правда, по этому вопросу он разговаривал со мной впервые в 1943 г., но и в дальнейшем он неоднократно повторял мне то же самое, неизменно давая перегово¬ рам одну и ту же оценку. Я сомневаюсь в том, что он точно передавал ту точку зрения, которой он придер¬ живался в то время. По поводу итальянской политики в октябре 1940 г. Гитлер высказывался еще с большим негодованием, чем о русских притязаниях, и мне кажется, он со своей точки зрения был совершенно прав. Нападение Италии па Грецию было не только легкомысленно, но и вооб¬ ще излишне. Уже 30 октября итальянское наступление было остановлено, а 6 ноября греки захватили иници¬ ативу. Когда плохая политика ведет к военной катаст¬ рофе, обычно обвиняют генералов; так и у итальянцев гнев Муссолини был направлен на генералов, в первую очередь на Бадольо, который предостерегал Муссолини от военных авантюр, но, к сожалению, тщетно. В сере¬ дине ноября греки нанесли итальянцам чувствительные удары. Теперь Бадольо был объявлен врагом существу¬ ющего в Италии режима и предателем. 26 ноября он подал в отставку. 6 декабря его пост занял Кавальеро. 10 декабря итальянцы потерпели в Африке у Сиди- Барани тяжелое поражение. В общих интересах Герма¬ нии и Италии было бы более целесообразным, если бы -190-
итальянцы отказались от авантюры в Греции и вместо нее укрепили свое положение в Африке. Теперь мар¬ шал Грациани из Африки начал просить посылки к нему немецких самолетов; Муссолини стал выпрашивать для Ливии пару немецких танковых дивизий. Немецкие войска под командованием Роммеля снова восстанови¬ ли положение. В результате самовольных действий итальянцев и ошибки на Балканах крупные немецкие силы были скованы в Африке, а затем и в Болгарии, Греции и Югославии. Это обстоятельство сокращало численность наших войск на решающем театре военных действий. Оказалось, что для ведения войны еще недостаточ¬ но объявить Альпийский хребет границей интересов между державами оси. Взаимодействие союзников было организовано недопустимо плохо. Вскоре после визита Молотова в Берлин начальник моего штаба подполковник барон фон Либенштейн и начальник оперативной части майор Байерлейн были вызваны к начальнику генерального штаба сухопутных сил на совещание, где они получили первые указания относительно «плана Барбаросса» — плана войны про¬ тив России. Когда они после этого совещания пришли ко мне на доклад и развернули передо мной карту России, я не поверил своим глазам. То, что я считал невозможным, должно претвориться в действительность? Гитлер, который резко критиковал в моем присутствии политическое руководство Германии 1914 г., не пони* мавшее опасности ведения войны на два фронта, те¬ перь сам хотел, не окончив войны с Англией, начать войну с Россией. Этим он сам навлекал на себя опас¬ ность, вытекающую из ведения войны на два фронта, от чего его настойчиво предостерегали все старые сол¬ даты и что он сам стал часто называть ошибочным шагом. Я весьма недвусмысленно выразил свое разочаро¬ вание и возмущение, поразив обоих моих сослуживцев. Они находились под впечатлением замысла главного -191-
командования сухопутных сил и поэтому сразу же от¬ ветили мне, что, по словам начальника генерального штаба сухопутных сил Гальдера, для разгрома России потребуется не более восьми-десяти недель. Разделение сил между тремя примерно равными группами армий, которые должны продвигаться по расходящимся на¬ правлениям вглубь территории России, не имея ясной оперативной цели, с точки зрения военного специали¬ ста, не могло казаться правильным. Мои опасения я сообщил через своего начальника штаба главному ко¬ мандованию сухопутных сил, что, однако, не возымело никакого действия. Не будучи посвящен во все дела, я мог еще наде¬ яться на то, что Гитлер не окончательно решился на войну с Советским Союзом, а хотел только запугать его. Но все же зима и весна 1941 г. были для меня кошмаром. Новое изучение походов шведского короля Карла XII и Наполеона 1 показало все трудности этого театра военных действий; одновременно выявилась недостаточность нашей подготовки к такой крупной кампании. Прошлые успехи, особенно победа на запа¬ де, одержанная в столь неожиданно короткий срок, так затуманили мозги руководителям нашего верховного командования, что они вычеркнули из своего лексико¬ на слово «невозможно». Все руководящие лица верхов¬ ного командования вооруженных сил и главного ко¬ мандования сухопутных сил, с которыми мне приходилось разговаривать, проявляли непоколебимый оптимизм и не реагировали ни на какие возражения. Готовясь к выполнению предстоящих трудных за¬ дач, я с особым рвением занимался обучением и воору¬ жением дивизий, находившихся под моим контролем. Я настойчиво указывал войскам на то, что предстоящая кампания будет значительно тяжелее, чем кампания в Польше и западная кампания. В целях сохранения воен¬ ной тайны я не. мог говорить ничего другого. Я хотел только предотвратить легкомысленное отношение моих солдат к новой, страшно трудной задаче. -192-
