М.М. Мухамеджанов
От власти идеи
к идее власти
Карл Маркс и современность: уроки истории


Государственная пувличная историческая ьньлпотека России
М.М. Мухамеджанов
От власти идеи
к идее власти
Из истории Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС
I к'СТОр- История
Москва • Санкт-Петербург 2018


УДК 101.3
ББК 87.3(4Гем)6Маркс38
М92
РФФИ
Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований, проект № 18-19-30004 Д_т, не подлежит продаже
Рецензент:
Л/.Д. Афанасьев, кандидат педагогических наук, директор Государственной публичной исторической библиотеки России
Мухамеджанов М. М.
М92 От власти идеи — к идее власти Из истории Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. - М.; СПб. Нестор-История, 2018. - 400 с.
ISBN 978-5-4469-1374-9
В книге впервые в отечественной и зарубежной историографии исследуется история уникального научно-исследовательского учреждения Коммунистической партии СССР — Института марксизма- ленинизма (ИМЯ) при ЦК КПСС за все 70 лет его деятельности, с 1921 по 1991 год. Сквозь призму истории И МЛ прослеживается роль идеологии марксизма-ленинизма в жизни советского общества — от сплачивающего, мобилизирующего фактора до ее трансформации в ортодоксальную, догматическую доктрину, следование которой привело к распаду СССР Автор — доктор исторических наук, профессор М. М. Мухамеджанов, будучи более четверти века сотрудником Института, являлся свидетелем и участником научного процесса и повседневной жизни этого идеологического центра партии и на своем опыте испытал жесткий прессинг политической цензуры. Исследование проведено на базе архивных документов ЦК КПСС и Института марксизма-ленинизма, печатных изданий ИМЛ, а также воспоминаний его бывших ведущих научных сотрудников, в том числе дневниковых записей автора.
Издание рассчитано на широкую читательскую аудиторию — от исследователей советского периода истории России до молодых читателей, интересующихся нашим недавним прошлым.
ISBN 978-5-4469-1374-9
© М. М. Мухамеджанов, 2018
© Издательство «Нестор-История», 2018


Оглавление
Предисловие 4
Введение 6
Глава I. Марксистские научные учреждения: от служения идее
к услужению власти (1920 1931) 11
Истпарт (1920-1928) 13
Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931) 27
Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931) 60
Глава II. Институт Маркса-Энгельса-Ленипа вусловиях укрепления сталинского единовластия (1931 -1941) 93
Монополизация исследований проблем марксизма-ленинизма
и истории ВКП(б) 93
Роль ИМЭЛ в формировании культа личности Сталина 116
ИМ ЭЛ - пособник и жертва НКВД 131
ИМЭЛ - виновник «ущерба идеологическому хозяйству партии» 137
Глава III. Боевой и научный фронт Института (1941-1945) 145
Имэловцы на фронтах войны 145
Сохранить ради будущего 151
Особая группа 155
Наука во имя победы 158
Глава IV. От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956) 165
ИМЭЛ - орудие партии в сооружении железного занавеса 165
Пополнение документальной и литературной базы 180
Издательская работа 191
Глава V. Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС в годы политической оттепели (1956 -1964) 205
Оттепель и заморозки в политической и научной жизни 205
Достижения и упущения в научной деятельности ИМЛ 229
Глава VI. ИМЛ в условиях нарастания кризиса социально-политической системы (1965-1985) 253
На страже догматизма и консерватизма в общественных науках 253
Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя 286
Глава VII. Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991) 317
ИМЛ в русле процесса перестройки 317
Научная деятельность: замыслы и результаты 348
Вместо заключения: наследие и преемственность 372
Источники и литература 378
Указатель имен 385


Предисловие
У книги, которую Вы держите в руках, удивительная судьба и непростой путь к своему читателю. Рукопись была подготовлена автором более десяти лет назад и долго ждала своего времени, которое наступило только сегодня.
Книга доктора исторических наук, профессора Мансура Михайловича Мухамеджанова. с одной стороны, является историческим исследованием. которое посвящено истории Института марксизма-ленинизма (ИМЛ). основного идеологического центра Коммунистической партии Советского Союза, с другой ■ представляет собой воспоминания о работе автора в этом учреждении.
М. М. Мухамеджанов реконструировал историю ИМЛ с 1920 по 1991 г. Собирание книг и материалов по истории революционного движения в России началось в 1920 г. в рамках Истпарта Комиссии ио истории Октябрьской революции и РКП(б). продолжилось в Институте К. Маркса и Ф. Энгельса (создан в 1921 г.) и Институте В. И. Лепина (создан в 1923 г.). В 1928 г. стартовал этап объединений. Вначале объединили Истпарт и Институт Ленина. а в 1931 г. был создай единый Институт Маркса-Энгельса-Ленина (ИМЭЛ). В 1920- 1930-е гг. в рамках отдельных институтов и после 1931 г. - в объединенном ИМЭЛе велось активное комплектование фонда редкой научной литературы и рукописей, публиковались произведения классиков марксизма и документы но истории партии. Эта работа положила начало формированию Центрального партийного архива, «главной библиотеки партии» (библиотеки ИМЛ). собраний Музея В. И. Ленина и Музея К. Маркса и Ф. Энгельса
В условиях «укрепления сталинского единовластия» ИМЭЛ ио сути монополизировал проведение исследований по проблемам марксизма-ленинизма и истории ВКП(б) в СССР. Вместе со страной ИМЭЛ подвергался репрессиям, сохранял документальные богатства в период Великой Отечественной войны, служил, по мнению автора исследования, «орудием партии в сооружении “железного занавеса"» в послевоенные годы, частично
4


Предисловие
политически «оттаял» и 1956 1964 гг., его переименовали в Институт марксизма-ленинизма. каковым он и оставался почти до 1991 г.
История ИМЯ в 1960 1980-е гг. изучена меньше, чем в более ранние периоды. поэтому и представляет особый интерес. Благодаря личному опыту работы М.М. Мухамсджапова в ИМЯ. точнее в его архиве, с 1964 по 1979 и с 1988 ио 1991 г. история Института раскрывается па фоне исторической эпохи, по как бы изнутри, через характеристику по только издательской деятельности. по и нравов, бытовавших в учреждении. Строгое фактологическое повествование о деятельности ИМЯ прерывается подробными воспоминаниями Мансура Михайловича. Именно эти выдержки из дневников или мемуарные заметки позволяют приоткрыть спрятанную за помпезными фасадами и заборами реальность, за скучными догматическими текстами коллективных многотомных публикаций встают реальные люди, вскрывается банальность жизни творцов советских марксистских мифов. Автор разъясняет механизмы работы сотрудников ИМЯ над изданиями работ Маркса и Энгельса. Ленина. Сталина, историями Великой Отечественной войны, Гражданской войны, I Интернационала и многими другими много- томниками.
М. М. Мухамеджанов отдает должное предшественникам, поэтому книга является путеводителем по публикациям об ИМЯ. в ней также перечислены все воспоминания, опубликованные бывшими сотрудниками института в последние десятилетия.
Автор блестяще показал роль библиотеки ИМЯ в разные периоды существования учреждения — от важного подразделения, игравшего самостоятельную роль в Институте, до некоей подсобной структуры, обслуживающей интересы исследователей. Библиотека во второй части издания как будто исчезает со страниц книги, но она незримо присутствует во всех проектах, которые вел Институт.
Название книги «От власти идеи к идее власти» как нельзя лучше отражает суть трансформации легендарного Института марксизма-ленинизма - оплота советской идеологии.
История ИМЯ закончилась в 1991 г., вмсстсс крахом КПСС. Ио остались богатейшие, накопленные за десятилетия историко-документальные фонды, которые хранят два крупнейших федеральных учреждения. Библиотечные коллекции ныне находятся в Центре социально-политической истории, филиале Государственной публичной исторической библиотеки России, а Центральный партийный архив переименовали в Российский государственный архив социально-политической истории.
Струкова Елена Николаевна, кандидат исторических наук, заведующая Центром социально-политической истории
ГНИ Б России


Введение
Уважаемый читатель! Вашему вниманию предлагается книга по истории уникального научного учреждения - Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (ИМЛ). ИМЛ был призван формировать и пропагандировать идеологию научного коммунизма, обладая монопольным правом собирать. хранить, издавать, изучать, идейное наследие классиков марксизма-ленинизма.
Обращение к этому предмету исследования обусловлено научной потребностью осмыслить, оценить роль политического мировоззрения в жизни советского общества и сделать соответствующие выводы. Руководствуясь учением научного коммунизма. КПСС смогла мобилизовать миллионные массы трудящихся па победу социалистической революции, отстоять советскую власть в Гражданской войне, построить экономическую базу социализма, защитить независимость нашей Родины в Великой Отечественной войне, освободить от фашистской оккупации страны Восточной Европы. В послевоенные годы в кратчайший срок страна оправилась от ран войны, подняла народное хозяйство. Вера в светлое будущее воодушевляла людей, несмотря на острые социальные проблемы.
В годы холодной войны СССР укрепил экономическую и военную мощь и достойно противостоял угрозам Организации Североатлантического договора (НАТО). Советский Союз открыл эру завоевания космического пространства.
Казалось бы. идеи коммунизма выдержали тяжелейшие испытания и продемонстрировали свою жизнеспособность. 11о история распорядилась по-иному. Провозглашенная Генеральным секретарем ЦК КПСС М.С. Горбачевым перестройка оказалась для СССР смертным приговором. Политический и нравственный парадокс этого исторического события состоял в том. что развал страны и отказ от идеологии коммунизма осуществили лидеры КПСС.
Массовых выступлений против распада СССР не было. Следовательно, народ потерял веру в идеалы коммунизма. Вожди большевистской партии. б


Введение
начиная с Ленина, убеждали народ в том. что нынешнее поколение будет жить при коммунизме. Светлое будущее становилось химерой. Хрущевская -«оттепель» раскрыла гигантские масштабы репрессий невинных людей в ЗО-е годы. Горбачевская гласность дала гражданам свободу слова, освободила от цензурных нут. Прошлое СССР стало рассматриваться однозначно негативно. Страна, воспетая в гимне как «Союз нерушимый республик свободных...». перестала существовать неожиданно как для сторонников, так и противников перестройки.
Причины распада Советского Союза стали актуальной темой для историков, политологов, участников и свидетелей этого события. Выдвигаются десятки версий, но ни одна из них нс даст полного и однозначного ответа.
Задача данного исследования проследить, какие факторы влияли на размывание идеи построения справедливого социального общества.
История Института марксизма-ленинизма является зеркальным отражением общественно-политической жизни страны. Изучение деятельности этого научного центра показывает, сколь опасно догматическое мышление, следование шаблонным упрощенным постулатам, и. в известной степени, раскрывает причины краха СССР.
В истории нашего Отечества советский период самый спорный и противоречивый. нс поддающийся однозначной оценке. Нс правы тс. кто в годы господства идеологии коммунизма историю СССР трактовали как «триумфальное шествие советской власти», как и тс. кто после распада союзного государства его историю рассматривают как мрачную эпоху беззакония, террора, неэффективной экономики, духовной нищеты. Эти контрастные оценки объяснимы. Они подтверждают известный тезис историка М. Н. 11о- кровского: история это политика, опрокинутая в прошлое. Спустя четверть века после распада СССР история Советского государства продолжает оставаться полем идейной борьбы, хотя и не столь ожесточенной, как в прежние годы.
Силой и одновременно слабостью советской системы являлась идеология. носителем которой была Коммунистическая партия Советского Союза. Институту марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, ведущему научному учреждению страны, ставились задачи собирать, хранить, изучать, издавать, пропагандировать идейное наследие Маркса Энгельса Лепина документов КПСС и коммунистических партий зарубежных стран, а также деятелей КПСС и международного коммунистического и рабочего движений.
Практически во всех постановлениях ЦК партии, относящихся к деятельности ИМЛ. содержится тезис о необходимости теоретической разработки марксистско-ленинской теории. По если в Институте К. Маркса и Ф. Энгельса и в Институте Ленина еще существовала свобода творческого мышления, то после их объединения в 1931 голу в Институт Маркса-Эн- гсльса-Лснипа (И МЭЛ) любая попытка трактовки, отличной от сталинской. 7


Введение
приравнивалась к враждебным и антипартийным уклонам. Об этом свидетельствуют судьбы директора ИМЭ Д. 15. Рязанова и директора ИЛ Л. Б. Каменева. объявленных врагами парода и приговоренных к смертной казпи. В 30-е годы ИМЭЛ. работая под бдительным политическим надзором ЦК ВКП(б). превратился в цензурное идеологическое учреждение и оставался таковым па протяжении всей своей истории. Эта метаморфоза отражена в названии книги - «От власти идеи к идее власти».
Историография исследуемой темы крайне скудна. В годы советской власти она рассматривалась в контексте истории общественных наук, затрагивая отдельные направления деятельности Института в конкретный период. Единственная книга, в которой освещается целостная история ИМЛ. была подготовлена дирекцией Института к его полувековому юбилею. Она вышла в свет в 1971 году под названием «Идейный арсенал коммунистов»1. В издании раскрывается деятельность предшественников ИМЛ (Комиссии по истории Октябрьской революции и РКП (6) (Истпарта). Института К. Маркса и Ф. Энгельса. Института Ленина) и объединенного Института Маркса-Эн- гельса-Ленина. впоследствии получившего название Институт марксизма- ленинизма при ЦК КПСС. Книга представляет собой сухой отчет о заслугах и достижениях. В ней отсутствуют анализ и оценки с точки зрения обогащения и новизны идейного наследия классиков марксизма-ленинизма. Авторы книги замалчивают проблемы, трудности, нерешенные вопросы. Опп странным образом «забыли» о людях, творивших историю Института. Среди них были талантливые ученые и уникальные специалисты. В 1979 году вышло второе, дополненное издание с теми же недостатками.
В постсоветский период научно-исследовательское направление истории ИМЛ обогатилось двумя фундаментальными изданиями. Бывший сотрудник ИМЛ Я. Рокитянский в соавторстве с немецким коллегой Р. Мюллером подготовили книгу о директоре Института К. Маркса и Ф. Энгельса Д. 15. Рязанове, внесшем огромный вклад в дело собирания и издания наследия основоположников научного коммунизма2. Книга воссоздает яркий образ ученого, общественного деятеля с независимыми взглядами и трагической судьбой. При всей ценности этого издания следует отметить, что предметом исследования является биография Д. Б. Рязанова. а работа в Институте К. Маркса и Ф. Энгельса лишь часть его многогранной жизни.
Вторая книга посвящена непосредственно истории Института. Ее автором является также бывший сотрудник И МЛ В. Г. Мосолов3. Это первое и до 1 Идейный арсенал коммунистов. М.. 1971:2-е изд., доп. М., 1979.
2 Рокитянский Я., Мюллер Р. Красный диссидент: Академик Рязанов оппонент Ленина, жертва Сталина. М., 1996.
’ Мосолов В.Г. ИМЭЛ - цитадель партийной ортодоксии. Из истории Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, 1921 1956. М.. 2010.
8


Введение
сих пор единственное исследование с широким охватом научной жизни и детальной проработкой конкретных вопросов. В научный оборот введен большой объем архивных источников. Автор старается соблюдать научную объективность. отмечая успехи и изъяны деятельности Института, вызванные единомыслием и строгим контролем со стороны руководства партии. Приходится лишь сожалеть, что исследование истории И МЛ доведено до 1956 года, а такой сложный и противоречивый период 1960-х начала 90-х годов остается нераскрытым.
После распада СССР и упразднения ИМЛ появились публикации мемуарного жанра, авторами которых являлись бывшие руководители и сотрудники Института4. В основном это автобиографические записки, в которых освещаются и годы их работы в ИМЛ.
Среди них в первую очередь следует назвать книгу директора И МЛ в последние годы перестройки академика Г.Л. Смирнова «Уроки минувшего». До прихода в Институт Смирнов был помощником Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева. Будучи одним из инициаторов перестройки, автор твердо и последовательно отстаивает свои коммунистические убеждения. Крах советского строя Смирнов объясняет перерождением руководства КПСС. Книга насыщена фактическим материалом, относящимся к периоду его работы в Институте марксизма-ленинизма.
Из мемуарных изданий следует выделить книгу доктора исторических наук. 18 лет заведовавшего сектором истории Коминтерна. К. К. Ширини. часть которой посвящена периоду его двадцатитрехлетней работы в ИМЛ. Он дает оценку выпущенных сектором трудов, раскрывает лабораторию их подготовки и выражает чувства благодарности коллегам по работе. Распад страны стал личной драмой для К. К. Ширини - участника Великой Отечественной войны и коммуниста с большим партийным стажем.
Воспоминания доктора исторических наук, ведущего специалиста по истории Коминтерна Ф. И. Фирсова полностью посвящены периоду его работы в ИМЛ. В книге подробно описывается творческий процесс подготовки изданий. дается оценка выпущенных сектором трудов и вклад каждого автора в коллективные монографии. Оценка изданий сектора дается с позиций сегодняшнего дня. без учета партийных установок на момент их подготовки. Воспоминания написаны живо и эмоционально, с подробным описанием повседневной атмосферы жизни и научной деятельности Института, мучительных поисков ученых, пытавшихся честно выполнить научный долг в жестких рамках партийной конъюнктуры.
* Смирнов Г. Л. Уроки минувшего. М., 1997: Тартаковский Б. Г. Все это было... Воспоминания об исчезнувшем поколении. М„ 2005: Ширина К. К. Разный цвет у прожитых времен. М., 2012: Фирсов Ф.И. 34 года в Институте марксизма-ленинизма Воспоминания историка. М., 2013.
9


Введение
Источпиковую базу исследования составили постановления ЦК КПСС, советского правительства, издания ИМЛ. периодическая печать, воспоминания. В научный оборот вводится широкий круг архивных документов, прежде всего фонды исследуемых научных центров, хранящиеся в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ). Архивные материалы дали возможность изучить механизм управления партией главным идеологическим учреждением страны, а также организацию научной деятельности и партийного контроля над ним.
Обращение автора к предмету данного исследования вызвано не только научной потребностью показать роль идеологии в советском обществе. Проработав более четверти века в Центральном партийном архиве и в отделе истории международного коммунистического движения Института, я хорошо знал материалы фондов и организацию исследовательской работы. Помимо этого, в моем личном архиве сохранились ежедневники, записные книжки, тетради и блокноты, содержащие рабочие дневниковые записи. Обращение к ним воскресило в памяти многие эпизоды и факты, характеризующие морально-психологическую атмосферу в коллективе и научную повседневность.
Поскольку в книге использованы воспоминания бывших имэловцев. автор посчитал возможным включить в текст книги и собственные воспоминания. точнее сказать, несколько эпизодов. По этическим причинам фамилии некоторых лиц не упоминаются. Личные воспоминания автора отмечены М.М.
Данная книга увидела свет благодаря усилиям директора Государственной публичной исторической библиотеки России М.Д. Афанасьева н главного библиографа библиотеки О. А. Важко. за что автор выражает им искреннюю и глубокую благодарность. Отдельное слово благодарности ■■ моей жене Г. М. Мухамеджановой за моральную поддержку и активное участие в подготовке рукописи.


Глава I Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти (1920-1931)
После победы пролетарской революции и установления советской власти в октябре 1917 года перед партией большевиков встала задача всемирно-исторического значения построение нового общества па основе идеологии научного коммунизма. Неизведанный путь к «светлому будущему» требовал гигантских усилий трудящихся масс. Большевики сознавали, что без веры народа в идеалы коммунизма достичь поставленной цели невозможно. Поэтому пропаганда полей и принципов коммунизма становится одним из важнейших направлений общественно-политической жизни. Текущие и долгосрочные задачи диктовали необходимость создания марксистских научных учреждений.
Успех социалистической революции рассматривался руководством РКП(б) как закономерный результат развития Лениным учения Маркса и Энгельса и умелого его использования большевистской партией. Советские руководители считали, что победа российского пролетариата открывает этап крушения системы империалистических государств. В марте 1919 года в Москве по инициативе Ленина был учрежден Третий. Коммунистический Интернационал как штаб мировой революции. Несмотря па то. что вспыхнувшие в ряде стран Запада в 1918-1919 годах пролетарские революции потерпели поражение, большевики были убеждены, что это временные неудачи. В работе «Детская болезнь ‘'левизны" в коммунизме» (1920) Ленин раскрыл .международное значение теории и практики большевизма и указал на необходимость изучения и использования стратегии и тактики РКП(б) секциями Коминтерна. Опыт русской революции был абсолютизирован и превращен в своего рода катехизис борьбы за власть. Следуя ленинским указаниям, партия выдвигает задачу изучать, обобщать и широко пропагандировать этот опыт в массах как в России, так и в зарубежных странах.
Для обеспечения преемственности дела революции необходимо было воспитать новое поколение в духе преданности большевистской партии и ее идеалам. В воспитательном процессе большая роль отводилась 11


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
истории пролетарской революции. Исторические события 1917 года отложились в памяти их участников и в документах. В июне 1918 года ЦК РКП(б) обратился ко всем партийным организациям с просьбой высылать в Центральный комитет издания, протоколы собраний и заседаний, резолюции, постановления, листовки и другие материалы. «Для будущего историка великой российской революции. - говорилось в обращении, каждая газета, каждое воззвание самой мелкой организации будет драгоценным материалом. Этот исторический материал не должен пропадать. Присылайте его нам»1.
Сосредоточение документов о революции в Центральном комитете партии имело цель спасти их от гибели в обстановке Гражданской войны, от сознательного их уничтожения или использования врагами советской власти в контрреволюционных целях.
В беседах с историками В. В. Адоратским и М.Н. Покровским в 1919-м и 1920-м годах Ленин поставил перед ними задачу написать в возможно кратчайшие сроки если не историю, то хотя бы хронику событий Октябрьской революции. Он отмечал, что подобная хроника необходима особенно для молодого поколения, которое о событиях революции знает мало.
С целью подготовки рабоче-крестьянской молодежи к участию в строительстве нового общества в октябре 1918 года был создан Российский Коммунистический Союз Молодежи, призванный стать школой коммунистического воспитания молодого поколения. В своей речи на III съезде комсомола 2 октября 1920 года Ленин призвал молодежь учиться коммунизму, чтобы освоить принципы революционного учения как руководство в практической работе но строительству нового общества Изучение коммунизма по убеждению Ленина должно было базироваться на совокупности знаний, накопленных предшествующими поколениями. «Перед вами задача строительства. - указывал Ленин, - и вы ее сможете решить, только овладев всем современным знанием, умея превратить коммунизм из готовых заученных формул, советов, рецептов, предписаний, программ в то живое, что объединяет вашу непосредственную работу, превратить коммунизм в руководство для вашей практической работы»2.
Поставленную Лениным задачу можно было решить при условии, если накопленные знания о коммунизме будут проанализированы, обобщены и сделаны достоянием общества Для этого требовалось создать научное учреждение, работающее непосредственно под руководством ЦК РКП(б).
1 Переписка Секретариата ЦК РСДРП (б) - РКП(б) с местными партийными организациями: март-июль 1918 г. М., 1967. С. 86.
2 Ленин В.И. Поли.собр. соч. Т. 41. С.308.
12


Истпарт(1920-1928)
Истпарт(1920-1928)
Начало комплектованию документальной базы но истории Октябрьской революции и большевистской партии положило циркулярное письмо ЦК РКП(б) (июнь 1918 г.) о присылке в Москву материалов по истории Октябрьской революции и РСДРП(б). 4 августа 1920 года Главное управление архивным делом (ГУАД) направило письмо в губернские исполкомы с просьбой помочь в работе ио собиранию печатных изданий, документов, фотоснимков и других материалов, освещающих революционные события 1917 года и начало социалистического строительства3  4 5. Эти обращения сыграли определенную роль в спасении документов в условиях Гражданской войны и иностранной интервенции.
20 августа 1920 года при Государственном издательстве (Госиздат) в Москве создается комиссия по истории партии, призванная заниматься изучением вопросов образования и деятельности РСДРIJ. Руководителем комиссии назначается один из ветеранов партии, известный публицист М. С. Ольминский. По инициативе Ленина задачи комиссии были расширены: она должна была изучать также историю Октябрьской революции1.
21 сентября 1920 года Совет Народных Комиссаров издал декрет об учреждении на базе прежней историко-революционной структуры Комиссии для собирания и изучения материалов по истории Октябрьской революции и Российской коммунистической партии (Истпарт) при Наркомпросе РСФСР. Речь шла о собирании всех видов материалов — как печатных, так и рукописных. Постановление обязывало советские учреждения, общественные органы и частных лиц сдавать имеющиеся у них материалы Истпарту. В случае невыполнения этого требования комиссия могла обращаться за содействием в соответствующие органы. Поиски материалов следовало проводить повсюду, где существовали комитеты большевистской партии. Поэтому Истпарту предоставлялось право создавать местные подкомиссии и бюро, а также посылать во все губернии и области РСФСР своих уполномоченных’’.
Комиссия действовала при Народном комиссариате просвещения и состояла из девяти членов, назначаемых СПК. В первом составе комиссии были В. В. Адоратский. II. II. Батурин. А. С. Бубнов, В. А. Быстрянский.
B. И. Невский. М. С. Ольминский. С. А. Пионтковский, М. Н. Покровский и Д. Б. Рязанов6. Впоследствии ее состав был увеличен вдвое. Дополнительно 3 См.: В. И. Ленин, КПСС и партийные архивы. М., 1988. С. 31-33.
4 См.: Амиантов Ю. Н., Нелидов И. В., Остроухова К. А. У истоков советской историко-партийной науки: (К 50-летию Истпарта) // Вопросы истории КПСС. 1970. №9.
C. 114.
5 См.: Декреты советской власти. Т. 10. М., 1980. С. 198-201.
6 Российский государственный архив социально-политической истории (.далее РГАСПИ). Ф. 347. On. 1. Д. 52. Л. 55.
13


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
в нес были включены Ц. С. Бобровская. А. И. Елизарова. С. И. Мицкевич. Н. И. Подвойский. О. А. Варенцова. М. А. Савельев. М. II. Лядов. Н. Г. Авдеев. А.Я. Ароссв'. Текущей работой Истпарта руководил президиум, состоявший из председателя, его заместителя и секретаря. Председателем Истпарта избрали Ольминского, заместителем Покровского, секретарем Адоратского. Душой комиссии был Ольминский, с именем которого связано создание, становление комиссии как научного учреждения, развитие ист- партовской работы. Он определял основные направления, формы и методы деятельности. Ольминский был требовательным руководителем, не терпел небрежности в изысканиях, всегда старался следовать исторической правде. Однако, когда в руководстве РКП(б) после смерти Ленина разгорелась борьба за лидерство, а историческая наука стала обслуживать политический заказ ЦК на дискредитацию оппозиционеров. Ольминский проявил себя как ревностный блюститель строгой партийности и последовательный исполнитель воли Сталина. В области внутрипартийной борьбы он являлся сторонником более крутых репрессивных мер по отношению к лидерам оппозиции, нежели те. которые использовал ЦК ВКП(б). 10 ноября 1927 года Ольминский писал Сталину о своем несогласии с тоном партийной печати, которая оценивала организованную оппозицией демонстрацию в Москве 7 ноября как «глупую и позорную» акцию. Он писал, что высылка оппозиционеров - ■ слишком мягкая мера, и предлагал: «Нужно действовать мерами ГПУ и не опоздать. Повторяю, не получается рассчитывать на глупость Каменева, Троцкого и Зиновьева. Иначе мы сами останемся в дураках»7  8. К этому времени Ольминский уже не был председателем Истпарта. Он возглавлял Общество старых большевиков, которое, однако, не смог уберечь от разгона в 1935 году.
Для общего контроля за работой Истпарта и согласования планов его деятельности 17 ноября 1924 года был учрежден Совет Истпарта под председательством Ольминского, освобожденного от заведования Комиссией. Заместителем председателя Совета и заведующим Истиартом был назначен Канатчиков, членами Совета утверждены Лядов, Варенцова и Батурин9. В дальнейшем состав его руководящих работников постоянно подвергался ротации. 5 апреля 1926 года ЦК ВКП(б) утвердил новый состав Совета, доведя число членов до 15 человек. В него вошли представители Агитпропа и Отдела печати ЦК. Института Ленина. Истпарта. Общества старых большевиков. Музея революции СССР, а также лица, назначенные Центральным комитетом партии. Председателем Совета остатся Ольминский, его заместителем назначен Батурин. Истпарт представляли в Совете Канатчиков 7 РГАСПИ. Ф. 70. Оп. 8. Д. 143. Ч. II. Л. 895 -896.
8 Сойма В. Запрещенный Сталин. М., 2005. С. 10.
9 См.: В. И. Ленин, КПСС и партийные архивы. М„ 1988. С. 118-119.
14


Истпарт(1920-1928)
(заведующий). Варенцова. Самойлов и Лядов10. В этом виде Совет продержался до 19 января 1928 года, когда Политбюро ЦК ВКП(б) вновь пересмотрело персональный состав. Ольминский сохранил за собой пост председателя Совета, его заместителями были назначены Савельев и Гусев11.
В соответствии с декретом СПК от 21 сентября 1920 года на местах при отделах народного образования были созданы местные бюро Истпарта главным образом, в крупных городах: в октябре 1920 года — Петроградское и Московское бюро, в 1921-м Истпарт Украины. Грузии и других национальных республик. К концу 1921 года действовало 20 местных бюро Истпарта12  13. а в 1925 году их число возросло до 72." Они стати центрами собирания, хранения и публикации историко-революционных документов и воспоминаний о деятельности местных партийных организаций. Бюро Истпарта на местах подчинялись центральному Истпарту в Москве и первоначально финансировались центром. Существенную методическую помощь местным бюро оказыват «Бюллетень Истпарта». который стал выходить с осени 1921 года. Основным научным органом центрального Истпарта был журнал «Пролетарская революция». Кроме того, в Петрограде выходил журнал «Красная летопись», в Харькове — «Летопись революции».
По аналогии с Испартом в 1921 году были созданы Комиссия по истории коммунистического молодежного движения (Истмол), Комиссия по истории профессионального движения (Истпроф) и их отделения на местах, которые работали при комсомольских и профсоюзных комитетах.
Первый год существования Истпарта подтвердил необходимость и плодотворность его деятельности. Вместе с тем статус комиссии как структурной части Наркомата просвещения не соответствовал тем ответственным задачам, которые были поставлены советским правительством. Деятельность Истпарта в центре и на местах в большей мере была связана с партийно-политической. а не с просветительской работой. Кроме того, комиссии нередко испытывали трудности в деле собирания и обеспечения сохранности документов и материалов. Поэтому по решению ЦК РКП(б) от 1 декабря 1921 года Истпарт перешел в ведение Центрального комитета партии направах его отдела14. Аналогичное переподчинение произошло и наместах. В результате этих мер вырос политический престиж комиссии, расширился административный ресурс и материальные возможности. Штат центрального Истпарта был увеличен до 60 сотрудников. Однако он никогда не был заполнен. Так. в ноябре 1924 гола в центральном Истпарте числилось всего 10 	См.: Там же. С. 127-128.
" См.: Там же. С. 139.
12 См.: Комаров Н.С. Создание и деятельность Истпарта // Вопросы истории КПСС. 1958. №5. С. 157.
13 См.: К Х1Усъезду РКП(б): Отчеты отделов ЦК РКП(б). М.-Л., 1925. С. 210.
14 См.: Известия ЦК РКП(б). 1922. №3. С. 60.
15


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
29 человек10. В местных бюро работали 1 2 сотрудника. Согласно распоряжению Оргбюро ЦК РКП(б) от 17 октября 1924 года сотрудниками Истпар- та могли быть только коммунисты*  16. Такое ограничение затрудняло заполнение штата способными работниками. Одни и тс же лица часто работали в нескольких учреждениях.
XII съезд РКП(б) (апрель 1923 г.) подтвердил постановление ЦК об учреждении Истпарта и указал, что его органы являются отделами соответствующих партийных комитетов. Съезд обязал парторганизации обеспечить комиссии по истории в центре и па местах работниками и изыскивать денежные средства на их содержание1'. Новый статус центральной комиссии и местных бюро Истпарта жестко привязал их к партийно-политической работе. усилил идеологическую направленность научной деятельности.
Истпарт первоначально имел два подразделения: подкомиссию по истории Октябрьской революции и подкомиссию по истории партии. В 1923 году произошла реорганизация в соответствии с направлением деятельности подотделов: 1) собирание материалов; 2) сношения с провинцией; 3) выставки; 4) редакция; 5) канцелярия18. Окончательно организационная структура центрального Истпарта сложилась в 1925 году и состояла из следующих подотделов: 1) научный; 2) архив и библиотека; 3) журнал «Пролетарская революция»; 4) секретариат, в который входили издательская часть и канцелярия19.
Большую помощь Истпарту в собирании документов оказало созданное при нем в 1922 году Общество старых большевиков. В него входили члены партии со стажем не менее чем 18 лет. Многие члены Общества передали Истпартотделу ЦК свои материалы.
Истпартотдел ЦК начал свою деятельность с изучения состава документальных материалов, хранящихся в московских и петроградских архивах с целью выявления сведений о революционных организациях и их деятелях в фондах полицейских, жандармских, судебных учреждений царской России. Эти материалы изымались из состава архивов и передавались в Истпарт. Одновременно комиссия получила ценные делай комплексы документов из CI IK, ВЦИК. ВЧК, Московского Военно-революционного комитета. Наркомата по делам национальностей. от частных лиц. А. В. Луначарский передал архив «Особого совещания»» армии Деникина, Главнолитпросвет - коллекцию печатных материалов. Политуправление Реввоенсовета Республики - архивы за 1918-1920 годы20.
13 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. З.Д. 20. Л. 84.
Там же. Л. 69.
17 См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 9-е изд., доп. и испр. Т. 3. М„ 1984. С. 100.
18 См.: Известия ЦК РКП(б). 1923. №7. С. 8.
19 См.: К Х1Усъсзду РКП(б): Отчеты отделов ЦК РКП(б). М.-Л., 1925. С. 209.
20 См.: Зеленов М.В. Аппарат ЦК РКП(б) - ВКП(б), цензура и историческая наука в 1920-е годы. Н. Новгород, 2000. С. 185.
16


Истпарт(1920-1928)
Собирание материалов осуществлялось сотрудниками Истпарта при содействии Главного архивного управления (Главархива). Документы об Октябрьской революции комплектовались в системе Главархива. Истпарт оказывал значительную помощь специально созданному в 1920 году Архиву Октябрьской революции (ЛОР). В нем были сконцентрированы документы разных политических партий и учреждений периода Временного правительства. контрреволюционных правительств, партии и организаций периода Гражданской войны и фонды советских государственных учреждений. Здесь же, в особом отделении, хранились документы большевистской партии.
Значительная часть историко-революционных документов находилась в частных руках, прежде всего у видных деятелей партии и Советского государства. Несмотря на неоднократные обращения ЦК партии, они не торопились расставаться со своими коллекциями. 5 ноября 1924 года ЦК РК11(6) принял постановление об изъятии у ведомств и частных лиц всех материалов, имеющих отношение к истории большевистской партии21. Для реализации данного постановления была образована комиссия под руководством заведующего отделом Истпарта С. И. Гусева. Она получила полномочия просматривать архивы советских учреждений, а также личные бумаги руководящих партийных работников, включая Сталина. Троцкого. Каменева. Зиновьева, Бухарина. Молотова. Рыкова. Дзержинского. Подвойского. Крыленко. Раскольникова. Стасовой. Коллонтай и др. Выявленные документы должны были передаваться не в Истпарт. а в секретный архив ЦК. образованный в июне 1925 года22  23.
Тем не менее особых практических результатов эта комиссия не добилась. Большинство держателей ценных документов под разными предлогами отказались передать материалы. Некоторые из них (Ф.Э. Дзержинский. Н. В. Крыленко и др.) не допустили членов комиссии к своим документам.
23 заявив, что у них ничего нет .
Попытка национализации личных документальных коллекций, имевшихся у должностных лиц столь высокого ранга, объяснялась тем, что исторические документы стали использоваться в развернувшейся после смерти Ленина политической борьбе в руководстве партии. Еще при жизни Ленина, в начале 1923 года. Троцкий отметил, что Сталин использует в качестве приема политической борьбы «обращение к прошлому»24. Троцкий принял этот вызов. В начале 1924 года, обвиненный во фракционности со стороны тройки в лице Сталина, Зиновьева и Каменева, в своей брошюре «Уроки 21 См.: Пролетарская революция. 1924. № 12. С. 325.
22 См.: Зеленое М.В. Аппарат ЦК РКП(б) - ВКП(б), цензура и историческая наука в 1920-е годы. II. Новгород, 2000. С. 196.
23 См.: Якушев С. В. Из истории создания партийных архивов в СССР // Вопросы истории КПСС. 1990. №5. С. 55.
24 The Trotsky papers. 1920-1922. Paris, 1971. P. 828.
17


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
Октября» он припомнил Сталину его оборонческую позицию до возвращения Ленина из эмиграции в апреле 1917 года, а также выдачу плана вооруженного восстания Зиновьевым и Каменевым в октябре 1917 года. В ответ Истпарт передал Сталину документы, порочащие Троцкого, в частности его письма Н. Чхеидзе за 1913-1914 годы с критикой Ленина. Фрагмент одного из этих писем Сталин использовал в статье «Троцкизм или ленинизм», опубликованной в ноябре 1924 года20. Впоследствии поиски изъянов в политической биографии действующих лиц внутрипартийной борьбы стали важным средством дискредитации соперника.
Документы, собранные в Советской России - СССР, в основном относились к периоду после Октябрьской революции. Ценные документальные материалы, освещающие деятельность большевистской партии в дореволюционный период, находились в большинстве своем за рубежом. Истпарт проделал значительную работу по розыску и возвращению в СССР книг и архивных документов, оказавшихся за границей. В 1922 году Л. И. Шаповалов обнаружил в архиве ЦК Социал-демократической партии Германии в Берлине гектографированное издание первого и третьего выпусков книги Ленина «Что такое ‘‘друзья народа’’ и как они воюют против социал-демократов»25  26. Они считались навсегда утерянными. Второй выпуск книги ни тогда, ни позже найти не удалось. В 1923 году в Москву поступили 43 ящика, две корзины и один чемодан материалов из Женевской партийной библиотеки имени Г. А. Куклина. В следующем году из Женевы была вывезена оставшаяся часть библиотеки Куклина в количестве 138 ящиков. Здесь были не только книги, но и архивные материалы, в том числе рукописи Ленина периода его пребывания в Швейцарии в 1914- 1917 годах. В1923 году Истпарт получил 26 ящиков с ценными материалами из Парижа. Это была часть библиотеки и архива РСДРП за 1904- 1905 годы, прежде находившаяся в Женеве, а в 1910 году переправленная во Францию. Вместе с ящиками поступил так называемый «чемодан Фрея». Это были бумаги и письма Ленина (Фрей — один из ранних псевдонимов В. И. Ульянова-Ленина).
Среди ценных книжных приобретений следует назвать библиотеку русских политэмигрантов в Лондоне, основанную Тополевым. и библиотеку В. А. Рубакина, находившуюся в Лозанне. Они содержали большое количество заграничных русских изданий дооктябрьского периода, начиная с 40-х годов XIX века. Истпарт приобрел также партийную библиотеку в Штутгарте. в которой хранились нелегальные партийные издания (около 400 названий). в том числе комплекты газет «Вперед», «Пролетарий». «Искра» и «Заря».
25 См.: Зеленое М. В. Аппарат ЦК РКП(б) ■ ВКП(б), цензура и историческая наука в 1920-е годы. Н. Новгород, 2000. С. 194.
26 См.: Фонд документов В. И. Ленина. .VL 1970. С. 58 59.
18


Истпарт(1920-1928)
Некоторые русские библиотеки за рубежом обладали как разрешенными российской цензурой книгами и газетами, так и пслегадьными изданиями. Истпарт стремился закупить подпольные коллекции этих библиотек. В нелегальной части русской Цюрихской библиотеки, приобретенной Ист- партом. насчитывалось свыше 500 названии революционных газет, брошюр и прочих изданий. В нелегальной части Женевской русской библиотеки имени Д. Н. Толстого, перевезенной в Москву, были полное собрание сочинений Герцена. Чернышевского. Лаврова и многие другие ценные издания.
Таким образом, к середине 20-х годов были выработаны основные принципы формирования, хранения и использования историко-партийных документов. Сложившийся порядок предусматривал концентрацию исторических материалов в специальном архиве, монопольное их использование в научных и политических интересах, что создавало возможность утаивания и фальсификации документов при их публикации.
С обострением внутрипартийной борьбы, когда против курса Сталина выступила «новая оппозиция» во главе с Г. Е. Зиновьевым и Л. Б. Каменевым. деятельность Истпартавсе более смыкалась с текущими политическими задачами. По мере утверждения единоличного положения Сталина на политическом Олимпе происходила эволюция Истпарта от научного учреждения в сторону агитационно-пропагандистского подразделения партии. Выполняя политический заказ ЦК ВК11(б). он становился идеологическим орудием, снарядами которого были документы. Имеющийся в Истпарте материал должен был подтверждать правильность генеральной линии партии и снабжать ЦК необходимыми историческими фактами в борьбе против фракционных групп и течений. По оценке ЦК партии, помощь Истпарта в этой области была недостаточной. В отчете Центральной ревизионной комиссии XV съезду ВКП(б) содержалась критика в адрес партийных архивов за тюхой учет документов и неоперативное их использование. Докладчик Д. И. Курский сказал, что при концентрации и упорядочении документов «мы не будем делать открытия, которые нам приходится делать по ходу нашей полемики с оппозиционерами, открывая те или иные документы, как нечто совершенно исключительное, в то время как при сколько-нибудь упорядоченном собирании наших материалов по истории партии этот материал был бы у каждого под рукой»*  2'. Этот недостаток нризнават и председатель Совета Истпарта С. И. Гусев, считавший, что помощь исторической комиссии в борьбе с различными антипартийными группировками недостаточна и активность в этом деле повысила бы ее роль в глазах общества28.
Тем не менее выраженная политизация деятельности Истпарта не могла перечеркнуть его крупной заслуги в собирании и хранении документальных 27 	Пятнадцатый съезд ВКП(б). Декабрь 1927 года: стеногр. отчет. Т. 1. М., 1961. С. 134.
2* РГАСПИ. Ф. 70. Он. 1. Д. 33. Л. 10.
19


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
свидетельств по истории российского социал-демократического движения, включая все его течения, по истории Октябрьской революции. Гражданской войны и иностранной интервенции. Без исторических источников, собранных комиссией, невозможно изучить историю русских революций и ответить на те вопросы, которые приобрели политическую актуальность в постсоветской России, в частности: являлся ли закономерным приход к власти большевиков в октябре 1917 года, была ли альтернатива программе, стратегии и тактике большевистской партии, если такая альтернатива существовала. то почему она не была реализована.
Собранные Истпартом печатные издания и рукописные материалы составили базу архива, который официально стал функционировать как самостоятельная структурная часть Комиссии с апреля 1924 года. В архиве были сконцентрированы нелегальные и редкие книги (около двух тысяч названий). почти 18 тысяч экземпляров брошюр и журналов, около 10 700 экземпляров листовок. 234 полных комплектов газет. Здесь хранилось также более тысячи воспоминаний и записок участников революционного подполья, боевых дружин, отрядов Красной гвардии. Гражданской войны и др. Всего в архиве Истпарта было собрано 60 тыс. документов, не считая листовок и прокламаций. изданных в России и за рубежом29.
До образования Института Денина Истпарт являлся основным центром ио собиранию и публикации документов Ленина и материалов о его жизни и деятельности. С этой целью в структуре Испартотдела ЦК был создан ленинский подотдел. После организации в 1923 году Института Ленина Истпарт передал в его распоряжение 2150 ленинских документов, а также значительную часть книжных и архивных фондов30. Они оказались весьма ценными в процессе подготовки к изданию собрания Сочинений Ленина, прежде всего - для установления авторства ряда газетных статей, составления примечаний к публикуемым работам.
В целях объединения в одном месте находящихся в различных хранилищах историко-партийных документов, дальнейшего их пополнения, обработки. упорядочения хранения 16 марта 1928 года ЦК ВКП(б) принял постановление об образовании Единого центрального партийного архива. Указанному архиву в Москве было присвоено название Центральный партийный архив (ЦПА) при Истпарте ЦК ВКП(б). Для упорядочения архивного хозяйства на местах была создана сеть отделений ЦПА при истпартах краевых, областных и национальных партийных организаций.
В Центральном партийном архиве должны были храниться: дореволюционный архив ЦК; архив ЦК за 1917-1921 годы; отдельные материалы ЦК за последние годы, не имеющие оперативного значения; историко-партийные 29 Там же. Ф. 347. On. 1. Д. 52. Л. 55.
30 См.: Корнеев В. Е. Архивы РКП(б) ВКП(б). .М„ 1979. С. 12.
20


Истпарт(1920-1928)
документы, находящиеся в Истпарте, Цептрархиве. Институте Лепина, за исключением ленинских документов; личные архивы до 1921 года; дореволюционные архивы местных партийных организаций; архивы ЦК ВЛКСМ. Местные партийные архивы, образованные при 25 крупнейших истпартах. работали под руководством ЦП А. Они комплектовали документы тех парторганизаций. при которых они действовали ”.
Таким образом, произошла централизация архивного дела партии путем изъятия и передачи документов в специализированные хранилища при партийных комитетах в центре и на местах. Тем самым были созданы условия для упорядочения учета, храпения и монопольного использования документов структурами Истпарта. Следует отметить, что в постановлении о создании Центрального партийного архива отсутствует пункт о порядке допуска читателей к документальным фондам.
После объединения Истпарта и Института Ленина вопрос о Едином партийном архиве получил дальнейшую проработку.
Библиотека Истпарта. образованная в 1922 году, к моменту объединения с Институтом Ленина стала одним из крупных книгохранилищ по истории революционного движения в России. К началу 1928 года она насчитывала 30 тысяч экземпляров книг и журналов, среди которых 7100 экземпляров относились к периоду до октября 1917 года31  32.
В соответствии с партийными решениями Истпарт должен был заниматься публикацией наиболее важных документов, воспоминаний, хроники событий и других материалов но истории большевизма и революционного движения в России. Основным органом Истпарта. в котором печатались приобретенные документы, воспоминания, исследовательские статьи, обзоры, рецензии, был журнал «Пролетарская революция». Его первый номер вышел в 1921 году. Помимо журнальных публикаций, исторические материалы печатались в книгах. Центральным Истпартом было выпущено в свет свыше 80 книг, в основном документальные сборники, мемуары, частично - исследовательские труды. 110 изданий вышло на местах. Всего до слияния Истпарта с Институтом Лепина вышло в свет 190 названий книг объемом в 1161 печатный лист33. Значительная их часть была приурочена к юбилейным событиям: 20-летию начала Первой русской революции и 10-летию Октябрьской революции.
Истпарт рецензировал также выходившие издания по истории революционного движения. Опираясь на свою документальную базу, он вносил уточнения в фактические данные, исправлял ошибки и субъективные оценки.
31 См.: В.И. Ленин, КПСС и партийные архивы. М„ 1988. С. 140—141.
32 См.: Комаров В. С. Создание и деятельность Истпарта // Вопросы истории КПСС. 1958. №5. С. 161-163.
33 РГАСПИ. Ф. 347. Оп. 1. Д. 50. Л. 46.
21


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
Несмотря па остроту некоторых критических замечаний, они в целом были достаточно корректны.
Большое внимание Истпарт уделял собиранию и публикации воспоминаний старых большевиков. Прежде чем выпустить в свет автобиографические записки, дневники, описания событий, в которых участвовал автор. Комиссия проводила тщательную проверку фактических данных на основании имеющихся документов и других воспоминаний. И только после исправления неточностей мемуары рекомендовались к печати. При содействии Истпарта были опубликованы отдельными изданиями, в сборниках или на страницах «Пролетарской революции» воспоминания И. В. Бабушкина. П.Л. Моисеенко. Г. И. Петровского. Ф.Н. Самойлова. II. II. Лепешинского. М. Н. Лядова. Ц.С. Бобровской. М. В. Фрунзе. О. А. Пятницкого, А. В. Шот- мапа. Л. Б. Красина. А.М. Коллонтай. Л. Б. Каменева. Ф.Ф. Раскольникова. Л.Д. Троцкого. А. И. Микояна и многих других. Начиная с 1925 года участники оппозиций, революционного движения из числа меньшевиков и представителей других партий были вытеснены из состава авторов публикации в истпартовских изданиях.
Крупным достижением Истпарта была перепечатка ряда большевистских газет, выходивших до Октябрьской революции и ставших библиографической редкостью. Среди них: «Искра» (6 выпусков), «Вперед» и «Пролетарий» (7 выпусков). «Новая жизнь» (7 выпусков). «Правда» за 1917 год (4 выпуска). Истпарт подготовил сборник решений партии «ВКП(б) в резолюциях ее съездов и конференций (1898-1926)». переиздал протоколы II. Ill, IV. VI. VII партийных съездов. К редактированию протоколов съездов были привлечены Эйдельман. Батурин. Лядов, Красиков. Канатчиков. Покровский. Стопапи. Ярославский. Бубнов. Ломов. Сафаров34  35.
Истпарт намеревался также выпустить в свет протоколы VII Всероссийской конференции РСДРП(б) (апрель 1917 г.). Особую заботу о подготовке к печати материалов Апрельской партконференции проявил Сталин. 15 января 1923 года он дал указание Истпарту разыскать и собрать все доклады. выступления, резолюции конференции, учитывая ее историческую важность. Оргбюро ЦК РКП(б) оформило это указание своим решением, в котором подчеркивалась необходимость тщательного издания материалов. В частности, признавалось необходимым провести проверку записей речей самими выступавшими товарищами. Исправления в текст протоколов должны были вноситься лишь по решению специальной комиссии в составе В. И. Невского. В. Н. Залежского. Г. И. Бокия. В. В. Шмидта**.
Озабоченность Сталина состоянием сохранившихся материалов Апрельской партконференции вызывалась нс столько научными, сколько 34 Там же. Ф. 71. Оп. 3. Д. 13. Л. И.
35 Там же. Д. 19. Л. 118.
22


Истпарт(1920-1928)
политическими соображениями. Он сам был делегатом конференции, выступил в поддержку доклада Ленина «О текущем моменте» с выражением недоверия Временному правительству. Это было важно для утверждения ленинской тактики, так как се основной оппонент Л. В. Каменев защищал тезис о контроле Исполкома Совета рабочих депутатов над деятельностью Временного правительства. Лепин поручил Сталину сделать доклад но национальному вопросу, суть которого предоставление народам права на самоопределение. вплоть до отделения. Против этого выступили Г. Пятаков, Ф. Махарадзс. Ф. Дзержинский и др. Ленин защищал сталинскую, а по сути дела, собственную концепцию решения национального вопроса. Сталин был избран в состав Центрального комитета РСДРП(б). а на пленуме ЦК введен в узкий руководящий состав, или бюро, которое впоследствии получило название Политического бюро ЦК36.
Апрельская конференция явилась трамплином для политического возвышения Сталина при непосредственной поддержке вождя большевистской партии. Поэтому в 1923 году при больном Ленине уже предпринимались меры, чтобы с опорой на исторические факты подготавливать сознание коммунистов к решению вопроса об истинном преемнике на посту руководителя партии. Однако протоколы по непонятным причинам не были изданы. Возможно. редакционная комиссия нс справилась с поставленной задачей, возможно. Сталин изменил свое решение, так как выпуск протоколов ставил под удар Каменева, являвшегося членом тройки (Сталин. Зиновьев. Каменев).
В качестве важного материала для написания истории Октябрьской революции сотрудники Истпарта подготовили и издали 6 томов хроники событий «Революция 1917 года». Это был подготовительный этап в изучении революционных событий 1917 года. Истпарт пока еще не был готов к серьезной исследовательской работе по истории РКП(б) и Октябрьской революции. Авторские наработки по отдельным вопросам и в отдельных местностях не давали возможности для обобщений и создания целостной картины.
В начале 20-х годов внимание истпартовских учреждений было направлено на изучение, главным образом, российского социал-демократического движения в широком аспекте, включая историю нс только большевизма, но и других течений в рабочем движении. В этот период допускался некоторый плюрализм в подходах и опенках исторического прошлого. В середине 20-х годов путем контроля, кадровых перестановок, директив, прямого вмешательства в научный процесс со стороны ЦК партии окончательно утвердилась единая марксистская методология, но не в форме материалистической диалектики, а как неизменный набор постулатов коммунистической партийности. Истпарт был обеспокоен состоянием методологического уровня 36 	См.: Слассер Р. Сталин в 1917 году: Человек, оставшийся вне революции : Пер. с англ. М., 1989. С. 93-112.
23


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
выходивших работ. Некоторые авторы использовали материалы охранки, полиции и судебных органов, документы псболыпсвистского происхождения. В октябре 1924 года в письме местным отделениям Истпартотдсл ЦК РКП(б) расценил этот факт как серьезный недостаток изданных в Москве и на периферии исторических очерков и монографий. «Получается история полиции, а нс революции». говорилось в письме. Истпарт учил, что использовать эти документы так же. как и материалы контрреволюционного характера, можно, но следует относиться к ним без доверия3'.
Историко-партийная наука активно вовлекалась в идейно-политическую жизнь ВКП(б). По мере обострения внутрипартийной борьбы политическую актуальность приобретает тема разоблачения оппозиционных групп и течений. В 1925 1929 годах в «Пролетарской революции» были напечатаны статьи К. Остроуховой о ликвидаторах и отзовистах. Н. Войтинского - о впередовцах. М. Гольдснберга и Г. Пешкина о ликвидаторах. О. Вейланда - об «Августовском блоке». Я. Бронина - о «рабочей оппозиции» и др. С целью компрометации руководителей «повой оппозиции» Г.Е. Зиновьева и Л. Б. Каменева Истпарт издал документальный сборник об их штрейкбрехерстве в период подготовки социалистической революции38.
Таким образом, публикаторская и пропагандистская работа Истпарта все более смыкалась с борьбой сталинской фракции против оппозиции. Полем сражения стала история партии. Центральная Комиссия видела свою задачу в том. чтобы на исторических примерах показать, что участники оппозиции никогда не были твердыми и последовательными большевиками, часто выступали против ленинского курса, что нынешняя платформа оппозиции насквозь оппортунистическая. Так известное изречение М.Н. Покровского - «история - ■ это политика, опрокинутая в прошлое» — обрело реальное содержание применительно к деятельности Истпарта. Исторический документ превратился в острое оружие идейно-политической схватки на вершине власти.
Борьба сталинской фракции партии против троцкизма привела к тому, что Истпарт занялся фальсификацией истории партии и Октябрьской революции. В 1927 году в связи с 10-летием революции Истпарт разослал анкету участникам октябрьских событий 1917 года с просьбой ответить на поставленные вопросы. Наряду со многими участниками революции наэту просьбу откликнулся и Л. Д. Троцкий. Он прислал в Истпарт пространное письмо под названием «О подделке истории Октябрьского переворота истории революции и истории партии». Свое письмо Троцкий начинает с вопроса «Какой смысл спрашивать меня по поводу моего участия в Октябрьском перевороте.  * 33
37 	См.: Пролетарская революция. 1924. № 10(38). С. 280.
33 См.: Партия против штрейкбрехерства Зиновьева и Каменева в Октябре 1917 года. М„ 1927.
24


Истпарт(1920-1928)
когда весь официальный аппарат, в том числе и ваш. работает нал тем, чтобы скрыть, уничтожить, или. по крайней мере, исказить всякие следы этого участия?»39. В письме он приводит десятки примеров «сознательного н злостного искажения вчерашнего дня».
Письмо представляет безусловную научную ценность. Троцкий даст в нем систематизированный перечень и анализ фальсификаций, касающихся своего участия в революционной деятельности. Еще важнее воспроизведение документов. разоблачающих ложьпартийпой пропаганды, официальных научных изданий и учебных пособий относительно Троцкого и троцкизма. Термин «троцкизм» автор письма даст в кавычках, подчеркивая тем самым, что никакого отличного от ленинизма учения он не проповедовал. Троцкий сравнил и сопоставил официальные оценки своей роли при Ленине и после его смерти. Если в 1917-1923 годах Ленин и многие его соратники, партийные издания и пресса отдавали должное заслугам Троцкого в революции и Гражданской войне, то начиная с «Уроков Октября» (1924) картина меняется: Троцкий превращается в символ небольшевизма. Автор письма в Истпарт указывал, что нынешние его разоблачители во главе со Сталиным имели гораздо более грубые ошибки, о которых официальные издания умалчивают.
К числу эпигонов сталинизма Троцкий причислил Е. М. Ярославского. И.И. Скворцова-Степанова и М.С. Ольминского, представлявших историко-партийную пауку. В первые годы советской власти они писали панегирики Троцкому, а позже клеветали на него. Эти эпигоны как бы отмаливали свои прежние грехи. По мнению Троцкого, особенно злобствовал Ярославский - специалист по разоблачению «двурушника» Троцкого, которого раньше считал своим кумиром.
Одним из доказательств того, что Истпарт фальсифицирует историю Октября, была выборочная публикация документов о позиции Троцкого и Сталина в период подготовки и проведения революции. В частности, автор письма обвинял Комиссию в сокрытии от общественности протоколов мартовского партийного совещания 1917 гола. Этот ценный документ не публикуется потому, писал Троцкий, что «он жесточайшим образом компрометирует политическую физиономию Сталина в конце марта и в начале апреля, т.е. в тот период, когда Сталин самостоятельно пытался выработать политическую линию»40.
Троцкий упрекал Истпарт также в том. что в издании «Первый легальный II. К. большевиков в 1917 г.», выпущенном к 10-летию революции, отсутствовал протокол от 1(14) ноября с выступлением Ленина Этот протокол был изъят сознательно, так как в нем содержится поддержка Лениным точки зрения Троцкого, который выступал против создания коалиционного 39 Троцкий Л. Сталинская школа фальсификаций. М., 1990. С. 13.
40 Там же. С. 31.
25


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
социалистического правительства. Лепин сказал буквально следующее: «А соглашение?.. Я не могу даже говорить об этом серьезно. Троцкий давно сказал, что объединение невозможно. Троцкий это понял, и с тех пор не было лучшего большевика»41. В своей речи Лепин резко критиковал позицию Зиновьева и Каменева, что делало документ крайне актуальным в контексте борьбы Сталина против объединенного блока троцкистов и зиповьевцев. по высокая ленинская оценка большевика Троцкого опрокидывала всю аргументацию антитроцкизма. Протокол, первоначально включенный в сборник, но указанию ЦК партии на стадии верстки был выкинут из книги с резолюцией «В разбор». Забракованный документ попал в руки оппозиции. Троцкий его опубликовал наряду с другими материалами в книге «Сталинская школа фальсификаций», вышедшей в 1932 году в Берлине. Сталин очень сожалел. что при высылке Троцкого из страны ему разрешили взять с собой личный архив, который стал опасным оружием антисталинской борьбы.
Однако в «войне компроматов» преимущество было на стороне Сталина. В его ведении находился весь идейный арсенал партии, сосредоточенный в библиотеках и архивах Института Ленина. Истпарта. мощный административный аппарат, научные кадры и пропагандистский актив, отобранный ЦК ВКП(б) из числа наиболее преданных Сталину работников.
С самого образования Истпарт замышлялся как часть пропагандистской структуры партии. Его связь с общественностью осуществлялась посредством устройства выставок. Они служили делу пропаганды и революционного воспитания масс. В Москве и на местах устраивались выставки, приуроченные к партийным съездам и юбилейным датам революции. 20 августа 1923 года была открыта большая экспозиция о жизни и деятельности Ленина на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке в Москве. В ней было представлено около тысячи экспонатов. В их числе книги, брошюры, фотоснимки, подлинные рукописи, плакаты, портреты, картины. Экспозиция под названием «Уголок Ленина» пользовалась большим успехом. Ежедневно ее посещали в среднем 2500 человек. Это были не только москвичи, но и участники выставки, приехавшие в столицу со всех окраин СССР. «Уголок» посетили В. И. Ленин и 11. К. Крупская.
Истпарт организовал выставки в Петрограде, Костроме, Калуге. Новгороде, Саранске и других городах. Эти выставки со временем превратились в музеи революции42.
Большое внимание центральный Истпарт уделял работе местных отделений. За период своего существования он провел четыре совещания заведующих периферийными историческими комиссиями. На них обсуждались
" Троцкий Л. Сталинская школа фальсификаций. С. 119.
12 См.: Очерки истории отечественной исторической науки XX века. Омск, 2005. С. 333.
26


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
вопросы комплектования, обработки, хранения архивных документов и библиотечных фондов, издательской деятельности и работы с общественностью. В системе Истпарта были образованы 33 группы содействия местным отделениям комиссии. В них состояло 728 человек, в большинстве своем ветеранов революции, которые собрали значительный мемуарный и документальный материал13.
Центральный Истпарт прекратил самостоятельное существование в 1928 году, объединившись с Институтом Лепина. Для принятия этого решения были выдвинуты следующие доводы: устранение параллелизма, рационализация работы, сокращение аппарата. При этом имелось в виду расширение «жизненных функций» двух учреждений, а именно идеологической, научно-исследовательской и архивно-библиотечной деятельности.
Истпарт играл важную роль в создании документальной базы историкопартийной науки. Однако к серьезной научной разработке этого направления Комиссия не приступила. Слияние Истпарта с Институтом Ленина должно было содействовать переходу объединенного научного центра к новому этапу деятельности, который характеризовался бы сочетанном публикаторской и исследовательской работы.
Институт К. Марксам Ф. Энгельса (1921-1931)
Создание, становление и развитие
В июне 1918 года по инициативе М. Н. Покровского и М.А. Рейснера в Москве была образована Социалистическая академия — первое советское научно-исследовательское учреждение гуманитарного цикла. Она должна была пропагандировать учение марксизма, бороться с враждебными идеологиями. готовить марксистские кадры преподавателей и исследователей по общественным наукам. Председателем Академии стал видный историк- марксист М. II. Покровский. Действительными членами Академии были избраны В.Д. Бонч-Бруевич. И. И. Скворцов-Степанов. А. В. Луначарский. М.П. Павлович-Вельтман. U.K. Крупская. В состав Академии были включены также известные деятели международного социалистического движения Роза Люксембург. Карл Либкнехт. Юлиан Мархлевский и др. Этим актом подчеркивалось международное значение созданного в России марксистского научного центра.
Торжественное открытие Социалистической академии состоялось 1 октября 1918 года. Подготовкой специалистов но общественным наукам занималось социально-историческое отделение. В программе обучения были
* РГАСПИ. Ф. 347. On. 1. Д. 52. Л. 56. 27


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
следующие дисциплины: теория марксизма, исторический материализм, история революций и рабочего движения. Курсы но этим предметам читали В. II. Волгин. И. И. Скворцов-Степанов. М. Н. Покровский. Н.М. Лукин. IO. М. Стеклов и др.44
Если в первый год своего существования Социалистическая академия представляла собой преимущественно учебно-просветительное заведение, то в ноябре 1919 года по инициативе /I. В. Рязапова в ее составе появились научно-исследовательские кабинеты. Среди них были кабинеты, которые занимались исследованием теории и практики марксизма, философии, политэкономии. истории отдельных стран. 8 декабря 1920 года ЦК РКП(б) поручил Рязанову на базе кабинетов Соцакадсмии создать первый в мире музей Карла Маркса40. Но Рязапов внес встречное предложение: расширить функции музея и превратить его в научно-исследовательское учреждение по марксизму. 11 января 1921 года Оргбюро ЦК РКП(б) постановило: «Назвать музей Институтом К. Маркса и Ф. Энгельса, организовав его как автономное учреждение при Социалистической академии»40. К новому научному учреждению отошли пять кабинетов академии и соответствующая часть библиотеки. В июле 1922 года президиум ВЦИК вывел Институт К. Маркса и Ф. Энгельса из состава Социалистической академии, оставив его в своем ведении. После образования Советского Союза новое научное учреждение действовало под эгидой ЦИК СССР. Его предназначен и е определялось следующим образом: «Институт К. Маркса и Ф. Энгельса представляет собой научно-исследовательское учреждение, ставящее себе целью создать хорошо оборудованную лабораторию, в которой научный исследователь мог бы при наиболее благоприятных условиях изучать генезис. развитие и распространение теории и практики научного социализма, как он был создан и сформулирован Марксом и Энгельсом; конечной целью его является поддержка и содействие научной пропаганде марксизма»4'.
Понадобилось немало усилий и времени для того, чтобы найти подходящее помещение, отремонтировать его. оборудовать для научно-исследовательской работы и хранения книжных и архивных фондов, музейной экспозиции. В ноябре 1921 года Институт получил бывший двухэтажный особняк князей Долгоруких по адресу Малый Знаменский переулок, дом 5.
В создании и становлении этого первого в мире научного центра по марк- соведению огромная роль принадлежит его директору Рязанову. Давид Борисович Рязанов (Гольдепдах) (1870 1938) — один из старейших участников революционного движения в России. Наряду с практической партийной  * 16 17
" См.: Очерки истории исторической пауки в СССР. Т. IV. М., 1966. С. 201.
45 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 43. Л. 2.
16 Известия Цепт|)а.1ьного Комитета Российской коммунистической партии (большевиков). 1921. №27.27 янв. С. 16.
17 Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. М.-Л.. 1925. С. 7.
28


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
работой с молодых лет он увлекся изучением марксизма. 11еоднократно выезжал за границу для более близкого ознакомления с идейными течениями в международной социал-демократии. После поражения Первой русской революции Рязанов в Берлине и Лондоне работал над историей I Интернационала. выпустил два тома литературного наследия Маркса и Энгельса. Зарекомендовал себя как один из лучших знатоков марксизма. Тогда же он опубликовал две исторические работы, вызвавшие большой интерес у российских социал-демократов: «Англо-русские отношения в оценке К Маркса» и «К. Маркс и русские люди сороковых годов». В 1917 году вступил в большевистскую партию. Послеоктябрьской революции Рязанов активно работал в профсоюзном движении, читал лекции в Свердловском университете, руководил Главным управлением архивным делом, был членом президиума Социалистической академии. Поэтому совершенно нс случайно, что директором Института Маркса и Энгельса стал именно Рязапов. Па этом посту в полной мере раскрылись его выдающиеся природные данные неиссякаемая энергия, организаторский талант.
Заместителем директора но научной части был назначен философ
A. М. Деборин, заместителем директора по административно-хозяйственным вопросам — С. Ф. Васильченко. 12июня 1924 года при директоре Института был образован Совет. Помимо членов дирекции в Совет вошли известные партийные, советские работники и деятели Коминтерна: Н. И. Бухарин.
B. М. Молотов. А. С. Енукидзе. С. И. Сырцов. И. М. Варейкис. Бела Кун. Клара Цеткин. Август Тальгеймер18. Через месяц, а именно И июля 1924 года. ЦИК и СНК Союза ССР приняли совместное постановление «Об Институте К. Маркса и Ф. Энгельса». В нем определялся статус ИМЭ как единственного на территории СССР государственного хранилища всех оригинальных документов, имеющих непосредственное отношение к деятельности Маркса и Энгельса и к изданию их произведений. Институту предоставлялось право изъятия упомянутых оригинальных документов из всех государственных учреждений СССР. Книжные палаты всех союзных республик обязаны были передавать Институту по одному экземпляру всех поступающих к ним изданий сочинений Маркса и Энгельса, всех печатных трудов по вопросам марксизма и марксоведения. а также изданий по социально-экономическим, историко-революционным и другим вопросам, входящим в круг научной деятельности ИМЭ.
На ИМЭ возлагалась ответственная задача издания полного собрания сочинений Марксан Энгельса. Нс снималась с Института и первоначальная установка - быть пропагандистом идей марксизма в широких рабочих и крестьянских массах через устройство музея. Учитывая, что комплектование книжных, архивных и музейных фондов ИМЭ будет осуществляться за счет
“ См.: Там же. С. 8.
29


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931) приобретений и в стране, и заграницей, постановление освобождало Институт от таможенных пошлин за получение зарубежных книг и материалов49.
В соответствии с этим постановлением в структуре ИМЭ было создано четыре отделения: архив, библиотека, музей, издательство. Архив собирал и хранил, во-первых, подлинные рукописи, письма заметки, наброски и другие материалы; во-вторых, фотокопии с оригинальных рукописных материалов, хранящихся в зарубежных архивах; в-третьих, подлинники и фотоснимки опубликованных исторических источников, представляющих большую научную ценность. Библиотека комплектовала литературу, имеющую отношение к марксовсдснню в целом. Это значило, что собирались книги, брошюры, статьи, посвященные не только жизни и деятельности Маркса и Энгельса. но и тем научным вопросам, которыми они занимались. Особое внимание уделялось приобретению книг, которые цитировались или упоминались в трудах Маркса н Энгельса Музей собирал вещественный и изобразительный материал и готовил экспозицию для открытого посещения и осмотра Однако музей пе был открыт. Предоставленное для музейного отделения здание (Малый Знаменский пер., д. 3) долго не освобождалось от жильцов, и оно требовало ремонта и переоборудования.
Одновременно с вопросами обустройства дирекция Института решала кадровую проблему. Специфика учреждения была такова, что требовались сотрудники со знанием иностранных языков. Таких людей было очень мало, особенно среди членов большевистской партии. Поэтому Рязапов получил официальное разрешение принимать на работу не обязательно коммунистов50. Это дало возможность директору комплектовать штаты научных сотрудников за счет беспартийных, а также бывших членов нсбольшевистских партий. Через Коминтерн к работе в Институте привлекались и иностранцы. Для Рязанова определяющими качествами работника являлись профессиональная философская, экономическая, историческая подготовка, владение хотя бы одним из трех иностранных языков (немецким, французским, английским). на которых в основном inicani и публиковали свои труды Маркс и Энгельс. Организационно-распорядительному отделу ЦК партии было поручено составить список работников для ИМЭ и внести его на утверждение Секретариата. Такая кадровая политика вполне соответствовала установке Ленина на привлечение старых, «буржуазных» специалистов к советской работе. Тем не менее вопрос о достаточном количестве необходимых научных работников всегда оставался для Института окончательно не решенным.
Несмотря на то. что Институт Марка и Энгельса находился в ведении ЦИК СССР. Центральный комитет партии не оставлял ИМЭ без своего
49 См.: Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. М.-Л.. 1930. С. 67-68.
59 РГАСПИ.Ф.37'!.Оп. 1.Д. 1.Л.З.
30


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
внимания и оказывал значительное содействие в сто работе. В постановлении ЦК ВКП(б) от 14 июня 1929 года отмечалось, что создание Института, ставшего единственной в мире научной лабораторией по марксоведению. истории социализма и классовой борьбы пролетариата, «есть крупнейшее достижение партии и рабочего класса СССР»’1. К этому времени в основном было завершено организационное строительство, определены рамки дальнейшего развития Института созданы все необходимые условия для издания сочинений Маркса и Энгельса и подготовки исследовательских трудов. Однако, отмечалось в постановлении, темп изданий сочинений Маркса и Энгельса задерживается, исследовательская работа все еше недостаточно развернута слабо ведется популяризация учения Маркса и Энгельса в партийных массах и среди рабочих в Советском Союзе и в других странах. В постановлении делался вывод о слабой связи Института с широкой научнопартийной общественностью.
Для того чтобы ИМЭ на деле стал основным центром издательской, исследовательской. популяризаторской работы в области марксовсдсния. ЦК ВКП(б) дат следующие директивы: а) продолжать пополнение книжных и архивных фондов, расширяя свои международные связи; 6) к 1932 году закончить выпуск 27-томного русского издания собрания сочинений Маркса и Энгельса; в) приступить к подготовке собрания избранных сочинений Маркса и Энгельса на русском языке в массовом дешевом издании; г) ускорить темпы издания международного полного собрания сочинений Маркса и Энгельса, обеспечивая выпуск не менее четырех томов в год; д) приступить к изданию собрания избранных трудов Маркса и Энгельса на разных языках; е) разработать план издания классиков социализма, в первую очередь великих утопистов; ж) продолжать издание отдельных крупных произведений Маркса и Энгельса с необходимыми комментариями для нужд вузов;
з) 	издать тематические циклы нз сочинений Маркса и Энгельса, например. Маркс и Энгельс о диктатуре и демократии, о государстве, о тактике и стратегии пролетариата и пролетарской революции и т.д.; и) готовить для марксистской общественности доклады по важнейшим вопросам марксоведения. истории классовой борьбы пролетариата; к) периодически созывать совещания марксоведов.
Для выполнения поставленных задач нужны были дополнительные резервы. ЦК поручил структурам партийного аппарата в ближайшее время командировать для постоянной работы в ИМЭ не менее 10 квалифицированных научных работников из числа коммунистов. Следовало черпать новые научные силы в рядах зарубежных коммунистических партий. ЦК считал нужным, чтобы слушатели соответствующих отделений Института красной профессуры. Комакадемии проходили практику в научных кабинетах ИМЭ.  *
51 Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. М.-Л.. 1930. С. 71.
31


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
В дальнейшем выпускники этих учебных и научных заведений могли пополнить штаты Института Маркса и Энгельса
В этом документе явно видна линия па усиление влияния партийной ячейки в общественной жизни института. В нем был специальный пункт, обязывающий сотрудников-коммунистов активизировать свою политическую работу и создать обстановку, обеспечивающую рост коллективности в научно-производственной деятельности ИМЭ52.
Особое внимание к работе Института Маркса и Энгельса со стороны партийных и советских органов объяснялось нс только обширными планами и ответственностью задач, но и политической ситуацией в стране. Конец 20-х годов характеризовался обострением классовых противоречий, борьбой против реформизма в рабочем движении и оппортунизма в секциях Коминтерна. Эта борьба требовала глубоких знаний произведений основоположников научного коммунизма и умения использовать марксизм в новых условиях. Знание марксизма было острым оружием во внутрипартийной борьбе. А опыт политического противостояния сталинского большинства и оппозиционных фракций в ВКП(б) показал, что оппозиционеры в ряде случаев были теоретически лучше подготовлены, чем коммунисты, отстаивающие генеральную линию партии. Поэтому ЦК ВК11(б) стремился к тому, чтобы Институт Маркса и Энгельса глубже вникал в текущие политические проблемы страны, а нс замыкался в академических стенах.
28 июня 1929 года Президиум ЦИК СССР принял «Положение об Институте К. Маркса и Ф. Энгельса». Этот документ, по сути дела, утвердил уже сложившуюся организационную структуру, органы руководства и управления, основные задачи и особые права Новым моментом в нем был перенос центра тяжести с собирательской и издательской деятельности на научно-исследовательскую. Поэтому первый пункт положения гласил: «Институт К. Маркса и Ф. Энгельса является высшим всесоюзным научно-исследовательским учреждением, основные задачи которого составляют: 1) изучение генезиса развития и распространения марксизма и 2) изучение истории пролетариата и его классовой борьбы»’3. Далее шла расшифровка этих задач: а) изучение и содействие изучению марксизма; б) изучение и содействие изучению истории международного рабочего и коммунистического движения; в) научная пропаганда марксизма средн широких трудящихся масс. При этом собирательская деятельность не приостанавливалась, а издательская работа еще более расширялась за счет выпуска книг, охватывающих историю пролетариата, его классовой борьбы, историю политических учений, и засчег выпуска журналов и сборников по вопросам изучения марксизма.
52 См.: Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. М.-Л.. 1930. С. 71-75.
® Там же. С. 76.
32


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
В свете новых задач уточнялся состав научных подразделений. Первой структурой стала научно-исследовательская часть. Она состояла из 13 кабинетов, каждый из которых изучал ту или иную проблему истории марксизма, рабочего и коммунистического движения в отдельных странах:
а) кабинет К. Маркса и Ф. Энгельса;
б) кабинет истории I и П Интернационалов;
в) кабинет философии и истории наук;
г) кабинет политической экономии и истории экономических отношений;
д) кабинет социологии и истории общественных форм;
е) кабинет истории права и политических учений;
ж) кабинет истории социалистических и коммунистических учений;
з) кабинет истории революционных движений и классовой борьбы пролетариата германских и скандинавских стран;
и) кабинет истории революционных движений и классовой борьбы пролетариата во Франции и Бельгии;
к) кабинет истории революционных движений и классовой борьбы пролетариата южно-романских стран;
л) кабинет истории революционных движений и классовой борьбы в Англии и англосаксонских странах;
м) кабинет истории международной политики;
н) кабинет истории марксизма в России и славянских странах.
Кроме того, в структуре ИМЭ были библиотека, которая комплектовалась по кабинетному принципу, архив, музей, биобиблиографический и справочный отделы, редакционный отдел, состоявший из двух подотделов (издания на русском языке и издания на иностранных языках), управление делами.
В «Положении» зафиксированы особые права Института как единственного на территории СССР государственного хранилища всех оригинальных документов, имеющих непосредственное отношение к деятельности Маркса и Энгельса и к изданию их произведений. Институт освобождался от всех досмотров, таможенных пошлин и сборов при получении материалов из-за границы, а также мог беспрепятственно отправлять за рубеж печатные и рукописные произведения04.
В «Положении» отсутствовала оценка деятельности Института. 9 февраля 1930 года Культурно-просветительный отдел ЦК ВКП(б) принял постановление «О выполнении Институтом К. Марксан Ф. Энгельса решений ЦК ВКП(б)». В нем констатировалось, что Институт справился с поставленными партией задачами, выполнив план издания произведений Маркса и Энгельса с некоторым превышением. К этому времени были выпущены четыре тома
34 См.: Там же. С. 77-80. 33


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
сочинений на русском и три тома на немецком языках. В производстве находилось 18 томов русского и 8 томов немецкого изданий, которые должны были выйти из печати к концу 1930 года. Все же I (К партии считал, что темпы издания должны быть ускорены с тем. чтобы «приравнять по степени ударности издание работ Маркса-Энгельса к изданию сочинений Ленина»15.
Перед ИМЭ ставилась новая задача: в течение ближайших трех лет осуществить 20-томнос «народное издание» на немецком языке. Для этого необходимо было укрепить кадровый состав Института, о чем уже принималось решение, по оно не было выполнено. Серьезное нарекание было высказано в адрес Государственного издательства (ГИЗ), которое вело «недопустимую политику тиражей» в отношении массового издания сочинений Маркса и Энгельса. Речь шла о сериях «Библиотека марксиста» и «В помощь парт- учсбс». ГИЗу было предложено обеспечить бесперебойное издание как сочинений Маркса и Энгельса, так и массовых изданий.
Учитывая, что работа музея ИМЭ нс была налажена из-за отсутствия надлежащего помещения. Институт получил бывшую Щукинскую галерею с таким расчетом, чтобы к началу следующего учебного года развернуть там экспозицию для студентов вузов Москвы.
Работа Института находилась под контролем двух органов: ЦК партии и ЦИК СССР. При наличии общей для обеих вышестоящих структур цели содействия работе ИМЭ каждая имела свою сферу попечительства. Через месяц после партийного постановления Президиум ЦИК заслушал отчетный доклад директора Института Рязанова. В постановлении но его докладу отмечалось, что развитие Института Марксан Энгельса происходило быстро и успешно, что выпущенные сочинения являются крупным вкладом в марксистскую литературу. Далее I (ИК указал, что деятельность Института слабо связана с научной общественностью. Следствием этого явилось неполное использование его научных богатств, слабое развертывание вокруг Института углубленной исследовательской работы, недостаточно широкое распространение и популяризация сочинений Маркса и Энгельса и задержка изданий их сочинений.
Таким образом. Институту предъявлялась претензия в том. что он отгородился от научной общественности, превратился в замкнутое учреждение. Если такое положение раньше устраивало руководство страны, то к началу 30-го года следовало расширить прежнее понимание роли Института. Постановление объясняет, почему это необходимо сделать: «Президиум ЦИК считает необходимым, чтобы в настоящий период обострения классовой борьбы, усиленного развития в СССР научной деятельности, в частности в области общественно-экономических паук, и роста научных кадров Институт максимально использовал все возможности, чтобы стать основным
м Там же. С. 81. 34


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
центром исследовательской и популяризаторской работы в области марксо- всдсиия»*. Для этого Институту было рекомендовано периодически созывать совещания марксовсдов для сплочения вокруг ИМЭ специалистов всей страны, растить новые кадры исследователей марксизма, стимулировать исследовательскую работу, ускорить работу по развертыванию музейной экспозиции. Более того, значительно расширялся издательский план. Помимо 27-томного русского издания Институт должен был готовить выпуск избранных сочинений на русском языке и на языках народов СССР.
Одна из труднейших проблем, стоявших перед руководством Института подбор научного персонала. Специалистов-марксовсдов в стране были единицы. Требовались научные сотрудники разного профиля: экономисты. философы, юристы, историки, библиотечные и музейные работники, архивисты с обязательным знанием иностранных языков, а также профессиональные переводчики, специализировавшиеся в области общественных наук. Рязапову удалось создать высококвалифицированный коллектив сотрудников. способных решать комплекс задач, стоявших перед Институтом Маркса и Энгельса. Среди них были: Г.К. Баммель, В. 11. Волгин, Э.Л. Гуревич. А. М. Дсборин. С. Б. Кап, М.О. Косвен. Е.А. Косьминский, И. М. Лукин. И. К. Дуниол, П. Профсрансов. Д. И. Нечкин, Ф. Потемкин, И. И. Рубин. О. Б. Руммер, Я.Э. Стэн. В. А. Тср-Ваганян, Ц.С. Фридляпд. А.Д. Удальцов и др. В ИМЭ в разные годы работали иностранные исследователи: немцы Г. Брандлср, II. Дюваль, А. Тальгеймер, Ф. Шиллер. К. Шмюкле, М. Филипп австрийцы Р. Наглер. И. Мсихен-Хелфеп. венгры Э. Цобель, Г. Лукач, француз П. Паскаль, болгарин X. Кабачиев и др?' Тем нс менее дефицит научных кадров так и нс был преодолен.
Благодаря изданиям произведений Маркса и Энгельса работа Института получила широкую известность в среде научной общественности в Советском Союзе и за рубежом. ИМЭ стал местом паломничества политических и общественных деятелей, учепых. писателей, журналистов. Здесь побывали И. В. Сталин, М. И. Калинин, Максим Горький, ряд известных деятелей Коминтерна. Исследователи могли свободно пользоваться библиотекой и архивом Института, а после открытия музея число посетителей ИМЭ еще более возросло.
Два примечательных события привлекли особое внимание к Институту со стороны научной общественности. Первое - избрание Рязанова в 1929 году действительным членом Академии наук СССР. В этом факте выразилось признание его выдающихся заслуг и успешной работы руководимого им Института. Второе в марте 1930 года Рязанову исполнилось 60 лет. Этот юбилей был отмечен публикациями в прессе. Статья в «Правде» * Там же. С. 83.
э' См.: Рокитянский Я., Мюллер Р. Красный диссидент. М., 1996. С. 67- 68.
35


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
называлась «Неутомимый борец за революционную марксистскую науку»08. Юбиляр получил массу приветствий и поздравлений. ЦК ВКП(б) отмечал большие заслуги Рязанова перед партией и мировым рабочим движением в деле собирания и разработки драгоценного литературного наследия Маркса и Энгельса. Директору Института указывалось, что главная задача «вести непримиримую борьбу против всех и всяких опошлителей революционного наследия Маркса-Эпгельса-Ленина». В связи с 60-летием Рязанов был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Коллеги Рязанова выпустили сборник «На боевом посту»09, посвященный знаменательной дате. Это был апогей признания заслуг Института и его бессменного директора со стороны руководства партии и страны.
Собирание научной литературы и рукописей
Первая проблема, стоявшая перед Институтом, заключалась в том, чтобы создать научную базу для изучения и публикации трудов Маркса и Энгельса. Под руководством Рязанова Институт развернул широкую деятельность но розыску, собиранию, хранению и обработке печатных изданий и рукописных материалов Маркса. Энгельса, деятелей международного социалистического движения. Это была работа необычайной трудности. Достаточно сказать. что в 1919 году в таком научном учреждении, как Социалистическая академия, не было полного комплекта сочинении Маркса и Энгельса, изданных в конце XIX и начале XX столетия58  59 60.
Необходимость наличия таких документов в Институте подтверждается запиской Ленина Д.Б. Рязанову от 2 февраля 1921 года: «Есть ли у Вас в библиотеке коллекция всех писем Маркса и Энгельса из газет? и из отдельных журналов? ...Есть ли каталог всех писем Маркса и Энгельса? Нельзя ли мне его взглянуть на недельку, т.е. каталог?^1. В тот же день Ленин послал Рязанову книжечки с выдержками из писем Энгельса и просил его узнать, откуда взяты подчеркнутые цитаты. Он спрашивал также: «Было ли и где это напечатано полностью?.. Если было, нельзя ли найти и получить?». Далее Владимир Ильич дал рекомендацию по комплектованию писем Маркса и Энгельса посредством закупки подлинников или фотокопий у лидера Социал-демократической партии Германии Шейдемана и других. Затем спрашивал: «Есть ли надежда собрать нам в Москве все опубликованное Марксом и Энгельсом?»62.
58 См. Правда. 1930.10 марта.
59 На боевом посту: Сборник к шестидесятилетию Д. Б. Рязанова / под ред. А. М. Деборина. М., 1930.
60 См.: Рязанов Д. Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. М., 1924. С. 3.
61 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 52. С. 63.
62 Там же. С. 64.
36


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
В 1921 голу в России было всего восемь писем-автографов Маркса03. Положение осложнялось тем. что литературное наследие основоположников марксистского учения находилось за границей. Работа по комплектованию книжных и архивных фондов проводилась одновременно как в России, так и за рубежом. Принцип отбора литературы и документов соответствовал кругу задач, стоявших перед Институтом. В библиотеку и архив собирались не только материалы, имеющие непосредственное отношение к жизни и деятельности Маркса и Энгельса. Комплектовалось все. что было связано с марксовсдспием в широком смысле этого понятия. Это книги по тем научным дисциплинам и проблемам, которыми занимались Маркс и Энгельс. Особое внимание уделялось розыску тех многочисленных изданий, которые изучались ими и цитировались в их произведениях. Кроме того, собиралась научная и мемуарная литература, рукописные материалы о социалистах-утопистах, единомышленниках и противниках марксизма и т. д.
Библиотека Института комплектовалась за счет книг, передаваемых из других российских библиотек и национализированных частных собраний. После Гражданской войны в условиях разрухи многие фамильные библиотеки. брошенные владельцами, были спасены от разграбления и сожжения. Большую ценность среди национализированных коллекций представляла библиотека В. Танеева, в которой имелись книги по истории социализма. Ее жемчужину составляло великолепное собрание гравюр, отражающих историю Великой французской революции.
Другим источником пополнения книжных фондов явились книги, купленные Рязановым во время его зарубежных поездок 1920-1922 голов в Англию. Швецию. Германию и Австрию. В букинистических магазинах, на книжных развалах, у частных владельцев ему удалось закупить значительное число изданий по социально-политической и экономической истории западноевропейских стран. Среди этих покупок следует особо отметить две частные библиотеки по истории социализма и рабочего движения. Первая — библиотека Теодора Маутпера. страстного коллекционера, сумевшего начиная с 1876 года собрать богатейшую коллекцию по истории социализма и анархизма. Помимо книг и журналов в ней были представлены автографы. гравюры и пр. Будучи большим поклонником Ф. Лассаля. Маутнер собрал все его произведения, а также много его писем. Вторая покупка - библиотека известного экономиста и историка Карла Грюнберга, редактора «Архива ио истории социализма и рабочего движения». Она явилась результатом собирательской деятельности владельца с 1886 по 1918 гол. В ее составе находилось достаточно полное собрание утопий. Из других приобретений следует отметить коллекцию профессора Виндельбанда. В нее
63 	См.: Идейный aix'Cfwi коммунистов. 2-е изд., доп. М„ 1979. С. 7.
37


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931) входили сочинения Фихте и литература о нем. Эта коллекция раскрывала историю немецкой философии за период с копна XVIII столетия по 40-е годы XIX века.
Безусловно, приоритетным направлением собирания книжных фондов и рукописей было комплектование литературного наследия Маркса и Энгельса. которое находилось за границей. Работники института тщательно изучали текущие антикварные книжные каталоги Англии. Франции. Германии. Италии. США и других стран с тем. чтобы закупить отсутствующие книги, особенно периода жизни Маркса и Энгельса. При этом требовалось не только установить место нахождения собраний, но и получить доступ к ним.
Литературное наследство своего друга и собственные материалы Энгельс завещал Социал-демократической партии Германии. По поскольку германское законодательство не разрешало передавать материальные ценности непосредственно партии. Энгельс вынужден был назначить двух доверенных лиц - Э. Бернштейна и А. Бебеля, которые после смерти Энгельса в 1895 году считали себя собственниками наследства. Сохранить книги и рукописные материалы, находившиеся в Лондоне, в целостном состоянии не удалось. Значительная часть библиотеки и архива Маркса и Энгельса каким-то неведомым образом была переправлена в Берлин. Однако не все материалы смогли уберечь. Многие издания без просмотра были переданы в рабочую библиотеку Берлина. Пропали книги с пометками Маркса и Энгельса на полях. «Таким образом. - писал Рязанов. - не одна тысяча книг, принадлежавших им. ...исчезла из поля зрения ученых исследователей вместе со всеми пометками Маркса и Энгельса»**1. Оставшаяся в Лондоне часть печатных изданий и архива также не сохранилась в целостном виде. Значительный объем рукописей Маркса и Энгельса оказался у супругов Лафаргов в городе Дравейль (Англия). Таким образом, библиотека и рукописные материалы Маркса и Энгельса хранились в трех местах: в Лондоне, Дравейле и Берлине.
Собирание рукописей Маркса и Энгельса, их печатных трудов и обширной литературы об их деятельности требовало больших материальных средств. Советская власть не скупилась на затраты, связанные с зарубежными командировками и приобретением документов и литературы. Например, в 1923-1924 годах Институту было отпущено 100 тыс. рублей по золотовалютной смете**3. Когда возникала необходимость непредвиденных расходов, руководство партии решало вопрос о целесообразности дополнительных затрат. Так. Оргбюро ЦК РКП(б) 17 февраля 1923 года признало желательным купить для ИМЭ библиотеку Кляч ко. ассигновав на это 1500 рублей
64 Рязанов Д. Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. М., 1924. С. 34.
65 РГАСИИ. Ф. 374. On. 1. Д. 8. Л. 3.
38


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
золотом*. Ежегодно в смете расходов Института предусматривалось выделение валюты. В1931 году валютная сумма в бюджете Института составляла 228 тыс. рублей, или 26 процентов ассигнований6'.
Поисками материалов за границей, как правило, занимался сам Рязапов, свободно владевший иностранными языками и лично знакомый с известными деятелями социалистического движения в ряде европейских стран. Работая в архиве СДПГ. Рязанов нашел ряд неизвестных рукописей Маркса и Энгельса. По его настоянию Э. Бернштейн. К. Каутский. Г. Майер. Ф. Адлер сдали в архив хранившиеся у них подлинные документы Маркса и Энгельса. Ему удалось получить от Э. Драпа корзину с материалами Маркса, которые тот уже начал продавать68. В 1923 году успешно завершились переговоры Рязанова с правлением СДПГ о фотокопировании рукописей Маркса и Энгельса, хранящихся в архиве партии. Институт получил разрешение на публикацию полученных копий документов. Летом 1923 года Оргбюро ЦК РКП(б) приняло решение открыть текущий счет Рязанову в пределах до 3000 долларов для оплаты расходов на приобретение копий документов Маркса и Энгельса69. Помимо фотосъемки рукописных материалов копировались и книги, и журналы, и газеты в тех случаях, когда их приобретение прсдставлялосьнсвозможным.
Институт создал в разных странах группу зарубежных корреспондентов. которые помогали в поисках необходимых материалов. Значительную помощь в этом деле оказал известный историк Б. И. Николаевский. С Рязановым сотрудничали директор Института социальных исследований во Франкфурте-на-Майне К. Грюнберг и генеральный директор прусских архивов П. Кер'°.
В 1923 году началось фотокопирование рукописей Маркса и Энгельса в архиве Социал-демократической партии Германии в Берлине. Эту работу осуществляла фотолаборатория при Институте социальных исследований во Франкфурте-на-Майне. К началу 1925 года было передано в Москву более 17 тыс. снимков. В числе отснятых материалов были копии с первых тетрадей «Капитала» (1-й том), с рукописи 2-й и 3-й частей «Капитала». «Критики политической экономии». «Немецкой идеологии». «Диалектики природы». Около 4 тыс. снимков составляли копии писем Маркса и Энгельса. адресованных друг другу и третьим лицам. Были скопированы также черновые тетради Маркса с заметками по философии Эпикура, переписка  * 67
“ Там же. Д. 1.Л.11.
67 Там же. Д. 1. Л. 20.
“ См.: Д.Б. Рязапов ученый, государственный и общественный деятель. М., 2000. С. 13.
® РГАСПИ. Ф. 374. Оп. 1. Д. 1. Л. 14.
” См.: Д.Б. Рязанов ученый, государственный и общественный деятель. М., 2000. С. 87.92-93.
39


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
Энгельса с родственниками'1. В 1925 году было сфотографировано все литературное наследие Маркса и Энгельса. 11а этом собирательская работа пс закончилась. Как и прежде, приобретались оригинальные рукописи и письма, а также делались фотоснимки материалов. находящихся в государственных, городских и частных архивах Европы и Америки. В 1931 году архив ИМЭ насчитывал 15 тыс. подлинных документов и 175 тыс. документов в фотокопиях'2.
Приобретенные материалы не залеживались. С самого начала проводилась большая работа во их описанию, каталогизации для использования в научных целях. Работники библиотеки осуществляли классификацию книг согласно специальной схеме, которая отвечала специфическим научным задачам Института. Книжные фонды распределялись по кабинетной системе.
Литературное наследие основоположников научного коммунизма размещалось в кабинете Маркса и Энгельса главном структурном подразделении Института. Здесь хранились как рапсе вышедшие в свет произведения Маркса и Энгельса, так и издания последних лет. Уже в 1924 году это собрание было самой полной из мировых коллекций. Представляет большую ценность первое издание «Манифеста Коммунистической партии». Среди первых изданий Маркса была такая редкость, как экземпляр «Zur Kritik der politische Oekonomie» («К критике политической экономии»), принадлежавший Лассалю и испещренный его собственноручными пометками. Институт приобрел не только произведения Маркса и Энгельса, но и те газеты, которые издавались ими и в которых они сотрудничали. В кабинете был комплект «Rheinische Zeitung» («Рейнская газета») за 1842-1843 годы. В этой газете Маркс был сначала сотрудником, а после главным редактором. За рубежом был приобретен также комплект газеты «Vorwarts» («Вперед»), издававшейся в Париже в 1844 году. В ней наряду с Марксом и Энгельсом сотрудничали Гейне и Бакунин. Первое издание «Kommunistische Zcitschrift» («Коммунистический журнал») интересно помимо своего содержания тем, что оно вышло в свет в сентябре 1847 года с лозунгом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». В коллекцию вошла «Neuc Rheinische Zeitung» («Новая Рейнская газета») за 1848-1849 годы, а также многое журналы и сборники «истинного социализма».
При комплектовании научной литературы руководство ИМЭ исходило из того, что учение Маркса и Энгельса ио своему происхождению имело международный характер. По этому поводу Рязанов писал: «Хотя творцы его являются немцами, они не в состоянии были бы создать “Коммунистический Манифест”, если бы не опирались на богатый опыт французской и английской истории. Поскольку их взгляды определялись 71 См.: Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. М.-Л., 1925. С. 10-11.
72 См.: Рокитанский Я., Мюллер Р. Красный диссидент. М., 1996. С. 66.
40


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
и обуславливались известной эпохой, развивались в определенной среде. Этой средой была не только немецкая действительность, по и французская. и английская. Не менее международной была и их политическая и общественная деятельность, протекавшая, главным образом, в Германии. Франции и Англии»' *. Этот принцип был определяющим при собирании научно-информационной базы института. Поэтому наряду с литературой, имеющей непосредственное отношение к деятельности Маркса и Энгельса. комплектовались книги, журналы, газеты европейских стран по философским. общественно-политическим, экономическим, социокультурным и прочим вопросам.
В кабинете по истории Германии удалось собрать почти все наиболее значимые труды по немецкой истории, в том числе биографические и библиографические справочники. Богато была представлена литература по аграрным проблемам средних веков, по истории Великой крестьянской войны, о Томасе Мюицере и об анабаптистах (перекрещенцах). Присутствовал ряд источников и материалов по истории эпохи просвещенного абсолютизма, литература периода правления Фридриха П. Однако наибольшую ценность представляла литература, относящаяся к рабочему и революционному движению. а также возникновению и развитию социал-демократических организаций в Германии и отчасти в Австрии. Помимо научной литературы тут наличествовала периодическая печать, партийные и профсоюзные издания, плакаты, листовки, памфлеты и другие материалы.
По истории Франции была собрана богатая коллекция, начиная с 1789 года. В ее составе литература о Великой французской революции, включающая научные труды, официальные источники, сочинения современников. мемуары и пр. Из отдельных собраний заслуживает особого внимания коллекция, посвященная Марату. В ней содержатся все его сочинения, в том числе издававшиеся им журналы. Среди них почти полный комплект «Amido People» («Друг народа»). Здесь же была собрана обширная литература о Марате. В кабинете Франции имелись также коллекции, посвященные Робеспьеру. Дантону. Клоотцу. Бабефу. Чрезвычайно богато было представлено собрание гравюр и портретов деятелей революции.
Книги по истории Парижской коммуны составили несколько сот томов. Институту удалось приобрести почти полное собрание всех главных газет того времени. Среди них «Journal Official» («Официальный журнал»). «La Patrieen Danger» («Отечество в опасности»), «La Commune» («Коммуна») и др. Коллекция включала в себя богатейший иллюстративный материал и фотографии деятелей Коммуны.
Собрание литературы по истории Англии представляло научный интерес с точки зрения развития капитализма, различных форм производства.
” Рязанов Д. Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. М., 1924. С. 8.
41


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931) анатомии буржуазного общества, его разделения на классы, происхождения пролетариата, его борьбы за свои интересы. В этом собрании - монографии, источники, законодательные акты по истории торговли, промышленности, сельского хозяйства, государственного устройства, права финансов, налогов. транспорта армии и флота и пр. Значительное место в кабинете по истории Англии занимает литература о движении рабочих, начиная с его истоков до конца XIX века Среди уникальных приобретений первое издание «Утопии» Томаса Мора
В результате поездки Рязапова летом 1924 года за границу почти вдвое обогатился английский кабинет ИМЭ. А коллекция по истории чартизма и революции XVII века могла конкурировать с лучшими собраниями на Западе.
Литература освещающая историю русского социализма была размешена в кабинете имени Г. В. Плеханова Здесь были собраны издания, касающиеся связи русских социалистов с Марксом и Энгельсом. Это сочинения М.А. Бакунина II.И. Сазонова И. Г. Головина II. И. Утина, Г. А. Лопатина. II. Л. Лаврова. М. М. Ковалевского. Н.А. Каблукова Н.А. Морозова и др. По своим идейным позициям они представляют красочную палитру разных оттенков социалистической мысли.
Литература которая не имела страноведческого характера, распределялась по проблемам. Издания по философии, нраву, политической экономии. социологии, внешней политике, истории 1 Интернационала находились в соответствующих кабинетах. Следует особо выделить кабинет социализма, в котором были собраны сочинения по истории социалистической мысли до 1848 года В многочисленном собрании утопической литературы исследователь нашел бы здесь различные издания «Утопии» Томаса Мора, а также переводы его сочинения на различные языки, в том числе на русский (1789) Из авторов XVI XVII веков, оставивших свои утопии, в Институте имелись сочинения Дони. Бэкона Андреэ. Гаррингтона, Верас- са. Винстанли, Беллерса История социализма XVIII века была представлена трудами Жана Мелье. Имелись первые издания сочинений Морелли. Мабли. Буасселя. Бабефа и других авторов. Исключительна по своему богатству коллекция великих утопистов Сен-Симона Фурье, Оуэна. Столь полного собрания их главных сочинений, издаваемых ими журналов, литературы о них не было ни в одной библиотеке мира Не менее ценно собрание более поздних социалистов, которые были современниками Маркса и Энгельса Леру. Ламеннэ. Кабо, Видаля. Пеккера Луи Блана. Дезами. Бланки. Прудона
В особом отделе была представлена литература но анархизму: сочинения Бакунина, Кропоткина, Элизе Рсклю. Моста Грава, Фора и др. Это собрание уникально но объему анархических изданий, биографических исследований, полноте комплектов журналов.
42


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
Па 1 января 1925 гола в 14 кабинетах института было 151 600 томов, нс считая дублетного фонда''. Наряду с этим библиотека пополнялась и современными изданиями но тем отраслям знаний, па которые опиралось марксистское учение. К началу 30-х годов общин фонд библиотеки Института превысил 450 тыс. томов'1.
благодаря неутомимой энергии Рязапова, умелой организации работы Институт Маркса и Энгельса в течение десятилетия смог собрать крупнейшую в мире коллекцию книжных фондов и архивных материалов о Марксе. Энгельсе, научном коммунизме, различных течениях социалистической мысли, о положении рабочего класса, его организациях и революционной борьбе. Чем самым была создана колоссальная по объему и ценнейшая по содержанию научная база для издания первоисточников и исследовательских трудов по проблемам марксизма.
Издания ИМЭ
Первостепенной задачей Института было издание произведений Маркса и Энгельса. XIII съезд PKI 1(6) (май 1924 г.) поручил Центральному комитету по соглашению с Исполкомом Коминтерна принять все меры к скорейшему изданию Полного собрания сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса на русском и других языках'6. Это решение приветствовал V конгресс Коминтерна (июль 1924 г.), который обратился к коммунистическим партиям различных стран с призывом помочь Институту Марксан Энгельса в собирании литературы и документов для этого издания. По предварительному плану издание должно было состоять из 42 томов, включая переписку.
Первые два тома вышли в свет в 1923 году под общей редакцией Рязанова. Они содержали статьи и письма Маркса и Энгельса до начала их совместной работы (1837-1844). Первый том включал наследие Маркса, второй - Энгельса. Последующие тома выпускались по мере их подготовки без соблюдения порядковых поморов. В 1924 году вышли из печати X и XI тома, относящиеся к периоду 1852 1855 годов. Паэтом работа по выпуску сочинений прекратилась. Объяснялось это тем. что Институт продолжал приобретать новые рукописи Маркса и Энгельса, которые требовали внесения значительных дополнений к ранее опубликованным трудам, корректировки планов подготовки томов. Стало очевидным, что задача выпуска полного собрания сочинений была преждевременной. Дирекция приняла решение приостановить работу по выпуску очередных томов. После трехлетнего
71 См.: Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. М.-Л., 1925. С. 17.
,s См.: Рокитянский Я., Мюллер Р. Красный диссидент. М., 1996. С. 66.
76 	См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 9-е изд., дон. и испр. Т. 3. М„ 1984. С. 283.
43


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
перерыва, в 1928 году. Институт предпринял повоеизданиесочинений Маркса и Энгельса, начиная с первого тома. Издание было рассчитано па 27 томов. До объединения с Институтом Ленина было выпушено 12 томов". Тираж издания постоянно рос: от 18-30 тысяч в 1928 году до 45 тысяч в 1930-м. Некоторые ранее вышедшие тома переиздавались в количестве 30 тысяч экземпляров.
Ранее не публиковавшиеся рукописи впервые печатались в периодическом издании «Архив К. Маркса и Ф. Энгельса». Его первая книга вышла в 1924 голу. В «Архиве» был опубликован ряд ценных документов: переписка Маркса и Энгельса с деятелями германского рабочего движения за 1870-1880 годы; подготовительные материалы к «Капиталу»; шестая глава предварительного варианта первого тома из «Экономической рукописи 1863—1865 годов» «Результаты непосредственного процесса производства»; черновые наброски «Гражданской войны во Франции» Маркса; его рукопись «Хронологические выписки», а также незавершенные исторические работы Энгельса в виде набросков, выписок, конспекты Маркса и Энгельса. относящиеся к России, и другие материалы.
Неопубликованные рукописи Маркса и Энгельса помещались и в ученых записках «Летописи марксизма», впервые вышедших в свет в 1926 году. Оргбюро ЦК ВКП(б) усомнилось в целесообразности издания этого журнала, поскольку Институт уже имел свой периодический печатный орган. Но специальная комиссия при участии Н. И. Бухарина и С. И. Гусева отстояла существование «Летописей марксизма»'8. За годы своей деятельности Институт выпустил 12 книг этого издания. Публикация записок Института имела большое значение не только для подготовки сочинений Маркса и Энгельса, но и для исследовательской работы, так как в них значительное место занимали аналитические материалы по марксоведению.
В сериях «Библиотека марксиста» и «Библиотека научного социализма» выходили отдельные труды Маркса и Энгельса Наиболее популярным произведением был «Коммунистический Манифест». В 1922 году он вышел из печати под редакцией и с предисловием Д. Б. Рязанова Затем этот программный документ коммунизма издавался почти ежегодно, а иногда два раза в течение года Общий тираж «Коммунистического Манифеста», изданного ИМЭ. превышал 1100 тысяч экземпляров'9. Из других произведений были изданы работы Маркса «Нищета философии». «К критике политической экономии». «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.». «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», сочинения Энгельса «Анти-Дюринг».  77 78 79
77 См.: Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. 1922 1931: Библи- огр. указ. М., 1984.
78 РГАСПИ. Ф. 374. On. 1. Д. 1. Л. 28.
79 См.: Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. 1922 1931: Библи- огр. указ. М., 1984.
44


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
«Развитие социализма от утопии к науке». «Диалектика природы», «Положение рабочего класса в Англии в 1844 году». «Крестьянская война в Германии». Некоторые сочинения переиздавались несколько раз.
Партийными решениями Институту вменялось в обязанность издание трудов Маркса и Энгельса на иностранных языках. Это обусловливалось тем, что в коммунистических партиях ряда стран ощущался «недостаток марксистской культуры» или вообще отсутствовали «марксистские традиции»80. В осуществлении партийных директив ИМЭ сотрудничал с Исполкомом Коминтерна Первоначально речь шла об английском и немецком изданиях. Однако реально Институт смог осилить лишь подготовку немецкого издания, выпустив шесть томов.
Являясь крупнейшим международным научно-исследовательским центром по марксоведению. ИМЭ взял на себе задачу издания и распространения работ Маркса и Энгельса на языках оригинала В июле 1927 года вышел первый том академического международного издания полного собрания сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса (Karl Marx. Friedrich Engels. Historisch- kritische Gesamtausgabe. Werke. Schriften. Briefe. Im Auftrage des Marx- Engels-lnstitutsin Moskau herausgegeben von D. Rjasanov). Предполагалось выпустить 40 томов тиражом в три тысячи экземпляров каждый и завершить все издание в 1936 году. Для осуществления этого проекта было образовано издательское предприятие во Франкфурте-на-Майне, затем переведенное в Берлин. Вследствие огромных трудностей, связанных с нехваткой научных работников, Институту не удалось широко развернуть эту работу. К 1932 году были выпушены отдельные части 1-4-го томов (всего 6 книг).
Издательская деятельность ИМЭ была многопрофильной и разнообразной по видам научной продукции и целевому назначению. Выпуск книг и брошюр осуществлялся также по сериям (библиотекам). Основной серией была «Библиотека научного социализма», в которой помимо сочинений основоположников марксизма выходили труды других видных теоретиков социалистического учения — сочинения Г. В. Плеханова, К. Каутского, П. Ла- фарга и др.
К этой серии близко примыкала «Библиотека марксиста», представленная как трудами К. Маркса и Ф. Энгельса, так и работами Г. В. Плеханова. К. Каутского. П. Лафарга В. Либкнехта Ф. Меринга и рассчитанная на широкий читательский круг.
В серии «Библиотека материализма» были изданы на русском языке избранные труды английских, французских и немецких материалистов: Л. Фейербаха Т. Гоббса П. Гольбаха Ж. Ламеттри. Д. Дидро, И. Дицгена Был начат и выпуск сочинений философа Г. Гегеля, вышли в свет экономические труды А. Смита и Д. Рикардо.
w РГАСПИ. Ф.374. On. 1. Д. 17. Л. 1.
45


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
Большая заслуга Института состояла в подготовке изданий сочинений Г. В. Плеханова ИМЭ за время своего существования успел издать 24 тома. Начатое второе и третье издания сочинений Плеханова нс были завершены. Неоднократно переиздавались его отдельные произведения. Особо следует отметить выпуск некоторых произведений К. Каутского и начато публикации собрания его сочинений. Институт успел выпустить 1-4-й. 10-й и 12-й тома сочинений Каутского. В дальнейшем издание было прекращено. До своего роспуска И МЭ издал более 150 книг. Все они выходили под редакцией Рязанова и в большинстве своем с его предисловием.
За десятилетие своего существования Институт Маркса и Энгельса превратился в крупнейший международный научный центр по марксоведению. В своем отчете XVI партийному съезду ИМЭ с полным основанием констатировал: «Своими изданиями Институт завоевал всеобщее признание. Какими бы недостатками они нс страдали, одно бесспорно - никогда еще работы Маркса Энгельса Плеханова и других классиков марксизма а также классиков социализма, материализма и политической экономии пе издавались так тщательно, как они издаются теперь Институтом»81.
Ныне с высоты пройденных лет можно сказать, что па руководство Института сильный отпечаток на1ожили политическая обстановка и идейный монополизм, когда марксизм провозглашался единственно верным учением. определявшим ход общественного развития. В сборнике, посвященном 125-летию со дня рождения Д.Б. Рязанова (1995) видный советский марк- совед Н. К). Колпинский писал: «Конечно, сегодня мы не можем согласиться со многими его выводами и позициями. 11рсжде всего, это чрезвычайная полемическая заостренность и резкость его работ. Тут следует помнить об особенности эпохи, об обоюдной остроте идейных споров... Ратуя за исторический подход к марксизму. Рязанов остановился на выяснении его источников и развитии взглядов самого Маркса; марксизм, по его мнению, был последним словом общественной мысли, а положения его незыблемы»82. Подводя итоги, автор статьи отметил: «То новое, что достигнуто современным марк- соведением... стоит на его плечах»83.
Разгром Института
В конце 20-х годов начался и набирал силу процесс сознательного разрушения ИМЭ со стороны партии. Главная причина подтачивания устоев Института лежала в сфере внутрипартийной борьбы. В 1928 году Статным была разгромлена последняя оппозиционная группа 11. И. Бухарина *' Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. М.-Л., 1930. С. 57.
82 Д.Б. Рязанов - ученый, государственный и общественный деятель. М., 2000. С. 18.
м Там же.
46


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
А. И. Рыкова. М.П. Томского. Отныне Сталин единолично распоряжался судьбой страны. В руках победителя была сконцентрирована необъятная полнота власти. В его распоряжении находились мощный партийный аппарат и средства пропаганды. Партийная номенклатура использовала 50-летний юбилей Сталина (21 декабря 1929 г.) для возвеличивания личности генерального секретаря как выдающегося политического деятеля, верного ленинца, крупного теоретика, неутомимого борца за единство партии, организатора социалистического строительства. Юбилей стал вехой, закрепившей переход Сталина в ранг классиков марксизма-ленинизма.
В условиях «единодушного» одобрения своей политики Сталин отказался от нэпа и взял курс на форсированное строительство социализма. Началась коллективизация сельского хозяйства и ликвидация класса кулаков в деревне. Этот поворот в политике вызвал обострение классовой борьбы и. соответственно, усиление репрессивных мер. Сталин считал недостаточным исключение из ВК11(б). снятие с ответственных должностей лидеров оппозиции и их сторонников. В результате проведенной чистки из партии было исключено примерно 170 тысяч коммунистов, обвиненных в симпатиях к оппозиционерам или в связях с ними. Особо строго подходили к тем членам ВКП(б). которые прежде состояли в других партиях.
Как учреждение, связанное с господствующей идеологией в Советском государстве. Институт неизбежно оказывался втянутым в идейно-теоретические дискуссии. На первых норах разнообразие мнений среди ученых- марксистов было обычным явлением, но к концу 20-х годов ситуация существенным образом изменилась. Диссидентство и вольнодумство в научной среде постепенно искоренялись. Дискуссии приобрели характер политической борьбы с навешиванием ярлыков и последующими оргвыводами. Защита обвиняемыми своей точки зрения рассматривалась как поддержка партийной оппозиции.
Специфика Института Маркса и Энгельса состояла в том. что предмет его занятий был хронологически отдален от текущих политических проблем. Изначально в ИМЭ царил дух академизма, поддерживаемый Рязановым. Ученые Института участвовали в философских дискуссиях. Примером может служить продолжительная полемика, развернувшаяся в 1925 году, когда Рязанов выпустил в свет вторую книгу «Архива К. Маркса и Ф. Энгельса». В ней был впервые напечатан труд Энгельса «Диалектика природы». Спор шел между диалектиками и механистами. Диалектическую позицию отстаивали, в частности, заместитель директора ИМЭ известный философ А. М. Деборин, сотрудники Института И. Луппол. 1'. Баммель, атакже ответственный работник аппарата ЦК ВКП(б) Я. Стэн. Точку зрения механистов (метода познания, основанного на признании механических форм движения материи) защищали крупные научные авторитеты: И. И. Скворцов-Степанов. А. К. Тимирязев, Л. И. Аксельрод (Ортодокс) и др. Длившаяся четыре 47


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
года дискуссия закончилась победой диалектиков при участии Коммунистической академии. Института Лепина и других научных учреждений. В период. пока ученые убеждали своих оппонентов в истинности своего метода иознания, в политической атмосфере сгустились предгрозовые тучи. Понадобилась политическая оценка взглядов проигравшей стороны. Позиция механистов была осуждена как антимарксистская, антиленинская8’.
Это пример того, когда научные подходы руководства ИМЭ совпадали с политической линией ЦК партии. Но бывало и по-другому. В начале 20-х годов в научных кругах возрос интерес к личности Г. В. Плеханова как теоретика марксизма. Этому в значительной степени содействовало издание сочинений Плеханова, предпринятое Институтом Маркса и Энгельса. За период с 1923 по 1927 год было выпущено 24 тома, но издание не было завершено. В декабре 1927 года на XV съезде ВКП(б) И. В. Сталин негативно оценил роль Плеханова после раскола РСДРП, сказав, что он и его сторонники «выпали из тележки партийного руководства, что имело положительное значение для судеб русской революции»80. Это заявление стало тормозом дальнейших научных исследований о Плеханове. Оно послужило также сигналом к атаке на тех историков, которые высоко ставили Плеханова как первого русского марксиста и создателя группы «Освобождение труда».
В условиях острой внутрипартийной борьбы особый надзор осуществлялся в отношении тех авторов, которые поддерживали оппозицию. В 1927 году под огонь критики попал заведующий кабинетом имени Плеханова («История марксизма в России и славянских странах») В. А. Тер-Ва- ганян, издававший свои работы под фамилией Вагаиян. Он являлся одним из ведущих специалистов по начальному периоду социалистического движения в России, в 1924 году на базе материалов ИМЭ выпустил фундаментальный труд о Г. В. Плеханове84  85 86. В обстановке политической кампании по разоблачению меньшевизма в рядах большевистской партии против Тер-Ваганяна выступил В. Колоколкин с разгромной брошюрой «История большевизма в социал-демократическом освещении». Он обвинял автора трудов о Плеханове в меньшевизме. Известный ученый был представлен как сознательный и хорошо подготовленный фальсификатор истории большевизма. Суть обвинений, предъявленных Тер-Ваганяну. сводилась к тому, что он изобразил Плеханова центральной фигурой, объединившей разрозненные социал- демократические кружки и группы в единую рабочую партию. Колоколкин считал, что это заслуга Ленина, а не Плеханова, что именно Ленин до II съезда РСДРП проводил последовательную марксистскую линию по отношению 84 См.: Яхот И. Подавление философии в СССР (20-30-е годы) // Вопросы философии. 1991. №9. С. 61-65.
85 Сталин И. В. Соч. Т. 10. С. 369.
88 	См.: Ваганян В. Г. В. Плеханов: Опыт характеристики социально-политических воззрений. М„ 1924.
48


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
ко всем проявлениям оппортунизма. Главная задача критика была нс в том. чтобы выявить истину. Важнее было убедить читателя, что 11 лсхапов и Троцкий всегда были идейными противниками большевизма а Тер-Ваганян. преувеличивая роль Плеханова с головой выдаст себя как троцкиста следовательно. противника генеральной линии партии.
Полемика между Тср-Вагапяном и Колоколкииым началась сто раньше. В 1925 году в ответ на наскоки оппонента Тер-Ваганян писал, что обвинение в том. что он якобы имеет цель «разорвать и обкарнать историю большевизма». выдвинуто с тонким расчетом и в нужное время. Ревнитель исторической истины Колокол кин. по мнению Тер-Ваганяна «хорошо изучил несложную мелодию наших дней. Но он не доучился другому искусству разбирать, с кем и как ее следует петь»8'. Спустя два года после этого в стране пели новые песни и в основном хором. Несомненно, брошюра Колокол кина была политическим заказом. По стилю и характеру изложения она представляла собой памфлет. Автор дат следующую оценку трудам Тер-Ваганяпа «Бедность исторических, как. впрочем, и теоретических познаний здесь сказывается настолько же великой, насколько мизерным является дар их политического разумения»*  88.
Как уже отмечаюсь выше, в Институте работаю значительное число сотрудников. ранее входивших в небольшевистские партии. Часть из них вступила в ВКП(б). часть оставалась беспартийной. Учитывая острую нехватку кадров, Оргбюро ЦК ВКП(б) направляло в ИМЭ молодых членов партии, которые должны были укрепить партийное ядро коллектива В 1930 голу в Институте было 30 коммунистов и 9 кандидатов в члены партии89. Профессиональный уровень партийного пополнения был невысоким: это были стажеры, аспиранты, выпускники коммунистических вузов. Комсомольская организация, насчитывавшая в период образования ячейки в 1928 году 19 членов ВЛКСМ, состояла в основном из малограмотной молодежи. Местный комитет профсоюза допускал ряд ошибок, беря на себя административные функции90. Перегруженный научной работой директор особенно не вникал в деятельность общественных организаций. Будучи коммунистом. Рязанов не входил в состав бюро партячейки. Реальной помощи дирекции от нее было мало, поскольку главная забота партийного бюро заключалась в чистке коллектива от политически неблагонадежных сотрудников. Рязанов нередко вставал на защиту гонимых, особенно в тех случаях, когда речь шла о высокопрофессиональных сотрудниках. В ряде случаев ему удавалось 8' Ваганян В. История не против Ленина, а против неграмотных людей // Большевик. 1925. №20-21. С. 91.
88 Колоколкин В. История большевизма в социал-демократическом освещении (о том, как В. Ваганян наклеветал на Ленина). М.-Л.. 1927. С. 7.
89 РГАСПИ. Ф. 374. On. 1. Д. 11. Л. 29.
90 Там же. Л. 5.
49


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
сохранить для института пенного специалиста На этой почве возник конфликт между директором и партийным бюро. Обстановка в институте была столь напряженной, что 1 мая 1928 гола Рязанов, ссылаясь па состояние здоровья. подат заявление в ЦК партии с просьбой заменить его на посту директора91. По ситуация для снятия Рязапова с должности руководителя ИМЭ к этому времени еще не созрела
Конфликт в коллективе разрастатся. 29 декабря 1929 года секретарь партячейки Кара-Иванов подат заявление об увольнении из Института направив его в Хамовнический райком партии. Центратьную контрольную комиссию. Следовательно, это было не заявление об увольнении, а жалоба Заявитель выдвинул против Рязанова целый набор обвинений, сущность которых сводилась к тому, что директор всемерно мешает работе партийной организации. Главный пункт обвинения был. но сути дела, политическим доносом: «Его отношение к контрреволюционным элементам, к работающим в институте троцкистам открыто благосклонное. С благосклонным содействием Рязанова они превращают институт в гнездо оппозиции»92. Таким образом, был дан сигнал в вышестоящие партийные органы. Рязанов сделат ответный ход. подав заявление в бюро ячейки партии (копию в Хамовнический райком), в котором было написано: «Не считая для себя возможным состоять членом ячейки, в бюро которой выбраны товарищи, в течение нескольких месяцев проводившие кампанию лжи и клеветы против дирекции Института вообще и против меня, в частности, заявляю о своем выходе из ячейки. Вместе с тем возбуждаю ходатайство перед Московским комитетом о причислении меня к другой ячейке»93.
1 февраля 1929 года Оргбюро ЦК ВКП(б) обсуждало состояние дел в Институте Маркса и Энгельса В принятом постановлении поручалось Московскому комитету и Хамовническому районному комитету партии усилить руководство ячейкой ИМЭ и принять все меры к установлению внутри института нормальных отношений между дирекцией, партячейкой и месткомом. Было решено также «усилить и освежить» коммунистический состав Совета института и коллектива в целом, подобрать секретаря ячейки, имея в виду особенности работы в Институте. В адрес дирекции указываюсь, что ей необходимо начадить нормальные отношения с партячейкой и месткомом94. Это указание касалось прежде всего директора Института
Во исполнение принятого постановления Оргбюро ЦК партии перевело Ф.Ф. Козлова из Института Ленина в ИМЭ. в котором он был избран секретарем ячейки. Новый секретарь партийного бюро сыграл особую роль
91 См.: Рокитяпский Я., Мюллер Р. Красный диссидент. М„ 1996. С. 100.
92 РГЛСПИ. Ф. 374. Он. 1. Д. И. Л. 58.
93 Там же. Л. 59.
94 Там же. Д. 1. Л. 35.
50


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
вантирязановской кампании9,1. В соответствии с директивами I IK BKI 1(6) ученые-обществоведы должны были превратить академическую пауку в орудие диктатуры пролетариата. поставить философию марксизма па службу задачам строительства социализма. Дирекция ИМЭ. прежде всего Рязанов, обвинялась в том. что институт оторвал от современных практических задач, изолирован от пропагандистской партийной работы. Чистки неблагонадежных сотрудников продолжались. Бюро ячейки 30 июня 1930 года отмстило, что в Институте имеется значительное число «уклонистов», вредно влияющих на нормальную ” 96
партийную жизнь и отвлекающих силы от решения прямых задач .
Внутренний конфликт отнюдь не был решающим фактором в судьбе Института Маркса и Энгельса и его дирекции. Дело заключалось во взаимоотношениях Рязанова и Статина, а отношения между ними были явно неблагоприятными для директора Института Рязанов до революции состоял в меньшевистской партии, которая была в непримиримой оппозиции к большевикам. Вступив в 1917 году в РСДРП(б). он активно участвовал в партийной жизни, но по некоторым вопросам не соглашался с Лениным. После смерти вождя большевистской партии Сталин запретил Рязанову заниматься политической деятельностью, поскольку директор ИМЭ позволял себе критику в адрес генерального секретаря I (К партии. Во фракционной склоке он не участвовал, к оппозиции не примыкал. В 1928 году Рязапов предпринял крайне рискованный шаг. предложив Л. Д. Троцкому участвовать в подготовке к изданию сочинений Марксам Энгельса. Его знания марксизма, свободное владение иностранными языками, богатый редакторский опыт были нужны Институту, испытывавшему постоянный кадровый голод. О пользе Троцкого для издательского дела свидетельствует его письмо Рязанову в мае 1928 года из Алма-Аты. Сравнив перевод материалов первого тома сочинений с немецкого языка на русский. Троцкий пришел к следующему выводу: «Перевод выше средних советских переводов, но все же имеет крайне приблизительный характер. Та точность, которой можно и должно было достигнуть. не достигнута, причем в некоторых случаях трудно даже понять, почему перевод заменен пересказом, грамотным, добросовестным, но все же пересказом»*  9'. Троцкий привел конкретные примеры неудачных переводов и поставил несколько вопросов технического характера. 11исьмо сугубо академическое, в нем нет никаких других вопросов. Несмотря на то. что в это время Троцкий был политически дискредитирован, исключен из партии и находился в ссылке. Сталин считал бывшего лидера оппозиции своим самым опасным врагом. Любая связь с Троцким в это время расценивалась как пособничество, а в годы большого террора служила обвинением в измене.
91 См. Рокитянский Я., Мюллер Р. Красный диссидент. М„ 1996. С. 100.
“ РГАСПИ. Ф. 374. Оп. 1.Д.11.Л.27.
9' Троцкий Л. Дневники и письма / под ред. Ю. Г. Фельштинского. М„ 1994. С. 32.
51


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
Простить Рязанову такой демонстративной акции Сталин не мог. как он не прощал никому малейшего проявления неуважения к себе. Положение еще более обострилось, когда Троцкий опубликовал в «Бюллетене оппозиции», выходившем в Париже, хвалебную статью о Рязанове в связи с 60-летисм ученого. «Редакция "Бюллетеня,** — отмечалось в статье, — в прошлом не раз расходилась с тов. Рязаповым на почве политических вопросов. И сейчас у нас нет никаких оснований думать, что директор Института Маркса и Энгельса стоит ближе к нам, чем к официальной позиции. Насколько мы можем сулить. Д. Б. Рязанов вообще отошел от активной работы в партии. Но не об этом сейчас речь. Юбилей Рязанова связан для всех и каждого прежде всего с его гигантской научной работой в области собирания, восстановления исторического истолкования идейного наследства Маркса-Энгельса Неутомимость Рязанова в этой области безгранична, как и его эрудиция. К этим качествам надо добавить третье, не менее ценное: идейную неподкупность. Отойдя от активной партийной борьбы. Рязанов никогда однако, не сделал ни малейшей уступки тем методам, которые стали руководящими в лженаучных учреждениях сталинского аппарата».98 ЦК потребовал от ученого публично отмежеваться от этой характеристики. Рязанов отказался. И тем самым поставил себя в крайне опасное положение. У Сталина окрепло убеждение, что Рязанов духовно близок к его врагам.
С этого периода наступил активный этан расправы с дерзким, независимым ученым. К кампании «разоблачения» подключились партийная пресса, Институт красной профессуры. Атака на ИМЭ инициировалась Центральным комитетом партии. Сначала удар был направлен против заведующего кабинетом экономики И. И. Рубина и заместителя директора философа А. М. Деборина затем подобрались и к Рязанову. Эти ученые якобы принижали учение Ленина как новый этап в развитии марксизма Партийное бюро призвало Деборина к покаянию и пригрозило исключить его из рядов ВКП(б). Доведенный до отчаяния ученый предпринял попытку самоубийства. но остался живым99. Коммунисты Кропп и К. Никсдорф раскаялись и признались, что допускали ошибки правооппортунистического характера По это не спасло последнего, и он был уволен нз института вместе с Харламовым и Вильдером100. Обвиненный в поддержке право-левацкого уклона Л. ГПацкина- В. Ломинадзе. заместитель директора института Я. Э. Стэнот- межевался от этой группы и заявил о своем согласии с линией ЦК ВКП(б). Партячейка постановила, что он должен написать покаянное письмо в редакцию «Правды», но Стэн всячески уклонялся от выполнения этого решения.
98 Бюллетень оппозиции. 1930. №30. С. 31.
99 См,: Рокитянский Я„ Мюллер Р. Красный диссидент. М., 1996. С. 104.
100 РГАСПИ. Ф.374. On. 1. Д. И. Л. 27,34,
52


