/
Автор: Сажин А.В.
Теги: русская литература история и критика мировой литературы и литературы отдельных стран религия литературная критика сектантство
ISBN: 978-5-91419-102-0
Год: 2008
Текст
АЛЕТЕЙЯ
ИСТОРИЧЕСКАЯ
КНИГА
Александр СаЖин
НЕИЗВЕСТНЫЙ
ЛЕСКОВ
«О Б НИЩЕ В АН ЦЫ»:
текст, претекст, исследование,
комментарии
Санкт-Петербург АЛЕТЕЙЯ 2008
УДК 821.161.1
ББК 83.3(2Рос=Рус)1
С14
Сажин А. В.
С14 Неизвестный Лесков. «Обнищеванцы»: текст, претекст, иссле-
дование, комментарии / Александр Сажин. — СПб. : Алетейя,
2008.— 196 с.
ISBN 978-5-91419-102-0
В 1881 годуН. С. Лесков опубликовал очерк «Обнищеванцы», посвя-
щенный современному сектантскому религиозному движению в фабрич-
ной среде. Главным персонажем произведения явился некто Иван Исаич
(Исаев), бедняк, выходец из старообрядцев, фабричный работник, который
проповедовал по Петербургу скорый конец света и создал религиозное
движение — «обнищеванство». В настоящем издании публикуется очерк
Лескова. Наряду с ним впервые воспроизводятся и комментируются
выявленные в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки
(ОР РНБ) мемуарные записки героя очерка Лескова написанные им сразу
по выходе очерка. К исследованию обоих произведений привлечен мате-
риал 4-томного рукописного сочинения Ивана Исаича, обнаруженного в
собрании рукописей Санкт-Петербургской Духовной академии (ОР РНБ),
которое является одновременно изложением его религиозного учения и
подробным жизнеописанием, — выясняется, что с изучения именно этого
сочинения началось знакомство писателя со своим будущим героем.
УДК 821.161.1
ББК83.3(2Рос=Рус)1
ИД № 04372 от 26.03.2001 г. Издательство «Алетейя», 192171, Санкт-Петербург,
ул. Бабушкина, д. 53. Тел./факс: (812) 560-89-47. E-mail: office@aletheia.spb.ru
(отдел реализации), aletheia@peterstar.ru (редакция), www.aletheia.spb.ru
Главный редактор издательства И. А. Савкин
Дизайн обложки И. Н. Граве • Оригинал-макет Н. Р. Зянкина
Подписано в печать 24.04.2008. Формат бОхЗв’/б. Усл. печ. л. 12. Печать офсетная.
Тираж 1000 экз.
©Александр Сажин, 2008
©Издательство «Алетейя» (СПб.), 2008
©«Алетейя. Историческая книга», 2008
ОДИН ГОД С ЛЕСКОВЫМ
1
В апреле-мае 1881 года в №№ 16-21, 24, 25 журнала И.С. Аксакова
«Русь» Лесков опубликовал очерк «Обнищеванцы», посвященный со-
временному сектантскому религиозному движению в фабричной среде.
Главным персонажем произведения явился некто Иван Исаич (Исаев),
бедняк, выходец из старообрядцев, фабричный работник, который про-
поведовал по Петербургу скорый конец света и создал религиозное
движение — «обнищеванство». Наряду с несколькими другими произ-
ведениями Лесков включил этот очерк в свой сборник «Русская рознь»,
вышедший тогда же, в мае 1881 года. С тех пор «Обнищеванцы» не пе-
реиздавались. Отчасти, возможно, этим объясняется то, что в течение
уже 125 лет реальная основа событий, изложенных в очерке Лескова,
не была прояснена, а о его герое не было известно ничего более того,
что рассказал писатель. О том, насколько реальна личность необычного
пророка, до сих пор можно было судить лишь по незначительным сведе-
ниям из переписки Лескова1.
Между тем, в Отделе рукописей Российской национальной библио-
теки хранится практически не изученная рукопись под названием «1880
года и 1881 года двух годовым религиозный биседы трех лиц первый
Николаи Семеновичъ Лесков вторым Иван Исаив а третий Андреи
Дементьев в С. Петербурге», представляющая собой своеобразные ме-
муарные записки героя очерка Лескова «Обнищеванцы» Ивана Исаича
(Исаева), написанные, как следует из текста, сразу по выходе очерка
и ознакомлению с ним его героя2. Помимо этого, в хранящемся в ОР
1 Об этом см.: Горячкина М.С. Сатира Лескова. М., 1963. С. 112—113; Бо-
гаевская К.П. Н.С. Лесков о Достоевском: 1880-е годы // Ф. М. Достоевский.
Новые материалы и исследования. М., 1973. С. 607—609 (Литературное наслед-
ство. Т. 86).
2 Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ). Ф. 1000.
On. II. Ед. хр. 744. Единственное упоминание этого произведения находим в изд.:
Горелов А. А. Лесков и народная культура. Л., 1988. С. 243—244, 260.
5
РНБ собрании рукописей Санкт-Петербургской Духовной академии
обнаружено рукописное 4-томное сочинение Ивана Исаича, которое
является одновременно изложением его религиозного учения и подроб-
ным жизнеописанием3: как теперь выясняется, с изучения именно этого
сочинения началось знакомство писателя со своим будущим героем, и
значительная часть содержания «Обнищеванцев» Лескова построена на
интерпретации им этого «списания» — так на всем протяжении своего
произведения его постоянно называет писатель.
Названные материалы являются по существу емким развернутым ре-
альным комментарием к очерку Лескова. Мы получаем представление
о том, как реальные факты творчески перерабатывались писателем при
описании деятельности секты «обнищеванцев» и создании образа совре-
менного рабочего-проповедника. С другой стороны, исключительно ин-
тересным оказывается взгляд сектанта из фабричной среды на писателя,
интерпретация им внешнего облика и поведения Лескова и изложение
им тех мнений, которые писатель высказывал в описываемых Иваном
Исаичем их религиозных спорах. Таким образом, очерк «Обнищеванцы»
и мемуарные записки реального героя этого очерка оказываются как бы
обращенными друг к другу зеркалами, дающими объемное изображение
обоих лиц: писателя Лескова и героя его будущего очерка. Наконец, ру-
кописный источник, о котором идет речь, содержит прежде совершенно
неизвестные факты биографии Лескова.
Своеобразный реальный комментарий к произведению Лескова, на-
писанный самим его героем, а также найденный его собственноручный
4-томный трактат-жизеописание, с одной стороны, значительно расширя-
ют содержание очерка, т.е. обогащают наши представления о личности
героя, его биографии и религиозных идеях, с другой, —дают возможность
проанализировать творческий процесс писателя, отбиравшего из обилия
материала и жизненных впечатлений наиболее, по его мнению, значимое.
При этом, благодаря мемуарному тексту лесковского персонажа мы име-
ем возможность взглянуть на писателя глазами его героя из уникальной
для такого рода документов социальной среды и специфическим мировоз-
зрением.
Таким образом, новые архивные источники ставят целый комплекс
проблем, связанных с биографией, творчеством и мировоззрением Леско-
ва, с одной стороны, и, с другой, — с изучением народных религиозных
течений в России середины-второй половины XIX века.
3 ОР РНБ. Ф. 573. СПб. ДА. АII229/1—4.
6
Первым неизбежно возникает вопрос о причинах, по которым Лесков
счел необходимым внимательно изучить витиевато написанный много-
словный 4-томный труд Ивана Исаича, а по прочтении познакомиться с
его автором и в продолжение длительного времени встречаться с ним и
вести беседы о прочитанном.
2
Насколько исследованы проблемы, связанные с местом и ролью сек-
тантства в жизни и творчестве Лескова?
Останавливаясь на проблеме религиозных корней Лескова, биографы
отмечают смешанную среду, в которой рос писатель. Б.М. Другов ука-
зывает на «англиканские и квакерские воззрения», которые бытовали в
семье Лескова4. Квакеры, чье название происходит от «quackers» («тре-
пещущие»), воплощали протестантскую этику честного труда и строгого
образа жизни без развлечений, в свободных демократических общинах; в
духе реформатских церквей они отрицали все таинства и религиозные об-
ряды и единственным условием спасения считали «внутренний свет» (тог-
да как, например, лютеране — веру)5: Лесков, в поздние годы позициони-
ровавший себя как «мистика», не мог не заимствовать (хотя бы подсозна-
тельно) этот квакерский мистицизм, предполагавший постоянное обрете-
ние Откровения, данного в духовно-мистическом переживании. Именно у
англиканцев Лесков увидел идеал практического благочестия, повседнев-
ной христианской деятельности, который воплотил в своем творчестве в
«праведническом» цикле6. Квакерское влияние на Лескова (и в целом — дух
протестантизма в семье писателя) первым отметил А.И. Фаресов, вы-
делив пиетистское направление в протестантизме лесковских ближних7.
Несомненно, пиетизм, с его полемикой против формализма лютеранского
4 Другов Б.М. Н.С. Лесков: Очерк творчества. М., 1957. С. 7.
5 Покровский А.И. Квакеры / / Христианство: Энциклопедический словарь:
В 3 т. М., 1993—1995. Т. I. С. 720—722.
6 Р. Сементковский отмечал внушенный Лескову именно квакерами «харак-
тер деятельной, практичной, осмысленной любви к ближнему», хотя и отрицал в
этом влиянии элемент «мистического»: Сементковский Р. Николай Семенович
Лесков / / Лесков Н.С. Полное собрание сочинений: В 36 т. СПб., 1902—1903.
Т. 1.С. 16.
7 Фаресов А.И. Против течений: Н.С. Лесков. Его жизнь, сочинения, полеми-
ка и воспоминания о нем. СПб., 1904. С. 15.
7
богословия, с его мистицизмом и утверждением приоритета религиозного
чувства в противовес догматике и обрядности, оказал влияние на Лескова.
Именно отсюда берется характерное ощущение нехватки жизненности в
религиозной жизни, требование необходимости личного, непосредственно-
го переживания Божества и Божественной благодати8. Поэтому неслучай-
но Лесков был привлечен проповедями сведеборгиан и штундистов, также
находившихся под сильным влиянием пиетизма.
Г.В. Флоровский относит Лескова «отчасти» к деятелям «Общества
поощрения духовно-нравственного чтения», основанного в 1876 году
последователями английского проповедника лорда Редстока: здесь Ле-
сков оказывается в одном ряду с русскими редстокистами (это, в частно-
сти, барон М.М. Корф, графиня А.А. Бобринская, Ф.Г. Тернер), извест-
ными под названием пашковцев — по имени своего лидера отставного
гвардии полковника В.А. Пашкова9. Пашков устраивал религиозно-нрав-
ственные беседы и даже организовал в 1884 году съезд представителей
наиболее распространенных тогда в России сект: молокан, баптистов,
штундистов. Проповедь пашковцев в целом повторяла основные пун-
кты учения лорда Редстока: вследствие грехопадения человек бессилен
своими делами заслужить оправдание перед Богом и обрести спасение;
единственный путь спасения и отпущения грехов — вера во Христа; про-
щение достигается покаянием; добрые дела суть плоды веры10. В лютеран-
ском духе вслед за Редстоком отрицали пашковцы и почитание икон и
святых, таинства, церковную иерархию; «богослужение» их составляли
молитва, проповедь, пение стихов11.
Во второй половине XX века складывается более широкое понима-
ние собственно сектантства, в том числе применительно к личности Ле-
скова. Впервые ставится проблема определения мировоззрения самого
писателя; возникает вопрос о Лескове-«сектанте» и Лескове-«еретике»
8 Овсиенко Ф.Г. Новая философская энциклопедия: В 3 т. М., 2001. Т. 3. С. 231.
9 Флоровский Г.В. Пути русского богословия. Париж, 1983. С. 402; 564.
10 Здесь видна протестантская основа редстокизма, догматы лютеран об
оправдании человека одной лишь верой, без добрых дел, и об отрицании таинств;
общее свойственное лютеранам максимальное упрощение внешней стороны ре-
лигиозного культа; отрицание церковной иерархии, основанное на понимании
Церкви как незримого сообщества равных верующих; отказ от «внешних под-
вигов благочестия: странствований к святым местам, соблюдения постов, аске-
тических подвигов самоотречения, безбрачия». См. подробнее: Булгаков С.В.
Православие. Расколы. Ереси. Секты. М., 1994 (Репринт издания: Киев, 1912).
11 Подробнее см.: Христианство: Энциклопедический словарь: В 3 т. М.,
1993—1995. Т. 2. С. 327; Терлецкий В. Н. Секта пашковцев. СПб., 1891.
8
в широком смысле слова. С одной стороны, писатель выступает против
«направленства», ангажированности, сектантской нетерпимости; с дру-
гой — защищает отверженных, изгоев, то есть опять-таки, в частности,
сектантов; кроме того, штундисты, квакеры, пиетисты и другие проте-
стантские и прочие секты, показанные Лесковым в таких произведени-
ях, как «Некрещеный поп», «Юдоль» и др., вовсе не являют собой при-
мер нетерпимости и ограниченности мировоззрения, напротив, — для
писателя именно они воплощают собой образцовое жизнестроитель-
ство. Да и сам автор, по словам А.А. Горелова, всегда имел склонность к
«самодумному толкованию христианских догматов»12.
Согласно концепции исследователя, само понятие «праведничества» у
Лескова внецерковно и даже антицерковно; еретичество его проявилось
в осознании кризиса русской православной церкви и в отрицании офици-
ального православия — наряду с поисками живой органичной народной
веры и путей приложения евангельского учения к практической жизни13.
Наиболее же подробная разработка тезиса «Лесков-еретик» принадле-
жит сыну писателя А.Н. Лескову и Л. Аннинскому. По свидетельству Ан-
нинского, сам Лесков позиционировал себя как «еретика», но не «сектанта»,
поскольку сектанты «плывут в потоке» или «против потока»; он же — оди-
ночка, «еретик» или, скорее, «ересиарх» (так, имея в виду себя и Л. Толстого,
в частном разговоре Лесков сказал «Мы не сектанты, а еретики»14).
Однако куда важнее общая позиция Лескова по отношению к эпохе,
позиция чисто сектантская (и в данном случае для нас нет принципи-
альной разницы между сектантом и еретиком), когда вся эпоха вслед за
редактором «Русского вестника» М.А. Катковым могла бы в один голос
сказать: «Лесков не наш», «совсем не наш», то есть сам стиль писателя
коренным образом противостоял стилю и течениям эпохи15.
12 Горелов А. А. Земля праведников и подвижников / / Лесков Н.С. Очаро-
ванный странник: Повести и рассказы / Сост., вступ. ст. к коммент. А.А. Горе-
лова. М., 1983. С. 9.
13 Горелов А.А. «Праведники» и «праведнический» цикл в творческой эволю-
ции Н.С. Лескова / / Лесков и русская литература: Сб. ст. М., 1988. С. 41.
14 Лесков А.Н. Жизнь Николая Лескова по его личным, семейным и несемей-
ным записям и памятям. М., 1954. С. 301.
15 Аннинский Л.А. Несломленный: Повесть о Николае Лескове / / Аннин-
ский Л.А. Три еретика. М., 1988. С. 322. Кстати говоря, отмеченный Аннинским
в другой работе идеал Лескова: образ честного труженика, терпеливого, дале-
кого от мысли о революционных преобразованиях — идеал по существу непра-
вославный, протестантский. (Аннинский Л.А. Почва правды / / Лесков Н.С.
Честное слово / Сост., вступ. ст. и коммент. Л.А. Аннинского. М., 1988. С. 11.)
9
Что же касается А. Н. Лескова, то именно он в своей книге об отце
впервые определил «еретичество» писателя как «разномыслие с церко-
вью», начало которого отнес ко второму «бегству» отца за границу после
разрыва с Катковым в 1875 году (глава «Еретичество» в книге А.Лескова
охватывает 1874—1881 годы), и задал парадигму «еретических» сочине-
ний писателя, к которым причислил не только «Мелочи архиерейской
жизни», «Полунощников», «Заячий ремиз», но и вообще «все произведе-
ния и статьи нового “ересиарха”»16.
М.М. Дунаев интерпретирует ересь Лескова как отождествление
конкретной Церкви и ее внеземного, мистического бытия: писатель не
разделял духовно-мистическое Тело Церкви и ее реальную конкретную
повседневность; не умея понять мистический смысл православной об-
рядности и догматики, видя лишь форму, внешнее, он пришел в резуль-
тате «излома веры» к отрицанию необходимости Церкви, таинств, дог-
матики, культа17.
По Дунаеву, еретичество Лескова было и религиозным, и обществен-
но-политическим; позиционируя себя как противника любого «направ-
ленства», «смиренный ересиарх ингерманландский и ладожский» был,
тем не менее, еретически и критически тенденциозен, не замечая и по-
ложительных явлений в лоне русской православной церкви, неприятие
ее распространил на все православие, в духовенстве видел лишь низко-
поклонство, ханжество, лицемерие, цинизм, запуганность, тщеславие, ко-
рыстолюбие, трусость, маловерие и невежество. Лесков (как и Л. Толстой)
относился к религии прагматически: она нужна для укрепления морали
и нравственных основ повседневной жизни, не мог выйти за рамки так
называемой эвдемонической (т.е. земной, реальной, не мистической и
не духовной) культуры, плохо знал православие и смешивал его с иуда-
измом, исламом. Разделяя веру и Церковь, Лесков, по мнению Дунаева,
фактически проповедовал главный протестантский догмат об оправда-
нии одной лишь верой, отвергая духовное значение Церкви в русской
жизни и необходимость воцерковления, видя в среде духовенства в
основном маловеров и формалистов, относя к их числу даже канонизи-
рованных святых Филарета Дроздова и Иоанна Кронштадтского.
Известна распространенная лесковская подпись в письмах, появля-
ющаяся со второй половины 1880-х годов: «Ваш смиренный ересиарх»
16 Лесков А.Н. Жизнь Николая Лескова... Указ. соч. С. 323.
17 Дунаев М.М. Николай Семенович Лесков / / Дунаев М.М. Вера в гор-
ниле сомнений: Православие и русская литература в XVII—XX вв. М., 2002.
С. 537—582.
10
(например, в письме к А.С. Суворину: XI, 320—2218), незначительно ва-
рьирующаяся в письмах адресатам, с которыми были возможны более
близкие отношения: «Смиренный Николай-ересиарх» (А.Н. Пешковой-
Толиверовой: XI, 363), «Лжесмир<енный> И. Лесков» (А.С. Суворину:
XI, 401), «Смиренный ересиарх Николай» (ВТ. Черткову: XI, 422—23),
«Преданный Вам смиренный ересиарх Николай» (В.М. Лаврову: XI,
435—36), «Старец ересиарх Николай» (В.А. Гольцеву: XI, 439). Что
означает самохарактеристика «смиренный ересиарх Николай Госто-
мельский»? Просто ли это осознание своего отпадения от русской право-
славной церкви, которое совершалось и усугублялось постепенно в те-
чение всей жизни? Еще в 1871 году в письме П.К. Щебальскому Лесков
высказывается по поводу господствующей церкви: «Я не враг церкви, а
ее друг, или более: я покорный и преданный ее сын и уверенный право-
славный — я не хочу ее опорочить; я ей желаю честного прогресса от
коснения, в которое она впала...» (X, 329). Это, заметим, еще до «Второй
заграницы» (так названа 1 глава V части книги А.Лескова об отце), где
Лесков, по словам биографа, «более всего разладил с церковностью,
по вопросам которой всласть начитался вещей, в Россию не допускае-
мых»19. Начало «разномыслия с церковью» биограф относит к 1875 году,
когда Лескову захотелось «написать русского еретика — умного, начи-
танного и свободомысленного духовного христианина, прошедшего
все колебания ради искания истины Христовой и нашедшего ее только
в одной душе своей»20, но, как видим, начало это следует искать много
раньше. Кроме того, «ересиарх» — это и взгляд на себя со стороны оппо-
нентов, и сознание своей обособленности и некоторой возвышенности
(по антонимии к «патриарх»), и сознательное строительство мифа о се-
бе (особенно замечательна отсылка к феномену старчества)... А может
быть, это игра, скоморошество, юродство?
Для Лескова характерно открещивание от литературной среды, ко-
торая изгнала его, поэтому закономерен и пафос отречения, сознания
своей маргинальности: он и подчеркивал это изгойство, и страдал, но и
упивался им. При этом писателю всегда важно было подчеркнуть, что он
никому не обязан в литературе и, в частности, не имеет «учителей» в ли-
тературной традиции: «Я ведь вполне самоучка», — заявляет он в письме
18 Здесь и далее письма Лескова цитируются по изданию: Лесков Н.С. Со-
брание сочинений: В 11 т. М., 1956—1958 (с указанием в тексте в скобках рим-
скими цифрами тома и арабскими страниц).
19 Лесков А.Н. Жизнь Николая Лескова...Указ. соч. С. 322.
20 Там же. С. 323.
11
к А.С. Суворину 1873 года (X, 355); также определяет он себя в «Заметке
о себе самом» (< 1890>: X, 18).
Что представляет собой «самоучка» как культурный феномен? Это
оппозиция тем, кто имел учителей, кому знание было дано; кроме того,
это комплекс неполноценности, сознание своей ущербности и известная
гордость. Однако самоучка не обладает широтой и системностью знаний,
знание его односторонне и хаотично; самоучка может обладать энцикло-
педической эрудированностью в определенной области, но при этом не
знать общеизвестных азов в другой. «Отсутствие солидного образователь-
ного диплома болезненно уязвляло Лескова всю жизнь»21, — свидетель-
ствует биограф; собственное образование было для него одной из многих
«больных» тем.
Декларативная оппозиция литературной среде выражалась в про-
граммных заявлениях типа: «Я хочу оставаться выметальщиком сора»,
«...я не хочу нравиться публике. Пусть она хоть давится моими расска-
зами, да читает...», «Я не хочу нравиться публике!.. Я хочу бичевать ее и
мучить»22, «писатель это мученик»23, «писатель должен всегда идти про-
тив господствующих течений, имея лучший и более критический взгляд
на положение дел», «всю жизнь приходилось идти “против течений”»24.
Основная причина интереса Лескова к сектантам — влечение пси-
хологическое и писательское, эстетическое, а не интерес историка,
этнографа или религиоведа. «Уже с 1874 года Лесков начал следить
за аристократическим религиозным нововерием, апостолом которого
явился многократно приезжавший в Россию английский лорд Гренвиль
Вальдигрев Редсток», — свидетельствует А. Лесков25. Из всего рели-
гиозного учения этого протестантского проповедника Лесков уловил
одно, изложенное ему Юлией Денисовной Засецкой, доброй и наивной
редстокисткой, к которой писатель обратился за недостатком живого
материала: «необходимость духовного возрождения человека верой во
И[исуса] Х[риста]. Потом уже нужны дела и святость в жизни, но это
приходит без труда...»26. При работе Лескова над очерками о Редстоке
проявилось характерное свойство именно художника: высветить наибо-
21 Лесков А.Н. Жизнь Николая Лескова... Указ. соч. С. 77.
22 Горелов А.А. Земля праведников и подвижников // Лесков Н.С. Очаро-
ванный странник: Повести и рассказы. Указ. соч. С. 6.
23 Фаресов А.Н. Против течений... Указ. соч. С. 60.
24 Там же. С. 408.
25 Лесков А.Н. Жизнь Николая Лескова... Указ. соч. С. 338.
26 Там же. С. 339.
12
лее яркие черты оригинального характера, а какой при этом получится
эффект, как отреагирует читатель — не так важно: «В разгаре работы
писатель уже не был в состоянии считаться с какими-нибудь ограничи-
тельными условностями <...> Засецкой в отношении переданного ею
материала. В творческом увлечении темпераментный публицист думает
об одном: дать более яркие картины, сочные диалоги, колоритные об-
разы, хотя бы и немного карикатурные, но хорошо запоминающиеся и
впечатляющие»27.
В трех очерках вырисовывается общий биографический сюжет типи-
ческого проповедника из народа. Редсток «не от мира сего», одинок, при-
носит всю свою жизнь в жертву служению религиозной идее, фанатично
предан ей («маньяк собственной проповеди»), «почувствовал на себе
печать помазания»28, ему присущи «чудачества, которые свойственны
очень многим и между прочим некоторым нашим рассказчикам»29, он
«непризанный проповедник», странствовал (по Великобритании, Фран-
ции), «идеи его шатки, но чувства его прекрасны». Редсток проповедует
исключительно в высшем свете. «Моё образование — Библия», — гово-
рит он о себе (что справедливо, между прочим, для всех лесковских «пра-
ведников»), — «...кроме Библии ничего не знаю и потому в разговоры о
догматах вступать не могу». Лесков также замечает: «...многое обличает
в нём неясность и нелогичность мысли <...>, а порою он представляется
<...> и в самом деле немножко скорбным головою»30. Портрет его сме-
шон: «...лорд, с его суконным языком, ухватками ярмарочного коробей-
ника и сапожищами, которыми он стучит, как лошак копытами». Одна-
ко Редсток искренен, аполитичен и враг непокорения властям; против
коммунистов, о нигилистах не слышал, атеистов боится... В целом про-
поведник — типичный лесковский «антик», чудак, оригинал, верующий
живо, искренне, самобытно и наивно.
Спустя три года на страницах «Нового времени» (1879. № 1165) по-
явится фельетон Лескова «Религиозные новаторы» с рассказом об окон-
чании пребывания лорда Редстока в России и с трогательными подроб-
ностями о том, как простолюдины несли ему кузовки морошки и черни-
ки и горшки простокваши (Редсток уехал осенью 1878 в Англию через
27 То же.
28 Лесков Н.С. Великосветский раскол: Гренвиль Вальдигрев лорд Редсток.
Его жизнь, учение и проповедь / / Православное обозрение. 1876. Сентябрь.
С. 150.
29 Там же. С. 151.
30 Там же. С. 173.
13
Стокгольм, произнеся заключительную проповедь 28 марта 1878 года)31:
Лесков оценивает Редстока как искреннего, умного человека, «текстан-
та», т.е. не принадлежащего ни к какой конфессии, а толкующего Писа-
ние самостоятельно: «Его считают еретиком, а он поправославнее мно-
гих наших». Общее его определение: «чудак», «наивный лорд», но «душу
умеет затронуть», хотя часто «смешон и неказист».
Отзываясь о штунде и иконоборчестве как о «предосудительных ере-
сях», Лесков гораздо резче осуждает православное духовенство, погряз-
шее во грехе32. В качестве иллюстрации он передаёт содержание «Новгород-
ских Епархиальных Ведомостей» за последние четыре года (1877—1880),
выписывая сведения о бесчинствах духовных лиц и излишне мягких на-
казаниях. «Воровство, доносительство, мошенничество, винопийство,
буйство, святотатство, нарушение благочиния и порядка в храмах», про-
цветающие в среде церковников, караются одинаково: временная ссылка
в монастырь или увольнение. Штундисты и иконоборцы, отвергающие
иконы, «пускают на воду» их, но не повреждают, тогда как представители
православного духовенства за дебоши, кражи, бесчинство и разврат под-
вергаются лишь формальному наказанию: месяц проводят в монастыре.
По Лескову, необходимо материальное обеспечение духовенства, чтобы
оно не обирало прихожан и, во-вторых, реформа духовного суда, которая
«очистит духовенство», склонное к скопидомству из-за бедности, а так-
же реорганизует систему государственного хозяйства, где «господствует
сильное смешение в понятиях о нужном и ненужном». В целом, по Леско-
ву, состояние Русской православной церкви плохо не из-за еретических
сектантских вероучений, а из-за ее внутреннего устройства...
Инакомыслие, исключительность — основа личности и творчества
Лескова33. Сам Лесков оказывается вне рамок и дефиниций; исследова-
тели пытаются вписать его в какое-то направление, парадигму, но без-
успешно, так как ни одно определение при частной адекватности, тем не
менее, не адекватно абсолютно: «ряженый»34, «больной талант»35, «лите-
31 См.: Церковно-общественный вестник. 1878. № 40.
32 Лесков Н. Духовный суд / / Новости. 1880. № 153, 154, 159.
33 Евдокимова О.В. О научном потенциале рецепции личности и творчества
Н.С. Лескова в русской критике XIX — начала XX веков / / Русская литерату-
ра и внелитературная реальность: историко-литературный сборник: Материалы
«Герценовских чтений» 2003 г. / Под ред. С.О. Шведовой. СПб., 2004. С. 102.
^Достоевский Ф.М. Ряженый // Достоевский Ф.М. Полное собрание со-
чинений: В 30 т. Л., 1980—1999. Т. 21. С. 77-91 (Дневник писателя 1873 г.).
35 Протопопов М. Больной талант / / Русская мысль. 1891. № 12.
14
ратурный чорт»36, «чрезмерный писатель»37, «несломленный»38 — каж-
дое из этих и других определений по-своему верны, но метафоричны и
отражают лишь часть целого.
Аналогичная ситуация сложилась в литературоведении и относительно
лесковского героя, типологию которого еще предстоит создать, преодолев
безуспешные попытки подобрать исчерпывающее определение лесковским
«антикам», «чудакам», «оригиналам», «праведникам»... Какое определение
наиболее полно отражает личность и поведение как автора, так и тип его
героя? На наш взгляд, это — «сектант» в широком понимании.
Сектантство Лескова в широком смысле — это форма существо-
вания, мировоззрение и особое, отклоняющееся от нормы, поведение.
Примечательно, что положение писателя-изгоя, жертвы, мученика было
внутренне органично для Лескова, оно способствовало прижизненному
осуществлению модели, к которой, сознательно или нет, стремились все
сектанты, вышедшие из лона христианства: жизненной модели Христа.
Положение гонимого соответствовало этому идеалу, подтверждало пра-
воту притесняемого, способствовало формированию мифа о писателе.
3
Обратимся к изложенной Иваном Исаичем истории его знакомства и
последующих встреч с Лесковым.
Писателя привела к своему будущему герою (он снимал комнату в
доме Панина, на улице Ямской по реке Лиговке) их общая знакомая,
Александра Андреевна Наумова, «одна дама немецкой апостольской об-
щины». Здесь, при первой же встрече, Лесков провоцирует Исаича на
богословский диспут, к чему тот совершенно не склонен; сцена приобре-
тает довольно острый характер; тем не менее, и «кустарный пророк» (по
будущему определению Лескова), и «полковник <...> или генерал39» (по
36 Амфитеатров А.В. Николай Семенович Лесков / / Амфитеатров А. В.
Собр. соч.: В 37 т. СПб., [1911] — 1916. Т 22. С. 339.
37 Эйхенбаум Б. «Чрезмерный» писатель: (К 100-летию рождения Н. Леско-
ва) / / Эйхенбаум Б. О прозе: Сб. статей. Л., 1969. С. 327—345.
38 Аннинский Л.А. Несломленный: Повесть о Николае Лескове. Указ. соч.
С. 229—351.
39 Здесь и далее текст Ивана Исаича цитируется с сохранением орфографи-
ческих и пунктуационных особенностей подлинника: обоснование этому см. в
наст. изд. в преамбуле к публикации рукописи.
15
первому впечатлению Исаича) простились весьма дружелюбно, «очень
мило и приятно и с порядочным даже извинением», и договорились о
следующей встрече: «...да, Иван Исаевич, не забудь ко мне-то приди, вот
денька через два, чайку-то, чайку-то попить; смотри, не. забудь, приди».
Больше Лесков не бывал в доме Панина, зато его новый знакомый
приходил к писателю на «Сергинскую» (Сергиевскую) улицу неодно-
кратно (в тексте упомянуты 11 таких визитов в течение года с 3 июля
1880 — первой встречи, до 15 июля 1881 — начала работы Исаича над
описанием этих встреч): как один, так и с «прежним товарищем и кре-
стовым названым братом» Андреем Дементьевым. Подробно описан
первый такой совместный визит: Исаич детально изображает интерьер
лесковского кабинета, висящие в нем иконы; дословно воспроизводит
разговор. «Совершенный природный барин и чиновник <...> какой-ни-
будь генерал да какой-нибудь ревизор» снова, как давече, «начал повы-
спрашивать да повыпытывать» у своих гостей, «серьезничать» и «припер
очень тесно в разговорах»: «вот, Иван Исаивич, прежде ты был старовер
и по какой причине от староверов перешел в новоправославную церковь
и что тебя принудило перейти от староверов в православную церковь»,
а также: «как вы прежде постились да молились, да как вы по святому
Христову евангелию вослед Христа ходили, да как вы прежде по нищим
милостыни раздавали и как вы прежде грядущего с небеси Христа жда-
ли и сколько вас прежде было духовных братьев — девять...»40. Кроме
того, Лесков опять провоцирует Исаича на спор о расхождении его книг
с учением «новой» церкви, причем, по мнению автора трактата, книг
этих Лесков еще не читал. Тем не менее, прощание опять происходит
очень трогательно («...распрощались очень хорошо и ласково и благо-
приятно и вышли на улицу...») и Иван Исаев с Андреем Дементьевым
убеждаются в том, что «очень хорош человек и очень рассудителен и
очень смирен и не капризен и не горяч и очень снослив и очень пере-
нослив, а это означается самая большая добродетель в человеке и самый
большой божий дар».
Чуть позднее Лесков уезжает в Киев почти на месяц, а тем време-
нем молва о новом пророке растет, об Исаиче начинают писать газеты,
а на квартире производят «обыск и розыск»; самого же вызывают к по-
лицмейстеру — впрочем, не на допрос как таковой, а, благодаря хода-
40 Лесков мог узнать об этом не иначе как непосредственно из трактата само-
го Исаича — четырех «Царских книг». Первоначально писателю удалось лишь
«посмотреть» рукописные тома, но впоследствии он ознакомился с ними доско-
нально, что и привело к написанию «Обнищеванцев».
16
тайству «домовых хозяев», скорее на «собеседование», и благополучно
отпускают.
Далее Исаич периодически, то один, то с товарищем, наведывается
к Лескову; они обсуждают отношение к «газетчикам», беседуют о рели-
гиозном учении «простого деревенского мужичка»; Исаич рассказывает
о своем детстве в деревне, своей семье, о божественных откровениях и
религиозном служении начиная с 1857 года. По мнению Исаича, Лесков
все больше проникается не только интересом, но верой в проповедуемое
учение о незримом конце света и духовном преображении христианско-
го человечества; прагматическая же заинтересованность в этом «не про-
стом человеке, а каком-нибудь высоком лице» (Исаич, по всей видимо-
сти, не знает о Лескове-писателе) заключается в надежде на помощь с
изданием его труда.
Через некоторое время нечто похожее происходит: однажды, почти
через год после первой встречи, Исаич в очередной раз приходит на Сер-
гиевскую улицу, но, не застав Лескова дома, случайно узнает от слуг:
«да вот, он книгу какую-то выпустил вот только три дня и ее уже про-
дают в книжном магазине у Тузова». Сопоставление хронологии изда-
ний Лескова позволяет утверждать: Исаич приобрёл в тот день сборник
«Русская рознь», в который вошли и «Обнищеванцы», и узнал, таким
образом, о том, что стал героем очерка Лескова (а прочитав о себе у Ле-
скова он через короткое время принялся за описание истории своих вза-
имоотношений с писателем — так создалась публикуемая в настоящем
издании рукопись).
Собственно фабула «Бесед с Лесковым» обрамляется изложением
религиозной концепции Исаича: такова, по-видимому, сознательная
композиция текста. Иван Исаич предпосылает документальному, фак-
тическому повествованию религиозное. Оно должно ввести читателя
в курс дела, но кроме того, как всякая проповедь (а нет сомнений, что
Исаич в данном случае выступает как религиозный проповедник), — на-
строить его на определенный, нужный автору лад и повести за собой.
Между прочим, и сам Лесков неоднократно использовал в своем худо-
жественном творчестве аналогичный прием настраивания читателя,
предпосылая для этого какой-то сюжет (анекдот), с которым будет так
или иначе связан последующий рассказ — так, например, строятся про-
изведения из цикла «Рассказы кстати».
Экспрессия текста нарастает по ходу повествования пророка и дости-
гает апогея в кульминации. Фактически фабула заканчивается послед-
ним событием, описанным в тексте: покупкой Исаичем книги Лескова,
где тот отразил его идею о всемирном конце («Обнищеванцы» — един-
17
ственное произведение Лескова, где Исаич назван впрямую; впрочем,
далеко не единственное, где можно найти отзвуки их знакомства и бе-
сед); дальше следует своеобразный «эпилог», славословие Лескову.
4
Иван Исаич как автор данного произведения стоит на границе
книжной и устной традиций. С одной стороны, он — проповедник, его
орудие — слово. С другой стороны, Исаич стремится зафиксировать по-
лученное им божественное откровение в письменной, желательно книж-
ной форме — для того он и добивается приема у митрополита и подает
тому на рассмотрение свои книги; для того же и с Лесковым встречается
в течение года, не будучи расположен вести богословский диспут, но
чрезвычайно желая издательской помощи.
Исаич пишет периодом, стилизуя, таким образом, свое сочинение
синтаксически под средневековые рукописи. Он ориентируется на со-
временную ему фонетическую норму, поэтому его текст написан «как
слышится» и, кроме того, содержит диалектные формы; наряду же с та-
кими орфографическими «неграмотностями» встречаются и книжные
слова и обороты, а также целые фрагменты текста, выдержанные в ма-
нере религиозных книг, в т.ч. Священного Писания (главным образом,
когда речь заходит об эсхатологической концепции и о великой роли Ле-
скова, которая предназначена ему свыше).
Подражая древнерусской агиографической литературе, Исаич ши-
роко использует прием амплификации (наращивание ряда однородных
членов), лексические повторы и отсылки к Евангелиям. Но сам факт
создания динамического образа автора, который является одним из двух
главных действующих лиц произведения, позволяет сделать вывод о
принципиальном отличии от агиографии, хотя эта традиция, безуслов-
но, проявляется, например, даже в оформлении рукописи. Лесков гово-
рит по поводу богословских книг пророка: «...ах, Иван Исаевич, да как
ты хорошо научился писать-то <...> это называется в пол-уставчика».
Исаич также находится на границе старообрядческой и «новой» ве-
ры. Известно, что раньше он был старовером, как и теперешний его друг
Андрей Дементьев, и «ждал <...> Господа грядущего с небеси в 1861 го-
ду и в 1862 году». Причем Исаич заявляет, что «...всегда боялся Андрею
Дементьеву читать свои чисто открытые пророческие богословия, пото-
му что Андрей Дементьев крепкий старовер и ему будет открытие про-
тивно и огорчительно, и он такого новоцерковного святого дара прозри-
18
тельного не имел никогда». О переходе же своем от староверов Лескову
рассказывает так: «...меня сам Господь вот так взял за руку да и перевел,
потому что так мне в божиих планах было предназначено...».
Впервые с легендарным оттенком истории жизни Исаича мы стал-
киваемся сразу же, когда Лесков только знакомится с проповедником,
заранее, вероятно, из наспех просмотренных в Лавре книг узнав некото-
рые подробности: «...вот, Иван Исаевич, мы про тебя немножко узнали,
что будто бы <...> вас <...> было собрано товарищей человек девять и
вот будто бы вы все молились и постились и подавали милостыни ни-
щим <...> [и] тебе пришлось порядочно постранничать по монастырям и
одному и с женою своею <...> да, Иван Исаевич, мне вот очень хорошо
понравилось, что у тебя какой был дедушка Кузьма Григорьевич, очень
благочестивый был старичок, и какой он был великий молитвенник и
книжник и начитник, и как он сам по себе православную отходную чи-
тал» (Лескова, очевидно, привлекают колоритные детали, способные
потом наполнить художественное произведение). Смутившийся тогда
Исаич не поддержал разговора ни о противоречиях «старой» и «новой»
церквей, ни о своих странствиях, но через полгода, за которые пророк и
писатель успеют сдружиться, он уже охотно отвечает на многочислен-
ные вопросы Лескова о своей биографии. Эта встреча 6 февраля 1881 го-
да описана столь же подробно, сколь и самая первая, 8 июля 1880 года.
Родившийся в селе Благовещенском Исаич «грамоте не знал», но
«был очень наслушавшись божественных книжных словес от своего де-
душки Кузьмы Григорьевича», который был «простой <...> деревенский
крестьянин, пахал землю да сеял хлеб». Отец, Исай Павлов, «был у де-
душки к старшей дочери принят зять <...>; такой же смирный и умный
и для крестьянского дома очень старательный, и его посторонние лю-
ди все любили <...> и он всегда дедушку Кузьму слушал лучше родного
сына». Кроме отца и деда, в повествовании Исаича упоминаются люди,
работавшие с ним в Боравске на бумагопрядильной фабрике: «...хоро-
шие люди и божественных книг начитники и толкователи и собеседники
о житиях святых». Здесь видна идеализация персонажей, что вообще
свойственно Исаичу относительно многих, иногда даже посторонних
людей (вспоминая встречу с полицмейстером, которого Исаич до того
серьезно опасался, последний рассказывает: «и раза три мы тут с таким
святым барином бралися за ручки и так очень мило и очень приятно про-
щались, точно как с двадцатилетним с самым дорогим другом, и за это
я такого христова друга и моего духовного благодетеля <...> никогда не
забываю и всегда Христа Господа прошу и молю, да чтобы его сам Го-
сподь осчастливил всем генеральским и графским и князевским чином,
19
а в будущем в бесконечном веке святым архангельским венцом за то,
что он сразу поверил моей проповеди и с небеси господню приходу»).
В данном случае нужно подчеркнуть, что автор строит свою историю
по образцу жития, сам являясь его главным героем. В этом автожитии
соприсутствуют строение композиции, поэтические приемы легенды.
Примером может служить эпизод прощания с мачехой, когда Исаич со-
бирался в дорогу в Петербург: «...и тут моя добрая мачеха, дай ей, Го-
споди, царства небесного, Арина Андреевна, вместо отца начала меня
собирать да начала меня провожать одного пешочком да с мешочком в
дальнюю семисотлетнюю верстовую дорожку <...> и дала прежде мне на
всю дорожку только один старинный целковичек и так сказала мне: вот,
родимый Ваня, отец оставил один целковый тебе на дорогу, маловато,
да более у нас нету; а я такой веселый и так тогда говорил: будет, будет,
матушка, будет с меня, довольно; и тут добрая мать Арина Андреевна
куда-то скоро пошла да и еще у кого-то старинный четвертак заняла да и
еще мне и дала, а я так говорил: не надо, не надо, матушка, будет с меня
и этого, и ты только меня из села Благовещения проводи на поле и я в
Питере буду; и тут она вместо отца и вместо родной матери также свя-
тым божиим образом меня благословила, и я ей также в ноги поклонил-
ся и простился и, богу помолясь, пошел в Петербург». Путь до столицы
знаменательно сравнивается с апокрифическими скитаниями великих
святых: «...ни одного раза не обедал и не ужинал на постоялых дворах, а
имел только один рженой хлеб в мешочке да еще в берестяной кружечке
всю дорогу с собою нес около фунта меда, как точно святой Иоанн Пред-
теча и пророк Илья...».
Легенда о себе самом начинается с вопроса о дате собственного
рождения; предполагая 1825 год, Исаев рассказывает все внимательно
слушающему и запоминающему Лескову: «...в 1825 году, когда Николай
на царство садился, тогда гвардейский Семеновский полк за бунт был
разбит армейским полком и некая часть тех семеновских солдат <...>
стояли у нас в селе Благовещенском <...> и тогда у нас в доме стоял
очень хороший человек (начальник фельтфебель), и ему очень хотелось
дождаться, чтобы моя мать родила, и ему желалось окрестить младенца
и чтобы быть мне крестным отцом, да так и не дождался, потому что
прежде им сделалась выгонка, и он, нареченный мой крестный отец,
именно оставил мне <...> некие младенческие подарки: красненькую
маленькую шкатунку и красненький маленький ящичек, в котором у не-
го прежде лежала бритва, и когда я, около года, начал смыслить и по-
нимать, тогда мне оные крестовые отеческие подарки начали давать для
потехи». Легендарны упоминания о графе Головкине, легендарно свиде-
20
тельство (имеющее, видимо, вполне реальную историческую основу) о
деяниях братьев Шуваловых...
Самооценка Ивана Исаева сильно отличается от самовосприятия
традиционного агиографа: ничуть себя не принижая, он держится с до-
стоинством и «смело поступает» и «серьезничает» с «выспрашивающим»
Лесковым: «...у меня во всех книгах худых и богу противных дел не было,
а только одни самые полезные дела всем русским царям и всем русским
народам и всему русскому царству и всей православной святой Христо-
вой церкви...». Причину же своего отхода от староверов объясняет Ле-
скову так: «...староверу нельзя открыть всемирной кончины потому что
у старовер никаких нету божиих сил для открытия всемирной кончины и
потому что у всех старовер нету царской и священной высшей власти».
Тем не менее, несмотря на такую уверенность, несмотря на, казалось
бы, проповедническое стремление, Исаич отнюдь не настроен вести «об-
ширные духовные беседы» с незнакомым «генералом», или «полковни-
ком» или «ревизором», потому что «в таких обоюдных в духовных и му-
дрых толках порядочно часто случаются споры и злобы» и «нету пользы
душевной, а только один вред».
Автохарактеристики Исаича рознятся от уничижительно-юродству-
ющих до возвышающих, но, по его мнению, вполне адекватных. Обе-
скураженный напором Лескова при первой же встрече, Исаич «очень
жестоко начинает говорить»: «вы, милостивый государь, пожалуйста,
так меня не тесните и так на меня не напирайте, потому что я об себе
знаю очень хорошо, что я открытно говорю, что я не простой человек, а
я законный божий помазанник и <...> посланник»; «...да тут я вгорячах
встал, да и ухватил своего гостя за руку, да так открытно и сказал: вот
так меня сам Господь брал за руку и еще крепче этого много раз сам Го-
сподь меня брал вот за эту руку, да так и говорил мне — иди за мною и
не бойся ничего».
Правда, описывая вторую встречу, уже у Лескова, и желая подчер-
кнуть впечатление от лесковского кабинета, Исаич дает контрастивную
характеристику: «и ...тут было порядочно и дивно простым деревенским
мужичкам, что мы тут увидали драгоценный кабинет, точно как у Петра
Первого и у Александра Второго...». Завязав беседу, Лесков снова вы-
нуждает Исаича на откровенность, и в остром споре тот говорит о се-
бе: «я так сам об себе писал, что я человек самый простой, деревенский
крестьянин и пастух, не ученый книжник, а <...> ныне [я] новой право-
славной святой христовой церкви сын и самый крепкий и самый чисто-
сердечный». «Разгорячившись», Исаич вновь говорит о себе как о «за-
конном с неба божием посланнике» и что «после Христа так остро никто
21
не выговаривал, но только один я, Иван Исаев, и вот, я не боюсь никого,
а выговариваю...как выговаривал сам Господь Иисус Христос»; Лесков
«сидит на белом шелковом диване, привалившись спиной на креслу, и
очень порядочно улыбается и очень остро поглядывает», а Исаич юрод-
ствует: «...и я вот готов и на виселку за евангельские за христовы слове-
са ... но я тому и рад был бы и вот, это недорого, у правительства хватит
полтора-то рубля дать извощику да отвезти меня на семеновский парад
на виселку», и — предполагаемо, глазами Лескова — «...ишь, дескать,
какого маленького героя выбрали и послали с неба, и весь-то с один ар-
шин, не для чего и извощика нанимать, а просто способнее можно одно-
му и в мешке донести на семеновский парад до виселки». Но после того
как все «распростились очень хорошо и ласково и благоприятно», Иса-
ичу становится совестно за свою горячность (так похожую, между про-
чим, на лесковскую), и он говорит: «да как же это можно, что я, простой
деревенский мусырной мужиченко и так жестоко два раза напустился на
такого видимого значительного лица и на чиновника или на генерала...».
Тем не менее, Иван Исаев (и в этом одна из его общих с Лесковым
черт) склонен и к вспышкам гнева, и к «депрессиям»: когда он видит, что
дело с изданием рукописи затягивается слишком надолго, он размышля-
ет (и воспроизводит спустя полгода свою досаду): «...надо прикончить
дело и ходить более сюда [к Лескову] незачем <...> спрячусь в свою
глухую квартерку и буду сидеть да молчать и пусть один Бог свое дело
делает». Сходный мотив проскальзывает в конце записей, когда история
счастливо разрешилась: «это дело <...> божие, а мы теперь останемся
пока в божией стороне, маленько поотдохнем».
Сам Исаич — словно оживший герой Лескова из цикла произведений
о праведниках, что подтверждается его ролью как прототипа для «упо-
вательных обнищеванцев»41; о подобных ему Лесков ещё в 1874 году на-
писал: «В моих долгих скитальчествах по России я видел немало таких
людей...»42. При этом нужно отметить, что, во-первых, для Лескова, в от-
личие от Исаича, существовала и имела значительный идеологический
вес оппозиция «праведник-святой» и что, во-вторых, как Иван Исаев,
так и Лесков, очевидно, ассоциировали понятие праведничества (Ле-
сков — терминологически, Исаич — неосознанно) с притеснениями,
41 Горелов А. А. «Праведники» как категория народной этической оценки
и «праведнический» цикл произведений / / Горелов А. А. Лесков и народная
культура. Л., 1988. С. 224.
42 Лесков Н.С. О сводных браках и других немощах / / Гражданин. 1875.
№ 4. 26 января. С. 90.
22
физическими и духовными муками, жизненным подвижничеством, и пы-
тались каждый по-своему этот биографический сюжет воплощать.
Оба они в известном смысле — общественные деятели; оба в сторон-
нем восприятии — опасные чудаки; для обоих важным жизненным кон-
цептом является понятие «дела»43; оба знают некую правду: Исаич — о
будущем духовном преображении христианского человечества, Лесков — о
русском народе, который ему нет нужды изучать «по разговорам с изво-
щиками».
К личности Ивана Исаева применимы основные характеристики,
сформулированные В. Хализевым и О. Майоровой относительно «луч-
ших лесковских героев»: «честность и непреклонность убеждений»,
следование национальным традициям, непротивление авторитету го-
сударственной власти, «христианская нравственность», «житейская
непритязательность и смиренность»44. Он также стремится к «справед-
ливому миропорядку», с тем лишь исключением, что, проявляя личную
инициативу, не забывает о том, что первичная инициатива в его «деле»
исходит все-таки от бога. Неслучайно рефреном проходит мысль: «Это
дело не мое, а Божие».
Подобно праведникам Лескова, Исаич стремится быть выше неудач:
появляются лживые газетные публикации, Лесков ссылается на дела и
не спешит с творческой помощью проповеднику, а также сообщает, что
его книги вряд ли будут приняты официальной церковью. Однако в от-
личие от типичных лесковских героев, он всё же признает собственную
заслугу.
Другое отличие — отсутствие в биографии Исаича сюжета притесне-
ний, преследований — за исключением, пожалуй, нескольких газетных
статей, которые так расстроили их героя. Окружающими людьми Исаич
воспринимается вполне адекватно; так, домовладельцы весьма благоже-
лательно характеризуют его, защищая от слишком навязчивого внима-
ния властей («у нас у Ивана Исаича народных сборов никаких нету и не
бывало, и это на него газетчики наврали и все об нем ложно написали, а
мы Ивана Исаевича знаем более 25 лет, и вот, он у нас живет шестой год
на квартире так очень смирно и честно».
Еще одно, не менее важное отличие Исаича от большинства «поло-
жительных» героев, не склонных проповедовать свое миропонимание и
объединяться в общины, секты, — наличие как раз такой, проповедни-
43 Горелов А. А. «Праведники» как категория... Указ. соч. С. 228.
44 Хализев В., Майорова О. Лесковская концепция праведничества / /
В мире Лескова: Сб. статей. М., 1983. С. 198—199, 208.
23
ческой и соборной установки. Иван Исаев не только проповедник (не
случайно он, постоянно избегая «обширных духовных бесед» с кем бы
то ни было, всё-таки поддаётся на провокации Лескова), но и духовный,
религиозный лидер (см. упоминание Лесковым девяти «духовных бра-
тьев» и их путешествий, о которых он узнал еще до первой встречи с
пророком).
«Антик» и чудак, Иван Исаев, подобно праведникам Лескова, — одно-
дум. Это хорошо иллюстрируется эпизодом обсуждения внезапной гибе-
ли Александра II: «двумя врагами убит русский божий благословенный
царь <...> и тут наше дело маленько было позадержено».
К сожалению, ничего определенного относительно жизни Исаича в
Петербурге в течение всех лет, что он провел здесь, неизвестно. Един-
ственное, что он сам всегда рад подчеркнуть — свой «социальный ста-
тус». Так, вспоминая покупку в магазине у Тузова полусвоей-полуле-
сковской книги, он пишет: «...заплатил порядочно дорогонько, тогда мне
показалось, бедняку, что у меня из кармана убыло 2-75 к».
Исаич постоянно ссылается на Евангелие, а о себе он говорит: «...я по
святому Христову Евангелию и по святым Христовым словам раздавал
свое трудовое и праведное имение по нищим всяким без обмана», и осе-
ненный господним благословением: «...начиная от 1857 года в прошед-
шие 24 года я видел бесчисленное множество всяких божественных чудес
и всяких божественных откровений». Полицмейстеру он сообщает, что
«мои дела только одни хорошие в пользу русского царства и в пользу рус-
ского царя и в пользу русской церкви и в пользу самого бога Христа», а в
конце встречи, увидев, что тот вполне благожелателен, раскрывается, как
и ранее перед Лесковым: «я так прямо и открытно сказал самому митропа-
литу Исидору в Невском монастыре, что я законный с неба Божий послан-
ник <...> и потому я очень смел и я потому и ничего не боюсь, потому что
мне вот целые 20 лет беспрестанно были великие божии откровения».
В сочинении Ивана Исаича часто встречаются отсылки к другому,
фундаментальному произведению проповедника: четырем так называе-
мым «Царским книгам», поскольку его жизнь, религиозная деятельность
и эсхатологические представления подробно описаны именно там.
Автор определяет жанр этого четырехтомного произведения как про-
поведь. Адресаты, заявленные в начале, — три русских митрополита
и все русские архиереи45 «для тайного и строгого проследования и для
45 Не представляется возможным установить, кого именно из нескольких
русских митрополитов и множества архиереев того времени имеет в виду Иван
Исаич.
24
взыскания с небеси господнего прихода, и для донесения его величеству
государю императору Алезандру второму и для общего тайного царского
и священного церковного да, и для необходимого разрешения и для
свободного выпуска во весь мир...». Сквозная идея заключается в
том, что это Бог говорит устами проповедника, следовательно и про-
поведи — Божии.
В первой книге Исаич рассказывает частично о себе; называет своих
духовных братьев-обнищеванцев и описывает их деятельность и попыт-
ки предугадать «с небеси господень приход». Поскольку ни одна из дат,
указанных пророком, не стала днём Страшного Суда, ученики отверну-
лись от него; далее Исаич описывает свои странствия по церквям и мо-
настырям от Петербурга до Новгорода и Москвы, а также явления ему
библейских пророков и божественные откровения. Здесь же приводятся
обширные расчёты нового дня Второго Пришествия с опорой на библей-
ские тексты: соответствующие ссылки весьма многочисленны. По указа-
нию автора, он начал писать «Первую Царскую книгу» 29 мая 1876 года
как дело высокорелигиозное и священное, подобное работе над иконой
(«не только вина, но и чаю не пил»), а окончил 4 июня, то есть всё дело
заняло 7 дней.
«Вторая Царская книга», иначе называемая «Луна со звёздами», так-
же написана «божиим повелением и духом святым» и содержит эсхато-
логическую концепцию Ивана Исаича и подробный рассказ о ближай-
ших духовных братьях автора — Иове Осипове, Андрее Дементьеве и
многих сопутствующих лицах: фабрикантах, приказчиках, купцах, крес-
тьянах и т. д., с которыми ему доводилось встречаться. Это объясняется
замыслом: книга должна появиться в 1881 году, в самый мрак царства
Антихриста (поэтому и называется она «Луна со звёздами»), и явиться
обличающим орудием — в ней даётся список 70 свидетелей жития Иса-
ича, его божественного служения и борьбы с Антихристом. К написа-
нию этой книги Исаич приступил 14 июня 1876, через 10 дней после
окончания «Первой...», когда ему «был голос»: «господь духом святым
своим во ум проповеднику тако рече...». Окончание датировано 2 авгу-
ста того же года.
Третья книга содержит трактовку современной автору истории в
связи с мыслью о скором конце света, поэтому Крымская, Франко-прус-
ская и Турецкая (1877—78) войны изображаются как свидетельство на-
ступления Антихристова царства, причём последняя осмысляется как
война всемирная. Исаич оперирует известными библейскими пророче-
ствами и символическими образами и доказывает их соотнесенность с
историческими событиями русской истории. Начало работы над книгой
25
датировано 19 февраля 1877 года, когда первые два тома уже были по-
даны им митрополиту Исидору и генералу Мезенцову (примерно меся-
цем ранее, 21 января). Толчком к началу работы послужило известие о
мире сербов с турками, который окажется 12-дневным (до 1 марта), а
также желание пересмотреть («речено бысть во уме») 7 пророчеств о
конце света 7 пророков: Исаии, Иезекииля, Иеремии, Даниила, Амоса,
Аввакума и Захарии. Когда книга была закончена, не указывается, но,
очевидно, не позднее 12 апреля 1877 года.
Заключительный том сочинения представляет собой эсхатологиче-
ские размышления с одновременными проекциями библейских фрагмен-
тов на современную историю. Первые записи Исаич делал ещё с 12 апреля
1877 года в связи с событиями русско-турецкой войны, но стал оформ-
лять записи в книгу, по-видимому, не ранее 20 июля; «совершена» же она
4 сентября, что, однако, не означает «закончена», поскольку свидетель-
ство автора на этот счёт — 21 марта 1878 года.
Никакого намёка на подражание Четвероевангелию в рукописи Исаи-
ча нет; скорее приходят на ум четыре «Книги Царств» из Ветхого Завета.
Проповедник пишет всегда спонтанно, по вдохновению («голос был» или
«рече во ум»), довольно быстро; композиция заранее не продумывается,
поэтому часты повторы, традиционные для стиля плетения словес.
Для повествования Исаича характерно наличие всех трёх ключевых
элементов, свойственных книгам ветхозветных пророков-писателей: во-
первых, собственно пророчества, предсказания, религиозные символы,
эсхатологические образы и картины, идущие как бы от Бога и устами
проповедника передаваемые в мир; во-вторых, рассказ о собственном
житии, о сюжете и перипетиях своей жизни, опыте проповедования, уче-
никах и т.п.; и, в-третьих, речь о себе в третьем лице (а подобных мест в
четырех «Царских» книгах Исаича очень много), когда автор словно со
стороны смотрит на себя и своё религиозное служение. Последнее дис-
танцирует личность автора от создаваемого текста, что характерно для
агиографической литературы и концептуально соответствует установке
«кустарного пророка», который всегда отмечает, что «его дела не его, а
Божии».
Исаичу свойственен пафос мученичества, местами — юродства. Это
хорошо заметно в «Беседах» с Лесковым, особенно когда речь идёт о веро-
ятной неудаче проповедника в его обращении к Лескову: и тот не спе-
шит с помощью, и каким именно образом собирается он содействовать
Исаичу — не очень ясно, и четыре книги пророка, отданные им ранее
в Александро-Невскую лавру, скорее всего, канут в архиве Духовной
Академии. Тем не менее, значительно преобладают в его рассказах — и
26
это относится также к «Царским книгам», стиль которых полностью со-
храняется в «Беседах», — элементы, характерные для традиции, зало-
женной протопопом Аввакумом Петровым: черты автожития. Одна из
главок «Первой Царской книги» носит подзаголовок: «О проповеднико-
вом житии» (I, 161 )46. Даже когда Исаич говорит о себе, что он «простой
и ничему не ученый человек из деревенских из бедных крестьян», тут
же следует сравнение с царём Давидом: «на такое великое дело божие
человеческие науки не требуются <...> его же [Давида] Господь не от
наук человеческих избрал» (III, 35).
Очень часто Исаич пишет о себе в третьем лице, как бы со стороны
показывая свою жизнь: «...самому проповеднику стало видно о себе, что
он от младых лет был самим богом благословен и свыше понуждаем»,
«дивным и очень светлым умом был от бога награжден» (I, 157), что
он — «единый проповедник», на котором лежит «превеликая и страш-
ная божественная обязанность» (II, 49). Первые эпизоды жития отно-
сятся к раннему детству: «от того времени, от 4-х или 5-ти лет тогда
проповедник совершенно начал беспрестанно думать токмо о небесных
божественных делах <...> что бы богополезное и богоугодное какое бы
доброе дело сделать по образу святых отцов» и даже ранее: «...когда еще
трех лет был проповедник, тогда очень часто и ненасытно всегда любил
глядеть на святые и божии образа» (I, 160). Очевидно, к этому же перио-
ду (возможно, около 1835 года, когда умер дедушка) относится воспоми-
нание: «...на всех дорогах иногда случающимся и встречающимся начал
с радостью подавать, что когда случится: когда хлеб, когда какие калачи
или бублики, или деньги».
Позднее, уже во время работы на фабрике в Петербурге, складывает-
ся общая автоконцепция: «проповедник <...> не должен боятися своей
смерти и [смерти] всего мира, а должен смотреть на господню крестную
смерть и равняться христову кресту...» (I, 132). С этого времени, то есть
с 1856 года его «всегдашнее питие [было] токмо вода или квас и то токмо
во время обеда или ужина, а безо время воды и никакого зелия не ял...»
(I, 144). Духовные братья-обнищеванцы, по словам Исаича, ценили в нём
старание и смиренство. Иногда он «не ходил со артелью завтрикать»,
«оставлял ясти мясо», «многи божии книги читал и много толкавал» (II,
110). Тогда же (Исаич указывает 1858 год) в дом Фёдорова в Семёнов-
ском полку, где жил проповедник, «по праздникам начаша приходити (ко
Ивану Исаиву) прежде знакомые его друзья и товарищи староверы для
46 4-томное сочинение Исаича цитируется с указанием римской цифрой —
тома, арабской — листа.
27
слушания святого христова евангелия и других божественных книг»; про-
исходило это до обеда, собиралось по 15—20 человек, но никаких споров
между ними не возникало, так как Исаич «спорить о верах не любил»
(I, 22). Постепенно сложился круг из девяти духовных братьев, кото-
рые в 1858—1860 годах «раздавали, обгоняя друг друга» имущество: «со
успехом великим всяк свое имение раздавал по нищим и сами ходили
по тюрьмам да по церквям да по престольным праздникам <...> по все-
му Петербургу и за город в село Колпино <...> и на пороховые заводы
близ Петербурга...». Однако после прекращения «обнищеванства» «все
сродники отказашеся от него, но даже и от отечества своего изгнаша его
и никакого дома и никакого лишняго имения и никаких детей не было в
живых тогда у проповедника...» (II, 66—67); в этот период (1863—1870)
шла «великая духовная злая словесная война на проповедника», кото-
рая «приостановилась и замерла» в 1870—1877 годах, однако «все на-
чата жить слабо, по-земному» (III, 23).