К сожалению, как уже указывалось выше, матери¬ альную часть вновь сформированных по приказу Гит¬ лера дивизий составляли главным образом французские машины. Эта материальная часть никоим образом не отвечала требованиям войны в Восточной Европе. Не¬ достаточное производство машин в Германии, не удов¬ летворяющее быстро растущие потребности, к сожале¬ нию, не позволяло нам покрыть этот дефицит. Об уменьшении числа танковых частей в составе дивизии я уже говорил. Уменьшение количества танков в дивизии до некоторой степени компенсировалось вооружением дивизии танками новых типов Т-ІІІ и Т-ІѴ, которые почти полностью вытеснили старые тан¬ ки типов Т-І и Т-11. К началу войны против России мы думали, что сможем рассчитывать на техническое пре¬ восходство наших танков над известными нам в то время типами русских танков, что смогло бы до неко¬ торой степени сократить известное нам значительное численное превосходству русских (в начале войны с Россией у нас было 3200 танков)1. Однако мне уже было известно одно обстоятельство: как раз весной 1941 г. Гитлер разрешил русской военной комиссии осмотреть наши танковые училища и танковые заводы, приказав все показать русским. При этом русские, ос¬ матривая наш танк типа Т-ІѴ, не хотели верить, что это и есть наш самый тяжелый танк. Они неоднократно заявляли о том, что мы скрываем от них наши новей¬ шие конструкции, которые Гитлер обещал им показать. Настойчивость комиссии была столь велика, что наши фабриканты и офицеры управления вооружения сдела¬ ли вывод: «Кажется, сами русские уже обладают более тяжелыми и совершенными типами танков, чем мы». 1 По данным отечественных военных историков, гитлеров¬ ская Германия к началу войны против Советского Союза распо¬ лагала 5639 танками и штурмовыми орудиями. — См., напр: Великая Отечественная война 1941—1945. Энциклопедия. М., 1985, с. 8. (Ред.) 7 Г. Гудериан -193.
Появившийся в конце июля 1941 г. перед нашим фрон¬ том танк Т-34 и был типом танка новейшей струкции. 1S апреля Гитлер при осмотре материальной части танковых дивизий, на котором я не присутствовал, заметил, что управление вооружения сухопутных сил не выполнило его приказ и вооружило танк типа Т-ІІІ вместо 50-мм пушки «L-бО» 50-мм пушкой «L-42*. Это самоуправство особенно разозлило Гитлера, потому что управление не выполнило его личного требования. Фирма «Алкетт», в Шпандау, к концу апреля выполнила это его желание, но управление вооружения оказалось в чрезвычайно неудобном положении. Позже Гитлер неизменно указывал на эту ошибку, если кто-нибудь одобрительно высказывался о работе управления воо¬ ружения сухопутных сил. Впрочем, к тому времени ежегодное производство танков в Германии достигло не менее 1000 машин всех типов. По сравнению с количеством танков, произво¬ димых нашим противником, это была очень небольшая цифра. Еще в 1933 г. я знал,' что единственный русский танковый завод выпускал в день 22 машины типа «Кри¬ сти русский».1 1 марта Болгария присоединилась к пакту трех, 25 марта ее примеру последовала Югославия. Однако уже 27 марта государственный переворот в Белграде опро¬ кинул планы держав оси. 5 апреля Россия и Югославия заключили договор о дружбе. 6 апреля началась балкан¬ ская кампания. Я в ней не участвовал. Посланные на Балканы танковые части снова оправдали надежды командования и содействовали быстрому окончанию кампании. Только один человек радовался расширению вой¬ ны — Муссолини! Это была его война, которую он развязал против воли Гитлера. Но договор о дружбе, заключенный между Россией и Югославией, ясно гово¬ 1 Немцы называли наши танки БТ-2, БТ-5, БТ-7 «Кристи русский» (Ред.). -І94>
