From Greek God
to Alchemical Magus
TRANSLATED BY JOSCELYN GODWIN

ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ
Это неофициальное электронное издание. Распространяется исключительно
на бесплатной основе, с целью ознакомления. Все права принадлежат
правообладателям и защищены международным законом об авторском
праве. Любое коммерческое использование будет преследоваться законом.
Перевод выполнен сообществом «Подпольная Оккультная Лавка»
(Underground Occult Store), с помощью бесплатных средств AI
(translate.google.com)

ВЕЧНЫЙ
ГЕРМЕС
ОТ ГРЕЧЕСКОГО БОГА К АЛХЙМЙЧЕСКОМУ МАГУ
С ТРЙДЦАТЬЮ ДЕВЯТЬЮ ЙЗОБРАЖЕНЙЯМЙ
Антуан Февр
Переводчик
Джоселин Годвин
«Подпольная Оккультная Лавка»
Adeptus Novus (cxxr)
2024

СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие
Глава первая. Гермес в западном воображении
Введение: Греческии" Гермес
Трижды Величаи" шии"
Арабскии" Идрис и алхимическая ртуть
Метаморфозы Гермеса в эпоху высокого средневековья
На заре Возрождения
Гермес и новыи" дух гуманизма
Жоффруа Тори и Франсуа Рабле
Возвращение Трисмегиста в эпоху Возрождения.
Лица Гермеса в семнадцатом и восемнадцатом веках
Гермесианские перспективы
Глава вторая - Дети Гермеса и наука о человеке
Герметика и современныи" герметизм
Место Гермеса сегодня
Глава третья - От Гермеса-Меркурия до Гермеса Трисмегиста: слияние мифа и
мифического
1.	Тот, Гермес, Трисмегист; или Древние лица Меркурия
А. Появление Трисмегиста
Б. Генеалогии Триплекса
C. Книги и Печати Гермеса
2.	Сценарии и таблички, или Таи" ны гробницы Гермеса
А. Статуи и города Гермеса
Б. Книга ящиков и Изумрудная скрижаль
C. Liber de Causis и другие сценарии
3.	Светоч Гермеса, или Аватары Традиции.
А. Философия Переннис
Б. Герметизм и эзотеризм
C. Сопротивления и постоянство
Глава четвертая - Присутствие Гермеса в городе
Гермес Архитектор, или Герметическая гармония
На распутье Амстердама, или Посвятительное послание
Глазки, или незаметное присутствие Меркурия
Встреча двух Гермесов в городе кричащего металла
Глава пятая - Лики Гермеса Трисмегиста (Иконографические документы)
Глава шестая - Наследие александрии"ского герметизма: историко-библиографические
вехи
1.	Средневековье
А. Упоминания отцов церкви
Б. Средневековые авторы, упоминающие Гермеса
C Средневековые тексты, созданные под влиянием герметизма
2.	Новое открытие в эпоху Возрождения
А. Отправная точка
Б. Англии"ское пуританство и ситуация в Германии
C. Издания и комментарии к Corpus Hermeticum
D. Авторы, чьи работы отмечены этим герметизмом
3.	«Откровение» Казобона и семнадцатыи" век.

А. Исаак Казобон
Б. Авторы, чьи работы отмечены этим герметизмом
4.	В восемнадцатом и девятнадцатом веках
А. Общие замечания
Б. Немецкие произведения
C. Пробуждение в Англии и США
5.	Традиции и эрудиция в двадцатом веке
А. Устои"чивость эзотерическои" экзегезы
Б. Corpus Hermeticum и академические исследования
6.	Исследования рецепции александрии"ского герметизма.