В 1875 году Исаич простил долги в родном селе, «где в торговаи
лавке у него брали всякий хлеб или муку...». Этим же годом он датирует
начало своих «спасительных подвигов» (I, 17), когда «бог дал великое
разумение христова евангелия» (I, 44). Здесь же интересно отметить
заключение «Четвёртой Царской книги», а именно — «Второе доноси-
тельное письмо», где Исаич вспоминает 7 домов в Петербурге, где ему
довелось жить, и утверждает, что на их месте позже будут воздвигнуты
7 церквей47.
47 В конце «Четвёртой Царской книги», оконченной 21 марта 1878, содержат-
ся два «доносительных письма» (от 25 и 31 декабря 1876), в которых Исаич добав-
ляет некоторые сведения о своей жизни. В частности, он перечисляет все дома,
где он жил в Петербурге. 20 лет (на момент написания «писем»), с 1857 года, он
проповедовал «с небеси господень приход» и сменил 7 квартир в 7 домах, живя
«самым высоким святым христовым евангельским житием». Первые два дома на-
ходились в Московской части, в Семёновском полку, в Подольской улице: первый
принадлежал семье мещан Фёдоровых, на углу Подольской и Клинского переулка,
ныне (то есть в 1878) —дом Кручининой; второй — одноэтажный деревянный дом
на углу Малого проспекта и Подольской, в 1859 принадлежал господину Дунаев-
скому. Прочие 5 домов находились в Александро-Невской части, из них четыре по
улице Ямской, по два на обоих берегах реки Лиговки. Третий дом в 1859 принадле-
жал купцу Андрееву, ныне — купцу Сан-Галли, около чугунно-литейного завода.
Четвёртый — там же, у реки Лиговки, «по сю сторону Царскосельской железной
дороги, на поляне, фабрикантши Февронии Ивановой, ямского общества, сгорел в
1864». Затем отстроен заново и является собственностью купца Черняева. Пятый
дом — ямщика Дмитрия Ивановича Коновалова, одноэтажный каменный.
28
Как всякий старообрядец, Исаич весьма начитан в священных тек-
стах и владеет обширным материалом изречений библейских авторов:
в числе цитируемых им пророков — Моисей, Ездра, Екклесиаст, Исаия,
Иеремия, Иезекииль, Даниил, Иоиль, Амос, Михей, Аввакум, Захария,
Малахия, все евангелисты.
«Третья Книга Ездры», несомненно, привлекала внимание проповед-
ника семью апокалиптическими видениями — о явлении Мессии, Его
смерти, воскресении, 400-летнем царстве, всеобщем суде, политиче-
ских и космических катастрофах, а также восстановлении утраченных
книг Ветхого Завета (3 Езд. 5—14). Видения самого Исаича вписывают-
ся в стандартную парадигму видений ветхозаветных пророков и со сти-
листической, и с содержательной стороны, поскольку очевиден фактор
известного заимствования, подчёркиваемый самим Исаичем, который
постоянно ссылается на библейские первоисточники, как, например:
...внезапно воссияет среди ночи солнце
и луна трижды в день;
и с дерева будет капать кровь,
камень даст голос свой,
и народы поколеблются.
(3 Езд. 5, 4-5)
В «Книге пророка Исаии», сына Амосова, Исаич выделяет и часто
цитирует главы 2, 18 и 64. Из второй главы упоминает он видение «горы
дома Господня»:
И будет в последние дни,
гора дома Господня
Шестой — в Боровой улице на углу Курского переулка, рядом с домом ямщика
Григория Петровича Летина. Здесь Исаич жил 10 лет: с 1864 по 1874. Седьмой
дом — мещанина старовера Семёна Семёновича Панина. Здесь Исаич и написал
четыре книги-проповеди (по другому его же свидетельству, он окончил их в мае
1880). В тех же письмах говорится о родине Ивана Исаича — Московской губер-
нии Верейского уезда селе Благовещенском — благословенном Богом. Там он вос-
питывался до 12 лет. На юго-востоке, за одну версту от села, видна каменная гора:
на неё Исаич любовался и на ней «умом своим строил божественную и дивную
и великолепную святую христову церковь» (IV, 211). На тех семи местах, где он
жил в Петербурге, должны быть, по его мнению, построены 7 церквей, а в родном
селе возникнут «четыре божих церковных града».
29
будет поставлена во главу гор,
и возвысится над холмами,
и потекут к ней все народы.
(Ис. 2, 2)
Можно предположить, зная патриотические умонастроения Иса-
ича, что он трактует этот образ как провозвестие великой месси-
анской судьбы России. Главу 18 проповедник вспоминает в связи с
предсказанием скорого крушения язычества во всём мире: эта глава
взята из «Книги пророчеств о языческих народах» (Ис. 13, 1 — 23, 18)
и без её содержания не может существовать эсхатологическая кон-
цепция Исаева. Что же касается главы 64 (из «Книги утешения»,
Ис. 40, 1 — 66, 24), то в ней мы находим одну из любимых молитв
Исаича, «Молитву о помощи против языческих народов»: очевидно,
насколько живо он воспринимал священные тексты, особенно про-
рочества и молитвы.
О, если бы Ты расторг небеса и сошел!
горы растаяли бы от лица Твоего,
как от плавящего огня,
как от кипятящего воду,
чтобы имя Твое сделать известным врагам Твоим;
от лица Твоего содрогнулись бы народы.
Когда Ты совершал страшные дела, нами неожиданные,
и нисходил, горы таяли от лица Твоего.
Ибо от века не слыхали,
не внимали ухом,
и никакой глаз не видал другого бога, кроме Тебя,
который столько сделал бы для надеющихся на него.
(Ис. 64, 1—4)
Безусловное влияние на тексты Исаича оказало творчество про-
рока Иеремии, в первую очередь — те две части его «Книги», где
речь идёт о грядущей каре, которая будет сниспослана на Иеруса-
лим (Иер. 1, 1 — 25, 13) и где собраны пророчества, направленные
против языческих народов (Иер. 25, 13—38 и 46—51). Конкретно
Исаич ссылается на 5 главу «Книги» — «Причины возмездия Божия»
(Иер. 5, 1—31); по смыслу подходит сюда и 5 глава из книги «Плач
Иеремии» — «Молитва пророка за Израиля» (Плач 5, 1—22).
30
Говоря о Парижском договоре48 и его последствиях для России, Исаич де-
лает отсылку к 4 главе «Книги пророка Иезекииля», а именно — к фрагменту
«Грядущее разрушение Иерусалима» (Иез. 4—5), очевидно отождествляя
историю этого города с судьбой России. Предсказание же о Парижском до-
говоре Исаич вывел из 38-й главы «Книги», из «Пророчества о Гоге и Магоге»
(Иез. 38—39). В другом месте автор отсылает читателя к 33-й главе («Про-
рок — страж дому Израилеву», Иез. 33,1 —33), где говорится об ответствен-
ности пророка и его праведности: несомненно здесь отождествление Исаи-
чем себя с пророком и применение к себе слов, относящихся к Иезекиилю
(«И было ко мне слово Господне <...>, И тебя, сын человеческий, Я поставил
стражем дому Израилеву, и ты будешь слышать из уст Моих слово и вразум-
лять их от Меня»). Иезекииль важен в эсхатологической системе Исаича
как родоначальник апокалиптического направления в Библии, чьё влияние
скажется на произведениях Даниила и Иоанна Богослова. Кроме того, это
автор-создатель одной из самых ярких образных моделей мира, с которыми
мы сталкиваемся при чтении произведений ветхозаветных пророков. Четыре
видения тайновидца — четверо животных, несущих колесницу Ягве, идоло-
поклонство в Иерусалимском Храме, поле, усеянное сухими костями, кото-
рые оживают по слову пророка, Новый Храм — вероятно, вдохновляли и про-
поведника из старообрядцев на собственные сочинения.
Центральное место в творческой системе Ивана Исаича занимает 9 гла-
ва из «Книги пророка Даниила», а именно — его «Видение о семидесяти
седминах» (Дан. 9, 1 —19), одно из четырёх Данииловых видений наряду
с видениями четырёх зверей, козла и овна, а также великого видения
времени гнева и конца времён. Эти образы активно используются Иса-
ичем и трактуются им применительно к современной ему исторической
действительности; сакральным же числом 70 он оперирует, пытаясь
самостоятельно высчитать дату Второго Пришествия (см. прим. 5 Ком-
ментариев). Отсюда же заимствует он некоторые образные выражения,
используемые при передаче собственных откровений и религиозных
размышлений, как, например, «святая гора Бога моего» (Дан. 9, 20) или
«мерзость запустения» (Дан. 9, 27; 11, 31; 12, 11).
48 Имеется в виду Парижский мир 1856 года, заключённый 18 (30) марта
между Россией, с одной стороны, и Францией, Великобританией, Турцией,
Сардинией, Австрией и Пруссией — с другой, и завершивший Крымскую вой-
ну 1853—1856 годов. Россия возвращала Турции Карс, уступала Молдавскому
княжеству устье Дуная и часть Южной Бессарабии. Чёрное море объявлялось
нейтральным, Россия и Турция не могли держать там военный флот. Подтверж-
далась автономия Сербии, Дунайских княжеств.
31
Толкует Даниилу его видения Архангел Гавриил (= муж Божий); в Вет-
хом Завете он действует только в «Книге Даниила» (Дан. 8, 15—26;
9, 20—27). Исаичу этот библейский персонаж необходим, так как главное
его предназначение — интерпретация божественных откровений, особенно
в преддверии близящегося появления Мессии. В Новом Завете, а именно — в
Евангелии от Луки (Лк. 1, 9—20,26—38) Гавриил возвещает Захарии о ско-
ром рождении Иоанна Крестителя; он же является в Назарете Деве Марии.
Чрезвычайно важна роль другого Архангела — Михаила — в тексте
Ивана Исаева. Архангел Михаил (= кто подобен Богу; кто как Бог) чрез-
вычайно любим старообрядцами; с ним сравнивают праведников, на его
подвиги часто ссылаются. В составе Ветхого Завета пророк Даниил в «Ви-
дении последних времен» (Дан. 10—12, 13) предрекает: «И восстанет в
то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего; и на-
ступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди,
до сего времени...» (Дан. 12, 1). Исаич, отождествляя себя с пророком Да-
ниилом, настаивает и на таких же отношениях с Архангелом, какие были
у Даниила, где Архангел выступает как заступник, поэтому часто цитиру-
ет фрагменты Дан. 10, 13 и Дан. 10, 21: «Но князь царства Персидского
стоял против меня двадцать один день; но вот, Михаил, один из первых
князей, пришел помочь мне...» и «Впрочем, я возвещу тебе, что начертано
в истинном писании; и нет никого, кто поддерживал бы меня в том, кроме
Михаила, князя вашего». По-видимому, впервые в книгах Ветхого Завета
Михаил появляется в книге Исход (Исх. 23, 20—21), это Ангел, послан-
ный Богом хранить Моисея: «Вот, Я посылаю пред тобою Ангела (Моего)
хранить тебя на пути и ввести тебя в то место, которое Я приготовил (те-
бе). Блюди себя пред лицем Его, и слушай гласа Его; не упорствуй про-
тив Него, потому что Он не простит греха вашего; ибо имя Мое в Нем».
У пророка Захарии Михаил — проводник Господней воли и слов, а также
противник сатаны (Зах. 3, 1—7); здесь он именуется пока просто Ангел, а
имя Михаила получит позднее, уже в Новом Завете, в Послании апостола
Иуды (Иуд. 1, 9), где Михаил спорит с сатаной за тело пророка Моисея:
где оно похоронено, никто не знает, но о споре дошло устное предание.
Михаил не может проклясть сатану, так как даже Архангелу возбранено
проклинать. По сути та же борьба с дьяволом, но в другой форме, описана
у Иоанна Богослова (Откр. 12, 7—12): Михаил и Ангелы борются про-
тив дракона и его ангелов; битва заканчивается победой светлых сил:
«И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против драко-
на, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось
уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний
змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную,
32
низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним». Таким образом,
Иван Исаич неслучайно отождествляет и себя, и Лескова с Архангелом
Михаилом как заступником слабых, борцом с «антихристовым царством»,
проводником Слова Божия и провозвестником грядущего.
Небольшая «Книга пророка Аввакума» интересовала Исаича прежде
всего первыми двумя главами, где изображается разговор пророка с Бо-
гом — ведь собственное житие Исаич интерпретировал, как подобный
непрестанный диалог, когда к нему «откровения текли яко великая бо-
жия река». Разговор Аввакума тоже описан как «пророческое видение»,
и сообщается о нём также в третьем лице (Авв. 1, 1).
Чрезвычайно важна перекличка четырёх «Царских книг» Исаева с
«Книгой пророка Захарии», на видения которого Исаич часто ссылается
(всадники; четыре рога и четверо рабочих; землемерная вервь; Иисус, ве-
ликий иерей; раб Божий — Отрасль; золотой светильник и две маслины;
летящий свиток, ефа: «Символические видения во время построения Хра-
ма», Зах. 1, 1 — 8, 23). Указывая на видение летящего свитка-проклятия
длиной в 20 локтей и шириной в 10, Исаич упоминает также летящий серп,
ссылаясь на 5 главу «Книги». Скорее всего, здесь имеется соотнесение с
фрагментом Апокалипсиса «3 ангела жатвы», так как летящего серпа ни у
Захарии, ни у других пророков (Втор. 16, 9 и 23, 25; Ис. 2 ,4 — повторено
в Мих. 4, 3; Иер. 50, 16; Иоил. 3, 10, 13; Мк. 4, 29) нет.
Апокалипсис — наиболее цитируемая Исаичем из всех библейских
книг; текст его «списаний» и «Бесед» с Лесковым содержит многочис-
ленные отсылки к главам 4, 8, 9—11,14, 20. В разных эпизодах четырёх-
томного сочинения Исаева, а также в публикуемом тексте встречаются
знаменитые апокалиптические картины и образы Иоанна Богослова:
7 церквей, находящихся в Асии (Римской провинции на Западе Малой
Азии; Откр. 1, 4, 9—11) и откровение 7 церквям, 7 светильников как
7 духов Божиих (1, 12—16; 4, 5), 7 звёзд (1, 20), обоюдоострый меч, 4
животных (4, 6—8), 7 ангелов с трубами (8, 2 — И, 19), 7 таинственных
явлений-знамений (12, 1 — 15, 4), 7 чаш гнева (15, 5 — 16, 21), книга
о 7 печатях (5, 1—5), 7-главый и 10-рогий дракон (12, 3—4), 7-главый
и 10-рогий зверь из моря (13, 1—8). В расчётах относительно даты Суд-
ного Дня Исаич использует число 12, ссылаясь на упомянутые здесь
же 12 врат Нового Иерусалима (21, 12—13, 21) и его 12 оснований (21,
14, 19). Приводимое Лесковым в «Обнищеванцах» видение маленького
Ивани о небесном вине из серебряного ковша и закусывании его листа-
ми Псалтыри (см.: наст. изд. С. 62) несомненно навеяно образом Ио-
анна, съедающего книжку (Откр. 10, 8-11). Будущую Россию, которая
возникнет после «с небеси господня прихода», Исаич отождествляет с
33
описанным у Иоанна Новым Иерусалимом (21, 9—14); в этой же связи
упоминает старообрядец 1000-летнее Христово царство (21, 1 —10).
Из других отсылок, менее существенных, можно выделить системати-
ческие припоминания псалмов царя Давида, именно 47, 81, 92, 102, 131.
Интересно, что в 47 псалме описание Божьего царствования над всей зем-
лёй и эмоциональный фон, на котором это описание приводится, в целом
совпадает с тем, как представлял себе Исаич «с небеси господень приход»:
Восшел Бог при восклицаниях,
Господь при звуке трубном.
Пойте Богу нашему, пойте;
пойте Царю нашему, пойте.
Ибо Бог — Царь всей земли;
пойте все разумно.
Бог воцарился над народами,
Бог воссел на святом престоле Своем;
князья народов собрались
к народу Бога Авраамова;
ибо щиты земли — Божии;
Он превознесен над ними.
(Пс.47, 6—10)
Рассказывая о смерти дедушки49, Исаич вспоминает заключительный
фрагмент 92 псалма:
49 В начале своей «Первой Царской книги» Исаич сообщает о себе: «...из мла-
дых лет во своем селе Благовещении 8 лет разного скота был пастух неученый
и несамоучный книжник, который и сам о себе не знал и в недоумении был до
1876 года, что каким действом из младых лет начал божественные книги читать,
но токмо я помнил и замечал от младенчества, как я часто глядел и слушал всегда
по праздникам читающего Псалтырь и другие божественные книги своего родно-
го и любимого дедушку Кузьму Григорьевича, и то самое на ум часто приходило
мне, якобы от его читания я наслушашеся и научишася или дедушкин талант мне
Господь дал и якобы я от его святых заслуг таким божественным даром от бога
одарен, да так и начал читать, как дедушка Кузьма Григорьевич читал, который
преславный и пречестный был старец <...> от младых лет <...> в законе божием
святым житием своим был вселивши очень крепко превеликом смирении и во вся-
ком добродетельном мирском пребывании и в великом терпении <...> и самым вы-
соким царским святым евангельским житием в законе господнем скончал житие
свое, и сам по себе христианскую святую православную отходную читал...».
34
Конец праведника
Праведник цветет, как пальма,
возвышается, подобно кедру на Ливане.
Насажденные в доме Господнем,
они цветут во дворах Бога нашего.
Они в старости плодовиты,
сочны и свежи,
чтобы возвещать, что праведен Господь,
твердыня моя, и нет неправды в нем.
(Пс. 92, 13—16)
Транспозиция и экстраполяция — два основных метода работы Иса-
ича с библейскими текстами, которые затрагивают три аспекта. Во-пер-
вых, неоднократно предвозвещая грядущие события, главным образом,
Второе Пришествие, Исаич сравнивает себя с ветхозаветными проро-
ками (Моисеем, Иаковом, Исаией, Илией, Иеремией, Даниилом др.,
например: «...то же самое по образу и по пророчеству Даниилову и от
проповедника все его прежние товарищи <...> духовные братия восемь
староверы <...> прежде сиречь в 1863 году самовольно отступиша и от-
бегоша...»); во-вторых, библейские ситуации проповедник переносит в
современную ему историческую реальность и ищет им соответствий; и,
в-третьих, автор зачастую оперирует сакральными числами, упоминаю-
щимися в Библии, что необходимо ему как для того, чтобы высчитать в
очередной раз дату конца света, так и для своеобразной трактовки того,
что происходит в мировой истории. Так, например, Исаич, основываясь
на эсхатологических образах Иоанна Богослова, предрекает появление
четырёх зверей, которые выйдут из моря, великого и глубокого, в 1881
году, а за ними покажется Антихрист. В то же время, по его словам,
Львица уже выходила в 1666 году при царе Алексее Михайловиче благо-
честивом — тогда на Руси появились первые антихристовы предтечи,
«всякие иностранные языческие прелести», а также развилось старооб-
рядческое движение, которое поздний Исаич порицает; Медведица вы-
ходила при Фёдоре Алексеевиче, Рысь — при соправительнице Софии,
а сам 10-рогий Антихрист — при Петре Великом. (Между прочим, на
Антихриста, по его мнению, походил и «граф Ракшеев», т. е. Аракчеев,
который «из бездны вышел»). Эти звери, ведущие войну с русской Цер-
ковью, последовательно проявились в ходе последней русско-турецкой
войны соответственно годам с 1877 по 1880; также все четыре европей-
ские войны при императоре Александре II — их дело: Львица отождест-
35
вляется с Наполеоном III, соответствует подписанию Парижского трак-
тата в 1856 году; Медведица сопоставляется с врагами России: Англией,
Францией и Австрией в 1863 году, когда «словесная брань ... на Россию
шла», сама же «война токмо во своей Польше шла»50 (III, 49). Рысь отож-
дествляется с франко-прусской войной и Лондонским трактатом51, кото-
рым, по словам автора, европейская злоба была угашена до 1877 года,
до начала русско-турецкой войны. Теперь же Антихрист удержит власть
ещё 7 лет от Берлинского трактата в 1878 году52, пока в 1884 не закон-
чится «всеевропейская и всемирная <...> духовная война» (III, 51), в
религиозной системе Исаича — более нежели освободительная борьба
балканских народов, но вселенская борьба православных с иноверцами
как противостояние Христовой веры надвигающемуся царству Анти-
христа. Пророчество Даниила Исаич относит к ситуации на Балканском
полуострове; Сан-Стефанский и Берлинский договоры, по его мнению,
показывают злобу европейских держав и гонимость русской православ-
ной веры, что доказывает её истинность и грядущую победу.
Тем не менее, до этой победы «Русское царство с 1856 по 1884 будет
иметь над собою всеевропейскую римскую антихристову власть» (IV,
105): это «погубление», «которое у нас в русском царстве начашеся от
50 Имеется в виду Польское восстание в январе 1863 — марте 1864.
51 Франко-прусская война шла в 1870-1871 годах; 1—2 сентября 1870 года,
когда прусские войска разгромили французскую армию у Седана, был подписан
акт о капитуляции, а император Наполеон III сдался в плен. Но война ещё не
была окончена. Только в марте 1871 года заключена Лондонская конвенция об
отмене ограничений прав России и Турции на Чёрном море по Парижскому миру
1856 года.
52 Берлинский конгресс был созван для пересмотра Сан-Стефанского мирно-
го договора 1878 и проходил с 13 июня по 13 июля того же года. Исаич описывает
последнюю, шестую русско-турецкую войну (1877—1878), вызванную подъёмом
национально-освободительного движения на Балканах среди сербов, боснийцев,
черногорцев, румын и болгар, которым начала содействовать русская армия, и
обострением международных отношений. Война завершилась Сан-Стефанским
миром 1878, решения которого (Болгария, Босния и Герцеговина получили авто-
номию, а Сербия, Черногория и Румыния — независимость; к России отходили
Южная Бессарабия, крепости Ардаган, Карс, Батум и Баязет) были пересмотре-
ны в том же году на Берлинском конгрессе (по Берлинскому трактату была под-
тверждена независимость Черногории, Сербии и Румынии, Северная Болгария
стала автономным государством, Южная Болгария получила административную
автономию, но осталась под властью турецкого султана; к России отошли устье
Дуная, крепости Карс, Ардаган и Батум с округами; Австро-Венгрия оккупиро-
вала Боснию и Герцеговину).
36
1863 года», уходит корнями, согласно Исаичу, ещё в Петровскую эпоху,
когда на Русь пришли чай, кофе и табак и сперва употреблялись как ле-
карства, помалу, а теперь, пишет Исаич, воцарилась «китайская великая
змеиная сластолюбивая сила», стало больше чая, следственно — больше
трактиров, следственно — больше блуда и беззакония. «На всех стогнах
Антихрист уже разставил свои прелестный погибельный сети», — счи-
тает проповедник (II, 151). 1863 год он указывает как начало «пианства»
и антихристовой власти, потому что «тогда было зделано дешевое вино
по всей России и во всякой деревни по дорогам были частый кабаки»
(II, 154). Что же касается восприятия Петровского времени как нача-
ла времени Антихриста, с чьим именем связывались чай, кофе, табак,
брадобритие, иностранные обычаи, роскошь, увеселения, — это типич-
но старообрядческое мировоззрение; Иван Исаев рассказывает о своём
переходе из староверов в так называемую Новую Церковь, но по духу
остаётся маргиналом-старообрядцем.
Исаич ссылается на семь пророчеств семи пророков (Исаии, Иере-
мии, Иезекииля, Даниила, Амоса, Аввакума, Захарии) о конце света, от-
водит особую роль в подготовке «с небеси господня прихода» архангелам
Михаилу и Гавриилу, активно использует самые различные библейские
образы, практически ничего своего не привнося в них самих, но экстра-
полируя их на современность и ближайшее будущее.
Своё место в его эсхатологической концепции находят Ноев ковчег,
два ангела с серпами из 14 главы «Апокалипсиса» (с ними отождествля-
ются две проповеди Исаича: до «обнищеванства» и после), Небесный Ие-
русалим-град, сходящий с небес, гора Господня из 2 главы «Книги пророка
Исаии», обоюдоострый меч, четыре ипостаси Божества (со львом сравни-
вается Александр II и его сила Христова, с тельцом — епископы, с чело-
веком — сам проповедник, с орлом — Святой Дух), 7 церквей, которые
опять-таки, как и большинство сакральных образов, используемых Иса-
ичем, относятся к творчеству Иоанна Богослова. Зачастую автор перено-
сит целые фрагменты Писания в свои книги, как, например, притчу о ра-
ботниках в винограднике (Мф. 20, 1), или же переписывает религиозные
сюжеты и священную историю: так, в начале «Третьей Царской книги»
рассказывает о том, как от Авраама произошёл Исаак, от Исаака — Исав
и Иаков (Израиль), а от Иакова — 12 колен Израилевых.
Исаич постоянно отождествляет себя с различными библейскими фи-
гурами, особенно часто — с Иовом и Иоанном Крестителем. Гной Иова
(«И отошел сатана от лица Господня, и поразил Иова проказою лютою от
подошвы ноги его по самое темя его. И взял он себе черепицу, чтобы ско-
блить себя ею, и сел в пепел (вне селения)» (Иов 2, 7—8) он сопоставля-
37
ет с собственным семилетним состоянием в 1863-1870 годах, когда все
смеялись над ним и сам он находился «в расстройстве и недоумении».
Со стадами Иова сравнивает Исаич собственную паству. К описанию
того же периода относится сравнение с Иоанном Богословом, который
«...был заточен <...> во острове <...> Патмос» (I, 85) («Я, Иоанн, брат
ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа,
был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство
Иисуса Христа» — Откр. 1, 9; Патмос — место ссылки апостола Иоан-
на, находится недалеко от Самоса, на запад от побережья Малой Азии;
в переводе означает «смертный») — так и Исаич в 1863 году был «опро-
вержен» и находился в духовном заточении. Во «Второй Царской книге»
автор отождествляет себя с Моисеем, которому было 80 лет, когда тот
вывел евреев из Египта.
О дедушке Исаич пишет, что тот был «подобен древнему Аврааму» (II,
67,68), а о себе — что он «совершенно Авраамову веру» имеет (II, 49).
Когда в 1868 году Исаич перешел в Новую святую Церковь, в спо-
ре о старой и новой вере один из бывших сподвижников проповедника,
Алексей Дмитриев, ему «глаза заплевал»; Исаич пишет об этом: «своим
плеванием жидовским он приравнял меня ко Христу» (I, 41). (Ср.: «Тог-
да плевали Ему в лице и заушали Его; другие же ударяли Его по ланитам
и говорили: прореки нам, Христос, кто ударил Тебя?» (Мф. 26, 67—68);
«И плевали на Него, и, взяв трость, били его по голове» (Мф. 27, 30).
Тот же механизм применяется и при трактовке евангельских притч.
Так, пересказывая притчу «Одесяти девах» (Мф. 25,1 —13), Исаич отож-
дествляет дев неразумных со своими духовными братьями-староверами,
которые «держали сосуды без масла» (I, 102). Само разделение дев на
мудрых и неразумных проповедник сравнивает с церковным расколом:
«церковное двоякое разделение двух народов». Далее он экстраполиру-
ет притчу на собственное житие: 5 лет (по числу дев мудрых) от 1857 до
1862 года — «общее житие и проповедование», а 5 лет (по числу дев не-
разумных) с 1871 по 1876 — «низкое и суетное мирское и слабое и гре-
ховное общее житие»; так Господь «пришел к проповеднику во ум по
образу оных пяти мудрых дев и зажег светильник во уме его» (I, 104).
В самом начале «Первой Царской книги» Исаич сообщает о себе,
что он «последний ткацкий стан отдал неимущим бедным по образцу
милостивого Филарета» (I, 10) (Филарет Милостивый (702—792) — свя-
той; сын богатого византийского земледельца, прославился необык-
новенной щедростью: делился своим имуществом с нуждающимися,
вследствие чего разорился. С XV века списки с греческого жития св.
Филарета Милостивого широко распространились в Древней Руси).
38
Двум Ангелам с серпами из Апокалипсиса (Откр. 14, 14 — 20 — хотя
соответствующая глава называется «Три ангела жатвы») уподобляются
две проповеди Исаича: первая, с 1857 по 1876 (20 лет), точнее — до 31 мар-
та 1876, когда пророку была открыта весть о всемирной кончине, и вторая
проповедь, с 1876 по 1884 (9 лет).
Другой апокалиптический образ — «великий и черный 7-главый и
10-рогий антихрист» (Откр. 12, 3—4: «Семиглавый дракон»; Откр. 13, 1—9:
«Зверь из моря») Исаич трактует как «седмипросфорную и 10-патриар-
шую старую московскую и всероссийскую веру».
Новый мир, который установится после «с небеси господня прихо-
да», уподоблен Исаичем Небесному Иерусалиму (Откр. 21, 9—27: «Но-
вый Иерусалим»).
Также много места отводит Исаич работе с сакральными числами,
что обусловлено необходимостью высчитать дату Второго Пришествия:
работа ведётся в основном с числами 7, 12 (означает Царство Божие на
земле, теократию; 12 колен Израилевых, 12 апостолов Христа, 12 врат и
12 оснований Небесного Иерусалима, 12 ангелов), 14 (например, 7x2 по-
сланий Павла), 70 (число старейшин при Моисее, 70 лет Вавилонского
пленения, 70 седмин в видении пророка Даниила, отправление Семиде-
сяти на проповедь Христову).
Эсхатологическая концепция Исаича носит утопический характер, по-
добно большинству современных и предшествующих ему религиозных
учений, рождавшихся в простонародной, в том числе старообрядческой
среде53. Сталкиваясь с провозвестиями Царства Божия на земле, которыми
полны сочинения проповедника, мы отмечаем народность (всеобщность)
этого учения, его эзотеричность и почвенность: «с небеси господень при-
ход» осуществится именно в России, поскольку именно здесь осталась ис-
тинная христианская вера, Небесный Иерусалим восстановится именно с
участием русского народа, под руководством царя Александра II, однако в
то же время особый акцент делается на духовное значение этого события,
произойдут перемены, прежде всего, в душе каждого верующего. Для Ле-
скова эта мысль особенно важна. Если эсхатологическое и хилиастическое
начала совершенно типичны для современных и предшествующих автору
учений, то перенос внимания с внешних перемен (освобождение народа,
уравнение условий жизни богатых и бедных и т.д.) на внутреннее перерож-
дение делает утопию Ивана Исаича по-своему уникальной в ряду подобных
сочинений и мировоззренчески близкой самосознанию Лескова.
53 См. подробное исследование: Клибанов А.И. Народная социальная утопия
в России: XIX век. М., 1978.
39
Сравнивая интенции Исаича и многочисленных вождей сектантов
XIX века, мы не находим у первого в противовес вторым ни оппозиции
самодержавию, ни отрицания официальной Церкви, ни борьбы с кре-
постничеством. Таким образом, учение проповедника не является тра-
диционной социальной утопией в прямом значении, и в этом ее отличие
от большинства известных народных социальных утопий того времени.
Гражданские мотивы в творческом наследии проповедника, безусловно,
присутствуют, но редуцированы по отношению к мотивам религиозным.
Даже оппозиция «богач-бедняк» не работает в сознании и тексте Исаича
как социальная и не вызывает желания бороться за переход из второй ее
части в первую; эта оппозиция в данном случае духовная, и для бедняка
Исаича не носит драматизма, поскольку «блаженны нищие духом». Уче-
ние Исаича не назовешь однозначно ни демократическим, ни теократи-
ческим, ни монархическим; это попытка примирить все актуальные в то
время тенденции народной мысли, что находит воплощение в триединой
системе пророка, которая должна осуществиться непосредственно по
наступлении Пришествия Господня: Царь, Митрополит, Народ.
Исаич — характерный лесковский «антик», искренне верящий и в
«обнищеванство», и всем своим духовным братьям, и людям вообще: так
обращается он и к митрополиту Исидору, и к шефу жандармов Мезен-
цеву; видно это и в его отношениях с Лесковым. Душевная организация
проповедника — и это хорошо показано в его творческом наследии — не
предполагает противления кому бы то ни было: ни авторам лживых га-
зетных публикаций, ни отвергнувшим его духовным братьям. В этом от-
ношении идеалистичность Исаича сродни многим социальным утопиям
XIX столетия и их создателям, мечтавшим о «братолюбии» и «всеобщем
братстве»54.
Учение Исаича, повторим, воплотилось как в устной, так и в пись-
менной форме, то есть создатель его проявил себя и как оратор-пропо-
ведник, и как писатель, причем созданный им рукописный корпус до-
вольно велик. Это творчество имеет другую обширнейшую основу — би-
блейскую, что отсылает нас к особому мифологическому пласту. Иса-
ич постоянно использует в своих рукописных проповедях библейские
мифологемы, как, например, «тысячелетнее царство добра и славы»,
творчески их осмысляя и заставляя по-новому работать. Его произве-
дения аккумулируют в себе черты агиографической, мемуарной и худо-
жественной литературы, что делает их автора одним из самобытнейших
и ярчайших народных утопистов своего времени. Как и они, Исаич изо-
54 Клибанов А.И. Там же. С. 12.
40
бретательно толкует библейские тексты, являющиеся основой любых
умозаключений; социальный язык представляется ему чуждым, а рели-
гиозный — родным.
Общину, созданную Исаичем, можно сравнить с «коммуной» Нико-
лая Попова, возникшей в 1840-е годы, видевшей своим идеалом братство
людей и призывавшей ко всеобщей любви (она так и называлась — «Лю-
бовь Братства»55), а также — отчасти — Михаила Попова (середина и
вторая половина XIX века), подражавшего «апостольскому житию» и
стремившегося к любви, братству и единомыслию. Кроме того, — и это
общая черта практически для всех утопистов из народа, — община Иса-
ича маргинальна по составу и сущности, хотя и не противопоставляла
себя господствующей Церкви.
Как и у подавляющего большинства руководителей крестьянских
сект своего времени (Исай Крылов, Лукьян Рудомёткин, Федор Под-
шивалов и другие), сознание Исаича проникнуто идеей собственной
избранности, мессианства — отсюда уподобления себя библейским
пророкам и даже Христу. Тем не менее, Исаич, по его же словам, ни-
когда не вербовал последователей: его установка — на «беседу», а не
на агитацию.
Итак, Исаич упорядочивает свою биографию, опираясь на опыт и
авторитет Евангелия, а также агиографической литературы. Его текст
лежит на границе литературы агиографической и нового времени —
следовательно, для Исаича особенно важен был тот период в истории
агиографии, когда она переживала вызванную творчеством протопопа
Аввакума катастрофу, открывающую дорогу собственно литературному
творчеству. Сознание Исаича — сознание бедняка, юродивого, маргина-
ла. Он стремится зафиксировать свой праведнический и провозвестни-
ческий дар. Но странно предполагать, что целью настоящих «воспоми-
наний» Ивана Исаева, написанных «внезапным понуждением» (опять
подчеркивается указание свыше!), было лишний раз изложить свою
богословскую концепцию или упомянуть какие-то факты собственной
биографии: насколько хотел, он уже осуществил это в четырех книгах,
поданных митрополиту Исидору. Напротив, данный текст в большей
степени посвящен не его автору, а Лескову. Очевидно, писатель произ-
вел настолько сильное впечатление на «простого деревенского мужич-
ка», что не отразить их встреч и бесед было невозможно. Именно силь-
нейшим впечатлением объясняется и быстрота выполнения замысла
— всего семь дней, и множество мельчайших деталей в описании инте-
55 Клибанов А.И. Там же. С. 124
41
рьера лесковского кабинета56, и досконально воспроизведенные диалоги,
и — главное — тот эмоциональный и высокохудожественный уровень,
на котором подан образ Лескова.
5
Уверенность в своей божественной святой миссии сочетается у Ива-
на Исаева с боязнью и застенчивостью перед лицом «генерала», «значи-
тельного лица» и «чиновника», которую он пытается преодолеть остро-
той и резкостью высказываний; свои черновые рукописи отказывается
демонстрировать любопытствующему Лескову, утверждая поначалу,
что их сжег, но потом уступает под напором «внезапного гостя».
Основа, на которой Исаич складывает легенду о Лескове, — это
внешность «генерала» и «большого человека», интерьер его дома («едем-
ский сад» с «райскими птицами», чудесные иконы), молитва Лескова, во
время произнесения которой вся комната словно озаряется священным
огнем, а также итог их общения — публикация «Обнищеванцев» весной
1881 года в «Руси» И. Аксакова, произведения, которое воспринимается
Исаичем не как художественное или документальное, но как религиоз-
ное, пророческое.
Первое впечатление Ивана Исаева от личности Лескова вполне укла-
дывается в традиционные рамки русского маргинального сознания: Ле-
сков — «очень значительное лицо и даже барин», «статский советник»,
«генерал», причем такая сущность нового знакомого для Исаича амби-
валентна, так как, с одной стороны, этот человек располагает к себе, но,
с другой, занимает значительно более высокое социальное положение и
может быть опасен для простого бедняка.
В самом начале повествования мы узнаём об отношениях Исаича и
Лескова в настоящем времени, так что в дальнейшем только наблюда-
ем, как эти отношения сложились. В момент написания текста Исаич
говорит о Лескове как о «самом чистом новоцерковном русском право-
славном христианине и <...> самом честнейшем и совершенном закон-
ном праведнике и очень крепком набожливом человеке и даже самом
56 Столь же детальны и другие описания: «...и тут мы с ним взошли в тот
же гостиный кабинет, и тут мы с ним сели рядком за один столик, подальше,
под передним оконцем, и тут слуги нам поставили две зажженных стеариновых
свечи и тут же подали нам по стакану чаю и полнешенек хрустальный сосудец
малинова варенья».
42
высокоученом и совершенном богослове». Автор указывает, что Лесков
«нынешний мой по Христе великий друг и единомышленный и едино-
душный брат и духовный великий благодетель».
Далее рассказчик смешивает временные пласты и соединяет впервые
увиденный образ Лескова со своим заключением о писателе, сделанным
по прошествии года: «взошел <...> [с] очень трогательным и очень весе-
лым видом и самым честным и самым отважным поступком, но даже [с]
маленькою улыбочкою и даже со извинением входил <...> первый благо-
вестник наш из Невской лавры». В ходе всего повествования эта мысль
будет проскальзывать: через несколько страниц автор так назовет Ле-
скова: «первый благовестник от митрополита, как от самого Христа Бога
посланный с неба, самый смиренный и благодатный и благоприятный,
как сам архангел Михаил».
На бедняка произвели сильное впечатление «толстая золотая це-
почка <...> с очень порядочно большим блестящим камнем, на которой
висели часы», хотя одет гость был «в простой одежде штатской, точно
как простой купец». По этому признаку, а также по «честному и благо-
родному обхождению» он заключает, что перед ним «не простое лицо,
а <...> какое-нибудь высокое лицо: или полковник статский, или гене-
рал». Затем закрадываются опасения, что «это лицо или от митрополита,
или из другого какого-нибудь судебного места послано ревизовать мою
личность». Но в ходе разговора Лескову, очевидно, удается чрезвычайно
расположить к себе хозяина, так что тот спустя год с лишним приводит
такой портрет писателя, выдержанный в духе портретов праведников
самого писателя: «этот человек должен быть и правда простодушный да
и набожливый, и бородку имеет небольшую, аккуратненькую и чернень-
кую и порядочно красивенькую, и отроду на взгляд не стар: около лет
45 или 50; разговор его был речист и очень приятен; росту среднего и
полного, и вполне человек с виду очень благообразен и очень благопри-
ятен». Вывод же отсюда еще тогда, судя по тексту Исаича, был сделан
потрясающий по силе и смелости: «очень крепко я тогда <...> обрадовал-
ся, что мне господь такого очень много да тихого человека <...> послал,
точно ангела божия».
«Речистый» и «приятный» разговор Лескова доставил Исаичу немало
трудных минут, когда писатель «начал серьезничать <...> и таким обра-
зом тут он припер меня очень тесно в разговорах», поскольку «начал ме-
ня поиспытывать своими многосведущими науками о книжных глубинах
и провидениях и о различных догматических историях и о новоцерков-
ных и хотел меня порядочно поузнать». После некоторой отповеди хозя-
ина «гость начал со мною обходиться уже тихо и ласково», что вызовет
43
потом угрызения совести со стороны автора «бесед» и даже сравнение:
«точно как сам Христос». Какие бы «острые» разговоры не происходили,
Исаич и Лесков прощаются всегда «очень мило и очень приятно».
Помимо того что описание Исаичем Лескова сходно с описанием
лесковских праведников, необходимо отметить сходство описаний икон
в доме писателя с чудотворными образами в его произведениях — здесь
вспоминается в первую очередь «Запечатленный Ангел». Первая икона —
«образ пресвятой Богородицы, очень хорошего иконного писания, и пред
лицом Богородицы стоял хрустальный лампадный стаканчик с деревян-
ным маслом, и пресвятой Богородицы святая икона была почтена совер-
шенно как во всех местах почитаются святые чудотворные и явление
святые иконы: на ней висело усердственное даровательное чистое поло-
тенце <...>; святой образ <...> почтен так покрытым белым рукодельным
алленым полотенцем, как точно святая чудотворная икона». Сходным
образом описана и вторая икона Лескова. В результате становится оче-
видным, что Лесков в работе над циклом произведений о праведниках
прямо ориентировался на определенный тип сознания, который можно
назвать маргинальным, и повествование поручал носителю этого созна-
ния, для чего выбирал сказовую манеру изложения. Маргинал Исаич,
никогда Лескова не читавший, говорит и описывает явления так же, как
делают это герои Лескова, поскольку является носителем того же типа
сознания.
В тексте Ивана Исаева поражает исключительная детализация. Вот
что говорится о лесковском кабинете: «мы тут увидали драгоценный
кабинет, точно как у Петра первого и у Александра второго в царском
дворце: все стены были загорожены разными портретами и зеркалами, у
всех стенок и у всех окон и частью посередине стояли разные фигурные
столы, и конторки, и диваны, и кресла, и стулья, а на полу стояли разные
и порядочно большие зеленые цветущие дерева, и даже близко неболь-
шому человеческому росту, а на воздухе в клетках даже распевали ка-
кие-то птички, и этот летний драгоценный убранный гостинный кабинет
тогда нам, деревенским мужичкам, показался точно как зоологический
сад или особенный царский парк».
Чем дальше развиваются отношения Исаича и Лескова, тем силь-
нее убеждается пророк в том, что «многоученый и духовный богослов
и законный служащий министерства» не только «имеет очень крепкую
евангельскую христову веру», но и заинтересованно поддерживает его,
Исаича, провидческую религиозную концепцию: «[Лесков] первый из
всех русских духовных и гражданских властей первый начал признавать
скорый с небеси господень приход». Правда, в минуты депрессивного со-
44
стояния, когда дело с изданием рукописи затягивается и писатель ссы-
лается на многочисленные хлопоты, Исаич на некоторое время начинает
сомневаться в «Божием даре и крепкой святой Христовой вере» своего
нового знакомого: «выпустит так выпустит Лесков, а нет так <...> и не
надо». И все же, когда «Обнищеванцы» появляются в книжном магазине
Тузова, их косвенный автор окончательно приходит к выводу, что это «бо-
жественный и божий человек» и что его «бог выбрал и прислал к нам пер-
вого от митрополита». Произведение не названо Исаичем впрямую — это
показывает несущественность для него художественной стороны и даже
непонимание того, что перед ним, по сути, художественное произведе-
ние, основой которого (прототипом в самом традиционном литератур-
ном значении) послужил он сам. Далее в его высказываниях появляется
чисто агиографический мотив отрицания личной творческой и вообще
какой бы то ни было созидательной заслуги, как с собственной стороны,
так и со стороны написавшего очерк Лескова: «это сам бог управляет его
разумом и это сам бог через него так написал».
Кульминации повествование достигает после покупки Исаичем «сво-
ей», а по сути — божественной книги и проявляется в торжественной по-
хвале Лескову, причем указывается, что он уже прошел ту метаморфозу,
которая ожидает все православное человечество лишь в 1884 году: «ду-
хом и верою переменился». Божественная функция Лескова — «ныне в
кончине по божию основанию <...> занять имя и личность божиего про-
рока Ильи Фезвитянина», поскольку «сам господь Иисус Христос послал
к нам первого своего божия избранника». Вспоминая, по-видимому, свои
трудные беседы с Лесковым, Иван Исаев пишет, что тот «порядочно креп-
ко сомневался и <...> упорствовал», но теперь «наш высокопочтенный
Николай Семенович господин Лесков <...> получил посланный с неба от
Христа бога святой дух вразумительный и презрительный и познательный
проповеднический», то есть сделался «первый всемирный проповедник» и
«первый всемирный слуга (якоже архангел Михаил)».
Все эти характеристики не имеют ничего общего с прочими точками
зрения на Лескова, существующими в данном тексте. Домовладельцы
Исаича предполагают, что к ним приезжал «какой-нибудь... ил и полков-
ник, или генерал, такой очень простой да добрый». Увиденный гостями
у Лескова В. Буренин тогда, в 1880 году, сообщил им, что тот «придвор-
ный дворянин и чиновник, и вот, он служит в Министерстве народного
просвещения». Социально равный Исаичу старовер Андрей Дементьев
удивляется, что «он человек очень много подороже нас, да и то пере-
малкивает, да терпит от нас». Полицмейстер иронически отзывается о
том, что «вас с товарищем Лесков чайком попоил». Александра Андре-
45
евна Наумова, сочувствуя оболганному газетчиками Исаичу, говорит об
одном из них: «ну, счастлив он, что Лескова в Петербурге нету на это
время, а если бы Лесков-то был, то мы бы личность его разыскали и тог-
да Лесков-то над ним то бы наделал, что он стал бы знать, да и стал бы
помнить, как своего русского невинного мужичка конфузить». Так или
иначе, все эти отзывы, в особенности Наумовой, лежат в традиционной
плоскости лесковского образа.
В восприятии же Исаича Лесков иконичен, как иконичны и многие
лесковские праведники. Их образ может быть соотнесен с иконопис-
ным изображением Архангела Михаила, на которое Лесков опирался,
работая над «Запечатленным Ангелом», «фольклорной легендой, спа-
янной с мемуарным рассказом»57. Этот образ не мог быть неизвестным
Ивану Исаичу, несмотря на то, что невозможно с уверенностью отнести
его ни к православным крестьянам, ни к выходцам из староверов (его
фраза о том, что «отец...любил ходить в новую православную церковь
и нас маленьких научал да посылал в новую церковь ко обедни», не мо-
жет служить достаточным основанием для твердого вывода): объясни-
мо, что он строит образ Лескова по этому исключительно значимому для
христианского сознания лику, которого Лесков ранее сделал главным
«персонажем» своей «фольклорной легенды». Однако функциональные
черты Михаила Архангела в фольклорной интерпретации и Лескова — в
эсхатологической концепции Исаича не полностью совпадают: первый
должен «разбудить живых и мертвых гласом златой трубы в “последний
час и время” мира», а затем поставить всех «на праведный суд ко Го-
споду»58; второй — «помощник», «высший начальник», «первый божий
слуга», «божий избранник <...> помазанники <...> посланник», «первый
всемирный проповедник <...> в первом небесном чину и в совершенном
полном образе Архангела Михаила», «первый <...> открытно всему ми-
ру вострубил и всей вселенной открытно ознаменовал скорый с небеси
господень приход». Исчезает функция суда, так как, по мысли Исаича,
Страшного Суда в традиционном апокалиптическом понимании не будет.
Интересная корреляция текста Исаича и фольклорных представле-
ний об Архангеле Михаиле наблюдается и в связи с упоминанием авто-
ра о «великом дожде», помешавшем ему 7—9 сентября 1880 года наве-
даться к Лескову: как известно, «представления о чудесах», связанных
57 Горелов А А. Художественное творчество 1860-х годов. «Запечатлен-
ный ангел» // Горелов А.А. Лесков и народная культура Л., 1988. С. 152,
159—163.
58 Там же. С. 162.
46
с Архангелом Михаилом, «нередко трактовались как «пробуждение ка-
кой-нибудь живой силы природы» <...>. «Его стихия — вода, почему он
называется еще князем вод...», — гласит одно из толкований59.
Учитывая все вышесказанное, становится возможным обозначить
некий контрапункт — противоречие между Лесковым устной сказовой
традиции, порожденной маргинальным сознанием пророка-бедняка, и
тем Лесковым, которого мы знаем по современной ему публицистике:
противоречие между «ангелом божиим» и «литературным чортом». При-
мечательно, что оба эти портрета сложились в одно и то же время, во
второй половине XIX века.
Еще в 1865 году Д. Писарев60 отнес Лескова к числу «бойких и задор-
ных <...> трусливых и тупоумных ненавистников будущего», которые
пишут свои «истребительные романы и повести». «Все здравомыслящие
люди смотрят на них как на людей отпетых <...>, их обходят с тою осто-
рожностью, с какою благоразумный путник обходит очень топкое боло-
то». Описав таким образом целую ненавистную «партию», а отнюдь не
воспринимая Лескова как одиночку, изгоя, Писарев переходит уже непо-
средственно к Стебницкому, «подслушивающему и подсматривающему
господину», который «подобно маленькому, но очень сердитому вулкану,
изливает на них потоки не лавы, а грязи», однако сочинения его «безгра-
мотны» и являются по сути «сплетнями» и «наглыми мистификациями» с
единственной целью — «напакостить ближнему». Итоговая пуанта статьи
известна и памятна: ни одно уважающее себя издание и ни один честный
человек не станут теперь сотрудничать с г. Стебницким.
Через четыре года М.Е.Салтыков-Щедрин61 заявит, что «получить в
литературе почетное место Стебницкого или Булгарина это значит, так
сказать, приобресть некоторое право на бессмертие, это почти то же, что
сделаться членом Французской академии», однако «обряд причисления
г-на Стебницкого к лику бессмертных обошелся ему не даром». Его про-
изведения — не литература, а «личный подвиг г-на Стебницкого, за ко-
торый он обязан отвечать перед судом общественного мнения». Лесков,
по его мнению, — «курьез» и «феномен», приносящий «литературные
интересы в жертву личным»; он «бранится», «огрызается», «старается
59 Там же. С. 163.
60 Писарев Д.И. Прогулка по садам российской словесности / / Писарев
Д.И. Сочинения: В 4 т. М., 1955—1956. Т. 3. С. 259—263.
61 Салтыков-Щедрин М.Е. Повести, очерки и рассказы М. Стебницкого / /
Салтыков-Щедрин М Е. Собр. соч.: В 20 т. М., 1965—1977. Т. 9. С. 335—343.
Впервые: Отечественные записки. 1869. № 7. Отд. «Новые книги». С. 53—61.
47
разжалобить читателя», обнаруживает «раздражительность и некото-
рую путаницу в мыслях», «обижен», «жалуется на несправедливости и
гонения», и «о чем бы ни начал говорить, непременно сведет на врагов».
Его герои — «призраки, которые дают только повод вызвать другой, не-
навистный, но вечно милый призрак: призрак нигилизма». Несмотря на
«проблески дарования», Лесков все же остается «рабом своего умысла»,
а творчество его — «инсинуацией».
В 1873 году Ф.М. Достоевский62, который «ни на одну ругательную
статью не отвечает», все же решил: «отвечу». Очевидно, «резвый»
(ср. с «бойкими» у Писарева), «взволнованный», «необразованный»,
«неумелый мастеровой» и даже «самозванец», с «победоносно-семинар-
ским ржаньем» и «плотоядной стяжательностью» занимающийся «под-
тасовкой», говорящий «эссенциями» и стремящийся «обругать своего
собрата-автора» и «наглумиться над ним», сильно как никто до этого и
после задел автора «Дневника писателя» за живое.
О стареющем Лескове в 1891 году резче и нелицеприятнее всех, кто
говорил о писателе до тех пор, высказался А.Скабичевский63: он пред-
взят, пристрастен, лжив, злобен; «со злобным шипением старой сплет-
ницы» «предвзято-злобно изображает героев в невозможно-карикатур-
ном виде»; его «размеры таланта ничтожны», а свойство таланта таково,
что «до чего он только ни дотронется, все это он сумеет со всех сторон
запачкать особенною, специфическою, свойственною ему одному лип-
кою грязью»; он не писатель, а «фотограф», «доносчик» и «клеветник», к
тому же «озлобленный» и «болезненно мнительный»: «образчик неукро-
тимой злобы и желчи». «Подозревая на каждом шагу шутов и дураков,
он так усердно принялся за списывание с них портретов, что в скором
времени дошел до галлюцинаций».
Уже после смерти писателя, в 1899 году, М.О. Меньшиков64 писал,
что Лесков — «жертва забвения», замечательный «бытописатель», кото-
рый стоит «особняком», поскольку талант его «самобытен», «пресыщен»,
«избыточно оригинален», а также «неумерен, едок и прян», язык «из-
лишне мелок и колоритен», а стиль «страдает <...> пресыщенностью».
Лесков «смешивал своих врагов с самою зловонною грязью», «не всегда
был разборчив в борьбе», страдал «невольными увлечениями» (насколь-
62 Достоевский Ф.М. Ряженый. Указ. изд. С. 77—91.
63 Скабичевский А. Чем отличается направление в искусстве от партийности
/ / Северный вестник. 1891. № 5. Отд. I. С. 251—267.
64 Меньшиков М.О. Художественная проповедь / / Меньшиков М.О. Кри-
тические очерки. СПб., 1899. С. 330—352.
48
ко заметно смягчение тона!) и «впадал в односторонность». Лесков ста-
вится в один ряд с Достоевским и Салтыковым-Щедриным и нисколь-
ко не уступает им (или наоборот — они ему) в «неуравновешенности»,
«одержимости», «непримиримости», «мстительности» и «обнаженности
нервов». Все трое были «в оппозиции», стиль у них одинаково «искус-
ственный, предвзятый, насыщенный», и равно заметно «пристрастие к
причудливому, чрезмерному, резкому и курьезному». Дважды сужая
гений Лескова (до бытописателя и до сатирика), автор рассматривает
судьбу Лескова в двух этапах: озлобленности и примирения (и это не
индивидуальная ее особенность, а напротив — традиционный биографи-
ческий сюжет), когда «после укрощенного зноя жизни <...> наших пи-
сателей охватывает как бы молитвенное настроение». Так происходило
не только с Достоевским и Салтыковым-Щедриным, но и с Толстым, а
именно после встречи с последним Лесков будто бы необычайно пере-
менился.
Таким образом, современной Лескову и последующей критике из-
вестно два Лесковых: «по-волчьи воющий» и «самый что ни на есть гре-
мучий»65 — до пресловутой встречи, и проникнутый «под старость» «чи-
сто юношеским идеализмом» — после. В этой связи напрашивается даже
сопоставление такого биографического сюжета с древнегреческой траге-
дией: катарсис приводит к просветлению после множества страданий.
В начале XX века (1904) Амфитеатров66 вспоминает 80-е годы, «ког-
да именем Лескова только что не ругались». В этой статье уже наме-
чен контрапункт, правда, другого рода: противопоставление «неудачно
дерзкого, с реакционною тенденцией, памфлетиста» — и «большого ху-
дожника» с «сильным литературным талантом»; «долгого и напрасного
бунта против прогрессивных начал» — и «общественного покаяния» с
последующей «ревностной службой правам человека» (это, конечно же,
после встречи с Толстым!). Здесь еще более прямо, нежели у Меньши-
кова, сказано о «двух Лесковых»: один — «обозленный и истерзанный
в самолюбии своем», «ухарь-наездник полемической беллетристики»,
«наглый и себе на уме ера-забияка», — и другой, несущий в себе «искру
Божию». Один — «виртуозный живописец»; другой — «приделывающий
людям хвост, рога и копыта и пускающий эти пасквильные изображе-
ния в продажу». В образовании Лескову уже не отказывается: он назван
«умным, талантливым и образованным (хотя и однобоко)».
65 Амфитеатров А.В. Николай Семенович Лесков. Указ. изд. Т. 22. С. 331.
66 Там же. С. 327—344.
49
Все вышеназванное представляет лишь одну из граней критики о
Лескове; тем не менее, мы вправе говорить о том, что в ту эпоху, ко-
торая оказывается в поле нашего исследования, сложился достаточно
определенный образ Лескова. Это псевдописатель, не имеющий художе-
ственного таланта, даже не фотограф, а доносчик-памфлетист, страдающий
рядом фобий — от «партийной» боязни нигилистов до мании преследова-
ния. Самые «мягкие» определения Лескова — «ретроград», «сатирик-раз-
рушитель» и «мистификатор» — и те даны уже много позднее, в начале
следующего столетия.
И тем не менее, в те же 1880—1881 годы, «когда именем Лескова толь-
ко что не ругались», возник совершенно иной, противоположный образ
этого человека. Для нас представляется очевидным, что создатель это-
го образа — Иван Исаев — не подозревал о существовании Лескова-пи-
сателя и не читал ни художественных, ни литературно-критических его
произведений, за исключением «Обнищеванцев», которые воспринял,
вероятно, как «совместное» творение. Многочисленные же публицисты
знали о Лескове как о художнике слова, но отказывались это признавать.
Практически во всех рассматриваемых литературно-критических статьях
обращает на себя внимание то, что они, по сути, таковыми не являются,
поскольку в культурной среде второй половины XIX века — от знамени-
той «пожарной» статьи и «отомщевательных» романов, а также с легкой
руки Салтыкова-Щедрина — утвердилось мнение, что «критиковать» не-
чего: Лесков не писатель и художественного творчества у него нет. Сле-
довательно, всё написанное о Лескове, относится к нему лично. И этот
собственный «человеческий» портрет в целом получился совершенно
нечеловеческим. К Лескову привыкли относиться как к литературному
чорту, все время выставляя в негативном свете его личность и почти не
замечая творчества, — в результате не был задан вопрос, который следо-
вало бы задать: как мог в таком случае литературный чорт создать столь
обширную, многофигурную галерею русских праведников — художе-
ственную концепцию, равной которой не было в русской литературе?
На самом же деле нет сомнений в том, что лучшие герои Лескова
часть от него самого. Так, например, одна из собственных лесковских
черт, переданная им своим праведным героям, — внимание к людям
противоположных и просто несходных убеждений. В качестве примеров
В. Хализев и О. Майорова приводят героев «Русского общества в Пари-
же» Савелия Туберозова и княгиню Протозанову67; теперь появляется
67 Хализев В., Майорова О. Лесковская концепция праведничества. Указ,
изд. С. 218.
50
возможность подтвердить эту черту не только посредством авторского
художественного произведения, но и биографическим, «мемуарным»
свидетельством: несмотря на то, что раскольников Лесков осуждал за
то, что они «твердо порицали всякую иную веру»68, писатель заинтересо-
ванно беседует с раскольником Андреем Дементьевым (Исаич говорит о
них как о «двух сладко поющих соловьях»). Честность, самоотвержен-
ность, самобытность — все эти качества, присущие лесковским правед-
никам, оказываются применимы и к их автору, и к автору религиозной
легенды о Лескове.
Собственно описание Исаичем Лескова, принимающего гостей — друже-
любного, общительного, внимательного, хотя и со склонностью к острой
полемике, — не является какой-то существенно новой характеристи-
кой. Многие воспоминания о писателе выстроены на схожих мотивах.
Е. Н. Ахматова, цель воспоминаний которой — «показать искренность,
мягкость и доброту характера Н. С. Лескова»69 пишет, что Лесков «без ма-
лейшего раздражения выносил мрачное состояние», в котором она пребы-
вала во время знакомства с ним, «не выказывал малейшей нетерпимости»,
«не сердился на <...> раздражительные возражения70». Е.И. Борхсениус71
отзывается о нем как об «очень гостеприимном хозяине» и приводит пор-
трет, который небезынтересно сопоставить с тем, что содержится в произ-
ведении Ивана Исаева: «Наружность его невольно обращала на себя вни-
мание: в молодости он верно был очень красив, в свои 53 года <в тексте
Борхсениус ошибка — в 1894 году, о котором идет речь, Лескову было 63;
см. примечания по этому поводу на с. 351. — А.С> это был породистый,
полный, среднего роста, приятный человек, с движениями медленными и
даже важными, что очень к нему шло. В сравнении с ростом у него была
небольшая голова, с коротко стриженными седыми волосами, большой
открытый лоб и приятная улыбка. Особенно хороши были, своим выраже-
нием, его небольшие карие глаза: умные, живые, проницательные, ино-
гда лукаво-насмешливые, они легко загорались гневом и огнем, когда он
начинал сердиться или слышал пошлость и несправедливость, которых
не могла выносить его благородная душа». Этот портрет, если откинуть
трафаретную литературность и сделать поправку на 14 лет (Исаич видел
68 Лесков Н.С. Собр. соч.: В 11 т. М., 1956—1958. Т. 6. С. 373.
69 Ахматова Е.Н. Мое знакомство с Н. С. Лесковым и его письма ко мне
//В мире Лескова: Сб. статей. М., 1983. С. 326.
70 Там же. С. 323.
71 Борхсениус Е.И. Мои воспоминания о Николае Семеновиче Лескове / /
Там же. С. 342—359.
51
Лескова в 1880 году), совпадет с описанием внешности Николая Семено-
вича, сделанным «простым деревенским мужичонкой», что подтверждает
истинность второго.
Но взгляд Ивана Исаича на Лескова как на архангела Михаила
противостоит всей литературно-критической традиции, созданной о
писателе, причем важно то, что взгляд этот сложен в рамках традиции
устной. В критике Лесков, с одной стороны, наделен всеми возможны-
ми отрицательными эпитетами, а с другой, описан как гостеприимный,
общительный и обаятельный, причем обе характеристики относятся к
личности, а не к творчеству писателя. Однако этой антитезе противопо-
лагается нечто гораздо более серьезное: Иван Исаич находит Лескову
место в божественном замысле и своей провиденциальной концепции,
то есть переводит писателя в совершенно другой бытийный план: в ранг
пророка и даже неземного существа.
6
Итак, бывший старообрядец, выходец из крестьян, маргинал Иван
Исаев (Исаич), мысля себя проповедником и провозвестником скорого
конца света, строит текст «Бесед...» как автожитие, широко используя
при этом художественные средства. Он создает легенду о себе и о Ле-
скове, имеющую как фольклорные, так и религиозные признаки, при
этом формально укладывающуюся в рамки документальной хроники,
но с содержательной точки зрения значительно эти рамки превосходя.
Его произведение организовано весьма широко по пространственным
и временным параметрам: географически это и Московская губерния, и
Петербург, и — в перспективе — весь мир; хронологически сюда отно-
сится период с рождения Исаича до сего дня (июнь 1881), в перспекти-
ве же — не только 24 июня 1884, но необозримое будущее (при этом
присутствуют постоянные отсылки к Евангелию, то есть к творчеству
святых далекого прошлого, и творчество это всячески отражается в на-
стоящем и влияет на будущее). Столь же разнообразна система героев
текста, разнообразна как по социальному статусу, так и по духовному
уровню; это дает нам право говорить о ее иерархической организации,
на вершине которой находятся Иван Исаич и Николай Семенович Ле-
сков, чуть ниже — духовные братья Исаича, о которых он неоднократно
упоминает (в том числе, видимо Андрей Дементьев), и далее — целая
группа второстепенных персонажей с разной степенью причастности к
великому божественному «делу». У основания иерархии находятся оп-
52
поненты, антагонисты, целенаправленно или же по неразумению своему
строящие всевозможные препоны: к ним могут быть отнесены авторы
лживых газетных статей и духовные лица, о которых Лесков, размыш-
ляя о возможности официального принятия церковью учения Исаича,
отзывается с сомнением.