рил об одном — наступил момент разрыва с сильным восточным соседом. 13 апреля пал Белград. 17 апреля капитулировала югославская армия, а 23 апреля, несмотря на помощь со стороны англичан, капитулировала греческая армия. В конце мая воздушно-десантные войска овладели ос¬ тровом Крит; к сожалению, не Мальтой! Германия, Италия, Венгрия, Болгария и Албания получили куски территории Югославии. Из оставшейся части было образовано самостоятельное хорватское государство; во главе его должен был встать герцог фон Сполето, ита¬ льянский князь; однако он не получил трона. Кроме того, по желанию итальянского короля Черногория также была объявлена независимым государством. Гра¬ ницы новой Хорватии не соответствовали национальным границам, поэтому с самого начала возникли трения с Италией. Враждебные разногласия все больше отравля¬ ли атмосферу в этом неспокойном уголке Европы. В мае и июне 1941 г. англичанам удалось оккупи¬ ровать Сирию и Абиссинию. Попытка немцев закре¬ питься в Ираке была предпринята с недостаточными средствами и поэтому провалилась. Она имела бы пер¬ спективы на успех только при последовательной поли¬ тике в Средиземном море, возможность проведения которой предоставлялась нам летом 1940 г., сразу после западной кампании. Теперь поздно было решаться на это изолированное действие. Подготовка Хотя балканская кампания развивалась сравни¬ тельно быстро и переброски войск, принимавших уча¬ стие в этой кампании и предназначавшихся теперь для кампании в России, проходили также в быстром темпе, начало нашего наступления на Россию пришлось отло¬ жить. Кроме того, весна 1941 г. была в Польше необыч¬ но бурной, р. Зап. Буг и его притоки разлились и -195-
паводок не спадал до мая месяца. Луга стали болоти¬ стыми и труднопроходимыми. В этом я убедился, когда осматривал свои войска, расположенные в Польше. Для нападения на Советский Союз были созданы три группы армий: — группа армий «Юг» под командованием фельд¬ маршала фон Рундштедта, которая должна была насту¬ пать южнее Припятских болот; — группа армий «Центр» под командованием фельдмаршала фон Бока, наступавшая между Припят- скими болотами и Сувалки; — группа армий «Север» под командованием фельдмаршала Риттера фон Лееба, которая сосредото¬ чивалась в Восточной Пруссии. Эти три группы армий должны были наступать по территории России с задачей прорвать оборону русских войск, расположенных близ границы, окружить их и уничтожить. Танковые группы должны были проник¬ нуть вглубь территории России, чтобы предотвратить создание новых оборонительных рубежей. Направле¬ ние главного удара не было определено. Три группы армий имели примерно одинаковые силы, хотя в состав группы армий «Центр» входили две танковые группы, а в состав групп армий «Юг» и «Север» только по одной. Подчиненная мне 2-я танковая группа, так же как и действовавшая севернее 3-я танковая группа генерал- полковника Гота, входила в состав группы армий «Центр». Организация 2-й танковой группы была следующая: командующий — генерал-полковник Гудериан; начальник штаба — подполковник барон фон Ли- бенштейн; 24-й танковый корпус — генерал танковых войск барон Гейер фон Швеппенбург; 3-я танковая дивизия — генерал-лейтенант Модель; 4-я танковая дивизия — генерал-майор фон Лангер- ман унд Эрленкамп; -196-
10-я мотодивизия — генерал-майор фон Лепер; 1-я кавалерийская дивизия — генерал-лейтенант Фельдт; 46-й танковый корпус — генерал танковых войск барон фон Фитинггоф (Шеель); 10-я танковая дивизия — генерал-лейтенант Шааль; мотодивизия СС «Рейх» — генерал-лейтенант Гаус- сер; пехотный полк «Великая Германия» — генерал-майор фон Штокгаузен; 47-й танковый корпус — генерал танковых войск Лемельзен; 17-я танковая дивизия — генерал-майор фон Ар- ним; 18-я танковая дивизия — генерал-майор Неринг; 29-я мотодивизия — генерал-майор фон Больтенш- терн. Кроме того, в танковую группу входили армейские части: авиагруппа бомбардировщиков ближнего дей¬ ствия генерала Фибига, зенитный артиллерийский полк «Герман Геринг» генерала фон Акстгельма. , Артиллерию возглавлял генерал Гейнеман, инже¬ нерные войска — генерал Бахер, войска связи — пол¬ ковник Праун, разведывательную авиацию — подпол¬ ковник фон Барзевиш (заменивший полковника фон Герлах, который был сбит на третий день войны). Рай¬ он наступления танковой группы в первые недели бо¬ евых действий прикрывали истребители полковника Мельдера. Моя танковая группа получила задачу: в первый день наступления форсировать р. Зап. Буг по обе сто¬ роны Брест-Литовска (Бреста), прорвать фронт русских и затем, быстро используя первоначальный успех, вый¬ ти в район Рославль, Ельня, Смоленск. При этом сле¬ довало воспрепятствовать противнику закрепиться и создать новый фронт обороны, обеспечив тем самым предпосылки для решающего успеха кампании уже в 1941 г. По выполнении своей задачи танковая группа -197-