А. Книги
Б. Избранные статьи

ПРЕДИСЛОВИЕ
Название этого сборника включает в себя две фигуры, которые одновременно
различны и дополняют друг друга: Гермес-Меркурии", Бог с кадуцеем, принадлежащии"
греческои" и римскои" мифологии, и Гермес Трисмегист, появление которого можно
проследить до раннеи" александрии"скои" эпохи. . Каждая из шести глав стоит сама по
себе, публикуется отдельно и посвящена либо богу Гермесу, либо Гермесу Трисмегисту,
либо обоим. Учитывая одинаковое вдохновение, пронизывающее все шесть эссе, Дэвид
Фиделер и Джоселин Годвин предположили, что они могли бы составить антологию,
обладающую некоторои" однородностью. Поэтому для целеи" настоящего издания
статьи настоящего тома по большеи" части исправлены и дополнены, а неизбежные их
дублирования уменьшены. В оригинальнои" версии они были опубликованы
следующим образом:
Глава 1: «Гермес», в «Словаре литературных мифов», под ред. Пьер Брюнель (Париж:
Editions du Rocher, 1988), стр. 705-732.
Глава 2: «Дети Гермеса и наука о человеке», опубликованная на англии" ском языке в
журнале «Герметизм в эпоху Возрождения» (Интеллектуальная история и оккультизм
в раннеи" современнои" Европе), под ред. Ингрид Меркель и Аллен Г. Дебус (Вашингтон:
Библиотека Фолджера Шекспира; Лондон и Торонто: Associated Press, 1988), стр. 24-48.
Из симпозиума, состоявшегося в марте 1982 года в Институте Возрождения и
исследовании" восемнадцатого века в Библиотеке Фолджера Шекспира, Вашингтон,
округ Колумбия.
Глава 3: «D'Hermeas-Mercure aa Hermeas Trismedgiste: au confluent du mythe et du Mythique»,
в Predsence d'Hermeas Trismedgiste, под ред. Антуан Фавр и Фредерик Тристан (Париж:
Альбин Мишель, серия «Cahiers de l'Hermedtisme», 1988). Из симпозиума «Миф и
мифическое», состоявшегося в июле 1985 года в Серизи-ла-Саль.
Глава 4: «Присутствие Эрмеса в городе (Пикатрикс, Густав Меи"ринк, Луис Буфнюэль,
Джордж Миллер)», в O Imaginadrio daCidadde, изд. Иветт К. Сентено (Лиссабон: Фонд
Калуста Гюльбенкяна, Акарте, 1989), стр. 337-349. Из симпозиума «Воображение
города», состоявшегося в октябре 1985 года в Лиссабоне.
Глава 5: «Visages d'Hermeas Trismedgiste», в Predsence d'Hermeas Trisredgiste [см. выше], стр.
49-99.
Глава 6: «La postedrite de l'hermedtisme alexandrin: reperes historiques et bibliographiques», в
Predsence d'HermeasTrisredgiste [см. выше], стр. 13-23.
Я выражаю личную благодарность Джоселин Годвин не только за перевод всего тома,
но и за обогащение его новыми ссылками. Я также благодарен Дэвиду Фиделеру за его
редакционные советы и Жан-Пьеру Маэ за дополнение моеи" информации по
некоторым конкретным аспектам Герметики.
—АНТУАН ФЕВР

ГЛАВА ПЕРВАЯ - Гермес в западном воображении
Введение: Греческии" Гермес
Как дневнои" свет проникает на рассвете сквозь каждую щель и щель, говорит автор
гомеровского гимна, так и Гермес бесшумно проскользнул в замочную скважину
пещеры, давшеи" ему жизнь. Как пластична, подвижна и двусмысленна природа этого
бога, женскими спутницами которого являются Гермиона, Гармония и прежде всего
Ирис, идущая впереди него с легкими ногами и золотыми крыльями! В греческои"
мифологии Гермес предстает как привлекательная и сложная фигура, в формах как
подвижных, так и определенных, так что нужно сначала знать эти мифы, чтобы
проследить его следы на длинном пути западного воображения, от средневековья до
наших днеи" . . Они являются важнеи"шим ориентиром, как вездесущии" фон картины:
настолько знакомыи" или, по краи"неи" мере, настолько доступныи" для нас, что нет
необходимости здесь пересказывать истории, в которых греческии" Гермес, или
латинскии" Меркурии", играет главного героя, героя. или проходная роль. Мы лишь
напомним некоторые его характеристики, которые постоянно повторялись и
подчеркивались от Античности до современности.
Две из этих черт выделяются среди запутанного подлеска: во-первых, его
направляющая функция, связанная с его чрезвычаи" нои" подвижностью; во-вторых, его
владение речью и интерпретациеи" является гарантиеи" определенного типа знании".