Иван Исаич как автор границы демонстрирует синтез устной и книж-
ной традиций, а также старообрядческой и «новой» вер. Будучи к тому
же носителем маргинального сознания, он обнаруживает черты сход-
ства как с героями Лескова («праведнический» цикл), так и с самим
писателем. Синтетическая легенда о Лескове принципиально нова для
осмысления личности писателя, поскольку противоречит сложивше-
муся в литературной критике его образу. Не уделяя внимания художе-
ственному дару Лескова, Исаич усматривает в писателе дар божествен-
ный и, поначалу сопоставляя с великими святыми и пророками, затем
прямо заявляет о высочайшем месте Лескова в иерархии божественных
существ, ставя и себя рядом: таким образом, пророк и писатель в деле
близящегося «с небеси господня прихода» оказываются ближайшими
сподвижниками Господа Бога, осуществляющими Его святую волю. Но-
вый источник, аккумулирующий черты религиозных, художественных
и агиографических текстов, а также лежащий на границе литературы
и устного предания, интересен не только для исследователей жизни и
творчества Лескова (в связи с главным действующим лицом произве-
дения), но и религиоведов (в связи с основной темой повествования),
и — в широком смысле — для культурологов, в связи с соприкоснове-
нием двух сходных, маргинальных типов сознания в данном социокуль-
турном контексте.
Александр Сажин
Н. ЛЕСКОВ
ОБНИЩЕВАНЦЫ
(РЕЛИГИОЗНОЕ ДВИЖЕНИЕ
В ФАБРИЧНОЙ СРЕДЕ 1861-1881)
«Нашему народу можно верить, — он
стоит того, чтобы ему верили».
Федор Достоевский. [1]
I
Я очень счастлив, что могу поставить эпиграфом к настоящему очер-
ку приведенные слова недавно почившего собрата. Почет, оказанный
Достоевскому, несомненно свидетельствует, что ему верили люди самых
разнообразных положений, а Достоевский уверял, что «нашему народу
можно верить». Покойник утверждал это с задушевною искренностью и
не делал исключения ни для каких подразделений народной массы. По
его мнению, весь народ стоит доверия.
В этом иные видят ошибку. Я не говорю о тех, которые отрицают ду-
ховную доблесть всего народа, но разумею тех, кои сортируют его и раз-
деляют на худшее и лучшее. У таких в ассортименте оказывается народ
пахатный и в отбросе народ промысловой и особенно фабричный. По-
следним будто бы нельзя оказывать того же доверия, какое можно дать
рыбарям и ниварям.
Упоминаемый отброс, однако, очень серьезен по своей многочислен-
ности: в нем состоят все фабричные и заводские люди, все ремеслен-
ники и кустари, настоящее исчисление которых упорно убегает от всех
забот статистических комитетов, но вообще этих людей очень много и
при том, — как иные уверяют, — это самый «воспламенимый элемент»,
которым в каждую минуту легко может воспользоваться «злая воля».
Напрасно скрывать, что как специально злая, так и специально до-
брая воля такой взгляд разделяют; и если первая стремится сделать сюда
подсыл, то вторая заботится «о предупреждении и пресечении». Очевид-
но, что исполнители злой воли и слуги воли доброй считают себя здесь
у самого центра опасного положения, которое они направляют как кому
надобно, т. е. одни поднимают, другие подсекают. Если «подсылу» уда-
ется растолковать работникам, что их задельная плата ниже стоимости
труда, то «пресечению» тотчас же удается внушить, что такие желания
непозволительны, и фабричный «элемент» успокаивается. Иначе был
54
бы бунт. А потому здесь то доверие, о котором в последние дни много го-
ворили со слов покойного Достоевского, — невозможно или, по крайней
мере, — очень опасно.
Я думаю, что все это большая неправда и она накликана на наш фа-
бричный народ ложными представлениями о нем фальшивой литератур-
ной школы, которая около двадцати лет кряду облыжно рядит нашего
фабричного рабочего в шутовской колпак революционного скомороха.
Народ, работающий на фабриках и заводах, в смысле заслуженности
доверия, это — все тот же русский народ, стоющий полного доверия,
и Достоевский, не сделавши исключения для фабричных, не погрешил
против истины.
Как подтверждение этой мысли, я хочу представить вниманию
читателей незамеченное, но замечательное событие, имевшее место
в среде петербургских фабричных в шестидесятых годах, когда этот
народный «элемент» подвергался усиленным воздействиям подсыла и
пресечения.
Я буду рассказывать историю не вымышленную, хотя может быть и
довольно невероятную, и при том историю, «списанную» самим вождем
движения, как он себя называет, «простым человеком». Эту историю я
считаю интересною и достойною внимания по следующим причинам:
1) Она заключает в себе движение, которое не только предполагало,
но осуществляло полное отрицание собственности.
2) Это опасное движение началось среди кустарей, т. е. среди самого
многочисленного и самого бесконтрольного фабричного населения, — и
от кустарей никем посторонним не подмеченное и не «пресеченное», оно
перешло на большие фабрики и заводы столицы.
3) Об этом радикальнейшем движении ни в селах, ни в столице не
знали никакая власть до тех пор, пока облюбованный вождь дела, по
внутренней потребности, пошел излагать всю свою тайну «духовному и
светскому правительству», в лицах митрополита петербургского Исидо-
ра и начальника недавно упраздненного III отделения.
4) Все это «решение собственности» началось в самый разгар ниги-
листических веяний и хождений в народ, и потому особенно интерес-
но в том смысле, что открывает тихие тайные струи, которые текли под
верхнею рябью русских вод, кой-где поборожденных направленскими
ветрами.
и 5) Характерное событие это до сих пор остается неизвестным наше-
му обществу, нередко скучающему от недостатка живых новостей.
Засим — место моей истории и в первых же ее главах — место ее
нехитрому герою.
55
II
В селе Благовещенском, которое находится в Верейском уезде Мо-
сковской губернии и принадлежало прежде Головкиным, а ныне принад-
лежит гр. П. А. Шувалову, в семье крепостных крестьян, по прозвищу
Исаевых, в 1820 г. родился мальчик Иван. Его, разумеется, повили и
окрестили по православному. Семья Исаевых по росписям числилась
православною, но втайне держалась, или, лучше сказать, думала, буд-
то держится особой «старой веры». Какого именно согласия держались
семейные Ивана Исаева, он об этом даже мало-мальски ясного понятия
не имеет. Всего вероятнее, что их «старая вера» вовсе не составляла осо-
бого толка, а была просто — усиленное благочестие, — большая стро-
гость и чистота жизни, начитанность в божественных книгах и любовь к
древнему двуперстию. Образ жизни по таким наклонностям у сельских
людей нередко почитается признаком старой веры, за которую они гото-
вы, если нужно, и пострадать.
Словом, семья Исаева не принадлежала не только ни к какой вред-
ной, но даже ни к какой определенной секте.
Самый начитанный человек в семье был «дедушка Кузьма Григорьич».
Это, судя по «списанию» его почтительного внука, было лицо очень до-
брое и приятное. Фабричный пророк, сам ныне старик, следующим об-
разом, с такою трогательною теплотою вспоминает о дедушке в «списа-
ниях», поданных митрополиту Исидору и в упраздненное III отделение
Императорской канцелярии: «Дедушка Кузьма Григорьевич преславный
и пречестнейший был старец, который от младых лет в закон Божий
житием своим был вселивши очень крепко в превеликом смирении и во
всяком терпении и беззлобии, — явил себя евангельским житием и кон-
чиною и сам по себе святую православную отходную читал, и все свое
семейство пять душ благословил и святых Христовых тайн принял и по-
сле прощения сказал нам, чтобы Бога не забывали, а я отхожу к Господу
и вы обо мне не плачите, и тут же свою честную душу Богу отдаде».
А пока дедушка Кузьма Григорьич был жив, он больше всех своих
земных родственников возлюбил народившегося в 1820 году внучка,
этого самого Иваню, из которого вышел впоследствии известный в фа-
бричном мире пророк и герой моего правдивого рассказа. Дедушка взял
Иваню на свои руки, сначала пестовал его, потом просвещал умственно
и духовно, и глубоко посеял в его детской душе семена, из которых вы-
шел совершенный бессребреник, восторженный мечтатель и отчасти да-
же страстотерпец, — а отчасти юродивый, но во всяком случае личность
очень интересная и чисто народная.
56
Иван, наделенный от природы горячим сердцем и пытливостью
ума, настроенного «к познанию веры», рано «вошел на все дедовы пу-
ти», — чтение и суждение о религии сделались самым приятным за-
нятием, услаждавшим его детские годы. «Когда другие ребятки играли
в кони или в бабки, Иване не манулось к играм, а он спешил к дедушке,
чтобы сесть возле него, да слушать книгу, — преимущественно Св. Би-
блию ветхого и нового завета»* *.
Благочестивый дедушка радовался такому настроению внучка и «за-
нимался с ним, — помогал ему возрастать и укрепляться духовно, в по-
стижении истины и благочестия».
Скоро старик и дитя сделались неразлучными друзьями и находили
постоянное удовольствие говорить «не о земном, а о небесном», и так
жили счастливейшею жизнью в совершенном отдалении от всего сует-
ного света. Мир их был так полон, что они сторонились даже от прочих
членов своей семьи. Они уходили читать или на задворок, в половни, в
овин, или в тихие овражки, в рощи, в ржаные поля и там не только чита-
ли и рассуждали, но и мечтали.
О чем же? — о счастии всечеловеческом, — о безгневности во еди-
ном богопознании, по «средней вере». Им было жалко видеть народ в
таком «раздроблении», при котором идут словесная молвь и распря, спо-
ры о превосходствах одного исповедания перед другим и гонения друг
на друга за иное мнение... И это все думали мужички, — дед со вну-
ком, благочестивый старичок и мальчик, никогда не слыхавшие никаких
трактатов о свободе совести и неудобстве обязательных верований!
Пусть это кажется кому-нибудь невероятным, но однако именно та-
ково было мирственное настроение этой удивительной пары сельских
богословов, из коих один сам собственноручно все это и «списал». Так
пришли они к предначертанию себе весьма смелой задачи: объединить
весь мир в единой вере без споров и различий.
Но тут дедушка Кузьма Григорьич занемог, изрек свое словесное на-
ставление и благословение семейству, прочел сам себе отходную и умер,
а Иваня остался один, имея в ту пору только двенадцать лет от роду**.
Я пишу все это частию по личным рассказам Ивана Исаевича, а частию по
его собственноручному «списанию». (Здесь и далее в тексте очерка все примеча-
ния принадлежат Н.С. Лескову. — А. С ).
* * На счет лет пророка существует сбивчивость, которой он и сам разъяс-
нить не может: родился ли он в 1820, или в 1823, или даже в 1825 годах. В «спи-
сании» в одном месте стоит 20-й год, в другом 23-й, а когда Исаич воспоминает
события, то говорит, что рождение его случилось, «когда село Благовещенское
57
Местность, в которой жили будущий фабричный пророк и его дедуш-
ка, — знакома с фабричным производством. Неподалеку от Благовещен-
ского есть несколько мелких крестьянских «заведеньиц», где мотают
пряжу и ткут бумазею и миткали, а в гор. Боровске большая фабрика За-
негина. Дедушка Кузьма Григорьевич, впрочем, был простой пахарь, но
Иване предстояла другая, более прибыльная карьера: его предназначали
быть ткачем, «производить миткаль и бумазею». Однако, как он еще был
молод и притом имел наклонность к уединенным размышлениям, то не
спешил к ткачеству, а «дабы не есть даром хлеба и иметь себе занятие по
соответствию — пошел в пастушки».
Отсюда и начинается его самостоятельная, духовная жизнь в разга-
ре нежнейшего рвения осчастливить все человечество, — начинаются
пламенные мечты, сны наяву, видения апостолов и ангелов и непосред-
ственные собеседования с Богом. «Бог берет его за руку»... Путь Аммоса
при русской крестьянской обстановке.
III
Вот пастушеский период пророка и его первые откровения.
Иване очень нравилось безмолвие таких русских полей и скошенных
лугов, на которых он пастушестовал, проводя целые дни один со скотин-
кою. Здесь ему никто не мешал сначала тихо грустить об отошедшем
дедушке, а потом думать о занимавшей их с покойником мысли — объ-
единить все человечество в любви Божией.
Погрустив и поплакав, принялся Иваня за оставленные ему дедуш-
кою книги, но читал он очень плохо и наконец даже совсем разучился
грамоте, а все только продолжал думать о всечеловеческом спасении.
В таком настроении он провел целые восемь лет и во все это время ле-
том пас скотину, а осень и зиму работал на фабрике Занегина в гор. Бо-
ровске. Тут он встречал разных людей, между которыми было не мало
переходило от Головкиных к гр. Шуваловым и приведены были солдаты дедов
сечь». Между этими солдатами было много «бунтовщиков Семеновского полка,
раскарцерованных», и один такой раскарцерованный стоял у них в доме и, по-
любив по благочестию дедушку Кузьму Григорьевича, хотел крестить Иваню, но
мать его «заходилась тягостию» и не успела родить ребенка ко времени. Раскар-
церованный солдат дедов усмирил, а внучка окрестить не успел, — выступил в
другое имение других дедов сечь. Судя по этому, надо думать, что Иваня родился
даже позже 1825 года.
58
«благоустных», начитанных и охотников говорить о божественном. Ива-
ня к таким и льнул и, отвыкнув сам от грамоты, «напитывался словес»,
а напитав ими душу, по весне опять шел пасти стадо и в сонной тиши
лугов стал ощущать какие-то вещие восторги. Припоминая, что слышал
из Апокалипсиса, он вдруг явственно уразумел, что они с дедушкою меч-
тали не напрасно, что действительно все люди могут быть спасены. Это
ему открылось в семнадцатом стихе девятнадцатой главы: «и возопи ан-
гел гласом велием, глаголя всем птицам, парящим посреди небеси: при-
идите и соберитеся на вечерю великую Божию».
«Никем же учимый и вразумляемый», понял Иваня, что это пророче-
ство прямо касается его и дедушкиных забот о спасении всего человече-
ства — спасении, которое возможно и осуществимо, если только будет
одна вера и никто не будет себя превозносить, а других порочить. «Все
птицы, парящие посреди неба» — это все народы; а созывает их ангел
«на вечерю великую» именно на соединение в одной общей «для всех
средней» вере. Ангел это требует теперь потому, что нынешнее время
есть уже вечер бытия.
Это открытие было шаг, за которым началось другое стремление.
Уразумев по-своему приведенные слова Апокалипсиса, восторжен-
ный пастушок оплакал свое недостоинство, при котором ему дано такое
спасительное вразумление, и стал молить Бога, чтобы к дивному сред-
ству, указанному ему в Писании, т. е. к всеобщему созыву всех птиц,
был дарован совершитель, способный к сему делу, которое должно на-
чаться с преславныя державы Российския, ибо в том для Ивани не было
сомнения, что только через Россию может произойти святое дело — объ-
единение всего мира.
Пастух жарко и пламенно молил Бога не забыть и его малозначи-
тельное ничтожество, — спасти и его в настоящей, «средней вере», — а
наипаче учредить его на какую-нибудь послугу сему святому делу, за
которое он уже «рад был принять, что бы за это ни случилось — хоть на
виселку».
Решимость эту не ослабили в нем ни годы, ни страдания, — и нынче,
как в ту юношескую пору своей жизни, Иван Исаич все живет «готовый
на виселку».
Молитвы Ивани были так усердны, неотступны и пламенны, что ра-
зогрели его душу и фантазию до высокой степени, и он стал ощущать в
себе некий «ход». — Он начал воспарять куда-то, не то в теле, не то не
в теле. Это было состояние новое и необычайное: он чувствовал «ход»
и в ходу неописанную сладость: мнилось ему, что Господь принимает
его, маленького человека, себе в слуги и что теперь он на пути «вышнего
59
определения». Чудесные сны стали сниться ему во всякое время, осо-
бенно по утрам, когда скот ходил на росной траве, или о полдень в самый
жар, когда стадо было «загорнуто» в кучу на пар и, полудремля, жалось
друг к дружке от докучного овода.
В эти две поры дня, как Иваня заснет, — так ему сейчас и снится
чудесный сон. Совсем не такой, как ночью, когда телесный состав тре-
бует естественного покоя, — а совсем иного, таинственного свойства, и
притом по разной поре «разностного вида». На росе по утрам все что-то
райское, как отдохновение, а полудневной порой — иное, что-то жаркое
и провещательное. Не ясно, но понудительно говорит душе, что нужно
скоро что-то сделать для общаго человеков спасения. Это как будто еще
во тьме, но Иваня понял сию тьму за тьму своего неразумия и еще жар-
че молился, чтобы ему разъяснилось что-нибудь явственнее. Он желал
знать: какое может быть его личное определение, чтобы хоть малым чем
послужить спасению всех русских людей и всего человечества. И вот
это исполнилось: благочестивый Иваня дождался вразумительного от-
кровения, прямо направленного к нему с самого неба.
IV
Дело происходило в жарчайший летний полдень; июльское солнце
немилосердно жгло залубеневший и как токовище вытоптанный, сугли-
нистый загон, на котором Иваня скучил свое стадо. Он сидел, обхватив
коленочки, и глядел, как коровки понурили полусонные головы и только
изредка взмахивали хвостами. Зной был до того нестерпим, что размо-
рил пастушка и заставил его поискать для себя хотя малейшей прохла-
ды. Вокруг не было ни овражка, ни леса, ни кустарника, — был только
вытоптанный, голый пар с редкими межами, по которым местами росли
полынь, чернобыльник да глухая крапива.
Иваня перешел на одну из таких меж и, склонив голову в тень под
невысокий куст полыни, завел отяготевшие очи, — и только что он это
сделал, как в то же самое мгновение «весь стал в видении».
Все вокруг него преобразилось: жаркое небо с раскаленным солнцем
на зените мгновенно сникло, и волохатые будылья осенявшей голову
Ивани полыни звонко зазвучали над ним, как цевницы, а мягкие листья
обвили и стали шептать «дивотворные речи». Вокруг усталого пастушка
настала сладкая тишина и прохладительный сумрак. Бог является лю-
дям в тишине и в сумраке. Так это сказано в Библии: ревнивый Фез-
витянин видел Его в тишине, задумчивый Самуил — в сумраке. Иваня,
60
быть может, это помнил, и как бы в награду за то, вот простиралась к
нему ласковая рука и приближала к устам его серебряный ковш с драго-
ценным камнем в донышке, и Иваня дерзнул и пил это небесное вино, а
выпивши, закусывал самою необыкновенною закускою — «листом свя-
щенной Псалтири».
Сон этот много значил: теперь пастушок понял, что, несмотря на
свою незначительность, он сам имеет большое предназначение. Иначе
это не могло быть, потому что не даром же он напоен вином избрания и
напитан листом Псалтири.
Но Иваня был смирен и осторожен: дабы не возмечтать о себе и не
принять случайное за особенное, он решил подвергнуть дело строгой
проверке: он молился, постился и опять в такое же полуденное время
увидал на той же меже этот самый сон, т. е. опять он пил вкусное, про-
хладное вино и заедал его печатными листами Псалтыри.
После этого и третицею было то же видение: лучезарная рука, сере-
бряный ковш с ярким камнем на дне, прохлаждающее вино и «закуска»
из листьев Псалтири.
Описанные видения привели Иваню в самое восторженное состоя-
ние. Всегда благочестивый и богобоязненный, с этой поры он уже такою
любовию возлюбил коснувшегося его Господа, что не было той муки и
скорби, которой бы он с величайшею радостию не пожелал перенести,
лишь бы то было во благоугождение Богу. А самое лучшее благоугож-
дение и «возлюбление» — это, конечно, спасти «возлюбленных Отца
Небесного», открыть им «путь ко всеобщему спасению всего мира через
русских людей».
После такого ковша Иваня уже на все посмотрел глазами равнодуш-
но, ибо чувствовал, что поля и говяды для него ничего более не стоют.
Он мог уже поднять глаза прямо к Нему и сказать: «говори, Господи, —
раб твой слышит». И вдруг (не знай во сне, не знай наяву) видит он у
себя прямо перед лицом веревочку. Висит откуда-то хорошая, тоненькая
веревочка — и до земли не досягает, и на землю не падает, а так мотается.
Но откуда она висит — тоже не видно. Иваня стал сильнее «вверх зрить»
и видит, что веревочка тянется далеко, далеко, выше летящих журавлей и
выше самого высокого облака. Очевидно, она пущена с самого того неба,
где престол Божий. Иваню это поразило, но потом, поразмыслив аккурат-
но, он догадался, что эта веревочка к нему, собственно, и спущена, и надо
с ней что-нибудь делать. Он поблагословился и, осмелев, подергал за нее
рукою, чтобы на небе почувствовали, что он обрел веревочку и ожидает
последствий. На небе тотчас поняли его сигнал, и в ту же минуту, как
он стал дергать, на него посыпались звезды, и падали они, «как сильный
61
дождь», а на голой толоке, где пребывал в эту минуту сновидец, появилась
рослая сочная трава и сделался зеленый, тучный луг, а на нем обильные
стада чистых, пречистых, белых овец. — Овцы все смирные, собрались и
стали ходить вокруг Ивани.
Столь роскошное видение было к тому, что ему довольно уже пасти
сельское стадо, а надо искать иных, словесных овец и вести их к такому
понятию, при котором для них будет тучная пажить на пребывающих
ныне сухих местах.
В скромном пастушке вдруг произошел новый крутой и резкий пере-
лом. Вместо того, чтобы удаляться от людей, как Иваня делал до сих пор,
он положил теперь оставить стадо и идти средь людей и склонять всех
жить мирственно, в одной «средней вере», без всяких раздоров и споров.
Это было в 1840 году, когда тогдашнему мечтателю, а нынешнему
проповеднику и фабричному пророку было всего около семнадцати лет.
V
До сих пор людскость Ивани ограничивалась небольшим кружком
односельцев, да еще немногими мастеровыми Боровской бумагопря-
дильной фабрики Занегина, куда он ходил работать по зимам. Он и поло-
жил воспользоваться для первого случая этим знакомством, — оставил
стадо и ушел на фабрику, чтобы, находясь между людьми, звать всех
к единой вере. Но какая должна быть та всеобобщающая единая вера,
он еще сам не знал. Ему казалось, что надо начать искать истины через
основание разных вер. Он открылся в этом некоторым честным и быва-
лым людям из своих фабричных «благоустых» товарищей, — а те благо-
усты отвечали ему, что вер много, — так много, что тут на фабрике
их всех разузнать нельзя — которая всех непорочнее. Разузнавать
же веры, чтобы обрести истинную, это — дело самое полезное, но
только не везде это ловко и сподручно, так как полиция очень старается,
чтобы промеж народа о вере откровенных речей не было. Полиция так-
же заботится о единстве, но указывает путь душевного объединения и
спасения по-своему, чтб с народными понятиями не совсем согласно.
А потому исследователю вер надо «проникать в таковые места, где на
счет исповедания веры свободно».
Где же это есть такая свобода?
Бывалые люди из фабричных благоустов это знали: по их сведениям,
на счет исповедания веры в России теперь нигде нет свободнее как в
Петербурге.
62
— Там, говорили они, промежду кипящей омраченности осуетив-
шихся богоневерных людей, в некиих тихих местах и тайных затонах
процветают много святых вер — старинных и непорочных, древлеотече-
ских. Там ноне живут многие богочтители, никем же от никониан зри-
мые и никем не беспокоимые, зане все прочие там, как на шумном тор-
жище, живущие суетники к вере равнодушны и через то там настоящим
верителям тише и вольнее, чем в прошлые времена на Выге и на Кержах
и вообще на всякой дебри и в святой матери — в пустыне непроходной.
Так сообщали боровские фабричные благоусты и они были правы:
свободы вероисповедания в Петербурге было легче искать, чем где бы то
ни было «при молельном начальстве». Настолько уже изменились вре-
мена и нравы!
Иваня все это выслушал и, убедясь доводами рассказчиков, пошел
в Петербург, чтобы увидать здесь все различные веры, «процветающие
по тайным затонам», и избрать из них наилучшую, бесспорную, «сред-
нюю», по которой и направить себя, а собою указать путь всем языкам в
царство Христово.
В это время Иваня, очевидно, еще не думал, что в Петербурге его
ожидает широкое и оригинальное поприще пророка, который ко всем
бесстрашно предстанет во свидетельство своей истины.
Выйдя из деревни, Исаич шел неспешно; он все заходил в разные мо-
ленные, где слыхал о крепкой вере, и притом постоянно чувствовал себя
тогда — крепким старовером. Присматривался он, говорит, к разным
толкам — обсуждал их, сравнивал, сличал, но ни в одной из сих вер не
находил желаемого им «непорочного» согласия: везде свое без меры хва-
лили, а чужое без милосердия порицали. Такое же верование нимало не
годилось для искомой Иванею «средней веры», в которой он хотел всех
согласить и никого не обидеть.
Так дошел он до Петербурга, — сей шумной пустыни скрывающегося
среди суеты благоверия, и начал здесь пространную студию. Он ходил
то к поморцам на Моховую, в дом Пикиева, то к Федосеевым на Волково,
то к нетерпимым филипповцам на Болотную, в дом Дмитриева. И везде
этот наивный человек «разыскивал святую, едину среднюю Христову ве-
ру», но нигде ее не находил...
По всем «тайным притонам» в Петербурге было то же, что и на пути:
«свою веру хвалят, а другую веру не токма что бранят, но называют ере-
сью, и даже не хотят в ней видеть ничего доброго».
Это очень обескуражило Иваню, но он все-таки еще не терял надеж-
ды найти «затон», где спряталась вера непорочная: а для пропитания
своего работал на маленькой кустарной фабрике, — он ткал миткали и
63
отлично делал бумазейные теплые юбки, которые имели хороший сбыт,
потому что «по цене недороги, а в холодном положении для женского
сословия очень способны». В свободное же время вероиспытатель читал
Библию...
— От этого с ним и сталось, — говорят иные из тех, которые его зна-
ют, а вперед того знали, что прочтение всей Библии грозит уму человека
несомненною опасностию... «Спутается».
По приходе в Петербург он заметил, что с ним случилась довольно
досадительная вещь, которая, впрочем, довольно часто бывает с нашими
сельскими грамотеями: Иваня открыл, что после дедушкиного научения,
оставленный самому себе, он почти совсем разучился грамоте, — стал
плохо читать и совсем не умел писать.
Он начал в свободное от работы время грамотейничать и очень ско-
ро поправил свое чтение, а также стал весьма четко и красиво писать
кругленьким полууставом (которым и написаны все его томы, поданные
митрополиту Исидору, генералу Мезенцеву, а также те, которые он вве-
рил мне).
Так провел он в этой работе и исканиях средней веры целые пятнад-
цать лет, в течение которых побывал не раз дома в Благовещенском (тогда
уже перешедшем от Головкиных к графу П. А. Шувалову) и женился на
«христолюбивой жене», взяв себе ее из фабричных же девушек.
Все житейские дела у Исаича уладились, но беспорочной веры, бес-
спорливой и незлобивой, он все-таки ни в одном из тайных мест не на-
шел. Не то чтобы ему не нравилось то или другое положение виденных
им религиозных толков — на это Иваня, сделавшийся теперь Иваном
Исаичем, не жаловался, да в этом, как я убедился, он и не знаток; но он
искал стремления объединиться, а его-то нигде и не было: «всякий вос-
хвалял свою веру, а чуждую охуждал и порочил». А потому он пишет:
«самовластное староверское разноверие мне опротивело», и он вспом-
нил о господствующей «российской церкви». Не даром же ее не только
не порочил его добрый дед, но даже секретно от других принимал в ней
Св. Тайны и умер с нею в общении. Иван Исаич вздумал: сколь худо ни
говорят о церкви, не в ней ли истина? не она ли одна только и хранит
единую веру, в которой может достигнуть встречи Христовой все хри-
стианство?
Все это время, благодаря своему трудолюбию и умеренности, он жил
уже по фабричному положению очень безбедно, даже с достатком; он
был уже, как сказано, женат на хорошей фабричной девушке, держал
квартиру и имел собственный станок, на котором он с женою кустарным
образом производили бумазейные юбки. Фабрикация юбок шла у них
64
прекрасно, тем более, что оба они, т. е. сам Иван Исаич и жена его, вели
жизнь самую скромную. Женою Бог наградил Исаича такою чудесною,
что она одна своим лицом могла бы опровергнуть все брюзгливые пред-
убеждения против нравственности русских фабричных женщин. Марья
Петровна — женщина здоровая, рослая, сильная, трудолюбивая, хозяй-
ственная и большая искусница, переимчивая — как что лучше произ-
весть, и находчивая — как произведенное устроить. А ко всему этому
она была и есть «самого правильного поведения». Всю жизнь боялась
страха Божия и ни в чем мужу не перечила. Словом, жена пришлась
Исаичу по всем мыслям и, будучи сама благочестива, уважала в муже
его горячее искание религиозной истины. «Уважала» тут, может быть,
значит — не охуждала и не мешала. Как он хотел молиться, — так она
молилась; о чем он думал, — она внимательно и дружелюбно о том слу-
шала и рассуждала с покорностью; куда он хотел идти, она его прово-
жала с доверием и ожидала назад с любовью. О каких-нибудь неладах
или сварах у них не было и помина, «жили по закону Божию: муж был
главою жены, а жена боялась и уважала своего мужа».
Детей у них не было, и поэтому они зарабатывали для себя очень
довольно и даже с избытком. Этот-то избыток, после довольно долгого
сбережения, и дал Ивану Исаичу средство осуществить его новую капи-
тальнейшую мысль — обойти многие или даже все известнейшие мона-
стыри, чтобы испытать там веру Российской Церкви. Петербурге, по его
соображениям, искать на этот счет было нечего, так как здесь все осуе-
тилось; но там, в далеких, святых обителях, конечно, уцелело настоящее
благочестие и есть что видеть и с кем поговорить о вере.
Имея в жене на все согласного друга, Исаич открылся ей в своих на-
мерениях и сказал, что ему хотелось бы сделать этот обход вместе с нею.
Жена ему, по своему обычаю, нимало не перечила: они приостановили
свою ткацкую фабрикацию, заперли квартирку, взяли четыреста рублей
денег, надели котомочки и, помолясь Богу, пошли «видеть жизнь и веру
ближних и дальних св. обителей Великороссийской Церкви». А как все
это произошло не в полном секрете, то к ним присоединился еще один
фабричный, Иов Осипов.
VI
Ходили они долго, пока протратили свои сбережения «окромя двух
рублей», и навидались чудес, которые опять-таки весьма годятся к то-
му, чтобы усиленно утверждать, что наш простолюдин ныне совершенно
65
тот же человек, что и до Петра. Он не только так же думает и так же
верит, но он видит то же самое, что повсеместно видел его пращур и что
мы, вращая взоры во все стороны, вовсе не видим. На пути от Питера
до Новгорода уже встречались им таинственные лица, юродивые, про-
роки и даже ангелы. Словом, хождение было полно занимательности,
но самого главного все-таки не было: они опять нигде не нашли единой и
непорочной веры, себя не превозносящей, а других не порочащей. Да и
этого еще мало: в поход свой по монастырям они увидали нечто такое,
чего не видать было в староверских скитах и секретных петербургских
общежитиях. Вероискателей ужасно смущали везде «пипаросы, пунь-
ши и толстые самовары». Совсем это не отвечало их представлению о
духовных людях, которые должны быть во всем воздержны и постники,
как и принято в староверчестве: «ни нюхом в себя чуждого духу не со-
бирать, ни из себя ничего дымом не выпускать, а свое в себе чисто хранить».
А тут «чаи со ароматами и пипаросами пых-пых, — все на ветер». По иным
же местам и такое «прочее видели, о чем не лет есть глаголати». Они не
возглаголали, а говорили только о деле, — о тех трудностях, которые ме-
шают исканиям веры. Куда ни постучатся в келию, чтобы побеседовать о
религии, везде допреж всего видят пузатый самовар, а за ним кажет себя
пузатый хозяин, «а разговаривать, говорит, мне с вами некогда, у меня
такая, либо такая служба». А другой еще и рассердится, — «не о чем,
скажет, мне с вами говорить: вы люди простые, — вам рассуждать не о
чем. Ступайте в церковь, там духовник придет и покаетесь». И с этим к
двери пододвинет и запрется. Так, проходив много денег, и возвратились
исследовать все опять в Петербурге, не обогатясь никаким духовным от-
кровением, а между тем избыли все деньги, которые собрали трудом в
течение долгого времени.
Надо было во второй раз основываться жить наново. К счастию,
Исаича и его жену знали за людей самых честных и «дали им доверие».
Они взяли бумаги, поставили опять станок и пошли «производить бу-
мазею». Иван ткал, жена помогала, — добывала бумагу, разносила бу-
мазею, — снова завела «места», и они скоро поправились. Во второй
раз заведенное хозяйство пошло не хуже первого, и можно было жить,
не нуждаясь в хлебе. Но Иван Исаич не из тех людей, которые бывают
сыты о хлебе едином. Ему надо во что бы то ни стало доведаться исти-
ны и найти для всех способную веру.
Иван своего не покидал и того только и ждал, чтобы жена установи-
лась с делами. Жена его была всем довольна и спокойна и не подозрева-
ла, что у него «были тайные намерения», — он думал, что не все досмо-
трел в «господствующей Церкви», потому что был с женою и не всюду
66
мог достигнуть, а потому надо «дополнить», — надо бежать, скрыться и
побегать, по примеру св. Алексея, человека Божия, которому так склонен
хотя немножечко подражать боголюбивый человек русский. А потому
Исаич безмерно обрадовался, что жена его может одна хорошо вести де-
ло и сама, без его помощи, на свое прожитье может доставать довольно.
Это развязывало ему руки и позволяло ему «побегать» с чистою сове-
стию и в полной независимости от всяких мирских забот.
Смущать жену своим намерением «бегать» Иван Исаич не хотел, бо-
ясь, что она по нежной своей к нему привязанности испугается отпу-
стить его одного, и решил «уйти потаенно» и не возвращаться, «пока не
откроет основательного убеждения по всем местам».
Как задумано, так было и выполнено, — по примеру св. Алексея, че-
ловека Божия, Иван Исаич «восстал тайно», простился с женою мыслен-
но и пропал. Никто не знал: где он и что с ним поделалось, а он на всей
отрадной свободе, проходя где как мог, страстно искал напорочной и ни-
кого не порочащей веры. Наконец он уже близок был к ее открытию*.
VI
Второе паломничество Ивана Исаева, исполненное в тайности от же-
ны, не было для него удачнее первого: снова обойдя разные великорус-
ские обители, он вернулся домой не в лучшем расположении. До Киева
* Невольно вспоминается Достоевский и следующие, какие-то пророческие
строки в его последнем «Дневнике»: «Вся глубокая ошибка русских интеллигент-
ных людей, что они не признают в русском народе Церкви. Я не про здания церков-
ные говорю, я про наш русский “социализм” теперь говорю (и это обратно-противо-
положное Церкви слово беру именно для разъяснения моей мысли), — цель и исход
которого всенародная и вселенская Церковь осуществленная на земле, поколи-
ку земля может вместить ее. Я говорю про неустанную жажду в народе рус-
ском, всегда в нем присущую, великого, всеобщего, всенародного единения во
имя Христово. И если нет еще этого единения, если не созиждилась еще Церковь
вполне, уже не в молитве одной, а на деле, то все-таки инстинкт этой Церкви
и неустанная жажда ее, иной раз почти бессознательная, в сердце многомилли-
онного народа нашего несомненно существует. Не в коммунизме, не в механи-
ческих формах заключается социализм народа русского: он верует, что спасется
лишь в конце концов всесветным единением во имя Христово. Вот наш русский
социализм! Вот над присутствием в народе русском этой высшей единителъной
"церковной" ylj&vl вы и смеетесь, господа, европейцы “наши”!». (Примеч. редакц.
«Руси», где был напечатан этот очерк.) [2]
67
он не дошел. Шел, и большую часть пути сделал, но разные слышания и
встречи, — все это довело его до того, что ему «вступило в ум» туда «не
доходить, а лучше воротиться назад и сесть за работу».
Скромный человек Исаич и говорит обо всем таком чрезвычайно
скромно, но трогательно: «много пути совершил», но «слышания» заста-
вили его «поворотиться». Это очень кратко, но имеющий уши слышати
должен услыхать здесь все, что давно бы, давно надо услышать...
Теперь Исаич только основательнее убедился, что «пипаросы и тол-
стые самовары стоят скрозь», а попытки вести духовные собеседования
нигде не удаются, а тоже скрозь разрешаются одним ответом: «ступай в
церковь». Он внял, что и Киев его примет не теплее, а дальше уже неку-
да и течь его вероискательному взору. Доступная его наблюдению дей-
ствительность этим для него закончилась, и он, сам того не сознавая,
тут же получил роковое побуждение искать истины в совершенно осо-
бом, идеальном мире, который должна создать и одухотворить его восто-
рженная фантазия, и непременно в чисто народном духе и вкусе. От при-
роды добросердечный и мягкий, не любя никого порочить и осуждать,
Исаич не рассказывал обширно о том, что он сподобился увидеть при
более внимательном вникании в монастырскую жизнь, но все это столь
его огорчило, что он пришел назад в полном «изнемождении мыслей».
Нет и нет нигде желанной непорочащей веры!.. От этого он близок был к
мучительному отчаянию за Россию. Он так убивался, что даже не хотел
ничем и утешиться. Самая пища, нужная для поддержания существова-
ния, ему опротивела. К чему питать тело, когда душа алчет и алчбе ее
нет нигде утоления? Однако встреченный любовно и дружески женою
своею Марьею Петровною, он имел от нее «обрадование» в том, что сия
благоверная жена во все время отсутствия мужа по религиозным делам
не только ничем себя не уронила и не дошла до расстройства, но даже
опять накопила маленькие сбережения.
«Люди чужие, и те все ее, говорит, похваляли, что проста, что верна
в своем слове, что усердна и во всяком деле рассудительна». Исаич при-
шел в удовольствие от уважения, какое имели все к Марье Петровне, и
мог порассудить о своем деле на свободе. Благодаря жене, у него готов
был и кров и стол, а что всего важнее — его укрепляли совет и любовь,
столь ласковые и столь предупредительные, что от него не требовалось
ни о чем беспокоиться для жизни. Имея достаточный, по их требова-
ниям, личный заработок и зная неодолимое влечение мужа к высшим
вопросам, Марья Петровна предоставила Исаичу полную возможность
предаться им, без всякого отвлечения заботой о хлебе. «Ты, дескать, бо-
гомудрствуй, а я потруждаюсь».
68
Такое-то живое добро народилось и выросло среди «фабричных де-
вок»!.. Удобное положение, устроенное Исаичу его усердною женою,
помирило его с неудачами и вызвало на новую и притом самую силь-
ную деятельность, — в которой он и определился, ставши на самый
высокий пост.
Отдохнув от телесных трудов своего хождения и от душевного рас-
стройства, в которое впал, постоянно встречая то «самовластное, старо-
верское разноверие», то «пипаросы и толстые самовары», Исаич решил
покончить розыски «средней веры» между всяких людей, держащихся
каких-либо крайностей, и «не прилепляться ни к одной из старых вер,
а жить в божиих судьбах, при божественных книгах». Засел он дома и
стал прилежно читать Библию.
Настроенный своими неудачами к тому, чтобы продолжать искание
средней веры, не приставая ни к кому, он скоро нашел для этого утверж-
дение в Св. Писании. Возможность идти таким образом без всякого
священнического или уставщицкого руководительства он почерпнул из
слов: «всякое писание богодухновенно и полезно есть к учению, ко обли-
чению и ко исправлению» (Ап. Павел). «И вы помазание имате от святаго
и весте вся, и не требуете, да кто учит вы, но яко само то помазание учит
вас о всем» (Ап. Иоанн). Следовательно, чего же еще искать у каких бы
то ни было земных научителей?.. Иван Исаич решил всех оставить, но
однако об этой решимости своей покинуть то согласие, или те различ-
ные согласия, к которым разновременно примыкал, он ни к кому не объ-
являл, так что разных толков староверы продолжали еще считать его
своим и не подозревали, что он затевает самый смелый шаг — самолич-
но создать новую, всеобъемлющую, общую, по его словам, «среднюю»
веру, которая ничему бы не перечила, а шла бы всем «по середине» и
таким образом всех бы обобщила, согласила и всех спасла, сначала рус-
ских, а потом через них — все языки.
Замыслив создать такую «среднюю» веру, Исаич не заметил, как
очутился на краю всех крайностей. При самой прелестной скромности
он незаметно для себя взмостился на такую высоту духовных «планов»,
что у него закружилась голова, и он, ничто же сумняся, начал неподоб-
ная глаголати. Так, например, воображая, что держится чистого учения
евангельского, он не удовольствовался высокими истинами Откровения,
а ударился в мистику и вывел, что в Библии есть прямые указания на са-
мого на него. С этой поры он ощутил в себе провещательный дух и стал
разуметь себя пророком, призванным спасти человечество. После Христа,
вознесшегося на небо, он, Исаич, здесь пребывает самым главным лицом
на страже у дела Божия; ему открыты судьбы мира, и он один знает день
69
Христова пришествия и как надо встретить Господа. Кроме его никому не
открыты и не будут до конца света открыты величайшие небесные тайны,
ибо «никто глубже его не проникал закон Божий», никто как он не пил
небесного вина из ковша с драгоценным камнем и не закусывал безгор-
чавыми и безквасными листами Псалтири; ни для кого и ни над кем не
разверзалось небо и ни к кому оттуда не спускалась веревочка, которою
Исаич сдернул за один раз так много звезд на землю. Не могло же все это
быть даром, без нужды и без значения! Очевидно, он самый важный по
нынешнему времени избранник Божий и пророк, нужный к тому, чтобы
просветить и спасти людей в настоящей, единой средней вере.
Сомнений у него на счет своего значения не было, как нет и до сих
пор после многих и многих весьма тягостных, а частию и смешных не-
удач, которые будут вслед за сим описаны. Не сомневался Исаич и в том,
«достигнет ли или не достигнет общего спасения по средней вере» — это
его нимало не затрудняло. «Дело Божие», говорил он, «не может про-
пасть», — в том, что дело, которое он затеял, есть именно «дело Божие»,
для него не было ни малейшего сомнения, — и он смело пошел хватать с
неба звезды, почитая сам себя первой величины звездою на земле.
Библия, о которой западный отец церкви сказал, что она «est mater
hereticorum», и которая, по довольно распространенному у нас в наро-
де поверию, «может расстроить человека», в это время уже сделала над
Исаичем очень странное дело и как будто подтвердила существующее на
ее счет предубеждение. Исаичем овладел религиозный экстаз: Бог был к
нему совсем близко. Бог непосредственно орудовал им так, что «от Него
уже нельзя было отбиться ни на десно, ни на шуее». Исаич и чувствовал,
как Бог «хватает его и толкает».
Рассказывая мне об этом два, три раза в 1881 году, он еще не мог
говорить об этом спокойно, а сильно и энергически сам схватил меня за
руку и воскликнул:
— Вот как, вот как Бог брал меня за руку и даже еще сильнее. Я не
могу так сильно, как Он, и говорил мне: «иди», «говори» и «пиши», и мне
нельзя было Его не послушать, — нельзя было ни сидеть, ни молчать,
потому что сейчас так и убьет.
Но что такое именно он должен был «встать и глаголать», — это
ему, очевидно, было еще не ясно. Самое лучшее, даже поистине пре-
красное, — его чувство, его желания общего спасения в согласной жиз-
ни по средней вере не требовало много слов, но он должен был говорить
слова. Какие? Прежде всего он должен был идти и «объявиться». Кому
же и в каком звании? Как верный и справедливый русский человек, он
не мог сказать о себе иначе, как сам о себе разумел, т. е. что он пророк,
70
призванный упразднить все порицания, а на счет того, кому именно надо
в этом объявиться, — это указано Писанием: пророки предстояли царям
и вельможам, и Иван Исаич не будет ничем менее у Бога, и пророческого
чина не унизит, — он дойдет до тех же целей.
— Мужество такое, говорит, в себе ощутил, что хоть сейчас на висел-
ку, — даже рад был бы такому случаю: пострадать за дело Божие, — по-
висеть на «виселке».
Но допустить до большого начальства тогда было не легко, а с квар-
тальных начинать всечеловеческое дело не стоило. Квартальный объ-
яснит, пожалуй, не более, чем те иноки, которые все решали кратким
ответом: «ступай в церковь». Пророку совсем не то было нужно, да при-
том можно думать, что он не видел еще никакой нити в государственных
делах, чтобы применить как-нибудь свои откровения к живому случаю.
Но вот ударил многознаменательный для русской жизни набат: началась
Крымская война, с которою связаны начала всех новейших веяний. На-
род встрепенулся, стал интересоваться войною, пошли в моду грамо-
теи, которые читали газеты. Вести все были отрадные: шло как должно
и, как пишется на героических картинках, что ни бой, то побита врагов
рать — сила несметная, а у нас убыло — один казак. Все привыкли, что
идет так, как на роду написано, — т. е. всех мы бьем, и потому все спо-
койно ждали, пока перебьем все рати и уцелевшие казаки возвратятся
домой нарождать новых воинов. Но вдруг неожиданность! после долгого
ряда блестящих побед при самой незначительной трате, стали замечать,
что неприятели еще не выгнаны, а потом прошел слух, что нам доводит-
ся пить мировую, не прогнав ворогов.
Отвыкши от таких вестей, чувство смущенной народной силы не мог-
ло и не хотело этому верить: это ложь, — нас не могли побить чужезем-
ные рати, которые мы всегда видели битыми!..
Исаич был с народом и смотрел на все это народными глазами, но кро-
ме того он был пророк: он многое мог провидеть и понять, как не все пони-
мают; он увидел в этом кару, попущение и испытание, предопределенное
в «планах Божиих», за гордыню, за неверствие, за пренебрежение делом
Божиим и за превозношения. Иначе бы нас, разумеется, не одолели, а те-
перь, когда одолели, нечего дремать, а надо исправиться и поправиться.
— Все это в Божьих планах, но надо знать: на какие это времена
предназначено терпеть одоление.
Исаичу не терпелось быть об этом в неведении, и он пустился в счис-
ления и выкладки, в которых один он и разумел, что выводил и выклады-
вал, но выводы вышли превосходящие естественное человеческое раз-
умение.
71
VII
В 1857 году Иван Исаич случайно узнал о парижском трактате
1856 года и снова возмутился духом. Значит, несомненно, что Рос-
сия не только не торжествовала в войне, но ей ещё предписан мир!..
Это для него и для множества знаемых ему русских простолюдинов
было не только до слез огорчительно и ужасно, но даже непереносно
и невероятно. Как могла очутиться в таком положении Россия, при-
званная всех покорять и над всеми первенствовать? Очевидно, что
она «не могла быть побита людскою ратью»; сила, с которою она не
совладала и которою побеждена и так неслыханно унижена, — не
может быть иною силою, как сверхъестественная сила Антихриста,
которому, конечно, надо начать свое дело с унижения и разорения
России, ибо Антихристу хорошо известно, что только в России хра-
нится истинная вера и одна она может дать ему настоящий отпор, к
какому западные христиане неспособны. Все прежние сомнения на
счет «пипарос и толстых самоваров» как-то точно позабылись, а Русь
снова явилась в очах восторженного пророка единою Божиею избран-
ницею, настрадавшеюся мученицею и благочестивою страною, где
лучше всех верят в Бога, что и побуждает Антихриста воевать против
русского государства.
Начав об этом раздумывать, Иван Исаич увидал, что дело чрезвычай-
но плохо, и надо удивляться, как никто не видит, что после такой победы
Антихриста над Россиею он уже фактически «взял старейшинство над
всем миром». Этого не могло снести патриотическое сердце пророка: он
не мог «чувствовать свое отечество в унижении» и через то весь род че-
ловеческий в погибели. Душа его загорелась; он стал думать и молиться,
и все молился одной молитвой Соломоновой таким образом: «Господи!
не хощу я богатства мира сего, злата и серебра, а дай мне, Господи, хоша
мало от премудростей Твоих». Все это ему желалось вымолить у Бога
не для славы своей, а с тем, чтобы положить на пользу России и «всей
вселенной». При таком страстном напряжении ума, в беспрерывной
скорби и молитвенности вел он жизнь «самую крепкую» и уединенную
от всего мира, и от мыслей своих о России не отходил ни на минуту.
«Руками на земле работал, но умом парил в вышняя» и наконец так «глу-
боко вдумался», что ему снова начались откровения, и притом еще более
явственные, чем на полях села Благовещенского, когда он в полусонном
состоянии дергал с неба звезды веревочкою. Словом, он достиг самого
удобного для себя состояния: блаженного и непосредственного собесе-
дования с Богом.
72
Всех откровений в этот второй период было так много, что всех их не-
возможно вычислить, но самые трогательные из них и ужасные записа-
ны Исаичем в «списаниях», поданных в 1880 году митрополиту Исидору
и генералу Мезенцову. Вот, например, одно, особенно важное по своим
последствиям.
В том же 1857 году, когда Исаича смутил унизительный парижский
трактат, однажды в ночь под воскресение он много думал о России —
как надо всем в ней себя исправить, и уснул, но примерно за час перед
заутренею вдруг пробудился и в неясном состоянии увидал себя лежа-
щим в болотной трясине не дне глубокой пропасти. Здесь Иван Исаич
страшно томился в ожидании какой-то погибели. Но вдруг видит он про-
ходящих по той же самой трясине двух благообразных мужей, которые
не только не тонут, но идут ногами совсем неомоченными. Иван Исаич
взглянул на дивных путников и сейчас же духом провидел, кто они такие.
Это были апостолы Иоанн и Матвей. Исаичу надо бы встать, но невоз-
можно, — совсем затонул. Апостолы сами подошли у нему, постояли
над ним, поглядели на него и, ничего не говоря, стали было отходить
прочь. Иван Исаич, видя, что дело худо, начал их звать, — стал кричать:
«Матвей и Иоанн, поднимите меня!» Апостолы остановились, и один из
них (именно Матвей) воротился и протянул Исаичу правую руку; и чуть
только Исаич почувствовал, что рука эта его коснулась, — он сейчас
очутился на своем месте, но был в сильном трепете и ужасе.
Его перепуг и волнение, конечно, не скрылись от Марьи Петровны,
которой он сейчас же и объяснил, где был, чтб видел и отчего ему при-
ключился трепет.
Выслушав мужа, «богобоязливая и божественных Писаний наслу-
шанная жена» рассудила, что видение было к тому, «что они еще худо
живут, а должны для Бога и родины жить много совершеннее».
Иван Исаич, во всем заодно думающий с Марьей Петровной (как и
она с ним), принял женины советы, и «от сего чудного апостольского
явления и поднятия из бездны» начали они жить «еще более крепким и
самым высоким евангельским житием».
— Судьба Божия, — открывает Исаич в «списаниях», — подняла ме-
ня яко на абвон высок. — Так ему нравилось «высокое житие», какое
они с женою повели, начиная исправление России с себя самих, и тогда,
с этого «высокого абвона», Исаичу открылась нужда достигать еще вы-
ше, а для этого представилось необходимым во всей простоте и точности
исполнить высокую Христову заповедь о совершенстве: «аще хочешь со-
вершен быть, — иди, продаждь имение твое, и даждь нищим: и имети
имаши сокровище на небеси» (Матф. 19, 21).
73
VIII
Услыхав в душе своей эти слова, сказанные юноше, искавшему
совершенства, Исаич не последовал грустному примеру евангельско-
го юноши: тот, «слышав слово, отъиде скорбя: бе бо имея стяжания
многа» (Мф. 19, 22). Иван Исаич был послушлив своему Господу: он
так сразу и отрезал все прошлое и решил, чтобы «отдать все и идти за
Ним». Надо было, конечно, но это согласие жены, он и сказал Марье
Петровне:
— Давай продадим и раздадим вся наша имения нищим, как по еван-
гельскому гласу Христос призывает. Тогда мы, ничем же связуеми, бы-
стро и неустрашимо пойдем вслед Христа.
Марья Петровна и тут себе не изменила; фабричная жонка одобрила
«острое решение» мужа.
— Хорошо, — сказала она, — раздадим, — лишь бы неустрашимее
следовать.
И вот оба благочестивые супруга начали все свое продавать, а деньги
отдавать бедным и неимущим. Не забудьте, они не милостыню подавали,
хотя бы и самую обильную, не от излишков достояния, а они раздавали
все, — решительно все, что самыми тяжкими трудами успели собрать в
целую жизнь... Много ли еще подобных им можно встретить в высшей
среде, где судят и рядят о патриотизме и лично стремятся исправлять
не себя, а других?.. Я думаю, немного, но Исаич и не помышлял о тех
«сферах», а знал другие, где были ему подобные, среди которых его вели-
кодушные увлечения могли разлиться и разлились эпическим потоком.
Скоро «раздаяние» Ивана и Марьи Петровой стало заметно для их
знакомых и друзей, и те недоумевали, что это они делают? Всем каза-
лось странно, что им будто вовсе не жаль всего, что они с трудом нажи-
вали, и будто самим для себя ничего не нужно... «И вси, позирая на них
со изумлением, дивяхуся». Но Исаич и Марья Петровна ни на кого не
обращали внимания. Зная путь, который избрали, они продолжали свое
раздавание непрестанно, и как достатки они имели небольшие, то очень
скоро так с ними управились, что сами стали беднее тех, которым пода-
вали. Хозяйства уже у них не было и беречь стало нечего: но за то души
их стали свободны поспешать за Христом веселыми ногами. Однако, как
все-таки надо было и пропитывать себя, то для пропитания телесного
они, не чувствуя ни малейшей ни скорби, ни унижения, пошли «к чужим
людям в работники»...
Кто хотя мало-мальски понимает ремесленный быт, тот только мо-
жет себе представить значение такого шага: фабричному человеку до-
74
бровольно низвести себя из хозяев в поденные работники — это очень се-
рьезная и даже тяжелая жертва. Ни один ремесленник не сделает этого
по доброй воле, если только его волею не возобладает нечто такое, что
для негодороже всякого счастия. Труженик, знающий цену положению,
может сделать описанную жертву и не раскаиваться именно только тог-
да, если он верит, что сделал это «для Бога». И мнимо «буйная мастеров-
щина», на виду у которой Иван Исаич с женою «решились всего» и пош-
ли евангельским путем к «совершенству», так это и оценила. А потому
унижение, которому подвергли себя пророк и его жена, обратилось для
них не в унижение, а в похвалу, похвала стала во славу, а слава послу-
жила в пример, вызвавший подражание.
— Все было в Божьих планах.
Исаич теперь уже в глазах всех поднялся на «абвон высок», ибо все
знавшие, что они лишились имущества не через леность или непотреб-
ство, а ради стремления к совершенству, по слову евангельскому, нача-
ли их «уважать с превеликим хотением», и фабричные стали притекать
к нему, «яко ученики, желая послушать словес острого поучения», через
которое можно достичь такого мужества. Ученики эти не требовали от
Исаича наученности или начитанности, а предполагали, конечно, что
кто достиг того, чтобы лишить себя всего Христа ради, тот больше вся-
кого знает о пути к спасению.
И вот, Иван Исаич, не добиваясь звания учительского, учинился не
только пророком, но и учителем. Сам фабрикант, очень богатый человек
и потаенный хлыст, не долго оставался невнимателен к своему новому
работнику. Как до слуха его дошло, что люди в праздники мало стали ви-
на пить, а сидят у нового ткача, — фабрикант пришел к Исаичеву станку
и, разговорившись с ним, позвал его вечером к себе, «и собеседовали о
слове Божием». «Да и начали так и почасту, совсем в роде как по-дру-
жески, до того, что стал он Исаичу даже руку подавать и говорил: ты
от меня не отходи — ты доброго жития и жена твоя тоже, и я вас не
отпущу, потому что вы для всех преполезные. И плату давал полную,
безобидную, потому — как Исаич в работе был очень честно хозяйскому
делу рачителем, а своеобразие в житии имел все то же: самое малое в
необходимости на себя с женою издерживал для пропитания, а осталь-
ное все от недельного расчета раздавал кто нуждается и отдачи назад не
требовал, а давал с таким словом, что если справишься — дай другому
неимущему. Так-де надо, чтобы жить в державе Российской по слову
Божию в примере для всея земли. И начали этим духом пропитываться
люди, кои допрежь сего ни о чем добром и слушать не хотели, а Исаич
стал у всех как первое звено».
75
Отсель началось для Исаича новое делание спасения уже не личного,
а общественного, которого он так страстно и так сильно желал, и с этих
пор мы увидим его уже не одного с своими мечтами, а среди учеников из
таких же, как он, петербургских фабричных, над которыми Исаич стал
во главу угла и совершенно благоуспешно довел их до такого же экстаза
и полнейшего разорения, какие прошел сам и его Марья Петровна.
IX
Проповедь Исаича фабричным шла без большой публичности, так
сказать, кустарным способом, у себя в коморочке. Фабричные товарищи
Исаича, признав его несомненное богоизбранничество, доказанное его
непобедимою силою в раздаче имения, стали ходить к нему по празд-
никам на его тесную квартирку и слушали в здешней тесноте его «про-
странные словеса от Писания». В чем заключались эти словеса, — пере-
дать очень трудно, так как в тех образцах, которые Исаич сохранил и
«передал» собственными записями, нет никакой логической связи. Ча-
сто в них замечается даже большой недостаток последовательной мыс-
ли. Не объясняют ничего яснее и его личные рассказы, которым всегда
недостает толковитости, но ее-то, может быть, и не надо для успеха сре-
ди слушателей известного настроения. Тэн, конечно, прав, говоря, что
«чувства поднимают не слова, а чувства». По словам же можно понять
только, что Исаич и в это время все еще считал себя старовером, и даже
«крепким старовером», но из его же слов видно, что он никогда не имел
мало-мальски отчетливых понятий о староверчестве. Ему совершенно
незнакома ни историческая причина церковного раскола в России, ни
основы, принятые тем или другим толком или согласием. Староверче-
ство ему, очевидно, представлялось только верою более крепкою, свято-
отеческою, но в сущность ее он никогда приникнуть не умел и различий
ее с другими верами после всех своих хождений не знал, да и до сих пор
не знает. Если настойчиво наводить его на разговор об этом, то он за-
говорит на этот счет несведущий вздор или начнет вилять и уклоняться.
Так что в этом отношении интересоваться этим фабричным пророком не
стоит. Но нечто из того, что составляло в это время ядро его учения, в
общих чертах кое-как улавливается и может быть рассказано.
Исаич научал фабричных, что «нужно идтить во след святых великих
отец с непорочными брадами, потому что все с бритыми или подстрига-
емыми брадами, аще и честнейший человецы будут и святым житием
поживут, но сверх земли не будут Богом прославлены во святых, зане
76
всякое брадобритие тленно и мерзко, и сего ради всяк брадобритый в
будущем веке из града Божия изженется и испразднится».
В этом, конечно, явственно видны дух и направление староверче-
ские, но это была как бы последняя дань Исаича научению, принятому
им издетства. А возможно, что это в значительной мере держится и на
простом отвращении, которое русский простолюдин чувствует к «блудо-
дейному скобленому рылу». Это тоже очень крепко, и двести лет нового
обычая не могли вытравить старого вкуса, с которым спаялось стояние
за «небесчестие образа Божия в мужестве лица человеческого».
Вслед за учением о брадах Исаич выступает уже совсем на другую
дорогу и прямо от брадобрития переходит к самым независимым суж-
дениям, о которых имеем сведения из «списаний» его собственной дес-
ной руки.
X
Учение Исаича о брадах, однако, пригодилось ему: оно понравилось
первым его слушателям, о которых надо сказать несколько слов. Все эти
люди были самые простые фабричные работники и в религиозном отно-
шении какие-то кустари. Это если не отброс, то какие-то отметки разных
староверческих толков, с которыми они за недосугом тяжкой рабочей
поурочной жизни утратили живые сношения, но однако сохраняют от
них кое-какие навыки. Огромное большинство из них, если не все они,
писаны «церковными», т. е. православными, но православия не знают,
да и не считают нужным его знать. Самый общий их религиозный идеал,
это — идеал большинства наших простолюдинов, св. Алексей, человек
Божий. О нем они знают, что он удалялся в пустыню, куда, впрочем,
бежал не от одной только суеты, но и «от попов — только это цензур
скрадывает». Кто хочет совсем хорошо прожить, должен подражать св.
Алексею и «таиться», да читать такие из божественных книг, которые в
руках у «цензура» не были, и он из них ничего не «скрал».
Прошлое Исаича очень этому отвечало: он и обнищал по своей соб-
ственной воле, и побегал, а к тому живет доброчестно и говорит от всей
своей откровенности, так что тут цензур ничего не скрадет. «Ученики»
были чрезвычайно довольны, что среди их явился такой благоустый чело-
век, и продолжали сходиться и слушать Исаича долгое время. При этом
все они стали, по его увещанию, «жить чисто, наложивши на себя пост
средний, как рабочему человеку нести мощно», но все «единодушно и
совершенно отказались от вина, пива, чаю и всякого сластолюбия».
77
Такая благочестивая или, по крайней мере, строгая, воздержная
жизнь так подняла значение этого вначале небольшого кружка, что о
них пошла слава между прочих фабричных, и со многих фабрик на них
приходили смотреть с уважением, особенно когда они сидели у Исаича
и он им читал, а они слушали. Тут приходящие многие даже плакали и
говорили: «и мы бы также желали», и присоединялись, прибегая даже с
Новой канавы и от других далеких мест.
Всякое слово Исаича принималось без критики и получало чрезвы-
чайное значение. Что он им ни говорил от Писания, — тем все казалось
уже «дивными и умными советами», а чистая жизнь, которою они жили,
сделалась для них источником таких прекрасных наслаждений, что они
«без вина и без пива и без всякого сластолюбия были повсегда веселы».
А как дело велось у них кустарно, без огласки, то никто им хорошо жить
не мешал, — от полиции же они в тайности держали, что все зареклись
не пить ничего хмельного, и она об этот заговор так и не доведалась.
Воскресные и праздничные дни были для них днями страстно ожида-
емой духовной радости, и они каждый такой день непременно сходились
читать Писание и слушать «острые» поучения Исаича, которому из осо-
бого к нему почтения к имени его стали прибавлять «тведо-иже-ти», то
есть звали его уже не просто по-мирски Иваном Исаичем, а Ивантием
Исаичем... Выше этого уже как было и поднять человека!
Но вот увеличивавшийся круг слушателей стал очень значителен,
«так что в горенке не только сесть, но и стать было негде», а настоящего,
сформированного нововерия еще не было. «Совершен», т. е. в полном об-
нищании пока находился один Ивантий Исаич. Обнищание же прочих,
сделавшееся после их культом, явилось позже и, как можно думать, не
без влияния следующего обстоятельства.