должна была получить новые указания командования. Директива главного командования сухопутных сил о стратегическом развертывании указывала, что последу¬ ющей задачей 2-й и 3-й танковых групп будет наступ¬ ление в направлении на север и захват Ленинграда. Граница между польским генерал-губернаторством, подчиненным немецким властям, и советской террито¬ рией проходила по Зап. Бугу, при этом город-крепость Брест-Литовск был разделен на две части таким обра¬ зом, что сама крепость принадлежала России. Нам принадлежали только старые форты, расположенные западнее Зап. Буга. Уже во время польской кампании мне пришлось брать эту крепость, и вот я снова должен был выполнить эту задачу, хотя и в гораздо более трудных условиях. У верховного командования, несмотря на опыт за¬ падной кампании, не было единого мнения относи¬ тельно использования танковых соединений. Это ска¬ зывалось во время различных учений, которые организовывались с целью уяснения предстоящей зада¬ чи и подготовки командиров к ее выполнению. Гене¬ ралы, не имевшие отношения к танковым войскам, придерживались мнения, что первый удар следует на¬ нести пехотными дивизиями, проведя предварительно сильную артиллерийскую подготовку, а танки ввести в бой лишь после того, как вклинение достигнет извес¬ тной глубины и наметится возможность прорыва. На¬ против, генералы танкисты придавали большое значе¬ ние использованию танков с самого начала в первом эшелоне, потому что именно в этом роде войск они видели ударную силу наступления. Они считали, что танки могут быстро осуществить глубокое вклинение, а затем немедленно развить первоначальный успех, используя свою скорость. Генералы сами видели ре¬ зультаты использования танков во втором эшелоне во Франции. В момент успеха дороги были запружены бесконечными, медленно двигающимися гужевыми колоннами пехотных дивизий, которые препятствовали -198-
движению танков. Генералы танкисты разрешали воп¬ рос следующим образом: на участках прорыва исполь¬ зовать танки в первом эшелоне, впереди пехоты, а там, где решались другие задачи, например, взятие крепос¬ ти, использовать пехотные дивизии. Так было и в районе наступления 2-й танковой группы. Крепостью Брест-Литовск (Брест) с ее стары¬ ми укреплениями, отделенной от нас реками Зап. Буг и Мухавец, а также многочисленными наполненными водой рвами, могла овладеть только пехота. Танки смог¬ ли бы взять ее только внезапным ударом, что мы и попробовали сделать в 1939 г. Но в 1941 г. условий для этого уже не было. Поэтому я решил танковыми дивизиями форсиро¬ вать Зап. Буг по обе стороны Брест-Литовска, а для наступления на крепость попросил подчинить мце пе¬ хотный корпус. Этот корпус следовало взять из 4-й армии, следовавшей за танковой группой. 4-я армия должна была также временно придать мне для обеспе¬ чения форсирования р. Зап. Буг несколько пехотных и прежде всего артиллерийских частей. В целях достиже¬ ния централизованного управления я попросил вре¬ менно подчинить мне эти части, заявив со своей сто¬ роны о готовности войти на такое же время в подчинение командующего 4-й армией фельдмаршала фон Клюге. Такой порядок подчиненности был принят группой армий. Для меня это была жертва, так как фельдмаршал фон Клюге был неприятным начальником. Но я считал это необходимым в интересах дела. Местность, по которой должно было проходить наступление, с фронта была ограничена Западным Бу¬ гом. Наша первая задача состояла Ѣ том, чтобы форси¬ ровать реку на глазах у противника. Успеху форсирова¬ ния в значительной степени могла содействовать внезапность операции. Я не рассчитывал на немедлен¬ ное падение крепости Брест-Литовск и должен был позаботиться, чтобы первоначальное разделение танко¬ вых корпусов, вынужденных двигаться по обе стороны ТІ99-
крепости, не отразилось на ходе наступления. Кроме того, следовало обеспечить оба открытых фланга танко¬ вой группы. После форсирования Западного Буга тан¬ ковая группа должна была наступать, имея справа без¬ дорожный труднопроходимый район Припятских болот, по которому должны были продвигаться небольшие пехотные силы 4-й армии. Слева от танковой группы наступали части 4-й армии, далее пехота 9-й армии. Этому левому флангу угрожала наибольшая опасность, так как в районе Белостока, по полученным сведениям, находилась сильная группировка русских; следовало предположить, что эта группировка, узнав об опаснос¬ ти, которая будет создана выходом в ее тыл наших танков, попытается избежать окружения, двигаясь по шоссе Волковыск, Слоним. Эту двойную угрозу флангам я хотел предотвратить двумя мероприятиями: — глубоким эшелонированием сил на наиболее угрожаемом фланге; — использованием 1 -й кавалерийской дивизии, вхо¬ дившей в состав танковой группы, на правом фланге — болотистом участке местности, труднопроходимом для моторизованных соединений. Дальнейшее обеспечение возлагалось на пехотные дивизии 4-й армии, наступавшие за танковыми дивизи¬ ями, и на глубокую воздушную разведку. В соответствий с этим танковая группа приняла следующую группировку для наступления: Правый фланг: 24-й танковый корпус (генерал танковых войск фон Гейер); 265-я пехотная дивизия (придана на время форси¬ рования р. Зап. Буг) — наступает из Влодава на Мало- рита; 1-я кавалерийская дивизия — наступает из Слава- тыче через Малорита на Пинск; 4-я танковая дивизия — наступает из Кодень с задачей перерезать шоссе Брест, Кобрин; -200-