Вергилии", хорошо знающии" пластичность Меркурия, описывает, как бои" кии" посланник
богов управляет ветром и облаками своеи" волшебнои" палочкои" , пролетая сквозь них,
как птица. Но этот путешественник не следует строгим или запланированным
маршрутам: как предполагает Карл Кереньи, он скорее «путешественник», чем
«путешественник». сплошное удовольствие от этого. Его маршрут — это не
кратчаи" шее расстояние между двумя точками: это сам по себе мир, состоящии" из
извилистых троп, где могут случиться случаи"ности и непредвиденные события.
Гермаион означает «упавшии" плод» или «непредвиденная удача». Получение прибыли
от непредвиденных обстоятельств не исключает возможности слегка подтолкнуть
судьбу с помощью уловок и уловок. Так, иногда Гермес раскапывает спрятанные
сокровища; и оттуда до побега с ними всего лишь небольшои" шаг! «Гермес [Гермаион]
общии"!» — говорили греки, сделав удачную находку, точно так же, как по-англии" ски
говорят: «Равные доли повсюду!» В том же духе оправдан эклектизм — и плагиат тоже;
но слово «кража» не является хорошим переводом греческого слова kleptein, которое
скорее предполагает идею хитрости в смысле «таи" ного деи"ствия». (Сравните немецкое
слово Tauschung и очаровательныи" глагол verschalken. И разве герменевтика не
занимается выявлением скрытых сокровищ?
Гермес, в отличие от Прометея, крадет вещи только для того, чтобы вернуть их в
оборот. Таким образом, можно было бы говорить о его функции психопомпа,
охватывающеи" «циркуляцию» душ. Эта функция двои"ственна, ибо Гермес не
довольствуется лишь тем, что ведет души в царство мертвых: он также отправляется
туда, чтобы наи" ти их и вернуть в страну живых (ср. Энеида IV, 242 и многие примеры
из Средневековья до современности). Через все его разнообразные изображения в
фольклоре, искусстве и литературе западное воображение всегда подчеркивало этот
реляционныи" аспект Гермеса, которыи" является общим знаменателем атрибутов,
варьирующихся от перехода душ до воровства, а также затрагивающих торговлю,
магию, поэзию. и обучение.
Афинеи" и другие приписывают Гермесу славу открытия искусств и наук, в то время как
гомеровскии" гимн (стихи 25 и след. J) делает его изобретателем семиструннои" лиры.
Он является мастером познания или, скорее, средства достижения знание, которое
может быть гностическим, эклектичным или трансдисциплинарным — или всем этим
одновременно. Возможно, этим он во многом обязан Платону. Вскоре после «Плута»
Аристофана, где Гермес появляется в комическои" роли, платоновскии" Кратил получил
свое имя. от греческого слова, обозначающего переводчика: «Я полагаю, что имя
Гермес связано с речью и означает, что он переводчик, или посланник, или вор, или
лжец, или торговец; все подобные вещи имеют большое значение. дело, связанное с
языком» (Cratylus 408A, перевод Джоуэтта).
Это единственныи" аспект, сохраненныи" в Новом Завете, в Деяниях 14, где жители
Листры принимают Павла за Гермеса, потому что находят его мастером слова. Поэтому
поэты и философы также почитают его. Современник Вергилия Горации" находится под
особои" защитои" Меркурия. Лукиан в «Фугитиви» (XXII) показывает Гермеса,
сопровождающего Геракла и философию в их преследовании киников, поскольку
Аполлон говорит, что именно Гермес лучше всего может отличить истинных
философов от ложных. Ему принадлежит роль мудреца, пусть даже шутливая и
игривая, а не героя: черта, подчеркнутая «Илиадои" ». Мир этого эпоса определенно не
является миром Гермеса, которыи" даже не появляется там, чтобы руководить душои" , и
держится в стороне от всех героических деи"ствии". Он выступает против Лето, но
уклоняется в сторону и не смотрит еи" в глаза. Зевс отправляет его к Приаму, которыи"
желает вернуть тело своего сына от Ахилла; он не посланник, а проводник, и именно он
готовит побег, усыпляя стражников. Характеристиками такого рода обладает и Вотан,
которого уже римляне признавали сравнимым с Меркурием (Тацит, нем. IX). Более
того, когда этот германскии" бог оказывается в некоторых комических затруднениях,
мы чувствуем, что Арлекин не за горами: шут, чья палка или деревянныи" меч — не что
иное, как жалкии" кадуцеи".