XI
В 1858 году в квартиру Исаича, в Семеновском полку, в доме Фе-
дорова, «начаша приходити прежде свои, а потом начаша приходити и
другие, незнаемые и всякие. Не проходило ни одного праздничного дня,
когда бы человек пять, а когда и десять и пятнадцать, а иногда двадцать и
более (незнаемых) по утрам рано всегда не приходили и до самого обеда
сидеша да слушаша и радовахуся о поучительных и душеспасительных
евангельских словесех. А некий крепкие усердники и после обеда при-
ходите». Но в этом-то изобилии приходивших «незнаемых» и появил-
ся некоторый неудобный элемент, побудивший, надо полагать, Исаича
78
резче обеспечить свое отделение и показать своим ближним и «верным»
особые, прямые и близкие цели, которых надо достигать, поднимая себя
со стези простой чистоты на пути возвышающего совершенства.
Дело в том, что в числе «незнаемых» приходиша такожде много раз-
ные от старовер и желали спорить. Ивантий же Исаич совсем не считал
споров нужными, а, напротив, для того и хотел учредить среднюю веру,
чтобы не было никаких споров. По этой причине покушения староверов
разглагольствовать ему не понравились. Кажется, он даже рассердился
на докучных староверских совопросников и в этот именно момент и по
этой самой причине впервые решительно отвергся от староверства. По
крайней тут Исаич впервые выставляет староверов как бы людей чуж-
дых своему духу, тогда как до сих пор он не только говорил в старовер-
ческом духе против брадобрития, а даже и сам с женою не раз называл
себя «крепкими староверами». Но как бы то ни было, появление начи-
танных и притом охочих до словопрения староверов его встревожило и
не напрасно. Будучи зело мало книжен, Исаич должен был бояться, что
эти совопросники могут его загонять по книгам, и ему с ними ни за что
не справиться, а раз что он будет посрамлен, — тогда хоть он и возведен
на высок абвон и наречен Ивантием, а все-таки дело погибнет, и даже
чем выше его абвон, тем громче он с него загремит долу.
Обличая во всех своих действиях, рядом с восторженною мечтатель-
ностью, здоровую русскую сметку, Исаич сейчас же сообразил, что это
на него надвигает «наслание», которое для его объединительных целей
может быть гораздо губительнее «виселки». Виселка — пустяки: пусть
его повесят, а то, что ему открыто и что он открыл людям, тогда еще
сильнее пойдет жить; но если его оспорят и притом не казенные люди,
а староверы, люди народные, то это конец всему, — и он распорядился
с хитрыми совопросниками очень коротко и умно. Он не дал этим ковар-
ным хитрословцам ни одного ответа, ибо знал, что за одним вопросом
пойдет другой, а сказал им:
— Вы не туда попали: вы пришли ко мне спорить о верах, а я ищу
другого, и таковых споров не люблю, и вас от себя отсылаю и к себе при-
ходить более не велю.
Распорядившись так не как оробевший и немощный, а как власть иму-
щий, он, чтобы ясно от них стать в особину, «повелел» только объявить
отсылаемым, что «нет никакой иной веры, кроме Евангелия, и Господь
не велел никому прежде креститься, а прежде научиться».
Отосланные книжники поняли его дух и в сих последних словах
усмотрели очевидную ересь, но за то те, кои с ним прежде пребывали и
теперь остались, еще более укрепились в вере, что Бог с Исаичем, ибо
79
они видели, как он отказал совопросникам и победил их веру без всякого
извития словес.
Никаких убедительностей со стороны Исаича не требовали, а его
просто любили и имели к нему такое доверие, что подорвать его было
трудно даже после всеобщего полного разорения, к которому он привел
по своим стопам всех своих духовных друзей.
XII
Разойдясь со староверами, надо было действовать самостоятельно:
и Исаич начал организовать общее движение к совершенству. Сначала
он из всех своих верных слушателей избрал девять человек самых на-
дежных мужчин и трех благоговейных жен, которым открыл, что все
научения, какие есть о верах, — вздор, что «весь устав веры в одном
Евангелии».
Тут мы можем на минуту остановиться и из собственноручных списа-
ний Исаича выписать характеристики его учеников, с которыми он заво-
дил новую, среднюю, «для всех спасительную веру».
Вот их кружок:
«Первый брат, проповедник Иван Исаев, второй — крестовый его
брат Андрей Дементьев, который 1842 году, бывши юношей, поменяше-
ся крестами телесными и назвашеся по Христе брат младший, а Исаев
старший, а третий брат Алексей Дмитриев, а четвертый Григорий Бори-
сов, а пятый Петр Иванов Булгаков, а шестой брат Дмитрий Алексеев
Пушков, а седьмой брат Тарас Григорьев, а восьмой Никанор Иванов, а
девятый Григорий Григорьев, — вси староверы и равно были на высоту
евангельскую возведены, начаше всяк раздавать своя имения неимущим
щедрою рукою». И таким образом от 1858 года дожили до 1860 г. и в
1861 году еще во след Христа пошли, очень успешно обгоняя друг друга,
нимало не щадя своего имения, денег или хлеба и всякой одежды зимней
и летней, и от всякого платья, у кого что нашлось. Даже нужные одежды
с себя продавали и раздавали, — рубашки и жилеты, что только было
лишнее. Григорий Борисов кашинский продал за 20 р. свой хороший ту-
луп и деньги роздал, а Никанор Иванов — армяк и красную рубашку, а
Андрей Дементьев хорошую дубленую шубу, а также и все прочие друг
перед другом торопитися начаша продавать и раздавать по тюрьмам, по
всему Петербургу, и за город разносиша». Это делалось, как сказано, в
начале шестидесятых годов, т. е. в то самое время, к которому относится
80
самый сильный разгар нигилизма и усиленные попытки хождения в на-
род для пропаганды социалистических учений среди фабричных рабо-
чих. Их считали готовыми к этим идеям нигилисты и правительство. То,
что я теперь имею случай рассказывать, прекрасно обнаруживает, как
все эти расчеты были верны.
Приводимый эпизод той странной поры, которую покойный поэт Н.Ф.
Щербина удачно назвал «комическим временем» [3], словно был нужен
для того, чтобы его можно было выставить оправданием для русского
фабричного народа и живою укоризною клеветникам, которые побуж-
дали видеть «революционный элемент» в этих верных и тихих людях.
Пусть хоть теперь, в это сравнительно позднее время, все знают, как
«беспокойное фабричное отребье» на усилия социалистической пропа-
ганды отвечало страстными порывами к евангельскому совершенству...
До того нет дела: так или не так это отребие богословствовало, но оно
стремилось раздать свое в то время, когда его хотели научить поделить
чужое. Такое явление стоит отметить тем более, что его только и не от-
метили ни возбудители социалистических движений, ни их предупре-
дители и пресекатели. Ни одним, ни другим не нужна была истина, — и
тем, и другим нужна была ложь, и они ее добывали в изобилии для вя-
щего себя ослепления.
Это во всяком случае достойно внимания для оценки того: сколько там
и тут способны толково наблюдать народные чувства и настроение. Но
возвращаемся к нашей истории, которой наступает время представиться
теперь в новом, еще более странном и даже невероятном для сего времени
положении. Силы чистой народной фантазии сейчас перенесут нас из де-
вятнадцатого столетия в семнадцатое и заставят пережить то, что можно
встретить разве только в розыскных делах Петровской эпохи.
XIII
Надо сказать, что из числа братий Исаича, которые все были способ-
ны «обгонять друг друга», выдавались два лица необыкновенной впечат-
лительности и страстности: это один Андрей Дементьев (рабочий с Па-
тронного завода), а другой Алексей из Пскова. Последнего так и звали
«скопской Алеша». Эти оба принимали всякое слово от Писания чрезвы-
чайно горячо, — «так из уст и рвали, и к Господу стремились неусыпа-
ючи». Так по рвению они были равны, даже скопской Алеша иногда еще
спешил и обгонять Андрея; но «в рассудительности характера» между
ними была большая разница. Андрей был «ума трогательного и постоян-
81
ного, а Алеша воскипит, а при малом сумнении сейчас как скопской, то
назад и спятится, и готов на обиду».
Оба эти энтузиаста были при Исаиче и «рвали у него из уст» всякое
слово, и вдохновлялись им, и бегали «по всему городу», всем возвещая
сказанное.
Такие люди могут быть очень полезны в делах того рода, какое вел
Исаич, но могут быть и опасны. Особенно они опасны своею кипучею
живостию, своею неустанною жаждою труда и его скороспелых плодов.
Они ни на мгновение не остановятся ни перед каким трудом для Бога, но
за то очень нетерпеливо желают видеть: «как что идет в рассуждении пу-
тей, т. е. как их к Нему поступление и Его о них благоволение». Проще
говоря, им надо знать: что нового, «куда дело движет?» Куда же, соб-
ственно, движет дело, это еще при Петре объяснилось, — у нас на Руси
все движет к антихристу. «Каждый человек, который правильно станет
вникать, — сейчас это видит». А затем все встанет собором, и настанет
презанимательное время. Сего не минул и Исаич.
В один рабочий день Иван Исаич был в духовном настроении и не по-
шел на работу. Он сидел дома, читал Апокалипсис и содрогался. Читал
он, по его словам, с тою целью, чтобы «припасти поучение для своей при-
ходящей братии», и дочитался до 10 стиха 11 главы, где говорится, что
«оба сии пророка мучиша живущия на земли; и по трех днях и пол дух
животен внидет в них от Бога, и станут оба на ногах своих».
Место, кажется, не особенно трудное для понимания и нимало не за-
гадочное, но Исаич, очевидно, уже был подготовлен в тот день видеть
нечто необыкновенное.
— Внезапно яко молония блистанула в уме моем, — говорит он, — и
кругом всей головы моей, и очень светло мне речено бысть во ум: се есть
всемирная кончина ныне уже наступила, и тут бросило меня в огонь и
более часу очень сильно было во мне трясение. Тут, гляжу, среди дня
приходит ко мне духовный брат Андрей (Дементьев) и говорит, что не
смог потерпеть до недели, — скука напала, и руки не работают. — «За-
хотелось, — говорит, — послушать что-нибудь от тебя».
А трепещущий Исаич ему отвечает:
— А ты, брат, знаешь ли? ведь Господь с небеси идет!
— Как так идет! — воскликнул Андрей.
— Идет, братец, как надо в планах, идет, — отвечал Исаич.
— Откуда ты узнал?
— А вот сейчас только Господь мне открыл.
Оба трясущися с великою радостью поговорили об этом, и Андрей,
«яко благоуспешен послух», побежал сразу возвестить о сем братии.
82
Дело закипело. Братия обрадовались, «что довольно грешить», и со-
шлись к Исаичу в воскресение рано утром и расспрашивали: «как идет
Господь и скоро ли будет, и отколь Его видно?» Исаич им рассказал то,
что получил в откровении, и что все это «близит по точности в Божьих
планах».
Братиям и благоговейным женам показалось все это «вполне яв-
ственно», — к чему-то «близит». А тут некто из них вспомянул, что не-
задолго перед сим появилась на востоке большая красная звезда, и «в
мире носилось очень много слухов об этой звезде и в газетах многоуче-
ные люди писали и так говорили, что сия звезда являет второй с небеси
приход Христов».
Вдруг оказалось, что это и все знали.
В каких именно газетах 1860 года читали это «братья», — в списании
Исаича не объяснено, но они чувствовали, что «близит» что-то необы-
чайное, и пошли всех предупреждать, чтобы все готовились встретить
Господа как надо по евангельскому учению. Ходили они и хлопотали
столь горячо и страстно, что им показалось, будто они свое открытие
«по всему граду Петербургу успешно возвестили». Между собою же они
с этих пор уже только и говорили о близком дне Господнем, и в таком
«огнегорящем духе» дожили до осени 1860 г., когда Иван Исаич при-
ступил еще ревностнее розыскивать самый день Господня пришествия и
всемирной кончины. С этим вопросом было немало хлопот.
Читая Библию, Исаич сначала «уразумел, что 70 лет у пр. Иеремии
(25 глав.) проречены на всемирную кончину», и надо было только узнать:
«на который год Иеремия прорече». Надо было вычислить: с какого вре-
мени начнутся и когда окончатся те семьдесят лет? А как Иван Исаич
не математик и не астроном, чтобы обращаться с цифрами, то он просто
стал «думать и трястись от божественного страха».
И вот, когда он однажды в таком духе сидел за своим ткацким стан-
ком, а видел не нити прядильные, а златые нити вечности, «вдруг по
прежнему внезапно яко молония блистанула в уме его, и также очень
светло и очень остро бысть ему речено во уме: считай от первого лета
сей последней сотни семьдесят лет, и по сих семидесяти летех будет все-
мирная кончина».
Все такие «речения во ум» Иван Исаич, как уже сказано, принимал
прямо за голос с неба, и потому от сего последнего речения пришел сна-
чала в ужас, — испугался (что времени оставалось очень мало), а затем
обрадовался, что Господь придет скоро, потому что он должен застать на
Руси людей Ему верных, — и потому надо Ему таковых уберечь, «хотя в
небольшом союзе русских фабричных».
83
К счастию их, они, вероятно, не знали, что их считали «элементом»,
надлежащим в запамять и в отброс, и потому смело сряжались «во сре-
тение» и считали себя людьми, на которых Распятый Бог, придя во сла-
ве, может взглянуть без огорчения.
Конечно, это не гордость, а святая сердечная простота.
Откровение свое Исаич не замедлил сообщить брату Андрею и с ним
вдвоем отправились к некоему начитанному староверу Петровичу —
узнавать по старинным святцам: «когда совершится текущего столетия
семьдесят лет?»
Без старовера в этом случае обойтись было невозможно, потому что,
по их мнению, у нас с летоисчислением в недавние времена наделано
много «путалки»: то год считался с марта, потом с сентября, а наконец
нынче — с генваря, который прежде был то пятым, то одиннадцатым ме-
сяцем, а теперь стал первым. Староверы же, которые крепко порядки
держат, знают на этот счет настоящую астрономию и потому могут вы-
считать, «как считается на небесе».
Петрович, вняв вопрошению искателей, отвечал, что «наш пра-
вильный, старинный русский штыль от Адама идет на восемь лет впе-
реди», и семьдесят лет этой последней сотни по тому счету совершит-
ся в 1862 году.
Тут открылось — «сколько лет набежало», и ясно стало, когда «все-
мирная кончина». Притом же староверы выводили, что это не только
выходит так от Писания, но еще есть тому большие подтверждения от
случаев: все заговорили об освобождении на волю крепостных людей.
«Во всем мире тогда такие носишася слухи, — пишет Исаич, — яко-
бы от Божия Писания или от старинных людей, что все рабы будут от-
пущены на волю перед кончиною мира. И как несомненно говорили, что
крестьян от помещиков отпустят, то это значит, что как раз тому пред-
сказанию пророка Иеремии о кончине в 1862 году соответствует».
Осуетившийся мир этого не уразумел, но братия, которым через
Исаича все ясно было открыто, — поняли, что если Государь такое
дело сделает, то он уже смерти не узрит, а с ним и свобожденные лю-
ди должны предстать Господу в живости и свидетельствовать: какое
им дано свобождение. — Все это так ясно одно из другого вытекало,
что братии «начали готовиться ждать, да встречать грядущего с небес
Господа», которому они предстанут все вживе «со Царем со своим на
теменях».
В группе Лаокоона нет той связности, какая им представлялась в
группе созданного ими объединения [4]: Господь сходит с неба; они,
«верные русские люди, хотя из фабричных, стоят на земле, а у них на
84
теменях их «свободительный Царь»... Что же еще могло быть этого объе-
динительнее и целокупнее? Где как не здесь она и есть, эта столь страст-
но искомая и столько для всех необходимая «средняя вера», безо всяких
споров о догме и о всем прочем? И единый Бог разве может не призреть
с благоволением на такое единение «всего русского дыхания»? Вот это-
то и «близило»... А чтобы оно еще ярче заблизило — для того, как во
множестве дел человеческих, кроме расчетов и желаний, есть случай,
которым не манкируют те, кому он на руку, как козырь к масти.
Ивана Исаича самым смелым образом поддержали из Англии.
Едва прожили в таком ожидании и неумолкаемых разговорах два ме-
сяца, повествует Исаич, как из мира пошли вести о том же ожидании.
В газетах 16 января 1861 года братия прочитали «проповедь о кончине
мира по предсказанию на 1867, а более на 1868 год, знаменитого шот-
ландского проповедника и фиолога доктора Кеммена [5], выведенное по
расчету пророческих седмин Данииловых».
Иван Исаич, зорко наблюдавший за всеми подобными известиями по
его специальности, отметил, что тогда будто «весь град Петербург по-
ражен был очень сильным страхом и унынием, и во всех градех русских
и на всех улицах и во всех домех был тогда велий ужас и всемирные
разговоры о всемирной кончине и Господнем приходе на 1868 год (вот
как возникают легенды!). Но только тогда печатными книжками и упро-
верганиями успокоили весь мир».
Благочестивое братство Исаича, разумеется, книжкам не поверило,
а стало на стороне шотландского «фиолога», и видело «весь мир в трево-
ге», «во всех домех ужас», и само разделяло со всеми этот ужас и трево-
гу. Мы этого не заметили и не видали, а они видели. Когда жа новые «пе-
чатные книжки и упровергания» еще острее уличили Кеммена во лжи и
мир принялся за свои занятия, то и братия убедились, что «фиолог» не
верно писал. Подумав, они сообразили, что он и не мог писать вернее,
ибо он «аглицкой веры язычник». И вот эти-то «книжки и упровергания»
и заняли фабричные умы, а совсем не те, которые предлагали им люди,
желавшие возбудить в них нетерпение и неудовольствие к власти.
— Такие пустяки, — говорят они, — мы хоша порою и слышали и лю-
дей толковых видели, но всем их пустословием пренебрегали; а взялись
за то, что всем на потребу: стали из всех сил поверять аглицкия ошиб-
ки». И им это вполне удалось: Иван Исаич совершенно «упроверг» всю
заморскую работу фиолога Кеммена и «обнаружил дело» своим русским
досужеством.
85
XIV
Раз, когда Исаич читал 6 главу Апокалипсиса, где сказано о семи печа-
тях, «в уме его очень светло засияло», что эти семь печатей не что иное,
как семь лет царствования Государя Александра Николаевича, — послед-
него русского Императора, с которым окончится и бытие мира. Заключи-
тельное царствование это есть самое прекрасное: крестьяне отходили на
волю и на всякий год выходили новые законы к облегчению народа. Луч-
шего ничего быть не могло.
Иван Исаич на природных десяти перстах высчитал, что с 19 февраля
1861 года начинается седьмой год царствования почившего Государя, и
что стало быть этот 1861 год и есть «седьмая печать», т. е. год второго при-
шествия Христа на землю; а не 1868, как вычислил фиолог.
С чрезвычайным нетерпением и опять трясяся выждал он первый вос-
кресный день и объявил «откровение», бывшее ему «во ум», собравшей-
ся братии и богодохновенным женам, и «всех обрадовал». А к этому слу-
чаю как раз объявили волю и стали выдавать манифест об освобождении
крестьян! Тут уже Ивантий Исаич и братия пришли в такое умиление,
что «великонощно за царя молились и за людей благодарственной слезой
плакали». (А в это время, — я хорошо помню, — во многих знатных домах
все беспокоились: хорошо ли приняты все меры и достаточно ли спрята-
но солдат в казармах, чтобы стрелять, когда народ напьется и пойдет
бушевать). Опасное «фабричное отребье» ликовало в своих коморках,
что наш Государь «упредил фиолога», которому поэтому и простительно
было ошибиться, потому что он не разумел, какой у нас Царь...
— Теперь все идет в планах: сей Царь бессмертен! А Господу теперь
хорошо придти на Русь, потому что она без рабства, — как горница свет-
лая и убранная.
Он и не умедлит...
С этим братии и пошли носиться «по всему Петербургу».
Так если и сбылось чье-нибудь злое наущение, что «народ не совладе-
ет с собою от воли», то разница выходила в том: как он не совладеет? Он
не отуманился вином или буйством, или иною низкою страстью, а унес-
ся до неба благодарностью, в которой не знал меры, и, не видя во всей
истории человека выше своего Царя, он в своей детской наивности про-
рочески изрек Александру Второму заслуженное бессмертие. Но о всем
этом движении никто из высших не знал ничего до тех пор, пока Исаичу
«пало во ум» самому объявиться, да и те, кому он высказывал все свои
тайности, не обратили на это никакого внимания. Дело обнищеванцев
держалось в секрете, не потому, чтобы они скрывались, — нет, напро-
86
тив, они, как писано, «бегали по всему Петербургу и трубили», — но в
ушах желавших слышать не те серьги были надеты. — Слух их был на-
правлен в другую сторону, и потому осталось никем не замеченным это
оригинальнейшее движение «опасного фабричного элемента». Не толь-
ко полиция, обязанная «пресекать» движение, но даже ни один ходеб-
щик в народ не отметили этого движения, интересного по крайней мере
хоть в том отношении, что оно обозначало: насколько отмены явилось в
народе за все время после петровской культуры? Он, как видим, остал-
ся совершенно тот же, с тою же способностью вмешивать Бога в дела
России самым непосредственным образом. Только при Петре он ждал
Христа с грозою суровому императору, а при Александре Втором — с
венком бессмертия...
Пришествие же теперь было уже начеку, и Иван Исаич стал уже со-
ображать церемониал, — «начал думать, как Господа встречают». Год
пришествия известен, а ему теперь надо было основательно узнать день,
когда Господь пожалует. Надо было это узнать с точностью, потому что
ошибка в сем случае могла и повести к очень дурным последствиям.
Если допустить малейшую ошибку и Христос не придет в назначенный
день, — тогда пророку, да и всем фабричным, будет дурно, потому что
они решились к этому случаю еще преуспеть и к пришествию Христо-
ву совсем, вконец обнищать. — Тут уже решено было, чтобы раздать
не только тулупы и жилеты, а все самое последнее. Они хотели остать-
ся в том, что уже ничего не стоит, а которые еще усерднее, те думали
обойтись и без этого — стать как мать родила. Все равно, — Господь
не осудит, а людям тогда уже судить будет некогда, потому что им тог-
да откроются умственные очеса, и они не станут зреть на внешнее. Но
только, разумеется, такое серьезное дело надо было сделать с тактом и с
расчетом, не ранее как накануне самого дня пришествия, потому что ес-
ли устроить все это ранее, чем «откроются умственные очеса», то удив-
ленный народ, глядя на дело обыкновенными глазами, может увидать
в этом что-либо непристойное и несоответственное, и «будет смех», а
смех — серьезному делу помеха.
Фабричные эвиониты имели достаточные основания не желать тако-
го оскорбления своему высокому настроению, и поступили обстоятель-
но. Они поручили пророку «точно доведаться: в какой день Христос при-
ходит и когда им можно совсем, дотла разоблачиться».
Иван Исаич за это взялся. А ему, — как мы его теперь знаем, — верить
можно: он не обманет.
87
XV
В точности определить день второго Христова пришествия во все вре-
мена считалось делом очень трудным, и все, кто только брался за эти вы-
кладки, всегда просчитывались. Всех более занятые этим вопросом в на-
стоящее время ирвингиане («апостольская община») даже решили, что
точное определение дня — невозможно. И это несмотря на большое изо-
билие провещательных даров, которыми хвалится ирвингитская секта, и
на сравнительную безопасность ошибки в их положении и в положении,
какое приняли наши простосердечные обнищеванцы. У ирвингиан идут
непрестанные сборы десятин и жертв, которые плывут потом в Ольбури,
где доживают дни два последние апостола «второго избрания», и сборы
эти должны идти непрерывно, а потому производительность платель-
щиков этой дани должна идти непрерывно же; наши же обнищеванцы
с деньгами все покончили: они не собирали, а расточали Христа ради.
Их задача, следовательно, совершенно иная, и они уже сравнительно
своего доспели: все, что имели, роздали, а теперь им оставалось только
сподобиться последнего полного совершенства — ко встрече «обосеть с
головы до ног».
«Обосеть с головы до ног», это была прекрасная реторическая фигу-
ра, за которою скрывалась высшая степень обнищания, в коей можно
было явиться только в самый важный момент, а потому малейшая ошиб-
ка в определении такого момента способна произвести неисчислимые
затруднения и «конфуз».
Осторожность требовалась большая, и нельзя сказать, чтобы Иса-
ич для нее что-нибудь упустил. Об ирвингианах он тогда не знал, хотя
они в то время уже сделали в Петербурге значительный захват проро-
чествами, но ирвингитское движение шло поверху, захватывая высшие
интеллигентные слои общества, а Иван Исаич ладил дело понизу, сре-
ди простецов, которые ставили вопрос ребром и шли к решению его до
«обосения с ног до головы», — что интеллигентам, разумеется, было бы
несутерпно. А потому Исаичу «не гоже было искати правды в немцех»,
и он ударился в другую, более ему знакомую сторону. Ему поманулось
опять к древлему русскому благочестию, где есть свои мастера выкла-
дать великие религиозные тайности. Он «похотел узнать, как ждут са-
мые строгие старцы», а самые строгие старцы в Петербурге слывут в Фи-
липповом согласии, которое ютится на Болотной (нынче Коломенской
улице), в доме Дмитриева.
Там они и о сю пору «процветают» и молятся «в секрете, никем же
зримые, на нутренном дворике, по малым келийкам». Им многое извест-
88
но, что всему миру не открыто, — к ним Исаич и устремился с отвагою,
но и с осторожностью. Сначала он пошел стороною добывать языка из
Филипповой моленной.
Первый послух ему оттуда был «давний знакомец, Артемий, отлив-
щик медных икон». Он сказал, что у них уже «приготовляются, по от-
дельным комнаткам стоят и ждут Христа в Светлое Воскресение».
Исаич, видя, что дело серьезно, пошел далее: вдвоем со свидетелем
из своея братии они проникли в самый дом Дмитриева «на нутренный
двор и заметили, что вправду комнатки переделывали», а они «погляде-
ли и поняли, что старцы приготовляются», и «от того купно все братии
повероваша и все единодушно, недели за четыре, очень пространно всем
ближним начали проповедывать Господень приход под Светлое Христо-
во Воскресенье в 1861 году [6] и сами начали приготовляться, — реши-
тельно все остальное раздавать, так что и пищи имели очень скудно».
А во все это время, т.е. в четыре последние недели поста, все ходили
всюду, куда только могли проникнуть, и без устали проповедовали, что-
бы все покаялись, роздали бы все и жили бы чисто; а на Пасху Христос
придет, и все верные не увидят смерти, но войдут во славу Его, и с ним
на теменях их Государь, давший своим людям волю.
Не был позабыт никто, т. е. так это казалось энтузиастам. Пророк
пишет, что в эти четыре недели, которые оставались до пришествия
Христова, братия, ревнуя о спасении и бессмертии возможно больше-
го числа людей, всюду будто бы заходили и «усердно проповедывали по
всему граду всем людям, дабы готовились встречать Господа и раздава-
ли имения своя». Но такая их решительная проповедь была «остра» для
многих, и только немногие ей покорялись, но однако покорялись. Обни-
щеванцев становилось все более, и Исаич получал через это большое
значение, не рассуждая о том, что с каждым успехом он все больше брал
на свой страх.
XVI
Были, однако, по замечанию пророка и братии, еще и такие люди,
которые их недостаточно слушали и даже сомневались. Встречались
«нецыи» мирские люди, которые, слышав проповедь братий о раздаянии,
и проникались ею, но не одолевали своей немощи и, вместо раздаяния,
стремились на вербный торг к Гостиному двору и здесь легкомысленно
закупали самые ненужные покупки и обновы, думая якобы жить по-ста-
рому. Случалось, что из их же знакомцев и соседей «нецыи» приносили
89
с ярмарки в дома даже такие пустые вещи, как «бармаладные гостинцы
и конфетные гляденцы, а также пахущия мышки, от коих ароматный дух
вонит», чтобы от моли «шубное платье» сберегать, или точеные из дере-
ва яйца, для «подкладки» под наседок. Всем этим легкомыслием «сии не-
вегласи» смущали благоговейных жен, так что из них одна заговорила:
— Неужли все люди ошибаются, а мы одни всех умнее? А ну как Хри-
стос не придет! с чем тогда будем на праздник? Не идти ли и нам себе за
нужным припасением? — А сей соревнующе, зачаша метатися на торг
и иныя».
Но братия были «крепки аки стена» и «всячески сильно сдерживали
своих благоговейных жен колебание и на вербное подторжье ходить им
возбраняше». Мужчины держались превосходно: они только более утвер-
дились, и в эти самые дни вербного торга, когда мир тонул в суете, братии
со своим пророком «перешли Иордан и затрубили под стены Ерихонския»,
т. е. начали «раздавать остальные своя имения», дабы ко приходу Господа
не иметь решительно ничего.
Раздавали начав с Лазаревой субботы до утра субботы Страстной
[7], т. е. целую неделю. Имения их, конечно, были так невелики, что
можно бы с ними покончить и гораздо скорее, но наши новые эвиони-
ты раздавали с рассмотрением: сначала они раздаривали вещи излиш-
ние, — платье похуже, потом платье нарядное, «вторые сапоги» и у
кого были какие уборчики, а потом чайное приспешничество: чашечки,
ложечки и самовары, а потом и все «кухельное», у кого чтб водилось.
Наконец, роздали белье и даже самые освободившиеся коробьи повы-
бросили. В последний рабочий день по шабашу роздали и материал и
инструменты, а в Страстную субботу даже последнее белье и обувь от-
дали, и даже хлеба куска в доме не оставили и положили ничего уже
не вкушать на земли, «дондеже придет Христос, наша Пасха, и пием с
Ним вино новое в царствии Отца Небесного».
«Народ весь», т. е., проще сказать, соседи, которые могли в это вре-
мя наблюдать сборы встречников, «дивляхуся зело, и инии надсмеваяся,
кивающе главами своими», но мечтатели не ослабевая делали свое дело
и радовались, — да и было чему. Они примечали за собою, как им дается
благодать восходить на совершенство, так, например, в начале раздачи
имения иными ощущалась «трудность и туга от жаления имений», а по-
том, чуть первый шаг был сделан, «жаление» облегчалось, и под конец
становилось ничего не жалко. При остатках же являлось даже страстное
нетерпение поскорее со всем покончить. Раздаватели жаждали, дабы
пришли желающие и, взяв скорее от них остатки имения, изнесли вон.
Дело за этим долго не останавливалось: желающие являлись и так акку-
90
ратно «износили», что к субботнему дню жилища всех восходящих на
совершенство фабричных и благоговейных жен совершенно очистились
от всякого мало-мальски ценного скарба. Деньги же, кто какие имел в
наличности, были розданы еще легче, и к субботе стали братия совсем
«с ног до головы босы».
К полудню, обежав друг друга, они простились кийждо с ближним
своим и поскидали последние покровцы, в которых сделали этот про-
щальный братский визит. Последнее это лохмотье кто роздал, а кто да-
же так прямо без внимания выкинул за окно, или куда попало. Выброси-
ли тоже и паспорты, по которым до сих пор жили, так как с этой минуты
всякие документы были не нужны.
На себе эти добрые люди оставили только «самую рвань» — руба-
шонку какую-нибудь или портишки, а благоговейные жены по ветхой
блошнице, да по самой бедной исподнице, и на ногах у всех были самые
худые опорки. «Так, — говорит Исаич, — увидали себя чуть не разде-
тыми и разутыми». Но некоторые и то превосходили торжественностью
приспособления себя ко встрече; так, например, крестовый брат проро-
ка, Андрей Дементьев, еще в четверг окончательно изнищился и только
и имел, что один смертный саван, который и вздел в пятницу, и «с тоя
поры стоял на молитве, вперив мысленные взоры своя в превыспрен-
ныя», а брат Алексей из Пскова (Алеша скопской), на все скорый и не-
отдумчивый, «еще лучше Андрея сделал». Этот и савана не захотел, а
прибежал к Исаичу в пятницу вечером в великом нетерпении и страхе,
«весь трясущися», и говорил, что он уже со всем имением решился, и
угла у него более нет, где приклониться. И был он в одних опорках и весь
в отребии, и Исаич над ним сжаловался и оставил его у себя в уголочке
за занавесочкою. Тут Алеша и того остального имения освободился, в
котором пришел, и паспорт, и лохмотки, все за окно выкинул, и остался
ждать за занавесочкою «весь босой с ног до головы»...
Нетерпение этого пылкого ожидателя было очень большое и равня-
лося только разве его тревоге и страху, под влиянием которых он за за-
навесочкою «почасту зубами ляскал».
В субботу, к сумеркам все братии и благоговейные жены собрались
посемейно и стали ждать Господа, уповая, что Он придет сей самой ночи
перед самою заутренею.
Ни пасок, ни куличей, ни крашеных яиц у них ни у кого, разумеется,
заготовлено не было, и хотя «нецыи» от благоговейных жен порывались
что-нибудь подобное устроить, но за ними от мужей был хороший при-
смотр, и потому ни в одном доме не было даже «никакого припасения».
Приготовились как надо пить вино новое и питаться уже не земною пи-
91
щею, а на суету людей мирских, заботившихся о праздничных яствах,
«взирали с сожалением».
Так окончился этот памятный в фабричных хрониках день, и спусти-
лась пасхальная ночь, заставшая весь мир в суете, а сих благоустных
мужей и их благоговейных жен — в молитве и готовности во сретение
Господу.
XVII
Вот в городе по улицам зажгли фонари. Суетливый Петербург все еще
не унимался: люди бегали и метались в житейских хлопотах, «нимало не
помышляя, что через самое малое время готовится с неба пришествие».
Братии же, которые в рубашках, опоясанных веревочками, которые в са-
ванцах, а кои, наподобие Алеши, и совсем с ног до головы босые, стояли
по своим бедным каморам и молили Отца светов благословить Россию и
избрать ее для возвещения великой Божией правды языком...
Читатель, остановитесь одно мгновение над этим увлечением, оно
этого стоит. Пусть то, что делали теперь эти фабричные люди, каждый
барон назовет по своей фантазии, но это напряженное рвение к Богу,
эта готовность стать за мир, эта вера в призвание своего народа, эта
благодарность своему государю, — словом, все это, что создало такой
экстатический порыв, не свидетельствует же о «растленном и безнрав-
ственном элементе», каким любят представлять русского фабричного.
О, нет, и сто раз нет! Это тот же самый цельный русский народ, с его
восхитительным стремлением у добру и к вечности... Но продолжаем
историю.
Господь должен был придти с неба о полуночи, и теперь, в ближай-
шие к этому минуты, каждый из ожидателей размышлял: как Христос
кому из них явится — с какою похвалою и в какой славе, и как тот, кому
явится, снесет Его пришествие, как пойдет вслед за Ним — на земле
или на облаке? Общее убеждение было такое, что придет Господь спер-
воначала по порядку к «старшему брату», т. е. к Ивану Исаичу, и тог-
да «все светло станет — как надо делать». «Исаичу откроется, а тогда
как он, так и другие по его следам во едину стать». Вот почему и Алеша
скопской укрылся за занавескою у Исаича, — потому что он на себя не
надеялся, — боялся, что не сумеет встретить Господа.
Алеша стоял по одну сторону занавески, а Иван Исаич с Марьею
Петровною по другую, и все начали молиться. Молилися в потемочках,
92
а молитвы читал Исаич. Почитав мало на память, Исаич заметил, что
скопской брат осмелел душою и более уже не трясся. Пророк его похва-
лил и сказал ему:
— Ничего, брат, не бойся: все в планах Божиих будет как надо. Мо-
лись — скоро будет знамение.
Алеша не трясся, а Иван Исаич с Марьею Петровною еще усердней
молитвовали.
Пора становилась все торжественнее и серьезнее; часов ни у кого из
них не было, да они бы на них, конечно, и не глядели, — так они были за-
няты молитвою. А между тем, от страстного ожидания времени, казалось,
уже много, и становилось беспокойно, что вот, того и жди, настанет час
ударить с колокола у Исаакия, а Господь умедлит и не предварит этот час.
И вот, вдруг в ветхой раме окна утлой каморки молящегося пророка задре-
безжало стекло, и в воздухе пронесся густый звон первого Исаакиевского
колокола, которого только и ждали с нетерпением колокола других церк-
вей, и в одно мгновение столица сплошь покрылась веселым праздничным
благовестом.
Иван Исаич встрепенулся и ушам не верил: Господь умедлил!.. Но
однако он тотчас же оправился и подумал, что это ему только кажется,
что это наваждение или простой звон в ушах от многого слушания; но
нет, — звон льется и льется, и по улицам под окнами загудел народ, по-
спешая к заутрени.
Исаич почувствовал такие смешанные и невыразимые мучения, ка-
ких еще в жизнь свою не испытывал. Он решительно недоумевал: как
все это может так странно, не в порядке идти, и, пав ниц в молитвенном
положении, спросил Марью Петровну, слышит ли она звонение в зво-
ны? Та отвечала, что слышит и не удивляется, — звонят в церквах на
заутрени.
Все принимало оборот самый неожиданный и по первоначалу для
Ивана Исаича самый невероятный и ужасный. Как? Господь, сам не-
преложный Господь, сказавший, что «Он не умедлит придти», умедлил!
В каком же положении теперь и что умышляют прочие, ожидающие бра-
тии?.. И они все, разумеется, теперь удивлены, смущены и опечалены,
даже, может быть, гневаются... И неужто теперь за этим начнется рас-
свет и начнется новый день, как бывало до сего по обычаю? И притом
будет день праздничный, когда все разрядятся во все, что у кого есть
лучшее, а увлеченным проповедью Исаича братиям будет и на улицу вы-
йти не в чем? На кого эти праведные мужи и благоговейные жены будут
похожи в такой день в самых худых рубашонках, в латаных портках, да
в одних опорках?.. Особенно «жены», оставшиеся в одних блошницах?..
93
Пойдут все они на Исаича войною! А всех пуще Алеша скопской, «с ног
до головы босой»... Он такой нетерпячий... Слава Богу, что он еще те-
перь молчит за занавесочкою, но если он сейчас вскочит, да начнет спра-
шивать... Что ему Исаич ответит?
А вот что: Исаичу «блистануло во ум», что день Господен еще не от-
казан. Очевидно, что ошибка вышла только в часе, о котором намудро-
вали филипповские старики из Болотной улицы. Это их староверческая
ошибка, а что самому Исаичу открыто о дне (без обозначения часа),
то сбудется верно: Христос непременно придет сегодня же, только «во
иной поре», т. е. попозже.
Планов тут во уме обозначалось много: Господь пожалует либо во
время обноса плащаницы вокруг церквей, либо промежду заутреней и
обедней, когда Государь похристосуется с вельможами, которые ему хо-
рошо про крестьян советовали. Надо только твердо стоять и молиться.
Успокоясь этим, сам Исаич сейчас же поспешил успокоить и обо-
дрить стоявшего за занавескою скопского Алешу. Так и так, говорит
ему через занавесочку, «ты, брат Алексей, не смущайся и не робей
— это вот к чему и вот к чему, — как значится в Божиих планах».
Алеша покорно слушал и ничего не отвечал, но Исаич подумал, не
заробел ли он опять, и повторил:
— Не унывай, брат. — И приподнял краек занавесочки за которой
стоял на молитве его весь босой гость, но тут в утренней мгле увидал,
что робкий скопской Алеша нимало не унывает и не смущается, а крепко
спит, в молитвенном положении: как он стоял на коленках, так, ударив
земной поклон, подложил под головоньку кулачок и уснул на полу, ни-
чем же покровенный.
— Лежит такой полусеренький, к полу прижался, как олень на льду,
но даже хлада не чувствует.
XVIII
Исаич вступил за занавеску и растолкал воздремавшего скопского бра-
та, а тот так задремался, что не может в себя придти, «руками по тел чуха-
ется» и по полу ползет, — думает, что он на кровати, и все края ищет.
Исаич ему сказал:
— Не слезай, брат, не ищи краю, не бойся, ты на полу, — тут везде
ровно. А ты встань, — не время спать.
Алеша сейчас вспомнил, что они ждут с небес Господа, сейчас вско-
чил и весь опять затрясся.
94
— Где, говорит, Господь, где явился? — И без всякого толка лезет к окну,
а сам кричит: «A-а, вот вижу, вижу, вижу, вижу!» — и сам крестится.
Исаич спрашивает:
— Что ты, брат, видишь? ты это спросонья, еще нечего видеть.
А робкий брат отвечает:
— Знамя вижу, я знамя вижу!
Исаич знал, что не может так быть, чтобы Господь прежде не ему
явился, а другим, но все-таки спросил:
— Где тебе видно знамя?
— Вон, — говорит, — двизает знамя Его, — и показывает на фонарь
Царскосельской железной дороги, который приходился против жилья
пророка.
— Обольщаешься, брат, — сказал Исаич, — это не Господне знамя,
а фонарь.
Но робкий брат, все еще не освободившись от страха, спрашивает:
— А где же теперь Господь, на коем месте стал Он?
— Не пришел, брат, Господь. Он еще на небесных кругах.
Брат запытал: а кое же время Его ждать?
— Теперь скоро, — отвечал Исаич, — все это в Божьих планах — либо в
конце заутрени, либо за обедней придет Господь.
Достойно замечания, что эти люди, почитавшие себя староверами, и
даже «крепкими староверами», весь ход небесных событий без всякого
сомнения применяли к службам «господствующей церкви». Они вовсе не
замечали, что таким образом приписывали ей не только преимущество
перед всеми другими группами христианства, но даже ей одной усвоива-
ли серьезное значение настоящей церкви, с священнодействиями кото-
рой должен быть приведен в гармонию величайший акт мира. Несколько
позже мы увидим, однако же, что это не помешало им снова чуждаться
этой церкви и сторониться от нее, может быть, просто по навыку. Но
теперь, в критическую минуту приблизившегося светопреставления, во
всех соображениях и выкладках имела значение одна «господствующая
церковь» и ее «толстые звоны», к которым Исаич и Алеша стали еще на-
пряженнее прислушиваться, да прислушивались, конечно, и все другие
обнищеванцы, в трепете проведшие по своим углам эту памятную им
«ожидальную» ночь.
Исаич сказал скопскому Алеше:
— Ничего, брат, — не робей: все в планах идет как надобно, — ста-
нем опять молиться, и молящимся нам Господь снидет.
Но только что они начали молиться, как вдруг выстрел из пушки, так
что «весь аэр вздрогнул» и Алеша тоже, но Исаич его опять утихомирил.
95
— Ничего, — говорит, — это все планы: это теперь Государь наш
с добросовестными вельможами христосуется: радостно лобызаются и
освобождение крестьянское вспоминают. Это в планах!
А пушки так и палят, так и стреляют, и «аэр» весь колеблется, а под
окнами людской говор заслышался, сначала издали, а потом ближе и
слышнее, и наконец явственно... Люди идут, обнимаются и, целуясь, го-
ворят: «Христос воскрес»...
Ожидатели поняли, что, значит, уже и обедня кончилась, а Господа
с небес все-таки нет... Глянули в окно, — совсем рассветает... Тут уже
они не знали, что и говорить, и «стали аки пияни умом». А в это же
мгновение мимо окна прошмыгнула одна, потом другая, «не разобрать
в чем завороченная» фигура, и вдруг застучали в затворенную дверь
пророка.
Исаич встрепенулся, его благоговейная жена креститься начала, а
босой с ног до головы скопской Алеша затопал за своей занавесочкой
опорками и опять со страху зубами заляскал. Ему, который, по словам
Исаича, «лучше всех сделал», приготовляясь во сретение Господу, те-
перь приходилось хуже всех предстать добивавшимся в каморку Исаича
людям, и потому он, трясяся и ляская, говорил:
— Не пущай никого, не пущай!
Но Исаич, уверенный в неизменной о нем Божеской попечитель-
ности, такому малодушному страху не поддался, да он и понимал, что
долгое противление было бы бесполезно, потому что «заверченные не-
знамо во что» братии «оточили все его жилище и ударяли в двери не-
терпеливою рукою».
Рука эта, встречая безотзывное противление, могла сделаться
еще нетерпеливее, и тогда утлая дверь убогой каморки, конечно, не
сдержала бы братского напора. Сам же Исаич — человек маленький,
слабенький, бессильный, — ему все равно не удержать силою своей
твердыни...
— Что же, — подумал он, — если и оскорбить меня пришли или даже
ударить, — что же с тем делать? Все в планах Божиих: надо пустить.
— Не робейте, — сказал он благоговейной жене и трясущемуся Але-
ше и отпер дверь.
Момент был поистине страшный! Вспомните только, что ведь это
рвалась в двери обобранная «фабричная рвань, фабричное отребие, бес-
покойный, буйный элемент», который только и сдерживается благодаря
неусыпному надзору полиции... И вот теперь перед целым сбродом лю-
дей с такою дурною репутациею стоит один-одинешенек маленький че-
ловечек, — «свой брат», который «обчистил» их к великому дню, как не
96
обчищал никакой баснословных времен капитан-исправник... Что они с
ним должны сделать и что сделают?
Теперь Исаич более чем когда-либо был несомненно весь «в планах
Божиих».
XIX
Сцена, которою выразилась встреча обнищеванцев, можно ручать-
ся, не ответит ожиданиям людей, глядящих на дело сквозь свои очки и
не знакомых близко с духом народа, который иногда способен удивлять
своею деликатностью.
Мне однажды довелось сводить одного великосветского петербург-
ского человека в грязный трактир московского Охотного ряда, где из-
давна раз в неделю собираются любители духовных вопросов и, за не-
имением лучшего места, там толкуют о вере. Здесь бывают люди разные
и беседуют «на воле» даже без председателя, который мог бы призывать
к порядку, но порядок никогда не нарушается. Так было и в тот раз, ког-
да я ввел в этот круг именитого гостя, который, с делавшею ему честь
скромностью, боялся, что его громкий титул и известное имя произве-
дут какое-нибудь стеснение на собеседников, но однако и этого даже не
было. Когда я назвал князя по имени, простонародные гости спокойно
сказали ему: «милости просим», — подали ему руки, как совершенно
равному, и, не теряя напусто слов, предложили мне (ехавшему тогда из
Киева) рассказать им: что за новая вера завелася под названием штун-
ды. Слушали, спрашивали и обсуждали религиозную «новизну», ни над
кем не ругались и, просидев часа два, разошлись по домам. Тут князь
мой, идучи со мною в московских потемочках, долго молчал и наконец
схватил меня за руку и с жаром воскликнул: «Батюшка мой! где же это
мы были? Ведь это джентльмены, каких я не встречал во всю жизнь!» А
он, повторяю, был не только князь, но светлейший князь, и в Петербурге
был принят повсюду, и между тем философы и богословы из лавочников,
собирающихся втихомолку в грязном московском последней руки трак-
тире, ошеломили его своим совершенным джентльменством...
С тем же джентльменским духом входили теперь к Исаичу дотла об-
чищенные им сотоварищи.
Пришли они «в одеждах очень смирных, не всякий на свою кость»,
а кто какую достать мог у сохранивших имущество ближних, и «сели в
конфузе». Христосовались, не имея что сказать, и не могли красного яйца
друг другу дать по обычаю. Только у некоторых «благоговейных жен» бы-
97
ли «припрятания», и в тех припрятаниях кстати нашлись и убраньица, и
яйца крашеные, и еще кое-что съестное.
Братия, видя то от жен своих «хозяйственное утаение», на них теперь
уже не сердились, а только тихо улыбнулись и подумали: «как женский
пол сколь лукав и даже в последние времена к обряду своему запаслив»,
а по прочему, самому важному делу молчали, чтобы не делать пророку
«конфузу».
Тогда Исаич, «замечая добрых братий неколебимую веру», встал и стал
говорить, что робеть еще нечего, что ошибка вышла, очевидно, только в
часе, а Господь все-таки непременно придет сегодня. А будет теперь его
пришествие «в первый час дня», ибо сказано, что придет Господь, когда
Его не ожидают и о Нем не думают. В ночи же по всем церквам длилось
моление, и в ту пору всякий, хотя и самый безбожный человек, все-таки
волей-неволей слышал имя Господа, а в первом часу дня они упиются
вином, и другие не лучше тех испразднят свой ум от метания из дома в
дом с пустословными речами, и «вси враз Бога забудут, — тут сейчас Го-
сподь и снидет». А потому «надо этот час стеречи всем вкупе на молитве».
И стали они на молитву и молились «даже до другого часа», — весь город
упился, как то ему есть за обычай; и Бога «плотно забыли», а Господь все
не пришел...
Тогда начался «конфуз велик», но братия все-таки Исаичу никакого
зла не сделали, а в виду вчерашнего дня стали расходиться, подверга-
ясь «большому посмеянию». Вышел кое-как из своей засады и скопской
Алеша, которого чем могли «справили», но Исаича ожидала участь тя-
гостная, потому что он видел свою большую ошибку и какое он учинил
всем расстройство. Он недоумевал: как это могло сделаться противу
всех «планов Божиих».
К этой же страшной тайне «упровергнутых планов» присоединилось
отравлявшее жизнь пророка насмешничество соседей, и особенно «пу-
говочных мальчишек». Вокруг пророкова обиталища было много мелких
пуговичных фабрик, на которых работали дети, «и те нападали на него
вострее, чем на пророка Елисея». Ему от пуговичных мальчишек и на
улицу нельзя было показаться, — они его и под каждыми воротами сте-
регли, и «в кажинное окно выглядывали и прикрикивали: “вот пророк!
Городовой, возьми его!”»
Нигде Ивану Исаевичу проходу не было, и он «обходил к дому самы-
ми дальними улицами, чтобы не попасть пуговичным мальчишкам, но
веру свою содержал крепко и опять уже предсказывал Господень приход
на 1862 год, и предсказывал опять с настойчивостью и убеждением, что
Господь придет и обессмертит Государя, освободившего крестьян. Иса-
98
ичу снова поверили и опять продолжали жить «высоким евангельским
житием». К мясопустной субботе, по его назначению, опять «все изни-
щились» и «стояли во всенощном молении», но и на этот раз пришествия
не было, но вера и это превозмогла. Исаич в третий раз возвестил при-
ход Господень 19-го февраля 1863 года, и опять «явился яко фальшивей
велик»...
XX
Троекратно «до шпенту разоренные» Исаичем братия были в поло-
жении бедственном, но благодаря крепости рук и усердию стали рабо-
тать и снова «омогущаться имениями», но Исаич не мог и этого. Он был
«у всех в поношении» и сидел, по собственному его сравнению, «как
Иов на гноище». Он растерялся и мог бы погибнуть, если бы не его бла-
гоговейная жена: она, имея доверие от торговцев, предприняла «ходить
вразнос», продавать миткали и ситцы, но по доброте своей и доверчи-
вости скоро проторговалась, и горе их еще увеличилось: на них «стал
долг более ста рублей». Исаич воспрянул и, чтобы отдать долг, стал
снова ткать юбки, а о «вышнем умалчивал». Но беды ходят толпами:
едва Исаич наработал товару и сдал в рынок, как случилось большое и
до сих пор не определенное по своему значению для петербургских ра-
бочих событие: сгорел торговый Апраксин двор [8]. Памятный пожар
этот, причина которого так и осталась необнаруженною, был первым
общественным бедствием, которое молва стала приписывать умыслу
людей, желавших произвести смуту в народе, но до сих пор, кажется,
никто не осведомился у рабочего народа: кому привелось больше всех
пострадать от этого бедствия? Полагали, что более всех понесли убыт-
ки одни торговцы этого рынка, тем более, что у большинства из них,
— если не у всех, — товар был не застрахован, и потому недоумева-
ли: что же за цель могла быть у них, кому нужным казалось истребить
этот рынок? Говорили: «если бы хотели создать затруднение в продо-
вольствии бедного класса и тем вызвать беспорядок, то надо бы сжечь
Сенную площадь, а не Апраксин двор. Тогда, говорили, вздорожали бы
продукты, а бедный народ назавтра же встретился бы с дороговизною,
а может быть с совершенным голодом, который бы непременно вывел
рабочих из терпения и легко мог сделать их игрушкою в руках «спе-
циалистов». В Апраксином же дворе сгорели изделия, а не корм. Ис-
требление изделий потребует возобновления их и тем самым даже уве-
личит задельную плату, — следовательно, этот пожар наказал только
99
капиталистов, а рабочим это истребление товаров простонародного
рынка, так сказать, даже будет выгодно». Такие вполне ошибочные вы-
клады выкладали как официальные, так и вольнопрактикующие наши
экономисты и имели успех у послушенствовавших им государственных
людей, но на самом деле все эти рацеи были чистейший вздор. Если по-
жар Апраксина рынка был произведен с умыслом вывести из терпения
работников, то расчет этот был хорошо обдуман. Что бы ни разводили
экономисты, пожар был вреден прежде всего и больше всего именно
тому «фабричному отребию», которого всегда боялись как злого при-
зрака и о котором об одном только и не умели позаботиться тогда, ког-
да этого требовало дело. Вопрос этот едва ли не впервые разъясняется
в настоящем его виде откровенными и бесхитростнейшими «списания-
ми» Ивана Исаева. Этот простодушный человек, не имея в виду делать
какие бы то ни было исторические разоблачения, впервые обнаружи-
вает смысл истребления Апраксина рынка как события, которое имело
своим прямым последствием создать нестерпимое затруднение не для
рыночных торговцев, о вспомоществовании которым так-не-так поза-
ботились, а именно для рабочих масс, на помощь которым никто не по-
спешил.
XXI
Огромное количество рыночного товара тогда производили для рын-
ка мелкие фабриканты, т. е. кустари, работающие свое производство у
себя на домах, иногда в одну руку, иногда всем семейством и реже при
содействии одного или двух рабочих. Все эти мелкие производители раз-
ного рыночного товара — люди почти бескапитальные. Две, три сотни
рублей, которые они имеют и ими «оборачиваются», постоянно нахо-
дятся у них «в материале», из которого идет производство. У других же
нет и этого: они берут материал в долг у одного торговца, а поставляют
выработанный товар другому и тем расплачиваются. Заработки идут на
свое содержание. Расчет за товар они получают иногда раз в неделю, а
иногда купцы еще и дольше того затягивают, и вообще имеют привычку
«содержать часть платы за собою». Удержка эта ведется будто бы в обе-
спечение того, чтобы в какой-нибудь штуке не оказалось фальши и по-
тому, чтобы купцу было из чего без всякой проволочки сделать винт.
Дорожа «местами» сбыта, кустари все это «претерпевают» и такому
суровому положению подчиняются. В этом же положении застал их и
пожар, истребивший Апраксинские лавки, в которых таким образом
100
сгорело не столько товара, принадлежавшего самим торговцам,
сколько принадлежавшего производителям, кустарям, которые
снесли его туда на распродажу, но денег за него еще не получили.
А в этом товаре у кустарей было затрачено все, что они имели, и они
буквально оставались нищими... Следовательно, если пожар был делом
чьего-либо умысла и расчета, то эти люди знали положение дела лучше,
нежели экономисты, и хорошо знали, во что метили. Проникновения же
на это с другой стороны не было никакого: на убытки торговцев, кото-
рые сейчас же после пожара явились на виду, обратили какое ни есть
внимание, а на круглое разорение несравненно большего числа произво-
дителей кустарей — никакого... Эти остались в полной беспомощности
и имели самую настойчивую причину считать себя больше всех обижен-
ными. «За неволю, говорят, нужда была забунтоваться», но они не имели
к тому наклонности. Такие люди, — такое отребье!.. Заголодав по своим
сырым и низким яминкам, нанимаемым на отдаленных окраинах города,
«ни ким же от высших зримыя и ни от освященных посещаемыя», они
перенесли горе свое «как овцы безгласный». Тут им и Исаич пришел на
ум и очень пригодился. «В сем случае», говорит один из братий, «мно-
го нас пользовал навык высокого жития», коим долго по убеждению
Исаича жили в ожидании прихода Господня»... Этот маленький человек,
значит, тоже «делал историю своего времени». — По любви евангель-
ской, говорят братия, сия разорительная досада падала нам на сердце
как студеная струя на горюч камень, в огне обдержанный, и где бы ему
надо лопнуть, — он только испаризм давал. Так ничто и не лопнуло, а
все и сошло «испаризмом».
Которое это по счету приходилось «разорение имений», без ошиб-
ки уже и сказать трудно, но, как мне кажется, это за самое недолгое
время — приходилось четвертое разорение. То они сами захотят «под-
няться на абвон» и обнищают, чтобы представить Христу искупленное
Его кровью человечество в достойном Его внимания виде; то другие их
при удобном случае «изнищут», а они все стерпят. Торговцы ничего им
не дали, — сказали: «в таком случае нет расчета», а они махнули ру-
кою и опять начали работать в прежнем же порядке и опять поставлять
свой товар прежним обидчикам.
Вот, кажется, единственная черта, которую никто не имел в виду.
Совершенно обиженные и совершенно позабытые в своей нужде, работ-
ники даже и не жаловались, — они даже и о «поможении» не просили.
Вы, может быть, спросите: почему, кто им не велел просить?
Я могу на это ответить не выдуманным ответом, а с их слов, из их же
рассказов, но не моя вина будет в том, если мне не поверят.
101
Работники не поминали о себе по деликатности.
Да; это было именно так, как я передаю, а не иначе, и вот собствен-
ные слова их:
— Мы бы согласны были попросить, — потому что Царь наш, а не
чужой, — да только, как другие на первых порах выше в виду стали, мы
уже и посовестились собой докучать.
Всему этому наравне с другими подвергся и Исаич, у которого долг
прибывал к долгу. По словам «списания» этого бесхитростного челове-
ка, который не способен никого оболгать, — торговец, на которого он ра-
ботал, хотя ровно ничего не потерял от пожара (потому что имел чужой
товар), по примеру других «не захотел ничего платить». А Исаич не мог
поступить с своими долгами, как поступил с ним торговец, — он всегда
отдавал всем, кому был чем должен, и «вина» его перед кредиторами в
нынешнем его разорении привела его в такое отчаяние, что он чуть бы-
ло не погубил своей бессмертной души. Он начал «думать как ученые,
будто как жив человек в телесех, так и жив, а как умер, то все пропало,
и никакой кончины мира не будет, а кто побольше денег нажил или у
других захватил, да не отдал, у того и царство небесное».
Полагая, что так именно «ученые думают», он даже стал в этом духе
другим проговаривать и жить стал слабо. Но в мире великом, где один о
другого опирается, и такие падения не неисцелимы: тесно стоящие в со-
юзе духовном люди друг друга всяким способом спасают и опять в разум
вводят. К Исаичу пришло краткое «послание» от бывшего его работника
и во Христе брата, от Ивушки, с которым они вместе ходили непорочную
веру розыскивать.
XXII
Ивушка, мужичок из села Бакшеева, из-под Старицы, «отшел града
Петербурга» в село по своим делам до тех времен, пока Исаич, разво-
дя свою религиозную деятельность, успел проделать над товарищами
спасительный акт их всечеловеческого усовершенствования путем
упразднения имений. Дома, в деревне Бакшееве, Ивушка женился на
доброй девушке из церковных и осемьянился. Подросли у него детки и
стало надобно их «к вере приводить». А какая же у него вера? — он чис-
лил себя все «по старине», а фактически проводил время в «искании
непорочной веры», — жена же его была церковная и в церковь стреми-
лась. Ивушка ей в том стремлении, по доброте своей, не мог перечить,
но «сам в церковь не входил».
102
Тут кстати заметить, как сам Исаич, так и возлюбленный крестовый
брат его Андрей Дементьев представляют в себе таких «толерантов»,
что их можно поставить в образец самой благодушнейшей веротерпимо-
сти. Таков же и Ивушка.
Ивушка стал возить жену с детьми из деревни в село к церкви «за
кучера». Привезет их, и они в храм войдут, а он стоит с лошадью — до-
жидается, и все думает: зачем он с женою и с детьми порознь, — за-
чем, когда они со всеми людьми Творцу молятся, он, как отверженный,
с бессмысленным животным стоит и зной, и стужу сносит? Отчего бы
и ему не войти? Неужели там что дурное творят, а не Богу истинному
поклоняются?
И в таких думах Ивушка раз стоял, стоял «вроде кучера» и видит, что
настоящие кучера, и те к двери подходят и у дверей молятся, — и он подбе-
жал тихонько к боковой двери и, припав ухом к створу, слышит — поют:
«Бога истинна — от Бога истинна рожденна, не сотворенна, единосущна
Отцу», — он и заплакал. Богу молятся, истинного Бога призывают, а не
что-нибудь нехорошее, а он один с конем мнется...
Вернулся к саням, сел на морозце и еще горче заплакал, а потом...
Потом над добрым мужичком сбылось замечание Данте: «ходя около
храма, попадешь и в храм». Сначала он осторожно узнал, «не пишут ли
там восходящих», а потом, когда узнал, что «за это не пишут», — сейчас
же и «вошел», и пустил об этом в Питер, к прежним по вере друзьям,
«известительное послание». Иначе нельзя в столь важном деле — это та-
кой этикет у грубого простонародья, да и сердце того же требует. Долго,
долго сидит человек, «выводит словеса» своею грубою, пахатною рукою,
и пишет все широко и многословесно, а выведет как-то хорошо, — есть в
их писаниях свой стиль и гармония и даже пристойная «великатность»,
благодаря которой читающий чувствует, что речь идет не о каком-ни-
будь малом, обыденном деле, а о таком, которому прилично не письмо,
а «послание», как во дни апостольские. Оригинальная величавость этих
посланий достойна внимания. Послания не обращаются вотще, а идут в
рост от силы в силу, — выражая борение и успех одной души, они часто
возжигают еще большим пламенем другую. Так и Исаича сильно рас-
строгало послание доброго Ивушки. Умилительно ему было, как тот ба-
бу с детьми возил к церкви, а сам на холоду сидел, боясь, что «запишут»,
и Исаич «начаша помышлять», что Иов сделал правильно, и, по корот-
ком помышлении, «сам тому же последовал: устремясь ко единомыслию
со всем народом и властями, как с разгону вскочил в ямскую церковь к
Ивану Предтече». Совершилось его присоединение, т. е. он и его Марья
Петровна начали с того времени ходить в церковь молиться и принимать
103
тайны. Правда, что никаких и воссоединительных формальностей они
не соблюли, также как и друг их Ивушка, но, может быть, если бы этих
формальностей никогда не было, это только много облегчало бы народу
общение с церковью.
Так меланхолический батрачок Ивушка тихо «вошел», а его горячий
хозяин Исаич уже прямо «с разгону вскочил в церковь» и, как велит
родной обычай, Исаич тоже сейчас же о том «оповестился» братиям.
Тут ему за это и досталось: «вси на него начаша воевать, кроме Андрея
Дементьева», и даже изрядно потрепали пророка; один брат, именно на
все скоропоспешный Алеша скопской, тихому Исаичу глаза заплевал, а
другой, Петр Борисов, так его потрясал, что ворот в рубахе разорвал: но
Исаич «радовахуся», что его треплют, «ибо и на Христа плевали и Его би-
ли»... И затем, сподобясь толикого сладкого утешения от нетерпеливых
друзей, пророк омочил трость в коломарь и начал писать «послание до-
носительного письма единомышленному, православному и честному че-
ловеку, из младых лет бывшему товарищу и брату Иову». Это послание
Исаича Ивушке, по моему крайнему разумению, есть любопытнейший
образчик народного литературного творчества, достойный внимания ис-
тинных друзей народности, для которых я и считаю уместным его вос-
произвести. Пусть оно покажет, как и ныне народ сам себя описывает,
сам о себе повествует и промеж себя сносится о больших делах.