СХЕМА -201- W О Ю 20 30 U0 50 60 70 80 90 ЮОнм
3-я танковая дивизия — наступает из района север¬ нее Кодень с задачей также перерезать шоссе Брест, Кобрин; 10-я мотодивизия — двигается за ними во втором эшелоне. Центр: 12-й армейский корпус (генерал Шрот), подчиненный группе на первые дни наступления, на¬ ступает силами 45-й и 31-й пехотных дивизий с рубежа севернее Кодень, Непле с задачей окружить Брест- Литовск (Брест); остальными силами, которые не будут участвовать в окружении Брест-Литовска, продвигается между дорогами Брест-Литовск, Кобрин, Береза Кар- тузская и Мотыкали, Пилище, Пружаны, Слоним с задачей очистить местность между 24-м танковым кор¬ пусом и его соседом слева — 47-м танковым корпусом и обеспечивать внутренние фланги обоих танковых кор¬ пусов. Левый фланг: 47-й танковый корпус (генерал танковых войск Лемельзен): 18-я и 17-я танковые дивизии — наступают между Леги и Пратулин через реки Зап. Буг и Лесна на Ви- домль, Пружаны, Слоним; 29-я мотодивизия следует за ними во втором эше¬ лоне; 167-я пехотная дивизия (подчинена только на вре¬ мя форсирования р. Зап. Буг) наступает западнее Пра¬ тулин. Резерв танковой группы: 46-й танковый корпус (генерал танковых войск барон фон Фитинггоф) в составе 10-й танковой диви¬ зии, дивизии СС «Рейх» и пехотного полка «Великая Германия» сосредоточивается в районе Радзинь, Луков, Демблин и после того, как войска первого эшелона форсируют Буг, следует на левом фланге танковой груп¬ пы за 47-м танковым корпусом. 6 июня в штаб танковой группы прибыл начальник .202-
генерального штаба сухопутных сил. Здесь он выразил свое мнение, что задача танков состоит в том, чтобы нанести удар в глубине обороны противника; для вы¬ полнения этой задачи танковые дивизии надо сохра¬ нить в целости, а для первого броска использовать пехотные дивизия. По причинам, о которых я уже говорил, я отказался изменить свои распоряжения. До моего штаба доходили только слухи об опера¬ тивных замыслах верховного командования после вы¬ полнения первых задач наступления (для 2-й танковой группы район Рославль, Ельня, Смоленск). Согласно этим слухам предполагалось в первую очередь овладеть Ленинградом и побережьем Балтийского моря, чтобы установить связь с финнами и обеспечить морские коммуникации группы армий «Север». Такие планы, по-видимому, действительно составлялись. Это под¬ тверждает директива о стратегическом развертыва¬ нии войск. В ней говорится, что 3-я танковая группа генерал-полковника Гота, а при благоприятном стече¬ нии обстоятельств также и моя танковая группа по достижений района Смоленска должны быть готовы изменить направление наступления и поддержать опе¬ рации группы армий «Север». Эта операция дала бы нам большое преимущество, обеспечив раз навсегда левый фланг всех немецких войск в России. Я думаю, что это был бы самый лучший план из всех возможных планов, но, к сожалению, я никогда больше о нем не слышал. '■* 14 июня Гитлер собрал в Берлине всех командую¬ щих группами армий, армиями и танковыми группами, чтобы обосновать свое решение о нападении на Россию и выслушать доклады о завершении подготовки. Он сказал, что. не может разгромить Англию. Поэтому, чтобы прийти к миру, он должен добиться победонос¬ ного окончания войны на материке. Чтобы создать себе неуязвимое положение на Европейском материке, надо разбить Россию. Подробно изложенные им причины, вынудившие его на превентивную войну с Россией, -203-
были неубедительны. Ссылка на обострение междуна¬ родного положения вследствие захвата немцами Бал¬ кан, на вмешательство русских в дела Финляндии, на оккупацию русскими пограничных балтийских госу¬ дарств так же мало могла оправдать столь ответственное решение, как не могли его оправдать идеологические основы национал-социалистского учения и некоторые сведения о военных приготовлениях русских. Посколь¬ ку война на западе не была закончена, каждая новая военная кампания могла привести к военным действи¬ ям на два фронта, на что Германия Гйтлера была еще менее способна, чем Германия 1914 г. Присутствовавшие на совещании генералы молча выслушали речь Гитлера и, так как обсуждения речи не предполагалось, молча, в