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
Постановлением Оргбюро ЦК ВКП(б) 21 ноября 1930 года Стэн был освобожден от работы в ИМЭ101.
Главным фигурантом в деле «разоблачения» Рязанова как контрреволюционера стал заведующий кабинетом политической экономии И. И. Рубин. Операция была осуществлена Объединенным главным политическим управлением (ОГПУ). В ночь с 23 на 24 декабря 1930 года Рубин был арестован за участие в деятельности мифического Союзного бюро ЦК РСДРП (меньшевиков) и в марте 1931 года осужден па пять лет тюремного заключения. Под физическим воздействием на следствии Рубин дал показания, что перед своим арестом он передал Рязанову на хранение в ИМЭ запечатанный пакет с документами заграничного руководства меньшевистской партии. В них якобы содержались инструкции о подготовке интервенции против СССР. Под диктовку следователей Рубин написал письмо Рязанову с просьбой передать пакет с меньшевистскими документами следственным органам102.
Теперь из тени вышел Сталин, по заданию которого было сфабриковано «дело Рубина», чтобы уличить непосредственно Рязанова. 12 февраля 1931 года Рязанов был вызван в ЦК ВКП(б). Сталин предъявил ему письмо Рубина и потребовал пакет с контрреволюционными документами. Рязанов отрицал факт передачи пакета с меньшевистскими материалами, но это не имело никакого смысла. Через три дня Рязанов был арестован, затем исключен из партии, лишен звания академика. 16аиреля 1931 года сослан в Саратов.
Подлинная причина ареста Рязанова была в том. что ученый и руководимый им коллектив не включились в широкую кампанию по раздуванию культа личности Сталина После этих событий Троцкий писал: «Рязанов был органически неспособен подличать, подхалимствовать, упражняться в излиянии верноподданнических чувств... Если бы Рязанов где-нибудь хотя бы нескольких словах намекнул на то. что Маркс и Энгельс были только предтечами Сталина, то все козни молодых негодяев сразу бы рассыпались прахом, и никакой Крыленко не осмелился бы вменить Рязанову в вину его потачки по отношению к переводчикам-меньшевикам. Но на это Рязанов не пошел. А на меньшем генеразьный секретарь не мог примириться»103.
20 февраля 1931 года состоялось решение Политбюро ЦК ВКП(б) об Институте Маркса и Энгельса Новым директором был назначен Владимир Викторович Адоратский, его заместителем — бывший личный секретарь Статина И. П. Товстуха Адоратский принадлежал к старому поколению профессиональных историков, вступил в большевистскую партию, участвоват в революции 1905-1907 годов, был лично знаком с В. И. Лениным. В 1920 голу '01 Там же. Д. 1. Л. 58.
102 См.: Рокитянский Я., Мюллер Р. Красный диссидент. М., 1996. С. 325.
103 Троцкий Л.Д. Делот. Рязанова// Бюллетень оппозиции. 1931. №21-22. С. 21.
53


марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
Владимир Ильич дал ему поручение написать очерк истории революции, исходя из того, что Адоратский «надежнейший человек», «хорошо образованный марксист»104  105. С 1920 года Адоратский был одним из руководителей Главархива. Новый директор по характеру и манере поведения разительно отличался от прежнего. Сотрудник ИМЭ Г. Гупсрт записал в своем дневнике: «Адоратский, в противоположность Рязанову, скромен, старателен (и нс гениален). доступен, дружественно настроен, нс оратор, при этом большой и настоящий ученый и революционер, не помещик. Рабочие любят его. Он честен и очень прост»100. Воспоминания И. А. Бах. многие годы работавшей под руководством Адоратского, дополняют портрет директора: «Вся его натура, казалось. более склонная к созерцанию, чем к борьбе, как-то не соответствовала стандартному представлению об облике революционера. Но Адоратский был стойким коммунистом»106. Главным же его достоинством была беспредельная преданность генеральной линии ВКП(б) и лично Сталину.
После ареста Рязанова Институт Маркса и Энгельса был временно закрыт. В течение нескольких дней сотрудники ОГЛУ вели обыск в квартире бывшего директора и служебных помещениях Института. ЦКК и РКИ образовали специальную комиссию по проверке и чистке сотрудников и служащих ИМЭ. В нее вошли директор Института, его заместитель, секретарь партячейки Ф. Ф. Козлов, председатель месткома Максимовский, представители ИККИ и Фрунзенского райкома ВКП(б). известный сотрудник ОГПУ Я. С. Агранов и др. 11редседателем комиссии был назначен Ройзенман, секретарем Бирман. Все сотрудники должны были заполнить подробнейшую анкету с пятьюдесятью вопросами о себе и своих родственниках.
4 марта 1931 года комиссия провела первое заседание, рассмотрев дела 200 сотрудников. В результате был снят с работы 101 человек107. Какими критериями руководствовались члены комиссии, решая судьбу человека? Первый социальное происхождение: отчислялись выходцы из непролетарской среды. Например. С.Л. Сенилову уволили за купеческое происхождение. Председатель месткома Максимовский пытался отстоять ее кандидатуру. учитывая, что она является лучшей расшифровщицей рукописей Маркса и Энгельса. Не помогло108. Е.А. Ленина, работавшая каталогизатором. была снята с работы с формулировкой, что она «типичная буржуазная дама», бывшая жена известного артиста. Второй критерий — гражданство: иностранцы вызывали у комиссии недоверие. Так. была уволена австрийская подданная Р.Л. Наглер. Аргумент председателя месткома, что она ценный ,0‘ Ленинский сборник XXXVI. С. 101.
105 Цит. по: Рокитянскнй Я., Мюллер Р. Красный диссидент. М„ 1996. С. 115.
106 В суровые годы войны: Воспоминания сотрудников Института .марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, документы. М., 1986. С. 176.
107 РГАСГ1И. Ф. 71. Оп. 3. Д. 44. Л. 1 -35.
"* Там же. Л. 1.
54


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
работник архива, в расчет не приняли. Третий критерий - примыкал ли сам сотрудник пли его родственники к оппозиции. По этому пункту комиссия была непримиримой. Увольняли всех, изобличенных в этом грехе. Член КП Г К. К. Шмюкле был освобожден от должности ио обвинению в правом уклоне. Определяющую роль в комиссии играл представитель ОГПУ. которому стоило произнести фразу «по нашим сведениям, ис заслуживает доверия» и сотрудник увольнялся без обсуждения.
Иногда никаких компрометирующих сведений по было, но человека снимали с работы по подозрению. Например. Р.И. Перельман была уволена с формулировкой: «будучи беспартийной, она. очевидно, связана была с троцкистами»109. Когда с идейной стороны претензий к проверяемому не было, искали компромат в моральном облике. В этом отношении показательна судьба молодого сотрудника, выпускника Московского университета Л. В. Рубинштейна. Он оказался загадкой для членов комиссии. Председатель месткома заявил, что он ничего не может о нем сказать, так как парень по характеру замкнутый. Выручил комиссию Товстуха. обнаруживший при обыске личных вещей дневник этого сотрудника. Ознакомившись с находкой, заместитель директора констатировал, что «очевидно, это тип гнилого, поганенького интеллигентика. антисоветски настроенного»110. К такому заключению Товстуха пришел на том основании, что Рубинштейн занимается литературой и в настоящее время пишет' книгу. Но всех потрясло сообщение, что в дневнике этого молчаливого парня есть записи порнографического характера. Комиссия не ограничилась увольнением сотрудника, а постановила разобраться, по чьей вине в Институте Маркса-Энгельса оказался «разложившийся порнографический элемент»1".
На втором заседании комиссии. 5 марта, было проверено 44 человека из числа руководящего состава. Поскольку эта категория работников входила в номенклатуру ЦК ВКП(б). комиссия не могла принимать решение об увольнении. Их снимали с работы с формулировкой «направить в распоряжение ЦК». На этом заседании были освобождены от работы в ИМЭ заместитель директора А. А. Бурдуков, ученый секретарь Г. Е. Рохкин. заведующие кабинетами А. Г. Иоанннсян и В. А. Ваганян. Заведующий кабинетом Англии член ВКП(б) Р.С. Фокс направлен в распоряжение компартии Великобритании. Институт освободился от 21 руководящего работника. На последнем заседании. 20 марта, комиссия рассмотрела 13 заявлений уволенных о восстановлении их на работе, из которых были восстановлены четверо сотрудников112. Окончательное решение по некоторым сотрудникам 109 Там же. Л. 2.
"° Там же. Л. 9.
111 Там же.
1,2 Там же. Л. 50.
55


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
откладывалось. В итоге из 244 прошедших проверку работников было уволено 130"'. то есть более половины личного состава. В основном это были квалифицированные специалисты с большим опытом работы, в том числе иностранцы, приглашенные Рязановым из-за рубежа. Массовое увольнение сделало Институт недееспособным. Судьба ИМЭ была предрешена: он не мог больше оставаться структурно самостоятельным научным учреждением.
Новому руководству надо было представить работу Института Маркса- Энгельса неудовлетворительной и собрать материал для обоснования его ликвидации. 11ервейшая задача заключалась в том. чтобы дискредитировать бывшего директора как никчемного руководителя, развалившего работу Института. Это диктовалось не только политическими, но и практическими мотивами: Адоратский нс хотел брать па себя ответственность за полученное наследие.
Ио его поручению новые руководители научных подразделений начали обследование организации научной деятельности своих предшественников. И марта 1931 года Э. Кольман доложил Адоратскому о результатах проверки работы кабинетов. В записке указывалось, что в ходе приема дел отдельных кабинетов были выявлены серьезные недостатки и упущения. В частности, говорилось, что восточным кабинетом заведовал беспартийный Лиу, который никакой работы не вел. Научно-справочным кабинетом руководила беспартийная Страхова Библиографирование произведений Маркса носило случайный характер. Газетные вырезки о Марксе собирались из «буржуазного бюро без малейшей критики». Кабинетом международных отношений заведовал член партии Иоаннисян, который бывал на службе не более двух часов в день. Поэтому планы работ кабинета не выполнялись.
Но больше всего нареканий вызывата работа кабинета Маркса и Энгельса. которым руководил сам Рязанов. Во-первых, здесь работало четыре беспартийных сотрудника Во-вторых, фотокопии не имели описей и хранились в общедоступном месте и пожароопасном состоянии; взятые сотрудником копии документов не фиксировались в книге выдачи. В-третьих, и это самое главное, этот основной кабинет ИМЭ не вел никакой научной работы113  114.
Докладная записка вызывает недоумение: как вообще мог существовать Институт Маркса и Энгельса при полном бездействии директора и руководителей кабинетов, при отсутствии контроля, должной организации научного процесса, порядка, дисциплины. А ведь всего год тому назад — 13 марта 1930 года - Президиум ЦИК СССР в своем постановлении констатировал, что «несмотря на особые трудности собирания материалов о жизни и деятельности К. Маркса и Ф. Энгельса и архивных документов по истории 113 Там же. Д. 32. Л. 33.
114 РГАСПИ. Ф. 374. Он.1.Д.5.Л.124.
56


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
социализма и классовой борьбы пролетариата, развитие Института К. Маркса и Ф. Энгельса за последние два года идет быстро и успешно»11’.
И все же обвинение Рязапова в плохой организации работы Института было недостаточным для окончательной расправы с ним. Важно было подкрепить политическое обвинение в его нсболыпсвизмс. 11. Ф. Юдин, возглавлявший работу по реорганизации кабинета истории философии, старался приписать бывшему директору пренебрежение к ленинизму. В докладной записке Адоратскому он указывал, что «ни одна из проблем марксизма не разрабатывалась, нс говоря уже об изучении ленинизма. В философском кабинете, писал он далее, «собраны произведения идеалистов-мракобесов (Шпенглер, Гуссерль. Шпет и т. и.), а Лепин не причислен к числу современных философов»115  116.
Собранный компрометирующий материал был обобщен и послан в ЦК ВКП(б) за подписью директора. Адоратский дал негативную оценку всем направлениям и формам деятельности Института: состояние научно-организационной работы неудовлетворительное, структура не отвечает поставленным задачам. «Кабинеты. ■ писал Адоратский, носили характер личных библиотек для “жрецов” науки - Рязанова. Деборина. Рубина. Ваганяна»11'. Научно-публикаторская деятельность, по утверждению Адоратского, проводилась «из рук вон плохо», а вышедшие издания имеют хороший вид (бумага, переплеты), а по сути это «научное надувательство». Состояние архива также неудовлетворительное, так как документы «рассованы по разным местам (кабинетам)». Работа в библиотеке поставлена плохо, поэтому заведующий Горбов был освобожден от должности. Хозяйственная и финансовая деятельность якобы тоже находилась в беспорядке. Перечисленные недостатки дополнялись политическим и криминальным обвинением. Оказывается, получаемые Институтом деньги, в том числе инвалюта, переводились на текущий счет Рязанова, и значительную часть их он направлял для поддержки меньшевиков и различных антипартийных элементов (Суварин. Троцкий. Раковский). За Рязановым признавалось единственное полезное дело — собирание книг. Таким образом, заключает Адоратский. Рязанов выполнил дело II Интернационала, отрывая Ленина от Маркса-Энгельса118.
Новые руководители Института поставили себе в заслугу обнаружение скрытых рязановским руководством документов. Их публикация, говорилось в отчете дирекции, «естественно вызвала возмущение и недовольство в лагере наших врагов, в лагере II Интернационала»119. Таким образом. 115 	Институт К. Марксам Ф. Энгельса при ЦИК СССР. М.-Л., 1930. С. 83.
"6 РГАС11И. Ф. 71. Оп. 3. Д. 41. Л. 196,197.
1,7 Там же. Д. 32. Л. 33.
118 РГАСПИ. Ф. 71. Оп.З. Д. 32. Л. 40-41.
119 Институт Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП(б). Отчет XVII съезду ВКП(б). М„ 1934. С. 16.'
57


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
создавалось убеждение, что «наши враги» за рубежом и Рязапов были заодно в вопросе сокрытия документов, бросающих тень па духовного лидера II Интернационала.
11о содержанию и форме материалы, посланные в I (К BKI 1(6). были призваны подтвердить правильность решения Сталина об аресте Рязанова и одновременно служить перестраховкой в случае, если не удастся перестроить работу ИМЭ. Об этом свидетельствует служебная записка Адоратского Сталину с просьбой отменить решение Оргбюро ЦК ВК11(6) о назначении его по совместительству директором Института философии Коммунистической академии. Обосновывая свою просьбу. Адоратский писал: «Требуется много работать, чтобы не осрамиться на весь мир. 1(собходимо. чтобы качество издания | Сочинений Маркса и Энгельса М. М.| по было понижено по сравнению с рязановским. Социал-демократы уже пишут, что Институт Маркса и Энгельса первое время, конечно, будет жить рязановским наследством, а потом сойдет на ист»120. Ходатайство было удовлетворено.
Внутриаппаратиая переписка не могла содействовать публичному разоблачению Рязапова. Требовалась крупная акция для его дискредитации в глазах партийной и научной общественности. Многие люди в стране и за рубежом, знавшие этого неуемного собирателя документальных ценностей по истории и теории коммунизма, сомневались в том. что бывший директор вел подрывную антисоветскую работу. Пало было бросить тень па политическую благонадежность Рязапова, посеять сомнения в его лояльности к сталинскому режиму. 11о сделать это следовало не с позиции прокуратуры и ЦКК. ас точки зрения научной этики.
Этим занялась дирекция Института Маркса и Энгельса. 12 марта 1931 года в газете «Правда» было опубликовано письмо Маркса к дочери Женин от 11 апреля 1881 года. Затем оно было перепечатано в пятом номере журнала «Большевик» за 1931 год. Исполком Коминтерна распространил этот материал в зарубежных компартиях. В предисловии к публикации утверждалось: «Рязанов, так много распространявшийся на тему о том, как он в противоположность Бернштейну даег не фальсифицированного Маркса. печатает письма якобы без всяких сокращений, в данном случае тщательно скрывал оригинал этого письма, чтобы оградить авторитет Каутского, а на самом деле вычеркивал из этого письма убийственную характеристику Каутского». В предисловии также сообщалось, что «подлинник этого письма был передан Рязапову известной меньшевичкой Лидией Цедербаум-Дан еще в 1925 году. Это письмо Рязанов тщательно скрывал».121
Подготовители этой сенсационной публикации имели в виду следующую оценку, данную Марксом своему молодому стороннику Карлу Каутскому: 120 РГЛСПИ. Ф. 71. Он. 3. Д. 32. Л. 42.
121 Большевик. 1931. №5. С. 76.
58


Институт К. Маркса и Ф. Энгельса (1921-1931)
«Он посредственный, недалекий человек, самонадеян (ему всего 26 лет), всезнайка, в известном смысле прилежен, очень много возится со статистикой, по толку от этого мало, принадлежит от природы к племени филистеров, впрочем, в своем роде порядочный человек».
Итак. Рязапов на всю страну объявлен фальсификатором Маркса, прибегающим к нечестным приемам с политической полью: по допустить критики ревизиониста Каутского. Следовательно, бывший директор ИМЭ на самом деле был меньшевиком, для которого Каутский оставался кумиром. То. что Рязанов получил письмо Маркса от меньшевички и много лет его прятал, должно было убедить читателей в обоснованности выдвинутых против него обвинений.
Что же было в действительности? И апреля 1931 года Рязанов из тюрьмы направил в редакцию «Большевика» обстоятельное разъяснение. Он сообщил. что все письма Маркса к своей старшей дочери хранятся в Институте в фотокопиях, сделанных им еще до мировой войны. Лишь одно письмо (от 11 апреля 1881 г.) имеется в подлиннике. Владельцем всех подлинных писем являлся Жан Лонге - внук Карла Маркса. В свое время письма были переданы для ознакомления русскому марксисту Смирнову (Э. Л. Гуревичу), который при возврате оставил себе без разрешения владельца письмо от 11 апреля 1881 года. Лонге так и не узнал об этом незаконном присвоении. Письмо было передано лидеру меньшевиков Ю. О. Мартову. После его смерти Рязанову удалось договориться с вдовой покойного Л. Цедербаум о передаче письма в Институт Маркса и Энгельса ио при одном условии: не публиковать его. Рязанов согласился выполнить это условие, благодаря чему подлинное письмо Маркса попало в Институт. «Секретным» это письмо оказалось не по своему содержанию, а вследствие того, что оно было незаконно присвоено. то есть украдено. Его публикация вскрыла бы кражу. Признаваться в приобретении краденого документа Рязанов по решился, тем более что институт рассчитывал получить у Лонге и Лафарга новые рукописи Маркса. Таким образом, мотивы сокрытия письма не политические, а нравственные.
Такова эта история в изложении Рязанова. Заканчивалось письмо печальной констатацией: «На мертвого все можно валить... Мертвые молчат, бумага все стерпит!»122. Поверженный Голиаф все еще пытался сопротивляться. но силы были не равны. 11исьмо Рязанова в редакцию «Большевика» не было напечатано.
Адоратский допускал, что Рязанов мог воздерживаться от опубликования каких-то документов по этическим соображениям. В письме от 31 июня 1931 года в Политбюро он сообщил, что в бумагах Рязанова обнаружены неопубликованные фотокопии писем Энгельса А. Бебелю, которые, по всей видимости, были добыты им незаконным путем из архива германской 122 	Рокптянский Я.. Мюллер Р. Красный диссидент. М„ 1996. С. 343.
59


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
социал-демократии. Учитывая их теоретическую ценность, директор ИМЭ просил разрешения напечатать их в ближайшее время. Была и практическая цель ускорения публикации. Если письма будут опубликованы сейчас, объяснял Адоратский, то социал-демократы обвинят в нелегальном приобретении документов Рязанова, если это сделать позже, то вина падет па новое руководство Института123.
Наряду с главной политической задачей, связанной с разоблачением «контрреволюционной» деятельности прежнего руководства, надо было решать судьбу Института Маркса и Энгельса. так как в прежнем виде он существовать не мог. 29 марта 1931 года директор Института Лепина М. А. Савельев и директор Института Маркса и Энгельса В. В. Адоратский направили в Политбюро ЦК ВКП(б) предложение о немедленном слиянии двух институтов. В пользу объединения приводились следующие доводы: ИМЭ представляет собой замкнутое учреждение, его необходимо превратить в общедоступный научно-исследовательский институт; практически нет работников, так как после отчисления рязановских кадров в нем осталось всего 5 человек от прежнего состава; институты территориально оторваны друг от друга, их необходимо поместить в одном здании с расширением площадей. Причин научного и политического характера не приводилось. Необходимость продолжения борьбы с «рязановщиной» оставалась актуальной, но ее предлагалось проводить не путем развертывания специальной кампании, а посредством публикации ряда статей о задачах реорганизованного института с критикой прежнего руководства. Объединенный институт должен носить название Институт Маркса-Энгсльса-Леннпа и быть в ведении ЦК ВКП(б)124.
Таким образом, «дело Рязанова» было использовано для фактического упразднения Института Маркса и Энгельса по инициативе дирекции ИМЭ, поддержанной руководством Института Ленина.
Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931)
Образование, структура, реорганизация
Институт Ленина был основан 31 марта 1923 года по постановлению пленума Московского комитета РКП(б). а открывшаяся в тот же день Московская партийная конференция единодушно утвердила это решение. Конференция проходила в период подготовки к празднованию 20-летия образования большевистской партии, создателем и бессменным руководителем 123 РГАСПИ. Ф. 71. Он. 3. Д. 32. Л. 74.
124 Там же. Л. 40 41.
60


Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931)
которой был В. И. Лепин. Это постановление свидетельствовало о признании коммунистами выдающейся роли лидера большевиков в революционном движении и строительстве первого в мире социалистического государства.
Институт стал функционировать еше до своего официального открытия. Его директором был назначен Л. Б. Каменев, занимавший ряд ответственных государственных и партийных постов, секретарем стат Л. Я. Аросев. В основу архива Института легли ленинские документы, сданные 22 марта 1923 гола Н.К. Крупской директору Института.
Для библиотеки и архива требовалось удобное хранилище. После долгих хлопот и поисков было найдено здание на улице Большая Дмитровка, дом 24. в котором ранее размещался Пролетарский музей. Это помещение оказалось весьма подходящим для хранения документов и книг, размещения рабочих кабинетов и развертывания музейного отдела Института.
8 июля 1923 года Центральный комитет партии выступил с обращением «Об Институте Ленина», подписанным секретарем ЦК И. В. Сталиным и директором Института Ленина Л. Б. Каменевым. В нем содержатся призыв к членам партии и беспартийным гражданам, имеющим у себя письма, записки, собственноручные заметки вождя и другие подобные документы, передать их в Институт Ленина. 11ри этом, если владельцы ленинских автографов не пожелают пожертвовать ими. то предлагался вариант передачи их во временное пользование для снятия копий. При передаче документов в Институт владелец имел право установить определенный срок, в течение которого они не могли быть опубликованы. ЦК предложил партийным комитетам и ячейкам различных учреждений назначить товарищей для просмотра архивов и выделения всех бумаг, имеющих резолюции, пометки Ленина, а также его рукописей. Подлинники этих документов следовало отправлять в Институт Ленина, а в делах оставлять копии125.
Призыв ЦК РКП(б) положил начато собиранию рукописей и других материалов, относящихся к жизни и деятельности Владимира Ильича. В числе первых дарителей автографов Ленина были люди из ближайшего его окружения.
Свою деятельность Институт начат с составления каталога рукописей. Прежде чем приступить к этой работе, пришлось детально ознакомиться с постановкой дела учета и хранения документов в других учреждениях типа рукописного отдела Румянцевского музея. Специфика рукописей Ленина заключалась в том. что ряд текстов был написан простым или чернильным карандашом. Сохранение их требовало специального способа. Управляющий делами СНК Горбунов предоставил Институту целый ряд книг о способах хранения документов, в том числе труды английских специалистов.
12а См.: Бюллетень Института В. И. Ленина. № 1. М., 1923. С. 3-4.
61


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
Большую методическую помощь Институту оказал сотрудник Ленинградского отделения Цснтрархива С. II. Валк. Началось составление карточного каталога па поступившие материалы120.
Другая проблема состояла в наборе научных сотрудников, которые хорошо знали бы историю большевистской партии и могли читать почерк Ленина. обосновывать даты, устанавливать адресаты в рукописях, в которых отсутствуют эти данные. Заполнение штатов шло в основном за счет активных участников революционного движения.
Уже в самом начале деятельности Института возникла проблема ведомственной подчиненности. Помощник Каменева Ароссв в сентябре 1923 года писал П.С. Ангарскому в Берлин: «Наш Институт переживает некоторый кризис: МК назначил секретарем Института Сорина. Это коммунист с 1917 года. Такое отношение к Институту со стороны МК заставило меня поставить вопрос о том. в чьем ведении должен находиться Институт: МК или ЦК. Так как Каменев все еще в отпуске, то я принужден был переговорить со Сталиным и Зиновьевым. Оба отнеслись к вопросу очень активно. Сталин сегодня ставит этот вопрос па Секретариате и настойчиво предлагает ‘‘переключить" Институт за ЦК РКП. Думаю, что выйдет так, как сказал Сталин»12'. Ангарский согласился, что приход Сорина в Институт не лучший вариант. 8 октября 1923 года он писал Ароссву: «Сории хороший моралист, по он не знает и нс чувствует истории партии, не ощущает, я сказал бы. аромата 90-х и 900-х годов»,2S.
Предположение Ароссва оправдалось. 28 сентября 1923 года ЦК РКП(б) принял решение о переводе Института Ленина в ведение Центрального комитета партии па правах его отдела*  127 128 129. Решение мотивировалось тем, что по характеру своей деятельности Институт имел общесоюзное значение.
В траурные январские дни 1924 года собравшиеся на II съезд Советов СССР делегаты провозгласили, что лучшим памятником покойному вождю будет широкое массовое распространение сочинений Ленина, которое сделает идеи коммунизма достоянием всех трудящихся. Съезд Советов поручил Институту Ленина принять самые срочные меры к выпуску доступных народу избранных сочинений В. И. Лепина в миллионах экземпляров на различных языках, в особенности па восточных. В первую очередь должны были быть изданы те сочинения, которые имели особо важное значение для широких слоев рабочих и крестьян. Наряду с этим Институту поручалось срочно выпустить полное собраниесочипеннй В. И. Ленина в строго научном духе130.
136 РГАСПИ. Ф.347. Оп. 1.Д. 70.Л. 1 2.
127 РГАСПИ Ф. 71. Оп. 3. Д. 96. Л. 204.
128 Там же. Л. 199.
129 См.: Известия. 1924.27 янв.
130 См.: Там же.
62


Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931)
Вслед за решением I I.K 11И К и Cl IК СССР совместным постановлением от 15 февраля 1924 гола признали Институт Ленина единственным государственным хранилищем всех рукописей Владимира Ильича Ульянова (Ленина) и всех оригинальных документов, имеющих непосредственное отношение к его деятельности. Этим же постановлением вменялось в обязанность всем государственным книжным палатам передавать Институту Ленина по одному экземпляру всех поступающих к ним изданий сочинений Лепина, всех печатных трудов о Ленине или содержащих его портреты и прочие изображения. а также книг, журналов, плакатов, листовок и других материалов по социально-экономическим и историко-революционным вопросам. Кроме того. Институту обязаны были сдавать все негативы и пленки фотоснимков, а также оригиналы кинофильмов с изображением Лепина131.
Таким образом, еще до офипиалыюго открытия Института были решены основные организационные и правовые вопросы. .31 мая 1924 года на XIII съезде РКП(б) было провозглашено открытие Института Ленина. К этому времени Институт имел один отдел - хранилище, в который входили архив, библиотека и музей. Позднее появилась вторая структура - научный отдел. Первым ответственным хранителем музея был А. Я. Аросев, которого в 1924 г. сменил И. II. Товстуха. ЦК партии утвердил состав Совета, призванного осуществлять общее руководство деятельностью Института. Его членами стати А.С. Бубнов. Н.И. Бухарин. К. Е. Ворошилов. А. С. Енукидзс. Г. Е. Зиновьев. М. И. Калинин. Л. Б. Каменев. С. И. Канатчиков, Н. К. Крупская. В. В. Куйбышев. М. И. Лядов, В. М. Молотов. М. С. Ольминский. А. И. Рыков. Г.Я. Сокольников, И. В. Статин, М.П. Томский. Н.А. Угланов, М.И. Ульянова Е. М. Ярославский. Директором Института и председателем Совета был избран Каменев. Его помощниками назначены И. П. Товстуха и В. Г. Сории132. По составу Совета видно, какое большое значение ЦК РКП(б) придавал Институт Ленина Большинство в его руководящем органе составляли крупные партийные и государственные деятели страны. Позже из состава Совета были выведены Зиновьев и Каменев как руководители «новой оппозиции», выступившей против сталинского курса партии. В начато 1927 года был утвержден новый, значительно сокращенный состав Совета. В него вошли: Бубнов. Бухарин. Гусев. Крупская. Молотов. Скворцов-Степанов. Ярославский. Это были люди, в разных формах практически участвовавшие в деятельности Института Сталин не счел нужным входить в состав Совета. Все члены нового Совета были его верными сторонниками. выступившими против «новой оппозиции». Исключение составила Крупская, поддержавшая платформу Зиновьева и Каменева Убрать вдову
131 См.: Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XIV партийному съезду. М„ 1925. С. 81.
132 См.: Ленинский сборник. 3. М., 1925. С. 562.
63


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
Ленина, оказывавшую Институту неоценимую научно-консультационную помощь. Сталин нс решился. Принципиальные решения об Институте выносила узкая группа лиц во главе со Сталиным, а Совет обсуждал вопросы, связанные с их реализацией.
11осле снятия Каменева с поста директора в декабре 1926 г. текущую работу вели его помощники, в основном Сорин. Вместо Каменева редактирование «Ленинских сборников» было поручено Бухарину. Каменев временно был оставлен редактором 1V-VI томов второго издания Сочинений Ленина133. Работа главной редакции после ухода Каменева приостановилась: в течение 1927 года она нс провела ни одного заседания134.
Частая смена членов Совета Института Ленина была отражением практики постоянного «перетряхивания» кадров в высшем звене партийных и государственных органов. В состав Совета Института наряду с учеными входили политические деятели, которых постоянно перебрасывали с одного участка партийной работы на другой. В конце 1927 года был сформирован новый Совет, членами которого стали: Бубнов, Бухарин. Ворошилов, Гусев. Енукидзе. Калинин. Крупская. Куйбышев, Лядов, Молотов, Ольминский. Орджоникидзе. Рудзутак. Рыков. Скворцов-Степанов, Сокольников, Сталин. Томский. Угланов. Ульянова, Ярославский. Председателем Совета был избран И. И. Скворцов-Степанов. Количество членов этого руководящего органа Института увеличилось за счет введения в него политических деятелей. В партии продолжалась борьба против объединенного троцкист- ско-зиновьевского блока, поэтому усилился политический контроль за деятельностью идеологического научного учреждения. Совет выделил из своего состава дирекцию, в которую вошли Скворцов-Степанов, Бубнов, Бухарин, Гусев, Крупская, Молотов, Ярославский. Текущая деятельность Института направлялась распорядительным заседанием дирекции в составе председателя Скворцова-Степанова и его помощников - Е. Короткого. В. Сорина и С. Коршунова135. Такая структура руководства Института просуществовала недолго, что свидетельствовало об отсутствии продуманного плана реорганизации научных партийных центров.
Институт испытывал трудности в связи с нехваткой хранилищ для поступающей литературы, прессы, документов. По ходатайству дирекции ЦК ВКП(б) принял решение о строительстве нового здания, отвечающего всем требованиям современного научного учреждения и соответствующего его политическому значению. Был объявлен конкурс на лучший проект. В нем приняли участие 13 архитекторов. Из представленных проектов были 133 	См.: Записки Института Ленина. Вып. 1. М.. 1927. С. 175.
РГАСПИ. Ф. 347. Он. 1. Д. 4. Л. 27.
135 См.: Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XV партийному съезду. М., 1927. С. 6.
64


Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931)
отобраны три лучших и предложены делегатам XIV партконференции116. Они остановили свой выбор па проекте архитектора С. Чернышева. В течение полутора лет па Советской плошали было воздвигнуто уникальное здание Института Ленина. Комплекс состоял из двух соединенных частей: четырехэтажного корпуса для административного, научного и технического персонала и 14-этажного книгохранилища. В основу постройки был положен принцип несгораемости. Для особо ценных документов в цокольном помещении оборудовали специальную камеру-хранилище с несгораемыми сейфами. В них хранились подлинные рукописи Ленина В читальном зато одновременно могли работать 100 человек. Книги из хранилища в читальный зал и обратно подавались конвейером. Выполнение требования читателя занимало всего 5 -7 минут. В конференц-зале со стационарной киноустановкой было 250 мест. Эта аудитория имела связь с узловой радиостанцией имени Коминтерна чтобы отсюда можно было транслировать общественно- политические и научные мероприятия. Торжественное открытие нового здания Института Ленина состоялось 21 января 1927 года.
Перевод Института в повое здание решил многие вопросы, связанные с комплектованием, хранением и использованием книжных и архивных фондов. Улучшились условия работы научных сотрудников, повысился уровень обслуживания читателей. Расширились возможности политико-массовой работы, проводимой Музеем Ленина. Он занял более просторное помещение, в котором ранее находился Институт Ленина Изменился и его статус: с января 1927 года Музей Ленина стат самостоятельным мемориально-научным учреждением.
Основная работа Института, связанная с подготовкой к изданию Сочинений Ленина, на первых порах была недостаточно отлажена Сроки выпуска томов постоянно срывались. Это объяснялось, прежде всего, кадровой проблемой. Ядро сотрудников составляли испытанные большевики с дореволюционным партийным стажем, и их частая сменяемость тормозила научную деятельность. Особенно остро ощущалась нехватка специалистов, которые могли бы готовить тома Сочинении Ленина к печати. Не хватаю научных сил для развертывания исследовательской работы по вопросам ленинизма и истории ВКП(б). К десятой годовщине советской власти не удалось выпустить обобщающую работу по истории Октябрьской революции. Не стала предметом исследования проблема мировой революции и деятельности Коммунистического Интернационала. Все это вызывало тревогу в руководящих инстанциях.
В конце 1927 года ЦК партии создал специальную комиссию, в задачу которой входило уточнение характера и круга деятельности трех научно- исследовательских учреждений всесоюзного значения: Коммунистической  136
136 РГАСПИ. Ф. 347. On. 1. Д. 1. Л. 29.
65


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
академии. Института Маркса и Энгельса и Института Ленина. Комиссия пришла к выводу о необходимости расширить круг деятельности Института Ленина и поставила перед ним следующие новые задачи: изучение истории революционного движения в России, истории марксизма и социал-демократии с 60-х годов XIX века, а также истории революционного и рабочего движения за рубежом, прежде всего, истории Коммунистического Интернационала и зарубежных коммунистических партий.
Для решения этих задач требовалась реорганизация научных партийных учреждений. 10 мая 1928 года ЦК ВКП(б) принял постановление о слиянии Института Ленина при ЦК ВКИ(б) и Истпарта ЦК в единый научный центр. Цель объединения двух родственных по характеру своей деятельности учреждений заключалась в устранении параллелизма в работе по изучению наследия Ленина и истории партии, а также в концентрации всех научных сил на указанных выше направлениях. ЦК партии рассчитывал. что эта мера будет способствовать решению трудных проблем, стоящих перед Институтом Ленина. Отныне подконтрольный Центральному комитету ВКП(б) Институт Ленина становился единственным научным учреждением, вокруг которого должна была развернуться вся научная работа в области теории и практики ленинизма. Он обязан был также контролировать работу местных истпартов и всю печатную продукцию в этой сфере. Подспудной причиной явилось решение ЦК вывести Бухарина. Томского. Рыкова из Совета Института Ленина.
Роль объединителя взяла на себя дирекция Института Ленина, которая на своем заседании 18 мая 1928 года предложила план реализации постановления партии137.20 августа 1928 года ЦК ВКП(б) согласился с этим планом и утвердил порядок слияния двух научных партийных центров. Объединенному учреждению было дано наименование «Институт Ленина при ЦК ВКП(б)». Он получил статус отдела Центрального комитета.
Новые задачи потребовали организационной перестройки Института. Обновленная структура выглядела следующим образом: научно-исследовательский отдел, отдел подготовки и публикации ленинских документов, отдел подготовки и публикации историко-партийных документов, отдел научной популяризации, отдел местных истпартов. партийный архив, библиотека. журнал «Пролетарская революция», ученый секретариат и управление делами.
Научно-исследовательский отдел состоял из нескольких кабинетов: 1) кабинет по истории ВКП(б). который включал секции истории местных партийных организаций, движения молодежи, женского движения и секцию по национальному вопросу; 2) кабинет по изучению биографии Ленина; 3) кабинет по истории Коминтерна; 4) кабинет партийного строительства. 1,7 РГЛСПИ. Ф.347. Он. 1.Д.2.Л.6 7.
бб


Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931)
Система кабинетов была заимствована у Института Марксан Энгельса, и их работе придавалось большое значение. Кабинеты были призваны стать центром объединения институтских работников и специалистов других научных учреждений, работающих но определенной теме. Оргбюро ЦК ВКП(б) установило, что структурные изменения должны проводиться без увеличения числа сотрудников па основе утвержденной сметы138. После объединения штат Института Лепина составлял 130 единиц139  140.
Реорганизация затронула руководство Института Ленина. Вместо двух руководящих органов Совета и дирекции оставляется один дирекция. Совет был упразднен, вероятно, по причине того, что в прежнем его составе были Н.И. Бухарин, А.И. Рыков и М.П. Томский, которые обвинялись в «правом уклоне». Ликвидируя Совет. Сталин лишал «правых» возможности оказывать влияние на деятельность Института готовил предпосылки для удаления их с политической арены. В состав новой дирекции вошли В.В. Адоратский, А.С. Бубнов. С.И. Гусев. U.K. Крупская, Е.И. Короткий, В.М. Молотов, М.С. Ольминский. M.II. Покровский, М.А. Савельев.
B. Г. Сорин. И. II. Товстуха. Е. М. Ярославский. /Дирекция собиралась примерно один раз в три месяца и решала наиболее важные вопросы. Директором был утвержден Савельев, его заместителями Сорин и Товстуха. Кроме
110 того, директор имел трех помощников .
Реформирование Института Ленина послужило толчком для дальнейшей проработки и решения вопроса о создании Единого партийного архива (ЕПА). В течение 1928 1929 годов работала комиссия, состааленная из представителей ЦК ВКП(б). Института Ленина, Центрархива 7 января 1929 года был выработан проект положения о Едином партийном архиве. В состав ЕПА включались все фонды партийных организаций, контрольных комиссий и комсомольских комитетов, личные и партийные материалы, хранящиеся у членов ВКП(б). Они учитывались и хранились по месту их нахождения. Центральный партийный архив (ЦПА) при ЦК ВКП(б) являлся составной частью Единого партийного архива Он объединил архив Общего отдела ЦК ВКП(б). включая все отделы аппарата ЦКК. ЦК ВЛКСМ, ком- фракций центральных учреждений, а также архив Института Ленина вместе с дореволюционными материалами и документами частных лиц. 28 июня 1929 года Секретариат ЦК ВК11(6) утвердил это положение141.
В связи с объединением центрального Истпарта и Института Ленина возникла необходимость пересмотра сети комиссий по истории партии и Октябрьской революции. Из 100 .местных истпартов в результате нескольких 138 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 18. Л. 12.
139 Там же. Д. 19. Л. 13.
140 См: Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XVI партийному съезду. М.. 1930.
C. И.
141 РГАСПИ. Ф. 347. On. 1. Д. 3. Л. 33.
67


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
сокращений было оставлено 26. главным образом там. где активно действовали большевистские комитеты. Некоторые истпарты были преобразованы в институты. В 1930 году образовались четыре института по изучению истории партии: Ленинградский. Украинский. Закавказский и Среднеазиатский142.
В результате реформирования Института была создана значительно более богатая и цепная материальная база для научно-исследовательской работы в виде укрупненной библиотеки, признанной центральным книгохранилищем ВКИ(б). Развертыванию этой работы содействовало также объединение архивов двух учреждений. Заведующим ЦПА был назначен Г. А. Тихомирнов. В его распоряжении находилось пять сотрудников'4'.
Наряду с этим поглощение Истпарта Институтом Ленина представляло собой шаг в сторону монополизации научных исследований по историко-партийным проблемам и вопросам ленинизма и международного коммунистического движения. Тем самым ограничивались, а затем и вовсе исключались дискуссии, столкновение различных точек зрения по неразработанным вопросам историко-партийной пауки. Реорганизация произошла в русле установившихся в конце 20-х годов принципов партийной и общественной жизни, не допускавших ни малейшего отклонения от исходящих сверху идейных, политических, научных, организационных и прочих установок. После идейного разгрома и политической дискредитации оппозиционных групп в советском обществе установилось всеобщее единомыслие под предлогом борьбы за единство партии. Идеологизация общественных наук лишила их возможности свободного творческого развития.
Объединение двух научных центров не решило кадровую проблему. Савельев многократно обращался в ЦК партии с просьбой расширить кадровый состав, не растаскивать имеющихся сотрудников Института по другим учреждениям. В письме от 23 мая 1930 года он писал, что подготовка кадров для научно-исследовательской работы «является в настоящее время вопро- сом огромного значения» .
Дефицит специалистов в конце 20-х начале 30-х годов вызывался в немалой степени внутрипартийной борьбой, отголоски которой звучали в стенах Института. 19 ноября 1930 гола на распорядительном заседании дирекции было принято решение об откомандировании А. И. Ломакина в распоряжение ЦК партии. Он обвинялся в связях с так называемым праволевацким уклоном Л. Шацкина — С. Сырцова - В. Ломинадзе и в поддержке платформы 84 оппозиционеров. Ломакин признал ошибочность своих  112
112 См: Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XVI партийному съезду. М„ 1930. С. 9.
143 РГАСПИ. Ф. 347. Он. 1. Д. 3. Л. 24.
144 Там же. Ф. 71. Оп. 3. Л. 33. Л. 63.
68


Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931)
взглядов и заявил о своей полной поддержке генеральной липни партии. Его обвиняли также в том. что он рекомендовал на работу в Институт Резинка. Шейдлину и жену Шапкина Извекову, которые принадлежали к блоку Сырцова - Ломинадзе. Они были отчислены из Института. Тогда же были уволены Д.Я. Кип. Э.Я. Газгапов и Л. Е. Барский’43.
Руководство Института разослало в органы ОГНУ и партийные организации учреждений, в которых ранее работали сотрудники, запросы па проверку их политической благонадежности. В частности. Товстуха направил такой запрос в Ленинград на известного археографа Валка который не являлся сотрудником Института, но привлекался к консультативной работе145  146.
Нездоровая морально-психологическая атмосфера в коллективе стимулировала доносительство. Так. кандидат в члены BKI 1(6) В. Рахметов послал в ЦКК и другие инстанции письмо против П. С. Горина. 11а основании случайно услышанных от третьих лиц сведений он пришел к заключению, что Горин является «леваком», поэтому не может быть на руководящей работе в Обществе историков-марксистов. Поскольку Горин являлся заместителем редактора журнала «Пролетарская революция», письмо Рахметова рассматривалось па дирекции Института Ленина. В своем объяснении Горин отрицал приписываемые ему встречи с Кнном и Газгановым. Произошел исключительно редкий случай для подобного рода разбирательств. 26 декабря 1930 года заседание дирекции не поддержало обвинения клеветника. Оно признало, что Горин проводил правильную политическую линию и в журнале, и в Обществе историков-марксистов. Заявление Рахметова расценили как «нездоровый метод борьбы с Обществом историков-марксистов и его руководством»14'. В целом политическая чистка в Институте Ленина в отличие от ИМЭ не приняла массовый характер.
Вопрос о кадрах в перспективе мог быть решен созданием при Институте специализированного учебного заведения. После упразднения Института красной профессуры (ИКП) началась борьба за его наследство. 6 марта 1930 года дирекция Института Ленина выразила решительный протест против включения историко-партийного отделения ИКП в состав Института истории Коммунистической академии и постановила создать Историко-партийный институт, подчиненный Институту Ленина. Но плану дирекции предусматривалось создание четырех секторов: 1) истории ВКП(б); 2) истории Коминтерна; 3) истории ленинизма; 4) партийного строительства. Срок обучения был рассчитан на 4 года148. ЦК партии поддержал претензии Института Ленина. Новое учебное заведение получило название 145 Там же. Д. 42. Л. 68 70,74.
146 Там же. Л. 87.
147 Там же. Д. 42. Л. 99.
148 Там же. Д. 33. Л. 28.
69


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
Историко-партийный институт красной профессуры при Институте Ленина. Его ректором был утвержден В. В. Адоратский"®. Первый набор в новый Институт составил 150 человек. Его выпускники должны были пополнить вакансии научных кабинетов Института Ленина, усилить кадровый потенциал местных истиартов. а также расширить партийно-пропагандистский актив.
Формирование архива
Собиранию печатного и рукописного наследия Ленина Институт уделял исключительное внимание, выполняя поставленную задачу стать единственным обладателем и хранителем всего ленинского наследия. Без сосредоточения всех автографов в своем ведении Институт не мог заниматься изданием трудов Ленина, пропагандой его учения. Передача ленинских рукописей в Институт служила гарантией их сохранности.
После Обращения LI.K партии (8 июля 1923 г.) в Институт Ленина стали поступать материалы, освещающие разные периоды жизни Ленина. К концу 1925 года по дооктябрьскому периоду Институт собрал 695 писем Ленина. Среди них письма Л. И. Елизаровой. Л. Потрссову из тюрьмы и ссылки; письма периода «Искры» Г. В. Плеханову. К). Мартову. II. Аксельроду. В. И. Засулич. Л. Аксельрод и др.; несколько писем периода после II съезда РСДРП (1903). адресованные Г. Кржижановскому. М. Лядову. В. Носкову (Б. Глебову). Л. Калмыковой. Р. Землячке. М. Эсссн-Розенберг. Большую ценность представляли письма Л.М. Горькому (1908 1913). а также письма периода мировой войны А. Г. Шляпникову, О. Равич. Г.Л. Шкловскому, В. А. Карпинскому. Г. Е. Зиновьеву и др. Л. М. Коллонтай прислала из Норвегии три пакета с письмами Лепина и Крупской, материалами Циммервальдской конференции (1915) и документами по международному женскому движению.
По советскому периоду Институт получил от соратников Ленина его письма и записки, адресованные А. С. Епукидзс. В. В. Воровскому, Л. Б. Красину. М. С. Ольминскому. В. В. Адоратскому. А. В. Луначарскому, В. Д. Бонч- Бруевичу. Н.П. Горбунову. Л.А. Фотиевой. М.И. Гляссери др.
Но все же работа по розыску и собиранию документов шла медленно, несмотря на обязательность партийных решений. Многие ответственные работники не прониклись осознанием того факта, что для Института Ленина имели большое значение даже незначительная запись, пометка на документе или подпись иод ним. нс говоря уже о других рукописных материалах. За период с 31 мая 1924 года по 1 декабря 1925 года в Институт было сдано 97 лицами и 59 учреждениями 3304 документа. К этому времени в архиве насчитывалось около 5000 документов за период до октября 1917 года и 14190 - за советский период. В так называемом Основном фонде числилось около 21
149 	Там же. Л. 74,77. 70


Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931)
тысячи документов, включая ленинские, партийные, а также рукописи отдельных лии. В это число нс вошли документы, над которыми работал Лепин в советский период1’0.
Архив скомплектовал 243 статьи и 13 брошюр Ленина. Среди них рукопись первой известной его работы «Новые хозяйственные движения в крестьянской жизни» (1893). которая ранее не была опубликована, первый и третий выпуски брошюры па гектографе «Что такое "друзья парода" и как они воюют против социал-демократов». Второго выпуска так и не удалось найти. Сохранились рукописи брошюры «Шаг вперед, два шага назад» (354 л.) и книги «Аграрный вопрос в первой русской революции», состоящей из 25 тетрадей общим объемом 526 листов. Большой интерес представляли 9 тетрадей с записями по философии Гегеля. Фейербаха и Аристотеля. Помимо философских тетрадей в архиве находились 11 тетрадей об империализме и империалистической войне, выписки из трудов К. Клаузевица. Р. Гильфердинга. Р. Люксембург. Ж. Геда, статистических изданий и др. Эти тетради послужили основой для написания Лениным книги «Империализм, как высшая стадия капитализма». Абсолютное большинство ленинских материалов дооктябрьского периода (около 1000 единиц) составляли конспекты. выписки, планы, тезисы, программы, заметки, наброски1’1. Работа с ними давалась большим трудом, так как зачастую это были отрывки, письма без указания дат и точных адресатов, подчас зашифрованные.
Наряду с собиранием документов в СССР. Институт предпринял активные действия по розыску ленинских материалов за границей. Письменные обращения директора Института к Ж. Гелу. К. Гюйсмансу. К. Каутскому. Г. Ледебуру. Э. Вандервсльдс нс увенчались успехом. Нужны были непосредственные контакты.
В 1923 году поиск документов за пределами страны вел но просьбе Института работник Мосвнешторга за границей Н.С. Ангарский. По рекомендации Л. Б. Каменева он встречатся с Николаевским, который помог связаться с русскими эмигрантами. Ангарскому удалось приобрести 45 ленинских документов. Помимо писем были приобретены: оригинал доклада Ленина на Белостокской конференции (1902); автограф речи на V съезде РСДРП; программа Северного союза РСДРП с критическими замечаниями Ленина; рукопись брошюры Ленина «Задачи русской социал-демократии». По поводу этого документа Ангарский дал уточнение, из которого следует, что это. строго говоря, не рукопись, таковой никогда не было. Владимир Ильич написал эту работу в тюрьме между строк книги химическими чернилами. Затем она была проявлена и переписана, по всей вероятности, сестрой Ленина 150 См.: Институт Ленина при ЦК РКП(б): Отчет XIV партийному съезду. М.. 1925. С. 10,13.
151 См.: Там же. С. 14 -19.
71


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
Анной Ильиничной. Во всяком случае, это первый оригинал, с которого работа набиралась в печать. Помимо ленинских документов Ангарский купил 50 писем Г. В. Плеханова Иде Аксельрод и 15 его писем редакции «Искры», протоколы совещания редакции «Искры». 35 писем Р.М Плехановой Идс Аксельрод, листовки, вырезки из газет о рефератах Ленина152.
В июне 1924 года в Германию, Австрию и 11 (вейцарию был командирован Р. Меллер для приобретения у разных лиц рукописей Лепина и документов, имеющих отношение к Владимиру Ильичу. Результаты этой кратковременной поездки оказались минимальными. Большинство деятелей социал-демократических партий этих стран отказались передать Институту какие-либо материалы или отрицали их наличие. Более сговорчивыми оказались коммунисты П. Леви, В. Мюнцеиберг. Ф. Коричонер. В. Тростель, А. Балабанова, передавшие Меллеру несколько рукописей. Всего в Германии было собрано 35 документов. В процессе поисков посланник Института узнал, что хозяин квартиры в Цюрихе, где жил Ленин, сжег два ящика с материалами Ленина. У госпожи Биек было четыре ящика, оставленных Лениным, но она продала находившиеся в них материалы как бумагу для упаковки. Меллер выяснил также, что в архиве Р. Люксембург ист ленинских писем. Держатель фонда был нелегалом, боясь ареста, он уничтожил все письма153. Отрицательный результат тоже имел смысл: впредь не следовало затрачивать усилия на поиск того, что не существует.
Что касается собирания документов Ленина как руководителя Советского государства, то здесь дело значительно продвинулось. Институт сконцентрировал у себя все подлинники протоколов Совета народных комиссаров и Совета труда и обороны и материалы к ним. автографы проектов резолюций и постановлений, декреты с правками и подписью председателя СНК В. И. Ульянова-Лепина за весь период его государственной деятельности. Материалы этого вида составляли самый большой массив официальных документов - 5232 декрета, постановления и мандата К этой группе относились и протоколы СНК и СТО за подписью Ленина в количестве 648 документов. Всего Управление делами Совнаркома СССР передало Институту Ленина 12 тысяч документов154  155.
О партийной деятельности Ленина свидетельствовали 248 документов, в числе которых были проект программы РК11(6). тезисы и проекты резолюций. Кроме того, в 209 аналогичных документов, подготовленных другими лицами. Ленин внес свои поправки15’.
152 См.: Бюллетень Института В. И. Ленина при ЦК РКП. № 1. М., 1923. С. 5-6.
153 РГАСПИ. Ф. 347. Он. 1. Д. 96. Л. 203.
154 См.: Идейный арсенал коммунистов. 2-е изд., дон. М„ 1978. С. 36.
155 См.: Институт Ленина при ЦК РКП(б): Отчет XIV партийному съезду. М., 1925. С. 35.
72


Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931)
Ленинский архив отражал многогранную деятельность советского правительства и руководства партии по созданию и укреплению новой власти. Особое внимание уделялось улучшению работы государственного аппарата. созданию и деятельности рабоче-крестьянской инспекции, борьбе с бюрократизмом и волокитой. Документы свидетельствовали об огромных усилиях, направленных на решение неотложных хозяйственных вопросов, таких как преодоление голода и разрухи, восстановление нефтяных скважин, механизация разработки торфа, строительство электростанций, создание концессий, кооперативов и др. В них речь шла также об отношении партии к профсоюзам, крестьянству, о постановке народного просвещения ит.д.
Однако комплектование документов за период после октября 1917 года все же имело свои трудности. 11апример. в архиве неполно был представлен период Гражданской войны. Это объяснялось тем. что документы Совнаркома до 1921 года сохранились не полностью. Тем не менее Институт скомплектовал около 300 документов за 1918-1920 годы, связанных с военными действиями на фронтах Гражданской воины. Из них наибольшее количество приходилось на 1919 год. В частности, имелась переписка Ленина с командованием Южного и Восточного фронтов - Раковским. Антоновым. Сокольниковым. Гусевым. Лашевичем. Юреневым и др.
В архиве была коллекция, состоящая из 871 дела, которая называлась «официальной частью». Здесь хранились материалы Департамента полиции, жандармских и полицейских управлений, имевшие отношение к жизни и деятельности Ленина, его соратников, а также дела о семье Ульяновых и Н. К. Крупской. Более половины этих документов составляли перлюстрации переписки. Полицейские материалы свидетельствовали о том. что с 18-летнего возраста революционер Владимир Ульянов, где бы он ни находился, был под секретным агентурным наблюдением. В «официальную часть» архива была включена случайная находка на Сухаревском рынке в Москве. Это была характеристика гимназиста Владимира Ульянова, написанная директором Симбирской гимназии Ф. Керенским. Торговка хотела использовать этот документ как оберточную бумагу106.
Институт собрал более 8 тысяч дел. относящихся к болезни и смерти Ленина: телеграммы, письма, резолюции соболезнования, присланные различными организациями и учреждениями и частными лицами со всех уголков СССР и из других стран15'.
Таково было в общих чертах состояние архива ленинского Института к концу 1925 года. В этот период была заложена документальная основа для  156 157
156 РГАСПИ. Ф. 347. On. 1. Д. 42.
157 См.: Институт Ленина при ЦК РКП(б): Отчет XIV партийному съезду. М., 1925. С.42.
73


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931) научно-издательской деятельности, выработана методика фондирования, хранения, описания, каталогизации, археографической обработки документов.
В последующие годы собирательская работа не прекращалась. Институт не только принимал то. что ему сдавали партийные и государственные органы и отдельные лица Его сотрудники проводили поисковые работы в архивах различных ведомств и учреждений, приносившие определенные результаты. На 1 декабря 1927 года фонд архива состоял из 34 493 документов. Из общего объема материалов 20 905 единиц принадлежало перу Ленина. Эти документы разделялись па следующие группы: документы досоветского периода - 2264; документы после октября 1917 года 18 291; книги, журналы и газеты с пометками Ленина 3501э8.
Во второй половине 20-х годов в Институт поступила значительная группа документов Ленина досоветского периода Среди них отрывок из статьи но поводу книги К. Каутского против Э. Бернштейна и рецензия на книгу С. Н. Прокоповича «Рабочее движение на Западе», черновые наброски. конспекты, планы к брошюре «Шаг вперед, два шага назад», материалы периода работы Ленина в редакциях газет «Вперед» и «Пролетарий». Существенно пополнились материалы за период 1914-1917 годов, который был представлен в архиве довольно широко. Из текущих поступлений особо следует выделить статью «Положение и задачи социалистического интернационала» (1 ноября 1914 г.), план статьи «Крах II Интернационала» (1915). предисловие к статье «Карл Маркс», рукопись «Набросок тезисов. 17 марта 1917 г.». Документальный фонд пополнился новыми тетрадями по империализму, которые вместе с имевшимися в архиве теперь составили 14 единиц хранения.
В 1926-1927 годах Центрархив передал Институту Ленина значительное число ленинских документов советского периода. Эта была главным образом переписка Ленина за 1917 1920 годы с различными ведомствами тыла и фронта. Письма касались работы советских, партийных и хозяйственных учреждений. Среди них были важные письма В.П. Милютину и А. И. Рыкову о практических мерах перехода от старой кооперации к новой, несколько писем Г.М. Кржижановскому по вопросам электрификации и др. Из политического литературного наследия представляли интерес стенограмма лекции «Государственное право», прочитанной И июля 1919 года, написанная в тот же день статья «О задачах III Интернационала», статья «О борьбе внутри Итальянской социалистической партии» (4 ноября 1920 г.), воззвание от 2 сентября 1920 года «К незаможным селянам Украины» и др.159  * *
,w См.: Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XV партийному съезду. М., 1927.
С.7. ’
1Я> См.: Там же. С. 12 15.
74


Институт Ленина при ЦК ВКП(6) (1923-1931)
В 1929 году Л. И. Улья нова-Илизарова и М. И. Ульянова передали большую коллекцию писем Ленина к родным, дающую богатый материал для изучения биографии Владимира Ильича. Существенно пополнились документы «особой части» архива, общее число которых составляло 3292 документа160.
Из Академии наук СССР поступили ценные исторические документы небольшевистского происхождения, по имеющие большое значение для характеристики эпохи зарождения либерального и социал-демократического движений. Это был архив Богучарского, содержащий документы «Народной воли», архив журнала «Освобождение», коллекции материалов ЦК партии эсеров и меньшевиков, а также нелегальные листовки и прокламации из фонда Департамента полиции161.
В 1930 году Исполнительный комитет Коммунистического Интернационала (ИККИ) передал историческую часть своего архива в Институт Лепина. В этой партии документов были стенограммы и протоколы конгрессов, пленумов Исполкома, заседаний Секретариата, материалы ряда отделов аппарата, переписка ИККИ с зарубежными компартиями. Решение о передаче было вызвано необходимостью обеспечения сохранности документов и их научного использования совместно с работниками ИККИ. Архив Коминтерна находился на секретном храпении, и во всех официальных документах и переписке его следовало называть Архивом по истории международного рабочего движения. Использование его материалов сотрудниками Института разрешалось по особому списку, утвержденному дирекцией162.
Архив Института Лепина оборудовал свою фотолабораторию, задачей которой было собирание, обработка и хранение фотокинонегативов, изображающих Ленина или относящихся к его жизни и деятельности, а также фотокопирование документов. К концу 1927 года было зарегистрировано 312 различных фотоснимков Ленина. 563 снимка с видами мест проживания Владимира Ильича и похоронных процессий. В архиве было также 19 500 метров кинопленки, из которых 210 метров негативов с изображением Ленина. За 1927 год архив приобрел 36 оригинальных негативов и 46 метров новых вариантов киносъемки163.
После объединения Института с Истпартом его архив увеличился почти на 30 тысяч документов. К началу 1930 гола в нем имелось около 70 тысяч документов. из которых 24 405 являлись ленинскими. О ходе комплектования автографов Ленина свидетельствуют следующие данные в «кругленных цифрах: в 1925 году их насчитывалось 10000, в 1926-м - 17 900, в 1928-м — 20900. 160 См.: Там же. С. 7.
161 РГАСПИ. Ф. 347. On. 1 Д. 14. Л. 7.
162 Там же. Ф. 71. On. 3. Д. 55. Л. 2.
163 См.: Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XV партийному съезду. М., 1927. С. 16.
75


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
в 1929-м 23 700. в 1930-м 24 405.1<и Руководство Института считало, что задача собирания ленинского наследия в основном выполнена. Скомплектованный документальный материал открывал широкие перспективы в деле издания, изучения и пропаганды идейного наследия Ленина.
Комплектование фондов библиотеки
Комплектование книжных фондов Института Лепина происходило одновременно с собиранием архивных материалов. Часто в приобретаемых Институтом коллекциях были материалы для как пополнения архива, так и библиотеки. Точно так же в зарубежных поисковых экспедициях одновременно приобретались печатные издания, документальные, иллюстративные и прочие материалы.
Библиотека считала своей задачей с исчерпывающей полнотой собрать все издания произведений Ленина; все газеты и журналы, в которых были опубликованы его статьи, заметки; все книги и периодические издания, относящиеся к Ленину и его учению; все печатные издания, которые цитировались Владимиром Ильичем. С такой же исчерпывающей полнотой Институт собирал литературу по истории революционного движения в России и истории зарубежных коммунистических партий. Эти направления комплектования явились основой для создания двух главных отделов библиотеки. Первый отдел — фундаментальная часть, включающая литературу по истории революционного движения, истории социализма, политической экономии, социологии. Здесь же помещались все сочинения Ленина и литература о нем. Второй отдел - архивно-музейная часть, где хранились нелегальные русские и заграничные издания, относящиеся к истории революционного движения в России.
Кроме того, был образован общий отдел с подбором основных трудов, необходимых Институту для научно-исследовательской деятельности. В нем собиралась литература по философии, марксизму, истории революционного движения в России и других странах, по социологии, экономике и аграрным проблемам, по вопросам теории и практики социалистического строительства в СССР.
Начало комплектованию книжных фондов Института Ленина положили переданные Истпартом «Библиотека и архив РСДРП» из Парижа, библиотека имени Г. А. Куклина из Женевы и ряд других ценных коллекций, привезенных в Москву М. С. Ольминским. Из государственных библиотек были получены дублетные экземпляры книг, относящихся к научному профилю Института. Библиотека пополнялась главным образом путем закупок, в основном за границей.
16,1 С.м.: Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XV партийному съезду. С. 19.
76


Институт Ленина при ЦК ВКП(6) (1923-1931)
По поручению Л. Б. Каменева Н. С. Ангарский, наряду с собиранием документов. вел поиски литературы. Он установил связь с бывшим агентом охранного отделения Л. II. Меньшиковым, который после Февральской революции порвал с политическим сыском и стал одним из экспертов по разбору архива заграничной агентуры Департамента полиции. У Меньшикова оказалась богатая коллекция подпольных революционных изданий, имевшая, по оценке Ангарского, «особое историческое значение», за которую он просил 10 тысяч франков. Не дожидаясь согласия Института, Ангарский перевел запрашиваемую сумму владельцу коллекции. В августе 1923 года библиотека Меньшикова была доставлена в Москву163. Меньшиков предложил свое сотрудничество с Институтом в деле подготовки книги «Хроника революционного движения», но дальнейшие отношения с ним были прерваны.
В 20-е годы были приобретены библиотека Корнилова с широким подбором журналов дореволюционного времени, библиотека Дмитровского и др. Из Лондона от В. Г. Чарткова было получено два ящика литературы по профилю деятельности Института.
Приобретение библиотек и книжных коллекций было непростой задачей, так как речь шла о значительных материальных затратах. Большие усилия приложил Ангарский для приобретения библиотеки Бунда (Всеобщего еврейского рабочего союза). По своему составу и содержанию она представляла для Института несомненный научный интерес, поскольку в ней находились книги и периодика по рабочему движению, изданные на территории Российской империи и в странах Западной Европы на русском, польском, армянском. латышском, литовском, болгарском, английском, французском и других языках. ЦК Бунда в Польше предлагал к продаже ту часть библиотеки, которая хранилась в Женеве. Ящики с книгами составляли И тонн. Часть печатных материалов находилась в составе архива Бунда Из их числа Институту предлагались одна треть печатных и гектографированных изданий и половина всех остальных. Что касается архивных документов, то Институт получал право их копирования за свой счет165  166  167. Эти условия были доложены руководству Института Ленина которое внесло предложение о покупке в ЦК ВКП(б). 7 апреля 1925 года Политбюро согласилось с предложением о приобретении библиотеки и части архива Бунда, выделив для этой цели 22 тысячи долларов16'. В январе 1928 года материалы Бунда прибыли в Москву.
Большую ценность представляла переданная Институту библиотека Н.И. Подвойского, состоявшая из изданий периода Гражданской войны. Подвойский являлся одним из организаторов Красной Армии. В 1919 году он был народным комиссаром по военным и морским делам Украины. Его
165 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 5. Л. 2.
166 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 96. Л. 140.
167 Там же. Д. 14. Л. 9.
77


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931) коллекция насчитывала около 600 брошюр. 2000 номеров различных журналов. 4700 газетных номеров и 2000 листовок и плакатов. В неб наряду с партийными. советскими и красноармейскими изданиями было представлено большое количество периодики белого движения, эсеров, анархистов, социал-демократов. часть которой являлась библиографической редкостью168.
Институт приобрел в Ленинграде коллекцию Л. Савельева, деятеля периода Первой русской революции, участника профсоюзного движения, сторонника партии эсеров. В ней был собран значительный по объему и разнообразный по видам материал. Среди печатных изданий — 173 брошюры. 423 номера периодических изданий, в том числе нелегальной периодики, более 600 листовок и прокламаций, свыше 300 открыток и около 300 эстампов. Помимо печатных изданий в коллекции был рукописный и гектографированный материал. По хронологии коллекция охваты вата период с начата XX века по 1917 год. Большинство материалов относилось к революционным событиям 1905 1907 годов. По партийной принадлежности это были в основном социал-демократические и эсеровские издания как столичных, так и провинциальных комитетов. Коллекция Савельева стала ценным дополнением к имевшимся в Институте печатным, рукописным и литографированным источникам169  170 171. Среди материалов, полученных из АН СССР, была библиотека охранника Статковского1'0.
С 1925 года Институт стал получать через Книжную палату обязательный экземпляр текущей книжной продукции страны по своему профилю. Тогда же было разослано циркулярное обращение коммунистическим партиям всех стран с просьбой присылать в Институт все свои издания. Результат оказался весьма благоприятным: библиотека пополнилась значительным числом изданий по истории рабочего и коммунистического движений за рубежом. Ежемесячные текущие поступления в библиотеку превышали 10 тысяч экземпляров. 1 ноября 1925 года книжный фонд библиотеки составлял 85 тысяч, не считая газет и листовок1'1.
В 1927 году были приобретены следующие ценные библиотеки и коллекции: библиотека Крейчи (более 5000 названий по западноевропейскому рабочему движению); коллекция нелегальных изданий из дублетов библиотеки Академии наук (около 5000 экземпляров); коллекция Ленинградского коммунистического университета, содержащая редкие экземпляры периодики; коллекция изданий Петербургского Союза борьбы за освобождение рабочего класса; собрание.плакатов и листовок, относящихся ко времени германской революции 1918 года (более 800 названий); собрание материалов
168 См.: Записки Института Ленина. Вып. 3. М„ 1928. С. 149.
169 См.: Там же. С. 149-150.
170 РГАСПИ. Ф.347. Он. 1.Д. 14. Л. 7.
171 См.: Институт Ленина при ЦК РКП(б): Отчет XIV партийному съезду. М„ 1925.
С. 46. ’
78


Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931)
о венгерской революции 1919 года (брошюры, плакаты, протоколы заседаний Совета народных комиссаров Венгерской республики); собрание сатирических журналов за 1905 1907 годы (1140 экземпляров, в том числе 110 комплектов); коллекция газет и листовок о венском восстании в июле 1927 года, а также большое количество отдельных номеров и комплектов российских и зарубежных периодических изданий с конца XIX века по текущий год. Библиотека выписывала ежегодно 850 экземпляров журналов (480 русских и 370 иностранных) и 90 газет (60 русских и 30 иностранных)1'2.
Предметом особой гордости Института был отдел ленинской литературы. В нем были собраны почти все сочинения Ленина и обширная коллекция посвященных ему работ. Количественная характеристика этого собрания к концу 1925 года была следующей: 355 названий ленинских произведений на русском языке, опубликованных в 659 легальных изданиях, и 19 названий, напечатанных в 24 нелегальных выпусках. Сочинений о Ленине на русском языке было 605 названий в 759 изданиях. Трудов Ленина, изданных на иностранных языках, насчитывалось 222 названия в 236 изданиях; литературы о нем — 220 названий в 225 изданиях. Иностранная литература была представлена на 18 западных и 22 восточных языках1'3.
Отдел истории российского революционного движения находился в стадии комплектования и не отличался исключительной полнотой. Объем этой части библиотеки составлял 2050 нелегальных выпусков, из них 2.31 название периодических изданий. Листовочный фонд насчитывал свыше 3000 воззваний, обращений, писем. Среди них - значительное количество редких листовок, выпущенных в конце XIX - начале XX века.
Работа библиотеки осуществлялась в трудных условиях вследствие недостатка помещений. Переезд Института в новое здание расширил возможности комплектования фонда революционной литературы. К началу декабря 1927 года библиотека насчитывала свыше 100 000 книг и журналов и значительный газетный фонд. Книги на русском языке составляли 69 процентов, на иностранных — 31. После объединения с Испартом фонды библиотеки увеличились. Этому содействовало также решение Оргбюро ЦК ВКП(б) от 20 августа 1928 года, обязывающее крупнейшие институты и библиотеки страны передать Институту Ленина отсутствующие комплекты изданий. Решение касалось ИМЭ. Центрархива. Академии наук. Ленинской и Публичной библиотек1'4.
Концентрация литературы по истории социал-демократического и в целом революционного движения в одном месте обедняла библиотеки других 172 См.: Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XV партийному съезду. М., 1927.
С. 30 34.
173 См.: Институт Ленина при ЦК РКП(б): Отчет XIV партийному съезду. М., 1925. С. 46.
174 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 9. Л. 12.
79


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
научных учреждений и создавала условия для монополизации исследований по этим вопросам. Лишение ученых других научных центров своей литературной базы отчасти компенсировалось тем. что они допускались к работе в библиотеке Института Ленина. Но здесь были поставлены преграды для беспартийных сотрудников научно-исследовательских институтов и преподавателей вузов, а также введен негласный запрет для участников партийной оппозиции.
Читальный зал библиотеки Института Ленина работал с 10 часов утра до 11 часов вечера. Помимо получения книг из общего книгохранилища читатели могли свободно пользоваться подсобной литературой на открытых полках. Это были справочные издания, энциклопедии, словари, текущая периодика на русском и иностранных языках. При читальном зале находился справочный подотдел, который оказывал справочно-библиографическую помощь как отделам Института, так и отдельным читателям. В 1927 году в читальном зале зарегистрировались 354 читателя, которым за истекший год было выдано 15 000 книг1'0.
Библиотека проводила научно-вспомогательную работу. При подготовке томов Собрания сочинений Ленина опа составляла ежегодные обзоры вышедшей литературы по ленинской теме.
Научно-издательская деятельность
Вопрос о публикации ленинского литературного наследия был поставлен партией еще до создания Института Ленина. В сентябре 1919 года была образована комиссия при Государственном издательстве, которая в следующем году стала выпускать тома первого издания Сочинений Ленина. С образованием Института Ленина начатое дело перешло в его компетенцию. Издание составило 20 томов (26 книг), включивших в себя более полутора тысяч произведений и писем Владимира Ильича.
Крайне тяжелые условия, в которых было осуществлено первое издание. сказались и на полноте вышедших томов, и на качестве их подготовки. Оставляла желать лучшего и техническо-издательская сторона (внешний вид томов, бумага, шрифт и т. п.). II съезд Советов Союза ССР (январь 1924 г.) постановил, что издание ленинских произведений является главной задачей Института. Речь шла о выпуске не только доступных народу избранных трудов, но и о подготовке Полного собрания сочинений Ленина в строго научном духе. С этого периода начинается работа над вторым и идентичным, но удешевленным третьим изданиями Сочинений Ленина.
Со времени выхода первого издания ленинский архив существенно увеличился, в том числе за счет неизвестных материалов. По мере собирания,
175 	См.: Институт Ленина при ЦК РКП(б): Отчет XIV партийному съезду. М„ 1925. С.37.
80


Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931)
обработки и изучения новых документальных поступлений Институт с 1924 года стал выпускать «Ленинские сборники», в которых впервые публиковались рукописи, речи, письма, заметки, проекты постановлений и резолюций, выписки из книг и другие .материалы. Выпуски этого печатного органа являлись одной из форм ознакомления общественности с ленинскими документами, которые рапсе нс были обнародованы. «Ленинские сборники» иногда выходили несколькими изданиями. Ряд статей и писем перепечатывались отдельными брошюрами, предназначенными для массового читателя. Издание «Ленинских сборников» имело большое значение для подготовки последующих собраний сочинений. Сборники выпускались регулярно по несколько номеров в год. К концу 1930 года вышел в свет 15-й выпуск этого издания.
Новые ленинские документы публиковались также в периодических изданиях Института Ленина «Бюллетене Института Ленина при ЦК ВКП(б)» (вышло три номера) и трех выпусках «Записок Института Ленина».
В середине 20-х годов неопубликованные документы Ленина стали орудием во внутрипартийной борьбе, причем инициаторами выступили оппозиционеры: в 1924 году — Троцкий, а в 1925 году - Каменев и Зиновьев.
В связи с выходом книги Троцкого «Уроки Октября» осенью 1924 года разгорелась дискуссия с использованием архивных документов и материалов Ленина.
30 марта 1925 года по настоянию Совета Института ЦК утвердил постановление о монопольном праве Института на первую публикацию ленинских документов1'6. Это решение было вызвано политическими целями: не допустить использования неопубликованных ленинских документов со стороны троцкистов, как это имело место ранее.
Однако в июле 1926 года директор Института Ленина Каменев при поддержке Троцкого и Зиновьева на Объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) огласил текст записки Ленина Статину от 5 марта 1923 года в связи с оскорблением Сталиным Н.К. Крупской. Процитировали также ленинские характеристики Статна из «Письма к съезду».
Реакция последовала незамедлительно. Па Объединенном Пленуме ЦК и ЦКК в октябре 1926 года Троцкий был выведен из состава Политбюро. Зиновьев снят с руководства Коминтерном, а Каменев освобожден от должности директора Института Ленина.
Для подтверждения партийных решений со стороны ЦК в ход пошли ленинские документы. В октябре 1927 года, к 10-летию Октябрьской революции, в журнале «Пролетарская революция», в газетах «Правда», «Известия» и др. были опубликованы документы, в которых Ленин подверг резкой
1,6 РГАСПИ. Ф. 71. Он. 3. Д. 44. Л. 6.
81


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
критике позицию Зиновьева и Каменева, выступавших против резолюции ЦК о вооруженном восстании в октябре 1917 года. Документы были изданы также отдельной брошюрой «Партия против штрейкбрехерства Зиновьева и Каменева в Октябре 1917 г. Материалы и документы». В предисловии к изданию констатировалось: «Как тогда, так и теперь они апеллируют против ЦК и против партии — к беспартийным и даже прямым врагам нашей партии»1".
Расчищая себе дорогу к единовластию. Сталин в борьбе против «новой оппозиции» умело использовал Бухарина и его сторонников. Мог ли предполагать Бухарин, активно поддерживавший Сталина в устранении Зиновьева и Каменева с политического Олимпа, что эти же методы будут использованы для политической дискредитации его самого...
Развернувшаяся в партии в 1929-1930 годах борьба с так называемой «правой оппозицией» не ограничилась выводом из Совета Института Ленина Бухарина. Рыкова. Томского. В ход пошли уже апробированные методы политической борьбы с привлечением архивных ленинских документов. Борьба с бухаринской оппозицией ярко описана в юбилейном издании, выпущенном ИМЭЛ в 1944 г. к 20-летию Института: «В 1929-1930 гг.. когда сложилась и открыто выступила против партии бухаринская правооппортунистическая группировка, были опубликованы документы Ленина, разоблачающие антимарксистские, антибольшевистские буржуазно-ликвидаторские позиции Бухарина в основных вопросах политики партии и Советского государства.
Важнейший документ, разоблачающий извращения Бухариным марксистско-ленинского учения о государстве. — рукопись Ленина, относящаяся к 1916-1917 гг.. - впервые был обнародован товарищем Сталиным в его речи “О правом уклоне в ВКП(б)’’ на пленуме ЦК ВКП(б) в апреле 1929 г.
Для разгрома антиленинской вражеской группировки Бухарина большое значение имело опубликование в XI ‘‘Ленинском сборнике’’ (1929 г.) замечаний Ленина на книгу “Экономика переходного периода’’, в которой Ленин резко бичевал Бухарина.
Появление в печати этих работ Ленина было сильнейшим ударом по всем предательским элементам, пытавшимся извратить учение Ленина. Опубликование этих документов способствовало делу идейного и организационного разгрома врагов народа - троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев — и победе генеральной линии большевистской партии»1'8.
В 1920-е годы вопрос о публикации ленинских трудов и писем решался на заседаниях Политбюро. Оргбюро и Секретариата ЦК. За период с 1921
1/7 Партия против штрейкбрехерства Зиновьева и Каменева в Октябре 1917 г.: Материалы и документы. М., 1927.
1,8 О публикации литературного наследства В. И. Ленина за 20 лет. М., 1944. С. 28. 82


Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931)
по 1929 год было принято 65 постановлений, причем нх рост наблюдался при всплеске внутрипартийной борьбы в 1924.1928 1929 голах.1'9
С 1924 по 1930 год основной деятельностью Института стали одновременная подготовка и выпуск второго и третьего изданий Сочинений Ленина. По первоначальному плану каждое издание должно было включать 25 томов, но фактически они составили 30 томов: 27 томов произведений. 2 тома писем и 1 том справочный. Производственный план был составлен таким образом, чтобы завершить оба издания к 1 июля 1930 года.
Первый том вышел из печати к XIV съезду партии в декабре 1925 гола, однако работа шла с существенным отставанием от намеченного графика. К 1 ноября 1927 года вышло из печати всего 5 томов (I. II. III. IV. XX). Политбюро ЦК ВКП(б) потребовало от Института Ленина принять решительные меры для ускорения редакционной подготовки плановых объектов, но это не изменило ситуацию. 24 апреля 1928 года заведующий Госиздатом А. Б. Халатов направил в ЦК партии докладную записку о полном провале издательского плана по выпуску ленинских томов*  180. Ровно через месяц Скворцов-Степанов написал объяснение, указав в качестве главной причины трудность работы над изданием Сочинений Ленина181.
Действительно, причины промедления носили объективный характер. Во-первых, сложная работа по изучению русской и отчасти иностранной социал-демократической, в особенности большевистской, периодической печати за определенный исторический период требовала немало времени. Необходимо было найти и отобрать ленинские статьи, рецензии, заметки, опубликованные в печати, провести тщательное обоснование авторской принадлежности неподписанных статей и исключить из списка ленинских произведений те. что ошибочно попали в первое издание. В ряде случаев документы не имели даты, и надо было установить время их создания. Во избежание искажений следовало провести сверку ленинского текста по имеющимся рукописям и первым публикациям, а также сверить по первоисточникам все приводимые Лениным цитаты и т.д. Не менее сложной и трудоемкой была работа по составлению приложений и примечаний к томам. Научный аппарат к каждому тому включал следующие элементы: список не разысканных произведений Ленина, относящихся к определенному периоду; список произведений. автором которых предположительно является Ленин, но авторство еще не доказано; список произведений, редактированных Лениным; список работ, переведенных Лениным с иностранных языков; библиография источников и литературных работ, упоминаемых Лениным; словарь имен.
1,9 См.: И. В. Сталин. Историческая идеология в СССР в 1920 1950-е годы: переписка с историками, статьи и заметки по истории, стенограммы выступлений: Сборник документов и материалов. Ч. 1.1920- 1930-е годы. СПб., 2006. С. 27.
180 РГАСПИ. Ф. 347. On. 1. Д. 4. Л. 1.
181 Там же. Л. 4.
83


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931) встречающихся в томе, с краткой биографической справкой; основные вехи жизни Ленина; краткая летопись событий и. наконец, примечания, требовавшие хорошего знания биографии Ленина, истории большевистской партии, революционной борьбы и деятельности Советского государства.
I io это не единственная причина срыва графика издания. В Институте не было квалифицированных сотрудников, способных выполнить этот объем работ на высоком научном уровне, и подготовителей томов часто приглашали «со стороны». А это. как правило, были люди, перегруженные на основной работе. Вследствие нехватки специалистов некоторые подготовители работали одновременно над двумя томами. Председатель дирекции Института И. И. Скворцов-Степанов не мог уделять этому объекту достаточного внимания, так как одновременно был главным редактором «Известий», а также занимал ряд других ответственных постов.
Третья причина вытекала из того, что окончательно тип издания сложился не сразу, а только в 1927 году. Тогда же была создана новая редакция издания в составе Н. И. Бухарина. В. М. Молотова и И. И. Скворцова-Степанова. Кроме того, для руководства текущей работой была образована редакционная комиссия в составе В. Г. Сорина, Е.И. Короткого н С. С. Кривцова. Она возглавляла и координировала работу подготовителей и предварительно редактировала научно-справочный аппарат. Непосредственный контроль со стороны Центрального комитета партии осуществлял секретарь ЦК С. В. Косиор, который периодически приглашал к себе подготовителей томов с отчетом о ходе работы.
Опыт редакционно-издательской деятельности был невелик, он накапливался постепенно от тома к тому. Дирекция Института сочла ошибочным ранее принятое решение издавать тома в хронологическом порядке, так как промедление с подготовкой очередного тома задерживало выход в свет последующего. уже готового к печати. Поэтому после выпуска из печати первых четырех томов сразу вышел в свет 20-й том. относящийся к периоду март-июль 1917 года. Это вызывалось не только технологическими причинами, но и необходимостью политически актуализировать издание ленинских сочинений, приблизив их к переломным революционным событиям.
Прежде чем отправить очередной том в издательство, его просматривали рецензенты. Чаше всего рецензентом выступал М. С. Ольминский. Его замечания были достаточно резкими по форме, но конкретными и деловыми. Так. в отзыве на X том (подготовитель И. И. Минц) он писал: «Вообще дополнения к Ленину имеют склонность пухнуть, не считаясь с вопросом, нужны ли они для читателя. Возможно, что это болезненное опухание задерживает выход книги».182 Рецензента особенно возмущали грубые фактические ошибки в примечаниях. XX том (подготовитель II. II. Овсянников) Ольминский ,м РГАСПИ. Ф. 347. On. 1. Д. 4. Л. 17.
84


Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931)
назвал скандальным и поставил вопрос перед дирекцией Института о возможности оставления члена главной редакционной коллегии С. С. Кривцова (подготовитель XII тома) на этой работе. В примечаниях, составленных Г. И. Крамольниковым к VII тому. Ольминский обратил внимание па то, что подготовитель относится с явной симпатией к либералам и эсерам, поэтому рекомендовал с крайним недоверием относиться к его работе183.
Таким образом. Институт старался повышать научный уровень подготовительной работы в изданиях сочинений Ленина, одновременно следя за тем. чтобы оценки социально-политических событий прошлого были строго выдержаны в духе большевистской идеологии.
Внутренняя реорганизация и перестановка кадров, укрепление научных сил позволили Институту добиться некоторого ускорения подготовки и выпуска Сочинений Ленина. В 1928 году вышло 6. в 1929-м - И. в 1930-м - 5 томов184. Выпуск последующих книг затянулся. В 1930 году не удалось завершить ни второе, ни третье издания Сочинений Ленина, как это планировалось. Ведущие силы были брошены на другой объект, признанный более актуальным с точки зрения практических потребностей.
В декабре 1928 года по постановлению ЦК партии Институт приступил к подготовке «Избранных произведений» В. И. Ленина в шести томах. Издание было рассчитано на рабоче-крестьянскую массу, учащуюся молодежь, комсомольский актив и включало в себя важнейшие ленинские произведения. Подготовительный этап запаздывал - первый том вышел только в 1930 году. Шеститомник был снабжен примечаниями, словником, разъяснением политических терминов и иностранных слов. Он сразу же переводился на ряд языков народов СССР. Над этим изданием работали свыше 30 человек под руководством редакционной коллегии во главе с И. И. Скорцо- вым-Степановым. Тираж этого издания превышал 500 тысяч экземпляров. Последняя книга вышла в свет в 1931 году.
Институт готовил к печати как отдельные произведения, так и тематические сборники. В их числе подготовленная И. II. Товстухой книга «В. И. Ленин. Об улучшении госаппарата и о борьбе с бюрократизмом и волокитой. Письма и заметки. 1917-1922 гг.». Об актуальности этой темы говорит тот факт, что книга в течение двух лет издавалась трижды.
В 1924-1925 годах сложились и другие формы научпо-публикаторской и исследовательской работы. В. Алексеев и А. Швер подготовили книгу «Семья Ульяновых в Симбирске». В 1926 году вышел в свет первый том «Ле- нинианы» под редакцией И. Владиславлева. В ней давался обзор литературы на русском языке, изданной в 1924 году. Институт подготовил первый 183 Там же. Л. 19-26.
184 См.: Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XVI партийному съезду. М., 1930. С. 76.
85


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
мемуарный сборник о Ленине с воспоминаниями Н. Крупской, Ф. Самойлова. М. Цхакая, Ф. Голошекипа К. Ворошилова. Е. Ярославского. Г. Сафарова. М. Лациса Л. Шотмана. О. Пятницкого. Я. Рудзутака. Л. Фотисвой, М. Гляссср и др. Затем вышли сше два выпуска воспоминаний. С 1927 года стати регулярно выходить «Записки Института Ленина» научно-теоретический журнал. нацеленный на изучение возникновения и развития ленинизма
Собранные документы Ленина и материаты о нем позволяли перейти к написанию биографии Владимира Ильича Жизнеописание вождя революции вызываюсь как научными, так и пропагандистскими задачами. Партия указывала жизнь и деятельность вождя революции должны служить образцом для воспитания масс, прежде всего юношества. Законы пропагандистского жанра трсбоваш. чтобы герой повествования соответствоват идеальному образу большевика «без страха и упрека» и был примером преданности делу коммунизма Вместе с тем биографию Ленина требовалось теснейшим образом вписать в историю большевистской партии. Эта задача оказалась для Института довольно сложной. В 1931 году удаюсь выпустить в свет лишь брошюру В. Г. Сорина «В. И. Ленин. Краткая биография», которую рецензент охарактеризовал следующим образом: «Будучи написана живо и просто, она безусловно удовлетворит потребность самого широкого круга читателей знать жизнь величайшего вождя мирового пролетариата»185. Никаких замечаний к автору не высказываюсь.
В связи с политическим возвышением Сталина идейным разгромом оппозиционных групп Институт приступил к изучению его биографии как ближайшего ленинского соратника В 1927 году вышла брошюра И.П. Тов- стухи с кратким изложением основных этапов жизни Сталина Партийная печать не откликнулась на это издание, и оно. возможно, осталось бы незамеченным. Но на брошюру обратил свое внимание В. А. Тер-Ваганян. и у него возникли нарекания в адрес автора Свой отзыв под названием «Лесть и история» он послаз в редакцию журнала «Под знаменем марксизма», но редакция отказалась его печатать. Тогда автор опубликовал в коммерческом издательстве брошюру, в которой, помимо критической рецензии на биографию Статна, был помещен отзыв на изданную биографию А. И. Рыкова. Тер-Ва- ганян считал, что Товстуха явно льстил Сталину. приписывая ему заслуги, которых он не имел. Этим же пороком страдаза и биография Рыкова186. Сталин ознакомился с брошюрой Тер-Вагаияна о чем свидетельствует его пометка на экземпляре, хранящемся в Государственной публичной исторической библиотеке. Таким образом, начавшийся процесс формирования культа 183 Борьба классов. 1931. № 1. С. 119.
186 См.: Тер-Ваганян В. А. Две статьи, отклоненные редакцией журнала «Под знаменем марксизма». М.. 1927.
86


Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931)
Сталина как верного лснинпа и продолжателя его великого дела встречал определенное сопротивление среди некоторых большевистских историков. Но эти единичные факты, конечно, не .могли повлиять на набирающую силу пропагандистскую кампанию по созданию большевистских идолов.
Завершение в основном работы по изданию Сочинений Ленина позволило Институту переключить часть своих научных сил па непосредственно исследовательскую работу. Основная цель реорганизации деятельности Института определялась партийной директивой: осуществить переход научно- исследовательской и издательской работы в направлении активной зашиты идей ортодоксального ленинизма от всякого рода извращений и искажений. В этой установке речь шла о сохранении чистоты ленинского учения, о пресечении возможных попыток его пересмотра и реформистского толкования сторонниками оппозиции в рядах BKI 1(6) и фракционерами в зарубежных компартиях. Несмотря на то. что к концу 20-х годов реальные, мнимые и потенциальные оппозиционеры были исключены из рядов большевистской партии, лозунг борьбы за чистоту марксизма-ленинизма нс был снят. Напротив, призыв к усилению бдительности звучал все громче.
Институт переориентировал научные силы на работу по трем приоритетным направлениям: изучение проблем ленинизма, истории ВКП(б) и истории Коминтерна. Ввиду нехватки историков, специализировавшихся в этих областях общественной науки, при Институте Ленина была образована научно-исследовательская группа. В ее обязанность входило коллективное обсуждение актуальных проблем, возникающих в процессе исследовательской работы различных кабинетов Института. К участию в ней привлекались, помимо своих сотрудников, партийные работники, ветераны революционного движения, видные ученые других институтов. В составе группы работало 36 человек18'.
Без создания широкой источниковой базы по истории партии начать серьезную исследовательскую деятельность было невозможно. Поэтому Институт принял меры для введения в научный оборот новых документов. В 1929 году были выпущены «Протоколы Центрального комитета РСДРП. Август 1917 февраль 1918 г.» под общей редакцией М.А. Савельева. В 1930 году было завершено переиздание 1 -51 номеров «Искры», выходивших, когда этот социал-демократический орган был под идейным контролем Ленина (декабрь 1900 — ноябрь 1903 г.). Тогда же были перепечатаны номера 1-227 центрального органа большевиков — газеты «Правда» за 1917 год. Институт планировал начиная с 1929 года издать протоколы 11-ХШ съездов партии и некоторых партконференций, но план не был реализован.
Расширению источниковой базы служил основной печатный орган Института журнал «Пролетарская революция», который помещал на своих  *
,87 РГАСПИ. Ф. 347. On. 1. Д. 75. Л. 1-5.
87


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
страницах проблемные статьи, новые документы, методологические разработки. отчеты о работе кабинетов. В 1930 голу вышел в свет юбилейный. 100- й номер журнала.
Институт выдвинул продуктивное предложение издавать специальный орган «Архив ВКП(б)». который должен был служить расширению источ- никой базы историко-партийной науки, так как журнал «Пролетарская революция» не публиковал документы, за исключением статей, писем, заметок классиков марксизма. Своим решением от 11 апреля 1930 года Оргбюро ЦК партии поддержало эту инициативу и утвердило состав редакционной коллегии. Ответственным редактором был утвержден С. С. Кржижановский188. В период подготовки первого выпуска в журнале «Пролетарская революция» появилось письмо Сталина «О некоторых вопросах истории большевизма». круто изменившее положение в историко-партийной науке. Оргбюро ЦК отменило ранее принятое решение об «Архиве ВКП(б)»189.
Комментируя этот шаг Оргбюро, член редколлегии Г. А. Тихомирнов указывал: «Мне кажется, что ЦК не был достаточно в курсе всей сложности вопроса, связанного с публикацией документов»190. Истинные же причины отмены принятого решения крылись не в сложности публикации документов. а в том. что документальные свидетельства могли разрушить создаваемые ЦК ВКП(б) мифы об истории большевизма.
Между тем общее состояние научной разработки истории ВКП(б) было неудовлетворительным. Дело ограничивалось изданием ряда кратких курсов и учебных пособий для комвузов и партийно-комсомольского актива Среди первых авторов книг и учебных пособий по этой теме были Н. Н. Батурин, Н. Н. Попов. Г. Е. Зиновьев. В. И. Невский. По отдельным периодам и проблемам истории партии были выпушены работы П. Керженцева «Страницы истории ВКП(б)». В. Адоратского «Большевизм в годы реакции», Е. Ярославского «Большевики в 1917 г.». В. Сорина «Учение Ленина о партии» и ряд других.
Вклад Института Ленина в разработку научной истории партии был минимальным. Дирекция ставила перед коллективом задачу заняться, прежде всего, изучением истории революций в России. Анализируя состояние исследований этой проблемы, она отмечала: «Несмотря на свое всемирно-историческое значение, и несмотря на то, что революция поставила у власти нашу партию, до сего времени революция 1917 года нашла весьма незначительное освещение в научно-исторической литературе. Целый ряд проблем, встающих в связи с Февральской и Октябрьской революциями, проблем, имеющих громадное значение для международной пролетарской революции 188 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 16. Л. 19.
189 Там же. Ф. 155. On. 1. Д. 43. Л. 7.
190 Там же.
88


Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931)
н для понимания характера н закономерностей самой Октябрьской революции, даже не начаты разработкой»191.
Нереальным оказалось намерение Института в течение трех лет, к 15-й годовщине Октябрьской революции, выпустить многотомный труд, освещающий период истории партии до Октябрьской революции включительно. Была попытка издать сборник документов, посвященный Гражданской войне. Он был подготовлен к печати Огородниковым и Мартыновым. Рецензент Ф. Лнулов негативно оценил эту работу, так как. по его мнению, в ней приуменьшена роль Лепина и непомерно преувеличена роль Троцкого в руководстве вооруженной борьбой советской власти против контрреволюции. Главное, однако, не в этом. Рецензента беспокоил вопрос, где составители выявили такие материалы. Он предложил запретить Огородникову и Мартынову доступ к документам, а соответствующим органам провести обыск на дому, так как оба были «представителями реакционной военной школы»192. Этот пример показывает, что в научной работе Института Ленина сужались возможности объективного рассмотрения событий прошлых лет. А это неизбежно должно было привести к фальсификации истории.
К концу 20-х годов на первый план в сфере историко-партийной науки выдвинулся вопрос о методологии исследования. В течение прошедшего десятилетия стихийно возник ряд дискуссий по актуальным вопросам историко-партийной науки. Это был период, когда авторы печатных трудов, участники конференций и семинаров могли свободно высказывать и отстаивать свои суждения. Однако в связи с внутрипартийной борьбой научные дискуссии все больше превращались в политические баталии. Сфера свободомыслия сужалась. «Ортодоксальные» историки, то есть историки, поддерживающие сталинскую генеральную линию партии, обвиняли своих оппонентов в ревизии марксизма и ленинского идейного наследия. Нс согласным с линией Сталина приклеивали политические ярлыки. Руководство Института Ленина в это переломное время стойко встало на стражу сталинского курса, оценивая выступления некоторых специалистов как попытки фальсифицировать историю ВКП(б). навязать партии антиленинские установки и подменить ленинизм троцкизмом. В основу методологии были положены сталинские работы: предисловие к сборнику «На подступах к Октябрю». «Основные вопросы ленинизма» и «Об оппозиции». В отчете Института Ленина XVI съезду партии отмечалось: «Ряд установок, данных т. Сталиным в борьбе за линию партии, проливает новый свет на важнейшие проблемы прошлого партии, дает исходные пункты для работы исследовательской мысли в этой области»193. Институт Ленина с сожалением признавал, что эти 191 Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XVI партийному съезду. М., 1930. С. 37.
192 РГАСПИ. Ф. 1. Оп. 3. Д. 42. Л. 55.
193 Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XVI партийному съезду. М., 1930. С. 56.
89


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
установки недостаточно использованы для изучения ряда важных вопросов истории партии. В дальнейшем предполагалось разрабатывать в первую очередь тс проблемы, по которым требовалось разоблачение позиций лидеров оппозиционных групп.
Если историко-партийная тема в какой-то степени была предметом изучения. то история Коммунистического Интернационала представляла собой пепахапое научное поле. Кабинет но истории Коминтерна был образован лишь в начале 1930 года, после получения исторической части архива Исполкома Коминтерна (ИККИ). Его работа велась в непосредственном контакте с Исполкомом Коминтерна с привлечением работников аппарата ИККИ. Заведовать кабинетом истории Коминтерна был приглашен один из руководящих деятелей компартии Венгрии Вела Кун.
Научно-популяризаторская работа включала в себя редакционно-издательскую деятельность по выпуску отдельных произведений Ленина для массового читателя, подготовку и издание популярных брошюр по вопросам ленинизма и истории партии. Институт также должен был рецензировать издания, предназначенные для сети политпросвещения, т.с. «организовать наблюдение за деятельностью издательств в области популяризации ленинизма, истории партии и Коминтерна»194. Таким образом, он брал на себя цензорские обязанности контроля над научным качеством и идейным содержанием всей литературы, выходившей в стране но вопросам ленинизма и истории партии и международного коммунистического движения.
Музей Ленина
Одна из важнейших функций Института Ленина состояла в ознакомлении широких масс трудящихся с жизнью и деятельностью создателя большевистской партии и руководителя Советского государства Владимира Ильича Ленина. Эта задачу призван был выполнять Музей Ленина. Он был открыт для посещения 21 января 1925 года. Материалы, экспонируемые в музее, представляли собой фотографии Владимира Ильича, картины, скульптуры, плакаты, фотокопии рукописей, сочинения, художественные произведения о Ленине, предметы личного обихода, подарки от рабочих организаций, материалы. связанные с похоронами Лепина.
Имевший при своем основании около 300 экспонатов, к концу 1925 года музей превысил это число более чем в три раза. Экспозиция состояла из четырех частей, разделенных по хронологии: первая часть - материалы за 1870-1900 годы, вторая — за 1917-й. третья - за 1918 1923 годы. Четвертый раздел - траурный, иллюстрирующий отношение рабочих и крестьян к кончине Ленина.
194 	Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XVI партийному съезду. М.. 1930. С. 47.
90


Институт Ленина при ЦК ВКП(б) (1923-1931)
В предметном ряду экспозиции были золотая гимназическая медаль Володи Ульянова, партийный билет Ленина, браунинг, из которого Каплан стреляла в Лепина, простреленное пальто Владимира Ильича. Выли воссозданы обстановка комнаты в ссылке в Шушенском, предметы быта, которыми пользовался Ленин в шалаше на станции Разлив, его рабочий кабинет в Кремле. В одном из залов музея находился граммофон с пластинками речей Ленина.
В траурно-мемориальном отделе помещались венки, возложенные на гроб Ленина, маски с лица и рук. фотографии и картины, изображающие похороны Ленина и траурные собрания и манифестации в различных городах страны.
В декабре 1926 года, когда Институт Ленина переехал в новое здание на Советской площади, музей получил освободившее помещение по адресу Большая Дмитровка. 24. Здесь была развернута новая экспозиция в восьми комнатах. 22 января 1927 года музей был вновь открыт. Его посещаемость росла из года в год. С 1 октября 1928 по 1 октября 1929 года было проведено 2517 экскурсий. Общее число посетителей составляло 5127 человек в месяц195. В основном это были рабочие, служащие, учащиеся и дети.
В 1930 году дирекция Института выступила с инициативой реконструкции музея. Смысл этой идеи состоял в том. чтобы организовывать систематические кампании, связанные с историей партии и Комиптсриа. широко используя с этой целью радио, кино и художественные средства, проводить доклады на заводах и фабриках. Недостаток экспозиции музея с точки зрения руководства Института заключался в том. что она была посвящена целиком Ленину. Новые задачи требовали, чтобы деятельность Лепина была отражена в органической связи с историей партии. Поэтому возникла дилемма: реорганизовать ленинский музей в музей истории партии или передать его в ведение существующего Музея революции. За этой коллизией стояла отнюдь не .методологическая, а политическая проблема. В Музее Ленина нельзя было показать участие Сталина в подготовке и проведении Октябрьской революции, строительстве Советского государства. В это время уже был сформирован культ личности Сталина, и руководство Института хотело занять ведущее место в пропагандистской кампании по возвеличиванию его заслуг.
* * *
Таким образом, к началу 30-х голов Институт Ленина, по оценке его руководства. в основном выполнил задачу собирания, издания и распространения ленинского идейного наследия, что отнюдь не означало прекращения этой работы. Первоочередной задачей оставалось завершение второго 195 	См.: Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XVI партийному съезду. М., 1930. С. 24.
91


Марксистские научные учреждения: от служения идее к услужению власти(1920-1931)
и третьего изданий Сочинений Ленина и подготовка фундаментальных исследований по вопросам ленинизма и истории партии. Для этого сложились реальные источниковые и кадровые возможности.
Научная жизнь Института все теснее сплеталась с текущими внутрипартийными проблемами. Ее определяли идейное единомыслие коллектива сотрудников. их включение в непримиримую борьбу против «мелкобуржуазных шатаний» и уклонов в рядах ВКП(б) и против тех историков, писателей, публицистов, которые допускали примиренчество в отношении отклонений от генеральной линии партии. Свертывание свободы научного поиска, отказ от организации дискуссий неизбежно вели к созданию шаблонных теоретических схем в трактовке прошлого.


Глава II
Институт Маркса-Энгельса-Ленина в условиях укрепления сталинского единовластия (1931—1941)
Монополизация исследований проблем марксизма-ленинизма и истории ВКП(б)
3 ноября 1931 года Президиум ЦИК Союза СССР принял постановление «Об объединении Института Карла Маркса и Фридриха Энгельса при Центральном Исполнительном комитете Союза ССР с Институтом Лепина при I (К ВКП(б)>. В нем указывалась цель слияния: для объединения работы по изданию сочинений Маркса. Энгельса и Ленина и для разработки вопросов марксизма-ленинизма и истории их развития. Новое учреждение называлось Институт Маркса-Энгельса-Ленина при I [К ВКП(б)1. Таким образом. централизация научно-исследовательской деятельности по проблемам марксизма-ленинизма и истории партии была завершена созданием единого научного центра, работающего непосредственно под руководством ЦК ВКП(б).
Формально речь шла об объединении научной и материальной базы, а также кадрового состава двух учреждений. 11о в действительности причина объединения нс организационная, а политическая. По существу произошло не слияние двух высших научно-исследовательских центров по вопросам марксоведения и лениновсдсния. а ликвидация ИМЭ. Прежний институт, которым руководил Рязапов, не мог больше существовать, поскольку, с точки зрения партийных верхов, он был антипартийным центром, пол крышей которого сформировалась контрреволюционная группа. Бывший директор ИМЭ обвинялся в том. что он рассматривал ленинизм в отрыве от марксизма. а в практической работе недостаточно связывал теорию Маркса с текущими задачами строительства социализма. Это считалось грубейшей политической ошибкой. Институт Марксан Энгельса был поглощен Институтом Ленина, получившим статус партийного учреждения, что усиливало контроль со стороны ЦК ВКП(б) и по замыслу являлось гарантией от повторения политических инцидентов. В ИМЭЛ объединения кадров не произошло. так как уникальные спсциалисты-марксоведы были разогнаны.
1 	См.: Институт Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XVII съезду ВКП(б).М.,1934.С.З.
93


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
Преемственность научной работы прервана, опыт и традиции Института, руководимого Рязановым, признаны непригодными.
В 1929 году Институт Ленина заимствовал у ИМЭ кабинетную систему организации научно-исследовательской деятельности. Руководство исходило из того, что «кабинет есть целесообразная и оправдывающая себя форма организации работы» и должен стать «плацдармом, где и другие отделы и их научные сотрудники могли бы с успехом выполнять определенные задания»2  3. Но после ликвидации ИМЭ В.В. Адоратский пересмотрел принцип структурного деления. Взамен кабинетов были образованы сектора и секции.
Структура Института Маркса-Энгсльса-Ленинабыла подчинена расширенным задачам и выглядела следующим образом: 1. Сектор научной биографии и издания трудов Маркса и Энгельса; 2. Сектор научной биографии Ленина и издания его работ; 3. Сектор марксизма-ленинизма; 4. Сектор истории Коминтерна; 5. Сектор истории ВКП(б); 6. Сектор партийного строительства; 7. Сектор юношеского движения; 8. Сектор научной популяризации; 9. Архив; 10. Библиотека; И. Музей Маркса-Энгсльса-Ленина; 12. Редакционно-издательская часть; 13. Ученый секретариат; 14. Управление делами.
Все научные сектора состояли из секций, образованных по тематическому. хронологическому и иным принципам. ИМЭЛ осуществлял контроль над деятельностью институтов истории партии па местах. Историко-партийный Институт красной профессуры и Общество старых большевиков работали под эгидой ИМЭЛ. Институту Маркса-Энгельса-Ленина поручалось осуществлять наблюдение за идеологической стороной деятельности Музея революции при ЦИК СССР'.
Руководство ИМЭЛ состояло всего их двух лиц В. В. Адоратского и И.П. Товстухи. Их просьбы пополнить дирекцию долго не рассматривались Центральным комитетом партии. По-видимому, не могли найти подходящие кандидатуры. В течение длительного времени ряд основных подразделений оставался без заведующих. В итоге объединенный институт попал в крайне тяжелое положение. Образовался невосполнимый кадровый дефицит при том, что объем заданий значительно увеличился. Заполнение штатов шло с большим трудом. К началу 1934 года организационное положение Института несколько улучшилось. «После объединения двух институтов, говорится в отчете ИМЭЛ XVII партийному съезду. — новое руководство развернуло работу по ликвидации остатков рязановщины в области работы над литературным наследством Марксан Энгельса, расчистило аппарат Института от рязановских, рубинских и т.п. элементов. Под руководством ЦК 2 РГАСПИ. Ф. 347. On. 1. Д. 10. Л. 31.
3 Там же. Ф. 71. Оп. 3. Д. 32. Л. 152-156.
94


Монополизация исследований проблем марксизма-ленинизма и истории ВКП(б)
партии были сформированы новые партийные кадры Института и организована работа по изданию Сочинений Маркса и Энгельса па новых началах»4  5.
Данные о привлечении новых кадров явно преувеличены. Нехватка специалистов стала хронической болезнью Института Адоратский неустанно теребил ЦК просьбами решить вопрос о заполнении штатов. Что касается «ликвидации остатков рязаповщипы». то Адоратский и Товстуха поработали действительно неплохо, по у ЦК партии была своя оценка. Оба руководителя ИМЭЛа присутствовали па партийном съезде, по не получили слова для выступления. В РГАС11И в фонде И. 11. Товстухи сохранился текст подготовленной им речи па XVII съезде ВКП(б). Документ начинается утверждением, что товарищ Сталин является лучшим ленинцем, лучшим теоретиком марксизма-ленинизма. а заканчивается здравицей вождю мирового пролетариата товарищу Сталину. Но Товстуха был абсолютно прав, когда хотел в своей речи отметить, «что при всем огромном объеме работы товарища Сталина, он всегда проявлял величайший интерес и величайшее внимание делу публикации литературного наследства Маркса-Энгсльса-Ленина»’. Отныне Институт нс мог ничего предпринять без разрешения Сталина, будь то публикация документов, приобретение рукописей и книг, проведение внутренних мероприятий. Товстуха в особую заслугу Центральному комитету ставит разгром рязановщины. Якобы ЦК обеспечил тем самым овладение революционным наследием Маркса и Энгельса ранее скрытым от общественности.
Итак, спустя два с половиной года новое руководство И МЭЛ все еще опиралось на «политический капитал», приобретенный за счет расправы с кадрами ИМЭ. На протяжении нескольких последующих лет Адоратский и Товстуха спекулятивно использовали ярлык «рязановщины». в одних случаях — чтобы напомнить о своих заслугах, в других - для оправдания неудач.
Адоратский причислил своего предшественника к фальсификаторам марксизма, который отличается от Каутского лишь тем. что применял «более тонкие приемы». В работе, посвященной вопросу популяризации изданий произведений Маркса и Энгельса, он писал, что Рязанов, будучи директором ИМЭ, не вел борьбу против социал-демократов. В своих предисловиях к Сочинениям Маркса, писал далее Адоратский, он культивировал академизм, «отвлеченную беспартийную ученость, которая в нашей революционной обстановке не могла не привести к прямой измене делу пролетариата»6.
Конечно, отношение Адоратского к бывшему Институту Маркса и Энгельса определялось не личной антипатией к Рязанову. Оно диктовалось политической обстановкой в стране, находившейся в стадии «великого
4 Институт Маркса-Энгельса-Лснина при ЦК ВКП(б). Отчет XVII съезду ВКП(б). М., 1934. С. 16.
5 РГАСПИ. Ф. 155. On. 1. Д. 87. Л. 3.
6 Там же. Ф. 559. Оп. 1. Д. 118. Л. 10.
95


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
перелома». Разгром сталинским руководством оппозиционных групп в партии. устранение потенциальных соперников в высших органах власти сопровождалось пагиетание*м атмосферы троцкистской опасности, усилением политического и психологического давления на общественное сознание. В этой обстановке при мощном воздействии средств массовой информации формировался культ личности Сталина как верного ученика Ленина, мудрого вождя советского народа и трудящихся всего мира. Сталин взял под личный контроль важнейшие сферы государственной, общественной и культурной жизни. Особый интерес он проявлял к тому, что делалось в области общественных наук и. в частности, в Институте Маркса-Энгельса-Ленина. Провозглашенный выдающимся теоретиком марксизма-ленинизма, «мудрый учитель» считал своим долгом поучать ученых-обществоведов. Его слово приобретало силу закона, его критика звучала как приговор.
В 1931 году в шестом номере журнала «Пролетарская революция» было опубликовано письмо И. В. Сталина «О некоторых вопросах истории большевизма». Поводом для письма послужила статья А. Слуцкого «Большевики о германской социал-демократии в период се предвоенного кризиса», напечатанная в этом журнале в 1930 году. Сталин решительно осудил действия редакции, поместившей работу Слуцкого на страницах органа Института Маркса-Энгельса-Ленина. Он назвал автора статьи клеветником и фальсификатором. Возмущение Сталина вызвал тезис Слуцкого о том. что Ленин недооценивал опасность центризма в германской социал-демократии в предвоенные годы. Прибегая к приемам схоластики. Сталин сделал следующее заключение: «Выходит, таким образом, что Ленин в период перед войной не был еще настоящим большевиком, что лишь в период империалистической войны, или даже в исходе этой войны. Ленин стал настоящим большевиком»'. Конечно, не Слуцкий был мишенью Сталина, хотя он и назвал его учеником Троцкого. Удар наносился но троцкизму и тому направлению историко-партийной науки, которое еще не присоединилось к восхвалению нового большевистского лидера, сокрушившего троцкизм и прочие антипартийные фракции и блоки.
Сталин поставил в один ряд левых социал-демократов П Интернационала, прежде всего германской партии, и Троцкого, склонявшегося, но убеждению автора письма, к меньшевизму. Он писал, что германские левые Парвус и Роза Люксембург сочинили утопическую, полуменьшевистскую схему перманентной революции, которую подхватил Троцкий и превратил ее в орудие борьбы против ленинизма. Сталин считал, что Троцкий взял также на вооружение у левых социал-демократов полуменьшевистскую теорию империализма, которая отрицала принцип самоопределения наций и революционную роль национально-освободительного движения колониальных  *
' Сталин В. И. Соч. Т. 13. С. 84.
96


Монополизация исследований проблем марксизма-ленинизма и истории ВКП(б)
и зависимых стран. Главный вывод Сталина сводился к тому, что левые социал-демократы, прежде всего германские, не освободились от меньшевистского багажа. Поэтому они нуждались в серьезной критике со стороны большевиков8.
Еще до опубликования письма Сталина редакция журнала «Пролетарская революция» в письме от 20 октября 1931 года в ЦК ВКП(б) вынуждена была признать, что допустила ошибку, напечатав статью Слуцкого в качестве дискуссионного материала. Реагируя на это покаянное письмо, Сталин подчеркнул, что данный вопрос относится к числу аксиом и не нуждается в дополнительном обсуждении. «Клевету нужно заклеймить, а не превращать в предмет дискуссии».9 заявил он. По его мнению, причина ошибки редакции журнала заключалась в «гнилом либерализме», считавшем троцкизм фракцией коммунизма. Нет. утверждал Сталин, троцкизм является передовым отрядом контрреволюционной буржуазии. Либерализм в отношении троцкизма есть «головотяпство, граничащее с преступлением, изменой рабочему классу»10.
В своем письме Сталин коснулся и вопроса о методах исторического исследования. Он высмеял утверждение «новоявленного историка» Слуцкого о том. что не найдено достаточного количества документов, говорящих о решительной борьбе Ленина и большевиков против центризма. Сталин назвал это утверждение галиматьей и жульническим крючкотворством. По мысли Сталина, есть вопросы, которые не нуждаются в документальном подтверждении. «Кто же. кроме безнадежных бюрократов, может полагаться на одни лишь бумажные документы? Кто же. кроме архивных крыс, не понимает, что партию и лидеров надо проверять по их делам, прежде всего, а не только по их декларациям?»11 — таково было наставление Сталина историкам.
В числе историков в кавычках Сталин мимоходом упомянул Волосевича, а также отметил, что некоторые настоящие историки ис свободны от ошибок, льющих воду на мельницу Слуцких и Волосевичей. В этой связи Сталин назвал Ем. Ярославского, книги которого по истории партии, несмотря на достоинства. содержали якобы ряд ошибок принципиального и исторического характера.
Истинный смысл письма Сталина был отнюдь не в том. чтобы пресечь попытки фальсификации истории большевизма. Наоборот, сквозь лозунги борьбы с извращениями истории партии явно просвечивало стремление автора письма превратить ее из научной дисциплины в орудие пропаганды его личных заслуги дискредитации его политических соперников. По существу. 8 См.: Там же. С. 92-93.
9 Тамже. С. 86.
10 Там же. С. 99.
11 Там же. С .96.
97


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
указания Сталина означали директиву на всеобщую фальсификацию истории большевизма. В антисталинской платформе «Союза марксистов-ленинцев» («группа Рютина») прямо укатывалось, что это «историческое письмо» окончательно и со всем цинизмом обнаружило его истинные намерения: «Переделать историю так. чтобы Статин занял в ней ‘‘подобающее" ему место великого человека — вот сокровенный смысл статьи Статина. Теперь через 15 лет пролетарской диктатуры все учебники по истории партии ока- зались негодными, содержащими «троцкистскую контрабанду». Отныне историю партии будут писать, вернее, фабриковать заново»12.
В поябре*лекабре 1931 года в стране была развернута широкая кампания по обсуждению письма Статина В пес были вовлечены как научные учреждения и учебные заведения, так и трудовые коллективы предприятий, служащие. работники культуры и искусства Проработка сталинских указаний шла под лозунгами «За большевистскую непримиримость». «Выше партийную бдительность». «Против троцкистской контрабанды». «Против гнилого либерализма». В результате обсуждения выявлялись скрытые меньшевики и троцкисты, «двурушники», «контрабандисты», «примиренцы», в отношении которых принимались организационные меры — их исключали из партии. увольняли с работы. Коммунист Л. Слуцкий был лишен партийного билета как троцкист13  14 15. Редакция журнала «Пролетарская революция» была разогнана выпуск органа приостановлен.
Особо жесткий характер кампания по разоблачению нсболыпевистско- го освещения истории партии принимала в научно-исследовательских учреждениях. К именам, названным Сталиным, добавились новые «фальсификаторы» — из числа профессиональных историков, публицистов, мемуаристов: А. Слепков. А. Шляпников. К. Радек. Н. Эльвов. С. Покровский. К. Попов. Н. Никитин. А. Гуревич и др. Уличенных в политических ошибках и колебаниях принуждали к публичному покаянию па партийных собраниях и через прессу. В редакцию «Пролетарской революции» направили свои признания в ошибках Ем. Ярославский. Д. Баевский. К. Попов. С. Бантке. В. Карпинский. В. Рахметов. В. Волосевич и др.11 Некоторые историки, к которым не было претензий, сами находили ошибки в своих работах и открыто заявляли о них. Например. С. Бантке в своем письме в редакцию журнала «Пролетарская революция» написал, что указания Сталина помогли ему придти к убеждению, что он принципиально неверно освещал роль Ленина и большевизма на международной арене и тем самым помогал «протаскивать троцкистский хлам в нашу литературу»1’.
12 Реабилитация: Политические процессы 30 50-х годов. М., 1991. С. 3.36.
13 См.: Правда. 1931.14 декабря.
14 РГАСПИ. Ф. 72. Оп. 1 Д. 7. Л. 17.
15 Там же. Оп. 2. Д. 117. Л. 6-7.
98


Монополизация исследований проблем марксизма-ленинизма и истории ВКП(б)
Многие раскаявшиеся авторы стали активными пропагандистами выдающихся заслуг Сталина. Показательна в этом отношении метаморфоза, произошедшая с Ярославским. Он являлся одним из старейших деятелей партии, видным ее историком. На то время был членом Центральной ревизионной комиссии ВКП(б). Четырехтомная история партии, подготовленная под его редакцией, представляла собой, пожалуй, самое фундаментальное исследование. После сталинского письма «О некоторых вопросах истории большевизма» этот труд подвергся разгромной критике в печати на заседании президиума Общества историков-марксистов. Ярославский вынужден был выступить публично с признанием ошибок в четырехтомнике «Истории ВКП(б)»16.
«Ошибка» Ярославского и авторского коллектива этого издания состояла в том, что они недостаточно осветили роль Сталина. Вся последующая научная деятельность Ярославского была направлена на то, чтобы возвеличить Сталина и превратить его. наряду с Лениным, в выдающегося теоретика марксизма, вождя партии и народа. В этом духе он переработал свой учебник «Краткая история ВКП(б)». 26 февраля 1933 года Ярославский направил Сталину переработанный текст книги с сопроводительным письмом, в котором говорилось: «Я исправил его самым тщательным образом, приняв во внимание все сделанные Вами и т. Стецким указания»1'. Однако разрешение на выпуск своей книги Ярославский не получил. По-видимому. Сталин и заведующий отделом пропаганды и агитации ЦК партии А. И. Стецкнй посчитали, что книга еще не готова к изданию. Автор продолжал работать над ней. чтобы раскрыть «исключительную роль» Сталина в истории партии и Советского государства18. Когда поставленная цель была достигнута, учебник Ярославского вышел из печати.
Сталинская критика состояния истории большевизма имела непосредственное отношение к деятельности Института Маркса-Энгельса-Ленина. Во-первых, потому что журнал «Пролетарская революция» был органом Института, в редакцию журнала входил директор ИМЭЛ. Во-вторых, критика Ярославского относилась к Институту, поскольку в подготовке четырехтомной истории партии участвовали его сотрудники. В-третьих, в томах Сочинений Ленина и «Ленинских сборниках» «выдающиеся заслуги» Сталина не отмечались. В них значительное место занимали люди из ленинского окружения, позже примкнувшие к оппозиции. Следовательно, вопрос о «троцкистской контрабанде» в изданиях ИМЭЛ должен был быть неизбежно поставлен для общественного обсуждения.
16 См.: Правда. 1931.10 дек.
17 РГАСПИ. Ф. 89. Оп. 8. Д. 827. Л. 1.
18 См.: Маньковская И., Шарапов Ю. Культ личности и историко-партийная наука// Страницы истории КПСС: Факты. Проблемы. Уроки. М., 1998. С. 523.
99


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
Ждать долго не пришлось. В центральном органе партии, газете «Правда». появилась статья «‘‘Взрыв*’ государства и диктатура пролетариата», подписанная шестью авторами (Л. Ангаров. 3. Лтрофян. Я. Берман. 11. Блинов. М. Доценко, И. Суворов). В пей были подвергнуты критике примечания к IV тому «Избранных произведений» В. И. Денина19. Продолжая поиск троцкистских ошибок в работе ИМЭЛ. Апдреасяп и Пескарев обнаружили их и в примечаниях к XIV тому Сочинений Лепина, написанных Н. Овсянниковым20. Дирекция ИМЭЛ. согласившись с обвинениями, уточнила, что ошибки были совершены в период, когда директором был Каменев21.
Дирекция ИМЭЛ расценила сталинское письмо как новый этап в работе Института. «Указания, содержащиеся в письме т. Сталина, говорилось в отчете Института, имея огромное значение для всего нашего теоретического фронта, являются той основой, на которой Институт перестроил свою работу»22.
После длительного перерыва, в 1933 году было возобновлено издание «Пролетарской революции». Изменился состав редакционной коллегии. В нее вошли В. Кнорин (ответственный редактор). Е.И. Короткий. П. Н. Поспелов (ответственный секретарь). К.Ф. Сидоров. И.П. Товстуха. Изменились характер и тематика публикуемых материалов. Редко стали появляться серьезные аналитические работы, вовсе исчезли дискуссионные статьи, все скупее стала информация о деятельности Института.
27 мая 1937 года редакция журнала собрала совещание историков партии, в котором участвовало 43 человека. С основным докладом выступил Кнорин, давший неудовлетворительную оценку работе журнала. Недостатки состояли в том. что журнал выходил всего 1- 2 раза в год. содержание публикуемых материалов не отличалось актуальностью. Особо подчеркивалось, что пи один из важнейших вопросов, поставленных Сталиным, журнал не осветил. Ответственный редактор пожаловался на то, что историки не дают нужного материала, раскрывающего социальные корни, причины уклонов и возникновения оппозиционных групп в партии. Сотрудник редакции Рыклин уточнил, что в Москве проживали 62 историка, которые могли бы писать для журнала, но никто из них ничего не написал. Адоратский укорял Институт истории в нежелании сотрудничества с ИМЭЛ. О причинах такого положения умалчивалось. Определенный намек высказал Соколов, отметивший, что раньше довольно часто устраивались собрания и совещания ученых.
19 См.: Правда. 1931.22 ноября.
20 См.: Правда. 1931.15 декабря.
2' РГАСП И. Ф. 71. Оп. 3. Д. 32. Л. 242.
22 	Институт Маркса-Энгельса-Ленина при ПК ВК11(б): Отчет XVII съезду ВКП(б). М.. 1934. С. 16.
100


Монополизация исследований проблем марксизма-ленинизма и истории ВКП(б) существовало Общество историков-марксистов, а ныне все это прекратилось, значительная группа историков оказалась врагами парода23  24 25 26.
Главное направление перестройки работы Института состояло в очищении кадров от «примазавшихся контрреволюционных лиц». В декабре 1933 года в И МОЛ была проведена чистка партийной организации. I !одводя итоги своей работы, комиссия по чистке отмстила заслугу дирекции Института в том. что опа провела решительную борьбу по ликвидации остатков «контрреволюционной рязановщины» и «меньшевистских и троцкистских элементов» (Рубин. Николаевский. Тер-Ваганян. Рохкин и др.). По этого было явно недостаточно. Общсипститутское и цеховые партийные бюро выявили теоретические и политические ошибки в публикациях ряда сотрудников (К. Л. Попов. Кардашов. В. Е. Корнеев), в деятельности польской редакции «Z pola walki» («С поля борьбы»). Бюро разоблачило «контрреволюционный троцкизм и двурушничество» Брауна, примиренческое отношение к антипартийным взглядам (Гармс. Гсниш. К. Шмидт. Гсрет Фрейлих. Гольда Фрейлих. Зауэр. Нсйбауэр. Штаммср. Шсвсс). академизм и аполитичность (Цобсль. Заходеев. Удальцов). Комиссия исключила из партии заведующего издательской частью Георгиевского за срыв производственного плана, а также трех научных сотрудников первого разряда по политическим мотивам21.
Несмотря на то. что 95 процентов прошедших чистку коммунистов были отнесены к стойким большевикам, в работе партийной организации ИМЭЛ комиссия обнаружила серьезные недостатки. И важнейшим из них был такой: партбюро нс осознало, что письмо Сталина в редакцию журнала «Пролетарская революция» «имеет всемирно-историческое значение и мобилизует силы всех партий Коммунистического Интернационала на повышение большевистской бдительности и борьбу с контрабандой контрреволюционного троцкизма и гнилым либерализмом на всех участках теоретического фронта»2’.
Институт испытывал острейшую нехватку специалистов и тем не менее вел линию на освобождение от старых квалифицированных работников, прежде всего беспартийных. В конце 1933 гола в штате ИМЭЛ состояло 483 человека из них членов ВКП(б) 192. комсомольцев 30. беспартийных 2б12в. Такое положение было признано ненормальным для партийного учреждения. Дирекция приняла решение о коммунизации кадров, особенно в секциях обработки документов, путем переброски членов партии с других участков работы.
23 РГАСПИ. Ф. 72. On. 1. Д. 1. Л. 2 8.69- 70.
24 Там же. Ф. 71. Оп. 3. Д. 53. Л. 1 2.
25 Там же. Л. 1.
26 Там же. Л. 11.
101


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
В шопе 1934 года работала новая комиссия по проверке состава сотрудников. которая предложила освободить от работы в ИМЭЛ 9 человек, среди них сотрудники Музея Маркса и Энгельса Рукавишников. И. Смирнова. Рабинович, работник библиотеки Этингоф. остальные служащие из административно-хозяйственной части. Предлагалось перевести на другую работу по мере замещения должностей 25 человек, прежде всего из сектора Маркса и Энгельса В этом списке были Быховский, Генит, Штаммср. Левит, замена которых обусловливатась политическими мотивами. Вместе с тем комиссия отмечата. что с производственной стороны они удовлетворяли предъявляемым научным требованиям2'. 8 февраля 1935 года дирекция ИМЭЛ просила заведующего Отделом культуры и пропаганды ЦК ВКП(б) Л. И. Стойкого отозвать 8 сотрудников Института вследствие того, что они не могли быть использованы отчасти по «известным Вам причинам, отчасти по недостаточной научной квалификации»27  28. Что же касается увольнения Цобеля. то его предлагали задержать падва месяца для перестройки работы сектора Маркса и Энгельса.
Состояние дел в Институте находилось пол бдительным «государевым оком». 25 августа 1935 гола ЦК принял постановление о работе Института Маркса-Энгельса-Ленина В нем рассматривались вопросы организации и руководства научным процессом, уровень подготовки текстов. Все эти направления подверглись резкой критике. Было также отмечено, что планы часто корректировались, но все равно не выполнялись. Главным же недостатком ЦК считал «допущенную в ряде случаев неряшливость в изданиях произведений Ленина и безответственное отношение к ленинскому тексту»29.
В постановлении были определены задачи на ближайшие годы: закончить издание Сочинений Марксан Энгельса, завершить издание «Ленинских сборников», протоколов съездов ВКП(б), начать подготовку 4-го издания Собрания сочинений Ленина Наряду с написанием биографий классиков марксизма-ленинизма, ставилась задача подготовки биографии Сталина. Помимо биографии, в постановлении отмечалась необходимость подготовки к изданию Сочинений Сталина
Вызывает недоумение поставленная перед Институтом задача - изучение вклада Ленина в развитие марксизма Такой привилегией обладал единственный «теоретик марксизма» - Сталин.
Для выполнения поставленных задач требовалось наличие квалифицированных научных работников. Между тем в результате увольнения беспартийных сотрудников ситуация с кадрами в Институте была критической.
27 РГАСПИ. Ф.72. On. 1. Д. 1.Л. 30-31.
28 Там же. Д. 62. Л. 51.
29 Там же. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1075. Л. 136.
102


Монополизация исследований проблем марксизма-ленинизма и истории ВКП(б)
Сектора, архив, библиотека, музей обезлюдели, дееспособность подразделений резко снизилась.
Особенно тяжелое положение сложилось в ЦПА. В штате архива было 12 беспартийных. В письмсот! октября 1935 годазаместитсль директора ИМЭЛ М.Д. Орахелашвили просил ЦК партии временно, до замены, не увольнять беспартийных, так как в результате их увольнения в архиве осталось бы 16 человек при штате 45 единиц10. Спустя 10 дней он отравил в ЦК партии запрос на 25 человек, которых следовало бы перевести из других учреждений и ведомств на постоянную работу в ИМЭЛ30  31. 7 декабря 1935 года Адоратский обратился к секретарю ЦК партии А. А. Андрееву с просьбой направить в Институт 36 специалистов, способных трудиться па ответственных участках научно-издательской работы. В частности. 6 человек для русской экономической секции издания «Капитала» Маркса 4 — для немецкой секции. 7 — для секции биографии Маркса и Энгельса и подготовки Сочинений. 7 для сектора Лепина. 5 - для сектора истории BKI 1(6). 7 - для сектора Коминтерна и издания документов I и II Интернационалов32.
Эти просьбы в полной мерс нс удовлетворялись. Болес того. ЦК партии переводил из ИМЭЛ в другие учреждения наиболее ценных и опытных работников. Часть сотрудников работата в Институте но совместительству.
События, происходившие в Москве, проецировались на деятельность филиалов ИМЭЛ. Идейно-политическому разгрому подверглись Ленинградский институт истории партии и его орган журнал «Красная летопись». Поводом для репрессий послужил пятый выпуск «Красной летописи» в 1935 году. В нем была помещена статья Вавашна «Питерский комсомол в гражданской войне», в которой были обнаружены «крупные политические ошибки». В частности, в статье «протаскивалось восхваление контрреволюционеров иззиновьевской группы, осужденных пролетарским судом»33. Городской комитет и обком ВКП(б) освободили от должности редактора журнала Лидака с объявлением строгого партийного выговора. Ответственный секретарь редакции Лурье и член редколлегии Курнатовский получили строгий выговор. Остальные сотрудники журнала также были наказаны в партийном порядке. Взыскание получил и автор «антипартийной» статьи.
В целом было установлено, что в Ленинградском институте истории партии недостаточно тщательно провели проверку политического лица руководителей. научных сотрудников и аспирантов. Выявилось, что заведующие партархивом, библиотекой, комиссией по истории юношеского движения
30 РГАСПИ. Ф.71. Оп.З.Д.63. Л. 171.
31 Там же. Л. 140.
32 Там же. Л. 65 66.
33 Там же. Л. 55. Л. 85.
103