Граф Лев Николаевич Толстой в своей «Ясной Поляне» [9] давал об-
разцы нового простонародного творчества ребят школьного возраста, и это
очень интересно: но как авторствует в повествовательном роде взрослый
крестьянин нашего времени — это мы едва ли не впервые увидим из настоя-
щего послания Исаича к Ивушке. Тут мужик подает сам себя в собственном
изготовлении, и читатель может видеть — дурно это или не дурно.
XXIII
«Послание доносительного письма послано в деревню Бокшеево близ
города Старицы ко единоверному и единомысленному, православному и
честному человеку, из младых лет бывшему товарищу и названному по
Христе брату, Иову Осипову уведомление.
Посылается тебе от брата твоего духовного по Христе, от Ивана Иса-
ева, внезапная радость. Помнишь ты, друг мой, юность нашу драгоцен-
ную, и умную, и дивную, в которой неисповедимая судьба Божия содру-
жила нас, и тут назвашася мы три брата по Христе: Иван Исаев, Андрей
Дементиев да ты, Иов Осипов. И тогда мы вместе все трое жили у одного
104
хозяина в Петербурге, у Ефима Федотова, в 1842 году, и вы тогда очень
полюбили меня за читание Псалтыря, и тогда мы обменящася крестами
и начали ежедневно сладкие душевные беседы вести о Писании Боже-
ственном и о житиях св. отец, и как прежние святые отцы спасались, и
сами возжелали того же достигнуть. И тут я, очень сильно разженный,
не мог более терпеть, бросил работу свою и ушел от вас странничать.
Шел по дням и по ночам через град Слисильбург (так) и дошел до Но-
ваграда, и близ Новаграда ходил, по образу святых отец, хотев где бы
веселиться в пустыне, да искал удобного места, где бы вырыть тайную
пещеру в горе. Да хотел взять для пищи малую часть сухарей хлебных на
всю жисть свою до смерти, да хотел в пещере своей до тех пор молиться,
когда сама загорится незажженная восковая свеща перед образом рас-
пятия Христова. И таким образом таковой самый опыт сотвориша тогда,
с железною копалкою в руках; вокруг Новаграда походил по лесам, и
тогда осенью по всем лесам было очень много воды, и сего ради обратно
пришел и завел свое хозяйство, фабрику малую, до пяти работников, и
денег своих трудовых было собрано до пятисот рублей. Бога боялся; об-
манывать и лгать не любил и чужие деньги не задерживал, и закон Божий
не выпущал из ума ни на единый час. Святых отец книги любил читать
ненасытно, а более всего святое Евангелие и Псалтырь. И начав так рас-
суждать, что всяк человек может обрести истинную Христову веру»...
(тут пространно о том, что мы уже знаем, о «раздаянии имений», и далее
опять повесть). «Оные года для меня были очень страшные и тягостные,
и многою я обременен был господскою данию, платил графу Шувалову
50 рублей серебром оброку, и за брата, который в деревне жил, и старо-
го недоимка уплачивал, но не убояшася страха того, духом горел, как
бы благоугодное сотворить и спастись узкими вратами и тесным путем.
И рассуждая, что все святые не бояшася тюрем и оков, и многие уже
сквозь тюрьмы и оковы в царство небесное прошли, таким их действом
разжен быв, в пост св. Апостол Петра и Павла взял сорок рублей денег
и от жены своей ушел один, тайно и без паспорта к Новуграду искать
тюрьмы да железных оков на руки и на ноги. И так начал торопиться,
как бы деньги все расподать, да чтобы не попали в руки полицейским, и
таким образом на счастие пришел в Новаград к самой ярмарке, и крест-
ный ход ко св. Варлааму в монастырь, и тут я сильно обрадовался, видя
по Новуграду и на Хутыни всяких нищих, слепых и хромых и всяких уро-
дов очень много, и начал торопиться покупати им всякий хлеб и булки
и калачи, и сам ходил по ярмарке со утайкою, да раздавал и других учил
исполнять высокий Христов глас: «взалкахся и дасте ми ясти». И для
того же исполнения начал с тороплением покупать всякие рубашки и
105
портки, и всякую носящую (так) на руках старую одежду, а прежде раз-
глядывал, кому что надо, и одевал. И свою хорошую рубашку скинул, а
худую одел, и шаровары хорошие тоже скинул и отдал бедному, и купил
себе плохую серого сукна одежду и одел, а свою, синего сукна хорошую
поддевку безрукому уроду отдал. Завел его в тайное место в переулочек
и отдал, а сам скоро ушел от него. И тогда я побольше как рублей десять
роздал и пошел из Новаграда по дороге к Москве, и так я тогда сильно
и пресильно был рад и Бога благодарил, и так был наполнен вышнего, и
ночевал, моляся, в лесах и так думал, что иду не по московской дороге,
а по небесам. И стал я слышать, что некий попутные люди стали про-
говаривать, что во граде Тихвине 26-го июня у Божией Матери бывает
праздник и крестный ход к Антонию Дымскому за 12 верст, и сходятся
туда много всякой нищеты. Начали мне рассказывать, что через их села
и деревни недели за три проходят большими караванами всякие слепые
и хромые, и всякие уроды для прошения милостыни, и я тому очень об-
радовался: чего иду искать, то дает мне Господь. И сказали мне, как от
града Крестец во град Тихвин проселками пройти, и я очень обрадоваша-
ся. Во граде Крестцах увидел двух калекиих (так) и нача покупати им,
что получше ясти, булки и пирожки, и подал им медных денег. И увидал,
что тут близко против торга стоит судебный полицейский дом, поторо-
пишася купил пять фунтов кренгелей (так) и понес арестантам, и был
очень рад и Бога благодарил, что сподобил меня евангельскую Христову
заповедь исполнить. И тут какой-то дежурный начальник, видя меня во
одежде худе, а на главе фуражка хорошая, синяя купеческая, спросил
меня: откудова? а я ответил «прохожий», а сам скорее ушел к Тихвину
и ночевал в малом леску, а поутру взял и козырек от своей хорошей фу-
ражки оторвал, а синее хорошее сукно пылью да грязью помарал, и по-
шел большим лесом. А вдруг мне навстречу едет становой с колоколом
и остановишася и окликнул: «какой человек и куда идешь?» Но я скоро
ответил: ко Владычице, батюшко. — «Откуда?» — От Крестец, батюш-
ко... Он подумал, подумал и поехал, а я пошел в свой путь по большому
лесу и вижду: впереди заяц сидит и так хорошо на меня поглядывает и
не бежит от меня. И я вдруг тогда помыслил, что по случаю пустынных
жителей звери не чуждашеся, и я подойду к зайчику да дам ему хлебуш-
ка и пойду ко Владычице. И для сего я пригнулся со молитвою и иду, и
хотел уже его на руку взять, но он от руки моей прыгнул через колоду и
побег, а я увидал от сего — сколь я еще многогрешен и сколько мне надо
трудиться. И опять пошел по большим незнакомым лесам и по боярагам
(так) страшным, и много путем ошибался и заблуждался, и в такие глу-
хие в места заходил, что было очень в оных прискорбно, и случашася
106
мне в тех глухих местах плакать, пока усну. А сны были дивные — не
знаю: спал или не спал и на земли или на небеси, — то одному Богу
весть. Дивные и неизреченные видения я видел, и слышал неизреченные
беседы, притчи и божественные премудрости. А как от страху проснусь,
весь день о том в глуши лесной думаю, и от такого пресильного действа
стал мыслить, как бы скорее от сего жития в небесное переселиться.
И как тут леса, вижду, несметно велики, а места глухи, то помышляша
так: пойду, куплю крепкую железную цепь да замок помогутнее, да за-
йду еще подальше в большой лес, в самое во глухое место, да влезу на
дерево повыше, да прикуюсь тою цепию вокруг, а ключ брошу подальше
в густую траву и так останусь молиться пока умру».
Не те же ли это самые черты запощеванства и сожиганщины, с кото-
рыми мы знакомы из хроник Петровского времени? По-моему, те же са-
мые и даже во всей их неприкосновенности. От решения замориться го-
лодом, приковавши себя «в лесной глуши на верхушке древа», отклонил
Исаича «благочестивый цыган». (Да, оказывается, что на нашей земле
даже и такие люди есть). «Благочестивый цыган» был человек молодой
и «из себя хват и молодчинище», а встретился он с Исаичем в лесу на
дорожке, как раз в то время, когда тот выглядывал темные места, где бы
придти жизнь перед Богом покончить.
Цыган, как надо быть цыгану, ехал верхом на лошади, может быть
и не на краденой, и был очень словоохотлив, а Иван Исаевич тоже не
прочь высказаться насчет «закона Божия».
Спросил его цыган, куда идет, — тот отвечал: «ко Владычице» — они сей-
час и разговорились, и так сладко беседовали, что совсем позабыли послови-
цу: «пеший конному не товарищ», проследовали вместе рядком целых
двадцать верст — цыган верхом на коне, а Иван Исаевич пешечком, да
все разговаривали, да не раз друг перед другом становились, да спорили.
Цыган вышел «преначитан в Писании» и очень много чудес сказывал, и
о тюрьме рассуждал весьма иначе. Он тюрьмы не уважал и говорил, что
«наместо того, чтобы, в тюрьме сидючи, чужой хлеб есть, лучше своего
достать, да оным другого человека напитать». Это Исаича сильно «в ум
врезало» и расположило к цыгану несказанно, так что пророк «цыганско-
му христианству почудися зело». А цыган не оставил Исаича, пригласил
его в свой дом в Тихвине, и дом тот был чистый, новый и «пречудесный»,
самоваров «блещут множество» и иконное божество обкурено аромата-
ми; истопили Исаичу баню, а на ночь послали ему на полу перину. Сло-
вом, приняли его так, что он действительно имел основание «цыганско-
му христианству дивитися зело» и немало себя вопрошал: «коих только
у нашего Царя людей нет, и все под его судьбою ходят!»
107
Затем на утро опять пошло «разданные», но только то из головы Иса-
ича уже не выходило, что идти в тюрьму и есть готовый хлеб легче, чем
трудами свой кусок зарабатывать, и он тюрьмы не добивался, ни замка
с цепью не покупал, а повернулся в Петербург, чтобы опять работать, и
имел при себе еще 20 рублей. В Тихвине он еще имел и другое утешение:
здесь были некоторые «голодные мужички», которым он стал подавать,
а они, «видя его во одежде худе», брать от него ничего не хотели. Как он
им ни предлагал, они не взяли, и 20 рублей его не убывали. Но вскоре
на сем же самом пути нашелся услужливый человек, который облегчил
Исача и в этом отношении. «Пришел я, — пишет Исаич, — в село, стоя-
щее на реке, и перешел мост, и вижу, торопяще подходит ко мне молодой
человек, одет по-немецки, похож на писаря, и спросил: что ты за человек
и куда идешь? А я сказал: из Петербурга, был у Владычицы и иду на свое
место. А он сказал: паспорт есть? а я сказал: нет. А он сказал: ну, иди
за мною к становому вот в этот дом; а я сказал: ну пойдем, и пошли.
Но он тихонько под ухо сказал: у тебя деньги есть? а я сказал: есть.
Сколько? — Двадцать рублей. А он сказал: дай мне полтора рубля: — а
я и рад. Но он сказал: пойдем вот в этот переулок, чтобы нас не видали.
И зашли мы с ним в глухое место, и я начал развязывать в платке день-
ги; но он увидал и сказал мне: “у тебя денег много: Я думал всего два
рубля, а у тебя двадцать, — нутко давай мне пять рублей”. И пошел от
того места очень шибко и, увидав за селом часовню близ оврага, взошел
в нее трясущеся и молился, что избавился от сего злого и несчастного
человека, и прошел в день шестьдесят верст». — И еще, и еще опять
хождение, то одиноко, то с женою, и наконец — «переход от старовер в но-
вую церковь», после чего стал хвалить «некиих добрых священник, за что
от старовер был заплеван в лицо и даже ворот рубашки разорван». — «И это
все, что я тебе порассказал, друг мой, Иов Осипович».
Но, однако, есть и еще «припись», в которой дело касается облюбо-
ванного Исаичем одного из «некиих добрых священник». — Это инте-
ресно в том отношении, что обнаруживает, какие именно священники
нравятся таким горячим к вере людям, как Иван Исаич и ему подобные.
Понравился ему более всех в Петербурге законоучитель Петербург-
ской гимназии Благотворительного Общества, Иван Никитич Палиса-
дов [10], и именно вот за что: «от него, — пишет Исаич, — я много раз
слышал самых сильных и острых словес и почитаю его достойным венца
Златоустого, так как показал он себя добрым пастырем и не щадяша ме-
ста священнического и чина своего, не бояшася извержения, очень
остро и очень жестоко обличал весь русский высокий освященный
церковный святительский чин за слабую церковную паству». В за-
108
ключении, в 1870 году, продолжая пребывать в православии (в котором
Исаич и остается), он уже отмечает зримые им скорби самого правосла-
вия: «всяко богопротивство укоренившася и умножишася, процветши и
назревши среди народа и среди самых высоких, царских, гражданских и
духовных священных чинов и совершенное закона Божия разрушение».
Достигнув этого вывода и научившись уже излагать свои мысли на
бумаге, Исаич взялся обратить на это внимание вышнего правительства
и Государя, и с этою целью написал целые четыре тома преобширней-
шей трактации, которую положил отнести шефу жандармов, чтобы он
«все проследовал» и потом представил бы Государю Императору.
XXIV
Списание это огромно, широковещательно и не складно, — с мно-
жеством отступлений в сторону, бесчисленных повторений, выписок из
Священного Писания и мистических выкладок из старых книг. Писано
оно четким, круглым полууставом в четырех книгах, а пятая — «посла-
ние к Ивушке». Обернуты книги в синюю папку и переплетены весьма
неискусно.
Писал эти книги Исаич долго, а когда они были готовы, он помолил-
ся, чистенько оделся, взял книги «на руки» и пошел в III Отделение.
Сделал он все это совершенно твердо и бестрепетно, «как Божий посол,
посланный обличать и проповедовать покаяние».
Его «приняли сразу», и он увидал в III Отделении «двух генералов»:
военного, Мизенцова (так произносит народ), другого штатского, го-
сподина Горемыкина. — «Сидел перед ними» и просил «книги просле-
довать», и при этом, говорит, один генерал с ним сидел и его слушал, а
другой все похаживал. — Слушал штатский, г. Горемыкин, а Мизенцов
похаживал, но ни тот, ни другой составленных Исаичем книг вдруг про-
следовать не могли, а «только повертели» и сказали:
— Хорошо, мы с своей стороны касающее в России все обережем,
а как тут по замечанию много до религии относится, то с этим вот надо
явиться к митрополиту.
Иван Исаич принял генеральские слова в серьезнейшем смысле и
при том был этим обрадован и польщен: теперь его предостережения вы-
йдут из мрака безвестности к свету «предержащие светские и духовные
власти».
— Мизенцов, — судил он, — доведет Государю, а для митрополита
надо приготовить особое издание.
109
А как четыре книги Исаичева сочинения в III Отделении удержали, то
он отправился домой и начал «отделять» с чернового экземпляра новые
четыре книги для митрополита. Работа эта требовала большого труда и
терпения, но зато к весне 1880 года столь необходимое второе издание
было готово, и автор опять вздел новую рубашечку и поддевочку и понес
новые томы «списания» в Александро-Невскую Лавру. Тут доступ был
труднее, чем в III Отделение, но, однако, Исаич «достиг свидания с высо-
копреосвященным Исидором», о чем тогда же прошли разные толки.
От некоторых лаврских иноков я слышал об этом свидании, как о де-
ле, которое было будто бы «пристрашновато». Добродушнейший Исаич
на монастырский взгляд показался злым раскольником. «Чуть, будто,
митрополит захотел его благословить, он так и замахал руками», т. е.
пренебрег, будто, владычним благословением и стал от него отбиваться,
а «шваркнул свои какие-то книги и побежал с дерзостию».
Если так составлялись сказания о всех приходивших «слова ради бе-
седного», то неудивительно, что страстотерпный Аввакум по оным ска-
заниям представляется «зверем».
Явление Исаича к митрополиту было представлено большим грубиян-
ством, и так это и проникло в свое время в печать через посредство двух
маленьких газет, извещавших с кондачка «о раскольнике, приносившем
свои сочинения». Ни иноки, ни газеты не встрепенулись узнать, что Иса-
ич вовсе и не раскольник... Исаич же рассказывает о своем свидании со-
всем не так, как донесено в газеты лаврскими репортерами (в столичных
монастырях есть ныне такие чины).
По словам Исаича, который лгать не обучен, он пришел к митропо-
литу во всем чистеньком и стал в большой горнице «посреди ковровой
дорожки, как закон велит», вежливо, а когда митрополит вышел из дру-
гой комнаты, то сейчас его спросил: «что тебе надо?» Но Исаич, прежде
чем ему отвечать, взял сложил персты и как надобно помолился перед
святою иконою. Митрополит опять спросил: «что тебе надо?», а Исаич,
еще не спеша отвечать, попросил у него благословения и руку поцело-
вал. Тогда митрополит снова спросил уже «тонкиим гласом: что надо?»
Тут Исаич «ему вострубел»-.
— Опасность есть русскому государству.
На это, говорит, митрополит спросил:
— Почем ты знаешь?
А я, — говорит Исаич, — отвечал:
— Проследуйте, ваше высокопреосвященство, здесь все сказано.
На это, будто, владыка ему сказал:
— Некогда мне читать, — так расскажи.
110
Исаич отвечал, что всего рассказать не может, а надо проследовать.
— Извольте, говорю, книги принять.
Владыка отвечал: положи.
Я, говорит, положил:
— И ступай.
Он и выступил.
Я видел Исаича через несколько дней после этого подношения: про-
рок сидел у окошка, в которое лезла на него несметная туча навозных
мух с обширного огорода, и был в состоянии полного блаженства.
— Вострубел, — говорил он, — теперь с меня все снято, — пусть
владыки усматривают.
Через некоторое время он узнал от меня, что митрополит сдал его
книги в Академию.
— Кто там старший? — интересовался Исаич и, узнав, что старший
там ректор Янышев, еще больше обрадовался.
— Ректур, — повторял он, — это, — владыка правильно сдал: рек-
тур... это значит ритор, то есть наученый. Этот разберет...
И он до сих пор этого ожидает.
Книги Исаича, впрочем, не были оставлены совсем без присмотра.
Некто «проследовал» их, но только очень слегка, так что, должно, во-
все не заметил записей Исаича о переходе его в православие и о вос-
торгах, в которые он приходит теперь от Ивана Никитича Палисадова.
Словом, для духовных властей, к которым обратился Исаич, он остал-
ся раскольник...
Так мы все изучаем и «проеледываем».
Газеты об Исаиче писали ради курьеза разный вздор, тоже постоянно
трактуя его раскольником. «Проследовал» его «списание» едва ли не я
один, и могу свидетельствовать, что это труд весьма тяжкий и неблаго-
дарный, а вывод из него возможен один. Везде бьет та мысль, что хо-
чется людям какого-то набожного собрания, чтобы беседовать вместе с
митрополитом и епископами, и повести пространный разговор о вере,
и высказать свободное суждение и «упровергания», и потом обо всем
Государю «осведомить». Все это нескладно и неладно, да может быть и
нестаточно, но однако согрето страстным благочестием и «трясущимся»
чувством за Россию, через которую должно придти благоволение всем
людям, если в ней не погибнет вера.
111
XXV
Когда после представления Исаичем книг митрополиту об нем было
кое-что напечатано в газетах, он сделался известностию, и его стали раз-
ыскивать по Петербургу разные любопытные люди.
Наибольшим вниманием взыскали Исаича петербургские ирвингиа-
не, именующие себя апостольскою общиною. Услыхав о человеке, на-
делавшем так много решительных шагов для Господней встречи, ирвин-
гиане, тоже ожидающие скоро Христа на землю, предположили встре-
тить в нашем Исаиче единоверца. Они им заинтересовались и пожелали
его видеть. Исаич был разыскан при посредстве одной «апостольской се-
стры» русского происхождения. Эта усердная дама и поставила нашего
мужичка перед «немецкими архиереями».
Исаич не отпирался: он только хотел знать: нет ли тут чего против
России, но узнав, что и самая церковь ирвингиан «кроется в Шувалов-
ском доме», отвечал:
— Очень хорошо, пойду. Петр Андреич нам прежде барин был, мы
ему оброк и бездоимки платили, — в его дом ходить можно.
И он пошел, в сопровождении дамы, которая с ним поступила «не-
множко коварственно»: привела к немцам, да и покинула там одного, с
глазу на глаз с немецкими архиереями.
Это Исаичу, конечно, было неприятно, но он не сконфузился и себя
не уронил, а опять и здесь отличился такою вежливостью, как у своего
митрополита: высмотрел что-то врдоде образка, или просто так на чи-
стый уголок помолился и благословения не просил, потому что их ар-
хиереи стриженые и бритые и чужой веры, но руку им подал честно и
благородно.
Ирвингитские епископы тоже не держали перед собой Исаича стоя,
как было у митрополита, а обошлись с ним запросто, все равно как с рав-
ным христианином: посадили в мягкий бархатный стул и выслали девку
с подносом, чаем его потчивали, а между тем временем умно и ласково
о вере выспрашивали и от себя нечто мало предлагали, и наконец от-
пустили с любовностию, говоря: «дай Бог умножения веры и любви», и
приглашали, когда пожелает, придти и в другой раз.
Словом, Исаич остался «немцами» очень доволен, хотя «согласия с
ними в вере не возымел» и в другой раз к ним не пошел, именно по двум
причинам, из коих одна была свойства чисто богословского, а другая
тонкого политического.
В богословском отношении он не видел возможности столковать-
ся с ирвингианами, потому что они, хотя и ждали Иисуса Христа, но
112
встречать Его собирались «совсем противным манером». Они, поджи-
дая Христа, собирают со всех к ним приходящих «десятину и жерт-
вы», т. е. десятую часть доходов и добавку к ней, и берут все это в
распоряжение своих «апостолов», а сие есть стяжание... Исаич же
и его друзья, как нам известно, идут именно от сего «противного» и
заботятся не о собирании, а о раздаянии. А потому Исаич сразу по-
нял, что им друг с другом не столковаться, а «упровергать» их он не
хотел, потому что «они — немцы и вольны правилу своей души по-
следовать».
И он вышел без всякого упровергания, — «честно и благородно», —
чашечку, из которой чай пил, кверху донцем оборотил и даже платочка,
который на спинке кресла приколот, головой не дотронул и не порушил.
Словом, вел себя опять как джентльмен и оставил, вероятно, непостыд-
ную память.
При собеседовании Исаича в ирвингитском круге из духовенства
апостольской общины был, кажется, известный петербургский гомео-
пат, доктор Адамс, и еще «два человека, которые говорили по-русскому
очень чисто», но самого даровитого из людей этой общины, епископа
Виктора Александровича Дитмана, тогда в городе не было.
Дитману хотели представить Исаича, но это сделалось невозможно
по следующему странному обстоятельству, которым довольно смешным
образом закончилось хождение мужичьего пророка по великосветским
мытарствам.
«Апостольская сестра», состоя при редакции «Берега», взяла, кажет-
ся, Исаича за объект для своих консервативных очерков и, штудируя его
положение в торговом мире столицы, изумилась такому неимоверному
факту, что бедняк Исаич вхож ко многим капитальным людям и пользу-
ется полным доверием [И].
— Мне, — проговорился Исаич, — только ничего от них не нужно,
а если бы я захотел драгоценность какую попросить — сейчас доверят.
Скажи я, например, хоть совсем мне неподходящее, например, попроси
отпустить фаевое платье, — сейчас без денег отпустят.
Дама эта пожелала проверить, и проверка вышла самая полная. Иса-
ич принес не только одно фаевое платье, но целых три для выбора, и...
только он их и видел... Более его не принимали...
С сей поры уже не требовалось дальнейшее его изучение для консер-
вативных целей, а Исаич опять пошел таскать ноши и выплачивать долг,
сделанный им для тоалета консервативной дамы...
— Это в Божьих планах, — говорят его друзья, — чтобы перед нашей
темнотою их неверность обнаружить.
113
Их темноте удивительно и непонятно: как можно не пощадить такого
человека, с которым они могли евангельскую жизнь провожать? И как ко
всему этому вдруг приплелися — три фаевые платья?
Люди разведут руками и рассмеются, а потом утешаются: так-де и на-
до; это в планах, чтобы нам не распушаться, а в своей купе верить.
Этим людям Господь говорит во всем; им Он кажет свои «планы» в
каждом нашем невнимании к ним, в каждой неделикатности к их добро-
сердечной простоте, и вот где корень их к нам недоверия и нашей невоз-
можности на них опереться. И потому-то долго еще у них не переведутся
свои наивные пророки, с которыми они так-не-так могут «пожить еван-
гельским житием вкупе», меж тем как мы распочнем речь апостольскую,
а сведем на срам, который упорно тщимся передать в наследство детям.
Если религиозная мечтательность народа, вроде той, которая переда-
на в этой истории, есть детство, то подумайте: чего стоит та зрелость,
которая, приближаясь к чистым мечтам этого детства, умеет только
оскорбить его и унизить себя.
Этим «входит соблазн в мир», — с ним утрата веры, оттоле общее
бессилие и, как естественное последствие всего этого, — смерть, ибо
без доверия друг к другу жить невозможно.
ПРИМЕЧАНИЯ
По сообщению К.П. Богаевской1, Лесков решил написать серию очерков о
религиозном движении в фабричной среде, посвященную Достоевскому, под на-
званием «Кустарный пророк», после того как 31 января 1881 года участвовал в тра-
урном шествии за гробом умершего писателя. Об этом замысле мы узнаём из
письма Лескова И.С. Аксакову от 9 февраля2, где уже содержится информация
об обнищеванцах, генерале Мезенцеве, митрополите Исидоре и о самом Ива-
не Исаиче, и где Лесков характеризует его идеи и сочинение как «поэтический
бред» и «курьёз». О самом Исаиче (Лесков подеркивает, что напишет очерк с
его согласия) Лесков отзывается так: «...из группы честнейших чудаков из са-
мого “отребья”»; «доброта и мечтатель»; «очевидно в умственном ослаблении»;
«прекрасен душою»3. Также Лесковым упоминается Андрей Тимофеев, чернора-
бочий Казённого патронного завода, «умница и энтузиаст веры», и Александра
Андреевна Наумова, которая Исаича «завела к ирвингианам в дом Шувалова и
<...> обобрала этого нищего»4 (курсив Лескова. — А. С.).
Лесков с самого начала тесно связывал идею произведения с творчеством
Достоевского, посвятил намеченную серию очерков памяти писателя и выста-
вил эпиграфом к «Обнищеванцам», немного изменив их, его слова из «Дневника
писателя» за январь 1881 года»: «Нашему народу можно верить — он достоин
доверия»5. В том же письме Аксакову Лесков сообщает, что «вся эта историйка
есть иллюстрация к его [Достоевского] теориям»6, а главный ее герой говорит
словами Достоевского7.
Ту же авторскую трактовку «Обнищеванцев» как иллюстрации к идеям
Достоевского интерпретирует М.С. Горячкина8, ссылаясь, помимо упомяну-
того письма Лескова Аксакову от 9 февраля 1881 года, на письма ему же 17 и
19 февраля: «...тут всё в своём соку, и умность и темнота, и — главное — вера
неодолимая». По Горячкиной, «Обнищеванцы» позволяют «увеличить галерею
лесковских праведников, которые организовывали кружки «нестяжателей» и
1 Богаевская К.П. Н.С. Лесков о Достоевском: (1880-е годы) / / Ф. М. Достоевский. Но-
вые материалы и исследования. М., 1973. С. 607—609 (Литературное наследство. Т. 86).
2 ИРЛИ. Ф. 3. Оп. 4. Ед. хр. 337.
3 Цит. по: Богаевская К.П. Указ. соч. С. 608.
4 Там же. С. 610.
5 Достоевский. Ф. М. Полное собрание сочинений: В 30 т. Л., 1980—1997. Т. 27. С. 21
(Дневник писателя за январь 1881 года).
6 Богаевская К.П. Указ. соч. С. 609.
7 Там же. С. 607.
8 Горячкина М.С. Сатира Лескова. М., 1963. С. 112—113.
115
мечтали о своеобразном социализме — «возвеличении России очищением пути
грядущему господу».
Первый и единственный в намеченной серии очерк «Обнищеванцы» впер-
вые вышел в апреле-мае 1881 года в №№ 16—21, 24, 25 журнала И.С. Ак-
сакова «Русь» и тогда же, в мае был включен Лесковым в авторский сборник
«Русская рознь» наряду с рассказами «Несмертельный Голован», «Дворянский
бунт в добрынском приходе», «Ракушанский меламед», «Белый Орёл», «Черто-
гон», «Император Франц Иосиф и Анна Фетисовна», «Христос в гостях у му-
жика», «Русские демономаны», «Святительские тени», «Царская коронация».
Самоназвание «обнищеванцы» Лесков услышал от них самих 20 февраля и его-
то попросил Аксакова поставить в заголовок.
Текст печатается по изданию: Лесков Н.С. Русская рознь: Очерки и расска-
зы. СПб., 1881. С. 294—389.
Небольшие по объему примечания носят справочный характер: как отмече-
но во вступительной статье, публикуемые далее записки, принадлежащие перу
героя лесковского очерка, вместе с найденным его 4-томным трактатом-автобио-
графией являются по существу реальным развернутым комментарием к сочине-
нию писателя, поэтому необходимые комментарии читатель найдет как в самой
их публикации, так и в комментариях к ней.
[1] Неточная цитата из «Дневника писателя» Достоевского за январь 1881 г.
См.: Достоевский Ф. М. Полное собрание сочинений.. Указ. изд. Т. 27. С. 21.
[2] Неточная цитата из «Дневника писателя» Достоевского за январь 1881 г.
См.: Там же. С. 18—19.
[3] В произведениях, написанных поэтом Н. Ф. Щербиной (1821—1869) начи-
ная с 1861 г., такое выражение не обнаружено; возможно, Лесков имеет в виду
начальные строки стихотворения Щербины «Театральное известие» (1862):
Все комическим началом
Пропиталось в наши дни...
(Щербина Н. Ф. Полное собрание сочинений. СПб., 1873. С. 395).
[4] Имеется в виду скульптурная группа «Лаокоон» работы родосских масте-
ров Агесандра, Атенодора и Полидора (ок. 50 г. до н. э.), изображающая жреца
Аполлона в Трое, задушенного вместе с сыновьями во время Троянской войны
двумя змеями, посланными богиней Афиной, помогавшей грекам; стоит отме-
тить, что эстетический трактат Г. Э. Лессинга «Лаокоон, или О границах живо-
писи и поэзии» впервые в полном объеме был опубликован в России в 1859 г.
[5] В газетах за 16 января такой текст не обнаружен; о предсказании шот-
ландского проповедника Кеммена со ссылкой на корреспондента из Лондона
сообщала газета «Русский мир» (1861. № 6. 21 января).
[6] Пасха в 1861 г. приходилась на 23 апреля.
[7] То есть с 15 по 22 апреля.
[8] Петербургские пожары, начавшиеся 16 мая 1862 г., в процессе которых
сгорел, в том числе, и Апраксин двор, остались в памяти Лескова как событие,
116
косвенно повлиявшее на его литературную и общественную репутацию: 30 мая
он опубликовал в газ. «Северная пчела» (№ 143) статью, которая была расцене-
на, как верноподданническое подстрекательство полиции к репрессиям против
студентов, якобы явившихся зачинщиками пожаров.
[9] Имеется в виду «Ясная поляна. Книжки для детей» — журнал, в котором
его издатель Л. Толстой помещал изложенные самым простым языком произве-
дения из жизни крестьян и т. п.
[10] Иван Никитич Полисадов (1823—1886) — протоиерей, проповедник;
был законоучителем в гимназии Императорского человеколюбивого общества в
Петербрге (с 1858 г.), одновременно являясь настоятелем Константино-Еленин-
ской церкви при той же гимназии.
[11] Статьи об Иване Исаиче в газете «Берег» (изд. с марта по июль 1880 г.)
не обнаружены.
ИВАН ИСАЕВ (ИСАЕВИЧ)
1880 года и 1881 года двух годовыи религиозный
биседы трех лиц первый Николаи Семеновичь
Лесков вторыи Иван Исаив а третий Андреи
Дементьев в С.-петербурге.
В 1877 году такии биседы я говарил в торговаи лавки прикащикам
Василию Семеновичу и Федору Васильевичу [1] так что всемирной кон-
чины и с небеси господа прихода боятся ненада потому что и в самом
последнем в 1884 году в самой всемирной кончины и в самый с небеси в
господень приход всемирной телесной смерти некакой небудет [2] не-
грешным и неправидным или всеобщей смерти пред господним снебеси
приходом некакой смерти небудет авси святые ангелы и вси святые отцы
предсказали одушевной смерти всемирной а не о телесной но такожде
равно что сам господь во святом евангелии и вси святый овсемирном
воскресении пред господнем снебеси пришествием тоже о душевном
воскресении предсказали [3] но то означается зде что также и от Адама
всем прежде умершем и из земли всемирнаго и всеобщаго телеснаго види-
маго воскресения также некакого небудет нето тогда в последним в 1884
году всему миру будет открыта что тогда в последним в 1884 году совер-
шенно приидет всемирная кончина но то означается зде что толко навсе
богупротивный языческий царствы и на все языческий веры и на все
языческий богупротивный суеверия приидет кончина но так было всеми
пророками и всеми великими святыми отцами так было духовна проро-
чена всемирная кончина и с небеси господень приход на 1884 год, но то
означается зде что и самая всемирная кончина и 1884 год и самый с не-
беси господень приход так же во всем мире пройдет попрежднему нокак
прежде жили нотак и будут жить, и как прежде умирали умирали по
одному нотакже попрежднему и в самый с небеси господень приход бу-
дут умирать по одному ащеже кто отживет век свой или старый или мла-
дый и к которому человеку приидет своя чредная смерть но тот токмо и
умрет а другой в добром здравии проживет и всемирную кончину и с не-
беси господень приход также попрежднему проводит благопулучна но-
токмо вовсем мири и вовсей вселенной будут очень великий и страшный
церковный и духовный идушевный нестоений и волнений и очень страш-
118
ный душевный всемирный будут калибании и мятежи и тогда всею все-
ленную будет признан вторый с небеси Христов приход [4] и тогда пра-
ведный владычный Христов всемирный начнется суд нооный будет пра-
ведный всемирный божий суд совершенно от Адама и всех умерших и
всю вселенную и всех живых тогда божиим очеческим ветхим Законом
и новым евангельским Законам и божественную силую своею тогда пра-
ведно будет судить сам господь Иисус Христос сын божий но то означа-
ется зде что пред господнем с небеси приходом всемирная смерть будет
душевная смерть сиречь неверия и богопротивство или антихриства ве-
ра нарекается зде всемирная смерть в которой умрет весь мир пред го-
сподним с небеси приходом и такаяже душевная скорбь тогда будет всем
святым очень велика чрез мерная и таким образом самый с небеси вто-
рый приход Христов в 1884 году всем миром будет признан толко в со-
бытиях и воисполнениах времен и во открытиях всемирных знаминиах и
во всех открытых пророчествах будет признан и совершен с небеси го-
сподень приход и тем дело кончается аболие нечего небудет особеннаго
и что толко окажетконец последний день и час будет 24 дня месяца июня
1884 года [5] апосли етаго означеннаго 24 дня и поели етаго с небеси
господня прихода вся вселенная и вси языки будут обращены воединую
в рускую во святую Христовую церковь совокуплены и тогда вовсей все-
ленной будет один пастырь господь Иисус Христос и тогда будет вся все-
ленная одно стада Христова на безконечный Христовы веки и тогда от
1884 года и поели с небеси господня прихода и тогда весь мир также
начнет жить попрежднему набезконечный Христовы веки; и точно таки-
иже открытныи биседы вот уже в 1881 году я раза два предлагал тоже в
Петербурге очень значительному лицу и даже барину стацкаму советни-
ку генералу Николаю Семеновичу Лескову [6] и самому чистому ново-
церковному рускому православнаму христианину и помоему замечанию
самому честнейшему и совершенному законнаму праведнику и очень
крепкому набожливому человеку и даже самому высокоученому и со-
вершенному богослову; который первый узнал в Петербурге в Невской
лаври что мною Иванам Исаевым высокоприосвященному Митропалиту
Исидору поданы 4 книги [7] об открытии всемирной кончины и тогда в
1880 году в первых днях месяца июля Николаю Семеновичу Лескову в
невской лаври удалось немножко и почитать мои книги у однаго духов-
наго члена и тогда Николаю Семеновичу господину Лескову очень креп-
ко пондравились мои книги об открытии с небеси господня прихода да-
толко очень мало удалось их почитать и тогда Николай Семенович Ле-
сков очень горячо пожелал увидать мою личность Ивана Исаева который
подал Митрополиту книги 3 дня месяца июня в 1880 году итогда одна
119
дама (немецкой апостальскай опщины) именно Александра Андреевна
Наумова так тогда сказала [8] Николаю Семеновичу Лескову что я зна-
юигде живет Иван Исаич вот тут в ямской пореки Лиговки блиско и тог-
да месяца июля 8 дня в самую казанскую в праздник иконы Пресвятой
Богородицы и тогда Николай Семенович Лесков с дамую двое приехали
комне наквартеру в дом Панина и тут тогда Николай Семенович Лесков
взошел к нам в квартеру очень троготелным и очень веселым видом и са-
мым честным и самым отважным поступкам нодаже с маленькую улыбоч-
кую и даже соизвинениим входил кнам первый благовестник наш из Не-
вской лавры Николай Семенович как входил кнам так и говорил извини-
те извените батюшка мы вот побеспокоили вас вот мы пришли на не-
мношко да и опять скоро уйдем и мы вот пришли с вами повидатьсядада-
познакомится и опять скоро уедем; и тут я был раздет в одной рубашкии
скоро я тут поторопился хотел одется в палтицо и тут так мне Николай
Семенович сказал что ненада нинада Иван Исайвич неодевайся пото-
мучто жарка и так авот мне то дозволте раздется и тутон верхней палто
скинул и полажил нанашу красинькую кораватку и подошел ксталу и я
сею минуту поставил ему малиньку скомейку в передние местечко близ
святых икон и так сказал вот тут сядте гости дорогия и мы вас очень
крепко ради амене принудил раздетаго рыдом сним сесть и я сел; и тут и
еще повтарил Николай Семенович Лесков так сказал что вы Иван Исай-
вичь несумневайтесь нечего мы люди простыи и намне чину нету нека-
кого атолко я там во одном месте служу и толко такии духовный дела вси
идут комне и вот мы немножко толко поговарим и опять скоро уйдем и
тут он был одет в простой одежды штатской точно как простой купец
атолко как он растегнул втарой свой сертук итут я увидал нажилете его
очень толсту золотую цепочку и очень с порядочно болшим блистящим
камнем накоторой висели часы опущенный в боковой желеточный кор-
ман и тут я его заметел по его очень чеснному и благородному обхожде-
нию и так подумал что ето видится непростое лицо анада быть какое ни-
будь высокое лицо или полковник статский или генерал; и так я тогда
вдруг подумал что ето лицо что или от митраполита или из другаго како-
го небудь судебнаго места посланное ревизеровать мою личность по де-
лам моим и потаким причинам я тут сним очень смело начал поступать и
так думаю дактобы он небыл дахошабы к премеру хош бы и сам царь и то
начал бы говарить также потому что умене вовсех книгах худых и богу
противных дел небыло атолко были одне самый полезный дела всем ру-
ским царям ивсем руским народам и всему рускому царству и всей пра-
вославной святой Христовай церкви толко были одне полезный слова от
всего божественнаго Христова закона и при том же я тогда многолетние
120
божественное и свое дело знал очень крепко и еше крепче того я надеял-
ся на Бога Христа насего ради оттакого незнания я тогда порядочна мно-
го и посурьезничил в духовных и мудрых разговорах с Николаем Семе-
новичем Лесковым а с нынешним Моим похресте с великим идругом и с
единомыслинном и с единодушным братом и с духовным великим благо-
детелем и тут тогда сразу Николай Семенович встал да обратилси и по-
глядел на святыи божии образа накаторый мы всегда молимся Богу и так
сказал мне ах Иван Исаивичь дакакии у вас хороший образато медный
болшой крест с финистом и болший створы и вси старинны и очень хоро-
ший и я сам такии хороший старинный иконы люблю да я зде в Петербур-
ге и многих старовер знаю но я тут вдруг подумал так что етот человек
должно быть и правду простодушный дай набожливой и бородку имеет
неболшую окуратнинкую и чернинкую и порядочно красивенкую и от-
роду навзгляд не стар около лет 45 или 50; разговор его очень речист и
очень приятен росту средняго и полнаго и в полне человек с виду очень
благообразен и очень благоприятен мне показался тогда Николай Семе-
нович Лесков и я тогда неточто его обравел а очень крепка я тогда его
обрадовалсы что мне господь такого очеинь умнаго датихаго человека
что мне тогда господь послал точно как ангела божия и тут мне Николай
Семеновичь начал так говарить что вот Иван Исайвичь мы протебе не-
множко узнали что будтобы вам пришлось вот в прошедший года пожить
хорошо в законе Божии по Хрестову святому евангелию крепко и честно
и вот вас быдтобы было собрано товарищев человек девять и вот будто-
бы вы вси помолились и по постились и подовали милостыни понищим
[9] а я тогда еще незнал как звать етаго гостя и ответел так да ета было
точно вся правда и еще тут Николай Семеновичь так сказал мне давот
Иван Исайвичь тебе пришлось порядочно постранничить помонастырям
и один и сженою своею а я и наето так же сказал да ето правда что я че-
ыри раза постранничил два раза один утайкую адва раза с женою мы
двоя ходили странничить [10] он сказал да ето хорошо его бывает редко
в нынешних народах и еще тут Николай Семеновичь так сказал да Иван
Исайвичь мне вот очень хорошо пондравилось что у тебе какой был де-
душка Кузма Григорьевичь очень благочестивый был старичек и какой
он был великий молитвенник и книжник и начитник и как он сам по себе
православную отходную читал [И] и я тут вдруг догадалси что он непре-
менно у митрополита мои книги читал и я тут вдруг догадалсы что он
непростой человек а непременно какое небудь высокое лицо или полков-
ник штатский или генерал да так да так и сказал вероятно вы вероятно
вы у митропалита мои книга читали а он на его так сказал да действител-
но у одного духовнаго члена в Невской лавры мне немножко удалось по-
121
читать твои книги да очень мало потому что я поторопился кое что по-
лутчи начал выбирать даповыхватовать даповыписывать давот затемто
мы и приехали к тебе что у тебе нет ли еще каких чернавых кних и ты
нам покажи а у менето ето дело самое строгое потому что я четыри книги
подал митропалиту очень крепко секретный для разсмотрения и суда
толко трем руским митропалитам и всем руским архиереим и царю або-
лие некому я тут прежде так сказал что умене болие некаких книг нету
ия чернавый книги все истребил да сжег во огне и тут тогда Николай
Семеновичь вдруг очень крепко опечалился и так начал мне говарить ах
Иван Исаивичь ето ты глупо сделал ах Иван Исайвич сто ты очень глупо
сделал видь от етаго твои дела вси могут и пропасть а я тогда так сказал
что я так очень крепко надеюсь что мои дела пропасть немогут и притом-
же я тогда так сказал что ети дела не мои а ети дела Божии а мое дело
сторона хочь они и пропадут дак пусть пропадают атолко язнаю очень
крепко ети дела Божии непропадут а Николай Семеновичь на ответ тог-
да так сказал да ето так то так да все опасно да все для всякаго случаю
чернавый книги надыть бы тебе оставить анукак какий небудь хороший
инужный слова из твоих книг папы украдут и тем они самый теже попы
могут твои дела повредить или и совсем разорять а я тогда на ответ так
же сказал что я в етом очень крепко уверен что словеса Господни очень
крепки и словеса Господни немогут мимо проити и что господень с не-
беси приход некто неможет разорить и нада так веровать что господень
с небеси приход будет верно потому что так вси пророки сказали и сам
Господь во евангелии также сказал сам о себе что аз Иисус Христос сын
божий в последний день прииду с небеси на землю судити весь мир но
дак должно быть и придет но поетому должно быть и мой книги недолж-
ны пропасть и тут поели того Николай Семеновичь и еще болие начал
суреезничить проти мене и так начал говарить датак то так Иван Исаи-
вичь а все ето худо что ты не оставил не одной чернавой книги и таким
образом тут он мене припер очень тесно в разговорах и тут я стесненный
от невыносу так и сказал Николаю Семеновичу Лескову а может быть у
мене и есть чернавые книги да я молчу и непоказываю а он тут как и
сказал ну вот ето дело другое и тут я ему взял из стола первую чернавую
книгу и дал ему в руки и он разгнул и поглядел и тут моленко и повесе-
лел датак и сказал ах Иван Исаивичь дакак ты хорошо научился писать-
то но ето называется в пол уставчикаапотом далие Николай Семеновичь
начал мене спрашивать отом что вот Иван Исаивичь что прежде ты был
старовер и по какой ты причины от старовер перешел в новуправослав-
ную церковь и что тебе понудило переитить от старовер в православную
церковь и я тут на ответ очень прямо и открыто сказал что мене сам Го-
122
сподь вот так взял заруку даиперевел в новую церковь потому что так
мне в божиих планах было предназначина что прежде мне должно быть
старовером апотом я должен быть самим Богом переведен в новую цер-
ковь для открытия всемирной кончиныи дляоткрытия с небеси господня
прихода потому что староверу нельзя открыть всемирной кончины по-
тому что у старовер никаких нету божиих сил для открытия всемирной
кончины и потому что увсех старовер нету царской и священной высшей
власти (противствуют) и потому что вси староверы в нынешний послед-
ний времена уже не признают царскую и священную высшую власть за-
божию или запроваславную а открытно вси староверы нынешнию цар-
скую и священную власть признают уже за антихриству власть носего
ради ивси староверы ныне уже нечтутся законными или православными
и оне ныне чтутся открытныи расколники или яснея сказать вредный и
возмутитилный иразорителный рускому царству носего ради некакому
староверу нельзя открыть всемирной кончины азаконная царская и свя-
щенная новая святая Христова церковь должна открыть всемирную кон-
чину и снебеси господень приход [12] и тут так Николай Семеновичь и
вот Иван Исаивичь почему ты называешь новую церковь да видь она не-
новая а таже старая а я на ответ тогда так сказал да унас так в руских
народах обносится уже ста два лет отпатриарха Никона и от раскола
церковнаго наш руской народ разделен на дви веры на старую и нановую
и от того время ета священная православная церковь начала называться
новая церковь и тут тогда Николай Семеновичь Лесков начал мене поис-
пытывать своими многосведущими науками окнижных глубинахи о про-
видениах и о различных дагмотических историах и о староверских и о
новоцерковных и хотел мене порядочно поузнать воистинных в церков-
ных разсуждениях и в толках и хотел сомною повести обширный духов-
ный биседы и пообразу протчих книжных толковникав хотел сомною и
порядочно поталковать а я таких бисед и прежде не любил даикрепко
боялсы их потому что в таких обоюдных в духовных и мудрых толках по-
рядочно часто случаются и споры излобы которых я и прежде не любил
некогда и так я прежде говарил всем своим ученикам что таких обоюд-
ных бисед и споров нада боятся потому что нам в спорах нету ползы ду-
шевной а толко один вред ноестли имы оспорим нам ползы нет и естли и
нас оспорят но нам опять некакой ползы небудет а толко один обоюдный
грех потому что мы люди самый простый и нам свыше власти никакой
недано да с нас и неспросят потому что мы не архиереи и ненопы анам
довольно было и свою душу толко бы спасти но так исам Господь во еван-
гелии сказал аще и весь мир преобрящет человек адушу свою погубит то
какая полза ему есть и к тому же я тогда очень крепко научен был от
123
апостола Павла но так апостол Павел (Коринф взач 148) рече аще ли кто
хощет спорлив быти но мя таковаго обычая неимамы нижи церкви бо-
жии сиеже завещавая нехвалю якоже неналутчие нонахудшие собирае-
теся подобает бо иересем в вас быти [13] но ето так я сказал опреждних
своих поучениах и о поступках атут но ето я в 1880 году когда я седел
ибиседовал с Николаем Семеновичем Лесковым но тут я Иван Исаивичь
уже в новом особенном и в чисто открытном ив самом стражайщим и
уже в совершенном в божественном духе находился и толко как заметел
что Николай Семеновичь хощет сомною повести обычную духовную об-
ширную биседу но я тут вдруг и приостановил такую человеческую обо-
юдную биседу и так сказал что я болие таких бисед говарить небуду и
язамолчу но то означается зде что я ето еще поболшой любви так много
поговарил о своих делах с етим неизвестным с гостем с баринам ато уме-
не нето в голове потому что от 1876 года и от чистаго божиего открытия
умене в голове очень строго преостановлено говарить совсем миром
исовсеми староверами по тому что я от 1876 и от 1877 года начал гото-
вить книги который чрез царских и чрез священных церковных властей
должны выходить вовесь мир почреду и того ради тогда я совсем мирам
нехотел неодного словаговарить потому что тогда весь мой ум совершен-
но был в небе и в полне я был доволин всяких небесных божественных
откровений и того ради я ненуждалси тогда от чиловека слушать бисед
но то означается зде что естли я приложу ухо к человеческим биседам
но то я буду несовершен божии посланник и к томуже я его очинь хоро-
шо знал что вовсем мири очень мало охотников найдутся веровать моим
проповидем а естли которому человеку показать или дать почитать но
болие насмех и наздор и наругание но такожде равно многии желают и
побиседовать с проповедникам а науме своем держут как бы поспорить
да хочется как бы и оспорить а я етаго совершенно всего нелюблю дакто-
му я означаюся всемирной проповедник и мне два три и пять и десять и
сто человек или тысяща человек и то немного антиресна потому что я не
сотилной и нетысящной проповедник а я посвидетелствам божествен-
ных пророк всей вселенной и всемирный означаюся проповедник но па-
такойто причине я так остро и сказал внезапному и неисвестному свое-
му гостю Николаю Семеновичу Лескову что много биседовать и толко-
вать я не хочю и замолчю потому что вы и сами ето поймите что естли
комне придут целая тысяща человек для таких же пространных бисед но
сего ради я от незнакомых и отказываюсь от всего мира датак и сказал а
вот освидетельствуют дакак признают одобрят дакак выпустят от ми-
тропалита мои книги но тогда и пусть читают мои книги весь мир но тог-
да и со остатками хватит моей биседы навесь мир но тогда и буду я бисе-
124
довать совсем миром и совсяким человекам и тут тогда же Николай Се-
меновичь и еще более начал мене отменять и припирать такимиже каки-
мито богословскими словами и я наето тогда очень серьезно и очень
жестоко начал говарить так что вы милостивый государь пожалоста так
мене нетисните и так намене ненапирайте потому что я об себе знаю
очень хорошо что я открытно говарю что я непростой человек а я закон-
ный божий помазанник и законный накончину Божий посланник потому
что я непросто и не зря сунулся к царю дак митропалиту да тут я в гари-
чах встал да иухватил своего гостя заруку датак открытно и сказал вот
так мене сам Господь брал за руку и еще крепче етаго раз сам Господь
мене брал вот заету руку датак и говарил мне иди замною и небоися не-
чего но я как теперь говарю вам новот также я вот недавно говарил и
митропалиту и вот толко 3 июня когда я подавал свои 4 книги об об от-
крытии снебесигосподня прихода и тогда мы с митропалитом лицо с ли-
цом стояли целый 20 минут в Невской лаври в болшой митропалитовай
палате среди ковровой дорожки и там тогда владыка мене очень поря-
дочно много поиспытал дапоистезал о таком некогда небывалом и о див-
ном пред возвещении и я тогда незабоялси и неустрашилсы самому вы-
сокопреосвященному владыки митропалиту Исидору также открыто го-
варил что вот я самый божий посланник именно самим Богом Иисусом
Христом посланный к вам вот передать вам ети 4 книги и тут тогда вла-
дыка начал мене порядочно поиспытывать и поистязывать и тут тогда я
владыки начал прямо и открытно говарить так что я прямо от лица Бо-
жия посланный к вам и я законный Божий посланник и вот мене свиде-
телствуют вси божии пророки и поели таких моих слов владыка тихо и
умилно так и сказал ну я твои книги приму и взял из моих рук и мене во
втарой раз благословил и сказал ступай с Богом а сам и пошел смоими
книгами в в болший двери и поели таких моих смелых истрогих расска-
зов итут мои гость начал сомною обходится уже тихо и очень ласкова и
так начал говарить мне да Иван Исаивичь ты в том извини нас вот мы тут
вас немношко побеспокоили иты пожалоста снами познакомся и я чело-
век самый простой и я люблю с хорошими людьми знаться и вот я сдесь
в Петербурге знаюся сомногими староверами и ты комне похаживай и
естли ты будиш сомною хорошо знатся иты будиш знать где твой дела
находются нотеперь твои книги во академии ая тути позадумалсы и так
думаю да зачемже оне в академии и тут же скоро Николай Семеновичь
повтарил в духовной академии тамже в Невском монастыре но прежде
владыка твой книги подал в духовную цензуру атеперь владыка из пере-
дал в духовную академию ректоруотцу Яношиву [14] и тут Николай Се-
меновичьтак сказал да Да Иван Исаивичь вот я тебе сей час напишу
125
адрес и где я живу иты мене будет знать иты вот наетой недели комне
приди через дня два или три и мы там стобою и чайку попием и тут я ему
сей час дал ласкуток грамотки и он сей час и написал по одному словеч-
ку очень хорошо и четко свое имя Николай Семеновичь Лесков вот в
Сергинской улице дом такой то и квартира такаято, и тут Николай Семе-
новичь Лесков и Почтенная Дама Александра Андреевна Наумова оба
встали и начали прощатся очень мило и очень приятно и с порядочным
даже извинениим и пошли итут я скоро оделся и пошел их провожать и
тут мы с Николаем Семеновичем двое редком подвору шли очень тихо и
чуть переступали помаленьку и покрохотки и все очень приятно разгова-
ривали и почуточки толко передвигали ноги свои в перед и тут тогда Ни-
колай Семеновичь Лесков очень был весел и разатри брал мене заруку и
раза три мы сним прощались по среди панина двора под открытым небом
Божиим и тут тогда Николай Семеновичь отрадости так и покрикивал
что всем нашим домовым хозяевам было слышно в вышних каридорах и
в домовых вышних окнах и где стояли наши домовый хозяива и на нас
очень хорошо смотрели и туттогда Николай Семеновичь посреди двора
так мне поговаривал да Иван Исаивич незабудь комнето приди вот через
денка два чайку то чайку то попить смотри незабудь приди и я тогда тол-
ко лишь успевал отвечать так хорошо хорошо Николай Семеновичь при-
ду приду и будте уверены непременно приду и тут мои самой предорогие
гости вышли завороты и тут заворотами поболие часу их дажидала по-
лукаляска извощичья и лошадь была очень хороша и оне оба с дамою
скоро сели и кучер толко тронул и тут я скоро бросился завороты и хо-
тел насвоих дорогих гостей полюбоваться и нато место я увидал их уже
долеко едущих и чуть видно милкающих и тут я скоро возвратился в
свою квартиру и тут наши хозяива инас человек шесть начали угадывать
что какие ети господа были и ети видится люди были непростый и ето
какой небудь видится что был или полковник или генерал такой очень
простой дадобрый ието болшии чины оне всегды болие такии простыи
даотважный да добрый к простому народу ието тогда нашим хозяивам и
другим постароннем богатым людем было очень неприятно и нелюбо что
такий первый благовестники от митраполита значитилный и добрый и
богатый люди приехали ко Ивану Исаиву потому что как наши хозяива
домовый Павел Семеновичь Панин ирендатель Семен Алексеевичь Бо-
рашков и также многии постароннии всякий люди ненавистники первых
возвестителей ко Ивану Исаиву ждали скондалных свирепых и немило-
сердных или бо полицейских с веревками или бо жандармов с железны-
ми цепями по древнему премеру якоже на Христа жидов но в место того
внезапу ко Ивану Исаиву первый благовестник от митропалита якоже
126
от самого Христа Бога посланный снеба самый смиренный и благодат-
ный и благоприятный как точно сам архангел Михаил [15] один из чле-
нов менистерства народнаго просвещения Статский Советник Николай
Семеновичь Лесков приехал месяца июля 8 дня в 1880 году
И поели того спуща дня два я ету историю пошел дапорассказал сво-
ему прежднему товарищу и крестоваму названному брату Андрею Де-
ментьеву и так поговарил что вот насаму казанскую в праздник приез-
жал какой тоочень значительный человек Бог его знает кто он нотолко
приезжал от митропалита и там в невском монастыре читал наши книги
а наши книги у митропалита очень строго простому человеку почитать
некому недадут а а он сказал что вы мене небоитесь я человек простой и
намне чину некакого нету а я толко там во одном мести служу и такий
духовный дела вси идут комне и вот он тут живет близко рядам свами в
Сергиевской улицы и вот он мне дал адрес какой-то Николай Семено-
вичь Лесков и очень человек хорошей и вот он очень крепко просил мене
чтобы мы кнему побывали и он так сказал естли будиш комне похажи-
вать но то будиш знать где твой дела находятся а то вот он скоро уедет в
Киев на 25 дней пойдем Андрей Дементьевич когда хочеш поузнаем кто
он естьи что ичто он нам поговорить онаших делах аон мне очень пондра-
вился видится человек очень хорошей а то как хочешь я и один схожу и
тут мой товарищ Андрей Дементьев так сказал нада сходить обеим пой-
дем и я пойду и мы тогда двое стоварищем пришли к Николаю Семенови-
чу Лескову и попросили прислуг что бы доложили своему барину так
скажите что пришел Иван Исаив и желает вас повидать и слуги немед-
ленно сей час даложили и тут сам Николай Семеновичь очень скоро из
своего кабинету кнам навстречу вышел и был очень весел и был очень
рад и так сказал пожалуйте Иван Исаивичь проходите проходите вот сю-
да (тоесть в самый передний гостиной) (в дорогой убранной кабинет) и
тут я напервой встречи так сказал давот извините Николай Семеновичь
что вот мы пришли двое стоварищим вот ето мой первой товарищ и
первой мой духовной по Христе брат Андрей Дементьевичь и тут Нико-
лай Семеновичь как сказал давот ето и лутчи что вы двое пришли и я вас
обеих очень рад итут мы возшли в его драгоценной гостинной кабинет и
тут мы сразу увидали налевой сторонке на восточном уголке образ пре-
святой Богородицы очень хорошаго иконнаго писания и предлицем Бо-
городицы стоял хрусталный лампадный стаканчик с деревянным маслом
и пресвятой Богородицы святая икона была почтена совершенна как во-
всех местах почитаются святыи чудотворный и явленный святыи иконы
наней висело усердственное дарователное чисто аллейное и белое с
красными узорами ичисто рускаго христианскаго рукоделия полотенце
127
и ето мне сразу пондравилось очень хорошо и тут я сразу в хозяине уви-
дал самую крепкую святую Христову веру благочестивую потомучто
святой образ пресвятой Богородицы почтен так покрытым белым руко-
делным олленым полатенцем как точно святая чудотворная икона итут
мы оба стоварищем скоро помалилися на образ пресвятой богородицы и
тут мы среди драгоценного кабинета начали здоровкатся с хозяйкам с
Николаем Семеновичим брали его заручку оба тот и другой и нам тут
было порядочно идивно но простым деревенским мужичком что мы тут
увидали драгоценный кабинет точно как у Петра перваго и у Алексан-
дреевтораго в царском дворце вси стены были загорожины разными пор-
третами изерколами увсех стенак иувсех окон и частью насреднии стоя-
ли разный фигурный столы и конторки и деваны икреслы и стульи ана-
полу стояли разный и порядочный болший зеленый цветущий дерева и
даже близко неболшому человеческому росту анавоздухе в клетках да-
же распевали какиито и птички и етот летний драгоценный убранный
гостинной кабинет тогда нам деревенским мужичкам показалси точно
как залогический сад или особенный царский парк котораго нам мало при-
ходилося ивидить анеточто в нем быть в таком подобном восточном едем-
ском раю итут тогда Николай Семеновичь Лесков обеих нас посадилко-
одному столику настулье и сам снами тут также сел и сказал своим слу-
гам что бы взогрели самовар вот нам четверым для пития чаю потому что
тут случился идругой барин нада быть Николаю Семеновичу какой не-
будь ближний друг и етот барин нам тоже очень хорошо полюбилсы та-
кой очень смирнинкой и очень хорошенкой и наречах также очень
умненькой телом худощавинкой и светлорусинькая малькая бородка
Виктор Петрович итутже снами сидел пил чай игут тогда Николай Семе-
новичь обеих нас начал повыспрашивать даповыпытывать итакже преж-
де начал говарить что как вы прежде поластились дапомолились дакак
вы посвятому Христову евангелию вослед Христа походили дакак вы
прежде понищим милостыны расподавали и как вы прежде грядущаго с
небеси Христа ждали и сколко вас прежде было духовных братиев де-
вить вот так Иван Исаивичь пишить восвоих книгах который ныне он
подал митропалиту Исидору ноето правдали Андрей Дементьевичь увас
так было но Андрей Дементьев отвечал так дествително Николай Семе-
новичь ето было вся правда и верно и тут Николай Семеновичь так ска-
зал дак тыта Андрей Дементичь самой и есть то дак обтебето там в кни-
гах и писана то Андрей Дементьев отвечал да точно так там писано обо-
мне есть и потом далие Николай Семеновичь со Андреим Дементьевым
повели обширный разговоры и суждении овсяких и одуховных и оцер-
ковных делах и онаших бывших делах и о последних временах и сконча-
128
нии всего мира и о втаром пришествии Христови снебеси и о всемирном
праведном Христовом суде и тут тогда Николай Семеновичь Лесков так
очень хорошо полюбил Андрея Дементьева так и неспущая с глас всегды
и глядел на Андрея Дементьева а я етому тогда был очень рад что оне так
очень хорошо занялись хорошим разговором о Божестве да о Божии
церкви итут так Николай Семеновичь и покриковыть часто Андрей Де-
ментьевич Андрей Дементьевичь потому что Андрей Дементьев хоша
грамоте сам читать незнает аот божественных книг наслушавши научив-
шися очень хорошо и многолетней самый крепкий охотник поталковать
о божестве даопоследних временах да оскончании всего мира да о вта-
ром Христовам пришествии снебеси но толко Андрей Дементив очень
крепко всегды держалсы застароверскии мысли и застароверскии толки
иещеже ктому Андрей Дементив очень крепка держалсы заверховную
богословию закоторую держутся ивси староверы и весь простоумны мир
потакойже вирховной богословии ждет грядущаго господа с видимаго
вышняго неба от котораго ждания мы открытный потерпели ошибки и
неудачи и канфузы когда мы были староверы и когда мы были в таких же
крепких открытных верховых богословиях и когда мы ждали также Го-
спода грядущаго снебеси в 1861 году и в 1863 году но сего ради я боялсы
крепкому староверу Андрею Дементьеву читать чисто открытный божий
тайны очистом открытии Божиих пророчеств и я всегды боялсы Ан-