серьезном раздумье разошлись. В середине дня, когда состоялись доклады о готов¬ ности к боевым действиям, меня спросили только об одном: сколько мне нужно дней, чтобы достичь Мин¬ ска. Я ответил: «5—6 дней». Наше наступление началось 22 июня, а 27 июня я уже достиг Минска, в то время как Гот, наступая из города Сувалки, подойдя к Мин¬ ску с севера, захватил его уже 26 июня. Прежде чем начать описание боевых действий моей танковой группы, необходимо вкратце остановиться на общем положении германской армии к началу реши¬ тельной схватки с Россией. По документальным данным, которыми я распола¬ гал, 205 германских дивизий на 22 июня 1941 г. распре¬ делялись следующим образом: 38 дивизий находились на западе, 12 дивизий — в Норвегии, 1 дивизия — в Дании, 7 дивизий — на Балканах, 2 дивизии — в Ливии, 145 дивизий могли быть использованы для восточ¬ ной кампании.. Такое распределение сил свидетельствовало о не¬ нужном дроблении: 38 дивизий на западе — слишком -204-
много для этого района. Также и для Норвегии было много двенадцати дивизий. Балканская кампания привела к тому, что пере¬ броска войск на восток началась с опозданием. Но еще более -роковой была недооценка сил про¬ тивника. Гитлер не верил ни донесениям о военной мощи огромного государства, представляемым воен¬ ными инстанциями, особенно нашим образцовым во¬ енным атташе в Москве генералом Кестрингом, ни сообщениям о мощи промышленности и прочности государственной системы России. Зато он умел пере¬ дать свой необоснованный оптимизм непосредствен¬ ному военному окружению. В верховном командова¬ нии вооруженных сил и в главном командовании сухопутных сил так уверенно рассчитывали закончить кампанию к началу зимы, что в сухопутных войсках зимнее обмундирование было предусмотрено только для каждого пятого солдата. Только 30 августа 1941 г. главное командование сухопутных сил серьезно занялось вопросом снабжения зимним обмундированием крупных соединений сухо¬ путных сил. В этот день в дневнике появилась следую¬ щая запись: «Вследствие изменения обстановки возни¬ кает необходимость проведения местных операций с ограниченными целями также в условиях зимы. Опера¬ тивному управлению разработать план-смету снабже¬ ния войск необходимым зимним обмундированием и после утверждения начальником генерального штаба сухопутных сил возложить на организационное управ¬ ление проведение необходимых мероприятий». Я не могу согласиться с распространенным мнени¬ ем, что только один Гитлер виноват в отсутствии зим¬ него обмундирования осенью 1941 г. Военно-воздушные силы и войска СС были снаб¬ жены им своевременно и в достаточном количестве. Но верховное командование думало сломить военную мощь России в течение 8—10 недель, вызвав этим и ее поли¬ тический крах. Оно было так уверено в успехе своей -205-
безумной затеи, что важнейшие отрасли военной про¬ мышленности уже осенью 1941 г. были переключены на производство другой продукции. Думали даже с началом зимы вывести из России 60—80 дивизий, ре¬ шив, что оставшихся дивизий будет достаточно для того, чтобы в течение зимы подавить Россию. Эти дивизии, остающиеся на востоке, после окончания осенью военных действий предполагалось разместить на зиму в хорошо оборудованных помещениях на ка¬ кой-нибудь линии опорных пунктов. Казалось, что все урегулировано и все очень просто. Всякие сомнения встречались оптимистическими утверждениями. Опи¬ сание дальнейших событий покажет, насквлько не со¬ ответствовали эти замыслы суровой действительности. В заключение следует упомянуть еще одно обстоя¬ тельство, которое впоследствии самым пагубным обра¬ зом отразилось на авторитете Германии. Незадолго до начала войны на востоке непосред¬ ственно в корпуса и дивизии поступил приказ верхов¬ ного командования вооруженных сил относительно обращения с гражданским населением и военноплен¬ ными. Этот приказ отменял обязательное применение военно-уголовных законов к военнослужащим, винов¬ ным в грабежах, убийствах и насилиях гражданского населения и военнопленных, и передавал наложение наказания на усмотрение непосредственных начальни¬ ков и командиров. Такой приказ мог способствовать лишь разложению дисциплины. Очевидно, такое же чувство он вызвал и у главнокомандующего сухопутны¬ ми силами, так как фельдмаршал фон Браухич прило¬ жил к приказу инструкцию, позволяющую не приме¬ нять этот приказ в том случае, если он создает опасность подрыва дисциплины. По моему мнению и по единодушному мнению моих командиров корпусов, приказ заранее создавал такую опасность, поэтому я запретил его рассылку в дивизии и распорядился отослать его обратно в Бер¬ лин. Этот приказ, которому в последствии суждено -206-