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия и другие работники принадлежали к тронкистско-зиновьевской оппозиции. Они тут же были уволены с работы.
Для расследования положения дел в Ленинградском филиале дирекция ИМЭЛ направила двух сотрудников Рыклина и Лифшица. О результатах своей работы они доложили на заседании дирекции 4 апреля 1935 года. В решении выражалось полное согласие с выводами проверяющих и принятыми мерами, а также ставился вопрос о замене директора Ленинградского института истории партии31.
Таким образом, начавшаяся в 1931 году политическая фильтрация кадров продолжалась с разной степенью интенсивности в течение всех последующих лет. внося дезорганизацию в научную деятельность Института. Старые опытные специалисты были разогнаны. Ядром коллектива стало молодое поколение, получившее образование и воспитание в обстановке идейно-политической борьбы против партийной оппозиции. Кадровый состав стал комплектоваться исключительно из коммунистов и комсомольцев. Существенно повысилась роль партийного комитета в организационной, политической и научной деятельности Института.
Руководство ИМЭЛ. остро ощущая крутое изменение политической атмосферы, пыталось приспособить работу всех подразделений к новым условиям. Примером может служить новая экспозиция ленинского музея. В 1936 году в Москве по инициативе Сталина был открыт Центральный музей В. И. Ленина. Этот акт рассматривался как событие «огромной политической важности». На двух этажах в 21 зале большого здания музея были размещены подлинные документы, фотографии, сочинения, различные вещественные экспонаты. Начиная с 9-го зала, посвященного периоду подготовки Октябрьской революции, экспозиция превращалась в музей Ленина и Сталина. В том случае, когда документальных свидетельств о роли Сталина как «вождя» революции нс хватало, тема освещалась через картины художников, иллюстрирующих подготовку Лениным и Сталиным Октябрьского переворота. 11с обойдена была и тема штрейкбрехерства Зиновьева и Каменева. Отрицать участие Троцкого в революции было невозможно, поэтому ему отвели роль «ориентирующегося» на Зиновьева и Каменева. В залах, посвященных советскому периоду, экспозиция о Сталине занимала такое же место, как материалы о Ленине. В зале, венчающем осмотр экспонатов. были выставлены бюсты Маркса и Энгельса, напротив которых высились огромные скульптуры Лепина и Сталина. «На экране образ живого Ленина сменяется мощной картиной торжества ленинского дела иод руководством Сталина»3’. - так писал завороженный осмотром Музея Ленина Н. Рубинштейн.  14 *
14 Там же.
35 	Пролетарская революция. 1936. №7. С. 187.
104


Монополизация исследований проблем марксизма-ленинизма и истории ВКП(б)
Однако реорганизация работы и се резкая политизация по избавили Институт от тех недостатков, которые имели место в прежних самостоятельных учреждениях, а именно долгие сроки подготовки томов сочинений, запоздалый переход к исследовательской работе по вопросам истории партии и Коминтерна. Раздувание культа личности Сталина сказалось на тематике научных исследований, возрастало число работ, посвященных Сталину. К приоритетным задачам была причислена публикация сталинских произведений. докладов, речей. При этом не выполнялись планы научной разработки таких объектов, как биография К. Маркса. Ф. Энгельса н В. И. Ленина. Институт занялся изучением биографии Сталина Международные научные связи ИМЭЛ заметно сузились. Заграничные поездки сотрудников стали опасными: на них падало подозрение в том. что они завербованы иностранной разведкой. Живой контакт Института с общественностью был прерван. Замерли научные дискуссии, их заменили идейные проработки неугодных режиму ученых, организованные партийными инстанциями. Научная полемика свелась к тому, что ученые искали друг у друга меньшевистские, троцкистские. бухаринские и иные ошибки отступнической) характера, оперируя не научными, а сиюминутными политическими доводами. Партийные научные учреждения насаждали эту атмосферу подозрительности и недоверия в мире ученых, ибо она соответствовала сталинскому указанию о «срывании масок» с лиц скрытых троцкистов.
Пополнение и упорядочение архивных документов и книжных фондов
Объединенный Институт видел свою задачу в том. чтобы продолжать работу по собиранию документов и печатных изданий по профилю своей деятельности. Несмотря на то. что основный массив материалов был уже скомплектован, поиски новых исторических источников и литературы продолжались. Еще многое не было найдено. Надежда на удачу всегда оставалась.
Но прежде чем развертывать фронт поисковой деятельности, дирекция ИМЭЛ поставила перед собой ноль привести в порядок то. что было собрано в течение десяти лет Истпартом. Институтом Маркса и Энгельса. Институтом Ленина. Повое руководство пришло к заключению, что недопустимо плохо обстоит дело с учетом и хранением документов в бывшем ИМЭ. Оно определило, что «после ликвидации руководства Рязанова первоочередной задачей архива является... составить исчерпывающую опись всего архива Маркса и Энгельса»36. Если судить по отчету, поставленная цель была достигнута: все документы сфотографированы в двух экземплярах, а подлинники положены в сейфы. Помимо этого был составлен каталог на документы 36 	Институт Маркса-Энгельса-Ленина. Отчет XVII съезду ВКП(б). М., 1934. С. 85.
105


Институт Маркса-Энгелъса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
Маркса и Энгельса. Их оказалось 4318 единиц хранения около 55 тысяч листов. Среди них 131 книга с пометками Маркса и Энгельса. Подлинных документов было 437. остальные - фотокопии. Продолжалась расшифровка и обработка документов Маркса и Энгельса. В ходе этой работы была выявлена неучтенная и потому неизвестная дирекции ИМЭЛ рукопись VI главы
I тома «Капитала», состоящая из 30 листов, заполненных убористым почерком Маркса
Выявление в Институте в результате кадровой чистки большого числа «политически неблагонадежных лиц» явилось основной причиной принятия Постановления ЦК ВКП(б) 22 сентября 1935 года В нем устанавливался четко определенный, жесткий порядок хранения и использования документов Центрального партийного архива прежде всего подлинных рукописей Маркса Энгельса и Ленина В постановлении указывалось, что все подлинные материалы должны храниться в специально оборудованном хранилище в здании ИМЭЛ на Советской площади. Копии неопубликованных и не подлежащих публикации документов необходимо хранить в особом. изолированном помещении архива Хранилища должны опечатываться особой печатью Института, а находящиеся в них шкафы с документами - пломбироваться отдельно. Неопубликованные подлинники и их копии опечатываются и пломбируются заведующим архивом и начальником охраны. Доступ в помещение архива резко ограничивался. По специальным пропускам туда могли войти директор Института, его заместители и сотрудники архива по особому списку*'.
Указанные строгие предписания были вызваны не столько необходимостью предотвратить возможную утерю документов, сколько политическими мотивами: важно было исключить возможность их использования оппозицией во фракционной борьбе и скрыть кухню фальсификации в официальных изданиях Института.
Пополнение фондов Маркса и Энгельса, документов известных деятелей
II Интернационала во многом зависело от усилий представителей ИМЭЛ за границей, налаженности контактов с зарубежными научными учреждениями и общественными организациями. В 30-е годы поисковая работа осложнилась рядом обстоятельств. С арестом Рязанова международные связи существенно ограничились, так как они строились в значительной мере на основе личных отношений директора. Приход германских фашистов к власти в январе 1933 года принципиально изменил политическую ситуацию в Европе и создал новые трудности в работе по комплектованию архивных материалов и печатных изданий. Массовые сталинские репрессии видных партийных и государственных деятелей вызвали недоверие к советской власти в мире, в том числе и среди тех общественных слоев, которые  *
37 	См.: В.И .Ленин, КПСС и партийные архивы. М., 1989. С. 187.
106


Монополизация исследований проблем марксизма-ленинизма и истории ВКП(б) симпатизировали СССР. Поскольку ИМЭЛ являлся частью партийного аппарата, его авторитет в зарубежных политических и научных кругах подвергся девальвации. Вее это сказалось па эффективности предпринятых Институтом усилий.
В первой половине 30-х годов возможности для поисков документов за рубежом сию оставались. Поиски велись в Германии (до 1933 г.). Франции. Англии. Швеции. Норвегии. Польше. Финляндии. Помимо сотрудников Института и заграничных корреспондентов ИМЭЛ в этой работе принимали участие А.Я. Ароссв. II. И. Бухарин. С. Ю. Багоцкий. Я. С. Ганецкий. чрезвычайные полномочные представители СССР: в Англии - И. М. Майский. в Швеции - А. М. Коллонтай, социал-демократы Ф.Адлер. Р. Брайт- шайд и др.38
К началу 1934 года фонд ЦПА пополнился шестью документами Маркса, среди которых фотокопия корректурного экземпляра I тома «Капитала», оригинал «Новой Рейнской газеты» за 1848 1849 годы с пометками Маркса, а также его письмо французскому издателю «Капитала» Ла-Шатру. Архив приобрел 17 документов Энгельса, в их числе рукопись предисловия к польскому изданию «Коммунистического Манифеста», его письма Гервегу и Мендельсону.
В 1935 году ИМЭЛ предпринял значительные усилия для приобретения архива Социал-демократической партии Германии, откуда Институт в 20-е годы получил большое количество копий рукописей Маркса и Энгельса. Покупка оригиналов оставалась заветной мечтой руководства ИМЭЛ. В 1933 году с приходом фашистов к власти возникла реальная опасность захвата и уничтожения архива СДПГ фашистскими властями. Надо было срочно принимать меры для спасения ценнейших исторических документов. В том здании, где помещались документы СДПГ, хранились также архив русских меньшевиков и архив Бунда которыми заведовал известный историк и собиратель .материалов по истории рабочего движения Б. И. Николаевский. Испытывая .материальные трудности, правление СДПГ приняло решение продать меньшевистский архив. Один из бывших руководителей французской компартии Б. К. Суварин склонил министра культуры Франции Анатоля де Монзи приобрести его для Национальной библиотеки. В результате был заключен договор между Нацио) галы юй библиотекой Франции и заграничной делегацией РСДРП (меньшевиков), что давало право беспрепятственного вывоза исторических материалов из Германии. Пользуясь этой возможностью, Николаевский предложил правлению СДПГ план спасения исторического архива партии. После некоторых колебаний член руководства СДПГ О. Вельс дал разрешение на его реализацию. Суть этой рискованной
38 	См.: Якушев С. В. Центральный партийный архив в 30-е годы // Вопросы истории.
1991. №4-5. С. 30.
107


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия идеи состояла в том. чтобы вперемешку с русскими материалами упаковать в ящики наиболее ценные историчсскисдокументы германской социал-демократии. Расчет строился на том. что таможенные службы не будут тщательно изучать состав и содержание вывозимых материалов. В случае провала этого плана последовал бы арест хранителя русского архива Николаевского и конфискация документов СДПГ.
Фортуна оказалась на стороне историка. 8 мая 1933 года два железнодорожных вагона с литературой и архивными документами благополучно прибыли из Берлина в Париж. В них было около 150 170 ящиков с русскими материалами и примерно 130-140 ящиков архива Бунда. В составе русского архива находилось 190 пакетов немецких материалов, в том числе рукописи К. Маркса и Ф. Энгельса, адресованные им письма деятелей международного рабочего движения (114 пакетов), а также документы из личных архивов 1'. Фольмара. Ф. Моттелера, Э. Бернштейна и других (76 пакетов)39. Вывезенные из Берлина материалы составляли лишь незначительную часть социал-демократического архива Германии. Большое число оставленных в стране документов погибло. Национальная библиотека Франции приняла только библиотеку русских социал-демократов, а с размещением материалов СДПГ возникли большие проблемы.
Дирекция И МЭЛ испытывала серьезное беспокойство о судьбе документов Марксан Энгельса, находящихся в архиве СДПГ. Представитель Института в Париже. руководящий работник «Международной книги» И. И. Ионов в письме от 4 декабря 1933 года сообщил Адоратскому, что ему удалось выйти на след архива германской социал-демократии. По его сведениям, архив находился в Вепсеннском военном музее, там же. помимо документов Маркса и Энгельса, были ленинские письма периода войны. Переговоры о покупке этих материалов предлагалось вести через трех уполномоченных ЦК СДПГ. 17 марта 1934 года Адоратский передал эту информацию Сталину и предложил купить подлинные документы Маркса и Энгельса, ссылаясь на то. что 80 процентов имеющихся в ИМЭЛ материалов были фотокопиями. Кроме того, в архиве германской социал-демократии, писал Адоратский, имелись сотни книг с пометками Маркса и Энгельса, а также личные фонды А. Бебеля. Э. Бернштейна. Р. Фишера. Г. Фольмара п др.40
В сентябре 1934 года Аросев прибыл в Париж по делам ВОКСа. Ему было поручено содействовать покупке документов по профилю ИМЭЛ. Он подтвердил информацию о том. что архив СД11Г размещен в замке Венсенн и там хранятся в основном печатные издания. Другая часть архива была
39 См.: Спасение архива Социал-демократической партии Германии в 1933 г.: Из переписки Б. И. Николаевского с Б. К. Суварипым. хранящейся в Международном институте социальной истории (МИСИ) в Амстердаме // Новая и новейшая история. 1999. К»4. С. 127,135.
40 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 58. Л. 50-51.
108


Монополизация исследований проблем марксизма-ленинизма и истории ВКП(б) сосредоточена в Эколь Нормаль {престижное высшее учебное заведение М.М.\, где. но предположению автора письма разметался меньшевистский архив. Ключи от этого хранилища были у Николаевского11. В 1935 году вето- лицу Франции выехал заместитель директора ИМЭЛ. заведующий партийным архивом Г. А. Тихомирнов. Вместе с Аросевым они вели переговоры с держателями архива СДПГ через Б. И. Николаевского. С 1924 по 1931 год Николаевский был штатным представителем Института Маркса и Энгельса в Берлине, азатем как меньшевик был отчислен. Дальнейшее сотрудничество с ним исключалось. но практические интересы заставляли ИМЭЛ временно закрыть глаза па его меньшевизм. Интересно следующее откровение Тихомирнова высказанное в письме Адоратскому: «Как известно из моих сообщений из Парижа, первоначально, чтобы получить доступ к Николаевскому. мы ставили вопрос о сотрудничестве для ИМЭЛ. Это ’’сотрудничество" мы придумали для того, чтобы иметь возможность его подкупить и вступить затем в переговоры об архиве Маркса и Энгельса Вопрос о сотрудничестве Николаевского для ИМЭЛ я рассматривал как временный до свершения сделки о продаже архива Маркса и Энгельса»41  42. Для подкупа Николаевского Тихомирнов предлагал выплачивать ему 200 рублей золотом, как это было до 1931 года. Таким образом, автор письма думал не только о путях достижения поставленной цели, но и о своей судьбе, предупреждая, что сделка с представителем зарубежной меньшевистской организации временная, вынужденная, но выгодная для Института
Переговоры были трудными и продолжительными. Руководители германской партии вели себя непоследовательно. С одной стороны, они крайне нуждались в средствах и готовы были продать архив представителям СССР, с другой — их останавливали политические и этические нормы. Они боялись осуждения сделки со сталинским режимом со стороны мировой демократической общественности. Иногда чаша весов склонялась в сторону советской делегации. 15 июля 1935 года Адоратский обратился к Сталину с просьбой об ассигновании 50 тысяч рублей для покупки документов Маркса и Энгельса. архива германской социал-демократии и личного фонда В. Дитма- на. На письме Адоратского Сталин написал: «Ассигновать можно, но надо знать, что именно покупаем под видом "архива” - нельзя покупать кота в мешке. Пусть дадут нам список документов в архиве с кратким содержанием док[ументо]в, а потом можно ассигновать 50 тыс. рублей»43 [подчеркнуто Сталиным М.М.].
На покупку архива Дитмана Сталин дал разрешение. Длительные переговоры Аросева с его владельцем были успешно завершены. В декабре
41 	Там же. Д. 63. Л. 230.
12 Там же. Л. 109.
43 	Тамже. Л. 51.
109


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
1935 года 8 чемоданов с личным архивом бывшего заведующего архивом СДПГ В. Дитмана доставили Москву. Эти материалы значительно пополнили фонды архива международного социалистического движения. Средн них были письма Ф. Меринга. К. Либкнехта. К. Цеткин, документы, относящиеся к деятельности социал-демократической фракции германского рейхстага
и 44
в годы империалистической воины .
Что касается архива СДПГ, то затяжка переговоров, связанная с уточнением состава объема содержания документов, работала в пользу конкурента ИМЭЛ. В марте 1935 года директор Экономико-исторической библиотеки, профессор истории Амстердамского университета Н. Постюмус начал переговоры с правлением СДПГ в Праге по вопросу приобретения его архива Он был не только идейным единомышленником социат-демократов, но и проявил себя как неуемный собиратель книг и документов по истории общественных движений в европейских странах. В ноябре 1935 года Постюмус основал Международный институт социальной истории (МИСИ) в Амстердаме и стат его директором. Приобретенные им коллекции составили основной фонд нового института
В 1936 году Адоратский. Аросев и Тихомирнов продолжали вести переговоры с эмигрантским руководством СДПГ. Внутриполитические события в СССР, начатые показательным судебным процессом над группой видных партийных и государственных деятелей во главе с Зиновьевым и Каменевым. окончательно подорвали доверие германских социал-демократов к руководству Советской страны и большевистской партии. Переговоры были прекращены. В мае 1938 года Правление СДПГ продало свой архив Амстердамскому институту социальной истории за символическую сумму 72 тысячи голландских гульденов4’.
Но руководство ИМЭЛ не отказалось от мысли приобретения ценнейшего архива с материалами Маркса и Энгельса Заведующий ЦПА Тихомирнов 20 мая 1940 года в письме к Сталину предлагал действовать через дипломатические каналы или иным путем, чтобы получить в свои руки материалы, находящиеся в Международном институте социальной истории. Тихомирнов не знал, что Постюмус накануне оккупации Голландии фашистской Германией вывез архив МИСИ в Лондон, где он хранился до окончания Второй мировой войны44  45 46.
Все же попытки приобретения документов и литературы за рубежом оказались не безрезультатными. У семьи Лонге были приобретены письма Маркса и Энгельса и другие материалы.
44 Александр Яковлевич Аросев // История СССР. 1967. № 4. С. 118.
45 См.: Спасение архива Социал-демократической партии Германии в 1933 г.: Из переписки Б. И. Николаевского с Б. К. Сувариным. хранящейся в Международном институте социальной истории (МИСИ) в Амстердаме // Новая и новейшая история. 1999. №4. С. 133.
46 См.: Корнеев В.Е. Об одной попытке ИМЭЛ получить в 1940 г. наследие Маркса и Энгельса из Амстердама // Отечественные архивы. 1994. № 1. С. 83.
110


Монополизация исследований проблем марксизма-ленинизма и истории ВКП(б)
21 октября 1935 года Тихомирнов сообщил в Москву о покупке ценных материалов у заграничной делегации меньшевиков. В этой коллекции были: архив старой «Искры», в том числе автографы Ленина; резолюции местных комитетов РСДРП, принятые перед созывом II съезда партии (2 тетради), среди которых проект резолюции, написанный Лениным; прокламации Ленина «Чего добиваться портовым рабочим» и «К рабочим Семенниковского завода». У Николаевского, писал Тихомирнов. есть еще целый ряд различных архивов, в том числе архив «Рабочего дела» и богатая коллекция листовок. протоколы совещания редакций «Искры» и «Зари» с редакцией «Рабочего дела».
В числе ценных приобретений за границей были подлинные материалы протокольной комиссии V съезда РСДРП - - записи выступлений участников, конспекты речей Ленина, секретарская запись двух закрытых заседаний об изыскании средств на содержание делегатов съезда, заявления в президиум, бюллетени съезда. Тогда же были приобретены копии телеграмм Ленина В. Л. Бурцеву по делу о провокаторе Р. В. Малиновском, а также материалы социал-демократической фракции 111 Государственной Думы. Переговоры о покупке этих материалов велись через посредство парижского антиквара Л. Бернштейна4'.
По другим каналам ИМЭЛ приобрел часть Поронинского архива — письма в редакцию «Правды», тексты речей большевистских депутатов в IV Государственной думе, заявления рабочих в большевистскую фракцию Думы, три тетради с записями отдельных заседаний Пражской конференции РСДРП, в том числе речей Ленина, материалы Зиновьева и др. Все это было получено Я. С. Ганецким в обмен на документы о польском восстании 1863 года и документы Ю. Пилсудского, хранившиеся в советских государственных архивах.
Много сил и времени потратили представители ИМЭЛ на переговоры с бывшим депутатом 11 Государственной думы Г. А. Алексинским на предмет покупки его архива. Еще в 20-е годы Алексинский предложил Институту Маркса и Энгельса и Институту Лепина купить его богатую коллекцию за 6 тысяч долларов. Но тогда эта сделка не состоялась. В 1935 году Тихомирнов вновь вышел на держателя этой коллекции, включавшей приблизительно 1000 документов. В ней содержались материалы Каприйской школы, группы «Вперед», социал-демократической фракции II Государственной думы, переписка А. М. Горького, Л. Д. Троцкого. А. В. Луначарского. Д. 3. Ма- нуильского и других партийных деятелей. Особую ценность коллекции составляли рукопись Ленина «По поводу так называемого вопроса о рынках» и книга В. Шулятикова «Оправдания капитализма в западноевропейской философии от Декарта до Маха» с многочисленными пометками Ленина.
4' См.: Якушев С. В. Центральный партийный архив в 30-е годы // Вопросы истории. 1991..\°4-5. С. 30.
111


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
О ходе переговоров Тихомирнов проинформировал директора ИМЭЛ в письме из Парижа 20 октября 1935 года. Проблема заключалась в высокой стоимости, предложенной Алексинским. Ои просил 100 тысяч франков, скинув прежде назначенную цену наполовину. У Тихомирпова было всего 26 тысяч франков. Он долго и настойчиво торговался с держателем архива, добиваясь дальнейшего снижения цепы. Дробить архив и продавать его по частям Алексинский не соглашался. В указанном письме Тихомирнов выступал за покупку архива целиком, исходя из того, что там имелись документы, приобретение которых диктовалось не столько научными, сколько политическими соображениями. Речь, в частности, шла о письмах М. И. Покровского. Д. 3. Мануильского и других большевиков, содержание которых компрометировало их авторов. Кроме того, в случае покупки всей коллекции Алексинский обещал дать в придачу документы, освещающие попытки размена экспроприированных большевиками денег в 1911 году, донесения агентов германского Генерального штаба о деятельности Ленина в Швейцарии в 1915-1916 годах, а также документы о связях сотрудников советских заграничных учреждений с местными спецслужбами. Свою аргументацию в пользу покупки архива Тихомирнов дополнил сообщением, что Алексинский хорошо отзывался о Сталине, и привел его слова: «Вы только скажите товарищу Сталину, какие у меня документы, и он обязательно отпустит необходимые средства, чтобы их купить»48. Дирекция Института переправила письмо Ти- хомирнова Сталину, но ответа не последовало. Он. очевидно, не доверял меньшевику и белоэмигранту Алексинскому и не хотел платить большие деньги за «кота в мешке». В конечном счете Тихомирнову удалось приобрести три редких издания, в том числе книгу Шулятикова с пометками Ленина.
У проживавшей в Лондоне вдовы известного революционера-народника и писателя С. М. Степняка-Кравчинского за 5 тысяч фунтов стерлингов был куплен архив ее мужа. В нем находилась переписка Степняка-Кравчинского с К. Марксом. Ф. Энгельсом, II. Л. Лавровым, И. А. Кропоткиным. В. И. Засулич. Р. Люксембург, В. Либкнехтом. В. Адлером и др. В приобретении этого архива значительную роль сыграл чрезвычайный и полномочный представитель СССР в Великобритании И. М. Майский49.
ИМЭЛ вел активную переписку с чрезвычайным и полномочным представителем СССР в Швеции А. М. Коллонтай. Адоратский просил ее содействовать поиску сундука с документами Е. Бош. Н. И. Бухарина. Г. Пятакова, оставленного в Швеции в 1917 году. В нем якобы была переписка Ленина с редакцией журнала «Коммунист». Еще в 1923 году Истпарт организовал поисковую работу, однако никаких следов этого мифического сундука обнаружить не удалось. Новая попытка тоже была безуспешной. Коллонтай
48 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. З.Д. 63. Л. 29.
49 Там же. Л. 224.
112


Монополизация исследований проблем марксизма-ленинизма и истории ВКП(б) передала ИМЭЛ адресованное ей письмо Г.В. Плеханова и сообщила, что имеет намерение передать Институту свой личный архив10.
При всей важности поисковой работы за границей главным направлением было выявление документов и литературы в советских государственных архивах, библиотеках, музеях, а также в частных коллекциях, переданных в государственную собственность. В отличие от прежнего периода, в 30-е годы расширилась тематика комплектования документальной и книжной базы вследствие того, что в структуре Института появились новые подразделения. призванные разрабатывать историю международного коммунистического движения и III Интернационала, вопросы истории комсомола, молодежного и других социальных движений.
Значительным по объему было поступление документов Ленина, хотя из года в год количество полученных рукописей снижалось. За 1932 1933 годы ИМЭЛ приобрел 731 документ. Большинство новых материалов относилось к советскому периоду и представляло собой записки, телеграммы. проекты декретов. За период до октября 1917 года ИМЭЛ получил из Дома Плеханова переписку Лепина по вопросам работы редакции газеты «Пролетарий». Среди новых поступлений были материалы, относящиеся к работе Ленина над книгой «Развитие капитализма в России». Они раскрывали круг использованной литературы и приемы исследовательской работы Ленина над этим трудом. Архив ИМЭЛ совместно с Центрархивом выявил в фондах Департамента полиции 90 документов, в большинстве случаев перлюстрированных и частично подлинных, а также 2688 документов о Ленине. которые давали возможность дополнить и уточнить фактические данные о его жизни и революционной деятельности. К этому времени в ленинском фонде было учтено 26060 автографов50  51.
Неразрывно с архивом Ленина были связаны документы по истории большевистской партии. За период до октября 1917 года таковых насчитывалось около 7500. Материалы партийных съездов и конференций в архиве были представлены достаточно полно. Отсутствовали документы I (1898), VI (1917) съездов, материалы конференций социал-демократических организаций в Риге (1905) и IV (третьей общероссийской. 1907 г.). Не удалось разыскать протоколы пленума ЦК РСДРП (январь 1910 г.), совещания ЦК (июнь 1911 г.), совещания ЦК и Петроградского комитета с местными партийными организациями (октябрь 1917 г.).
Фонды ЦПА пополнились материалами ряда отделов ЦК ВКП(б) за 20-е годы: общего, управления делами, организационно-распределительного, аги- тационно-пронагандистского. информационного, статистического и др.
50 Там же. Д. 57. Л. 27,116,120.
51 См.: Институт Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП(б). Отчет XVII съезду ВКП(б). М., 1934. С. 92.
113


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
ИМЭЛ осуществлял комплектование фондов личного происхождения. В 30-е годы в нем хранились фонды В. А. Антонова-Овсеенко, Ф.Э. Дзержинского. В.II. Ногина, М.С. Ольминского. II.И. Подвойского. Я.М. Свердлова и других активных участников Октябрьской революции. Они формировались. как правило, после смерти видного деятеля большевистской партии и Советского государства. Наряду с материалами личного характера в них в большинстве случаев находились документы служебной деятельности, отражающие работу партийных и советских органов.
Большую историческую ценность представляли документы, отложившиеся в архивах оппозиционеров. После ареста участников троцкистско-зи- новьевской оппозиции органами НКВД был конфискован так называемый архив оппозиционного блока, насчитывающий около 10 тысяч документов за 1908-1929 годы. Среди них - дореволюционная переписка Зиновьева и Каменева с Лепиным, II. К. Крупской. II. И. Бухариным. Г. Л. Пятаковым, А. Г. Шляпниковым, И.Ф. Арманд, записи Зиновьева на заседаниях Кин- тальской конференции (1915), переписка советского периода между Каменевым. Зиновьевым, Бухариным. Крупской и другими видными деятелями партии о ленинском завещании, о взаимоотношениях со Сталиным и Троцким, материалы «новой оппозиции», письма бывших оппозиционеров и др. Часть документов была передана в секретный архив ЦК ВКП(б). часть — в ЦПА, где они находились на секретном хранении. После московских показательных политических процессов 1936 -1938 годов но делу «антисоветских центров» документы оппозиции в ЦП А уже не передавались, а оседали в основном в НКВД.
Судя по заключению комиссии ЦК, проверявшей Центральный партийный архив в феврале 1939 года, документы из личных архивов «врагов народа» - Зиновьева. Каменева. Пятакова, Рыкова, Томского. Шляпникова — были уничтожены или переданы в НКВД3*.
Что касается архива Рязанова, его судьба известна: «...в 1941 г. были уничтожены тысячи документов, в том числе и переписка ученого. 11 сожженных томов включали в себя документы, связанные с правозащитными хлопотами Рязанова»33.
Ценнейший архив Троцкого сохранился, но в ИМЭЛ он не поступил. В нем. помимо авторских документов, отложились выписки из протоколов и решения Политбюро. Оргбюро и Секретариата ЦК РКП(б). информационные материалы ЦК. документы Реввоенсовета, полевой канцелярии председателя РВСР, Наркомата иностранных дел. Исполкома Коминтерна и др. Наиболее важные секретные документы, которые подлежали возврату.  * *
52 См.: Мосолов В. Г. ИМЭЛ ■ цитадель партийной ортодоксии: Из истории Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. М., 2010. С. 349 350.
53 Рокитянский Я. Г., Мюллер Р. Красный диссидент. М„ 1996. С. 81.
114


Монополизация исследований проблем марксизма-ленинизма и истории ВКП(б)
в секретариате Троцкого копировались. В архиве имелась обширная переписка с видными советскими и партийными деятелями, в том числе с Лениным. Письма, записки и телеграммы Ленина были представлены в фотокопиях, так как подлинники были переданы в Институт Ленина. При депортации из СССР в 1929 году значительную часть архива Троцкий увез с собой. Он активно использовал эти материалы в своих антисталинских трудах.
В 1934 -1938 годах в ЦП А поступило на хранение 16 854 дела по истории большевистской партии и революционного движения. В «Основном фонде», состоявшем из ленинских документов и примыкавших к ним историко-партийных материалов, насчитывалось 43 тысячи документов. Кроме того, в архиве было скомплектовано более 100 личных фондов”.
В составе Центрального партийного архива самостоятельной частью являлся архив социал-демократии Полыни и Литвы, организованный в 1929 году. Он насчитывал около 60 тысяч документов. В нем хранились фонды Главного управления партии, а также видных деятелей польской социал-демократии Ф. Дзержинского. Л. Тышко и др. В начале 30-х годов ЦП А скомплектовал ряд фондов деятелей международного коммунистического движения, в частности Р. Люксембург. К. Либкнехта. К. Цеткин. Е. Левин.). Д. Серрати и С. Катаямы.
Помимо архива ИМЭЛ. являвшегося центральным архивохранилищем ВКП(б). на местах существовали 26 его отделений. Они собирали и хранили документы, относящиеся к деятельности республиканских, краевых, областных партийных организаций.
После объединения двух институтов библиотека ИМЭЛ стала главным партийным книгохранилищем. По своему богатству, полноте и ценности фондов она являлась одной их крупнейших библиотек мира, а по истории рабочего движения была уникальной. Вследствие ограничения международных связей приток редких зарубежных изданий уменьшился. Общее количество книг росло главным образом за счет получения обязательного экземпляра. Значительное внимание стало уделяться собиранию всех изданий и переизданий произведений Сталина, который с конца 20-х годов партийной пропагандой был поднят на уровень классика марксизма-ленинизма. Расширилась работа по комплектованию научной литературы, документальных изданий и периодической печати о деятельности Коминтерна и зарубежных коммунистических партий. За два года деятельности нового института библиотека пополнилась на 47 тысяч книг. Общее количество книг составило 650 тысяч53. В 1935 году дирекция ИМЭЛ приняла решение о немедленной  54 55
54 См.: Якушев С. В. Центральный партийный архив в 30-е годы // Вопросы истории. 1991. №4-5. С. 27.
55 См.: Институт Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКПб). Отчет XVII съезду ВКП(б). М„ 1934. С. 104.
115


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
передаче в другие библиотеки части непрофильных книг и журналов. Оно было вызвано тем. что значительная часть библиотеки ИМЭЛ перевозилась в здание бывшего Института Ленина на Советской площади. Но имеющееся там книгохранилище не позволяло в полном объеме разместить фонды библиотеки. Передаче в другие библиотеки подлежали комплекты русских и иностранных журналов дореволюционного и советского периода, кроме тех. которые значились в Истпарте как ценные. После дополнительной проверки посчитали необходимым избавиться от советской и зарубежной художественной литературы, хранившейся в неосновных фондах библиотеки. Было признано также целесообразным освободиться от обменного фонда русских и зарубежных газет. В здании на улице Маркса и Энгельса оставались только наиболее актуальные для деятельности научных отделов книжные фонды (кабинеты)06.
В Библиотеке ИМЭЛ продолжалась работа по совершенствованию каталогизации. Ввиду того, что алфавитный, систематический и предметный каталоги имелись только в бывшем Институте Ленина, сотрудники библиотеки приступили к составлению аналогичных каталогов на фонды бывшего Института Маркса и Энгельса. В помощь подготовке к работе над четырехтомником по истории ВКП(б) библиотека занялась составлением полной библиографии но истории партии. Этой цели были подчинены такие библиографические издания, как «Ежегодник марксистско-ленинской партийной литературы» и «Библиография социал-демократических листовок».
Роль ИМЭЛ в формировании культа личности Сталина
Кампания разоблачения «троцкистской контрабанды» в общественных науках оказала непосредственное влияние па всю научную деятельность ИМЭЛ. В течение 30-х годов Институт сращивается с аппаратом ЦК партии, формально сохраняя организационную самостоятельность. Фактически дирекция нс могла принимать решения научного, организационного, кадрового и хозяйственного характера. По многим вопросам своей работы она обращалась непосредственно к Статину. Выполнение политических указаний вождя становится для ИМЭЛ основным содержанием деятельности. Существенно сузилась и без того ограниченная возможность развития Института как научно-исследовательского центра Находясь под строгим контролем ЦК ВКП(б), он все больше превращается в коллективного партийного пропагандиста сталинского курса, становится идейным орудием борьбы против оппозиции и всякого проявления инакомыслия и свободы научного поиска  *
56 	РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 55. Л. 145.
116


Роль ИМЭЛ в формировании культа личности Сталина
Академик П. В. Волобуев, оценивая вред, нанесенный гуманитарным наукам в 30-е годы, писал: «Подлинным бичом исторической пауки, как. впрочем, и других общественных наук, стали догматизм, конъюнктурщина, субъективный социологизм. Возведенный па пьедестал принцип партийности был примитизирован, так же как и его "собрат” в марксистской методологии принцип классового подхода. Марксистская методология и теория были предельно обеднены и вульгаризированы. И это выдавалось за развитие марксизма-ленинизма»’1'.
Приняв па себя задачи бывшего Института К. Маркса и Ф. Энгельса, дирекции ИМЭЛ надо было закончить выпуск сочинений классиков марксизма на русском языке. Она критически оценила то. что было сделано до сих пор с точки зрения научного уровня и сроков подготовки томов. Прежнему руководству ИМЭ приписывались ошибки политического характера. Поэтому ставилась задача провести сверку текстов всех вышедших ранее томов по оригиналам. На завершение выпуска этого издания были брошены оставшиеся немногочисленные научные силы. При бывшем руководстве вышли в свет 1-111, V VIII. XXI-XI11 тома. XIV и XXIV тома были подготовлены еще при Рязанове, а изданы уже при Адоратском.
Объединенный Институт за два с половиной года смог подготовить и издать 7 томов в 9 книгах. Это оценивалось как значительный успех в сравнении с прежними темпами работы. Несмотря на ускорение подготовки томов, этот участок считался отстающим. Предполагалось, что выпуск будет завершен в 1934 году. Однако план выпуска последующих томов систематически не выполнялся. Издание Сочинений Маркса и Энгельса на русском языке было завершено в основном к 1940 году. Великая Отечественная война прервала дальнейшую работу. Два последних тома удалось выпустить лишь в 1946-1947 годах.
Научное значение первого издания Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса состояло в том. что впервые были собраны и опубликованы все выявленные произведения, статьи, речи, письма, заметки и другие материалы. Более 450 работ и 779 писем Маркса и Энгельса, вошедших в издание, ранее не публиковались57  58. Подавляющее большинство статей и заметок Маркса и Энгельса были обнаружены сотрудниками Института в результате просмотра газет, журналов и других периодических изданий европейских стран и Америки. Многие материалы издания представляли библиографическую редкость, часть из них никогда ранее не печаталась на русском языке. Среди 180 подобных работ были и такие значительные, как «Немецкая идеология», «Господин Фогт».
57 	Наука и власть: Воспоминания ученых-гуманитариев и обществоведов. М., 2001. С. 116.
и См.: Идейный арсенал коммунистов. 2-е изд., доп. М., 1979. С. 66-67.
117


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
'Груды, вошедшие в это издание, позволяют проследить генезис взглядов Маркса и Энгельса, этапы их формирования и развития, познать сущность марксизма как целостной идсйно-полнтичсской доктрины. Это имело большое значение для научной и партийно-пропагандистской работы, для воспитания трудящихся в духе социализма. Произведения, предназначенные для массового читателя, перепечатывались с томов Собрания сочинений миллионными тиражами. Переводы па языки народов СССР осуществлялись также по этому изданию.
Наряду с изданием идейного наследия основоположников марксизма на русском языке ИМЭЛ продолжил начатую Б.Д. Рязановым работу над МЭРА - Полным собранием сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса на языках оригинала (Marx Engels Gesamtausgabe — MEGA). Отношение Адоратского к этому изданию было негативным, поскольку оно носило академический характер и оставалось малодоступным широким массам рабочих и трудящихся. Он писал, что Рязанов похоронил идейное наследие основоположников марксизма в «менее доступных бесчисленных томах "Marx- Engels Gesamtausgabe"». Однако ЦК партии все еще мыслил категориями мировой революции, поэтому работа над МЭРА считалась актуальной. Отличие этого издания от выпуска сочинений на русском языке состояло в том, что все авторские работы печатались на языке оригинала. В научно-справочном аппарате томов давались подробные сведения относительно разночтений в различных изданиях, вычеркнутых из рукописи мест. Кроме того, в МЭГА включались все подготовительные материалы: конспекты, выписки, планы, наброски, варианты и пр. Таким образом, широко раскрывалась лаборатория творческого процесса, ход развития мысли. Все издание должно было составить примерно 40 томов авторских текстов и 2 тома указателей.
Цель этого академического издания заключалась в том. чтобы максимально полно обнародовать все. что было написано Марксом и Энгельсом, дать читателю подлинные тексты, создать эталон, с которого осуществлялись бы переводы на все языки и дальнейшие издания во многих странах. Такая цель соответствовала как научным задачам, так и политическим интересам советской власти и Коминтерна.
Как и Сочинения на русском языке, международное издание состояло из трех отделов: первый — исторические, философские, политические работы, второй — «Капитал» и «Теории прибавочной стоимости», третий — письма. В1927 г. вышел в свет первый том МЭГА. До объединения с Институтом Ленина было издано 5 томов в 6 книгах. В Берлине специально для МЕГА было создано издательство. С 1931 года главным редактором этого уникального издания стал Адоратский. При нем было напечатано еще 7 томов. После прихода к власти фашистов издание было перенесено в СССР, а в 1935 году прекращено. Это объяснялось не отсутствием средств, а политической 118


Роль ИМЭЛ в формировании культа личности Сталина
ситуацией в Советском Союзе, входившем в полосу кошмарного всеохватывающего государственного террора. В составе подготовителей МЭГА были зарубежные специалисты, которым сталинский режим перестал доверять. Чистка иностранных кадров в ИМЭЛ была особенно тщательной.
Несмотря на незавершенность издания, в вышедших томах МЭГА впервые были воспроизведены полностью тексты рукописей 40-х годов: «К критике гегелевской философии права», «Экономическо-философские рукописи 1844 года» К. Маркса. «Истинные социалисты» Ф. Энгельса. Наиболее полно в МЭГА была представлена переписка за 1844 1883 годы.
Институт продолжил выпускать «Архив Маркса и Энгельса», который был третьей серией изданий, публиковавших произведения основоположников марксизма. В отличие от рязановских выпусков «Архива», в нем печатались исключительно рукописи Маркса и Энгельса. Дирекция ИМЭЛ негативно оценила прежнюю практику публикации в этом органе исследовательских трудов марксоведов. С VI тома, подготовленного при новом руководстве. изменили даже нумерацию: он стал первым. Этим актом дирекция Института подчеркивала, что «Архив Маркса и Энгельса» не является продолжением прежнего издания.
Институт стал больше внимания уделять популяризации учения марксизма. К 50-летию со дня смерти К. Маркса (14 марта 1933 г.) вышли в свет его избранные произведения в двух томах. Это было первое издание наиболее популярных произведений Маркса, предназначенное для работников государственных учреждений, партийного и комсомольского актива. Несмотря на название двухтомника — «Избранные произведения К. Маркса», в него вошли некоторые произведения Ф. Энгельса, статьи В. И. Ленина и статья И. В. Сталина о роли Ленина как продолжателя дела Маркса.
Болезненным оставался вопрос о качестве переводов произведений Маркса и Энгельса. Резкой критике подверглись переводы работ Энгельса «Диалектика природы» и «Анти-Дюринг» и работы Маркса «Нищета философии», в которых якобы искажался их смысл. Да. качество переводов не было безукоризненным, но главный их «недостаток» состоял в том, что они были сделаны в бытность Рязанова директором И МЭ.
После ликвидации Института К. Маркса и Ф. Энгельса в целом пошла на спад публикация документов, отражающих эпоху, в которой жили основоположники марксизма. На фоне незначительного числа публикаций заметным явлением стал выход в 1933-1934 годах нескольких книг: «Основание Первого Интернационала», «Базельский конгресс Первого Интернационала», «Письма деятелей Первого Интернационала в дни Коммуны 1871 года». Тогда же вышли воспоминания П. Лафарга и Э. Маркс-Эвелинг о Карле Марксе. Институт подготовил тезисы к 50-летию со дня смерти Маркса (1933). В связи с этой памятной датой вышла брошюра Л. Перчика с кратким изложением биографии Карла Маркса.
119


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
Издание произведений Ленина также шло с большим трудом. В1932 году наконец был завершен выпуск второго и параллельного третьего издания Сочинений В. И. Ленина в 30 томах. Справочные тома вышли позднее. В каждом из изданий содержалось 2780 произведений, включая книги, брошюры, выступления, письма, тезисы, резолюции, заметки и другие материалы09. В них было помещено свыше 450 новых ленинских документов, не вошедших в первое издание. По объему новые материалы превышали 100 печатных листов*  60. Из рукописного наследия, имевшегося в архиве Института, в третье издание нс вошли планы статей, отдельные отрывки, наброски и другие «дробные» материалы, которые считались малодоступными для массового читателя. Кроме того, некоторые материалы не помещали в Сочинения исходя из того, что они якобы не актуальны. «Возник вопрос, писал Адоратский, ■ давать ли документы и речи 1921 г., касающиеся концессий. Концессии не упоминаются в "Кратком курсе истории ВКП(б)". Большой роли в деле восстановления промышленности они не играли»61.
Новое издание было осуществлено под редакцией Л. Б. Каменева, В. В. Адоратского. В. М. Молотова, М. А. Савельева. Тома готовили к печати
B. Г. Сорин. Г. И. Крамольников, И. П. Товстуха. Э.Я. Газганов, И. И. Минц, И.Л. Татаров. Н.А. Карев. Ф.Д. Кретов. И.В. Волковичер. А.И. Ломакин, Д.Я. Кин. А. И. Угаров. Д.А. Баевский. П.Н. Овсянников. В.Н. Рахметов.
C. 11. Коршунов. К. II. Новицкий. Правила издания ленинских произведений были разработаны известным археографом С. Н. Валком.
«30 томов Сочинений Ленина - это целая энциклопедия коммунизма»62. - говорится в отчете ИМЭЛ XVII партийному съезду. Такое определение не совсем точно. 11равильпее надо бы сказать «энциклопедия ленинизма», поскольку учение Ленина лишь одно из направлений коммунистической доктрины. Советское руководство, но крайней мере, официально, признавало коммунизм только как теорию и практику ленинизма, даже не большевизма в целом, так как в нем были не только «твердокаменные» большевики, но и непоследовательные, колеблющиеся элементы, мягкотелые примиренцы. Но если говорить о ленинизме, то 30 томов Сочинений действительно отражают целую эпоху упорной борьбы российского пролетариата и большевистской партии за политическую власть, опыт и уроки стачек и революций, Гражданской войны, вопросы создания Советского государства, план построения социализма, решение социальных вопросов и т.п. В них содержится материал о международном рабочем движении, в основном критика 39 См.: Идейный арсенал коммунистов. 2-е изд., доп. М„ 1979. С. 96.
60 См.: Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XVI партийному съезду. М., 1930. С. 12.
61 РГАСПИ. Ф. 559. Оп. 1.Д. 128. Л. 24.
62 Институт Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XVII съезду ВКП(б). М., 1934. С. 41.
120


Роль ИМЭЛ в формировании культа личности Сталина
реформизма, деятельности социал-демократических партий. Второго Интернационала; о борьбе за создание Коминтерна и распространение идей коммунизма во всем мире. Важное место в Сочинениях занимают проблемы партийного строительства, стратегия и тактика революционной борьбы.
Документальные приложения и обширный комментарий к томам расширяют представление читателя о событиях, фактах, липах, упоминаемых в авторском тскггс. В период, когда выпускались второе и третье издания Сочинений Лепина, еще нс было «фигур умолчания», «запретных тем» и прямой фальсификации. Многие участники революционного движения, упоминаемые Лепиным, были живы, сто существовало Общество старых большевиков. с которым Институт поддерживал тесные связи. Макеты томов рецензировались ветеранами партии, сподвижниками Ленина. После выпуска очередного тома в периодической печати появлялись отзывы, в которых не только раскрывалось содержание ленинских произведений, но и фиксировался научный уровень подготовки издания, в том числе и допущенные фактические ошибки в справочном аппарате. Таким образом, третье издание Сочинений Ленина явилось последней попыткой нефальсифицированной подготовки ленинских документов к печати.
Эта оценка не исключает того факта, что в ряде томов были фактические ошибки и искажения. 27 ноября 1931 года в газете «Правда» было напечатано заявление дирекции Института Ленина, в котором отмечалось, что в научносправочном аппарате 2-го издания Сочинений Лепина содержатся ошибки как фактического, так и принципиального характера. Это заявление, скорее всего, было попыткой переложить ответственность за допущенные ошибки на бывшее руководство Института. Член дирекции Института Ленина и член редакции Сочинений Лепина В. М. Молотов немедленно отреагировал на эту заметку. Он направил письмо в Политбюро I (К ВКП(б) (копию - в ИМЭЛ) с выражением решительного протеста в связи с тем. что публикация не была с ним согласована. Вместо того чтобы исправить допущенные ошибки, сетовал Молотов. ИЛ обнародовал их в печати, что не отвечает интересам партии. Молотов предложил дать в «Правде» разъяснение от имени ЦК по поводу этого заявления и впредь не публиковать никаких сообщений от имени Института без ведома всех членов дирекции. Он предложил также представить в ЦК отчет дирекции и редакций Собрания сочинений и «Ленинских сборников» о том. что делается для исправления ошибок63.
29 ноября 1931 года заместитель директора Товстуха направил в Политбюро ЦК (копию - Молотову) письмо с признанием своей вины, так как заявление в газету готовил он. Товстуха согласился с тем, что неверно написал об ошибках «принципиального характера», правильно было бы сказать об «отдельных ошибках». Оправдывая свое обращение к читателям газеты. 63 	РГАСПИ. Ф. 347. Оп.1.Д. 167. Л. 1 2.
121


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
он писал, что рассчитывал на помощь в исправлении ошибок в примечаниях (свыше 2.8 тыс. страниц) и приложениях (5 тыс. страниц). Однако Товстуха выступил против нового заявления в печати, так как «это может ударить слишком сильно по Институту». То ли обидевшись, то ли чувствуя большую ответственность и собственную уязвимость как специалиста (незнание немецкого языка). Товстуха использовал этот инцидент для прошешм об отставке с поста заместителя директора. «11е гожусь я для этого», заявил он. Свое прежнее согласие запять эту должность оп объяснил тогдашней обстановкой (борьба с рязаиовщипой). А ныне в сердцах он заявил: «Ну какой я к черту "ученый", теоретического багажа у меня никакого...»64. Политбюро ЦК КПСС нс удовлетворило его просьбу. Товстуха нужен был Сталину именно па этом месте, чтобы предотвратить возникновение какой-либо новой «рязановщины». Он продолжал работать в ИМЭЛ вплоть до своей смерти в 1935 году.
С образованием ИМЭЛ контроль над ним стал осуществлять Сталин, и именно он решал вопросы публикации документов классиков марксизма- ленинизма.
Между 7 и 14 января 1932 года директор ИМЭЛ Адоратский направляет Сталину два ленинских документа с просьбой дать разрешение на их публикацию в «Правде» и других газетах в день годовщины смерти Ленина. Сталин не согласился и рекомендовал подобрать другие письма и статьи, считая, что представленные документы «слишком малозначительны». В новую подборку. направленную Сталину. Адоратский включает 5 документов, из которых только два с разрешения Сталина подлежат публикации: «Открытое письмо ко всем социал-демократам-партийцам» и «О краске стыда у Иудушки Троцкого»6’’.
8 декабря 1932 года Тихомирнов обратился к Сталину с просьбой в срочном порядке опубликовать документы Ленина по поводу статьи Н. И. Бухарина «К теории империалистического государства», в которых содержалась ленинская критика некоторых положений Бухарина. Сталин наложил резолюцию «Я за»66.
Таким образом, используя архивные ленинские документы. Сталин осуществлял контроль за деятельностью Института и нацеливал дирекцию на разоблачение политического и морального облика оппозиционеров, оставляя за собой право выбора конкретных объектов.
По завершении третьего издания Сочинений Ленина наступил период сознательной фальсификации ленинских текстов и других элементов подготовки документов к печати. Дополнительные тома второго и третьего 64 РГАСПИ. Ф.347. Оп. 1.Д. 167. Л. 6.
65 Вопросы истории. 2004. №11. С. 22-23.
66 Там же. С. 24.
122


Роль ИМЭЛ в формировании культа личности Сталина
изданий уже нельзя было выпускать в прежнем виде. Нужно было изымать из текста упоминания лип. принадлежавших оппозиции, снимать фамилии подготовителей, писать заново предисловия и примечания. Инициатором фальсификаций выступала дирекция ИМЭЛ. 15 апреля 1935 года Адоратский сообщил Молотову, что в допечатках томов второго издания с титульного листа снято имя Каменева, по оставлены написанные им предисловия. В допечатках третьего издания предлагалось во всех томах указать нынешнюю редакцию издания и написать новые предисловия6'.
По мерс того как террор поглощал новые жертвы, возрастала необходимость подгонять печатную продукцию под политическую конъюнктуру. Начиная с 1937 года перепуганная дирекция не осмеливалась перепечатать даже ранее опубликованные ленинские документы без изъятий. Адоратский и Сорин неоднократно обращались непосредственно к Сталину за советом, как поступить с теми документами Лепина, в которых упоминаются лица, ставшие «врагами народа». Так. 7 января 1937 года директор ИМЭЛ докладывал Сталину, что при подготовке дополнительного XXXI тома Сочинений Ленина «возникли затруднения»: как следует поступить с письмами, адресованными Зиновьеву. Сокольникову. Радеку и др. Адоратский предложил следующий вариант решения проблемы. Во-первых, снять ленинское обращение «Дорогой друг!», заменить фамилию названием учреждения, во главе которого стоял адресат. Во-вторых, документы. содержащие одобрение Лспипым заявлений или действий названных лиц, исключить из тома. В то же время предлагалось оставить в томе заключительное слово Ленина по докладу о концессиях на фракции ВЦСПС И апреля 1921 года, в котором выражается согласие с позицией Рязанова. «Это место. - говорится в письме Адоратского, так связано со всем ходом мысли Ленина, что его нельзя опустить. По в том же заключительном слове о концессиях мы опустили абзац, касающийся Каменева и Троцкого...»67  68. По всей видимости, одобрение сверху было получено, так как 25 января 1937 года Сорин сообщил Сталину, что в дополнительном томе Сочинений Ленина сделаны сокращения за счет изъятия мест, где упоминаются «враги народа»69. Кстати будет заметить, что речь шла о перепечатке ранее изданных документов.
15 июня 1937 года дирекция ИМЭЛ обратилась к Сталину с аналогичной просьбой. На этот раз речь шла о двухтомнике «Избранных произведений» Ленина, посвященном 20-летию Октябрьской революции. Дирекция просила согласия Сталина не включать в него незначительные документы с одобрительными отзывами о лицах, «ставших врагами народа». Что касается работ,
67 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 62. Л. 106.
68 Там же. Д. 98. Л. 6.
69 Там же. Л. 30.
123


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия имевших принципиальное значение, то их предлагалось оставить в сборнике, опустив «мелкие детали», связанные с «враждебными именами»70. Согласие было получено. Это фальсифицированное издание было рассчитано на широкий круг читателей в качестве пособия для изучения и пропаганды ленинизма. 30 декабря 1937 года Адоратский спрашивал согласия Политбюро ЦК BKI 1(6) па исключение всех биографических справок в допечатке томов 3-го издания Сочинений Лепина, поскольку в них сплошь и рядом встречались имена «врагов парода»'1. В результате научный уровень дополнительного тиража Сочинений Лепина н всех последующих публикаций ленинского наследия резко снизился.
Комиссия ЦК ВКП(б). обследовавшая деятельность Института в начале 1939 года, оцепила работу Института по изданию ленинских трудов негативно. По сути дела. ИМЭЛ подвергся критике за издания, вышедшие в свет до начала 30-х годов, когда подготовители придерживались академического принципа и не допускали какого-либо вмешательства в текст. Тогда предисловия и развернутые примечания нс согласовывались с позицией Сталина. В докладной записке комиссии отмечалось, что так называемый «научный» аппарат к томам Сочинений Лепина «сплошь и рядом служил для протаскивания троцкистско-зииовьевско-бухарипско-каменевско-рыковской. меньшевистской и эсеровской контрабанды»'2.
Новые документы Ленина первоначально печатались в основном в «Ленинских сборниках». Со времени объединения двух институтов и до начала Великой Отечественной войны вышли из печати 15 «Ленинских сборников» (XIX-XXXIII). которые содержали неопубликованные рукописи (статьи, заметки, выписки, планы, наброски статей, проекты резолюций, письма, записки, конспекты, пометки на книгах и т.д.). В этот период сборники выходили крайне неравномерно. Так, если в 1933 году Институт издал 5 сборников. то в 1939-м -- ни одного. Такая тенденция была характерна для всех форм публикаторской работы ИМЭЛ. Объясняется это не отсутствием документов. а напряженной политической обстановкой в стране, соответственно - и в коллективе Института. Выявление «врагов народа» и чистка партийных рядов дезорганизовали всю творческую работу.
Указанная выше комиссия выявила «грубые политические ошибки» в некоторых томах «Ленинского сборника». Например, в VI выпуске напечатана антипартийная брошюра Троцкого «О роли и задачах профсоюзов», в XX работа А. М. Коллонтай «Рабочая оппозиция», а XI11 выпуск «насквозь служит популяризации антипартийных, вражеских элементов»73.
70 РГАСПИ. Ф. 71. Он. 3.Д. 62. Л. 131-133.
71 Там же. Л. 239.
72 Там же. Д. 109. Л. 165.
73 Там же. Л. 161.
124


Роль ИМЭЛ в формировании культа личности Сталина
Упрек Институту в фальсификации являлся неуклюжей попыткой свалить вину с больной головы па здоровую, так как со времени объединения двух институтов дирекция ИМЭЛ ничего не выпускала без санкции ЦК партии. Руководители Института никогда пс рискнули бы нарушить установленный порядок.
Сразу после завершения третьего издания Сочинении Ленина дирекция Института ставит перед ЦК ВКП(б) вопрос о начале работы над новым, четвертым изданием. Формальная логика этого предложения состояла в том. что ленинское рукописное наследие пополнилось новыми документами, следовательно. третье издание уже не являлось достаточно полным. В новое издание должно было войти более 500 новых документов. Говорилось и о том, что вышедшие тома получены подписчиками, переданы в библиотеки, раскуплены, стало быть, надо ликвидировать дефицит. Такая аргументация нс была корректна. Во-первых, потому что новые ленинские документы продолжали публиковаться в «Ленинских сборниках», наиболее важные в «Пролетарской революции» и других печатных органах. Во-вторых, почти ежегодно Партиз- дат печатал дополнительные тиражи отдельных томов, а в 1935 году массовым тиражом перепечатаны полностью второе и третье издания, в 1937-м третье. Кроме того, постоянно выходили массовыми тиражами двухтомник и шеститомник «Избранных произведений» Ленина'4. Выпускались и переиздавались тематические сборники ленинских трудов и отдельные сочинения.
После разгромной критики I (ентральпым комитетом партии деятельности ИМЭЛ дирекция проявила самокритичность в оценке научного уровня прежних выпусков сочинений Ленина. В частности, было признано, что в расположении произведений в третьем издании нс было единства: хронологический принцип сменялся тематическим. Письма располагались без определенного порядка и последовательности. Более серьезный недостаток состоял в том. что в текстах документов допускались пропуски и отступления от первоисточника. Но подлинная цель подготовки нового издания была, безусловно, не научная, а политическая: предисловия и примечания к томам Сочинений уже не соответствовали сталинской концепции ленинизма и истории партии. Дирекция вынуждена была признать, что в научносправочном аппарате (примечания, биографические справки, приложения) допущены «грубейшие ошибки вредительского характера»'’. Искоренение «вредительства» — вот главный побудительный мотив подготовки нового издания Сочинений Ленина.
Вопрос о необходимости выпуска нового, четвертого издания ранее ставился неоднократно. Так. в постановлении ЦК от 25 августа 1935 г. о работе  * *
"| См,: Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, 1932- - 1945: Библиогр, указ, .VI., 1985,
?5 РГАСПИ, Ф. 71. Оп, 3. Д. 130. Л, 127-128,
125


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
Института Маркса-Эпгельса-Ленина определялась задача начать работу по подготовке четвертого издания Сочинений Ленина после завершения издания «Ленинских сборников»'6.
Окончательное решение о выпуске нового издания Сочинений Ленина было принято Оргбюро ЦК 20 января 1940 года. В нем формулировались основные принципы включения и расположения произведений Ленина, необходимость текстологических сверок опубликованных трудов с рукописями, очерчен круг вопросов, связанных со справочным аппаратом к томам, а также определены сроки окончания издания ■ июль 1942 года.
И снова ЦК демонстрирует тотальный контроль над всем процессом работы: «Обязать ИМЭЛ предоставлять на утверждение ЦК ВКП(б) проект необходимых исправлений при наличии разночтений между печатным текстом и ленинскими первоисточниками, а также проект исправлений всех обнаруженных искажений как в передаче записей речей и выступлений В, И. Ленина, так и в тексте его произведений»".
Если в вышеуказанном решении определен хронологический принцип расположения произведений, то в решении Политбюро от 13 мая 1940 года о четвертом издании Сочинений Ленина уточняется: «В основу группировки ленинских работ по периодам и томам должна быть положена периодизация истории партии, данная в "Кратком курсе истории ВКП(б)"»76  77 78.
Тома четвертого издания готовились в основном новыми сотрудниками, пришедшими на работу в Институт накануне войны. В 1941 году вышли два первых тома и был напечатан третий том, ио до начала Великой Отечественной войны его не успели выпустить в свет. Блоки тома погибли в результате бомбардировок Ленинграда, где печаталось издание79.
С начала30-х годов Институт начал активную работу но научному оформлению тезиса о четвертом классике марксизма-ленинизма. Издание и пропаганда трудов Сталина были объявлены одним из приоритетных направлений публикаторской деятельности ИМЭЛ. Раньше основные работы генсека готовил к печати его аппарат. В 1931 году помощник Сталина И.П. Човстуха был переведен в Институт на должность заместителя директора. Под его редакцией ИМЭЛ выпустил сборники статей и речей И.В. Сталина «Об Октябрьской революции». «О Ленине», «Марксизм и национально-колониальный вопрос», которые неоднократно переиздавались.
Культивировалась практика включения работ Сталина в издания трудов Ленина. Так. в книге «В.И. Ленин в первые годы Советской власти» были помещены статьи Сталина, а также воспоминания ряда партийных 76 См.: Там же. Ф. 17. On. 163. Д. 1075. Л. 138.
77 Там же. Д. 1261. Л. 236.
78 Там же. Л. 235.
'9 См.: Идейный арсенал коммунистов. 2-е изд., доп. М., 1979. С. 100.
126


Роль ИМЭЛ в формировании культа личности Сталина
и государственных деятелей. Затем имя Сталина начали выносить па обложки книг рядом с именем Лепина. В качестве примера можно привести «Избранные произведения» в одном томе; «Избранные произвел синя 1917 года» в одном томе; сборник «О партийном строительстве» в двух томах. Цель подобной практики заключалась в том, чтобы сформировать в общественном сознании культ нового вождя, равного Лепину.
При подготовке к печати протоколов XII съезда РKi 1(6) в Институте возникла мысль дать в приложении письмо Сталина и другие документы о неисполнении Троцким постановления Политбюро ЦК партии от 23 марта 1923 года о включении поправок в тезисы о промышленности. У этой идеи было двойное назначение: показать партийную недисциплинированность Троцкого, с одной стороны, и борьбу Сталина против его происков — с другой. 28 марта 1934 года Адоратский обращается к Статину с просьбой дать согласие на публикацию80. И получает его. Активность директора ИМЭЛ в пропаганде теоретических заслуг Сталина в редких случаях не поддерживалась «вождем». Так. в сборник ленинских трудов по диалектическому материализму Адоратский намеревался поместить три главы из популярного сталинского труда «Об основах ленинизма». Этот прием выглядел нарочито грубым. Помощник Сталина Поскребышев сообщил в ИМЭЛ. что Сталин против81.
Публикация документов классиков марксизма-ленинизма в газетах и журналах обычно осуществлялась в юбилейные годы или в связи с государственными праздниками. ИМЭЛ но заданию ЦК партии подбирал неопубликованный материал для печати, который должен был соотноситься с актуальными задачами страны. Бывая! случаи, когда предлагаемый к печати документ не утверждался Сталиным. Яркий пример тому ~ статья Ф. Энгельса «Внешняя политика русского царизма», впервые опубликованная за границей в 1890 году на немецком языке. К 20-летию начала Первой мировой войны Адоратский предложил опубликовать ее на русском языке в журнале «Большевик». Сталин отверг это предложение, посчитав названную статью Энгельса памфлетом, в котором много передержек и ошибочных суждений. Но главная причина отказа от публикации статьи - ее несвоевременность. поскольку внешняя политика России представлена в ней как самая реакционная в Европе. Кроме того, по мнению Сталина Энгельс не предугадал развитие российской революции82.
Сталин рассылает статью Энгельса со своими замечаниями членам Политбюро ЦК ВКП(б). Она послужила поводом к написанию Сталиным 19 июля 1934 года работы «О статье Энгельса "Внешняя политика русского
80 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. .3. Д. 58. Л. 60.
81 Тамже. Л. 109.
82 См.: Политический журнал. 2004. №42. С 76 79.
127


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия царизма"», которая, учитывая политическую ситуацию, была опубликована в мае 1941 года в журнале ЦК ВКП(б) «Большевик»83.
Вместе с тем даже Сталин публично не мог выступить с критическими замечаниями в адрес своих учителей. Ни партийный аппарат, ни трудящиеся по поняли бы этого, так как Маркс, Энгельс и Ленин считались носителями абсолютной истины. Все. что ими было написано и сказано, не подвергалось никакому сомнению. Когда Адоратский готовил сборник материалов «О Ленине». он намеревался включить в пего речь Сталина на юбилейном вечере, посвященном 50-летию Владимира Ильича в 1920 году. В выступлении Сталина говорилось в основном об ошибках Ленина и его мужестве признавать их. Директор ИМЭЛ обратился к Сталину за разрешением на публикацию этой речи. На письме Адоратского Сталин написал: «Речь написана по существу правильно, хотя и нуждается в редакции. Но я бы нс хотел се печатать: неприятно говорить об ошибках Ильича»84. Позже эта речь все же была напечатана в Собрании сочинений Сталина в отредактированном виде. Так руководители ИМЭЛ осваивали «сталинскую школу фальсификации», о чем с тревогой писал Троцкий еще в 1927 году. Они оказались хорошими учениками Сталина.
19 августа 1935 года ЦК ВКП(б) принял постановление об издании Полного собрания сочинений товарища И. В. Сталина. Уже через два дня дирекция ИМЭЛ обсудила вопрос об исполнении этого постановления. Вся подготовительная работа была возложена на заместителя директора М.Д. Орахела- швили85. План подготовки издания предусматривал дать максимально полное собрание опубликованных и неопубликованных работ Сталина объемом 8 -10 томов. Произведения в томах должны были располагаться по хронологии, а каждый том - снабжаться иаучпо-справочпым аппаратом и иметь основные даты жизни и деятельности Сталина данного периода. Исправления в тексте допускались только по указанию автора. Одновременно следовало готовить два вида собрания Сочинений по аналогии со вторым и третьим изданиями Сочинений Ленина. Кроме того, было решено готовить тома для выпуска на иностранных языках. На всю эту работу давалось два года с тем. чтобы завершить ее к 20-летию Октябрьской революции86.
ИМЭЛ сразу активно включился в подготовку издания сочинений Сталина, хотя еще не была создана достаточная документальная база для его осуществления. По заявлению Адоратского, издание имело «огромное историческое значение не только для народов Советского Союза, но и всего международного пролетариата и для всего человечества»87. Но поставленная
83 Большевик. 1941. №9. С. 1-5.
84 РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1.Д. 3112.
85 Там же. Ф. 71. Оп. 3. Д. 55. Л. 106.
86 Там же. Д. 63. Л. 29.
87 Пролетарская революция. 1936. №7. С. 184.
128


Роль ИМЭЛ в формировании культа личности Сталина
задача так и не была выполнена: работа по собиранию документального фонда Сталина затянулась, а ответственный за выполнение поставленной задачи Орахелашвили был арестован как «враг парода».
Позднее, в 1940 году, новый директор ИМЭЛ Митин констатировал: «... мы очень сильно отстали по линии работы нал произведениями товарища Сталина... По существу, как было оставлено дело т. Товстухой в 1934 г., так оно и осталось, хотя тогда еще была намечена очень важная и серьезная программа работы»88.
Институт продолжал работу по собиранию, хранению и публикации мемуаров соратников Ленина, прежде всего отражающих его деятельность как вождя большевистской партии и председателя Совета народных комиссаров. Однако результаты этой работы оказались скромными. В 30-е годы вышли всего 12 отдельных изданий. Среди них воспоминания Н.К. Крупской, Н.П. Горбунова. Г.М. Кржижановского. К. Цеткин. Я.С. Ганецкого, М. Н. Покровского, В. В. Адоратского, Н. А. Семашко и др. Были опубликованы несколько тематических сборников воспоминаний.
Одним из важных направлений научной деятельности ИМЭЛ являлась публикация документов по истории ВКП(б). Наиболее часто издавался сборник «Всесоюзная Коммунистическая партия (большевиков) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК». В 1941 году вышло шестое издание в двух частях под редакцией М. Б. Митина, А. Н. Поскребышева, П.Н. Поспелова. В сборник вошли документы по 1939 год (включительно). За предвоенный период были изданы протоколы и материалы П. Ill, IV. V,V1. X, XI съездов, а также первой конференции военных и боевых организаций РСДРП, седьмой (Апрельской) всероссийской и Петроградской конференций РСДРП(б). восьмой и десятой всероссийских конференций РКП(б). Осуществлялась перепечатка партийных газет дооктябрьского периода («Социал-демократ». «Звезда», «Правда». «Рабочий путь»). Были изданы листовки Петербургского Союза борьбы за освобождение рабочего класса за 1895-1897 годы.
В1934 году вышел сборник документов «Партия в революции 1905 года». Это была недопустимая оплошность со стороны дирекции, так как в сборнике среди корреспондентов Ленина отсутствовал Сталин. Ошибочным было признано издание «Протоколов I съезда РКСМ». Подготовители посчитали, что учредительный комсомольский съезд юных революционеров не может содержать никакую политическую крамолу, а воспитательное значение этой книги неоспоримо. Уже отпечатанный тираж так и не поступил в библиотеки и в продажу. Причина заключалась в том, что ряд организаторов и участников съезда (Л. Шацкин, Е. Цеглин и др.) позже были причислены к антипартийным группировкам. Делегат съезда Толмазов был расстрелян 88 	РГАСПИ. Ф. 71. On. 1. Д. 37. Л. 97.
129


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
после убийства С. М. Кирова. Совещание представителей ИМЭЛ и Партиз- дата 19 мая 1935 года вынесло решение об уничтожении этих книг, а также сборников «Социал-демократа» и «Коммуниста», поскольку в них содержались статьи оппозиционеров89. Случайно сохранившиеся экземпляры этих изданий представляют ныне библиографическую редкость.
Советский период в публикациях Института был представлен скудно. Среди немногих изданий заслуживал внимания первый том «Декретов Октябрьской революции», изданный в 1933 голу. 11оследующиетомане вышли. Из непосредственного окружения Сталина издания собственной книги удостоился только К.Е. Ворошилов. Его работа «Лепин. Сталин и Красная армия». возвеличивавшая роль Сталина в Гражданской войне, была издана под грифом ИМЭЛ.
В целом источниковая база историко-партийных научных исследований расширялась, хотя и не так активно, как в период существования Истпарта. Вышедшие документальные сборники должны были подтверждать надуманную концепцию двух вождей.
В 30-е годы Институт повернулся к проблемам истории международного коммунистического движения и Коминтерна В течение 1933- 1934 годов были выпущены книги «Борьба большевиков за создание Коммунистического Интернационала». «Первый конгресс Коминтерна», «Второй конгресс Коминтерна». «Коммунистический Интернационал в документах. 1919-1932». «Программные документы коммунистических партий Востока». «Коминтерн и трудящаяся женщина» и др. Эти издания были подготовлены под редакцией работников Исполкома Коминтерна Б. Куна (работал в штате ИМЭЛ), О. Пятницкого. Д. Мануильского. Л. Мадьяра. II. Мифа и др. Выход в свет этих документальных сборников явился серьезной заявкой на освоение Институтом нового направления деятельности.
В планах Института на 1934 год стояло второе издание сборника «Коммунистический Интернационал в документах», несмотря на то. что он вышел в предыдущем году. Дело в том. что первое издание было признано «дефективным» [именно так - М.М.\ из-за ошибок фактического и принципиального характера. Зоркому и Бирману было поручено устранить недостатки во введении и справочно.м аппарате сборника90. Но в дальнейшем работа над этим изданием и другими плановыми объектами не получила развития вследствие того, что среди подготовителей и редакторов, работавших в секторе истории Коминтерна, оказались «враги парода». Вышедшие же ранее книги были отправлены в спецхран.
Непосредственно под влиянием сталинских требований борьбы против троцкистских фальсификаций истории партии дирекция ИМЭЛ выступила 89 РГАСПИ. Ф. 71.0п. З.Д. 55. Л. 90.
90 Там же. Л. 44.
130


ИМЭЛ — пособник и жертва НКВД
с инициативой подготовить научно-популярное издание по истории ВКП(б) в четырех томах. Центральный комитет поддержал предложение и принял постановление о создании в Институте группы историков для написания этого труда. Был утвержден также состав главной редакции. Но из этого проекта ничего нс получилось.
Ранее Институт фундаментальным изучением истории партии вплотную не занимался, хотя его руководство и отдельные сотрудники в той или степени были вовлечены в исследовательскую и редакционную работу по истории ВКП(б) и революционного движения. Наиболее капитальным был коллективный труд под общей редакцией Ем. Ярославского. Среди авторов были в основном выпускники Института красной профессуры Д.А. Баевский, Д.Я. Кин, Г. И. Крамольников. И. И. Минц. С. А. Пионтковский. Н.Д. Рубинштейн, А. Л. Сидоров, II. II. Эльвов и др. Большинство из них работало в Институте Ленина. В 1926-1930 гг. вышли четыре тома, но издание не было завершено. В печати не появились первая часть III тома и V том. Их выходу в свет помешала изменившаяся ситуация в стране. Сталинское письмо (1931) в редакцию журнала «Пролетарская революция» поставило перед исторической наукой совершенно иные задачи. Написанное ранее уже не отвечало партийным требованиям. В прежних публикациях не акцентировалась борьба большевиков против меньшевиков, ликвидаторов, отзовистов, бундовцев, анархистов и других небольшевистских партий, групп и течений. Еще слабее было показано непримиримое отношение Ленина к уклонам и фракциям в большевистской партии, прежде всего к троцкизму. Но главное упущение усматривалось в том, что рядом с Лениным еще не стояло имя Сталина.
Отныне вся работа ИМЭЛ протекала в русле идей сталинизма. Все направления деятельности были подчинены служению «великому вождю». К 60-летию со дня рождения И. В. Сталина Институт подготовил его биографию, изданную в 1939 году тиражом в один миллион экземпляров. Такими тиражами прежде не выпускались никакие другие издания политического характера. Книга была выдержана в духе «Краткого курса», из которого явствовало. что не будь Сталина, в России не было бы ни Октябрьской революции. ни победы в Гражданской войне, ни успехов в строительстве социализма.
ИМЭЛ — пособник и жертва НКВД
Укрепление культа личности Сталина происходило одновременно с ужесточением государственного террора против «врагов народа». К этой категории были отнесены: раскаявшиеся фракционеры и их родственники; бывшие члены небольшевистских партий; люди, имевшие личные или служебные
131


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия отношения с лидерами оппозиций независимо от срока давности; колеблющиеся. сомневающиеся, допустившие неосторожное политическое высказывание. и тс. кто не донес властям об этих липах. Особое недоверие у властен вызывали иностранцы, в том числе руководящие деятели зарубежных коммунистических партий.
Растущая волна сталинского террора захлестнула научный мир. прежде всего гуманитарную сферу. В пей еще были люди, сохранившие творческую индивидуальность, честность в пауке, стремление к истине, корпоративную мораль. Несмотря на всю опасность отступления от общепринятых догматических постулатов, честные ученые не могли поступиться принципом, который испокон веков был девизом ученого: подвергай все сомнению.
Сильный удар власть нанесла по Академии паук СССР. С октября 1936-го по март 1937 года из 2394 человек, работавших в Академии, было арестовано 102 научных сотрудника. За период с 1934-го по 1940-й год репрессированы и лишены ученых званий 16 действительных членов и 12 членов-корреспондентов Академии91. В застенках тюрьмы погиб первый директор Института истории АН СССР академик Н.М. Лукин. Нс избежали роковой участи директор Библиотеки имени Ленина В. И. 11евский и нарком просвещения РСФСР А. С. Бубнов, которые в 20-е годы в Истпартс написали первые научные этюды по истории ВК11(6).
Террор не обошел стороной бывших руководящих работников ИМЭ. Института Ленина и ИМЭЛ. Подручные Сталина вспоминали старые «грехи». придумывали новые и безжалостно расправлялись с известными учеными и организаторами научных учреждений. В августе 1936 года жертвой фальсифицированного судебного процесса пал первый директор Института Ленина Л. Б. Каменев. В январе 1938 года в Саратовской тюрьме был расстрелян первый директор Института Маркса и Энгельса академик Д. Б. Рязанов. Их судьбу разделили бывший заместитель директора И МЭ Я. Э. Стэн и заведующий кабинетом Г. В. Плеханова В. А. Тер-Ваганян. В 1938 году был расстрелян А.Я. Аросев. историк, писатель, дипломат, в 1923-1924 годах - заместитель директора Института Ленина. К иностранным шпионам был причислен один из руководителей венгерской компартии Б. Кун. возглавлявший в начале 30-х годов сектор Коминтерна в Институте Ленина. В 1943 году в Саратовской тюрьме умер известный философ, заведующий Главнаукой академик И. К. Луппол. в 20-е годы работавший в Институте Маркса и Энгельса.
Тотальное недоверие и всеобщая подозрительность, воцарившиеся в обществе, распространились на Институт Маркса-Эпгельса-Лспина. Дирекция ИМЭЛ. пытаясь продемонстрировать безраздельную поддержку линии
91 	См.: Наука и власть: Воспоминания ученых-гуманитариев и обществоведов. М„ 2001. С. 304.
132


ИМЭЛ — пособник и жертва НКВД
партии па искоренение «врагов народа», по собственной инициативе дала указание сотрудникам Центрального партийного архива выявить документы. относящиеся к участникам троцкистской оппозиции. 27 марта 1937 гола Адоратский послал Ежову списки оппозиционеров, составленные па базе документов ЦПА. с заверением, что данные сведения заслуживают полного доверия. Вместе с тем оп просил учесть, что в Институте сосредоточена только небольшая часть архива, основная же масса материалов находилась в ЦК. ЦККи Московской контрольной комиссии ВКП(б). «По находите ли Вы целесообразным, спрашивал Адоратский, дать общее указание всем обкомам об организации этой работы по всем отделениям партархива так как она сейчас проводится по систематически, только в некоторых местах». В приписке к письму директор ИМЭЛ сообщил, что разговаривал о проделанной работе с Г. М. Маленковым, который очень заинтересовался и просил прислать ему эти списки92.
Поощрение этой работы сверху давало импульс к ее активизации. В ЦПА шел просмотр ряда фондов на предмет выявления компромата на участников оппозиции. В письме от 5 апреля 1937 года на имя И. В. Сталина. В. М. Молотова. Л.М. Кагановича А. А. Андреева и II. И. Ежова дирекция ИМЭЛ информировала о том. что идет разборка польского архива и. если будут обнаруживаться документы, касающиеся Рыкова Зиновьева и других оппозиционеров. то они будут направляться в ЦК партии93. Заместитель директора Института В. Г. Сорин сообщил Ежову о том. что в фонде Среднеазиатского бюро ЦК ВКП(б) выявлены материалы об оппозиционных выступлениях ряда лиц94  *. Пользуясь случаем. Сорин просил ЦК партии повысить оклады сотрудникам архива выполняющим ответственную секретную работу9’. По материалам Общества старых большевиков архивисты собирали сведения об исключенных из партии и коммунистах, дававших им рекомендации для вступления в ряды ВКП(б).
Не ожидая указаний сверху, директор и его заместители начали кампанию проверки политической благонадежности членов коллектива ИМЭЛ. Они обращались в органы НКВД с просьбой уточнить вызывающие сомнение биографические сведения и родственные отношения ряда сотрудников Института. Так. 17 августа 1937 года Сорин обратился к Ежову с просьбой проверить пять ответственных работников Института заведующего сектором истории ВКП(б) М.С. Волина заведующего экономической секцией сектора Маркса и Энгельса А.Ф. Кона заместителя заведующего сектором Маркса и Энгельса Е. И. Рубинштейн, инструктора Центрального партийного
92 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. .3. Д. 98. Л. 63 64.
93 Там же. Л. 84.
94 Там же. Д. 117. Л. 140 156.
93 Там же. Д. 98. Л. 125.
133


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия архива А. Н. Нимвицкую и заместителя старшего хранителя фондов архива З.Я. Драудин. Подозрение в неблагонадежности основывалось на том. что они имели связи с арестованными «врагами парода», выезжали за границу, были приняты на работу по рекомендации арестованных лиц96.
Под подозрение попали некоторые сотрудники, перешедшие из ИМЭ. Например, в запросе Института на II. Л. Веллера указывалось, что он принят на работу Рязановым и его биография и родственные связи нуждаются в проверке. При этом отмечалось, что Веллер ценный сотрудник, опытный расшифровщик рукописей Маркса9'. Помимо Веллера почерк Маркса могла разбирать лишь Н. Непомнящая.
Дирекция Института не только проверяла своих сотрудников, но и обращала внимание НКВД на тех лиц. которые уволились из ИМЭЛ. В письме от 3 июля 1937 года сообщалось, что бывший ученый секретарь Института Б.П. Бирман, а на то время секретарь парткома Краматорского завода, по имеющимся сведениям, был связан с арестованным работником Исполкома Коминтерна (ИККИ) Бела Куном. Пользуясь своим положением, он принял на работу группу лиц. которые оказались «врагами народа». Кроме того, авторы письма ссылались на наличие документального подтверждение того факта, что Бирман разрешил Зиновьеву пользоваться фондами библиотеки Института98.
Сотрудники ИМЭЛ были посланы в филиалы Института для проверки работы и состояния кадров. В феврале 1937 года заведующая фондами ЦП А С. Пржедсцкая проверяла работу партархива Института истории партии при ЦК КП(б) Азербайджана. Она выявила компрометирующий материал на заведующую архивом Вильмут. В сталинском фонде архива она обнаружила дело под названием «Завещание Ленина». Находка представляла собой истрепанную копию на папиросной бумаге ленинского «Письма съезду», которое было оглашено после смерти Владимира Ильича на XIII съезде РКП(б). В «завещании» больной Ленин дал характеристики членам руководящего ядра большевистской партии: Сталину. Троцкому. Зиновьеву. Каменеву, Бухарину и Пятакову. В нем. в частности, содержалось предложение переместить Сталина с поста генерального секретаря ЦК «и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризен и т. д.»99. Партийный съезд, как известно, не внял просьбе Ленина и оставил Сталина на своем посту.
96
97
98
99
РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 98. Л. 105. Л. 53- 55.
Там же. Л. 52.
Там же. Л. 38-39.
Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 346.
134


ИМЭЛ — пособник и жертва НКВД
Пржедспкая расценила эту находку как политическую провокацию, так как ленинское «письмо» «использовалось троцкистами в борьбе против Сталина». Она рекомендовала рассмотреть вопрос о Вильмут в соответствующих органах. Заведующая архивом Азербайджанского филиала ИМЭЛ была арестована100.
По навету Адоратского был уволен с работы заведующий архивом Института истории партии при МК ВКП(б) Зрячкип за небрежное храпение документов, содержавших сведения о троцкистах101. В 1936 1937 годах были репрессированы заведующие Воронежским, Саратовским. Челябинским. Якутским, Иркутским. Новосибирским. Сталинградским партийными архивами. В итоге массовых чисток в партийных архивах ситуация с кадрами была близка к катастрофической102.
Таким образом, руководство Института выступило пособником органов НКВД в сборе компрометирующих материалов на деятелей партии и выявлении «ненадежных и подозрительных элементов» в своих стенах. Проявленное усердие дирекции и парткома ИМЭЛ в поисках «врагов парода» не спасло собственные кадры от репрессий. Скрытые «антипартийные элементы» были выявлены в составе не только бывших, но и действующих работников Института, в том числе в руководящем звене. Среди них был заместитель директора ИМЭЛ. член Центральной ревизионной комиссии ЦК ВКП(б) М.Д. Орахелашвили. 27 апреля 1937 г. на партийном собрании он получил отвод при избрании делегатов па районную партконференцию. На этом собрании Орахелашвили отсутствовал находился в отпуске. Причиной отвода послужила его давняя дружба с арестованным А. С. Енукидзе. Ему припомнили также крупную политическую «ошибку», допущенную в книге «Путь грузинской Жиронды», вышедшей в 1925 году. В ней автор рекомендовал читателям книгу Троцкого «Между империализмом и революцией» (1922). В поддержку кандидатуры Орахелашвили. учитывая его статус ответственного работника ЦК партии, выступил Сории. Сообщая об этом инциденте Сталину, он спрашивал, как следует держаться в дальнейшем относительно Орахелашвили. Сам же Сорин считал, что лучше было бы отозвать его из Института.103 В таких делах Сталин не нуждался в советах. Орахелашвили был арестован и расстрелян в 1937 году, как и его друг Енукидзе.
Чистка кадрового состава и аресты сотрудников начались в Институте в 1936 году. 14 июня 1938 года Сорин доложил в ЦК ВКП(б) об итогах проведенной работы. Всего было уволено 95 человек «в порядке очистки аппарата 1,10 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 5. Л. 1213. Л. 23.
101 Там же. Оп.З. Д. 99. Л. 178.
102 См.: Корнеев В.Е., Копылова О. Н. Архивист в тоталитарном обществе: борьба за «чистоту» архивных кадров (1920 1930ч' годы) // Отечественные архивы. 1993. ,\»5. С. 40.
103 РГАСПИ. Ф. 71. Оп.3. Д.98. Л. 107-109.
135


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
от политически ненадежных, не внушавших доверия, сомнительных элементов». Из числа уволенных впоследствии были разоблачены и арестованы как «враги народа» 30 человек’04. К этой категории были причислены заместитель заведующего сектором Ленина Мамулия и заместитель заведующего сектором истории ВКП(б) Сидоров. Наибольшие потери попсе сектор Маркса и Энгельса 14 человек, в большинстве своем иностранны. Список имен репрессированных за указанный период приведен в монографии В. Г. Мосолова'03.
Крайне тяжелое положение с кадрами сложилось в ЦПА. В записной книжке Адоратского имеется следующая запись: «В архиве было... вредительство... С осени прошлого года в Центр, архиве было всего два работника. Разогнали всех... Мы слабо знати архив. Не изучали. Доверяли заведующему - "доверенный человек”. О неблагополучии на местах сигнализировали с 1935. Я виноват, что нс скандалил. То. что находили, сообщали немедленно. Составлен 27 марта 1937 список троцкистов по архивам 1923 -24 (секретн. переписка Средис-Аз. бюро (архив был в хаотическом состоянии - нами приведен в порядок, так что можно им пользоваться). Список Общ. стар, большей, исключенные и рекомендовавшие их. Нужен заведующий - способный создать крупное учреждение. Нужны средства»*  106. Из числа работников Центрального партархива было арестовано 5 человек, в том числе заведующий Мешковский. Сменивший его Фокин недолго продержался на этом посту, он был уличен как «враг народа» и арестован.
В библиотеке преследованиям подверглись заведующая Э.Я. Цируль и три работника. Арестованы были также сотрудники польской комиссии и Музея Маркса и Энгельса107. Нс избежал трагической участи член редколлегии журнала «Пролетарская революция» В. Г. Кнорин, несмотря на то, что этот орган ИМЭЛ был последовательным борцом против троцкизма и рупором прославления Сталина
Сорин, информируя ЦК партии об итогах чистки, сообщил, что при обсуждении плана деятельности ИМЭЛ был поднят вопрос о необходимости дальнейшей работы по освобождению кадров от элементов, не подходящих для Института108. В последующий период чистка и выявление «врагов народа» продолжались. Следовательно, реальное число уволенных и арестованных превышало указанные выше цифры.
Старания Сорина по разоблачению скрытых «врагов народа» Ежов не оценил. Он и другой заместитель директора ИМЭЛ Рабичев были арестованы. Из руководства Института на свободе остались Адоратский и Савельев. 101 РГАСПИ. Ф. 71. Он. З.Д. 117. Л. 252.
103 См.: Мосолов В. Г. ИМЭЛ - цитадель партийной ортодоксии: из истории Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. 1921-1956. М., 2010. С. 328- 329.
106 РГАСПИ. Ф. 559. On. 1. Д. 80. Л. 46.
107 Там же. Ф. 71. Оп. 3. Д. 117. Л. 249 250.
108 Там же. Л. 251.
136


ИМЭЛ — виновник «ущерба идеологическому хозяйству партии»
Были арестованы 6 членов парткома, в том числе секретарь партийной организации Е.И. Короткий. Руководство и партком Института обвинялись в том. что создали обстановку политической беспечности и позволили «вражеским элементам» свить «прочное гнездо». Адоратскому предъявлялось обвинение в том. что оп. по существу, отстранился от руководства Институтом. передоверив его своим заместителям Орахслангвили. Сорину. Рабичс- ву. секретарю парторганизации Короткому. Поэтому судьба Адоратского как директора ИМЭЛ была предрешена.
Сменивший его на этом посту М. Б. Митин вынужден был признать, что обстановка в Институте ненормальная, перестраховка создала нетерпимую атмосферу: «У пас было совершенно ненормальное явление, когда люди годами ходили под давлением персональных дел... В самой организации была разнузданность, когда без оснований бросали друг другу грязные слова, наклеивали ярлыки»109.
Таким образом. Институт Маркса-Эн гол ьса-Ленина подвергся организационному разгрому, который явился следствием идейно-политического шельмования со стороны Центрального комитета партии.
ИМЭЛ — виновник «ущерба идеологическому хозяйству партии»
Институт был отстранен от написания учебника по истории партии. ЦК ВКП(б), не доверяя ИМЭЛ, взял на себя эту ответственную задачу. В 1938 году вышла «История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс» под общей редакцией специальной комиссии ЦК ВКП(б). Сталин лично редактировал это издание, внося свои правки и дополнения. Вопрос о том. кто был основным автором книги, остается открытым. Академик Т.И. Ойзерман вспоминал, что до войны говорили, будто «Историю ВКП(б)» написал Е. Ярославский, а после смерти Сталина ходила молва, что философский раздел книги написал Я. Стэн, а Сталин его отредактировал.
Академик считал, что именно Сталину принадлежит авторство раздела о диалектическом и историческом материализме, о чем свидетельствуют легко узнаваемые в тексте характерные черты сталинского стиля: лаконизм формулировок, краткость изложения, категоричость и пренебрежение к аргументации110.
109 Мосолов В. Г. ИМЭЛ — цитадель партийной ортодоксии: из истории Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. 1921-1956. М., 2010. С. 355.
110 См.: Философия и история философии: Актуальные проблемы: к 90-летию Т.И. Ойзермана. М., 2004. С. 38.
137


Институт Маркса-Знгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
Профессор II. Н. Маслов высказал мнение, что к написанию этого пособия был причастен II. Н. Поспелов111. В «Очерках истории исторической науки в СССР» к именам Ярославского и Поспелова добавлено имя В. Г. Кнорина. но вместе с тем указано, что ни один из написанных вариантов не был принят112  113. Необходимо отметить, что ИМЭЛ. готовя издание Сочинений Сталина, намеревался включить этот труд целиком в отдельный том.
«Краткий курс» закрепил сталинскую концепцию истории партии, которая по ряду принципиальных вопросов противоречила историческим фактам. Он порвал с традиционными представлениями, сложившимися до сих пор в историко-партийной науке. Книга вышла в самый разгар массовых репрессий и имела цель оправдать политику государственного террора. I (оэтому ее лейтмотивом является идея борьбы против всего небольшевистского в рабочем движении. В качестве главного вывода в заключении книги говорится: «История нашей партии есть история борьбы и разгрома мелкобуржуазных партий: эсеров, меньшевиков, анархистов, националистов... Нельзя считать случайностью, что все мелкобуржуазные партии, именовавшие себя для обмана народа "революционными” и "социалистическими” партиями эсеры, меньшевики, анархисты, националисты — стали контрреволюционными партиями уже перед Октябрьской социалистической революцией, а впоследствии превратились в агентов иностранных буржуазных разведок, в банду шпионов, вредителей, диверсантов, убийц.
113 изменников родины» .
«Краткий курс» официально закрепил культ личности Сталина, возведя его. наряду с Лениным, в ранг вождя. В книге присутствуют только два руководителя большевистской партии. Остальные действующие лица партии представлены оппортунистами, следовательно, врагами. Академик П. В. Волобуев дал следующую оценку этой книги: «На деле это был, пожалуй, непревзойденный по мастерству изложения образец фальсификации истории не только партии, но и фактически всей России с середины XIX века до середины 30-х годов XX века в угоду "научного" обоснования культа Сталина»114.
В конце сентября - начале октября 1938 года ЦК партии собрал совещание «пропагандистов и руководящих работников по пропаганде Москвы и Ленинграда по вопросу об изучении истории ВКП(б)». На нем присутствовал и дважды выступил Сталин.
111 См.: Маслов II.Н. Из истории распространения сталинизма// Вопросы истории КПСС. 1990. №7. С. 102.
112 См.: Очерки истории исторической науки в СССР. Т. 5. М., 1985. С. 372.
113 История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков): Краткий курс. М., 1938. С. 343.
114 Наука и власть: Воспоминания ученых-гуманитариев и обществоведов. М., 2001. С. 115-116.
138


ИМЭЛ — виновник «ущерба идеологическому хозяйству партии»
Начиная с основного доклада Л. Л. Жданова, во всех выступлениях безудержно восхвалялись как сама книга - «Краткий курс», так и ее творец великий Сталин. Происходило своего рода соревнование, кто ярче, образнее выскажется об этом творении. Так. М. В. Митин заявил, что эта книга стоит в одном ряду с такими классическими произведениями, как «Коммунистический манифест». «Капитал» и «Империализм, как высшая сталия капитализма». При этом сочинение Лепина он назвал неправильно, а именно - «Империализм и капитализм»11’’.
На фоне сплошных дифирамбов Сталину угрожающим сигналом прозвучала критика работы Института Маркса-Энгельса-Ленина из уст вождя и его верных пособников. Институту пришлось расплачиват1>ся за общее неблагополучие в «идеологическом хозяйстве».
В своем выступлении Сталин дал негативную оценку Х1П тому Сочинений Ленина, охарактеризовав его как «дискуссионный сборник, причем с предоставлением последнего слова рецензентам-противникам Ленина»116. Были также подвергнуты критике переводы трудов Маркса и Энгельса, которыми, как утверждалось, нельзя пользоваться.
Обращаясь к директору Института Адоратскому. Сталин с упреком заявил: «Не годится так! Запущено очень наше идеологическое хозяйство... Надо критически подходить, надо это дело в ИМЭЛ ликвидировать. Было вредительство и на идеологическом фронте, которое было допущено переводчиками»117.
Митин уловил настрой вождя и буквально обрушился на ИМЭЛ. Главный недостаток работы Института, ио его мнению, состоял в том. что он недостаточно развертывал за эти годы борьбу с последствиями деятельности «вредительской рязановской банды, которая долго орудовала в ИМЭЛ». В этом Институте, продолжал он далее, «существует кастовая замкнутость и отсутствие самокритики».118
Директор Института Адоратский в своем выступлении не сказал ни одного слова в оправдание, а. наоборот, занялся самобичеванием, одновременно поливая грязью своих сотрудников: «Надо прямо сказать, что с рядом задач, стоящих перед ИМЭЛ. мы не справились или выполнили их не так. как надо, плохо... Во-первых, не сумели своевременно очиститься от тех сволочей, которые были в институте, остались в наследство отчасти от Рязанова, отчасти после этого набрали и не сумели вовремя их раскусить и вышибить. Во-вторых, мы виноваты в том. что не выращивали достаточно кадров из молодежи... И третий недостаток - неумелое руководство планированием  * * * *
1,5 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 120. Д. 307. Л. 108.
"6 Там же. Он. 165. Д. 70. Л. 31.
Вопросы истории. 2003. №4. С. 6.
1,8 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 307. Л. 115.
139


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия работ, неумение сосредоточить силы, которые у нас все же имеются, на главнейших задачах»119. Раскаяние в совершенных или мнимых грехах тогда являлось единственным шансом на спасение.
Кульминацией совещания стало выступление Сталина 1 октября. Он подвел итоги дискуссии и сформулировал основные задачи партийно-пропагандистской работы в связи с выходом в свет краткого курса «Истории ВКП(б)». Первая цель книги, указал Сталин, состояла в том. чтобы создать единый учебник по истории партии, поскольку «всяких поповых, бубновых, кнориных, ингульских наплодили» так. что люди не знают, за какую книгу нужно браться. Вторая цель - ликвидировать образовавшийся в последнее время разрыв между марксизмом и ленинизмом. Сталин предложил использовать понятие «марксизм-ленинизм», тем самым заполнить брешь между учением Маркса и учением Лепина. А где же место великого Сталина? Этот вопрос невольно мог возникнуть у слушателей, которые уже привыкли к штампу, что труды Сталина есть развитие теоретического наследия Ленина. Генсек отреагировал на этот незаданный вопрос. Он сказал, что в одной из программ по ленинизму для кружков политического просвещения он увидел фразу об учении Марк- са-Энгельса-Ленина-Сталина. Демонстрируя свою «скромность», вождь лицемерно заявил: «При чем тут Сталин, я до спх пор не могу понять»120.
Большую часть своего выступления Сталин посвятил вопросам пропаганды и работы с пропагандистскими кадрами. Эти направления партийной деятельности, ио его мнению, были поставлены неудовлетворительно. Говоря о репрессивных мерах в отношении обществоведов и пропагандистов. Сталин избрал двойственную позицию: с одной стороны, он оправдывал действия властей, с другой — выражал сожаление по этому поводу. «Ошибку мы допустили, - сказал он. — что высшие школы закрыли, уничтожили красную профессуру». И тут же заявил: «Закрыли их потому, что школа давала вихляющих людей»121  122. Интеллигенцию. составляющую базу партийных кадров, он назвал «солью земли», одновременно отметив, что она испорчена иностранными разведками. Произошло это якобы вследствие того, что политическим воспитанием интеллигенции о 192
не занимались, а проявили к пей «хулиганское отношение» .
На основе материалов этого совещания, главным образом выступления Сталина на нем. 14 ноября 1938 года ЦК ВКП(б) принял постановление «О постановке партийной пропаганды в связи с выпуском "Краткого курса истории ВКП(б)"». Документ нацеливал на перестройку всей теоретической и пропагандистской работы в духе идей, изложенных в этой книге, на повышение
119 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 307. Л. 211 212.
120 И. В. Сталин о «Кратком курсе истории ВКП(б)»: Стенограмма выступления на совещании пропагандистов Москвы и Ленинграда. 1938 г. // Исторический архив. 1994. №5. С. 9.
121 Там же. С. 27.
122 Там же. С. 28.
140


ИМЭЛ — виновник «ущерба идеологическому хозяйству партии»
уровня политической работы в массах, подготовку новых кадров пропагандистов. сближение политической учебы с актуальными проблемами строительства социализма. В постановлении констатировалось, что дело пропаганды страдает кустарщиной и неорганизованностью, что разработка теоретических вопросов серьезно отстает от потребностей научного обобщения громадного практического опыта, накопленного партией. Постановление призвало всех работников идеологического фронта решительно и быстро выправить нетерпимое отставание на этом участке борьбы, покончив с боязнью смелой постановки вопросов, двигающих марксистско-ленинскую теорию вперед, покончив с буквоедством, начетничеством, схоластикой, вульгаризацией и опошлением отдельных положений учения марксизма-ленинизма. В реальности оценки, выводы, рекомендации, содержащиеся в этом документе, были направлены на то. чтобы окончательно погубить живой дух общественных наук, унифицировать, канонизировать антинаучные постулаты «Краткого курса».
В постановлении отмечалась запущенность «идеологического хозяйства, которая нашла, в частности, свое выражение в неудовлетворительной работе Института Маркса-Энгельса-Лепина. допустившего ряд искажений и неточностей при переводах на русский язык сочинений Маркса и Энгельса, а также грубейшие политические ошибки вредительского характера в приложениях. примечаниях и комментариях к некоторым томам сочинений Ленина»123. Поставив общую задачу ликвидировать запущенность идеологического хозяйства. постановление обязывало Институт в кратчайшие сроки исправить указанные ошибки и ускорить переиздание сочинений Маркса, Энгельса и Ленина. Ввиду тесной связи работы ИМЭЛ с пропагандой марксизма-ленинизма он переходил в ведение Отдела пропаганды и агитации ЦК ВКП(б).
«Краткий курс» был полностью опубликован в органе ИМЭЛ - журнале «Пролетарская революция» (1938. №10). В передовой статье «История ВКП(б) - наука марксизма-ленинизма в действии» давалась партийная оценка работы ИМЭЛ и раскрывалось содержание критики, высказанной ранее Сталиным. В частности, в статье указывалось, что неточные переводы и прямые искажения текста содержались в XIV томе Сочинений Маркса и Энгельса и являлись последствиями «идеологического вредительства», имея в виду наследие Рязанова. Что касается Сочинений Ленина, речь шла о XIII томе, в котором помещена работа «Материализм и эмпириокритицизм». В приложениях к нему якобы «фигурируют меньшевистские пасквили на гениальную ленинскую работу под видом рецензий. Вместо XIII тома Сочинений Ленина на деле преподносится своего рода ‘‘дискуссионный сборник”, в котором, к тому же. последнее слово предоставлялось злейшим врагам ленинизма»124.
123 О постановке партийной пропаганды в связи с выпуском «Краткого курса истории ВКЩб)». М., 1938. С. 18 19.
124 Пролетарская революция. 1938. № 10. С. XV.
141


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
В последующих публикациях в «Пролетарской революции» зона критики деятельности ИМЭЛ расширялась. Объем критических замечаний возрастал. В редакционной статье «Решительно преодолеть отставание теоретического фронта» указывалось, в частности, что Институт по сумел органически соединить изучение трудов Маркса и Энгельса с изучением произведений Ленина и Сталина. В работе Института не было подлинно научного подхода к марксизму-ленинизму как единому, полостному учению. Из недр Института не вышло ни одной исследовательской работы, в которой было бы показано то новое, что внес в марксизм Лепин. Среди работников Института. говорилось далее в указанной статье, как правило, укоренилась некая односторонность. однобокость: те. кто занят подготовкой к изданию произведений Маркса и Энгельса не изучают глубоко Ленина, и наоборот, те, кто работает над изданием сочинений Ленина не знают хорошо трудов Маркса и Энгельса. Отсюда делается вывод: «Тем самым марксизм оскоплялся, не изучался в развитии, не показывалась связь ленинизма с марксистским мировоззрением в целом, с диалектическим и историческим материализмом. В работе Института имели место начетничество, буквоедство, академизм, отрыв от насущных вопросов жизни и борьбы партии»12’.
Обвинения такого рода означали профессиональную непригодность ИМЭЛ как головного партийного научного учреждения. В записках Адоратского за 1939 год встречается даже более резкая оценка деятельности Института. Он констатировал: «До сих пор нет Института или. вернее, он стоит на недопустимо низком уровне. Работа исторического исследования отсутствует или ведется слабо, от случая к случаю». В качестве доказательства он приводит следующие аргументы: нет исчерпывающего списка работ Маркса и Энгельса, собрания текстов их произведений, а также каталога архивных документов Маркса и Энгельса; не закончено критическое исследование этих текстов и истории отдельных произведений; не собраны материалы о ближайших сподвижниках Маркса и Энгельса; указатели имен в томах сочинений составляются по буржуазным энциклопедиям; сотрудники плохо знают произведения Маркса и Энгельса, а также труды Ленина и Сталина125  126. Не ясно, делал ли директор Института эти записи исключительно для себя или собирался использовать их в каком-то выступлении. Как бы то ни было, проглядывает выраженное намерение искать недостатки работы только в секторе произведений Маркса и Энгельса. Такая попытка соответствовала выдвигаемой Институтом версии, что все недостатки, упущения, ошибки являются наследием рязановского руководства. А между тем за восемь лет своего директорства Адоратский имел возможность выправить неудовлетворительное положение в секторе произведений Маркса и Энгельса.
125 Пролетарская революция. 1939. № 1(11). С. 41.
126 РГАСПИ. Ф. 559. On. 1. Д. 125. Л. 2.
142


ИМЭЛ — виновник «ущерба идеологическому хозяйству партии»
По суть проблемы была не в этом. Институт очень старался идти в ногу со временем, то есть всецело работать на раздувание культа личности Сталина и пропаганду его выдающихся заслуг как гениального теоретика марксизма-ленинизма. Однако эти усилия показались Центральному комитету партии и самому «вождю пародов» явно недостаточными. В этом контексте обвинение ИМЭЛ в академизме, буквоедстве можно рассматривать как комплимент. как невольное признание того факта, что среди подготовителей томов были еще честные, в научном отношении порядочные люди, для которых правда истории была выше конъюнктурных политических соображений. За это Институту надо было расплачиваться. 13 января 1939 года Политбюро утвердило директором ИМЭЛ М. В. Митина. Комиссия ЦК ВКП(б). назначенная для изучения ситуации в Институте, при передаче дел новому директору сочла возможным оставить Адоратского в ИМЭЛ в качестве редактора Савельева оставлять в ИМЭЛ сочли нецелесообразным12'.
Митин был учеником сталинской школы, сделавшим карьеру на борьбе против талантливых философов: А. М. Деборина. Л. И. Аксельрод. Н. А. Карева. И. К. Лупнола, Г. К. Баммеля и др. С 1931 года он был главным редактором журнала «Под знаменем марксизма». Усилия редколлегии и лично Митина были направлены на то. чтобы обосновать выдающиеся заслуги Сталина127  128. Усердие Митина не осталось незамеченным. Не имея докторской, даже кандидатской степени. Митин в 1939 году стал академиком.
В своем выступлении на XVIII партийном съезде (март 1939 г.) новый директор ИМЭЛ показал пример того, как общественные науки должны обслуживать власть. Все делегаты в своих выступлениях восхищались гениальностью и мудростью Сталина а Митин как ученый обосновывал эти определения. Главная мысль состояла в том. что основоположники марксизма и даже Ленин не разработали ряд вопросов теории, были у них и ошибки. И только великий Сталин, борясь с «продажными и презренными реставраторами капитализма», гениально развил учение своих предшественников на основе нового опыта классовой борьбы и социалистического строительства. Академик Митин провозглашал Центральный комитет партии во главе со Сталиным замечательным штабом марксистско-ленинской науки. Институту Маркса-Энгельса-Ленина оставалась лишь задача публикации и пропаганды идейного наследия Сталина и его предшественников. Неудовлетворительная деятельность ИМЭЛ. по мнению директора, объяснялась «преступной политической слепотой» прежнего руководства Института, в котором «свила себе гнездо шайка врагов народа, врагов марксизма-ленинизма, которые приложили свои грязные руки к делу издания сочинений 127 Там же. Ф. 71. Оп. 3. Д. 109. Л. 145.
128 См.: Философия и история философии: Актуальные проблемы: к 90-летию Т.И. Ойзермана. М„ 2004. С. 32.
143


Институт Маркса-Энгельса-Ленинав условиях укрепления сталинского единовластия
Маркса-Энгельса. к делу издания сочинений Ленина и нанесли ущерб идеологическому хозяйству нашей партии»129. Привести в порядок это хозяйство, то есть пропитать духом сталинизма всю работу Института - таково было главное требование партии.
* * *
Институт Маркса-Энгельса-Ленина в 30-е годы претерпел значительную метаморфозу в своем развитии. В начале десятилетия он старался продолжить традиции трех научно-исследовательских учреждений, хотя и тогда в его работе преобладали идеологические и пропагандистские функции. С середины 30-х годов ИМЭЛ. будучи частью партийного аппарата, превращается в орудие обслуживания сталинского политического курса и возвеличивания роли Сталина как великого продолжателя дела Ленина. В условиях укрепления единомыслия, унификации общественной жизни, тотального идейно-политического контроля со стороны ЦК ВКП(б) и лично Сталина ИМЭЛ утратил возможность самостоятельного развития как главного учреждения по изучению проблем марксизма-ленинизма и истории партии. Марксизм-ленинизм при непосредственном участии ИМЭЛ был превращен в набор догм, игнорирование которых рассматривалось как крупная политическая ошибка. Институт стал в основном пропагандистским учреждением, действовавшим под научной завесой. История партии писалась в угоду сталинским указаниям. Гигантский объем политической, философской, экономической литературы и документальные богатства оказались в значительной мере невостребованными. В свет выходили в основном те документы и материалы, которые должны были возвеличивать роль Сталина как единственного преемника Ленина. Часто в публикациях ИМЭЛ допускалась фальсификация для подтверждения этой ложной версии. То. что раньше считалось всесторонним, объективным, академическим подходом к анализу исторических процессов, отныне квалифицировалось как «троцкистская контрабанда» и «вредительство». В 1938 году ЦК ВКП(б) признал работу Института неудовлетворительной не потому, что он плохо работал, а потому, что еще не окончательно утратил навыки научного подхода в своей деятельности. еще не в полной мере проникся духом сталинской фальсификации. Малейшее отклонение от партийных директив, недостаточно активное участие в пропаганде культа личности Сталина, реальные или мнимые ошибки в научной работе расценивались властными структурами как преступные действия. Творчески мыслящие кадры, в основном представители старшего поколения, в том числе иностранные коммунисты, были уволены из Института, десятки сотрудников необоснованно репрессированы. Тем самым была подорвана дееспособность Института.
129 	XVIII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (6). 10-21 марта 1939 г.: Сте- ногр. отчет. М., 1939. С. 605.
144


Глава III
Боевой и научный фронт Института (1941-1945)
Имэловцы на фронтах войны
Воскресный день 22 июня 1941-го на четыре года перевернул привычную жизнь страны, всех предприятий, учреждений, организаций, трудовых коллективов, изменил судьбу каждого человека. Все материальные и людские ресурсы, научные и интеллектуальные силы государства были брошены на защиту Отечества, на разгром немецко-фашистских войск.
Деятельность Института Маркса-Энгельса-Ленина стала частью гигантской работы Коммунистической партии и советского правительства по организации отпора врагу. На ИМЭЛ как на научное и идеологическое учреждение выпала ответственная задача по спасению культурных и документальных ценностей партии, их использованию в деле патриотического воспитания бойцов Красной Армии, укрепления морального духа народа. Боевая, пропагандистская, научная, шефская работа сотрудников Института разбросала их по разным фронтам войны и разным объектам тыла. И каждый на своем посту, не шаля жизни, не жалея сил. делал все. чтобы разгромить врага и приблизить победу.
Коллектив ИМЭЛ накануне войны был немногочисленным. Hal июня 1941 года он насчитывал 367 человек, включая аспирантуру, административно-хозяйственную службу и охрану1. Институт еще нс оправился от кадровой чистки 1937-38 годов, в результате которой пострадали в основном руководящий состав и ведущие научные сотрудники. Значительную часть коллектива составляли люди, пришедшие на работу после 1938 года. Они явились ядром призывного контингента от Института.
Буквально в первые дни войны на фронт были призваны 16 работников ИМЭЛ. Это были члены ВКП(б), комсомольцы, беспартийные, старшие и младшие научные сотрудники, аспиранты, рабочие административно-хозяйственных служб2. В ряды защитников Родины встали старшие научные ' РГАСПИ. Ф. 71. On. 1. Д. 293. Л. 34-52.
2 	См.: В суровые годы войны: Воспоминания сотрудников Института марксизма- ленинизма при ЦК КПСС. Документы. М., 1986. С. 15-16.
145


Боевой и научный фронт Института (1941-1945)
сотрудники М.С. Волин. А. Е. Кормилипып. М.И. Мешков. М.С. Потапенко. СтаршиН научный сотрудник сектора произведений Маркса и Энгельса К. Л. Селезнев был направлен в седьмой отдел Главного политического управления РККА. Специальные задания выполняла Е. А. Степанова, работавшая в том же секторе в должности старшего научного сотрудника. Агитационно-пропагандистскую работу в войсках вели старшие научные сотрудники отдела истории партии М. С. Волин и Д. А. Чугаев.
В последующее время из стен Института ушли на фронт новые партии призывников. 17 июля 1941 года в ИМЭЛ осталось ПО человек3. В стране развернулось движение за добровольное вступление в ряды защитников Родины. В начале июля многие сотрудники Института ушли в народное ополчение. Это были люди, которые по состоянию здоровья, по зрению или по возрасту не подлежали призыву в армию. В Киевском районе, куда входил ИМЭЛ. формировалась 21-я дивизия народного ополчения. Работу по ее комплектованию проводил заведующий сектором произведений Ленина кандидат философских наук Павел Семенович Черемных. Когда дивизия была сформирована, он отправился с ней на фронт в качестве начальника политотдела. Его заместителем был назначен заведующий сектором произведений Маркса и Энгельса Сергей Михайлович Абалин. 38 имэловцев записались в дивизию, став се политическим ядром4. Около половины из них были научные сотрудники, в том числе руководители подразделений Института. Помимо II. С. Черемных и С. М. Абалина, в дивизию были зачислены М. А. Шачнев — заместитель заведующего сектором, Д. Е. Синицын — заведующий книгохранилищем библиотеки. С. II. Потапов - сотрудник институтского журнала «Политическая и социально-экономическая литература»5. Мобилизация шла также по линии ЦК комсомола. В Трудовую армию ИМЭЛ направил шесть молодых ребят, троих — на военно-учебные сборы6  7. Вместе с мужчинами на фронт ушли восемь женщин: Горькова Софья Львовна — научный сотрудник. Доронина Мария Васильевна — заведующая столом личного состава. Егорова Анна Терентьевна — корректор. Зайцева Лидия Николаевна — младший научный сотрудник. Леонтьева Антонина Николаевна — машинистка. Матюхина Елена Осиповна -- бухгалтер, Му- нина Мария Васильевна — машинистка, Шубина Вера Георгиевна - научно- вспомогател ьн ый сотрудник'.
3 См.: Подвигина Е.П. В годы суровых испытаний: Из истории Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. 1941-1945 // Вопросы истории КПСС. 1985. №5. С. 73.
4 РГАСПИ. Ф. 71. Он. 3. Д. 130. Л. 8-9.
5 См.: В суровые годы войны: Воспоминания сотрудников Института марксизма- ленинизма при ЦК КПСС. Документы. М„ 1986. С. 17 -18.
6 РГАСПИ. Ф. 71. Он. 3. Д.’ 130. Л. 9.
7 См.: «Привет с фронта!»: Письма фронтовиков сотрудников ИМЭЛ в Институт Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП(б). 1941 • 1945. М„ 1990. С. 66 -79.
146


Имэловцы на фронтах войны
М.В. Мунипа. начавшая военную службу в 21-it дивизии, прошла по дорогам войны до победного мая 1945 года. Награждена орденом Отечественной войны II степени и двенадцатью медалями. В своих воспоминаниях она писала, что ополченцев не забывали те предприятия и организации, из которых они ушли на фронт. В гости к фронтовикам в составе специальной делегации приезжали работники Центрального партийного архива М. В. Стешова и С. Л. Горькова. «Поездки были по из легких. - отмечала Мария Васильевна. -- Но внимание бывших сослуживцев, их забота приносила всем нам много радости»8.
Бойцы народного ополчения Киевского района отважно сражались в битве под Москвой. Были большие потери, по дивизия выстояла, а позже за боевые заслуги была переименована в 77-ю Гвардейскую. Руководство ИМЭЛ поддерживало тесную связь с ее командованием. 18 июля 1943 года оно направило поздравительное послание гвардейцам в связи с годовщиной боевого пути дивизии. В нем говорилось: «Коллектив Института Маркса- Энгельса-Ленина гордится боевыми делами славной 77-й Гвардейской дивизии. Мы горды сознанием того, в ваших рядах сражались наши товарищи - Сергей Михайлович Абалин. Павел Семенович Черемпых и многие другие. Смертью героя пал ваш боевой друг и наш незабвенный товарищ боец-большевик М. А. Шачнев, сменивший в суровую пору перо научного сотрудника на оружие воина»9.
Сотрудники Института воевали под Москвой, участвовали в сражениях под Ленинградом, в Сталинградской битве, стояли насмерть на Курской дуге, освобождали Украину. Белоруссию, Прибалтику, штурмовали Кёнигсберг и Берлин. Они были рядовыми солдатами, сержантами, партизанами, командирами воинских подразделений, политкомиссарами, лекторами, редакторами армейских газет. Всего на фронтах Великой Отечественной войны сражалось более 120 бывших имэловпев10.
Институт живо интересовался судьбой фронтовиков, старался помочь их семьям, внимательно относился к их просьбам. Особую заботу проявляла дирекция о семьях погибших фронтовиков. Своих материальных средств у Института не было, поэтому руководство обращалось в различные государственные учреждения с ходатайством об оказании помощи в эвакуации, предоставлении жилья, трудоустройстве и т.п. В партийном комитете Института была образована шефская комиссия для поддержания связи со своими бывшими сотрудниками. По поручению парткома переписку с бойцами вела член шефской комиссии Н. Н. Косорез. В ее личном архиве сохранилось 8 В суровые годы войны: Воспоминания сотрудников Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Документы. М., 1986. С. 44.
9 См.: Там же. С. 19.
10 См.: Там же. С. 21.
147


Боевой и научный фронт Института (1941-1945)
около 50 писем фронтовиков, адресованных в дирекцию, партком, коллективу Института. Эти материалы показывают тесное сотрудничество фронта и тыла в борьбе с общим врагом. Авторами писем, адресованных в ИМЭЛ, были в основном политработники. Среди них бывшие старшие и младшие научные сотрудники А. Е. Афонин. М. X. Вайнштейн. И. Г. Викторов. М.Н. Егоров, Д.А. Ершов. Л.Н. Зайцева. А.Ф. Кузьмичев. А. В. Кульков. А. В. Овчинников. И. Е. Широков, заведующий сектором филиалов кандидат исторических наук С.М. Петров, заведующий аспирантурой Н.Д. Макла- шии, работники хозяйственной части В. Е. Гуреев. И. И. Дуничев, И. Ф. Иванов и др. Всего 19 корреспондентов.
Фронтовики обращались в Институт с просьбой прислать номера полевой почты бывших сослуживцев, адреса эвакуированных сотрудников, интересовались деятельностью оставшейся части коллектива. Ио чаще всего они просили агитационно-пропагандистский материал, так как многие вели идейно-политическую работу среди воинов. Н. Н. Косорез вспоминала: «Шефство над имэловскимн фронтовыми политработниками заключалось в снабжении их литературой для агитационно-пропагандистской работы. Речь шла главным образом о статьях и других материалах из центральных газет и журналов, о брошюрах и т. п. Иногда подбирали материалы и из произведений классиков марксизма-ленинизма. Часто сами фронтовики просили присылать им литературу по определенной тематике, и мы разыскивали для этого соответствующие материалы в самых разнообразных исторических источниках и книгах. Когда нужно было (а бывало нужно довольно часто), материалы перепечатывались в машбюро Института. Наши машинистки проделывали эту большую работу как внеплановое задание, не считаясь со временем, подчас поздними вечерами. Мы. имэловцы-тыловики, с большим энтузиазмом занимались непосредственной помощью бывшим сотрудникам Института - фронтовикам. Но особенно остро чувствовали пользу своей работы, когда вдруг получали с фронта письма-просьбы не только от "наших" фронтовиков, но и от их товарищей по политработе, также остро нуждавшихся в партийно-политической литературе, но не имевших таких шефов, как ИМЭЛ. Такие письма особенно приятно было получать: значит, мы делали полезную работу»11.
Вот одно из писем, присланных с фронта в шефскую комиссию ИМЭЛ 1 июля 1943 года: «Добрый день, тов. Косорез! Пишет вам Овчинников. Очень благодарен за Ваши литературные посылки. Все, присланное Вами, весьма кстати. Я пользуюсь всеми присылаемыми материалами в своих частых выступлениях перед красноармейскими массами. Инструктирую агитаторов. парторгов, газетный актив и др. Мои товарищи по работе также 11 	«Привет с фронта!»: Письма фронтовиков - сотрудников И.МЭЛ в Институт Маркса-Энгельса-Ленинапри ЦКВКП(б). 1941 -1945. М„ 1990. С. 8-9.
148


Имэловцы на фронтах войны
благодарны за помощь литературой. Я по-прежнему здоров, бодр. Работаю очень много, скучать невозможно. Если что-нибудь встретится Вам из материалов в помощь красноармейской художественной самодеятельности, то прошу прислать. Очень большая нужда в этом»12.
Политработникам не хватало элементарного информационного материала о положении на фронтах, даже текущая пресса поступала па передовую нерегулярно. Посылки ИМЭЛ часто выручали воинов-агитаторов. Фронтовики высоко ценили полученные материалы. А. Афонин писал в дирекцию Института: «...Очень приятно и радостно слышать, что наши товарищи ведут большую работу. Работа Института помогает нам. агитаторам. Вчера, как только получили газеты, рассказывал товарищам о замечательных имэлов- цах. Работайте, дорогие товарищи. Скоро разгромим гитлеровских мерзавцев и тогда будем вам помогать. Привет всем товарищам...»13.
В конце 1942 года по просьбе летчиков 3-го Гвардейского авиаполка дальнего действия, находившегося недалеко от Москвы, с докладом выступил директор Института М. Б. Митин. После его выступления завязалась беседа с командованием полка Договорились о том. что ИМЭЛ будет шефствовать над этой воинской частью. Секретарь директора А. Г. Киселева вспоминает: «Так началась дружба сотрудников Института с боевыми летчиками. Мы собрали для них библиотеку художественной литературы, организовали в Институте вечер отдыха На него приехали все. кто был свободен от боевых заданий. Атмосфера на вечере была очень дружеская. Много пели, танцевали, и летчики тепло благодарили всех за хороший вечер. Позже состоялась ответная поездка сотрудников в авиационную часть. Получилось так. что вместе с летчиками даже встречали новый. 1943 год. Много говорили о грядущей победе. Все с надеждой глядели в будущее»14.
Такое дружеское общение нужно было и воинам, и тыловым работникам. В письме, полученном Институтом в начале 1943 года от подшефного авиаполка, выражалась благодарность за заботу о летчиках. «Мы получили в подарок от Вас. - писал заместитель командира полка по политчасти старший лейтенант А. Кублапов. замечательную библиотеку редких изданий. В часы досуга после дальнего полета мы будем раловаться хорошему художественному слову, которое дойдет до нашего сердца, поможет нам в тяжелом бою разбить вражеские глубокие тылы, наносить ему новые смертельные удары. Дружба с Вашим коллективом радует нас. придает нам новые силы, помогает переносить тяжести боевой жизни»15.
12 Там же. С. 27.
13 Там же. С. 30-31.
14 В суровые годы войны: Воспоминания сотрудников Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Документы. М., 1986. С. 80.
15 «Привет с фронта!»: Письма фронтовиков сотрудников ИМЭЛ в Институт Маркса-Энгельса-Леннна при ЦК ВКП(б). 1941-1945. М., 1990. С. 21.
149


Боевой и научный фронт Института (1941-1945)
Письма наполнены духом оптимизма. Красноармейцы, командиры, политработники верили в скорую победу советского народа, надеялись вернуться в родной коллектив Института. Они заверяли товарищей, оставшихся в Москве и эвакуированных в Уфу. что приложат все силы для приближения полного разгрома гитлеровской Германии. Многие фронтовики-имэловцы за свои боевые заслуги были награждены орденами и медалями. Немало среди них было раненых, получивших увечья, ставших инвалидами. 25 бывших сотрудников Института не вернулись с поля брани. Они отдали свою жизнь за Родину. Вот их имена:16
Афанасьев Григорий Федорович
Афанасьев Иван Гаврилович
Афонин Александр Ефимович
Борозенец Григорий Федорович
Вакунов Евграф Тимофеевич
Веллер Павел Лазаревич
Гитин Григорий Израилевич
Гусев Тимофей Ильич
Деев Алексей Климович
Зайцев Константин Фролович
Итин Виктор Семенович
Княжев Иван Григорьевич
Кукин Константин Васильевич
Лыженков Михаил Иванович
Мешков Михаил Иванович
Павлов Александр Павлович
Потапов Сергей Павлович
Рыбкин Михаил Васильевич
Рыльский Михаил Петрович
Сорокин Федор Васильевич
Терехов Гурий Петрович
Чумаков Михаил Егорович
Шахназаров Николай Григорьевич
Шачнев Моисей Антонович
Ямпольский Борис Маркович.
Составление списка бывших сотрудников Института, погибших в годы войны, - непростая задача, которую пришлось решать тогдашнему руководству и коллективу ИМЭЛ. В это время были живы некоторые сотрудники, пришедшие в Институт перед началом войны. Из их числа формировалась комиссия, изучавшая личные дела и сохранившиеся документы. Есть 16 	См. День первый... День последний. 1941-1945: Воспоминания. Документы из личных архивов. М., 1995. С. 10.
150


Имэловцы на фронтах войны
достаточные основания, чтобы доверять результатам се работы. Но все же требуется дополнительное исследование, чтобы спять малейшие сомнения. Они вызваны тем. что в фонде Института марксизма-ленинизма имеется список, не совпадающий по некоторым фамилиям, высеченным на мраморной плите. Так. в архивном документе среди погибших дополнительно указаны Е.Д. Белевич, К.Ф. Платонов. В. И. Савин и П.Л. Сафронов. Вместе с тем в нем отсутствуют следующие сотрудники: Г.И. Гитин. К.В. Кукин. М. И. Лыженков и С. II. Потапов. В другом архивном документе, видимо, неполном, указаны 16 погибших работников, среди которых значатся сотрудник журнала ИМЭЛ «Социально-экономическая литература» Е.Д. Белевич и аспирант Института И. Л. Софронов. *'
Сохранить ради будущего
В течение июня-июля 1941 года более чем втрое уменьшился кадровый состав Института. Помимо призыва в армию и ухода сотрудников в народное ополчение произошло штатное сокращение. Через месяц после начала войны в коллективе ИМЭЛ осталось 36 научных сотрудников. 4 аспиранта и 47 работников АХЧ17  18. Вся тяжесть работы легла на плечи женщин и пожилых мужчин. Объем работы возрос, характер труда изменился. Перед оставшимися стояла ответственная задача — подготовить здание Института к защите от воздушного нападения, оборудовать средствами для тушения пожаров, создать дежурные пункты, научиться пользоваться противогазами и т. д. С этой целью в основном здании Института была сформирована группа самозащиты под руководством II. И. Сергеевой. Помимо научных сотрудников в нее вошли телефонистка, слесарь-водопроводчик, вахтеры, пожарники. Группа находилась на казарменном положении. Соответствующая служба была в здании архива и библиотеки на Советской площади.
Первый налет фашистских самолетов на Москву был вечером 22 июля. Затем налеты следовали почти ежедневно. С 22 июля по 15 октября 1941 года на территорию Института на улице Маркса и Энгельса упало до 160 зажигательных бомб. Но. благодаря мужеству и умелым действиям дежурных, здание ИМЭЛ не пострадало. Частично обгорела лишь небольшая деревянная пристройка, в которой находилась переплетная. Позже число налетов уменьшилось. Противовоздушная оборона и советская авиация стали все чаще сбивать вражеские самолеты на подступах к столице. 15 октября 17 РГАСПИ. Ф. 71. On. 1. Д. 293. Л. 34-52,201 -202.
18 В суровые годы войны: Воспоминания сотрудников Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Документы. М., 1986. С. 69.
151