дрею Дементьеву читать своих чисто открытых пророческих богосло-
вий потому что Андрей Дементьев крепкий старовериему будет откры-
тие противно и огорчително и он такого новоцерковнаго святаго дара
прозрителнаго неимел некогда атолко одному Иову Осипову такомуже
как имне новоцерковнаму я всегды мог свободно всякую божию богос-
ловскую тайну открывать а болие некому но сего ради тогда Андрей Де-
ментьев своими красивыми толками и разсуждениями очень хорошо
подладил к Николаю Семеновичу Лескову потому что оне тогда нетот и
недругий моих чисто открытных книг и ничитали и незнали но потому
тогда им обеим мои книги и мои чистый открытный богословии были
очень страшны и очень сумнитилны и очень невероятны и тогда Нико-
лай Семеновичь так начал говарить вот Андрей Дементьевич как ты ду-
мает видь Иван Исаивичь пишить кажится очень несогласна снашию
православную церковию и вот у них с митропалитом между ими есть
вздор а я на ответ так сказал что нет Николай Семеновичь у нас с право-
славную церковиюи с митропалитам некакого нету вздору и тут он ска-
зал как у вас с митропалитам нету вздору а у вас вот какой есть вздор и
тут Николай Семеновичь оби руки свои положил настол иначал разво-
дить и начал показывать так вот у вас ето несогласия вот и ето несогла-
129
сия но тут Андрей Дементив что то будьтобы признал сказал да а я немог
понять етаго нечего и я тут наето еще так сказал да видь вы видили Ни-
колай Семеновичь что которыкнити я подал митропалиту и на всех тех
четырех книгах наверхней доске написано дачтобы вси мои 4 книги пе-
ридали самым высокоученым и многоучеиым богословам и совершен-
ным божиим людем дачтобы оне очень строго проследовали и дачтобы
оне просмотрели вси пророческий и богословский божественный глуби-
ны и дачто бы оне пограмотическому тракту исправили и превели бы в
законный священный в церковный порядок и полная власть им дана мо-
гут убавить аще что найдется противна церкви и могут прибавить да что
бы было непротивна рускаму царству да чтобы было непротивно право-
славной руской святой Христовой церкви и я так сам об себе писал что я
человек самый простой деревенский крестьянин и постух неученый
книжник авторое дело так я писал осебе и митропалиту что я ныне от
старовер самым Богом обращенный новый православный святой христо-
вай церкви сын и самый крепкий и самый чистосердечный вашего свята-
го духовнаго отеческаго благословения новой церкви сын и потаким мо-
им чисто открытным и полным приданиям вовсех моих четырех книгах
недолжно быть не однаго слова противнаго православной церкви и ми-
тропалиту и тут должно быть вся очищино моим чистосердечным пис-
мом и моим самым крепким и самым чистосердечным переходом от ста-
ровер в новую православную церковь и духом святым но тут и еще Нико-
лай Семеновичь Лесков также начал говарить нувот Андрей Дементье-
вич как ты думаеш что вот наша православная церковь пишет нам по-
ведствует что вот когда Господь придет снебес на землю и тогда вси
мертвии из земли воскреснут а Иван Исаивич восвоих книгах пишет вот
что вси мертвый из земли уже воскреснут ивот еще наша православная
церковь нам так поведует что вот когда Господь приидет снебес судить
мир, а Иван Исаич пишет так что Господь с небеси идет несудить аго-
сподь с небеси идет царствовать нона ето так же и Андрей Дементьев
также начал говаритъ да Николай Семеновичь таму и я очень крепко
сумневаюся что я от Ивана Исаича слышу что в Господень приход нечего
небудет дакакже нечего небудет но нам вси святыи отцы пишут что тог-
да вси воскреснут и мы вси живыи оставшийся изменимся плотию в нет-
ленный телеса итогда поели Божиего суда останутся одне праведный и
святыи и тогда будет рай наземли и царства на небесах и тогда нынешне-
го хлеба ясти небудут и тогда нынешней одежды некакой ненада ався
будет и одежды и дома божии нерукотворенныи и нетленны и привечны
итак нам вси святыи пишут а Иван Исаичь так говарить что ета будет вся
духовна и я етаму также очень крепка сумневаюсь но порассказам Ива-
130
на Исаича и унас должно быть также как ныне укитайцев царя чтут за
бога но также и унас в руских царях будет царствовать наш Господь Ии-
сус Христос и тут мне наних на обеих такое взяло горе гляжу так что оне
обеих моих книг нечитали и нечего незнают что в моих книгах писано
итак гляжу ноестли бы вси четыри мои книги прочитали дачто бы нашли
церкви противное итогда бы мне показали и тогдабы мне и говорили ато
гляжу также как почтенный господа газетчики умене во огромных бол-
ших 4х книгах писаннаго нечего невидали а снатуры своей хотели уго-
дать да и опровергли даипосмиялись даинеугадали [16] ауминето вовсех
четырех книгах писано вся верно и вся и справедливо и вся согласно со-
всеми святыми отцамидествително будет ивсемирное воскресения но
токмо духовное и душевное и будет совершенный и праведный и всемир-
ный христов суд и поели христова законнаго и праведнаго всемирнаго
суда и от 1884 года тогда сам Господь Иисус Христос сын Божий в том
же в божественном втроическом лице совсеми святыми итакже начнет
царствовать на бесконечный веки и таким образом тогда я насвоих ду-
ховных друзей очень крепко разгорячился да состулата встал наноги да-
тутже в драгоценном кабинете и тутже в восточном едемском раю даиза-
кричал изовсей силы и начал говарить так вот Николай Семеновичь я
вижу вероятно что вы всех моих книг нечитали ивероятно вы вних не-
знаете что там написано и я вижу вы ето вся отсебе снатуры так говори-
те а я свое дело знаю покрепче вас и по далши итут Николай Семеновичь
так начал говарить да Иван Исаивичь ето правда чтоя книги твои почесь
совсем нечитал но что безделицу и толко удалось мне твои книги почи-
тать толко одну минуту или пять минут итут слуги сказали пожалуйте
вот в другую комнату пить чай самовар готов и тут мы скоро перешли в
другую комнату к самовару и тут мы двое с Викторам Петровичим сели
за один стол к самовару а Николай Семеновичь со Андреим Дементье-
вым также двое сели задругой стол подокно и тут оно двое начали раз-
говаривать очень ладно об всяких историях амы с Викторам Петровичим
разливали чай да поскарея попивали дазакусывали разный сдобный бу-
лачки например и подковак и таким образом тогда мы двое с Викторам
Петровичим болие помалкивали даиопивали дазакусывали всяки раз-
ный булочки да и послушивали как точно двух руских сладко поющих
саловьев итут в скори явилася слуга итак сказала что вот пришли каки-
ито особенный гости и желают вас повидать и тут Николай Семеновичь
лесков был отозван минут на 5 и тут в комнати мы остались толко трое и
тут Андрей Дементьев Виктора Петровича так спросил авы Николаю Се-
меновичу кто будите сродственник или нет а он сказал нет я чужой и
посторонний нотолко ближний знакомец а Николай Семеновичь кто он
131
дворянин благородный или простой какой игде он служит а Виктор Пе-
тровичь так сказал какже он предворной дворянин и чиновник и вот он
служит в министерстве народнаго просвещения и тут мы болие неспра-
шивали по толко узнали что он благороднаи и чиновник и я тут болие
разстроился и болие разгоречилсы узнал что он непростой человек а со-
вершенный преродный барин и чиновник и так тут прямо начал думать
что он какой небудь генерал да какой небудь ревизор и тут как опять
взошел кнам Николай Семеновичь Лесков и я тут сряду начал и опять
заговаривать таки иже самый острый смелый и самый неустрашимый
слова и так начал говарить что вот Николай Семеновичь у мене открыт-
но во всех книгах писана что я законной с неба божии посланник и пое-
ли Христа так остра некто невыговаривал нотолко один я Иван Исаив и
вот я небоюся некого авыговариваю чисто нокак выговаривал сам Го-
сподь Иисус Христос но также остро выговариваю и я потому что у мене
также остро писано вовсех моих книгах и потому что я теперь недолжен
боятся ни царя и немитропалита потому что я выговарил что сам Господь
выговарил во евангелии и я вот готов и нависилку заевангелскии захри-
стовы словеса изавесь Божии закон и вот я сагласин и готов хош сейчас
и нависилку и етаго я нечего небоюсь что кто вы мене за божии закон
повесил нависилки но ето я тому и рад бы был ивот ето недорого управи-
телства хватит полтарато рубля дать извощику да отвисти менанасеме-
новской парад нависилку и тут я стоял наполу и так говарил Николаю
Семеновичу а Николай Семеновичь седел на белом толковым надеване
и был приводивши спиною накреслу и очень порядочно улыбалси и очень
остро поглядывал намене и так нада быть думал иш дескать какогома-
ленькаго героя выбрали и послали снеба ивесьто со адин аршин недля
чего и извощика нанимать а просто способние можно одному и в мешке
донести на семеновской парад до ви силки и тут мы с Николаем Семено-
вичим и с Викторам Петровичим и совсеми прислугами распростились
очень хорошо и ласкова и благоприятно и вышли наулицу и тут Андрей
Дементьев начал так говарить что етот человек очень болшаго богослов-
скаго ума и очень умный и очень набожливый человек и он видно что он
генерал и ето видно что он духовный ревизор и видиш как он нас выпы-
тывал'да провирял даузнавалкакой ето чиновник но ето видно покварте-
ре дапосодержанию что ето непростой чиновник видиш какое убранство
дакакое богатство нотут насщитаеш десять комнатов но ета нечиновнит-
ская квартера аета генералская квартера атолко очень хорош человек и
очень разеудителен и очень смирин и некапризин и негоряч и очень
снослив и очень перенослив а ето означается самая болшая добродетель
в человеке и ето означается самой болшой божий дар в человеке что са-
132
момусебе смирить даунизить всякому человеку очень велика заповедь у
Бога чтется аколми паче Бога тому или высокому чину генералу или ка-
кому небудь князю и еще болие таковых ублажает сам Господь во еванге-
лии (от Матфея взач 10) [17] и тутдаже ету смиренную заповедь сам Го-
сподь ея почел евангелскую первую заповедию тако рече блажени ни-
щий духом яко тех есть царствие небесное а я Иван Исаив тогда наулицы
так сказал да Андрей Дементьевичь ета правда твоя но я вижу теперь и
сам что етот человек Николай Семеновичь непростой чиновник анада
быть какой небудь хорошей генерал и очень умный и очень велико сми-
ренный и очень незлобивый и мне его вот поели стало очень жалко чтоя
его два раза очень крепко обидил очень жестокими и горячеми словами
и ето он два раза от мене перенес очень унизително первый раз когда оне
с барынею приезжали комне наквартеру ав другой раз вот сей час у него
в кабинете еще болие я его огорчил и теперь нада как можно с ним обхо-
дится полегче да по отважней дапочестней дапомилей даполутчи но Ан-
дрей Дементьев сказал да теперь сним как можна нада обходится по-
смирней даполутчи потому что он человек очень много подорожи нас
даито перемалкивает да терпет отнас а я наето еще так сказал дапослу-
шайку дружечик мой Андрей Дементьевичь голубчик милинькой дакак-
же ето можно что я простой деревенский мусырной мужиченко и так
очень жестоко два раза напустилсы натакого видимаго значитилнаго ли-
ца начиновника или нагенерала и он вся своими крепким и смиренным
сердцем перенес точно как сам Христос и тут вечерком мы со Андреим
Дементьевым наулицы распростились и пошли всяк к своему ужину и к
начеванию точно как месяца июля 12 дня в 1880 году и тут в скори Нико-
лай Семеновичь Лесков из С.Петербурга уехал в Киев на 25 дней
И еще тут один разговор есть пропущин очень замичатилен когда мы
из перваго кабинета перишли во втарую сталовую комнату последую-
щему обычаю для пития чаю и для божественных бисед и тогда я позади
всех как взошел и также и тут увидал такуюже святую икону стоящую
прямо навосточном уголке и таким же самым чистым белым алленым
полатенцем была покрыта и такоюже самую честнейшею и самуюкреп-
кую святую христоваю верую была почтена и я тут увидал втарую свя-
тую христианскую икону в таком христианском благочестивом почете
и болие обрадовалсы иболие подивилсы и так подумал вот еще укаких
богатых и у благородных людей и где кроется непорочная и благочести-
вая святая христова вераи тутже вскоре между нами троими и опять за-
везалсы очень порядочной жестокий и сурьезный разговор о Божестве
и оверах и об открытии всемирной кончины и тут тогда оне оба Николай
133
Семеновичь Лесков и Андрей Дементьев и опять оне тут оба напусти-
лись намене и опять онетут оба начали препирать мене и опять оне тут
оба начали сумневатся моим чистым открытиим всех пророчеств итак
начали говарить да Иван Исаивичь видь ето очень сумнитилно как ты
теперь говариш што нечего небудет в кончине чювственнаго всемирнаго
погубления ався пройдет также ився сбудется духовна видь так некто не-
говарить датак и страшна говарить датак толко говорит один ты и я тут
им на ответ так начал говарить да вот послушайте друзья мои Николай Се-
меновичь и Андрей Дементьевичь ето я знаю ето я знаю очень хорошочто
я один толко так говарю а болие некто так неговарил от сотварения мира
домене некто так неговарил и ныне некто так неговарит нотолко один я
так говарю давот иеще один толко царь Саломон книга еклесиаст (глава
1) [18] под тению Христовую и подтению всех пророков также помоему
напремик открытно сказал ну вот толко мы с царем Саломоном так двое
толко и говарим и я теперь знаю что и вовсей вселеннай не один человек
так не говарит и не один человек простой моим словам веровать не будет
да я сам етаму неволин но я и сам етому очень крепко дивуюсь что Го-
сподь мне велит так вси пророчествы открывать всему миру напротив ав-
сем святым в ползу и в душу живу и я сам етому очень крепко девлюсь что
должно быть наш Господь Иисус Христос хощет явится в божественных
силах своих и хощет обратити к себе весь мир и я етаго нечего небоюся и
несумневаюся что мой чистый открывений всему миру противны но ето я
сщитаю немой откровений аети совершенно вси Божии откровении ане-
мои амое дело сторона авпротчем хош сбудится ахош несбудится ая все
таки прав потому что язаето ни ского никаких дениг невзял а я заето сам
своею чистою и честною совистию и своими собственными праведными
трудами вот 24 года без обманна и безлукавству поработал самому Богу
Христу [19] пусть мене обманет Господь Иисус Христос а я его необма-
новал ая святое христово евангелие сощитал засвятое заживое изапри-
вечное Христова евангелие и я по святому Христову евангелию и по-
святым Христовым словам раздовал свое трудовое и праведное имения
понищим всяким без обманна но также и от Христа Бога нада быть без
обманна начиная от 1857 года в прошедший 24 года я видил безчислинно
множество всяких божественных чюдес и всяких божественных откро-
вений и натакии вси множайшии и многолетний и великии и страшный
божественный откровении я очень крепко надеюся потому что вот толко
двагода небыло никаких божественных откровений в 1871 году и в 1872
году и в 1875 году а в протчии в 21 год комне воум всякий великий ис-
трашный Божии откровении текли яко великая Божия река [20] и я на
вси такии многолетний Божественный откровении очень надеюсь и вот
134
от мене и по сей час благодать божия не отступает и я ето очень хорошо
чувствую изнаю атут наето Андрей Дементьев так сказал а я хоть теперь
откровениив божиих и некаких нивижу а очень крепко надеюся на само-
го господа Бога как сказал батюшка пророк Давид всяк надеющийся на
господа Иисуса Христа и на ети самый крепкий словеса пророка Давида
[21] потом тут Николай Семеновичь Лесков рядом сомною седел напра-
вой руке и так сказал а я дак вот начто болие и крепче всего надеюсь и
самую в том сщитаю истинную едину святую христову веру и он тут вдруг
и начал какуюто божественную самую усердную и самую троготилнуюна-
чал читать какуюто молитву очень часто и очень стройно и как точно его
усты тогда сами действовали наподобие как точно духом святым тогда он
читал ету какуюто дивную молитву так как одну минуту и толко язаметел
как он в начале сказал так О владыко милосердный Господи Иисуси Хри-
сте сыпи божий всесилныи и всемогущий и всеобладающий царю царей
призри нанас и помилуйнас и неотрини нас отистинной твоей и нелииш
нас от благодати твоей и неотврати отнас пресвятого лица твоего и прот-
чие таковая подобная очень много тогда Николай Семеновичь так очень
часто и очень стройно прочитал для понятия нам и тут тогда я толко
один в первый раз своими умными очами увидал например так точно ог-
ненное пламя из уст его исходяще икак точно около пяти минут повсей
комнате светило и паки замеркло и я такое просебе порядочное дивное
чюдо очень долго незабывал и даже раза два или три и Андрею Демен-
тьеву напоминал так говарил да ето ты помниш Андрей Дементьевич
что Николай Семеновичь Лесков ето он какую молитвуто читал очень
часто то и ета мне очинь пондравилась его молитва так точно он духом
святым выговаривал ету молитву но также и Андрей Дементьев говарил
да и мне ета его молитва пондравилась ну потаму что он человек очень
много ученый и очень много также начитан техже божественных книг и
весь божии закон также он знает очень хорошо и притом же он имеет и
такой духовный божий дар
и тут тогда около 20 дня месяца июля Николай Семеновичь Лесков
из Петербурга уехал в Киев и тут в скоре поели его от 25 дня тогоже
месяца июля обомне начались и читать в газетах так что вот унас в Пе-
тербурге наберегах Лиговке в доме Панина явился пророк Иван Исаив и
тут тогда ко мне порядочно много начали приходить всякаго народа по-
глядеть акоторым хотелася и потолковать со Иваном Исаивым но я тогда
нескем нехотел освоих делах талковать ивсех отсылал обратно и тут же
тогда комне пришла полиция произвела обыск и розыск и никаких ху-
дых и вредных дел ненашли атолко нашли одне хороший Божии дела и
тут вси наши домоваи хозяива нас очень хорошо одобрили и так сказали
135
что унас у Ивана Исаича народных сборов некаких нету и небывало и
ето нането газетчики наврали и все обнем ложно написали амя Ивана
Исаивича знаем болие 25 лет и вот он унас живет шестой год наквар-
тере так очень смирно и честно точно как самый хороший люди имы их
обеих с женою очень хорошо любим и тут полицейский пристав барин
мне так сказал чтобы я сей час сходил в московскую часть явилсы бы к
полицеиместеру
и тут в скори мы двое с рендатилемссхозяинам пошли в московскую
часть к полицеиметриру и тут тогда добрый барин полицеиместир преж-
де спросил тайно у моего хозяина что етот пророк Иван Исаив хорош ли
человек и вот об нем в газетах пишут что у него происходят частый на-
родный с борыи тут мой хозяин Семен Алексеевичь Борашков так отве-
тил что ето вся написали пустяки и оболгали нашего Ивана Исаивича
иунего народных сборав некаких небыло и он унас человек смирной и
честной и самый хорошей и я об нем ручаюся своею голавою и тут етот
такой самый умнейший добрый барин полицеймейстер пожелал мене в
свою отделную судебную комнату и сам с стал и мене в стретел весело и
очень умилно и дал мне свою ручку и со мною поздоровкалси как точно
с каким благородным полковникам и так начал говарить пожалуйте по-
жалуйте Иван Исаивич проходи проходи вот на ето стула садись вот про-
ти мене имы стобою поговарим об хороших Божиих делах и я тут сел и
так начал ему говарить давот извините вы мене что вот пришлось вас
моленко побиспокоить я человек правитилству известии довно вот уже
от 1876 года мой дела поданы были покойнаму генералу Мезенцеву для
передачи царю отмене принял генерал Горемыкин а тут барин так сказал
ето в третьем отделении ты подавал а я сказал да точно так а вот ныне в
1880 году я еще 4 книги подал митропалиту Исидору но толко мой дела
вси хороший божии дела об открытии с небеси господня прихода даведь
нечего худаго не будет рускаму царству атолко рускаму царству будет
превиликое сщастие во всемирной кончини арускому царству кончины
небудет некакой и тут добрый полицейместер барин намене очень хоро-
шо поглядывал да все в слушавалсы и тут я еще барину так начал гова-
рить давидь мои дела толко одне хороший в ползу рускаго царства и в
ползу рускаго царя и в ползу руской церкви и в ползу самого бога Христа
и я стараюся за руское царства изарускаго царя нашего за Александра
втораго и вот я стараюся вот етихже руских царей как бы покрепче по-
садить наруской престол и вот мы вовсемирной кончине толко всеми
языками овладеем и будем во всей вселенной токмо одна руская вера
христова а болие нечего и тут полицеиместер очень хорошей идобрый
барин взял рапорт который прислан из участка и начал поглядывать и
136
сам улыбаеся и так сказал дак вас стоварищем Лесков чайком попаил а
я также соулыбычкую сказал да попаил Лесков барин очень хорошей он
уменя был наквартере ион приехал комне от митропалита и он в невскам
монастыре почитал мои книги и приехал комне и просил нас что бы мы
стоварищим пришли к Лескову и мы унего были наквартере апотом тут я
полицеиместеру так сказал что вот умене есть царский и митропалитовы до-
носителныи писмы [22] и тут я ему прочитал царское и митропалитова до-
носителныи писмы очень хорош и тут полицииместер так мне сказал ах
Иван Исаивичь мне ети писмы очень хорошо пондравились дай мне их
пожалоста вот толко на один динек на один день и я тебе их скоро иопять
пришлю и обращу и вот толко я покажу одному человеку (обер полиции-
местеру) а я сказал да оне мне нинадомны и вы их комне не обращайте
пусть увас и тут я еще так начал говарить своему добраму барину давидь
я сам об себе знаю очень хорошо чтоя непросто сунулся к царю дак ми-
тропалиту и я так прямо и открытно сказал самому митропалиту исидо-
ру в невском монастыре что я законный снеба Божии посланник и мине
свидетелствуют вси божии пророки и потому я и очина смел и я потому
и нечего небоюся потому что мне вот целый 20 лет безпрестанно были
великии божии откровении и я очень крепко надеюся на божий открове-
нии и я очень крепко надеюсь на откровении дамне в протчем нечего и
боятся потому что вовсех моих делах противнаго и худаго рускаму цар-
ству нету нечего аумене во всех моих книгах писано одно толко полез-
ное да одно толко хорошие для рускаго царства и тут мои добрый и
умнейший барин наконец так мне сказал да Иван Исаивич я вижу твои
дела вси добрый и хороший и Богу полезный помоги тебе Господь в до-
брых делах твоих а в том извини мене что ето не сам я тебе побиспокоил
а вот я полицииместер и вот мне в чера пред писал обер полицииместер
дачто бы я из следовал и поди ты с Богом домой и будь спокоин ираза три
мы тут с таким святым баринам бралися заручки и так очень мила и
очень приятна прощалися точно как с 20 летним с самымдорогамдру-
гам изаето я такого христова друга и моего духовнаго благодетиля
етаго добраго баринна некогда незабываю и всегды Христа Господа про-
шу и молю дачто бы его сам господь осщастливил генералским и граф-
ским и князевским чином ав будущим в безконечном веце святым архан-
гелским винцем зато что он сразу поверовал моей проповеди и снебеси
господню приходу итут я скоро пришел домой и начал потуживать что
вот Николая Семеновича Лескова нету в Петербурге ато я хотел кнему
сходить дапожаловатся и хотел ему показать гозеты что вот как мене
газетчики оболгали давот порядочно наделали мне биднеку ивреда и
страху датак и надумалсы да дай пойду схожу к барыни своей новой зна-
137
комки да и пошел нажелти пески к самому ко святому олтарю к церкви
Божии к Рождеству и как толко я взошел в квартеру итут моя добрая
барыня Александра Андреевна мене в стретила датак и сказала мне ах
Иван Исаивичь дакак об тебе в газетах та нехорошо написали а я ей тут
и показал две гозеты и так сказал давот как обомне газетчики написали
и вот в чера умене была полиция и вот я ету первую гозету признал всю
заверную а вот ета втарая газета вси даодного слова ложная и так мы
обер полицииместеру отписали что вторая газета вся ложная имине сла-
ва Богу оправдали и отправили благополучно в лутчим виде и вот я тужу
что Николая Семеновича Лескова нету а то бы я кнему сходил и тут до-
брая барыня Аликсандра Андреивна так сказала ну сщастлив он что Ле-
скова в петирбурге нету наето время а естли бы Лесков то был но то бы
мы его иличность разыскали нотогда бы Лесков то надним то бы наделал
что он стал бы знать дай стал бы помнить как своего рускаго невиннаго
мужичка канфузить православнаго христианина и тут еще Александра
Андреивна так сказала давай Иван Исаивичь вот сей час напишим ста-
тью изавтра будет в газетах и непременна завтра будет в газетах а я так
сказал нет Александра Андреевна я наето необижаюсь что оне намене
так написали датак налгали Бог сними видь ето оне от низнания и ето
нечего помоему так и нада что бы мир небоялсы кончины да вот нада по-
даждать Николая Семеновича Лескова что он скажит атут Александра
Андреевна так сказала да Иван Исаивичь ето долго дело застарится по-
седи вот в пять минут напишим статью изавтра будет в газетах и сейчас
с хватила перо и лист бумаги и примне очень скора написала очень хоро-
шию спроведливую обомне статью для газет и еще я тут так сказал да
Александра Андреивна вот мой товарищ вилел спросить увас что Нико-
лай Семеновичь Лесков кто он такой или простой или какой чиновник а
она на ответ так сказала дакакже он природной дворянин он статской
советник вот он служит давно в минестерстве народнаго просвещения а
я на ето так сказал о ето его чин уже порядочно велик ето статский со-
ветник нада быть уже генерал но она на ето так сказала да генерал то
генерал датолко неполной генерал а я наето так сказал да ето я знаю что
полной генерал называется действительный статскии советник итут
Александра Андреевна и еще повтарила да и ето генерал да толко первой
чин но военнаму называется генерал майор а я наето сказал да да да и
потом я тут с Александрою Андреевную простилсы и пошел также по-
расказал Андрею Дементьеву а потом далие около 20 дня месяца ав-
густа Николай Семеновичь Лесков из Киева приехал обратно в Петер-
бург итут Николай Семеновичь погородской почте прислал мне писмо 6
дня месяца сентября и так просил мене дачтобы Иван Исаивичь побывал
138
комне и я тогда дня три был задержек великим дождем апотом и пришел
около 10 сентября и тут тогда Николай Семеновичь также мене одного
встретил очень хорошо и так сказал мне ах Иван Исаивичь я тебе рад и я
тебе уже давно поджидал проходи проходи итут мы сним в зошли в тот
же гостиной кабинет и тут мы сним сели редком за один столик подалши
подпередним оконцем итут слуги нам поставили две зажженный стиари-
новы свечи итут же подали нам постакану чаю и полнешеник хрустал-
ный сосудец молинова варения и тут я придвинул свечких Николаю Се-
меновичу дал прочитать три газетки который были обомне написаны и
правда и неправда ихорошо и нехорошо итут он почитаит да и улыбнется
моленко датак и говарил да видь ето Иван Исаивичь нечего да на ето
сердится неначто и наето сердится ненада да видь ето нечего давидь тут
фалши некакой нету ну вот кабы оне так сказали что вот Иван Исаичь
чужии сопоги взял нувот бы ето нехорошо ато ето нечего изаето взыски-
вать нельзя ая на ето так сказал дая заето нагозетчикав необижаюсь и
негневаюсь ноето помоему так и нада чтобы мир небоялсы кончины и я
нехотел писать ету третью статью в газетах дзета Александра Андреев-
на написала итут еще повтарил Николай Семеновичь так сказал да Иван
Исаивичь видь ето такое дело вот мы сами так делаем видь вот мы изна-
ем очень хорошо что староверский отцыто старикито ведь мы их изнаем
что оне люди хороший ичестныи амы их иногда в газетах то поставим
поставим и иночи и вот так и так для уважения публики пишитсяиумно-
гих и так тут унас обошлось дело посамому хорошему порядку и тут еще
Николай Семеновичь Лесков так сказал мне да Иван Исаивичь ты мне
книгуту свою пожалосто приниси мне толко денька на три и я тебе и
опять отдам через дня три и я ея скорочитаю и может быть что небудь из
ней придется и поговорить даипописать а я на ответ так сказал да Нико-
лай Семеновичь книга мне нинужна и я ея тебе принесу и вы держите ея
сколко хотите и вот моякнига занета у Александри Андреевнаи и как
будет свободна так я вам и пренесу и тогда я Николаю Семеновичу Ле-
скову принес и дал свою рукописанную первую книгу 2 дня месяца октя-
бря 1880 года и потом далие спуща полтара месяца около 15 дня месяца
ноября мы стоварищем двое со Андреем Дементьевым пришли посетить
инаведать Николая Семеновича Лескова и он нас тут также принял
очень хорошо также как и прежде и тут мы сним поболие часа порядочно
хорошо и очень приятно побиседавали ио божественных делах и омир-
ских последних голодных и тяжких временах и тут мы спросили его так
что вот Николай Семеновичь не слышна ли чего небуть как наши книги
умитропалита или признают или непризнают их итут Николай Семено-
вичь так нам сказал данечего неслыхать и так видится попы етаго непри-
139
мут и так видится вся ето ваша дело пропало а я тогда на ето никаких
слов нехотел возразить ни поспоригь иувирять нихотел попрежднему
датак и замолчал а себе науме так начал думать что ети дела божии са-
мый великии непропадут а и скакой небуть староны или из какогонебудь
места восвое время выдут да изатрубят датак я тут и сказал да Николай
Семеновичь я вот пришел закнигуй ивы надабытьпрочитали дак отдайте
мне ея и так думал что нада прикончить дело иходить болие сюды неза-
чем итак думал что спрычуся в свою глухую квартерку ибуду один си-
деть дамолчать и пусть один Бог свое дело делает хочет делает ахочет
и неделает и нам Бога учить нечего потому что вот в прошедших 1861
ив 1862 и в 1863-х годах мы много раз так ошибались датак думали вот
время уже пришло и вот время уже просрочело много и вот уже госпо-
день снебеси приход повредилсы и разорилсы а время в Божиих планах
исполнением оказавалося все виднея и виднея и всеясньнея и ястнея и
так очень премудро и неисповедимо много лет сам господь делал свои
снебеси господень приход и о сегоради ятогда так и подумал да и спрошу
у Лескова книгу и что он наето мне скажит и мне хотелося поузнать что
он мою книгу признает заистинну или нет аможет быть он так бы сказал
мне что вот Иван Исаивичь возми что твоя книга мне ненада и она мне
негодится ното бы означалося что много ученый и духовный богослов
изаконный служащий министерства народнаго просвещения член Нико-
лай Семеновичь Лесков уже проследовал иза истинну ея непризнал иза
браковал и отверг поподобию неправых и лживых еретических книг и
тогда бы ему совершенно негодилося во своих издателных книгах из яс-
нять и истинствовать и оправдать етаго многолетняго пророка Ивана
Исаива атогда бы Николай Семеновичь Лесков попроследовании книги
открытно начал бы Ивана Исаива опровергать и всему миру восвоем из-
дании начал бы указывать что вот ето Иван Исаив во своей книги напи-
сал рускому царству или рускому царю или рускому правителству что-
нибудь противно и вот ето православной церкви несогласно и противно
итут сразу он мне так бы сказал да Иван Исаич вот я твою книгу всю про-
читал и она мне не пондравилась вот возми ея и она мне негодится а то я
при Андреи Дементьевитак сказал да Николай Семеновичь вот я пришел
закнигуй дай мне ея а он тут вдруг так. и ахнул и нас удивил датак и ска-
зал ах Иван Исаивичь подожди еще моленько пожалоста да я ея еще не
всю прочитал и я ея вот толко полавину прочитал и она мне очень хоро-
шо пондравилась и вот мне очень много подашло дел некогда было чи-
тать пожалоста подожди немношко Иван Исаивичь и вот я скоро прочи-
таю всю и отдам тебе а я себе так думаю читай сколко хош хош год она
мне нинужна нотолко былабы охота твоя и я тут очень хорошо обрадо-
140
валсы и потому нам стало видно что Николай Семеновичь Лесков пер-
вый из всех руских духовных и гражданских высших властей первый
начал признавать скорый снебеси господень приход и первый начинает
веровать етой первой книги Божии проповеди об открытии всемирной
кончины и поэтому означается что Николай Семеновичь Лесков от пер-
ваго прочитания моей первой книги Божии проповеди ичисто сердечно
начал признавать и начал чистосердечно веровать сему первому откры-
тию снебеси господню приходу и тут мы со Андреем Дементьевым оба
были очень ради и очень хорошо распростилися с Николаим Семенови-
чим и вышли наулицу и так между себе поговарили и подавились что
Николай Семеновичь так видно что должно быть он имеет Божий дар и
крепкую святую Христову веру потому что он небоится всемирной кон-
чины а также усердствует и дамогается узнать снебеси господень при-
ход видь ето от Бога дается толко однем святым но так пророк Исаия
сказал (во главе 66) что тогда познается рука Господня боящимся его
изапретит непокаряющимся потому что таких очень мало в нынешним
мирилюдей [23] аособенно в богатых или воблагородных болие так нач-
нут говарить что вот таких пустеков нечего слушать кто можеть знать
снебеси господень приход но может его и савсем небудет никогда ави-
диш етот Николай Семеновичь Лесков сам какую очень крепкую имеет
еванггелскую святую христову веру и видиш как он сам очень усердно
читает нашу книгу и видиш как он сам разысковает снебеси господень
приход и так мы тут с своим товарищем поговарили очень хорошои рас-
простились наулицы вечерком и пошли всяк к своему ужину ик начева-
нию апотом далие иеще спуща пол тара месяца 30 дня месяца декабря
1880 года я один пришел к Николаю Семеновичу Лескову и также я тог-
да вторично захотел узнать что Николай Семеновичь будит ли чтони-
будь писать из моей книги на 1881 год или небудет и так же сказал Ни-
колай Семеновичь япришел вас посетить данонавистить дапоузнать пе-
ред новым годом как тут увас наши дела давот я вас пришел поздравить
с наступающим с новым 1881 годом итут Николай Семеновичь был та-
кой виселый духом ивзором и своею десною рукою стукнул постулу итак
сказал вот тут садись Иван Исаивичь а сам сел проти мене надругое сту-
ла да спиною привалилсы накреслу датак и начал говарить благодарю
благодарю тебе Иван Исаивичь и тут так же к ряду так сказал да Иван
Исаивичь я твою книгу всю прочитал и твой дела вси годятся и твои дела
вси хороший и вот я с новаго года с первых дней начну их писать для вы-
пуску в мир [24] а я наето тогда так сказал ну вот ето ихорошо слава
Богу и теперь ету первую книгу писать ивыпускать можно потому что
ета первая книга самим Богом благословена для выпуска во весь мир на
141
1881 год потому что так означается в Божиих планах что ета первая кни-
га должна выпущина быть свободна вовесь мир на 1881 год и вы теперь
пишите ивыпускаите хош и всю книгу подрять ав протчим выбирайте
что годится или что полутчи и вам видней как хотите и вы етаго нечего
несумневаитисякак умене вкниги оцеркве или омитропалити или о вла-
стях как я остра выговаривал нотак и вы мои слова также остро выгова-
ривайте смилея ното илутчи и я етаго небоюсь и я еще туттак сказал
Николаю Семеновичу а я думал что вы выпускать не будите мою книгу
на 1881 год а я вот пришел хотел взять ея атут и опять также сказал Ни-
колай Семеновичь нет Иван Исаивичь пожалоста еще вот немношко по-
гади вот я скора начну писать ато я без книги почемуже и отчего же я
начну и буду писать ая тогда еще так сказал ну я подажду пишите пиши-
те она мне еще долга непонадобится и он тут мне так сказал нувот Иван
Исаивичь приди комне еще через одну неделку мы стобою и еще погава-
рим и тут мы сним простились я иушел а потом поели праздника креще-
ния господня я один и опять пришел к Николаю Семеновичу Лескову и
он тут мне так сказал ах Иван Исаивичь вот нечего неподелаеш нада
моленько подаждать вот очень много делов подошло вот посамую по-
глотку а я так сказал ну ето нечего подождем а Николай Семеновичь так
сказал анукак мы просрочем а я наето так сказал что нет просрочки не-
будет никакой потому что вот как означает в Божиих планах но так и
будет нувот глядите вы сами какие стоят Божии планы напоследнии
седмь лет икакой Божии план стоит вот нанынешний на 1881 год ивот во
апокалипсисе (во главе 8) святой Иоанн Богослов как про пророчел на-
последнии 7 лет но так ныне и сбывается и вот смотрите вы сами от сед-
маго 7 стиха что первой анггел вострубил на 1878 год и бысть град и огнь
смешены скровию и падоша на землю ието пророчества означается на
1878 год наберлинской конгресинаруско турецкий мир и тогда были бол-
горы и вси восточный христианы тогда были смешены и с войною и со-
огнем искровию имир ивойна икровь тогда было смешено в 1878 году
итут Николай Семеновичь так сказал да Иван Исаивичь ето правда я ето
теперь и сам понимаю и вижу что ето правда апотом вот иеще смотрите
на 1879 год вторый анггел вострубе и яко гора велика огнем жегома и в
вержена бысть в море а ето означает руско турецкий восточных христи-
анах румынской и сербской и черногорский и болгарский совершенный
мир апотом вот и еще смотрите на 1880 год и третий 3 анггел вострубе и
с паде снебеси звезда велика горяща яко свеща и паде натретию часть
рек и бысть третия часть рек горки яко полынь и мнози от человек умро-
ша от тех горких вод а ето означает вот в прошедшем в 1880 году в месе-
це июли и в месяце августе вомногах газетах было распобликовано так
142
об наших 4-х проповедях который были поданы мшропалиту в 1880 году
об открытии всемирной кончины и облизости снебеси господня прихода
и тутже тогда в газетах было опроверженая ипохуления иоболгания на-
ших четырех проповидей иета самая лживая гозетное лицо и ета самая
лживая побликацыя нарецается зде спадшая снеба великая горящая и
горкая звезда закоторую последовали много человек апотом вот смотри-
те и на инынешний на 1881 год четвертый ангтел вострубе иуязвлена
бысть третия часть солнца и третия часть луны и третия часть звезд да-
затмится но ета означается что каким нибуть манерам в начали 1881
года наша проповедь должна быть задержена или приоставлена как зде
в божиим плану являет что вначали 1881 года третия часть солнце будет
уязвлена авот потом далие в етом же 1881 году един анггел поряща по-
среде небесе и великим гласом глаголюще горе горе горе живущим на-
земли но ето означает что наша проповедь об открытии снебеси господ-
ня прихода во образи сего анггела должна быть выпущина во весь мир
хоша и среди лета в 1881 году и тут Николай Семеновичь Лесков так
говарил да Иван Исаивичь я теперь понимаю и я теперь вижу и сам что
ети Божий планы верны и я тут для удостовирения еще так сказал вот вы
Николай Семеновичь как хотите хотите касайтесь домоих дел ахотите и
некасайтесь а я знаю верно что ети Божии планы непройдути нероза-
рятся а вот видите что зде стоит и переди и еще натри года и вот пятый
анггел также вострубит на 1882 год и вот бй анггел также вострубит на
1883 год и вот 7-й анггел также держет последней 1884 год и тогда в 1884
году будет всемирная кончина и будет с небеси господень приход нотут
еще Николай Семеновичь так сказал да Иван Исаивичь ето явижу все
так и вся хорошо но толко еще нада моленко подаждать нечего нездела-
еш в друг подошло очень много дел и тут мы сним также пораспрости-
лись очень хорошо я и пошел домой и так думал что ето нечего год толко
настоет выпустит дак пусть выпустит Лесков анет дак должно быть и
нинада потому что Бог знает что делает и потому что дело идет чередом
погодавым Божиим планам а поели открывается и лутчи и из какого не-
будь места во свое время и вострубит и в таком спокойном духе я про-
жил мясоеду недели четыри и я тут недели заполтары прежде маслинни-
цы и опять вздумал так дай схожу и побываю к Николаю Семеновичу
Лескову и поузнаю что небудь немножко оделах своих потому что ета
сплошная неделя и то воскресения по еванггелской притчи нарецается
мытарь и фарисей и от того воскресения мытаря и фарисея начинаются
церковный таинственны Божии планы и даже продолжают и всю пятиде-
сятницу итак я тогда подумал дай схожу к Николаю Семеновичу данеза-
клиитеяли что небудь улескова отетой еванггелской притчи о мытаря и
143
фарисея дай пошел во святой и в добрый час вечерком часов вшесть; в
пятницу и тут Николай семеновичь мене встретил очень такой веселый и
так сказал здравствуй иван исайвичь вот хорошо что ты пришел а я тебе
уже и поджидал и так тут сказал ну вот иван исайвичь я теперь совсеми
делами поуправился и мне теперь нечего делать и я теперь вот уже взял-
сы затвой дела, и я вот уже два дня за твоими делами седел да разсматри-
вал и ты скажи мне пожалоста и что вот я етому сумневаюсь и что вот
как ты малинкой будучи жил в деревни и ктомуже постушок и как ты
хорошо научился библии да кажется там в деревни и книг таких библи-
ив нету скажи ты мне пожалоста а я на ответ тогда так сказал а я тогда
малинькой в деревни то почес совсем и грамотито низнал а толко я тогда
был очень наслушавши божественных книжных словес от своего дедуш-
ки кузме Григорьевича а тут Николай семеновичь так спросил а кто твой
дедушка был какой мастеровой и чем он занимался, а я сказал да про-
стои человек деревенскай крестьянин пахал землю да сеел хлеб со оцем
моим [25] и тут Николай семеновичь так спросил акакой у тебе был отец
что ты об нем нечего нипишиш и непоминаеш а я на ответ так сказал
даумене был отец такоиже деревенской крестьянин исаи Павлов он был
удедушки к старшей дочери принят зять и он человек Исай павлав был
такойже смирной и умный и для крестьянскаго дому очень старатилной
него постаронний люди вси любили и вси поотечеству называли Исай
павловичь и он с дедушкую кузмою жил очень ладно и он дедушку куз-
му всегды слушил и почитал его лутчи роднова сына нотолко он грамоти
ничего низнал и об верах нечего нитолковал а толко он любил ходить
вновую православную церковь и нас малинких научал да посылал в но-
вую церковь ко абедни когда унас среди села благовещенскаго стояла
болшая деревянная церковь которая сгорела в 1845 году и еще я тогда
так сказал а я вот уже в Петербурге начал божественный книги читать и
толковать и тут в Петербурге я научилсы читать и библию и я свою би-
блию купил вот толко в 1860 году и еще тут тогда Николаи семеновичь
так сказал давот иван исаивичь и еще я тебе хотел спросить дагдежеты в
ето время жил позимам когда ты летом пас скотину а позимам гдеже ты
жил а я так сказал что прежде придедушки я с дедушкую толко одно лето
пас лошадей и тогда я был еще малолетни и жил зимы три дома с дедуш-
кую а когда дедушка умир я полетам с братом пас скотину а по зимам
жил в боровски наболшой бумагопрядилной фабрики укупца Занегина и
там нафабрики также были хороший люди и божественных книг начит-
ники и толковатили и собиседники ожитиах святых отцов как первый о
таковых был порядочно дивный и среди тысящи человек светилен яко
небесная звезда называемы горяивский Илья который именно для божия
144
закона пропустил всю свою юношискую ивсю свою мужискую цвету-
щию жизнь холостым совершенным девствиником и для царства небес-
наго оный дивный святый Илья основалсы проживать весь свой век са-
мым стесненным ичестным и нежанатым положениим иктаковым подоб-
ным тогда я иван исаив 12 летний юноша начал приближатся ивслуша-
ватся и научатся техже божественных бисед апотом в 1840 году занеде-
лю святой христова пасхи мой родной отец дай господи ему царства не-
бесное исай павловичь тогда пришел комне вгород боравск на фабрику и
так сказал мне вот сынок родимо ваня я пришел затобою поди отхозяина
возми росчет и пойдем домой и вот поели праздника пасхи христовай я
хочю тебе благословить и проводить жить в питирбурге а я и очень тогда
обрадовалсы да так и сказал ну пойдем батюшка я и довно так думал
номне и довно хотелося в питир жить итаким образом тогда в 1840 году
поели святой христовай пасхи отец мой кудыто отдому был отлучивши
поделам недели надве; и тут моя добрая мать мачиха дай ей господи цар-
ства небесное арина андреивна вместо отца начала мене собирать дана-
чела мене проважать одного пешечком да смишечком в далнию седми-
сотлетнюю верстовую дорошку идосамаго с.Петербурга прежде бывшаго
шведскаго местечка икрепости санк и дала прежде мне навею дорошку
толко один старинно целковичик и так сказала мне вот родимой ваня
отец оставил один целковай тебе надорогу молавато даболие унас нету а
я такой виселои итак тогда говорил будит будит матушка будит смене
доволя и тут добрая мать арина андреивна кудыто скоро пошла даиеще
укогото старинной четвертак занела даиеще мне и дала а я так говарил
ненада ненада матушка будет смене иетаго и ты толко мене из села бла-
говещения проводи на поле и я в питири буду и тут она вместо отца и в
место родной матери также святым божиим образом мене благословила
и я ей также в ноги покланилсы и простилсы и богу помолясь и пошел в
Петербург и неоднаго разу не обедал и ниужинал напастоялых дворах
аимел толко один арженой хлеб в мешечки даеще в бирещенной кружач-
ки всю дорогу с собою нес около 1 фунта меду как точно святый иоанн
предтечь и пророк Илья [26] питася досамаго Петербурга дениг хватило
иосталося итут еще Николай семеновичь так сказал да вот иван исаи-
вичь я еще хочу тебе спросить как ты незнаешь об себе что ты в котором
году родилсы во одном месте утебе написано в 1820 году а в другом ме-
сте написано что в 1823 году ты родилсы [27] а я наето так сказал нет
Николай семеновичь умене так негде ненаписано что бы я в 1820 году
родилсы аумене толко во одном месте писано что я родилсы в 1823 году
нето вы как нибудь ошиблись а Николай семеновичь повторяя так сказал
нет иван исаивичь ето верно что утебе в двух местах написано во одном
145
месте стоит в 20 году а в другом месте стоит в 23 году ты родился, а я
наето так сказал ну может быть как небудь я ошибся аумене етаго не-
когда небыло и в голове чтобы я родилсы в 1820 году ито ето мне вот так
недавно мой брат сказал что ты братиц нада быть родилсы в 1823 году
апомоему как я сщитаю заверность что я родилсы в 1825 году потому что
когда Николай павловичь на царства садилсы ивтот год я родилсы итак я
слышил от своих родителей потому что в 1825 году когда Николай на-
царства садилси итогда гвардейский семеновской полк забунт был раз-
бит поармейским полком и некая часть тех семеновских солдат тогда в
1825 году стояли унас в силе благовещенском и так я несколько раз слы-
шил отрадитилив своих что тогда унас в доме стоял очень хороший чело-
век (началник фелтфебель) иему очень хотелося дождатся дачтобы как
моя мать радила иему желалася окрестить младенца ичтобы быть мне
крестным отцем датак и нидождалсы потому что прежде им сделалась
вытонка и он нареченной мой крестной отец именно оставил мне буду-
щиму новорожденному мне некий младенческий подарки красинкую ма-
линкую шкатунку и красинькой малинкой ящичик в котором унего
прежде лижала бритва икогда я около году начал смыслить и понимать и
тогда мне оный крестовый отеческий подарки начали давать для потехи
вруки и я их хорошо помню и посей час и потакой верности нада пола-
гать что я неродился ближи 1825 года и так я говарил Николаю Семенови-
чу Лескову а до 1823 года порасказам наших стариков что наша обширное
20 верстовое и многолюдное или пятитысящное наше отечество которое
иныне занимает целаго пол уезда веренскаго и ето наша общественное
отечество прежде до 1823 года было крепостное однаго очень добраго
барина графа головкина, и так что порасказам наших стариков что преж-
дней наш барин граф головкин очень был препростой и предобрый барин
и очень и очень крепко любил и дилел весь свой крепостной народ и уне-
го стоял прикрастный дом близ нашего села благовещенска толко рас-
стояния было две версты в деревни николски и он совсем своим симеи-
ством постоянно всякое лето жил в деревни николски и всегды потишал-
сы и любовалсы навесь свой крепостной народ и так часто расказывали
наши старики что как преждней наш добродушный идобрый барин граф
головкин попраздникам от многих деревень любил собирать свой моло-
дой народ илюбил любоватся нанего и сам во открытых колясках ездил
по народу и наоби стороны на народ раскидывал медны деньги и всяки
прянечный гостинцы пополам смешинный с медными деньгами и ето ему
была самая дорогая радость и потеха и также любил потишать всех ма-
линьких крестьянских дитей и также очень крепка любил ижилел и весь
свой крепостной крестьянской народ акогда наш добрый барин граф го-
146
ловкин прожив век свой готовился умирать и ото всех своих любимых
крестьян отпустил наволю воуделное козенное общество так должно
быть унего небыло родных дитей нотак нам расказывали наши старики
апотом поели нашлися какиито ниродныи наследники четыри брата гра-
фы Шуваловы и потакойто причини тогда наши старики 5000 волость не-
хотели графам Шуваловым быть подвластным и целый два года судилися
и ктемже графам даквышним властям подавали прошении дастарались
искали на себе розок как можно поболши нопоих старанию и наих еща-
стие так и вышло и что нада было их сосщитать за бунтовщиков и наконец
того дело тогда из города вирии были потребованы солдаты те самый гвар-
дейский семеновский такииже бунтовщики данаваловой тысящной 1000
сходки в волостной конторе в селе вышегороде дан порядочно тогда роз-
гоми посекли наших стариков говорили что от девяти десятаго секли
амож быть и поболши выбирали тех прежде замеченных который побол-
ши кричали дакоторыи в Москву да в Петербург ходотайстволи тех и по-
секли акаторыи болие помалкивали дакоторыи посмирнея были вот к
примеру как мой дедушка кузма но такии и несечены пришли домой но
так нам расказывали наши старики; акогда наш добрый барин граф го-
ловкин в Петербурге умер и тогда поего живому завищанию покойнаго
графа головкина из Петербурга привизли восвое верейское поместье лю-
бимое и придали земли тело его в большом каменном собори в церкви в
селе называемый спас и так я расказывал тогда Николаю Семеновичу Ле-
скову апотом тут Николай семеновичь так сказал нуето хорошо иван иса-
ивичь я буду знать ивот я теперь начну писать твои дела а я наето тут так
сказал ну бог тебе благословит начинай добрый божий дела писать; апо-
том я тут так начал говорить вот слушайте Николай семеновичь как хо-
тите так и пишите глядите сами хотите пишите как умене в книгах писа-
но ахотите пишите хош что и противное моим писаниим или хош что
нибудь и смишное и ето мне равно нечего и я нечего небоюсь и мне не-
привыкать стыд потерпеть апосли вся сделается помоему и вы наето не-
глядите и я наето необижусь хош вы пишите и так вот как было писано в
газетах одну статью можно написать прямо и остро из моей книги адру-
гую статью тутже понижи можно написать небольшую какую небудь и
опровержечку взял да и позамазал как небудь хош что немношко и по-
смиешися ето нечего и помоему так и нада для нынешнего народа кто
хош верь как святой даправидной но тот и поверит адругойто кто нече-
стивый отчаенный пияница или какой закоснелый еретик дак тот иот-
крытому небесному божию гласу неповерит атут наето Николай семено-
вичь так ответил сурьезно нет иван исаивичь я етаго незделаю и я опро-
вергать никак нибуду что тут заопровержка и что тут за смех в божиих
147
делах; ая и опять также повтарил итакже сказал нет Николаи семено-
вичь давить его нечего давидь его так и нада все таки где небудь и какую
небудь хоша малинькую опровержечку сделайте потому что ето так сде-
лано убога что проповедь должна быть двойная святым на спасения
агрешным инедостойным болие насоблазн; нотак вот сказал апостол Па-
вел к солуняном в зач 275 что антихристова пришествие будет поден-
ству сатанину (сиречь своемыслинно) (еретичиско) вовсякой силе изна-
мениих и в чудесех ложных и толко воодних в погибающих приидет ан-
тихрист который любви истинной неприюша воеже спастися им [28]
(но то означается зде что который истинной христовай проповеди не-
примут) и того ради послет им бог действо лети и чтобы оне веровали
лжи давот иеще апостол Павел к римлянам (в зач 105) также рече что
убо егоже искаша израил и сего неполучи, аизбранний получиша прот-
чииже ослепишася якоже есть писано даде им бог дух умиления очи не-
видити и уши неслышати даже доднешняго дне [29]; и Давид пророк
также глаголет дабудет трапеза их в снед и в лов и в соблазн и в воздоя-
ния им дапомрачатся очи их еже невидити ихребет их выну сляцай;
нотакожде равно истинный отец ефрем сирин тоже в своем слови
(рече) о антихристи также рече тем убо пречистый владыка духом лест-
чим хощет искусити весь мир занечестие их послабить, понеже сами та-
ко восхотеша человецы бога отступити анеприязнь прияти и тут тогда
Николай семеновичь иопять повтарил также сказал нет иван исаичь я
смиятися никак небуду итут смеху никакого небудет; ия тут увидал что
Николай семеновичь говорит очень сурьезно и начинает веровать уже в
правду итак начал говарить ему иеще открытней да чтобы он снебеси го-
сподень приход признавал бы совершенно взаправду датак тогда я начал
говарить ему давот Николаи семеновичь вы разсматривайте хорошенько
в книги ивот мой вси книги нисаны в ползу рускаго царства и вползу ру-
скому царю алезандру второму или алезандру третиему ноето вся одно
и тоже [30] и в ползу самому господу иисусу христу и в ползу святой
христовай церкви ието вот вся одно как посмиялси надомною надиваном
исаивым ното означается что тутже вкупе уже посмиялсы и над руским
царем и над сомим богом небесным иисусом Христом иестли опровер-
жешь мене ното означается что уже разрушаешь руское царство ираз-
рушаешь руской царской престол и уже сгоняешь и спиховаих рускаго
царя с престола и тоже означается что как опроверг мене ното равно
уже разрушаеш христова царства и самого бога небеснаго христа и так-
же уже разрушаеш рускую святую христову церковь акакая нам будит
полза отмира естли мы ублаготворим весь мир сделаем в мири такой хо-
роший смех хаха да хихи; иотетаго нам ползы некакой небудет, а отетаго
148
толко открытная изнаема толко одна поигбель душевная даисчезнове-
ния и даже несчастие скорея случится всякое и таковый всяк человек
означается открыткой божий враг абожий враги вси искони изчезли и
память их погибла с шумом анам лутчи и надежней глядеть навсех быв-
ших божествених пророков дана христовых апостолов дана всех святых
отцов который вмести сохристом богом внетленной божий благодати и
в царствии небесном яко финики небесный процвели ия думаю так по-
лутчи держатся захриста бога дачтобы сохристом и процвесть дай про-
цветем ноестли так постараемся иестли так будим как вси прежднии бо-
жии пророки даапостолы дакак вси святыи отцы христа бога в мири про-
славляли давознасили и по том я тут Николаю Семеновичу уже тайно под
ушко начал иеще уже тайный словечки порасказывать об себе; так вот
еще Николай семеновичь я что знаю об себе ивот уже много лет замечаю
вот кто мене любит икто сомною ладна живет итот живет счастлыва и
хорошо ипорядочно цветет, акто мене нелюбит икто намене ненавиству-
ет икто намене ваюет и те вси живут очень худо либо вопиянстви либо
вкаких особенных внещастиях ивот изовсех моих товарищив толко вот
мы соодним андреим Дементьевым иживем ладна дак толко вот он один
иживет хорошо адругии вси мои товарищи намене негодуют давсе начто
то сердятся даиенавиствуют давси зачто то намене и ваюют давси зато
иживуг худо и я ето довно знал знал дамолчал потому что я иякова Из-
раиля благословения насебе имею от 1848 года [31] ието означается что
ияков Израиль аныне вместо иякова Израиля тоже божественный силы
означаются намне и вомне; нетоя уже много годов замечал что мене и
нечем не одолевал и вы вот пожалуитико библию я тогда так сказал Ни-
колаю Семеновичу и мы вот сейчас посмотрим (в книги бытии) (во главе
27) ивот вы смотрите (от стиха 26) как проотец исаак благословил млад-
шаго сына своего иякова Израиля и так рече ему исаак отец его се воня
сына моего яко воня нивы исполнении иже благослови господь идадаст
тебе бог от росы небесныя иоттука земли множество пшеницы и вина
идапоработают тебеязыцы и дапоклонятся тебе князи и буди господин
брату твоему и поклонятся тебе сынове отца твоего проклиная тя про-
клят благословляяиже благословен [32] ноето вот вся оная древле Иса-
акова и божия благословения ныне от 1848 года лижит инамне наивани
исаивам нотак мне самим богом было открыто в 1876 году;
апотом вот иеще посмотрите Николай Семенович в тоиже книги бы-
тии (во главе 32) (от стиха 24) так писано что ияков Израиль отполуно-
щи досамаго утра идосамаго расвета ияков Израиль боролси с самим
богом и нетот и недругой друг друга немогли побороть [33]; ну вот ието
образования божие и образование иякова израиля также сбылося на-
149
мне наивани исаивам; вот от 1860 года целый 15 лет дочистато божия
открытия до 1876 года также точно как до самой дозари и даутра и также
я с самим богом боролси очень крепко и также мене бог неотпустил откон-
чины целый 20 лет даже до 1880 года когда я совершенно божии дела при-
знал и господа иисуса христа благодарил ивси такии всемирный сконча-
тилный божественный дела для открытия всемирной кончины рускаму
царю ивысокоприосвященному Митропалиту; исидору предъявил;
итак тут сам господь сказал ияков что отсюду непрозовется имя твое
ияков но Израиль будет имя твое; понеже укрепился еси с богом и сче-
ловеки силен будиши ието слово божие умене также было очень заме-
чателно и также много лет оно не выходило из моего ума; и так я тогда
тихонько одному под ушко расказывал Николаю Семеновичу Лескову;
месяца февра 6 дня в 1881 году; в пятницу вечерком; и тут тогда Нико-
лай семеновичь так очень приятна повыслушивал от мене и так сказал
ну иван исаивичь его очень хорошо приди ты пожалоста вот как можно
носкарея через одну неделку мы и еще стобою поговарим хорошенько,
ая так сказал как скора притить в посту или вот намаслиницы аон ска-
зал акогда скороли Маслиница, ая сказал давот одна неделя толко, и тут
Николай семеновичь так сказал нудак приди иван исаичь напервой не-
дели великаго поста итут вечерком к нам вкабинет взош другой гость
военный офицер ая сказал нупрощайте Николай семеновичь япойду до-
мой, аниколай семеновичь тут прибарини мене деревенскаго мужичка
тихонько взял заруку адругою ручкую обнял зашейку мою да тихонько и
поцеловал мене воуста да и сказал прости мене грешнаго иван исаивичь
поди с богом нотут я догадалсы что Николай семеновичь мене поцело-
вал запрошенный день ноето означается что нада притить уже в великом
посту итут я был очень рад итут я Николая Семеновича увидал так что он
начинает веровать уже взаправду и от того часу я Николая Семеновича
Лескова начал ссщитать божественным и божиим человекам окончател-
ным и даже единомыслинным; итут тогда намаслиницы в субботу при-
шел комне товарищ андреи Дементьев ия ему вся подробно порасказал
что как я один ходил к Николаю Семеновичу Лескову ивот он уже взялсы
за наши дела хощет нашу первую книгу выпустить вот скоро ныне вес-
ною в 1881 году ивилел нам обеим притить побывать вот напервой не-
дели впосту нотут андреи Дементьев так сказал нупойдем итут мы оба
напервой недели пришли книколаю Семеновичу итак же побиседовали
порядочно много овсяких божиих делах очень хорошо итут Николай Се-
менович нам обеим видел притить чрез одну неделку итак сказал что тог-
да умене будет отпечатан один екземляр из вашей книги ия вам почитаю
идля вас будет очень антиресен; итут мы обей простились с Николаем
150
семеновичим и пришли домой итут в первое воскресение великаго поста
было первой день месяца марта в 1881 году итут случилося божия не-
проходимая судба ивеликое несщастие так что был двуми врагами убит
руской божий благословенный царь алезандр вторый итут наша дело мо-
ленко было позадержено имы тогда пришли к Николаю Семеновичу на
Зй недели великаго поста в среду ион тут нам вечерком порядочно много
почитал нашу отпечатанную книжку итут мы увидали и услыхали что из
нашей книги написана повыбрана даеще иприбавлина даеще и поукра-
шина очень хорошо и тут мы увидали что Николай семеновичь лесков
также начинает веровать и также начинает признавать наши дела вправ-
ду итут мы увидали что Николая Семеновича ето первое от нашей книги
составления ието первое от нашей книги издания очень умное и очень
дивное и очень чрез мерно ивысоко вразумтилное и мы тогда оному пер-
вому изданию очень много подивилися иочень много почудилися итак
начали говарить что так ему нада ибыть итак тогда мы начали между
себе говарить неино что что етаго человека бог выбрал иприслал кнам
перваго от митропалита итак тогда мы между себе начали говарить что
ето сам бог управлят его разумам и ето сам бог чрез его так написал по-
тому что так инада ето лутчи нашего, и тут мы так начали говаритъ что
теперь мы видим что етот человек соумеет вси наши дела сделать и етот
человек так видится вси божии скончателный дела может сделать;ио-
кончить; и ето так тогда мы двое тихонка улескова вкомнате говарили со
андреем Дементьевым итут мы распростилися с николаим семеновичим
очень хорошо ивышли наулицу ия тогда так начал говарить что вот ан-
дрей дементьевичь лесков ныне вкончине побожию основанию должен
занялть имя иличность божиего пророка ильи фезвитянина так есть
писано во святых отеческих книгах что Илья фезвитянин напоследний
3 споловиную года снеба снидет законом письменным будет антихриста
обличать а янох пророк законам естественном придет а иоанн богос-
лов законам христовым благодатным также приидет антихриста обли-
чать; ието так нада понимать что вообрази оных трех божиих пророков
вкончине должны быть новый живый три человека такииже божии три
лица ивот ето нам теперь стало видно что вот Николай семеновичь ле-
сков начал веровать хорошо в господень снебеси приход и начал писать
хорошо за бога христа и начал в мири прославлять второе пришествия
христово снебеси и начал вовесь мир выносить божественный христо-
вы силы и снебеси господень приход приблизитилный уже начал вовсем
мири открывать и антихриства царства уженачал вовсем мири обличать