было сыграть видную роль на процессах над немецки¬ ми генералами, проводившихся нашими бывшими про¬ тивниками, никогда не применялся в моей танковой группе, В свое время я по долгу службы доложил ко¬ мандующему группой армий о невыполнении этого при¬ каза. Другой приказ, также получивший печальную из¬ вестность, так называемый «приказ о комиссарах»1, вообще никогда не доводился до моей танковой груп¬ пы. По всей вероятности, он был задержан в штабе группы армий «Центр». Таким образом, «приказ о ко¬ миссарах» тоже не применялся в моих войсках. Обозревая прошлое, можно только с болью в сердце сожалеть, что оба эти приказа не были задержаны уже в главном командовании сухопутных войск. Тогда многим храбрым и безупречным солдатам не пришлось бы ис¬ пытать горечь величайшего позора, легшего на немцев. Независимо от того, присоединились ли русские к Гааг¬ скому соглашению о ведении войны на суше или нет, признали ли они Женевскую конвенцию или нет, нем¬ цы должны были сообразовывать образ своих действий с этими международными договорами и с законами сво¬ ей христианской веры. Война и без этих строгих прика¬ зов легла достаточно тяжелым бременем на плечи насе¬ ления страны противника, которое, так же как и население нашей страны, не было в ней повинно. Первые операции Излагая последующие события моей жизни, я хотел показать, какую моральную и физическую на¬ 1 Имеется в виду изданный гитлеровским командованием документ, называемый «комиссарен-эрлас», в котором всем во¬ инским частям и администрации лагерей для военнопленных приказывалось поголовно расстреливать русских военноплен¬ ных, принадлежащих к политическому составу Красной Армии, коммунистов и евреев. (Ред.) -207-
грузку должен был нести командующий танковой груп¬ пой в кампании против России. После совещания Гитлера с генералами, состояв¬ шегося 14 июня в Берлине, 15 июня 1941 г. я вылетел на самолете в Варшаву, где находился мой штаб. Все время до 22 июня, дня начала наступления, прошло в осмотре частей и исходных позиций для наступления, в посещении соседей, с которыми согласовывались вопросы взаимодействия. Развертывание войск и заня¬ тие исходных позиций для наступления прошли благо¬ получно. 17 июня я провел рекогносцировку р. Зап. Буг, вдоль берега которой проходил наш передний край. 19 июня я посетил 3-й армейский корпус генерала фон Макензена, находившийся справа от моей танковой группы, 20 и 21 июня находился в передовых частях моих корпусов, проверяя их готовность к наступлению. Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намере¬ ниях. Во дворе крепости Бреста, который про¬ сматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты рус* скими войсками. Работы по укреплению берега едва ли хоть сколько-нибудь продвинулись вперед за после¬ дние недели. Перспективы сохранения момента внезап¬ ности были настолько велики, что возник вопрос, стоит ли при таких обстоятельствах проводить артиллерийскую подготовку в течение часа, как это предусматривалось приказом. Только из осторожности, чтобы избежать из¬ лишних потерь в результате неожиданных действий рус¬ ских в момент форсирования реки, я приказал провести артиллерийскую подготовку в течение установленного времени. В роковой день 22‘июня 1941 г. в 2 часа 10 мин. утра я поехал на командный пункт группы и поднялся на наблюдательную вышку южнее Богукалы (15 км северо-западнее Бреста). Я прибыл туда в 3 часа 10 мин., когда было темно. В 3 часа 15 мин. началась наша -208—
артиллерийская подготовка. В 3 часа 40 мин. — первый налет наших пикирующих бомбардировщиков. В 4 часа 15 мин. началась переправа через Буг передовых частей 17-й и 18-й танковых дивизий. В 4 часа 45 мин. первые танки 18-й танковой дивизии форсировали реку. Во время форсирования были использованы машины, уже испытанные при подготовке плана «Морской лев». Тактико-технические данные этих машин позволяли им преодолевать водные рубежи глубиной до 4 м. В 6 час. 50 мин. у Колодно я переправился на штурмовой лодке через Буг. Моя оперативная группа с двумя радиостанциями на бронемашинах, несколькими машинами повышенной проходимости и мотоциклами переправлялась до 8 час. 30 мин. Двигаясь по следам танков 18-й танковой дивизии, я доехал до моста через р. Лесна, овладение которым имело важное значение для дальнейшего продвижения 47-го танкового корпу¬ са, но там, кроме русского поста, я никого не встретил. При моем приближении русские стали разбегаться в разные стороны. Два моих офицера для поручений вопреки моему указанию бросились преследовать их, но, к сожалению, были