Боевой и научный фронт Института (1941-1945)
1941 года группа самозащиты была распущена. К этому времени основное здание Института было передано в распоряжение Штаба партизанского движения Белоруссии. Книжные и документальные ценности уже были вывезены из Москвы. За активное участие в противовоздушной обороне города члены самозащиты ИМЭЛ были награждены медалью «За оборону Москвы». Среди получивших правительственную награду были: U.K. Баранов. Р.П. Беляева. Л.Ф. Бессонова. М.Г. Власова. С. Л. Горькова. 3.П. Гусева. И. И. Дуиичева. А. Г. Егорова. Л.Н. Зайцева. А. И. Колобкова. А. И. Ка- лабухова, И. Е. Лебедев. А. Н. Маиучарова. В. И. Махонина. М. В. Мунина. О.Е. Савицкая. А. И. Смирнова. М.В. Стешова. М.Д. Стучебникова и др19. Полного списка награжденных в архиве Института не обнаружено. Зашита зданий Института от вражеских зажигательных бомб была частью общей ответственной работы по обеспечению сохранности бесценных документальных материалов и уникальных книжных собраний. Те. кто по ночам дежурил па крышах и чердаках, днем в хранилищах занимались подготовкой документов и книг к вывозу из Москвы.
Подготовка к эвакуации архивных и библиотечных фондов началась в июне. В Центральном партийном архиве эта работа проводилась под руководством старейших коммунистов, опытных архивистов В. А. Радус-Зень- ковича. П.Н. Караваева. Л. С. Владимирской. К. А. Остроуховой. А.Ф. Платоновой, Н. А. Подвойской. К этому делу были привлечены практически все наличные силы. В течение двух недель подготовительная работа была завершена: составлен перечень фондов, подлежащих отправке, определен их общий обьем, дела уложены в мешки, прикреплены ярлыки, опечатаны. Одновременно работники библиотеки вели отбор наиболее ценных книг, журналов и газет. К ним относились прижизненные издания Маркса. Энгельса. Ленина. научная литература дооктябрьского периода. Вывоз материалов проводился 7-10 июля 1941 года. Для этого потребовался 61 товарный и 3 пассажирских вагона для сотрудников и охраны20. Понадобилось пять рейсов, чтобы перевезти в Уфу отобранные материалы.
Первыми были вывезены подлинные рукописи К. Маркса, Ф. Энгельса. В.И. Ленина. И.В. Сталина,Я.М. Свердлова, М.В. Фрунзе. Ф.Э. Дзержинского. С. М. Кирова. В. В. Куйбышева. Г. К. Орджоникидзе. В. М. Молотова, материалы партийных съездов и конференций. Центрального комитета партии, редакций большевистских газет дооктябрьского периода, а также наиболее ценные книжные коллекции. Всего из Москвы в Уфу было эвакуировано 45 тысяч документов основного фонда, свыше 300 тысяч дел историко-партийных фондов и 337 884 книги21.
19 В суровые годы войны. С. 73-74.
20 См.: Там же. С. 85.
21 См.: Там же. С. 86.
152


Имэловцы на фронтах войны
Вместе с эвакуированными материалами в Уфу прибыло 28 сотрудников, эвакуированных по решению дирекции с учетом их возраста и состояния здоровья. Среди них были крупнейшие специалисты в области марксове- дсния и лениноведенпя: В. К. Брушлинский (вскоре он ушел в действующую армию). И. Л. Гладков. III. И. Манучарьянц, В.Д. Мочалов, В. М. Познер, И. И. Прейс, Н.Л. Подвойская. В. Л. Смирнова и др. Из руководителей и работников ЦПЛ эвакуированы Л. Ф. Платонова 11. Н. Караваев. П. Н. Суровцева. Н.У. Белоусова Л. В. Овчарова П. И. Зеленова М.И. Логвинова 3. И. Гусева и др. В Уфу прибыли также заведующая библиотекой Л. И. Зорина и ее помощницы П.Л. Венгерская и Е.И. Ильина22  23. Состав уфимской «колонии» ИМЭЛ был нестабильным. Одни возвращались в Москву, другие приезжали в столицу Башкирии позже. Руководителем уфимской группы был заместитель директора Института Л. Д. Макаров.
Партийные и советские органы БАССР предоставили для хранения привезенных документов и книг цокольный этаж здания Совета Министров республики. Хранилище было отремонтировано, оснащено противопожарными средствами и приборами контроля температуры и влажности воздуха Архивные документы и книги располагались таким образом, чтобы обеспечить доступ к ним в научных и справочных целях. Работа была кропотливая, трудоемкая и физически тяжелая. После размещения архива была проведена экспертиза научной ценности некоторых фондов. Руководствуясь «политической целесообразностью» н не обладая достаточным профессионализмом, некоторые работники Института нанесли архиву невосполнимый урон. В итоге были сожжены 42 связки документов Общества старых большевиков и 526 папок из фонда Истпарта. Уничтожались также непрофильные по содержанию материалы и фонды личного происхождения. Из 86 фондов и коллекций на самостоятельное хранение было оставлено всего два. Целиком ликвидированы 7 фондов, присоединены к другим фондам 50, переданы в другие архивы 27 фондов. Отборочных списков не сохранилось, поэтому 23 трудно судить о характере уничтоженных материалов .
За годы пребывания архива ИМЭЛ в Уфе объем материалов не сократился. а увеличился за счет приема на постоянное хранение из Куйбышева шести вагонов документов текущего архива ЦК ВКП(б)24. Прием, учет, размещение, обеспечение сохранности все это ложилось дополнительным грузом на хрупкие женские плечи.
Под научные кабинеты сотрудников были предоставлены комнаты в старинном двухэтажном доме, в котором раньше находился коллектор уфимских я См.: Подвигина Е. II. В годы суровых испытаний: Из истории Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. 1941 -1945 // Вопросы истории КПСС. 1985. №5. С. 77.
23 См.: Якушев С. В. Центральный партийный архив (1941 1956 гг.) // Вопросы истории КПСС. 1991. №6. С. 71.
24 См.: Там же.
153


Боевой и научный фронт Института (1941-1945)
библиотек. Местным жителям пришлось потесниться, чтобы дать жилье москвичам. Рабочий день сотрудников длился 12 часов, после чего наступала пора ночных дежурств. Имэловцы обеспечивали себя топливом, работали в подсобных хозяйствах. Бытовые условия были трудными, но все стойко переносили жизненные невзгоды. II. А. Венгерская, заведовавшая книжным хранилищем, писала в своих воспоминаниях: «Несмотря на все трудности па работе, так и в быту, пребывание в Уфе оставило светлую память. В душе на всю жизнь сохранилось чувство гордости и удовлетворения, что ты работала на очень важном и ответственном участке, всеми силами помогала общему делу. В те годы мы знали, нельзя иначе. Работа Института была нужна стране, народу в борьбе с фашизмом. Л бесценные архивные и библиотечные фонды необходимо было сохранить для будущего»20.
Общая задача, совместная работа, одинаковые трудности, взаимная по- мощьи поддержка сплачивали небольшой коллектив, придавали ему новые силы. Уфимские колонисты чаше других вспоминали секретаря партийной организации группы П. Н. Караваева, который сумел объединить людей разного возраста, жизненного опыта н научного интеллекта. Н.Н. Суровцева с чувством благодарности вспоминала о Караваеве: «...Он пользовался исключительным авторитетом и любовью коллектива, являлся в полном смысле этого слова душой нашей довольно сложной жизни в Уфе. Высокий нравственный облик Петра Николаевича с особой силой проявился в эти тяжелые годы. Он помогал каждому справляться с трудностями, подбадривая. когда к кому-либо приходила беда. Он всегда был спокоен, уравновешен. хотя и на его долю выпало страшное горе - гибель на фронте единственного сына»25  26  27.
Наряду с делами, связанными с обеспечением сохранности архивных и библиотечных фондов, имэловцы помогали местным партийным архивам, вели с ними переписку по методическим вопросам. Здесь были составлены инструкции о порядке хранения и обработки документов партархивов республик. крайкомов и обкомов ВКП(б). Часть опытных сотрудников продолжала научно-публикаторскую работу, выступала со статьями и сообщениями в местной периодической печати. Они читали лекции на предприятиях, вузах, в воинских частях. Только в 1943 году москвичи выступили в разных аудиториях 150 раз2'. Они шефствовали над госпиталями. Молодая сотрудница Е. П. Подвигина перешла в госпиталь на постоянную работу.
По мере освобождения Красной Армией оккупированных территорий центр деятельности ИМЭЛ перемещался в Москву. Уфимская группа 25 	В суровые годы войны: Воспоминания сотрудников Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Документы. М„ 1986. С. 125.
“ Там же. С. 107- 108.'
27 	См.: Подвигина Е. П. В годы суровых испытаний: Из истории Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. 1941- 1945// Вопросы истории КПСС. 1985. №5. С. 78.
154


Особая группа
постоянно сокращалась. В феврале 1944 года дирекция Института приняла решение о реэвакуации сначала книжных, а затем архивных фондов. Гигантская по объему организационная и физическая работа но вывозу материалов из Уфы была осуществлена силами оставшейся небольшой части сотрудников. Местные власти оказали значительную помощь в этом деле.
Первые 12 вагонов с литературой прибыли в Москву в апреле 1944 года. В августе того же года на постоянное хранение в ЦПА вернулись все документальные материалы. Вместе с архивом и библиотекой прибыла домой последняя группа сотрудников. Руководила ходом реэвакуации заведующая архивом А. Ф. Платонова. В автобиографической заметке она оставила такую запись о своих волнениях: «То казалось, что буксы горят, то как бы рессоры не сели. Надо было принять меры, чтобы не отцепили от эшелона вагоны. Кроме того, надо было добиваться сокращения стоянок в пути, ведь еще шла война и было не до наших грузов. Словом, всего не опишешь. Переживаний же словами не выразишь»28. 17 августа 1944 года материалы были размешены на архивных полках в здании на Советской площади. 1 сентября 1944 года директор ИМЭЛ В. С. Кружков телеграфировал секретарю Башкирского обкома ВКП(б) Игнатьеву, что документы, отправленные из Уфы. полностью доставлены к месту назначения. Директор выразил благодарность за помощь в организации их отправки в Москву29.
Особая группа
Свой вклад в победу ИМЭЛ внес, оказывая также оперативную помощь фронту. Руководство VII отдела Главного политического управления РККА, занимавшегося работой среди населения и войск противника, поручило дирекции ИМЭЛ сформировать особую группу из сотрудников, владевших немецким языком. 8 августа 1941 года такая группа была образована. В разное время в Особую группу входили научные сотрудники Института Р. П. Коню- шая. Н. И. Непомнящая. Л. С. Владимирская. Н. Ф. Кадищева. Е. И. Грибова, Н.Н. Жижина. Руководителем был назначен опытный журналист С. Б. Су- тоцкий. Обслуживали группу машинистки А. В. Рашке. М.А. Шумахер, Н.А. Суворова. К работе привлекались также специалисты из других ведомств30. Перед Особой группой была поставлена задача перевода на русский язык документов, изъятых у пленных и убитых немецких солдат и офицеров.
28 Вестник архивиста. 2005. №3. С. 243-244.
29 В суровые годы войны: Воспоминания сотрудников Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Документы. М., 1986. С. 101.
30 См.: День первый... День последний. 1941 1945: Воспоминания. Документы из личных архивов. М., 1995. С. 182.
155


Боевой и научный фронт Института (1941-1945)
Военная документация, а также письма, записки, дневники и другие материалы были важным источником изучения боевого и морального состояния фашистской армии.
Поручения Особая группа получала из VII отдела ГлавПУРККЛ от начальника отдела информации подполковника К.Л. Селезнева, который до войны работал в ИМЭЛ. I (ерсводы поступивших документов это лишь начало работы, затем их надо было анализировать, обобщать, делать тематические выборки. Составлялись сводки для Государственного комитета обороны. ЦК ВКП(б). Совинформбюро и других ведомств. Сводки были нужны и немецким коммунистам, эмигрировавшим в СССР. Известные немецкие писатели, работники Исполкома Коминтерна па специальных машинах, оборудованных громкоговорителями, выезжали на передовые позиции и агитировали соотечественников сдаваться в плен.
Осень 1941 года была трудной и тревожной. Враг стоял у ворот Москвы. Немецкие самолеты массированно бомбили город. В октябре Особая группа эвакуировалась в Уфу. где была продолжена прежняя работа. Разгром немецких войск под Москвой, начало наступательных операций Красной Армии сделали возможным возвращение части группы в Москву уже в январе 1942 года. Вследствие того, что здание ИМЭЛ было отдано Центральному штабу партизанского движения, опа расположилась в помещении партийного архива па Советской площади.
Объем работы Особой группы существенно вырос. Приходилось просматривать уже по сотни, а тысячи документов. К ноябрю 1943 года в Институте скопилось свыше 600 тысяч трофейных материалов". О работе группы вспоминала И. М.Синельникова: «Все мы принялись за работу с огромным энтузиазмом. Счастьем было ощущать, что делаешь нужную работу и что почти каждый день в сводках Совинформбюро встречаешь выдержки из подготовленных нами материалов. Документы мы получали в мешках. Они были грязные, со следами земли, в пятнах крови. Здесь паходилисьистолько письма. но и дневники, которые любили вести фашистские солдаты и офицеры. Сентиментальность в них соседствовала с жестокостью. Документы раскрывали картину постепенного изменения настроений фашистских вояк. Если вначале они были волны наглой самоуверенности и захватнических планов, то по мере наступления Красной Армии, настроения менялись, появлялась неуверенность, затем страх»31  32.11а основе отчетов группы директор ИМЭЛ М.Б. Митин написал и поместил в газете «Правда» статью «Моральное состояние германского тыла и германской армии»33. С опорой на немецкие 31 См.: Полвигипа Е. II. В годы суровых испытаний: Из истории Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. 1941 -1945// Вопросы истории КПСС. 1985. №5. С. 75.
32 День первый... День последний. 1941 1945: Воспоминания. Документы из личных архивов. М„ 1995. С. 182 183.
33 См. Правда. 1942.3 апреля.
156


Особая группа
документы в статье раскрывались зверства фашистов па временно оккупированных территориях СССР.
Часть материалов легла в основу документального сборника «Разгром немцев под Москвой. Признания врага» (М.. 1943). подготовленного Р.П. Копюшей. а переводы текстов на русский язык сделаны Н.И. Непомнящей. И.М. Синельниковой и Н.П. Жижиной. Для составления сборника было просмотрено около 10 тысяч писем и документов немецких солдат и офицеров. Помимо писем в сборник включены некоторые показания пленных немцев, захваченных в зимних боях под Москвой, а также отдельные приказы и распоряжения командования вермахта.
1 Небольшой по объему сборник (96 с.), малого формата, в мягкой обложке был рассчитан па массового читателя, в основном красноармейцев.
В 1944 году вышла вторая брошюра из серии «Признания врага». Она посвящалась разгрому немцев под Сталинградом31. Сборник был подготовлен к печати Л. С. Владимирской, переводы писем и дневников с немецкого языка осуществлены Н. И. Непомнящей и И.М. Синельниковой. Немецкие солдаты и офицеры писали письма родным и знакомым, дневники вели для себя. Несмотря на строжайшее запрещение описывать боевые условия, солдаты откровенно выражали в письмах свое недовольство и страх перед будущим. Они вынуждены были признать мощь Советской армии, высокое военное искусство ее командования и мужество рядовых воинов. Как и первая брошюра, сборник о Сталинградской битве имел большое воспитательное значение.
Группой была подготовлена еще одна книга - «Народные мстители против немецких захватчиков. По материалам противника». Но. к сожалению, она не была издана. Война приближалась к концу. Книга уже не имела того пропагандистского и агитационного значения. А между тем это был первый документальный сборник, составленный па основе подлинных трофейных документов. Он раскрывал роль партизанского движения в Отечественной войне, свидетельствовал о паническом страхе оккупантов перед народными мстителями. Из многочисленных признаний врага, вошедших в этот сборник. можно привести, например, отрывок из письма неизвестного солдата, написанного 8 августа 1941 года: «Партизанская война - самая ужасная из всех войн. Лучше быть на передовой, чем поблизости от партизан. Там я знаю, по крайней мере, что на таком-то расстоянии от меня находится враг. Здесь — он повсюду вокруг нас»30. Партизанское движение ширилось с каждым годом. Немецкая медсестра Мария писала домой 15 июля 1943 года: «Прямо волосы дыбом встают, когда узнаешь, сколько поездов этот народ  * 35
31 См.: Разгром немцев пол Сталинц>адом: Признания Bjiara. М., 1944.
35 	День первый... День последний. 1941-1945: Воспоминания. Документы из личных архивов. М„ 1995. С. 188.
157


Боевой и научный фронт Института (1941-1945)
пустил под откос. От каждого отпускника слышишь, что поездам приходится делать обход, так как полотно железной дороги забито обломками. Л каково будет зимой, и подумать страшно»36.
Особая группа была упразднена с окончанием Великой Отечественной войны. Участники этого коллектива вернулись к своей довоенной научной работе. На груди у многих сияли правительственные награды за доблестный труд во имя Великой Победы.
Наука во имя победы
Организационные дела, связанные с обеспечением сохранности архивных материалов и книжных фондов, отодвинули на второй план научнопубликаторскую и исследовательскую работу. Но она никогда, даже в самые критические моменты, нс снималась с повестки дня. Объективные условия серьезно затруднили эти направление деятельности Института. Ведущие научные сотрудники, на которых держалась подготовка публикаций и исследовательская работа, были призваны в армию или ушли добровольцами в народное ополчение.
В этих труднейших условиях на долю оставшейся в тылу части коллектива выпадала задача огромной важности: вооружить фронтовиков и работников тыла научными и публицистическими изданиями, которые разоблачали человеконенавистническую сущность фашистской идеологии, раскрывали его политику геноцида на временно оккупированных территориях, вдохновляли советских людей на борьбу против немецких захватчиков, убеждали в неизбежности их разгрома Красной Армией. Источниками оптимизма были славная история нашей родины, традиции героизма и мужества народа в защите Отечества, опыт организации патриотических движений в борьбе за независимость России.
При решении этой задачи ИМЭЛ опирался, главным образом, паевою документальную базу и книжные богатства. В числе первоочередных дел была подготовка сборников документов и материалов, составленных из произведений Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина по военной тематике, а также документов, относящихся к истории Октябрьской революции и Гражданской войны. В 1941 году из печати вышла книга Ф. Энгельса «Заметки о войне», в которую были включены статьи о франко-прусской войне 1879-1871 годов. Тогда же филиал ИМЭЛ в Ленинграде выпустил сборник «Документы о героической обороне Петрограда в 1919 году».
36 	День первый... День последний. 1941 -1945: Воспоминания. Документы из личных архивов. М., 1995. С. 188.
158


Наука во имя победы
Поставленные задачи выполнялись .малыми силами. В копие 1941-го начале 1942 года в Институте числились всего 34 человека3'. Условия работы значительно осложнялись вследствие того, что труды готовились в Уфе. где не было издательской базы. Поэтому рукописи переправлялись в Москву, в Издательство политической литературы. Наряду с подготовкой книг, требующей значительного времени. ИМЭЛ использовал другие формы ознакомления читателей с актуальными ленинскими документами и прочими материалами Центрального партийного архива. В газетах «Правда». «Известия», журнале «Большевик» и других печатных органах систематически публиковались материалы, подготовленные в Институте. 23 февраля 1942 года, в годовщину образования Рабочс-крестьянской Красной Армии, в «Правде» была помещена подборка ленинских документов, которые имели важное значение для военного времени. В предисловии к ней отмечалось, в частности, что публикуемая директива Ленина местным Советам и населению от 2 июня 1918 года в начальные годы Советской власти «подняла мобилизационную готовность трудящихся для борьбы против германских захватчиков». 26 сентября 1942 года «Правда» познакомила читателей с опытом деятельности Совета труда и обороны по обеспечению топливом Москвы и других городов в 1920 году.
В 1942 году из печати вышел целый ряд изданий, которые в основном были подготовлены в довоенный период. Важное значение для военно-организационной и политической работы имел Ленинский сборник XXXIV. Он включил в себя ранее неопубликованные письма, телеграммы, записки, резолюции и другие документы Ленина за 1917-1922 годы. Среди них были материалы об обороне Советской Республики, военной стратегии и тактике, боевых операциях на фронтах Гражданской войны против интервентов и белогвардейцев. Позднее, в 1944 году. XXXIV Ленинский сборник подвергся резкой критике со стороны ЦК партии за произвольные изменения текста без санкций ЦК. снятие личных обращений в письмах Ленина, замены фамилий названиями должностей и учреждений. Тем самым Институту напомнили. что если он и может допускать какие-то нарушения, то только с санкций ЦК. Худшая участь постигла подготовленный и отпечатанный XXXV Ленинский сборник, весь тираж которого был уничтожен.
В том же году вышел сборник «В. И. Ленин. И. В. Сталин. Об Октябрьской революции». В1943 году Институт выпустил Избранные произведения В. И. Ленина в двух томах, дополнив предыдущее издание работами периода Гражданской войны и иностранной интервенции.
Руководство страны считало, что биографии Ленина и Сталина имеют большое воспитательное значение в условиях войны. В течение 1942 года  *
37 	См.: В суровые годы войны: Воспоминания сотрудников Института марксизма- ленинизма при ЦК КПСС. Документы. М., 1986. С. 137.
159


Боевой и научный фронт Института (1941-1945)
краткие очерки жизни и деятельности Ленина и Сталина, подготовленные в ИМЭЛ. были изданы дважды. В последующие годы эти две книги издавались неоднократно дополнительными тиражами38. В 1942 году Советский Союз отмечал 25-летие Октябрьской революции. По поручению ЦК партии ИМЭЛ подготовил брошюру с тезисами к этому событию. Когда шла битва за Сталинград, Институт издал сборник «Документы о героической борьбе I (арицина в 1918 году».
Брошюра Е.II. Канделя и И. И. Прсйса «Маркс и Энгельс о реакционном пруссачестве», вышедшая двумя изданиями в 1942 и 1943 годах, является примером мастерского использования исторического материала для текущего момента. В ней в популярной форме было показано, как германский фашизм воскресил и довел до крайней степени все наиболее реакционные черты пруссачества: культ грубой, разнузданной силы, требование рабского повиновения, насаждение прусской военной муштры, вероломство и провокаторство во внешней и внутренней политике. Брошюра вызвала большой общественный интерес. В следующем голу она была переиздана с некоторыми дополнениями. До окончания войны этот небольшой по объему труд выдержал восемь изданий на языках народов СССР, а также на немецком, английском, французском, испанском, румынском, польском, венгерском и других языках.
К концу 1943 года кадровый кризис в Институте был отчасти преодолен. В этот период в штате состояло 72 человека, из них 42 работали в Москве, 24 - в Уфе39. Продолжался процесс реэвакуации сотрудников из Уфы. кадровый состав пополнялся и за счет новичков. В1943 году Институт выпустил в свет сборники «В. И. Ленин. Военная переписка 1917-1920». «В. И. Ленин, И. В. Сталин. О защите социалистического Отечества». «Разгром немецких захватчиков в 1918 году». Четвертым изданием вышел двухтомник Избранных сочинений Ленина40. Общая научная продукция, изданная Институтом в 1943 году, составила 170 печатных листов. В этот объем не входят статьи, опубликованные в журналах и газетах. Директор ИМЭЛ М. Б. Митин и его заместитель Б. Н. Пономарев выступили в печати 12 раз. сотрудники опубликовали в центральных органах 40 статей. Являясь членом Советского бюро военно-политической пропаганды. Митин часто выступал с докладами на совещаниях политработников и пропагандистов. Сотрудники Института прочитали на предприятиях, в воинских частях, госпитатях около 400 докладов и лекций41.
38 См.: Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. 1932-1945: Биб- лиогр. указ. М, 1985. С. 105 109.
39 См.: В суровые годы войны: Воспоминания сотрудников Института марксизма- ленинизма при ЦК KI ICC. Документы. М., 1986. С. 139 140.
40 См.: Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. 1932 1945: Биб- лиогр. указ. М., 1985. С. 108-109.
41 См.: В суровые годы войны: Воспоминания сотрудников Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Документы. М., 1986. С. 140.
160


Наука во имя победы
Научная деятельность и пропагандистская работа Института отражали происходившую перемену в государственной идеологии. В массовом сознании стали утверждаться папионалыю-патриотическис ценности, оттесняя прежнюю ориентацию на пролетарский интернационализм. Война придала особую злободневность историческим ретроспективам, связанным с победоносной борьбой русского парода против завоевателей, заслугами выдающихся полководцев России. В 1944 году вместо «Интернационала» был принят новый государственный гимн СССР. В нем были строки, воспевавшие великую Русь, которая навеки сплотила разные народы в единый могучий Советский Союз. Тенденция на возрождение национально-патриотических взглядов утверждалась неоднозначно в сфере общественных наук. Среди историков и философов возникли разногласия в оценке событий прошлого. Они нашли свое отражение в работе совещания «людей власти» и «людей науки», организованного ЦК ВКП(б) в мае-июле 1944 года. На нем обсуждались вопросы отечественной истории и оценки внутренней и внешней политики царского самодержавия. Итогом работы совещания стало признание поворота в сторону пропаганды патриотизма и исторических завоеваний России42. Эта тенденция проявилась в научно-публикаторской работе Института Маркса-Энгельса-Ленина. Л философская дискуссия 1944 года отразилась на судьбе директора ИМЭЛ.
Как номенклатурный работник, философ Митин вошел в состав редакционной коллегии многотомного труда «История философии», к написанию которого были привлечены крупнейшие научные силы. В 1943 году вышел третий том этого издания, подготовленный под редакцией Г. Александрова. Б. Быховского, М. Митина и II. Юдина. Он был посвящен немецкой классической философии. Авторы этого тома взяли на себя большую ответственность. поскольку надо было дать оценку вклада немецких философов Канта. Фихте. Гегеля в развитие философской мысли. Проблема состояла в том. чтобы в пылу патриотических чувств не поддаться давлению политических обстоятельств и не представить взгляды этих немецких философов как предтечу идеологии германского фашизма. Вопрос был решен в духе ленинской трактовки, что гегелевская диалектика является одним из источников марксизма. Митин наряду с другими подготовителями получил Сталинскую премию за этот труд. До сих пор ни одна философская работа не была удостоена столь высокой награды.
Однако торжество было преждевременным. Заведующий кафедрой диалектического и исторического материализма МГУ профессор З.Я. Белецкий 27 января 1944 года написал пространное письмо Сталину с обвинением 42 	См.: Бранденбергер Д.Л., Дубровский А.М. Итоговый документ совещания историков в ЦК ВКП(б) в 1944 г. // Археографический ежегодник за 1998 год. М., 1999. С. 148-163.
161


Боевой и научный фронт Института (1941-1945)
авторов третьего тома «Истории философии» в серьезных теоретических и политических ошибках43.
Сигнал был принят. В феврале-марте 1944 гола ЦК ВКП(б) провел три совещания под руководством Г. М. Маленкова. В нем участвовали ответственные редакторы, авторы глав «Истории философии» и ведущие философы страны. Объяснение по третьему тому дал Митин. Он утверждал, что концепция тома выдержана в соответствии с трудами Лепина и Сталина, следовательно. отсутствует тема для разговора. Его поддержал директор Института философии АН СССР П. Ф. Юдин. Однако силы оказались неравными. Против директора ИМЭЛ ополчился В. С. Кружков, заявивший, что Митин и Юдин выступают против русской философии. П. Н. Поспелов заявил, что они не понимают философии Гегеля. Решающий удар нанес начальник Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Г. Ф. Александров, который был главным редактором «Истории философии» и должен был бы защищать позицию редколлегии. Александров обвинил Митина в том. в чем раньше директор ИМЭЛ обвинял Адоратского, а именно в ошибках «вредительского характера», допущенных в собраниях сочинений Ленина44. В итоге победу одержал Центральный комитет партии в лице своего представителя Александрова. Потерпевшие поражение ритуально покаялись.
По итогам обсуждения ЦК ВКП(б) принял постановление «О недостатках и ошибках в освещении истории немецкой философии конца XVIII и начала XIX вв.». В этом пространном документе, представляющем собой критическую рецензию, делается следующий вывод: «Таким образом, в главах III тома "Истории философии", посвященных философии Канта. Фихте и Гегеля, дается ошибочное изложение истории немецкой философии, преувеличивающее ее значение, смазывающее противоречие между системой и методом философии Гегеля, вносящее путаницу в головы читателей. В томе не подвергнуты критике реакционные социально-политические взгляды немецких философов конца XVII1 и начала XIX века»45. Сталинская премия за третий том аннулировалась, но звание лауреата сохранялось, так как к первому и второму томам, которые также представлялись на премию, замечаний не было. Третий том изымался из обращения, его предстояло коренным образом переработать.
М.Б. Митин был снят с должности директора ИМЭЛ. Его место занял Владимир Семенович Кружков, выпускник философского факультета Коммунистической академии, занимавшийся изучением взглядов русских философов. В Институте было проведено служебное расследование. 21 июня 1944 года, принимая дела, новый директор при участии П.Н. Поспелова 43 	РГАСПИ. Ф. 558. Оп. И. Д. 886. Л. 14-96.
* Там же. Ф. 17. Оп. 125. Д. 254. Л. 148.
13 Большевик. 1944. №7-8. С. 19.
162


Наука во имя победы
и М.Т. Иовчука составил подробный доклад. В нем перечислялись серьезные недостатки в работе Института: систематическое невыполнение планов работы, катастрофическое положение с кадрами, уход научных сотрудников в другие учреждения, закрытие аспирантуры и ученого совета, свертывание исследовательской работы. Эти недостатки имели объективный характер, о чем в докладной записке ничего не было сказано.
Более весомыми были недостатки, связанные с грубыми нарушениями принципов публикации ленинских документов, например, пропуски и поправки в текстах, снятие личных обращений в письмах, замена фамилий названиями учреждений и должностей, снятие некоторых подписей под документами. Все это делалось якобы без ведома ЦК партии. Санкцию на фальсификацию документов давал лично Сталин. Кто бы взял на себя ответственность за то, что в период борьбы Сталина и его сторонников с оппозиционерами в публикуемых ленинских документах постоянно встречались фамилии Троцкого, Зиновьева Каменева Бухарина Радека и многих других соратников Ленина? В докладе указывалось также на «нарушение элементарных правил научной добросовестности и в ряде случаев потерю политической бдительности»16. Наивно было полагать принимающему дела новому директору ИМЭЛ. что эти недостатки устранимы.
В 1944 году положение дел в Институте существенно улучшилось. Произошло воссоединение уфимской группы с московской, укрепился научный потенциал, был в основном завершен выпуск ранее запланированных изданий. Институт перенес центр тяжести своей работы па подготовку фундаментальных изданий основоположников марксизма-ленинизма. В. С. Кружков представил в ЦК ВКП(б) план издания избранных произведений Маркса и Энгельса и отдельных произведений классиков научного коммунизма. Это был первый этап работ. В дальнейшем планировалось переходить к выпуску второго издания Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса и одновременно продолжить работу по подготовке четвертого издания Сочинений В. И. Ленина.
В конце 1944 года была издана брошюра «О публикации литературного наследия В. И. Ленина за 20 лет», в которой подводились итоги деятельности Института с 1924 года. Из нее явствует, что с 1941-го по декабрь 1944 года общий тираж изданий ленинских трудов составил 2870 тысяч экземпляров. На русском языке было издано 2072 тысячи, на других языках — 798 тысяч экземпляров. Сочинения Ленина издавались на 34 языках. Всего же за период с 1924-го по 1943 год ленинские труды вышли в СССР в количестве 130 миллионов экземпляров*  47.
* РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 117. Д. 407. Л. 66-81.
47 См.: О публикации литературного наследства В. И. Ленина за 20 лет (1924-1944). М„ 1944. С. 32-36.
163


Боевой и научный фронт Института (1941-1945)
В брошюре подчеркивалось четвертое издание Сочинений Ленина осуществляется по поручению Сталина. В обосновании необходимости подготовки этого издания говорится, что в период после выхода третьего издания ленинский фонд значительно пополнился новыми документами, которые необходимо включить в четвертое издание. В нем должны быть представлены много документов, «характеризующих великое содружество вождей большевистской партии Ленина и Сталина, совместную работу Лепина и Сталина но созданию и укреплению Советского государства и защите его от внешних врагов и внутренней контрреволюции»”*.
Обзор деятельности Института Маркса-Энгельса-Ленина в годы войны показывает, что этот период стал для коллектива суровым испытанием морального духа, преданности идеям, которым они служили. Сотрудники, ушедшие на фронт, достойно выполнили свой патриотический долг. 25 человек отдали свои жизни во имя свободы и независимости страны. Небольшая группа работников ИМЭЛ. оставшаяся в тылу, с крайним напряжением сил выполнила постановление правительства о спасении документальных и книжных фондов. При крайне скудных материальных и кадровых возможностях Институт внес свою лепту в научно-пропагандистскую деятельность, содействуя своими изданиями гражданскому и патриотическому воспитанию советских людей, вооружая руководство страны историческим опытом решения военных, социально-экономических и других актуальных вопросов. Непрерывность в его работе имела большое значение для развертывания полнокровной научной жизни обновленного Института в послевоенный период. В памяти ветеранов ИМЭЛ, переживших суровое время войны, эти годы оставили незабываемые яркие воспоминания, в которых есть тревога, печаль, взаимная благодарность, надежда, торжество Победы.
* Там же. С. 36.
164


Глава IV
От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина- Сталина (1945-1956)
ИМЭЛ — орудие партии в сооружении железного занавеса
Окончание Великой Отечественной войны знаменовало переход всей жизни страны на мирный лаг В труднейших материальных условиях советский народ проявил невиданный массовый энтузиазм, вызванный сознанием победы и желанием скорейшего восстановления разрушенного хозяйства. Заметно изменилось общественное сознание. Тот. кто прошел войну, принципиально отличался от призывника 19-11 года Война научила фронтовиков критически мыслить, придача смелости их суждениям. К чувству гордости за свою страну прибавились смелые надежды и ожидания. Советский воин, прошедший с боями пол-Европы, своими глазами увидел уровень и образ жизни в других странах. Оп надеялся, что заслужил право на достойную и свободную жизнь в своем социалистическом отечестве.
Умеренно-либеральные идеи охватили и часть партийного руководства В высших эшелонах власти обсуждались проекты новой Конституции СССР и новой Программы ВКП(б). Конечно, предложения о совершенствовании социализма не выходили за рамки его припципиатьных основ. Ни политическая система, ни экономическая модель, пи коммунистическая идеология не претерпели никаких изменений. Надеждам и ожиданиям послевоенного поколения не суждено было сбыться. По мерс восстановления народного хозяйства материальный уровень жизни народа понемногу улучшался, а духовная свобода оставалась иллюзией. Болес того, постепенно сталинское руководство страны вернулось к чудовищной практике преследования людей за самостоятельный образ мышления, обвиняя их в отступлении от линии партии, в национализме, космополитизме, в шпионаже и измене родине. С 1946 года началась фабрикация дел о «вредительстве» и «врагах народа».
Вспоминая о послевоенном периоде, участник войны, старший научный сотрудник Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС М.Ф. Андерсон писал: «Всех нас объединяло чувство законной гордости победителей, отстоявших в этой ужасной войне свободу и независимость пашей Родины. Все мы надеялись, что залечив нанесенные войной раны, страна наша достигнет невиданного расцвета жизнь нашего народа и каждого из нас станет много 165


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
лучше и свободнее, чем было до войны. Вместе с тем каждый из пас связывал с Победой осуществление каких-то сугубо личных надежд, мечтаний, заветных желаний. Были, конечно, такие и у меня. И. прежде всего, я надеялся на скорое восстановление справедливости в отношении моих родителей. Болес того, я надеялся, что в нашей послевоенной жизни уже никогда нс будет места произволу и беззаконию. Увы. ис потребовалось много времени, чтобы сама жизнь весьма убедительно показала, сколь наивными были подобные представления о будущем. Не прошло и трех послевоенных лет. как на нашу семью вновь обрушилась ужасная беда: была арестована и осуждена по той же 58-й статье моя мать...»1.
Деятельность Института Маркса-Энгельса-Ленина в послевоенное время нс в меньшей мерс, чем в 30-е годы, осуществлялась под жестким руководством Центрального комитета ВКП(б). ИМЭЛ по-прежнему должен был обеспечивать идеологическую работу партии выпуском, главным образом, произведений классиков марксизма-ленинизма, к которым был причислен и Сталин. Культ личности, сложившийся в 30-е годы, достиг своего апогея в послевоенный период. Партийная пропаганда связывала победоносное окончание войны с именем Сталина хотя сам вождь подчеркивал, что победа достигнута усилиями всего народа
Расцвет сталинизма как нового этапа в развитии учения марксизма-ленинизма повлек за собой структурную реорганизацию Института Для подготовки сочинений Сталина в 1945 году создастся специальный сектор. Соответствующее подразделение было создано и в Центральном партийном архиве. Оно должно было вести поиск и комплектование документов Сталина. Помимо изданий сочинений Маркса. Энгельса Ленина и Сталина ИМЭЛ планировал на 1946 год выпуск биографий классиков2.
Необходимость издания сочинений классиков марксизма-ленинизма вытекала из состояния политической литературы. В годы войны погибло множество изданий трудов Маркса. Энгельса Ленина и по истории партии. На оккупированной территории их фактически не осталось. В военных условиях Институт не мог восполнять огромные потери своей научной продукции.
I (К ВКП(б) принял меры для подготовки нового контингента партийных и советских кадров. Постановлением I (К партии от 2 августа 1946 года была создана сеть партийных школ в столицах союзных республик и крупных областных центрах. В них проходили двухгодичную подготовку секретари, инструкторы и пропагандисты районных партийных комитетов. Номенклатурные партработники более высокого уровня обучались в Высшей партийной 1 День первый... День последний. 1941 1945: Воспоминания: Документы из личных архивов. М., 1995. С. 34-35.
2 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 465. Л. 17 18.
166


ИМЭЛ — орудие партии в сооружении железного занавеса
школе при ЦК ВКП(б). Тем же постановлением учреждалась Академия общественных паук при ЦК ВК11(б). которая пришла па смену Институту красной профессуры. АОН была призвана восполнить недостаток преподавателей и ученых-обществоведов для партийных школ3. Эти решения актуализировали проблему обеспечения системы партийных школ необходимой марксистско-ленинской литературой.
Процесс восстановления полнокровной деятельности Института Марк- са-Энгсльса-Лспипа был нелегким и продолжительным. Из-за недостатка кадров Институт не мог сразу продуктивно и качественно выполнять свои функции. В ИМЭЛ возвратилась небольшая часть довоенных сотрудников. Новые работники, средн которых было немало фронтовиков, нс имели достаточных знаний, нс владели профессиональными навыками трудной и специфической научной школы. Значительную часть кадрового состава представляла молодежь. Преемственность в работе была серьезно нарушена. Старые опытные сотрудники стали учителями и наставниками молодежи. Пришедшая в Институт в 1948 году выпускница МГУ И. М. Дажина писала: «И только теперь, спустя сорокалетие.... по-настоящему видишь и понимаешь, чем мы. тогда молодые, были обязаны опыту наших старших товарищей. И этот опыт заключался нс только в превосходном знании ими дела, но и в том. что многие из них прошли еще одну очень важную школу - школу фронтовой жизни»4.
Центральный комитет нс давал времени на адаптацию и обучение новичков. А спешка была чревата недоработками и ошибками в сложной издательской работе. В марте 1947 года в штате Института состояло 250 научных сотрудников. из которых только 50 квалифицированных специалистов могли вести работу по подготовке сочинений Маркса Энгельса Ленина и Сталина0. Некоторые тома готовились к выпуску одним-двумя старшими научными сотрудниками. Поэтому сроки сдачи томов в издательство постоянно переносились. Понимания сложности этой работы у нового руководства Института не было. Дирекция вынуждена была привлекать специалистов со стороны. что нс поощрялось Центральным комитетом партии. В марте 1947 года управляющий делами ЦК ВКП(б) Д. В. Крупин обвинил руководство ИМЭЛ в нецелевом расходовании бюджетных средств, в частности 153 тысяч рублей. Директор Института В. С. Кружков объяснил, что указанная сумма была выплачена по договору трем привлеченным со стороны сотрудникам для работы над справочным томом сочинений Маркса и Энгельса. Действительно, эти люди не смогли выполнить необходимую работу в срок, так как не учли 3 См.: КПСС в резолюциях съездов, конфе^нций и пленумов ЦК. 8-е изд,, доп. и испр. Т. 6. М„ 1971. С. 182 -172.
4 В суровые годы войны: Воспоминания сотрудников Института марксизма-ленинизма при 11К КПСС. Документы. М„ 1986. С. 265.
3 РГАСПИ. Ф. 17. Он.’ 125. Д. 553. Л.34.
167


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
се сложность. Кружков просил ЦК ВКП(б) вернуться к практике 30-х голов, когда Институт широко использовал нештатных сотрудников®.
Дирекция Института пыталась в экстренном порядке заполнить штатное расписание, помня о сталинском лозунге «Кадры решают все!». В феврале 1948 года в Институте работало уже 315 человек: 5 руководящих работников. 68 старших и 92 младших научных сотрудника и инструктора. 53 библиотечных работника. Остальные 97 человек - административно-хозяйственный и технический персонал*  7. Однако и этот расширенный состав научных сотрудников нс обеспечивал плодотворной деятельности Института. Главный недостаток заключался в низком уровне квалификации научных кадров и в случайном характере комплектования штатов. Комиссия ЦК ВКП(б). обследовавшая в феврале 1948 года работу дирекции Института по подбору и воспитанию научных сотрудников, пришла к выводу, что положение в этой области обстоит неудовлетворительно. «Директор Института т. Кружков. — говорится в заключении комиссии, ие сделал необходимых выводов из постановления ЦК ВКП(б)от 12 июня 1946 года о работе с кадрами и должного внимания делу изучения, подбора и воспитания научных работников не уделяет»8.
Работа по изданию произведений классиков марксизма-ленинизма протекала в трудный период идеологической перестройки. В годы войны партия впервые использовала в качестве мощного средства идеологического воздействия пропаганду государственно-патриотических традиций России, прежде всего духовных ценностей русского народа. Эта линия была продолжена и в послевоенный период, что подтвердил Сталин своим тостом на приеме в честь командующих войсками Красной Армии 24 мая 1945 года. Он сказал: «Я пью прежде всего за здоровье русского парода, потому что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза»9.
В первой половине 1946 года прозвучали первые залпы холодной войны. В США в феврале была развязана истеричная антисоветская кампания. 5 марта того же года с призывом объединить силы западного мира в борьбе против СССР в Фултоне выступил Уинстон Черчилль. С обострением взаимоотношений между СССР и его союзниками по антигитлеровской коалиции. началом холодной войны вопрос о воспитании советского народа в духе патриотизма приобрел новое звучание. Теперь акцент был сделан на разоблачении буржуазной идеологии, па борьбе с низкопоклонством перед Запалом. на искоренение космополитизма В августе 1946 года ЦК ВКП(б) * РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 553. Л. 33-35.
7 Там же. Д. 624. Л. 70.
’ Там же. Л. 68.
9 	Сталин И. В. Соч. Т. 15. С. 228.
168


ИМЭЛ — орудие партии в сооружении железного занавеса
принял постановление «О журналах «Звезда» и «Ленинград», которое напомнило писателям и деятелям культуры, что партия нс допустит отклонения от принципов социалистического реализма и будет жестко пресекать любые проявления либеральных идей среди творческой интеллигенции. В постановлении содержалось и политическое обвинение в адрес редакций этих литературных журналов, которые опубликовали ряд произведений, «проникнутых духом низкопоклонства по отношению ко всему иностранному»10. Тогда же был принят ряд постановлений, касающихся состояния кинематографии. музыкальной культуры, театрального дела.
Объявленная борьба против «безродного космополитизма» означала отрицание достижений западной пауки, культуры и искусства и замыкание в границах обособленного Советского государства. Началось сооружение железного занавеса, наиболее непроницаемого в области идеологии. Все некоммунистическое объявлялось враждебным. Но мерс развертывания этой кампании против космополитизма борьба с буржуазным национализмом обретала антисемитскую окраску.
В 1946 году состоялась встреча Сталина с творческой интеллигенцией. Секретарь правления Союза писателей СССР А. А. Фадеев попросил Сталина высказать свой взгляд на развитие литературы и искусства. По мнению многих, эти сферы творчества «как бы зашли в тупик»11. Сталин сразу указал, что в его рассуждениях нет главного, нет марксистско-ленинского анализа задач, которые тогда выдвигала жизнь перед деятелями культуры. «Генеральная линия в развитии литературы и искусства состоит в том. чтобы создать произведения о прекрасном советском человеке, борце за коммунизм, на которого советские люди хотели бы равняться». - сказал Сталин и назвал главные недостатки в работе писателей, драматургов, кинорежиссеров. Это, по его мнению, «опасные тенденции, навеянные тлетворным влиянием Запада, а также вызванные к жизни подрывной деятельностью иностранных разведок; появление на страницах советских литературных журналов произведений, в которых советские люди - строители коммунизма изображаются в жалкой литературной форме; пропаганда низкопоклонства перед иностранщиной, восхваление космополитизма, присущего политическим отбросам общества»12. В этих тезисах звучали отголоски, казалось бы, уже пройденного этапа шпиономании. Следуя сталинской логике, надо было отгородиться от Запада, повысить бдительность, разоблачать буржуазную идеологию, бороться против всех форм влияния западной культуры на советских людей.
10 Власть и художественная интеллигенция: Документы ЦК РКП(б) - ВКП(б), ВЧК
- ОГПУ - НКВД о культурной политике. 1917 1953. М., 1999. С. 588.
11 Сталин И. В. Соч. Т. 16. С. 49.
12 Там же. С. 51.
169


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
Как и весь пропагандистский аппарат, научные учреждения и учебные заведения BKI 1(6) обязаны были активно участвовать в сооружении железного занавеса. И как в предыдущие годы, особые требования предъявлялись к подбору кадров, их идейной закалке. 11роисходила проверка и чистка личного состава в научных и культурологических учреждениях, чтобы избавиться от лип. подверженных влиянию космополитизма.
Руководство Института хорошо чувствуя политическую погоду в отношении еврейского вопроса предприняло упреждающие меры - проверку «чистоты» политических биографий отдельных сотрудников. Органы МГБ не имели претензий к названным лицам13  14.
По правилам, установленным ЦК ВКП(б). в Институт Маркса-Энгельса-Ленина должны были приниматься преимущественно коммунисты и комсомольцы. имеющие не только характеристики, но и рекомендации заслуживающих доверия лиц. Кроме того, дирекция обязана была обращаться в соответствующие органы на предмет проверки политической благонадежности принимаемых на работу людей. Руководящий состав, включая заведующих секторами, утверждался в Центральном комитете партии. Никакая внутренняя реорганизация в Институте не дозволялась без решения ЦК.
Особо жесткие требования предъявлялись к сфере научной деятельности. Перспективные и текущие планы работ утверждались ЦК. Составители наиболее ответственных изданий определялись тоже решением Центрального комитета. Без его санкции не могло выйти в свет ни одно издание Института. Главное внимание обращалось на то. чтобы вся научная продукция соответствовала линии партии, указаниям Сталина. Процесс перехода от относительно ослабленной в годы войны партийной опеки к жесткому и мелочному контролю был для Института весьма болезненным.
Деятельность ИМЭЛ протекала на двух уровнях. Это внутренняя, невидимая для посторонних глаз кропотливая научно-исследовательская работа проводимая в секторах, и внешняя — связанная с участием директора Института в крупных научных мероприятиях, организуемых ЦК ВКП(б). Академией наук СССР, дискуссиях по важнейшим проблемам общественных паук. Формально эти дискуссии являлись проявлением свободы обмена мнениями. а фактически имели цель положить конец «нездоровым» тенденциям самостоятельного мышления некоторых ученых.
Наиболее показательной в этом отношении была философская дискуссия 1947 года Организованная по инициативе Статина она стала этапным событием в научной жизни страны и оказала большое влияние на духовную и нравственную обстановку в обществе. Дискуссия представляла собой хорошо поставленный спектакль в двух действиях с интригами, неожиданными
13 	Мосолов В.Г. ИМЭЛ цитадель партийной ортодоксии: из истории Института
марксизма-ленинизма при ЦК КИСС. 1921 1956. М.. 2010. С. 541 544.
170


ИМЭЛ — орудие партии в сооружении железного занавеса поворотами сюжета и непредсказуемым финалом. Режиссером в этом представлении выступач Сталин, актерами были представители науч пой элиты, зрителями философская публика.
Как и в 1944 году, па авансцену вышел профессор МГУ З.Я. Белецкий, который сто 18 ноября 1946 года обратился с письмом к Сталину. В нем подвергался резкой критике учебник Г.Ф. Александрова «История западноевропейской философии». Белецкий обвинял автора в том. что он ушел в сферу «чистого познания», «чистой истины», в то время как. по его мнению. философия является идеологией определенного общества, класса. государства11. Сталин не оставил без внимания это письмо. По решению ЦК ВКП(б) в январе 1947 года в Институте философии было организовано обсуждение книги Александрова. Участники дискуссии недоумевали: Александров был авторитетным ученым, возглавлявшим Управление пропаганды и агитации ЦК партии, в структуре которого находился специальный отдел но науке. Его книга получила положительные отзывы в печати. написанные известными философами М. Б. Митиным. II. Ф. Юдиным и II. Н. Поспеловым. Более того. Александров получил вторую Сталинскую премию именно за учебник ио истории западноевропейской философии. Все знали, что эта премия без санкции Сталина нс присуждается. Вместе с тем присутствовавшим было известно и то, что Сталин читал книгу Александрова и высказал какие-то замечания. Чтобы нс подорвать свой научный авторитет и одновременно показать свою высокоидейную зрелость, выступавшим надо было угадать замысел этого мероприятия и не допустить оплошность. Эта загадка, опасная неверным ответом, наложила свой отпечаток на ход обсуждения.
Председательствовал на этой встрече директор Института Маркса-Эн- гельса-Ленина при ЦК ВКП(б) В. С. Кружков. Его вступительная речь была выдержана в умеренно критическом тоне. Основной недостаток книги виделся ему в академизме, в отсутствии партийной заостренности и боевого подхода к решению историко-философских вопросов. Были выступления и в защиту Александрова. Опп носили сдержанный характер. В целом трехдневная дискуссия оказалась миролюбивой, что было несвойственно мероприятиям такого уровня. Александров, как это было принято в подобных случаях, согласился с высказанными замечаниями. Кружков и директор Института философии Г. С. Васецкий. готовившие записку об итогах дискуссии на имя Сталина, отмечали, что основные недостатки книги Александрова проистекают из объективистского изложения философских систем прошлого, что в ней недостаточно точно раскрыты историческая классовая основа и причины возникновения различных философских систем14  15. Таким
14 	РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 454. Л. 80-90.
Там же. Д. 478. Л. 54-55.
171


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
образом, дискуссия закончилась с «ничейным» результатом. Александров остался на своем посту, его не лишили высокой государственной награды.
В чем же тогда состоял смысл этой затеи? В современной историографии высказывается суждение, что «дело Александрова» было задумано с целью показать начальнику Управления пропаганды и агитации его истинное место в иерархии кумиров философской науки.16 Возможно, это было предупреждением Александрову, чтобы тот занимался порученным ему партийным делом, а не изучением западной философии. К тому же патриотический долг обязывал философа-коммуниста более критично относиться к зарубежной философии, показывать пример партийности в науке.
Дальнейшее развитие событий проливает свет на истинные цели философской дискуссии. Итог январского обсуждения не удовлетворил Центральный комитет партии. В постановлении ЦК ВКП(б) от 22 апреля 1947 года указывалось, что организация дискуссии и способ подведения ее итогов оказались неудовлетворительными1'. Было принято решение повторить обсуждение книги Александрова. В июне 1947 года состоялась вторая дискуссия. На этот раз она проходила в Кремле под руководством секретаря ЦК А. А. Жданова в расширенном составе участников. Сюда были приглашены не только ученые и преподаватели, но и партийный актив Москвы. Ленинграда, союзных республик, представители средств массовой информации. Открывая дискуссию. Жданов четко заявил о необходимости вскрытия серьезных недостатков не только в книге Александрова, но и в положении дел на философском фронте18. Запев был подхвачен. Книгу Александрова осудили хором. Без тени смущения с критикой выступили даже те. кто во время первой дискуссии положительно оценивал книгу. Александров публично отрекся от книги и заявил: «Указания тов. Сталина открыли мне... глаза на подлинную суть, на глубочайшие основы классовой идеологической борьбы».19 Прозрение Александрова не спасло его. 17 сентября 1947 года решением Политбюро ЦК ВКП(б) он был освобожден от обязанностей начальника Управления пропаганды и агитации ЦК партии, а П.П. Федосеев — от обязанностей заместителя начальника этого управления20.
Академик Т.И. Ойзерман, вспоминая о «деле Александрова», указал на одно важное обстоятельство. В ноябре 1946 года Александров, занимая высокий партийный пост, был избран в действительные члены Академии 16 См.: Философия не кончается: Из истории отечественной философии. XX век. 20- 50-е годы. М„ 1998. С. 208.
17 См.: Академия наук в решениях Политбюро ЦК РКП(б) - ВКП(б) - КПСС. 1922- 1952. М„ 2000. С. 345.
18 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 480. Л. 1 2.
19 Дискуссия по книге Александрова «История западноевропейской философии»
16 25 июня 1947 г.: Степогр. отчет // Вопросы философии. 1947. № 1. С. 290.
20 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3.Д. 1066. Л. 219.
172


ИМЭЛ — орудие партии в сооружении железного занавеса
наук СССР. Его заместители Иовчук. Федосеев. Кружков и Еголин стали члспами-коррсспопдсптамп. Эту выборную кампанию Александров провел без согласования со Сталиным, за что и был публично наказан. Говоря о предмете дискуссии. Ойзерман отметил, что «учебник действительно был слабый, но научный уровень здесь ни при чем. Главная забота обеспечить партийность философии. Европейская философия была принижена»21.
Философская дискуссия 1947 года одна из частей сооружавшегося партией железного занавеса, элемент противостояния западной идеологии и борьбы против космополитизма. Наряду с этим она стала напоминанием обществу, кто есть кто па политическом Олимпе и каковы правила игры. Дискуссия вернула в сознание и психологию научного сообщества атмосферу страха довоенных лет. Заданный этой дискуссией идеологический настрой на многие годы наложил отпечаток на состояние общественных наук и уровень научных исследований.
Директор Института Маркса-Энгельса-Ленина занимая высокий номенклатурный пост в партийной иерархии, принимал самое активное участие в политических играх. Он помогал ЦК ВК11(6) насаждать усеченный взгляд на науку, отгораживая ее от истоков и достижений мировой научной мысли. Вместе с тем работа Кружкова в качестве директора ИМЭЛ не в полной мере соответствовала партийным директивам. 'Гак. в Институте не обсужда7шсь на общем собрании сотрудников итоги философской дискуссии, был сделан лишь информационный доклад без необходимых выводов для практической работы. Это ставилось в укор Кружкову22. Институту предлагалось разработать план мероприятий, в основе которого должно лежать постановление ЦК ВКП(б) об идеологической работе и выступление А. А. Жданова на философской дискуссии23. Над Кружковым сгущались тучи. Судя по дальнейшим событиям, готовилось его освобождение от должности директора
По истечении трех лет мирной жизни, за которые Институт решил в основном организационные и кадровые вопросы, наладил работу по выпуску сочинений классиков марксизма-ленинизма и других изданий, ЦК ВКП(б) осуществил проверку выполнения Институтом поставленных партией задач. Комиссия ЦК (Е. Городецкий. Я. Сторожев, П. Самосудов) провела обследование научной работы и отдельно — практики подбора и расстановки кадров. В докладной записке комиссии от 5 марта 1948 года на имя секретарей ЦК ВКП(б) А. А. Жданова. А. А. Кузнецова и М.А. Суслова была дана неудовлетворительная оценка деятельности Института В ней констатируется: «...Как показала проверка. ИМЭЛ не смог ликвидировать запущенность 21 Философия и история философии: Актуальные проблемы: к 90-летию Т. И. Ойзер- мана. М., 2004. С. 50.
22 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 624. Л. 74.
23 Там же. Л. 75
173


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
идеологического хозяйства, па которое указывало постановление ЦК от 1938 года, и нарушает порядок подготовки к изданию сочинений классиков марксизма-ленинизма, установленный постановлениями ЦК в 1940 и 1946 годах»24. Этот вывод базируется на многочисленных фактах некачественной подготовки томов четвертого издания Сочинений Ленина, срыва сроков сдачи томов в издательство. Болес существенным недостатком считалось наличие ошибок и извращений в научном аппарате. Начиная с четвертого тома, все макеты, представленные в IIK для утверждения, были возвращены в Институт на доработку. Макеты ряда томов не утверждались и после доработки. Состояние работы по подготовке второго издания Сочинений Маркса и Энгельса комиссия охарактеризовала как -«неприглядное». Отмечалось также, что Институт вовсе не занимается разработкой вопросов истории партии и международного рабочего движения.
Особую тревогу у членов комиссии вызвало состояние учета и хранения документов в Центральном партийном архиве. Специальные помещения. в которых хранились рукописи Маркса. Энгельса, Ленина, не были надлежащим образом оборудованы приборами, регулирующими температуру. В архиве не налажена работа по реставрации подлинников. Более 600 ленинских документов нуждались в реставрации, из них 109 были сильно разрушены. Разного рода повреждения имели 56 рукописей Маркса и более 60 рукописей Энгельса. В архиве отсутствовал точный учет и научная систематизация ленинских и историко-партийных документов. При ревизии архивохранилищ в 1946 году были обнаружены неучтенный в книге поступлений архив семьи Ульяновых, снимки и документы о Ленине и Женевский архив ЦК РСДРП. В фонде М. И. Ульяновой было найдено 65 подлинников Ленина. Комиссия отмечала, что ИМЭЛ не ведет систематической работы по выявлению документов в других архивах, что он «все еще не вышел из стадии кустарничества в деле концентрации в Центральном партийном архиве документов Ленина и Сталина и материалов по истории ВКП(б)»25.
Неудовлетворительно, по мнению членов комиссии, обстояло дело с обработкой документов. Более половины материалов не взяты научет. не систематизированы и не имели инвентарных описей. Среди них фонд секретариата председателя СНК, имеющий неоценимое значение для характеристики государственной деятельности Ленина. Переданный в ЦПА архив Коминтерна в 1943 году находился в тюках в неразобранном виде, без точных данных об объеме и составе документов. Комиссия отметила как крупную недоработку тот факт, что вместе с основным фондом хранятся небольшевистские документы, например документы Оргкомитета партии меньшевиков.
24 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 624. Л. 57.
25 Там же. Л. 62.
174


ИМЭЛ — орудие партии в сооружении железного занавеса
В докладной записке высказан прямой упрек в адрес дирекции Института и лично Кружкова Дирекция без разрешения ЦК ВК11(б) встала на путь коренной реорганизации Основного фонда архива Из единого комплекса ленинских и историко-партийных документов были сформированы отдельные фонды редакций газет, партийных учреждений. По мнению комиссии, эта реорганизация приводит к искусственному отделению ленинских документов от биографических материалов о нем.
Надо отметить, что решение о расфондировании единого комплекса документов и создании десятков самостоятельных фондов принималось после дискуссии архивных работников с привлечением крупных специалистов архивного дела В. В. Максакова К. I'. Митяева и др., в ходе которой были высказаны соображения как в поддержку, так и против реорганизации. Взвесив все аргументы, дирекция Института в апреле 1947 годадала следующее указание Центральному партийному архиву: в целях правильной научной систематизации. хранения, учета и использования документов Ленина и историко-партийных материалов создать на базе Основного фонда’ а) самостоятельный фонд документов Ленина б) самостоятельную группу документов о Ленине. Одновременно перед ЦПА была поставлена задача определения фондовой принадлежности всех других документов Основного фонда26  27.
Когда Секретариат ЦК ВКИ(б) рассмотрел докладную записку комиссии, он оставил без реакции замечание о разделении Основного фонда Дальнейший процесс комплектования фондов партийных учреждений и органов показал целесообразность принятого дирекцией Института решения.
Состояние библиотеки характеризовалось комиссией как неудовлетворительное. Коллекция редчайших книг и прессы эпохи Маркса и Энгельса в течение нескольких лет не пополнялась. Уникальные экземпляры газет и книг не фотографировались. Литература из фонда редких книг выдавалась на руки, что приводило к ее преждевременному износу, а в отдельных случаях — к пропаже. За последние годы пропало более 2500 книг. В библиотеке отсутствовал единый систематический каталог.
В результате обследования комиссия пришла к выводу, что «ИМЭЛ неудовлетворительно выполняет работу по учету, хранению и концентрации документальных и литературных материалов классиков марксизма-ленинизма»2'.
Целый раздел докладной записки посвящен кадровому вопросу. Комиссия отметила что в Институте сложилась обстановка семейственности и безответственности, отсутствует критика ошибок, допускаемых сотрудниками. Руководство секторами не было укомплектовано квалифицированными научными работниками. Так. во главе сектора произведений Маркса 26 См.: Фонд документов В. И. Ленина. 2-е изд. М., 1984. С. 205.
27 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 624. Л. 63.
175


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
и Энгельса стояли Тушунов и Саморуков. пс владевшие иностранными языками и вследствие этого нс способные работать с подлинниками и обеспечивать научное руководство и контроль. Заместитель заведующего сектором произведений Ленина Петров совместительствовал в четырех учреждениях, поэтому безответственно относился к работе в ИМЭЛ. Заместитель заведующего сектором произведений Сталина Падточссв пс имел опыта пи политической, пи науч1 юй работы, пс пользовался авторитетом у сотрудников.
Комиссия прямо указывала, что недостатки в кадровом обеспечении вызваны неправильными действиями директора, который «нарушил большевистский принцип подбора кадров по политическим и деловым признакам. Вопреки установленному порядку он самовольно зачислил па руководящие посты в Институте лиц. не заслуживающих политическое доверие»28. Как пример приводится факт зачисления на работу в качестве заведующего фондом Коминтерна А. Кузнецовой, которая в январе 1948 года была арестована органами МГБ. Без ведома ЦК па работу был принят Г. А. Тихомирнов, который ранее работа7! в Институте в качестве заведующего ЦПА. Выяснилось, что в 1937 году он принял на хранение в ИМЭЛ письма Троцкого, Каменева. Бухарина, оставил эти письма незарегистрированными и ле сообщил об этом в ЦК ВКП(б). В секторе произведений Сталина работал И. II. Кварацхелия, в 1925 году исключенный из партии, а в 1927-м арестованный по обвинению в антисоветской деятельности. В меньшевистском прошлом обличался сотрудник сектора произведений Ленина Г. И. Крамольников. В этом секторе работала И. А. Арманд (дочь соратницы Лепина Инессы Арманд), которая в 20-е годы поддержала Троцкого во время дискуссии о профсоюзах. Более того, ее мужем был немецкий коммунист, в 1928 1929 годах занимавший примиренческую позицию по отношению к правым в КПГ. а в 1941 году осужденный за антисоветскую деятельность. Крамольников и Арманд не были новичками в Институте, их миновал большой террор 1937- 1938 годов, но спустя 10 лет им припомнили старые политические «грехи».
Комиссия отмечала, что в архиве работают два иностранца: австрийский коммунист Зингер и член КП США Лернер. Оба пришли в ИМЭЛ одновременно с приемом архива Коминтерна. Вызывали подозрение сотрудники, получившие высшее образование за границей: И. А. Бах-Балаховская, И. И. Прейс, В. К. Брушлинский. II. И. Непомнящая. По эти работники, свободно владевшие иностранными языками, были оставлены в Институте и в дальнейшем внесли большой вклад в работу сектора произведений Маркса и Энгельса.
В докладной записке констатировалось, что на работу в Институт были взяты случайные люди. Приехавшая из Киргизии Мусина была зачислена в ИМЭЛ, но вскоре ее уволили за разглашение служебных сведений.
28 	РГАСПИ. Ф. 17. Он. 125. Д. 624. Л. 63-64.
176


ИМЭЛ — орудие партии в сооружении железного занавеса
Бывший эксперт по нефтепродуктам Симак получил должность научного сотрудника ИМЭЛ. затем был уволен как неспособный работник. В записке перечисляется еще ряд фамилий сотрудников, взятых па работу без проверки и рекомендаций.
Комиссия предлагала осудить существующую практику подбора кадров в Институте Маркса-Эигсльса-Лснина. провести аттестацию научных сотрудников и освободить от работы Крамольникова. Арманд. Тихомирно- ва, Кварацхелия и Потапенко. Общий вывод был таков: «Уровень работы ИМЭЛ в настоящее время не отвечает задачам развертывания идеологической работы партии. ИМЭЛ фактически потерял значение научного центра в деле разработки истории марксизма-ленинизма»29. Комиссия рекомендовала заслушать отчет Кружкова на Секретариате ЦК ВКП(б).
По политическим оценкам и выводам докладная записка представляла собой рецидив предвоенных чисток. Характеристики сотрудникам давались главным образом, с точки зрения политической благонадежности, а не деловых качеств.
Выводы комиссии обсуждались на заседании Секретариата ЦК ВКП(б). Итогом стало постановление от 20 декабря 1948 года «О мероприятиях по упорядочению хранения, учета, научно-технической обработки документов В. И. Ленина и историко-партийных материалов в Центральном партийном архиве ИМЭЛ»30. В нем отмечалось, что состояние хранения, учета и научно-технической обработки документов не отвечает установленным требованиям. В архиве имеют место обезличка и безответственное отношение к учету и хранению со стороны сотрудников, что приводило к утере документов. Надлежащих мер. гарантирующих сохранность архивных материалов, руководством Института не было принято. В постановлении выдвигались следующие первоочередные задачи: а) к 1 января 1950 года выделить в самостоятельный фонд все документы Ленина, взять их на особый учет и обеспечить их отдельное хранение; б) в течение 1949 года в ленинском фонде закончить работу по обоснованию и уточнению дат недатированных автором документов; в) в течение 1949-1951 годов провести научно-техническую обработку фонда Истпарта; г) подобрать хранителей фондов31.
В августе 1949 году Кружков был освобожден от должности директора ИМЭЛ. Новым руководителем Института стал Петр Николаевич Поспелов, занимавший до этого ноет главного редактора газеты «Правда». Известный историк А. Л. Сидоров, близко знавший Поспелова, характеризовал его как «сухаря», подобного которому до той поры в Институте марксизма-ленинизма не было. «Культ развратил его и в то же время совершенно 29 Там же. Л. 65.
30 Там же. Л. 66.
31 Там же. Оп. 132. Д. 500. Л. 88.
177


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
закабалил, отмечал далее Сидоров. Вся ученая премудрость Поспелова заключалась в "Краткой биографии Лепина", а потом Сталина. По этим книжкам можно судить, как шло паление идеологической жизни партии. 11о он перестроился при Н. С. Хрущеве и в результате получил амнистию за всю свою культистскую развращающую деятельность»32.
За годы директорства Поспелова принципиальных улучшений в работе Института не произошло. Пожалуй, следует отметить лишь некоторое упорядочение состояния учета и хранения документов в Центральном партийном архиве. Но и в этой области указания ЦК партии в полной мере не были выполнены. По-прежнему неудовлетворительно готовились тома Сочинений Ленина, макеты которых возвращались на доработку, иногда неоднократно. Ряд изданий документальных сборников ЦК КПСС не допустила в печать. Внимание нового руководства было направлено на повышение политической бдительности, на пропаганду произведений «великого вождя советского народа и трудящихся всех стран товарища Сталина». В работе ИМЭЛ появилось новое направление - ■ документальное обоснование предложений местных партийных организаций об установлении памятных досок на зданиях, связанных с именем Сталина.
Шел 1949 год. Страна готовилась отпраздновать 70-летие со дня рождения вождя. Набиравший силу культ личности Сталина достиг апогея. Чтобы не потерять свой голос в громадном хоре аллилуйщиков, Институту приходилось искать новые возможности выражения верноподданнических чувств. И здесь новый директор оказался на высоте. Успешно шло издание Собрания сочинений Сталина, было выпущено новое издание его биографии. Другие научные объекты отошли на второй план. Сталинский юбилей отмечался в стране как всенародный праздник. По решению ЦК партии и правительства был образован Комитет по празднованию 70-летия со дня рождения И. В. Сталина. В его состав был введен П.П. Поспелов. Комитет утвердил комплекс юбилейных мероприятий, призванных помпезно отметить день рождения Сталина и при жизни увековечить его имя. Предлагалось начать строительство музея Сталина присвоить его имя ряду крупных предприятий. учредить Международную Сталинскую премию и т. д.33
К юбилею Сталина Институт совместно с Отделом пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) выпустил брошюру «Великий вождь и учитель Коммунистической партии и советского народа». Под таким же названием в Институте была проведена научная сессия. В ее работе принимали участие не только сотрудники Института но и работники аппарата ЦК партии, столичные ученые и представители филиалов ИМЭЛ. В качестве подарка Сталину 32 Сидоров А. Л. Институт красной профессуры // Мир историка: Историогр. сборник. Вып. 1. Омск, 2005. С. 396.
33 См.: Сойма В. Запрещенный Сталин. М., 2005. С. 458-46.3.
178


ИМЭЛ — орудие партии в сооружении железного занавеса
Институт подготовил красочный, богато иллюстрированный альбом о его жизни и деятельности. В юбилейных мероприятиях Поспелов проявил себя как незаурядный трубадур сталинского культа. Рвение Поспелова как одного из главных пропагандистов учения Сталина было по достоинству оценено руководством партии. В 1953 году он стал секретарем ЦК КПСС, тогда же его избрали действительным членом АН СССР.
В 1952 году руководителем Института был назначен профессор, историк по образованию Геннадий Дмитриевич Обичкин. пришедший на работу в ИМЭЛ еще в довоенные годы и занимавший до этого пост заместителя директора. Это был единственный случай в истории Института, когда его возглавил не посторонний номенклатурный ученый, а коренной имэловец. Сотрудники о нем всегда хорошо отзывались. По просьбе Обичкина заместителем директора была назначена Е.А. Степанова, прежде работавшая в ИМЭЛ. Новые руководители продолжали линию Поспелова на преобразование Института Маркса-Энгельса-Ленина в Институт пропаганды сталинизма.
В январе 1953 года в Институте прошла научная сессия, посвященная работе Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР». Учитывая политическую значимость темы, основной доклад был поручен секретарю ЦК КПСС II. Н. Поспелову. Он оценил сталинский труд как классическое произведение, внесшее «великий вклад в марксистско-ленинскую теорию»34.
5 марта 1953 года умер И. В. Сталин. Сообщение о смерти вождя потрясло советских граждан. Многие восприняли кончину «отца народов» как личное семейное горе. Гигантский пропагандистский механизм принес свои плоды. Люди задавали себе вопрос: «Что будет с нами дальше?».
Стоит ли говорить, что кончина Сталина явилась моральным и политическим шоком для коллектива Института. Абсолютное большинство сотрудников ИМЭЛ составляли коммунисты, которые немало сделали для возведения руководителя партии в ранг великого вождя, гениального теоретика марксизма-ленинизма, вдохновителя и организатора победы социализма в стране и разгрома фашистской Германии в Великой Отечественной войне.
Между тем будущее представлялось туманным. Советский народ был приучен к тому, что без вождя страна жить не может. На политическом Олимпе не было фигуры, достойной заменить «отца народов».
Первой реакцией дирекции Института на смерть Сталина было обращение в ЦК с просьбой переименовать ИМЭЛ в Институт Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (ИМЭЛС), что и было поддержано. В июле 1953 года ИМЭЛ был переименован в Институт Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина 34 	См.: Научная сессия, посвященная работе И. В. Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР». 13-14 января 1953 г. М., 1953. С. 4-28.
179


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
при ЦК КПСС, тем самым было официально закреплено его фактическое положение и содержание деятельности.
Это доказывает, как глубоко проник дух сталинизма в сознание сотрудников. Об этом же свидетельствует и тот факт, что Институт считал своей первоочередной задачей подготовку нового издания «Краткого курса», дополненного главами, освещающими историю партии периода войны и послевоенных лет.
Вместе с тем постепенно наступало прозрение. Процесс этот был трудным и медленным — сказывался опыт прошлых лет. приучивший людей остерегаться свободы мышления и публичных высказываний. Все же теплилась надежда на изменение морально-политического климата в стране. Этому способствовала начавшаяся реабилитация невинно репрессированных, в том числе и бывших сотрудников Института.
Судьба страны, а соответственно, и будущее Института зависели от исхода политической схватки на вершине власти. Претендентов на место усопшего вождя было немало. Наиболее вероятной считалась фигура Л. II. Берии, продолжателя кровавого дела Н. И. Ежова.
Сторонники Хрущева Булганин. Микоян. Сабуров. Первухин и колеблющийся Маленков — поддержали предложение Хрущева создать комиссию по расследованию злоупотреблений, творившихся во времена Сталина Во главе комиссии был поставлен II. Н. Поспелов. Ему выпала незавидная роль, если учесть, что именно он вместе с Г. Ф. Александровым. М. Р. Галактионовым. М.Б. Митиным. В.Д. Мочаловым написали биографию Сталина35. На основе материалов, изученных комиссией, был написан доклад.
Пополнение документальной и литературной базы
После Великой Отечественной войны Институт возобновил работу по дальнейшему комплектованию фонлов Маркса Энгельса. Ленина Сталина. Розыски документов производились как в Советском Союзе, так и за границей. Уже 26 мая 1945 года Институт направил письмо в ЦК ВКП(б) о необходимости дальнейших поисков архивных документов и литературы за рубежом. В нем говорилось, что. по имеющимся сведениям, в ряде европейских стран появилась возможность поиска и приобретения документов и литературы по профилю деятельности Института. Исходя из этого предлагалось: 1) командировать работников ИМЭЛ в некоторые европейские страны; 2) поручить дипломатическим представителям за рубежом принять меры 35 	Волкогонов Д. А. Триумф и трагедия. Политический портрет И. В. Сталина. Ки. 2. М., 1999. С. 615.
180


Пополнение документальной и литературной базы
по розыску документов Маркса. Энгельса и Ленина; 3) через представителей в союзных контрольных комиссиях провести аналогичную работу; 4) поручить Всесоюзному обществу по культурным связям с заграницей по своей линии провести розыск необходимых документов и литературы. Поисковую работу следовало провести в Германии. Польше. Австрии. Чехословакии. Финляндии и Франции36.
ЦК ВКП(б) поддержал эту инициативу. Для розыска документов в Берлин был направлен старший научный сотрудник ИМЭЛ М. В. Осипов. За два месяца командировки (март-май 1946 г.) он выявил в Прусском и Имперском архивах и привез в Москву следующие материалы: 3 дела о Марксе и 3 дела об Энгельсе, несколько дел о А. Бебеле. Ф. Лассале. Шаттере. Руге и других современниках Маркса. Всего 36 папок. Кроме того, средн полученных материалов были 285 папок документов о деятельности местных организаций Союза коммунистов за 1847 1848 годы. Осипов привез также 242 книги с печатью Дома-музея Маркса в Трире. Удачной оказалась его встреча с внучатым племянником Энгельса Эмилем Энгельсом, который передал Институту 19 писем юного Фридриха Энгельса братьям Греберза 1838 -1841 годы. Осипов получил, кроме того. 145 газет разных стран с некрологами об Энгельсе. а также родословную Энгельсов с 1500 года37.
В 1946 году научный сотрудник Института В. М. Познер привез из Германии подлинник докторской диссертации Маркса. В том же году ИМЭЛ получил от сотрудника польского МИДа М. Кригера сообщение, что у него имеются рукописи Маркса и Энгельса. Этот коллекционер был известен Институту и ранее. В октябре 1936-го и в июне 1937 годов ИМЭЛ купил у него за две тысячи долларов документы Маркса и Энгельса, извлеченные им из архива Социал-демократической партии Германии. Среди них были 23 тетради так называемой «Большой серии Маркса» (теория прибавочной стоимости) и 3 тетради «Малой серии» (экономические рукописи Маркса 50-х гг.. рукописи Энгельса «Принципы коммунизма» и др.). Перед приходом к власти фашистов Кригер проживал в Берлине. В 1932 -1933 годах ему удалось вывезти материалы Маркса. Энгельса. Лафарга, Бланка и других деятелей I Интернационала из Берлина в Лондон. В результате длительных переговоров ИМЭЛ получил от Кригера через посольство СССР в Варшаве 3 августа и 20 октября 1948 года 50 ценных документов, связанных с деятельностью I Интернационала38.
В декабре 1950 года умер внук Маркса Эдгар Лонге. ИМЭЛ обратился к советскому послу в Париже А. П. Павлову с просьбой узнать, какие документы Маркса и Энгельса имеются у вдовы покойного Бланш Лонге и на каких 36 См.: В. И.Ленин, КПСС и партийные архивы. М„ 1989. С. 188-189.
37 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 465. Л. 32 34.
38 Там же. Д. 624. Л. 10.
181


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
условиях она могла бы передать их в Институт. Посол выяснил, что у семейства Лонге действительно хранятся цепные исторические документы. Среди них: три записные книжки К. Маркса две за 1850 год (200 и 145 листов) и одна за 1869-й (100 листов); 4 черновика статей, написанных рукой Маркса; 6 писем Маркса; около 60 писем, адресованных Марксу; 230 писем членов семьи Маркса; 3 записные книжки членов семьи Маркса; переписка Энгельса с семьей Маркса, а также с Лафаргом. Бебелем. Либкнехтом (около 100 писем); документы периода Парижской коммуны. Перечисленные материалы являлись собственностью не только покойного Эдгара Лонге, но и его брата Марселя и сестры Жеппи Лонге. Они выставили следующие условия: правительство СССР должно обеспечить материально Женни Лонге (69 лет) и ее больного сына Шарля Марселя Лонге. Они находились на содержании Эдгара Лонге и после его смерти оказались в тяжелом материальном положении.
Учитывая ценность документов. Поспелов в письме Маленкову и Суслову от 4 мая 1951 года выразил свое согласие с этими предложениями39. Вопрос был принципиально решен. В 1952- 1957 годах в Институт поступило 28 документов Маркса за 1860 1880 годы и 213 писем Энгельса Полю и Лауре Лафарг. относившихся к 1871 1895 годам. Большой интерес представляла переписка членов семьи Маркса между собой, а также с Энгельсом и другими известными деятелями международного рабочего движения. Всего было получено 263 письма40.
В действительности рукописей Маркса в семье Лонге оказалось больше, чем первоначально представлялось. Посетивший СССР в 1960 году правнук Маркса Шарль Марсель Лонге привез с собой новую партию рукописей. В результате двух передач Институт получил пять записных книжек Маркса; наброски рукописей первых трех разделов первой главы 111 тома «Капитала»; подлинник рукописи «Критика Готской программы»; три тетради со стихотворениями К. Маркса 1836-1837 годов, посвященными Женни фон Вестфалей, будущей жене Маркса; альбом их дочерей, содержащий «Исповеди» Маркса. Энгельса и других близких друзей семьи41.
Автографов Маркса и Энгельса на территории СССР не искали. По определению их не могло быть в Советском Союзе. Тем не менее в 1950 году в Музее революции в Москве были найдены два письма Маркса. В следующем году на выставке подарков Сталину, открытой в этом музее, было обнаружено подлинное письмо Энгельса Визену от 14 мая 1893 года и книга Фле- ровского «Положение рабочего класса в России» с пометками Маркса. Эти находки были переданы Институту Маркса-Энгельса-Ленина42.
39 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 500. Л. 132 133.
40 С.м.: Идейный арсенал коммунистов. 2-е изд., доп. М„ 1979. С. 27.
41 См.: Там же.
42 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 500. Л. 135.
182


Пополнение документальной и литературной базы
После освобождения Польши советскими войсками в городе Кисловицс были обнаружены исторические документы, вывезенные фашистской Германией из Франции. Значительная часть этих материалов представляла научный интерес для ИМЭЛ. 11айленная коллекция была перевезена в Москву 10 апреля 1946 года. VII Управление ГлавПУРККА передало ее Институту. В акте передачи числились 3 брошюры Ленина: -«Задачи революционной молодежи» (1903), «Земская кампания и план «Искры» (1904). «Шаг вперед, два шага назад» (1904); документы архива русского посольства в Париже за 1917 1921 годы (около 2000 листов); белогвардейские информационные бюллетени об СССР и Красной Армии (более 4000 листов); архив редакции бюллетеня троцкистского IV Интернационала (581 лист); архив парижской газеты «Последние новости» (1647 листов); материалы ЦК ФКП (1411 листов), а также социал-демократическая, эсеровская и белогвардейская литература43.
Был совершенно удивительный случай, когда в 1946 голу немец Г. Гампш в городе Гейдельберг (английская зона оккупации) передал советскому офицеру два письма Ленина, одно за 10 апреля 1913 года, другое - без даты. Автографы были доставлены в ИМЭЛ44. Другой пример: редактор газеты «Vorwarts». член СЕПГ К. Прейснер подарил ИМЭЛ экземпляр первого тома «Капитала» Маркса с его пометками и брошюру Энгельса «Статьи на международные темы из газеты Volksstaat» с посвящением автора45  *. Это свидетельствовало о симпатиях к СССР и чувстве благодарности со стороны граждан Германии за освобождение своей страны от фашизма.
Не всегда передача документов Институту осуществлялась бескорыстно. Возможность приобретения необходимых документов нередко зависела от стоимости и ценности предлагаемых материалов. Так было с архивом Г. А. Алексинского. Переговоры с владельцем архива, начатые в 30-годы, были продолжены после войны. Состав, содержание и историческая ценность этого архива Институту были хорошо известны. В. С. Кружков обратился к секретарю ЦК ВКП(б) А. А. Жданову с ходатайством о выделении правительством необходимых средств для покупки архива Алексинского. Переговоры с обладателем велись на предмет снижения запрашиваемой цены. Алексинский не уступил. Был еще один момент, настораживающий покупателя. В собрании рукописей якобы находилась поэма, написанная Лениным. Это «сенсационное» произведение под именем Ленина Алексинский опубликовал в феврале 1946 года в собственном переводе на французский язык в журнале «L'Arche». Показать подлинник поэмы послу СССР 43 Там же. Оп. 125. Д. 465. Л. 22.
44 Там же. Л. 61.
45 См.: Литературное наследство К. Маркса и Ф. Энгельса. История публикации и из¬
учения в СССР. М., 1969. С. 254.
183


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
во Франции ои отказался. Это вызвало подозрение - в архиве Алексинского могут быть фальшивки. В августе 1948 года в ЦК ВК11(б) пришли к выводу о нецелесообразности приобретения архива Алексинского на его условиях. С этим согласился и Кружков46. Алексинский скоро продал свой архив Колумбийскому университету в США. Однако судьба была благосклонна к ИМЭЛ. Ленинские автографы из собрания Алексинского все-таки попали в Ц11А. Университет нуждался в советских историко-партийных изданиях, являвшихся за границей библиографической редкостью, и предложил в обмен па эти издания письма Лепина1'.
В августе 1952 года Институту стало известно, что вдова сотрудника газеты «Юманитс» Авенара предлагает подлинник письма Ленина ее мужу от 1 марта 1907 года па французском языке. Она запросила за этот документ 200 тысяч франков, что составляло тогда 2286 рублей в иностранной валюте. Проинформировав об этом ЦК КПСС. Поспелов предложил не покупать — 48 слишком дорого .
С образованием системы социалистических государств стало возможным расширить поля розысков рукописных материалов и книг. Значительную помощь в собирании рукописного наследия основоположников марксизма оказали коммунистические и рабочие партии ряда социалистических и капиталистических стран. В 1954 году в качестве дара от ЦК Польской объединенной рабочей партии была получена большая часть краковско-по- ронинского архива Ленина, поиски которого велись еще при жизни Владимира Ильича. В этом собрании были материалы, отражающие деятельность Ленина в годы, предшествовавшие Первой мировой войне. Их поступление явилось самым значительным событием в истории комплектования ленинского фонда в послевоенный период. Всего было передано Советскому Союзу 1070 документов, из них 290 вошли в фонд В. И. Ленина Центрального партийного архива. Среди этих документов - рукописи ленинских статей, написанных в 1912-1913 годах для газеты «Правда», но не попавшие в печать, а также письма, записки проекты резолюций*  48 49. Рукописи статей «С чем кадеты идут на выборы?», «Единство рабочих и выборы». «После выборов в Америке», «Усердие не по разуму» и другие в том же, 1954 году были опубликованы в журнале «Коммунист».
С наступлением мирной жизни работа по розыску ленинских документов в советских архивах возобновилась, по планов выявления документов не было. Находки подчас были случайными. Так. в кабинете Ленина в Кремле обнаружили папку с подлинными рукописями Владимира Ильича. В ней * РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 624. Л. 44,46.
4' См.: Фонд документов В. И. Ленина. 2-е изд. М., 1984. С. 144.
48 РГАСПИ. Ф. 17 Оп. 132. Д. 574. Л. 127.
49 См.: Идейный арсенал коммунистов. 2-е изд., дон. М.. 1979. С. 37.
184


Пополнение документальной и литературной базы
находилось 40 документов, в том числе тетрадь по империализму № 16. которая считалась утерянной. В 1945 голу по распоряжению Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) автографы Лепина были переданы в ИМЭЛ. Вследствие острого кадрового дефицита в Центральном партийном архиве учет поступавших материалов осуществлялся неудовлетворительно. Например, в фонде М.И. Ульяновой, уже хранившемся в ЦПА. были обнаружены 65 неучтенных автографов Ленина10.
В 1947 году ЦК партии принял постановление, обязывающее ИМЭЛ и Главное архивное управление организовать самое тщательное выявление ленинских документов в государственных архивах и передачу их в ЦПА51. С 1948 года Институт стал проводить более активную поисковую работу в государственных и ведомственных архивах СССР, в рукописных фондах музеев. В 1948 году большая группа сотрудников ИМЭЛ (40 -50 чел.) совместно с работниками Главного архивного управления занималась выявлением документов в центральных государственных архивах в Москве, а в 1949 году бригада в составе 10 человек - в архивах Ленинграда. Были направлены экспедиции и в другие города, связанные с жизнью и деятельностью Ленина и Сталина. В течение 1950 года работники ЦПА просмотрели фонды музеев Ленина. Октябрьской революции, архивов МГУ. АН СССР.
В Центральном государственном архиве Октябрьской революции (ЦГАОР) и Центральном государственном архиве Красной Армии (ЦГА- КА) в 1948 году был выявлен 451 ленинский документ, в том числе 404 подлинника. 47 копий. В процессе изучения документов в ЦГАОР для сборника «Декреты Советской власти» сотрудник ЦПА К). А. Ахапкин обнаружил в фонде Совета народных комиссаров РСФСР за 1917 1921 годы около 200 новых ленинских документов. В результате поисковой работы, проведенной местными архивистами, было найдено 18 автографов и 44 копии неизвестных документов Ленина52.
В 1954 году фонд документов Лепина пополнился 76 документами из архива КГБ53.
Архивисты ЦПА провели работу по выявлению книг с пометками Ленина на букинистической базе Москниготорга (ул. Кирова, д. 13). В результате проверки установили, что И января 1952 года представителем МГБ СССР сюда было доставлено около одной тысячи конфискованных книг. Работники базы обнаружили среди них два тома работы Варзара «Статистика стачек на фабриках и заводах» (изд. 1908-1910 гг.) с пометками Ленина. Книги были переданы в ИМЭЛ. На базе находилось много изданий различных  * 31 * 33
" РГАСПИ. Ф. 17. Он. 125. Д. 624. Л. 61.
31 См.: Фонд документов В. И. Ленина. 2-е изд. .М„ 1984. С. 81 82.
52 См.: Там же. С. 83-84,88.
33 См.: РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 4. Д. 182. Л. 169.
185


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
партий дооктябрьского периода, часть их подверглась уничтожению. Среди разорванных цензорами книг был обнаружен сборник «Вехи», изданный в 1909 году, с многочисленными пометками Лепина. Последние семь страниц сборника обнаружить нс удалось. Работа по уничтожению временно была приостановлена’’4.
В 1951 году в Москве была развернута выставка известного фотографа II. А. Оцупа. па которой экспонировалось 195 снимков с изображениями Лепина. Сталина и других руководителей партии и Советского государства. ИМЭЛ проявил интерес к этой выставке и предложил ЦК партии приобрести ее в целостном виде па следующих условиях: выплатить владельцу 25 тысяч рублей и увеличить его пенсию с 300 рублей до 600. хотя Оцуп просил пенсию в 1200-1500 рублей в месяц. Коллекция была приобретена на условиях, предложенных Институтом00.
С еще большей тщательностью велось комплектование фонда Сталина в Центральном партийном архиве. Фонд складывался из документов. выявленных в составе других фондов и коллекций самого архива. За счет этого сталинский фонд пополнился 2409 документами. Две бригады сотрудников ИМЭЛ выявили в крупнейших государственных архивах 1285 документов, среди которых были автографы Статина и материалы, относящиеся к его жизни и деятельности06. На основе указаний J1К партии в Институт стати поступать документы Статина из местных партийных архивов, государственных учреждений, музеев. Комплектование сталинского фонда в ЦПА стало одним из важнейших показателей деятельности Института в целом.
Пополнение фондов ЦПА документами историко-партийного профиля осуществлялось за счет перераспределения материалов внутри архивной системы СССР, главным образом, в соответствии с проводившейся специализацией и профилированием архивов. В Центральный партийный архив были переданы подлинные документы социал-демократических комитетов, редакций легальных и нелегальных газет, конфискованные охранными органами России в качестве вещественных доказательств, некоторые фонды личного происхождения. В связи с намерением Института выпустить сборники с материалами Ф.Э. Дзержинского были выявлены в ведомственных архивах и собраны в ЦПА 884 документа для этого издания.
Основное внимание работников Центрального партийного архива было направлено на выполнение постановления ЦК ВКП(б) о приведении в порядок системы учета и хранения документов. Несмотря па некоторое  54 * 56
54 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 574. Л. 12-13.
ю Там же. Д. 500. Л. 126.202.
56 См.: Якушев С. В. Центральный партийный архив (1941 1956 гг.) // Вопросы истории КПСС. 1991. Хаб. С. 72.
186


Пополнение документальной и литературной базы
улучшение работы 11,11Л. ситуация оставалась сложной. Дирекция Института нс уделяла должного внимания архиву, который испытывал значительные трудности. За работу ЦП А пес ответственность заведующий архивом, который по положению был заместителем директора и входил в состав дирекции. Руководители архива часто менялись. В течение пяти послевоенных лет заведующими Ц11А были Л. Ф. I (латопова, затем 11. Б. Жибарсв. которого сменил К. Лбросспко. Подбор заведующих осуществлялся нс но профессиональному признаку, а ио партийно-политической характеристике. Директор Института полностью передоверял руководство архивом своему заместителю. Накапливавшиеся в работе 11.11Л проблемы решались медленно.
Головную боль руководству Института создал старший научный сотрудник архива, кандидат исторических наук И. С. Комаров. 7 апреля 1951 года он направил И. В. Сталину. Г. М. Маленкову и М. Л. Суслову пространное письмо о положении дел в Центральном партийном архиве. Его обращение в высшую партийную инстанцию мотивировалось тем. что ранее поданные в дирекцию и партком Института записки оставались без внимания. Комаров сообщил, что выявил «весьма существенные недостатки и ошибки в работе Центрального партийного архива и в целом в архивном хозяйстве партии»’7. Среди них были следующие: 1) нс созданы условия для долговременного хранения документов классиков марксизма-ленинизма; 2) не организована плановая работа но розыску документов Маркса Энгельса. Ленина и Сталина в СССР и за рубежом; 3) по собраны в 11,11 Л фонды территориальных бюро ЦК ВКП(б); 4) по решен вопрос о комплектовании личных фондов ближайших соратников Лепина и Сталина; 5) по поставлена подготовка кадров для ЦПА и местных партархивов; 6) по созданы справочники для органов МВД и КГБ СССР для оперативных целей и выполнения запросов социального характера; 7) отсутствует единый центр по руководству партийными архивами наподобие Главного архивного управления при МВД СССР. По этим пунктам Комаров давал свои предложения.
В объяснительной записке по письму Комарова, направленной Поспелову. заведующий ЦПА Лбросспко по согласился с критикой и нарисовал достаточно благоприятную картину состояния дел в архиве. Согласно ей. архив успешно выполняет решение Секретариата ЦК партии от 24 мая 1949 года. Если что-то не доработано, то это зависит по от руководства. I (апример, проблемы с комплектованием историко-партийных документов он объяснял отсутствием места в хранилищах**. В таком же духе была составлена докладная записка директора ИМЭЛ Суслову от 5 мая 1951 года. Никаких недостатков, тем более ошибок, в ней не отмечалось’9. Таким образом, объяснения  * 38 39
57 РГАСПИ. Ф. 17. Он. 132. Д. 500. Л. 76.
38 Там же. Л. 87 96.
39 Там же. Л. 97-115.
187


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
Абросеико и I (оспелова создавали впечатление, что Комаров не компетентен и возводит напраслину на руководство.
ЦК ВКП(б) решил перепроверить приводимые сведения и создал комиссию в составе Суслова (председатель). Степанова и Поспелова. Не согласившись с некоторыми пунктами письма Комарова, комиссия все же признала, что дирекция ИМЭЛ недостаточно энергично выполняет решение ЦК партии от 24 мая 1949 года о Центральной партийном архиве. Опа поручила Институту разработать план розыска документов в СССР и за рубежом, принять дополнительные меры для обеспечения документов вечного хранения, создать картотеку персоналий, упоминаемых в документах Лепина и Сталина и историко-партийных материалах. Кроме того, Отделу агитации и пропаганды ЦК совместно с ИМЭЛ поручалось отобрать из числа выпускников Историко-архивного института непременно коммунистов для работы в ЦПА и местных партархивах60. Поспелов вынужден был согласиться с этими предложениями. которые он до этого не признавал. Окончательно рассмотрение письма Комарова закончилось 31 октября 1951 года, когда руководство Отдела агитации и пропаганды ЦК доложило Маленкову об итогах работы комиссии под руководством Суслова, отметив, что отдел возьмет под контроль выполнение Институтом указаний партии61.
19 января 1952 года, то есть спустя менее трех лет после решения Секретариата ЦК ВКП(б) от 24 мая 1949 года, дирекция ИМЭЛ составила отчет о проделанной работе в области учета, обеспечения сохранности документов и научно-технической обработки фондов. Главным итогом работы было расфонднрованне Основного фонда, нз которого было выделено около 40 самостоятельных фондов. Из единого Польского фонда образовалось около 10 фондов и коллекций. До 100 самостоятельных фондов оказалось в коллекции «Соратники и современники Маркса и Энгельса»62. Реорганизация этих крупных документальных комплексов существенным образом улучшила состояние учета документов, облегчила поиск необходимой информации. Это было особенно важно для фондов Маркса. Энгельса. Ленина, так как качество комплектования, учета и хранения документов классиков марксизма-ленинизма было главным критерием оценки деятельности Института. До проведения этой работы ИМЭЛ по мог назвать точный объем хранящихся документов главных фондов. Дело обстояло так. что под одним инвентарным номером иногда хранилось несколько документов. Например, все ленинские рукописи, относящиеся к периоду II съезда РСДРП, в количестве 43 документов (доклады, речи, записки и др.) были объединены за тремя инвентарными номерами. За№ 20 хранилось 79 документов, освещающих 60 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 500. Л. 117 118.
61 Там же. Л. 125 127.
62 Там же. Д. 574. Л. 15.
188


Пополнение документальной и литературной базы
работу Лепина в редакции газеты «Пролетарий»63  * *. Согласно уточненным данным, на 1 января 1952 года в фонде №2 «Владимир Ильич Ленин» находилось 30 376 документов, в том числе 27 584 автографа61. Такой прирост автографов Ленина можно считать большой неожиданностью для руководства Института. Ведь еще в 30-с годы дирекция ИМЭЛ считала, что комплектование ленинского фонда, в принципе, закопчено. Опыт показал, что говорить о завершении собирания документов Ленина рано даже в начале 50-х годов.
До 1949 года документы Маркса и Энгельса не были выделены в отдельный фонд, а хранились в фонде № 1 вместе с документами членов их семей и других лиц. В результате выделения из этого фонда материалов третьих лиц в фонде Маркса и Энгельса было учтено 5497 документов, включая 1308 автографов63. В фонде документов Сталина числилось 4806 документов, выделенных из Основного фонда. Материалы за 1889-1919 годы (2362 док.) прошли научно-техническую обработку66. Ко времени отчета в секции историко-партийных документов ЦПА хранилось 370 фондов и коллекций, в которых числилось 237 125 папок, дел. документов (без учета документов Ленина. Сталина и секретной части). Необработанными оставались 69 фондов, объем которых составлял 51 500 дел и документов6'.
Таким образом, сотрудниками ЦПА была проведена колоссальная по объему и сложности работа, которая устранила путаницу в учете архивных материалов, усовершенствовала научно-справочный аппарат, продвинула вперед дело научно-технической обработки фондов. ЦК ВКП(б). признав значительность проделанной работы, ориентировал ИМЭЛ на продолжение интенсивного розыска документов классиков марксизма-ленинизма и важнейших историко-партийных документов.
Одновременно с собиранием архивных материалов проводилось дальнейшее комплектование фондов библиотеки Института. В феврале 1947 года она была переведена в первую категорию научных библиотек. Вместе с тем тогдаже библиотека ИМЭЛ лишилась права самостоятельно комплектовать зарубежную литературу, что противоречило ее статусу центрального книгохранилища партии68. До войны заказы на приобретение зарубежной литературы оформлялись через «Международную книгу», отныне Институт лишился такой возможности. Эта мера объяснялась, но-видимому, не только экономическими причинами, но к опасностью влияния космополитизма на общественное сознание советских людей, прежде всего ученых-обществоведов.
63 	Там же. Л. 16.
м Там же. Л. 22.
63 Там же. Л. 29.
№ Там же. Л. 30.
67 Там же. Л. 18.
'* Там же. Ф. 71. On. 1. Д. 268. Л. 44.
189


От ИМЭЛ к Институту Мархса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
Известно, сколь огромными были потери культурных ценностей, понесенные страной в годы Великой Отечественной войны. После се окончания открылись новые возможности пополнения фондов библиотеки Института. Еще в годы войны, после роспуска Коминтерна в мае 1943 года, было принято решение передать Институту его богатейшую библиотеку69  70 71 72 73. В 1947 году был ликвидирован закрытый Научно-исследовательский институт №205, занимавшийся в годы войны радиопропагандой и собиранием международной информации. Его библиотеку передали Академии общественных наук при ЦК ВКП(б). Но ИМЭЛ добился разрешения отобрать из библиотеки НИИ №205 нужные для своей научной работы книги'0.
После войны ИМЭЛ занялся активным поиском и закупкой научных изданий по своему профилю в Германии и других странах. Через Всесоюзную организацию культурных связей с заграницей Институт разослал списки разыскиваемой литературы в Англию, Францию, Италию, Румынию, Финляндию, Болгарию, Югославию. Через МИД СССР аналогичные списки были направлены в посольства Советского Союза в США. Англии, Германии, Франции. Швейцарии. Италии. Испании и Скандинавских стран'1.
13 марта 1947 года Кружков обратился к секретарю ЦК ВКП(б) А. А. Жданову с просьбой послать в Германию директора библиотеки ИМЭЛ А. И. Зорину и сотрудницу Т. М. Таунлей сроком на два-три месяца. Цель командировки мотивировалась тем. что в Институте отсутствуют около трех тысяч иностранных книг и около пяти тысяч периодических изданий, упоминаемых или цитируемых Марксом и Энгельсом'2. Разрешение было дано только Таунлей. Она получила право перевозки литературы из Германии без предварительного разрешения Главлита.
Германская экспедиция Таунлей оказалась достаточно успешной. В своем отчете от 6 августа 1947 года она сообщила о следующих приобретениях: куплена 121 книга (из них 39 — цитированных Марксом); комплект газет «Volksblatler» (1848-1849); 80 листовок и отдельных номеров газет за 1848, 1871,1873,1919.1920 годы; составлен список периодики и книг Берлинского университета, состоящий из 186 названий (294 книги), среди которых 98 - цитированных Марксом и Энгельсом, 69 — Лениным; 140 названий цитированных периодических изданий. Некоторые ценные издания не удалось купить, но были сделаны копии, в том числе 14 книг Маркса и Энгельса, 12 — Ленина и 15 брошюр 1848 года'3.
69 См.: Алибеков Г. М., Шахназарова Э. Н., Ширина К. К. Организационная структура Коминтерна. 1919 -1943 гг. М., 1997. С. 231.
70 РГАСПИ. Ф. 71. On. 1. Д. 268. Л. 74.
71 Там же. Л. 91-92.
72 Тамже. Л. 50.
73 Там же. Л. 83 86.
190


Издательская работа
В целях поиска литературы в Германию были командированы также М.В. Осипов. А. В. Тушупов и В.М. Познер. Их отчетов о результатах проделанной работы в архиве обнаружить не удалось. В целом произошел существенный сдвиг в деле комплектования книг и периодики, цитируемых Марксом. Энгельсом и Лениным. В то же время поле деятельности в этом направлении продолжало оставаться весьма внушительным. В 1948 году в библиотеке ИМЭЛ отсутствовали 1215 книг и 4 периодических издания, цитируемых Марксом и Энгельсом. 271 книга и 214 периодических издания, использованных в своих трудах Лениным'4.
Издательская работа
Публикаторская деятельность ИМЭЛ протекала в условиях усиленной идеологизации общественной жизни страны, непосредственно влияющей на планирование научной продукции, выбор приоритетов, организацию работы и ее научный уровень. В послевоенные годы партия поставила перед Институтом следующие первоочередные задачи: 1) завершение первого издания Сочинений Маркса и Энгельса; 2) продолжение начатого до войны выпуска четвертого издания Сочинений Ленина; 3) издание Сочинений Сталина.
Первая задача была решена относительно быстро: в 1946 году вышел в свет XXIX том Сочинений Маркса и Энгельса (письма), в следующем году — вторая часть XIX тома («Капитал», т. 3. ч. 2). Па этом издание было завершено, хотя отсутствовал XX том. В нем предполагалось опубликовать «Теории прибавочной стоимости» Маркса. Дирекция ИМЭЛ объяснила этот существенный недостаток своей работы тем. что первый издатель марксовой работы К. Каутский допустил в публикации грубые ошибки и искажения'3. ИМЭЛ располагал рукописью этого труда, но не смог ее вовремя подготовить к печати. Запланированный 30-й (справочный) том так и не был выпущен, несмотря на то. что над ним велась долгая и кропотливая работа.
Первое издание Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса включало 1247 работ и 3298 писем основоположников марксизма'6. По его завершении ИМЭЛ стал готовить план второго издания. Его необходимость была обусловлена тем. что имеющаяся марксистская литература не могла удовлетворить возросший спрос. К тому же законченное издание не было
74 Там же. Л. 92.
75 Там же. Ф. 17. Оп. 132. Д. 574. Л. 125.
76 См.: Литературное наследство К. Маркса и Ф. Энгельса. История публикации и изучения в СССР. М., 1969. С. 177.
191


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
исчерпывающим. Работа над томами МЭГА и последующие исследования выявили ряд неизвестных произведений Маркса и Энгельса, которые уже пс могли попасть в первое издание. Было разыскано и получено из разных стран много писем основоположников марксизма. В первом издании отсутствовали некоторые крупные работы, такие как IV том «Капитала». «Великие мужи эмиграции». Сотрудники Института заново сверили переводы на русский язык вышедших рапсе работ Маркса и Энгельса и устранили выявленные неточности.
Имея план нового издания, сектор произведений Маркса и Энгельса не смог сразу включиться в работу. Подготовка к ней оказалась трудоемкой. Тем временем марксовсды продолжали готовить выпуски «Архива К. Маркса и Ф. Энгельса». За десять послевоенных лет вышло в свет пять выпусков (VIII. X. XI. XII. Х111). Основное внимание было уделено переизданию популярных трудов, таких как «Манифест Коммунистической партии» Маркса и Энгельса «Анти-Дюринг» и «Диалектика природы» Энгельса и др. В 1947 году был опубликован сборник «Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса с русскими политическими деятелями» в двух томах. В нем впервые представлены письма русских корреспондентов, отражающие большой интерес к учению марксизма в России и взгляды Маркса и Энгельса на се историю. В 1948 году вышли в свет «Избранные произведения К. Маркса и Ф. Энгельса» в двух томах. Издание было крайне необходимо для студентов, аспирантов, преподавателей, партработников и пропагандистов. Поэтому двухтомник неоднократно выходил дополнительными тиражами.
11а план выпуска произведений Маркса и Энгельса оказывала влияние политическая конъюнктура Об этом свидетельствуют следующие примеры. В 1941 году ИМЭЛ подготовил сборник документов «К. Маркс. Хронологические выписки по истории Индии». Книга была уже набрана и даже напечатана часть тиража Однако се выпуск приостановили в связи с тем. что она была направлена против Англии, входившей в антигитлеровскую коалицию". В 1946 году, когда У. Черчилль объявил холодную войну против СССР, актуальность этого сборника стала очевидной. И уже в следующем году он появился на прилавках книжных магазинов.
В 1947 году директор Института В. С. Кружков представил в ЦК ВКП(б) проспект сборника статей и писем Маркса и Энгельса по национальному вопросу. В проекте предисловия к сборнику разбирались ошибки Энгельса в оценке роли славянских народов, проживавших в Австрии и Венгрии, и отмечалось, что он «в ряде случаев, увлекшись, отступал от некоторых положений марксизма». Далее объяснялось, что ошибки Энгельса были связаны с неразработанностью национального вопроса основоположниками
77 	РГАСПИ. Ф. 17. Он. 125. Д. 341. Л. 6. 192


Издательская работа
марксизма, и только Лепин и Сталин, развивая учение Маркса и Энгельса, дали стройную систему взглядов по национальному вопросу'8. Этот пассаж не стал спасительным в судьбе сборника. В обстановке холодной войны и объявленной партией борьбы против космополитизма читателю нельзя было давать документы, в которых Маркс и Энгельс рассматривали царскую Россию как оплот реакции в Европе.
В декабре 1951 года ИМЭЛ получил из Берлина, от Института по проблемам марксизма-ленинизма при ЦК Социалистической единой партии Германии письмо с просьбой предоставить копии документов Маркса. Энгельса. Ленина и Сталина для сборника по истории Германии. В списке было около 150 работ. Немцы получили интересующие их материалы, за исключением восьми документов Маркса и Энгельса. Поспелов в письме секретарю ЦК ВКП(б) М. Л. Суслову дал аргументацию, почему нс следует их помещать в берлинском сборнике. Указывалось, что приводимые Марксом высказывания из книги Бакунина «Государственность и анархия» носят «явно антинаучный характер». В неопубликованной рукописи Маркса «Польша, Пруссия и Россия - канальи» имеются высказывания, направленные против России. Коллегам из Берлина не рекомендовали публиковать два письма Энгельса К. Каутскому и письмо А. Бебелю, так как в них даны положительные оценки Каутскому и Э. Бернштейну. Получив согласие ЦК партии. Поспелов подписал ответное письмо, направленное в ЦК СЕПГ 5 февраля 1952 года. Интересно отметить, что эти причины задержания копий документов в письме отсутствуют. В нем указывалось, что задержанные копии не следует публиковать вследствие того, что они содержат «ряд устаревших положений по вопросу международных отношений того времени в духе ошибок Энгельса в работе "Внешняя политика русского царизма"»'9. Таким образом. Институт Маркса-Энгсльса-Ленина при ЦК КПСС стал выполнять функцию «старшего брата» по отношению к аналогичным научным учреждениям. возникшим в социалистических странах после войны. В последующие годы сотрудничество ИМЭЛ с этими институтами расширялось при подготовке совместных работ.
В апреле 1952 года ИМЭЛ представил в ЦК КПСС макет сборника «К. Маркс и Ф. Энгельс об Англии». Он был возвращен в Институт па доработку предисловия. После повторного рассмотрения в ЦК М.А. Суслов 5 июля написал резолюцию: «Тов. Поспелову поручено над предисловием еще раз поработать в сторону его сокращения. Не следует в предисловии цитировать письмо Энгельса от 7 окт. 1858 года об англ, пролетариате»*  79 80. В указанном письме Энгельса отмечалось, что английский пролетариат
,8 Там же. Д. 553. Л. 93 94.
79 Там же. Оп. 132. Д. 502. Л. 105
80 Там же. Д. 574. Л. 94
193


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956) фактически все более и более обуржуазивается в результате того, что сама буржуазная английская нация хочет довести дело до того, чтобы иметь рядом с буржуазной аристократией и буржуазный пролетариат. Далее Энгельс делает вывод: «Со стороны такой нации, которая эксплуатирует весь мир. это до известной степени правомерно». Книга вышла из печати тиражом 100 тысяч экземпляров с сокращенным введением и без приведенной выше цитаты Энгельса.
В результате трудоемкой и кропотливой работы только в 1952 голу Институт смог подготовить проспект нового издания Сочинений Маркса и Энгельса. Оп предусматривал выпуск 30 томов (32 книги) Сочинений, давал разбивку документов по томам, указывал источники публикации. В состав проспекта вошло много новых документов, нс опубликованных в первом издании. В проспекте указывались примерный состав и тип научного аппарата, принципы оформления томов и др.81 В 1954 году ЦК КПСС утвердил план выпуска второго издания Сочинений Маркса н Энгельса82. Уже в следующем году вышли в свет первые четыре тома Сочинений. Основная часть работы пришлась на период после XX съезда КПСС.
Наряду с томами Сочинений за период 1948-1955 гг. вышли в свет три выпуска «Архива К. Маркса и Ф. Энгельса (XI - Х1П)».
Немалые трудности ожидали Институт при выполнении второй основной задачи, предусматривавшей выпуск четвертого издания Сочинений В. И. Лепина. Центральный комитет партии взял под неусыпный контроль весь процесс его подготовки. ИМЭЛ представлял в ЦК макет каждого тома с предисловием и научно-справочным аппаратом. В предисловии давалось разъяснение, какие новые документы включаются в том и по каким источникам. какие документы, вошедшие в третье издание, изымаются и почему. К). А. Жданов, работавший в этот период в Отделе науки Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б). писал: «В аппарате ЦК прохождением всего издания сочинений Лепина и представлением на Секретариат каждого тома ведал сектор ИМЭЛ. который входил в состав нашего отдела»8'.
В довоенном постановлении от 13 мая 1940 года о выпуске четвертого издания Сочинений Ленина ЦК ВКП(б) призвал Институт готовить новое издание с особой научной тщательностью, дать точное воспроизведение ленинских документов, особое внимание обратить на справочный аппарат. Эта партийная установка оставалась в силе. Несмотря на то. что дирекция Института сделала для себя серьезные выводы из критики третьего издания Сочинений Ленина, приспособиться к новым требованиям ей не удалось.
14 См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения: Проспект 2-го издания. М.. 1952.
и См.: Литературное наследство К. Маркса и Ф. Энгельса: История публикации и изучения в СССР. М., 1969. С. 320.
Жданов 10. Л. Взгляд в прошлое. Ростов н/Л. 2004. С. 419.
194


Издательская работа
В 1946 году после втором попытки прохождения через Секретариат ЦК было получено разрешение на выпуск четвертого тома четвертого издания Сочинений Лепина (первые три вышли до начала войны). Следующие тома также возвращались на доработку, некоторые тома представлялись па утверждение дважды. Дирекция и подготовители никак пс могли приноровиться к постоянно меняющимся требованиям. Все это тормозило ход работы, срывало планы выпусков, создавало нездоровую морально-психологическую обстановку в коллективе.
Почему же Институт, имевший колоссальный опыт подготовки трех изданий Сочинений В. И. Лепина и 35 выпусков «Ленинских сборников», оказался не в состоянии квалифицировано готовить тома четвертого издания? Комиссия ЦК партии, проверявшая работу Института в 1948 году, пришла к заключению, что это объясняется некомпетентностью кадров. Отчасти с этим можно согласиться. Подготовка тома - дело сложное, требующее высокой квалификации и большой практики. Кардинальное обновление состава научных сотрудников не могло остаться без последствий. Однако основная причина состояла в том. что в стране изменилась политическая атмосфера. В первые послевоенные годы дирекция Института позволила себе некоторое расслабление, снизив уровень постоянного идеологического надзора за подготовкой научных изданий. Главный урок был усвоен хорошо - все издания должны быть пронизаны духом сталинизма. Но этого оказалось недостаточно. Времена менялись в сторону усиления коммунистической партийности и повышения политической бдительности. Институт опаздывал с принятием соответствующих корректив в своей деятельности.
Об этом можно судить на основании замечаний, предъявленных к некоторым макетам томов. Например. Институт включил в макеты 8-го и 9-го томов сокращенные тексты, нс соответствующие ленинским рукописям таких работ. как «Две тактики социал-демократии в демократической революции». «Рабочая и буржуазная демократия». «Новые задачи» и новые силы». «Игра в парламентаризм». При сверке с подлинными рукописями установлено до 30 пропусков ленинского текста в том числе опушены «важнейшие принципиальные положения о борьбе с меньшевизмом и буржуазной идеологией»84. Ошибкой было признано то. что эти статьи предлагалось включить в новое издание по первым публикациям.
В макет 21-го тома Институт включил два газетных отчета о выступлениях Ленина в октябре 1914 года: «Речь на реферате Г. В. Плеханова» и «Реферат на "Пролетариат и война”» по тексту газеты «Голос», которая квалифицировалась как «меньшевистско-троцкистская». Эти отчеты были опубликованы якобы «в искаженном тенденциозно-троцкистском духе». Редакторы газеты Мартов и Троцкий опустили ленинский лозунг «Поражение
м РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 624. Л. 58.
195


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956) царизма». Они приписали Лепину восторженную оценку троцкистского «Голоса» «как лучшей социалистической газеты в Европе». Репортер этой газеты И. Эренбург якобы вложил в уста Лепина положительную оценку позиции Плеханова по отношению к войне8’.
В макеты включались некоторые статьи, которые были опубликованы в газетах без подписи, и авторство Лепина доказано исследовательским путем. Те из них. которые, по мнению работников ЦК. недостаточно раскрывали борьбу Ленина против меньшевизма и троцкизма, изымались из макета, даже если они входили в прежнее издание ленинских сочинений. Характерна резолюция, которая выносилась в отношении документов, не опубликованных при жизни Ленина: «целесообразно», «нецелесообразно»*.
Руководствуясь политической конъюнктурой. Институт совершал недопустимое вмешательство в ленинские тексты, которое меняло основную мысль автора — Лепина. Это убедительно раскрыто на нескольких примерах в исследовании В. Г. Мосолова. Приведем один из них. Так. в речи Ленина 6 ноября 1920 года на торжественном заседании пленума Моссовета вставлено одно слово («прочной»), принципиально меняющее смысл тезиса о мировой революции. В ленинском тексте значилось: «Мы тогда знали, что наша победа будет победой только тогда, когда паше дело победит весь мир. потому что мы и начали наше дело исключительно в расчете па мировую революцию». В вышедшем томе этот тезис звучит так: «Мы тогда знали, что наша победа будет прочной победой» и далее по тексту. Вставленное слово принципиально меняло ленинскую мысль. К сожалению, в Полном собрании сочинений Ленина оставлена эта фальсифицированная публикация8'.
Совершенно очевидно, что партийные цензоры хотели превратить сочинения Ленина в идейную и политическую доктрину, обслуживающую текущий момент. Тем не менее, извлекая уроки из критических замечаний ЦК. дирекция Института прибегала к перестраховке при отборе документов. В частности, предлагалось не включать в тома новые документы, которые повторяли мысль, высказанную Лепиным ранее. Это же относилось и к ленинской переписке*  86 87 88.
Выпуск томов четвертого издания Сочинений Ленина затянулся. Последний, 35-й. том вышел в 1950 году. В издание было включено 2927 произведений Ленина, в том числе более 500 ранее не вошедших в собрание сочинений. 81 работа была опубликована впервые. Среди них: реферат «По поводу так называемого вопроса о рынках», статьи «Между двух битв». «Капиталистический строй современного земледелия», и ряд других, имевших
83 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125.Д. 624. Л. 58.
86 Там же. Д. 553. Л. 58 -61.
87 Мосолов В. Г. ИМЭЛ — цитадель партийной ортодоксии: из истории Института марксизма-ленинизма при ПК КПСС. 1921 1956. М.. 2010. С. 428 431.
88 РГАСПИ. Ф. 17.Оп. 132. Д. 361. Л. 256.
196


Издательская работа
теоретическое и политическое значение89. Вместе с тем и это издание по вошли около 300 работ Ленина, опубликованных в предшествующих изданиях90. В нем не нашли полного отражения результаты поисков.. связанных с выявлением новых ленинских документов.
И еще один недостаток четвертого издания Сочинений Ленина состоит в том. что Институт по выполнил своего обязательства перед читателями и подписчиками. В предисловии к изданию (1-й том) ИМЭЛ заявил, что отдельными томами выйдут такие пенные материалы, как «Философские тетради». «Тетради по империализму», «Тетради по аграрному вопросу». «Марксизм о государстве». «Письма к родным». Ничего этого читатель не получил. По этому поводу в ИМЭЛ и ЦК КПСС шли многочисленные письма с просьбой объяснить, почему так произошло. Вот одно из таких писем секретарю ЦК КПСС Суслову от 27 января 1951 года. Его автор, студент философского факультета Московского государственного университета Рейнгольд, писал: «Институт без достаточных оснований отказался от взятого обязательства, не объясняя причин, и объективно выходит - обманул массы... Видимо, издатели считают, что народ нс дорос до '‘Философских тетрадей’’ и других неопубликованных в последнем издании работ Ленина. Работники Института нс верят и в свои способности, отказываясь от коротких и верных комментарий»91. Студент оказался прав. Предложение исключить из состава четвертого издания Сочинений указанные работы исходило от директора Института Кружкова, который в письме Л. Л. Жданову 11 июня 1947 года предлагал четыре последних тома Сочинений Ленина не выпускать. 11очему их надо было исключить. Кружков нс объяснил. Тем не менее ЦК партии согласился с этим предложением. Спустя почти четыре года новому директору Института Поспелову поручалось дать объяснение в печати. Но Поспелов совершил обходной маневр: при допечатке 1-го тома 4-го издания выбросил из текста предисловия неисполненное обязательство Института Маркса-Энгельса-Ленина.92
Научно-справочный аппарат 4-го издания Сочинений Ленина существенно отличался от предыдущего издания: был значительно сокращен, указатель имен давался без биографических данных. Отсутствие документальных приложений в томах заметно снизило его научный уровень. Работа над справочным томом, включающим алфавитный и предметный указатели, продолжалась и была завершена лишь в 1958 голу.
Тем не менее Институт оценивал завершение работы над 4-м изданием Сочинений Ленина как большой успех. Отзывы в печати были сплошь
w См.: Идейный арсенал коммунистов. 2-е нъг, доп. М., 1979. С. 100 101.
90 См.: Зевин В.Я. Полное собрание сочинений В.И. Ленина// Вопросы истории КПСС. 1987. №1. С. 102.
91 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 502. Л. 1 2.
92 Там же. Л. 6.
197


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956) положительные. Кончилось то время, когда пресса публиковала рецензии, в которых отмечались достоинства и недостатки томов. Перепечатка и переводы ленинских трудов должны были осуществляться только по этому изданию. Четвертое издание было переведено па языки пародов союзных республик. вышло в странах социалистического лагеря, а также в Италии. Франции. Греции. Англии. Японии и Аргентине.
Исследовательская работа сектора произведений Ленина была краппе ограниченной. В течение 10 лет сектор нс занимался написанием авторских работ. Единственная серьезная работа — «Владимир Ильич Ленин. Краткая биография» -- вышла вторым, дополненным изданием в 1955 году. С подготовкой в том же году сборника «Воспоминания родных о В. И. Ленине» возобновилась прерванная в 30-е годы работа ио выпуску .мемуарной литературы. Однако и тут дело застопорилось. Заместитель директора ИМЭЛ Г. Д. Обичкин дал положительный отзыв и санкционировал выход в свет воспоминаний С. Гиля «Шесть лет с В. И. Лениным». 26 августа 1947 года Секретариат ЦК ВКП(б) признал эту книгу клеветнической. Комиссия, проверявшая работу Института в 1948 году, вынесла на этом основании вердикт: «...ИМЭЛ не способен занять правильную позицию по ряду принципиальных вопросов»9*. Кингу изъяли из обращения, в библиотеках ее спрятали в спецхраны. После смерти Сталина, в период «оттепели», постановлением ЦК КПСС от 11 октября 1956 года это решение было отменено как ошибочное и в корне неправильное93  94  95.
Третья главная задача Института издание сочинений И. В. Сталина, считалась самой ответственной и престижной. Вопрос о выпуске собрания сталинских сочинений ставился сшс до войны. Ио свидетельству академика 11. И. Федосеева, поводом для этого послужила архивная находка несколько писем Сталина, относящихся к дореволюционному периоду. Когда директор ИМЭЛ М. В. Митин доложил об этом Сталину, тот не согласился на их немедленную публикацию и будто бы просил включить их в первый том своих сочинений. До тех пор Сталин довольствовался переизданием своего основного труда «Вопросы ленинизма» и выпуском различных тематических сборников9'’. В предвоенные годы в Институте был создан кабинет произведений Сталина, собиравший сталинские труды и публикации о нем. Заведовал кабинетом В.Д. Мочалов, который даже изучал грузинский язык, чтобы читать ранние произведения молодого Джугашвили. При его активном участии тогда же был составлен проект плана подготовки сочинений Сталина. Война, прервавшая работу над многими объектами Института, не затронула этот объект. В октябре 1944 года уже велась подготовка второго тома.
93 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 624. Л. 63.
94 См.: Справочник партийного работника. [Вып. 1]. М„ 1957. С. 364.
95 См.: Сталин И. В. Соч. Т. 16. .М.. 1997. С. 236.
198


Издательская работа
Руководитель бригады сотрудников С. М. Познер писала еженедельные отчеты о ходе работы над вторым томом96. Тогда же Мочалов без санкции дирекции ИМЭЛ обратился к членам Политбюро ЦК ВКП(б) с предложением начать издавать сочинения Статина. Наверху эту инициативу не поддержали. После победы вновь поднимается вопрос о выпуске сталинских сочинений. Как и прежде. Мочалов торопил события до принятия решения Центральным комитетом. Па почве то ли деловых, то ли личных разногласий Кружков освободил Мочалова от работы в Институте. 22 сентября 1945 года тот направил жатобу Сталину, в которой утверждал, что уволен Кружковым якобы за несходство характеров. Но подтекст письма был иной: причина увольнения в том. что оп выступает за скорейшее издание сочинений Статина. а Кружков, дескать, нс спешит9'.
Этот эпизод свидетельствует о том. что в руководстве ИМЭЛ шла конкуренция за право быть первопроходцем в деле подготовки к изданию сталинских трудов. Без решения самого «вождя» никто иной нс мог начать эту работу, но важно было заявить о себе, под видом партийной ответственности продемонстрировать верноподданнические чувства По свидетельству сотрудницы ИМЭЛ Р.П. Конюшен, жены Мочалова Иосиф Виссарионович все же приметил бывшего заведующего кабинетом Статина и пригласил его вместе с Кружковым и работниками аппарата ЦК для беседы об издании своих сочинений. Результатом встречи стато одоб|)ение Сталиным основных принципов подготовки сочинений98. Они были аналогичны тем. по которым осуществлялось издание сочинений Ленина фамилии репрессированных лиц исключались, изымались из текстов абзацы, касающиеся положительных оценок участников революции и гражданской войны, впоследствии причисленных к врагам народа В рапсе опубликованных работах не давались ссылки на источник публикации и т. и. И главное право отбора и окончательной правки оставалось за автором.
Весной 1945 года Кружков утвердил памятку подготовителям сочинений Сталина, а в октябре того же года первый том был сдан в набор99. Формат и структура издания были аналогичны четвертому изданию Сочинений Ленина В 1945 году в Институте был образован сектор произведений Сталина а в Центральном партийном архиве — секция докумш ггов Сталина 11е только эти два подразделения, но и другие структуры Института были заняты подготовкой издания Сочинений Статина Первый том вышел в свет в июне 1946 года. Чтобы ускорить выпуск сталинских трудов. Уполномоченный СНК СССР по охране государственных тайн в печати издал приказ, разрешающий сдавать 96 РГАСПИ. Ф. 71. On. 1. Д. 167. Л. 4.
97 Там же. Ф. 17. Оп. 125. Д. .341. Л. 65.
98 См.: Сталин И. В. Соч. Т. 16. М.. 1997. С. 232 233.
99 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 1.Д. 167. Л. 12 23.32.
199


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
в набор тома Сочинений без просмотра цензуры100. К концу 1946 года вышли в свет второй и третий тома Внимание дирекции было сосредоточено на этом издании. О ходе работы над ним Кружков сообщал непосредственно Сталину, а макеты томов направлялись в ЦК партии. Тем нс менее первая часть тиража 3-го тома Сочинений была забракована 4 декабря 1946 года Кружков оповестил директора Госнолитиздата Л. В. Морозова о том. что данный том не подлежит выдаче подписчикам и не может быть использован101. Причина не указывалась. Не подлежит сомнению том был забракован автором.
Первый тираж вышедших томов насчитывал 500 тысяч экземпляров. Затем каждый том выходил дополнительным тиражом, удваивая количество экземпляров. В1949 году уже вышли в свет 12 томов. Чем ближе к современности, тем труднее было подготовить очередной том. 13-й том вышел в свет лишь в 1951 году. Столь длительный перерыв в его подготовке, по всей видимости. объясняется тем. что у Института не хватало документов для следующих томов. Об этом можно судить по примечанию в плане работы Института на 1951 год. В пункте, где идет речь о выпуске 13- 17-го томов Сочинений Сталина, отмечено: по мерс поступления документов от автора102  103.
В состав 13-го тома вошли материалы с июля 1930-го по январь 1934 года Это был последний том. изданный при жизни Сталина Всего в вышедших томах Сочинений было опубликовано около 500 документов: труды, доклады, речи, письма, приветствия, телеграммы и пр. Институт продолжил работу и подготовил макеты 14 16-го томов. 14-й том охватывал период с июля 1934-го по апрель 1941 года. 15-й включал в себя «Историю Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий очерк». 16-й - целиком посвящен Великой Отечественной войне. 14 и 16-й тома были подготовлены еще при жизни Сталина, по не вышли в свет. Есть основание предполагать, что Сталин не дал «добро» на их выпуск. В плане работы Института на 1952 год есть следующее примечание, относящее к выпуску очередных книг: «В зависимости от утверждения макетов томов автором»101. В 1956 году Институт намеревался выпустить «Краткий курс» истории ВКП(б) в серии Сочинений Сталина, но не получил разрешения у нового руководства страны.
Наряду с подготовкой Сочинений Сталина Институт одновременно работал над его биографией. В 1946 году была издана брошюра о его жизни и деятельности. Этобыланебольшая книжечка(76с.) пропагандистского характера. Несмотря на солидный тираж, она быстро разошлась, поскольку стала учебным пособием в системе политической учебы партийного и комсомольского 100 РГАСПИ. Ф. 71. On. 1. Д. 169. Л. 6.
101 Там же. Д. 167. Л. 62.
102 Там же. Ф. 17. Оп. 132. Д. 500. Л. 74.
103 Там же. Д. 574. Л. 73.
200


Издательская работа
актива. В 1947 году было подготовлено второе, дополненное издание биографии Сталина. К се составлению привлекались руководители партийных органов и научных институтов. В их числе — Г.Ф. Александров. В. С. Кружков. М.Б. Митин. М. Р. Галактионов. II. Н. Поспелов. В.Д. Мочалов. Сохранилась краткая запись беседы со Сталиным, сделанная Поспеловым 23 декабря 1946 года В пей приводятся следующие слова Сталина «...Широкие слои трудящихся, простые люди не могут начать изучение марксизма-ленинизма с сочинений Ленина и Сталина Начнут с биографии. Биография очень серьезное дело, опа имеет громадное значение для марксистского просвещения простых людей». Затем Статин спросил, каков тираж издания. Услышав в ответ — 500 тысяч экземпляров, он распорядился: один миллион101.
8 января 1847 года Александров и Кружков направили Статину макет второго издания его биографии со следующей припиской: «Просим также Вашего разрешения внести в текст Краткой биографии необходимые, по нашему мнению, дополнения и редакционные поправки. Опп не вызовут задержки в издании книги. 11срвая часть тиража будет выпущена в свет к 1.02. т.г.»104  105  106 107. Основу макета составляло первое издание в расширенном варианте последних глав.
Сталин очень скрупулезно поработал над своей биографией. Он не только отредактировал книгу, ио и вычеркнул из нее ряд фраз и абзацев, внес свои поправки и значительные по объему дополнения. Таким образом, можно считать. что данная работа является авторизованной биографией Сталина. Авторы книги очень старались угодить «великому вождю», поэтому рукопись пестрела превосходной степенью в определениях его заслуг перед страной и народом. Более того, в своем подобострастии они искажали фактические данные, которые легко можно было проверить по историческим документам. Например, из сталинской правки явствует, что с 1902-го по 1913 год он арестовывался семь раз. был в ссылке шесть раз. бежал из ссылки пять раз. В макете же было: восемь арестов, семь ссылок, шесть побегов100. Сталин снижает уровень подхалимажа историков, которые написали, что в 1915 году он писал из ссылки письма Ленину и выступал на собраниях ссыльных большевиков. Сталин указывает, что было одно письмо и одно собрание10'. Он вычеркивает из текста книги утверждение, что Сталин был автором «Декларации прав народов России» и в дни болезни Ленина замещал его в Совнаркоме108.
Большинство правок, внесенных Сталиным, носит все же политический характер. В ряде случаев, особенно но раннему периоду, он зачеркивает фразу «под руководством Сталина». 11о всей вероятности, не потому что он был не согласен 104 Там же. Ф. 629. On. 1. Д. 54. Л. 2.3,26.
105 Там же. Ф. 71. On. 1. Д. 173. Л. 80.
106 См.: Сталин И. В. Соч. Т. 16. М., 1997. С. 71.
107 См.: Там же. С. 72.
108 См.: Там же. С. 73.
201