ното означается зде что табак и чаи папиросы и самовары ибрады бри-
тие обличил законно защищая древле отеческое святое благочестие и
151
подражая наличной божественный образ самого господа иисуса христа;
итакже открытно обличил древле отпадший вси европийский римский
народы и очинь открытно всю римско заподную европу одним последним
антихристам нарече и ето означается то что уже начинается обличение
всемирнаго антихриства царства и ето означается уже сошествие снеба
божиих пророков ильи и яноха и иоанна богослова; и вот ето так нада по-
нимать нам стобою андрей дементьевичь что вот Николай семеновичь ле-
сков уже порядочно светло показалсы во образе божиего пророка ильи
фезвитянина дане он ли будет существовать во образи (ильи фезвитяни-
на) в последний 3 споловиную года данеон ли будет антихристова цар-
ства обличать вовсем мири в последний 3 года и месяцев 6 данеон ли бу-
дет святых божиих людей воединую святую христову церковь кохристу
богу обращать; даприводить; данеон ли будет показывать всем святым
едину святую истинную христову веру в последний 3 споловиную года
во антихриства царства и вот ето нада глядеть в переди и ето будет видно
что Николаи семеновичь будет етоже дело божие делать или нет, ноест-
ли будет также от наших книг и такииже божии проповеди во всем мири
распространять иантихриства царства также обличать иестли будет хе-
ша помоленку иблизкой снебеси господень приход проповедывать или
открывать также как и протчий даже иязыческий мудрицы иастрономы
иастрологи который открытно уже начали открывать снебеси господень
приход от 1881 года амы с николаим семеновичим начнем хоша и попос-
ли к примеру хоша и от 1882 года дачтобы было согласно с еванггелским
христовам словам как сам господь сказал через евангтелиста матфея (в
зач 99) что прежде должно проповедыватися сие еванггелие царствия
повсей вселенной во свидетелство всем языком и тогда приидет кончина
[34]; ното означается зде что се евангелское господне слова ныне в 1881
году сбышася верно ното означается зде что сие еванггелие царствие
уже проповедывалося и прошло повсей вселенной во свидетелство всем
языкам ныне среди лета в месяце июни и в месяце июли в 1881 году сия
еванггелская божия проповедь окончине всего мира иогосподнем снебе-
си приходе была наполнена вси газеты, и таким образом повеем газетам
сия первая еванггелская божия проповедь ныне в 1881 году посреди ле-
та и посреди всего мира яко посреди небеси уже пропариша во образи
перваго анггела как во апокалипсиси сказал святый иоанн богослов иета
также совокупна и согласна нашей первой проповеди которая должна
выпущина быть на 1881 год и так я иван исаив тогда наулицы расказы-
вал андрею Дементьеву вот поглядим вперед но естли также будет де-
лать впереди такииже божии дела Николай семеновичь лесков ното мы
его признаем совершенно затогоже древняго илью фезвитянина и тогда
152
мы его восвоих книгах поставим наместо нашего похристе брата иова
осипова и то место совершенно божие благословенное полномоченное
присилное и примогущие потому что на иове осипови в божиих тайнах
знаменуются божественный самый первый полномоченный три чина ар-
ханггела Михаила Иоанна предтеча и ильи фезвитянина; но так по откро-
вению божию писано в Мезенцевых и в митропалитовых книгах;
иещея тут так сказал а ты вот андрей дементьевичь по своей ог-
ненной усердной святой христовой вери ныне накончину на послед-
ний 3 споловиную года по божию благословению должен занять свя-
тое место великаго божественнаго старца и нашего и христова друга
Константина Яковлева баулина [35], который ныне в 1880 году от сего
суетнаго века в безконечный святый покой приставишася и в небесный
святый христовы в нерукотворенный чертоги и в царства небесное уже
принета святая душа его; и он в тайнах божиих имел насебе знамену-
ющий чин древняго божиего пророка яноха; ивот андрей дементьевичь
отныне ты етот божиего пророка яноха будиш иметь насебе потому что
так свидетелствуют святый отцы так что пророк янох также купно со-
ильею фезвитянинам приидет накончину в тех божиих силах законом
естественным; итиперь явижу вот ты андрей демешъевичь также со-
мною в в месте ходиш к никалаю Семеновичу Лескову и также старайш-
ся укрепляеш и свидетелствуешь вси наши и божии преднии дела зако-
нам праведным естественным ието означается праведной иестествен-
ной закон ието означается что ты также сомною совокупно божий дела
строиш и укрепляеш, и ето означается что ты также совокупно сомною
строиш снебеси господень приход, а естлибы ты сомною не пошел но
то бы мне одному Николаи семеновичь так нестал бы верить хорошо,
ато ты андрей дементьевичь сомною ходиш толко один и отвичаеш и
свидетелствуиш нашу верность завсех осталных седмь братов; ието
означается что ты идеш совокупно тоюжесилую божию ижелаеш пу-
стить божию проповедь в мир для открытия всемирной кончины и для
обличения антихриства царства естественным божиим законом; итого
ради ты мой ближайший и любимой крестовый брат андрей дементи-
вичь оный последний 3 споловиную года совершенно будиш существо-
вать в место древняго божиего пророка яноха;
апотом я тут и осебе также сказал да андрей дементьевичь авместа
древняго иоанна богослова ныне вкончине во всех моих книгах открытно
я пишуся неизменный новый тойже иоанн богослов означается зде все-
мирный проповедник иван исаив; который нынешним открытным новым
христовым благодатным законам и совершенным иживым и истинным ду-
хом святым якоже неизменными Христовами устами обличает всемирное
153
антихриства царства; которое от семнадцатаго 17 века и от Петра перваго
возрасло в руском царстви и вовсем мири вот впоследний 200 лет; и тут
мы вечерком уже поздна притаких важных разговорах со андреим Демен-
тьевым назнаменской улицы наугалку постояли нимножко и простились
очень хорошо и очень радостно и пошли всяк к своему ужину и к начева-
нию в среду натретий недели великаго поста в 1881 году;
итут тогда иопять Николаю Семеновичу подошло дел очень много итут
наши дела и опять были позадержены нацелый месяца на два; итут тогда
ввеликом посту и поели пасхи христовай Николай семеновичь нам раза
два так говарил что вот иван исаивичь иандрей дементьевичь нада иеще
моленко подождать иближи нельзя выпустить книгу вашу как до месяца
июня нада подаждать; и тогда я один в первых днях в месяце июни при-
шел к Николаю Семеновичу Лескову в дом и тут тогда мене слуги встре-
тили и так сказали что Николая Семеновича дома нету он уехал вкиев ая
так сказал ачто оне обнас нечего неговарили и нечего ненаказывали а оне
сказали что нет нечего мы неслыхали, а я еще так сказал авот Николай
семеновичь хотел нашу книгу выпустить вот наетих днях, а оне так так
сказали давот он книгу какуюто выпустил вот толко третьего дня и ея уже
продают в книжном магазине у тузова, и я тут иван исаив скоро простил-
сы и был порячто опичалин и скоро побижал к тузову ипрежде поглядел
даиувидал что иван исаив там есть какойто даикупил я ту книгу заплотил
порядочно дарогонко тогда мне показалося бедняку что умене из кормана
убыло 2-75 к и тут я скоро и опять обрадовалсы и тут я скоро потаро-
пился пришел домой и начал почитывать и начал далши проходить всю
книгу доконца и начал просматривать и провирять и тут я от начала и до-
конца повсей книги увидал самую чистосердечную исамую крепкую свя-
тую христову веру в Николай Семеновичи в Лескове; и тут мы со андреим
Дементьевым увидали от его выпущинной книга что Николай семеновичь
лесков уже совершенно с нами единодушно начал веровать наступающей
всемирной кончины и скорому снебеси господню приходу на 1884 год, ия
тут так андрею Дементьеву начал говарить что вот андрей дементьевичь
гляди сам что вот как Николай семеновичь лесков открытно начал веро-
вать снами адишодушно снебеси господню приходу что как мы но также
и он; и ето теперь уже видно покниги потому что он книгу уже выпустил
во весь мир; и теперь его книгу свободно можно предоставить для свиде-
телства всему миру и теперь его книгу для достоверности может свиде-
тельствовать весь мир что Николай семеновичь лесков и сам также очень
крепко верует нынешней наступившей всемирной кончины и нынешне-
му открытию снебеси господню приходу потому что Николай семеновичь
частенько и сам проговаривалси нам со андреем Дементьевым иногда так
154
поговаривал чтоя и сам вижу вижу и понимаю что ето правда уже близко
снебеси господень приход потому что етому нада быть и всяко пророче-
ское слова божие недолжно пройтить, и таким образом однажде натретии
недели великаго поста в среду нам троим случилося побиседовать об вне-
запном и об ужастном и острашном событий перваго марта о смерти царя
алезандра втораго и тут я иван исаив тогда Николаю Семеновичу дал свой
некий рукописны богословский планы который от 1881 года держали по-
следний 3 споловиную года и так начал говарить вот Николай семеновичь
глядите сами вот что святый иоанн богослов во апокалипсиси (во главе 6)
праобразовал [36] в первой печати 1 конь бел держет руское царства в
1881 году; авовторой печати 2 конь рыж будет держать руское царства в
1882 году ав Зи печати Зи конь ворон будет держать руское царства в 1883
году; ав 4и печати 4 конь бледный будет держать руское царства в послед-
нем в 1884 году, тут тогда Николай семеновичь нам сандрейм Дементье-
вым так начал говарить чтоя теперь вижу и сам что ети самый последний
страшный года скончателный наступили ну вот мне ныне обетом иестъ бы
кому поговарить ноеще нада моленько помолчать, но то означается зде что
Николай семеновичь как нечитал моих книг и до тех пор сумневалсы веро-
вать нашему открытию снебеси господню приходу, акак уже в 1881 году
начал читать мой книги икак хорошенко начал просматривать мой книги
и от того время Николай семеновичь духом и верую переменился и начал
снами единодушно веровать также в правду; и теперь его чистосердечную
и крепкую веру весь мир может видить в его выпущеной книги; авот по-
етому моему годовому описанию также весь мир может свидетелствовать
и весь мир может видить что Николай семеновичь лесков без сумнения
должен быть такойже равный божий избранник и такойже божий пома-
занник и такойже накончину божий посланник равный и совакупный Ива-
ну исаиву и андрею демеентьеву и иову осипову потому что мы его прежде
неискали и не думали искать такихже подобных некаких людей аупова-
ли инадеились токмо на однаго бога небеснаго Христа и тогда внезапно
Николай семеновичь лесков сам приехал комне первый благовестник из
невской лавры и от митропалита; и ето мы так признаем что сам господь
ипсус Христос послал кнам перваго своего божия избраника Николая Се-
меновича Лескова и я так много раз говарил андрею Дементьеву ну вот ето
ихорошо что Николай семеновичь лесков сам сперва к нам приехал и вот
мы ему теперь вси божии дела передадим икак он хощет делает ахощет
неделает ието дело теперь его дадело божие амы теперь останемся пока в
божий стороне молень и поотдахнем ието так сказал точно кпримеру как
об нас святый иоанн богослов (во апокалипсиси во главе 14) (от стиха 12)
тако рече [37] зде есть терпение святых иже соблюдают заповеди божия
155
и веру иисусову, и слышах глас с небеси глаголющ ми (напиши) блажени
мертвий умирающий о господе отныне ей глаголет дух дапочиют от трудов
своих: дела бо их ходят вслед сними;
и вот также точно об етом мне раза два Николай семеновичь также
говарил что вот иван исаивичь выпущай ты свои книги сам ая наето тог-
да так отвечал нет Николай семеновичь я сам немогу книги выпускать
потому что умене нет сил никаких для выпуску книг; ието дело теперь
немое аето дело божие, амое дело было что толко написать да царю да
митропалиту перидать и вот я свое дело вся чисто исправил иисполнил и
вот я свой 24 года до 1881 отвел атеперь от 1881 года ету 3 споловиную
года уже немой аети года наступили уже божий года итеперь как хощет
сам бог иисус Христос хощет делает ахощет инеделает акогдаже сам го-
сподь иисус Христос во святом евантгелии высказалсы что без отменно
снебес наземлю во свое назначенное время сказал приду дак должно
быть и придет; инеобманет и так я тогда в 1881 году отвечал Николаю
Семеновичу Лескову; ипотаким многочислинным свидетелствам теперь
мы признаем Николая Семеновича Лескова такоиже равно образный
божий избранник и такой же равный накончину божий посланник ко-
торый потаким дивным божественным свидетелствам должен принять
от Ивана исайва вси скончателный божественный дела под свое тайное
попечитилство напоследний 3 споловиную года; ието так нада понимать
и так нада веровать что ето нея иван исаив перидаю а его господь иисус
Христос свое милосердие и свою благодать Николаю Семеновичу вруча-
ет помоему так верно авпротчем кто как хощет хощет верует хощет и
неверует; а господь свое дело такизделает и ето так нада понимать что
дела божий в месте с богом попробовать начинать можно иубытку не-
будет абудет самый сщастливый и житейский идушевныи барыш; ието
так нада понимать незапросто что Николай семеновичь как прежде нечи-
тал моих кних; ното порядочно крепко сумневалсы и порядочно крепко
упорствовал мне об открытий всемирной кончины; акогдаже Николай се-
меновичь почитал мою первую книгу в начали 1881 года и от того самаго
святаго и сщастливаго идобраго часа наш высокопочтенный Николай се-
меновичь господин лесков такойже равный получил посланный снеба от
христа бога святый дух вразумителный и прозритилный и познателный
проповедничиский равнообразный и совокупный сомною соиванам иса-
ивым, но то означается зде что от того перваго прочитания моей первой
книги Николай семеновичь лесков совсеми своими высокими и обшир-
ными богословскими науками также вдруг совокупно сомною прови-
дил уже наступившую всемирную кончину, итакже совокупно сомною
начал веровать вскорый снебеси господень приход на 1884 год потому
156
что я раза два своему первому илюбимому и духовнаму похристе другу
Николаю Семеновичу говарил также; что всемирной кончины и снебеси
господня прихода совершенно боятся ненада; аболие нада радоватся; и
потаким многочислинным событиям я ныне и безошибки так могу ска-
зать что Николай семеновичь лесков также совокупно со сомною очень
крепко начал веровать в скорый снебеси господень приход на 1884 год,
но сего ради потакои его святой и чистосердечной крепкой вере я ныне
без ошибки могу так свидетелствовать равно как и сам осебе что сей
высокопочтенный Николай семеновичь лесков такойже бывшей отка-
чала мира божий и божий избранник и божий помазанник, и такойже
бывшей накончину божий посланник, и такойже единодушный иравный
мне (ивану исаиву) итакойже равный втарому христову пришествию
снебес предшественник есть; который займет святое место моего ду-
ховнаго названнаго похристе брата иова осипова которому накончину
от самаго Христа бога вверено будет первая всемогущия божественная
власть исила; равна такаяже как и мне ивану исаиву первому божию из-
браннику и божию помазаннику по свидетелству божественных проро-
ков для открытия всемирной кончины от самаго Христа бога дана полная
премогущая божественная власть исила замного летний труды изавси
мой много летний святый еванггелский подвиги изаправды, изавси мой
много летний убога прошений, и повеем таковым божественным проро-
ческим свидетельствам (я иван исаив) означаюсь первый основатиль,
аниколаи семеновичь лесков за самую чистосердечную изасамую креп-
кую еваггелскую святую христову церковную веру изачистосердечное
признания нынешняго божиего открытия скораго наступающаго снебе-
си господня прихода изапервой выпуск первой книги божий проповеди
которая ныне в 1881 году согласна по божественным планам всему ми-
ру предназнаменовала скорый снебеси господень приход, ното означа-
ется зде что затаковыи вси означенный божий предявленнии Николаи
семеновичь лесков означается зде такойже равный божий из бранник
и божий помазаник и такой равный накончину снеба божий посланник
второе лицо и божию имоему первому основанию (совершитель) и от
1881 года Николай семеновичь лесков означается зде первый всемир-
ный проповедник который от 1881 года стал в первом небесном чину и
в совершенном и в полном образе (арханггела Михаила) который своею
самую чистосердечную икрепкую верую сам себе показал первым не-
бесным чином (арханггела Михаила) икоторыи и чистым еванггелским
своим служениим христу богу первый упредил всех первоначалных ру-
ских церковных пастареи но то означается зде что Николай семеновичь
лесков нерва всех церковных пастарей в 1881 году открытно всему миру
157
вострубел ивсей вселенной открытно назнаменовал скорый снебеси го-
сподень приход; но сего ради Николай семеновичь лесков от 1881 года
означается уже совершенный инеизменный тойже первый полномочен-
ный христов первый слуга якоже (арханггел Михаил) ното означается
зде что ету первую уполномочинную божественную власть и силу ная
иван исайв придаю Николаю Семеновичу Лескову аето должен свидетел-
ствовать весь мир помойм годовым подробным описаниам и попророче-
ству даниилову и попророчеству святаго иоанна богослова что ето сам
господь иисус Христос вверяет и вручает свою божественную премогу-
щию полную для разоблачения всемирной кончины и для разоблачения
всемирных божественных знаминиах и для открытия снебеси господня
прихода на 1884 год;
и вот его для достоверности можно видить ивсякаму человеку что
пророк Даниил (воглаве 10) сам господь насамый последний дни так ска-
зал и се един толко Михаил от старейшин первых пришел помощи мне;
итого оставих тамо скнязем царства перскаго и приидох сказати тебе
елико срящут людей твоих впоследний дни [38], ноето умным и богослов-
ским людим нада так понимать что от старшего перваго чина примерно от
генерал или от архиереив должен быть толко один снабжденный након-
чину первый божий благословенный посланник и толко один первый от
старейшин божий будет помощник ното означается зде что прежде за три
года и зашесть месяцев до господня снебеси прихода посему пророческо-
му свидетелству должен быть от старшаго чина один снабжденный духом
святым и самую чистосердечную икрепкую верую явится один толко по-
мощник христу богу и проповеднику но ето вся одно что который будет
помогать проповеднику последний 3 споловиную года строить всемирную
кончину и снебеси господень приход и оный от старшего и от высшаго
чина божий благословенный первый божий слуга погреческу и поцерков-
наму деолекту высший началник нарецается арханггел Михаил; апомоему
достоверному свидетелству етот первый божий помощник ныне от 1881
года уже оказалсы и обьяснилсыи можно безошибки сказать его привос-
ходителство Николай семеновичь генерал лесков авпротчем кто как хощет
хощет верь ахощет иневерь; а в последним в 1884 году тогда дело божие
процветет в своих в божиих планах;
новот также можно видить йеще что тойже пророк Даниил (во гла-
ве 12) тоже пророчествует на самое злое антихристова царства начи-
ная на 1882 год и на 1883 год и напоследний на 1884 год тако рече пророк
Даниил и во время оно востанит Михаил князь великий стояй о сынех
людей твоих; и будет тогда время скорби очень велика будет скорбь такая
скорбь небыла отнележе создася язык наземли [39];
158
нотакожде равно и святый иоанн богослов (во главе 12) (воапока-
липсиси) на антихриства царства напоследнии на 3 споловиную года
начиная также на 1881 год и на 1882 год тако рече (от стиха 7) и бысть
брань на небеси Михаил и анггели его брань сотвориша со змиим, из-
мии брася и аггелы его и невозмогоша, иместо необретеся им ктому
нанебеси [40];
итаким образом я иван исаив замечателную божию помощию сии ре-
лигиозный двух годовый биседы нечаенный и недуманный для описи и
вдруг божиими судбами и божиим единочастным ивнезапным понужде-
ниим месяца июля 15 дня спешно начал описывать сии свои первоначал-
ный внезапный идивный и непростый дружественный овеликих божиих
делах биседы написал и окончил и совершил сегоже месяца июля 28 дня
1881 года;
(иван исаив)
КОММЕНТАРИИ
Публикуемая рукопись представляет собой 55-листовую общую тетрадь в
твердом черном переплете. Аккуратно вырисованные выцветшими теперь корич-
невыми чернилами буквы занимают всё пространство каждой страницы: полей
нет. Между листов попадается теми же чернилами, но совсем торопливо, хотя
разборчиво набросанная на полоске бумаги записка: «Иван Исаев полиговки
близ розстаннои у Лизы в Доме Тюткинои дом № 257 надворе в деревянном доме
в черточте надвор два окна», и на обороте: «в нашим каменном доме налице трак-
тир налиговки» — возможно, на случай потери. Рукопись поступила в 1927 году,
в эпоху расформирования многих библиотек и национализации частных собраний и
архивов (откуда именно — неизвестно), первоначально в книжный фонд Публич-
ной библиотеки в Ленинграде (ныне Российская национальная библиотека); за-
тем была передана в Отдел рукописей той же библиотеки. Автор рукописи, Иван
Исаич, и его друг Андрей Дементьев обозначены в аннотации как «неустановленные
лица». Заголовок «1880 года и 1881 года двух годовым, религиозный биседы трех
лиц первый Николаи Семеновичь Лесков вторым Иван Исаив а третий Андреи
Дементьев в С. Петербурге» находится на оборотной стороне обложки; автор-
ская датировка в конце: «...месяца июля 28 дня 1881 года».
Как отмечено во вступительной статье к наст, изд., единственное упомина-
ние этой рукописи содержится в книге А. Горелова1. По его интерпретации Ле-
сков использовал общение с бывшим старообрядцем, чтобы в «Обнищеванцах»
показать бессмысленность революционных путей, выступить против революци-
онеров, предрекавших народное восстание, но и против «апологетов буржуаз-
ности», поскольку «в низах общества распространены антибуржуазные типы
идеалистического сознания»2. Со ссылкой на текст Исаича Горелов отмечает,
что публикация «Обнищеванцев» вызвала у того пиетет в отношении Лескова,
в результате чего в произведении пророка образ Лескова-«генерала» сменяется
Архангелом Михаилом, а сам писатель «неожиданно для себя становится геро-
ем религиозной легенды»3.
Четыре тома «Царских книг» хранятся в Отделе рукописей Российской наци-
ональной библиотеки в составе Собрания рукописей Санкт-Петербургской Духов-
ной Академии (Ф. 573. Собр. СПбДА. Ед. хр. А II 229/1—4). Количество листов
в каждом томе, соответственно: 225, 259, 150, 216. Многочисленные необходимые
ссылки в комментариях на эту рукопись даются с указанием: римской цифрой — то-
ма и через запятую арабской — порядкового номера листа, например: (IV, 201).
1 Горелов А. А. Лесков и народная культура. Л., 1988.
2 Там же. С. 243.
3 Там же. С. 260.
160
Палеографически обе рукописи представляют собой текст, написанный
поздним полууставом с ориентацией на тогдашнюю (вторая половина XIX в.)
гражданскую скоропись. Почти нет титлов; отсутствуют виньетки, буквицы,
пометы и рисунки на полях, какие-либо элементы украшения, и в целом нет
колорита древней книги. Буквы в рукописи старославянские, но пишет автор
на современный манер; частичная пунктуация — также признак позднего ру-
кописного периода. Автор следует современным ему печатным, а не древним
книжным образцам, создавая, тем не менее, своё личное, индивидуальное
письмо.
Перед нами, с одной стороны, памятник Нового времени, но написанный в
традиции древнерусской литературы; человеком, ранее относившимся к старо-
обрядчеству, но на тот момент перешедшим в Новую Церковь. Кроме того, Иса-
ич пишет на современном ему русском языке, но в его тексте существуют объ-
ёмные фрагменты, стилизованные под язык старославянский, особенно там, где
излагаются его эсхатологические идеи. Следует также подчеркнуть, что Иван
Исаич не получил никакого образования, он самоучка, читать выучился по цер-
ковным книгам, но никогда не стремился облечь свои религиозные представ-
ления в письменную форму — посему перед нами текст, пестрящий многочис-
ленными ошибками, хоть и выполненный весьма аккуратно, а у произведения
в целом есть такое авторское своеобразие, своя поэтика, которую необходимо,
изучив, бережно, по нашему мнению, воспроизвести.
Готовя рукопись к публикации, мы приходим к выводу об обязательности со-
хранения памятника во всей полноте и специфике, пусть это и вступает в проти-
воречие со сложившейся в советское время генеральной линией в текстологии.
Мы имеем дело с очень сложным текстом, который, несмотря на то, что создан
во второй половине XIX века, генетически восходит и к старообрядческой и
к церковной книжной традиции, но в то же время содержит элементы устной
разговорной речи. Мы считаем принципиальным сохранить без изменений эту
своеобразную поэтику рукописи: период, синтаксический инверсионный строй,
элементы имитации стиля плетения словес, многосоюзие, приём амплификации,
то есть наращивания однородных членов предложения, рефрены, отображение
произносительных особенностей автора, разговорные интонации. Для нас край-
не важно, что именно в таком виде слышал и воспринимал Исаича Лесков, имен-
но эта языковая стихия, которую нельзя упорядочить согласно современным
языковым нормам, была Лескову органически близка и является сущностью его
идиостиля. Стилистика текста Исаича напоминает речь героев Лескова, что,
кстати, служит одним из оправданий писателя, которого обвиняли в надуман-
ности, вычурности, сентенционности повествования.
Таким образом, мы приходим к необходимости отказа, в данном случае, от
традиционных требований текстологии нового времени и предлагаем так назы-
ваемое дипломатическое издание, как оно описано у Д.С. Лихачёва примени-
тельно к текстам древнерусской литературы, то есть воспроизведение текста во
всей его полноте за исключением устаревшей графики: букв «ер» и «ять», ли-
шённых семантики.
161
1. В 1877 году такии биседы я говарил в торговаи лавки прикащикам Ва-
силию Семеновичу и Федору Васильевичу...
Василий Семёнович Тарасов, фабрикант Петербургского ремесленного
общества; «11-й свидетель», знает Исаича с 1852 года. Исаич отмечает чест-
ность Тарасова (занимал до 30, 40, 50 рублей, но всегда отдавал) и описывает
его богатую горницу с иконами и «всякими царскими портретами», утварью,
«точно как у благочестивого у древнего у московского князя Строганова». Не
вполне ясно, кого именно из древнего купеческого рода Строгановых (Строго-
новых) имеет в виду Исаич. Выходцы из поморских крестьян, потомки Аникея
Фёдоровича Строганова (1497—1570) были организаторами похода Ермака; в
XVII веке в одной из вотчин Строгановых была составлена Строгановская ле-
топись, подчёркивавшая эту организаторскую роль. К той же эпохе относится
возникновение так называемой строгановской школы в иконописи, так как для
фамилии Строгановых были написаны многочисленные иконы. Григорий Дми-
триевич Строганов (1656—1715) объединил все семейные владения. Его сыно-
вья — Александр, Николай и Сергей — получили баронский титул с 1722 года,
а внук, Александр Сергеевич (1733—1811), был графом, президентом Академии
художеств, членом Государственного совета. К исследуемому периоду относят-
ся современники Исаича — Григорий Александрович Строганов (1770—1857),
граф, дипломат, российский посланник в Стокгольме (1812—1816) и Кон-
стантинополе (1816—1821), член Государственного совета с 1827 и почётный
член Петербургской Академии Наук с 1832 года; его брат Павел Александрович
(1772—1817), граф и либеральный государственный деятель, член Негласного
комитета; а также Сергей Григорьевич Строганов (1794—1882), граф, почётный
член Петербургской АН с 1827 и Государственного совета с 1856 года, предсе-
датель Московского общества истории и древностей российских (1837—1874),
основатель (1825) Строгановского училища (школы подготовки художников де-
коративно-прикладного искусства) и Археологической комиссии (1859). Мож-
но предположить, что Иван Исаев описывает горницу с иконами, царскими пор-
третами и богатой утварью именно последнего, «московского» Строганова, так
как известно, что Сергей Григорьевич в 1835—1847 годах состоял попечителем
Московского учебного округа, а в 1859—1860 — московским генерал-губерна-
тором. Неясно только, удалось ли автору при каких-либо обстоятельствах в этой
горнице побывать, или же он описывает её с чьих-то слов.
Фёдор Васильев Кукилев, крестьянин из Олонецкой губернии, «у купца Ан-
дрея Алексеевича 2-й прикащик», упоминается Иваном Исаичем во «Второй Цар-
ской книге»: он знает автора с 1862 года и именуется «восьмым свидетелем». По
характеристике Исаича Кукилев «тоже человек очень умный и пресмиренный и
тоже хорошо наученный и тоже много божиих книг проследовал» (II, 122). Как
повествует Исаич в начале «Второй Царской книги» (называемой также «Луна
со звёздами»), в июне 1876 года у него болела жена. 14 июня ему был голос («го-
сподь духом святым своим во ум проповеднику тако рече...»): ждать ещё 4 дня до её
выздоровления — тогда будет ему великое откровение. Под конец 18 июня голос
велел ему набрать 82 «свидетелей», на которых будет основана вечная Христова
162
Церковь. Число 82 складывается здесь из чисел 12 и 70. Двенадцать — это 12
апостолов и 12 колен Израилевых. Семьдесят в данном случае — семьдесят из
старейшин Израилевых, принявших с Моисеем, Аароном, Надавом и Авиудом
Завет Господень (Исх. 24, 1,9), 70 мужей из старейшин Израилевых, которых
велит Господь созвать Моисею (Числ. 11, 16) и которые затем проповедуют, ис-
полненные Благодати Святого Духа, а также в Новом Завете — семьдесят уче-
ников Господних, посланных на всемирную проповедь (Лк. 10, 1—17). Другие
значения числа 70, встречающиеся в Библии, часто привлекаются автором в
иных фрагментах текста: «Видение о семидесяти седминах» пророка Даниила и
истолкование их архангелом Гавриилом (Дан. 9, 1—27); 70 лет гнева Господня
(Зах. 1, 12), «семидесятилетний плен» Вавилонский (Иер. 25, 1 —14 и 29, 10).
2. ...в самом последнем в 1884 году в самой всемирной кончины и в самый с
небеси господень приход всемирной телесной смерти некакой небудет...
Согласно религиозной концепции Исаича, так называемый конец света на-
ступит 24 июня 1884 года; в мае же, за 7 недель до этого, дата станет всенарод-
но известна (здесь мы наблюдаем, как проповедник находит компромисс между
двумя «планами», по которым он высчитывает дату конца: от божественного
откровения, снизошедшего на пророка, ему необходимо отсчитать вперёд либо
70 недель — по аналогии с видением Даниила, — либо 77 недель. В итоге Исаич
находит применение обоим «планам»). По предсказанию Исаича, в 1881 году на
земле настанет антихристово царство: «верных людей ум будет расхищен»; все-
мирное обладание Антихриста продлится до «скончания мира»: «даже святых
умертвят, сиречь прельстят». Об этом автор пишет в начале «Третьей Царской
книги»: «Скончание мира всего и века сего совершится в 1884 году 24 дня меся-
ца июня» (III, 25), а «мерзость запустения» (это выражение взято из постоян-
но и широко цитируемой Исаичем ветхозаветной «Книги пророка Даниила», а
именно — из Дан. 9, 27, где архангел Гавриил толкует Даниилу его «Видение
о семидесяти седминах»: «И утвердит завет для многих одна седмина, а в по-
ловине седмины прекратится жертва и приношение, и на крыле святилища бу-
дет мерзость запустения, и окончательная предопределенная гибель постигнет
опустошителя». —А.С. ) <...> начнется от 1880 года от месяца октября и будет
существовать 1290 дней» (то есть три года и шесть с половиной месяцев: оче-
видно, до мая 1884 года, до всеобщего открытия даты Второго Пришествия, как
полагает Исаич); в конце этого срока, весной 1884 года, зверь «выйдет из без-
дны и убьет божиих пророков Яноха и Илию» (II, 10) (Илия, т. е. Ягве — Бог,
и Янох — библейские ветхозаветные пророки. Илия — пророк, одарённый бо-
жественной чудотворной властью, его устами глаголет Бог; борец за утвержде-
ние культа Яхве в тот период, когда культ Ваала пропагандировался жрецами и
царями Израиля; предтеча и провозвестник Мессии, которого Бог посылает на
землю перед Страшным Судом (3 Цар.; Мал. 4, 5—6 и др.). Согласно новоза-
ветным текстам за Илию (как предтечу Мессии) некоторые принимают Иоанна
Крестителя или даже Христа (Мф. 11, 14; Лк. 9, 19; Ин. 1, 12). Янох — то же,
что Енох: потомок Адама в 7 поколении, прадед Ноя, отец Мафусаила, жив-
163
ший 365 лет. В легендах о Енохе выделяются следующие основные мотивы: осно-
ватель письменности, прообраз благочестивого писца, образец мистического
общения с Богом и аскетического уединения для такого общения, религиозный
наставник человечества, прототип пророка, мудреца. Дошедшая до нас в пере-
воде на эфиопский язык «Книга Еноха» в числе апокрифов служила прообразом
многочисленных сочинений; в том числе ссылка на «Книгу Еноха» встречается
в «Заячьем ремизе» Лескова). Но в это же время с неба сойдут вместо пророков
три божии проповеди (очевидно, Исаич имеет в виду свои первые три «Царские»
книги — II, 9), предвозвещающие скорый «с небеси господень приход», которо-
го, по Исаичу, надо не бояться, а радостно встречать, как родного отца: тогда
весь мир будет как единый человек.
3. ...но такожде равно что сам господь во святом евангелии и вси свя-
тыи о всемирном воскресении пред господнем снебеси пришествием тоже о
душевном воскресении предсказали...
В рукописи Исаича о Лескове, равно как и в его же четырёхтомнике, на-
ходим множество отсылок к Ветхому и Новому Завету (главным образом, ис-
пользуются цитаты и эсхатологические образы из Апокалипсиса), трактуемых
пророком как прямые предзнаменования скорого конца света. Схожая мысль о
духовном воскресении содержится в Песни Давидовой (Пс. 16, 9—11, «Уверен-
ность в воскресении»):
Оттого возрадовалось сердце мое и возвеселился язык мой;
даже и плоть моя успокоится в уповании;
ибо Ты не оставишь души моей в аде
и не дашь святому Твоему увидеть тление.
Ты укажешь мне путь жизни:
полнота радостей пред лицем Твоим,
блаженство в деснице Твоей вовек.
и в Песни Сиона (Пс. 49, 16):
Но Бог избавит душу мою от власти преисподней,
когда примет меня.
В Евангелии главным образом говорится о телесном воскресении из мёрт-
вых, как, например, в Мф. 10, 8; 11, 5; 14, 2; 27, 52. Идея Воскресения подробно
обосновывается в IKop. 15, 12—58 (VI. Евангелие Воскресения: 15, 1—58); там
же содержится идея преображения человека (1Кор. 15, 51—53. Христианское
упование: преображение верующих): «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но
все изменимся. Вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; но вострубит, и
мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надле-
жит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие». Та же идея
164
телесного воскресения присутствует в: 1Фес. 4, 16 («потому что Сам Господь
при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые
во Христе воскреснут прежде»). Так напрямую, как в эсхатологических работах
Ивана Исаева, нигде в Библии не сказано о том, что «никакой смерти не будет»
и что следует ожидать «душевной смерти всем, а не <...> телесной» и последую-
щего духовного преображения.
4. ...и тогда всею вселенную будет признан вторый с небеси Христов
приход...
Исаич представляет и описывает Судный день в более «конкретной», «реа-
листической» манере (мятежи, катастрофы и волнения), нежели ветхозаветные
пророки. Так, Иоиль изображает «Грядущий день Господень» (Иоил. 2,1—12) как
нападение небывалого бессмертного народа в окружении смертоносного огня:
Перед ними потрясется земля,
поколеблется небо;
солнце и луна помрачатся,
и звезды потеряют свой свет.
Пророк Михей описывает Приход Господень так (Мих 1, 2—4):
Ибо вот, Господь исходит от места Своего,
низойдет и наступит на высоты земли.
И горы растают под Ним,
долины распадутся,
как воск от огня,
как воды, льющиеся с крутизны.
Еще одно ветхозаветное описание приводится в Книге пророка Малахии: «...
Ибо Он — как огонь расплавляющий и как щелок очищающий...» (Мал. 3, 1—5);
«...Ибо вот, придет день, пылающий как печь; тогда все надменные и поступаю-
щие нечестиво будут как солома, и попалит их грядущий день, говорит Господь
Саваоф, так что не оставит у них ни корня, ни ветвей» (Мал. 4, 1).
В Новом Завете, где речь идёт уже собственно о Втором Пришествии, опи-
сательную образную картину находим в Евангелии от Матфея: «И вдруг, после
скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с
неба, и силы небесные поколеблются.
Тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все
племена земные, и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных
с силою и славою великою» (Мф. 24, 29—31).
Абсолютно идентичный фрагмент приводится у Марка (Мк. 13 24—27). При-
мерно так же передаёт этот отрывок из Пророческой беседы на горе Елеонской и
Лука: «И будут знамения в солнце и луне и звездах, а на земле уныние народов
и недоумение; и море восшумит и возмутится. Люди будут издыхать от страха и
165
ожидания бедствий, грядущих на вселенную; ибо силы небесные поколеблются.
И тогда увидят Сына Человеческого, грядущего на облаке с силою и славою ве-
ликою» (Лк. 21, 25—28).
Интересно, что из мотивов (идей), заложенных в сюжете Второго Прише-
ствия (стихийные и сверхестественные бедствия, суд, возмездие, покаяние,
преображение, воскресение из мёртвых), Исаич постоянно акцентирует лишь
мотив духовного преображения, не уделяя большого внимания прочим и даже
отрицая воскресение; общий эмоциональный фон его рассуждений довольно да-
лёк от библейского: он утверждает, что явления Господня «бояться не надо», что
не будет никаких всемирных потрясений.
5. ...окажетконец последний день и час будет 24 дня месяца июня 1884
года...
Опираясь на библейские тексты, все старообрядцы и другие предсказа-
тели пытались определить дату Второго Пришествия. Так, знакомый Исаичу
Василий Петрович, старовер «из Семёновского полка» (Семёновский лейб-
гвардии полк — старейший полк русской гвардии, один из двух первых наряду
с Преображенским. Сформирован Петром Великим в начале 1690-х годов из
«потешных» войск, размещавшихся в селе Семёновское под Москвой. Звание
лейб-гвардии получил в конце 1690-х. При Петре I готовил офицерские кадры
для армейских полков регулярной армии. С 1723 дислоцировался в Петербур-
ге. Отличился в войнах: Северной (1700—1721), Отечественной (1812—1814),
русско-турецкой (1877—1878). В конце 1820 года за «возмущение», вызванное
плохим обращением начальства, полк был расформирован и заново создан из
солдат гренадёрских полков. Позднее, в 1917, запасная часть полка, находив-
шегося в действующей армии, участвовала в штурме Зимнего. Семёновский
полк был окончательно расформирован 27 марта 1918 приказом наркома по
военным делам Л.Д. Троцкого), насчитал, что «по староверскому стилю» (осо-
бого «староверского стиля» или «староверского летоисчисления» не существу-
ет; старообрядцы считали и считают время по дониконовскому, григорианско-
му календарю, «от сотворения мира»; таким образом, чтобы перевести ту или
иную дату с этого летоисчисления на общепринятое, надо отнять число 5508,
так как сотворение мира, по греческим источникам, относится к 5508 году до
новой эры. Эта цифра лежала в основе старого летоисчисления в России. Юли-
анский календарь введён учёным и просветителем Иосифом-Юстусом Скали-
гером в конце XVI века для специальных расчётов и начинался в 4713 году)
кончина мира будет в 1862 году (это почти совпало с крестьянской реформой,
чему староверы придавали символическое значение). В «Обнищеванцах» Ле-
сков упоминает старовера Петровича, начётника, который, зная «летоисчис-
ление» лучше Исаича, точнее смог бы высчитать «Приход». Петрович насчитал
1862. Ему представлялась триединая финальная картина: Господь, Царь-Осво-
бодитель и освобождённый народ (Наст. изд. С. 84).
Также упоминает Исаич — и это тоже нашло отражение у Лескова в очер-
ке — шотландского проповедника и «фиолога» доктора Кеммена, проповеди
166
которого стали известны в Петербурге 16 января 1861 года и который насчитал
1867, однако его вычисления не были приняты всерьёз как «языческие» (шот-
ландец Кеммен, очевидно, принадлежал к англиканской церкви).
Основной метод подобных расчётов — проведение аналогий между библей-
скими символами и современной реальностью. Так, Исаич, вычитав из 6 главы
Апокалипсиса знаменитое видение Иоанна Богослова о 7 печатях, чувствует бо-
жественное озарение (говорит о себе в 3 лице: «в уме его очень светло засияло»)
и экстраполирует это число на 7 лет царствования Александра II с 1855 года, по-
лучая в качестве искомой даты 1862 (см. об этом у Лескова в «Обнищеванцах»:
наст. изд. С. 86).
Первые откровения о «с небеси господнем приходе» появляются у Исаича в
июле и ноябре 1860 года — тогда же он делится известием со своими духовны-
ми братьями. В качестве источника откровений сам проповедник указывает, в
частности, главу Апокалипсиса «Пророчествование двух свидетелей Божиих»
(Откр. 11, 3—12). В газетах, по его словам, тогда же писали о красной звезде
на востоке, предвещавшей Второе Пришествие (такие газетные сообщения не
обнаружены). С того времени 9 духовных братьев — «обнищеванцев» — начали
проповедовать скорую кончину мира. Основываясь на главе из Книги пророка
Иеремии «Пророчество о семидесятилетием плене» (Иер. 25, 1 —14), они по-
считали, что эти 70 лет, отпущенных до Кончины, закончатся в 1862 году. Обни-
щеванство братии и торжественное ожидание Прихода Господня художествен-
но описаны в очерке Лескова (дело происходило в доме Дмитриева, в Болотной
улице, где жили тогда филипповские перекрещенцы — то есть последователи
беглого стрельца Филиппа (1672—1742), возглавившего выход группы старо-
обрядцев из поморской общины и основавшего отдельный скит в Карелии; для
утверждения своей веры филипповцы прибегали к самосожжению; в 1742 году,
будучи окружены царскими войсками, Филипп и 70 его сподвижников приняли
«огненное крещение» и погибли; в XIX веке в Петербурге филипповцы жили в
женском скиту — за Московской заставой, и на Малой Охте — на Болотной
улице; в очерке «Обнищеванцы» Лесков, ссылаясь на «списания» Исаича, упо-
минает Артемия, отливщика медных икон, знакомого пророку, и прочих «стар-
цев» из Филипповой моленной, «энтузиастов», которые «усердно проповедовали
по всему граду всем людям, дабы готовились встречать Господа и раздавали име-
ние свое»: наст. изд. С. 89). Лесков упоминает анекдотический эпизод (вероят-
но, выдуманный им самим, поскольку других подтверждений нигде не находим)
о принятии одним из послушников — Алёшкой — железнодорожного фонаря
за господне знамя и отмечает, что после ничем не завершившегося неудачно-
го ожидания Пришествия «соседи насмешничали и напускали “пуговичных
мальчишек”» — те нападали на него вострее, чем на пророка Елисея (имеется
ввиду пророк Елисей (=Бог — спасение) из библейской Четвёртой книги Царств,
а именно — фрагмент «проклятие дерзких детей» — 4 Цар. 2, 23—24, относящий-
ся к началу служения пророка: «... Когда он шел дорогою, малые дети вышли из
города, и насмехались над ним, и говорили ему: иди, плешивый! иди, плешивый!
Он оглянулся и увидел их, и проклял их именем Господним. И вышли две
167
медведицы из леса, и растерзали из них сорок два ребенка»). Исаич не уны-
вал и переносил дату... (Наст. изд. С. 98). Исаич в «Первой Царской книге»
рассказывает о периоде 1858—1860 годов, что «со успехом великим всяк свое
имение раздавал по нищим и сами ходили по тюрьмам да по церквям да по пре-
стольным праздникам <...> по всему Петербургу и за город в село Колпино <...>
и на пороховые заводы близ Петербурга...» (I, 25). Однако ни в 1861, ни в 1862
году на Пасху появление Господне не произошло — так же как и 19 февраля
1863. В братии остались только Андрей Дементьев и Григорий Борисов. Потом
Исаич будет говорить об ожидании конца света в 1861 —1863 годах как об
«ошибках» и всячески ругать староверов. Новое открытие всемирной кончи-
ны — откровение «превеликое и страшное» — произойдёт по рассчетам Иса-
ича 24 января 1874.
Вычисления свои Исаич строит далеко не всегда логически, но чаще ассо-
циативно. Так, чтобы подтвердить одно из своих поздних предположений
— 1800+70+14=1884, — где сакральное библейское число 70, взятое, очевид-
но, из Книги пророка Иеремии, не нуждается в дополнительных обосновани-
ях, он добавляет убедительности числу 14, указывая на 14 русских царств от
Алексея Михайловича (Алексей Михайлович (13.08.1645-30.01.1676), Фёдор
(30.01.1676-27.04.1682), Иоанн (26.05.1682-29.01.1696) и соправительница
Софья, в монашестве Сусанна (1682-1689), Пётр I (формально с 27.04.16-
82-28.01.1725), Екатерина I (28.01.1725-06.05.1727), Пётр II (07.05.1727-
19.01.1730), Анна (19.01.1730-17.10.1740), Елизавета (25.11.1741 -25.12.1761),
Пётр III (25.12.1761-28.06.1762), Екатерина II (28.06.1762-06.11.1796), Па-
вел (06.11.1796-11.03.1801), Александр I (11.03.1801-19.11.1825), Николай
(19.11.1825-18.02.1855), Александр II (18.02.1855-01.03.1881; все даты даны
по старому стилю). Неизвестно, кого из пятнадцати членов царской фамилии,
побывавших на российском престоле к тому времени, когда Исаич пишет свои
четыре «Царские книги», автор не принимает во внимание (скорее всего — со-
правительницу Софью), но так или иначе формулировка «14 русских царств от
Алексея Михайловича» даёт ему возможность исторически обосновать эсхатоло-
гические вычисления; и 14 родов от царя Давида до Вавилонского переселения
(потомство царя Давида до переселения в Вавилон приводится в Евангелии от
Матфея (Мф. 1, 6-11): Соломон, Ровоам, Авия, Аса, Иосафат, Иорам, Озия, Ио-
афам, Ахаз, Езекия, Манассия, Амон, Иосия, Иоаким — 14 родов, не принимая
во внимание Иехонию с братьями, которые осуществили переселение в Вави-
лон, что подчёркивает сам евангелист: «Итак всех родов от Авраама до Давида
четырнадцать родов; и от Давида да переселения в Вавилон четырнадцать родов;
и от переселения в Вавилон до Христа четырнадцать родов»). Свой «годовой
план» он также сопоставляет с сыновьями и внуками Иакова Израиля; в «пла-
не» каждый год до Второго Пришествия соответствует одному из имён (вместо
первенца Иакова Рувима у Исаича значится сам Иаков (1871), Симеон (1872),
Левий (1873), Иуда (1874), Завулон (1875), Иссахар (1876 ), Дан (1877), Гад
(1878), Асир (1879), Неффалим (1880), Иосиф (1881), Вениамин (1882); внуки
Иакова Манассия (1883) и Ефрем (1884) (см. Быт. 49, 1-27). Таким образом,
168
пророк получает искомый год — 1884; чтобы найти искомый день, он прибавля-
ет к 1883 «недельный план» — 70 недель — и устанавливает дату: 7 мая 1884.
Согласно другому «недельному плану» необходимо прибавить 77 недель, что
даёт 24 июня 1884 (I, 112). Исаич находит компромисс между двумя датами,
утверждая, что 7 мая весть о «с небеси господнем приходе» станет общеизвест-
ной, а сам «приход» произойдёт 24 июня.
Другое доказательство верности 1884 года как ключевой даты Исаич берёт
из Книги Иова, с которым идентифицирует себя: в 1870 году ему пришло в го-
лову, что раз у Иова было 7 сыновей, которые затем умножились (в Книге Ио-
ва сказано так — последняя глава, «Кончина Иова», Иов 42, 10: «И возвратил
Господь потерю Иова, когда он помолился за друзей своих; и дал Господь Иову
вдвое больше того, что он имел прежде <...>. И благословил Бог последние дни
Иова более, нежели прежние; у него было четырнадцать тысяч мелкого скота,
шесть тысяч верблюдов, тысяча пар волов и тысяча ослиц. И было у него семь
сыновей и три дочери <...>. После того Иов жил сто сорок лет, и видел сыновей
своих и сыновей сыновних до четвертого рода...»), то и считать надо 1870 + 7 х
2= 1884.
Для Исаича вообще характерна игра с сакральным числом 7, одним из наибо-
лее употребительных в Апокалипсисе — базовой книге всех эсхатологических
пророчеств (ключевые символы у Иоанна Златоуста — 7 звёзд в деснице Господ-
ней, 7 золотых светильников, 7 церквей, 7 ангелов с трубами, книга о 7 печатях,
7 таинственных явлений-знамений, 7-главый и 10-рогий дракон и такой же зверь
из моря, 7 чаш гнева). Считая от своей последней неудачи в 1863 году, опира-
ясь на «Данииловы седмины», «Семидесятилетний плен» пророка Иеремии и
Апокалипсис, Исаич отмечает вехи: 1870, 1877 годы, останавливаясь на 1884,
когда «совершенный второй <...> божий мечь обоюдоострый и заостренный из
уст Христовых изыдет <...> и все антихристовы силы посечет» (I, 89); это под-
тверждается его божественным откровением от 31 марта 1876 года.
6. ...и точно такииже открытныи биседы <...> я раза два предлагал то-
же в Петербурге очень значительному лицу и даже барину стацкаму совет-
нику генералу Николаю Семеновичу Лескову...
Лесков в ту пору состоял в чине статского советника, чему по табели о ран-
гах не было соответствующего военного чина (Энциклопедический словарь /
Изд. Ф. А. Брокгауз, И. А. Эфрон: В 82 т. СПб., 1900—1904. Т. XXXII. С. 440).
Возможно, Исаич идентифицирует чин Лескова с предшествующим в чиновной
иерархии чином действительного статского советника, которому соответствовал
чин генерал-лейтенанта (Там же).
7. ...высокоприосвященному Митропалиту Исидору поданы 4 книги...
Церковный деятель, богослов, проповедник, один из участников издания
журнала «Церковный вестник» (с 1875), митрополит Новгородский, Санкт-
Петербургский и Финляндский, первоприсутствующий член Синода (с 1860),
169
Исидор (1799—1892; в миру — Иаков Никольский) «принял честно» 2 первые
проповеди Исаича ещё 21 января 1877 года, «подписал» и «препроводил в канце-
лярию его величества государя императора» (IV, 4), а проповедника направил к
шефу жандармов генералу Мезенцеву. 3 июня 1880 года Исаич отдал Исидору
всё своё четырёхтомное сочинение, которое было передано митрополитом рек-
тору Санкт-Петербургской Духовной Академии отцу Янышеву, а затем отправ-
лено в архив Академии.
8. ...одна дама (немецкой апостальскай опщины) именно Александра
Андреевна Наумова и так тогда сказала...
О проповеди Исаича узнали деятели апостольской общины ирвингиан. На-
звание происходит от имени основателя секты — Эдуарда Ирвинга (1792—1834),
шотландского пастора в Глазго и Лондоне; изучая Апокалипсис, сопоставлял его
с состоянием современного ему христианства и пришёл к убеждению в необ-
ходимости и возможности нового «излияния Святого Духа на всякую плоть»
(Деян. 2, 17) для возрождения в человечестве Духа Христова; старался сделать
из своей общины подобие апостольской церкви, со всеми её учреждениями и
чинами, изображёнными у апостола Павла (Еф. 4, 11) — «ангелами», «апосто-
лами», «евангелистами», «пророками», «учителями» — будучи уверен, что именно
под его началом возродится истинная церковь. Вскоре вероучение начало пропо-
ведоваться и вне Англии. С 1840 ирвингианство подпало под влияние католициз-
ма, вело пышное богослужение, а духовенство стало получать десятину со всех
верных. В 1860-х в среде ирвингиан произошёл раскол: в Германии выделилось
течение, более близкое к протестантизму. Редко порывая с родными церквями, ир-
вингиане образовывали «апостольско-католическую общину», состоящую из из-
бранных, ожидающих скорого пришествия Господня. Первым миссионером от ир-
вингиан в России был Уильям Доу, чья проповедь не имела успеха, однако в конце
1860-х годов в результате проповедей В. Дитмана (см. далее) в Петербурге тоже
появилась ирвингианская «немецкая апостольская община»; в 1880 г. ее церковь
находилась в Шуваловском доме: в№ 1529 «Нового времени» от 1 (13) июня этого
года содержится оповещение о том, что графу Шувалову священным Синодом раз-
решено иметь домовую церковь в собственном доме на Большой Миллионной. Эта
церковь с фамильными иконами существовала в бывшем доме графини Кушеле-
вой, в описываемое время — Дембицкаго, на углу Симеоновского переулка и на-
бережной реки Фонтанки; Исаича привела туда одна «усердная дама», «апостоль-
ская сестра русского происхождения», состоявшая при редакции ежедневной
политической и литературной газеты «Берег», издававшейся в 1880 г. под ред.
П.П. Цытовича; Исаич беседовал там и пил чай с «немецкими архиереями», кото-
рые брали с прихожан «одну десятую часть доходов и добавку»: Лесков оценивает
это как «стяжание», тогда как Исаич, наоборот, — раздаватель.
Как-то Исаич похвастался, что вхож ко многим «капитальным» людям и пользу-
ется их доверием: «например, попроси отпустить фаевое платье <из плотной тонкой
шёлковой или шерстяной ткани с тонким поперечным рубчиком. — А. С.> — сей-
час без денег отпустят. Дама эта пожелала проверить, и проверка вышла самая пол-
170
ная. Исаич принес не только одно фаевое платье, но целых три для выбора, и <...>
только он их и видел <...> Более его не принимали». Исаич же вынужден был потом
выплачивать долг (Наст. изд. С. 113).
Лесков вслед за Исаичем называет имена двух других членов немецкой апо-
стольской общины: Аркадия Любимовича (?) Адамса (1836— ?) и Владимира (а
не Виктора, как ошибочно называет его Иван Исаич) Александровича Дитмана
(1843— ?). Оба получили медицинское образование в Дерпте, в Петербурге прак-
тиковали как врачи-гомеопаты: у Дитмана в Николаевском военном госпитале
была гомеопатическая лечебница; оба неоднократно оказывались отрицательны-
ми персонажами враждовавших с гомеопатией врачей и журналистов. Приведем
одну из характерных (анонимных) заметок:
Личность доктора Дитмана
Борьба аллопатов с гомеопатами может считаться оконченной. Протест послед-
них и вызов, сделанный ими аллопатам, потерпел фиаско, вместе с пресловутой диф-
теритной лечебницей, прекратившей свое недолгое существование.
Как известно, во главе гомеопатической агитации стоял доктор Влад. Дит-
ман (именующийся с 1880 года фон-Дитман), о котором мы и хотим сказать не-
сколько слов прежде, чем сдать дело в архив.
Личность доктора Дитмана во многих отношениях любопытная, но мы коснем-
ся лишь одной стороны его деятельности, до сих пор совсем еще не известной.
Многие ученые высказывали удивление, каким это образом Дитман, полу-
чив высшее образование, сделался гомеопатом, т. е. отрицателем науки! По со-
бранным нами справкам, оказывается, что судьба сыграла с гомеопатами очень
плохую шутку. Их представитель не только отрицает науку, но отрицает публич-
но всякую пользу и значение лечения вообще.
Дело в том, что д-р Дитман состоит главным священником и ангелом секты
ирвингян. Еженедельно, в течение шести лет <автор не знал о более давнем на-
чале деятельности Дитмана. —А.С> он в весьма пестром костюме с множеством
кисточек, ленточек, перелиночек <так! —А.С.> и пр. совершает обедню, говорит
проповеди, отпускает грехи и т. д. По учению Дитмана, никакое лечение не может
исцелить человека, если на то воля Божия. Самое верное лекарство — это мо-
литва. Можно часто слышать, как Дитман в облачении ангела, в своей молельне
(Сергиевская ул., № 10) читает молитвы о своих пациентах и только этому он при-
писывает их выздоровление.
Другой доктор-гомеопат Адамс тоже состоит в этой же секте священником
и тем же способом чудесно исцеляет своих пациентов. Что же после этого гово-
рить о науке, медицине, здравом смысле и рассудке, попираемых этими «учены-
ми докторами»?
(Минута. 1883. №11. 13 января).
9. ...и вот вас будто бы было собрано товарищев человек девять и вот
будто бы вы вси помолились и попостились и подовали милостыни пони-
щим...
171
О своих духовных братьях Исаич подробно рассказывает во «Второй Цар-
ской книге»; первым среди них он называет Андрея Дементьева (род. 1826),
«прилепившегося» к Исаичу с 1858 (до этого, с 1848 он состоял в Волковском
безбрачном староверческом обществе в Олонецкой губернии у какого-то стар-
ца). Однако хватило его, по словам проповедника, года на три, а потом он «от-
пал». Познакомились же они в 1842, когда служили на фабрике у купца Ефима
Федотова (до 1846). Дементьев был «контрачный мальчик, казенный воспитан-
ник» и «баловливый, яко козел» (II, 91). Он дружил с «аржацкими пьяницами»
и кулачными бойцами, но «работал помногу и хорошо», а приказ контрачным
мальчикам был сработать в неделю два куска бомазей (т. е. хлопчатобумажной
тёплой ткани с начёсом с одной или обеих сторон; кусок (или штука) — обо-
значение мерной части ткани. У Даля бомазея, или бомбазин, — плотная,
мягкая и ворсистая с исподу, теплая бумажная ткань, на юбки и проч.). Че-
рез год, в 1843, Дементьев ушел на Заневскую заставу (один из контрольных
пунктов, учреждённых в начале XVIII века на главных дорогах при въезде в
Петербург, где осуществлялась проверка грузов, багажа и документов пасса-
жиров. Там же имелись регистрационные книги, в особых зданиях (гауптвах-
тах) находились воинские караулы, дороги были перегорожены шлагмаумами
и рогатками, упразднёнными с 1858 года (отсюда названия мест в Петербурге
— Верхняя рогатка, Средняя рогатка). Поначалу заставы являлись границами
города, потом вошли в его состав и позднее, после ликвидации во второй по-
ловине XIX века, их названия распространились на районы, местности города,
таковы заставы Выборгская, Невская, Нарвская, Муринская, Сестрорецкая,
Екатерингофская, Московская и др. В данном случае Исаич, очевидно, име-
ет в виду Невскую заставу, возникшую в 1730-х годах, когда был проложен
Шлиссельбургский тракт — ныне проспект Обуховской Обороны), «приобрел
себе любовницу и жил <...> блудной открытно» (II, 93); два года (1851 —1852)
жил в Риге, в 1853 без паспорта пришел в Нарву, там его арестовали, обрили
полголовы и полбороды и переслали в Петербург. Здесь его приютил Исаич.
Однажды Дементьев забрал у него на 10 целковых товару, а вечером в 11 часов
вернулся без товару и без денег. Через три месяца завел себе любовницу и
ушел и «так до 30 лет жил беззаконно с блудницами» (II, 94), пока не женился
в 1856. 21 мая 1876 года «Господь велел Исаичу описать 3-годовое житие» Ан-
дрея Дементьева, то есть период с 1859 по 1861, а потом он «весь божий закон
<...> потоптал» (II, 95). По словам Исаича, тот «любил занять, да не любил
отдать», и пророк перечисляет различных кредиторов Дементьева с указанием
суммы долга и причины займа. В 1872 Дементьев вторично женился, на старо-
верке. «...временами Андрей Дементьич был очень свиреп и нагл и жесток и
беззаконен» (II, 98); мошенник, «яко в самого сатану претворишеся» (II, 100).
Однако Исаев трактует это как испытание, в том числе и для себя, и добавляет,
что Дементьев тоже ждал Второго Пришествия и не хулил его никогда: «покая-
нием взойдет в святой божий град!»
«Младшим крестовым братом» называет Исаич Иова Осипова (род. 1830),
говоря о его «праведном и святом житии». Познакомились они также в 1842
172
году, «сдружися и по Христе братиями духовными назвашеся» (II, 69). Родом
он из Тверской губернии, Старицкого уезда, жил с матерью Екатериной до 10
лет, а в 1840 отпросился в Петербург на фабрику к дяде. «Малинькой лицем,
белой, чистой, красивый, молчаливый, яко ангел божий возрастал»; все его
любили и звали Ивушкой. Иов Осипов сравнивается с библейским Иосифом;
по меньшей мере, трижды дается сравнение «яко финик небесный процветал»
(древнерусское наименование феникса, чудесной птицы). В другом месте он
отождествляется с Ильей Фезвитянином (правильнее — «Фесвитянин», по на-
званию родного города библейского пророка Ильи — Фесвы, географическое
положение которого точно не определено. Одни толкователи утверждают, что
Фесва — измененное Фисва и находится в Галилее, а другие склонны считать,
что этот город находился в Галааде, близ Иордана). Вместе с Исаичем они уш-
ли из старой веры в 1866 году, странствовали по монастырям, через Новгород
до Новоторжка (уездной станции в Тверской губернии, торгового центра; в
середине XIX века население составляло около 1500 жителей) (1865—1866).
Какое-то время — в первой половине 1850-х, а потом с 1865 — Осипов жил у
Исаича в работниках; 8 лет (1856— 1864) провел с матерью, сестрой и женой в
деревне Бакшеево. Религиозный фанатик, он даже постного масла не ел в пост:
«...сам Господь Иисус Христос был ему предводитель и спаситель и просвети-
тель ума его» (II, 83); «самим Богом нарецается <...> древний и новый свя-
той Иоанн Предтечь» (II, 84), а «от начала мира не было и нету святых более
Иоанна Крестителя» (II, 85). Когда прочие духовные братья Исаича «отпали»
после неудач 1861 —1863 годов, с ним остался один Иов и с 1866 тоже стал
проповедовать Второе Пришествие. Возраст Осипова к 1863 году (33) отож-
дествляется с возрастом Христа, который «тоже до 30 лет во одной чаши ял и
пил равно со всею своею семьею и работал такожде равно был по-нынешняму
плотник» (II, 86). Жизнь Иова Осипова Исаичу было велено свыше описать 19
июня 1876 года.
Неоднократно Исаич приводит список духовных братьев-обнищеванцев, к
которым относятся, кроме первого, Андрея Дементьева, также Алексей Дми-
триев, Григорий Борисов Морозов, Петр Иванов Булгаков, Дмитрий Алексеев
Глушков, Тарас Григорьев, Никанор Иванов, Григорий Григорьев, Григорий Ива-
нов. Иов Осипов собственно обнищеванцем не был, живя в деревне Бакшеево с
1856 по 1864 годы. С 1870 он живет в деревенском доме около города Старицы,
в Тверской области (известен с 1297 года и знаменит ансамблем Успенского мо-
настыря XVI века и Борисоглебским собором начала XIX века). С Исаичем они не
виделись по крайней мере с 1865 года, — возможно, это была их последняя встре-
ча. Относительно даты рождения Осипова (как и по поводу собственной) Иса-
ич сбивается: «первое задружение названных трех братов» произошло, согласно
проповеднику, в 1842 году, когда Дементьеву было 16 лет (род. 1826), а Осипову
15 (т.е. род. не 1830, а 1827) — Исаичу же тогда было «лет 17». Таким образом,
предположительная дата его рождения — 1825 год, тогда как в другом месте сам
автор указывает 30 января 1823 года.
173
10. ...я четыри раза постранничал два раза один утайкую а два раза с
женою мы двоя ходили странничить...