при этом убиты. В 10 час. 25 мин. передовая танковая рота достигла р. Лесна и перешла моет. За ней следовал командир дивизии генерал Неринг. В течение всей первой поло¬ вины дня я сопровождал 18-ю танковую дивизию; в 16 час. 30 мин. я направился к мосту, дорога через кото¬ рый вела в Колодно, и оттуда в 18 час. 30 мин. поехал на свой командный пункт. Внезапность нападения на противника была дос¬ тигнута на всем фронте танковой группы. Западнее Брест-Литовска (Бреста) 24-м танковым корпусом были захвачены все мосты через Буг, оказавшиеся в полной исправности. Северо-западнее крепости в различных местах полным ходом шла наводка мостов. Однако вскоре противник оправился от первоначальной расте¬ рянности и начал оказывать упорное сопротивление. Особенно ожесточенно оборонялся гарнизон имеющей -209-
которая на грузовых автомашинах была переброшена к Слониму; солдаты как раз намеревались сойти с ма¬ шин. Сидевший рядом со мной водитель получил при¬ каз «Полный газ», и мы пролетели мимо изумленных русских; ошеломленные такой неожиданной встречей, они не успели даже открыть огонь. Русские, должно быть, узнали меня, так как их пресса сообщила потом о моей смерти; поэтому меня попросили исправить их ошибку через немецкое радио. В 20 час. 15 мин. я снова в своем штабе. Там я узнал о тяжелых боях на нашем правом фланге, где с 23 июня у Малорита 53-й армейский корпус успешно от¬ бивал атаки русских. Части 12-го армейского корпуса, находившиеся между 24-м и 47-м танковыми корпуса¬ ми, стали устанавливать связь, правда, еще недостаточ¬ но прочную; левому флангу танковой группы серьезно угрожало все возраставшее давление русских, отсту¬ павших из Белостока. Пришлось обеспечить этот фланг, быстро подтянув 29-ю мотодивизию и 47-й танковый корпус. К счастью, мы не знали, как нервничал Гитлер в этот день, опасаясь, что крупные русские силы могут сорвать на каком-либо участке наш охватывающий маневр. Гитлер хотел приостановить продвижение тан¬ ковой группы и направить ее немедленно против сил противника в районе Белостока. На этот раз главное командование оказалось еще достаточно сильным, что¬ бы настоять на ранее принятом решении и завершить охват наступлением на Минск. . Вильно (Вильнюс) и Ковно (Каунас) были взяты. Финны захватили Аландские острова. Богатый никелем район Петсамо (Печенга) был занят 1-м немецким горно¬ стрелковым корпусом. 25 июня утром я посетил госпиталь, где находились раненые, пострадавшие день тому назад при бомбарди¬ ровке нашего командного пункта, во время которой я находился на другом участке фронта. В 9 час. 40 мин. я поехал в 12-й армейский корпус, в Линово (9 км -212-
южнее Пружаны); ознакомившись с обстановкой на участке корпуса, я направился в 24-й танковый корпус, в Заречье (37 км южнее Слоним). После беседы с генералом бароном фон Гейер я посетил 4-ю танковую дивизию и в 16 час. 30 мин. снова вернулся на коман¬ дный пункт группы. В этот день новые силы противника, в том числе и танки, двигались из района Белостока к Слониму. На фронт прибыла 29-я мотодивизия и получила задачу прикрыть Слоним от русских. Это позволяло использо¬ вать главные силы 17-й и 18-й танковых дивизий для нанесения удара на Минск, 18-я танковая дивизия уже продвигалась на Барановичи. Утром 26 июня я поехал на участок фронта 47-го танкового корпуса, чтобы проследить его продвижение на Барановичи и Столбцы, 24-й танковый корпус по¬ лучил задачу поддержать наступление своего соседа с севера. В 7 час. 30 мин. я прибыл в 17-ю танковую дивизию и приказал ей немедленно выступить на Столбцы. В 9 час. я уже был на командном пункте 18-й танковой дивизии, где, кроме командира дивизии, нашел также я командира корпуса. Командный пункт был располо¬ жен на дороге Слоним, Барановичи у Лесьна на удале¬ нии 5 км от передовых частей дивизии. Отсюда по радио я .снова связался с 24-м танковым корпусом, чтобы обеспечить его поддержку при наступлении на Барановичи. Эта поддержка осуществлялась частями 4-й танковой дивизии, из которой одна боевая группа с 6 час. уже продвигалась в северном направлении. В 12 час. 30 мин. 24-й танковый корпус сообщил о взятии Слуцка. Это было большим успехом командова¬ ния и войск корпуса. Я послал командиру корпуса радиограмму, в которой поблагодарил его за успех, и направился в передовые части 18-й танковой дивизии, находившиеся в районе Тартак. В начале второй поло¬ вины дня я получил сообщение, что Гот находится в 30 км севернее Минска. -213'
В 14 час. 30 мин. из штаба группы армий поступил приказ, который обязывал меня наступать главными силами на Минск, а 24-м танковым корпусом на Боб¬