От ИМЭЛ к Институту Мархса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
с такой констатацией, а. скорее всего. потому что слишком часто, назойливо эта фраза кочевала из одного абзаца в другой. Сталин выбросил из текста книги пассаж о том. что его доклад о проекте Конституции СССР является ценнейшим вкладом в сокровищницу .марксизма-ленинизма, что он стоит в одном ряду с таким гениальным произведением марксизма, как «Манифест Коммунистической партии»109. Он почистил текст от часто встречающегося определения «гениальный». В частности, снял предложение о своей гениальной прозорливости во внешней политике накануне Великой Отечественной войны, а также определение «гениальный теоретик и руководитель большевистской партии»110.
Из приведенных фактов может сложиться впечатление, что Сталин был скромным человеком и противился возвеличиванию собственной личности. Это будет заблуждением. В анализируемом документе найдется немало фактов, говорящих о том. как Сталин в действительности оценивал себя и свои заслуги. Он оставил в макете нетронутыми такие определения, как «вождь и учитель трудящихся»; не стал вычеркивать тезис о «гениальной проницательности». с которой он разгадал планы противника; оставил формулу «Сталин — это Ленин сегодня»111. Но этого мало. Он внес в макет 42 страницы нового теста о своих заслугах в различных областях партийной и государственной деятельности. Принципиальный характер имело его дополнение о своей борьбе против оппозиции. В нем Сталин охарактеризовал себя как «ведущую силу партии и государства». Далее он без ложной скромности написал: «Мастерски выполняя задачи вождя партии и народа и имея полную поддержку всего советского народа. Сталин, однако, не допускал в своей деятельности и тени самомнения, зазнайства, самолюбования. В своем интервью немецкому писателю Эмилю Людвигу, где он отмечает великую роль гениального Ленина в деле преобразования нашей родины. Сталин просто заявляет о себе: "Что касается меня, то я только ученик Ленина, и моя цель - быть достойным его учеником”»1 ”. В конце книги Сталин оставил панегирик В. М. Молотова, в котором говорится о счастье советского народа, имеющего мудрого и испытанного вождя Советского Союза — великого Сталина.
Таким образом. Сталин, будучи хорошим редактором, действительно мастерски «причесал» текст своей биографии, убрав фактические ошибки, лишние, назойливые, неуемные восхваления, оставив и дополнив в макете определения, укрепляющие культ своей личности, и приписав фразы о своем неприятии самолюбования.
Очередное испытание на личную преданность руководства ИМЭЛ Сталину было пройдено с честью. Оно правильно учло, что чрезмерная лесть 109 	См.: Сталин И. В. Соч. Т. 16. М„ 1997. С. 79.
1,0 См.: Там же. С. 82.
См.: Там же. С. 82.87,88.
1,2 Там же. С. 75-76.
202


Издательская работа
нс является пороком. В худшем случае герой книги может по-отечески пожурить. По свидетельству Р. II. Конюшен, со слов ее мужа В. Д. Мочалова, присутствовавшего па встрече со Сталиным, вождь высказался сурово: «Вы что. эсеровщиной занимаетесь? Народ, партия ничто. Сталин все?»111. Возможно. Сталин так и сказал. Важно то. что осталось в книге после его редактирования. Кстати говоря, никого из составителей за «эсеровщину» нс наказали. К процитированной фразе о роли личности и партии тоже следует относиться с осторожностью. Близко знавший Сталина муж дочери вождя Светланы К). Л. Жданов в своих воспоминаниях приводит другие, противоположные по смыслу, сталинские слона: «Партия... Что партия?.. Она превратилась в хор псаломщиков. отряд аллилуйщиков»111.
Книга «Иосиф Виссарионович Сталин. Краткая биография» вышла в 1947 году под грифом Института Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП(б) тиражом один миллион экземпляров. Объем книги по сравнению с предшествующим изданием увеличился более чем в три раза и составлял 243 страницы.
Отстающим участком деятельности ИМЭЛ была исследовательская работа в области истории партии. Образованный в 1947 году сектор истории ВКП(б) долгое время числился лишь на бумаге. Его руководителем был С. М. Петров, который одновременно являлся заместителем заведующего сектором произведений Ленина. По мере становления сектора предпринимались попытки подготовить документальные сборники. К 50-летию 1 съезда РСДРП в 1948 году был подготовлен сборник материалов, включавший статьи Ленина и документы съезда. Представленный в ЦК ВКП(б) макет издания получил негативный отзыв Д. Шепилова и К). Жданова. Сборник не был санкционирован к выпуску. Кураторы просто не могли допустить публикации в нем того факта, что делегаты доверили составление программы РСДРП Г. В. Плеханову, а не Ленину.11’
В плане работы сектора был выпуск сборников статей и речей Ф. Э. Дзержинского, С. М. Кирова. М. И. Калинина. В. В. Куйбышева. Г. К. Орджоникидзе. Особенно значительным выглядел план подготовки трудов Дзержинского в связи с 25-летием со дня его смерти. Готовились к выпуску два тома его сочинений, биографическая книга и художественно-документальный альбом. Однако из этих намерений было осуществлено лишь одно: в 1951 году вышел альбом «Ф.Э. Дзержинский». В нем было помещено 446 иллюстраций и 200 документов, из которых 23 публиковались впервые. По какой причине не вышли запланированные книги, сказать трудно.
113 Конюшая Р. Из воспоминаний об издании сочинений И. В. Сталина и его краткой биографии // Сталин И. В. Соч. Т. 16. М., 1997. С. 234.
,м Жданов 10. А. Взгляд в прошлое. Ростов н/Д., 2004. С. 227.
113 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 624. Л. 54.
203


От ИМЭЛ к Институту Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (1945-1956)
Можно сделать вывод, что названные деятели нс заслуживали чести иметь издания своих трудов.
Единственной значительной работой сектора было седьмое издание сборника «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК» в двух частях. Он был самым полным из предшествующих выпусков и охватывал период с 1898-го по 1953 год.
В 1951 году в составе Института было создано новое научное подразделение - сектор истории гражданской войны, сформированный на базе научного коллектива, находившегося ранее в велении Главполиграфиздата. К этому времени были подготовлены два тома «Истории гражданской войны в СССР» под руководством И. И. Минца. Перед сектором поставили задачу — завершить издание в 1953 году. Но этим планам суждено было сбыться гораздо позднее: третий том вышел только в 1957-м. а все пятитомное издание завершено в 1960 году.
* * *
Обзор деятельности Института Маркса-Энгельса-Ленина в послевоенное десятилетие показывает, что в этот период происходило дальнейшее закрепощение Института, который был лишен самостоятельности не только в определении направлений, приоритетов и планов работы, но и в решении элементарных текущих вопросов. В области теории шел процесс дальнейшей догматизации и вульгаризации учения марксизма-ленинизма что неизбежно сказалось на изданиях Института. 11о научному уровню четвертое издание Сочинений Ленина заметно уступало предшествующему. Многие документы были изъяты из нового издания, ряд документов - сфальсифицирован. Являясь активным пропагандистом взглядов Сталина и участников раздувания культа его личности. ИМЭЛ тем не менее подвергся суровой критике со стороны ЦК за отсутствие строгой партийности в подготовленных изданиях. Как и прежде, идеологический пресс сказывался практически па всех изданиях Института.
В эти годы ИМЭЛ в значительной степени порвал с традициями довоенного времени. Сосредоточив основное внимание на издании трудов классиков марксизма-ленинизма, к которым был приписан и Сталин. Институт прекратил работу над МЭГА. не смог подготовить фундаментальных биографий К. Маркса и Ф. Энгельса, прекратил исследовательскую работу по истории партии, так и не приступил к изучению истории международного рабочего и коммунистического движения. В итоге роль Института как ведущего центра исследований проблем марксизма-ленинизма резко снизилась, интенсивность работы заметно упала. Заметно сократился обл>ем изданной продукции. Если 1949 году Институт выпустил 12 книг, то за три года (1951 1953) - только 9'1в.
116 См.: Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. (1946-1967): Биб- лиогр. указ. М., 1987. С. 15-24.
204


Глава V
Институт марксизма*ленинизма при ЦК КПСС в годы политической оттепели (1956-1964)
Оттепель и заморозки в политической и научной жизни
После смерти Сталина и стране исподволь стали вызревать ростки нового, демократического мышления. Идеи обновления общества искали выхода и признания прежде всего в среде творческой интеллигенции. Журнал «Новый мир» под редакцией Л.'Г. Твардовского будировал общественное сознание постановкой и обсуждением актуальных социальных, культурологических и морально-этических проблем. Студенческая молодежь ставила острые политические вопросы и давала на них свои ответы, не совпадающие с партийными оценками. Историки стали пересматривать жесткие догматические схемы трактовки отечественной истории, особенно советского периода Журнал «Вопросы истории» иод редакцией А. М. Панкратовой выносил на обсуждение читателей дискуссионные проблемы. Это были симптомы оздоровления советского общества задыхавшегося под прессом сталинизма На пути переосмысления устоявшихся стереотипов стояли немалые трудности. Большинство людей, по-прежнему боясь репрессий, было настроено конформистски. Многолетняя массированная политическая пропаганда смогла убедить значительные слои населения в правоте политики партии и святости ее вождя. Партийные организации разного уровня зорко следили за тем. чтобы ничего не менялось в традиционных взглядах и оценках. Центральный комитет жестко пресекал все попытки пересмотра выдвинутых при Сталине теоретических постулатов и оценок политических процессов.
Вместе с тем жизнь диктовала спои условия. В самой партии росло понимание необходимости перемен. Кремлевские наследники Сталина хотели реабилитировать себя в глазах советского общества и отмежеваться от его преступлений, связанных с массовым террором против собственного народа. Они намеревались очистить партию от инсценированных судебных процессов. несправедливых приговоров, от крови невинных жертв, от позора доносительства. клеветы и самооговоров. Поэтому по инициативе ЦК КПСС было прекращено фальсифицированное «дело кремлевских врачей», реабилитированы жертвы «Ленинградского дела» и некоторые крупные партийные
205


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964) и государственные деятели, необоснованно осужденные в 30-е годы, амнистированы тысячи узников ГУЛАГа.
Обсуждая проблемы партийной жизни. ЦК КПСС активно пропагандировал идею коллективного руководства и подчеркивал, что культ личности, бесконтрольность действий лидера партии со стороны выборных органов и рядовых коммунистов таят в себе опасность нарушения социалистической законности, В этом ключе был выдержан доклад секретаря ЦК КПСС П. II. Поспелова «Пятьдесят лет Коммунистической партии Советского Союза», прочитанный в Академии наук СССР 19 октября 1953 года. При этом критика культа личности носила абстрактный характер. О ком конкретно шла речь. Поспелов не сказал. А чтобы у слушателей не сложилось впечатление, будто оп имел в виду Сталина, докладчик слукавил. Он привел высказывание Сталина из его письма в Издательство детской литературы от 16 февраля 1938 года по поводу книжки «Рассказы о детстве Сталина». которая готовилась в этом издательстве. Сталин писал: «Я решительно против издания "Рассказов о детстве Сталина". Книжка изобилует массой фактических неверностей, искажений, преувеличений, незаслуженных восхвалений. Автора ввели в заблуждение охотники до сказок, брехуны (может быть, добросовестные брехуны), подхалимы. Жаль автора но факт остается фактом.
Но это не главное. Главное состоит в том. что книжка имеет тенденцию вкоренить в сознание советских детей (н людей вообще) культ личностей, вождей, непогрешимых героев. Это опасно, вредно. Теория "героев" и "толпы" есть не большевистская, а эсеровская теория. Герои делают народ, превращают его из толпы в парод - говорят эсеры. Народ делает героев ■ отвечают эсерам большевики. Книжка льет воду на мельницу эсеров. Всякая такая книжка будет лить воду на мельницу эсеров, будет вредить нашему общему большевистскому делу»1.
Этот некорректный прием со стороны Поспелова доказывает, что ЦК КПСС еще не осмеливался говорить правду о Статине, в руководстве партии не было единого мнения в оценке сталинского периода истории партии и роли вождя. Для начала надо было внушить народу, что никакого культа ни чьей личности в большевистской партии не было. Культ вождей имел место у эсеров.
Н. С. Хрущев. Г. М. Маленков. Л. 11. Берия и другие ближайшие сподвижники Сталина, объявив о коллективном руководстве партией, вели яростную борьбу за лидерство, в результате которой победителем вышел секретарь ЦК КПСС Хрущев. С его именем ассоциируются попытки демократизации общественно-политической жизни страны. Писатель И. Эренбург образно и очень точно назвал политику либерализации Хрущева «оттепелью».
1 	Вопросы истории. 1953. № 11. С. 21.
206


Оттепель и заморозки в политической и научной жизни
Большую роль и утверждении политики либерализации сыграл XX съезд КПСС, на котором с отчетным докладом выступил Хрущев. Доклад был конструктивным. содержал много новаторских идей, был выдержан в критическом духе. Внимание делегатов привлекли слова о том. что «ЦК партии решительно выступает против чуждого духу марксизма-ленинизма культа личности, который превращает того или иного деятеля в героя-чудотворца и одновременно умаляет роль партии и народных масс, ведет к снижению их творческой активности». Следующая фраза Хрущева свидетельствовала о том. что «герой-чудотворец» это не сказочный персонаж, а реальная личность: «Распространение культа личности принижало роль коллективного руководства в партии и приводило иногда к серьезным последствиям в нашей работе»2. Понятно, что речь шла о Сталине, но его имя не было произнесено. В отчетном докладе Хрущев многократно ссылался на Ленина, но пи разу не процитировал Сталина.
XX съезд подтвердил незыблемость марксистско-ленинской теории, которая должна была рассматриваться как живое развивающееся учение, а не собрание застывших догм и формул. Он призвал коммунистов применять революционную теорию не догматически, а творчески, развивая ее в процессе практической работы, па основе обобщения нового исторического опыта и анализа реальных фактов действительности. «К сожалению. — отметил Хрущев, эта важная работа у нас на многих участках еще сильно отстает»3. В качестве примера он указал на «Краткий курс» истории ВКП(б). на котором строилась на протяжении последних 17 лет вся идеологическая работа. Он выдвинул задачу создания нового популярного, опирающегося на исторические факты учебника, в котором изложение истории КПСС было бы доведено до современности4  5.
Более определенно об издании учебника высказался А. И. Микоян: «Если бы наши историки по-настоящему глубоко стали изучать факты и события истории нашей партии за советский период, да и те. которые освещены в "Кратком курсе”, если бы они порылись хорошенько в архивах, исторических документах, а не только в комплектах газет, то они смогли бы теперь лучше, с позиций ленинизма, осветить многие факты и события, изложенные в "Кратком Kypce"»J. Микоян считал ненормальным то. что до сих пор нет марксистско-ленинского учебника по истории Октябрьской революции и Советского государства, где бы без лакировки была показана не только фасадная сторона, но и вся многогранная жизнь Советской страны.
2 XX съезд Коммунистической партии Советского Союза: Стеиогр. отчет. Т. 1. М„ 1956. С. 102.
3 Там же. С. 114.
4 См.: Там же.
5 Там же. С. 325.
207


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
В дискуссии по отчетному докладу приняла участие главный редактор журнала «Вопросы истории» академик Л. М. Панкратова. Опа поддержала и развила ряд положений отчетного доклада, касающихся состояния идеологической и научно-исследовательской работы и задач преодоления отсталости в этих областях. В частности, опа считала неотложной задачей поднять на подлинно научный уровень исследование истории КПСС. Далее I (анкратова указала на недостатки в работе Института Маркса-Эпгельса-Ле- нина-Сталина: «Не вполне удовлетворительно обстоит у пас дело с публикацией ленинского теоретического наследства. Многие важные ленинские документы еще не опубликованы. Некоторые статьи и письма Ленина, помещенные во втором и третьем изданиях Сочинений и в Ленинских сборниках. почему-то пе вошли в четвертое издание. "Тетради по империализму" и некоторые другие работы Ленина стали библиографической редкостью, в справочнике нового издания Сочинений Ленина имеются пропуски. Поэтому преподаватели и пропагандисты вынуждены обращаться сразу к двум изданиям Сочинений Ленина. Мне кажется, настала пора подумать об издании полного академического собрания Сочинений Ленина»6. Панкратова сетовала на то, что до сих пор отсутствует научная биография Ленина, нет и обстоятельных книг о жизни и деятельности основоположников марксизма. Низкий уровень состояния историко-партийной науки проявлялся и в том. что в ней очень слабо отражалась деятельность соратников Ленина, старых большевиков.
Заслуживают внимания и рассуждения Панкратовой о методологии научных исследований. Она отметила, что некоторые историки приукрашивают исторические события, упрощают их. освещают однобоко, а следовательно. неверно. Они изображают путь, пройденный партией, как триумфальное шествие, в котором не было никаких трудностей. Панкратова осудила практику решения научных вопросов приказным порядком. Поскольку этот прием использовал ЦК КПСС, она смягчила свой выпад следующей фразой: «Партия учит нас, что наука развивается путем свободного обмена мнениями. путем дискуссий»7. Дальнейшие события показали, что ее пожелания оказались неосуществленными.
На съезде присутствовало руководство ИМЭЛС. включая секретаря парткома и заведующих секторами8. Симптоматично, что ни прежний, ни действующий директор Института Маркса-Энгельса-Ленина-Стали- на не получили право голоса в дискуссии по актуальным вопросам жизни страны и состояния историко-партийной пауки. Судьба сыграла злую шутку 6 XX съезд Коммунистической партии Советского Союза: Стеногр. отчет. Т. 1. М., 1956. С. 621.
7 Там же. С. 625.
8 РГАСПИ. Ф. 71. Он. 3. Д. 228. Л. 30.
208


Оттепель и заморозки в политической и научной жизни
с бывшим директором Г1МЭЛС 11. Н. Поспеловым, одним их активных создателей культа личности Сталина. Ему было поручено возглавить Комиссию ЦК партии ио расследованию нарушений социалистической законности и роли Сталина в организации массовых репрессий в 30 50-е годы. Первоначально предполагалось, что с выводами комиссии делегатов съезда ознакомит председатель комиссии Поспелов®. Однако по логике столь большую ответственность на себя должен был взять инициатор постановки вопроса о культе личности и его последствиях. Поэтому отчет комиссии был переделан в доклад, с которым выступил Н. С. Хрущев 25 февраля 1956 года на заключительном заседании XX съезда.
Доклад «О культе личности и его последствиях» стал шоком для многих делегатов съезда. В нем впервые от имени ЦК партии говорилось о массовых расстрелах невинных людей и депортации народов в 30 40-е годы. Назывались фамилии крупных деятелей партии и государства, необоснованно осужденных и расстрелянных как «враги народа». Хрущев раскрыл причину самооговоров узников - пытки как основной способ добывания нужных следствию показаний.
Значительная часть доклада была посвящена выявлению мотивов массового государственного террора. Хрущев озвучил делегатам съезда ленинские документы 1923 года, касающиеся Сталина. Ранее они использовались оппозицией во внутрипартийной борьбе для дискредитации генсека. Хрущев объяснял причины истребления Сталиным своих соратников, исходя из ленинской характеристики. Такой упрощенный подход представляется неубедительным. если даже учитывать его мнительность, обидчивость, зависть к одаренным соратникам. По всей видимости, причина неоправданной жестокости диктатора состояла в том, что он, считающий себя единственным продолжателем дела Ленина, боялся потерять власть.
Одним из наиболее характерных примеров самовосхваления и отсутствия элементарной скромности Хрущев назвал подготовленную Институтом Маркса-Энгельса-Ленина «Краткую биографию» Сталина, вышедшую в свет в 1948 году и. как известно, отредактированную самим генсеком. «Эта книга. — сказал докладчик. — представляет собой выражение самой безудержной лести, образец обожествления человека, превращения его в непогрешимого мудреца, самого "великого вождя" и "непревзойденного полководца всех времен и народов". Не было уже других слов, чтобы еще больше восхвалять Статина»9  10.
В докладе не объяснялось, почему государственный террор второй половины 30-х годов приобрел широкомасштабный характер. Ведь к этому 9 См.: Аксютин Ю. Н.С. Хрущев: Надо сказать правду о культе личности // Советы народных депутатов. 1989. №5. С. 108.
10 Реабилитация: Политические процессы 30-50-х годов. М., 1991. С. 56.
209


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
времени были разгромлены все оппозиционные группировки и построены основы социализма. Ведь в 1934 году на XVII съезде ВКП(б). который был назван съездом победителей. Сталин заявил: «Настоящий съезд проходит под флагом полной победы ленинизма, под флагом ликвидации остатков ап- тиленинских группировок»11.
Откуда же появилось огромное число «врагов народа» после разгрома всех оппозиционных группировок? Оказывается, «враги народа» это партийная и государственная элита. Докладчик привел ужасающие сведения о судьбах делегатов XVII съезда ВКП(б): 139 членов и кандидатов в члены ЦК. избранных на съезде, были арестованы и расстреляны 98 человек, что составляет 70%. Из 1966 делегатов съезда было репрессировано по обвинению в контрреволюционных преступлениях значительно больше половины - 1108 человек12. Хрущев не объяснял очевидный парадокс - цвет партии состоял в основном из шпионов, диверсантов, двурушников и предателей. Напрашивается вывод: Сталину нужно было подтвердить свой тезис - по мере укрепления социализма классовая борьба обостряется. Таким образом, на XX съезде КПСС был решительно развенчан культ личности Сталина. Сделаны выводы как в области идейно-теоретической, так и в области практической работы партии. 11розвучал призыв перехода от догматических сталинских формулировок к творческому освоению учения Ленина. Подвергнуто критике состояние историко-партийной науки. Серьезные критические замечания высказаны в адрес Института Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина.
Несмотря на секретность хрущевского доклада о культе личности и его последствиях, он вскоре стал известен всей стране. Его зачитывали на партийных и комсомольских собраниях предприятий, строек, учреждений, вузов и т.д. Публичное осуждение культа И. В. Сталина, разоблачение преступлений сталинского режима вызвали глубокие перемены в общественном сознании. Исчезало постоянное чувство страха, хотя избавиться от него полностью не удалось. Ветер оттепели освежил творческую атмосферу в научных и культурных учреждениях и вузах.
Возвратившиеся из лагерей узники ГУЛАГа получили свободу слова. Их охотно приглашали на встречи со студентами и преподавателями вузов. После публикации в «Новом мире» повести А. И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича» (1962) лагерная тема получала гражданские права в художественной литературе и мемуаристике.
Благотворно повлияли решения XX съезда КПСС на развитие исторической и историко-партийной науки. В тематике исследований центр тяжести переносился на проблемы истории Октябрьской революции,
11 XVII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). 26 янв. 10 февр. 1934 г. Стеногр. отчет. М„ 1934. С. 27.
12 См.: Реабилитация: Политические процессы 30 - 50-х годов. М., 1991. С. 30.
210


Оттепель и заморозки в политической и научной жизни социалистического строительства, преобразований в деревне, па вопросы разработки национальной политики, внешнеполитических отношений СССР, а также международного коммунистического и пациопально-освобо- дитслыюго движений.
Систематически стали проводиться научные конференции, сессии, симпозиумы по различным проблемам отечественной и всеобщей истории.
В степах Института Маркса-Эпгсльса-Лспина-Сталина дух консерватизма был особенно стойким. Работавший непосредственно по указаниям ЦК КПСС. Институт не мог самостоятельно ставить вопросы обновления и совершенствования своей деятельности, тем более вырабатывать новые подходы к научному анализу. Контролировали деятельность Института наиболее консервативно настроенные секретари ЦК КПСС М.А. Суслов и 11. Н. Поспелов. Жесткая опека создала крепкий заслон свежим веяниям, идущим от либерально настроенной части советского общества, в том числе и в стенах Института
Для ИМЭЛС перестройка деятельности в духе решений XX съезда представляла большую трудность. Директор Института Г. Д. Обичкин болезненно воспринял критику, прозвучавшую нз уст А. М. Панкратовой. Об этом можно судить па основе записей Анны Михайловны: «Письмо тов. Обичкипа по поводу той части моего выступления на XX партийном съезде, в кот.[ором] я критиковала работу ИМЭЛС. свидетельствует о том. что критика пошла по адресу и вызвала бурную реакцию»13. Референт Панкратовой В. В. Альтман рассказал ей об отчете дирекции Института, сделанном после XX съезда КПСС. Он отметил, что в части критики, высказанной в адрес Института на съезде, говорилось лишь о культе личности. Далее референт перечислил упущения в отчете: «Не было сказано ни о том. что Институт не издавал мемуаров, что Институт является сообщником Главлита в запрещении использования ленинских работ, не вошедших в четвертое издание Собрания сочинений Лепина, а также опубликованных в Ленинских сборниках, не сказано ничего и о тезисах ИМЭЛС к 70-летию Сталина»14.
'Гем нс менее руководство Института понимало, что нельзя тихо отсиживаться в ожидании указаний сверху. Первой непосредственной реакцией дирекции на решения XX съезда было обращение в ЦК 27 февраля 1956 года с предложением о переименовании ИМЭЛС в Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Необходимость изменения названия Института обосновывалась тем. что в настоящее время перед ним поставлены задачи не только по изданию произведений классиков марксизма-ленинизма, но и 13 Сидорова Л. А. Оттепель в исторической науке: Советская историография первого послевоенного десятилетия. М., 1997. С. 71.
14 Там же. С. 74.
211


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
по разработке марксистско-ленинской теории и вопросов истории партии15. Аргументация некорректна, так как эти задачи перед Институтом ставились руководством партии неоднократно начиная с конца 20-х годов. Другое дело, что ИМЭЛ. затем ИМЭЛС не смогли их решить.
Предложение было принято. Затем в структуре ИМЛ были ликвидированы сектор произведений Сталина, а в Центральном партийном архиве — секция документов Сталина как самостоятельное подразделение. За три недели до начала XX съезда КПСС. 24 января 1956 года, ИМЭЛС направил в ЦК партии переработанный макет 14-го тома Сочинений Сталина16. После съезда к вопросу о продолжении выпуска томов сталинских сочинений уже не возвращались.
Вторая инициатива дирекции Института также вытекала из критики состояния историко-партийной науки на XX съезде. 17 марта 1956 года Г.Д. Обичкин выдвинул предложение издавать историко-партийный журнал. который являлся бы органом Института1'. Несмотря на то, что в письме были указаны состав редакционной коллегии и содержание первых трех номеров журнала, вопрос решался довольно долго. Сигнальный экземпляр первого номера журнала под названием «Вопросы истории КПСС» Обичкин направил в ЦК КПСС 16 июля 1957 года18.
В организационной и научной работе ИМЛ после XX съезда наступило время неопределенности, вызванное ожиданиями принципиальных директив сверху. Многолетний опыт деятельности в партийной системе научил дирекцию никогда не торопиться с реорганизацией. В руководстве ИМЛ настороженно воспринимали оттепельные веяния, призывы к очищению исторической науки от догм и фальсификаций, ставших нормой в годы сталинского культа. Это вполне объяснимо, так как на Институте лежала значительная доля ответственности за<|)альсификации в изданиях трудов классиков марксизма-ленинизма и неудовлетворительное состояние историко-партийных исследований. Практика прошлых лет свидетельствовала о том. что лучше опоздать с перестройкой работы, нежели проявить инициативу. Институт продолжал начатые ранее работы по подготовке собраний сочинений Маркса и Энгельса и других изданий.
С начала 1957 года ЦК КПСС принял ряд решений, определивших задачи ИМЛ и организацию работы. Важнейшими из них являлись постановления об издании Полного собрания сочинений В. И. Ленина, о подготовке шеститомной «Истории Великой Отечественной войны» и многотомного труда «История Коммунистической партии Советского Союза». Выпуск 15 	РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 229. Л. 50.
18 	Там же. Л. 23.
17 Там же. Л. 77.
18 Там же. Д. 235. Л. 108.
212


Оттепель и заморозки в политической и научной жизни
этих изданий должен был повернуть деятельность Института к актуальным исследовательским проектам и дать объективную историю КПСС и Советского государства. Для решения поставленных задач были образованы отделы истории партии и истории Великой Отечественной войны, сектор истории Коминтерна, открыт Музей Маркса и Энгельса. Эти организационные преобразования способствовали увеличению кадрового состава и объемов финансирования деятельности Института. В апреле 1960 года Институт переехал из помещения на Волхонке в бывшее здание Исполкома Коминтерна, расположенное но адресу: 3-й Сельскохозяйственный проезд (позднее переименованный в улицу Вильгельма Пика члена Президиума Исполкома Коминтерна), дом 4. В двух корпусах и подсобных помещениях, находящихся за высокой каменной оградой, разместились дирекция, научные отделы и сектора, редакция журнала «Вопросы истории КПСС», библиотека, хозяйственные службы, столовая. В новом комплексе зданий были созданы более комфортные условия для научной работы сотрудников и проведения конференций и других мероприятий. В освободившемся здании на Волхонке был открыт Музей Маркса и Энгельса Центральный партийный архив остался на своем месте на Советской площади в центре Москвы.
Одной из приоритетных задач в сфере историко-партийной науки являлась подготовка учебного пособия по истории КПСС, который стал бы своего рода ориентиром в разработке нового концептуального подхода к историко-партийной проблематике. Учебник «История Коммунистической партии Советского Союза» под редакцией секретаря ЦК партии Б. Н. Пономарева вышел в свет в 1957 году. Книга была написана академиками и докторами наук разных научных учреждений, но среди авторского коллектива не было ученых ИМЛ. Учебник существенным образом отличался от «Краткого курса» истории ВКП(б). Авторы отказались от сталинской периодизации истории большевистской партии и взяли за начальную дату II Съезд РСДРП, а не Пражскую партийную конференцию 1912 года. В новой книге отсутствовал считавшийся каноническим раздел о диалектическом и историческом материализме, написанный Сталиным, сняты многочисленные сталинские цитаты, введены высказывания Ленина, в ряде глав названы деятели большевистской партии. В пособии нашли отражение оценки XX съезда КПСС, касающиеся деятельности Сталина, злоупотребления им властью и проведения массовых репрессий ни в чем не повинных людей. Однако влияние культа личности Сталина на общественно-политическую, культурную, научную жизнь общества в учебнике не рассматривалось. Дух сталинских оценок важных историко-партийных вопросов сохранялся. Ничего не говорилось в книге об ошибках, недостатках, упущениях в деятельности партии. Учебник, предназначенный для массового читателя и носивший явно пропагандистский характер, тем не менее в тот период представлял шаг вперед в осмыслении пройденного пути.
213


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
Сам Центральный комитет партии нс мог четко и недвусмысленно изложить свою политическую линию в отношении истории КПСС. С одной стороны, под критику попадали тс органы печати, которые, судя по их публикациям. сто нс расстались с наследием культа личности, с другой ЦК нс допускал активной критики сталинизма и попыток творческого подхода к анализу исторического процесса.
Показательными для всей области общественных наук явились уроки, вытекавшие из драматических событий, связанных с деятельностью редакции журнала «Вопросы истории». 11сблаговидиую роль в них сыграло руководство Института марксизма-ленинизма и его филиалов. Стоит напомнить, что в состав редакционной коллегии журнала тогда входил директор ИМЛ Г.Д. Обичкип19.
После XX съезда партии журнал «Вопросы истории» иод редакцией члена ЦК КПСС академика А. М. Панкратовой выдвинулся на передний край борьбы против догматизма и начетничества в исторической науке. Журнал стал уделять больше внимания истории Советского государства, историкопартийной тематике, новейшей истории зарубежных стран, особенно стран народной демократии, проблемам историографии. Этот орган явился инициатором научных дискуссий, публичных всесторонних обсуждений спорных. недостаточно разработанных вопросов. Он опубликовал серию статей. в которых давались новые оценки некоторым историческим событиям. Они расходились с оценками, содержавшимися в «Кратком курсе» истории ВКП(б). Так, в 12-м номере за 1956 год журнал поместил статью Н. Н. Яковлева «Московские большевики во главе Декабрьского вооруженного восстания». Против этой публикации выступил директор Института истории партии МК КПСС (филиал ИМЛ) Г.Д. Костомаров. Используя терминологию Статина, он назвал статью Яковлева «протаскиванием контрабанды троцкизма». а автора — «адвокатом Троцкого»20.
В ряде городов члены редколлегии журнала проводили читательские конференции. Печальную известность получила встреча с читателями 19- 20 июня 1956 года в Ленинграде. На ней с докладом о работе журнала выступил заместитель главного редактора Э. Н. Бурджаюв. Докла1 был воспринят присутствовавшими неоднозначно. От ИМЛ на это собрание был делегирован И. С. Смирнов, проявивший солидарность с докладчиком. Руководители Института истории партии при Ленинградском обкоме КПСС (филиал ИМЛ) Князев и Константинов направили в ЦК КПСС записку с критикой деятельности редакции журнала «Вопросы истории». Выступивший 19 См.: Городецкий Е. И. Журнал «Вопросы истории» в середине 50-х годов//Вопросы истории. 1989. №9. С. 70.
20 См.: Сидорова Л. А. Оттепель в исторической науке: Советская историография первого послевоенного десятилетия. М.. 1997. С. 125.
214


Оттепель и заморозки в политической и научной жизни
в защиту позиции этого органа старейший сотрудник ленинградского филиала ИМЛ Л. Н. Дальский был отправлен на пенсию. В письме Панкратовой он писал: «Коллектив боится поддерживать... Можно уверенно сказать, что больше не найдется в Институте "чудаков" вроде меня и т. Михрина, чтобы выступать с критикой недостатков или осмелиться собственное мнение 21 иметь» .
В «Партийной жизни» (1956. №14) и «Коммунисте» (1956. №10) появились статьи, в которых редколлегия исторического журнала обвинялась в поспешности, необоснованности выводов, в крикливости, сенсационности публикуемых материалов. Спустя полтора месяца после читательской конференции «Ленинградская правда», вдохновленная публикациями в центральных партийных органах, обрушилась на Бурджалова. который якобы «огульно охаял историческую науку и ее кадры»21  22.
Редколлегия журнала «Вопросы истории» не признала обвинений в отходе от ленинизма, хотя соглашалась с отдельными конкретными замечаниями. С позицией Панкратовой и Бурджалова было солидарно большинство членов редколлегии и сотрудников отделов. В оппозиции находился Г. Д. Обичкин, взаимоотношения которого с главным редактором были непростыми. Об этом можно судить по следующему факту. Панкратова намеревалась опубликовать в журнале критическую статью по поводу несовершенства справочного тома к четвертому изданию Сочинений Ленина. Против этого возражал директор ИМЛ. Главный редактор настаивала на своем, о чем свидетельствует ее письмо: «...Напротив, именно как директор Института и работник партии. Вы должны были бы быть заинтересованы в развертывании критики деятельности Института. Я полагаю, что одной из существенных причин недостатков в работе Института (которые Вам. конечно, хорошо известны) было то обстоятельство, что на протяжении долгих лет научная и издательская деятельность Института не подвергалась критике в печати, что сложился глубоко ошибочный взгляд, будто Институт не подлежит критике... Я надеюсь, что руководство Института будет эту критику всемерно поддерживать, а не сковывать»23. Тон письма партийно-директивный, тем не менее критическая статья о справочном томе четвертого издания Сочинений Ленина в журнале не появилась.
Панкратова писала Н. С. Хрущеву, давала объяснения в ЦК по поводу статей, в которых, по ее мнению, содержатся ошибки. По наверху оставались глухи к ее обращениям. Так партийные верхи давали понять, что критика 21 Там же. С. 153.
22 Александров А. За подлинно научный подход к вопросам истории: К итогам читательской конференции, созванной редакцией журнала «Вопросы истории» //Ленинградская правда. 1956.5 августа.
23 Цит. по: Сидорова Л. А. Оттепель в исторической науке: Советская историография первого послевоенного десятилетия. М„ 1997. С. 72.
215


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
в адрес Института, работающего под непосредственным руководством ЦК КПСС, должна быть дозирована и согласована с партийными инстанциями. Кульминацией развития событий стало постановление ЦК КПСС от 9 марта 1957 года о журнале «Вопросы истории». Председательствовал на этом заседании секретарь ЦК КПСС II. Н. Поспелов. В принятом постановлении было указано на «теоретические и методологические ошибки, имеющие тенденцию к отходу от ленинских принципов партийности в науке»21. Состав редакционной коллегии был кардинально обновлен. Э. II. Вурджалов освобожден от должности заместителя главного редактора. Л.М. Панкратова оставалась во главе редколлегии. Будучи в больнице, она. хотя и с большим опозданием, подписала в печать последний в своей жизни номер журнала с признанием ошибок редколлегии и правильности критических замечаний в адрес партийных изданий. 25 мая 1957 года она скончалась.
Судьба журнала «Вопросы истории» - одно из многих свидетельств того, как трудно было бороться с мертвящим догматизмом и отстаивать живую научную мысль. Драма с Панкратовой служила предостережением всем исследовательским институтам и печатным органам об опасности самостоятельного осмысления курса КПСС. Вездесущая партия оставляла за собой право указывать пределы дозволенности и диктовать, что и как нужно изучать и что следует публиковать. Иными словами, общество приучали к мысли, что политика оттепели предполагает не свободу творчества, а строгое следование партийным директивам, без отставания и всякого забегания вперед.
Консервативная партийная номенклатура противилась любым, даже весьма ограниченным, либеральным уступкам. В ЦК КПСС была сильная оппозиция Н. С. Хрущеву в лице Г. М. Маленкова. В. М. Молотова. Л. М. Кагановича. которая пыталась отказаться от курса XX съезда партии. 11осле разгрома «антипартийной группы» в июне 1957 года возможности курса на либерализацию расширились. Но Хрущев в полной мере не использовал их, поскольку сам был крайне непоследователен, а его реформы не всегда были глубоко проработаны. Впоследствии Хрущев признался в том, что руководство шло на оттепель сознательно и в то же время побаивалось ее. «потому мы, — писал он. - как раз сдерживали эту оттепель с тем. чтобы эта оттепель нс вызвала бы половодье и не захлестнула»2’. Критика теории и практики сталинизма постепенно ослабевала, противоречия проводимой политики усиливались.
Несмотря на постановления ЦК КПСС, способствовавшие развертыванию научной и пропагандистской деятельности Института марксизма-ленинизма. существенных сдвигов в его работе не произошло. По прошествии четырех оттепельных лет, 17 июня 1960 года. ЦК партии принял развернутое  24 25
24 Справочник партийного работника. М„ 1957. С. 381.
25 Хрущев Н. С. Воспоминания: Избранные отрывки. New York. 1982. С. 275.
216


Оттепель и заморозки в политической и научной жизни постановление «О мерах но улучшению работы Института марксизма-ленинизма при ЦК КИСС». Само название документа говорит о том. что в работе ИМЛ были серьезные упущения. Недостатки имелись буквально во всех сферах деятельности: подготовке сочинений классиков марксизма-ленинизма. исследовательской работе, подборе и воспитании кадров, исполнительской дисциплине, руководстве филиалами ИМЛ. Главный вывод постановления гласит: «Институт еще не стал боевым научно-исследовательским центром в разработке актуальных вопросов марксистско-ленинской теории. Сосредоточив основное внимание на научно-издательской деятельности. Институт почти нс занимается разработкой истории КПСС и важнейших проблем марксистско-ленинской теории, связанных с практикой коммунистического строительства в СССР. Институт не ведет активную борьбу против антимарксистских. реформистских и ревизионистских вылазок за рубежом, мало выпускает работ, разоблачающих буржуазную и социал-демократическую идеологе гию правосоциалистических лидеров и современных ревизионистов» .
Партийная критика деятельности ИМЛ была справедлива, но она была направлена не по адресу. Сталин отучил научных работников всех рангов заниматься разработкой актуальных вопросов теории марксизма-ленинизма. Попытки теоретизирования для многих закончились трагически. Сам Институт никогда не определял, что издавать, как писать, кого разоблачать, с кем бороться и т.д. Это всегда оставалось прерогативой Центрального комитета.
Руководствуясь перспективными задачами, дирекция ИМЛ направляла в ЦК ежегодные и пятилетние планы своей работы, которые корректировались и утверждались. Опыт прошлых лет показал, что предлагаемые Институтом. казалось бы. актуальные издания в большинстве случаев не получали поддержки. ИМЛ и не стремился расширять круг своих обязанностей, так как даже традиционные виды работ выполнялись медленно, графики сдачи томов сочинений Маркса. Энгельса и Ленина постоянно нарушались. Госпо- литиздат неоднократно жаловался в ЦК на Институт за срыв планов работы издательства.
Постановление от 17 июня 1960 года обязывало руководство Института принять необходимые меры к устранению отмеченных недостатков, коренным образом улучшить научно-исследовательскую и научно-издательскую деятельность. Суть постановления заключалась в том. чтобы направить работу Института на изучение истории КПСС и международного рабочего и коммунистического движения. Эта общая установка конкретизировалась задачей издания в ближайшие годы многотомного научного труда по истории КПСС. К ее написанию следовало привлечь лучшие научные силы страны. Вообще, Институту следовало ликвидировать разрыв с научной  *
26 	Справочник партийного работника. Вып. 3. М„ 1961. С. 542.
217


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964) общественностью, привлекая крупных ученых и общественных деятелей к обсуждению и рецензированию подготовленных к изданию книг.
Выдвижение на первый план этой ответственной задачи не снимало с Института традиционного направления работы подготовки и своевременной сдачи в производство томов второго издания Сочинений Маркса и Энгельса и Полного собрания сочинений Лепина2'.
В то же время в постановлении отсутствует критика Института за недостаточную перестройку работы с точки зрения отказа от сталинских ошибочных и начетнических постулатов в трактовке теории марксизма-ленинизма и истории партии. Стало быть, научная продукция ИМЛ по своему идейнополитическому содержанию вполне устраивала I (К КПСС.
В действительности дело обстояло гораздо сложнее. Об этом говорят события. развернувшиеся в связи с выходом в свет учебного пособия «Обзор источников истории КПСС» (изд-во МГУ. 1961). Предыстория этого издания такова. Орган ИМЛ «Вопросы истории КПСС» одним из первых журналов вынес на обсуждение вопрос об источниковедении истории партии. Задача заключатась в том. чтобы, опираясь на общие принципы анализа и оценки документов, определить предмет, задачи, цели, общие и специфические подходы к документальной базе историко-партийных исследований. Эту проблему пытались решить преподаватели МГУ З.В. Ждановская. Л.Т. Маслова. Л. И. Широков, Л. Г. Шлыков. выступившие со статьей «О предмете источниковедения истории КПСС»27  28.
Статья не вызвала негативного отклика в других изданиях, хотя по своему политическому содержанию опа не соответствовала решениям XX партийного съезда Получив поддержку в таком солидном органе, как «Вопросы истории КПСС», названные университетские авторы, к которым присоединился II. Б. Жибарев. бывший заведующий ЦПА. подготовили объемное учебное пособие «Обзор источников истории КПСС»29. Его редакторами выступили руководитель отдела истории КПСС Института марксизма-ленинизма М.Д. Стучебниковаи 11. Б. Жибарев.
Книга вызвала резкий отпор со стороны научной общественности. И впереди других критиковавших это издание оказался сам же журнал «Вопросы истории КПСС». Из этого следует, что в редколлегии не было однозначного отношения к линии XX партсъезда В статье под названием «На старых позициях» преподаватели Московского историко-архивного института М.А. Пережогии. И.Ф. Угаров, М. II. Черноморский и Г. М. Шипова показали, что авторы «Обзора» не справились с поставленной задачей. В результате
27 	См.: Справочник партийного работника. Вып. 3. М., 1961. С. 544.
2* См.: Ждановская 3. В., Маслова А. Т., Широков А. И.. Шпыпов А. Г. О предмете источниковедения истории КПСС//Вопросы истории КПСС. 1958. 2.
29 	См.: Ждановская З.В., Жибарев П. Б.. Маслова Л.Т., Широков А. И.. Шпынов А. Г. Обзор источников истории КПСС: Курс лекций. М.. 1961.
218


Оттепель и заморозки в политической и научной жизни
всестороннего анализа рецензенты пришли к следующему выводу: «Книга, написанная с позиций культа личности И. В. Сталина, является идейно порочной. наносит вред марксистско-ленинскому воспитанию молодежи. Выпуск такой книги является политической ошибкой. Понятно, что такая книга нс может оказать помощи ни студентам, ни преподавателям, ни пропагандистам. пи широкому кругу изучающих историю КПСС»30.
Лишь спустя пять месяцев после критического выступления журнала коллектив отдела истории КПСС ИМЛ отреагировал на выход книги «Об- зористочников истории КПСС». Два дня (4и 14ноября 1961 г.) было посвящено обсуждению на партийном собрании ошибок в книге, вышедшей под редакцией М.Д. Стучебниковой и II. Б. Жибарева Докладчик, заместитель директора Института Н. И. Шатагин. в умеренно-критическом тоне отметил основные недочеты обсуждаемой книги и безответственное отношение Стучебниковой к се подготовке. Выступившие коммунисты резко обострили критику в адрес не только редактора, но и докладчика, пытавшегося смягчить вину Стучебниковой. Они расценили издание книги как грубую политическую ошибку, так как она написана в духе культа личности Сталина и игнорировала доклад Хрущева па XX съезде КПСС и постановление ЦК партии от 30 июня 1956 года «О культе личности и его последствиях». Политическая концепция, изложенная в «Обзоре источников истории КПСС», указывали выступавшие, нс является случайным недосмотром, а отражает принципиальную позицию редактора. Макет книги пс обсуждался в отделе истории КПСС. Еще до выхода пособия в свет были получены отзывы, отмечающие преувеличение в нем роли Сталина. На это обратил внимание и Гор- лит при подписании ее в печать. Но все это нс послужило предостережением Стучебниковой и авторам «Обзора».
Обсуждение книги переросло в принципиальный разговор об отделе истории партии, методах руководства, политическом и нравственном климате в коллективе. Выступившие отмечали, что Стучебникова. пользуясь поддержкой заместителя директора Шатагина. продолжала насаждать воинствующий догматизм, и это отражалось на изданиях отдела. Загоскина вспомнила, что обсуждение учебника ио истории КПСС под редакцией Пономарева в отделе проходило под лозунгом «Назад к краткому курсу»31. А. Ф. Костин отметил, что старый краткий курс был и остается настольной книгой Стучебниковой32.
На собрании вскрылась нездоровая обстановка в отделе, характеризовавшаяся злоупотреблением служебным положением, грубостью, зажимом 30 Пережогин М. А., Угаров И.Ф., Черноморский М.П., Шипова Г.М. На старых позициях // Вопросы истории КПСС. 1961. №6. С. 205.
31 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 243. Л. 128.
32 Там же. Л. 134.
219


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
критики, травлей некоторых сотрудников со стороны заведующего. Все это породило ситуацию наушничества и доносительства. Так. па Л. И. Середу была послана анонимка в КПК. в которой он подозревался в политической неблагонадежности па том основании, что был репрессирован при сталинском режиме". Маркова припомнила случай, когда в год 70-летия Сталина по инициативе Стучебниковой уволили с работы и выселили из квартиры участницу Великой Отечественной войны Зайцеву за то. что опа позволила себе непочтительную шутку о вожде33  34.
Вал критики был столь мощным и почти единодушным, что Стучебпикова не осмелилась защищать свою точку зрения. Она признала, что ошибки в книге «Обзор источников истории КПСС» это «результат груза культа личности», который над пей довлеет. «Я поняла, заявила Стучебпикова. что наследие культа личности гораздо глубже, чем я предполагала»35. Директор Института Поспелов взял под защиту своего заместителя, заявив, что упреки в его адрес. возможно, и справедливы, по он не думает, что [Патагии сознательно отстаивал культ личности Сталина. Подводя итог обсуждению. Поспелов сделал вывод, что многим сотрудникам необходимо освободиться от тяжелого груза остатков культа личности, идти до конца последовать за партией и ее Центральным комитетом36. Эта констатация нс делала чести ИМЯ. Спустя пять лет после XX съезда КПСС Институт марксизма-ленинизма все еще путался в сетях культа личности и не предпринимал мер для освобождения.
Партийное собрание, посвященное обсуждению книги «Обзор источников истории КПСС» сыграю роль детонатора, способного обрушить нагромождение старых догм и порядков, которые не позволяли использовать имеющиеся возможности для развития науки. В этом положительный смысл большого нелицеприятного разговора, состоявшегося на партийном собрании. Дискуссия показала, что в коллективе Института есть значительные силы, способные по-новому решать ответственные научные задачи, но этому противодействовали свои же руководители.
В принятой резолюции собрание осудило допущенные Стучебникой грубые политические ошибки и вынесло ей строгий выговор с занесением в учетную карточку. Накануне партсобрания она была освобождена от должности заведующей отделом. Что касается II. Б. Жибарева то его имя не упоминаюсь ни в докладе, ни в прениях, так как в это время он уже не работал в Институте марксизма-ленинизма. Бывший заведующий ЦПА являлся единомышленником Стучебниковой. причем оп выступил не только редактором. но и одним из авторов учебного пособия.
33 	РГАСПИ. Ф. 71. Он. 3. Д. 243. Л. 117.
31 Там же. Л. 129.
35 Там же. Л. 148.
36 Там же. Л. 116.
220


Оттепель и заморозки в политической и научной жизни
Следует заметить, что ЦК партии, столь сурово осудивший журнал «Вопросы истории» за критику сталинизма. официально не отреагировал па выход университетского «Обзора». Дело в том. что к началу 60-х годов борьба с последствиями культа личности утратила свою политическую остроту. Консервативный партийным аппарат и партийная печать смогли в значительной степени обуздать критику сталинизма.
Новый импульс аптикультовской кампании дал XXII съезд КПСС (октябрь 1961 г.). Па нем. благодаря усилиям Хрущева, был подтвержден курс XX съезда. Его решения несколько оживили затухающий пыл борьбы против последствий культа личности. У либерально настроенной части общества реанимировались надежды на продолжение курса реформ. Принятая на съезде новая Программа КПСС предусматривала завершение строительства коммунизма в течение 20 лет. Этот утопический документ на первых порах сыграл консолидирующую роль в обществе, но со временем в результате назревания социально-экономических кризисных явлений идея построения коммунизма оказалась дискредитированной.
Тем пс мопсе повое потепление политического климата благотворно сказалось на историко-партийных исследованиях. Это было важно для коллектива Института марксизма-ленинизма, работавшего над многотомной историей КПСС и другими крупными изданиями. На должность директора ИМЛ в 1961 году был возвращен П.Н. Поспелов, который приобрел имидж разоблачителя сталинского культа. Г.Д. Обичкин стал заместителем директора. Теперь вновь актуализировалась проблема борьбы против последствий культа личности Сталина. И тут ЦК КПСС обнаружил, что в Институте марксизма-ленинизма в этом отношении дело обстоит неблагополучно.
В1962 году ЦК КПСС принял постановление о журнале «Вопросы истории КПСС». Центральный комитет констатировал, что журнал не поднялся на уровень задач, поставленных перед исторической наукой, и не занял ведущего места в научной разработке истории КПСС. Главное же состояло в том. что «журнал недостаточно включился в работу, направленную на преодоление субъективизма и догматизма в исторической науке, грубых извращений исторических фактов и событий, имевших место в период культа личности Сталина»3'. В постановлении указывалось, что журнал еще недостаточно участвует в создании научной истории КПСС, на его страницах редко практикуется обсуждение малоисследованных вопросов истории партии. Некоторые проблемы истории КПСС освещаются журналом поверхностно, научное значение ряда публикаций невелико. В нем редко появляются обзоры публикаций местных историков, многие исторические труды длительное время не рецензируются, плохо осуществляется историографическая и источниковедческая работа.  37
37 	Справочник партийного работника. Вып. 4. М.. 1963. С. 454.
221


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
Постановление обязывало редакцию журнала исправить отмеченные недостатки. В числе главных задач указывалась борьба «за ликвидацию вредных последствии культа личности Сталина в историко-партийной науке, за полное преодоление субъективизма, догматизма и связанных с ними порочных методов исторического исследования»38  39 *. Вместе с тем постановление ставило определенный предел в осуществлении этой задачи, так как журнал обязан был «решительно и непримиримо выступать против всяких попыток под предлогом борьбы с культом личности расшатывать устои марксистско- ленинской теории, против попыток реабилитации разгромленных партией взглядов и течений» ”.
11артийная установка - разоблачать культ личности, но знать меру, порождала субъективизм в работе редколлегии, так как провести точную границу между дозволенным и запретным было невозможно. Более определенно в постановлении была сформулирована задача «публикации научных статей, сообщений и документов, посвященных дооктябрьскому периоду деятельности партии, имея целью ликвидацию ошибок и искажений исторической правды, порожденной культом личности Сталина»10.
В целях повышения оперативности в освещении проблем истории КПСС Центральный комитет постановил с 1 января 1963 года установить периодичность журнала вместо шести двенадцать номеров в год. 11адо отметить, что постановление было выдержано в щадящем тоне: в нем не уточнялось, что журнал «Вопросы истории КПСС» является органом Института марксизма-ленинизма. нс упоминалась даже фамилия главного редактора издания.
Крупным событием в сообществе историков стало Всесоюзное совещание о мерах улучшения подготовки научно-педагогических кадров по историческим наукам, проходившее в Москве 18 -21 декабря 1962 года. Оно было призвано подвести итог семилетпему периоду развития исторической науки после XX съезда партии, выявить недостатки и наметить задачи историков на будущее. В работе совещания приняли участие около двух тысяч преподавателей вузов, сотрудников научно-исследовательских институтов, архивных и музейных работников, съехавшихся со всех концов страны.
С основным докладом на совещании выступил секретарь ЦК КПСС академик Б. Н. Пономарев. Лейтмотивом его выступления была идея повышения роли исторической пауки в деле коммунистического строительства. Для этого надо было заново пересмотреть ряд концепций и положений, сложившихся в исторической науке за годы культа личности Сталина.
38 Справочник партийного работника. Вып. 4. М., 196.3. С.
39 Там же. С. 455.
10 Там же. С. 457.
222


Оттепель и заморозки в политической и научной жизни
Отметив в целом несомненные достижения последних лет. докладчик остановился па недостатках, ошибках. Их причины заключались в том. что историки не смогли избавиться от негативных последствий сталинской эпохи. В общем виде эти последствия Пономарев свел к трем моментам: во-первых. умаление роли Ленина, народных масс и партии в истории Советского государства; во-вторых, распространение немарксистского подхода к изучению исторического процесса, субъективизм и произвол в оценке событий и деятелей прошлого; в-третьих, обстановка администрирования, недобросовестной критики, приклеивание различных политических ярлыков41.
Докладчик подверг резкой критике «Краткий курс» истории ВКП(б). вышедшие при Сталине тома «Истории Гражданской войны в СССР», пресловутую «теорию двух вождей», методологию исследований, основанную на схемах и догмах Сталина, гальванизированную эсеровскую теорию «героев и толпы». Пономарев упомянул также о необоснованных репрессиях, в том числе в отношении историков. В положительном плане он высказался в отношении М.Н. Покровского, назвал полезными подвергнутые суровой критике в 30-е годы исследования по истории партии Е. М. Ярославского. А. С. Бубнова. В. И. Невского и Н. Н. Попова
В качестве примера вредных последствий культа личности в исторической науке докладчик указал ряд изданий, вышедших после XX съезда КПСС. В их числе пособие «Обзор источников истории КПСС», вышедшее в издательстве МГУ под редакцией II. Б. Жибарсва и М.Д. Стучебниковой. «Здесь мы столкнулись, сказат Пономарев, не просто с непониманием, а фактически с сопротивлением двум решениям XX съезда КПСС»42. Упомянув постановление ЦК КПСС о журнатс «Вопросы истории КПСС», он оставил его без комментариев, не увязывая этот документ с недостатками работы ИМЛ. О последних изданиях Института марксизма-ленинизма Пономарев высказался положительно.
Более подробно положение в историко-партийной науке обсуждалось на секции «История КПСС». В ней с основным докладом выступил директор ИМЛ II.Н. Поспелов. Концептуально его выступление не содержало ничего нового по сравнению с основным докладом Пономарева Он конкретизировал некоторые общие положения о теоретических ошибках Сталина первая характеристика компартии как своего рода ордена меченосцев внутри государства, вторая - определение партии почти исключительно как национальной силы, третья — ошибочная позиция по вопросу автономизации в период образования СССР. Одной из определяющих задач докладчик считал не только борьбу против влияния культа личности на историко-партийную
11 См.: Всесоюзное совещание о мерах улучшения подготовки научно-педагогических кадров по историческим наукам. 18-21 декабря 1962 г. М., 1964. С. 19.
42 Там же. С. 22.
223


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
пауку, по и против буржуазной идеологии и фальсификаторов истории Советского государства и КПСС. 11оспслов защищал тезис, что культ личности противоречит системе социализма но в своем докладе не преминул воспользоваться новой формулой: «Центральный комитет во главе с верным ленинцем Н. С. Хрущевым...»43. Как видно, человеку, привыкшему восхвалять вождей. трудно было перебороть себя.
В докладе Поспелова приводились сведения об изданиях, характеризующие общее состояние ленипиапы и историко-партийной науки. За последние семь лет в стране было издано около 700 книг и брошюр о Ленине и ленинизме. По проблемам истории КПСС за этот период вышло 2197 различных книг и брошюр и 200 сборников документов44  45. Критика в адрес этих изданий отсутствовала за исключением учебного пособия Н.Л. Захарикова и Л. П. Носова «Некоторые вопросы борьбы КПСС за марксистское освещение истории большевизма», о котором было сказано, что оно противоречит духу решений XX и XXII съездов КПСС40.
Поспелов остановился главным образом на проблемах, связанных с работой И МЛ. Доклад в значительной мере представлял собой формальный отчет, в котором замалчивались трудности и нерешенные проблемы, стоявшие перед Институтом.
Дискуссия по докладам Пономарева и Поспелова проходила в рамках обозначенных ими проблем. Основное внимание было сосредоточено на раскрытии фальсификаций, внесенных в историко-партийную науку в период культа личности. Учитывая трудности преодоления последствий сталинизма, такое направление обсуждения было полезным для историков. В то же время ораторы очень робко говорили о недостатках современного состояния исследований по истории партии, останавливаясь, главным образом, на организационных и кадровых вопросах. Конструктивно прозвучало предложение В. Б. Островского (Саратовский государственный университет) о необходимости создания при Институте марксизма-ленинизма научного совета но координации исследований по истории КПСС. Оно получило поддержку и вошло в рекомендации совещания, а впоследствии было реализовано.
Традиционно ИМЯ находился вне зоны критики. Самой критически острой и эмоциональной была речь ветерана партии, бывшего узника ГУЛАГа Л. В. Снегова Он поднял вопрос о политической и нравственной ответственности историков за создание культа личности Сталина. «Мы должны прежде всего признать, заявил Снегов, что мы с вами не только пострадали от культа но. к сожалению, историки партии сами были рычагом создания 13 Всесоюзное совещание о мерах улучшения подготовки научно-педагогических кадров по историческим наукам. 18-21 декабря 1962 г. М., 1964. С. 196 197.
44 См.: Там же. С. 203-205.
45 См.: Захариков А. II., Носов А. II. Некоторые вопросы борьбы КПСС за марксистское освещение истории большевизма (1928 1932 гг.). М.. 1962.
224


Оттепель и заморозки в политической и научной жизни
культа»46. Он корректно промолчал о том, кого имел в виду и какое научное учреждение выступало творцом сталинского культа. Но всем присутствовавшим было ясно, что речь шла об Институте Маркса-Энгельса-Ленина. Снегов также поведал о том. как журнал -«Вопросы истории КПСС» в своих публикациях стойко защищал сталинские подходы в период подготовки очерков истории компартии Украины. По его словам, «журнал не вложил пи одного камешка в те хорошие очерки, которые Центральный комитет Коммунистической партии Украины в результате одобрил. Зато появлялись в изобилии статьи, защищавшие отрыжки сталинских фальсификаций, охаивавших самые яркие страницы истории компартии Украины... Чего удивляться. - если, защищая сталинские отрыжки, этот журнал помещал статьи по вопросам истории компартии Украины, в которых для утверждения сталинского вранья Ленин цинично опошлялся»4'.
Снегов привел еще один пример отставания журнала от современных требований. Еще в 1957 году в нем были опубликованы протоколы мартовского (1917) совещания ЦК РСДРП(б). а протокол совещания от 1 апреля 1917 года тогда не вошел в публикацию. Дело в том. что из этого документа явствовала ошибочная позиция Сталина по вопросу отношения к Временному правительству. И только спустя пять лет журнал напечатал этот протокол. Предисловие к публикации, подписанное Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, написано таким образом, чтобы смягчить неверную позицию Сталина Там. в частности, говорится, что Сталин не выступал против меньшевистской позиции Каменева «Как же он мог бороться с меньшевиками и Каменевым, если он занимал такую же позицию и за ними повторял нх лозунги?»48 — спрашивал Снегов.
О нездоровой обстановке в Институте марксизма-ленинизма, по свидетельству Снегова говорил и тот факт, что три его сотрудника (фамилии не названы) направили в ЦК КПСС жалобу на делегата VI съезда РСДРП(б) Флеровского, который в одном из докладов аргументированно доказывал, что Сталин на VI съезде занимал ошибочную позицию, выступал заявку Ленина на суд. Сама жалоба в ЦК по поводу конкретного факта истории представляла собой отголосок нравов сталинской эпохи. В ученой среде оставалось не.мато историков, которые противились претворению в жизнь курса XX и XXII съездов партии. Снегов объяснил это явление живучестью сталинской «школы» исследования, основанной на страхе и фальши.
Много выступавший перед различными аудиториями, в том числе в ИМЛ. и получавший не только благодарности, но и жатобы, Снегов имел 46 Всесоюзное совещание о мерах улучшения подготовки научно-педагогических кадров по историческим наукам. 18-21 декабря 1962 г. М., 1964. С. 266.
47 Там же. С. 269.
48 Там же. С. 274.
225


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
основания сказать: «Достаточно выступить человеку более активно за разоблачение Сталина, и кое-кто спрашивает: а каков он. а кто он. а может быть, его исключали в 1918 году, нет ли чего в его биографии, чтобы прицепиться и дискредитировать его выступление»®. Иными словами, сталинская «школа» исследования, основанная па сцмхс и фальши, продолжала демонстрировать свою живучесть.
Главный редактор журнала «Вопросы истории КПСС» А. П. Косулыш- ков отреагировал на выступление Снегова цитатой из постановления ЦК КПСС, в которой говорилось о необходимости самой решительной борьбы против всяких попыток расшатать основы марксистско-ленинской теории и реабилитировать антимарксистские взгляды и антипартийные течения ’0.
Подводя итог работе секции. Поспелов отметил важность совещания историков для дальнейшей разработки вопросов истории партии, особенно в связи с работой ИМЛ над многотомной историей КПСС. В отличие от Ко- сульникова. он согласился с замечаниями Снегова, а также ответил на ряд вопросов. В одной из записок спрашивали: являются ли Бухарин и другие шпионами иностранных государств? Поспелов определенно заявил, что ни Бухарин, ни Рыков шпионами и террористами не были1'.
Всесоюзное совещание историков, несмотря на робость постановки ряда актуальных проблем и умеренную критику состояния историко-партийной науки, имело важное значение для подтягивания консервативной части ученых на уровень решений последних партийных съездов. Оно оказало позитивное воздействие на работу ИМЛ. па активизацию процесса освобождения от последствий сталинизма.
Однако времени на концептуальную перестройку научной деятельности Института не оставалось. В начале 60-х годов политические заморозки погубили неокрепшую оттепель. Встречи Хрущева с творческой интеллигенцией в 1962 и 1963 годах показали, что партия жестко диктует писателям, художникам, кинематографистам и тематику, и эстетические принципы, и методы художественного творчества. И. И. Поспелов, присутствовавший на совещании 7 марта 1963 года, занес в записную книжку следующие высказывания Хрущева: «Мы осудили Сталина потому, что он был деспот и стрелял по своим. Но при этом он считал, что делает это в интересах революции, народа, партии. Артиллерия била по своим. Это мы нс можем простить Сталину ... Но есть люди, которые хотят очернить весь период, когда партией руководил Сталин. Есть люди, которые хотели бы зачеркнуть и очернить все. что было сделано партией и народом в прошлом, в том числе и положительное. Это 49 Всесоюзное совещание о мерах улучшения подготовки научно-педагогических кадров по историческим наукам. 18-21 декабря 1962 г. М., 1964. С. 271.
50 См.: Там же. С. 287. ‘
51 См.: Там же. С. 298.
226


Оттепель и заморозки в политической и научной жизни
люди, по сути дела, дань антипартийности. И мы будем неумолимы к таким людям. Наша артиллерия нс будет бить по своим. Но по чужим людям она будет бить. Поймите правильно это»02. Таким обратом, критика приравнивалась к антипартийпости. Поспелов взял этот тезис на вооружение.
Грубые нападки, которые позволил себе первый секретарь ЦК КПСС на встрече с творческой интеллигенцией, и прямые указания, адресуемые им партии, были уже признаком того, что он возомнил себя всезнающим и непогрешимым руководителем.
Попытка заменить культ Статина собственным культом Хрущеву не удалась. Но после оттепели полного возврата к периоду сталинского тоталитаризма уже нс могло быть. Достичь всеобщего конформизма в советском обществе было невозможно. Оттепель породила новое общественное явление — инакомыслие, или диссидентство. Обеспокоенные судьбой страны представители творческой интеллигенции, научных кругов, студенчества открыто заявляли о своем несогласии с зигзагами партийного курса, с попытками ренессанса сталинизма
Территория Института марксизма-ленинизма была запретной зоной для диссидентов. Но. несмотря на закрытость учреждения, в стенах ИМЛ происходили ощутимые перемены. Средн части творчески мыслящих сотрудников идеи свободомыслия находили негласную поддержку. Работавший в секторе произведений Маркса и Энгельса ИМЛ Б. Г. Тартаковский об этом времени писал в своих воспоминаниях: «В Институте все больший вес приобретали люди, не желавшие мириться с ограничением его деятельности чисто издательскими, публикаторскими функциями. Конечно, все это происходило под неусыпным взглядом соответствующих отделов ЦК. но и этот пресс в какой-то мере ослабевал, становился чуть более мягким. Теперь все эти послабления выглядели мизерными, по тогда каждый шаг в этом направлении не только казался, но и действительно имел для меня и моих друзей огромное значение, дышать становилось легче, открывались какие-то. пока еще ограниченные определенными рамками перспективы. Сейчас, вероятно, трудно понять, какую огромную роль в раскрепощении сознания сыграл тот факт, что пресловутый "Краткий курс" перестал быть священной книгой, а слово Сталина - истиной в последней инстанции. Конечно, все это были лишь первые. слабые, хилые ростки тех перемен, которые стали осуществляться спустя тридцать лет. но начато было положено»03.
М.М. Я пришел на работу в Центральный партийный архив в январе 1962 года, будучи студентом 3-го курса Московского историко-архивного
32 РГАСПИ. Ф. 629. On. 1. Д. 100. Л. 113-116.
33 Тартаковский Б. Г. Все это было... Воспоминания об исчезающем поколении. М„ 2005. С. 367-368.
227


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
института. Меня рекомендовал профессор Л. Л. Абрамов, читавший в институте курс по истории партии. В период прохождения службы в Военно-морском флоте (г. Севастополь) как отличник боевой и политической подготовки был принят в партию. Эти обстоятельства и решили мою судьбу.
Войдя в кабинет заведующего Центральным партийным архивом, я положил на стол Николаю Васильевичу Матковскому паспорт и партийный билет с фотографией молодого человека в тельняшке и с погонами старшины первой статьи. Он вызвал своего заместителя Лаврова и сказал: «Это наш человек. о(]юрмляйте на работу». Позже я узнал, что Матковский имеет звание капитана первого ранга. Меня зачислили па должность научно-вспомогательного сотрудника, так как у меня сшс не было высшего образования. Я перевелся на вечернее отделение МГИАИ и закончил учебу пагод раньше, чем мои сокурсники дневного отделения, так как большая часть предметов была сдана экстерном, и я перешел сразу на выпускной курс.
Мне нс пришлось долго работать при Матковском. поэтому сказать что- либо о нем затрудняюсь. Он много выезжал за рубеж, кажется, по линии движения в защиту мира. По возвращении из командировок на собрании коллектива рассказывал о деловых встречах и делился впечатлениями о достопримечательностях разных европейских стран. Сотрудники архива воспринимали эти выступления Матковского с большим интересом. Ведь никто из нас не имел возможности выехать в другую страну и увидеть своими глазами. как живут люди по ту сторону железного занавеса.
В духовной жизни коллектива ЦПА ощутимо проявились признаки либерализации. Проводились встречи с деятелями партии и Коминтерна, вернувшимися из мест заключения. Перед коллективом архива выступил старый большевик А. В. Снегов, эмоциональный рассказ которого о преступлениях Сталина никого не мог оставить равнодушным. В структуре архива появилась секция, которая комплектовала воспоминания и дневники узников ГУЛАГа.
В 1963 году заведующим ЦПА был назначен Александр Арсеньевич Соловьев. Он пришел к нам из аппарата ЦК. будучи помощником П. Н. Поспелова. Это был человек, прошедший административно-партийную школу, но не утративший такие черты, как доверие, внимание, чуткость к людям. Вероятно, он являлся исключением среди аппаратных чиновников. Для него архив представлял неизведанное поле деятельности. Александр Арсеньевич входил в новую работу постепенно, как бы учась у своих подчиненных. На заседаниях, при обсуждении текущих вопросов он предоставлял слово каждому из присутствовавших и только после этого принимал решение. Неторопливость, вдумчивость при принятии решений были чертами его характера. При Соловьеве прекратились жалобы и доносы сотрудников. Будучи принципиальным, он умел разрешать конфликты, не доводя их до скандала.
228


Достижения и упущения в научной деятельности ИМЛ
Лично мне Соловьев дал очень много. Он поощрял мой интерес к исследовательской работе. После зашиты кандидатской диссертации мне. относительно молодому человеку. Александр Арсеньевич доверил заведование секцией историко-партийных документов, в которой работало более 20 сотрудников. в том числе и ветераны с большим стажем. При поддержке Соловьева вышла в свет моя первая монография «Молодежь и революция» (М.. Мысль. 1972). За весь период работы в ЦПА при Соловьеве у меня не было ни одного инцидента, связанного со служебной деятельностью. Эти годы я вспоминаю с чувством ностальгии и благодарности.
Достижения и упущения в научной деятельности ИМЛ
При всей ограниченности и непоследовательности процесса обновления советского общества политический курс XX съезда партии дал свои положительные результаты. Признав, что идеологическая работа в стране не отвечает требованиям времени, партия вынуждена была принять неотложные меры по улучшению положения в духовной жизни и в области общественных наук. ИМЛ. опиравшийся до сих пор па сталинские труды, нуждался в коренной перестройке. Меры, принятые ЦК КПСС, должны были направить работу Института в сторону углубленного изучения наследия классиков марксизма-ленинизма и разработки тех проблем истории партии, которые не исследовали или фальсифицировали в прежние годы. Дирекция Института считала. что суть перемен состоит в возврате от сталинизма к ленинизму.
11срвым шагом в этом направлении стала публикация тех документов Ленина. которые были озвучены Хрущевым в докладе «О культе личности и его последствиях». Сразу после XX съезда ИМЛ издал миллионным тиражом брошюру с тремя статьями Ленина, продиктованными им в 1922- 1923 годах: «Письмо к съезду». «О придании законодательных функций Госплану». «К вопросу о национальностях или ‘‘автономизации’’»54.
И сентября 1956 года появилось постановление ЦК КПСС «О порядке издания произведений о В. И. Ленине». Оно было вызвано тем. что в предшествующий период фактически приостановился выпуск научных работ, воспоминаний и художественных произведений о вожде. Отныне вводился новый порядок изданий, в соответствии с которым издательства самостоятельно решали вопрос о выпуске литературы о Ленине. Издательствам предлагалось вновь рассмотреть отклоненные ранее без достаточных оснований
34 	Здесь и далее сведения об издательской деятельности ИМЛ взяты из библиографического указателя «Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (1946 1967 it.)». М„ 1987.
229


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
книги о Владимире Ильиче и решить вопрос о выпуске их в свет. Ставилась задача переиздать наиболее ценные из ранее опубликованных. Главлиту СССР совместно с Институтом марксизма-ленинизма поручалось рассмотреть вопрос о возвращении в открытые библиотечные фонды книг, ранее неоправданно изъятых из обращения. Новый порядок публикации произведений о Ленине не отменял цензурных функций ИМЛ. Воспоминания о Лепине в виде книг и брошюр, научные биографии Ленина можно было издавать только с ведома Института. Этим же постановлением отменялись два решения ЦК ВКИ(б): «О романе Мариэтты Шагинян “Билет по истории’’ (часть 1 “Семья Ульяновых”)» от 5 августа 1938 года и «О книжке С. Гиля “Шесть лет с В. И. Лениным”» от 26 августа 1947 года. Эти постановления были признаны в корне неправильными'1'’.
Таким образом, был сделан первый шаг в сторону политической и морально-психологической реабилитации Владимира Ильича, имя которого в годы культа личности Сталина упоминалось чаще всего в контексте: великий Сталин последователь великого Ленина.
Постановление от 11 сентября 1956 года вызвало поток публикаций в центральной и местной печати, особенно в день рождения Ленина. В 1956- 1960 годах Институт подготовил и выпустил в свет сборник «Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине» в трех частях. Он содержал в себе 280 наиболее ценных и достоверных свидетельств современников о встречах и беседах с Лениным. Среди авторов были партийные и государственные деятели, рабочие. крестьяне, представители науки и культуры, деятели международного коммунистического и рабочего движения. Часть вошедших в сборник мемуаров ранее не публиковалась. Вместе с тем в него не были включены ранее изданные воспоминания соратников Ленина, которых постигла трагическая судьба в годы большого террора 30-х годов.
В Институте значительно активизировалась работа кабинета В. И. Ленина во главе с Д. С. Кисл ик. Кабинет являлся не только помещением, в котором собирались труды Ленина и литература о нем. Оп представлял собой своего рода справочно-методическое подразделение, оказывающее помощь научным сотрудникам Института и отвечающее на многочисленные письменные и устные запросы различных учреждений и граждан. Многолетняя беспрерывная работа по составлению биографической хроники жизни и деятельности Ленина послужила базой для подготовки книги «Ленин в 1917 году», посвященной 40-летию Октябрьской революции. В пей день за днем приводились все известные факты революционной работы вождя большевиков за период с марта по октябрь 1917 года
Продолжением курса на возврат к ленинизму стало постановление ЦК КПСС от 31 октября 1956 года «О новом издании биографии В. И. Ленина».
55 См.: Справочник партийного работника. [Вын. 1]. М„ 1957. С. 364. 230


Достижения и упущения в научной деятельности ИМЛ
Эта задача была обусловлена тем. что за более чем 30-летпий период своего существования Институт не смог выпустить полноценную научную биографию вождя. В двух прежних изданиях краткой биографии Ленина сильно сказалось влияние культа Сталина. ЦК указал па следующие существенные недостатки: в вс волной мере раскрыты некоторые важные программные положения Лепина, в том числе о стратегии и тактике марксистских партий, о национальном вопросе, о разнообразии форм перехода к социализму. Отмечалось. что в прежних изданиях не были показаны с должной полнотой черты Владимира Ильича как человека, его тесная связь с пародом, некоторые главы биографии написаны сухим языком.
Биография большевистского вождя призвана была сыграть важную роль в деле полного преодоления культа личности Сталина и внести ясность в марксистско-ленинское понимание роли личности в истории. Постановление излагало концептуальные подходы к написанию книги: творческое развитие Лениным марксизма, связь революционной теории и практики, пути построения социализма и коммунизма, роль партии, народных масс, обобщение опыта мирового коммунистического и национально-освободительного движений, принципы внешней политики и др.
Руководителем авторского коллектива был утвержден II. Н. Поспелов. В состав авторов от ИМЛ вошел лишь Г.Д. Обичкип. Выход книги приурочивался к 87-й годовщине со дня рождения Лепина. К этому же сроку Институт обязан был выпустить популярную биографию вождя для рабочих и колхозников объемом в 4 5 печатных листов06.
Для реализации проекта были привлечены не только сотрудники Института. но и известные историки, лспиноведы других научных учреждений. В авторский коллектив вошли: заведующий отделом произведений Ленина В.Я. Зевни, старший научный сотрудник 3. Л. Левина, редактор журнала «Вопросы истории КПСС» А.П. Косулышков. Книга «Владимир Ильич Ленин. Биография» вышла из печати в 1960 году тиражом 400 тысяч экземпляров.
Новое издание биографии Ленина представляло собой первое фундаментальное исследование, в котором достаточно полно была раскрыта заслуга Владимира Ильича в разработке теории марксизма и его огромная практическая работа как руководителя большевистской партии и Советского государства. Книга была в значительной мере свободна от штампов «Краткого курса» истории партии. Вместе с тем в соответствии со сталинским подходом в ней утверждалось, что партия оказалась боеспособной благодаря неустанной и беспощадной борьбе Ленина с меньшевиками, бундовцами, отзовистами. маловерами, троцкистами и другими ревизионистскими течениями и группами. Из ближайшего окружения вождя выпали его сподвижники: Зиновьев, Каменев. Бухарин. Троцкий и др.
36 См.: Там же. С. 356-357.
231


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
ИМЛ монополизировал ленинскую тему не только как единственный публикатор идейного наследия Ленина, но и как его биограф. В 1957 году вдова П.М. Керженцева предложила переиздать книгу своего мужа «Жизнь Лепина». которая была зап решена Л. 3. Мсхлисом на том основании, что в ней нс показана роль Сталина как создателя Советского государства. ИМЛ ответил, что переиздавать эту книгу не следует, так как опа ныне находится в открытом доступе для читателя. Заслуживает внимания следующая констатация: книга не имеет каких-либо погрешностей и мало чем отличается от первого и второго выпусков биографии Ленина, подготовленных Институтом'’'. Обычно художественное произведение или научная работай вожде, написанные вне стен Института, не рекомендовались к печати со ссылкой на то. что в них содержатся существенные недостатки. В данном случае наоборот недостатков нет. но печатать нецелесообразно. Тут дело, видимо, не столько в монополизме ИМЛ. а в том. что Мсхлис был прав: Керженцев недооценил роль Сталина.
Важным документом, определившим дальнейшее развитие Института марксизма-ленинизма, было постановление ЦК КПСС от 8 января 1957 гола «Об издании Полного собрания сочинений В. И. Ленина». Необходимость выпуска пятого издания ленинского наследия объяснялась тем. что в предшествующее издание не было включено около 300 работ, вошедших во второе и третье издания и опубликованных в «Ленинских сборниках», а также в периодической печати. Уже после завершения четвертого издания фонд Ленина в ЦПА значительно увеличился. До принятия данного постановления около 100 ленинских работ было опубликовано в газете «Правда», журналах «Коммунист». «Партийная жизнь», «Исторический архив». В их числе такие важные работы, как «Письмо к съезду». «К вопросу о национальностях или об ‘‘автономизации"». «О демократизме и социалистическом характере советской власти» и др.38
Когда работа над пятым изданием была уже начата и ежегодно выпускалось в среднем 6- 8 томов, фонд ленинских документов продолжал пополняться. Так. в 1959 -1960 годах ИМЛ получил из Швейцарии более 40 писем за июль-сентябрь 1915 года. Их ценность состояла в том. что этот период в истории партии был довольно слабо представлен ленинскими документами. Бывший секретарь Международного социалистического бюро К. Гюйс- манс (Бельгия) передал Институту ряд ленинских автографов. В 1963 году 15 новых документов Ленина были получены путем обмена из Франции. В следующем году Институт социальной истории в Амстердаме в обмен передал ИМЛ 8 подлинных писем Ленина*  58 59.
” РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 235. Л. 65-68.
58 См.: Зевин В.Я. Полное собрание сочинений В. И. Ленина // Вопросы истории КПСС. 1957. №1. С. 102.
59 См.: Сокровищница великих идей ленинизма. 2-е изд. М., 1968. С. 27.
232


Достижения и упущения в научной деятельности ИМЛ
В 1959 году, после почти 15-летнего перерыва, вышел XXXVI «Ленинский сборник», в котором были впервые опубликованы 636 документов Ленина. написанных с марта 1918 гола по январь 1923-го®*. Эти материалы также должны были войти в Полное собрание сочинений.
Необходимость пятого издания была вызвана и неудовлетворительным научно-справочным аппаратом предшествующего выпуска. Примечания были очень лаконичны, именной указатель нс содержал биографических данных упоминаемых лиц. отсутствовал перечень использованной Лениным литературы и источников. Руководство и сотрудники Института, конечно, знали, что четвертое издание Сочинений Ленина самое фальсифицированное из всех предшествующих, по об этом тогда никто публично не высказывался. Но когда по команде сверху стали разоблачать культ личности, дирекция моментально выявила массу недостатков в прежнем издании сочинений Ленина.
Постановление ЦК обязывало Институт собрать и опубликовать все ленинское литературное наследие и выпустить в свет Полное собрание сочинений Ленина в 55 томах в течение 1957 -1963 годов. Принципиальное отличие нового издания от предшествующих состояло в том. что в него должны были войти нс только книги, брошюры, статьи, доклады, речи, тезисы, планы, резолюции, декреты, листовки, обращения, заявления, приветствия, письма, телеграммы и другие законченные документы, но и подготовительные материалы и незаконченные работы (конспекты, выписки, заметки, записки, правки документов, написанных другими лицами, и пр.).
В постановлении указывалось, что обязательными элементами каждого тома должны быть: предисловие с изложением основных идей, содержащихся в произведениях тома; краткие подстрочные примечания к тексту; даты жизни и деятельности Ленина, относящиеся к данному периоду; примечания в конце каждого тома; именной указатель с краткими данными об упоминаемых лицах; указатель литературы, цитируемой и упоминаемой в томе. Весь справочный аппарат должен был носить строго научный характер и помогать читателям в изучении трудов вождя. Таким образом, пятое издание Собрания сочинений Ленина задумывалось как действительно полное и превосходящее предшествующие выпуски по составу включенных работ и научному уровню подготовки.
Идя навстречу пожеланиям подписчиков четвертого издания Сочинений Ленина, Институту поручили выпустить пять дополнительных томов к этому изданию, которые должны были содержать произведения, вошедшие в третье издание, но отсутствующие в четвертом60  61.
60 См.: Там же. С. 18.
61 См.: КПСС в резолюциях съездов, конференций и пленумов ЦК. 9-е изд., доп. и испр. Т. 9. М„ 1986. С. 154-155.
233


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
Первый том Полного собрания сочинений Ленина вышел в 1958-м, а последний. 55-й - в 1965 году. Позднее появились справочные тома. Всего в пятое издание было включено около 9000 произведений и документов, из них более половины не входили в предшествующие издания. Около 1100 работ опубликовано впервые. Помимо того, более 200 документов Ленина (пометки на письмах, отдельные записки, не имеющие самостоятельного значения, и пр.) впервые опубликованы в справочных материалах к томам. Значительная группа произведений (свыше 60 работ), напечатанных ранее только на иностранных языках, как правило, за рубежом, впервые включена в Полное собрание сочинений на русском языке. Фактически новыми для советского читателя были и те многочисленные работы, которые выходили в изданиях, ставших библиографической редкостью. Кроме того, ряд документов. печатавшихся ранее но кратким газетным отчетам, в пятом издании публикуется но стенограммам или ио другим, более развернутым записям02.
Редакторами томов были И. Л. Гладков. В.Я. Зевин, Г.Д. Обичкин. К. А. Остроухова. М.Я. Панкратова. Ю. 11. Шарапов. Готовили тома к печати почти все сотрудники отдела произведений Ленина, в котором в эти годы работали около 50 человек. Активную помощь отделу оказывали сотрудники ЦПА. а также работники библиотеки ИМЛ.
Пятое издание сочинений вождя большевиков стало самым объемным изданием произведений и документов Лепина. Однако нельзя говорить, что оно действительно было полным. В последующие годы ленинские документы из числа как имевшихся, так и приобретенных позже, публиковались в различных изданиях, в частности в «Ленинских сборниках» (последний. XL сборник вышел в 1985 г.), в 12-томном труде «Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника» (1970-1980). в документальном сборнике «Декреты советской власти» (тома 1-XIV) и др. В общей сложности было опубликовано свыше 24 тысяч документов Ленина.
К моменту прекращения деятельности Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС в архиве оставались неопубликованными приблизительно 3.7 тысячи написанных Лениным документов, включая маргиналии (пометки, подчеркивания, замечания на полях и в тексте книг и документов), и около 3 тысяч официальных партийных и правительственных документов, им подписанных. Из комплекса неопубликованных документов к 1990 году лишь 600 находились формально па особом хранении. Они содержали информацию. считавшуюся в определенный период государственной тайной или носившую конфиденциальный характер. Эти документы затрагивали внешнеполитические. финансовые и другие государственные интересы СССР, иностранных государств, зарубежных политических партий. В пятое издание были включены некоторые письма Лепина Троцкому. Однако и тогда
62 	См.: Сокровищница великих идей ленинизма. 2-е изд. М.. 1968. С. 20-21. 234


Достижения и упущения в научной деятельности ИМЛ
сочли нецелесообразным обнародовать все ленинские выступления и письма. выражающие открытую поддержку позиции председателя Реввоенсовета со стороны вождя. К секретным материалам были причислены также отдельные письма и записки Ленина Каменеву и Сталину, характеризующие сближение с ними в период болезни Владимира Ильича в 1922 году, и др.®
На основе 11олного собрания сочинений Ленина в 50-е начале 60-х годов Институт издал более десятка тематических сборников, посвященных различным вопросам внутренней и внешней политики, экономическим, национальным и другим вопросам. В помощь изучающим историю КПСС массовым тиражом был издан трехтомник «В. И. Ленин. Избранные произведения».
Первой крупномасштабной работой исследовательского характера была «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 - 1945 гг.». Решение ЦК КПСС об этом издании было принято 12 сентября 1957 года. Необходимость подготовки фундаментального труда по истории Великой Отечественной войны была вызвана тем. что эта важная тема не нашла полного отражения в научной литературе. К тому же история войны в вышедших книгах и статьях освещалась с позиций культа личности Сталина, а методологической основой служила многократно изданная книга «И. В. Сталин. О Великой Отечественной войне». Поэтому в постановлении ЦК КПСС подчеркивалось, что новый труд должен представлять собой глубоко марксистское исследование, охватывающее все стороны военной истории 1941-1945 годов, внутренние процессы экономического и общественно-политического развития страны, а также международные отношения и внешнюю политику СССР в этот период. В указанном издании требовалось показать героическую борьбу советского парода на фронте и в тылу, важнейшие операции Советской Армии и Военно-морского флота, могущество Вооруженных сил СССР и превосходство советского военного искусства.
В постановлении указывалось также, что это издание должно раскрыть роль КПСС как организатора борьбы с врагом, ее многогранную деятельность по руководству фронтом, партизанской войной в тылу врага, хозяйственной и политической жизнью страны. В числе определяющих задач было также раскрытие преимуществ социалистической системы хозяйства, советского общественного и государственного строя, силы дружбы народов и советского патриотизма.
В постановлении ничего не говорилось о необходимости объяснения причин наших неудач на первом этапе войны, о принятии руководством страны и лично Сталиным ряда ошибочных политических решений, о неоправданных военных приказах.
и См.: В. И. Ленин. Неизвестные документы. 1891 1922 гг. М., 1999. С. 3 -5.
235


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
Эта трудоемкая работа возлагалась па Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Издание планировалось осуществить в течение 1957- 1960 годов. Для реализации поставленной задачи в ИМЛ создавался отдел истории Великой Отечественной войны01. Его руководителем был назначен генерал Е. А. Болтин, который вошел в редакционную коллегию в качестве заместителя председателя. Председателем редколлегии стал П. Н. Поспелов, членами - Д. М. Кукин. Г.Д. Обичкин. Б. С. Тельпуховский. Н.И. Шатагин.
Особенностью организации и деятельности этого научного подразделения было то. что оно приобрело характер всесоюзного центра по изучению проблем Великой Отечественной войны. В его работе участвовали не только сотрудники этого отдела, но и военные историки различных институтов и ведомств. включая представителей Министерства обороны СССР. Консультантами выступали крупные военачальники, в том числе маршалы Советского Союза. В подготовке издания были задействованы государственные, партийные и ведомственные архивы. Из скопированных материалов, полученных из этих учреждений, в отделе был создан собственный научный архив. «Не преувеличу, если скажу, что нашему коллективу пришлось познакомиться с миллионами архивных дел, заявил корреспонденту '‘Литературной газеты" руководитель отдела профессор, генерал-майор Е. А. Болтин. - Это море документов»6,1. Заведовала этим огромным «хозяйством» И. М. Лобанихина. За границей было закуплено значительное количество книг но истории Второй мировой войны на 17 языках народов мира.
Несмотря на создание благоприятных организационных, материальных и кадровых условий, график подготовки томов нарушался. Решения принимались в спешке, без должной проработки содержания макетов томов и концептуальных вопросов. В результате еще до того, как вышел в свет первый том. было принято решение о дополнительном (шестом) томе, посвященном итогам Великой Отечественной войны. Кроме того, было сочтено целесообразным по окончании выпуска шестито.много труда издать краткую историю войны в одной книге.
Безусловно, на темпах выпуска томов сказались трудности освещения ряда важнейших вопросов истории войны, так как серьезная отечественная историография практически отсутствовала. Работа над первым томом заняла три года Он был издан в 1960 году под редакцией руководителя редакционного и авторского коллектива Г. А. Деборина и посвящен подготовке и развязыванию Второй мировой войны империалистическими державами.
Еще большую трудность представляла работа над вторым томом. Он освещал события начального этапа войны. Это самый тяжелый период.
61 С.м.: Вопросы идеологической работы: Сборник важнейших решений КПСС (1954-1961 годы). М., 1961. С. 111.
65 	Мар Н. Повесть пламенных лет // Литературная газета. 1965.25 февраля. 236


Достижения и упущения в научной деятельности ИМЛ
связанный с отступлением Красной Армии, крупными людскими и материальными потерями, чему причиной нередко были ошибочные решения командования. Многие вопросы пришлось решать впервые или давать новую трактовку и иные опенки. Например, эпизод со сдачей Киева в сентябре 1941 года. Сталин издал приказ любой ценой удержать город. Командование Юго-Западного фронта докладывало в Москву о неминуемой катастрофе в случае, если не отвести войска из Киевского выступа. Ставка Верховного Главнокомандования настаивала на своем решении. И это обернулось катастрофой.
Редактор второго тома генерал-майор Н. А. Фокин рассказывал, как в отделе решали эту научную проблему: «Чтобы досконально изучить все, что произошло в сентябре 1941 года на Юго-Западном направлении, мы разыскали и проанализировали множество документов. Но нужны были ешс и свидетельства очевидцев. Они оказали нам большую помощь, и в частности маршал Советского Союза И.Х. Баграмян. В сентябре 1941 года Баграмян был начальником оперативного управления Юго-Западного фронта. 16 сентября он прибыл в штаб фронта с приказом Военного совета направления -- оставить Киев и выводить войска из окружения. Два дня колебался командующий фронтом, выполнять ли ему этот приказ, противоречащий указаниям Сталина. Лишь 17 сентября Ставка разрешила оставить Киев, но было поздно: вражеское кольцо сомкнулось. Таковы факты. Понесенные нами здесь потери были бы. несомненно, меньше, если бы Сталин внял советам командования Юго-Западного направления»66.
Сложные вопросы вставали перед авторами при подготовке каждого тома. Не был исключением и пятый том. посвященный заключительному этапу войны. Авторский коллектив столкнулся с проблемой: кто водрузил Знамя Победы над куполом рейхстага? В период культа личности Сталина однажды названные имена М. Егорова и М. Кантария исключали возможность упоминания других бойцов, которые были причастны к этому героическому подвигу.
Редакция была озадачена получаемыми письмами участников штурма рейхстага, которые называли еще целый ряд неизвестных доселе лиц, участвовавших в водружении Знамени Победы. В Москву были приглашены из разных регионов страны участники битвы за рейхстаг. В результате обсуждения выяснилось, что водружение Знамени было актом массового героизма советских воинов. Редактор пятого тома С. И. Рощин рассказал: «В рейхстаг почти одновременно ворвались бойцы батальонов С. Неустроева. К. Самсонова. В. Давыдова. И каждый из воинов жаждал подвига. В ‘‘Историю” теперь внесено имя младшего сержанта Петра Пятницкого, павшего на ступенях рейхстага со знаменем в руке. Это знамя подхватил младший 66 	Там же.
237


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
сержант II. Щербина, установив его па одной из колонн главного входа. В этот же час над рейхстагом взвились флаги лейтенанта Р. Кошкарбас- ва и рядового Г. Булатова из 674-го полка, младшего сержанта М. Еремина и солдата Г. Савенко из 380-го полка, сержанта П. Смирнова и солдат 11. Беленкова и Л.Сомова из 525-го полка, сержанта Б. Япарова из 86-й артбрига- ды. Доблестно сражалась группа воинов капитана В. Макова. Бойцы этой группы — старшие сержанты Г. Загитов. Л. Лисименко и сержант М. Минин первыми донесли свой флаг до крыши рейхстага. В ночь на 1 мая на крышу рейхстага проникла группа бойцов под командованием лейтенанта А. Береста. получившая приказ установить Знамя Победы на фронтоне здания. Это историческое знамя... водрузили сержанты М. Егоров и М. Кантария»6'. Три долгих года неустанно трудились исследователи, пока смогли написать эти несколько важных для истории строк.
Издание было завершено в 1965 году. Руководителями редакционного и авторского коллективов этих томов были К).II. Петров. М. М. Минасян и С. И. Рощин.
В 1965 году вышла в свет также «Краткая история Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945 годов» под редакцией В. И. Василенко. В одной книге содержались основные события, факты, оценки и выводы, нашедшие отражение в многотомном труде.
Выход в свет каждого тома встречался общественностью страны с большим интересом. Читатели, особенно ветераны войны, благодарили Институт марксизма-ленинизма за научную работу, задавали вопросы, отмечали недостатки и упущения. «Спасибо вам за эти хорошие книги о великой победе в войне, о нашей партии, нашем народе, нашей славной Советской Армии, — писал забайкальский лесоруб Иван Дмитриевич Смирнов. — Только не забудьте, пожалуйста, в следующем томе напечатать фотографию скамьи подсудимых на Нюрнбергском процессе. Нашим молодым ребятам поглядеть охота. К тому же кое-кому в мире эта фотография может кое о чем напомнить...».
Завершение крупного научного проекта совпало с 20-й годовщиной Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Издание имело большое политическое значение для патриотического воспитания. С научной точки зрения оно представляло значительный интерес, прежде всего, как первая фундаментальная работа, опиравшаяся на богатейшую документальную базу и дававшая целостную картину боевых действий на всех фронтах боев и трудовой жизни страны в годы войны. Значение этого труда состояло и в том. что он опроверг многие концепции западных авторов, принижающих роль Советского Союза в разгроме фашистской Германии и отдающих первенство вооруженным силам Англии и США. В этом отношении капитальное исследование  67
67 	Мар Н. Повесть пламенных лет //Литературная газета. 1965.25 февраля.
238


Достижения и упущения в научной деятельности ИМЛ
ИМЛ нс утратило своей научной и политической актуальности. Вместе с тем в нем не акцентируется внимание читателя на недостаточной эффективности внешней политики СССР в предвоенные годы; причины неудач первого этапа войны объясняются главным образом фактором внезапности нападения фашистской Германии; замалчивается проблема плена; отсутствует оценка ошибочных приказов и решений Верховного Главнокомандующего и т. д.
Продолжением курса на повышение роли ИМЛ как главного научного центра разработки вопросов теории и практики марксистско-ленинского учения явилась подготовка многотомного труда «История Коммунистической партии Советского Союза». 22 июня 1960 года ЦК КПСС принял постановление о подготовке этого издания в шести томах в течение пяти лет. Постановление представляло собой деловой документ с перечислением необходимых организационных мер. Работа над этим проектом возлагалась на ИМЛ. В связи с этим сектор истории партии преобразовывался в отдел, который укреплялся квалифицированными сотрудниками. В двухмесячный срок Институт совместно с Отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС должен был разработать предложения о концепции и структуре издания, составе главной редакции, руководителях и редакциях томов. К написанию глав и разделов книг привлекались преподаватели и научные работники Академии общественных наук и Высшей партийной школы, а также профессорско- преподавательский состав государственных вузов. Филиалы ИМЛ обязаны были оказать помощь в подготовке материалов но истории местных партийных организаций. Крупнейшим библиотекам страны поручалось составить научную библиографию по истории партии68  69. Таким образом, подготовка многотомной «Истории КПСС» рассматривалась не только как задача партии. но и как общегосударственное дело.
Состояние историко-партийной науки в начале 60-х годов, несмотря на появление ряда серьезных публикаций, не в полной мере отвечало основной политической задаче партии. Новое исследование должно было знаменовать окончательное избавление от наследия культа личности. К вредным последствиям культа личности относилось незаслуженное преувеличение трудов Сталина и принижение значения ленинских произведений. Например. книг Сталина в СССР издавалось больше, чем трудов классиков марксизма-ленинизма. С 1917-го по 1954 год в стране вышло сталинских трудов в пять с лишним раз больше, чем Маркса и Энгельса, а по тиражам - в десять 69 с лишним раз .
Раскрывая теоретические ошибки и репрессивную политику Сталина, авторы «Истории КПСС» обязаны были стремиться к всестороннему 68 См.: Справочник партийного работника. Вып. 3. М., 1961. С. 545-546.
69 См.: Важный этап в развитии историко-партийной науки // Вопросы истории КПСС. 1962. №4. С. 14.
239


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
освещению всей совокупности фактов и событий. Следовало четко указать, когда Сталин стоял на правильных теоретических и политических позициях, и в то же время не скрывать совершенных ошибок. Авторам коллективного труда давалась установка: недопустимо смешивать культ личности с заслуженным авторитетом руководителей партии. «Во главе коммунистических партий. — говорилось в передовой статье, стоят опытные вожди и организаторы, пользующиеся огромным доверием и поддержкой масс»'0.
С этим утверждением трудно согласиться. Сталинское окружение в равной мере несет политическую и моральную ответственность за преступления власти, за массовый государственный террор в отношении верных и преданных партии коммунистов в годы культа личности. Сталин мог с полным основанием заявить: «Партия — это я». И это было бы правдой.
В целом партийные решения конца 50-х годов повернули направление деятельности ИМЛ в сторону осуществления исследовательских проектов. Переход к новым задачам облегчался благоприятной политической обстановкой, заинтересованностью самой партии, наличием достаточной источниковой базой и материальных средств. Трудности состояли в том, что к этому времени еще не сменилось поколение ученых, привыкших писать под диктовку партии, историки периода оттепели только-только стали заявлять о себе. В концептуальном отношении пересмотр догм и фальсификаций сталинского периода был только в начальной стадии. Многие участники революции. партийные и государственные деятели все еще оставались в числе «врагов народа». Научная литература по историко-партийной проблематике. появившаяся после XX съезда, была скудной, принципиальные вопросы были поставлены, но не получили освещения.
Институт марксизма-ленинизма не смог оперативно развернуть работу по выполнению постановления ЦК КПСС. Подготовительный этап затянулся. поэтому написание многотомной истории партии пришлось в основном на застойные годы, наступившие после снятия Хрущева со всех занимаемых им постов.
17 апреля 1951 года решением Секретариата ЦК научный аппарат секретариата главной редакции «Истории Гражданской войны в СССР» был переведен из ведения Главполиграфиздата в ИМЭЛ. В Институте был образован сектор истории Гражданской войны70  71.
Трудная судьба оказалась у этого научного проекта, задуманного еще в 1929 году. К началу 1951 года было выпущено всего два тома под руководством историка И. И. Минца. Для реализации нужной политической концепции исследования Сталин направил в редколлегию своего помощника 70 Важный этап в развитии историко-партийной науки // Вопросы истории КПСС. 1962. №4. С. С. 15.
71 РГАСПИ. Ф. 17.011.116. Д. 579. Л. 101.
240


Достижения и упущения в научной деятельности ИМЛ
И.П. Товстуху. По. по сути, редактором первого тома, увидевшего свет в 1936 году, был Сталин, который почти на каждой странице книги внес свою правку. В 1943 году вышел второй том издания. Он был написан в таком духе, что все победы Красной Армии приписывались Сталину, а неудачи - «врагам народа».
Подготовка следующих томов поручалась Институту марксизма-ленинизма. Помимо главной редакционной комиссии, была образована рабочая редколлегия, в которую вошли С.Ф. Найда, Г.Д. Обичкин. Ю. 11. Петров, А. А. Стручков. 11. И. Шатагин. В дальнейшей работе над этим изданием ИМЛ встретился с трудностью, связанной с судьбой красных командиров и комиссаров, впоследствии репрессированных. Сотрудники Института не знали, кто из них реабилитирован, кого можно упоминать, а кто оставался «врагом народа». Для выяснения этого вопроса ИМЛ обратился в Главную военную прокуратуру, предоставив список интересующих его лиц'2. Кстати говоря, этот вопрос возникал и в работе над другими изданиями. На макет третьего тома «Истории Гражданской войны» редакция получила предложения и замечания от официальных рецензентов нз Министерства обороны и многих научных учреждений. Представляя том в ЦК КПСС, 24 января 1956 года дирекция отмечала, что все замечания учтены, и просила разрешения на выпуск под грифом Института, но без указания фамилий членов Главной редакции, так как в ней остались лишь К. Е. Ворошилов и В. М. Молотов72  73  74. После XX съезда КПСС начался новый этап работы над книгой в соответствии с партийными установками. Третий том «Истории Гражданской войны в СССР» вышел в свет лишь в 1957 году, а издание в целом завершено в 1960-м. Преодолеть влияние культа личности в томах, подготовленных ИМЛ. не удалось. Дело академика Минца было продолжено. Это объяснялось в немалой степени позицией руководства Института и сектора истории Гражданской войны. На партсобрании отдела истории КПСС 4 ноября 1961 года один из авторов сказал, что в период подготовки четвертого тома этого издания заместитель директора ИМЛ Н.И. Шатагин требовал шире показывать роль Сталина в Гражданской войне'4.
В процессе работы над этим научным проектом ИМЛ собрал большую коллекцию подлинных и копийных документов, листовок, центральной и местной прессы, включая белогвардейские материалы. Они послужили источниковой базой для трехтомного документального издания «Из истории Гражданской войны в СССР. 1918-1922». Проект был осуществлен в 1960-1961 годах. Несмотря на идеологическую заданность, опубликованные документы имеют научное значение для освещения политики партии 72 Там же. Ф. 71. Оп. 3. Д. 227. Л. 2.
73 Там же. Д. 229. Л. 22.
74 Там же. Д. 243. Л. 141.
241


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
по военному делу, боевых действии РККА, роли красных командиров. Среди активных участников Гражданской войны в изданных трудах отсутствуют председатель Реввоенсовета Троцкий и ^реабилитированные «враги народа». Дух холодной войны, идеологическое противостояние СССР и ведущих капиталистических стран сказались в том. что в исследованиях особо подчеркивалась роль США. Англии Франции и Японии в организации военной интервенции в Россию.
Наряду с реализацией исследовательских проектов ИМЛ значительно расширил работу по изданию документов КПСС и Советского государства. В 1960 году было завершено 7-е издание сборника «Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 1898-1960» в четырех частях.
Институт возобновил прерванную в 1939 году работу по переизданию протоколов партийных съездов, в основном дооктябрьского периода. В их числе был сборник с материалами 1 съезда РСДРП, не допущенный к выпуску в прежние годы. В протоколах, подготовленных к переизданию в 50-е годы, сохранились ошибки и фальсификации довоенных выпусков. Так. в предисловии к протоколам II съезда РСДРП был выявлен крупный плагиат. В предисловии к протоколам VI съезда вставлены куски из «Краткого курса». В нем замалчивается ошибочная позиция Сталина по вопросу явки Ленина на суд. Доклады Сталина в нем даны не по тексту протоколов, а по текстам его Сочинений, исправленным автором'’. Влияние культа личности сказалось и в ряде статей, вышедших из-под пера сотрудников ИМЛ. Даже к 1961 году сталинский дух в стенах Института не выветрился. С этим утверждением были согласны многие сотрудники ИМЛ, когда обсуждалась книга «Обзор источников истории КПСС» под редакцией Стучебниковой и Жибарева.
В эти годы в Институте начал реализовываться предлагавшийся еще в довоенный период план выпуска избранных произведений партийных и государственных деятелей: М. И. Калинина (в 4 т.). Г. К. Орджоникидзе (в 2 т.) и С. Г. Шаумяна (в 2 т.).
При подготовке статей и речей Орджоникидзе возникла проблема, как поступить с набором произнесенных им восхвалений, славословий, здравиц в адрес «великого вождя трудящихся всего мира». Приняли решение опустить все эти места, за исключением тех. где здравицы приводятся наряду с ВКП(б) и Коминтерном. Еще одно исключение касалось выступления Орджоникидзе на XVII съезде партии. Сочли нецелесообразным опускать разделы речи со здравицами в адрес Сталина, так как они опубликованы в стенографическом отчете'8. Затем этот прием использовался при выпуске избранных произведений деятелей из окружения Сталина.  75 76
75 РГАСПИ. Ф. 17. On. 116. Д. 579. Л. 135,143.
76 Там же. Д. 235. Л. 146-149.
242


Достижения и упущения в научной деятельности ИМЛ
Таким образом, если до XX съезда партии Институт прибегал к фальсификации исторических документов в угоду Сталину, то в годы оттепели он вынужден был вновь этим заниматься. но теперь уже с позиции осуждения последствий культа личности. Такова судьба партийного идеологического учреждения. Стоит заметить, когда речь шла об издании трудов партийных и государственных деятелей меньшего масштаба ИМЛ нс давал согласия. Например, нс рекомендовались к переизданию работы по истории партии реабилитированного В. Кнорина так как в них возвеличивался Сталин".
В1957 году при Институте было образовано историко-литературное объединение старых большевиков (ИЛО) во главе с членом партии с 1896 года Ф.Н. Петровым. В его структуре находился научно-методический кабинет по работе с ветеранами большевистской партии. Заведующим был назначен старший научный сотрудник ИМЛ Н.В. Ершков. Историко-литературное объединение вело работу по оказанию научно-методической помощи в подготовке к изданию мемуаров ветеранов партии, а также привлечению их к обсуждению вопросов историко-партийной науки'8.
Резкий поворот Института в сторону реализации исследовательских программ на фоне смены идеологических парадигм отнюдь не отодвигал на задний план научно-публикаторскую работу сектора произведений Маркса и Энгельса. На период оттепели падает в основном работа над вторым изданием Сочинений Маркса и Энгельса, которое должно было быть закончено в 1962 году. В ходе работы сотрудники сектора убедились в необходимости довести объем издания до 39 томов (42 книги - III и IV тома «Капитала» были опубликованы в нескольких частях). Поскольку объем издания увеличивался, то соответственно срок окончания издания отодвигался. Последний том вышел в свет в марте 1965 года. В результате на осуществление издания ушло около 11 лег.
При подготовке второго издания Сочинений Маркса и Энгельса ИМЛ использовал опыт выпуска первого издания и вместе с тем значительно усовершенствовал формы и методы работы. Институт получил из-за границы комплекты периодических изданий, в которых были обнаружены ранее неизвестные статьи Маркса и Энгельса. В 39 томах насчитывается около 5500 крупных произведений, статей, писем и других работ. По сравнению с предыдущим изданием в научный оборот введено примерно 1000 новых документов, в том числе около 600 писем Маркса и Энгельса друг другу и в адрес третьих лиц.'9  * 7
" Там же. Л. 90.
7* См.: Жаворонков В.Г., Ершков Н.В. Ветераны партии - активные бойцы идеологического фронта//Вопросы истории КПСС. 1984..\«9. С. 91.
79 См.: Литературное наследство К. Маркса и Ф. Энгельса: История публикации и изучения в СССР. М., 1969. С. 334.
243


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
Среди ряда крупных произведений, включенных во второе издание, четвертый том «Капитала» Маркса «Теории прибавочной стоимости». Судьба этой рукописи носит почти детективный характер. 11осле смерти Маркса Энгельс занялся разбором архива своего друга. На чердаке дома на Мейтленд- парк в Лондоне, в котором жил Маркс, он обнаружил среди большого объема бумаг неизвестную рукопись почти в 1000 листов, написанных трудночитаемым почерком Маркса. После изучения этой находки Энгельс пришел к заключению. что эта рукопись есть не что иное, как четвертый том «Капитала». Вследствие слабого здоровья он поручил двум молодым немецким социал- демократам - Карлу Каутскому и Эдуарду Бернштейну расшифровать рукопись и подготовить ее к печати80. Каутский приступил к этой работе спустя десять лет после смерти Энгельса В 1905 1910 годах «Теории прибавочной стоимости» вышли в свет как самостоятельное произведение Маркса При этом подготовитель допустил произвольные перестановки текста неоправданные купюры, смягчил некоторые опенки и характеристики и т.д. Когда Институт Маркса-Эпгсльса-Ленина получил 23 тетради рукописей «Теорий прибавочной стоимости» из архива Германской социал-демократической партии, он выявил ошибки и неточности публикации Каутского.
Рукописи предстояло расшифровать и подготовить к публикации. Работа была поручена сотрудникам Института В. С. Выгодскому и И. И. Прейсу. Два года понадобилось ученым на первичное прочтение марксовой рукописи. Они предложили логический, смысловой вариант публикации записей, сделанных Марксом в разных тетрадях. В целях публичного обсуждения проект проспекта издания этого труда был опубликован в 1950 году в журнале «Вопросы экономики» и получил поддержку специалистов. «Теории прибавочной стоимости» должны были войти в 20-й том первого издания Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса на русском языке. Однако рукопись не была полностью готова к печати, и номер тома зарезервировали. Подготовители провели гигантскую работу: составили 286 заголовков и подзаголовков к тексту Маркса, внесли 1190 исправлений описок, неточностей в цитатах, в цифрах подсчетов и т.п. Кроме того, расшифровали многие слова, не разобранные Каутским при первой публикации на языке оригинала81.
В результате классический труд Маркса впервые предстал перед читателем как единое, завершенное произведение. Три книги IV тома «Капитала» вышли из печати отдельным изданием в 1962-1964 годах, азатем вошли во второе издание Сочинений Маркса и Энгельса, образовав три книги 26- го тома объемом 1700 страниц. Это был огромный успех коллектива сектора произведений Маркса-Энгельса под руководством А. И. Малыша. Важно подчеркнуть, что в издании, вышедшем в Германской Демократической 80 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 37. С. 117 118.
” См.: Аграновский И. И. Прочитаны впервые//Вопросы истории. 1968. №4. С. 115.
244


Достижения и упущения в научной деятельности ИМЛ
Республике. Институт марксизма-ленинизма при ЦК СЕПГ целиком повторил композицию, членение на главы и параграфы, предисловие и примечания русского издания. А потом уже с немецкого языка были сделаны переводы на другие языки для публикации во многих странах.
Другая крупная работа, вошедшая во второе издание Сочинений Маркса и Энгельса - .«Немецкая идеология». Важнейшей частью этой работы является первая глава, где впервые давалось материалистическое понимание исторического процесса. Она состояла из пяти рукописей, которые совпадали по содержанию и в то же время имели свои отличия. Рукописи представляли собой нераскрытую тайну: то ли это крупные куски окончательной редакции, то ли варианты изложения. Первая публикация «Немецкой идеологии» была осуществлена Э. Бернштейном, который включил в книгу лишь часть рукописи, так как считал ее не особенно важной. На русском языке этот двухтомный труд вошел в первое издание Сочинений Маркса и Энгельса.
В 1965 году журнал «Вопросы философии» осуществил новую публикацию «Немецкой идеологии», принципиально отличающуюся от прежней. Дело в том. что в Амстердамском институте социальной истории были найдены и опубликованы ранее неизвестные шесть страниц рукописи, четыре из них относились к первой главе «Немецкой идеологии». Эта находка послужила толчком к новому научному открытию. Сотрудник сектора Г. А. Багатурия совершенно по-новому прочитал первую главу «Немецкой идеологии». Он выстроил порядок прочтения рукописи исходя из марксистской методологии, в которой главным элементом является развитие материального производства. Способ производства определяет структуру общества, политическую надстройку и формы общественного сознания. В такой логической последовательности Маркс и Энгельс излагали предмет своего исследования. которому предпослали общую характеристику взглядов своих идейных оппонентов. А после обоснования своей концепции они перешли к критическому разбору существовавших идеалистических и прочих теорий. Такова, по всей очевидности, была логика авторского построения первой главы82.
Гипотеза Багатурии подтвердилась. Найденные в Амстердаме страницы как нельзя точно вписались в хранящиеся в ИМЛ рукописи. У сторонников прежней публикации первой главы «Немецкой идеологии» не было весомых аргументов против нового ее варианта. В таком виде она была включена во второе издание Сочинений Маркса и Энгельса.
Научный уровень издания в целом был обеспечен тщательной расшифровкой рукописей и исправлением некоторых неточностей в прежних переводах на русский язык. Уточнения были внесены в тексты работ, многократно издававшихся на русском языке: «Капитал», «Манифест Коммунистической 82 См.: Там же. С. 118.
245


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
партии». «Классовая борьба ио Франции». «Анти-Дюринг» и др.*' Например. при подготовке к изданию «Капитала» в текст было внесено около 10 тысяч поправок и уточнений по сравнению с изданием 1937 гола. Прежний перевод И. И. Скворцова-Стсиапова был тщательно сверен с рукописью, а также с французским и английским изданиями, подготовленными к печати Энгельсом. При углубленном чтении рукописи было выявлено 270 описок. неточных цитат, ошибок в арифметических подсчетах, сделанных самим Марксом81.
Подготовкой издания занимался весь коллектив сектора произведений Маркса и Энгельса. Редакторами томов были: И. Л. Арманд. И. А. Бах, В.К. Брушлинский. Л.И. Гольман. С.М. Григорьян. Р.П. Конюшая, Б. А. Крылов. С.З. Леонова. А. И. Малыш. О. К. Сснекипа. Е.А. Степанова. Б. Г. Тартаковский. И. Б. Тер-Акопян. Я. Б. Турчине. В качестве подготовителей выступали практически все старшие научные сотрудники, а их помощниками младшие научные сотрудники. Огромную помощь подготовителям оказали работники Центрального партийного архива, среди которых была Н.И. Непомнящая, упикачьный специалист по расшифровке рукописей Маркса.
Издание выходило в обстановке относительной либерализации общественно-политической жизни, что благоприятно сказалось па составе материалов и научном оформлении томов. В то же время в советском обществе партийный подход оставался незыблемым принципом анализа всех политических событий прошлого и настоящего. Б. Г. Тартаковский писат в своих воспоминаниях: «'Го. что оно [издание М.М.\ было насквозь идеологизировано. не нуждается в доказательствах. В первую очередь, это касалось предисловий, в меньшей степени — примечаний и аннотированных именных указателей, дат жизни и деятельности Маркса и Энгельса, сопровождавших тома, содержавшие произведения, написанные в определенный период (1-19 и 21-23). Исключение составляли 24-26 тома («Калита!») и 20-й («Анти- Дюринг» и другие философские труды Энгельса). В общем эти установки сохранялись до конца издания»80.
Иллюстрацией справедливости оценки Б. Г. Тартаковского может служить история, связанная с намерением Института включить во второе издание Сочинений Маркса и Энгельса ранее нс публиковавшуюся на русском языке неоконченную работу Маркса «Разоблачения дипломатической истории XVIII века». Пять глав рукописи, которые Маркс рассматривал как введение к большой работе, были напечатаны в лондонской газете «Free Press»  * * *
® См.: Литературное наследство К. Маркса и Ф. Энгельса: История публикации и изучения в СССР. М.,’ 1969. С. 331.
м С.м.: Аграновский И. И. Прочитаны впервые//Вопросы истории. 1968. №4. С. 120.
Тартаковский Б. Г. Все это было... Воспоминания об исчезнувшем поколении. М., 2005. С. 376.
246


Достижения и упущения в научной деятельности ИМЛ
в августе 1856-го апреле 1857 года Позже Маркс к этой теме не возвращался. В 1899 году дочь Маркса Элеонора Эвелипг опубликовала работу отца отдельной книгой в Лондоне. Рязанов в своей книге «Англо-русские отношения в оценке К.Маркса. «Историко-критический этюд» (Иг.. 1918) процитировал в своем переводе на русский язык большие куски из его работы. В 30-е годы в Институте Маркса-Энгельса-Ленина «Разоблачения дипломатической истории XVIII века» были полностью переведены на русский язык и размножены па гектографе в количестве 100 экземпляров86. С тех пор отдельные положения марксовой работы цитировались в монографиях и учебниках по истории СССР, при этом часто искажался смысл высказываний Маркса. Создавалась интригующая ситуация: историки знали о существовании важной работы Маркса, но ИМЭЛ не выпускал се в свет. В 1954 году «Разоблачения» вышли в Париже на французском языке. В предисловии к изданию говорилось, что в СССР сознательно утаивается это произведение и едва ли можно ожидать, что нынешний советский режим решится обнародовать столь компрометирующий и обличительный текст, как «Разоблачения дипломатической истории XVIII века».
7 сентября 1957 года дирекция ИМЛ за подписью Степановой направила секретарю ЦК КПСС II.Н. Поспелову докладную записку с просьбой принять решение о том. как поступить с этим произведением Маркса. С одной стороны, вроде бы надо включить его в соответствующий том Сочинений, с другой — много аргументов против. При обсуждении этого вопроса на заседании ученого совета ИМЛ все выступавшие поддержали предложение о публикации указанной работы Маркса в Сочинениях. Однако ряд историков, в том числе В.Т. Пашуто. Н.М. Дружинин. Л. А. Никифоров, считали, что ее не следует включать в Сочинения, а напечатать в «Архиве К. Маркса и Ф. Энгельса» или выпустить отдельной книгой. По мнению Никифорова, опубликование в Сочинениях «может принести много вреда» вследствие того, что эта работа «не носит принципиального характера, а как исторический этюд не выдерживает критики, так как в корне расходится с фактами»8'. При положительном решении дирекция ИМЛ предлагала дать развернутое предисловие и примечания, объясняющие резкую критику внешней политики России, некоторые ошибочные положения и фактические неточности марксового произведения. Одновременно дирекция подчеркивала, что предисловие и примечания рассчитаны на добросовестного читателя, а враги попытаются использовать эту работу в антисоветских целях. Выпуск же «Разоблачений» отдельным изданием, по мнению дирекции, привлечет к этой работе внимание, которого она не заслуживает88.
86 РГАСПИ. Ф. 71. Он. 3. Д. 235. Л. 164.
87 Там же. Л. 170.
88 Там же. Л. 167.
247


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
Таким образом, выступая формально за публикацию труда Маркса, дирекция нанизывала факты, опровергающие это намерение.
Напоследок был припасен главный аргумент. Оказывается, сто 20 лет тому назад при подготовке первого издания Сочинений Маркса и Энгельса Сталину был направлен перевод па русский язык произведения Маркса «Разоблачения дипломатической истории XVIII века» с просьбой высказать свое мнение о возможности его публикации. 7 января 1937 года заместитель директора В. Сорин разговаривал по телефону со Сталиным поэтому вопросу. Сталин заявил, что он не доверяет публикации этой работы, осуществленной в 1899 году в Лондоне Элеонорой Эвелинг и ее мужем. Он усомнился в том. что эта работа в целом принадлежит Марксу, и предположил, что Элеонора Эвелинг и ее муж под именем Маркса выпустили эти заметки, вероятно, вырвав из общей связи. «Появление брошюры, - сказал Сталин. - очень подозрительно: здесь выполняется специальный заказ буржуазии, который заключается в том. чтобы обелить политику Англии, изолировать Россию». Он не допускал, чтобы Маркс придерживался таких взглядов. В брошюре, отметил Сталин, «много чепухи, среди которой есть зернышки бриллиантов». Он посоветовал не торопиться с изданием этой работы, а создать специальную группу ученых, которые должны установить, что она действительно принадлежит Марксу. В заключение он сказал: «Имя Маркса надо беречь»89.
У специалистов ИМЛ были достоверные сведения, что авторство работы целиком принадлежит Марксу. Но у Поспелова аргументов против позиции Сталина не было. Русский текст «Разоблачений» ждал своего выхода в свет еще более 30 лет.
Сектор произведений Маркса и Энгельса, помимо основной работы по подготовке второго издания Сочинений, в течение 1961-1965 годов выпустил в свет пять книг с протоколами Генерального совета Первого Интернационала (1864 1872) под общей редакцией И. А. Бах. В 1964 году к столетию со дня основания Первого Интернационала сектор подготовил объемное исследование под названием «Из истории марксизма и международного рабочего движения» под руководством Б. Г. Тартаковского.
Характерной чертой научной деятельности Института стало существенное возрастание роли Центрального партийного архива как одного из крупнейших хранилищ документов революционной эпохи и периода социалистического строительства в СССР, так и активного участника научнопубликаторской работы. После XX съезда КПСС наметилась определенная либерализация допуска исследователей к материалам архива хотя оставались существенные ограничения. Для работы с архивными материалами допускались. за редким исключением, члены партии, имеющие отношение научного института, учебного заведения или партийной организации с просьбой 89 	РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 235. Л. 171.
248


Достижения и упущения в научной деятельности ИМЛ
о разрешении пользоваться материалами ЦПА. Такой порядок ущемлял интересы способных исследователей. аспирантов, студентов. Па Всесоюзном совещании историков (1960) директору ИМЛ 11.11. Поспелову был задан вопрос о возможности расширения доступа к документам ЦПА. на что он ответил: «Такая постановка пс может быть поддержана. Партийный архив не является достоянием того или иного исследователя, или даже Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, или товарищей, которые работают в архиве. Партийный архив - достояние нашей партии и распоряжаться им может только Центральный комитет»90.
М.М. Ограничения в использовании документов ЦПА состояли в том. что решением дирекции ИМЛ были строго определены списки фондов, доступных для читателя, фондов ограниченного пользования и фондов, ис разрешенных к выдаче. Относительно свободно можно было получить большевистские документы дооктябрьского периода. Документы других партий читателям не выдавались. Что касается фондов советского периода, в обращение не были пущены наиболее ценные материалы руководящих органов партии: стенограммы партийных съездов, конференций, пленумов ЦК. протоколы заседаний Политбюро. Оргбюро и Секретариата ЦК. Не выдавались в читальный зал даже опубликованные стенограммы и протоколы съездов и конференций КПСС. Поэтому нельзя было проверить, насколько полно и точно стенограммы и протоколы были опубликованы.
По идей но-политическим мотивам читатель не мог получить материалы Троцкого. Зиновьева. Каменева. Бухарина. Радека и других деятелей партии, бывших в оппозиции к Сталину. Правда, фонды этих «одиозных» лиц были небольшими по объему и хранились в тот период в необработанном виде. Документы оппозиционеров, встречавшиеся в фондах партийных органов, тоже были недоступны для исследователей. При работе над темой «Борьба КПСС против троцкизма и других антипартийных групп и течений», которая в то время считалась крайне актуальной, историки вынуждены были довольствоваться лишь официальными партийными решениями, оценками Сталина и его верных сторонников. Они не могли пользоваться текстами, написанными самими оппозиционерами. Поэтому работы по этой тематике не могли быть объективными. Впрочем, этого от историков и не требовалось.
Сведения, полученные исследователями из архивных документов, подвергались политической цензуре. Читатель делал выписки из документов в общей тетради с пронумерованными листами и заверенной работником читального зала. Выписки можно было делать лишь на лицевой стороне листа. По завершении работы тетрадь отдавалась на проверку заведующему 90 	Всесоюзное совещание о .мерах улучшения подготовки научно-педагогических кадров по историческим наукам. 18-22 декабря 1962 г. М„ 1964. С. 296.
249


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
читальным залом. Все то. что не укладывалось в рамки официального толкования истории партии, особенно когда речь шла о недостатках, упущениях, злоупотреблениях, из тетради вырезалось. Поскольку позитивная информация в достаточном объеме была представлена в печатных изданиях, читатель, стремясь быть объективным, выписывал сведения негативного содержания. В итоге порой владелец тетради получал «лапшу» в обложке, когда от листа оставались лишь полоски разрешенного к использованию текста. Многодневная работа исследователя пал архивными документами оказывалась напрасной.
Сотрудники ИМЛ. работающие пат плановыми объектами, с разрешения дирекции могли использовать некоторые закрытые фонды. Выписки из документов должны были возвращаться в архив по завершении авторской работы.
Но даже при этих ограничениях значительно возрос объем всех видов использования документов в научных целях, в публицистике, кино, па радио и телевидении, в справочно-информационной работе архива Увеличилось число пользователей архивной информацией в читальном зато ЦПЛ. Если в течение 1953 года в архиве работало 487 исследователей и им было выдано 7 тысяч дел. то в 1962 году уже 1140 исследователей получили более 50 тысяч дел91.
Ни одно издание ИМЛ нс обходилось без использования документов Центрального партийного архива. Если раньше участие архива в институтских объектах ограничивалось обслуживанием подготовителей, то во второй половине 50-х годов ЦПЛ выступал самостоятельно или совместно с другими научными учреждениями. Так. ЦПЛ и Институт истории ЛИ СССР в 1957 году выпустили в свет первый том «Декретов Советской власти», охвативший период с 25 октября 1917-го по 16 марта 1918 года. Это было пенное издание, поскольку многие законодательные акты печатались в газетах. бюллетенях и отдельных изданиях, ставших малодоступными для научного использования. Том был подготовлен в соответствии с академическими правилами изданий документов и содержал большой научно-справочный аппарат. В редколлегию издания входили Г.Д. Обичкин. С. Н. Ватк. Л. С. Гапоненко. Л. Л. Новосельский. М.Д. Стучсбникова. Подготовителем от ЦПА был Ю. А. Лхапкин.
С 1957 года ЦПА стал выпускать документальную серию «Переписка Центрального комитета РСДРП(б) с местными партийными организациями». Первый сборник начинался с марта 1917 года. Его готовили к печати Ю.Л. Ахапкин и С. И. Елкина. Консультировала издание старейшая большевичка Е.Д. Стасова. Абсолютное большинство документов, вошедших 91 	См.: Всесоюзное совещание о мерах улучшения подготовки научно-педагогических кадров по историческим наукам. 18- 22 декабря 1962 г. М„ 1964. С. 202.
250