Иван Исаич так рассказывает об этих четырех странствиях. В 1843 году он
ходил до Новгорода, хотел «железной копалкой вырыть пещерку по образу свя-
тых отцов», но, не найдя удобного места, вернулся в Петербург. С 1857 года
он «начал поститься и молиться» и от этого времени «видеть чудеса» (I, 161), а
через два года, в 1859, снова отправился по лесам в направлении Новгорода, но
дошел лишь до Тихвина. Зимой-весной 1865 вместе с Иовом Исаич странствует
по монастырям (упоминаются Новгород и Торжок), а в начале 1866 Иов, Исаич
и его жена втроем дошли из Петербурга до Новгорода, отслужили молебен в Со-
фийском соборе (Софийский собор в Новгороде построен в 1040—1050 годах,
в основном из камня; памятник древне-русского зодчества. 5-нефный 5-главый
крестово-купольный храм сурового монументального облика со встроенной баш-
ней, завершённой главой. Существуют фрагменты росписей XI—XII веков; вхо-
дит в состав Новгородского историко-архитектурного музея-заповедника), а в
Тихвине видели чудотворную икону Пресвятой Богородицы (Тихвинская чудот-
ворная икона Божией Матери по преданию написана евангелистом Лукой; нахо-
дилась в Иерусалиме, затем в Константинополе; в 1383 году явлена рыбакам над
водами Ладожского озера и остановилась при р. Тихвинке; в честь иконы близ
г. Тихвина была сооружена часовня, затем храм и мужской монастырь; в 1613
году шведы, осадившие монастырь, неожиданно отступили после того, как чу-
дотворный образ был с молитвами обнесён вокруг монастыря; после революции
1917 года икона вывезена в США, где храниласьу частных лиц, условием её воз-
вращения стало восстановление Тихвинского монастыря; в 1994 году монастырь
был восстановлен и с этого времени начались переговоры о возвращении иконы;
8—9 июля 2004 икона возвращена в Тихвин). 6 января 1866 датирована встреча
их со странником по дороге из Валдая на восток, к Москве (I, 67—68): странник
с железным посохом в руке, «Смоленской губернии, града Сычева», прочел Иса-
ичу молитву и сказал, что кончину мира еще надо подождать — словно знал его
сокровенные мысли. Вскоре же от Торжка Осипов ушел в свою деревню Бакше-
ево, а Исаич оставил жену у родных в Благовещенском и один странствовал; 1
марта оба возвратились в Петербург. Лесков в «Обнищеванцах» тоже отмечает
странствования Исаича «через Слисильбург <т. е. крепость Шлиссельбург;
основана новгородцами в 1323 году, неоднократно перестраивалась; называ-
лась Орешек до 1611 года; с 1944 года — Петрокрепость. — А. С.>, Новаго-
род...», которые осуществлялись им на его собственные средства: «денег своих
трудовых было собрано до 500 р» (I, 66). Однажды он «в пост Святых Апостолов
Петра и Павла (т. е. с 7 июня по 12 июля) взял 40 р. денег и от жены своей ушел
один, тайно и без паспорта к Новагороду искать тюрьмы да железных оков на
руки и на ноги», раздавал деньги по нищим у монастыря святого Варлаама (воз-
можно, имеется в виду Хутынский-Варлаамиев-Спасо-Преображенский мужской
монастырь Новгородской губернии и уезда, в 10 верстах от Новгорода, вниз по
течению, на правом берегу р. Волхов. Основан преподобным Варлаамом (в миру
Алекса Михайлович) в 1192 году. См.: Материал для историко-топографического
174
исследования о православных монастырях в Российской Империи, с библиографи-
ческим указателем: В 3 т. / Сост. В.В.Зверинский. СПб., 1892. Т. 2. С. 401—402.
Не исключено, что Исаич был знаком с житием преподобного Варлаама, который
под влиянием «божественных» книг ещё в детстве почувствовал влечение к палом-
ничеству, по смерти родителей раздал своё имение, принял постриг и удалился на
лесистый холм Хутынь, на берегу Волхова, выстроил келью и занялся земледели-
ем, а когда здесь собралась монашеская братия, поставил деревянную церковь),
потом пошел к Москве: «...думал, что иду не по московской дороге, а по небесам».
Видимо, тогда же узнал, что в Тихвине 26 июля будет праздник и крестный ход к
Антонию Дымскому (русскому святому, родившемуся, по монастырским извести-
ям, в 1206 году; был игуменом Хутынского монастыря, но скоро удалился в леса
близ Тихвина и основал свою обитель, где умер 24 июня 1273 года; сохранилось
«Историческое описание Дымского монастыря» иеромонаха Иоанна 1861 года),
отправился туда; «сны были дивные — не знаю: спал или не спал и не земли или
на небеси, — то одному Богу весть».
11. ...дедушка Кузма Григорьевичь очень благочестивый был старичек и
какой он был великий молитвенник и книжник и начитник и как он сам по
себе православную отходную читал...
В начале «Первой Царской книги» Исаич сообщает о себе: «...из младых лет во
своем селе Благовещении 8 лет разного скота был пастух неученый и несамоуч-
ный книжник, который и сам о себе не знал и в недоумении был до 1876 года, что
каким действом из младых лет начал божественные книги читать, но токмо я пом-
нил и замечал от младенчества, как я часто глядел и слушал всегда по праздникам
читающего Псалтырь и другие божественные книги своего родного и любимого
дедушку Кузьму Григорьевича, и то самое на ум часто приходило мне, якобы от
его читания я наслушашеся и научишася или дедушкин талант мне Господь дал
и якобы я от его святых заслуг таким божественным даром от бога одарен, да так
и начал читать, как дедушка Кузьма Григорьевич читал, который преславный и
пречестный был старец <...> от младых лет <...> в законе божием святым житием
своим был вселивши очень крепко превеликом смирении и во всяком добродетель-
ном мирском пребывании и в великом терпении <...> и самым высоким царским
святым евангельским житием в законе господнем скончал житие свое, и сам по
себе христианскую святую православную отходную читал...» (I, 2 об-З).
12. ...некакому староверу нельзя открыть всемирной кончины а закон-
ная царская и священная новая святая Христова церковь должна открыть
всемирную кончину и снебеси господень приход...
Для мировоззрения Ивана Исаича в тот период, когда он встречался с Леско-
вым, характерно внешне выраженное неприятие старообрядчества, хотя подуху
он, скорее всего, остается раскольником. Он перешел в новую святую Церковь
в 1868 году (в другом месте указывает, что был старовером до 1866). В начале
своего духовного пути Исаич «умом сделашеся очень крепкий старовер», так
как, определившись в Петербурге в 1840 году на фабрику, «начал слышить от
175
товарищей своих, что в Петербурге есть и много обретаются в тайных местах
святых старинных и непорочных древлеотеческих вер, а новую православную
священную церковь очень крепко хуляша и опровергаша, а священный чин от
патриарха Никона даже и антихристом называша». Однако вскоре «я много на-
чал слышить от многих разных старовер, что всяк токмо одну свою веру похва-
ляет, и всяк во свою веру зовет, и всяк свою веру токмо единою божиею называ-
ет, а протчии все веры похуляет <...> но <...> по таковому разноверию я начал
крепко сумневатися и крепко боятися начал всех таковых яко диких и свирепых
разновер и старовер» (I, Зоб-4). Тем не менее, подобно всем старообрядцам, Иса-
ич отождествляет Петра Великого с Антихристом. До Петра русская Церковь
была святой, а «от свержения патриарха Адриана <Адриан (Андрей; 1627 или
1639—1700) — русский патриарх с 1690; в 1678—1686 архимандрит Чудова мо-
настыря; с 1686 митрополит Казанский и Свияжский; осуждал введение Петром
I брадобрития, курения, отмену русской национальной одежды, вмешательство
Петра в церковные дела. Адриан не был «свергнут», как пишет Исаич, а по соб-
ственной инициативе отдалился от активного участия в делах Церкви и, остава-
ясь до самой кончины патриархом, последний год провёл вне Москвы, в Пере-
рвинском монастыре. — А. С.> по подобию первого Сатанаила превратилась в
10-рогого и 7-главого змия и антихриста» (II, 34). В то же время «староверов и
разноверов» проповедник сравнивает с теми, кого господь назвал «лжехристы и
лжепророки» (II, 42): «...староверы мнозим ересям и лжам силно научишеся...».
Их грехи заключаются в том, что они неверно трактуют богословские книги, на-
рочно обманывают, а обманы называют «знамениями великими и чудесами». Все
старообрядческие рукописные книги он бранит пустыми — московские, соло-
вецкие, поморские, преображенские, роговские, поповские и беспоповские, — а
их авторов «староверскими еретиками» и «лжефилософами» (II, 45); «в лести
Валаамовой <в ветхозаветной Книге Чисел Валак, царь Моавитян, направляет
послов к пророку Валааму (=жадный) с тем, чтобы тот проклял народ Израилев,
который «...вышел из Египта, и покрыл лице земли...» и «...поядает теперь все
вокруг <...> как вол поядает траву полевую»: «Итак, приди, прокляни мне народ
сей, ибо он сильнее меня: может быть, я тогда буду в состоянии поразить его и
выгнать его из земли. Я знаю, что кого ты благословляешь, тот благословен, и ко-
го ты проклянешь, тот проклят». И далее: «...не откажись придти ко мне. — А. С>
ходят ныне все староверы» (II, 64). Исаич рассматривает их как антихристовых
предтеч, «папы римского образ самовласно прияша от 1666 г.» (II, 54). В част-
ности, пророк обличает традицию безбрачия у беспоповцев: «сами себе такие
богопротивные изобретоша безбрачные законы и уставы» (II, 63).
13. ...так апостол Павел (Коринф взач 148) речеащели кто хощет спор-
лив быти но мя таковаго обычая неимамы нижи церкви божии сиеже за-
вещавая нехвалю якоже неналутчие нонахудише собираетеся подобает бо
иересем в вас быти...
Исаич цитирует 1Кор. 11, 16—17 (V. Порядок на богослужебных собраниях:
А. Женщины в церкви, Б. Вечеря Господня; Исаич соединяет эти два раздела:
первая половина цитаты — последнее предложение А, вторая — первое пред-
176
ложение Б): «А если бы кто захотел спорить, то мы не имеем такого обычая,
ни церкви Божии. Но, предлагая сие, не хвалю вас, что вы собираетесь не на
лучшее, а на худшее».
Проповедник цитирует Новый Завет по Служебному экземпляру, который
использовался священниками на церковной службе, так как указывает опреде-
лённое «зачало» (сокращенно: зач.; в данном случае — 148). На «зачала», или
отдельные статьи, разделён весь Новый Завет для удобства чтения на службе в
церкви: для каждого времени службы и для каждого дня положено читать опре-
делённый церковным уставом текст.
14. ...атеперь владыка их передал в духовную академию ректоруотцу
Яношиву...
Янышев Иоанн Леонтьевич (1826—1910) — известный богослов, писатель,
проповедник и церковно-общественный деятель. Окончил курс в С.-Петербург-
ской духовной академии, был в ней бакалавром физико-математических на-
ук. Священник православной церкви в Висбадене с 1851; с 1856 определён в
С.-Петербургский университет профессором богословия и философии. Ректор
С.-Петербургской духовной академии с 1866 по 1883, затем назначен духовни-
ком императора и императрицы, заведующим придворным духовенством и прото-
пресвитером соборов Большого в Зимнем дворце и московского Благовещенско-
го. Почти все его проповеди относятся ко времени царствования Александра II.
Янышев производил освящение домовой церкви мученицы царевны Александры
при дворе великого князя Павла Александровича на Английской набережной,
68 (17 мая 1889; Янышев находился тогда в чине придворного протопресвитера),
церкви Рождества Христова при дворце великой княгини Елизаветы Фёдоровны
на Невском проспекте, 41 (20 октября 1884) и церкви преподобной Ксении при
Доме призрения вдов и сирот придворного духовенства императора Александра III
на Воскресенском проспекте, 1 (16 января 1890). Сохранилось свидетельство Ле-
скова о том, что Янышев бывал на проповедях лорда Рэдстока, как и парижские
священники И. В. Васильев и о. Прилежаев (Лесков Н. Великосветский рас-
кол / / Православное обозрение. 1876. Октябрь. С. 300—325 (продолжение).
15. ...первый благовестник от митропалита якоже от самого Христа
Бога посланный снеба самый смиренный и благодатный и благоприятный и
благоприятный как точно сам архангел Михаил...
Архангел Михаил (= кто подобен Богу; кто как Бог) чрезвычайно любим
старообрядцами; с ним сравнивают праведников, на его подвиги часто ссыла-
ются. В составе Ветхого Завета пророк Даниил в «Видении последних времен»
(Дан. 10-12, 13) предрекает: «И восстанет в то время Михаил, князь великий,
стоящий за сынов народа твоего; и наступит время тяжкое, какого не бывало
с тех пор, как существуют люди, до сего времени...» (Дан. 12, 1). Исаич, отож-
дествляя себя с пророком Даниилом, настаивает и на таких же отношениях с
Архангелом, какие были у Даниила, где Архангел выступает как заступник, по-
177
этому часто цитирует фрагменты Дан. 10, 13 и Дан. 10, 21: «Но князь царства
Персидского стоял против меня двадцать один день; но вот, Михаил, один из
первых князей, пришел помочь мне...» и «Впрочем, я возвещу тебе, что начер-
тано в истинном писании; и нет никого, кто поддерживал бы меня в том, кроме
Михаила, князя вашего». По-видимому, впервые в книгах Ветхого Завета Ми-
хаил появляется в книге Исход (Исх. 23, 20-21), это Ангел, посланный Богом
хранить Моисея: «Вот, Я посылаю пред тобою Ангела (Моего) хранить тебя на
пути и ввести тебя в то место, которое Я приготовил (тебе). Блюди себя пред
лицем Его, и слушай гласа Его; не упорствуй против Него, потому что Он не про-
стит греха вашего; ибо имя Мое в Нем». У пророка Захарии Михаил — прово-
дник Господней воли и слов, а также противник сатаны (Зах. 3, 1-7); здесь он
именуется пока просто Ангел, а имя Михаила получит позднее, уже в Новом
Завете, в Послании апостола Иуды (Иуд. 1, 9), где Михаил спорит с сатаной за
тело пророка Моисея: где оно похоронено, никто не знает, но о споре дошло
устное предание. Михаил не может проклясть сатану, так как даже Архангелу
возбранено проклинать. По сути та же борьба с дьяволом, но в другой форме,
описана у Иоанна Богослова (Откр. 12, 7-12): Михаил и Ангелы борются про-
тив дракона и его ангелов; битва заканчивается победой светлых сил: «И произо-
шла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и
ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места
на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаво-
лом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы
его низвержены с ним». Таким образом, Иван Исаич неслучайно отождествля-
ет и себя, и Лескова с Архангелом Михаилом как заступником слабых, борцом
с «антихристовым царством», проводником Слова Божия и провозвестником
грядущего.
16. ...почтенный господа газетчики умене во огромных болших 4-х кни-
гах писаннаго нечего невидали а снатуры своей хотели угодать да и опро-
вергли даипосмиялисъ дайне у гадали...
Вероятно, Иван Исаич имеет в виду две газетные статьи, появившиеся в ию-
ле 1880 года в Петербурге; ответом на них явилась третья, написанная, по-види-
мому, Александрой Андреевной Наумовой из немецкой апостольской общины:
Новый пророк
Нам сообщают, что на Лиговке, д. № 281, проживает некто Исаев, который
еще 2 года тому назад объявил себя пророком, посланным с неба, чтобы приго-
товить людей к пришествию Христа. Исаев читал проповеди, в которых проро-
чествовал, и слова его старательно записывались присутствующими. У него на-
шлось немало последователей и вот Исаев однажды торжественно объявил, что
Христос явится на землю в такой-то день и час. Все приготовились и, распродав
свое имущество, в одних рубашках стали ожидать пришествия Христа. Сам Иса-
ев, имевший завод, дом и пр., тоже все распродал и роздал. Настал назначенный
178
день; но так как пророчество не сбылось, то Исаев со всеми последователями
очутились в критическом положении. Поднялся ропот и из всех многочислен-
ных поклонников Исаева остались лишь 9, которым он и до сих пор пророчеству-
ет. На днях Исаев поднес митрополиту Исидору целые 4 тома своих пророчеств,
в которых он предсказывает плачевную судьбу православной церкви, если она
не покается и не станет внимать его пророчествам. Преосвященный Исидор, как
нам передают, передал пророчества Исаева для разбора ректору духовной ака-
демии о. Янышеву.
Новости и Биржевая газета. 1880. № 196. 26 июля.
Перепеч.: Петербургский листок. 1880. № 143. 27 июля.
Еще о новом пророке
На днях нам представилась возможность посетить Исаева в его квартире на
Лиговке. Это — пожилой крестьянин. Он был сперва работником на ситцевой фа-
брике, которую потом сам купил. Жена его слепо верит в пророческий дар мужа.
Обстановка комнаты, в которой Исаев проповедует, очень скромная. Слушатели
размещаются на скамьях, а Исаев сидит за особым столом. Пропев стих, пророк
читает молитву а затем все смолкает; в комнате воцаряется мертвая тишина. Все
с благоговением ожидают, когда сойдет Святой Дух на их избранника. Так про-
ходит минут пять, затем раздается крикливый голос Исаева. Произносит он, по
большей части, набор бессмысленных фраз. Двое из слушателей старательно
записывают каждое слово. По окончании пророчества читается опять молитва и
все расходятся. Главная и основная идея исаевского пророчества — это близость
конца мира, пришествия Христа и страшного суда. По мнению Исаева, он играет
в данном случае роль Иоанна Предтечи, т. е. предшественника Христа, он крестит
духом, и только те, которые следуют за ним, будут спасены в день судный. Исаев
с большим нетерпением ожидал решения по делу о его пророчествах, которые он,
как мы уже сообщали, поднес митрополиту Исидору. С детскою наивностью он
полагает, что православная церковь раскроет врата пред ним, воздаст должное
его заслугам и внемлет пророчествам его. По рассказам, Исаев снова предсказал
день и час пришествия Христа; но он опасается объявить об этом публично, чтобы
не потерпеть фиаско и не лишиться последних своих слушателей.
Новости и Биржевая газета. 1880. №196. 28 июля.
Перепеч.: Петербургский листок. 1880. № 144. 29 июля.
Еще о мнимом пророке
Вчера мы имели случай встретиться с Иваном Исаевым; он возмущен до глу-
бины души ложью, распространяемою о нем в газетах с легкой руки какого-то
репортера. Прочитав газеты, он нашел, что статьи о нем полны лжи. Благодаря
179
этой лжи Иван Исаев подвергся многим неприятностям, от которых мог бы по-
страдать... Репортеру, вероятно, небезызвестно, что всякие частные собрания у
нас законом воспрещены, а потому неудивительно, что полиция, прочитав его
статью, пришла к Ивану Исаеву и произвела обыск и розыск. Никаких молитвен-
ных собраний у Исаева не бывает, гимнов он не поет и проповедей не читает — все
это выдумки. Вероятно, репортер начитался газетных толков о лорде Редстоке
и Комп., и ему в каждом набожном русском крестьянине чудится вольный про-
поведник штунды. Что касается до Ивана Исаева, то он вполне покорный сын
православной церкви, вследствие чего и передал митрополиту свои книги, а не
стал самовольно распространять их в народе. Он усердно посещает приходской
храм Иоанна Предтечи на Лиговке <ныне церковь Воздвижения Честного и Жи-
вотворящего Креста Господня (Ямская Иоанно-Предтеченская; Лиговский пр.,
128, угол наб. Обводного канала, 55). Пётр I, основав столицу, поселил на берегу
речки Лиговой ямщиков (поэтому улица, на которой жил Исаич в доме Панина,
называлась Ямской, и, по крайней мере, два из тех домов, где ему приходилось
жить, принадлежали ямщикам; см. прим. 39), а они в 1710—1712 годах вы-
строили при местном кладбище деревянную (вскоре сгоревшую) часовню.
В 1718— 1719 её сменила церковь Рождества Иоанна Предтечи, простоявшая до
пожара 1730 — на её место перенесли с Пороховых Ильинскую часовню. Позд-
нее в 1747—1749 годах, когда церковь обветшала (служба в ней, тем не менее,
велась до 1756), рядом построили каменный храм — Воздвиженскую церковь, —
расширенную в 1848—1851, называемую теперь Крестовоздвиженской. Храм
достраивался в течение всего своего существования, обрастал строениями: в
1764 позади церкви появилась Тихвинская, с возникшими позже приделами Ио-
анна Златоуста, Александра Невского и святителя Николая; в 1805—1812 годах
строилась колокольня, выходящая на Лиговский проспект; возникла часовня на
Лиговке, около Растанной улицы (1893—1894). Крестовоздвиженская церковь
была закрыта в 1938 году, а в 1991 в ней возобновилось богослужение; см.:
Антонов В. В. Кобак А. В. Святыни Санкт-Петербурга: В 3 т. СПб., 1996. Т. 1.
С. 162—164. — А. С.>, а репортеру почудилось, что Исаев себя самого вели-
чает предтечей, над чем последний искренно смеялся. Исаев никого духом не
крестит, потому что признает это право за одним только Иисусом Христом; сам
же он крещен в лоне православной церкви. Вообще Иван Исаев человек чрез-
вычайно смирный; правда, он искренно верит в то, что ему было божественное
откровение, но пророком себя не называет, не ищет своей славы и лично для
себя ничего не добивается. Он желает общечеловеческого блага и кроме того
боится сделаться ослушником Бога. «Сколько раз просил я у Бога, — говорил
мне Исаев, — чтобы прекратились откровения, но они не прекращаются. Теперь
я передал их представителю православной церкви и вполне спокоен». Исаев
личность в высшей степени симпатичная и незлобливая: когда ему посоветова-
ли подать на репортера жалобу в суд, он только махнул рукою и сказал: «Бог с
ними, это они все по неразумию». В последнее время Ивана Исаева буквально
осаждают разного рода курьезные личности. Сидит Иван Исаев и пишет; вдруг
к нему является какой-то господин. «Что вам угодно?» — спрашивает Исаев.
180
«к мне надо посмотреть на Исаева». «Ну, посмотрите на меня: я Исаев, и прошу
Вас, уйдите». Непрошенный гость постоял, помялся, посмотрел по стенам. Тогда
Исаев взял его за руку и вышел с ним на двор, потому что хозяева квартиры не
любят наплыва посетителей и гостю могло прийтись плохо. На дворе господин
показал Исаеву правую руку, лишенную двух пальцев, и попросил на бедность.
«Я сам человек бедный», — отвечал Исаев. «Да как же в газетах пропечатано, что у
вас была своя собственная ситцевая фабрика». «Никогда у меня фабрики не было,
а было два станка, на которых я своеручно работал бумазею, да и тех теперь нет».
«Так не можете ли рекомендовать меня к кому-нибудь из ваших богатых и влиятель-
ных слушателей?» «У меня никаких слушателей нет и не было, и я никому рекомен-
довать вас не могу». Другой раз идет Иван Исаев в лавку за квасом; у ворот сидят
какие-то два господина. Исаев взгянул на них и хотел пройти мимо. «Извините, по-
жалуйста, — сказал один из сидящих, — здесь живет Исаев?» «Я сам Исаев; что
вам угодно?» Они позамялись: «Да... нет... нам так; было написано, чтобы узнать
о кронштадтском мещанине Исаеве». «Я Московской губернии, Верейского уезда,
села Благовещенского, крестьянин, а не мещанин; что же вам нужно?». «Ничего...».
На следующий день шел Исаев по Расстанной улице; видит, идут перед ним ка-
кие-то два высокие человека; у одного под мышкой портфель с бумагами. Иса-
ев хотел их обойти, они раздались на обе стороны и дали ему дорогу. Он хотел
пройти, они схватили его за руку и воскликнули: «Ивану Исаичу наше почтение».
Исаев удивился и обрадовался таким хорошим людям. «Почему же вы меня знае-
те?» — спросил он. «Мы тебя знаем давно». «А как же вас признать, кто вы буде-
те». Тогда один из них, указывая на портфель, сказал: «Я следователь по твоему
делу». — «Я писец». «Вероятно, вы мои книги читали». — «Мы не читали, но
все знаем». «Я книги приготовил и подал владыке в его полную власть: хотят,
выпустят, хотят, не выпустят — дело их, а я больше никаких властей беспокоить
не хочу. Если это дело Божие, то ему никто и ничто не помешает, а если не Божие,
то оно само приостановится».
С.-Петербургские ведомости. 1880. 6 августа.
Перепеч.: Петербургская газета. 1880. № 153. 7 августа.
Если верить хронологическим указаниям, которые даёт Исаич, то его и Де-
ментьева вторая встреча и беседа с Лесковым происходила 12 июля 1880, за не-
делю до отъезда последнего в Киев — газетные же публикации относятся только
к 26 июля; следовательно, либо автор упоминает какие-то другие газетные ста-
тьи, что маловероятно, либо он постфактум внедряет в своё воспоминание о той
встрече пассаж, который возник у него в сознании несколько позже.
Обнаружена также ещё одна анонимная газетная публикация об Иване Иса-
иче, датированная 22 сентября 1881 года, то есть двумя месяцами после того,
как Исаич купил в магазине у Тузова книгу Лескова «Русская рознь» с повестью
«Обнищеванцы» в том числе, и после того, как проповедник окончил описание
своих «Бесед...» с писателем:
181
Отсрочка светопреставления
С большим удовольствием сообщаем самое новое, самое верное и при том
же самое радостное известие: светопреставление, назначенное в ноябре месяце
1881 г., отсрочено на 1884 год, а может быть и долее. Всё это утешительное дело
зависит от первейшего специалиста по вопросу о кончине мира, русского пророка
Ивана Исаева, который, как герой целой народной эпопеи, «обнищеванства», опи-
сан в Руси Н. С. Лесковым. Пророчествовав не один раз о днях «кончины мира»
и всегда неудачно, Иван Исаич перенёс в свою жизнь много неприятностей в ви-
де насмешек, злословия и даже трёпок. Страдал он от «пуговичных мальчишек»,
страдал и от тех легковерных, которых он старался спасти «приуготовив ко встре-
че светопреставления освобождением от имущества». Много раз он дотла «обни-
щевал» своих лучших друзей ради встречи Господней и сам с женою «совлекались
всего имения», но не мог продолжать этого до бесконечности: в нём наконец изве-
рились и его пророческая слава обратилась ему в поношение. Но за то, находясь
в состоянии унижения, Исаич взялся за оригинальное издательство, — такое
оригинальное, какое может придти в голову только русскому чудаку. Он начал
выводить чётким полууставцем «книги» о кончине мира и о Божием приходе для
того, чтобы начальство этого не просмотрело и не упустило сделать зависящие
распоряжения ко встрече, как-то: созвать соборы, отпечатать Исаичевы книги
и дать ему возможность иметь духовный турнир с митрополитами, а ещё лише
с «професурами», до которых Исаичу очень любопытно добраться. Одно издание
книг (четыре тома) Исаич поднёс покойному генералу Мезенцову и митрополиту
Исидору. В этих книгах петербургский пророк убеждал его высокопреосвящен-
ство выпускать ежегодно в свет по одному тому пророчества Исаева, дабы весь
мир, сначала русские, а потом все иностранцы, почтили Ивана Исаича доверием и
приготовились к светопреставлению. Там же доказано, что этот день находится в
непосредственной и тесной зависимости от оглашения митрополитом этих книг:
«если оне по одной в год будут отпечатаны, то светопреставление случится
в 1884 году, а если книги не будут выпущены, то это время может еще отсро-
читься». До сих пор из книг, поданных Исаичем митрополиту, ни одна еще не вы-
пущена, и без сомнения никогда не будут выпущены, потому что книги эти пред-
ставляют собою ничто иное, как бред больного воображения, и потому не имеют и
не могут иметь ни для кого никакого значения и интереса, а между тем на сих днях
Исаич выпустил еще один том, объемистее первых, «о свидетелях прихода», где
находятся обширные доказательства, что пророчащие о светопреставлении в 1881
году ошибаются. Этому невозможно быть до выпуска и публичного рассмотрения
книги Исаича, что будет не ранее 1884 года. Мы видели новый препочтенных раз-
меров том Исаича, и так как это сочинение находится в единственном числе и
потому не может иметь быстрого распространения, то мы очень рады послужить
трубою для нашего пророка, которому мы вполне верим, что в нынешнем 1881 го-
ду светопреставления еще не будет. А как книги Исаича,вероятно, никогда не будут
отпечатаны, то мы идем еще дальше, и думаем, что насчет светопреставления и после
1884 года опять все будет по-прежнему, т.е. никому ничего не будет известно. Дай
182
Бог только, чтобы за три года люди настолько поумнели, чтобы более думали о
том, что надо делать для своего и общественного блага, и помнили, что «не наше
дело разумети времена и лета». Это и умнее, да и благочестивее.
Петербургская газета. 1881. № 223. 22 сентября
17. ...самой болшой божий дар в человеке что самомусебе смирить дау-
низитъ <...> и еще болие таковых, ублажает сам Господь во евангелии (от
Матфея взач 10)...
Возможно, Исаич ориентируется здесь не только на Нагорную проповедь Хри-
ста (Мф. 5, 1-12), но и на другой фрагмент Евангелия от Матфея: «Больший из вас
да будет вам слуга. Ибо, кто возвышает себя, тот унижен будет; а кто унижает себя,
тот возвысится» (Мф. 23, 11-12), хотя «зачало 10», очевидно, следует отнести к:
Блаженны нищие духом;
ибо их есть Царство Небесное.
18. ...я один толко так говарю а болие некто так неговарил от сотварения
мира <...> и ныне некто так неговарит нотолко один я так говарю давот ие-
ще один толко царь Саломон книга еклесиаст (глава 1)...
Данный фрагмент сочинения Ивана Исаича подтверждает вывод о свободной
интерпретации им библейских текстов (см. прим. 4): мысль о невидимости кончины
мира и о её исключительно духовной сущности практически отсутствует в книгах
святых отцов церкви. Нет прямых текстологических совпадений у Исаича и с произ-
ведениями царя Соломона, однако положение о том, что во время Прихода Господня
никаких внешних, очевидных метаморфоз в мире не произойдёт, может быть выве-
дено из Пролога к книге Екклезиаста:
Род проходит, и род приходит,
а земля пребывает во веки.
Восходит солнце, и заходит солнце,
и спешит к месту своему, где оно восходит.
Что было, то и будет;
и что делалось, то и будет делаться,
и нет ничего нового под солнцем.
(Екк. 1, 1-11)
Возможно, что именно этот фрагмент имеет в виду Иван Исаич.
19. ...я заето сам своею чистою и честною совистию и своими собствен-
ными праведными трудами вот 24 года без обманна и безлукавству порабо-
тал самому Богу Христу...
Беседа с Лесковым происходит в 1880 году — следовательно, Исаич счи-
тает начало своей религиозной деятельности с 1857 года, которым он датирует
183
первое из почти непрерывного ряда божественных откровений. При этом он не
берёт в расчёт 1840 г., к которому относится видение, произведшее наиболее
сильное впечатление на Лескова, если судить по «Обнищеванцам»; Лесков об-
лекает краткое сообщение Исаича из «Царских книг» в художественную форму:
«Дело происходило в жарчайший полдень; июльское солнце немилосердно жгло
задубеневший и как токовище вытоптанный, суглинистый загон, на котором
Иваня скучил свое стадо...». Далее — видение в полусне: пьёт вино из серебря-
ного ковша, а закусывает листом Псалтыри. Описывает Лесков и второе виде-
ние Исаича: верёвочка с неба, звёзды, а там — сочная трава и стада: надо, мол,
иных овец Ване пасти (Наст. изд. С. 61—62).
20. ...мне вот толко два года небыло никаких божественных открове-
ний <...> а в протчии в 21 год комне воум всякий великии и страшный Божии
откровении текли яко великая Божия река...
С 1857 года, когда Исаич «начал поститься и молиться и видеть чудеса», про-
рока посещают видения, которые он тщательно фиксирует. Первое такое виде-
ние — явление бесов, о котором он рассказывает в первой из четырех «Царских
книг»: «...видел проповедник всяких худых и злообразных бесов, или духов бе-
совских, и много от них слышал худых и страшных словес»; «...дверь уже отво-
ряется и входят бесове один за одним: два, три, пять, а иногда и большая толпа
бесовская, страшная, и тут тогда вдруг на меня нападал страх велик и мороз от
головы моей <...> до самых пят <...> вся комната наполнялась очень тяжким
смрадным воздухом, и видно было, сколько тут их числом и что они делают, и
что они тихонько шепчут и переговаривают и что они думают, а иногда молча
постоят, постоят, да так и уйдут <...> или пропадут» (I, 161; озаглавлено:
«О проповедниковом житии»; этот типичный для православного жития сю-
жет испытания святого нечистой силой ярко представлен, например, в Житии
Сергия Радонежского: «Однажды ночью взошел он в уединенную церковь свою,
чтобы петь утреню, но внезапно расступилась стена церковная и вступил в нее
дьявол со множеством своих клевретов <...>; полк бесовский явился в остро-
конечных шапках и одеждах литовских, как бы ратники иноземные < ...>. Со
скрежетом зубов и с дикой угрозой вопияли враги блаженному <...>»; «Немного
дней спустя, когда опять блаженный читал всенощные молитвы в своей уединен-
ной хижине, внезапно окружил ее шум и мятеж полчища бесовского; опять на-
ступили они целым стадом, бесчинно взывая <...>. Преподобный, имея твердое
упование на Бога, сотворил слезную к Нему молитву, дабы избавиться от врагов,
и Господь не предал им раба Своего, но явил его победителем. Божественная
сила внезапно осенила его, и рассеялось полчище бесовское...» (Житие пре-
подобного Сергия Радонежского чудотворца / / Жития и творения русских
святых. М., 1993. С. 97). Тем же годом датируется видение Матфея и Иоан-
на: «...единожды под воскресенье утром рано предзаутреню проповедник видел
первое ужасное и чудное видение во сне или не восне якобы на яву и неспал и
в какой-то очень страшной пропасти...» — далее описано появление Матфея и
Иоанна; упоминание об этом находим также в «Обнищеванцах» Лескова: автор
184
пересказывает сон Исаича о том, как Матфей пришел к нему на зов и вытащил
его, томившегося в ожидании смерти, из трясины (Наст. изд. С. 73).
Далее следует видение, датированное 1859 годом и описанное в «Первой Цар-
ской книге»: «двенадцать бесов вошли и <...> из гортаней своих <...> начали ог-
ненные искры пущать»; в другой раз «около самого левого плеча сам сатана стоит
и с ним множество самых злых князей бесов» (I, 167).
В июле и ноябре 1860 года проповедника посещают еще два откровения о
всемирной кончине.
Ещё в начале «Первой Царской книги» Исаич, не склонный к чёткому
хронологическому изложению событий, приводит своё видение от 7 января
1874 года: «великое и очень светлое было божие откровение пророку (I, 77);
«во уме явились два мужа, старца, пророки Янох и Илья Фезвитянин; явился
и Иаков Израиль: ты образ мой, Исаич, приял от 1848»; «Моисей-пророк и
Давид явились в уме: божия на тебе благодать»; «Исаия пророк: ты в образе
моём будешь проповедник с небеси господня прихода»; «предстал и Иеремия — те
же слова»; «Иезекииль пророк: тебе будут открыты четыре евангелия, будешь
проповедовать с небеси господень приход и будет против твоих уст великая
духовная всемирная война»; «Даниил пророк: будешь дважды опровержен
по образу моему»; «и все прочие проповедники и евангелисты так друг за
другом являлись и предвещали»; «всё видение длилось не более 5 минут»
(I, 77—80).
Через три недели после этого видения, 24 января 1874, Исаичу вновь от-
крылось известие о всемирной кончине, а за три дня до этого, 21 января, было
«страшное и ужасное божественное откровение» — дедушка Кузьма Григорье-
вич рассказал, что не умирал, а жил всё это время в Медынском уезде, в деревне
Ивиши, за 30 вёрст от дома внука. «А ведь Кузьма более 40 лет преставишися
и упокоишеся!» (I, 93).
31 марта 1876 года Исаичу было явлено откровение о Данииловых седминах
(I, 98) — имеется в виду видение пророка Даниила, мудреца и толкователя сна
Навуходоносора и таинственной надписи на вавилонской стене: Дан. 9, 1 —19.
На книге пророка Даниила, на его видениях во многом основана эсхатологиче-
ская концепция Исаича.
21 мая 1876 года проповедника посетило «открытие и провидение» об
Андрее Дементьеве, а 29 мая «господь велел описать богоподвижное и ду-
шеспасительное своё <Исаича. — А. С.> житие и брата своего духовного
Андрея Дементьева» (в другом фрагменте из «Царских книг» значится 21 мая
как дата указания; надо полагать, оба видения имели место), а 19 июня бы-
ло аналогичное повеление относительно Иова Осипова: описать его 33-лет-
нее житие и поставить во главе 12 главных свидетелей «снебеси господня
прихода».
Одно из последних явлений, которое упоминает Исаич, относится к 7 марта
1877 года: Иаков Израиль подтверждает данное от 1848 года господне благо-
словение.
185
21. ...Ж...> очень крепко надеюся на самого господа Бога как сказал ба-
тюшка пророк Давид всяк надеющийся на господа Иисуса Христа и на ети
самый крепкий словеса пророка Давида...
По всей видимости, Андрей Дементьев(ич) имеет в виду Мессианский Пса-
лом Давида — молитву об избавлении (Пс. 69, 1—37), текстологическое сход-
ство которого с приведённой цитатой несомненно, в частности:
Да не постыдятся во мне все, надеющиеся на Тебя,
Господи, Боже сил.
Да не посрамятся во мне ищущие Тебя,
Боже Израилев...
22 .вот умене есть царский и митропалитовы доносителныи писмы...
О «доносительных письмах» и петербургских адресах Исаича см. прим. 47 (С. 28-29).
23 .так пророк Исаия сказал (во главе 66) что тогда познается ру-
ка Господня боящимся его изапретит непокаряющимся потому что таких
очень мало в нынешним мирилюдей...
Исаич вспоминает фрагмент из Книги пророка Исайи «Осуждение Божие не-
покаряющимся грешникам» (Ис. 66, 1-2):
Так говорит Господь:
небо — престол Мой,
а земля — подножие ног Моих;
где же построите вы дом для Меня,
и где место покоя Моего?
Ибо все это соделала рука Моя,
и все сие было,
говорит Господь.
А вот на кого Я призрю:
на смиренного и сокрушенного духом
и на трепещущего пред словом Моим.
24.. . .я твою книгу всю прочитал и твой дела вси годятся и твои дела вси хо-
роший и вот я с новаго года с первых дней начну их писать для выпуску в мир...
Этот разговор происходит 30 декабря 1880; с нового года Лесков обещает
приняться за давно задуманную им работу. Тем не менее, более точно датиро-
вать начало его работы над очерком, который получит название «Обнищеван-
цы», можно, судя по разговору, временем более месяца спустя.
25. ...простои человек деревенской крестъяин пахал землю да сеел хлеб
со оцем моим...
Из не слишком богатых сведений о семье Ивана Исаева, которые разбро-
саны по тексту «Бесед с Лесковым» и четырёх «Царских книг», можно, тем не
менее, получить некоторое представление о его происхождении.
186
Дата рождения, им самим указанная, — 30 января 1823 года, что противоре-
чит другому свидетельству: когда Исаич познакомился с Андреем Дементьевым
и Иовом Осиповым в 1842, ему было «лет 17» — таким образом, надо полагать,
Исаич родился в 1823 или 1825 году.
Место рождения сомнений не вызывает: это село Благовещенское Верейско-
го уезда Московской губернии.
Ангел-святой Ивана Исаича — Иоанн Златоуст (347—407), проповедник,
архиепископ Константинопольский; память творится 26 (13) ноября, 9 февраля
(27 января) и 12 февраля (30 января), с ним он часто себя отождествляет как
проповедник, обладающий даром красноречия, произнесения; в тот же день, как
отмечает Исаич, творится память святителей Василия Великого (он же Василий
Кесарийский (329 или 330—379), христианский церковный деятель, богослов,
отец Церкви; брат Григория Нисского, друг Григория Богослова, вместе с ко-
торым изучал философию в Афинах; с 370 г. епископ Кесарии Каппадокийской
(в Малой Азии), где создал обширные благотворительные учреждения; сыграл
видную роль в победе православной традиции над арианством и в преобразо-
вании церковного богослужения; с именем Василия Великого связана одна
из основных литургий Восточной церкви; в «Шестодневе» изложил принципы
христианской космологии; память творится 12 февраля (30 января)) и Григо-
рия Богослова (он же Григорий Назианзин (ок. 300 — ок. 390), христианский
мыслитель, поэт, церковный деятель, проповедник; один их трёх «вселенских»
учителей Восточной церкви; епископ города Назианза в Малой Азии; председа-
тельствовал на Втором Вселенском соборе в Константинополе в 381 г.; память
творится 7 февраля (25 января) и 12 февраля (30 января)) (I, 156).
По поводу самого села упоминается лишь церковь («церковь большая дере-
вянная под окнами стояла, шагов 40 от нашего дома»), которая сгорела в 1845.
Наибольшее влияние на Ивана оказал дедушка Кузьма Григорьевич (?—1835),
начётник, книжник, слушать которого приходили селяне (речи его Исаич назы-
вает «апокалиптическими»).
Из времени более позднего доходят сведения о жене Исаича, Марье Петров-
не, которая была слаба здоровьем, часто болела, и он сам «в очках от младых
лет». С 1850 по 1875 год 25 лет пророк «от трудов жены своей кормишися» (II,
66), когда «...все сродники отказашеся от него, но даже и от отечества своего из-
гнаша его и никакого дома и никакого лишняго имения и никаких детей не было
в живых тогда у проповедника...» (II, 66—67). Марья Петровна отождествляется с
«первыми тремя святыми женами» Саррой, Ревеккой и Рахилью (Сарра — жена Ав-
раама, мать Исаака; в течение многих лет супружества оставалась бесплодной
(у Исаича, по-видимому, не было детей); Бог предрёк Сарре, что от неё произой-
дут «народы и цари народов»; пред рождением Исаака к Сарре, которой тогда
было около 90 лет, вернулась молодость, не покидавшая её до самой смерти в
Хевроне в возрасте 127 лет; см.: Щедровицкий Д. В. Сарра // Мифы на-
родов мира: В 2 т. М., 1988. Т. 2. С. 410. Ревекка — жена Исаака, мать близне-
цов Исава и Иакова, одна из четырёх прародительниц еврейского народа; дочь
племянника Авраама Вафуила, сестра Лавана; сначала также была бесплодной
187
и ей также было дано пророчество, что от неё «родятся тысячи тысяч»; в позд-
них представлениях выступает как защитница своих потомков перед небесным
престолом; см.: Там же. С. 373—374. Рахиль — младшая дочь Лавана, сестра
Лии, двоюродная сестра и жена Иакова; её образ связан с мотивами плодородия,
возрождения, священного брака, новой жизни; умерла при родах Вениамина;
вместе с Лией выступает как праматерь всего дома Израилева: царей, пророков,
судей, героев; см.: Там же. С. 372) (II, 67) — она же наделена «святым венцом
<...> великой царицы Елены <Святая царица Елена (ок.244—327) — мать рим-
ского императора Константина Великого; ею найден был во время путешествия
в Палестину гроб Иисуса Христа, над которым она построила церковь. — А. С. >».
Её тоже посещают видения: «...на какой-то на высокой горе очень видела див-
но и хорошо какие-то святые и дивные люди читали об господе очень хорошо и
много...». Исаич рассказывает свой сон о ней: как она «стояла облеплена боже-
ственными пророчествами на бумажных лоскутках, грамотках». Видимо, спра-
ведливым нужно признать утверждение в заметке «Ещё о новом пророке» (хотя
сюжет в основном вымышлен) из №198 «Новостей и Биржевой газеты» (28 ию-
ля 1880) о том, что она «слепо верит своему мужу».
Что же касается сведений о брате Исаича, то в «Беседах...» автор упоминает,
что «мне вот так недавно мой брат сказал, что ты, братец, надо быть родился в
1823 году», а в одной из «Царских книг» сообщает, что в 1863 был у брата в селе
Вышгород, близ Благовещенского.
Таким образом, родословное древо Ивана Исаича можно представить следу-
ющим образом:
188
26 ...и пошел в Петербург и <...> всю дорогу с собою нес около 1 фунта
меду как точно святый иоанн предтечь и пророк илъя...
Исаич постоянно отождествляет себя с различными библейскими фигурами,
особенно часто — с Иовом и Иоанном Крестителем. Гной Иова («И отошел са-
тана от лица Господня, и поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по
самое темя его. И взял он себе черепицу, чтобы скоблить себя ею, и сел в пепел
(вне селения)» (Иов 2, 7-8) он сопоставляет с собственным семилетним состо-
янием в 1863—1870 годах, когда все смеялись над ним и сам он находился «в
расстройстве и недоумении». Со стадами Иова сравнивает Исаич собственную
паству. К описанию того же периода относится сравнение с Иоанном Богосло-
вом, который «...был заточен <...> во острове <...> Патмос» (I, 85) («Я, Иоанн,
брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, был
на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Хри-
ста» — Откр. 1, 9; Патмос — место ссылки апостола Иоанна — находится неда-
леко от Самоса, на запад от побережья Малой Азии; в переводе означает «смерт-
ный») — так и Исаич в 1863 году был «опровержен» и находился в духовном
заточении. Во «Второй Царской книге» автор отождествляет себя с Моисеем,
которому было 80 лет, когда тот вывел евреев из Египта.
О дедушке Исаич пишет, что тот был «подобен древнему Аврааму» (II, 67-
68), а о себе — что он «совершенно Авраамову веру» имеет (II, 49).
Когда в 1868 году Исаич перешел в Новую святую Церковь, в споре о старой
и новой вере один из бывших сподвижников проповедника, Алексей Дмитриев,
ему «глаза заплевал»; Исаич пишет об этом: «своим плеванием жидовским он
приравнял меня ко Христу» (I, 41). (Ср.: «Тогда плевали Ему в лице и заушали
Его; другие же ударяли Его по ланитам и говорили: прореки нам, Христос, кто
ударил Тебя?» (Мф. 26, 67-68); «И плевали на Него, и, взяв трость, били его по
голове» (Мф. 27, 30).
Тот же механизм применяется и при трактовке евангельских притч. Так,
пересказывая притчу «О десяти девах» (Мф. 25, 1-13), Исаич отождествляет
дев неразумных со своими духовными братьями-староверами, которые «держа-
ли сосуды без масла» (I, 102). Само разделение дев на мудрых и неразумных
проповедник сравнивает с церковным расколом: «церковное двоякое разделение
двух народов». Далее он экстраполирует притчу на собственное житие: 5 лет (по
числу дев мудрых) от 1857 до 1862 года — «общее житие и проповедование», а
5 лет (по числу дев неразумных) с 1871 по 1876 — «низкое и суетное мирское и
слабое и греховное общее житие»; так Господь «пришел к проповеднику во ум по
образу оных пяти мудрых дев и зажег светильник во уме его» (I, 104).
В самом начале «Первой Царской книги» Исаич сообщает о себе, что он «по-
следний ткацкий стан отдал неимущим бедным по образцу милостивого Фила-
рета» (I, 10) (Филарет Милостивый (702—792) — святой; сын богатого визан-
тийского земледельца, прославился необыкновенной щедростью: делился своим
имуществом с нуждающимися, вследствие чего разорился. С XV века списки с
греческого жития св. Филарета Милостивого широко распространились в Древ-
ней Руси).
189
Двум Ангелам с серпами из Апокалипсиса (Откр. 14, 14-20 — хотя соот-
ветствующая глава называется «Три ангела жатвы») уподобляются две пропо-
веди Исаича: первая, с 1857 по 1876 (20 лет), точнее — до 31 марта 1876, когда
пророку была открыта весть о всемирной кончине, и вторая проповедь, с 1876
по 1884 (9 лет).
Другой апокалиптический образ — «великий и черный 7-главый и 10-ро-
гий антихрист» (Откр. 12, 3-4: «Семиглавый дракон»; Откр. 13, 1-9: «Зверь из
моря») Исаич трактует как «седмипросфорную и 10-патриаршую старую москов-
скую и всероссийскую веру».
Новый мир, который установится после «с небеси господня прихода», уподо-
блен Исаичем Небесному Иерусалиму (Откр. 21,9-27: «Новый Иерусалим»).
В целом же необходимо отметить, что проповедник строит своё автожитие
по образцу старца Аввакума.
27. .. .во одном месте утебе написано в 1820 году а в другом месте напи-
сано что в 1823 году ты родилсы...
Как уже отмечалось выше, Иван Исаевич сам не может с точностью опреде-
лит дату своего рождения. Версий, по крайней мере, четыре: 1820 и, соответ-
ственно, 1823—1825 годы.
Так, рассказывая о знакомстве с духовными братьями Иовом Осиповым и
Андреем Дементьевичем, автор утверждает, что «первое задружение названных
трех братов» произошло в 1842 году, когда Дементьеву было 16 лет (род. 1826), а
Осипову 15 (род., следовательно, в 1827) — Исаичу же тогда было «лет 17», хотя
такая расплывчатая формулировка не даёт права достаточно уверенно предпо-
ложить 1825 год.
Более конкретная дата рождения, им самим указанная, — 30 января
(1823 года), находит подтверждение в его собственном указании на день
именин: празднование памяти духовного покровителя Исаича — Иоанна
Богослова — 30 января ст.ст.
В начале очерка «Обнищеванцы» Лесков приводит ещё одно свидетельство
Исаича: 1820 год.
В конце же «Второго доносительного церковного письма» («Четвёртая Цар-
ская книга») Исаич утверждает, что его отец умер в 1859 году, когда будущему
проповеднику было 25 лет. Это очевидная описка: скорее 35, то есть Исаич ро-
дился, получается, в 1824 году, а не в 1834, за год до смерти дедушки Кузьмы
Григорьевича, которого он хорошо помнит.
Тут же из «Бесед...» с Лесковым мы также узнаём, что, по словам родите-
лей, автор родился в год восшествия на престол Николая I: «когда Николай
Павлович на царство садился, в тот год я родился, и так я слышал от своих
родителей»; брат же предполагает, что Исаич родился в 1823 году.
28. ...нотак вот сказал апостол павел к солуняном в зач 275 что анти-
христова пришествие будет поденству сатанину (сиречъ своемыслинно)
(еретичиско) вовсякой силе изнамениих и в чудесех ложных и толко воод-
190
них в погибающих приидет антихрист который любви истинной неприюша
воеже спастися им...
«Послание к Солунянам» — просторечное наименование посланий апостола
Павла к Фессалоникийцам. Как всегда, Исаич обращает внимание прежде всего
на те библейские книги, в которых содержатся указания на Пришествие Господ-
не. В данном случае пророк цитирует фрагмент Второго послания к Фессалони-
кийцам: «И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом
уст Своих и истребит явлением пришествия Своего того, которого пришествие,
по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными,
и со всяким неправедным обольщением погибающих за то, что они не приняли
любви истины для своего спасения. И за сие пошлет им Бог действие заблуж-
дения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие
истине, но возлюбившие неправду» (глава «День Господень. Отступление. От-
кровение Антихриста», 2 Фес. 2, 1-16).
29. ...давот иеще апостол павел к римлянам (в зач 105) также рече что
убо егоже искаша израил и сего неполучи, аизбранний получиша протчииже
ослепишася якоже есть писано даде им бог дух умиления очи невидити и
уши неслышати даже доднешняго дне...
Здесь передан отрывок из Рим. И, 7-8: «Что же? Израиль, чего искал, того
не получил; избранные же получили, а прочие ожесточились, как написано:
«Бог дал им дух исыпления,
глаза, которыми не видят,
и уши, которыми не слышат,
даже до сего дня».
30. ... мои вси книги писаны в ползу рускаго царства и вползу рускому
царю алезандру второму или алезандру третиему ноето вся одно и тоже...
Как явствует из четырёх «Царских книг», Исаичу свойственен пафос един-
ства мира и торжества православия под руководством русского императора, а
также соединения всех языков (народов) под властью русской церкви: «русское
божие царство окажется среди всего мира и среди всех языков» (II, 6); «все
остальные европейские цари и народы поклонятся русскому царству в последние
дни и часы» (III, 28); «русские церковные первые священноначальники должны
явиться как божие архангелы» (IV, 12); «русский Царь Алезандр вторый законный
и божий благословенный равный царским саном такой же царь Христос» (I, 129)
и далее чуть ниже: Александр Второй «яко новый Христос русский» (I, 133).
В другом месте Александр сравнивается с Иосифом: «как продали Иоси-
фа, так и нашего Александра II европейцам продали по Парижскому трактату
в 1856» — он же в дальнейшем (к 1884 году) должен стать, по мысли автора,
главой мира и победителем Антихриста и его царства. России уготована миссия
вселенского масштаба: «русское царство объявит всему миру всемирную кончи-
ну», а «святая христианская церковь во всей вселенной окажется божия и пра-
191
вая» — прочие же «яко козлищи осужденные» (III, 38). Это первое «пришествие»
России, тайное, относится к 1881 году, а второе — явное — к 1884. Языческая
война, которая начнется в 1881 году против России, ослабеет в 1884 и тогда «вся
вселенная пред ногами русского царства и <...> русского царя падет» (III, 41).
Следом во образе Христове сядет новый царь Соломон, сиречь новый Христос,
он же будет наречен Александром III, и установится «всемирное владычество
нового первого всемирного царя Александра III» (III, 41), «по образу Авраамову
и по образу Исаакову и по образу Иакова Израиля» (III, 42). Тем не менее Исаич
отмечает, что «мнози разные ереси ныне в русском народе» (I, 113), очевидно на-
мекая на старообрядческие согласия и секты; кроме того, вряд ли пришлась бы
по душе генералу Мезенцеву или митрополиту Исидору государственная кон-
цепция проповедника: «церковные и гражданские власти должны быть упразд-
нены и отстранены» и «всяк кто как хочет, да так <пусть> и живет» (I, 135).
31. ...я иякова израиля благословения насебе имею от 1848 года...
По собственному утверждению, начиная с 1860 года Исаич проповедовал по
Петербургу «снебеси господень приход» «очень силно» (III, 17), но все его «ду-
ховные братья» к 1863 «отпали» «за неугадание», «злою духовную войною на
проповедника воевать воссташа». Что же касается 1848 — в этом году Исаича
благословил отец, провожая в Петербург (тут же в описании пророка добавляет-
ся ассоциация с благословением, данным Исааку Авраамом и Иакову Исааком).
7 января 1874 (в день Иоанна Крестителя) Исаичу явился Иаков, подтверждая,
что тот носит господне благословение с 1848 года.
32. ...(в книги бытии) (во главе 27) ивот вы смотрите (от стиха 26) как
проотец исаак благословил младшаго сына своего иякова израиля и так рече
ему исаак отец его се воня сына моего яко воня нивы исполненны иже бла-
гослови господь идадаст тебе бог от росы небесныя иоттука земли мно-
жество пшеницы и вина идапоработают тебеязыцы и дапоклонятся тебе
князи и буди господин брату твоему и поклонятся тебе сынове отца твое-
го проклиная тя проклят благословляяиже благословен...
Иван Исаич и.Лесков читают, как то указано, фрагмент Быт. 27, 26 («Иаков
выдает себя за Исава и получает благословение», Быт. 27, 18-29): «Исаак, отец
его, сказал ему: подойди (ко мне), поцелуй меня, сын мой. Он подошел и поцело-
вал его. И ощутил Исаак запах от одежды его, и благословил его и сказал:
Вот, запах сына моего,
как запах от поля (полного), которое благословил
Господь.
Да даст тебе Бог от росы небесной
и от тука земли,
и множество хлеба и вина.
Да послужат тебе народы,
и да поклонятся тебе племена;
192
будь господином над братьями твоими,
и да поклонятся тебе сыны матери твоей;
проклинающие тебя — прокляты;
благословляющие тебя — благословенны!»
Это один из примеров отождествления, которое проводит Исаич между со-
бой и Иаковом.
33. ...в тоиже книги бытии (во главе 32) (от стиха 24) так писано что
ияков израиль отполунощи досамаго утра идосамаго расвета ияков израилъ
боролси с самим богом и нетот и недругой друг друга немогли побороть...
См/. Быт. 32, 22-32 («Иакову дано имя Израиль») : «И остался Иаков один.
И боролся Некто с ним, до появления зари; и, увидев, что не одолевает его, кос-
нулся состава бедра его, и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с
Ним <...>. И сказал (ему): отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль; ибо ты
боролся с Богом, и человеков одолевать будешь».
34 ...сам господь сказал через еванггелиста матфея (в зач 99) что
прежде должно проповедыватися сие еванггелие царствия повсей вселен-
ной во свидетелство всем языком и тогда приидет кончина...
Очевидно, Исаич воспроизводит Мф. 24, 14 («Пророческая беседа на горе
Елеочской») : «И проповедовано будет сие Евангелие Царствия по всей вселен-
ной, во свидетельство всем народам; и тогда придет конец».
35. ...андрей дементьевичь <...> должен занять святое место великаго
божественнаго старца и нашего и христова друга Константина Яковлева
баулина...
О Константине Яковлевиче Баулине Иван Исаич подробно рассказывает во
«Второй Царской книге», называя его «12-м свидетелем», «самым бедным старцем
и самым честнейшим из военных отставных». Баулин знал Исаича с 1868 года;
он был родом из Красного Села (в 1714 году Пётр I основал на реке Дудергофке
бумажную мельницу, поселение при которой стало называться Красное Село, так
как жителями её в основном были переселенцы из одноимённого села Коломен-
ского уезда; позже было подарено Петром императрице Екатерине I; до 1820 при-
надлежало дворцовому ведомству, а затем было куплено в казну; в 1765—1917
(регулярно с 1823) в районе Красного Села располагались лагеря гвардейского
корпуса и военно-учебных заведений Петербурга и проводились манёвры; извест-
на церковь Троицы, каменная с 1735 года, перестроена в 1854, и дворец великого
князя Николая Николаевича Старшего: «совершенный великий божий человек и
умом и душею свят есть» (II, 130); ипподром, описанный Л.Н.Толстым в романе
«Анна Каренина», был сооружён в Красном Селе в 1861 году; в рассматриваемый
период второй половины XIX века Красное Село было дачным местом). Пропо-
ведник «снебеси господня прихода» в 1871 году, он, по свидетельству Исаича,
предсказал «падение турецкого царства и о взятии Царя-Града» (по-древнерус-
193
ски Царьградом Исаич называет Константинополь, современный Стамбул; под
«падением» его подразумевается, вероятно, поражение турецкого султана в рус-
ско-турецкой войне 1877—1878 годов на Балканах, в частности, взятие русскими
войсками Адрианополя, приведшее к освобождению народов Балканского полу-
острова от османского ига): веря в то, что восточные христиане должны быть осво-
бождены от власти турецкой империи, Исаич и его товарищи с радостью узнали,
что «в конце 1875 вдруг босницкии и герцеговинский народы <...> воссташа». От-
кровение Исаича 31 марта 1876 и последовавшая вслед за этим в апреле работа
над «Первой Царской книгой», а в июне над «Второй» предшествовали вступле-
нию в войну сербов и Черногорского княжества в июле 1876 и подготовке к воен-
ным действиям русской армии. Тогда же Исаич как-то встретил на ул. Гороховой
Баулина — тот отказался даже от гривенника на обед: «старые сапоги подшиваю
и тем кормлюсь». С 1869 года он жил с Иовом Осиповым у одного хозяина; тогда
как Иова Исаич отождествляет с Ильёй Фезвитянином, Баулина он сравнивает
с пророком Янохом. В отношении него тоже приводится сравнение «яко финик
небесный» (II, 138). Как и Иван Исаев, Баулин негативно отзывался о староверах,
но оба в своих беседах ссылались на «Камень веры» («Камень веры» митрополита
Стефана Яворского — написан в 1718, опубликован в 1728 — полемический труд
в защиту православной церкви от нападок со стороны протестантов, одна из базо-
вых старообрядческих книг, на которых староверы основывают свои религиозные
умозаключения и на которые часто ссылаются. Название её происходит, по-ви-
димому, от библейского «камня веры» — обозначения истинной веры, образцом
которой являлся святой апостол Пётр, чьё имя по-гречески означает «камень»),
порицали брадобритие и курение. Баулин умер в 1880 году.
36 ...святый иоанн богослов во апокалипсиса (во главе 6) праобразо-
вал...
Иван Исаич передаёт содержание главы Апокалипсиса «Видение семи печа-
тей» (Откр. 6, 1-8, 6).
37. .. .святый иоанн богослов (во апокалипсиса во главе 14) (от стиха 12)
тако рече...
Здесь цитируется фрагмент Откр. 14, 12-13: «Здесь терпение святых, соблю-
дающих заповеди Божии и веру в Иисуса. И услышал я голос с неба, говорящий
мне: напиши: отныне блаженны мертвые, умирающие в Господе; ей, говорит
Дух, они успокоятся от трудов своих, и дела их идут вслед за ними».
38 . ...и вот ето для достоверности можно видить ивсякаму человеку
что пророк даниил (во главе 10) сам господь насамый последний дни так
сказал и се един толко Михаил от старейшин первых пришел помощи мне;
итого оставих тамо скнязем царства перскаго и приидох сказати тебе
елико срящут людей твоих впоследний дни...
Исаич очень часто ссылается на Книгу пророка Даниила, в особенности — на
его «Видение о семидесяти седминах». Здесь он цитирует фрагмент этой книги
194
(Дан. 10, 13-14): «Но князь царства Персидского стоял против меня двадцать
один день; но вот, Михаил, один из первых князей, пришел помочь мне, и я
остался там при царях Персидских. А теперь я пришел возвестить тебе, что бу-
дет с народом твоим в последние времена, так как видение относится к отдален-
ным дням».
39 .тако рече пророк Даниил и во время оно востанит Михаил князь
великий стояй о сынех людей твоих; и будет тогда время скорби очень вели-
ка будет скорбь такая скорбь небыла отнележе создася язык наземли...
Дан. 12, 1 («Дни великой скорби и воскресение мертвых» из «Последних
видений Даниила», Дан. 7, 1—12, 13): «И восстанет в то время Михаил, князь
великий, стоящий за сынов народа твоего; и наступит время тяжкое, какого не
бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени...».
40 ...и святый иоанн богослов (во главе 12) (во апокалипсиса) <...> та-
ко рече (от стиха 7) и быстъ брань на небеси Михаил и анггели его брань
сотвориша со змиим, измии брася и аггелы его и невозмогоша, иместо необ-
ретеся им ктому нанебеси...
Откр. 12, 7-8 («Архангел Михаил» из «Семи таинственных явлений-знаме-
ний», Откр. 12, 1—14, 20): «И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его
воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устоя-
ли, и не нашлось уже для них места на небе».
195
СОДЕРЖАНИЕ
А. Сажин. Один год с Лесковым .................................5
Н. Лесков. Обнищеванцы (Религиозное движение в фабричной
среде 1861 — 1881) ...........................................54
Примечания ..................................................115
Иван Исаев (Исаевич). 1880 года и 1881 года двух годовыи
религиозный биседы трех лиц первый Николаи Семеновичь
Лесков вторыи Иван Исаив а третий Андреи Дементьев
в С.-Петербурге..............................................118
Комментарии..................................................160
196