Достижения и упущения в научной деятельности ИМЛ
в книгу, ранее не публиковалось. Материалы книги (объем 533 с.) позволяют судить об организационном состоянии большевистской партии, методах и лозунгах революционной пропаганды, о ее влиянии па массы в период подготовки и проведения Октябрьской революции. Издания серии выпускались до 1974 года и содержали 8 томов документов, значительно обогативших ис- точпиковую основу исследований, посвященных первым годам советской власти.
Важным событием в деятельности Института стало создание Музея К. Маркса и Ф. Энгельса. Спустя 40 лет осуществилось то. что намеревался сделать ЦК РКП(б) еще в 1920 году. По постановлению ЦК партии от 9 марта 1960 года музей создавался при Институте марксизма-ленинизма. Основная задача музея состояла в том. чтобы осветить жизнь и деятельность Марксам Энгельса, раскрыть их учение, показать па исторических примерах осуществление марксистской теории в СССР, странах социализма и в международном рабочем и национально-освободительном движении92.
7 мая 1962 года в Москве в бывшем здании ИМЛ торжественно открылся Музей К. Маркса и Ф. Энгельса. В десяти залах Музея было представлено около трех тысяч экспонатов. В витринах были выставлены копии рукописей Маркса и Энгельса а также письма адресованные друг другу и третьим лицам. Значительное место на стеллажах занимали книги, вышедшие на многих языках мира, в том числе прижизненные издания. Среди них было представлено первое издание «Манифеста Коммунистической партии», отпечатанного в Лондоне в фсвратс 1848 года а также первый перевод этого произведения на русский язык в рукописном виде и нелегально отпечатанный на стеклографе. На стендах экспонировались подлинные экземпляры созданной Марксом и Энгельсом «Новой Рейнской газеты», список членов редакции и их портреты.
Специальный зал посвящался работе Маркса над «Капиталом». Стеллажи зала заполнили книгами, которые изучат Маркс, работая над главным трудом своей жизни. Здесь также находились издания «Капитала» на многих языках народов мира. Интересно отмстить, что первым иностранным языком, на который был переведен «Капитал», стал русский. Перевели его С. Г. Лопатин и Н. Даниэльсон.
В зале, посвященным созданию и деятельности Первого Интернационала, помимо произведений Маркса и Энгельса в значительном объеме были представлены материалы конгрессов и конференций международной организации пролетариата. Важное место в этом зале было отведено событиям Парижской Коммуны. В экспозицию вошли подлинные декреты, листовки. плакаты, фотографии деятелей Коммуны, монеты, редкая коллекция революционных карикатур, а также газеты того времени. Специальный зал 92 	Там же. С. 170.
251


Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПССв годы политической оттепели (1956-1964)
посвятили теме «Маркс. Энгельс и Россия», где были выставлены русские книги, письма, ноты, клавиры опер «Руслан и Людмила» и «Иван Сусанин», присланные Марксу, членам его семьи из России.
Личных вещей и предметов быта в экспозиции было немного: скромное деревянное рабочее кресло Маркса, небольшой секретер, оригинал живописного портрета жены Маркса, медальон с фотографией Маркса и прядью его поседевших волос. На специальном постаменте стоял сервиз, принадлежавший семье Маркса. И. наконец, мягкое глубокое кресло, в котором отдыхал Маркс в последние годы своей жизни. В этом кресле 14 марта 1983 года Энгельс застал своего друга уснувшим навеки93.
Представленные в музее материалы позволяли зримо представить теоретическую и практическую деятельность основоположников марксизма, распространение этого учения по всему миру, его воздействие на общественный прогресс. У Института появились новые возможности для пропагандистской работы. Музей стал одним из культурных центров столицы, залы которого никогда не пустовали. Среди посетителей было немало иностранцев.
* * *
Подводя итоги деятельности Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС в годы политической оттепели, можно утверждать, что она отмечена некоторыми новыми качественными чертами. ИМЛ. хотя и трудно, со значительным отставанием от других научных учреждений, все же расставался с наследием культа личности Сталина в теории и практике научной работы. Относительная либерализация духовной жизни способствовала повышению роли ИМЛ как научного центра. Из преимущественно издательского учреждения он превратился в крупный исследовательский институт по проблемам теории и истории марксизма-ленинизма. Существенно возрос объем его работы. ИМЛ стал менее закрытым учреждением, активно сотрудничал с другими исследовательскими институтами страны.
Вместе с тем. оставаясь частью партийной системы. Институт отражал непоследовательность и противоречивость курса КПСС. В трудах ИМЛ сочетались новые подходы с прежними методологическими схемами. Влияние последствий культа личности Сталина в полной мере преодолеть не удалось. Усиление идеологической борьбы двух мировых общественно-политических систем наложило яркий отпечаток на направление и научный уровень исследований.
93 	См.: Воробьева О. Б., Синельникова И. М. По залам Музея К. Маркса и Ф. Энгельса// Вопросы истории КПСС. 1962. .\®4. С. 223 225.
252


Глава VI
ИМЛ в условиях нарастания кризиса социально-политической системы (1965-1985)
На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
После отставки Н. С. Хрущева на октябрьском пленуме ЦК КПСС (1964) общая обстановка в стране стала постепенно меняться. Явного крена в сторону неосталинизма еще не наблюдалось. В то же время множились свидетельства того, что у партийных верхов ист намерения продолжать курс на дальнейшую десталинизацию, инициированный прежним руководством, особенно в области идеологии. Общественно-политические журналы перестали публиковать материалы с критикой культа личности. В издательствах рассыпали наборы готовых к выпуску книг, если в них в негативном плане освещалась роль Сталина. Тема сталинских лагерей стала запретной для писателей и мемуаристов. Решения XX и XXII партийных съездов были исключены из пропагандистского арсенала. Все это происходило по негласным указаниям сверху и внутриведомственным распоряжениям, так как формально партия не отрекалась от решении последних съездов.
Тактика Л. И. Брежнева и его окружения состояла в том. чтобы без резких скачков и шумных пропагандистских кампаний повернуть руль политического курса в сторону консерватизма. Цель поворота - усилить партийный контроль над духовной жизнью общества, максимально ограничить и без того ущемленную свободу мысли. Идеологическую работу в ЦК партии курировал М.Л. Суслов, олицетворявший верность сталинским традициям. Его влияние было столь значительным, что в широких кругах его стали называть «серым кардиналом». Научное направление в ЦК КПСС возглавлял заведующий отделом науки и культуры С. 11. Трапезников. Директором Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС по-прежнему оставался 11.11. Поспелов, который, будучи ярым сталинистом, вынужден был при Хрущеве разоблачать культ личности.
Наступление властей па свободомыслие началось с литературы. Писатели, особенно тс. кто не был связан с партийно-государственной службой, в иослесталинское десятилетие смогли в известной степени освободиться от страха преследований и почувствовать себя относительно свободными в своем творчестве. Конечно, и при Хрущеве партийный контроль над 253


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
литературой ис отменялся. Самоубийство А. Л. Фадеева, в течение многих лет возглавлявшего Союз советских писателей СССР, - трагическое тому свидетельство. В своем предсмертном письме в ЦК КПСС 13 мая 1956 года, то есть спустя три месяца после XX съезда партии, он писал: «Нс вижу возможности дальше жить, т.к. искусство, которому я отдал жизнь свою, загублено самоуверенно-невежественным руководством партии и теперь уже не может быть поправлено... И даже сейчас, когда подводишь итог жизни своей, невыносимо вспоминать все то количество окриков, внушений, поучений и просто идеологических порок, которые обрушились на меня...»1. Фадеев не ощутил перемен, которые давали бы надежду па свободу художественного творчества. Но все же при Хрущеве перестали сажать писателей за произведения. не угодные партии, хотя «идеологические норки» нс отменялись. Поэт Борис Пастернак в 1957 году был подвергнут публичному политическому избиению за издание своего «порочного» романа «Доктор Живаго» за границей. Но власти не осмелились завести на лауреата Нобелевской премии уголовное дело.
Первой крупной политической акцией брежневского руководства, ознаменовавшей реанимацию сталинизма, был суд над писателями А.Д. Синявским и Ю. М. Даниэлем. Они были арестованы в сентябре 1965 года за публикацию своих произведений за рубежом. Памятуя о драматической судьбе 11астернака. Синявский и Даниэль напечатали свои произведения под псевдонимами. Они. очевидно, рассчитывали, что КГБ не сможет выйти на их след. То. что они скрыли свои подлинные фамилии, было признано судом отягчающим обстоятельством.
Произведения Синявского и Даниэля были написаны в жанре фантастики с использованием приемов сатиры, иронии, гротеска.
Весть об аресте двух писателей быстро распространилась в Москве и вызвала протест молодых интеллектуалов. 5 декабря 1965 года они организовали несанкционированный митинг на Пушкинской площади. Демонстранты требовали гласного суда над Синявским и Даниэлем. Митинг был разогнан, задержано 28 человек2. Выступление молодежи оказало свое воздействие на власть. 5 января 1966 года секретариат ЦК КПСС принял решение о проведении открытого судебного процесса над Синявским и Даниэлем3. Суд начался 10 февраля 1966 года. Дело слушалось в Верховном суде РСФСР. Еще до вынесения приговора пресса клеймила обвиняемых в антисоветской деятельности. называя их «клеветниками», «перевертышами», «пасквилянтами», людьми с «двойным дном», «наследниками Смердякова».
1 Независимая газета. 1999.29 сентября.
2 См.: Буковский В. И возвращается ветер... М.. 1990. С. 194.
3 Российский государственный архив новейшей истории (далее: РГАПИ). Ф. 4. Оп. 21.Д. 2. Л. 18.
254


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
Небольшая группа свободомыслящей интеллигенции, прежде всего писатели. пытались защитить Синявского и Даниэля. Среди них были Илья Эренбург. Корней Чуковский. Константин Паустовский. Арсений Тарковский, Вениамин Каверин. Виктор Шкловский. Белла Ахмадулина. 11авел Антокольский. Юрий 11агибин. Булат Окуджава. Вячеслав Иванов и др.4 Обвинение на судебном процессе пс было доказано. Приравняв художественные произведения к средствам политической агитации и пропаганды, суд признал обвиняемых виновными в «подрыве государственного и общественного строя» и вынес приговор: А.Д. Синявскому семь лет. 10. М. Даниэлю пять лет заключения в исправительно-трудовой колонии строгого режима5.
Процесс над Синявским и Даниэлем, казалось, развеял последние надежды на сохранение остатков духа оттепели. Власть дала попять, что она не нуждается в особом мнении даже влиятельных лиц и впредь нс допустит инакомыслия. ведущего к подрыву идейно-политического единства советского общества. Однако запретить свободомыслие было невозможно. Действия властей послужили сильным толчком к развитию диссидентского движения, в среде которого появились правозащитники, требовавшие соблюдения конституционных нрав советского гражданина.
Вопросы культуры нс входили в сферу исследований Института марксизма-ленинизма Но в трудах, посвященных деятельности КПСС в современных условиях, вопрос о партийном руководстве этой областью общественной жизни нельзя было обойти.
Помимо подготовки исследовательских трудов коллектив ИМЛ вел активную пропагандистскую работу. Сотрудники Института но поручению парткомам по линии общества «Знание» выступали в больших аудиториях Москвы и других городов с лекциями по текущим политическим и идеологическим вопросам, руководили семинарскими занятиями в системе партийного просвещения и т.д. Коммунисты ИМЛ активно проводили курс партии на разоблачение либеральных взглядов, которые непременно противопоставлялись социалистической идеологии.
Интенсивность идеологической работы резко возрастала после партийных съездов, пленумов ЦК КПСС, (по мере приближения) юбилейных дат. связанных с Октябрьской революцией, с днем рождения Ленина и др. Печатная и устная пропаганда ленинизма оставалась в числе главных задач Института марксизма-ленинизма.
Постоянный призыв партии активно и углубленно изучать произведения Ленина нес в себе большой воспитательный заряд. Действительно, подрастающее поколение в школах, техникумах, институтах в обязательном  * 3
4 	См.: Цена метафоры, пли Преступление и наказание Синявского и Даниэля. М..
1990. С. 3.
3 См.: Там же. С. 490.
255


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политичесхой системы (1965-1985)
порядке знакомилось с ленинскими работами и открывало для себя много важного и интересного. Приобщению молодежи к учению ленинизма активно содействовал комсомол. Однако средствами пропаганды и системой политического просвещения ленинизм преподносился схематично, в отрыве от актуальных современных проблем. Самостоятельное вдумчивое изучение ленинских произведений нередко приводило молодых людей к выводам. противоположным тем. которые навязывались официальной партийной пропагандой.
Некоторые недавние приверженцы социализма из среды интеллигенции убеждались в том. что до сих пор они пребывали в мире иллюзий. Не являясь антисоветчиками, они стати критиками социализма. Сама карательная практика властей по отношению к инакомыслию ставила под сомнение вопрос, может ли социализм на самом деле существовать в условиях свободы и демократии.
Официальная партийная пропаганда твердила о жизненности марксистско-ленинской идеологии, оппоненты говорили о се необратимом кризисе. Диссидентка Р. Лерт. прочно стоявшая на позициях ленинизма, считала, что кризис идеологии нашцо. но кризиса марксистско-ленинского учения нет. просто ему. как и всякой живой мысли, не давали и не дают развиваться. Идеи Маркса и Ленина по се убеждению, кромсаются, уродуются, подгоняются к очередным поворотам догматической политики. Та идейная жвачка которой потчуют студентов, по утверждению Лерт. является «догматической шелухой, которая не имеет ничего общего с марксизмом»6  7.
Философская наука не отвечала на вопросы, поставленные жизнью. Поэтому творчески мыслящие молодые люди игнорировали советскую литературу по социальным вопросам, формально подходили к марксистско- ленинскому образованию. Что же касается Лерт. то она, руководствуясь демократическими принципами, считала что и сторонники социализма и те, кто находится в оппозиции к нему, должны добиваться реальных свобод. Чтобы широкие массы начат требовать демократических свобод, они прежде должны понять, зачем эти свободы нужны, что они теряют, не имея свобод. что приобретают при свободном строе'.
Представитель старшего поколения диссидентов Ю. Ф. Орлов рассказывает в своих воспоминаниях, что перед войной у него было два кумира - В. И. Ленин и Л.Н. Толстой, произведения которых он буквально «пожирал» том за томом. «Пятнадцать лет спустя. — признается мемуарист, — я полностью освободился от ленинского обаяния, но Толстой остался любовью па всю жизнь»8. В. К. Буковский, представлявший молодое 6 Лерт Р. Налом стою. М., 1991. С. 129.
7 См.: Там же. С. 129.
8 Орлов Ю.Ф. Опасные мысли. М„ 1992. С. 58.
256


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
поколение правозащитников, в поисках правды тоже стал читать произведения Ленина. Впечатление было неожиданным: «Лх. дорогой наш Ильич, скольких он завел в потемки, скольким дал оправдание их преступлениям! Мне же он дал свет. Поистине зажглась в моих отчаянных сумерках лампочка Ильича». Ленин, по мысли Буковского, открыл глаза строптивому сопротивленцу па то. что социализм, «прежде всего, это живая история преступлений большевиков»9.
Свои политические университеты рабочий Л. Марченко прошел в тюрьмах и лагерях. Его окружали политические заключенные, нередко с высшим образованием, изучавшие произведения Маркса. Ленина, Гегеля, Канта, книги современных философов и социологов. Научные споры зеков-«политн- ков» вызвали у Марченко интерес к серьезной литературе. В своей книге «Мои показания» он писал: «Я попал в лагерь совсем ‘‘темным”, у меня образование восемь классов, ну разве что старался думать сам, без подсказки. Но вот захотел разобраться, что к чему - зачем я буду слушать лепет отрядного? Прочел всего Ленина том за томом, начал читать Плеханова»10. Когда майор Постников, глава КГБ Мордовских лагерей, перед выходом Марченко на волю стал просматривать его вещи, он обнаружил тетради с конспектами ленинских работ, томик Чаадаева и заявил: «Боюсь, с вашими взглядами вы снова к нам попадете»11. Майор оказался прав. 8 декабря 1986 года Марченко в возрасте 48 лет скончался в Чистопольской тюрьме.
Почему чтение Ленина приводило разных людей к неодинаковым выводам? Прежде всего потому, что политический настрой читателей был различен: одни искали в ленинских произведениях доводы в пользу социализма, другие пытались найти аргументы в защиту демократии. При этом надо иметь в виду, что в разные периоды своей жизни Ленин но-разному оценивал социализм12. Отсюда и противоположность оценок ленинских идей людьми разных поколений и различного политического и жизненного опыта.
В марте-апреле 1966 года состоялся XXIII съезд партии. Он был призван продемонстрировать единство и сплоченность партии и народа на основе политической линии, обозначенной октябрьским (1964) пленумом ЦК КПСС. Съезд обошел стороной вопрос о культе личности Статина, тем самым негласно подтвердил, что партия, осудив политику и практику Хрущева, отказалась и от его оценок сталинских преступлений. В отчетном докладе ЦК КПСС, с которым выступил Л. И. Брежнев, прозвучат тезис о повышении бдительности по отношению к рецидивам буржуазной идеологии в общественном сознании. Генеральный секретарь ЦК партии заклеймил «ремесленников 9 Буковский В. И возвращается ветер... М., 1990. С. 81.
10 Марченко А. Мои показания. М., 1991. С. 163.
" Там же. С. 265.
12 См.: Буртин Ю. Три Ленина // Независимая газета. 1999.20 и 21 января.
257


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
от искусства», которые якобы специализировались па очернении советского общественно-политического строя и клевете на советский парод11  * 13. Безусловно. Брежнев имел в виду осужденных писателей Синявского и Даниэля. Эти слова, среди прочего, были ответом на письмо 62 крупных писателей страны, которые обратились в президиум XXIII съезда КПСС, президиум Верховного совета СССР и президиум Верховного совета РСФСР с просьбой пересмотреть приговор суда и выпустить осужденных па поруки14.11а это письмо ответил лауреат Нобелевской премии писатель М.А. Шолохов, заявивший, что приговор суда в отношении этих «молодчиков с черной совестью» недостаточно суров, вот если бы они попались в памятные 20-е годы, пс ту бы меру наказания получили эти «оборотни»15.
XXIII съезд КПСС закрепил поворот партийного курса на ужесточение борьбы с критикой реального социализма и последствий культа личности Статина. Критические замечания в адрес власти рассматривались как поддержка буржуазной идеологии и каратись партийными взысканиями и судебными преследованиями. 24 сентября 1967 года в ЦК КПСС обратились дети коммунистов, необоснованно репрессированных сталинским режимом. Письмо подписав! II. Якир. Л. Петровский. А. Антонов-Овсеенко. К). Ларин-Бухарин. Ю. Вавилов. И. Пятницкий. Н. Епукидзс. А. Бокия. С. Радек. И. Шляпникова. К). Сапронов. А. Гастев. 3. Серебрякова. Г. Акулов. Л'. Смил- га-Полуяп и др. Всего 42 подписи. Дети репрессированных выражали тревогу по поводу пересмотра решений XX и XXII съездов КПСС и предостерегали. что любые попытки обелить черные дела Сталина таят в себе опасность повторения страшной трагедии советского народа16. Некоторые из подписантов подверглись партийному и административному преследованию за активную и последовательную антисталинскую позицию.
Новые политические установки партии напрямую относились к деятельности Института марксизма-ленинизма, о чем свидетельствовало печально известное «дело Некрича».
В 1965 году в издательстве «Наука» в Москве вышла книга А. М. Некрича «1941. 22 июня». Опа стала бестселлером, что не часто случается с общсственно-полишческпмп изданиями. Тираж в 50 тысяч экземпляров был раскуплен в течение нескольких дней. В книге исследовалась политика СССР накануне и в первый период Великой Отечественной войны. Эта тема не была новой в исторической литературе. Казалось бы. после выхода фундаментального труда по истории войны, подготовленного Институтом
11 	См.: XXIII съезд Коммунистической партии Советского Союза: Стеногр. отчет .
Т. 1.М., 1966. С. 83.
14 См.: Цепа метафоры, или Преступление и наказание Синявского и Даниэля. М„
1990. С. 499.
15 См.: Там же. С. 500.
16 См.: Огонек. 1988. №44.
258


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках марксизма-ленинизма, основные проблемы, в том числе вопрос о готовности СССР к нападению фашистской Германии, уже получили достаточно подробное освещение. Повышенный интерес к повой книге объяснялся тем. что выводы автора расходились с концепцией многотомного труда ИМЛ. Некрич утверждал, что Советский Союз нс был готов к фашистской агрессии в результате ошибок и просчетов Сталина во внешней политике.
Книга «1941. 22 июня» вызвала бурную дискуссию в научных кругах. Исторические журналы нс торопились с публикацией отзывов на нес, лишь «Новый мир» под редакцией Л.Т. Твардовского откликнулся положительной рецензией.
По инициативе редколлегии первого тома «Истории Великой Отечественной войны» 16 февраля 1966 года в Институте марксизма-ленинизма состоялось обсуждение книги Пскрича. В зале присутствовало около 200 человек. Это были члены руководства и сотрудники ИМЛ, Института истории АН СССР, Института военной истории, представители издательства «Наука», старые большевики и даже два известных диссидента — П. И. Якир и Л.П. Петровский. Пустили на обсуждение всех желающих. Ходили слухи, что ИМЛ собирается устроить разгром книги Некрича. поэтому пришли и те, кто хотел защитить автора книги.
Вел дискуссию заведующий отделом истории Великой Отечественной войны генерал-майор, профессор Е.А. Болтин. Открывая обсуждение, он сказал, что это мероприятие носит абсолютно неофициальный характер и не имеет цели осуждения книги «1941,22 июня», что не избавляет ее от критических замечаний1'. С докладом от имени редколлегии первого тома «Истории Великой Отечественной войны СССР» выступил доктор экономических наук Г. А. Деборин, давший общую положительную оценку обсуждаемой книги. Он подчеркнул актуальность темы исследования, успешное сочетание научности и популярности изложения. Критике подверглась авторская концепция причин неготовности страны к отражению фашистской агрессии, прежде всего тезис о том. что Сталин с недоверием относился к сведениям, поступавшим из разных агентурных источников. Докладчик считал несостоятельной ссылку на воспоминания начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба, маршала Советского Союза Ф.И. Голикова. который якобы избирательно информировал Сталина, давая угодные для него сведения. Отсюда следовало, что виноват не только Сталин, но и тс. кто готовил для него необъективные докладные записки.
Кроме того. Деборин обнаружил в книге ряд противоречивых положений, отметив, что автор делает правильные выводы, а на пути к этим выводам приводит ряд неточных суждений. Он указал, что разоблачение Нскричсм  *
17 	См.: Стенограмма обсуждения книги А.М. Некрича в ИМЛ при ЦК КПСС 16февр. 1966г.//Некрич А.М. 1941,22июня.2-е изд., дои. и перераб. М., 1995. С. 279.
259


ИМЛ в условиях нарастания хризисасоциально-политичесхой системы (1965-1985)
культа личности Сталина страдает поверхностным подходом, в то время как в критике культа надо идти глубже. В целом критические замечания Деборина не носили концептуального характера, хотя в его докладе чувствовалось пренебрежительное отношение к высказываниям Хрущева и умело построенная защита Сталина. Но формально докладчик подавал себя как критика культа личности.
Все участники дискуссии, 22 человека, присоединились к положительной оценке, прозвучавшей в докладе Деборипа Слово для выступления давалось по принципу чередования ораторов: вслед за сотрудником ИМЛ выступал представитель другого научного учреждения. Если сотрудники Института марксизма-ленинизма критиковали позицию Нскрича и защитников авторской концепции, то гости критиковали главным образом выступление Дсборина.
Известный военный историк В. А. Апфилов в конце своего выступления заметил: «Все-таки, говоря о причинах наших неудач в начальный период Великой Отечественной войны, мы. конечно, пи в коей степени нс должны ‘■обелять" (может быть, выражение это неудачное) и крупные ошибки Сталина Я говорю об этом потому, что у меня сложилось такое мнение (из выступления тов. Дсборина). что намечается некая тенденция ‘‘обелить”, в некоторой мерс, предвоенные действия Сталина Вскрывая обстановку в канун войны и базируясь на документах, я пришел к выводу, что для этого нет оснований»18. Другой военный историк В. М. Кулиш поделился своим открытием. которое он сделал, слушая доклад Г. А. Деборина. «Я хотел бы обратить внимание. - сказал Кулиш. ■ уже не по книге, а по ходу совещания на то. что сегодня мы присутствуем при рождении новой концепции причины наших неудач в 1941 году. Она очень четко была изложена Григорием Абрамовичем и настолько интересна сама по себе, что заслуживает внимательного рассмотрения. Возможно, я неправильно понял Григория Абрамовича, по мне показалось, что важнейшая причина нс в деятельности и ошибках Сталина, а в информации Голикова. Шнирта и Варги, которая ввела в заблуждение Сталина»19. Из президиума ответили, что это явное упрощение.
Гнедин, имевший отношение к предоставлению оперативных сводок высшему руководству страны, сказал, что Сталин читал все поступавшие ему сведения, в том числе и те. которые были отнесены к числу сомнительных. 11оэтому неверно представлять дело таким образом, будто Сталина вводили в заблуждение, предоставляя ему только то. что соответствовало его взглядам. Этот упрек был адресован докладчику. Гнедин закончил свое выступление утверждением, что вопрос об информации с точки зрения се правдивости '* Стенограмма обсуждения книги Л.М. Нскрича в ИМЛ при ЦК КПСС 16 февр. 1966г.//Некрич А.М. 1941,22 июня.2-еизд., доп. и перераб. М.. 1995.С.289.
19 	Там же. С. 305.
260


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
актуален и в современных условиях. Эта фраза вызвала возражение со стороны заместителя заведующего отделом истории Великой Отечественной войны ИМЛ В. Б. 'Гельпуховского. который отметил, что происходящее обсуждение есть свидетельство свободы обмена мнениями20.
До этого момента ораторы говорили об ошибках и просчетах Сталина, но не характеризовали его действия как преступные. 11. И. Якир. сын репрессированного Сталиным командарма первого ранга И. Э. Якира. обратил внимание на то, что некоторые выступающие называли Сталина «товарищем». «Это не личное, нет. сказал оп. по я не понимаю, как можно именовать товарищем человека, нанесшего так много вреда нашему государству, это непонятно»21.
Тему репрессий подхватил Л. II. Петровский. Реакция ведущего па его выступление напоминала поведение судьи па судебном процессе. Когда Петровский заговорил о преступлениях Сталина и миллионах жертв его политики. Болтин тут же прервал его речь, призвав оратора обсуждать книгу Некрича. а нс культ личности Сталина. Оп отмстил также, что ему неизвестно решение партии, в котором Сталии объявлялся преступником. Для Петровского сталинские репрессии были по только научной проблемой, но и личностной, так как опале подвергся его дед Г. И. Петровский, известный большевик, депутат IV Государственной думы, в советский период — председатель Всеукраинского Центрального комитета и заместитель председателя ЦИК СССР. Отец Леонила Петровича, II. Г. Петровский, работник Исполкома Коммунистического интернационала молодежи, был расстрелян. На фронтах Отечественной войны погиб выпущенный из лагерей его дядя. Сам Леонид Петрович тоже прошел через сталинские лагеря как член семьи «изменников родины». Он не мог смириться с самой мыслью о морально-политической реабилитации Сталина
Отреагировав на замечание Болтина рассказом о борьбе Коминтерна против фашизма, Петровский вернулся к вопросу о сталинских репрессиях. При этом он заметил, что не следует закрывать рот тем. кто хочет сказать о сталинских ошибках и преступлениях. Председатель опять его одернул, указав, что нельзя с этой трибуны говорить о чем угодно22.
В ходе дальнейшего обсуждения книги дискуссия стала приобретать острый политический характер. Например. Ф.Н. Телегин подсчитал, что в книге 226 ссылок, из них па советские источники - только 129. Впоследствии этот факт будет использован с подтекстом, что автор подвержен влиянию буржуазной идеологии. Телегин обратил внимание на то. что большинство советских изданий, на которые ссылается 11скрнч. вышли в 1960-1963 годах. 20 Там же. С. 319.
21 Там же.
22 См.: Там же. С. 314.
261


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политичесхой системы (1965-1985)
Эти издания, по его убеждению, содержат «большой налет хрушевшины». следовательно, в них мало объективности. Отсюда якобы у автора бездоказательные. неубедительные выводы23.
Как всегда эмоционально н резко выступил А. В. Снегов, выразивший сочувствие Деборину, перед которым стояла сложная задача: «надо похвалить и попытаться дезавуировать книгу Некрича»24. Спорный вопрос о том, кто несет ответственность за неподготовленность страны к фашистскому нападению. для Снегова не являлся дискуссионным. Начиная с середины 30-х годов, отмечал он. деятельность Сталина представляла собой отступничество от интересов страны. Тут он затронул тему тайного сговора Сталина и Гитлера о разделе Польши, затем роспуска польской компартии и расстрела ее руководителей. Оратор вторгся в запретную область, так как никаких официальных документов по этим вопросам в СССР не было опубликовано, а советская историография считала фальшивкой появившиеся на Западе копии секретного дополнительного протокола к пакту Молотова - Риббентропа от 23 августа 1939 года.
Деборин, отказавшись от заключительного слова, дал справку по ряду выступлений. Он решительно не согласился с оценкой Снеговым советско- германского договора, а также с оценкой истории Советского государства после 1928 года. По вопросу о разделе Польши Деборип прибег к старому испытанному приему сталинских времен. Он идентифицировал позицию Снегова с реакционной буржуазной историографией и предложил «разобраться, почему здесь обнаруживается такое поразительное совпадение точек зрения»23. Таким образом, был сформулирован для органов безопасности политический донос на оппонента.
Выступая в дискуссии последним. Некрич подтвердил свою концепцию и оценки, изложенные в книге: основную ответственность за ошибки и грубые просчеты в предвоенные годы несет Сталин. Он взял под защиту Деборина. будучи убежден, что тот не пытался дезавуировать книгу. Здесь автор ошибся. Позже, когда началось расследование Комитета партийного контроля по «делу Некрича», Деборин подготовил разгромную статью для газеты «Правда». Лишь одному оратору. Телегину. Некрич ответил конкретно, и этот ответ единственный раз в зале вызвал аплодисменты. Обращаясь к Телегину. он сказал: «Я нс знаю, что вы понимаете под словом “хрущевизм”. я не знаю такого термина. У нас, у историков, есть термин ‘‘партийность”, который предписан нам нашей партией, нашим марксистско-ленинским учением. То. что было сказано партией на XX съезде, это не ‘‘хрущевизм”, это наша 23 См.: Стенограмма обсуждения книги А. М. Некрича в ИМЛ при ЦК КПСС 16 фсвр.
1966 г. //Некрич А.М. 1941,22 июня. 2-е изд., доп. и перераб. М., 1995. С.315.
24 Там же. С. 322.
23 Там же. С. 325 326.
262


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
партийная совесть, .это наше сердце, паша кровь, .это то. за что мы боролись, за что боролись наши отцы, за что будут бороться все будущие поколения. Я в этом глубоко убежден »2Ь.
Итог дискуссии подвел Е. Л. Болтин. Оп присоединился к единодушному мнению участников совещания, что книга Некрича полезная, что в пей поставлены сложные вопросы. Этим исчерпывалась положительная часть оценки книги. К негативной стороне оп отнес слабое освещение вопросов внутренней политики СССР, увлечение международными проблемами, недостаточно глубокий анализ объективных причин неготовности СССР к войне. Но смысл выступления Болтина состоял в том. чтобы защитить и развить позиции, прозвучавшие в докладе Дсборина. По вопросу о культе личности Сталина, ставшему центральным в ходе дискуссии, он заявил, что никто по собирается пересматривать решения ХХП съезда партии и постановление ЦК КПСС от 30 июня 1956 года. Он отверг подозрение Кулиша о том. что в отделе истории Великой Отечественной войны возникла какая-то новая концепция истории предвоенных лет. Вместе с тем он повторил тезис, что нельзя все ошибки и неудачи приписывать только Сталину, и предостерег от крайностей, которые проявились в эмоциональных речах Петровского и Снегова. Эти выступления Болтин отнес к отрицательным примерам обсуждения. Его особенно возмутило то. что в партийном учреждении. по существу, на партийном собрании историков. Снегов позволил себе высказывания антисоветского характера о сговоре Сталина и Гитлера по вопросу о разделе Польши, и т.д. Поддержав Деборипа в его оценке речи Снегова. Болтин поправил коллегу, указав, что Снегов пока еще не в лагере противников социализма, но может там оказаться.
Обсуждение книги Нскрича показало, что существовал определенный водораздел между учеными Института марксизма-ленинизма и историками других научных учреждений. Главным пунктом разногласий явилось отношение к политике Сталина Заявляя па словах о своей верности решениям последних партийных съездов, руководство и сотрудники ИМЯ по сути дела перешли к негласной ревизии этих решений. Это объяснялось, по-видимому. тем. что в коллективе ИМЯ до копна не удалось преодолеть последствий культа личности.
Вместе с тем нельзя не признать, что инициатива обсуждения книги Не- крича в стенах Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, независимо от того, какая при этом преследоватась цель, явилась выражением веяний оттепельных лет. Ведь организаторы дискуссии знали, что книга вызовет неоднозначное восприятие участников этого научного мероприятия, что будет не только резкая критика но и активная защита авторской позиции. Позже ИМЛ уже не решатся па такие рискованные шаги.
26 Там же. С. 329.
263


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
Партийная организация отдела истории Великой Отечественной войны на собрании 29 февраля 196G года обсудила итоги проведенной дискуссии, В резолюции по докладу Болтина говорилось, что в организации обсуждения книги Некрича были допущены серьезные ошибки. Главная из них та. что в здание ИМЛ проникли лица без приглашений. Именно они в ходе дискуссии допустили «огульное охаивание предвоенной политики партии и советского правительства». Партбюро обратилось в партком Института с просьбой поставить перед дирекцией вопрос о наведении порядка в деле допуска в ИМЛ посторонних лиц27.
Мероприятие, организованное в Институте марксизма-ленинизма 1G февраля 1966 года, имело серьезные политические последствия. В ЦК КПСС отнеслись к нему крайне неодобрительно. Затевалось разбирательство этого случая, самой книги и концепции автора. И тут происходит событие. придавшее «делу Некрича» особую идеологическую остроту. В западногерманском журнале «Шпигель» в номере от 18 марта 1967 года появилась статья о Некриче и его книге. Журнал поместил портрет автора книги с подписью под ним: «Некрич - критик Сталина». В статье была врезка, в которой говорилось, что Брежнев па XXIII съезде партии хотел реабилитировать Сталина, но этому воспротивилась группа интеллигенции. Их мнение было выражено историком Некричсм в книге «1941. 22 июня». Далее следовали краткие протокольные записи выступлений участников дискуссии в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС 16 февраля 1966 года.
Комитет партийного контроля ЦК КПСС начал следствие по делу Некрича и обстоятельств передачи за границу записей обсуждения его книги в ИМЛ. Па беседу вызывались нс только автор книги, но и другие участники дискуссии, которые активно защищали научную концепцию Некрича. Автор обвинялся в том, что его книга дала основание для антисоветских выступлений за рубежом. Его упрекали и за то. что он не отмежевался от «антипартийного» выступления Снегова во время дискуссии в Институте марксизма-ленинизма. То обстоятельство, что книга прошла пять уровней цензуры и получила в целом одобрение при обсуждении ее в ИМЛ. не считалось оправданием.
28 июня 1967 года состоялось заседание Комитета партийного контроля под председательством А.Я. Пельше. По «делу Некрича» на заседание были приглашены из Института марксизма ленинизма директор 11. Н. Поспелов, генерал В. Б. Тсльнуховский, профессор Г. А. Деборин, редактор журнала «Вопросы истории КПСС» А.П. Косульников28. О выводах следственной группы по «делу Некрича» доложил Сдобпов. Он суммировал недостатки, о которых говорилось во время обсуждения книги «1941. 22 июня» в Институте 27 РГАСПИ. Ф. 71. Он. З.Д. 250. Л. 28 29.
w С.М.: Некрич А. М. 1941,22 июня. 2-е изд., доп. и перераб. М., 1995. С. 268.
264


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
марксизма-ленинизма, и дополнил их политическими обвинениями: книга порочная, так как опа обеляет политику Франции. Англии и США. играет на руку немецким реваншистам, очерняет положение в советской промышленности. советско-германский пакт изображается как выгодный только Германии. следовательно, очерняет политику советского правительства, оправдывает гитлеровский тезис о превентивной войне и т.д. С политическими обвинениями против Некрича выступил также Поспелов. Главный фигурант рассматриваемого дела записывал высказанные замечания и обвинения членов КПК. Речь директора ИМЛ поставила его в тупик. «Невозможно пересказать всего, что оп наговорил. - вспоминал позднее Некрич. — Это была сплошная мешанина из каких-то воспоминаний о войне. рассказ о том. как лили специальную бронебойную сталь. Все это подавалось в лучших традициях сталинского времени. Слушая Поспелова я чувствовал себя помолодевшим если не на 30. то. во всяком случае, на 20 лет. Оп совершенно беззастенчиво перевирал то. что у меня было написано в книге. Делал оп это со сноровкой профессионала всю свою жизнь посвятившего этому ремеслу. Поспелов прекрасно знал, что он говорит для людей, большинство из которых книги Некрича не читало, а в лице Поспелова чтут саму партийность»29  30.
Деборин активно поддержал своего начальника изложив научную подоплеку порочности книги. Но это мало кого интересовало. Тогда в ход пошла политическая аргументация. Если в дискуссии 16 февраля 1966 года Деборин побоялся в присутствии крупных специалистов устроить разгром книги Некрича то заседание КПК вполне подходило для такого намерения.
Директор издательства «Наука» А. М. Самсонов признался, что издание книги Некрича было ошибкой с его стороны. Другие официальные лица также дружно поддержали обвинения, выдвинутые против автора книги.
В своей речи Некрич отверг все обвинения политического характера, но признал наличие в книге некоторых фактических ошибок. Итог заседанию КПК подвел Пельше, который заявил, что налицо две точки зрения: одна — Некрича. другая - партии. Они несовместимы. Вывод: исключить Некрича из КПСС. В официальном постановлении КПК давалось следующее обоснование исключению А. М. Некрича из рядов КПСС: «...За преднамеренное извращение в книге ‘*1941.22 нюня** политики Коммунистической партии и Советского правительства накануне и в начальный период Великой Отечественной войны, что было использовано зарубежной реакционной
« 30
пропагандой в антисоветских целях» .
Другим обвиняемым по делу Некрича был Л. II. Петровский, научный сотрудник Музея В.И.Ленина. Его выступление в дискуссии 16 февраля 1966 года характеризовалось следователями КПК как антипартийное. Он 29 Там же. С. 272.
30 Там же. С. 278.
265


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политичесхой системы (1965-1985)
решительно и твердо защищал не только свою позицию, но и киш у Некрича. считая ее честной и партийной. Кульминационным моментом речи Петровского было заявление, что партследоватсль Гладнев кричал на него, стучал кулаками по столу и. наконец, откровенно сказал ему: «Я был бы горд, если бы мое имя стояло рядом с именем товарища Сталина»31. В зале поднялся шум. Гладнев дал справку: он действительно стучал кулаком по столу, но извинился перед Петровским.
Второе обвинение, предъявленное Петровскому, состояло в том, что он передал краткую запись выступлений участников дискуссии в ИМЛ за границу. Расследованием этого вопроса занимался КГБ. Председатель комитета В. Семичастный 2 марта 1967 года доложил Центральному комитету КПСС, что краткая запись совещания в ИМЛ 16 февраля 1966 года тенденциозна и имеет провокационную цель бросить тень на деятельность партии и советского правительства в период, предшествующий началу Великой Отечественной войны, что искажения смысла выступлений участников дискуссии носят политически двусмысленный характер32. После допроса в КПК Петровский выступил с «Открытым письмом», в котором полностью согласился с концепцией Некрича и заявил, что его книга честная, правдивая и полезная. По поводу краткой записи хода обсуждения книги в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС в письме говорилось, что дискуссия была открытой, никаких контрреволюционных и антисоветских речей в ней не произносилось, следовательно, составление и распространение записи не является преступлением'33. Принципиальная позиция Петровского усугубила его «вину». КПК вынес ему строгий выговор с предупреждением.
«Дело Некрича» потянуло за собой взыскания, наложенные КПК лицам, причастным к «скандальной» книге: А. М. Самсонову был объявлен выговор за ее издание, Е.А. Болтину и В. Б. Тельпуховскому указывалось на недостатки в организации ее обсуждения в ИМЯ. Военные историки В. М. Кулиш, В. И. Дашичев. В. А. Анфилов давали свои объяснения в КПК, а затем вынуждены были уйти и отставку. Па А. В. Снегова была объявлена «охота». но пока власти не решались привлечь к ответственности человека. 18 лет проведшего в сталинских лагерях. В записной книжке П. П. Поспелова есть такая запись о Снегове: с ним «знакомы руководящие товарищи из ЦК. Поставили в известность т. Демичева. Снегов был у Трапезникова, говорил примерно так: иногда я неудачно выступал - сорвется с языка, а мне приписывают антипартийные высказывания»34. Кого из руководящих товарищей имел в виду Поспелов? Это. безусловно. А. И. Микоян и. по всей вероятности.
31 	Некрич А. .М. 1941,22 июня. 2-е изд., дон. и иерераб. М., 1995. С. 271.
12 См.: Петровский Л. П. «Дело Некрича» и его книга//30 октября. 2003. №35. С. 4.
33 См.: Там же.
34 РГАСПИ. Ф. 629. On. 1. Д. 100. Л. 341.
266


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
Б. Н. Пономарев1’. В последующие годы Снегов, несмотря на давление партаппарата и КГБ. продолжал бороться против сталипизации. держал постоянную связь с диссидентами и правозащитниками*'*6.
Таким образом, даже дозированная, подконтрольная свобода научной мысли как в печатной, так и устной форме была окончательно похоронена. Критика политики партии в прошлом и настоящем приравнивалась к антисоветской деятельности и каралась в административном и судебном порядке. По мере укрепления консервативно-догматических позиций в руководстве КПСС усиливались гонения на свободу выбора темы исследования и научного мышления. Эта политическая атмосфера во многом объясняет приоритеты и направления публикаторской и исследовательской работы Института марксизма-ленинизма и научно-теоретический уровень его изданий. ИМЛ. как и Академия общественных наук при ЦК КПСС, ассоциировались в представлениях академической научной школы как очаг догматизма и консерватизма3'.
Руководство партии было обеспокоено положением в общественных науках. Во второй половине 60-х годов ЦК КПСС принял два постановления - о состоянии общественных наук и мерах повышения их идейного и научного уровня. Исходя из решений ХХП1 съезда КПСС (I960), необходимо было выработать новые приоритеты идейно-воспитательной работы и научно-исследовательской деятельности и усилить партийный контроль в идеологической области.
В постановлении от 11 августа 1967 года «О мерах по дальнейшему развитию общественных наук и повышению их роли в коммунистическом строительстве» говорилось о необходимости коренного улучшения системы научной информации и теоретической подготовки партийных кадров и идеологических работников. На Институт марксизма-ленинизма возлагалась задача координации научных исследований по истории партии, осуществляемых в системе АН СССР и ЦК КПСС. Была выдвинута новая установка - обеспечить всестороннее изучение развития марксистской мысли за рубежом, поддерживать постоянные контакты с научными учреждениями стран социалистического содружества и братскими коммунистическими партиями, координировать с ними научно-исследовательскую работу в области общественных наук и совместно разрабатывать формы и методы наступательной пропаганды против антикоммунистической идеологии35  36 37 38.
35 См.: Микоян С. А. Алексей Снегов в борьбе за «десталинизацию» // Вопросы истории. 2006. №4. С. 70,81.
36 См.: Петровский Л.П. Борец против сталинизма//30 октября. 2004. №46. С. 13.
37 См.: Вопросы истории. 1997. №6. С. 112.
36 См.: КПСС в резолюциях съездов, конференций и пленумов ЦК. 9-е изд., доп. и исир. Т. 11. М., 1986. С. 247-248.
267


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политичесхой системы (1965-1985)
Постановление повышало статус ИМЛ как головного научного учреждения в СССР, выступающего координатором научных исследований в области теории и истории научного коммунизма и истории КПСС как внутри страны, так и на международном уровне Это объяснялось продолжавшимся усилением холодной войны, идеологическим наступлением западных государств, пропагандистскими акциями зарубежных средств массовой информации в поддержку гонимых в СССР правозащитников, возникновением разногласий в международном коммунистическом движении.
Второе постановление ЦК КПСС от 15 июня 1968 года «О задачах, структуре и штатах Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС» явилось дополнением и конкретизацией предшествующего. Отметив несомненные достижения ИМЛ в части собирания, издания, разработки и пропаганды идейного наследия Маркса. Энгельса и Ленина, постановление определило основные направления в работе Института:
- в области издания и популяризации произведений классиков марксизма-ленинизма - подготовка и издание совместно с Институтом марксизма- ленинизма при ЦК СЕПГ полного собрания сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса на языках орипшала(МЭГА). дополнительных томов ко второму изданию их произведений, разработка научных биографий Маркса и Энгельса; к 100-летию со дня рождения В.И. Лепина ИМЛ предстояло выпустить дополнительные тома его сочинений, научную биографию, вести работу по созданию биохроники Ленина, подготовить ряд мошн-рафий по истории марксизма-ленинизма;
- в области истории КПСС — завершение в 1970 году многотомного труда по истории партии, разработка важнейших проблем по всем периодам ее деятельности;
- в области партийного строительства подготовить труды, обобщающие опыт КПСС по претворению в жизнь ленинских организационных принципов, раскрывающих закономерности развития и возрастания руководящей роли партии в коммунистическом строительстве;
- в области научного коммунизма ■■ проводить комплексное исследование социально-политических проблем коммунистического строительства, формирования коммунистических общественных отношений, развития социалистических наций;
- в области истории международного коммунистического движения -■ подготовка трудов по истории Коммунистического Интернационала и Парижской коммуны, издание документов Коминтерна, разоблачение реформистских, сектантских идеологических течений и фальсификаторов марксизма-ленинизма.
ЦК КПСС возложил на ИМЛ научно-методическое руководство филиалами институтами истории партии при ЦК компартий союзных республик. МК и МГК и Ленинградском комитете КПСС. Музеем Маркса и Энгельса. Центральным музеем Лепина и его филиалами.
268


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
На Институт марксизма-ленинизма возлагалась обязанность наблюдать за изданием научных трудов и произведений литературы и искусства о жизни и деятельности классиков марксизма-ленинизма. Ранее согласие ИМЛ требовалось на публикацию мемуаров и литературных произведений о Ленине. Отныне Институт должен был оказывать научно-методическую помощь старым большевикам в подготовке к изданию их воспоминаний39.
Указанное постановление призвано было изменить научный облик Института и превратить его в подлинно исследовательское, с точки зрения ЦК. учреждение, которое могло бы оказывать помощь партии в анализе проблем социализма и путей его дальнейшего развития. Координация и сотрудничество ИМЛ с отечественными и зарубежными центрами, качественное улучшение кадрового состава и регулярное снабжение информационными материалами должны были содействовать достижению поставленных целей.
В соответствии с этими задачами произошла структурная реорганизация и изменилось штатное расписание Института. В его составе действовали: отдел произведений К. Маркса. Ф. Энгельса. В. И. Ленина, состоявший из трех секторов (Маркса и Энгельса. Ленина и истории марксизма-ленинизма); отдел истории К11ССС. под руководством которого работал научно-методический кабинет; отдел партийного строительства, отдел научного коммунизма; отдел истории международного коммунистического движения; отдел филиалов и координации научно-исследовательской работы; Центральный партийный архив; Библиотека и Музей Маркса и Энгельса. ИМЛ осуществлял научно-методическое руководство Центральным музеем В. И. Ленина. На 1 января 1970 года в штате ИМЛ числилось 646 человек40.
Институт имел филиалы в Москве, Ленинграде и 14 союзных республиках. Они занимались главным образом подготовкой истории партийных организаций своих регионов. В союзных республиках переводились на национальные языки сочинения и биографии классиков марксизма-ленинизма.
Были укреплены кадрами традиционные отделы и скомплектованы новые подразделения. Пополнение научных сил шло в основном за счет бывших партийных работников, в том числе из периферии. Но когда была развернута работа новых отделов, выяснилось, что подбор кадров не обеспечивал в полной мере выполнения поставленных перед Институтом задач.
Новая ориентация ИМЛ преимущественно на теоретические и идеологические проблемы потребовала смены руководства. В1967 году директором Института стал академик Петр Николаевич Федосеев, возглавлявший ранее Институт философии Академии наук СССР.
В ИМЛ закончилась эпоха закоренелого сталиниста Поспелова, который руководил Институтом (с перерывом) в течение почти 10 лет. Стоит 39 См.: Справочник партийного работника. Вып. 9. М., 1969. С. 251 254.
" РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 254. Л. 36.
269


ИМЛ в условиях нарастания хризисасоциально-политичесхой системы (1965-1985)
заметить, что видный историк, академик РАН К). А. Поляков, хорошо знавший 1 [оспслова по работе и в быту, нс согласен с однозначной оценкой деятельности «придворного ученого», любимца Сталина. Он подчеркивает противоречивость натуры Поспелова, отражавшую политические и социальные процессы Советской страны в военные и послевоенные годы. В очерке о II. Н. Поспелове Поляков пишет: «Таким и был — противоречивым, сам того нс ведая; разным, сам считая себя цельным; податливо карьерным, искренне считая себя принципиальным; сочетавшим идейную непоколебимость с политическим оппортунизмом; прямоту старого партийца с лукавством кремлевского царедворца; бескорыстным, но отнюдь не возражавшим против немалых материальных привилегий послевоенных лет»41. Может быть, такой образ ближе к реальной исторической личности, но наличие определенных положительных черт не снимает ответственности с Поспелова. который, будучи, по мнению академика, честным, идейно громил не менее честных, чем он.
Федосеев, всецело поддерживая консервативный курс брежневского руководства, старался более гибко проводить линию партии, делая упор на анализ диалектики происходящих процессов в современном мире и идеологической борьбы. Шестилетний период его пребывания на посту директора ИМЛ в целом не ознаменовался прорывом в исследовательской деятельности Института. При нем была расширена тематика исследований, появились некоторые фундаментальные труды, укрепилось сотрудничество с отечественными и зарубежными научными учреждениями. Однако дирекции Института в эти годы не удалось ни в малейшей степени выйти из господствующих догматических схем в общественных науках. Более того. ИМЛ содействовал консервации марксистско-ленинских догматов, выступая их стражем, пресекающим попытки по-новому рассмотреть те или иные вопросы истории и современного состояния социалистического общества.
Институт не смог откликнуться на острейшие проблемы, которые волновали все общество. Без сомнения, наиболее актуальной проблемой истории в этот период была объективная опенка деятельности и личности Сталина в целом, и особенно в период большого террора 30-х годов. В 1969 году в Cl IIА вышла в свет на английском языке книга Р. А. Медведева «Перед судом истории», посвященная исследованию общественно-политической системы СССР в 30-е годы и деятельности Сталина. Значительное место в ней уделялось массовым политическим репрессиям. Книга вызвала большой читательский интерес за рубежом. В течение двух лет она была выпущена в 12 странах мира. В 1974 году «Перед судом истории» появилась в США на русском языке.
41 	Отечественная история. 1999. №5. С. 156.
270


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
Нельзя сказать, что выход в свет этой книги за рубежом был неожиданностью для советского руководства. Медведев писал свою книгу не тайно. Он имел связи с работниками ЦК КПСС, ставил их в известность о своей работе. Встречался с директором Института марксизма-ленинизма, беседовал с главным редактором Политиздата12. А когда работа была завершена, он обратился к секретарю ЦК КПСС М. А. Суслову с просьбой о приеме для беседы об основных проблемах книги «Перед судом истории»13. В приеме ему было отказано. Рукопись книги передали в Отдел пропаганды ЦК КПСС, откуда поступил отрицательный отзыв. Заведующий отделом В. И. Степаков предлагал санкции против автора41. 4 августа 1968 года председатель КГБ при СМ СССР Ю. В. Андропов предложил ЦК КПСС принять меры противодействия появлению на Западе книги Медведева «Перед судом истории»42  43 44 45. И февраля 1969 года три отдела ЦК (пропаганды, науки и учебных заведений, культуры) в своем отзыве охарактеризовали книгу «Перед судом истории» как антисоветскую. Вносилось предложение рассмотреть вопрос о пребывании Медведева в рядах КПСС46.
Для Медведева стало совершенно яспо, что его книга ни в каком виде не может быть издана в СССР, что его ожидают преследования, тем более что он и его брат, биолог Жорес Александрович, находились под негласным наблюдением КГБ как диссиденты. Автор принимает решение о выпуске своего труда в США. В предисловии к переработанной и дополненной книге, вышедшей в СССР в 1990 году под названием «О Сталине и сталинизме». Медведев пишет: «В начале 1969 г., когда был завершен одиннадцатый вариант рукописи, я решил опубликовать ее за границей. Главной причиной такого решения были реальная угроза реабилитации Сталина, с одной стороны, а также угроза репрессии меня и моего брата Жореса - - с другой»4'.
Об обстоятельствах, сопутствовавших работе Медведева над книгой и ее изданию, пишет в своих воспоминаниях заместитель директора Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС 11. А. Родионов: «Любопытный факт: Ю. В. Андропов, в бытность свою секретарем ЦК КПСС, не только не осудил его работу над книгой "Перед судом истории'’, но и советовал продолжать ее. Однако, став вскоре председателем КГБ, Андропов передал Медведеву свое пожелание продолжать начатое исследование, но не издавать рукопись за рубежом, ибо в противном случае против того будут приняты меры, а он, Андропов, не сможет ему помочь. Медведев не внял совету и свой первый большой труд, посвященный Сталину и сталинщине, издал в США, после чего
42 См.: Медведев Р. А. О Сталине и сталинизме. М., 1990. С. 6.
43 РГАНИ. Ф. 89. Оп. 17. Д. 49. Л. 5.
44 Там же. Л. 4.
45 Там же. Л. 2.
46 Там же. Л. 3.
4' Медведев Р. А. О Сталине и сталинизме. М.. 1990. С. 6.
271


ИМЛ в условиях нарастания хризисасоциально-политической системы (1965-1985) был исключен из партии ’’за клевету па советский общественный строй'*48. В воспоминаниях Родионова, написанных незадолго до распада СССР, явно ощущается интерес к альтернативным концепциям в историко-партийной науке, но в период его работы на посту заместителя директора ИМЛ свое благосклонное отношение к свободе научного исследования ему было трудно проявить. Вместе с тем даже в тяжелейших условиях непоколебимого консерватизма решать научные, общественные, бытовые и прочие проблемы с Родионовым было легче, чем с директором Института.
Тема ’’Сталин и сталинизм'* нс стала предметом самостоятельного исследования в Институте марксизма-ленинизма и в последующие годы. Она была за- 11рстной. 11ожалуй, И МЛ и не мог бы дать объективную и всестороннюю оценку личности и политики Сталина. Показательным является следующий факт. В 1979 голу Институт предоставил рецензию на статью "И. В. Сталин'*, присланную из редакции энциклопедии "Политическая экономия'*. В рецензии утверждается, что статья представляет определенный интерес, так как впервые делается попытка показать роль Сталина в разработке экономической теории в годы строительства социализма. Статья развеивает утверждение о некоем теоретическом застое в партии на протяжении длительного времени после смерти Ленина. Однако, по мнению рецензента, в статье недостаточно раскрыто значение труда ’’Экономические проблемы социализма в СССР'*, в котором Сталин высказал ряд принципиальных в теоретическом и практическом отношении положений о характере и использовании товарно-денежных отношений в условиях победившего социализма». Далее говорится, что в статье не показан вклад Сталина в разоблачение попыток троцкистов и бухаринцев подменить ленинское понимание политэкономии социализма антинаучными концепциями. Статья в том виде не рекомендовалась в печать49.
Образ мышления и духовный климат в Институте вполне соответствовали партийным установкам. В 1970 году ИМЛ поднял свой официальный престиж, активно участвуя в научных и пропагандистских мероприятиях. посвященных 100-летию со дня рождения В. И. Ленина. В следующем году отмечалось 50-лстие деятельности ИМЛ. Дирекция считала И января 1921 года начальной датой существования Института. В связи с юбилеем она предложила ЦК КПСС наградить Институт марксизма-ленинизма орденом Ленина, провести торжественное собрание и выделить средства для премирования сотрудников50. Эти предложения были поддержаны.
За заслуги в собирании, издании и пропаганде идейного наследия классиков марксизма-ленинизма и в связи с 50-летие.м со дня основания Институт 48 Родионов II. А. Как начинался застой? Заметки историка // Знамя. 1989. №8. С. 203-204.
49 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 283. Л. 527 530.
50 Там же. Д. 254. Л. 247.
272


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
был награжден орденом Ленина. Это была норная и единственная награда Института. Она по нраву принадлежала по только современному коллективу сотрудников, но и предшествующим поколениям, трудом которых в Институте были собраны, сохранены, обработаны, пущены в научный оборот бесценные архивные документы и уникальные книжные фонды.
Торжественность юбилейного мероприятия была снижена тем обстоятельством. что после оглашения У каза Президиума Верховного Совета СССР о награждении Институту не была вручена награда. Дирекция рассчитывала, что орден будет вручать генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев, но ожидание этого акта затянулось. Генсек так и нс приехал в ИМЛ. Лишь спустя два года. 17 января 1973 года. Институт получил свою государственную награду. К знамени Института орден Ленина прикрепил секретарь ЦК партии М. А. Суслов. В своей речи он меньше всего говорил о заслугах Института. остановившись на значении марксизма-ленинизма и решений XXIV съезда КПСС (1971) в борьбе за коммунистические идеалы01.
События, связанные с вручением Институту марксизма-ленинизма ордена Ленина. оставили в коллективе горький осадок. У части сотрудников появилось сомнение в том, что ЦК действительно высоко ценит деятельность ИМЛ. Награда могла быть лишь формальным юбилейным актом.
В партийных решениях об общественных науках всегда подчеркивалась необходимость творческого развития революционной теории, но на практике это право было монополизировано Центральным комитетом КПСС. В Институте, как и в других научных коллективах, были сотрудники, способные противодействовать укреплению догматизма, но мощный аппаратный пресс не позволял раскрыться творческому потенциалу здравомыслящих интеллектуалов. Перечисляя «оазисы творческой мысли» в годы застоя, академик Г. А. Арбатов обходит ИМЛ. который себя никак не проявил в качестве такового*  52.
К числу тех коллективов, в которых проявилось сопротивление давлению консерватизма, был Институт истории СССР АН СССР. В начале 70-х годов там сложилось «новое направление» в исторической науке. Его представляли К.Н. Тарновский. И.Ф. Гиндин. В. В. Адамов. А.Я. Аврех. Л. М. Иванов. П.Г. Галузо. М.Я. Гефтер. К.Ф. Шалило, В.П. Данилов. П.В. Волобуев. Ученые, работавшие в области истории российского империализма, а также трех российских революций, пришли к выводу о необходимости пересмотреть прежние взгляды и найти новые подходы к изучению этих ключевых проблем. В частности, ими было доказано, что в прежних исследованиях преувеличивалась экономическая зрелость дореволюционного российского капитализма, !| См.: Вопросы истории КПСС. 1973. №2. С. 3-7.
52 См.: Арбатов Г. А. Общественная наука и политика// Наука и власть: Воспоминания ученых-гуманитариев и обществоведов. М., 2001. С. 42-48.
273


ИМЛ в условиях нарастания хризисасоциально-политичесхой системы (1965-1985)
что крупнокапиталистический уклад экономики оказался более сложным и противоречивым, породившим остроту социальных конфликтов. В аграрном секторе не утвердились зрелые рыночные отношения в качестве господствующих порядков. Историки пришли к выводу, что в Февральской революции буржуазия оказалась невольным союзником пролетариата и восставших солдат, а роль большевистской партии в этой революции преувеличена, и т.д. Словом, «новое направление» стремилось покончить с односторонностью в исследовании социально-экономических предпосылок Октябрьской революции, не подвергая сомнению ни ее закономерность, ни социальное содержание. Новизна подходов осуществлялась на базе марксистско-ленинской идеологии. Однако Отдел науки ЦК КПСС не мог допустить такую вольность со стороны академических историков. Мобилизовав представителей традиционной школы, он добился осуждения «нового направления». Вольнодумцев обвинили в отступлении от ленинского анализа движущих сил Октябрьской революции, что было равносильно ревизионизму.
В марте 1972 года Бюро отделения истории АП СССР под руководством академика 11. Н. Поспелова завершило разгром «нового направления». Позднее Волобуев был освобожден от должности директора Института истории СССР53.
Проблемы, которыми занимались представители «нового направления», входили в сферу научных интересов ИМЛ. но Институт не поддержал попыток творческого, недогматического подхода к решению поставленных задач. Орган ИМЛ «Вопросы истории КПСС» был в числе рупоров тенденциозной критики «нового направления» и отдельных его представителей.
Значительные силы ИМЛ были сосредоточены на разработке концепции развитого социализма. Выдвижение руководством партии термина «развитой социализм» было признаком кризиса официально трактуемого в советском обществе марксистско-ленинского учения о научном коммунизме. По мере того, как страна приближалась к заветному рубежу, к 1981 году, когда в соответствии с Программой КПСС в СССР должен быть построен коммунизм, для всех становилось очевидным, что никакого приближения к коммунизму нс происходит. Наоборот, в стране наблюдались процессы, идущие вразрез с коммунистическими принципами. Плановое хозяйство показывало свою неэффективность, в стране росла теневая экономика, все более сказывался дефицит промтоваров и продовольствия. Господствующее положение в обществе занимала партийно-государственная номенклатура, социальное расслоение между верхушкой общества и трудящимися массами возрастало. В духовной жизни падал интерес к идее «светлого будущего», социалистическая демократия была дискредитирована преследованиями инакомыслящих.
э3 Волобуев II. В. История отвечает не па все вопросы // Наука и власть: Воспоминания ученых-гуманитариев и обществоведов. М., 2001. С. 124 -125.
274


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
Партийная пропаганда па протяжении десятилетий продолжала утверждать, что страна уверенно идет ленинским курсом к коммунизму и малейший отход от ленинизма недопустим. И вдруг в начале 70-х годов задним числом КПСС объявляет, что страна будто бы находится в новой фазе своего пути к коммунизму - фазе развитого социализма. По предусмотренный партией развитой социализм теперь надо было совершенствовать. Задача построения коммунизма оставалась, по никаких сроков окончания этого строительства не указывалось. Получился теоретический конфуз, который выдавался за творческое развитие марксизма-ленинизма. Об этапе развитого социализма ничего не говорится в произведениях классиков, этого понятия не было ранее и в партийных документах. ЦК выдвинул новую формулу, а Институту марксизма-ленинизма следовало подвести пол нее теоретическую основу.
Инициатива в постановке термина «развитой социализм», по утверждению В. А. Медведева, занимавшего в начале 70-х годов пост заместителя заведующего Отделом пропаганды ЦК КПСС, принадлежит ЦК СЕПГ. В проекте одного ответственного документа партийные идеологи ГДР дали обоснование задачи строительства развитого социализма. Документ был направлен для рассмотрения в Институт марксизма-ленинизма. Под руководством П.Н. Федосеева в его обсуждении участвовали Г.Д. Обичкин. Г. А. Деборин, А. И. Соболев и от ЦК КПСС Медведев. Руководство ИМЛ поддержало предложение немцев. Медведев высказался против нового понятия, указывая, что социализм не может быть неразвитым54  55.
Для ЦК КПСС идея немецких коллег стала палочкой-выручалочкой. Инициатива СЕПГ была перехвачена. Понятие «развитой социализм» стали всемерно раскручивать в партийной пропаганде и в псевдонаучных изданиях. Институту марксизма-ленинизма в этом деле отводилась особая роль. Он должен был доказывать, что партия под руководством «верного ленинца» Л. И. Брежнева внесла крупный вклад в развитие марксистской теории.
Академик Т. И. Ойзерман вспоминает следующий диалог с известным советским философом Г. Е. Глезерманом, убежденным сторонником теории развитого социализма. «Вы постоянно уверяете. - сказал Ойзерман. — что у нас построен развитой социализм, совершенно игнорируя ленинское положение о том. что для этого необходимо превзойти капитализм по производительности труда». На это без тени растерянности его собеседник отвечал: «Да, мы отстаем по производительности труда, но наше производство более эффективно: нет безработицы, все развивается по плану, целесообразно»5’.
54 См.: Медведев В. А. Проз])ение, .миф или предательство? К вопросу об идеологии перестройки. М., 1998. С. 44.
55 Философия и история философии: Актуальные проблемы: к 90-летию Т.И. Ойзермана. М., 2004. С. 55.
275


ИМЛ в условиях нарастания хризисасоциально-политичесхой системы (1965-1985)
Если философская элита не могла разобраться с концепцией развитого социализма, то каково же было положение авторов исследований и пропагандистов ИМЛ. которые должны были уложить эту концепцию в прокрустово ложе марксизма-ленинизма. Работавший при Л. И. Брежневе на различных руководящих постах в Отделе пропаганды ЦК КПСС, а при М. С. Горбачеве ■ директор Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС академик Г. Л. Смирнов оценивает казус с развитым социализмом как стремление руководства партии показать, что оно творчески развивает марксизм- ленинизм. «Такие словесные фалыпфонтаны лишь частично объяснялись некомпетентностью пишущих и озвучивающих написанное. Главное же. они вызывались стремлением приукрасить достигнутое, показать во что бы то ни стало успех, найти обязательно нечто ’’новое'*, если его не было его придумывали. Что-то вроде Потемкинских деревень»06.
У партии не хватило мужества честно сказать народу, что строительство коммунизма в указанные сроки оказалось невозможным и почему, какие объективные причины и собственные ошибки помешали этому, каковы реальные возможности достижения поставленной цели. В общественном сознании престиж КПСС и ее научно-теоретического института заметно падал, особенно в научных кругах. Его пытались поддержать путем организации в ИМЛ научно-теоретических конференций, посвященных юбилейным датам: 50-летию Октябрьской революции. 150-летию со дня рождения К. Маркса. 100-летию со дня рождения В. И. Ленина. 50-летию образования СССР и др. После каждого партийного съезда в Институте собирались ведущие обществоведы на всесоюзную конференцию, обсуждали вклад КПСС в развитие марксистско-ленинской теории. Но эти мероприятия нс давали ничего конструктивного в деле анализа реального положения в стране, имеющихся противоречий в обществе, все более проявляющихся признаков стагнации в социально-экономической области. На конференциях звучали ритуальные фразы о повышении роли КПСС в строительстве коммунизма. о неуклонном следовании ленинским заветам под руководством Центрального комитета партии во главе с верным ленинцем Леонидом Ильичем Брежневым.
Вторая крупная научная проблема, которая относилась к приоритетным направлениям деятельности ИМЛ. - теория и практика национальных отношений. Вручая Институту орден Ленина. М. А. Суслов отметил как непреложный факт, что КПСС «правильно, по-ленински, решила сложнейший национальный вопрос, создав такое могучее, многонациональное государство, в котором навсегда утвердились принципы интернационализма, равенства, единства и братской дружбы между всеми свободными нациями и народностями... На почве этого единства и сплоченности у пас образовалась новая
56 	Смирнов Г. Л. Уроки минувшего. М., 1997. С. 146.
276


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
историческая общность людей - советский народ»3'. Это был очередной миф партии, которому следовало придать реальные научные очертания. Выполнением этого политического заказа занимался Институт марксизма-ленинизма.
В 70-е годы духовная жизнь страны, соответственно и научно-исследовательская и пропагандистская деятельность ИМЛ. характеризовались укреплением идеологических мифов и полного штиля в теоретической области. Опальный директор Института истории СССР П. В. Волобуев дал следующую оценку последних десятилетий советской власти: «В конце 60-х годов в партийных верхах решили завинтить идеологические гайки, восстановить, как позднее выразился К. У. Черненко, "идеологическую дисциплину”. Поистине, было что-то символическое в том. что в преддверии краха коммунистической системы ее охранители делали максимум возможного, чтобы довести до абсурда идеологический обскурантизм, мелочную опеку над деятельностью научных учреждений и ученых, ужесточить цензуру, укрепить позиции воинствующего догматизма, сделать невозможным свободный научный поиск, превратить дискуссии в мордобой, а научную печать — в трибуну публичных проработок "виновных" в отступлениях от марксизма»58.
Сказанное в полной мере относилось и к ИМЛ. как к идейному охранителю системы. Но мордобоев в нем не было, так как никто не осмеливался открыто выступать с каким-либо самостоятельным видением проблемы. Но имели место постоянные щелчки и подзатыльники по разным поводам и без всяких поводов.
В 1974 году директором ИМЛ был назначен Анатолий Григорьевич Егоров, занимавший ранее пост главного редактора журнала «Коммунист». С его приходом усилился надзор не только за научной продукцией Института, но и за состоянием духовной атмосферы в коллективе. Он как бы наслаждался властью, поучая всех и вся. Критиканство и менторство стали основным стилем его руководства.
С такой характеристикой нового директора полностью солидарен известный историк, бывший заведующий сектором истории Коминтерна Кирилл Кириллович Шириня: «Новый директор ИМЛ при ЦК КПСС академик Анатолий Григорьевич Егоров относился ко мне с некоей долей предубеждения: не делаю ли я что-нибудь не так, как считает он? К 40-летию VII конгресса Коминтерна наш сектор подготовил сборник документов, куда были включены и многие не публиковавшиеся ранее решения различных органов Коминтерна. Директор, сняв добрую половину новых документов, сказал: "Не нужно выстреливать сразу все хорошие патроны"»59.
37 Вопросы истории КПСС. 1973. №2. С. 5.
w Волобуев П. В. История отвечает не на все вопросы // Наука и власть: Воспоминания ученых-гуманитариев и обществоведов. М., 2001. С. 122.
59 	Шириня К. К. Разный цвет у прожитых времен. М.. 2012. С. 289.
277


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
«Когда я принес Егорову вышедший из печати сборник ’’Третий конгресс Коминтерна'’. — вспоминает бывший ведущий сотрудник сектора истории Коминтерна Фридрих Игоревич Фирсов, то он. открыв именной указатель, упрекнул меня: "Упоминаний Лепина маловато, а вот Троцкого и Зиновьева слишком много". Наделе Ленин упоминался почти на каждой странице книги, а Троцкий всего в пяти случаях, когда его нельзя было не упомянуть, поскольку выступал с докладом па конгрессе»60.
Однажды зав. сектором истории Коминтерна Шириня на заседании дирекции «заметил, что мешает в освещении проблем истории Коминтерна вопрос о тех людях, которых позднее объявили врагами народа. Егоров ответил: рассказывать о позитивной деятельности противников партии означает наносить ей ущерб»61. Приведя еще множество примеров, характеризующих стиль руководства директора. Фирсов заключает: «Егоров был непредсказуем. Обычно решение руководства по любому вопросу его подчиненным представляется худшим из возможных вариантов. Создается возможность предвидеть, каким оно окажется. С Егоровым такое не получалось. Всегда его решение оказывалось гораздо хуже самого худшего, по нашему мнению, варианта. Просто такое мы не могли придумать»62.
Все это осложняло и без того трудное прохождение подготовленных объектов через дирекцию.
М.М. Директор Егоров относился к типу людей, которые любили слушать себя и совершенно не умели слушать собеседника. По каждому поводу он произносил длинные и нравоучительные монологи. Во время проведения дирекций бестактно прерывал выступающего и пускался в пространные рассуждения. не имевшие непосредственного отношения к теме. Он практически не давал возможности руководителю отдела или сектора изложить суть дела. Для Егорова было важно создать впечатление, что он глубже других специалистов разбирается в данном вопросе. Открывая научную конференцию, директор произносил вступительное слово, которое занимало намного больше времени, чем основной доклад. И сидящим в аудитории проходилось выслушивать как бы два доклада ио одной теме: большой - вступительный и покороче - основной. Тем самым докладчику, чаще всего им был один из заместителей директора, оказывалось недоверие.
На партийных собраниях Егоров выступал с заключительной речью, превышавшей по времени основной доклад. Благо, если бы в ней содержались серьезный анализ, самокритика, конструктивные идеи, интересные планы. 60 Фирсов Ф. 34 гола в Институте марксизма-ленинизма Воспоминания историка. М„ 2013. С. 212.
61 Там же.
62 Там же.
278


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
Ничего подобного в выступлениях директора не было. Зато большое внимание Егоров обращал на формальную дисциплину: планы, сроки, отчеты, проведение проверок прихода сотрудников па работу, явку на партсобрания и т.п. Иногда это рвение выливалось в мелочное надзирательство с последующими разборками.
Нагнетание идеологического психоза в этот период особенно сильно ощущалось в Центральном партийном архиве. В октябре 1976 года заведующим ЦПА (по положению заместителем директора ИМЛ) был назначен Дмитрий Иванович Антонюк, работавший до этого в Отделе науки и учебных заведений ЦК КПСС. Партийный чиновник, некомпетентный в архивном деле, не знавший даже элементарной терминологии, был прислан в ЦПА с целью ужесточить контроль нал использованием документов. Антонюк неоднократно ссылался па секретаря ЦК КПСС М. А. Суслова, который якобы сказал, что «Центральный партийный архив - это проходной двор».
Коллектив принял нового заведующего без предубеждений. Однако вскоре отношение к нему резко изменилось вследствие его непредсказуемости и бестактности в общении с подчиненными. Участились скандалы с исследователями. особенно иностранцами, которые, приехав по соглашению, практически не получали доступа к архивным материалам. Больше всего сотрудников возмущало заявление Антонюка о том. что до сих пор коллектив работал плохо, что надо в корне менять порядки, сложившиеся при прежнем руководителе. «Не надо при мне упоминать имя Соловьева», — публично заявлял Антонюк. Это была его роковая ошибка, так как Александр Арсеньевич пользовался огромным авторитетом в коллективе. Когда Соловьев прощался с сотрудниками, некоторые женщины плакали.
Не сложились отношения Антонюка со своими заместителями Юрием Александровичем Аханкиным и особенно Василием Васильевичем Аникеевым, с которым он даже не здоровался. Возникали постоянные конфликты между руководителем архива и заведующими секциями. Рано или поздно крупная «разборка» была неизбежна. Тем более что Антонюк постоянно искал повод для выяснения отношений со своими заместителями и заведующими секциями. При желании повод найти было нетрудно.
Ужесточение допуска исследователей к архивным материалам дирекция Института объясняла идеологическим наступлением антикоммунизма. На Западе появлялись книги по истории КПСС, которые в Советском Союзе оценивались как враждебные. Время от времени публиковались ленинские документы, подрывавшие культивируемый в СССР образ вождя. Особую опасность для устоев советской власти дирекция ИМЛ видела в распространении в капиталистических странах сочинений Троцкого. Когда в 1971 году в Париже вышел двухтомник «Бумаги Троцкого», в Институте марксизма-ленинизма случился переполох В нем были помешены наряду с документами Троцкого материалы заседаний Политбюро ЦК партии. Сверка 279


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциалъно-политической системы (1965-1985)
с протоколами, хранящимися в ЦПА. показала, что публикация пс содержит фальсификаций. В ряде западных стран вышли в свет биографии Троцкого. В печатных изданиях ставился вопрос о пересмотре оценок роли Троцкого и Бухарина содержащихся в решениях КПСС, распространялся троцкистский тезис о невозможности построения социализма в отдельно взятой стране. а значит, и в СССР.
15 декабря 1978 года А. Г. Егоров обратился в ЦК с предложением опубликовать в центральных газетах и журналах серию статей, раскрывающих руководящую роль КПСС в советском обществе и борьбу партии против ан- тиленинских уклонов и взглядов Троцкого и других оппозиционеров63.
На фоне этих событий в дирекции усиливалось подозрение, что из Центрального партийного архива происходит утечка секретной информации. И это якобы, вполне возможно, вследствие того, что учет и хранение документов поставлены неудовлетворительно, доступ к ним неоправданно широк. А реальная жизнь подбрасывала факты для подобных суждений.
В марте 1980 года произошел инцидент в деле учета и хранения архивных документов. Суть его такова. В складском помещении Музея Маркса и Энгельса рабочий Н.Н. Львов обнаружил среди пустых коробок, папок, упаковочного материала неучтенные исторические документы, относящиеся по содержанию к профилю ЦПА. Он показал эти материалы известному искусствоведу И. С. Зильбсрштейну. а тот сообщил об этой находке в ЦК КПСС. Найденные документы были переданы в Центральный партийный архив. Они оказались действительно неучтенными. 12 апреля 1980 года директор ИМЛ Егоров написал объяснительную записку в ЦК партии. По содержанию в большинстве своем это были материалы о международном рабочем движении. Значительная часть находки касалась научной и общественно-политической деятельности известного социалиста СДПГ 3. Якоби. Среди бумаг была его переписка с Э. Бернштейном. К. Каутским. Ф. Нансеном. Здесь же находились черновые рукописи Альберта Эйнштейна. Количество найденных документов в письме Егорова не указывалось, научная оценка не давалась.
Когда и откуда эти материалы поступили в ИМЛ. когда и кто их передал в музей и почему они оказались среди макулатуры, выяснить не удалось. В то же время Егоров в своем объяснении написал, что в ЦПА соблюдается система учета и хранения документов: ежегодно проверяется свыше 30 тысяч архивных дел и более 8 тысяч документов, отклонение от учетных данных не обнаружено, состояние документов удовлетворительное.
Не найдя виновных, дирекция тем не менее уволила с работы заведующего секцией реставрации и консервации документов Центрального партийного архива II. А. Годлевского, получил строгий выговор заместитель 63 	РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 283. Л. 283.
280


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
заведующего архивом К). А. Лхапкин64. Директор ЦПЛ не получил даже нарекания, и это справедливо, так как ни он. ни наказанные лица не имели никакого отношения к судьбе неучтенных документов. Истоки этого события, по всей вероятности, относятся к довоенному периоду, когда за границей был куплен фонд Якоби. В то время, как свидетельствуют результаты проверок, внутреннее перемещение документов в пределах Института было поставлено неудовлетворительно.
М.М. Второй, не менее драматический эпизод, связанный с хранением документов, произошел в 1983 году, и я оказался в центре этого события.
На первый взгляд может показаться, что нездоровая морально-психо- логическая ситуация в Центральном партийном архиве сложилась на личностном уровне. На самом деле она была выражением внутреннего протеста коллектива против бездушного формализма бюрократического отношения к делу, грубой политизации любого вопроса, примитивно понимаемой партийности, поощрения наушничества и доносительства — всего того, что пытался внедрить новый руководитель. В итоге на выборах в партийное бюро Антонюк едва не провалился, получив беспрецедентное количество голосов «против». Это был шок для дирекции и парткома Института. Но руководство И МЛ не приняло никаких мер для улучшения деловой и моральной обстановки в архиве, поскольку Антонюк последовательно, прямолинейно, грубо проводил линию Егорова
Заведующий архивом стал искать виновника который якобы агитировал против него. В действительности никто кампании против Антонюка не вел. хотя между собой сотрудники, конечно, обсуждали сложившее положение в архиве. Мы точно знали, что любое нелестное слово в адрес руководителя будет моментально донесено ему. Из нескольких подозреваемых «козлом отпущения» Антонюк избрал меня, так как я имел неосторожность намекнуть ему, что не следует публично шельмовать своего предшественника Тогда он высказался в том смысле, что нам вместе не работать. Я вынужден был освободить пост заведующего секцией ЦПА и перейти в отдел истории международного коммунистического движения ИМЯ, которым руководил А. И. Соболев.
Казалось бы. на этом инцидент был исчерпан. Но дальнейшие события показали, что Антонюк продолжал считатьменя своим врагом. В1982 году в ЦПА в учетных материалах историко-партийной секции обнаружили акт о проведении ревизии фондов в 1976 году. В нем констатировалось, что в ходе проверки не оказались на месте постоянного хранения несколько дел, среди которых значилось дело №52, по описи 71 фонда 17. Под актом стояли три подписи: хранителя JI. П. Кошелевой, старшего хранителя Э. А. Купчи и моя как заведующего секцией. В деле №52 были копии списков и краткие биографические и Там же. Д. 285. Л. 205-207.
281


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
сведения на руководящих работников ряда областей, исключенных из партии за принадлежность к троцкистской оппозиции в 1935 1936 годах. Формально дело не считалось секретным, но поскольку оно касалось троцкистской оппозиции. читателям его не выдавали. О том. что в 30-с годы в партии проводились массовые чистки, было известно из многих официальных опубликованных документов КПСС. Дело использовалось только сотрудниками архива для составления картотек и выполнения социальных запросов.
Поднялся невероятный шум: в архиве пропало секретное дело, а руководство Института только сейчас об этом узнало! Дирекция создала комиссию по проверке состояния храпения документов в I Центральном партийном архиве под председательством П. Л. Родионова.
10 марта 1983 года Егоров направил в I ЦК KI ICC докладную записку о состоянии хранения документов в ЦПА и «пропаже» секретного дела. В ней говорилось, что в предшествующие годы, до его прихода па пост директора Института, в Центральном партийном архиве сложилась нездоровая практика чрезмерно широкого доступа ученых к документам, что привело к отрицательным последствиям, в том числе пропаже дел.
Факту «пропажи» Егоров придал криминально-политический характер. Без фальсификации здесь не обошлось. В записке директор указывал, что ранее ревизия фондов нс проводилась. Годом раньше он писал в ЦК совершенно противоположное и называл большие объемы проверенных дел и документов. Отсутствие дела №52 было выявлено как раз в результате проведенной ревизии, а также найдены дела, которые прежде числились отсутствующими. В архивной практике это в порядке вещей: какое-то количество единиц храпения всегда временно отсутствует в результате того, что хранитель по невнимательности ставит дело нс па свое место. В абсолютном большинстве случаев дело потом обнаруживается.
В секции историко-партийных документов до середины 70-х годов старшим хранителем работала старейшая сотрудница Института М. И. Логвинова. которая обладала особым чутьем поиска отсутствующих документов. Не было случая, чтобы она по нашла в хранилище временно затерявшееся дело. Достойной замены ей не нашлось.
Вторая неправда состояла в том. что хранитель Л. П. Кошелева, старший хранитель Э.А. Купча и заведующий секцией Мухамеджанов в 1975 году скрыли от руководства факт отсутствия дела №52. Итоги проверки фондов были оформлены соответствующим актом, который был составлен в трех экземплярах: одни для дирекции, второй для секции учета и комплектования. третий оставался у хранителей историко-партийной секции. Члены комиссии не нашли первый и второй экземпляры акта, следовательно, решила комиссия, их и не было. Возникает естественный вопрос: если у меня и хранителей было намерение скрыть отсутствие этого дела, зачем надо было составлять акт и подписывать его?
282


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
Третья дезинформация Егорова была в том. будто я и хранители секции не предприняли мер для поиска отсутствовавшего дела. Ничего подобного. Периодически проводилась ревизия небольшими наличными силами. Искали и находили другие дела. Лично я обнаружил несколько архивных коробок с документами местного управления КГБ СССР (г. Бсрегово УССР), которые были присланы в Ц] IA во временное пользование и. катаюсь, безнадежно исчезли. Огромную работу по наведению порядка в системе обеспечения сохранности документов проделал старший хранитель секции дотошно аккуратный Купча. Но злополучное дело №52 действительно как бы сгинуло.
Заслуживает внимания заключительный пассаж докладной записки Егорова. Не полагаясь на работу и выводы комиссии Института, он просит ЦК КПСС провести квалифицированное расследование обстоятельств пропажи дела №52 силами специалистов. Просьба была удовлетворена. Этим вопросом занялся Комитет партийного контроля.
Первоначально я не сознавал нависшей надо мной опасности. В свое время я изучил историю вопроса и выяснил, что отсутствие злополучного дела было установлено еше в 1965 году, когда секцией заведовала А. II. Соколова, но в тот момент ею не был составлен акт проверки. В этот период я работал в секции документов истории Коминтерна и к хранению документов КПСС не имел никакого отношения. Этот факт подтвердила и комиссия. В процессе выяснения вопроса о том. кому когда для каких целей и сколько раз выдавалось дело №52. мы привлекли к работе также сотрудников других подразделений архива. Таким образом, никакой попытки сокрытия «пропажи» не было. Следовательно, и вины я за собой нс чувствовал, поскольку сделал все. что положено в таких случаях. Конечно, я переживал, так как весь коллектив архива был вздыблен, масса людей была брошена па фронтальный i юиск.
И все-таки главным фигурантом разбирательства сделали меня, хотя я уже не являлся сотрудником архива. Егоров и Антонюк вели со .мной разговор в обвинительном тоне, не допускающем никаких возражений и оправданий. Явный подтекст был такой: секретное дело о репрессиях троцкистов украдено; возможно, оно уже за границей и будет использовано в антисоветской идеологической борьбе. А коммунист Мухамеджанов не понимает серьезности своей вины, раз он ищет всякого рода отговорки. В более уважительном тоне, но в том же ключе со мной беседовали партследователи КПК. В это учреждение не вызывают по пустякам. На вопросы, поставленные следователями КПК. я дал развернутые письменные ответы.
То. что на меня ополчился Антонюк, было понятно — он продолжал линию мести. 'Го. что Егоров солидарен с ним. тоже объяснимо. Но я никак не мог осмыслить одного: почему Егоров. Антонюк и члены комиссии так настойчиво хотят выяснить вопрос, кому лично когда и в какой форме я доложил об отсутствии дела № 52. Я отвечал, что не помню, кому конкретно, ведь прошло почти восемь лет. Составление акта в трех экземплярах и передача 283


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
его в соответствующие подразделения являются общепринятыми этапами обработки информации. Меня вновь переспрашивали, кому я доложил устно. Я действительно не помнил и тем более не могу вспомнить сейчас, кому из руководителей архива я докладывал устно.
С тех пор. как стал заведующим секцией, и в последующие голы я постоянно вел ежедневник. В нем я нашел конспект своего отчета па заседании заведующих секциями 12 октября 1976 года у В. В. Аникеева. Там есть пункт: «Ревизия фондов Кошелева (см. акты)». В ежедневнике я нашел также запись реплики Антонюка на мое выступление на заседании партийного бюро ЦПА 9 декабря 1976 года. Я сказал о необходимости совершенствовать приемы и методы поиска временно отсутствующих дел. при этом высказался некорректно. употребив термин «методология розыска». Эта фраза вызвала раздражение со стороны Антонюка, заявившего, что никаких методологий розыска нс существует, есть лишь одна марксистско-ленинская методология. Эти записи я даже нс показывал членам комиссии, понимая, что в данной ситуации подобные ссылки на личные записи нс имеют никакого значения. Для меня самого было важно еще раз убедиться в том. что ни я. ни хранители не скрывали от руководства ЦПА. в том числе Антонюка, и партийного бюро факт отсутствия определенного числа архивных дел. из которых больше всего вызывало беспокойство злополучное дело №52.
Ясно, что Егорову и Антонюку требовалась, помимо меня, дополнительная жертва из руководства архива Очевидно, для отчета в ЦК заваренная каша нуждалась в крутой приправе. А. А. Соловьев ушел в Общий отдел ЦК КПСС. В. В. Аникеев отвечал за использование документов, значит, оставался Ю. А. Ахапкии. который по обязанности курировал вопросы сохранности документов. Тут была одна существенная деталь: последний раз дело № 52 выписывала его жена работавшая в ЦПА старшим научным сотрудником. Разгадка мне была подсказана одним из ответственных членов комиссии. Оказывается, по задуманному сценарию я должен был указать на Аникеева и тогда вопрос о моей ответственности снимался. План дирекции был такой: моими руками нужно было расправиться с неугодным заместителем Антонюка, и тем самым будут решены две задачи: первая - найден виновник, нс обеспечивший сохранность секретного дела; вторая наконец-то в руководстве ЦПА. по мысли Антонюка будет мир и согласие. Заодно заведующий ЦПА осуществлял заветную мечту личной мести. В случае отказа сыграть роль провокатора мне угрожали исключением из партии. И только тут я осознал, сколь высока ставка в этой грязной игре и какова глубина нравственного падения директора Института депутата Верховного Совета СССР академика Егорова призывавшего с высоких трибун к укреплению коммунистической морали.
Должен сразу оговориться, что не все члены комиссии были настроены на расправу. Некоторые выражали сочувствие, но нс могли изменить ситуацию.
284


На страже догматизма и консерватизма в общественных науках
Когда карты были раскрыты, наступило облегчение. Егоров и компания допустили ошибку, посчитав, что меня можно запугать. Я решил держаться до конца, зная, какой будет финал.
8 августа 1983 года состоялось заседание дирекции под председательством Егорова. Повестка дня гласила: «О работе Центрального партийного архива». 'Гак назывался и документ, подготовленный комиссией пол руководством заместителя директора П. А. Родионова. Записка комиссии была добротной, в пей рассматривался широкий круг вопросов, связанных с обеспечением сохранности документов. «Пропажа» дела №52 проходила в ней как эпизод. Прямого обвинения в мой адрес в ней не было. В записке наряду с моей фамилией упоминался ряд лиц. которые по должности занимались учетом и хранением документов. Но обсуждение вопроса благодаря стараниям Егорова превратилось в «дело Мухамсджанова». Вопрос об умолчании факта «пропажи» дела дополнялся версией о краже в интересах зарубежных служб. Члены дирекции дружно поддержали Егорова. добавляя новые обвинения. Один из них напомнил, что в годы войны на фронте за потерю секретного документа виновника расстреливали перед строем. Директор оказался мягче: он предложил ограничиться увольнением меня с работы. Это было бы для меня лучшим исходом дела. Но тут неожиданно на мою защиту встал председатель профкома Института Ефим Федорович Агафоненков. заявивший, что Мухамеджанова нельзя уволить, так как он является заместителем председателя профсоюзного комитета. Тогда Егоров предложил передать вопрос на рассмотрение партийного комитета. заметив, что речь пойдет уже не только об увольнении с работы, но и об исключении из рядов КПСС.
На заседании дирекции были наказаны заведующий секцией историкопартийных документов Э. А. Купча (снят с должности), объявлен выговор заведующему учетом и комплектованием К). И. Лмиантову и заместителям заведующего ЦПА В.В. Аникееву и Ю. А. Ахапкину. Пострадал и организатор грязной игры Антонюк - ему объявлен выговор. Он не учел того, что дело, замешанное на троцкизме, ни для кого не может иметь благополучного исхода.
Таким образом, спустя почти полвека после громких сфальсифицированных политических процессов против троцкизма в стенах НМЛ прокатился отзвук тех мрачных событий.
Через день. 10 августа 1983 года, партком объявил мне строгий выговор. Почему же не исключили из партии, как угрожал директор? Перед заседанием партийного комитета я заявил секретарю, что в случае исключения на заседании бюро райкома партии я расскажу о шантаже, интригах, сведении личных счетов в руководстве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Секретарь парткома сразу побежал к директору. Мое заявление подействовало. значит, мой расчет был верным. Дирекция и партком испугались огласки.
285


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
Вспоминать н рассказывать об этом малоприятном событии не доставляет удовольствия. Но оно очень показательно для духовной атмосферы партийного учреждения периода брежневского застоя. Я не стал бы об этом писать, если бы нс финальная сцепа этого спектакля. Буквально на следующий день произошла сенсация. В Центральном партийном архиве было «совершенно случайно» обнаружено секретное дело №52 по описи 71 фонда 17 и возвращено на свое постоянное место хранения.
В случайность находки я не верю. У меня для этого есть достаточные основания. Когда я изъявил желание участвовать в розыске отсутствовавшего дела, мне было отказано без объяснения причин. Я нс получил доступа к учетным документам для самостоятельного изучения вопроса. Выводы комиссии. содержавшие неточные фактические сведения, мне стали известны лишь после заседания дирекции. Словом, было сделано все. чтобы отстранить меня от расследования. Очевидно, устроители спектакля боялись, что я могу найти пропавшее дело и тогда рухнет вся затея. По всей вероятности, в результате массовой фронтальной многомесячной ревизии фондов искомое дело было найдено и без лишнего шума снова запрятано. А когда расправа состоялась, находку достали из сейфа чтобы составить победную реляцию в ЦК КПСС. А как же пострадавший Антонюк? Он доигрался!
О нравах тогдашнего руководства говорит и тот факт, что перед наказанными людьми никто из руководителей не извинился, незаслуженные взыскания оставались в силе. Партком отказался отменять объявленный мне строгий выговор. Не мог же партийный комитет признать, что он совершил ошибку. Секретарь парткома заявил, что работа по розыску отсутствующих дел будет продолжена и мне не миновать нового, более строго взыскания. Я вынужден был уйти из Института и вернулся в перестройку, когда Егоров и Антонюк стали прошлым.
Спустя много лет. уже после распада СССР, я неожиданно встретил Дмитрия Ивановича Антонюка в бывшем Центральном партийном архиве. Здороваясь со мной, он сказал: «Не обижайтесь, мы оба были жертвами системы». Я не стал спорить.
В такой удушливой атмосфере сотрудники Института марксизма-ленинизма работали вплоть до периода перестройки.
Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя
Изменение политических ориентиров после октябрьского (1964) пленума ЦК КПСС привело к коррекции направлений и планов издательской и исследовательской деятельности Института Вместе с тем обеспечивалась преемственность плановых заданий, прежде всего в публикации идейного 286


Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя
наследия классикон марксизма-ленинизма и партийных документов. В этой области ИМЛ оставался монополистом.
Рассматриваемый период характеризуется плодотворностью издательской деятельности Института. В течение 1965 1985 годов вышли в свет около 750 книг, включая справочные и библиографические издания.65 В это число входят также малотиражные ротапринтные издания научных отделов. ЦПА и Библиотеки ИМЛ.
Количественный рост научной продукции был вызван целым рядом причин, прежде всего расширением направлений и тематики научных исследований. что вытекало из Постановления ЦК КПСС от 15 июня 1968 года «О задачах, структуре и штатах Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС». Сыграло свою положительную роль и налаживание сотрудничества ИМЛ с научными государственными учреждениями. Институт стал участвовать в изданиях, которые готовились другими научными центрами страны. Исследовательская деятельность отделов и секторов активизировалась благодаря проведению научных конференций, материалы которых печатались в бюллетенях ИМЛ.
Дирекция стала разрешать подготовку индивидуальных монографий руководителям отделов и секторов и некоторым научным сотрудникам. Индивидуальные авторские труды являлись плановыми, и разрешение на выход давала дирекция. Внеплановые работы сотрудников через дирекцию не проходили. За публикациями такого рода был установлен жесткий контроль. Активная исследовательская работа сотрудников за гонорары не поощрялась. Ученый секретарь Института в годовых отчетах сверял соотношение плановых и внеплановых опубликованных книг, брошюр, статей, сообщений, рецензий и др. Уличенные в сокрытии публикаций «на стороне» получали замечания. Потенциал ведущих научных кадров не мог быть в полной мере реализован, поскольку совместительство, даже в форме научного руководства аспирантами в высших учебных заведениях, не разрешалось.
Другой особенностью научной деятельности Института в эти годы было увеличение выпуска монографических трудов. Соотношение между документальными и исследовательскими объектами стало приблизительно равным, тем самым ИМЛ учел настойчивое требование ЦК партии о повороте лицом к актуальным проблемам коммунистического строительства и идеологической борьбы. Но и этот поворот не снискал Институту лавров коллективного теоретика марксизма-ленинизма. Многочисленные труды о торжестве идей научного коммунизма, о выдающихся успехах коммунистического
65 Подсчеты проведены авто|юм на основании следующих библиографических изданий, выпущенных Библиотекой ИМЛ при ЦК КПСС: Издания Института марксизма- ленинизма при ЦК КПСС (1946 1967 гг.). М, 1987: Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (1968-1981 гг.). М.. 1983: Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (1982-1985 гг.). М„ 1987.
287


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
строительства, о новых созидательных возможностях зрелого социализма, расцвете социалистических наций, дружбе народов, создании новой исторической общности людей ■ ■ советском народе, о пролетарском интернационализме. международном значении опыта КПСС были оторваны от действительности. Растущие противоречия во всех сферах общественной жизни не были предметом исследования Института. Причина тому - установка на раскрытие высокой степени зрелости всей системы социальных отношений, динамизма развития и внутренней стабильности советского строя. Как и прежде. ИМЛ облекал в научные схемы идеи, идущие со Старой площади. Выдвижение собственных, даже нс альтернативных концепций было невозможно.
Документальные же издания, особенно по раннему периоду социалистического движения и классовой борьбы в России и за рубежом, при всех недостатках неизменного принципа партийности имели несомненную ценность. Откровенная фальсификация документов в виде вмешательства составителя в текст (приписки, исправления) не допускалась. Бывали ошибки, связанные с неточными переводами с иностранных языков. Партийность проявлялась прежде всего в отборе документов для печати и комментариях. Материалы властных структур, содержавшие негативную информацию, критику политики партии, не включались в сборники. Наиболее распространенной формой фальсификации документов являлось изъятие неугодных фрагментов текста, чаще всего без указания пропусков. Каждый включенный в сборник документ имел свою легенду (исковые данные), что дает возможность сверки его по первоисточнику. С учетом этих обстоятельств и при критическом подходе к документальным изданиям того периода современный историк может извлечь определенную пользу для научной работы.
Во всех планах и отчетах Института на первом месте стояла подготовка к изданию трудов классиков марксизма-ленинизма. Это являлось самым главным критерием оценки научной деятельности.
После завершения в 1966 году второго издания сочинений Маркса и Энгельса ИМЛ по решению ЦК КПСС приступил к выпуску дополнительных томов. Последний. 50-й. том вышел из печати в 1981 году. В 11 новых томов вошли экономические рукописи 1857-1858. 1861-1863 годов, первые публикации на русском языке рукописного варианта второго тома «Капитала». а также фрагменты отредактированного Марксом французского издания первого тома этого издания. В дополнительные тома включены также наброски статей, планы работ на разные темы. речи, заявления, конспекты и более 100 писем Маркса и Энгельса.
Завершенное второе издание с учетом дополнительных томов стало самой полной публикацией литературного наследства основоположников марксизма. Однако оно не являлось в буквальном смысле полным собранием сочинений, так как некоторые важные труды Маркса не попали в это 288


Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя
издание по идейно-политическим соображениям. Тем не менее второе издание не только существенно обогатило теоретическое наследие Маркса и Энгельса. но и дало в руки партийных пропагандистов дополнительные аргументы для идеологической борьбы партии с фальсификациями марксизма рядом западных ученых. Вместе с тем некоторые положения Маркса и Энгельса были канонизированы советскими идеологами. Так. авторы книги «Идейный арсенал коммунистов» (издание ИМЛ при ЦК КПСС) считали чрезвычайно актуальным главный вывод марксистского учения об исторически преходящем характере капитализма и неизбежной смене его социалистическим строем. Подчеркивалось также, что в условиях развитого социализма происходит реализация предвидения Энгельса о стирании национальных различий в будущем коммунистическом обществе66.
Целям идеологической борьбы служила реализация проекта английского издания сочинений Маркса и Энгельса Между Институтом марксизма- ленинизма при ЦК КПСС и руководством коммунистических партий Великобритании и США было заключено соглашение о совместном издании на английском языке собрания сочинений основоположников научного коммунизма С 1975 года в издательстве «Прогресс» (Москва) совместно с издательствами «Lawrence & Wishart» (Лондон) и «International Publishers» (Нью Йорк) приступили к выпуску томов этого издания. В главной редакции состояли П.Н. Федосеев. Л. И. Гольман. А. И. Малыш. А. Г. Егоров, В. Я. Зе- вин и др.6' Английское издание готовилось на основе и по типу последнего русского издания сочинений Маркса и Энгельса и было рассчитано на 50 томов. До начала перестройки было издано 22 тома выпускавшихся не в порядке нумерации. Этим изданием ИМЛ выходил на широчайший круг читателей многих стран мира хотя тираж томов (30 500 экз.) был меньше, чем у аналогичных изданий на русском языке.
Наиболее значительным издательским проектом стало возрождение довоенного издания МЭГА (Marx К.. Engels F. Gesamtausgabe) - полного собрания сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса на языках оригинала Начатое еще при Рязанове, оно не было завершено. Новый проект, однако, не являлся продолжением МЭГА 20-30-х годов. По объему включаемых материалов издание намного превосходило прежнее, но принципы построения и методика работы с текстами и научным аппаратом в известной степени были сохранены.
Подготовка МЭГА стала возможной после завершения второго издания сочинений Маркса и Энгельса в СССР и аналогичного издания на немецком языке в ГДР. Особое значение немецкого издания состояло в том, что две трети работ Марксам Энгельса воспроизводились на языке оригинала  * 67
“ С.м.: Идейный арсенал коммунистов. 2-е изд., доп. М.. 1979. С. 80-81.
67 Marx К., Engels F. Collected works. Vol. 1-4. M.: Progress, 1975.
289


ИМЛ в условиях нарастания хризисасоциалъно-политичесхой системы (1965-1985)
Эта трудная и ответственная задача была возложена руководством КПСС н СЕПГ на московский н берлинский институты марксизма-ленинизма. Анонсируя проект МЭГА. совместная рабочая группа так определила цель этого издания: вооружить коммунистические и рабочие партии всех стран, прогрессивные, демократические силы и национально-освободительные движения идеями научного коммунизма и удовлетворить «растущий интерес трудящихся во всех уголках земного шара к марксистско-ленинской теории, которая освещает человечеству путь в светлое будущее»68. Нацеленный на решение идеологических задач, этот проект, безусловно, имел и большое научное значение.
Издание МЭГА должно было состоять из 100 томов, охватывающих все литературное наследие Маркса и Энгельса. ()по подразделялось па четыре отдела. В первом отделе печатались книги и статьи, кроме «Капитала»; во втором - «Капитал» и его предварительные рукописи и печатные варианты, а также работы, непосредственно с ним связанные; в третьем — переписка, включая письма третьих лиц; в четвертом - выписки, конспекты, заметки, замечания на полях книг и т.п. Отметим, что в первом издании МЭГА последнего отдела не было. Нумерация томов в отделах была самостоятельной69.
Проект МЭГА не мог быть в полной мерс осуществлен без материалов Маркса и Энгельса, хранящихся в Международном институте социальной истории в Амстердаме. Переговоры с руководством МИСИ увенчались успехом. 21 января 1971 года было подписано соглашение между ИМЛ при ЦК КПСС и ИМЛ при ЦК СЕПГ, с одной стороны, и МИСИ - с другой. 11о условиям соглашения Амстердам передавал партнерам копии документов Маркса и Энгельса, которые отсутствовали в Москве и Перлине. Взамен МИСИ получал копии материалов о международном социал-демократическом движении'0.
В 1972 году был издан пробный том МЭГА. содержавший образцы текстов всех четырех отделов издания. Оп был разослан специалистам разных стран для обсуждения. До той норы такая методика нс применялась в книгоиздательском деле. Лишь после анализа высказанных замечаний и предложений совместная редакционная коллегия давала разрешение на выпуск подготовленных томов. В 1975 году в берлинском издательстве «Dietz» вышли в свет первые тома первого и третьего отделов. В состав редколлегии входили Г. Гейден. А. Г. Егоров (руководители). Р. Длубек. А. И. Малыш (секретари). Л. И. Гольман. С. 3. Левиова. В. Я. Зевин и др. У каждого тома была своя редколлегия.
** Вопросы истории КПСС. 1968. №8. С. 34.
69 См.: Штерн X., Вольф Д. Великое наследие: Исторический репортаж о литературном наследии Карла Маркса и Фридриха Энгельса. М„ 1978. С. 188.
70 РГАСПИ. Ф.71. Оп. 3. Д. 255.Л.75.
290


Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя
Тома отделов выходили одновременно без соблюдения порядка нумерации. Подготовка томов была коллективной. Каждая сторона делала свою часть работы. По мерс накопления опыта сроки подготовки книг сокращались. К середине 80-х годов вышло в свет 30 томов из разных отделов издания.
МЭГА относится к тому типу изданий, которые с полным основанием можно назвать академическими по полноте и принципам публикации. Оно рассчитано на подготовленных читателей, профессиональных марксовсдов. издателей, ученых, изучающих экономическую, политическую, общественную жизнь, социальные движения многих европейских стран второй половины XIX века. МЭГА является первоисточником для перевода трудов и рукописей Маркса и Энгельса с языка оригинала на языки народов мира. В этом его непреходящая ценность. Издание МЭГА нс могло бы осуществиться без той документальной базы, которую собрал ИМЛ. и без бесценного опыта работы с рукописями, накопленного поколениями научных сотрудников Института. Работа над МЭГА дала новый стимул к продолжению поисков рукописей Маркса и Энгельса.
Институт поддерживал постоянные связи с Марселем Шарлем Лонге, у которого все еще оставались документы Маркса и его семьи. Он не спешил с передачей их в Москву, время от времени предлагая какую-то часть своей коллекции за вознаграждение. В 1970 году ИМЛ приобрел 137 подлинных документов, среди которых было 6 рукописей Маркса, одна — Энгельса, а также автографы дочерей Маркса. Поля Лафарга и Шарля Лонге. За это было уплачено 20 тысяч французских франков. В 1971 году Лонге передал еще 166 подлинных документов, в том числе одну рукопись Энгельса. Следующая передача состоялась в 1976-1977 годах. Тогда Институт получил 34 документа, среди которых 4 подлинных фотографии Маркса, а также письма Лауры Лафарг. фотографии дочерей Маркса. Эта партия обошлась Институту в 3 тысячи франков'1.
Материалы Маркса и членов его семьи хранились и у другого правнука Маркса, Поля Лонге. В1978 году от пего Институт получил 169 листов документов и один альбом. Наибольшую ценность представляли копии 85 страниц из 1-го тома французского издания «Капитала» с неизвестными до сих пор многочисленными авторскими вставками, пометками и правками. Па титульном листе книги имелась дарственная надпись Маркса дочери Женин. Тогда же Марсель Шарль Лонге передал Институту 39 оригинальных фотографий Маркса, членов его семьи, письма дочерей и другие материалы'2.
Последняя партия документов, полученная от Марселя Шарля Лонге в 1979 году, состояла из 41 наименования, среди которых два неизвестных
71 РГАСПИ, Ф, 71. Оп. 3. Д. 285. Л. 246,
72 Там же. Д. 283. Л. 57.
291


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциалъно-политичесхой системы (1965-1985)
документа Маркса: запись в тетради дочери Жеппи и пометки па 25 страницах книги Плутарха •«Сочинения о морали и философии» издания 1597 года. За эти материалы владелец вознаграждения нс получил.'3 Часто использовалась и другая форма оплаты, например, приглашение на отдых в Советский Союз дарителей, членов их семьи за счет Института.
Наиболее важные материалы сразу же использовались в работе над биографиями К. Маркса и Ф. Энгельса, пополняли экспозицию музея основоположников марксизма.
К числу изданий, не потерявших научную ценность, следует отнести публикацию протоколов Генерального совета I Интернационала в пяти книгах, осуществленную под редакцией И. А. Бах. Помимо этого были выпушены документальные сборники «Гаагский конгресс 1 Интернационала. 2-7 сентября 1872 г.» в двух томах, включавшие протоколы, отчеты, письма. Вслед за русским переводом эти документы вышли также на английском (язык оригинала для протоколов Генерального совета) и французском языках в издательстве «Прогресс»'4.
Своим значительным успехом Институт считал подготовку фундаментальных биографий основоположников научного коммунизма. Эта престижная работа далась Институту нелегко. В 1968 году вышла в свет биография Карла Маркса под редакцией академика II. Н. Федосеева (746 с.), а в 1970 году — биография Фридриха Энгельса под редакцией академика Л.Ф. Ильичева (627 с.). От дирекции Института эти издания курировала Е. А. Степанова.
О работе над биографией Энгельса рассказал в своих воспоминаниях бывший старший научный сотрудник Б. Г. Тартаковский: «Мне пришлось фактически выполнять все координационные и организационные функции, помимо того, что я был автором двух глав. Степановой принадлежала последняя глава. Остальные были написаны сотрудниками сектора... Тут мне вспомнился один эпизод, сам по себе незначительный, но весьма характерный для нравов, царивших тогда в "идеологических верхах". Когда мы получили первую корректуру биографии Энгельса, ее неожиданно затребовал тогдашний зам. зав. отделом науки ЦК. бывший сотрудник нашего Института Николай Федорович Кузьмин. Вскоре он по какому-то поводу оказался в ЦКБ [Центральная клиническая больница - М.М.] и вызвал меня туда, пожелав высказать свои замечания... Совершенно не помню характера его замечаний. видимо, ничего существенного они не содержали, но самый факт этой встречи, да еще в больнице, мог означать только одно - ни подпись руководителя авторского коллектива (недавнего секретаря ЦК!), ни мнение дирекции Института не были для "всевидящего ока" гарантией от эвентуальных
р РГАСПИ. Ф.71.Оп.З.Д. 285. Л. 246.
’’ См.: Идейный арсенал коммунистов. 2-е изд., доп. М„ 1979. С. 75-76. 292


Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя
ошибок или просчетов, необходима была еще санкция ЦК в лине абсолютно некомпетентного в существе вопроса чиновника. Да н для него самого важно было доложить своему начальству о том. что он что-то такое сомнительное обнаружил и дал соответствующие указания. Любопытно, что он. в отличие от Ильичева, действительно ознакомился с текстом, правда, ничего, кроме пустяковых погрешностей, не обнаружил»'’.
Документальные и исследовательские издания сектора произведений Маркса и Энгельса всегда отличались высоким научным уровнем. В этом подразделении были сосредоточены крупнейшие учепые-марксовсды страны. Сектор подготовил тезисы «Основоположник научного коммунизма», изданные отдельной брошюрой к 150-лстию со дня рождения Карла Маркса. Журнал «Вопросы истории» (1968. №4). посвященный этой юбилейной дате, предоставил свои страницы в основном сотрудникам ИМЛ: Д.М. Кукину, В. С. Выгодскому, В.Э. Куниной. Л. К. Воробьевой. К.Л. Селезневу. С.З. Левиовой. К. В. Соловьевой. Тем нс менее работа этого сектора, как и других подразделений Института, находилась под неусыпным контролем чиновников от науки.
Сектор произведений Маркса и Энгельса принимал участие в разоблачении фальсификаций, появляющихся за рубежом. В марте 1972 года Управление КГБ по Москве и Московской области поручило ИМЛ дать научную оценку книге К. Маркса «Заметки о румынах», изданной в 1964 году в Бухаресте на румынском и других языках. Запрос был связан с тем. что органы безопасности арестовали группу лиц «за националистическую деятельность при изготовлении документа антисоветского клеветнического содержания». Составители этого документа опирались на названную книгу Маркса о румынах.
Сотрудники сектора (Л.И. Малыш и С.З. Левиова) дали обстоятельный профессиональный научный анализ бухарестского издания. Эта книга содержала выписки К. Маркса 1853-1860 годов из памфлета анонимного английского автора «Русские в Молдавии и Валахии» (Лондон. 1849) и из книги французского автора Э. Репьо «Политическая и социальная история дунайских княжеств» (Париж. 1855). Книга подготовлена к печати румынским ученым академиком А. Оцстя и польским публицистом С. Шванном. Введение и комментарии написаны профессором Г. Зане и С. Шванном. Материалы для публикации получены из МИСИ. где хранятся оригиналы.
В результате анализа опубликованных материалов сотрудники сектора пришли к выводу, что составители книги не провели работу по сопоставлению рукописи с конспектируемыми источниками и не отделили замечания Маркса от авторского текста. В результате этого ненаучного подхода читателю
75 Тартаковский Б. Г. Все это было... Воспоминания об исчезнувшем поколении. М., 2005. С. 378,383.
293


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политичесхой системы (1965-1985)
выдаются оценки и выводы французского историка за мысли Маркса. Практически в марксовой рукописи нет его выводов и обобщений. Он заимствовал из прочитанных книг в основном фактический материал.
Что касается введения к книге, то авторы незаслуженно высоко оценивали научные достоинства сочинения Рсньо и искажали его политическую позицию: якобы ои был защитников прав народов па самоопределение. В действительности Рсньо был бонапартистом и выступал за объединение румын под эгидой Франции Наполеона Ill.
Буржуазная западная пресса откликнулась на выход книги рядом тенденциозных рецензий, в которых этот факт рассматривался как заявление Румынии о территориальных претензиях к СССР'6. Так подготовители книги К. Маркса «Заметки о румынах» вольно или невольно осуществили подлог. носивший пс только научно-исторический. но и политический характер.
Работа сектора произведений Ленина еще в большей степени была связана с текущими политическими и идеологическими вопросами. Закончив работу над Полным собранием сочинений Ленина. ИМЛ дополнил четвертое издание пятью новыми томами. В них были опубликованы наиболее важные произведения и письма из «тела тех. которые впервые были напечатаны в пятом издании. Таким образом. Институт удовлетворил многочисленные просьбы подписчиков четвертого издания. По своему составу и объему оно несколько приблизилось к Полному собранию сочинений. Одновременно Институт подготовил несколько книг, дополняющих пятое издание. В них были опубликованы такие труды, как «Конспект переписки К. Маркса и Ф. Энгельса. 1844-1883 гг.». «Тетради по аграрному вопросу». «Дополнительные материалы к книге "Развитие капитализма в России"».
К 100-летию со дня рождения Ленина Институт подготовил к печати XXXVI1 Ленинский сборник. В нем впервые было опубликовано более 500 документов, значительная часть которых относится к советскому периоду," Выпуск этого сборника стал возможен благодаря новым поступлениям в ЦПА документов Ленина. В связи с юбилейной датой несколько десятков опытных архивистов и научных сотрудников просмотрели почти 200 тысяч архивных дел в центральных государственных н ведомственных архивах. В итоге было выявлено 65 новых ленинских документов. Из семейных архивов и от отдельных граждан поступили в ЦПА более 50 рукописей, записок, писем, мандатов и удостоверений, написанных или подписанных Лениным. В 1968 1970 годах в фонотеке Всесоюзного института звукозаписи и радиовещания. а затем в Ленинграде, в семье инженера В, В. Новикова, были найдены граммофонные записи речей Ленина «О продовольственном налоге или продналоге и о свободном обмене хлебных излишков», «О концессиях
” РГАСПИ. Ф. 71. Оп. .3. Д. 256. Л. 7.3-75.
77 	См.: Идейный арсенал коммунистов. 2-е изд., доп. М.. 1979. С. 110. 294


Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя
и развитии капитализма». а также ранее неизвестной речи «Беспартийные и советская власть»'8.
В 1968 году Организация Объединенных Наций по вопросам образования. науки и культуры (ЮНЕСКО) и Всемирный союз архивов обратились к учреждениям культуры и архивам всех стран с просьбой провести выявление и дать информацию об имеющихся у них документах Лепина. На эти обращения откликнулись архивы, государственные и научные учреждения и отдельные лица из Австрии. Бельгии. Великобритании. Италии. Франции. Швейцарии. Швеции и других стран. В 1969 году посол Швейцарии в СССР передал министру иностранных дел Советского Союза А. А. Громыко дар швейцарского правительства фотокопии 22 писем Ленина 1913-1914 годов Г.Л. Шкловскому и Ф. Н. Самойлову. Один из английских коллекционеров передал Институту копию письма Владимира Ильича В.Л. Богровой от 28 декабря 1914 года78  79.
Активный поиск документов Лепина продолжался и в последующие за юбилеем годы. В 1974 году старший научный сотрудник Института всеобщей истории И. М. Краснов в период научной командировки в США наряду со своей непосредственной работой по просьбе ИМЛ вел поиск документов по профилю Института. Результаты были впечатляющими. Ученый выявил и скопировал в Национальном архиве. Гарвардском и других университетах значительное число документов историко-революционного содержания. В их числе — более 350 документов Ленина. Это были письма, записки, адресованные Троцкому, резолюции на документах за 1918-1922 годы. Среди доставленных в Москву материалов были также документы Госдепартамента США о деятельности правительства РСФСР и советско-американских отношениях в первые годы после Октябрьской революции. Были сняты также ксерокопии материалов прогрессивной американской печати о России. Ленине, большевистской партии80. Всего за период с 1966 по 1974 год в ЦПА поступило свыше 500 новых документов Ленина. Это было наиболее крупное пополнение фонда №2 Центрального партархива за последние десятилетия81.
100-летис со дня рождения В. И. Лепина отмечалось в СССР на уровне государственного праздника. К нему готовились загодя. Для Института ленинский юбилей стал особым событием. В средствах массовой информации резко повысился спрос на материалы, связанные с жизнью и деятельностью Владимира Ильича. Радио, телевидение, пресса вели «ленинские университеты». Комсомольцы сдавали ленинский зачет. Лекторы, выступающие 78 См.: Соловьев Л. А. 11овое пополнение лен ин папы // Коммунист. 1974. .\® 16. С. 54.
79 См.: Там же. С. 53.
80 РГАСПИ. Ф. 71. Он. 3. Д. 256. Л. 72 74.
** См.: Соловьев А. А. Новое пополнение лепипианы // Коммунист. 1974. .\° 16. С. 53.
295


ИМЛ в условиях нарастания хризисасоциалъно-политичесхой системы (1965-1985)
с ленинской темой, были нарасхват. По всей стране проводились научно- практические конференции, посвященные юбилейной дате. Переиздавались ранее вышедшие ленинские труды, готовились новые издания. Это был звездный час Института марксизма-ленинизма.
Не только сектор произведений Ленина, но и каждое подразделение Института старалось отметить юбилей выпуском книги, посвященной вождю партии и его учению. В 1970 году вышли в свет новые издания: альбом фотографий В. И. Ленина «Вечно живой». «Ленин. Собрание фотографий и кинокадров». «Ленин. Историко-биографический атлас», сборник документов и статей «В. И. Ленин и Коммунистический Интернационал», совместное советско-болгарское издание «Ленин и исторические судьбы болгарского народа» и другие сборники. Тогда же был завершен выпуск пятитомного издания «Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине». Теме собирания, обработки и издания ленинских документов был посвящен коллективный труд Центрального партийного архива «Фонд документов В. И. Ленина». ЦПА совместно с архивом КГБ СССР подготовил сборник «Ленин и ВЧК», вобравший в себя свыше 500 документов, из которых более половины опубликовано впервые. Книга предназначалась для служебного использования.
Столетний ленинский юбилей послужил поводом для начала выпуска нового крупномасштабного проекта «Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. 1870 1924». Накопление фактов жизни и деятельности Ленина велось с 20-х годов. Начиная со второго издания, во всех собраниях сочинений Ленина в каждом томе в виде приложений давались «Основные вехи жизни В. И. Ленина». Полное собрание сочинений зафиксировало 8,5 тысяч сведений82. Неоднократно вставал вопрос о том. чтобы свести воедино собранные факты. После завершения работы над полным собранием сочинений освободившиеся сотрудники получили возможность приступить к новой работе.
Первый том издания «Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. 1870 1924» вышел в юбилейный год. Издание включало: дату (год, месяц. число); краткую запись события, факта общественно-политической и личной жизни, выхода в свет его трудов; источники, подтверждающие приведенные сведения; указатели имен, географических названий, организаций и учреждении. Одно из достоинств биохроники состояло в том, что в ней впервые публиковались незначительные по объему документы: записки, распоряжения. резолюции, надписи, пометки и т.п.
В целом издание составило 12 томов, каждый объемом примерно 44 печатных листа. Оно было завершено в 1982 голу, справочный том вышел 82 См.: Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника.1970-1924. М., 1970. Т. 1. С. VI.
296


Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя
в 1985 году. Над этим изданием работал почти весь коллектив сектора произведений Ленина. Первые семь томов вышли под обшей редакцией Г. 11. Голикова. В.Я. Зсвина. Г.Д. Обичкипа и Л.Л. Соловьева. Начиная с восьмого тома, в редакцию входили Г.II. Голиков. М.П. Мчсдлов. Г.Д. Обичкин и Д. И. Антонюк.
В биохропику Ленина было включено около 40 тысяч фактов. В ней впервые было напечатано 6 тысяч новых документов83. В тот период утверждалось. что в издание вошли все известные и проверенные факты. Когда стали доступными для читателей секретные документы из фонда Ленина, то выяснилось, что составители не использовали их в этом труде. Несмотря на это. биохроника относится к числу фундаментальных изданий, которые не может обойти вниманием ни один серьезный исследователь, изучающий жизнь и деятельность Ленина, историю большевистской партии и первых лет Советского государства.
100-летие со дня рождения Лепина вызвало бурный поток литературных произведений, идеологический контроль за которыми должен был осуществлять ИМЛ. Считалось, что только сотрудники Института могут дать абсолютно точный политический и нравственный портрет вождя. В этом деле ИМЛ проявил себя как бдительный цензор, оберегающий тот образ Ленина. который создавал сам в соответствии с канонами партийной пропаганды. При этом Ленин был превращен в духовный и нравственный символ, выраженный в лозунге: «Ленин живее всех живых!».
С 1967 года в течение трех лет при активном участии ИМЛ продолжалось разбирательство с рукописью книги Б. В. Яковлева «Ленин. Страницы автобиографии». Книга готовилась к печати в издательстве «Молодая гвардия». Некоторые отрывки из нее были опубликованы в молодежном журнале «Смена». Эта публикация подверглась резкой критике в главном теоретическом органе партии журнале «Коммунист». В рецензии «Научная достоверность и авторский домысел» сотрудники ИМЛ Г. Жук и 3. Левина дали негативный отзыв о работе Яковлева. В защиту книги выступил парторг московской писательской организации А. Васильев, обратившийся с письмом к секретарю ЦК КПСС М. А. Суслову. «Книга эта необычная. — писал Васильев. — такой работы о Ленине нет. а она крайне необходима всем, кто желает изучать историю Коммунистической партии Советского Союза, всем, кто хочет глубже понять Ленина, его жизнь. Книга строго научна, написана живо, увлекательно. Все. кто читал верстку книги, а читали многие, в том числе и Анастас Иванович Микоян, относят эту работу к самым лучшим работам об Ильиче»84. Затем в борьбу вмешалась дирекция ИМЛ. Заместитель 83 См.: Новые документы о В. И. Ленине. (К завершению издания Биографической хроники В. И. Ленина). М., 1983. С. 14.
м Ленин, которого нам пытались навязать // Куранты. 1997.11 ноября.
297


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политичесхой системы (1965-1985)
директора Института Г. Д. Обичкин в письме ЦК КПСС от 24 июля 1967 года категорически возразил против издания книги Яковлева в издательстве «Молодая гвардия» и против намерения Агентства печати «Новости» выпустить ее в Италии, так как. по его мнению, она не отвечает высоким требованиям, предъявляемым к произведениям о Ленине.
В чем же заключался главный недостаток этой работы? Оказывается, в том. что Ленин не писал автобиографии, а Яковлев взялся за это дело. Он скомпоновал разрозненные автобиографические высказывания, цитаты из различных документов и воспоминаний и соединил их своими комментариями. Такой подход автора вызывал серьезные возражения со стороны Института. В заключение вносится предложение «разобраться в работах тов. Яковлева о В. И. Ленине и решить, в частности, вопрос о целесообразности публикации его работы на итальянском языке»8-’.
Окончательно книгу «похоронили» в феврале 1970 года два отдела ЦК: науки и учебных заведений (заведующий С. Трапезников) и пропаганды (заведующий В. Степаков). Возможно, в объемной рукописи Б. В. Яковлева (80 п.л.) были неточности, вполне вероятно, что некоторые комментарии автора были некорректны. Но не в этом суть. ИМЛ не хотел иметь конкурентов на научном поле ленинианы.
Особенно сложными были взаимоотношения Института с драматургом М.Ф. Шатровым, избравшим темой своих пьес историю Октябрьской революции, большевистской партии, деятельность Ленина. Шатров пытался воссоздать образ вождя партии, отойдя от приевшихся штампов, заставить зрителя почувствовать и осознать критические моменты первых лет существования Советского государства. О своем видении задачи современного драматурга Шатров писал: «Я считаю требованием времени писать правду. Разумеется, это весьма сложный, противоречивый процесс. Однако стоит драматургу серьезно подойти к этим проблемам, как его пьеса будет обогащена дыханием настоящей драмы. Когда же на сцене показываются худосочные образы, одни — красные, другие ■ черные, то зритель отворачивается от подобных пьес. Такие фильмы и такие пьесы примитивны. Подобные произведения на первый взгляд выглядят таким образом, как будто они подкрепляют нашу коммунистическую пропаганду, на самом же деле объективно они помогают контрпропаганде»86.
Новаторские подходы Шатрова к раскрытию образа Ленина не укладывались в штампованные схемы, которые были созданы Институтом. Разрешение на публикацию художественных произведений и право постановки спектаклей о Ленине в театре давали Главное управление по охране государственных тайн в печати при Совете Министров СССР (Главлит). ” Ленин, которого нам пытались навязать // Куранты, 1997. И ноября. w Там же.
298


Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя
Министерство культуры СССР. ЦК КПСС. Позиция Института марксизма- ленинизма при решении этого вопроса имела решающее значение.
К 100-летию со дня рождения Ленина московский театр «Современник» подготовил композицию Шатрова «Революционный этюд», рассказывающую об одном рабочем дне Владимира Ильича. 22 апреля 1920 года, когда отмечалось его 50-лстис. Однако работа над постановкой была заблокирована отрицательным отзывом ИМЛ. Рецензенты утверждали, что постановщик устами Ленина осуждает практику проведения в СССР юбилеев. «На самом деле, — апеллировал к Л. И. Брежневу главный режиссер театра ‘‘Со- временник” О.Н. Ефремов, в пьесе проводится мысль о необходимости проводить юбилеи без юбилейщины. что соответствует заветам Ленина, политике нашего Центрального комитета Еще более странно выглядит мысль авторов отзыва, будто заключительные слова из речи Ленина на заседании МК РКП(б): "Позвольте мне закончить пожеланием, чтобы мы никоим образом не поставили нашу партию в положение зазнавшейся партии" будут восприняты сегодня большинством зрителей «как укор, почти как констатация факта». Ефремов не согласился с таким толкованием пьесы рецензентами и просил Брежнева разрешить коллективу театра продолжать работу над спектаклем «Революционный этюд»8'. В конце мая 1970 года в отделе культуры ЦК КПСС состоялась беседа с Ефремовым, после чего вопрос был снят с контроля. После долгах административных мытарств, многократных авторских переделок пьеса все же была разрешена к постановке.
Широкий поток юбилейных изданий, а также опубликование новых документов в значительной мере обогатили лениниану. открыли малоизвестные страницы жизни и деятельности В. И. Ленина. В ряде книг и сборников удалось избавиться от фальсификаций, имевших место в прежние годы. Тем не менее качество изданий не всегда было на высоте. На это обратил внимание журналист А. В. Антонов-Овсеенко, сын известного большевика, участника Октябрьской революции В. А. Антонова-Овсеенко. Он написал в ЦК письмо с анализом литературы, появившейся в связи с юбилеем. В нем утверждалось, что в ряде публикаций допущены ошибки и искажения биографии Владимира Ильича. Он обвинял ИМЛ в травле литераторов, пишущих о Ленине, в частности Е. Драбкиной. Э. Казакевича. М. Шатрова. Б. Яковлева. Он сетовал также на то, что выходит мало книг о видных большевиках, активных участниках Октябрьской революции, позднее репрессированных сталинским режимом, а ныне реабилитированных. ЦК КПСС дал поручение ИМЛ проверить высказанные Антоновым-Овсеенко замечания. Институт пришел к выводу, что автор письма нс прав по всем вопросам. Выявлено лишь несколько неточностей в двух газетных публикациях. Что касается критических замечаний ИМЛ в адрес литераторов, то они якобы были обоснованы,  87
87 	Там же.
299


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
поэтому нет никаких причин называть это травлей. Жалоба журналиста на то. что выходит мало литературы о репрессированных участниках Октябрьской революции, отвергалась. В докладной записке руководства ИМЛ. направленной в ЦК КПСС, перечислялись десятки изданий об В. А. Антонове-Овсеенко. В. И. Невском. Н.В. Крыленко. А. И. Егорове. К. А. Мехоноши- не. П. Е. Дыбенко. В. К. Блюхере. М. 11. Тухачевском и др.88
Письмо Антонова-Овсеенко выражало взгляды той части интеллигенции. которая выступала за продолжение политики десталинизации общественной жизни. Линия партии, соответственно и Института марксизма- ленинизма. была иной. По-журналистски эмоциональное, местами резкое письмо было обречено на отрицательный ответ. ИМЛ как куратор и идейный цензор литературы о Ленине нс только строго оберегал свой участок идеологической работы, но и защищал честь мундира. Для придания особой солидности докладной записке в ЦК КПСС ее подписали три заместителя директора Института: Д. М. Кукин. Г.Д. Обичкин и А. А. Соловьев. Обыкновенно на исходящих письмах ставилась подпись одного лица из состава руководства Института.
Что касается литературы о реабилитированных партийных и государственных деятелях, то в Институте к этому времени не была подготовлена ни одна книга. Вышедшие о них издания в большинстве своем являлись художественными или публицистическими произведениями.
Нельзя сказать, что наконец-то удалось преодолеть старую практику делать купюры в документах по идейно-политическим соображениям. Так. Д.М. Кукин 13 января 1971 года просил разрешения ЦК партии на первую публикацию нескольких постановлений и телеграмм ЦК ВКП(б) в сборнике «В. И. Лепин и Коммунистическая партия о социалистическом преобразовании сельского хозяйства и его дальнейшем развитии» с изъятием мест, касающихся борьбы с кулачеством89.
Ленинская тема в художественной литературе не исчерпывалась юбилейными политическими и культурными мероприятиями. ЦК призывал художников слова создавать яркие произведения о Ленине, способствующие коммунистическому воспитанию трудящихся. ИМЛ как часть центрального партийного аппарата должен был содействовать выполнению этой задачи. Однако на деле Институт выстраивал такую мощную идеологическую плотину. которую не способен был прорвать даже самый компетентный и способный автор.
В начале 1980 года Институт получил на отзыв от Лениздата рукопись книги В.Т. Логинова «Штрихи к портрету В. И. Ленина». Над отзывом работали параллельно два старших научных сотрудника из разных отделов.
88 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 255. Л. 72.
89 Там же. Л. 24.
300


Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя
На основе двух проектов ученый секретарь Института М. А. Зотов составил окончательный текст рецензии, который был направлен в издательство с сопроводительным письмом, подписанным Егоровым.
В рецензии отмечена лишь одна положительная сторона рукописи, а именно, что это яркое публицистическое произведение, написанное хорошим литературным языком. Далее идет анализ многочисленных недостатков: отсутствие целостности, смешение жанров, двусмысленные рассуждения, элементы неклассового подхода и т.д. Главный порок рукописи, по мнению рецензентов, состоял в том, что «автор заземляет Ленина, низводя его с пьедестала революционного мыслителя и борца за освобождение рабочего класса, всех трудящихся до уровня мещански-обывательских представлений о гениях». У рецензентов вызывало особое неприятие увлечение автора книги интимными сторонами жизни вождя, когда «все личное в Ленине буквально просвечивается рентгеном, тщательно разглядывается, ощупывается, по полочкам раскладывается». Политическим проблемам, считали составители отзыва, должно быть уделено в книге гораздо больше внимания. Значительный фактический материал неудовлетворительно осмыслен и проработан с точки зрения марксистско-ленинской методологии, по ряду принципиальных вопросов книга содержит серьезные изъяны — таков был общий вывод рецензентов90.
Этот документ, сочиненный в Институте марксизма-ленинизма, доказывает. что делу пропаганды и воспитания масс не нужен был Ленин как человек, со своим характером, темпераментом, эмоциями, пристрастиями, вкусами, а нужен был Ленин как абстрактный символ. Поэтому любой автор. который хотел показать живого Ленина, был обречен на неудачу. Автор «Штрихов к портрету В. И. Ленина», воспитанник ИМЛ, защитивший по ленинской теме кандидатскую и докторскую диссертации, проработавший в Институте около 30 лет. один из крупнейших лениноведов ступил в запретную зону. Егоров «выгнал из Института Логинова, заявив, что ему не нужны Ломоносовы»91.
Неприязненно относился Егоров и к драматургу М.Ф. Шатрову. В 1980 году в журнале «Юность» был опубликован роман В.Т. Логинова и М. Ф. Шатрова «Февраль». Это художественное произведение вполне соответствовало историческим реалиям Февральской революции 1917 года. Тем не менее роман подвергся резкой критике за якобы серьезные политические ошибки. Тираж журнала был уничтожен. И только в годы перестройки роман вышел отдельным изданием в издательстве «Советский писатель».
90 Там же. Д. 284. Л. 27-32.
91 Фирсов Ф. 34 года в Институте марксизма-ленинизма. Воспоминания историка. М„ 2013. С. 212.
301


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политичесхой системы (1965-1985)
Сложилась стабильная непродуктивная традиция, заключавшаяся в том. что каждая новая работа Шатрова получала от ИМЛ отрицательный отзыв. Несмотря на это. драматург продолжал неустанную борьбу за постановку па сцене своих пьес о Ленине. 12 марта 1981 года по поручению секретаря ЦК КПСС М. В. Зимянина Институт марксизма-лспинизмалал отзыв на очередную пьесу Шатрова под названием «Вот опа. судьба моя». Сам отзыв не подписан. в сопроводительном письме в ЦК КПСС стоит подпись Егорова.
Двухактная пьеса посвящена событиям одного дня - 18 октября 1923 года. В этот день Ленин в последний раз приехал из Горок в Кремль. В пьесе много действующих лиц - от наркомов до безымянных рядовых персонажей. Ленин ведет дискуссии, убеждает, выражает тревогу по ряду вопросов, заглядывает в будущее, высказывает мысли, носящие характер завещания. Автор смещает события во времени, прибегает к ретроспекции, вводит собеседников, которых в действительности не было. В художественном произведении это допустимо, более того, неизбежно. Главное состоит в том. чтобы верно отразить дух времени, характер творцов истории. Обращаясь к прошлому, художник ищет в нем проблемы, волнующие современников.
В развернутом отзыве (45 машинописных страниц) приведено огромное количество фактов, которые квалифицируются как ошибки. Им придается политический характер. Методологическим изъяном считалось то. что автор вкладывал в уста Ленина мысли, взятые из работ, написанных в разное время и в связи с разными обстоятельствами. Политические ошибки систематизированы в несколько групп.
1. Личность Ленина как руководителя партии и советского государства. 2.0 перспективе развития советской власти и строительстве социализма. 3.0 единстве партии, ее руководящей роли в жизни советского общества.
4. История партии.
5. Психологический портрет Ленина.
По всем этим пунктам Институт выражает несогласие с авторской позицией. По мнению рецензентов. Ленин показан одиноким в политическом и психологическом плане. Его окружают в основном оппозиционеры, и он постоянно находится в обороне. Критика Лениным Троцкого. Зиновьева. Каменева. Бухари на и других соратников не дается или дается приглушенно. Образ шатровского Ленина внутренне противоречив, ему не хватает подлинного ленинского оптимизма. Негативные явления драматургом заостряются, на передний план выпячиваются трудности и ошибки.
Вывод отзыва гласил: «Анализ пьесы М. Шатрова "Вот она. судьба моя" показывает, что в существующем виде ее не следует ни печатать, ни ставить на сцене МХАТ или какого-либо другого театра»92.
92 	РГАСПИ. Ф. 71. Он. 3. Д. 286. Л. 96.
302


Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя
На этом основании Министерство культуры СССР запретило репетиции пьесы Шатрова во МХЛТе. 28 марта 1981 года главный режиссер МХЛТа О. Ефремов и автор пьесы М. Шатров обратились с письмом к члену Политбюро. секретарю ЦК КПСС К. У. Черненко с просьбой разрешить дальнейшую работу над постановкой спектакля. В письме констатировалось: «Для того, чтобы яснее был смысл происшедшего, мы хотим. Константин Устинович, сказать Вам. что все пьесы и фильмы Шатрова о Ленине (а их пять) в момент своего выхода всегда встречались с непониманием со стороны сотрудников Института марксизма-ленинизма, всегда находились по их требованию под угрозой запрещения и только благодаря тому, что всегда находились партийные и государственные деятели, сумевшие разглядеть в этих произведениях их подлинную суть, только поэтому не оказались похороненными, а живут и работают такие вещи, как "Шестое июля", "Большевики". "Доверие", "Революционный этюд”. "Февраль”. Эти произведения ставятся и идут в нашей стране и в странах социалистического содружества, отмечены партийной печатью, многими наградами, вниманием зрителей и обществен- 93 НОСТИ» .
Шатров получил право привлечь компетентных специалистов, чтобы доработать пьесу в соответствии с замечаниями ИМЛ. Переработанный вариант с новым названием «Восемнадцатое октября» получил положительные отзывы академиков Г. А. Арбатова. И. И. Минца, М. П. Кима, члена-корреспондента АН СССР Ю.А. Полякова, докторов искусствоведения А. А. Каргалова, И. Л. Вишневской, народных артистов СССР М. А. Ульянова. С. И. Юткевича, писателей Г. А. Боровика. Е. И. Габриловича и др. Пьесу в новом виде прочитал и одобрил министр культуры СССР II. Н. Демичев. Но это не являлось основанием для продолжения репетиций во МХАТе. Все ждали отзыва на переработанный вариант пьесы из Института марксизма- ленинизма, который, наконец, поступил 1 ноября 1981 года.
Несмотря на то, что автор учел ряд замечаний и доработал текст, новый вариант пьесы вновь не устроил лениноведов Института. Новая рецензия в своих основных положениях повторяла первую. Особую опасность имэ- ловцы видели в том. что в пьесе есть «рискованная перекличка» позиций Троцкого и Ленина по ряду важнейших вопросов. Хотя взгляды Троцкого и названы «хроническим неболыпевизмом». тем не менее Ленин обеспокоен опасностью бюрократического перерождения партии, о чем предупреждал Троцкий. Институт хотел бы видеть на сцене созидательное творчество масс. А взамен Шатров показывает, как тяжело больной Ленин мучительно переживает за судьбу социализма. И вообще реальную проблему построения социализма в СССР автор, по сути дела, подменил надуманной проблемой:
93 	Два эпизода театральной лениниаиы // Современная драматургия. 1995. №3 4. С. 246.
303


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
какой социализм надо строить. Авторы рецензии обнаружили порочную идею, которая пропитывает лейтмотив пьесы: будто Ленин действует не согласно своей программе строительства социализма, а под давлением стихийных обстоятельств.
Общий вывод отзыва сводится к тому, что переработанная пьеса Шатрова «страдает серьезными изъянами, недостатками политического и идеологического характера», вследствие чего она нс может быть опубликована и поставлена на сцене91.
Складывается впечатление, что Институт марксизма-ленинизма больше всего устроил бы вариант пьесы, когда артист в гриме вождя читает со сцены фрагменты произведений и писем из Полного собрания сочинений Ленина с непременным указанием, когда это написано и против кого направлено. Благо нашлись все-таки в партийном аппарате люди, которые взяли на себя ответственность, разрешив постановку оболганной Институтом марксизма-ленинизма пьесы. Премьера спектакля под названием «Так победим!» состоялась во МХАТе 19 декабря 1981 года, в день рождения Л. И. Брежнева. Спектакль имел большой успех. Затем его посетили члены Политбюро ЦК КПСС во главе с генеральным секретарем. Спектакль продолжал жить на сцене прославленного театра.
К слову сказать, сотрудники ИМЛ, среди которых был и автор книги, не раз посещали постановки шатровских пьес и горячо им аплодировали.
Рассмотренные эпизоды, связанные с запретительной политикой дирекции ИМЛ в области художественного воплощения образа Ленина, возможно. в большей мере, чем научная продукция самого Института, дали основание называть Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС цитаделью догматизма. Вместе с тем нельзя егоровское руководство ИМЛ отождествлять с коллективом в целом. Так. в 1970 году старший научный сотрудник, доктор исторических наук Л. М. Спирин дал положительный отзыв на пьесу Шатрова «Недорисованный портрет», завизированный ученым секретарем М. В. Искровым. Но бдительные цензоры Главлита не согласились с мнением рецензента*  * 95. Позднее Шатров вспоминал, что он имел хорошие деловые отношения с рядовыми сотрудниками ИМЛ, которые оказывали ему большую помощь материалами и консультациями. Если вернуться к рукописи книги Логинова «Штрихи к портрету В. И Ленина», то следует отметить, что один из двух рецензентов (В. С. Кириллов) рекомендовал ее в печать с учетом сделанных замечаний.
Престижной задачей отдела истории КПСС на протяжении многих лет являлась подготовка шеститомной истории партии. К написанию этого
84 Два эпизода театральной ленинианы // Современная драматургия. 1995. №3-4.
С. 253.
95 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 254. Л. 26- 27.
304


Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя фундаментального труда были привлечены 19 академиков и членов-корреспондентов. 46 докторов наук и профессоров. 150 кандидатов и старших научных сотрудников96. Фактически над этим изданием работал не только отдел истории КПСС, по и сотрудники других подразделений Института, включая ЦПЛ и Библиотеку. ЦК КПСС нс жалел средств на осуществление этого проекта. Соответствующий раздел книги (глава, параграф) заказывался. как правило, нескольким авторам. Редактор сводил воедино полученный от авторов материал, дописывал сам недостающие, па его взгляд, фрагменты. Случалось, что авторские материалы нс отвечали нужным требованиям. тогда давался новый заказ. Несмотря па коллективный характер труда, концептуальные подходы оставались в руках редакторов отдела. Главным редактором издания значился П. Н. Поспелов, но. по существу, вся научноорганизационная работа ложилась на плечи его заместителя, заведующего отделом истории партии ИМЛ Дмитрия Михайловича Кукина. Каждый подготовленный макет тома истории партии представлялся в ЦК КПСС на утверждение.
В течение 1964-1971 годов вышли в свет четыре тома в шести книгах, а также первая книга пятого тома. Исследование было доведено до 1959 года. Чем ближе к современности, тем больше трудностей испытывал авторский коллектив. Это объяснялось причинами как научного характера, так и политического. Первые тома требовали меньше времени на подготовку вследствие того, что историография истории партии до 1917 года, истории Октябрьской революции, Гражданской войны была достаточно солидной. Менее разработана была история 20 -30-х годов. История КПСС 1941-1945 годов в значительной мере получила освещение в многотомной «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза». Послевоенный период в научной литературе был представлен скудно. События и проблемы 50-60-х годов связывались с именами действующих лидеров партии. Поэтому требовалась известная норма славословия в их адрес, а также исключительная корректность в оценках событий и крайняя осторожность в освещении негативных явлений и недостатков. Выдержать эти требования авторский коллектив пятого тома не смог. При всей строгости соблюдения принципа партийности подготовители тома не могли пойти на сплошную фальсификацию. По даже избирательное упоминание некоторых ошибок, сдержанные критические оценки состояния партийных кадров в послевоенный период вызвали негативную реакцию. Представленный в 1973 году в ЦК КПСС макет второй книги пятого тома был признан неудовлетворительным. После этого последовали организационные меры. Редактор тома Ю. П. Петров был выведен из состава редколлегии. Вскоре он скончался
96 См.: Всесоюзное совещание о мерах по улучшению подготовки научно-педагогических кадров по историческим наукам. 18-21 декабря 1962 г. М., 1964. С. 212.
305


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
от перенесенного потрясения. Но убеждению близкого окружения Юрия Павловича, он покончил с собой*'.
Согласно существовавшей практике, очередные выпуски томов (книг) обсуждались на партийных собраниях Института. Пе был исключением и макет тома «Истории КПСС», охватывающий период с 1959 по 1966 год. Медведев, представлявший на собрании аппарат ЦК. вспоминает: «Крайняя степень догматизма, отстраненность от реалий обнаружилась при столкновении с деятельностью Института марксизма-ленинизма, директором которого был академик Л. Г. Егоров»*  98  99. Не беря под защиту академика Егорова, все же надо сказать, что ЦК КПСС под формулой «оторванность от жизни» понимал нечто другое, а именно ■ • недостаточное освещение роли действующих лидеров партии в событиях прошлых лет.
Каждый переработанный вариант книги отнюдь не отличался более высоким научным уровнем. Политическая конъюнктура продолжала все сильнее давить на авторов и ответственного редактора. Анализ событий и явлений подменялся пересказом партийных документов. Не рассматривалась проблема противоречий при социализме. недостатки и упущения замалчивались.
Пятый том был начат еще в атмосфере оттепели, а закончен в условиях крепнущих заморозков. Понадобилось почти десять лет для того, чтобы написать вторую книгу пятого тома, отвечающую установкам ЦК КПСС. Только в 1980 году вышел из печати многострадальный труд. По сути дела, это была уже не объективная история партии, а подгон фактов и событий для подтверждения политического курса брежневского руководства КПСС. На титульном листе издания стояли уже другие фамилии: главный редактор издания 11. Н. Федосеев, редактор пятого тома - А.Д. Педосов. В значительной мере был обновлен состав авторов книги.
Работа над шестым томом продолжалась, но он так и не вышел из печати. Печальный опыт «шеститомника» еще раз подтвердил закономерность: при отсутствии в стране подлинной демократии и свободы научного творчества историческая наука обслуживала интересы правящей партийной верхушки, выставляя творцом исторического процесса возглавлявшего ее на то время генсека.
Этазакономерность проявилась и в пропаганде личныхзаслуг Л. И. Брежнева. Когда А. Г. Егоров и 11. II. Федосеев представляли в ЦК КПСС вторую книгу пятого тома, они подчеркнули, что в книге наряду с новыми документами были использованы воспоминания Брежнева «Возрождение» и «Цели- 1)9 ** **
на», очевидно, считая, что эти опусы являются визитном карточкой книги и гарантируют се выход в свет.
9' См.: Фирсов Ф. 34 года в Институте .марксизма-ленинизма. Воспоминания историка. М., 2013. С. 131.
98 Там же.
99 РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 285. Л. 316-317.
306


Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя
В период брежневского правления том за томом выходили доклады, выступления, приветствия генерального секретаря под заглавием «Ленинским курсом», хотя сам Леонид Ильич ничего не писал, а только озвучивал и подписывал тексты, подготовленные аппаратом ЦК КПСС. К этому изданию Институт марксизма-ленинизма нс имел отношения, так как подлинники этих документов нс передавались в Центральный партийный архив.
Но ИМЛ все же внес свой вклад в пропаганду заслуг Брежнева, способствуя созданию нового культа личности. В связи с 60-летнем Октябрьской социалистической революции Отдел науки и учебных заведений ЦК поручил Институту марксизма-ленинизма написать проект письма Генеральному секретарю ЦК КПСС. Председателю Верховного Совета СССР товарищу Брежневу от участников революции и Гражданской войны. В подготовленном документе было написано: «...огромная роль в осуществлении новых грандиозных задач принадлежит ленинскому ЦК. его Политбюро во главе с Вами, дорогой Леонид Ильич, верным сыном советского парода, последовательным марксистом-ленинцем, выдающимся политическим и государственным деятелем современности, неутомимым борцом за мир и социальный прогресс»100. Институт заслужил право написать биографию Брежнева. Вот что рассказывает об этом первый заместитель директора ИМЛ П. А. Родионов: «Популярность нового лидера катастрофически падала. "Трюком" с выпиской партбилета № 1 на имя В. И. Ленина и партбилета №2 на имя Брежнева искусственно пытались доказать "преемственность" новым руководством страны ленинского курса ("от Ильича до Ильича!"). Ближайшее окружение Брежнева делало все, чтобы поддерживать своего "патрона”, и не кто иной, как "серый кардинал” Суслов, как его называли, предлагает осуществить ряд мер по укреплению авторитета Л. И. Брежнева, увязав это с приближающимся 70-летием последнего. Среди прочего предусматривалось подготовить к изданию книгу "Леонид Ильич Брежнев. Краткий биографический очерк". Об этом стоит рассказать особо, тем более что волею судеб мне пришлось возглавить эту работу, выполняя поручение ЦК. Рассказать хотя бы ради того, чтобы покаяться.
Однажды, когда директор Института марксизма-ленинизма был в отпуске, и я как первый заместитель выполнял его обязанности, меня вдруг вызвали к тогдашнему секретарю ЦК Михаилу Васильевичу Зимянину, который ведал вопросами идеологии. В самом начале беседы мне было сказано: "Есть поручение оперативно подготовить и издать краткий биографический очерк о Леониде Ильиче Брежневе. Объем - где-то листиков 8-10. Срок исполнения — 6 месяцев". Когда зашел разговор о содержании работы, хозяин кабинета вдруг бросил фразу: "Ио чтобы все было без соплей и воплей!". Честно скажу: меня эта фраза удивила и обрадовала. Все это не вязалось с общим 100 	Там же. Д. 282. Л. 368.
307


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
тоном нашей тогдашней пропаганды, с безудержным славословием, которое процветало в то время. Очень не хотелось мне. чтобы и наш Институт участвовал в кампании по созданию нового культа. Поделился своими мыслями с Михаилом Васильевичем. Тот лукаво улыбнулся и после некоторой паузы сказал, что по всем вопросам, связанным с подготовкой и изданием рукописи. я должен буду обращаться прямо к нему или к Суслову»101.
Поручение оказалось не из легких, потому что ИМЛ не собирал материалов по биографии генсека. Их можно было найти на местах прежней партийной работы Брежнева и в ЦК КПСС. Имея карт-бланш от высшего руководства партии. Институт смог добыть необходимый материал и к сроку подготовить рукопись. В 1976 году брошюра «Леонид Ильич Брежнев. Краткий биографический очерк» тиражом в 200 тысяч экземпляров вышла из печати. Тогда же был напечатан дополнительный тираж с улучшенным внешним оформлением книги. Оба выпуска еще дважды переиздавались в дополненном виде увеличенными тиражами.
Как в брошюре обстояло дело с «соплями и воплями»? Если под этим сочетанием имеется в виду непомерное восхваление, то в книге его более чем достаточно. Она по своим подходам очень напоминала краткую биографию Сталина, с той лишь разницей, что в ней нет таких определений, как «мудрый». «гениальный», «великий». Вся книга — это набор бесконечно повторяющихся дифирамбов. В ней присутствуют только три субъекта: Ленин, партия и Брежнев. Иногда упоминаются другие лица, но только для того, чтобы их устами еще раз подчеркнуть высокие моральные качества и выдающиеся заслуги Леонида Ильича. Никаких социально-политических проблем в биографическом очерке нет. Лейтмотив изложения таков: там. где Брежнев, там успех. Подобная книга не могла вызвать уважительного отношения ни к Институту, ни к герою повествования.
Действительно, у П. А. Родионова были основания для покаяния. В своих воспоминаниях он отмечает, что обойтись без славословия не могли, ибо на это толкал и сам жанр, характер книги. «Работая над ней и выпуская ее в свет. — продолжает заместитель директора Института. — мы отнюдь не претендовали на какие-либо лавры, не афишировали ее. благо работа была безымянная. Хотя кое-кто и намекал прозрачно насчет "вхождения куда следует", однако, если говорить со всей откровенностью, лавров Институту это издание не прибавило».102
Это верно. Лавры достались анонимным журналистам, которые в 1978 году написали от имени Брежнева три «автобиографические» брошюры: «Малая земля». «Возрождение» и «Целина». По стилю они представляли 101 Родионов П.А. Как начинался застой? Заметки историка партии // Знамя. 1989. №8. С. 199.
102 Там же. С. 199-200.
308


Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя
собой занимательную публицистику, по содержанию — художественный вымысел на биографической канве генсека. Читались брошюры с интересом. Их заставляли изучать в системе политического просвещения. Лекции об этих воспоминаниях устраивались даже в домах отдыха и санаториях. За «свои» литературные опусы Леонид Ильич получил Ленинскую премию.
После завершения «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза» ИМЛ включился в работу по подготовке 12-томного издания «История Второй мировой войны 1939 -1945 гг.». Это была коллективная работа нескольких научных учреждений во главе с Институтом военной истории Министерства обороны СССР. В состав главной редакции от Института марксизма-ленинизма входил П.Н. Федосеев, азатем его сменил А.Г. Егоров. Сотрудники ИМЛ выступали в этом издании в основном авторами материалов о международной политике и деятельности КПСС в годы Второй мировой войны. Издание выходило с 1973 по 1982 год. Это было первое в Советском Союзе фундаментальное исследование по истории Второй мировой войны. По фактической оснащенности этот труд представлял значительный интерес. Были затрачены немалые средства на закупку литературы за границей. Авторы глав получили доступ к секретным источникам, в том числе к материалам «Особого архива», хранящим трофейные документы. По своему идейно-политическому содержанию издание отражало атмосферу холодной войны.
Вместе с академическими научными институтами ИМЛ участвовал в подготовке трех серийных документальных публикаций: «История индустриализации в СССР». «История коллективизация сельского хозяйства в СССР», «История культурного строительства в СССР». Тома по союзным республикам и регионам выходили параллельно. Начиная с 1968 года вышли в свет 22 тома по индустриализации. 20 — по коллективизации, 6 — по культурному строительству. Особенностью этих изданий являлось введение в научный оборот огромного массива архивных документов из центральных, республиканских и областных архивов. Большую трудность для составителей представляла серия по истории коллективизации, так как официальная версия о добровольном вхождении крестьян в колхозы нередко противоречила документам. Местные подготовители томов, очевидно, полагая, что наверху разберутся, включали в книги документы о принудительном характере кооперирования. о мерах и средствах борьбы против кулачества. Главная редколлегия серии под руководством академика П.Н. Поспелова тщательно отслеживала такие материалы и изымала их из сборника. Когда главный редактор отсутствовал на заседании коллегии, рукописи проходили с .меньшими морально-политическими издержками.
Еще одна особенность научно-исследовательской работы ИМЛ состояла в том, что пополнился список партийных и государственных деятелей, которые удостоились выпуска избранных трудов, воспоминаний о них 309


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
и написания их биографий. Институт подготовил статьи и речи М. И. Калинина и его биографию, избранные произведения Г. К. Орджоникидзе. Ф.Э. Дзержинского. С. Г. Шаумяна, биографический очерк о Н.К. Крупской. мемуары Е.Д. Стасовой, статьи, речи, письма Артема (Ф.А. Сергеева), сборник воспоминаний о Г. И. Петровском и др.
В этом ряду особняком стоит книга «И. А. Вознесенский. Избранные произведения». Это первое издание необоснованно репрессированного при Сталине и реабилитированного при Хрущеве государственного деятеля. Подобных изданий больше не выходило.
Вообще в Институте отбор деятелей, о которых можно было бы написать книгу или издать избранные труды, был очень строгим. Учитывались многие факторы, в том числе круглая дата со дня рождения. М. Ф. Фельдман, заведовавший секретариатом В. В. Куйбышева в 20-30-е годы, предложил Политиздату опубликовать свои воспоминания о наркоме в связи с 90-летием со дня его рождения. Ему отказали на том основании, что подобные книги выпускаются лишь в связи с круглой датой (50 и 100 лет со дня рождения)103.
М.М. Вспоминается случай, когда старшие научные сотрудники Института И. М. Дажина, Р.Я. Цивлина и я подготовили к 100-летию со дня рождения А. М. Коллонтай сборник ее избранных статей и речей. Дирекция не разрешила ставить гриф ИМЛ на этой книге по той причине, что в начале 20-х годов Коллонтай возглавляла «рабочую оппозицию». В расчет не бралось то обстоятельство, что она отошла от оппозиции и во внутрипартийной борьбе выступала против троцкизма и «новой оппозиции», поддерживая сталинское большинство ЦК. что за свою многолетнюю дипломатическую деятельность она имела высокие правительственные награды. В книгу по понятным причинам не были включены ее выступления в защиту «рабочей оппозиции».
Подготовители сборника предложили рукопись Политиздату как самостоятельную внеплановую работу. Там с удовольствием ее взяли. Прочитав рукопись, заведующий редакцией Н. Р. Андрухов сказал, что ему давно уже не приходилось испытывать такого удовольствия от чтения политических речей и статей. Книга вышла в 1972 году без грифа ИМЛ и в оформлении, отличающемся от аналогичных изданий политически «безгрешных» деятелей. Я и мои коллеги не пострадали, возможно, потому, что сборник был напечатан в партийном издательстве.
В эти же годы Центральный государственный архив литературы и искусства начал работу по подготовке переписки Коллонтай, и директор архива Н. Б. Волкова предложила мне войти в состав редакционной коллегии. Родионов от имени дирекции ИМЛ подписал письмо о согласии с этим предложением. По когда я внес на заседание дирекции Института список ,ю РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 3. Д. 283. Л. 31 -32.
310


Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя
документов ЦПА для включения в сборник ЦГАЛИ. Егоров запретил всякое сотрудничество в этом издании. А мне было указано на отсутствие партийного подхода и на то. что я уподобился некоторым деятелям литературы и искусства, которые пропагандируют имя человека, выступавшего против Ленина.
Новые отделы Института призванные разрабатывать вопросы истории и теории научного коммунизма партийного строительства национальных отношений, не оставили трудов, заслуживающих внимания современного читателя. Их политический смысл состоял в том. чтобы оправдать политику' КПСС, роль которой якобы возрастала в условиях развитого социализма подтвердить партийные тезисы о том. что в СССР есть все предпосылки для дальнейшего строительства коммунизма мощные производительные силы, широкая социалистическая демократия, единство советского народа на основе социалистических ценностей и т. д.
Как фундаментальное издание был задуман труд «История марксизма- ленинизма». В письме в ЦК КПСС от 24 октября 1980 года Егоров обосновывает необходимость его подготовки тем. что за рубежом (Италия, Франция, Югославия) появились работы ревизионистского характера Требовался ответный ход с целью опровержения домыслов буржуазных фальсификаторов и ревизионистов. Начиная с 1976 года, в Институте шла подготовительная работа, которая позволила бы приступить непосредственно к написанию •♦Истории марксизма-ленинизма». Предполагаюсь издать семь томов в течение 1981-1985 годов. Три первых тома должны были охватывать период до Октябрьской революции, три последующих тома — после 1917 года и последний том предполагалось посвятить историографии темы. Этот проект инициировался постановлением ЦК КПСС от 26 апреля 1979 года «О дальнейшем улучшении идеологической, политико-воспитательной работы». Он не был реализован.
В структуре Института существовал сектор истории Коммунистического Интернационала возглавляемый Г. Г. Курановым. Документальную базу исследований составлял переданный из ЦК партии в ЦПА архив Коминтерна Малочисленный по составу сектор в течение ряда лет не смог себя проявить как полноценное научное подразделение. Этапом восхождения сектора стало 50-летие Учредительного конгресса Коминтерна состоявшегося в марте 1919 года
Идея выпуска книги о Коминтерне была высказана на международной конференции «Народный фронт 1936 г.», организованной Институтом Мориса Тореза в Париже в октябре 1966 года Конференция предложила Институту марксизма-ленинизма подготовить такую книгу к 50-летию со дня образования Коминтерна ЦК КПСС согласился с этим предложением104.
104 	Там же. Д. 250. Л. 424.
311


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
В авторский коллектив проекта вошли нс только сотрудники сектора, других отделов Института но и внештатные историки. Возглавил группу специалистов Александр Иванович Соболев. занявший должность заведующего вновь созданного отдела истории международного коммунистического движения. А. И. Соболев был человек яркий и неординарный. Эту оценку разделяет Ф.И. Фирсов: «Он обладал взрывной умственной энергией, умел делать парадоксальные выводы и обобщения из совокупности различных, порой противоречивых и. казалось бы. совершенно взаимно несвязанных фактов. Отличатся не только философской глубиной мысли, но и неожиданностью и яркостью сравнений и формулировок, умением обобщать явления, выделяя их специфику, острым формулированием проблем»10’. В процессе работы над проектом на должность заведующего сектором истории Коминтерна был назначен Кирилл Кириллович Шириня.
Книга рождалась в муках. Подготовленные тексты приходилось перерабатывать и даже заменять авторов. Книга была закончена в срок, и ее макет представили в ЦК. Отдел пропаганды усмотрел в книге грубые политические ошибки, дискредитирующие Коминтерн и международное коммунистическое движение, и подготовил записку в Секретариат ЦК. Книга охватывала весь период существования Коминтерна и описывала не только его достижения, но и провалы, вызванные ошибочной сектантской тактикой Исполнительного комитета. Хотя неудачи приписывались исключительно представителям оппозиции в ВКП(б) и уклонистам в других компартиях, выход книги стоял под угрозой. Кроме того, в ней затрагивались проблемы культа личности Сталина необоснованных репрессий видных деятелей партии и Советского государства и роспуска компартий Польши и Латвии.
Понадобились невероятные усилия А. И. Соболева и К. К. Ширини. чтобы убедить работников аппарата ЦК. что все написанное базируется на подлинных документах, а допущенные ошибки были официально признаны руководством Коминтерна и его секциями. Как вспоминает Шириня. Соболев заявил: «Выводы вашей записки мы отвергаем полностью как необъективные и оскорбительные. На основании вашей записки мы никаких обсуждений вести не будем. Если мы написали такую политически вредную книжку, как вы ее характеризуете, то и вам нечего с нами разговаривать; нас нужно не только гнать из института, но и отправить в тюрьму»105  106. Пришлось в чем-то уступить. вычеркнув отдельные фразы, смягчив формулировки и т. д. Произошел редкий случай, когда ЦК КПСС в итоге трудных объяснений разрешил выпуск почти обреченной книги.
105 Фирсов Ф.И. 34 года в Институте марксизма-ленинизма. Воспоминания историка. М„ 2013. С. 157.
106 Шириня К. К. Разный цвет у прожитых времен. М., 2012. С. 275.
312


Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя
Возможно, тут сыграл свою роль тот факт, что на титульном листе книги были указаны имена 15 видных деятелей Коминтерна в числе которых был секретарь ЦК КПСС по международным связям Б. II. Пономарев.
Выход книги «Коммунистический Интернационал. Краткий исторический очерк» означал известный прорыв в изучении истории этой международной организации. В этом несомненная заслуга авторского коллектива в составе А. И. Соболева К. К. Ширини. Ф. И. Фирсова. Н. Е. Королева, А. Б. Резникова Г. Ф. Заставенко. Л. Г. Чурбанова и Е. Н. Соколова
Вместе с тем, как считает К. К. Шириня, «бесспорным было то, что своей книгой... мы только начали изучение истории этой организации. Многое еще оставалось неизвестным. Нужно было основательно изучить архив Коминтерна. При этом мы понимали, что многое из закрытой нелегальной деятельности Коминтерна остается в папках, которые нам для ознакомления не могут дать без разрешения ЦК КПСС»10'.
Издание краткого очерка истории Коминтерна стало лишь началом углубленного исследования этой организации. Основное внимание было уделено образованию и первому этапу деятельности Коминтерна (1919-1922). С целью обогащения Источниковой базы сектор подготовил и выпустил ряд документальных изданий. Среди них сборник «Ленин и Коммунистический 11нтернационал», в который вошли доклады и речи Ленина, подготовленные им проекты резолюций, а также наиболее важные решения первых четырех конгрессов.
В связи с 40-летней годовщиной VII конгресса Коминтерна сотрудники сектора подготовили сборник документов «VII конгресс Коммунистического Интернационала и борьба против фашизма и войны». Помимо докладов и резолюций конгресса, в него впервые были включены документы, отражающие борьбу компартий за реализацию новой стратегии и тактики Коминтерна.
Подготовленный в 1977 году документальный сборник «Коминтерн, КИМ и молодежное движение (1919-1943)» открывал широкие возможности для исследования истории международного молодежного движения. Он включал 226 документов, из них 51 документ публиковался впервые. 49 - впервые на русском языке, 36 -- в новом переводе.
М.М. К этому изданию я имел непосредственное отношение. Мне помогали сотрудник сектора Е. Н. Соколов и сотрудница ЦПА Г.Е. Павлова. Документы публиковались по подлинникам, хранившимся в фонде КИМа в ЦПА. Была проведена сверка документов с подлинниками и выявлены неточности в опубликованных ранее документах. Однако без скандала не обошлось. В Международном отделе ЦК в макете второго тома выявили грубую
107 	Там же. С. 283.
313


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
политическую ошибку: в одном из документов упоминалось имя секретаря Объединенного союза коммунистической и социалистической молодежи Испании Сантьяго Каррильо Солареса. В 70-е годы эта личность была пол запретом как сторонника еврокоммунизма. Допущенная «оплошность» была неправлена изъятием из макета сборника имени «ненравоверного» испанского коммуниста. Сборник вышел в свет в 1977 году. На базе этих источников в последующие годы было написано несколько кандидатских и докторских диссертаций. А.П. Зиновьев из Саратовского университета стал профессором Высшей комсомольской школы. Е. И. Хаванов из Куйбышева был взят на работу в ИМЛ в сектор истории Коминтерна.
Наряду с историей Коминтерна большое внимание отдел истории международного коммунистического движения Института уделял исследованию жизни и деятельности генерального секретаря Исполкома Коминтерна Георгия Димитрова. В 1982 1984 годах сектор издал трехтомник избранных произведений Г. Димитрова, подготовленный В. II. Груздевой. Значительная часть документов относилась к периоду его руководства Коминтерном.
11с утратило своей научной ценности фундаментальное издание «Процесс о поджоге рейхстага и Георгий Димитров». Оно готовилось тремя институтами: ИМЛ при ЦК КПСС. Институтом истории партии при ЦК БК11. Институтом марксизма-ленинизма при ЦК СЕПГ. Советскую сторону в редколлегии представляли К. К. Шириня и Д.Э. Кунина, они же вместе с Ф.И. Фирсовым являлись составителями издания от ИМЛ. В книге впервые широко использованы документы из архивных фондов Имперского суда в Лейпциге, верховного прокурора, гестапо и других фашистских инстанций. Особенно широко представлены письма, речи, заявления, вопросы и реплики Георгия Димитрова, который своей борьбой решающим образом повлиял на ход суда и стал главной фигурой этого процесса. Первый том содержит документы и материалы за период от пожара в рейхстаге до начала процесса (27 февраля 20 сентября 1933 г.). На русском языке том был издан в Москве в 1981 голу. Аналогичные издания на болгарском и немецком языках вышли в Софии и Берлине. Последующие тома выхолили в период перестройки.
Параллельно с публикаторской деятельностью сотрудники сектора вели исследовательскую работу, всестороннее рассматривая решения II, III и IV конгрессов Коминтерна, направленные на завоевание масс.
В связи с 90-летнем со дня рождения Г. Димитрова в 1972 году Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС и Институтом истории партии при ЦК БКП был подготовлен сборник статей «Георгий Димитров - выдающийся деятель коммунистического движения». Основную часть работы взял па себя сектор истории Коминтерна. Подготовленные материалы, несмотря па богатую источниковую базу, нуждались в коррективах, особенно разделы. написанные болгарскими коллегами. По оценке К. К. Ширини, ряду глав 314


Научно-исследовательская деятельность ИМЛ в годы застоя
не хватало выходов к общеполитическим проблемам. Одна из деликатных сторон состояла в том. чтобы нс обидеть своими замечаниями болгарских авторов. В результате совместной работы удалось устранить недостатки. Кирилл Кириллович признается в том. что А. И. Соболев и он «были повинны в излишней придирчивости»108. Высокая научная требовательность была стилем, присушим как Соболеву, так и Ширине. Книга вышла в срок на русском и болгарском языках.
Отдел международного коммунистического движения был заглавным подразделением Института в деле сотрудничества с Обществом социализма при Социалистической партии Японии. В составе общества был Рабочий университет. Его слушатели, в основном молодежь, почти ежегодно приезжали на семинары в СССР. На них выступали ученые ИМЛ и других научных учреждений по вопросам международного положения, советско-японских отношений, теории и практики социализма. В мероприятиях, которые проходили в Японии, также участвовали сотрудники Института. За период с 1972 по 1976 год в СССР было принято 12 делегаций и направлено в Японию 9. Всего на этих мероприятиях сотрудниками ИМЛ было прочитано 150 лекций109. В последующие годы сотрудничество с Обществом социализма расширилось. Число участников семинаров возрастало, расходы на их содержание увеличивались. Так. на семинаре в Ленинграде 11—18 декабря 1979 года присутствовало 300 слушателей, затраты составили 50 119 рублей110. Японская молодежь проявляла интерес к этим занятиям, задавала много вопросов. Дирекция Института считала, что эти мероприятия способствуют распространению идей социализма в Японии.
В 1981 году в связи с 60-летием Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС журнал «Коммунист» опубликовал юбилейную статью «Идейнотеоретический арсенал коммунистов», подводящую итог деятельности ИМЛ за время его существования.
В статье отмечалось, что главная заслуга Института — в издании произведений классиков марксизма-ленинизма. Объем вышедших томов составил свыше 400 млн экземпляров111. Особо подчеркивалось значение проекта МЭГА, который к 1981 году получил распространение в 40 странах. Это стало возможным благодаря формированию крупнейшихпо объему и значению фондов документов Маркса. Энгельса и Ленина. Рукописное наследие Маркса и Энгельса в Центральном партийном архиве составило свыше 8 тысяч документов, около трети которых ■■ подлинники. Важнейшим дополнением этого собрания являлись 6.5 тысяч писем, адресованных Марксу и Энгельсу.
108 Шириня К. К. Разный цвет у прожитых времен. М., 2012. С. 288.
109 РГАСПИ. Ф. 71. Оп.3. Д. 282. Л. 197-198.
"° Там же. Д. 283. Л. 543.
См. Коммунист. 1981. № 1. С. 29.
315


ИМЛ в условиях нарастания кризисасоциально-политической системы (1965-1985)
Постоянно пополнялся фонд Ленина, в котором в этот период хранилось 34 тысячи рукописей трудов, писем, документов. 396 его фотографий. 874 метра киноленты и 14 граммофонных пластинок с записью его речей112.
О заслугах Института в области истории партии свидетельствовало издание более чем 500 сборников документов и монографий, свыше 100 книг мемуарного характера.
* * *
Количественная характеристика собранных Институтом материалов весьма убедительна. Пополнение материальных ценностей в виде рукописей, книг, прессы, листовок и пр. не потеряло своего информационного значения. Что касается содержательной стороны изданных книг, то многие из них несут на себе отпечаток периода застоя. Они отражают крайнюю степень закостенелости научной мысли, замененной готовыми шаблонами с набором цитат, надерганных из произведений классиков марксизма-ленинизма. Безудержно эксплуатируя имя Ленина. Институт способствовал девальвации личности вождя и его учения. Как цензор научной и художественной литературы о Ленине он потерял всякий авторитет в интеллектуальных слоях общества. Как пропагандист достижений развитого социализма в условиях наступающего социально-экономического кризиса ИМЛ утратил доверие в широких массах.
В то же время среди научной продукции Института были солидные издания, подготовленные в секторе произведений Маркса и Энгельса, в секторе Коминтерна и отчасти в отделе истории партии. Речь может идти о документальных изданиях, темы которых непосредственно не связаны с текущей политикой КПСС, догматическим толкованием марксистско-ленинского учения. Отделы Института, напрямую обслуживавшие запросы ЦК партии, выполнявшие политический заказ, не могли выйти из тесных рамок догматизма и утопических представлений о будущем страны.
112 См. Там же. С. .30.
316


Глава VII
Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
ИМЛ в русле процесса перестройки
К середине 80-х годов все отчетливее стала проявляться неспособность советского руководства обеспечить стабильность в обществе. В стране назревал системный кризис, грозивший серьезными последствиями в экономической. социально-политической и духовной сферах жизни, в системе власти и управления. Общество проникалось осознанием необходимости перемен. Это настроение позднее выразил кинорежиссер С. Говорухин в фильме «Так жить нельзя». То. что социалистической строй нуждается в серьезных реформах, понимали некоторые дальновидные политики из высшего эшелона власти. Кратковременный период после избрания К). В. Андропова генеральным секретарем ЦК КПСС в ноябре 1982 года ознаменовался попыткой пересмотреть некоторые представления о реальном социализме. Свое видение путей выхода из общественного тупика новый генсек изложил в статье «Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства в СССР»1. Эта теоретическая работа представляла собой своеобразный симбиоз старого мышления и новых подходов к решению назревших задач. Автор ратовал за возвращение к здравому смыслу во взглядах на пути развития социализма. Обращает на себя внимание название статьи: речь идет о социалистическом, а не коммунистическом строительстве, как утверждалось до сих пор во всех документах партии. Андропов отмечал, что современный этап отягощен нерешенными проблемами, доставшимися от прошлого. Следовательно, прежде всего надо подтянуть тылы, а затем двигаться дальше. Теоретический этюд Андропова вызвал определенный интерес в обществе, но стал лишь декларацией намерений. Административные меры по укреплению трудовой дисциплины, наведению порядка, смена партийных и советских руководящих кадров, борьба с коррупцией не были продолжены из-за смерти генерального секретаря в ноябре 1984 года.
1 	См.: Андропов Ю.В. Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства в СССР // Коммунист. 198.3. №3.
317


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
Кардинальное реформирование социалистической системы, получившее название «перестройка», стало осуществляться после избрания генеральным секретарем партии (март 1985 г.) Михаила Сергеевича Горбачева. Он являлся представителем другой генерации партийных кадров, политическое и духовное становление которой пришлось на оттепельные голы. М.С. Горбачев понимал всю глубину кризисаи был нацелен напреобразовапия в стране. Однако глубоко продуманного целостного плана, включающего последовательность реформирования, у него нс было. Для успеха перестройки следовало учитывать опыт нэпа, попытки экономической реформы 60-х годов А. II. Косыгина, намерения и деятельность правозащитников, опыт «Пражской весны» 1968 года, ряд положений теоретиков еврокоммунизма и др. Член экспертного совета ЦК КПСС политолог А. С. Ципко вспоминает случай, когда помощник М.С. Горбачева по идеологическим вопросам Г.Л. Смирнов в конце марта 1985 года провел совещание с группой ученых и озадачил их планами нового генсека возвратиться к Бухарину, к нэпу. Ципко запомнил слова Смирнова: «Михаил Сергеевич считает, что наша трагедия в том. что в 1929 году победил Сталин, а не Бухарин, что мы сошли с того пути строительства социализма, который был начертан Лениным»2.
Первоначально партия объявила курс на ускорение социально-экономического развития страны. Материально-технических возможностей для ускорения не было, и дело свелось к политико-административным мерам, не давшим существенных положительных результатов. Многогранные задачи ускорения, его взаимосвязанные аспекты - политические, экономические. научно-технические, социальные, культурно-духовные и психологические — нуждались в глубоком и всестороннем анализе. Партия испытывала настоятельную потребность в серьезных философских обобщениях, экономических и социальных прогнозах, глубоких исторических исследованиях. В Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии (25 февраля 1986 г.) был остро поставлен вопрос о преодолении отрыва общественных наук от запросов жизни, освобождении их от схоластики, догматизма и начетничества. В докладе содержался призыв к смелой, инициативной постановке новых проблем и творческому их решению3. Конкретной критики в адрес Института марксизма-ленинизма нс было, но. безусловно. ИМЛ как ведущее научное учреждение партии нес свою долю ответственности за отставание исследований от реальной практики.
После январского (1987) пленума ЦК КПСС на первый плап выдвигается лозунг демократизации и гласности. Принимается постановление 2 Ципко А. С. Перестройка или бунт против марксистских запретов. М., 2005. С. 20.
3 См.: Горбачев М.С. Политический доклад Центрального Комитета КПСС XXVII съезду Коммунистической партии Советского Союза. 25 февраля 1986 года. М„ 1986. С. 108-109. ’
318


ИМЛ в русле процесса перестройки
о реабилитации жертв политических репрессий 30 50-х годов, освобождаются из заключения и ссылок диссиденты. Горбачев лично позвонил духовному лидеру правозащитников академику А.Д. Сахарову, находившемуся в ссылке в городе Горьком, и сообщил о его освобождении.
Существенно смягчается цензура, телевидение показывает ранее запрещенные кинофильмы, на прилавках книжных магазинов появляются книги писателей русского зарубежья, в библиотеках ликвидируются спецхраны, архивы расширяют доступ историков к документам.
Духовная свобода перестройки перешла границы хрущевской оттепели и стала весенним цветением. А. С. Ципко в своих рассуждениях о периоде перестройки отмечает, что М.С. Горбачев был противником радикальной ломки советской экономической системы и ускоренной приватизации. Он нс хотел разрушать социализм. Вначале все исходили из желания облагородить, рационализировать сложившееся социалистическое общество. «Команда Горбачева. - констатирует автор. - за редким исключением, не сознавала, что на самом деле своей политикой гласности стимулирует антикоммунизм». По мнению Ципко. это понимал помощник Горбачева по идеологическим вопросам Г.Д. Смирнов, который в 1986 году высказался против широкого показа фильма Абуладзе «Покаяние». Смирнов считал, что «такие игры опасны: разоблачив до конца преступления Сталина, а затем еще зверства "ленинской гвардии", непременно натолкнем людей на вопрос: "А зачем нам эта партия, которая пришла к власти на крови?"»1.
Стоит обратить внимание на призыв к перестройке социализма. В буквальном смысле он означает, что здание социализма возведено неверно. Следовательно. его надо построить заново, а не пытаться совершенствовать. Тем самым Горбачев, вольно или невольно, дал команду на снос старого, обветшавшего здания и построение нового.
Так или иначе, но после долгих десятилетий ожидания советские люди получили возможность свободно обсуждать общественно-политические вопросы. спорить, отстаивать свою позицию, критиковать действия властей.
Руководство КПСС стало на деле активно использовать научно-теоретический потенциал. Горбачев привлек в качестве научных консультантов группу ведущих обществоведов. Директор Института США и Канады АН СССР академик Г. А. Арбатов в числе крупных ученых, сотрудничавших с властью, называет Е. М. Примакова, А. Г. Аганбегяна, С. С. Шаталина. Н.П. Петракова. О.Т. Богомолова. Д. С. Лихачева. Е.В. Велихова. Р.С. Сагдеева. Ю. А. Оснпьяна. Б. Н. Раушенбаха. В. И. Гольданского и др. Стоит заметить. что в этом списке нет директора Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС академика А. Г. Егорова. Арбатов отмечает также, что последние
4 	См.: Ципко А.С. Перестройка или бунт против марксистских запретов. М., 2005. С. 26.
319


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
полтора-два года существования СССР Горбачев утратил интерес к мнению ученых вследствие того, что их рекомендации перестали совпадать с его курсом перестройки’.
На первых порах Институт марксизма-ленинизма не мог активно содействовать перестроечному процессу. Он был занят подготовкой фундаментальных трудов, обращенных в историю. Принципиальные подходы к трактовке теории и истории социализма оставались прежними, так как Институт возглавлял закоренелый догматик и схоласт Егоров. Консервативное руководство Института со значительным отставанием плелось за партийными установками и ориентировалось в основном на ту часть аппарата ЦК КПСС, которая крайне настороженно воспринимала горбачевские реформы. Новаторские идеи по-прежнему пресекались. Большинство руководителей научных подразделений оставались па своих постах. Сотрудники продолжали работать в основном над теми научными объектами, завершение которых было рассчитано на длительный период. Деятельность Института не отвечала идеологическим и политическим потребностям текущего момента. Неслучайно в ИМЛ была направлена комиссия для анализа состояния дел и выработки мер по повышению эффективности научных исследований.
В начале января 1987 года М.С. Горбачев предложил Георгию Лукичу Смирнову запять пост директора Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Смирнов принадлежал к команде генсека, был одним из идеологов перестройки, с 1984 года работал помощником Горбачева. 19 января новый директор приступил к исполнению своих обязанностей. В ИМЛ закончилась мрачная пора глубокого научного застоя и удушающей морально-психологической атмосферы.
Как член Центрального комитета партии Смирнов участвовал в работе пленума ЦК КПСС, проходившего 27-28 января 1987 года. Пленум обсуждал вопрос о перестройке и кадровой политике партии. В докладе М. С. Горбачева подверглась резкой критике прежняя политика и практическая деятельность руководства страны, которая характеризовалась инерцией и стремлением отмахнуться от всего, что не укладывалось в привычные схемы, нежеланием решать назревшие социально-экономические проблемы. В состоянии кризиса оказались теоретические представления о социализме, которые во многом оставались па уровне 30- 40-х годов, когда общество решало совершенно иные задачи. Развивающийся социализм, диатектика его движущих сил и противоречий, реальное состояние общества не стали объектом глубоких научных исследований. Горбачев отметил, что причины этого положения коренятся в той конкретной исторической обстановке, в которой из теории и обществоведения ушли живая дискуссия и творческая
5 	См.: Арбатов Г. А. Общественная наука и политика // Паука и власть: Воспоминания ученых-гумаиитариев и обществоведов. М., 2001. С. 59.
320


ИМЛ в русле процесса перестройки
мысль, а авторитарные оценки и суждения стали непререкаемыми истинами, подлежащими лишь комментированию. «Ведь это. товарищи, факт, сказал Горбачев. - что у нас нередко даже поощрялось всякого рода схоластическое теоретизирование, нс затрагивающее чьи-либо интересы и жизненные проблемы»6  7. Докладчик подчеркнул, что такое отношение к теории отрицательно сказалось на общественных науках, их роли в обществе.
Горбачев нс назвал, какие конкретно научные учреждения несут ответственность за выхолащивание ленинских положений о социализме и противоречиях его развития. По по контексту было совершенно очевидно, что в первую очередь имелся в виду Институт марксизма-ленинизма. У Смирнова осталось в памяти выступление на пленуме первого секретаря Свердловского обкома партии 10. В. Петрова, который сказал, что Институт марксизма-ленинизма существует как бы полуиодпольно и ничего не даст практическим работникам. Директор ИМЛ хотел было возразить, но убедительных аргументов у него не было'.
Главная проблема, поднятая на пленуме. — состояние управленческих кадров. На пленуме были сформулированы требования, предъявляемые временем к идеологическим работникам партии: высокая теоретическая и профессиональная подготовка, способность в полной мере чувствовать пульс времени, работать творчески, добиваться прочной увязки идеологической деятельности с практическим проведением перестройки.
Таким образом. Институт марксизма-ленинизма получил от январского пленума основные установки перестройки своей научной деятельности и кадровой политики. Проецируя партийные решения на деятельность Института, новый директор выдвинул четыре основных направления.
1. Углубление и уточнение социально-философской сути перестройки как инструмента обновления социализма.
2. Внесение существенных корректив в методологию историко-партийной науки, заполнение «белых пятен» в историографии.
3. Усиление внимания к научной разработке современных проблем социалистического строительства.
4. Улучшение практики планирования и организации научной работы8.
В целом эти направления были поддержаны коллективом, но часть сотрудников приняла идеи нового руководства с известным скептицизмом. Наибольшую трудность представляла задача теоретического анализа сущности реального социализма, выявление его неоспоримых достоинств и серьезных изъянов, а также определение научно обоснованных путей его 6 Материалы пленума Центрального Комитета КПСС. 27-28 января 1987 года. М..
1987. С. 9.
7 См.: Смирнов Г. Л. Уроки минувшего. М„ 1997. С. 183.
8 См.: Там же. С. 185-186.
321


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
реформирования. Решение этой задачи осложнялось тем. что в составе Института было мало профессиональных философов, которые занимались разработкой теоретических проблем. Имеющиеся кадры специалистов чаще всего были заняты изучением истории философии и подготовкой к печати трудов классиков марксизма-ленинизма. Серьезным недостатком организационной структуры ИМЛ являлось отсутствие собственной социологической службы, которая обслуживала бы работы, посвященные современным проблемам. ИМЛ вынужден был пользоваться результатами социологических исследований других научных центров, которые не всегда отвечали тематике и программе институтских трудов, часто носили локальный характер. По мнению Смирнова, «без серьезных социологических разработок, базирующихся на теоретическом фундаменте, не представлялось возможным изучать современные проблемы социализма»9.
Большинство (свыше80%) научных работников ИМЛ составляли историки и сотрудники, имеющие другие специальности, но занимающиеся историей. Осенью 1988 года в Институте было 459 научных сотрудников. Из них 100 работали по тематике истории партии. 100 ■■ занимались публикацией трудов Маркса и Энгельса. Значительная часть научных кадров была брошена на исследование истории научного социализма международного рабочего и коммунистического движения и пр.10  11 Обнаружилось явное противоречие между новыми задачами и наличным кадровым потенциалом. Кроме того, существовала психологическая преграда возникшая в условиях жесткой партийной опеки. Десятилетиями сотрудников Института отучали самостоятельно мыслить и принимать решения. Даже в обстановке провозглашенного плюрализма мнений освобождение от довлеющего страха от боязни совершить политическую ошибку, отклониться от партийного курса происходило не сразу, для некоторых мучительно трудно, кто-то вовсе не смог перестроиться.
В 1987 году в Институте произошли кадровые изменения. Пост первого заместителя директора занял В. П. Кузьмин. Заместителем директора и руководителем отдела истории КПСС стал В. В. Журавлев. Ученым секретарем был утвержден доктор исторических наук Г. М. Адибеков. На три четверти обновился ученый совет Института Были заменены почти все руководители научных подразделений. На должность заведующего сектором истории партии дооктябрьского периода Журавлев пригласил доктора исторических наук, профессора В. В. Шелохаева, работавшего в Институте истории СССР АП СССР. Шелохаев, в свою очередь, привел в ИМЛ ряд известных спепиатистов и молодых способных сотрудников". В сектор произведений 9 Смирнов Г. Л. На пути обновления // Коммунист. 1988. N° 11. С. 41.
10 См.: Без недомолвок. Беседа с академиком Георгием Смирновым // Наше наследие. 1988. №5. С. 17.
11 См.: Шелохаев В. В. Прощание с прошлым. М., 1998. С. 199.
322


ИМЛ в русле процесса перестройки
В. И. Лепина был принят известный историк и публицист В, И. Десятерик, поставленный позже на пост руководителя этого подразделения. Пришли новые люди в другие отделы и сектора, в основном молодежь. Всего было взято на работу 90 новых научных сотрудников, что составило почти четвертую часть всего научного персонала. Одновременно ушли на пенсию или перешли на другую работу 80 человек12. Вместе с тем руководителем Центрального партийного архива и заместителем директора Института оставался Д. И. Антонюк, ретроград и верный сподвижник схоласта А. Г. Егорова. Лишь в 1989 году его заменил И. Н. Китаев.
При том, что в условиях начавшейся демократизации дирекция Института получила некоторую свободу в решении внутренних вопросов, она не могла самостоятельно изменять организационную структуру учреждения, создавать новые и упразднять старые отделы и сектора, неприкосновенным оставалось и штатное расписание. Настойчивые обращения дирекции ИМЛ в ЦК КПСС но поводу совершенствования организационной структуры дали результат. Управление делами разрешило руководству Института провести реорганизацию в пределах обшей численности штата и фонда заработной платы. Дирекция преобразовала сектор научного коммунизма в отдел научного социализма во главе с доктором философских наук Б. Ф. Славиным. Однако все это не решало кардинальных вопросов организационной перестройки.
Комиссия по проверке состояния дел в Институте марксизма-ленинизма, созданная еще при Егорове, завершила свою работу при новом директоре. Итоги ее деятельности были заслушаны на заседании ученого совета Института. Комиссия внесла в ЦК КПСС предложение принять специальное постановление о работе ИМЛ. которое должно было служить базой для кардинальных преобразований. Основные пункты проекта постановления были согласованы с руководством Института.
В связи с ожидаемым принятием постановления произошло редкое для И МЛ событие. Институт посетил секретарь 11К КПСС Е. К. Лигачев с целью ближе познакомиться с состоянием дел и обсудить вопросы реформирования учреждения. О визите высокого гостя Смирнов воспоминает: «Встреча, как говорится, прошла в обстановке доброжелательности и взаимного интереса. Егор Кузьмич был явно доволен увиденным и услышанным. Были, конечно. и критические замечания, но самого общего плана. Он по собственной инициативе предложил записать в проект постановления об Институте поручение Отделу науки и Управлению делами ЦК КПСС проработать вопрос о строительстве для ИМЛ нового комплекса зданий. Нашел он подходящие слова и в мой адрес»13.
12 См.: Смирнов Г. Л. Уроки минувшего. М., 1997. С. 230.
13 Там же. С. 203.
323


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
Ожидаемое постановление было принято 15 мая 1987 года па заседании Секретариата ЦК КПСС под председательством Лигачева. Важнейшие его положения были следующие: усиление внимания к современным общественно-политическим проблемам, раскрытие архивных фондов для научных исследований. расширение прав дирекции в решении внутренних вопросов.
Казалось, перед Институтом открылись благоприятные перспективы для ускорения реформирования исследовательских процессов. Но случился казус: посланный на подпись М.С. Горбачеву документ надолго застрял в кабинете генсека. Смирнов, позвонивший Михаилу Сергеевичу, в ответ услышал: «Подожди. Лукич, нельзя же такое постановление принимать до празднования 70-летия Октября»11.
Празднование юбилейной даты послужило поводом для концептуальной оценки пути, пройденного Советской страной. В докладе М.С. Горбачева «Октябрь и перестройка: революция продолжается» реформирование социализма рассматривалось как революционный процесс. В нем констатировались огромные достижения социализма, а также утверждалось, что «выбор между социализмом и капитализмом — это главная социальная проблема, что в XX веке вперед идти нельзя, не идя к более высокой форме социальной организации к социализму»1’. В докладе были даны критические характеристики и новые оценки некоторых исторических явлений. В частности, речь шла об ошибках в крестьянском вопросе, о перегибах в ходе коллективизации, об ошибочной теории Сталина, касающейся обострения классовой борьбы в процессе строительства социализма, о создании в стране атмосферы нетерпимости, вражды, подозрительности. Говоря о массовых сталинских репрессиях. Горбачев назвал действия властей преступлением, нанесшим ущерб делу социализма и авторитету партии. Он сказал, что «вина Сталина и его ближайшего окружения перед партией и народом за допущенные массовые репрессии и беззакония огромна и непростительна»*  15 16  17.
Следует отметить, что Горбачев в своем докладе умолчал о периоде оттепели, отметив лишь, что партия преодолела в 1964 году волюнтаристские тенденции и перекосы во внутренней и внешней политике. Оценивая период экономической стагнации, он сказал, что в последние годы жизни и деятельности Л. И. Брежнева поиск путей дальнейшего продвижения вперед во многом сдерживала приверженность привычным формулам и схемам, не отражавшим новых реальностей. Вследствие этого «в стране нарастали негативные процессы в экономике, создавшие но существу предкризисную ситуацию»1'.
11 См.: Смирнов Г. Л. Уроки минувшего. М., 1997. С. 204.
15 Горбачев М.С. Октябрь и перестройка: революция продолжается. .М., 1987. С. 5.
16 Там же. С. 21.
17 Там же. С. 29.
324


ИМЛ в русле процесса перестройки
Доклад, посвященный 70-летию Октябрьской революции, отражал тогдашний уровень понимания сложившегося положения в стране. Тезис о предкризисной ситуации свидетельствовал о заблуждении руководства партии или сознательном смягчении очевидных кризисных явлений, которые явно обозначались в социально-экономической сфере.
Участник юбилейного мероприятия Г. Л. Смирнов остался очень доволен выступлением М. С. Горбачева. Он считал, что это лучший из всех докладов, если его рассматривать с точки зрения оценки социалистического строительства. Такая реакция директора ИМЛ легко объяснима. Ведь именно Институт немало потрудился над подготовкой по заданию ЦК КПСС материалов к докладу, десятка аналитических справок. Они касались вопросов внутрипартийной борьбы в 20-е годы, деятельности советских федеративных органов, избирательной системы, аграрной политики и др. В предложениях к докладу. также подготовленных ИМЛ. содержались положения, часть которых вошла в текст выступления Горбачева. Среди них тезис о том. что отнюдь не все руководители партии разделяли ленинские взгляды. Рекомендации Ленина, безусловно, нс могли охватить все вновь возникающие вопросы социалистического строительства В материалах к докладу отмечаюсь, что разногласия в партии обострились после смерти Ленина. Теоретическая полемика отражала перипетии классовой борьбы, но к ней примешивались амбиции личного характера Это относилось прежде всего к Троцкому. Что касается Статина, докладчик пошел дальше предложений Института18.
Таким образом, впервые за последние десятилетия Институт марксизма- ленинизма вносил предложения, направленные на разрушение устоявшихся стереотипов в концепции истории КПСС и Советской страны. Важно подчеркнуть. что частично эти предложения были приняты и стати ориентиром для историков и пропагандистов. Вместе с тем в оценке деятельности Сталина руководство ИМЛ занимало более умеренную позицию, нежели реформаторское крыло ЦК КПСС. Резкие характеристики Сталина попали в юбилейный доклад иод влиянием Л. И. Яковлева19  20.
Тон реформированию в Институте задават сам директор и его активные сторонники. В своей книге воспоминаний Смирнов перечислил передовой отряд руководящих и рядовых сотрудников, на которых он опирался. В этом списке значатся: В. II. Кузьмин. В. В. Журавлев. Э.А. Ваграмов, Г. А. Багатурия, А. Г. Здравомыслов. А. М. Совокнн. Б.Ф. Славин, В. В. Шелохаев. Г. А. Бордюгов. В. И. Десятерик. В. А. Козлов. А. Л. Андреев, В. С. Липицкий 20 И др .
18 См.: Смирнов Г.Л. Уроки минувшего. М., 1997. С. 197.
19 См.: Яковлев А. 11. Горькая чаша: Большевизм и Реформация России. Ярославль, 1994. С. 215.
20 См.: Смирнов Г.Л. Уроки минувшего. М„ 1997. С. 231-232.
325


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
М.М. На мой взгляд, список лиц. активно выступавших за перестройку. был значительно полнее. В него следует включить Г. М. Алибекова. Ф. И. Фирсова. Л. Г. Бабиченко. А.К). Ватлина Е.Я. Виттенберга. В.С. Выгодского. К). К. Матова. В. П. 11аумова. А. 11.11снарокова. Т. В. Порфирьеву. Б. А. Томана. А. Ю. Чспуренко и еще более десятка сотрудников разных поколений. Политическая позиция ученых выражалась в разных формах: одни ярко проявили себя как публицисты и исследователи острых актуальных тем. другие как лекторы и полемисты, третьи как организаторы научной работы.
Корреспонденты журнала «Наше наследие», взявшие интервью у директора ИМЛ. предпослали тексту следующие строки: «Вряд ли правы те. кто объявляет Институт "цитаделью консерватизма”. Как нс правы, впрочем, и те. кто до сих пор видит в нем держателя истины в высшей инстанции, хотя было время, когда сотрудники самого института веровали в это безоговорочно... Ныне здесь развертываются острые дискуссии, обсуждаются сложнейшие вопросы теории, разворачивается изучение "белых пятен" истории, исследуется истинный облик ее оболганных и оклеветанных героев»21.
Смирнов часто выступал в периодической печати с проблемными статьями, имевшими общественный резонанс. В статье «Революционный путь обновления»22, а затем и в книге «Революционная суть перестройки» (М.. 1987) он доказывал, что социалистическое общество имеет глубокие объективные противоречия, о чем ранее было нс принято говорить. Кроме того, эти противоречия могут обостряться принятием неверных решений, то есть субъективным фактором. Следовательно, выявление этих противоречий и принятие решений, смягчающих их воздействие, путь совершенствования социализма. Более того. Смирнов считал, что преобразования должны носить революционный характер, подразумевая под этим избавление от чуждых социализму элементов общественно-политической жизни, утверждение принципов коллективизма, социальной справедливости и демократии. Он написа! нечто непривычное для партийного чиновничества о брежневском периоде, а именно, что линия партии после октябрьского (1964) пленума ЦК КПСС была направлена па свертывание демократического процесса проводимого Хрущевым. Имелись в виду факты отмены ограничений сроков пребывания партработников на руководящих постах, тяготение к централизованным формам управления и т.д. Смирнов прямо связывал укрепление роли партийного чиновничества и усиление идсолоп1ческого давления на общество с именем Брежнева. И это было сразу замечено. Ведь до сих пор Горбачев, говоря о вредных наслоениях и изъянах в социальном организме страны, никого конкретно в этом не обвинял.
21 Наше наследие. 1988. Х®5. С. 15.
22 См.: Правда. 1987.13 февраля.
326


ИМЛ в русле процесса перестройки
ИМЛ снискал общественное признание своей работой в комиссии по реабилитации невинных жертв сталинского террора. Комиссия Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30 40-х и начала 50-х годов, была создана 28 сентябре 1987 года под руководством председателя Комитета партийного контроля М.С. Соломепцева. а с октября 1988 года се возглавил секретарь ЦК КПСС Л. И. Яковлев. В ее состав вошел и директор Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС2 '.
Написание аналитических материалов для комиссии по реабилитации было ответственным делом, имевшим политический и гуманистический характер. Надо было тщательно изучить персональные дела осужденных, чтобы дать исчерпывающую и объективную картину для восстановления честного имени людей, пострадавших в результате фальсифицированных судебных процессов и необоснованных приговоров. Справки писались совместно с Комитетом партийного контроля 1 (К КПСС и представляли собой обстоятельные многостраничные исследования с приложением документов. В эту работу были вовлечены сотрудники отдела истории партии и Центрального партийного архива Всего было подготовлено 10 таких аналитических материалов. В их числе справки по делам «Союза марксистов-ленинцев». «Московской контрреволюционной организации - группа «рабочей оппозиции». «Ленинградской контрреволюционной зиновьевской группы Сафарова. Залуцкого и других». «Антисоветского объединенного троцкист- ско-зииовьевского центра», «Параллельного антисоветского троцкистского центра», «Антисоветского правоцентристского блока». «Антипартийной контрреволюционной группы правых Слспкова и других («Бухаринская школа»)», «Антисоветской троцкистской военной организации» в Красной Армии и других подобных объединений.
Верховный суд СССР отменил ранее вынесенные приговоры и прекратил дела в отношении осужденных за отсутствием в их действиях состава преступления. Материалы комиссии печатались в новом журнале «Известия ЦК КПСС», что свидетельствовало о гласности работы комиссии. Впоследствии они вошли в книгу «Реабилитация», вышедшую в свет под редакцией А.Н. Яковлева21.
Таким образом, в значительной мерс при непосредственном участии ИМЛ была расчищена почва для написания правдивой истории КПСС и заполнения «белых пятен». «Фигуры умолчания» получили свои имена и должны были занять место в исторических событиях. Существенно ограничивалось поле для недомолвок и фальсификаций, присущих прежним историко-партийным трудам.  * 24
21 См.: Реабилитация: Политические процессы 30 50-х годов. М., 1991. С. 15 17.
24 	См.: Там же.
327


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
11адо сказать, что историки оперативно использовали открывшиеся возможности. В печати появились статьи, очерки, азатем и книги о II.И. Бухарине. Г. Е. Зиновьеве. Л. Б. Каменеве. X. Г. Раковском. М. Н. Рютине и др. На этом фоне ИМЛ все же отставал от запросов общественной жизни. Плановая работа сотрудников над пухлыми монографиями в значительной мерс замедляла реакцию па быстро меняющуюся обстановку. Чем не менее дух обновления все больше захватывал коллектив Института
В 1988 году в СССР приехал известный американский историк Стивен Коэн, автор нашумевшей в нашей стране книги о Бухарине. Он пришел в Институт марксизма-ленинизма и беседовал с директором. Ему хотелось узнать, как «цитадель догматизма», «блюститель советской идеологической и исторической ортодоксальности» превращается в «аванпост перестройки»20. Для американского советолога перемены в ИМЛ были убедительным свидетельством происходящего в стране перестроечного процесса.
Институт марксизма-ленинизма внес существенный вклад в деятельность советско-польской комиссии по истории взаимоотношений между СССР и Польшей. После визита М.С. Горбачева в ПНР в апреле 1987 года по инициативе польской стороны была образована комиссия историков двух стран с целью изучения вопросов, связанных с обвинениями СССР правительством и общественностью Польши. Польскую часть комиссии возглавлял Я. Мацишсвский. советскую — Г.Л. Смирнов. По линии Политбюро ЦК КПСС ее работу курировал секретарь ЦК КПСС по идеологии А. Н. Яковлев. Директор ИМЛ привлек к работе в комиссии историков академических институтов Н. С. Лебедеву. К). Н. Зорю. В. С. Парсадапову. а также сотрудников ИМЛ В. В. Журавлева. Ф. И. Фирсова. Т. В. Порфирьеву и др.
Отношения между Советским Союзом и Полыней были непростыми. Речь шла о судьбах военнопленных войны 1920 гола, о секретных протоколах советско-германского договора о ненападении (23 августа 1939 г.), о трагедии в Катыни. Всего предполагалось исследовать 22 темы25  26. Особую остроту приобрел вопрос о судьбах польских офицеров, интернированных советскими органами после присоединения к СССР Западной Белоруссии и Западной Украины в сентябре 1939 года.
Польские граждане, которых советские спецслужбы считали военнопленными. были размещены в лагерях ПКВД под Смоленском, в Харькове и в Калининской области. Военнопленные получили разрешение вести переписку со своими родственниками. С апреля 1940 года их следы теряются. В 1943 голу Германия объявила, что частями немецкой армии в местечке Катынь близ Смоленска обнаружено массовое захоронение польских офицеров. расстрелянных советскими органами госбезопасности. Москва назвала 25 См.: Смирнов Г.Л. Уроки минувшего. .М„ 1997. С. 4.
26 См.: Там же. С. 224.
328


ИМЛ в русле процесса перестройки
сообщение фашистской Германии фальшивкой, сфабрикованной с целью переложить ответственность за свое преступление на Советский Союз. В конце 1943 года, после освобождения Смоленска от фашистских оккупантов, правительство СССР создало комиссию во главе с академиком Н. Н. Бурденко, которая пришла к заключению, что в результате отступления Красной Армии польские офицеры в количестве 11 тысяч человек попали в плен к немцам и были расстреляны осенью 1941 года2'.
Совместной советско-польской комиссии предстояло дать ответ: кто виновен в этом преступлении. Решить проблему можно было только на базе неопровержимых документальных данных. Материалы следовало искать в архивах Наркомата внутренних дел СССР. Зная систему субординаций советских властных структур, трудно предположить, чтобы такая акция могла быть совершена без постановления Центрального комитета партии. Смирнов неоднократно обращался в ЦК КПСС с просьбой организовать поиск документов по Катынскому делу в архиве Общего отдела. О допуске членов комиссии к материалам Политбюро не могло быть и речи. -«Началась длительная поисковая "волынка", писал А. Н. Яковлев. — Польская часть объединенной комиссии нажимала на Г. Смирнова, он в свою очередь звонил мне и просил помочь в поиске документов. Каждый раз я обращался к Михаилу Сергеевичу, который отвечал на мои неоднократные просьбы одним словом: "Ищите!". Неоднократно спрашивал у заведующего Общим отделом ЦК Валерия Болдина хранителя архивов, где же могут быть хоть какие-то документы по Катыни. Он уверял, что таковых у него нет...»*  28. Назрс- ват скандал: поляки считали, что советская сторона сознательно саботирует работу комиссии.
По другим темам совместной работы комиссии серьезных препятствий не возникало. К этому времени из фондов Коминтерна польской стороне были переданы документы о роспуске, а затем восстановлении КПП. Общими усилиями были подготовлены тезисы «Канун и начало Второй мировой войны». Успешно шло изучение событий советско-польской войны 1920 года. Таким образом, комиссия демонстрировала свою дееспособность. Но вопрос о Катыни стал камнем преткновения.
Все же либеральные подвижки в деле использования документов в советских архивах дати свои результаты. В прежде секретном, так называемом Особом архиве, в фонде Главного управления по делам военнопленных и интернированных НКВД СССР, советские историки нашли документы, приоткрывающие завесу над тайной. Они установили, что число польских офицеров, содержавшихся в лагерях в Козельске. Старобельске и Осташкове. 2‘ С.м.: Катынская драма: Козельск. Старобельск, Осташков: судьба интернированных польских военнослужащих. М., 1991. С. 5-12.
28 	Катынь: Пленники необъявленной войны: Документы и материалы. М., 1997. С. 5.
329


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
составляло около 15 тысяч человек. В апрелс-мае 1940 гола происходила передача военнопленных в управления Смоленской, Ворошиловградской и Калининской областей, с последующей «разгрузкой». Термин «разгрузка» па языке чиновников НКВД означал ликвидацию содержавшихся в лагере людей. 394 человека, отобранных из трех лагерей, были переведены в Гря- зовецкий лагерь, не подлежащий «разгрузке». На вопрос, какова дальнейшая судьба польских офицеров, документы нс давали ответа. По косвенные данные найденных архивных материалов подтверждали сведения, имевшиеся у польской части комиссии: семьи пленных офицеров перестали получать письма из советских лагерей в апреле 1940 года При эксгумации тел. захороненных в катынском лесу, были найдены чудом сохранившиеся обрывки газет и писем за период нс позднее мая 1940 года
На основе найденных документов была составлена справка для ЦК КПСС. Там долго решати вопрос, как поступить. Наконец. 14 апреля 1990 года ТАСС выступил с заявлением, в котором говорилось: «Выявленные архивные материалы в своей совокупности позволяют сделать вывод о непосредственной ответственности за злодеяние в катынском лесу Берии. Меркулова и их подручных. Советская сторона выражает глубокое сожаление в связи с Катынской трагедией, заявляет, что она представляет одно ' » 29
из тяжких преступлении сталинизма» .
Признание вины СССР за преступление, совершенное в Катыни в мае 1940 года, было мужественным политическим актом, снявшим напряженность в советско-польских отношениях. Руководство ИМЛ показало, что лозунг партии о приоритете гуманистических ценностей неявлялся очередным мифом.
В конечном счете, истина восторжествовала Правда, произошло это после запрещения КПСС. В сейфах кабинетов ЦК была обнаружена докладная записка Л. II. Берии И. В. Сталину с предложением расстрелять польских офицеров, жандармов, полицейских и других военнопленных из трех спец- лагерей и заключенных тюрем западных областей Украины и Белоруссии. Число военнопленных составило 14 700 человек, узников тюрем 11000 человек. По мнению Берии, все они являлись заклятыми врагами СССР и представляли потенциальную опасность для советской власти.
Записка Берии завизирована И. В. Сталиным, К. Е. Ворошиловым. А. И. Микояном. М. И. Калининым и Л. М. Кагановичем. 5 марта 1940 года Политбюро ЦК ВКП(б) своим постановлением утвердило предложение Берии29  30.
29 Катынская драма: Козельск, Старобельск. Осташков: Судьба интернированных польских военнослужащих. М.. 1991. С. 102.
30 См.: Катынь: Пленники необъявленной войны: Документы и материалы. М., 1997. С. 390.
330


ИМЛ в русле процесса перестройки
Позже стало известно, что заведующий Общим отделом ЦК КПСС В. И. Болдин и генсек М.С. Горбачев знали о существовании этих документов и сознательно морочили голову Г.Л. Смирнову и членам комиссии. Более того, в декабре 1991 года бывший директор ИМЛ давал объяснения в прокуратуре по поводу того, что мешало советско-польской комиссии расследовать катынское дело".
В то время, когда в стране набирал силу процесс демократического обновления советской системы, общественные пауки переживали кризис. Философы. историки, политологи оказались не готовыми к тому, чтобы удовлетворить интерес масс к судьбам социализма, перипетиям перестроечного процесса, перспективам развития страны. Газеты и журналы, а отнюдь нс монографические исследования стали площадкой для обсуждения животрепещущих проблем современного общества.
В условиях гласности и плюрализма мнений нарастал вал критики принципов и завоеваний социализма. Происходил раскол в общественном сознании на приверженцев очищения существующей системы от авторитарных, бюрократических, антигуманных наслоений и сторонников отказа от социалистического пути. В порыве критики, обрушившейся на социализм, отвергалось все. чем раньше гордился советский народ.
Основными темами средств массовой информации стали государственный политический террор, жертвы коллективизации, голод, депортации народов. преследование правозащитников все то. па что прежде было наложено вето. Это была «расплата за долгие годы молчания, иррационализм, фальсификацию и т.д.»’12 - так объяснял это явление заведующий отделом истории международного коммунистического движения ИМЛ профессор Л. М. Минаев, активно выступавший против наступления антикоммунизма.
Пока сотрудники Института корпели пал многотомными трудами, пока архивисты неспешно рассекречивали документы, писатели и публицисты откликались на злобу дня публикациями, посвященными драматическим и трагическим страницам истории Советского государства и истории большевизма. Одни авторы, в том числе и русские писатели-эмигранты, в своих книгах, включая мемуары, подвергали критике социалистический строй. Произведения других имели ярко выраженную антисоветскую направленность. Среди многочисленных журнальных и газетных публикаций можно было встретить материалы, авторы которых пренебрегали точностью фактов. корректностью выводов. Часто статьи носили крикливый, сенсационный характер. Но публика жадно набрасывалась на эти материалы, открывая для себя действительные или мнимые тайпы. Это была естественная реакция людей, которых на протяжении десятилетий держали в неведении.  31 32
31 См.: Смирнов Г.Л. Уроки минувшего. .VI., 1997. С. 226 229.
32 Ежедневник автора.
331


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
Две политические фигуры выдвинулись в центр общественного интереса: Ленин и Сталин. С этими именами ассоциировались судьбы социализма. Люди, поверившие в перестройку, хотели знать, соответствует ли существующий социализм учению Ленина, являлся ли Сталин действительно продолжателем дела Ленина или сталинский социализм представляет собой почто отличное от ленинского плана создания нового общества.
Как и в годы застоя, впереди других оказался драматург М.Ф. Шатров, специализировавшийся на ленинианс. Перестройка сняла запрет на демонстрацию ранее снятого телесериала «Штрихи к портрету Ленина» и драмы о Брестском мире, четверть века пролежавшей иод цензурным сукном33. Новая пьеса Шатрова «Дальше... дальше... дальше!» была опубликована в журнале «Знамя» (1988. №1) и сразу привлекла внимание читателей остротой поставленных проблем и оригинальным решением. В пьесе главные действующие лица (большевики и их идейные оппоненты) ведут дискуссию о революции и сущности социализма. Версия, которую предложил автор в своем произведении, сводилась к следующему: в октябре 1917 года была совершена «чистая» революция, которая затем была опорочена и скомпрометирована стаю быть, надо вернуться к периоду до «грехопадения» и оттуда заново продолжать строительство настоящего демократического социализма
Заслуживает внимания такой факт: новая шатровская пьеса встретила неодобрение у секретаря ЦК КПСС Л. Н. Яковлева, который заявил: «Монополия на правду нс у Шатрова Он подходит как догматик. Один стереотип он разрушает (с этим мы согласны), но сооружает свой стереотип (с этим мы не согласны). Я ему сказат. что он здесь выступает как догматик. Это его больше всего удивило»34  35. В том же духе высказался либерально настроенный литературный критик Д. М. Урнов, усмотревший в пьесе Шатрова попытку создания повой догмы взамен прежней. Критик не согласился с трактовкой образа Ленина, которому автор, по мнению Урнова придал определенные гуманистические черты ь.
Таким образом, в общественном сознании утверждался плюрализм оценок деятельности Лепина У части граждан складываюсь негативное отношение к создателю и идеологу большевизма И эта тенденция проявлялась все заметнее.
«Возмутителем спокойствия» среди профессиональных историков был ректор Московского историко-архивного института Ю. Н. Афанасьев. В 1985 году он опубликовал в журнале «Коммунист» (№14) проблемную статью «Прошлое и мы», в которой с коммунистических позиций ставились 33 См.: Сквозь умственные плотины: Беседа историка Юрия Аксютина с драматургом Михаилом Шатровым // Хронограф - 89. М„ 1989. С. 1.33.
34 Рябов В. В. Жизнь в ЦК, или ЦК изнутри. М.. 2005. С. 52.
35 См.: Урнов Д. М. Пристрастия и принципы: Спор о литературе. М., 1991. С. .328- .329.
332


ИМЛ в русле процесса перестройки
вопросы возвышения роли исторической пауки. В последующие годы его взгляды па вопросы истории советского общества и КПСС приобрели резко негативный характер. Преподавателей и пропагандистов научного социализма он называл «отцами марксистского прихода»36. В 1989-1991 годах Афанасьев окончательно отошел от марксистской доктрины, сделав вывод об утопичности и бесперспективности социалистических идей общественного развития. Он стал одним из последовательных критиков политики М.С. Горбачева3'.
Взгляды Ю.Н. Афанасьева во многом расходились с позициями умеренных критиков социализма историков ИМЛ. которые не раз вступали с ректором Историко-архивного института в полемику. Так. в декабре 1987 года, отвечая на вопросы анкеты «Исторического клуба» газеты «Неделя». Афанасьев заявил, что. несмотря на невероятные усилия и огромный труд нескольких поколений советских людей, социализм в Советском Союзе не построен в том виде, как он представлялся Ленину и его большевистской гвардии. Поэтому и потребовалась коренная революционная перестройка всего здания социализма. Исторической науки как таковой, но убеждению Афанасьева, в стране не существовало. Как он утверждал, «дело в том, что режиму, который сформировался в годы, когда у руля страны стоял Сталин, да и годам, отмеченным брежневским безвременьем, история в качестве науки не была нужна. Она тогда требовалась в качестве оправдания совершавшихся неправых дел»38. Афанасьев считал, что за два с половиной года перестройки историческая наука пе преодолела старую традицию - сокрытие правды. Ныне она лишь песколысо видоизменилась, превратившись в полуправду: с одной стороны, в советском обществе власть совершала преступления, вела к моральной деградации народа, с другой были осуществлены великие свершения, наблюдался энтузиазм строителей социализма.
На анкету «Недели» ответили еще несколько историков, в том числе заведующий сектором отдела истории партии ИМЛ доктор исторических наук В. П. Наумов. Его позиция заключалась в том. что история в целом, историко-партийная паука в особенности, еще нс освободились от некоторых отживших представлений прежних лет. но она была более оптимистической: «наука идет в верном направлении, уже есть определенные успехи на пути к правде»39.
В условиях, когда рушились фундаментальные идейно-политические основы советского общества. Институту марксизма-ленинизма надо было принципиально защищать линию на развитие демократического социализма. 36 Историки и писатели о литературе и истории: Материалы конференции // Вопросы истории. 1988. №6. С. 73.
37 См.: Ю.Н. Афанасьев: Библиогр.указ. М., 2001. С. 9-10.
38 Глядя правде в глаза // Неделя. 1987. №52. С. 14.
39 Там же. С. 15.
333


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
не становясь при этом ретроградом, цепляющимся за обветшалые устои коммунистических догматиков. Оп мог сохранить свое лицо, лишь беря на себя инициативу в постановке и разработке актуальных вопросов теории и истории социализма. От сотрудников требовалось правдивое, не конъюнктурное их освещение. Не всякому это было по плечу, поскольку в коллективе Института. как и в обществе в целом, уже не было единомыслия, и провести водораздел между правдой и ложью порой было очень сложно. Г.Л. Смирнов в своих мемуарах описал эпизод заседания ученого совета ИМЛ. на котором обсуждались задачи преодоления лжи в науке. Заведующий отделом партийного строительства В.Я. Бондарь выступил с тезисом, что и до перестройки честные люди писали правду и. дескать, нечего сейчас призывать к честности в науке. «Выступление вызвало оживленную полемику, даже некоторый переполох. — отметил Смирнов. - И не потому, что в нем прозвучал вызов: тогда уже можно было говорить все, что взбредет в голову. Но позиция все же была уязвима»40. Спустя годы, когда Смирнов писал свои воспоминания, он с пониманием оценил позицию Бондаря: нельзя же всем людям отказать в том. что они искренне верили в идеи социализма. Были не единичные случаи, когда в Институте сотрудники открыто не соглашались с политикой перестройки. Хуже другое - поддерживая необходимость преобразований, некоторые члены коллектива в своей научной работе не могли отказаться от прежнего образа мышления, отживших схем, привычных клише. Об этом же пишет заведующий сектором отдела истории КПСС В. В. Шелохаев, который, придя в ИМЛ. встретился с прежней имэловской традицией. «Мне пришлось буквально "давить”. - отмечает он в своих записках. - на ряд сотрудников, которые очень медленно осознавали суть предстоящих изменений»41.
Процесс полномасштабной перестройки Института тормозился задержкой принятия постановления ЦК КПСС о структуре, кадрах и задачах ИМЛ. Причина затягивания этого решения, но-видимому, объяснялась трениями в высшем эшелоне власти. Е. К. Лигачев, курировавший деятельность ИМЛ. относился к той части руководства партии, которая, формально поддерживая перестройку, пыталась сдерживать процесс демократизации. Он инспирировал появление в печати статьи II. Андреевой «Не могу поступиться принципами», представлявшей собой антиперестроечную декларацию42. Ее статья в «Советской России» вызвала в обществе переполох. Она сигнализировала о том. что перестройка не стала необратимой. По мере углубления демократических преобразований сопротивление консервативного крыла партии возрастало.
40 Смирнов Г.Л. Уроки минувшего. М„ 1997. С. 199.
41 Шелохаев В. В. Прощание с прошлым. М., 1998. С. 201.
12 См.: Андреева Н. Не могу поступиться принципами // Советская Россия. 1988. 13 марта.
334


ИМЛ в русле процесса перестройки
Одновременно либеральные круги интеллигенции усиливали натиск на перестройку, критикуя се ход с радикальных позиций. В январе 1989 года в Центральном доме литераторов прошло совещание представителей неформальных групп с целью выработки единой платформы, альтернативной партийному курсу. 11аряду с другими там выступили М. Ф. Шатров и К). 11. Афанасьев. Эта встреча и прозвучавшие па ней резкие суждения вызвали тревогу в верхах. 29 января 1989 года секретарь ЦК КПСС Лигачев дал указание работникам аппарата подготовить статью с опровержением взглядов Афанасьева. а также записку о пьесе Шатрова «Дальше... дальше... дальше!». От разных научных учреждений были получены критические рецензии на пьесу Шатрова, но она в конечном счете была поставлена на сцене. Что касается Афанасьева, то дело закончилось беседой в Отделе науки ЦК КПСС, в ходе которой историк заявил, что не отказывается ни от одного слова, сказанного на встрече в Доме литераторов43. 11амерения ЦК устроить публичную порку инакомыслящим историкам уже перестали культивироваться. Открытая идейная борьба между «прогрессистами» и консерваторами стала нормой общественно-политической жизни.
Эпизод, связанный с пьесой Шатрова, примечателен тем, что это был первый случай, когда Институт марксизма-ленинизма не высказал никаких претензий к творчеству драматурга Собственно говоря. ИМЛ уже перестал быть официальным цензором художественных произведений на ленинскую тему. Другое дело, когда из различных редакций приходили просьбы отрецензировать ту и иную рукопись на предмет выявления фактических ошибок и неточностей.
О переменах в позиции Института на то время свидетельствует следующий факт, приведенный В. А. Медведевым. В середине 1989 года ЦК КПСС поручил руководству ИМЛ провести научный анализ книги А. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» и дать отзыв для публикации в печати. Это поручение Институт не выполнил44.
В апреле 1989 года Центральный комитет КПСС наконец-то вернулся к вопросу об Институте марксизма-ленинизма. В обновленном Идеологическом отделе ЦК. возглавляемом А. С. Капто, был подготовлен совершенно другой проект постановления о задачах ИМЛ. Составленный без участия дирекции Института, он содержал общую неудовлетворительную оценку деятельности ИМЛ. которая была характерна для начального периода перестройки. Во внимание не принималось многое из того, что было сделано за два предшествующих года. Основной недостаток виделся в том. что Институт не добился результатов в новом прочтении наследия классиков 43 См.: Рябов В. В. Жизнь в ЦК, или ЦК изнутри. М„ 2005. С. 45.
44 См.: Медведев В. А. Прозрение, миф или предательство? К вопросу об идеологии перестройки. М., 1998. С. 304.
335


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
.марксизма-ленинизма. С этим, пожалуй, можно согласиться, хотя такие попытки имели место. Отказ от канонизации принципиальных положений теории научного коммунизма протекал трудно нс только в изданиях ИМЛ. по и в общественных пауках в целом. Одна из серьезных причин заключалась в кадровом составе Института. Неоправданная затяжка с принятием постановления не позволяла укрепить свежими силами отделы и провести переаттестацию сотрудников.
В проекте постановления намечалось расформировать существующий научный коллектив и провести новый набор на конкурсной основе. В состав аттестационной комиссии предлагалось включить, наряду с руководством Института, ведущих ученых других учреждений, а также ответственных работников ЦК КПСС. Одновременно следовало провести структурную реорганизацию Института, что предполагало создание новых и упразднение прежних отделов и секторов.
Руководство Института не согласилось с этим проектом постановления. Смирнов расценил действия ЦК КПСС как «беспрецедентный разгон научного учреждения»10. На совещании в Идеологическом отделе ему удалось приостановить работу над этим документом.
Сложилась парадоксальная ситуация. Являясь частью центрального партийного аппарата. Институт не имел полномочий самостоятельно принимать кардинальные решения, касающиеся внутренней жизни ИМЛ. Но как научное учреждение он был обязан, не ожидая директив сверху, идти в ногу со временем, не отставая, но и не забегая вперед. Смирнов проводил линию золотой середины, ориентируясь, с одной стороны, на текущие партийные решения, с другой — на изменяющееся общественное сознание. Таким способом Институту марксизма-ленинизма удавалось держаться на таком уровне состояния общественных наук, какой был характерен для ведущих научных центров страны.
Об этом можно судить по итогам проведенного 3 октября 1989 года но инициативе ЦК КПСС совещания группы ведущих историков. В его работе приняли участие И.Д. Ковальченко. Г.Л. Смирнов, А.А. Искендеров, А. О. Чубарьян. 11. В. Волобуев. Ю. С. Кукушкин. В. А. Куманев. В. В. Журавлев. В. 11. Наумов и др. Необходимо заметить, что в ЦК партии не были приглашены историки, высказывавшие радикальные суждения по проблемам истории, такие как Р. А. Медведев и Ю.Н. Афанасьев.
Совещание открыл член Политбюро, секретарь ЦК КПСС, член-корреспондент АН СССР В. А. Медведев, который сказал, что в решающий период преобразований очень многое зависит от уровня исторического сознания общества. И поэтому историческая наука играет инструментальную роль, являясь компонентом обоснования того, как следует решать сегодняшние  *
41 Смирнов Г.Л. Уроки минувшего. М., 1997. С. 235.
336


ИМЛ в русле процесса перестройки
задачи. А они чрезвычайно сложны. С одной стороны, нужны глубокие объективные исследования, окончательное искоренение прежних представлений и догм. С другой надо противостоять напору антисоциалистических сил, отрицающих завоевания социализма и представляющих историю страны как сплошной поток преступлений, ошибок, как регресс по сравнению даже с царской Россией. Свою вступительную речь Медведев закончил рекомендацией: «В общем, необходимо активизировать непредвзятую исследовательскую работу. Нельзя защищать то, что требует разоблачения. С совестью не может быть сделок. Расчет с ошибками прошлого должен быть обязательно доведен до конца, и никаких ограничений тут быть не может. Но и вести эту работу надо так, чтобы не выплеснуть с водой ребенка»46.
Участники совещания были единодушны в том, что историческая наука переживает кризис, который выражается в отставании от темпа развития общественного сознания, в неспособности профессиональных ученых дать ответы на вызовы времени. Почти каждый выступивший в дискуссии дал свое объяснение этому явлению. По мнению академика И.Д. Ковальченко, медленный ход перестройки в исторической науке объяснялся наследием застойных лет: узкой исследовательской тематикой, слабым теоретико-мето- дологическим уровнем и падением профессионализма историков, которые занимались «изготовлением научных поделок». В результате чего сама история превратилась в «конъюнктурно-прикладное историческое знание»4'. Главный редактор журнала «Вопросы истории» А. А. Искендеров отметил, что прорыв в исторической науке несовершен вследствие того, что ученые пассивны, некоторые из них заняли выжидательную позицию. Об остроте проблемы свидетельствовала военная терминология, к которой прибегали некоторые участники встречи. Образно охарактеризовал ситуацию в науке профессор В.Т. Логинов. «Наша историческая наука, — сказал он, — находится в глухой обороне. Впрочем, в окопы залегла и основная масса историков-профессионалов. Каждый лежит в своей индивидуальной ячейке и под градом нуль все ниже пригибает голову к земле»48. Ведущее положение журналистов и публицистов в освещении актуальных проблем истории, по мнению академика А. О. Чубарьяна. объяснялось тем. что профессиональным историкам не с чем было выходить к массовому читателю.
Главная задача совещания состояла в том, чтобы определить пути выхода исторической науки из кризиса, способы преодоления разброда среди историков. Ученые дали широкий набор предложений и неотложных мер для повышения роли профессиональных историков в развернувшейся
46 Историческое сознание общества на уровень задач перестройки // Вопросы истории. 1990. № 1. С. 6.
47 Там же. С. 7.
48 Там же. С. 10.
337


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991) идейно-политической борьбе между сторонниками и противниками социализма. Они касались, в частности, теоретико-методологических вопросов, подготовки кадров, повышения профессионализма историков, овладения ими новыми жанрами подачи исторического материала, расширения источниковой базы исследований, максимальной актуализации тематики научных трудов.
В ходе обсуждения основных вопросов, вызывавших общественный интерес, выявились разные позиции среди участников совещания. А. А. Ис- кендеров предложил особое внимание уделить разработке таких тем, как взаимоотношение партии и государства, партии и общества. А. О. Чубарьян считал, что нужен анализ различных моделей социализма, существовавших с XIX века, понимание социализма как фактора мировой цивилизации. Он считал необходимым освободиться от вульгаризаторской трактовки марксистской теории общественно-экономических формаций. С. В. Кулешов предложил «деиконизировать» Ленина: из иконы и плаката сделать его реальным субъектом политической истории.
Высказывания участников совещания, касающиеся проблем ленинизма и истории КПСС, отличались особой остротой. Г. Л. Смирнов подверг критике взгляды К). Н. Афанасьева на партию, социализм и перестройку, в частности, его тезис о том. что социализм не способен к саморазвитию. Он заявил, что антисоциалистические силы в своей пропаганде представляют историю строительства социализма в СССР как антигуманный, разрушительный процесс, отбрасывая конструктивно-созидательную деятельность народа, рост экономики и культуры. Он предостерег от недооценки разлагающей силы враждебных социализму влияний. Говоря об идейной борьбе. директор ИМЛ подчеркнул, что она нс означает отказа от плюрализма, который предполагает полемику, диалог. Но на практике этого не происходило. «Наши же газетные и журнальные сражения, отметил Смирнов. — больше похожи на забрасывание гранатами окопов друг друга, и в таких случаях документы оппонентам нс нужны»19. В целом директор ИМЛ. более чем кто-либо из выступивших, стойко защищал партийный подход к социализму и перестройке.
Председатель Советской ассоциации молодых историков Е. М. Кожокин выступил как оппонент академику Смирнову, заявив, что нс следует говорить в категориях идеологической гражданской войны, а нужно искать консенсус. Заместитель директора ИМЛ В. В. Журавлев привел как пример достижения консенсуса труд авторского коллектива «Очерки истории КПСС», в котором на альтернативной основе представлены историки разных учреждений. Болес подробно об этом труде рассказал руководитель авторского коллектива В. П. Наумов.
19 Там же. С. 14.
338


ИМЛ в русле процесса перестройки
Заключая работу совещания. В. А. Медведев поддержал тех ученых, которые говорили о необходимости проявлять больше инициативы и решительно противостоять крайностям как слева, так и справа. Но вместе с тем он подчеркнул, что надо помнить о пределах допустимого компромисса, который не может быть беспринципным. Консенсус недопустим в тех случаях, когда отрицается учение Ленина. Октябрьская революция и социалистический выбор.
Совещание историков было полезным для сверки, сопоставления позиций представителей ведущих центров изучения исторической науки и определения ориентиров повышения исторического сознания общества в условиях гласности и духовного раскрепощения. Ход обсуждения актуальных задач истории показал, что Институт марксизма-ленинизма на фоне других научных учреждений не выглядел отстающим звеном, хотя по определению ему следовало быть флагманом перестройки историкопартийной науки.
Осенью 1988 года известный американский советолог Стивен Коэн в процессе работы над книгой о горбачевской перестройке, названной впоследствии «Голоса гласности», приехал в Институт марксизма-ленинизма с целью «увидеть собственными глазами», каким образом, как он сам говорил, «цитадель догматизма», «блюститель советской идеологической и исторической ортодоксальности» превращается в «аванпост перестройки» и «арену свободных дискуссий»50.
Значительный вклад в дело реформирования внес партийный комитет Института после избрания в октябре 1988 года нового состава парткома во главе с Ю. К. Маловым. В этот период партийные и профсоюзные бюро отделов и секторов получили большую самостоятельность в решении вопросов общественной жизни. Заметно возросла роль собраний трудовых коллективов, которые обсуждали вопросы планирования, отчетности, актуальные текущие задачи научных подразделений. На своем заседании 2 ноября 1988 года партком отметил, что вопрос о кадрах остается актуальным, и рекомендовал дирекции снять жесткие перегородки между отделами и секторами с тем. чтобы можно было сосредоточить наличные силы для оперативного решения наиболее острых научных проблем. Эта идея получила поддержку руководства ИМЛ. Заместитель директора В.II. Кузьмин предложил объединить отделы, занимающиеся международными проблемами, а именно отделы научного коммунизма партийного строительства и истории международного коммунистического движения. Как это часто бывало, от замысла до реализации прошло много времени. Только в сентябре 1990 года с разрешения ЦК КПСС отдел истории международного коммунистического движения был преобразован в Отдел зарубежных демократических движений  30
30 Смирнов Г.Л. Уроки минувшего. М., 1997. С. 4.
339


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
с сохранением в нем сектора истории Коминтерна01. Отдел был пополнен сотрудниками других подразделений.
Судьба Института целиком зависела от дееспособности КПСС, ее умения в критический период найти адекватные меры для того, чтобы отстоять социалистическую ориентацию, сохранить единство страны. Л тем временем руководство партии не могло решить неотложные социально-экономические проблемы. В обществе нарастало недовольство, в ряде районов шахтеры организовали стачки. Особую остроту приобрело национально-сепаратистское движение в союзных республиках. Партия явно переоценила распространенное суждение о нерушимой дружбе народов СССР. Опасности сепаратизма нс сознавало и руководство Института марксизма-ленинизма. 7 сентября 1989 года состоялось заседание ученого совета ИМЛ. на котором обсуждался национальный вопрос. В своем выступлении Смирнов отметил, что обострение межнациональных отношений вызывается социально-экономическими условиями, а национальный вопрос выдвигается в качестве прикрытия*  52.
Отсутствие постановления об Институте марксизма-ленинизма тормозило работу, создавало неопределенность. Часто плановые объекты снимались, заменялись новыми, затем и они признавались нецелесообразными. Эта ситуация порождала трудности как в организационном преобразовании, так и в научной деятельности. Институт все больше превращался в научно-информационное учреждение партии. Так. в 1988 году в ЦК КПСС было направлено более 100 аналитических и информационных записок по различным вопросам истории и теории научного социализма, истории партии и международного положения53  *. Заведующий сектором истории КПСС В. В. Шелохаев. участвовавший в подготовке таких материалов, отмечал: «Характерно. что чем больше готовилось записок, тем слабее была реакция со стороны Старой площади»04.
Решение сложнейших научных задач было невозможно без привлечения новых кадров, без диалога с ведущими специалистами разного профиля и постоянного повышения профессионального уровня сотрудников Института. Поэтому регулярными стали конференции, симпозиумы, «круглые столы» по темам, вызывающим острую полемику в средствах массовой информации. Такие мероприятия проводились как в стенах ИМЛ. так и в других научных учреждениях, высших учебных заведениях Москвы и других городов. При этом сотрудникам Института приходилось вступать в жаркие диспуты с откровенными противниками социализма. С 1989 года под руководством директора ИМЛ стали регулярно проводить семинар «Методологические 31 Ежедневник автора.
52 Там же.
33 Там же.
34 Шелохаев В. В. Прощание с прошлым. М.. 1998. С. 200.
340


ИМЛ в русле процесса перестройки
проблемы теории и истории социализма». В течение двух лет было проведено десять занятий этого семинара00.
Существенно расширились международные связи Института. Наряду с традиционными партнерами из стран социалистического содружества, было налажено сотрудничество с Институтом по переводу и изданию произведений классиков марксизма при ЦК Компартии Китая, с фондом Фридриха Эберта (ФРГ) и др. Представители ИМЛ в эти голы посетили ФРГ. Австрию. Финляндию. Югославию. Китай. Японию. Аргентину. Ученые Института участвовали в работе ежегодной научной конференции по истории рабочего движения в Линце (Австрия).
Г. Л. Смирнов отмечал, что повсюду, где ему пришлось побывать, к переменам в Советском Союзе проявлялся большой интерес и часто высказывалась поддержка нового курса КПСС. Однако в компартиях некоторых стран (Япония. Аргентина) отношение к перестройке в СССР было негативным55  56  * 58. Так. делегация Института общественных паук при ЦК Коммунистической партии Японии, гостившая в Институте марксизма-ленинизма в декабре 1988 года, но мнению Л.М. Минаева, вела себя нс по-товарищески. Заведующий сектором отдела истории международного коммунистического движения Ежов отмечал, что дискуссии по существу не было, так как японцы держались своих установок. Они нс приняли доклад Минаева, высказались против политики нового мышления, считая ее соглашательством с империализмом. Сдачу классовых позиций они оценивали как отступление от исторического материализма. Это был тяжелый урок, который заставил задуматься над формой и приемами общения с партнерами, находящимися в оппозиции. Подводя итоги встречи. Минаев отметил: «За нами тоже были грехи. Пало было учесть национальные особенности, национальную психологию. Надо было учесть их национальную гордость, успехи в экономике»0'.
Результатом сотрудничества ИМЛ и фонда Эберта явился первый совместный симпозиум историков двух стран, состоявшийся в ноябре 1989 года в Институте. Большое внимание участников встречи было уделено обсуждению проекта программы Социал-демократической партии Германии. В этом документе содержалось немало положений, вызвавших интерес советских ученых. Проект констатировал сохранение и дальнейшее развитие социалистических идей и целей. Привлекательной была установка на то. что в центре внимания партии должен стоять гражданин общества. В проекте были обстоятельно разработаны меры по социальной защите человека08.
55 См.: Издания Института .марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (1986 1991 гг.): Библиогр. указ. М.. 1993. С. 96.
36 См.: Смирнов Г. Л. Уроки минувшего. М. 1997. С. 271.
37 Ежедневник автора.
58 См.: Смирнов Г. Л. Уроки минувшего. .М., 1997. С. 272.
341


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
Взгляд на внутренние проблемы страны из-за рубежа был весьма полезен для ученых ИМЛ. Поэтому в Институт приглашались известные иностранные советологи. 23 марта 1990 па заседании «круглого стола», посвященном социалистической идее, выступил американский историк Ричард Такер, автор книги о Сталине. Он сказал, что попытка построения социализма в отдельно взятой стране изначально была обречена так как противоречила теории Маркса утверждавшего, что социализм возможен лишь во всемирном масштабе. Поэтому общество, построенное Сталиным, не являлось социалистическим. От Института на этом заседании выступили М. П. Мчедлов, Б. Ф. Славин. Л. Г. Здравомыслов. А. Ю. Чепуренко. Они были едины в том, что социализм в прежнем виде потерпел крах и необходимо создать новое демократическое общество. Об этом свидетельствовали и данные социологического исследования, приведенные Здравомысловым: за коммунизм высказались 3% респондентов, за капитализм 7 %. за социализм -9%. за соединение социализма и капитализма — 55 %°9.
25 мая 1990 года в Институте выступил директор советологического центра Стэнфордского университета профессор Далин, который остановился на проблеме мировой революции от зарождения до ее краха. «Оптический обман» облика мировой революции он объяснил тем. что вожди большевизма не считались с реальной экономической и политической обстановкой в мире. «Новый реализм более надежен, чем казенный оптимизм» — таков был общий вывод американского ученого*  60.
Чтобы быть на уровне современных требований, руководство и партком ИМЛ большое внимание уделяли повышению профессионализма сотрудников и росту политической зрелости коллектива 25 января 1989 года партийный комитет Института рассмотрел вопрос «О новых формах реализации творческого потенциала сотрудников». 1 (артком констатировал, что в целом кадровый состав справляется с поставленными задачами. Вместе с тем участники заседания отмечали, что не следует преувеличивать имеющийся научный потенциал, надо продолжать поиски средств активизации творческой деятельности. Указываюсь на необходимость усиления работы с молодыми сотрудниками, повышения роли методологических семинаров, планирования индивидуальных монографий, материатьного стимулирования научных исследований. Наиболее критическим было выступление заместителя директора В. 11. Кузьмина высказавшего неудовлетворенность работой научно-методологических семинаров, недостаточным использованием в научной работе социологических исследований, статистики, прежде закрытой литературы.
В отделах и секторах прошли партийные собрания с аналогичной повесткой дня. Здесь было высказано немало конструктивных предложений. 39 Ежедневник автора.
60 Там же.
342


ИМЛ в русле процесса перестройки
содействующих повышению эффективности исследовательской работы. В частности, сотрудники требовали решения ряда социальных вопросов, например, разрешения на совместительство, выплаты гонорара за издание неплановых объектов, расширения научных командировок для старших и младших научных сотрудников и пр. Зарубежные поездки оставались привилегией руководящих работников.
8 февраля 1989 года состоялось совещание актива ИМЛ, на котором Г. Л. Смирнов выступил с докладом «О мерах реализации интеллектуального потенциала научных сотрудников». Директор рассказал о встрече М. С. Горбачева с представителями науки и культуры и задачах, поставленных генсеком. В частности. Горбачев дал указание активно пропагандировать линию партии на перестройку, усилить аналитическую работу, дать критический разбор опубликованных статей Л. С. Ципко. Он поручил Смирнову внести предложения в ЦК КПСС о структуре ИМЛ61.
Такие предложения вносились не раз. однако постановление по Институту так и не принималось. Дирекция ИМЛ с разрешения Управления делами ЦК КПСС предпринимала определенные меры для повышения эффективности научной работы в пределах штатной численности и фонда заработной платы. Так. летом 1989 года был образован сектор зарубежных идеологических течений, а в секторе произведений Лепина образована группа, в обязанности которой входил анализ лениноведческой литературы, издававшейся в СССР и за рубежом.
Долгожданное постановление ЦК КПСС об Институте марксизма-ленинизма было принято 23 октября 1989 года В нем содержалось много новых положений. Изменилась классификация научных кадров. К трем существующим категориям (паучпо-вспомогательный. младший научный сотрудник и старший научный сотрудник) были добавлены еще две: ведущий научный сотрудник и главный научный сотрудник. Вводилась новая система должностных окладов. Институт получил право нанимать на работу стажеров. Новая система позволяла более дифференцированно подходить к оценке научного потенциала каждого работника и соответственно оплачивать его труд. Постановление предусматривало выдачу двух премий в течение года и надбавки до 50% за успешное выполнение плановых заданий и поручений дирекции. Должность сотрудника определяла аттестационная комиссия.
В итоге проведенной аттестации некоторые сотрудники не были аттестованы. часть понижены в должности, наиболее квалифицированные работники получили повышение. В целом же нельзя считать, что аттестация способствовала кардинальной чистке кадров по профессиональным качествам. Через год. когда ситуация ухудшилась и дирекция вынуждена была принять решение о сокращении штатов, в том числе за счет пенсионеров. 61 Там же.
343


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
Смирнов сетовал па действия парткома, который проявил «гуманизм» при аттестации**2.
Поскольку Центральный комитет партии никак не мог выработать своего отношения к Институту марксизма-ленинизма и определить направление его дальнейшей деятельности. 5 июня 1990 года Смирнов направил в ЦК КПСС, па этот раз лично М. С. Горбачеву, записку со своими предложениями о коренной реформе. В ней говорилось, что Институт превратился в крупный исследовательский центр, способный активно участвовать в перестроечных процессах и играть более заметную роль в обществоведческих исследованиях, в особенности в изучении истории социалистической мысли в России. Советском Союзе и за рубежом. Однако этому препятствовала ориентация Института главным образом на проблемы марксизма-ленинизма. А между тем практика убедительно показала что исследования по истории и теории марксизма должны осуществляться в контексте всех социально-политических учений и всего опыта общественных движений. В этой связи вносилось предложение о переименовании ИМЛ в Институт теории и истории социализма и его структуре62  63. И снова потянулись долгие месяцы ожидания реакции со стороны ЦК.
По мере обострения политической ситуации в стране востребованность науки возрастала Реформаторы рассчитывали, что ученые смогут найти рецепты оздоровления общества Комиссия ЦК КПСС по науке в своем решении от 9 февраля 1991 года записала «Наука наряду с образованием и культурой, должна быть включена в число высших государственных приоритетов. Без этого не может быть ни стабилизации, ни устойчивого прогресса духовного, научно-технического и социально-экономического развития страны... Особая забота должна быть проявлена к общественным наукам... Народ и партия ждут от них ответов на жизненно важные вопросы»64.
Апелляция реформаторов к науке была запоздалой. Долгий период перестройки в области научных исследований, продолжавшееся недоверие власти к ученым-обществоведам привели к тому, что к концу 80-х годов так и не появилось глубоких исследований о сущности, формах и методах перехода к демократическому социализму, о противоречиях современного этапа перестройки и мерах их преодоления. Из-за отсутствия спроса на новые идеи философы, социологи, экономисты, историки не смогли в полной мере избавиться от стереотипов застойных лет. Известно, что без притока свежих сил, впитавших идеи демократии и гуманизма, общественные науки не могут плодотворно развиваться. 11одготовка молодых научных кадров в этой области была в запущенном состоянии. Если в целом по стране около 76% 62 Ежедневник автора.
63 См.: Смирнов Г.Л. Уроки минувшего. М., 1997. С. 283 284.
64 Известия ЦК КПСС. 1991. №5. С. 21.
344


ИМЛ в русле процесса перестройки
докторов паук были в возрасте старше 50 лет, то у историков партии этот показатель составлял 92.5%, у специалистов по политэкономии и теории научного коммунизма 89%. у философов в области диалектического и исторического материализма - 87%&>. Эти цифры свидетельствовали о кризисе общественных наук, о нарушении преемственности в их развитии.
XXVI11 съезд КПСС (2-13 июля 1990 г.) самокритично признал, что руководство партии не проявило настойчивости в реализации программ реформы образования, науки и культуры. Съезд постановил перестроить всю систему общественных наук, обещая поддержку со стороны партии в целях стимулирования разработки теоретических вопросов обновления социализма, развития КПСС в условиях демократизации общества и государства, плюрализма и многопартийности65  66  67. Научные учреждения должны были оказывать помощь ЦК КПСС в прогнозировании основных тенденций общественного развития и оперативно на них воздействовать.
Съезд не избрал Г.Л. Смирнова членом ЦК КПСС, что явилось сигналом к его отставке. В дни работы съезда. 12 июля 1990 года, первым заместителем директора ИМЛ был назначен помощник секретаря ЦК КПСС В. А. Медведева, заведующий сектором Отдела пауки и учебных заведений ЦК партии Михаил Константинович Горшков. Обновление руководства Института преследовало цель подготовить предстоящую коренную реорганизацию ИМЛ и заменить директора. Смирнов и сам понимал, что тучи над ним сгущаются. «Странныеигры вокруг ИМЛ» он объяснил личными отношениями, сложившимися у него с М. С. Горбачевым и А. Н. Яковлевым, хотя генсеку он доверял и активно поддерживал его политику до последнего дня пребывания на своем посту. Но взаимного доверия не было. Дело не в самостоятельности действий Смирнова и резкости некоторых высказываний директора, а в его политической позиции. Он по-прежнему оставался на платформе преобразования социализма, в то время как Горбачев, продолжая шумную агитацию за обновленный социализм, постепенно сдавал свои позиции. «Дело в том. писал Смирнов в заключительной части своей книги "Уроки минувшего", что оставался Горбачев на посту генсека отнюдь не для того, чтобы оправдать доверие миллионов людей, а чтобы довести свои тайные замыслы до конца, обманывать партию и народ, проводить линию развала и разрушения. И это ему удавалось благодаря словесной эквилибристике, риторике на тему гуманного. демократического социализма»6'.
Летом 1990 года дирекция ИМЛ получила сверху добро на самостоятельное решение внутренних вопросов, связанных со структурой. 65 См.: Аргументы и факты. 1988. №38.
66 См.: Материалы XXVIII съезда Коммунистической парии Советского Союза. М., 1990. С. 181.
67 Смирнов Г.Л. Уроки минувшего. М., 1997. С. 292.
345


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
расстановкой кадров, определением задач и пр. В сентябре 1990 года в Институте произошел ряд структурных изменений: отдел истории международного коммунистического движения был преобразован в отдел зарубежных демократических движений, отдел научного коммунизма — в отдел общих проблем социализма во главе с Б. Ф. Славиным. Создан новый отдел национальных отношений под руководством Э. А. Ваграмова. Тогда же был ликвидирован сектор зарубежных идеологических течений. 18 сентября партийный комитет Института информировал актив о предстоящем сокращении штатов.
14 ноября 1990 года состоялось заседание Идеологической комиссии ЦК КПСС, на котором был рассмотрен проект постановления об Институте марксизма-ленинизма и других научных учреждениях партии. В нем предусматривалась ликвидация трех отделов ИМЛ: партийного строительства, национальных отношений, зарубежных демократических движений. ИМЛ получал новое название: Институт социальной теории и истории. Г.Л. Смирнов не согласился с упразднением трех важных отделов института. Его поддержал секретарь ЦК КПСС А. С. Дзасохов68. Принятие документа было отложено.
Завершающим этапом преобразований ИМЛ стало постановление Политбюро ЦК КПСС от 7 марта 1991 года. Оно предусматривало в течение текущего года провести реформу научных и учебных заведений, работающих непосредственно под руководством Центрального комитета.
Согласно постановлению в основу реформирования предполагалось положить качественное изменение научно-исследовательской работы и подготовки партийных кадров. Разработка теоретических проблем общественного развития, анализ и прогнозирование процесса социалистического обновления должны были активно способствовать выработке научно обоснованной политики партии.
На базе Инсти тута марксизма-ленинизма при ЦК КПСС создавался Институт теории и истории социализма ЦК КПСС (ИТИС) — научно-исследовательское учреждение, являющееся юридическим лицом и действующее на основе Устава, утверждаемого Секретариатом ЦК КПСС.
До 1 апреля 1991 года дирекция ИТИС должна была внести в ЦК КПСС проект нового «Положения об Архивном фонде КПСС», направленного на совершенствование архивной работы и широкое использование документов партийных архивов в научных целях. Институт теории и истории социализма обязан был готовить в своей аспирантуре и докторантуре кадры высшей квалификации по профилю института. Исходя из содержания научной работы. ИТИС получил разрешение издавать ежеквартальник «Социалистическая мысль». Журнал «Вопросы истории КПСС» передавался новому ** Ежедневник автора.
346


ИМЛ в русле процесса перестройки
институту, но редакция этого органа обязана была расширить сотрудничество с научными и учебными заведениями КПСС с учетом новых направлений деятельности. На ИТИС возлагалось научно-методическое руководство работой Центрального музея В. И. Ленина и его филиалов.
ЦК КПСС рекомендовал центральным комитетам компартий союзных республик рассмотреть предложение о создании на базе филиалов ИМЛ институтов (центров) общественно-политических исследований с переориентацией их деятельности на разработку современных проблем общественного развития. Научно-методическое обеспечение работы институтов (центров) на местах возлагалось на Институт теории и истории социализма ЦК КПСС.
В постановлении содержалось требование до 1 июня 1991 годазавершить формирование новых институтов и комплектование их кадрового состава на конкурсной основе. Одновременно должно было проводиться сокращение штатной численности работников институтов с тем. чтобы освободившиеся финансовые средства направлять на повышение заработной платы научно-педагогического персонала69  70.
Постановление Политбюро ЦК имело приложение «Основные направления научно-исследовательской работы и подготовки кадров в научных и учебных заведениях КПСС». В нем на Институт теории и истории социализма возлагались следующие функции:
— фундаментальные разработки проблем развития мировой социалистической и демократической мысли, концепции гуманного демократического социализма, изучение современных социальных теорий;
— анализ процессов социалистического обновления в СССР и за рубежом; моделирование и прогнозирование тенденций перестройки, развитие теории социалистических реформ и изучение опыта их проведения;
— экспертная оценка содержания, прогнозирование политических последствий реализации идейно-теоретических, социально-политических и других программ, концепций, законопроектов, предложений. выдвигаемых различными обшсственно-полнтнческнмн движениями и партиями'0.
23 мая 1991 года постановлением ЦК КПСС Смирнов был освобожден от должности директора ИТИС и переведен на должность советника дирекции. Новым директором Института был утвержден М.К. Горшков, первым заместителем - В. В. Журавлев, сохранивший за собой пост заведующего отделом истории КПСС.
В ИТИС были сформированы новые отделы и сектора, сотрудники прошли аттестацию. Часть старых кадров была уволена, некоторые более молодые сотрудники ушли сами, не видя перспективы работы в партийном учреждении. Привлечение новых людей представляло трудность вследствие 69 См.: Известия ЦК КПСС. 1991. №5. С. 15 18.
70 См.: Там же. С. 19.
347


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
крайней политической нестабильности, продолжающегося падения престижа КИСС.
Преобразованный институт начал свою работу в период, когда набирал темпы развал социалистической системы. В ряде национальных республик возникли противостоящие власти народные фронты и националистические формирования. В Ллма-Ате. Сумгаите. Нагорном Карабахе. Баку. Тбилиси. Вильнюсе и других «горячих точках» дело дошло до кровавых столкновений. Президент СССР и генсек ЦК КПСС М.С. Горбачев утрачивал контроль над ситуацией. После попытки государственного переворота, предпринятой 19 августа 1991 года антигорбачевской группой во главе с вице-президентом СССР Г. И. Янаевым. деятельность КПСС на территории Российской Федерации была приостановлена Институт теории и истории социализма, являвшийся структурой аппарата ЦК. распущен.
М.М. Ликвидация ИТИС представляла собой скорбное драматическое зрелище. Не успев получить трудовые книжки, сотрудники разбегались в поисках работы, пытаясь опередить конкурентов. В кабинетах были оставлены личные веши, частные собрания научной литературы. Коридоры были завалены книгами, макулатурой, средн которой были рукописи незавершенных изданий и уже готовых к печати книг, подготовительные материалы, конспекты, черновики, переводы с иностранных языков, текущие материалы ТАСС, планы и отчеты отделов и секторов. В одночасье все оказалось ненужным. В нашем с Л. Г. Бабиченко кабинете украли телефонный аппарат. В обстановке хаоса мы с Леонидом Георгиевичем смогли переправить в ЦПА несколько коробок материалов, среди которых были переводы и расшифровки стенограмм заседаний VII конгресса Коминтерна Оставалась слабая надежда что эта работа будет когда-нибудь востребована и стенограмма выйдет в свет.
Научная деятельность: замыслы и результаты
Научная деятельность Института в годы перестройки была насыщенной и многогранной. Речь не идет о количественной стороне дела Период перестройки был короткий, к тому же начальные два года коллектив работал над объектами, которые были запланированы раньше и непосредственно не отражали новых концептуальных подходов к общественным наукам. Ряд серийных документальных изданий планировался на продолжительный период. В них были задействованы другие научные учреждения страны и институты истории партии социалистических стран. ИМЛ вынужден был выполнять обязательства по заключенным международным договорам.
348


Научная деятельность: замыслы и результаты
Последние годы существования Института марксизма-ленинизма отличались переходом к новым темам истории партии и актуальным проблемам текущего момента. Никогда прежде вопросы теории и современной практики не ставились в повестку дня как приоритетные. Как и организационная перестройка Института идейная и психологическая переориентация коллектива представляла собой неоднозначный и трудный процесс.
К числу проектов, которые имели долговременный характер, относились подготовка сочинений Маркса и Энгельса на языках оригинала (МЭГА). а также издание их сочинений на английском языке. В перспективе речь шла о третьем издании сочинений основоположников марксизма Эту работу не могло выполнить никакое другое учреждение. Ее актуальность нисколько не снизилась в связи с политическими переменами. Что касается идейного наследия Ленина необходимо было рассекретить и ввести в научный оборот значительное число неопубликованных документов, ранее скрытых от общественности.
Кроме того, в этот период Институт выполнял привычную работу по подготовке к изданию документов КПСС, международного рабочего движения и Коминтерна воспоминаний ветеранов партии. Продолжалось издание серии документальных сборников о сотрудничестве КПСС с братскими коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран. Это направление научной работы считалось очень важным для международного сотрудничества ИМЛ. Совместно с другими научными учреждениями и архивами Институт по-прежнему вел подготовку серий документальных изданий по индустриализации СССР, коллективизации сельского хозяйства культурному строительству. В исследовательской области преобладали труды, освещающие историю марксизма-ленинизма опыт трех революций в России, борьбу КПСС за победу и упрочение социализма идеологическую деятельность партии и т.д.'1
Значительное число ранее запланированных изданий было выпущено в свет, от некоторых работ отказались вследствие изменения политической ситуации. Часть начатых в годы перестройки исследований остались незавершенными, хотя и представляли значительную научную ценность. В течение многих лет коллектив ИМЛ трудился над созданием многотомного фундаментального труда «История марксизма-ленинизма». В порядке подготовки было издано 28 ротапринтных сборников авторских материалов. В результате Институт успел выпустить в свет в 1986 году первый том. Второй том в двух частях был издан в 1990 году под редакцией М. П. Мчедлова. Исследование было доведено до 90-х годов XIX века На этом выпуск «Истории марксизма-ленинизма» прекратился.
’* См.: Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (1986-1991 гг.): Библиогр. указ. М., 1993.
349


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
Среди изданий, рассчитанных на многолетнюю подготовку, в первую очередь следует назвать МЭГА. В течение 1986-1991 годов вышли в свет 13 книг по четырем отделам. Ко времени упразднения Института марксизма- ленинизма было выпушено 47 томов (88 книг), что составляло менее трети всего объема издания'2. В эти годы опубликованы 12 томов сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса на английском языке. Издание было прекращено после выпуска 45-го тома, а поскольку тома выходили не в порядке нумерации, то реально было издано только 30 томов. Все издание должно было составить 50 томов.
Поистине революционным прорывом в марксоведении стала публикация в журнале «Вопросы истории» в 1989 году (№1-4) крупной неоконченной работы К. Маркса «Разоблачения дипломатической истории XVIII века». В предшествующих главах данной книги рассказывалось о двух неудачных попытках Института получить разрешение ЦК партии включить этот труд Маркса в собрание сочинений. Третья попытка увенчалась успехом. Условия демократии сняли боязнь правды и донесли до сознания общества мысль, что идейные идолы коммунизма тоже не беспорочны.
В предисловии к публикации «От Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС» давался подробный комментарий. В нем отмечалось, что «Разоблачения дипломатической истории XVIII века» представляют собой не только историческое исследование, но и политический памфлет, отражавший события, связанные с недавно закончившейся Крымской войной (1853-1856). Подготовители публикации (В. А. Смирнова. Б. Г. Тартаковский) указывали, что Маркс допустил известную односторонность в оценке внешней политики Англии. Еще в большей степени односторонность проявилась при использовании автором памфлета как жанра Что касается самой истории России, то позиция Маркса, тогда еще не владевшего русским языком, определялась работами французских, немецких, отчасти английских историков. Фактической основой для Маркса послужила устаревшая книга Ф. Сегюра «История России и Петра Великого». При рассмотрении внешней политики России от эпохи Киевской Руси до Петра I и его наследников Маркс опустил события XVI -XVII веков. Сконцентрировав внимание на внешнеполитических аспектах, автор совершенно обошел вопросы внутренней политики. В итоге. резюмируют подготовители публикации, «это привело к определенной пристрастности оценок, недостаточной объективности некоторых суждений, искажению многомерной картины исторического развития страны и ее внешней политики. Поэтому отдельные положения "Разоблачений” (сведение причин освобождения от татаро-монгольского ига к дипломатическим усилиям московских князей, суждения об "антиморском” характере славянской
72 	См.: Васина Л.Л. Об издании МЕГА - Полного собрания сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса на языках оригинала // Марксизм и современность. 1999. X» 1-2. С. 54. 350


Научная деятельность: замыслы и результаты
расы и пр.) не соответствуют современному уровню исторической науки и нуждаются в критическом осмыслении»73.
Публикация не подорвала авторитет Маркса, а западные идеологические противники не использовали ее для борьбы с социализмом, как того опасались идеологи времен Сталина и Хрущева. Ныне доморощенные либералы представляли для советской власти гораздо большую угрозу. После публикации «Разоблачений дипломатической истории XVIII века» можно было сказать, что все основные произведения Маркса и Энгельса стали достоянием научной общественности.
В годы перестройки сектор истории Коминтерна ИМЛ продолжил работу над документальным сборником «Георгий Димитров и процесс о поджоге рейхстага». Вышел из печати второй том в двух книгах. Третий том постигла печальная участь. Его выпуск был приостановлен, азатем, в связи с ликвидацией Института, рассыпан набор.
Поворот ИМЛ к актуальным современным проблемам начался в 1987 году. Центр тяжести был перенесен на вопросы, которые занимали умы политиков, обществоведов, публицистов и всего общества. Старое мышление оказалось весьма устойчивым, что существенно осложняло восприятие новых политических реалий. Перестраиваться надо было в процессе работы, но политические события развивались столь динамично, что приходилось быть в состоянии перманентной перестройки.
Как и в прежние годы. Институт оставался пропагандистом политики партии. Об этом можно судить на примере такого издания, как «Избранные статьи и речи» М. С. Горбачева в семи томах (1987-1990). Широкое разъяснение идей перестройки было важно и для партийно-хозяйственного актива, значительная часть которого внутренне сопротивлялась реформам. С целью пропаганды идей революционного обновления социализма Институтом были подготовлены книги: «XXVII съезд КПСС и возрастание руководящей роли партии в ускорении научно-технического прогресса: Материалы семинара» (1987). «XXVII съезд КПСС: концепция утверждения безопасного, безъядерного мира (факты, материалы, комментарии)» (1987), «КПСС о перестройке» (1988). «XXVIII съезд Коммунистической партии Советского Союза: Стенографический отчет» (1990).
Директор Института Смирнов строго подходил к трудам, в которых не содержалось новизны и практической пользы, а повторялись привычные идеологические штампы. Так. ученый совет под его началом отклонил рукописи двух книг «Идеологическая деятельность КПСС на современном этапе» и «Возрастание общественно-политической активности масс при социализме». В первой книге, по убеждению Смирнова, авторский коллектив не смог выявить основных тенденций в происходящих процессах в сфере идеологии.
73 	Вопросы истории. 1989. .\® 1. С. 7.
351


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
пропаганды и культуры, существенных изменений форм и методов в работе партийных организаций, средств массовой пропаганды, учреждений культуры. В ней нс было даже попыток раскрыть природу противоречий, конфликтов в этой области, нс объяснялись противоречивые процессы в общественном сознании, отсутствовали и социально значимые рекомендации. Что касается труда об активности масс при социализме, то в нем преобладали прежние декларации о все возрастающей активности и нс было анализа очевидного снижения этой активности, причин, порождающих инертность и пассивность общества Оторванность от реатьности - бросающаяся в глаза особенность этой монографии'4.
На дискуссию о сущности социализма ИМЛ откликнулся выпуском серии книг: «Борьба за эффективное экономическое и социально-политическое развитие социализма опыт и проблемы» под редакцией П.П. Лопаты (1988); «Механизм торможения: истоки, действие, пути преодоления» под общей редакцией В. В. Журавлева (1988), «Очерк теории социализма» под редакцией Г.Л. Смирнова (1989); «На пороге кризиса нарастание застойных явлений в партии и обществе» под обшей редакцией В. В. Журавлева (1990), «Ленинская концепция социализма» под редакцией Г.Л. Смирнова (1990) и др. Идейное содержание этих книг соответствовало решениям КПСС о дальнейшем совершенствовании социализма на основе ленинского учения. Никаких новых идей в них не содержалось. По мнению либеральных публицистов, в рамках .марксизма-ленинизма никаких альтернатив и не могло быть. Единственный путь выхода общества из кризиса — отказ от социализма и переход к рыночной экономике. На эту позицию постепенно перешел главный идеолог перестройки член Политбюро, секретарь ЦК КПСС академик А. Н. Яковлев.
Следует отметить, что новым направлением исследований стал вопрос о национальной политике партии и межнациональных отношениях в СССР. В книге «Социализм на современном этапе: диалектика общего и особенного» (1987) эти вопросы затрагивались под углом традиционного представления о дружбе народов СССР и дальнейшем укреплении традиционных экономических, культурных и прочих связей. Тревоги по поводу обострения межнациональных отношений и опасности возможных последствий для целостности страны не чувствовалось и в сборнике статей «Национальные проблемы в современных условиях», вышедшем в 1988 году. Директор ИМЛ признал, что национальные отношения изучаются слабо. Определенные надежды он связывал с индивидуальными монографиями М. И. Куличенко «Национальное и интернациональное сознание» и Э. А. Ваграмова «Классовая и национальная психология»'3. Но эти книги не вышли из печати. Когда  74 75
74 См.: Смирнов Г.Л. Уроки минувшего. М., 1997. С. 200.
75 См.: Без недомолвок. Беседа с академиком Георгием Смирновым // Наше наследие. 1988. №5. С. 18.
352


Научная деятельность: замыслы и результаты межнациональные конфликты в ряде регионов страны приняли взрывоопасный характер, заниматься изучением глубинных причин надвигающегося развала СССР было уже поздно.
Пропаганда идей перестройки сопровождалась массированным разоблачением теории и практики сталинизма Прерванный более 20 лет тому назад процесс разоблачения культа личности Сталина и его последствий приобрел необычайную остроту. Отношение к Статину стаю своего рода мерилом политической зрелости и барометром демократичности. Отныне дискуссии в средствах массовой информации шли нс только об ответственности Сталина за массовые репрессии, за свертывание нэпа, коллективизацию, депортацию народов, а в целом о сталинской модели социализма, которая подвергалась тотальной критике. По мере нарастания критического вата под сомнение ставилась вообще идея социализма.
В СМИ стати звучать призывы устроить показательный открытый суд над Сталиным. В связи с этим в Отделе науки и учебных заведений ЦК КПСС прошло совещание ряда крупных ученых и руководителей научно- исследовательских институтов. На встречу был приглашен и директор Института марксизма-ленинизма. Участники совещания пришли к выводу, что никакого общественного суда над Сталиным устраивать не следует, так как это будет одновременно судом над партией и социализмом. Смирнов отметил, что суд ничего не прибавит к научному знанию проблемы. Главное — развертывание научных исследований'6.
Директор ИМЛ считал, что торопиться с написанием книги о Сталине не стоит, ибо еще далеко не все ясно. Любое объяснение прошлого должно быть диалектично. Между тем именно этого, по его мнению, не хватало в публикациях о Сталине. Одни авторы явно преувеличивали субъективные факторы и. прежде всего, личные качества Сталина, его дурной характер, жестокость и т. п., другие пытались все свалить на объективные условия. Но феномен Сталина — это слияние и его личных устремлений и условий, которые он использовал. «Согласитесь, - сказал Смирнов в одном из интервью, — как бы ни был Сталин хитер и жесток, все-таки он пришел к безраздельной власти на основе определенной поддержки в партии и ближайшего окружения. Как такое произошло, мы знаем теперь больше, но недостаточно»'7.
Позицией директора объясняется тот факт, что ИМЛ под своим грифом не издал ни одной книги о Сталине. Эта тема была отдана на откуп другим научным центрам, журналистам и писателям. Но все же сотрудники ИМЛ нередко выступали с разоблачительными статьями о Сталине и сталинизме в органе Института «Вопросы истории КПСС», в других печатных изданиях.  76 77
76 См.: Рябов В. В. Жизнь в ЦК, или ЦК изнутри. М„ 2005. С. 95.
77 Без недомолвок. Беседа с академиком Георгием Смирновым // Наше наследие. 1988. №5. С. 18.
353


испытание на верность марксизму-ленинизму (1уоэ-хуу1)
Так, в сборнике статей «История и сталинизм» (составитель А. Н. Мерцалов. 1991), состоящем из материалов периодической печати, помещены работы С. В. Липицкого «Сталин в Гражданской войне» и Ф. И. Фирсова «Сталин и Коммунистический Интернационал». В этом сборнике есть статья Н. Н. Маслова, в которой выражалось несогласие с позицией заведующего сектором истории КПСС Института марксизма-ленинизма В. П. Наумова. В частности, Маслов считал спорной следующую мысль Наумова: «Последовательности во взглядах Сталина в вопросах внешней и внутренней политики я не могу увидеть. Он в какой-то мере солидаризировался с Бухариным и воспринял его взгляды, в какой-то мере опирался на взгляды тех, кого громил и осуждал. Мне кажется, что более правомерно все же понятие "сталинщина”, обозначающее, так сказать, систему управления, систему злоупотреблений. политических преступлений»'8. В противовес этой точке зрения Маслов утверждал, что сталинизм при всей своей непоследовательности и эклектичности существовал как цельная, исключительно жесткая, авторитарная идеология, охватывающая собой все сферы духовной жизни общества Что же касается термина «сталинщина», то. по мнению Маслова это обобщенное определение политической системы организации общества при жизни Статина со всеми его злоупотреблениями властью, преступлениями против народа и другими негативными явлениями. «И если сталинщина ушла в основном в прошлое вместе со смертью Статна то сталинизм далеко еще не выкорчеван и как остаточная идеология, разделяемая большой частью советских людей, входит в качестве важного компонента в систему механизма торможения проходящей в стране революционной перестройки»'9. Таким образом, в 1991 году, перед крахом сошгалистического строя, остались до конца не выясненными принципиальные вопросы о сущности сталинизма и его влиянии на сознание значительной части населения.
Разоблачение Сталина неминуемо должно было привести к подрыву авторитета Ленина и его учения, несмотря на то. что партийная пропаганда провела четкий водораздел между ленинизмом и сталинизмом. Призыв возвратиться к неизвращенному ленинизму терял свою притягательную силу в обществе, так как заметных социально-экономических перемен люди не чувствовали. Радикальные перестройщики внушали народу, что проводимый КПСС в течение десятилетий ленинский курс привел страну к всеобщему кризису. Культ Ленина, усердно насаждавшийся партийной пропагандой. в условиях идейного плюрализма лат обратный эффект. Либеральные публицисты использовали создавшуюся ситуацию для атаки на Ленина и его учение как на последний идейный и политический оплот социализма  * *
'* Вопросы истории КПСС. 1989. №2. С. 60.
79 	Маслов Н. И. Об утверждении идеологии сталинизма // История и сталинизм. М„ 1991. С. 39.
354


Научная деятельность: замыслы и результаты
Наряду с критикой отдельных положений и противоречий в работах Ленина, в ход пускались антикоммунистические аргументы из арсенала контрреволюции и белой эмиграции о заговорщицком характере русской революции, осуществленной на немецкие деньги, о кровожадности, беспринципности и личной нечистоплотности лидера большевиков.
Массированное наступление либеральных политиков и публицистов на Ленина и ленинизм вызывало сумбур в головах у людей, приводило к растерянности части общества, особенно представителей старшего поколения, ветеранов партии, участников Отечественной войны. В Институт шел поток писем с требованием активно защищать Ленина. Так. Э.Д. Ермак, ветеран из Киева, с укором обратился к сотрудникам ИМЛ: «Как вы можете молчать? Для чего же вы? Неужели вы не видите, что пришло время доказать, что вы — не начетчики, что ленинизм для вас — оружие»80. Институт не молчал. В 1989 году сектор произведений Ленина подготовил для дирекции аналитический материал относительно нападок в литературе и публицистике на Ленина и ленинизм. Заведующий сектором А. М. Совокин, четко выполняя свои должностные инструкции, выступил на страницах газет «Правда», «Советская Россия», в еженедельнике «За рубежом» против фальсификаций жизни и деятельности Ленина и его учения. Он крайне негативно оценил книгу писателя А. И. Солженицына «Ленин в Цюрихе», обнаружив в ней «кучу всевозможных домыслов и измышлений, слухов и сплетен». Они, по убеждению рецензента, преследовали «неблаговидные цели -- ложно интерпретировать идеи и поступки Ленина, опорочить его образ»81.
Институт отчаянно защищал правоту ленинизма на многочисленных конференциях, в журнальных и газетных статьях. Одной из последних работ стала коллективная книга «Ленин, о котором спорят сегодня» (М„ 1991). В форме вопросов и ответов в ней освещались наиболее сложные, подчас неоднозначные темы и сюжеты, которые стояли в центре идейной полемики в обществе. Составитель книги Г. С. Волкова привлекла в качестве авторов около 40 наиболее квалифицированных специалистов. В качестве эпиграфа была взята следующая оценка Карла Каутского, принципиального и последовательного противника большевизма: «Нужно быть сумасшедшим, чтобы не признать величия Ленина. Собрать в единое целостное государственное образование погрязшую в анархии, подстерегаемую со всех сторон контрреволюцией. до смерти вымотанную Россию - это достижение, равное которому вряд ли можно найти в истории».
Авторы стремились вести откровенный и объективный разговор со всеми. кто был заинтересован получить ясные и содержательные ответы на вопросы, касающиеся Ленина как человека, политика и мыслителя, а также 80 Проблемы лениноведения. Вып. 7. М„ 1991. С. 195.
81 Там же. С. 190.
355


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
его учения. Такой подход рассматривался как лучшее средство против всяческих домыслов и всевозможных спекуляций, независимо от того, чем они были вызваны. Но эта книга, вышедшая накануне краха социалистической системы, уже не могла повлиять на сознание разуверившихся в социализме народных масс.
В столь сложной общественно-политической обстановке подготовка нового. шестого издания Сочинений В. И. Ленина приобрела для ИМЛ особую значимость. Со времени выпуска предшествующего собрания ленинских трудов прошло четверть века. Основной и четыре дополнительных тиража Полного собрания сочинений в общей сложности составили почти 700 тысяч экземпляров82. Однако спрос общества на ленинские произведения не удовлетворялся. Конечно, можно было выпускать дополнительные тиражи, но в этом не было смысла. Сами сотрудники Института прекрасно знали, что это издание изжило себя. Во-первых, потому, что за четверть века фонд 2 (фонд документов Ленина) в Центральном партийном архиве пополнился новыми документами, которые лишь частично были пушены в научный оборот. Во-вторых, помимо 55 томов Полного собрания сочинений Ленина, затем десятитомника «Избранных произведений» и дополнительных книг в различных изданиях. Институт опубликовал тысячи новых документов, которые теперь следовало объединить в одном издании. В-третьих, в прежние выпуски Собрания сочинений Институт сознательно не включал документы, в которых Ленин доброжелательно отзывался о таких деятелях, как Л. Д. Троцкий, Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, Н. И. Бухарин, А. И. Рыков, К. Б. Радек, Г. Я. Сокольников. Н.Н. Крестинский, и других сподвижниках, объявленных при Сталине «врагами партии». В-четвертых, в Собрании сочинений имелись фальсификации. Например, в письмах, адресованных лицам, позже ставшим оппозиционерами, вместо фамилий называлось учреждение, которое возглавлял адресат. Нередко из текста документов убирались фразы, в которых содержались положительные оценки лиц. позже объявленных «врагами народа». В-пятых, в научно-справочном аппарате биографические сведения давались с опенками сталинского периода. Круг соратников Ленина был ограничен небольшим числом большевиков. В примечаниях, посвященных историческим событиям (партийным съездам, митингам, военным действиям на фронтах Гражданской войны и т.п.), назывались не все активные участники. Большевистские лидеры оценивались одномерно: об их ошибках и колебаниях не принято было писать. Немарксистские партии и меньшевики квалифицировались как пособники буржуазии, враги рабочего класса. Явно неудовлетворительным в Полном собрании сочинений был предметный указатель, где давалась классификация илей, явлений, понятий *2 См.: Проблемы лениноведения: К шестому изданию Сочинений В. И. Ленина. М., 1990. С. 5.
356


Научная деятельность: замыслы и результаты
с указанием томов и страниц. Он был составлен крайне неуважительно по отношению к богатству идей, содержавшихся в сочинениях. Социально-философским вопросам в указателе особенно не повезло. Там отсутствовали такие понятия, как «личность», «интерес», «свобода», «ответственность» и т. и. Даже ленинские характеристики таких понятий, как социалистическое соревнование. хозрасчет, были раскрыты неполно.
В процессе допечаток в пятое издание Сочинений Ленина было внесено более 2 тысяч уточнений и исправлений, в том числе в ленинский текст — 336, в легенды документов — 59. в подстрочные и общие комментарии — 482. в именные справки — 132183.
Таким образом, пятое издание, даже с учетом выпуска дополнительных томов, отдельных уточнений и исправлений по тексту документов, по содержанию и характеру справочного материала в основе своей оставалось на уровне 50-60-х годов и не отвечало новым политическим условиям и уровню ле- ниноведения конца 80-х.
Вплотную ИМЛ начал работу над проектом нового издания в 1987 году, когда состоялось обсуждение вопроса «О характере, структуре, объеме и организационном обеспечении шестого издания Сочинений В. И. Ленина». В его работе участвовали лениноведы. а также музейные работники, архивисты, историки и другие специалисты Москвы. Новое издание должно было принципиально отличаться от предшествующих. За основу была принята структура издания МЭГА. то есть группировка томов по отделам. Предлагалось выпускать тома в трех хронологически самостоятельных отделах. Первый отдел должен был включать книги, брошюры, статьи, доклады, речи, программные и директивные документы, важнейшие письма, а также подготовительные материалы к ним; второй — письма, записки, телеграммы отдельным лицам, а также письма к родным; третий — выписки из книг, конспекты. подчеркивания текста и заметки на полях книг. Главный принцип публикации нового издания ленинских произведений — максимально бережное отношение к авторскому тексту, его подача без каких-либо искажений, отступлений и приписок84.
Шестое издание Сочинений Ленина должно было состоять приблизительно из 70 томов, в которые предполагалось включить 16 тысяч работ — вдвое больше, чем в предшествующем издании. Но даже этот проект нельзя было считать действительно полным академическим изданием. Однажды на одной из лекций директора ИМЛ спросили: правда ли, что имеется некая красная книга, содержащая особо секретные документы Ленина. Смирнов слукавил, ответив: ничего подобного, разумеется, нет85.
83 См.: Там же. С. 7.
м См.: Там же. С. 9 16.
85 Наше наследие. 1988. №5. С. 16.
357


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
В связи с подготовкой шестого издания был проведен просмотр неопубликованной части документального наследия Ленина, хранящегося в Центральном партийном архиве. По данным па 1 октября 1990 года, в ЦПА находилось на хранении 30 820 оригинальных ленинских документов, из них 24 096 было опубликовано. Из неопубликованной части фонда 2 к собственно ленинским документам, то есть написанным, отредактированным, продиктованным Лениным, относилось 3724. Остальные 3 тысячи — это официальные государственные документы, подписанные Лениным как Председателем Совнаркома и Совета труда и обороны. Следовательно, ленинский фонд можно было разделить на два вида документов: 1) материалы теоретического, идеологического характера; 2) документы, связанные с конкретной политической деятельностью руководителя государства.
Свои предложения по поводу обнародования ранее неопубликованных документов Смирнов направил в ЦК КПСС. Руководство Института считало необходимым более энергично печатать документы первой части в тематических подборках в газете «Правда», журналах «Коммунист» и «Известия ЦК КПСС». При этом следовало давать документы полностью, без всяких изъятий и с комментариями ведущих специалистов ИМЛ. Затем эти публикации должны были включаться в шестое издание Сочинений. Что касается документов второй части, то дирекция ИМЛ считала нецелесообразным их публикацию. В этих материалах содержались сведения, которые могли вы- зватьпеоднозначную реакцию на общественно-политическую ситуацию того периода. Речь шла прежде всего о документах периода обостренных классовых противоречий. Гражданской войны.
В качестве примера Смирнов указал на документы, свидетельствующие о финансовой и материальной помощи со стороны Советской России революционным силам и повстанческим отрядам разных стран. Речь также шла о документах, раскрывающих тайные методы работы государственных учреждений Советской республики (слежка, концлагеря для иностранных подданных. методы их дискредитации и т.п.), поощряющих классовый террор, расправу с сепаратистами и т.д.8с
В результате и новое Полное собрание сочинений Ленина не могло быть полным по определению. В любом государстве есть служба безопасности, внешняя разведка, разные виды спецслужб, которые совершают тайные операции, нередко противозаконные действия, и далеко не все страны раскрывают государственные тайны даже но истечении сроков их секретности.
Вся эта тщательная подготовка оказалась напрасной. Отдел произведений В. И. Ленина не успел выпустить даже пробный том шестого издания Сочинений Ленина.  *
** См.: «Публиковать... представляется нецелесообразным» // Исторический архив. 1992. №1. С. 216-217.
358


Научная деятельность: замыслы и результаты
Как ни старался Г. Л. Смирнов прервать имэловскую традицию заниматься преимущественно историей и направить усилия коллектива на изучение современных социально-экономических и политических проблем, ему это не удалось. История с новой силой заявила о своей востребованности в обществе. Беспрецедентный интерес к истории вообще, к истории советского общества в особенности, был обусловлен тем, что в переломный момент люди хотели через историю страны понять современность и представить образ будущего. В истории люди искали ответы на жгучие вопросы: почему страна оказалась в таком положении, что было верным, а что ошибочным в действиях властей, что следует преумножать, а от чего необходимо отказаться, каковы реальные возможности и пути выхода из кризиса. Ответы на эти вопросы могло дать только правдивое изложение прошлого. «Случилось все-таки так, — писал Г. Л. Смирнов. — что на первое место у нас выдвинулись вопросы истории партии. И не просто выдвинулись, а именно ворвались, потому что здесь накопилось великое множество неясных, отложенных, а то и просто закрытых тем. проблем, событий, без уяснения которых невозможно было двигаться вперед, правильно ориентироваться в современности. Отложенные исторические проблемы ворвались в современность и как бы взорвали ее»87.
Свидетельством преодоления идейно-политических догм явилась научная конференция в ИМЛ. посвященная 100-летию со дня рождения И. И. Бухарина. В связи с этим юбилеем в 1988 году Институт выпустил «Избранные произведения» Н.И. Бухарина иод редакцией Г. Л. Смирнова. В. В. Журавлева, Л.Ф. Морозова, В. 11. Наумова. Это был объемный сборник (499 с.), изданный тиражом 200 тысяч экземпляров. Из обширного наследия Бухарина в сборник вошли наиболее актуальные статьи, доклады и другие выступления по вопросам теории марксизма-ленинизма, экономической политики, внутрипартийной жизни и культурного строительства. Особое внимание составители уделили работам Бухарина середины 20-х годов, посвященным пропаганде ленинского кооперативного плана и новой экономической политике. Содержавшиеся в этих произведениях идеи о методах хозяйствования в социалистическом государстве в определенной части сохранили свое значение и звучали актуально на третьем году перестройки.
30 сентября 1988 года в ИМЛ состоялась научная конференция «Бухарин: человек, политик, ученый», материалы которой были опубликованы в 1990 году. Отдел истории международного коммунистического движения провел заседание «круглого стола» па тему «Бухарин и Коминтерн». Материалы обсуждения были опубликованы в одноименной книге, куда вошли выступления Ф. И. Фирсова. А. 10. Ватлина. Д. А. Мысливченко, М. М. Муха- меджанова. Е. А. Пархоменко. С. М. Цымбала. 10. В. Георгиева. И. Д. Митсль- мап. Таким образом, после 60-летнего молчания имя Бухарина вернулось 87 	Смирнов Г.Л. Уроки минувшего. М.. 1997. С. 193.
359


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
в историю партии. Советского государства и международного коммунистического движения.
С оппозиционерами левого уклона Г. Е. Зиновьевым и Л. Б. Каменевым дело обстояло по-другому. ИМЛ не издал ни сборника их трудов, ни биографических очерков. Лидеры «новой оппозиции» входили в объединенный троцкистский блок, а фигура Троцкого все сшс оставалась зловещей: на нее и в первые годы перестройки смотрели глазами Сталина. Так как главный враг Сталина, убитый его агентом Рамоном Мсркадером. не был формально осужден советским судом, то он нс подлежа.') гражданской реабилитации. Отказаться от предрассудка, что Троцкий являлся врагом партии и Советского государства, было нелегко, учитывая, что Институт марксизма-ленинизма в прежние годы был самым последовательным и непримиримым борцом с идеологией троцкизма.
М. М. На научных конференциях, семинарах, «круглых столах», которые с 1988 года проводились в Институте регулярно, приглашенные ученые ставили вопрос о политической реабилитации Троцкого в том смысле, чтобы в научных изданиях отказаться от сталинских характеристик и давать всестороннюю и объективную оценку его деятельности. Они напоминали, что в своем «завещании» Ленин назвал Троцкого наряду со Сталиным наиболее выдающимся деятелем партии.
Наши сотрудники настороженно относились к таким предложениям. Инерция перестраховки все еще давала о себе знать.
Конечно. Институт не мог отгородиться от разбуженного общества, от кипящих за его воротами идейных страстей. Внутри коллектива шел ускоряющийся процесс переосмысления и переоценки исторического опыта строительства социализма и вопросов текущей политики. В1991 году под грифом Института марксизма-ленинизма вышла из печати книга Л.Д. Троцкого «Моя жизнь: Опыт автобиографии». Правда к этому времени переизданные без участия ИМЛ труды Троцкого уже стати достоянием историков.
Институту предстояло провести большую исследовательскую работу по заполнению множества лакун, восстановлению забытых имен, переоценке ряда принципиальных вопросов историко-партийной науки. Необходимо было дать объективную оценку роли лидеров партии, включая и тех. кто был зачислен в разряд «врагов народа».
Учитывая, что научные книги и журналы не привлекают внимания массового читателя и их влияние на историческое сознание ограничено, редактор «Правды» академик В. Г. Афанасьев обратился в Институт марксизма- ленинизма с предложением подготовить серию публикаций на страницах газеты по наиболее обсуждаемым в обществе вопросам. С февраля 1988 года по пятницам под рубрикой «Страницы истории» газета начала печатать статьи видных ученых ИМЛ и других научных институтов, помещать 360


Научная деятельность: замыслы и результаты
публикации новых документов. Редактор серии Г.Л. Смирнов лично знакомился с рукописями статей, делал замечания, давал рекомендации. Редакторы газеты часто использовали такие формы, как диалог историков, интервью, с целью концентрировать внимание на наиболее актуальных вопросах. Поэтому материал получался не только научным по содержанию, но и доступным по изложению. Заполнение «белых пятен», новизна подходов, оценок вызывали у читателей большой интерес, о чем свидетельствовали поступающие в редакцию газеты и в ИМЛ одобрительные отклики, предложения и критические замечания. Всего было опубликовано около 20 статей. В октябре 1989 гола по непонятным причинам полоса «Страницы истории» исчезла из газеты. Часть материалов, опубликованных в «Правде», была собрана в книгу «Урок дает история»88. В нее вошли статьи о завещании Ленина Пражской конференции, об Октябрьской революции, нэпе, национальной политике, индустриализации и коллективизации, внутрипартийной борьбе 20-30-х годов, о кануне Великой Отечественной войны. Их авторами выступили В. Наумов, Л. Курин, Ю. Амиантов, 3. Тихонова, В. Шелохаев, Г. Мухина, В. Журавлев. А. Ненароков. В. Данилов, Н. Тепцов, Л. Кошелева, Г. Бордюгов, В. Козлов. В. Десятерик. А. Ильин. Книга рекомендовалась массовому читателю, а также для использования в качестве пособия в вузах и системе политического просвещения.
Статьи из «правдинских пятниц», относящиеся к истории Коммунистического Интернационала, вошли в отдельную книгу, изданную в ГДР на немецком языке. Ее авторами были Л. М. Минаев. К. К. Шириня, Ф. И. Фирсов. М. М. Мухамеджанов. Е.И. Хаванов. А. А. Ильин. В этих материалах заполнялись «белые пятна» истории Коминтерна, прежде всего влияние политики Сталина на международное коммунистическое движение. Поэтому книга была названа «Коминтерн и Сталин»89.
В двух выпусках книги «Страницы истории КПСС: Факты. Проблемы. Уроки» (1988. 1989) были собраны статьи и интервью Г.Л. Смирнова, В. В. Журавлева. В. 11. Наумова. Л.М. Спирина. А.Ф. Костина. К. К. Ши- рини. Ф.И. Фирсова. А.Е. Крухмалева. Ю.И. Филиппова. В.А. Козлова, В. В. Шелохаева В. И. Глотова. Г.З. Мухиной, Н.В. Тепцова и др., опубликованные ранее в периодической печати. В книге «Историки спорят» (1989), представляющей собой диалоги известных историков по вопросам социалистического строительства в СССР, выступили сотрудники ИМЛ В. В. Журавлев. В.П. Наумов, Л.М. Спирин. А.П. Ненароков. О.В. Наумов. Названные издания готовились не по инициативе Института, но участие имэловцев. безусловно, обогатило их содержание.
88 См.: Урок дает история / под общ. ред. В. Г. Афанасьева и Г.Л. Смирнова. М., 1989.
89 Die Komintern und Stalin: Sowjetische Historikerzur Geschichte der Koininunistischen Internationale. Berlin, 1990.
361


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
Перестройке историко-партийной науки активно содействовал орган ИМЛ журнал «Вопросы истории КПСС», главным редактором которого был В. И. Касьяненко. Содержание номеров стало более разнообразным тематически и интересным по содержанию. В журнале публиковались проблемные статьи, материалы дискуссий, ранее запрещенные к использованию документы. Спрос читателей на новые архивные материалы резко возрос. Сотрудники ЦПА регулярно публиковали документы архива в периодических изданиях.
Большой популярностью среди партийного актива, преподавателей и научных работников пользовался новый орган «Известия ЦК КПСС», который стал издаваться с 1989 года. В состав редколлегии журнала вошел директор ИМЛ Г.Л. Смирнов. В рубрику «Из архивов партии» включались неопубликованные ранее новые документы и материалы, подготовленные к печати в основном сотрудниками Центрального партийного архива. В «Известиях ЦК КПСС» были опубликованы письма В. И. Ленина Н. Г. Полетаеву и М.А. Савельеву за 1911 год (1989. №4). Л.Б. Каменеву. П.А. Красикову. В. В. Фомину за 1919. 1921 годы, три записки И.Ф. Арманд за 1920 год (1989. №1). письма Н.Н. Крестинскому. Г.В. Чичерину. Л.Д. Троцкому. В. М. Молотову. К. Б. Радеку за 1920 1922 годы (1990. №4). Об отношении В. И. Ленина к И. В. Сталину рассказывала подборка документов, состоящая из записок Владимира Ильича Каменеву. Статину. Крупской, а также воспоминания М. И. Ульяновой (1989. № 12).
Впервые были опубликованы протоколы пленарных заседании ЦК РКП(б) за 1919 1920 годы, значительно расширяющие представление о политическом, военном и хозяйственном положении страны в условиях Гражданской войны (1990. №2. 6. 8 10. 12). Большую ценность для историко-партийной науки имела публикация в полном объеме материалов внутрипартийной дискуссии 20-х годов. Среди них документы заседаний Политбюро ЦК ВКП(б) с приложениями писем Л.Д. Троцкого и заявления восьми членов и кандидатов в члены Политбюро от 14 декабря 1923 года (1990.№ 5 7.10.12).
Читатель впервые смог ознакомиться с удивительным политическим документом, принадлежавшим перу крупного деятеля партии М. Н. Рютина. В 1932 голу он выработал платформу «Союза марксистов-ленинцев (группа Рютина)», направленную против диктатуры Сталина В документе решительно осуждалась ложь и фальсификация Сталиным истории партии. результатов хозяйственного строительства положения трудящихся. Рютин гневно заклеймил развязанный Сталиным массовый антинародный террор, насаждаемое силой «единомыслие». Это был документ в защиту ленинских положений о социализме, которые, но мнению автора, были подменены командно-административной системой во главе со Статным (1990. №8 12).
362


Научная деятельность: замыслы и результаты
Активное участие ЦПА в выпусках «Известий ЦК КПСС» и других периодических изданиях способствовало обогащению документальной базы для освещения тех вопросов истории партии, которые фальсифицировались или замалчивались в прежние годы. Тем нс менее источниковая основа все еще оставалась недостаточной для написания новых работ историко-партийной тематики, отвечающих требованиям времени.
Журнальные публикации, выпуск материалов научных конференций, семинаров, заседаний «круглых столов» были лишь подготовительным этапом для создания новых обобщающих трудов по истории КПСС. От времен застоя Институт получил тяжелое наследие в этой области. Работа над подготовкой многотомной истории КПСС не была завершена. Ко времени перестройки был подготовлен макет шестого тома (1959- 1966). который получил крайне противоречивые оценки и замечания. Обращал на себя внимание конъюнктурный подход авторов к освещению эпохи Хрущева и Брежнева. Общая тональность текста была выдержана в духе документов своего времени: советский народ под мудрым руководством партии успешно строил социализм, происходил непрерывный рост благосостояния народа, крепло единство общества. Противоречия развития социализма замалчивались.
Пока шли дебаты о том, как следует освещать историю этих лет. в стенах Института возникла мысль написать седьмой том. посвященный периоду перестройки. В спешном порядке такая книга была подготовлена в отделе истории КПСС. Заведующий отделом В. В. Журавлев дал негативный отзыв на эту рукопись. Внешние рецензии также были отрицательные. Директор. ознакомившись с содержанием 6-го и 7-го томов, пришел к выводу, что выпускать их в таком виде нельзя и дальнейшая работа над ними не имеет смысла90.
26 марта 1987 года в Институте состоялось заседание главной редакции многотомной истории КПСС. На нем присутствовали академики П.Н. Федосеев, Б. Н. Пономарев, А. Г. Егоров. И. И. Минц. Г.Л. Смирнов и представители Отдела науки ЦК КПСС. Обсуждался вопрос подготовки шестого и седьмого томов. С докладом выступил директор ИМЛ. Общий вывод его выступления был таков: изложение и обобщение событий 60 80-х годов не соответствует современным методологическим требованиям исторической науки и уровню знаний об этом периоде. Смирнов предложил переиздать с дополнениями и исправлениями ранее вышедшие тома и не выпускать в свет два последних тома.
Присутствовавший на этом заседании заместитель заведующего Отделом науки ЦК КПСС В. В. Рябов вел запись высказываний участников дискуссии. Из них следует, что старики-академики пе могли предложить ничего конструктивного. Они высказывали лишь сочувствие авторам, которым 90 	См.: Смирнов Г.Л. Уроки минувшего. М., 1997. С. 194.
363


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
в очередной раз «надо опрокидывать настоящее в прошлое». Разгорелись дебаты о смысле понятия «правда» в исторической пауке. Академики стали делиться воспоминаниями о Сталине. Хрущеве. Брежневе. Так. Пономарев, которому шел девятый десяток, как-то просто заявил: «Им хорошо, их уже ист». И в эту фразу, по миопию Рябова, было вложено столько пережитого, горького, может быть, стыда91. В итоге главная редакция согласилась с выводами Смирнова. Было рекомендовано начать подготовку нового издания многотомной истории КПСС.
После этого заседания в Институте марксизма-ленинизма прошла встреча ведущих историков партии. Опа запомнилась многим сотрудникам ИМЛ тем. что впервые за многие годы развернулась острая дискуссия, в которой столкнулись разные, порой совершенно противоположные мнения по актуальным вопросам истории партии и социалистического общества. Совещание показало, что история КПСС стала полем острой идейной борьбы и найти консенсус подчас практически невозможно.
Тем временем отдел истории партии занимался разработкой концепции нового многотомиика. Подготовительная работа показала, что к написанию фундаментального труда по истории партии Институт не готов. Надо было начинать с популярного учебного пособия, в котором были бы высвечены «белые пятна» историко-партийной науки. Дирекция ИМЛ проявила инициативу, предложив написать такой учебник. Однако выяснилось, что свобода действий, дозволенная другим научным учреждения и вузам, не распространялась на Институт марксизма-ленинизма, который не мог самостоятельно принимать такие решения.
В июле 1988 года 11олитбюро ЦК партии образовало комиссию по подготовке «Очерков истории КПСС» во главе с М.С. Горбачевым. В нее вошли А. Н. Яковлев. А. И. Лукьянов. В. А. Медведев. Н.Б. Биккенин, Г.Л. Смирнов и др.92 Характерно, что комиссия в основном состояла из «свадебных генералов». в ней не было ни одного профессионального историка. Все это напоминало подготовку «Краткого курса» истории ВКП(б). Очевидно, руководителей партии прежде всего беспокоила идейная концепция будущей книги. 6 октября 1988 года на заседании комиссии под председательством Горбачева обсуждали проект «Очерков». В своем выступлении Горбачев отметил, что историю КПСС надо прочесть заново объективно и строго научно. Характеризуя исторический выбор 1917 года, не бояться показать борьбу различных сил. столкновение противоположных взглядов93. Он высказал сомнение в правомерности употребления термина «сталинщина» и предложил 91 См.: Рябов В. В. Жизнь в ЦК. или ЦК изнутри. М., 2005. С. 35.
92 См.: Смирнов Г.Л. Уроки минувшего. М.. 1997. С. 195.
91 См.: Медведев В. Л. Прозрение, миф или предательство? К вопросу об идеологии перестройки. М.. 1998. С. 297 298.
364


Научная деятельность: замыслы и результаты
лучше использовать термин «сталинизм»94  95. Договорились о том. что книга должна готовиться на базе ИМЛ.
В авторскую группу вошли сотрудники Института В. В. Журавлев. В. В. Шелохаев. 11. Л. Барсуков, В. А. Козлов, Г. Л. Бордюгов. А. Г. Здравомыс- лов и привлеченные историки: В. С. Лельчук. О. В. Ржешевский, И. К. Пап- тин, Е. Г. Илимак. В. И. Старцев. Ю.А. Поляков. С. В. Тютюкин. Организационная работа была возложена на заведующего сектором истории КПСС ИМЛ В. П. Наумова*’. В ноябре по поручению А. Н. Яковлева Смирнов провел совещание авторского коллектива, на котором условились, что несколько месяцев отводится на изучение архивных документов, после чего авторы приступят к написанию текстов глав.
Работа над «Очерками» продвигалась тяжело. Во-первых, не хватало материалов для создания полной картины истории партии, особенно по советскому периоду. Изучение ранее закрытых фондов ЦПА не дало ответа на самые трудные вопросы. Наиболее важные документы хранились в архиве Общего отдела ЦК КПСС, к которым не было доступа. Однажды на встрече с А. Н. Яковлевым историки задали ему вопрос, как получить материалы Политбюро ЦК КПСС. Яковлев, сославшись на трудности, ответил, что лучше эти секретные папки не трогать. Присутствовавший на этой встрече В. В. Шелохаев вынес оттуда такое впечатление о «духовном отце перестройки»: «Вся его манера туманно высказываться, что-то держать в уме и одновременно делать вид. что ему доступны какие-то тайны, уже тогда хорошо просматривалась. Ой. хитер был член Политбюро ЦК КПСС, Александр Николаевич Яковлев! Ой. хитер был. бестия!»96  97. Заслуживает внимания откровение заместителя директора ИМЛ В.П. Кузьмина, заявившего участникам «круглого стола» в Институте в мае 1988 года: «Не только вас. нас тоже не пускают или не всегда пускают, и мы будем добиваться, чтобы доступ к конкретному изучению конкретных процессов, происходящих в партии, был открыт»9'.
Во-вторых, перед авторами была поставлена задача написать правдивую историю партии, а она выглядела крайне непривлекательной. Секретарь ЦК КПСС В. А. Медведев в беседе с К. Хагером (секретарь ЦК СЕПГ) сетовал на трудности, стоявшие перед авторским коллективом: «Много оказалось репрессированных людей без суда и следствия. Как это ни тяжело, от истории никуда не уйдешь, никто не простит попытки что-то приукрасить. К массовым репрессиям по существу причастно все окружение Сталина, в т.ч. и Хрущев. Все должно быть поставлено на почву полной правды. Всему должно быть воздано свое. Найдут отражения и реальные успехи. И создание 94 См.: Рябов В. В. Жизнь в ЦК, или ЦК изнутри. М.. 2005. С. 95-96.
95 См.: Шелохаев В. В. Прощание с прошлым. М.. 1998. С. 213-214.
96 Там же.
97 Урок лает история. М., 1989. С. 408.
365


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
индустрии, культурной революции, создание многонационального государства Это основа победы в Великой Отечественной войне...»98.
В разгар работы над «Очерками» директор Института марксизма-ленинизма был оттеснен от руководства авторским коллективом. Роль главного редактора взял на себя Яковлев. Тут дали о себе знать то ли желание войти в историю как творец нового пособия по аналогии с «Кратким курсом», то ли несогласие со Смирновым, который оставался на горбачевской позиции совершенствования реального социализма. Организационную работу авторского коллектива по-прежнему возглавлял В. П. Наумов. На совещании историков в ЦК КПСС 3 октября 1989 года он проинформировал о концепции и состоянии работы над этим проектом. Авторский коллектив поставил перед собой задачу, - сказал Наумов. - не стремиться создать новый катехизис наподобие «Краткого курса», а разобраться в сложных проблемах истории партии. Поэтому в «Очерках» найдут отражение самые различные точки зрения, версии, гипотезы по отдельным вопросам. Следовательно, их можно рассматривать лишь как научный ориентир для дальнейших исследований истории партии и советского общества Первые две книги, освещающие дооктябрьский период, были в основном подготовлены и должны были выйти в свет в первой половине 1990 года. К этому времени завершалась работа над книгами, посвященными Октябрьской революции и Гражданской войне. Наряду с «Очерками», предполагалось издать сборники документов по соответствующим периодам истории КПСС99.
Подготовленные рукописи были официально направлены в ИМЛ на отзыв. И тогда прояснилась причина отстранения директора от этого труда По мнению Смирнова, концепция книги была совершенно противоположной той. которую выработали в Институте. Отправная позиция авторского коллектива, руководимого Яковлевым, состояла в том, что Октябрьская революция в России не была закономерным явлением, а носила случайный характер. Отсюда, дескать, все издержки, трудности, противоречия социалистического строительства Дирекция Института не приняла эту концепцию, которая, по существу, ликвидировала нс «белые пятна» истории партии, а социализм в целом. Образно оценил Смирнов эту работу: «Всеми средствами создавалось впечатление, что некая враждебная сила сграбастала бедную Россию за шиворот и насильственно бросила народ в чуждый ему котел пролетаризации»100.
Однако авторы «Очерков», возглавляемые Яковлевым, в целом не справились с поставленной задачей. Причины тому ограниченный доступ 98 Рябов В. В. Жизнь в ЦК, или ЦК изнутри. М., 2005. С. 62.
99 См.: Историческое сознание общества на уровень задач перестройки // Вопросы истории. 1990. № 1. С. 21.
190 Смирнов Г.Л. Уроки минувшего. М., 1997. С. 234.
Збб


Научная деятельность: замыслы и результаты
к документам, медленная работа, многоразовые обсуждения, переделки, поиски консенсуса. Труд стал увеличиваться в объеме. Вначале предлагалось подготовить «Очерки» в виде одной книга, потом было решено выпустить двухтомник, еще позднее пришли к выводу опубликовать серию выпусков. Работа явно затягивалась, а обострение политической ситуации в стране затрудняло поиск концептуального решения многих проблем. Авторитет партии неудержимо падал вследствие обвальной критики ее деятельности и социализма в целом. Ни одна из запланированных книг «Очерков» так и не увидела свет.
Такова судьба и ряда других научных проектов, подготовка которых запоздала по времени и отстала от политического процесса, происходившего в обществе.
В начале 1989 года Центральный комитет партии принял постановление об издании документов КПСС, в число которых должны были войти материалы всех съездов, конференций и пленумов ЦК и другие важнейшие документы партии. Издание было рассчитано па 200-250 томов и завершение его планировалось в 1997 году, к 80-летию Октябрьской революции. С этой целью в Институте создавался новый отдел в количестве 50 человек. Он состоял из 11 групп по 4 научных сотрудника в каждой. Издание должно было быть строго научным и содержать введение без политических оценок, комментарии. именной указатель с биографическими сведениями. Вопрос о реализации этого научного проекта обсуждался на дирекции ИМЛ 9 февраля 1989 года101. Руководителем нового отдела был назначен А. К). Буранов, которому не удалось скомплектовать дееспособный научный коллектив и начать работу. Принятие постановления о крупномасштабном издательском проекте за два с небольшим года до развала СССР свидетельствовало о недальновидности руководства партии.
Отделу истории .международного коммунистического движения не удалось в волной мере раскрыть свой научный потенциал. Сотрудники этого подразделения быстрее ряда других смогли осознать сущность перемен и перестроить свою работу в духе нового политического мышления. Это объяснялось тем. что они были в курсе мировой историографии, участвовали в международных мероприятиях в стране и за рубежом. Заведующий отделом профессор Л. М. Минаев облада! широчайшим кругозором, был демократически настроен, поощрял новаторство в суждениях, избегал крайностей. Заведующий сектором Коминтерна К. К. Шириня. автор ряда работ, имевших принципиальный характер, по нраву считался одним из старейших и авторитетных исследователей истории Коммунистического Интернационала. В годы перестройки приобрел большую популярность ведущий научный сотрудник сектора Ф. И. Фирсов, опубликовавший серию сенсационных статей 101 Ежедневник автора.
367


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
по проблеме «Сталин и Коминтерн». В группе молодых специалистов со свежим взглядом на исторические события заметно выделялся А. Ю. Ватлин.
В отделе было два приоритетных направления исследований: история Коминтерна и современные проблемы коммунистического и рабочего движения. 21 июня 1988 года в ИМЛ состоялся «круглый стол», посвященный вопросам борьбы в Коминтерне и ВКП(б). на котором выступили 16 ведущих специалистов из разных городов страны. Значительный вклад в обсуждение заявленной темы внесли сотрудники отделаЛ. М. Минаев. К. К. Шириня, Ф.И. Фирсов. Г.М. Адибеков. Подводя итоги обсуждения. Минаев отметил: «Вся коминтерновская сфера международного коммунистического движения была раскрыта здесь с новой силой и с новой яркостью, с большой содержательностью. Некоторые вопросы спорны, какие-то, очевидно, и не верны. Все же это выше многих форумов, которые до сих пор проводились у нас. Тем более что принципы, формы, содержание, словарь нового мыш- 102 ления. его парадигма начали распространяться по-настоящему широко» .
Откликаясь на злобу дня, отдел подготовил книгу «Новое политическое мышление и мировое коммунистическое движение: Материалы "круглого стола" Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС». В ходе ее обсуждения на заседании Ученого совета ИМЛ 24 ноября 1988 года неожиданно прозвучало, казалось бы. забытое предложение издать книгу под грифом «Для служебного пользования». Оно было вызвано тем. что авторы статей, критически оценивая политику некоторых зарубежных компартий, порой допускали резкие оценки, хлесткие эпитеты. А это, по мнению ряда членов ученого совета, противоречило культуре полемики. Приняли решение издать работу без всяких ограничений, но очистив текст от эмоциональных характеристик102  103.
М.М. Отделу истории международного коммунистического движения постоянно надо было учитывать проблемы и позиции зарубежных компартий независимо от того, какому периоду посвящена работа Даже обращаясь к исторической тематике, можно было ожидать непредвиденные политические отклики. Такой случай был и со мной.
Из Дании в Агентство печати «Новости» (АПН) пришел запрос с просьбой выяснить судьбу одного из руководителей датской компартии Арне Мунка-Петерсена и написать о нем очерк. Дело заключаюсь в том, что он, являясь представителем своей партии в Исполкоме Коминтерна в Москве, бесследно пропал в 1937 году. Попытки выяснить его судьбу предпринимались тогдашним Центральным комитетом Коммунистической партии Дании, его женой, но они ничего не дали. Делались разные предположения 102 Новая и новейшая история. 1989. N®2. С. 105.
|Ю Ежедневник автора.
368


Научная деятельность: замыслы и результаты
о его таинственном исчезновении. Как человека знавшего несколько языков, Мунка-Петерсена могли послать агентом Коминтерна в одну из стран. Возможно. оп остался в СССР и отошел от политической деятельности. Не исключаюсь и то. что Мунк-Петерсен стал жертвой репрессий 1937 года хотя было известно, что он никогда нс разделял позиции троцкистов и других оппозиционных групп.
Учитывая демократические перемены в СССР, датские журналисты полагали. что сейчас можно внести какую-то ясность в судьбу Мунка-Петерсена. АПН обратилось в ИМЛ с просьбой выявить соответствующие материалы, если таковые найдутся, написать статью о его судьбе. Дирекция направила письмо в отдел международного коммунистического движения, а Л. М. Минаев поручил исполнение мне.
Тайна раскрылась очень просто. В отделе кадров Исполкома Коминтерна хранилось достаточно объемное личное дело секретаря ЦК и члена политбюро ЦК компартии Дании Арне Мунка-Петерсена, родившегося в 1904 году. Ранее материалы личного дела были недоступны даже сотрудникам Института. Заведующая секцией документов Коминтерна Э. Н. Шахназарова разрешила мне ознакомиться с досье Мунка-Петерсена, поскольку я выполнял поручение дирекции. Худшие предположения подтвердились: Арне Мунк- Петерсен был арестован органами ПКВД 27 июля 1937 года по обвинению «в участии в контрреволюционной троцкистской организации». Содержался он в Бутырской тюрьме, где заболел и умер в тюремной больнице от туберкулеза 12 ноября 1940 года.
На основе личного дела я написал статью «Еще раз о судьбе Арне Мунка-Петерсена». В целях перестраховки руководитель отдела послал один экземпляр статьи в ЦК КПСС, чтобы получить разрешение на публикацию в бюллетене АПН. Ответ долго не поступал. Тем временем редактор АПН многократно обращался в ИМЛ, торопя передачу материала. Каждый раз мы отвечали, что без санкции Международного отдела ЦК партии Институт не может отправить в Агентство готовый материал. В конце концов, получив разрешение Минаева, я передал экземпляр статьи редактору АПН при жестком условии: без официального письма ИМЛ она не будет напечатана.
Я продолжал звонить в Международный отдел ЦК. Оттуда ответили, что статья хорошая, ждем приезда в СССР на отдых одного из руководящих работников компартии Дании. Моральное напряжение было снято.
Спустя несколько дней меня вызвали в секретный отдел Института, чтобы я ознакомился с шифротелеграммой советского посла в Копенгагене от 1 августа 1989 года. В ней говорилось, что появившиеся в последнее время в датской печати материалы о трагической судьбе Мунка-Петерсена вызвали комментарии, в которых просматривается критика в адрес датской компартии. Пишут о том, что в условиях демократизации в Советском Союзе КПД нс смогла получить достоверные сведения об исчезновении известного 369


Испытание на верность марксизму-ленинизму (1985-1991)
датского коммуниста в 1937 году и взять на себя инициативу в деле сбора материалов о нем в архиве Коминтерна в СССР. В шифротелеграмме моя фамилия не упоминалась, но было совершенно ясно, что речь идет обо мне и моей ответственности за вызванный скандал. Оказалось, что я плохо усвоил уроки бюрократизма и формализма, хотя и очень старался. Как и в прежнее время, от меня потребовали объяснительную записку. Речь шла о взыскании. Надо отдать должное руководству АПН. которое взяло на себя ответственность и вывело меня из-под удара. Оказалось, что Агентство печати «Новости» согласовало свои действия с Международным отделом ЦК КПСС.
Когда страсти вокруг этого события улеглись, я получил из АПН пакет с вырезками из датских газет. Выяснилось следующее: с 28 по 30 июля 1989 года около десятка газет разных политических направлений без ссылок на мою статью дали сенсационные публикации с портретами Мунка-Петерсена о его смерти в тюремных застенках. Таким образом, вездесущие репортеры стали первооткрывателями более чем полувековой тайны. Напоследок. 31 июля, появилась и моя статья в полном объеме в газете «Information Mandag».
Эта история закончилась теплой встречен со словами глубокой благодарности от имени Датской компартии с одним из ее руководителей, фамилии которого я. к сожалению, нс запомнил.
Отдел истории международного коммунистического движения развернул работу над новым очерком истории Коминтерна. Первоначально речь шла о трех томах, но здравый смысл взял верх: решено было готовить однотомник. который в окончательном виде получил название «Неизвестное о Коминтерне». Среди авторов были не только сотрудники отдела, но и известные специалисты академических институтов. Обсуждение концепции книги на всех уровнях представляло собой столкновение разных точек зрения на все значительные события в истории Коминтерна ■ от периода его создания в 1919 году до роспуска в 1943-м. В результате получилась работа, принципиально отличавшаяся от издания 1969 года. В ней впервые были заполнены пробелы в истории, которые вызывали наибольший интерес в нашей стране и за рубежом. Она была вовремя слана в Политиздат, но вызвала там неоднозначную реакцию. Вышло так. что НМД пошел дальше в перестроечном процессе, нежели партийное издательство. Пока утрясались спорные вопросы, наступил август 1991 года, а с ним и крах Института теории и истории социализма ЦК КПСС.
В отделе готовилась к выпуску стенограмма VII конгресса Коммунистического Интернационала (1935) в четырех томах. Этот конгресс совершил поворот в политике Коминтерна, разработав линию борьбы за создание единого рабочего и широкого народного фронта против наступления фашизма и растущей угрозы войны. Его протоколы и стенограмма никогда нс издавались. Эта аномалия объяснялась тем. что значительная часть делегатов 370


Научная деятельность: замыслы и результаты
конгресса, советские и иностранные коммунисты, подверглись репрессиям во второй половине 30-х годов.
Вследствие нехватки кадров и отсутствия необходимых технических средств работу начали с большой задержкой. В результате не успели подготовить даже первый том.
Кратковременный период существования Института теории и истории социализма нс мог дать сильного импульса творческому процессу. ИТИС прекратил свое существование в стадии становления. Институт не смог воспользоваться плодами демократии, утверждению которой немало способствовал своей деятельностью. Он оказался ненужным. Как часть КПСС он должен был сойти с общественно-политической арены.


Вместо заключения: наследие и преемственность
Институт теории и истории социализма перестал существовать как научное учреждение по Указу Президента РСФСР Б. Н. Ельцина №79 от 23 августа 1991 года «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР». Однако идеи социализма, демократии и гуманизма. провозглашенные КПСС в период перестройки, имеют притягательную силу в достаточно широких слоях населения. Они подхвачены левыми течениями общественно-политической структуры российского общества. Эти идеи будут всегда актуальными в условиях разительного социального неравенства, бедности, безработицы, падения морали и роста преступности.
Неудачная попытка строительства социализма в СССР, безусловно, девальвировала учение марксизма-ленинизма в общественном сознании. По социализм как государственная система продолжает успешно развиваться под руководством коммунистической партии в одной из крупнейших стран мира Китайской I (ародпой Республике. Носителями идеологии социализма являются политические партии в ряде зарубежных стран, которым избиратели отдают свои голоса. В ряде стран существуют научные институты. архивы, музеи, фонды, изучающие и пропагандирующие учение Маркса. Энгельса и других теоретиков социализма.
Противники социализма вправе возразить, заявив, что никакого реального социализма в СССР не было и опыт его строительства не имеет ни теоретической. пи практической ценности. Этот аргумент небезупречен. Советский Союз, его институты власти, идеология, как бы к ним ни относиться, представляют собой уникальное явление, которое еще предстоит глубоко и непредвзято исследовать.
Поэтому отечественным обществоведам следует осмыслить сущность социализма и ответить па непростые вопросы: почему социализм ленинско- сталинского образца оказался недолговечным? можно ли было его снасти? был ли советский строй социалистическим государством? являлся ли большевизм развитием марксизма? устарел ли марксизм в наши дни? правы ли 372


Вместо заключения: наследие и преемственность
были идейные оппоненты Сталина, отвергавшие возможность построения социализма в СССР? и др.
Эти вопросы возникли не сегодня. Они анализировались западными социал-демократами. отчасти партийными оппозиционерами и беспартийными диссидентами, в последние годы существования СССР некоторыми прорабами перестройки. Но внятного и однозначного ответа на них не было получено. Разработка вопросов теории и истории социализма по определению входила в компетенцию Института марксизма-ленинизма Однако фактически он оказался отстраненным от выполнения этой миссии. Партийные идеологи выхолостили диалектическую сущность марксизма и низвели учение о социализме до уровня жесткой примитивной схемы. В тесных догматизированных рамках невозможно было развитие теоретических вопросов.
В начале августа 1991 года редакция журнала «Свободная мысль» (бывший «Коммунист») провела заседание «круглого стола» на тему «Свобода, демократия, прогресс», посвященное программе действий сторонников левых сил в сложившейся политической обстановке. Материалы дискуссии были напечатаны уже после трагических событий 19- 21 августа 1991 года, после организационного распада партии. Наряду с другими учеными, в обсуждении участвовали ведущие марксовсды ИМЛ Г.Л. Багатурия. В. С. Выгодский. II. К). Колпинский. Н. Г. Федоровский. А. Ю. Чепуренко. Они были единодушны в том. что построенное в Советском Союзе общество не является социалистическим. Багатурия отмстил, что тезис о построении социализма в СССР служил элементом сталинской теории, идеологическим штампом. В реальности же следует признать, что существующее общество, как и система гуманного, демократического социализма являются лишь предшественниками первой фазы коммунистической формации. В. С. Выгодский объяснил трагическое отставание марксистской теории тем. что у основоположников научного коммунизма не нашлось мыслителей, способных на должном теоретическом уровне конкретизировать эту теорию1. Не нашлось потому, что любая попытка пересмотреть какие-то положения марксизма в корне пресекалась как ревизионизм, объявленный большевиками течением, враждебным коммунистической идеологии. Таким образом, ученые ИМЛ. которые изучали марксизм не по учебникам и пропагандистским изданиям, а по подлинным рукописям, не отрицали учение Маркса и Энгельса о коммунизме.
Когда споры о путях развития России были окончательно решены в пользу частной собственности и рыночных отношений, появилась возможность критического переосмысления марксизма. Академик Т. И. Ойзерман в книге «Марксизм и утопия» обосновывает тезис о том. что Маркс и Энгельс не смогли преодолеть утопии своих предшественников, например, идеи 1 	См.: Свободная мысль. 1991. № 14. С. 2 4 30.
373


Вместо заключения: наследие и преемственность
бестоварного, безденежного общества. Они еше добавили новые элементы, например, диктатуру пролетариата. Ойзерман утверждает, что ни Маркс, ни Энгельс и никто другой не смогли доказать, что именно социализм есть единственная альтернатива капитализму. По этому поводу они высказали лишь отдельные замечания. Ленин был не прав, когда он писал, что Маркс экономически обосновал неизбежность социализма. Объясняя свою позицию в беседе с академиком Л.Н.Митрохиным. Ойзерман отметил, что рассматривает утопизм в марксизме «нс просто как сугубо отрицательную черту, а как неизбежную и в этом смысле поучительную. И когда Ленин говорит, что утопизм - сказка, это небыль, это неверно, потому что в утопизме содержится даже нечто великое»2  3. Пересмотрев свое отношение к ряду положений марксизма. Ойзерман по-прежнему высоко оценивал заслуги Маркса. «Я всегда полагал. — заявил он. что Маркс — величайший социальный мыслитель, можно сказать, всех времен и народов. Мне неизвестен никто другой, кого можно было бы поставить на один с ним уровень»'*.
Чтобы придти к этим выводам. Ойзерману и другим философам, помимо независимости суждений, нужно было иметь источник — литературное наследие Маркса и Энгельса. В течение десятков лет оно было собрано во многих европейских странах, оплачено золотом, отреставрировано, сохранено и издано на многих языках народов мира. Это наследие - не чья-либо частная собственность, а всенародное достояние для современников и будущих поколений.
В данном случае речь идет не только о рукописях и изданных произведениях Маркса и Энгельса. То же следует сказать об идейном наследии Лепина, документах КПСС, других партий и движений. Нельзя без досконального изучения этих материалов выносить какие-либо оценки. Односторонняя пропаганда определенного набора ленинских произведений без учета времени и обстоятельств их написания, практиковавшаяся КПСС, столь же некорректна в научном отношении, как и антикоммунистическая истерия либеральных публицистов, основанная на отдельных «сенсационных» документах. опубликованных после распада СССР. После 1991 года некоторые бывшие коммунисты, сделавшие научную карьеру на ленинской и историкопартийной тематике, бросились в открывшиеся спецхраны ЦПА, чтобы добыть там компрометирующие материалы на Ленина и большевистскую партию. Свои «сенсационные» находки они моментально дали в печать, помогая идейно и морально добить горбачевский социализм. Стало быть, имэловские собрания документов оказались необходимыми новоявленным либералам для борьбы против бывших единомышленников.
2 Философия и история философии: Актуальные проблемы: к 90-летик> Т.И.Ойзер- мана. М., 2004. С. 76.
3 Там же. С. 77.
374


Вместо заключения: наследие и преемственность
В Российском государственном архиве социально-политической истории (бывшем ЦПА ИМЛ при ЦК КПСС) сосредоточены богатейшие собрания ценных документов. 24 августа 1991 года Указом Президента РСФСР «О партийных архивах* ЦПА был передан в ведение Государственного комитета по делам архивов РСФСР. 12 октября 1991 года он был переименован в Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ), в состав которого позднее были переданы фонды и коллекции ликвидированного московского Музея К. Маркса и Ф. Энгельса и Центра хранения документов молодежных организаций (бывший архив ЦК ВЛКСМ и КМО СССР).
Руководство архива смогло сохранить основную часть своих сотрудников и в труднейших материальных условиях обеспечить сохранность документов и литературы и обслуживание читателей. Старые кадры передали новым сотрудникам ценный опыт работы с хранящимися материалами. За это им низкий поклон.
РГАСП И продолжил дело И МЛ по подготовке документальных изданий. Подлинным успехом увенчалась работа над подготовкой серии «Политические партии России. Копен XIX - первая треть XX века. Документальное наследие* (24 тома. 28 книг). Этот проект был осуществлен силами бывших сотрудников ИМЛ. известных историков В. В. Шелохаева. В.В. Журавлева. А. П. Ненарокова. А. К. Сорокина. II. И. Канищевой. Указом Президента РФ В. В. Путина они были удостоены Государственной премии Российской Федерации в области науки и техники за 2002 год. Издание в значительной мере базировалось на документах, хранящихся в РГАСПИ и книжных фондах Государственной общественно-политической библиотеки. Таким образом. в этих изданиях незримо присутствовала часть затраченного труда предшественников.
Продолжением дела ИМЛ стала научная программа «Полное собрание сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса па языках оригинала (МЭГА)*. 22 мая 1990 года был создан Международный фонд Маркса и Энгельса (Амстердам). После ликвидации ИМЛ фонд нс распался. В пом были созданы четыре рабочие группы: немецко-французская в Трире, группа в Берлинско- Бранденбургской академии наук и две группы в Москве - в бывшем ЦПА и РНИСиИП1. В работе над МЭГА участвуют ученые из Германии. Франции. Нидерландов. Дании. Японии и CHIA’. В московской группе работают бывшие имэловцы. К 2013 году вышло в свет 120 книг, всего же планируется издать 240 томов*  * * * 6.
1 См.: Российский независимый институт социальных и национальных проблем:
Первые нятьлет (1991 1996). М.. 1996. С. 41.’
’ См.: Васина Л.Л. Об издании МЕГА Полного собрания сочинений К. Маркса
и Ф. Энгельса на языках оригинала // Марксизм и современность. 1999. 1 -2. С. 54.
6 См. Багатурия Г. А. Размышления маркговела. М.. 2013. С. 52.
375


Вместо заключения: наследие и преемственность
Настоящим прорывом в издании ленинского наследия стал выход в 1999 году сборника «В. И. Ленин. 11сизвсстныс документы. 1891 -1922 гг.», подготовленного сотрудниками РГАСПИ Ю.Н. Амиантовым. Ю.А. Ахап- киным. В.Н. Степановым, занимавшими ранее руководящие должности в ЦПА. В сборник включено 422 документа, из них 332 ранее не публиковалось. опальные опубликованы либо за рубежом на языке оригинала, либо в России в периодике и монографических исследованиях, часть из них с купюрами. Большинство включенных в сборник документальных материалов оставалось неопубликованными по причинам наличия в них государственной тайны, а также учитывался их конфиденциальный характер. Документы отражают классовое противостояние, применение террора, репрессий органами ВЧК. ГПУ к противникам советской власти в годы Гражданской войны, а также борьбу с оппозиционной интеллигенцией, духовенством, восставшим крестьянством. Выход этого издания снимает «обет молчания», установленный партийными идеологами, и позволяет объективно трактовать сложные и противоречивые исторические события тех лет.
Что касается бывшей библиотеки ИМЛ. с первых дней после ликвидации Института над ее книжными богатствами нависла серьезная угроза захвата и перераспределения фондов и помещений. В трудной и продолжительной борьбе библиотека выстояла и была передана в ведение Министерства культуры РФ, получив статус федеральной под названием «Государственная общественно-политическая библиотека» (ГОПБ). В ней сохранялись не только фонды, но и кадры, с навыками и традициями, обеспечившими ее функционирование в новых условиях. Ценность книжных собраний библиотеки высоко оценил Я. Клоостерман. бывший генеральный директор Международного института социальной истории (Амстердам), который включил библиотеку в тройку ведущих институтов мира по проблемам социальной истории. наряду с МИСИ (Нидерланды) и Гуверовским институтом (США)'. К 90-летию ГОПБ была выпущена «История уникальной библиотеки в документах и свидетельствах. Ч. 1. Предшественники. 1921-1991 гг.», подготовленная бывшими сотрудниками ИМЛ В. Г. Мосоловым и М.Д. Дворкиной. Необходимо отметить особую заслугу М.Д. Дворкиной в возрождении памяти /(. Б. Рязанова7  8.
В 2014 году ГОПБ была преобразована в Центр социально-политической истории - филиал Государственной публичной исторической библиотеки России.
7 См.: Материалы научной конференции н торжественного заседания, посвященные 80-летию основания Государственной общественно-политической библиотеки. М., 2001. С. 25.
* См.: Дворкина М.Д. Судьба личной библиотеки Д. Б. Рязанова / Известный и неизвестный Рязанов (1870 1938): к 140-летию со дня рождения. Материалы науч. конф. Первые Рязановские чтения. М., 2011. С. 203-230.
376


Вместо заключения: наследие и преемственность
Таким образом, по истечении четверти века после роспуска ИМЛ (ИТИС) можно констатировать, что его наследие в форме издания трудов идеологов марксизма, документальных сборников по истории Первого Интернационала. Коминтерна, отчасти по историко-партийной тематике с учетом выявленных в данных исследованиях недостатков, не потеряло своего научного значения. Исследовательские труды Института могут служить лишь показателем ограниченной методологии, базирующейся на постулатах коммунистической идейности. Документальные и книжные богатства, оставшиеся от Института марксизма-ленинизма, будут еще долго питать современных и будущих исследователей широчайшего диапазона научных интересов.


Источники и литература
Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 4. Оп. 21. Д. 2. РГАНИ.Ф. 89. Оп. 17. Д. 49.
Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ).
РГАСПИ. Ф. 1. Оп. З.Д.42.
РГАСПИ.Ф. 17. Оп. 2. Д. 43,307.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1066.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 116. Д. 579.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 117. Д.407.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 120. Д. 307.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 254,341,454.465.478.480,553,624.
РГАСПИ. Ф. 17. Он. 132. Д. 361,500.502,574.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1075.1261.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 165. Д. 70.
РГАСПИ. Ф. 70. Оп. 1.Д. 33.
РГАСПИ. Ф. 70. Оп. 8. Д. 143.
РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 1. Д. 37.167.169.173.268.293.
РГАСПИ. Ф. 71. Он. 3. Д. 5,9.13.16.18.19. 20, 32. 33.41,42.44.53. 55. 57.58, 62.63. 96. 98. 99. 105. 109. 117. 130, 227, 228. 229. 235, 243, 250. 254. 255. 256. 282, 283, 284. 285.286.
РГАСПИ.Ф. 71. Оп. 4. Д. 182
РГАСПИ.Ф. 71. Оп. 5. Д. 1213.
РГАСПИ.Ф. 72. On. 1 Д.1.7.
РГАСПИ. Ф. 72. Оп. 2. Д . 117.
РГАСПИ. Ф. 89. Он. 8. Д. 827.
РГАСПИ.Ф. 155. Оп. 1.Д.43.
РГАСПИ. Ф. 347. On. 1. Д. 1.2.3,4,5.8,10. И. 14.17,42,50,52.70,75.96,167.
РГАСПИ. Ф. 558. Он. 1. Д. 3112.
РГАСПИ. Ф. 558. Он. 11. Д.886.
РГАСПИ. Ф. 559. On. 1. Д. 80.118,125.128.
РГАСПИ. Ф. 629. Он. 1. Д. 54.100.
Аграновский И. И. Прочитаны впервые// Вопросы истории. 1968. №4.
Адибеков Г.М., Шахназарова Э. II.. Шириня К. К. Организационная структура Коминтерна. 1919-1943 it. М.. 1997. 286 с.
378


Источники и литература
Академия наук в решениях Политбюро ЦК РКП(б) - ВКП(б) КПСС. Т. 1. 1922 1952. М ‘ 2000.590 с.
Александров А. За подлинно научный подход к вопросам истории: К итогам читательской конференции, созванной редакцией журнала «Вопросы истории» // Ленинградская правда. 1956.5 августа.
Амиантов Ю.Н.. Нелидов И. В.. Остроухова К. А. У истоков советской историкопартийной науки: (К 50-летию Истпарта) // Вопросы истории КПСС. 1970. №9.
Андреева Н. Не могу поступиться принципами // Советская Россия. 1988.13 марта.
Андропов Ю.В. Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства в СССР // Коммунист. 1983. №3.
Багатурия Г. А. Размышления марксоведа. М., 2013.52 с.
Без недомолвок. Беседа с академиком Георгием Смирновым // Наше наследие. 1988. №5.
Бранденбергер Д.Л.. Дубровский А. М. Итоговый документ совещания историков в ЦК ВКП(б) в 1944 г. // Археографический ежегодник за 1998 год. М„ 1999. С. 148-163.
Буковский В. И возвращается ветер...: Письма русского путешественника. М.. 1990. 462 с.
Буртин IO. Три Ленина// 11езависимая газета. 1999. 20. 21 января.
В суровые годы войны: Воспоминания сотрудников Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, документы. М.. 1986.436 с.
В. И. Ленин, КПСС и партийные архивы. М.. 1988.
В. И. Ленин. Неизвестные документы. 1891 -1922 гг. М., 1999. 670 с.
Ваганяи В. Г. В. Плеханов: Опыт характеристики социально-политических воззрений. М., 1924. 697 с.
Ваганяи В. История не против Ленина, а против неграмотных людей // Большевик. 1925. №20-21.
Важный этап в развитии историко-партийной науки // Вопросы истории КПСС. 1962. №4.
Васина Л. Л. Об издании МЭГА — Полного собрания сочинений К. Маркса и Ф, Энгельса на языках оригинала // Марксизм и современность. 1999. № 1 2.
«Взрыв» государства и диктатура пролетариата // Правда. 1931. 22 ноября.
Власть и художественная интеллигенция: Документы ЦК РКП(б) - ВКП(б). ВЧК ОГПУ НКВД о культурной политике. 1917 1953. М., 1999.868 с.
Волкогонов Д. А. Триумф и трагедия. Политический портрет И. В. Сталина. Кн. 2. М., 1999.686 с.
Вопросы идеологической работы: Сборник важнейших решений КПСС (1954 - 1961 годы). М„ 1961.
Воробьева О. Б., Синельникова И.М. По залам Музея К. Маркса и Ф. Энгельса // Вопросы истории КПСС. 1962. №4.
XVIII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). 10-21 марта 1939 г.: Сте- ногр. отчет. М.« 1939.
Всесоюзное совещание о мерах улучшения подготовки научно-педагогических кадров по историческим наукам. 18- 21 декабря 1962 г. М., 1964.
Горбачев М.С. Октябрь и перестройка: революция продолжается. М., 1987.
379


Источники и литература
Горбачев М.С. Политический доклад Центрального комитета КПСС XXVII съезду Коммунистической партии Советского Союза. 25 февраля 1986 года. М„ 1986.
Городецкий Е. Н. Журнал «Вопросы истории» в середине 50-х годов // Вопросы истории. 1989. №9.
Д. Б. Рязанов -- ученый, государственный и общественный деятель. М., 2000.137 с.
XX съезд Коммунистической партии Советского Союза: Стеногр. отчет. Т. 1. М..
1956.
День первый... День последний! 1941 1945: Воспоминания: Документы из личных архивов. М.. 1995.
Дискуссия по книге Александрова «История западноевропейской философии» 16- 25 июня 1947 г.: Стеногр. отчет // Вопросы философии. 1947. № 1.
Ежедневник автора. Рукопись.
Жаворонков В. Г., Ершков Н.В. Ветераны партии — активные бойцы идеологического фронта// Вопросы истории КПСС. 1984. №9.
Жданов ГО. А. Взгляд в прошлое. Ростов н/Д. 2004.442 с.
Ждановская 3. В., Жибарев П.Б.. Маслова А.Т. [и др.]. Обзор источников истории КПСС: (Курс лекций). М., 1961.560 с.
Ждановская З.В.. Маслова А.Т.. Широков А. И. [и др.]. О предмете источниковедения истории КПСС // Вопросы истории КПСС. 1958. №2.
Захариков А. Н.. Носов А. П. Некоторые вопросы борьбы КПСС за марксистское освещение истории большевизма (1928-1932 гг.). М., 1962.116 с.
Зевни В.Я. Полное собрание сочинений В. И. Ленина // Вопросы истории КПСС.
1957. №1.
Зеленое М. В. Аппарат ЦК РКП(б) - ВКП(б). цензура и историческая наука в 1920-е годы. Н. Новгород, 2000.538 с.
И. В. Сталин. Историческая идеология в СССР в 1920 -1950-е годы: переписка с историками. статьи и заметки по истории, стенограммы выступлений: Сборник документов и материалов. Ч. 1.1920 1930-е годы. СПб., 2006.496 с.
И. В. Сталин о «Кратком курсе истории ВКП(б)»: Стенограмма выступления на совещании пропагандистов Москвы и Ленинграда. 1938 г. // Исторический архив. 1994. №5. С. 4 31.
И. В. Сталин о работе над «Кратким курсом истории ВКП(б) // Вопросы истории. 2003. №3. С. 3-23: №4. С. 3-25.
Идейный арсенал коммунистов. М,. 1971:2-е изд., дои. М,. 1979. 247 с.
Известный и неизвестный Рязанов (1870- 1938): к 140-летию со дня рождения. Материалы науч, конф. Первые Рязановские чтения / Гос. Обществ.-полит. библиотека. М.. 2011.255 с.
Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. 1922-1931: Библиогр. указ. М.. 1984. 112 с.
Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. 1932-1945: Библиогр. указ. М.. 1985. 136 с.
Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (1946-1967): Библиогр. указ. М., 1987.
Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (1968-1981 гг.). М., 1983 Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (1982-1985 гг.). М., 1987.
380


Источники и литература
Издания Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (1986 -1991 гг.): Бпбли- огр. указ. М.. 1993.
Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. М.-Л., 1925. 31 с.
Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. М.-Л., 1930.101 с.
Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XIV партийному съезду. М.. 1925.
Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XV партийному съезду. М.. 1927.
Институт Ленина при ЦК ВКП(б): Отчет XVI партийному съезду. М.. 1930.
Институт Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП(б). Отчет XVII съезду ВКП(б). М.‘1934.142 с.
Историки и писатели о литературе и истории: Материалы конференции // Вопросы истории. 1988. №6.
Историческое сознание общества — на уровень задач перестройки // Вопросы истории. 1990. №1.
История ВКП(б) - наука марксизма-ленинизма в действии // Пролетарская революция. 1938. №10.
История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков): Краткий курс. М., 1938.356 с.
История уникальной библиотеки в документах и свидетельствах: к 90-летию Государственной общественно-политической библиотеки. Ч. 1. Предшественники. 1921-1991 гг. М., 2011.240 с.
К X^съезду РКП(б): Отчеты отделов ЦК РКП(б). М.-Л., 1925.
Катынская драма: Козельск, Старобельск. Осташков: судьба интернированных польских военнослужащих. М., 1991. 240 с.
Катынь: Пленники необъявленной войны: Документы и материалы. М.. 1997. 605 с.
Колоколкин В. История большевизма в социал-демократическом освещении (о том, как В. Ваганян наклеветал на Ленина). М.-Л.. 1927. 78 с.
Комаров Н.С. Создание и деятельность Истпарта // Вопросы истории КПСС. 1958. №5.
Конюшая Р. Из воспоминаний об издании сочинений И. В. Сталина и его краткой биографии // Сталин И. В. Сочинения. М.? 1997. Т. 16.
Корнеев В. Е., Копылова О. Н. Архивист в тоталитарном обществе: борьба за «чистоту» архивных кадров (1920-1930-с годы) // Отечественные архивы. 1993. №5.
Корнеев В. Е. Архивы РКП(б) - ВКП(б). М., 1979.
Корнеев В. Е. Об одной попытке ИМЭЛ получить в 1940 г. наследие Маркса и Энгельса из Амстердама// Отечественные архивы. 1994. № 1.
КПСС в резолюциях съездов, конференций и пленумов ЦК. 8-е изд., доп, и испр. Т. 6. М., 1971. С. 182-172.
КПСС в резолюциях съездов, конференций и пленумов ЦК. 9-е изд., доп. и испр. Т. 9. М., 1986. С. 154-155.
КПСС в резолюциях съездов, конференций и пленумов ЦК. 9-е изд„ доп. и испр. Т. И. М., 1986. С. 247-248.
Лерт Р. На том стою. М., 1991.363 с.
Литературное наследство К. Марксам Ф. Энгельса. История публикации и изучения в СССР. М., 1969.511с.
Маньковская И., Шарапов Ю. Культ личности и историко-партийная наука// Страницы истории КПСС: Факты. Проблемы. Уроки. М., 1998.
381


Источники и литература
Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения: Проспект 2-го издания. М.. 1952.
Марченко А. Мои показания. М.. 1991. 267 с.
Маслов Н.Н. Из истории распространения сталинизма // Вопросы истории КПСС. 1990. №7. С. 94-108.
Маслов Н.Н. Об утверждении идеологии сталинизма // История и сталинизм. М.. 1991. С. 37 86.
Материалы XXVIII съезда Коммунистической парии Советского Союза. М.. 1990.
Материалы научной конференции и торжественного заседания, посвященные 80-летию основания Государственной общественно-политической библиотеки. 2 марта 2001 г. М.. 2001.129 с.
Материалы пленума Центрального комитета КПСС. 27-28 января 1987 года. М.. 1987.
Медведев В.А. Прозрение, миф или предательство? К вопросу об идеологии перестройки. М., 1998.406 с.
Медведев Р. А. О Сталине и сталинизме. М.. 1990.484 с.
Мосолов В. Г. ИМЭЛ — цитадель партийной ортодоксии. Из истории Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. 1921 1956. М.. 2010.599 с.
На боевом посту: Сборник к шестидесятилетию Д. Б. Рязанова / под ред. А. М. Деборина. М.. 1930. 632 с.
Наука и власть: Воспоминания ученых - гуманитариев и обществоведов. М.. 2001. ‘ 318 с.
Научная сессия, посвященная работе И. В. Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР». 13 14 января 1953 г. М.. 1953.
Некрич А.М. 1941.22 июня. 2-е изд., доп. и перераб. М., 1995.333 с.
Неутомимый борец за революционную марксистскую науку // Правда. 1930.10 марта.
Новые документы о В. И. Лепине. (К завершению издания Биографической хроники В. И. Ленина). М.. 1983.
О постановке партийной пропаганды в связи с выпуском «Краткого курса истории ВКП(б)».М.. 1938.
О публикации литературного наследства В. И. Ленина за 20 лет (1924-1944). М.. ‘1944.50 с.
Обращение ЦК РКП(б) «Об Институте Ленина». 8 июля 1923 г. // Бюллетень Института В. И. Ленина. № 1. М.. 1923. С. 3 4.
Ойзерман Т. И. Марксизм и утопия. М.. 2003. 566 с.
Орлов Ю.Ф, Опасные мысли. М., 1992.348 с.
Очерки истории исторической пауки в СССР. Т. 4. М., 1966.854 с.
Очерки истории исторической науки в СССР. Т. 5. М.. 1985. 605 с.
Очерки истории отечественной исторической науки XX века. Омск, 2005.683 с.
Партия против штрейкбрехерства Зиновьева и Каменева в Октябре 1917 г.: Материалы и документы. М., 1927.140 с.
Пережогин М. А., Угаров И.Ф.. Черноморский М. Н., Шипова Г.М. Па старых позициях // Вопросы истории КПСС. 1961. №6.
Петровский Л. П. «Дело Некрича» и его книга// 30 октября. 2003. №35.
Микоян С. А. Алексей Снегов в борьбе за «десталинизацию» // Вопросы истории. 2006. №4.
382


Источники и литература
Проблемы лениноведения. Вып. 7. М., 1991. 211 с.
Проблемы лениноведения: К шестому изданию Сочинений В.И. Ленина. М., 1990. 202 с.
«Публиковать... представляется нецелесообразным»: Академик Г.Л. Смирнов о неизданных произведениях В. И. Ленина // Исторический архив. 1992. № 1. С. 216— 217.
Пятнадцатый съезд ВКП(б). Декабрь 1927 года: стеногр. отчет. Т. 1. М., 1961.
XVII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б). 26 янв. - 10 февр. 1934 г. Стеногр. отчет. М., 1934.
Реабилитация: Политические процессы 30-50-х годов. М., 1991. 461 с.
Решительно преодолеть отставание теоретического фронта// Пролетарская революция. 1939. №1(11).
Родионов П. А. Как начинался застой? Заметки историка// Знамя. 1989. №8.
Рокитянский Я.Г. Гуманист октябрьской эпохи: академик Д.Б. Рязанов. М., 2009. 575 с.
Рокитянский Я., Мюллер Р. Красный диссидент: Академик Рязанов — оппонент Ленина, жертва Сталина. М., 1996.464 с.
Российский независимый институт социальных и национальных проблем: Первые пять лет (1991-1996). М„ 1996.
Рябов В. В. Жизнь в ЦК, или ЦК изнутри. М., 2005.206 с.
Рязанов Д. Институт К. Маркса и Ф. Энгельса при ЦИК СССР. М., 1924. 64 с.
Сидоров А. Л. Институт красной профессуры // Мир историка: Историогр. сборник. Вып. 1. Омск, 2005.
Сидорова Л. А. Оттепель в исторической науке: Советская историография первого послевоенного десятилетия. М„ 1997.288 с.
Сквозь умственные плотины: Беседа историка Юрия Аксютина с драматургом Михаилом Шатровым // Хронограф - 89. М., 1989.
Смирнов Г.Л. На пути обновления // Коммунист. 1988. № 11.
Смирнов Г.Л. Революционная суть перестройки. М., 1987. 222 с.
Смирнов Г.Л. Уроки минувшего. М., 1997.302 с.
Сойма В. Запрещенный Сталин. М.. 2005.472 с.
Сокровищница великих идей ленинизма. 2-е изд. М., 1968.207 с.
Соловьев А. А. Новое пополнение ленинпаны // Коммунист. 1974. № 16.
Спасение архива Социал-демократической партии Германии в 1933 г.: Из переписки Б. И. Николаевского с Б. К. Суварнным, хранящейся в Международном институте социальной истории (МИСИ) в Амстердаме// Новая и новейшая история. 1999. №4.
Сталин И. В. О статье Энгельса «Внешняя политика русского царизма» // Большевик. 1941. №9.
Стенограмма обсуждения книги А.М. Некрича в ИМЛ при ЦК КПСС 16 февр. 1966 г. // Некрич А. М. 1941.22 июня. 2-е изд., доп. и перераб. М., 1995. С. 279.
Тартаковский Б. Г. Все это было... Воспоминания об исчезнувшем поколении. М.. 2005.446 с.
Тер-Ваганян В. А. Две статьи, отклоненные редакцией журнала «Под знаменем марксизма». М.. 1927.
Троцкий Л.Д. Дневники п письма / под ред. Ю. Г. Фельштинского. М., 1994. 254 с.
383


Источники и литература
Троцкий Л.Л. Сталинская школа фальсификаций. М.. 1990,331 с.
Троцкий Л.Д. Лелот. Рязанова// Бюллетень оппозиции. 1931. №21 22. С.19 22.
Троцкий Л.Д. Юбилей Д. Б. Рязанова// Бюллетень оппозиции. 1930. №30. С. 31-32.
Урнов Д.М. Пристрастия и принципы: Спор о литературе. М.. 1991.425 с.
Урок дает история / под общ. ред. В. I'. Афанасьева и Г.Л. Смирнова. М., 1989.413 с.
Философия и история философии: Актуальные проблемы: к 90-летию Т.И. Ойзер- мана. М.. 2004. 575 с.
Философия не кончается: Из истории отечественной философии. XX век. 20-50-е годы. М., 1998.
Фирсов Ф.И. 34 года в Институте марксизма-ленинизма. Воспоминания историка. М.. 2013.479 с.
Фонд документов В. И. Ленина. 2-е изд. М.. 1984. 334 с.
Хрущев Н.С. Воспоминания: Избранные отрывки. New York. 1982. 303 с.
Цена метафоры, или Преступление и наказание Синявского и Даниэля. М.. 1990.527 с.
Ципко А. С. Перестройка или бунт против марксистских запретов. М., 2005. 63 с.
Шелохаев В. В. Прощание с прошлым. М., 1998.302 с.
Шириня К. К. Разный цвет у прожитых времен. М., 2012.405 с.
Штерн X.. Вольф Д. Великое наследие: Исторический репортаж о литературном наследии Карла Маркса и Фридриха Энгельса. М., 1978.
Яковлев А.Н. Горькая чаша: Большевизм и Реформация России. Ярославль, 1994. 461 с.
Якушев С. В. Из истории создания партийных архивов в СССР // Вопросы истории ' КПСС. 1990. №5. С. 50-65.
Якушев С. В. Центральный партийный архив (1941-1956 гг.) // Вопросы истории ‘ КПСС. 1991.№6. С. 70-79.
Якушев С. В. Центральный партийный архив в 30-е годы // Вопросы истории. 1991. ‘ №4-5. С. 25-33.
Яхот И. Подавление философии в СССР (20-30-е годы) // Вопросы философии. 1991. №9. С. 61-65.
David Borisovic Rjazanov und die erste MEGA. Berlin: Hamburg, 1997. 278 s.
Die Komintern und Stalin: Sowjetische Historiker zur Geschichte der Kommunistischen Internationale. Berlin, 1990.
Stalinismus und das Ende der Marx-Engels-Gesamtausgabe (1931-1941). Berlin, Hamburg, 2001.
The Trotsky papers. 1920- 1922. Paris, 1971.


Указатель имен
Абалин С.М. 146.147
Абрамов А. Л. 228
АбросенкоК. 187,188
Абуладзе Т. Е. 319 Авдеев Н. Г. 14 АвенарЭ. 184 АврехА.Я. 273 Аганбегян А. Г. 319
Агафоненков Е.Ф. 285
Агранов Я. С. 54
Аграновский И. И. 244.246,378 Адамов В. В. 273
АдибековГ.М. 190.322,326,368,378
Адлер В. 112
Адлер Ф. 39.107
Адоратский В. В. 12 14,53,54,56-60, 67,70,88.94.95,100,103,108-110. 112.117.118.120,122-124.127 129,133,135-137,139,142,143, 162
Аксельрод Л. И. 47.70,143
Аксельрод П. Б. 70
Аксютин Ю. 209,332,383
Акулов Г. 258
Александров А. 215,379
Александров Г.Ф. 161,162,171-173.
180,201.380
Алексеев В. 85
Алексинский Г. А. 111,112.183.184
Аллилуева С. И. 203
Альтман В. В. 211
Амиантов IO. 11. 13.285.361,376,379
Ангаров Л. И. 100
Ангарский 11. С. 62.71.72.77
Андерсон М.Ф. 165
Андреасян 100
Андреев Л. Л. 103.133
Андреев Л. Л. 325
Андреева Н. 334.379
Андреэ И. 42
Андропов Ю.В. 271.317,379
Андрухов Н.Р. 310
Аникеев В. В. 279.284.285
Антокольский П. Г. 255
Антонов-Овсеенко А. В. 258,299
Антонов-Овсеенко В. А. 114,299,300
Антонюк Д. И. 279,281,283 286,297, 323
Анулов Ф. 89
Анфилов В. А. 260,266
Арбатов Г. А. 273.303.319.320
Аристотель 71
Арманд И. А. 176,177.246
Арманд И. Ф. 114.176.362
Аросев А.Я. 14.61. 62. 63.107,108, 109,110.132
Артем (Сергеев Ф. А.) 310
Атрофян 3. 100
Афанасьев В. Г. 360,361,384
Афанасьев Г. Ф. 150
Афанасьев И. Г. 150
Афанасьев М.Д. 10
385


Указатель имен
Афанасьев Ю. Н. 332.333,335.336, 338
Афонин А.Е. 148,149,150
Ахапкин Ю. А. 185,250,279,281.284.
285,376
Ахмадулина Б. А. 255
Бабеф Г. 41.42
Бабиченко Л. Г. 326.348
Бабушкин И. В. 22
Багатурия Г. А. 245.325.373.375,379
БагоцкийС.Ю. 107
Баграмов Э. А. 325.346.352
Баграмян И. X. 237
Баевский Д. А. 98,120.131
Бакунин М. А. 40,42.193
Балабанова А. И. 72
Баммель Г. К. 35.47.143
Бантке С. 98
Барановы. К. 152
Барсуков Н. А. 365
Батурин Н.Н. 13.14.22.88
Бах И. А. 54.176.246.248.292
Бебель А. 38.59.108.181.182,193
Белевич Е.Д. 151
Беленков Н. 238
Белецкий З.Я. 161.171
Беллере Д. 42
Белоусова Н. У. 153
Беляева Р.Н. 152
Береста А. 238
Берия Л. П. 180.206.330
Берман Я. Л. 100
Бернштейн Л. 111
Бернштейн Э. 38.39.58.74.108.193.
244.245.280
Бессонова А. Ф. 152
Боткин Г.Л. 24
БиккенинН.Б. 364
Бирман Б. П. 54.130.134
Биек 72
Блан Л. 42
Бланки О. 42
Блинов 11. 100
Блюхер В. К. 300
Бобровская Ц. С. 14.22
Богомолов О. Т. 319
БогроваВ.Л. 295
Богучарский В. Я. 75
БокийА.Г. 258
БокийГ.И. 22
Болдин В. И. 329.331
Болтин Е. А. 236,259,261.263.264,266
Бондарь В. Я. 334
Бонч-Бруевич В.Д. 27,70
Бордюгов Г. А. 325,361,365
Боровик Г. А. 303
Борозенец Г. Ф. 150
БрайтшайдР. 107
Брандснбергер Д. Л. 161.379
Брандлер Г. 35
Браун 101
Брежнев Л. И. 253,257.258,264,273, 275,276. 299,304.306-308.324, 326,363,364
Бронин Я. 24
Брушлинский В. К. 153.176.246
Буассель Ф. 42
Бубнов А. С. 13.22,63.64.67,132,223
Буковский В. К. 254.256.257. 379
Булатов Г. 238
Булганин Н.А. 180
Буранов А. Ю. 367
Бурденко Н. Н. 329
Бурджалов Э. Н. 214-216
Бурдуков А. А. 55
Буртин Ю. 257.379
Бухарин Н. И. 17.29.44.46.63.64.66. 67.82.84.107.112.114.122.134. 163.176.226.231.249.280.302. 318.328.354.356.359
Быстрянский В. А. 13
Быховский Б. Э. 161
Быховский 11. Я. 102
Бэкон Ф. 42
Вавалин 103
Вавилов Ю. Н. 258
386


Указатель имен
ВажкоО.А. 10
Вайнштейн М.Х. 148
Бакунов Е.Т. 150
ВалкС.Н. 62.69.120.250
Вандервельде Э. 71
Варга Е. С 260
Варейкис И. М. 29
Варенцова О. А. 14.15
ВарзарВ.Е. 185
Барский А. Е. 69
ВасецкийГ.С 171
Василенко В. И. 238
Васильев А. II. 297
Васильченко С Ф. 29
Васина Л. Л. 350.375.379
Ватлин А. 10. 326.359.368
Вейланд О. 24
Велихов Е. В. 319
Веллер II. Л. 134.150
Вельс О. 107
Венгерская 11. А. 153.154
ВерассД. 42
Видаль Ф. 42
ВизенФ. 182
Викторов И. Г. 148
Вильдср 52
Виль.мут 134.135
Виндельбапд В. 37
ВинстанлиД. 42
Виттенберг Е.Я. 326
Вишневская И.Л. 303
Владимирская Л. С 152,155,157
Власова М. Г. 152
Вознесенский Н. А. 310
Войтинский Н. 24
Волгин В. П. 28.35
Волин М.С 133.146
Волкова Г. а 355
Волкова Н. Б. 310
Волковичер И. В. 120
Волкогонов Д. А. 180,379
Волобуев II. В. 117.1.38. 273,274.277.
336
Волосевич В. О. 97.98
Вольф Д. 290.384
Воробьева А. К. 293
Воробьева О. Б. 252.379
Воровский В. В. 70
Ворошилов К.Е. 63.64.86.130,241.
330
Выгодский В. С 244,293,326.373
Габрилович Е. И. 303
ГазгановЭ.Я. 69.120
Галактионов М. Р. 180,201
Галузо П. Г. 273
ГампшГ. 183
ГапецкийЯ.а 107.111.129
Гапоненко Л. С 250
Гармс 101
Гаррингтон Д. 42
Гастев А. А. 258
Гегель Г.В.Ф. 45.71.161.162.257
Гел Ж. 71
Гейден Г. 290
Гейне Г. 40
Гениш 101
Георгиев Ю. В. 359
ГервегГ. 107
Герцен А. И. 19
Гефтер М.Я. 273
Гиль С К. 198.230
Гильфердинг Р. 71
Гиндин И. Ф. 273
Гитин Г. И. 150.151
Гладков И. А. 153.234
Гладнев 266
Глезерман Г. Е. 275
Глотов В. И. 361
Гляссер М. И. 70.86
Гнедин Е. А. 260
Гоббс Т. 45
Говорухин С а 317
Годлевский Н. А. 280
Голиков Г. Н. 297
Голиков Ф. И. 259.260
Головин И. Г. 42
Голощекин Ф. 86
387


Указатель имен
Гольбах П. 45
Гольданский В. И. 319
ГольденбергМ. 24
Гольман Л. И. 246.289. 290
Горбачев М. С. 6.9. 276.318-321.324- 326.328.331.333.343 345.348.
351.364.379.380
Горбов Д. А. 57
Горбунов Н.П. 61.70.129
Горин П. С. 69
Городецкий Е.Н. 173.214.380
Горшков М. К. .345.347
Горький М. (Пешков А.М.) 35,70.111
Горькова С. Л. 146.147.152
ГравЖ. 42
ГреберВ. 181
Гребер Ф. 181
Грибова Е. И. 155
Григорьян С. М. 246
Громыко А. А. 295
Груздева В. П. 314
Грюнберг К. 37.39
ГупертГ. 54
Гуревич А. 98
Гуревич (Смирнов) Э. Л. 35,59
Гуреев В. Е. 148
Гусев 15.63.64.73
Гусев С. И. 17.19,44.67
Гусев Т.И. 150
Гусева 3. П. 152.153
Гуссерль Э. 57
ГюйсмансК. 71.232
Давыдов В. 237
ДажинаИ.М. 167.310
Далин В.М. 342
Дальский А. Н. 215
Дан Л. О. 58
Данилов В. П. 273.361
Даниэльсон Н. Ф. 251
Даниэль Ю. М. 254.255, 258.384
Дантон Ж. Ж. 41
Дашичев В. И. 266
Дворкина М.Д. 376
Деборин А. М. 29.35.36.47.52.57.
143.382
Деборин Г. А. 236.259.260.262-265.
275
Деев А. К. 150
Дезами Т. 42
Декарт Р. 111
Демичев П. Н. 266.303
Деникин А. И. 16
Десятерик В. И. 323.325.361
Дзасохов А. С. 346
Дзержинский Ф. Э. 17, 23,114.115.
152.186.203.310
Дидро Д. 45
ДимитровГ. 314.351
Дитман В. 109,110
Дицген И. 45
Длубек Р. 290
Дмитровский 77
Долгорукие 28
Дони А. Ф. 42
ДоронинаМ.В. 146
Доценко М. 100
Драбкина Е. Я. 299
ДранЭ. 39
Драудин З.Я. 134
Дружинин Н.М. 247
Дубровский А. М. 161.379
Дуничев И. И. 148
Дуничевай.И. 152
Дыбенко П. Е. 300
Дюваль П. 35
ДюрингЕ. 44.119.192.246
ЕголинА.М. 173
Егоров А. Г. 152,277-286.289, 290.301, 302.306,309.311,319.320,323.363
Егоров А. И. 300
Егоров М. А. 237.238
Егоров М.Н. 148
Егорова А. Г. 146
Ежов Н. И. 133,136.180.341
Елизарова (Ульянова) А. И. 14.70.72.
75
388


Указатель имен
Елкина С. И. 250
Енукидзе Л. С. 29. 63.64.70.135
ЕнукидзеН.А. 258
ЕреминМ. 238
Ермак Э.Д. 355
Ершков Н. В. 243.380
Ершов Д. А. 148
Ефремов О. Н. 299.303
Жаворонков В. Г. 243.380
Жданов А. А. 139.172.173.183.190.197
Жданов Ю. А. 194.203.380
Ждановская 3. В. 218.380
Жибарев П. Б. 187,218 220.223,242.
380
ЖижинаН.Н. 155,157
Жук Г. С. 297
Журавлев В. В. 322,325,328,336,338.
347.352.359,361,363,365.375
Загитов Г. 238
Загоскина 219
Зайцева Л. Н. 146,148.152.220
Зайцев К. Ф. 150
Залежский В. Н. 22
Залуцкий П. А. 327
Зане Г. 293
Заставенко Г. Ф. 313
Засулич В. И. 70,112
Зауэр Ф. А. 101
Захариков Н. А. 224,380
Заходеев 101
Здравомыслов А. Г. 325,342,365
Зевин В. Я. 197,231.232,234.289.290.
297,380
Зеленое М. В. 16-18,380
Зеленова П. И. 153
Землячка Р. С. 70
Зильберштейн И. С. 280
Зимянин М. В. 302,307
Зингер 176
Зиновьев А. П. 314
Зиновьев Г. Е. 14,17-19,23,24,26, 62. 63,70,81,82.88.104,110,111,114,
123,133.134.163.231.249.278.
302.328.356.360.382
Зорина А. И. 153,190
Зоркий М.С. 130
ЗоряЮ.Н. 328
Зотов М. А. 301
Зрячкин 135
Иванов Вяч. Вс. 255
Иванов И. Ф. 148
Иванов Л. М. 273
Игнатьев С. Д. 155
Извекова Т. 69
Ильин А. А. 361
Ильина Е. И. 153
Ильичев Л. Ф. 292.293
Иоаннисян А. Г. 55.56
ИовчукМ.Т. 163,173
Ионов И. И. 108
Искендсров А. А. 336 338
ИтинВ.С. 150
КабачиевХ. 35
КабсЭ. 42
КаблуковН.А. 42
Каверин В. А. 255
Каганович Л. М. 133.216,330
КадищсваН.Ф. 155
Казакевич Э. Г. 299
Калабухова А. И. 152
Калинин М.И. 35.63.64.203.242, 310.330
Калмыкова А. М. 70
Каменев Л. Б. 8.14.17 19,22 24,26, 61-64.71.77.81.82,100,104,110, 114,120.123,132.134,163,176. 225,231,235.249,302.328,356,
360.362.382
Канатчиков С. И. 14,22,63
КандельЕ.П. 160
Канищева Н. И. 375
Кан С. Б. 35
Кант И. 161.162,257
Кантария М. В. 237.238
389


Указатель имен
Каплан Ф.Е. 91
КаптоА.С. 335
Караваев П.Н. 152-154
Кара-Иванов 50
КаргаловА.А. 303
Кардашев 101
Карев Н. А. 120.143
Карпинский В. А. 70.98
Каррильо С. С. 314
Катаяма С. 115
Каутский К. 39.45.46.58.59.71.74.
95.191.193.244.280.355
Кваранхелия И.П. 176.177
Кер П. 39
Керенский Ф. М. 73
Керженцев П. М. 88.232
КимМ.П. 303
КинД.Я. 69.120.131
Кириллов В. С. 304
Киров С. М. 130.152.203
Киселева А. Г. 149
КисликД.С. 230
Китаев И. Н. 323
Клаузевиц К. 71
Клоостерман Я. 376
КлоотцА. 41
Клячко С. 38
Кнорин В. Г. 100.136.138.243
КняжевИ.Г. 150
Князев С. П. 214
Ковалевский М. М. 42
Ковальченко И. Д. 336.337
Кожокин Е.М. 338
Козлов В. А. 325.361.365
Козлов Ф.Ф. 50.54
Коллонтай А.М. 17.22.70.107.112.
124.310
Колобкова А. И. 152
Колоколкин В. 48.49.381
Колпинский Н.Ю. 46.373
КольманЭ. 56
Комаров Н. С. 15.21.187.188.381
КонА.Ф. 133
Константинов 214
Конюшая Р.П. 155,157.199.203.246.
381
Копылова О. Н. 135,381
Коричопер Ф. 72
Кормилицын А. Е. 146
Корнеев В.Е. 20.101,110.135.381
Корнилов А. А. 77
Королев Н.Е. 313
Короткий Е. И. 64.67.84.100.137
Коршунов С. П. 64.120
Косвен М. О. 35
Косиор С. В. 84
КосорезН.Н. 147.148
Костин А. Ф. 219.361
Костомаров Г.Д. 214
Косульников А. П. 226.231.264
Косыгин А. Н. 318
Косьмипский Е. А. 35
Кошелева Л. П. 281.282. 284.361
Кошкарбаев Р. 238
Коэн С. 328.339
Крамольников Г. И. 85.120.131,176.
177
Красиков П. А. 22.362
Красин Л. Б. 22.70
Краснов И. М. 295
Крейчи Р. 78
Крестинский Н. Н. 356.362
Кретов Ф.Д. 120
Кржижановский Г.М. 70.74.129
Кривцов С. С. 84.85
Кригер М. 181
Кропоткин П. А. 42.112
Кропп В. 52
Кружков В. С. 155.162,163,167,168. '171.173.175.177.183.184.190.
192.197.199,200.201
Крупин Д. В. 167
Крупская Н. К. 26.27.61.63.64.67.70. '73.81.86.114.129.310.362
Крухмалев А. Е. 361
Крыленко Н. В. 17.53.300
Крылов Б. А. 246
КублановА. 149
390


Указатель имен
Кузнецов А. А. 173 Кузнецова А. Е. 176 Кузьмин В. П. 322,325.339,342,365 Кузьмин Н.Ф. 292 Кузьмичев А. Ф. 148 Куйбышев В. В. 63,64,152,203,310 Кукин Д. М. 236,293,300.305 Кукин К. В. 150,151 Куклин Г. А. 18,76 Кукушкин Ю. С. 336 Кулешов С. В. 338 Куличенко М. И. 352 Кулиш В. М. 260,263,266 Кульков А. В. 148 Куманев В. А. 336 Кун Б. 29,90,130,132,134 Кунина В. Э. 293 Кунина Д.Э. 314 КупчаЭ.А. 281-283.285 Куранов Г. Г. 311 Курин Л. 361 Курнатовский 103 Курский Д. И. 19,147
Лавров П. Л. 19,42,112 Лавров Р. А. 228 Ламеннэ Ф. Р. 42 ЛамсттриЖ. 45 Ларин-Бухарин Ю. И. 258 Лассаль Ф. 37.40.181 Лафарги (семья) 38 ЛафаргЛ. 182.291 Лафарг П. 45.59,119.181.182.291 Лацис М. И. 86 Ла-Шатр М. 107 Лашсвич М.М. 73 Лебедев И. Е. 152 Лебедева Н. С. 328 Левина 3. А. 231.297 Левина Е. 115
Левиова С. 3. 246. 290,293 Леви П. 72
Левит 102
Ледебур Г. 71
Лельчук В. С. 365
Ленин’ (Ульянов) В. И. 7,8,11-14,17, 18,20,21.23,25,26,30,34,36,48, 49,51 -53,57.61-66,70-76,79-100, 102.104-106,111-115,119-131, 134,136.138-144,152,158-160, 162,163,164,166,167,174-178,180, 181,183-191,193-199,201-204, 207-213,215.217.218,223-225, 229- 235,242,255-257,268,269, 272,276.278.294-304,307,308,311, 313.315.316.318.325.332,333,338, 339,343,349.354-358,360-362, 374.376.379-384
Ленина Е. А. 54
Леонтьева А. Н. 146
Лепешинский П. Н. 22
Лернер 176
Лерт Р. 256.381
Леру П. 42
Либкнехт В. 45.112
Либкнехт К. 27,110.115.182 Лигачев Е. К. 323.324.334,335 ЛидакО.А. 103
Липицкий В. С. 325.354
Лисименко А. 238
Лиу (Лиау-Ган-Зин) 56 Лифшиц 104 Лихачев Д. С. 319 ЛобанихинаИ.М. 236 Логинов В.Т. 300.301.304.337 Логвинова М. И. 153.282 Ломакин А.И. 68,120 Ломинадзе В. 52. 68.69 Ломов А. (Онпоков Г. И.) 22 Ломоносов М. В. 301 Лонге Б. 181.291 Лонге Жан 59
Лонге Женни 182 Лонге М. 182.291
1 Имена К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина и И. В. Сталина, входящие в названия учреждений и организаций, в указатель не включены.
391


Указатель имен
Долге II. 291
Долге (семья) 110.182
Долге Ш. 182.291
Долге III. М. 182
Долге Эдгар 181.182
Лопата II. П. 352
Лопатин Г. А. 42
Лопатил С. Г. 251
Лукач Д. 35
Лукин II. М. 28.35.132
Лукьянов А. И. 364
Луначарский А. В. 16.27.70.111
Луппол И. К. 35.47.132.143
Лурье 103
Лыженков М. И. 150.151
Львов Н.Н. 280
Людвиг Э. 202
Люксембург Р. 27.71.72.96.112.115
Лядов М. Н. 14.15.22.63.64.70
Мабли Г. Б. де 42
Мадьяр Л. 130
Майер Г. 39
Майский И.М. 107.112
Макаров А. Д. 153
МаклашинН.Д. 148
Маков В. 238
Максаков В. В. 175
Максимовский В. Н. 54
Маленков Г.М. 133.162.180.182.187.
188.206.216
Малиновский Р. В. 111
Малов Ю. К. 326,339
Малыш А. И. 244, 246. 289.290.293
МамулияЯ.И. 136
Мануильский Д.З. 111.112.130
Манучарова А. Н. 152
Манучарьянц III. И. 153
Маньковская И.Л. 99.381
Марат Ж. П. 41
Мария, немецкая медсестра 157
Маркова 220
Маркс К. 7, И. 28 31.33-47.51-54,
56-59.74,93-95.102 110.112,
117-119.128.134.139 142.144, 152.158.160.163.166.167.174. 175.180 183,187-194.204. 212. 217.239. 243 248.251.252. 256. 257.268. 276.288-294.315- 317. 322.342.349-351.372- 375.379.
381.382.384
Маркс (урожд. Вестфалец фон) Ж. 182 '
Мар Н. 236.238
Мартов Л. (Цедербаум Ю. О.) 59.70, 195
Мартынов 89 Мархлевский Ю. 27 Марченко А. Т. 257.382 Маслов Н.Н. 138.354.382 Маслова А. Т. 218,380 Матковский Н. В. 228 Матюхина Е. О. 146 МаутнерТ. 37 МахЭ. 111 Махарадзе Ф. И. 23 Махонина В. И. 152 Мацишевский Я. 328 Медведев В. А. 275.306.335-337.339,
345,364.365.382
Медведев Р. А. 270.271.336 Меллер Р. 72 Мелье Ж. 42 Мендельсон С. 107 Менхен-Хелфен И. 35 Меньшиков Л. П. 77 Меринг Ф. 45,110 Меркадер Р. 360 Меркулов В. Н. 330 Мерцалов А. Н. 354 МехлисЛ.З. 232 Мехоношин К. А. 300 Мешков М. И. 146.150 Мешковский Т. В. 136 Микоян А. И. 22.180.207.266.297.
330 Милютин В. П. 74 Минаев Л. М. 331,341,361,367-369
392


Указатель имен
Минасян М.М. 238
Минин М. 238
Минн И. И. 84.120,131. 204.240.241.
303.36.3
Мительман И.Д. 359
Митин М.Б. 129.137.139.14.3.149. 156.160- 162,171.180.198. 201. 254
Митрохин Л. Н. .374
Митяев К. Г. 175
МифП. 130
Михрин 215
Мицкевич С. И. 14
Моисеенко П. А. 22
Молотов В. М. 17,29,63.64.67,84. 120.121.12.3.1.3.3,152.202.216, 241.262.362
Монзи А. де 107
Морелли Э. Г. 42
МорозовА. В. 200
Морозов Л. Ф. 359
Морозов Н. А. 42
МорТ. 42
Мосолов В. Г. 8,114,1.36,1.37,170,196.
376,382
Мост И. 42
Моттелер Ф. 108
Мочалов В.Д. 15.3,180,198,199,201, 203
МунинаМ. В. 146,147,152
Мунк-Петерсен А. 368,369.370
Мусина 176
Мухамеджанов М. М. (М. М.) 10.58. 109.130. 227,246.249. 278.281, 283.285,292. .310,313, 326,348. .359-361. .368
Мухамеджанова Г. М. 10,282
Мухина Г. 3. 361
Мчедлов М. II. 297,342.349
Мысливченко Д.А. 359
Мюллер Р. 8.35.40.43.50-54.59.114, .38.3
МюнценбергВ. 72
МюнцерТ. 41
Нагибин Ю.М. 255
НаглерР.Л. .35.54
Надточеев Д. И. 176
Найда С. Ф. 241
Нансен Ф. 280
Наполеон III 44. 294
Наумов В.П. .326.3.3.3. 3.36.338.354, 359.361. .365. .366
Наумов О. В. .361
Невский В. И. 13.22.88.1.32,22.3.300
Нейбауэр 101
Некрич А. М. 258 -266. .382, .383
Нелидов И. В. 13. .379
Ненароков А. П. 326.361.375
Непомнящая Н.И. 134.155,157,176, 246
Неустроев С. 2.37
Нечкин Д. И. .35
Никитин Н. 98
Никифоров Л. А. 247
Николаевский Б. И. 39,71,101,107—
111.38.3
Никсдорф К. 52
Нимвицкая A.II. 134
Новицкий К. 11. 120
Новосельский А. А. 250
Ногин В.П. 114
Носков В. А. (Б. Глебов) 70
Носов А. П. 224.380
Обичкин Г.Д. 179.198.211.212, 214, 215.221.2.31.2.34.236.241.250. 275.297.298. .300
ОвсянниковП.Н. 84.100.120
Овчарова А. В. 153
Овчинников А. В. 148
Огородников 89
Ойзерман Т.И. 1.37.14.3,172.173,275.
373.374.382,384
Окуджава Б. Ш. 255
Ольминский М.С. 13,14,15, 25.63. 64.67.70,76.84,85,114
Орахелашвили М.(И.)Д. 103.128.129. 135,137
393


Указатель имен
Орджоникидзе Г.К. 64.152,203,242,
310
Орлов Ю.Ф. 256,382
Осипов М. В. 181,191
ОсипьянЮ.А. 319
Островский В. Б. 224
Остроухова К. А. 13.24.152.234.379
Оуэн Р. 42
ОцетяА. 293
ОцупП.А. 186
Павлов А. П. 150.181
Павлова Г. Е. 313
Павлович-Вельтман М.П. 27
Панкратова А.М. 205. 208.211. 214 ■
216
Панкратова М. Я. 234
Пантин И. К. 365
ПарвусА.Л. 96
Парсаданова В. С. 328
11архомснко Е. А. 359
Паскаль П. 35
Пастернак Б. Л. 254
Паустовский К. Г. 255
ПашутоВ.Т. 247
Педосов А.Д. 306
Пеккер К. 42
Пельше А. Я. 264.265
Первухин М. Г. 180
11ережогин М. А. 218. 219.382
11ерельман Р. И. 55
Перчик Л. М. 119
Пескаре» 100
11етр 1 Великий 350
Петраков Н.П. 319
I 1етровскпй Г. И. 22.261. 263.310
11етровский Л. II. 258.259. 261. 265.
266.267.382
Петровский II. Г. 261
Петров С.М. 148.176.203
Петров Ф. II. 243
Петров IO. В. 321
Петров 10.11. 238.241.305
Пик В. 213
Пилсудский Ю. 111
Пионтковский С. А. 13,131
Платонов К. Ф. 151
Платонова А. Ф. 152,153,155,187
Плеханов Г. В. 42,45,46,48.49,70,72, ИЗ. 132.195,196,203.257,379
Плеханова Р. М. 72
ПлимакЕ.Г. 365
Подвигина Е. П. 146,153,154,156
Подвойская И. А. 152,153
Подвойский Н. И. 14,17,77.114
Познер В. М. 153.181.191
Познер С.М. 199
Покровский М.П. 7,12-14.22.24. 27.
28.67.112,129,223
Покровский С. 98
Полетаев Н. Г. 362
Поляков Ю. А. 270,303.365
Пономарев Б. Н. 160.213.219.222 224.267.313.363.364
Попов К. А. 101
Попов 11. Н. 88.98.223
Порфирьева Т. В. 326.328
Поскребышев А. П. 127.129 Поспелов II. Н. 100.129.138.162.171.
177 180.182.184.187.188.193. 197.201. 206.209.211. 216.220. 221.223.224.226- 228.231.236. 247- 249.253.264 266.269.270.
274.305.309
11остников Г. Г. 257
ПостюмусП. 110
Потапенко М.С. 146.177 Потапов С. П. 146.150.151 1 (отемкин Ф. В. 35
ПотресовА. 70
Прейс И. И. 153,160.176.244
Прейснер К. 183
Пржедепкая С. Б. 134.135
Примаков Е.М. 319
Прокопович С. 11. 74
I 1роферапсов 11. И. 35 llpv.ion II.Ж. 42 Пул ин В. В. 375
394


Указатель имен
Пятаков Г.Л. 23,112.114.134 Пятницкий И. И. 258 Пятницкий О. А. 22,86,130 Пятницкий П. 237
Рабинович 102
РабичевН.Н. 136,137 РавичО. 70
Радек К. Б. 98.123,163,249,356.362 Радек С. К. 258
Радус-Зенькович В. А. 152 Раковский X. Г. 57,73,328 Раскольников Ф. Ф. 17,22 Раушенбах Б. Н. 319 Рахметов В. И. 69.98.120 Рашке А. В. 155 Резник 69
Резников А. Б. 313
Рейнгольд 197 Рейснер М. А. 27 РеклюЖ.Ж.Э. 42 РеньоЭ. 293.294 Ржешевский О. В. 365 Риббентроп И. 262 Рикардо Д. 45 Робеспьер М. 41 Родионов II. А. 271.272.282,285.307.
308.310.383
Ройзепман Б. И. 54
Рокитянский Я. Г. 8.35.40,43.50.51
54.59.114.383
Рохкин Г. Е. 55.101 Рощин С. И. 237.238 РубакипВ.А. 18
Рубин И. И. 35,52,53.57.101
Рубинштейн Е. И. 133
Рубинштейн Л. В. 55
Рубинштейн II. 104
Рубинштейн Н.Д. 131
Руге А. 181
РудзутакЯ.Э. 64,86
Рукавишников 102
Руммер О. Б. 35 Рыбкин М. В. 150
Рыклин Л. И. 100.104
Рыков А. И. 17,47,63,64,66,67,74, 82,86.114.133.226,356
Рыльский М. II. 150
Рютин М.Н. 98,328,362
Рябов В. В. 332. .335,353,363-366, 383
Рязанов Д. Б. 8.1.3.28-30,34-44,46, 47.49-54,56-60,93-95,105,106, 114,117 119.123.1.32,134,139, 141,247.289.376.380,382-384
Сабуров М.З. 180
Савельев А. 78
Савельев М. А. 14.15.60.67,68,87.
120,136.143.362
Савенко Г. 238
Савин В. И. 151
Савицкая О. Е. 152
Сагдеев Р. С. 319
Сазонов Н.И. 42
Самойлов Ф. 11. 15.22.86.295
СаморуковП.И. 176
Самосудов II. 17.3
Самсонов А. М. 265.266
Самсонов К. 237
Сапронов Ю.Т. 258
Сафаров Г. И. 22.86. .327
Сафронов II.Л. 151
Сахаров А. Д. .319
Свердлов Я. М. 114.152
Сдобнов 264
Сегюр Ф. 350
Селезнев К. Л. 146,156.293
Семашко Н.А. 129
Семичастный В. Е. 266
Сенекина О. К. 246
СениловаС.Л. 54
Сен-Симон А. К. 42
Сергеева П. И. 151
Серебрякова 3.Л. 258
Середа А. И. 220
СерратиД. 115
Сидоров А.Л. 131.136.177,178,383
395


Указатель имен
Сидоров К. Ф. 100
Сидорова Л. А. 211.214.215.383
Симак 177
Синельникова И. М. 156.157.252.379
Синицын Д.Е. 146
Синявский А.Д. 254.255.258.384
Скворцов-Степанов И. И. 25.27.28.
47.63.64.83.84.246
Славин Б. Ф. 323.325.342.346
Слассер Р. 23
Слепков А. Н. 98.327
Слуцкий А. Г. 96.97.98
Смилга-ПолуянТ.И. 258
Смирнов Г.Л. 9.276.318- 326.328.
329.331.334.336.338.339.341.
343 347.351-353.357 359.361-
366.379.383.384
Смирнов И.Д. 238
Смирнов И. С. 214
Смирнов П. 238
Смирнова А. И. 152
Смирнова В. А. 153.350
Смирнова И. 102
СмитА. 45
Снегов А. В. 224-226.228.262- 264.
266,267.382
Соболев А. И. 275,281.312. .313.315
Совокин А. М. 325,355
Сойма В. М. 14.178.383
Соколов 100
Соколов Е.Н. 313
Соколова А. Н. 283
Сокольников Г. Я. 63.64.73.123.356
Солженицын А. И. 210.335.355
Соловьев А. А. 228.229. 279.284.295.
297.300.383
Соловьева К. В. 293
Соломенцев М. С. 327
Сомов Л. 238
Сорин В. Г. 62.63. 64.67.84.86.88.
120.12.3.133.135.136.137.248
Сорокин А. К. 375
Сорокин Ф. В. 150
СпиринЛ.М. 304.361
Сталин И. В. 8,14,17-19.22.23.25. 26.35,46-48,51-54.58.61 -64.67. 81 83.86- 89.91.95-102.104.105. 108-110.112.114-116.119.122- 124.126 144.152.158 174.176. 178-180.182.185-189.191.193. 198 207,209 -214.217.219 228. 230 -2.32.235,2.37.239-243.248. 249.252,253.257 -264,266.270 - 272.308.310.312.318,319.324.325. .330.332.333,342,351,353.354,356, 360-362.364.365.368.373.379-383
Старцев В. И. 365
Стасова Е.Д. 17.250.310 Статковский П. С. 78 Стеклов 10. М. 28 СтспаковВ.И. 271.298 Степанов В. И. 376 Степанов В. П. 188
Степанова Е. А. 146.179.246.247, 292 Степняк-Кравчинский С. М. 112 Стецкий А. И. 99.102
Стешова М. В. 147.152
Стопани А. М. 22 СторожевЯ.В. 173 Страхова 56 Струкова Е. Н. 5 Стручков А. А. 241 Стучебпикова М. Д. 152.218-220. 223.
242.250
Стэн Я.Э. 35.47.52.53.132.137 Суварип Б. К. 57.107.108.110.383 Суворов И. 100 Суворова 11. А. 155
Суровцева Н. Н. 153.154 Суслов М. А. 173.182.187.188.193. 197.211. 253.271.273.276.279. 297.307.308
СутоцкийС.Б. 155 Сырцов С. И. 29.68.69
Такер Р. 342
Тальгеймер А. 29.35 Танеев В. И. 37
396


Указатель имен
Тарковский Л. Л. 255
Тарновский К. 11. 273
Тартаковский Б. Г. 9.227.246. 248.
292.350.383
ТатаровИ.Л. 120
Таунлей Т.М, 190
Твардовский Л. Т. 205.259
Телегин Ф. И. 261.262
Тельпуховский Б. С. 236
Тельпуховский В. Б. 261.264.266 Тспцов Н. В. 361
Тер-Акопян 11. Б. 246
Тер-Ваганян В. А. 35.48,49.86.101.
132.383
Терехов Г. II. 150
Тимирязев А. К. 47
Тихомирнов Г. А. 68,88.109 112,122. 176.177
Тихонова З.Н. 361
Товстуха И. П. 53.55.63,67,69.85.86. 94.95.100.120 122.126.129.241
Толстой Л. 11. 19.256
Томан Б. А. 326
Томский М.11. 47. 63.64.66. 67.82. 114
Тополев 18
Торез М. 311
Трапезников С. П. 253.266,298
Тростель В. 72
Троцкий Л.Д. 14.17.18.22,24-26.49. 51 53,57.81.89.96.104.111.114. 115.122 124.127,128,134,135, 163.176,195.214.231. 234.242, 249.278- 280.295.302.303,325.
356,360,362,383.384
Турчине Я. Б. 246
Тухачевский М. Н. 300
Тушупов А. В. 176.191
ТышкоЛ. 115
Тютюкин С. В. 365
Угаров А. И. 120
Угаров И. Ф. 218.219.382
УглановН.А. 63.64
Удальцов А. Д. 35.101
Ульянова М. И. 63.64.75.174.185,362
Ульянов М. А. 303
Ульяновы 73.85.174.230
Урнов Д.М. 332.384
УтинН.И. 42
Фадеев А. А. 169. 254
Федоровский Н. Г. 373
Федосеев П.Н. 172.173.198.269.270.
275. 289,292.306.309.363
Фейербах Л. 45.71
Фельдман М.Ф. 310
Фелыитинский Ю. Г. 51.383
ФилингМ. 35
Филиппов IO. И. 361
Фирсов Ф. И. 9. 278.301,306,312
314.326.328.354.359.361.367.
368.384
Фихте И. Г. 38.161.162
Фишер Р. 108
Флеровский И.П. 182.225
Фогг К. 117
Фокин А. II. 136
Фокин Н.А. 237
Фокс Р. С. 55
ФольмарГ. 108
Фомин В. В, 362
ФорС. 42
ФотиеваЛ.А. 70.86
Фрейлих Герет 101
Фрейлих Гольда 101
Фридлянд Ц.(Г.С.) 35
Фридрих II (Великий) 41
Фрунзе М. В. 22.152
Фурье Ш. 42
ХаваиовЕ.И. 314.361
Хагер К. 365
Харламов Д. К. 52
Хрущев Н. С. 178,180.206. 207,209.
210.215.216.219.221.224.226.
227. 229.240.253. 254.257.260.
310.326.351.363-365.384
397


Указатель имен
Цеткин К. 29.110,115.129
ЦетлинЕ.В. 129
ЦивлинаР.Я. 310
Ципко А. С. 318,319.343.384
ЦирульЭ.Я. 136
ЦобельЭ.О. 35.101.102
ЦхакаяМ.Г. 86
ЦымбалС.М. 359
Чаадаев П. Я. 257
ЧартковВ.Г. 77
Чепуренко А. Ю. 326,342.373
Черемных П.С. 146,147
Черненко К. У. 277,303
Черноморский М.Н. 218.219,382
Чернышев С. Е. 65
Чернышевский Н. Г. 19
Черчилль У. 168.192
Чичерин Г. В. 362
Чубарьян А. О. 336- 338
Чугаев Д. А. 146
Чуковский К. И. 255
Чумаков М.Е. 150
Чурбанов Л. Г. 313
Чхеидзе Н. С. 18
ШагинянМ.С. 230
Шаповалов А. И. 18
Шаппер К. 181
Шарапов IO.I1. 181
Шатагин 11. И. 219. 220. 236.241
Шаталин С. С. 319
Шатров М. Ф. 298.299.301 304.332.
335.383
Шаумян С. Г. 242.310
Шахназаров 11. Г. 150
Шахназарова Э. 11. 190.369.378
Шалило К. Ф. 273
Шапкин Л. А. 52.68.69.129
ШачневМ.А. 146.147.150
Шванн С. 293
Швер А. 85
Шевес 101
Шейдеман Ф. 36
Шейдлина 69
Шелохаев В. В. 322.325,334. 340,361.
365,375,384
Шепилов Д.Т. 203
Шиллер Ф. 35
Шипова Г. М. 218.219,382
Шириня К. К 9.190. 277.278,312-
315.361.367.368,378.384
Широков А. И. 218,380
Широков И. Е. 148
Шкловский В. Б. 255
Шкловский Г.Л. 70.295
Шляпников А. Г. 70.98,114
Шляпникова И. А. 258
Шмидт В. В. 22
Шмидт К. 101
ШмюклеКК. 35.55
Шолохов М. А. 258
ШотманА.В. 22.86
Шпенглер О. 57
Шпет Г. Г. 57
ШпиртА. 10. 260
Шнынов А. Г. 218
Штаммер 101.102
Штерн X. 290.384
Шубина В. Г. 146
11 (улятиков В. М. 111.112
Шумахер М. А. 155
Щербина 11. 238
Эберт Ф. 341
Эвелинг Э. 119.247.248
Эйдельман 22
Эйнштейн А. 280
Эльвов Н.П. 98.131
Энгельс Ф. 7.8. И. 28 -31.33-42.
44 47.51 54.56 59.93-95.102.
104-110.112.117 119,127.128.
139 142,144.152,158.160.163,166.
167.174,175.180 183.187 194.
204.212,217,218.239.243 -248,251.
252.268.288-292,294.315.316.322. 349-351.372 375.379.381 -384
398


Указатель имен
Эпикур 39
Эренбург И. Г. 196,206,255
Эссен М. М. 70
Этингоф 102
ЮдинП.Ф. 57.161.162,171
Юренев К. К. 73
Юткевич С. И. 303
ЯкирИ.Э. 261
ЯкирП.И. 258.259.261
Якоби 3. 280. 281
Яковлев Л. Н. 325.327 329.332.345.
352.364-366.384
Яковлев Б. В. 297 299
Яковлев И. Н. 214
Якушев С. В. 17.107,111.115.153,
186, .384
Ямпольский Б. М. 150
Янаев Г. И. 348
Япаров Б. 238
Ярославский Е. М. 22.25,63. 64,67.
86,88.97 99,131,137.138.223
Яхот И. 48.384


Научное издание
Мансур Михайлович Мухамеджанов
ОТ ВЛАСТИ ИДЕИ - К ИДЕЕ ВЛАСТИ Из истории Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС
Корректор Е.Г. Закревская Оригинал-макет Л.Е. Гплод Дизайн обложки ИА. Тимофеев
Подписано в печать 07.08.2018.
Формат 70x100 716. Бумага офсетная. Печать офсетная Усл.-печ. л. 32,25 Тираж 300 экз. Заказ № 1246
Излател ьство « Нестор-История» 197110 СПб., Петрозаводская ул., д. 7 Тел.(812)235-15-86 е -mai 1: nestorji i st о г ia<® 1 ist. ru www. nesto rbook. ru
Отпечатано в типографии издательства «Нестор-История» Тел.(812)235-15-86


Мухамеджанов Мансур Михайлович
Родился 9 сентября 1936. Окончил Московский государственный историко-архивный институт. Доктор исторических наук, профессор. С 1962 по 1979 работал научным сотрудником, зав. секцией историко-партийных документов Центрального партийного архива ИМЛ при ЦК КПСС. С 1979 по 1991 — сначала старшим, затем главным научным сотрудником ИМЛ при ЦК КПСС. С 1993 по 1997 возглавлял Центр хранения историкодокументальных коллекций, с 1997 — профессор кафедры истории Московского гуманитарного университета.
ОТ ВЛАСТИ ИДЕИ К ИДЕЕ ВЛАСТИ