Трижды Величаи" шии"
Пластичность Гермеса-Меркурия позволила ему в начале нашеи" эры принять особую
форму, выявив наиболее серьезную и наименее игривую его сторону. Это было его
проявление как Гермеса Трисмегиста, которое остается живым и по сеи" день. Кажется,
в этом сыграли роль два фактора. С однои" стороны, существовала аллегорическая
интерпретация мифологии, начавшаяся с гомеровскои" экзегезы в четвертом веке до
нашеи" эры и все более склонявшаяся к эвгемеризму. (Евгемер, жившии" в третьем веке
до нашеи" эры, считал богов реальными людьми, которые были обожествлены после
смерти.) Это привело к вере в Гермеса как в историческую личность, которая была
обожествлена: тенденция, подкрепленная христианскои" мыслью, которая была
решительно эвгемеристскои" с самого начала. второи" век и далее. Вторым фактором
было влечение греко-римского язычества к Древнему Египту: часть потребности,
которую греки испытывали в превознесении варварскои" философии в ущерб своеи"
собственнои". Эта привлекательность подкреплялась существованием в Александрии
греческои" культуры, прочно утвердившеи"ся на египетскои" земле, в стране пирамид и
иероглифов. Примерно в начале нашеи" эры греки вполне обоснованно видели в Тоте
первое изображение Гермеса или даже того же персонажа под другим именем.
Благодаря эвгемеристскои" тенденции Тот-Меркурии" написал большое количество
книг - вполне реальных - под общим названием «Герметика». Почти все они были
написаны на греческом языке в раи"оне дельты Нила, начиная с незадолго до
христианскои" эры и заканчивая третьим веком; они занимаются астрологиеи",
алхимиеи" и теософиеи". Самые известные из них, датированные вторым и третьим
веками нашеи" эры, сгруппированы под общим названием Corpus Hermeticum, в
которыи" включены Асклепии" и фрагменты, собранные Стобеем. Но более
фантастическая традиция приписывала Гермесу Трисмегисту тысячи других
произведении".
Двадцать третии" Фрагмент Стобея описывает двор Господа, строителя вселеннои",
каким он существовал до присутствия смертных. Гермес предстает там как «душа»
(psyche), обладающая узами симпатии к таи" нам Небес; он послан Богом в наш нижнии"
мир, чтобы научить истинным знаниям. Господь повелевает Гермесу участвовать в
сотворении человечества в качестве управителя и администратора. Таким образом, его
можно рассматривать как главного деи"ствующего лица после верховного божества в
антропогоническои" драме. Он — душа, спустившаяся сюда как первая божественная
эманация, предшествовавшая второи" эманации, представленнои" Исидои" и Осирисом,
которые также посланы в этот нижнии" мир для наставления человечества. Здесь
Гермес не назван Трисмегистом («Трижды Величаи"шии"»), но другие тексты Corpus
Hermeticum более чем предполагают, что это именно он. Это один из многочисленных
примеров смещения или перехода между фигурои" мудреца Трисмегиста, которыи"
является смертным, и богом Олимпа. В эту эпоху мы имеем не только
эвгемеристическии" процесс, но и обратныи" эвгемеризм: Гермес Трисмегист есть и
осаждение Меркурия в человеческую историю, и сублимация истории на Олимп. Эти
колебания, или, скорее, это двои" ное движение, благоприятствуют изменчивои"
генеалогии и присутствию нескольких Гермесов.
Самая классическая генеалогия, придуманная в эллинистическую эпоху в третьем или
втором веке до нашеи" эры, начинается с Тота, которыи" вырезал свои знания на стелах
и скрыл их. Его сыном был Агафодемон, у которого родился второи" Гермес по имени
Трисмегист, сыном которого был Тат. Аполлонии" Родии" (Argonautica I, 640 и след.)
сообщает нам, что Гермес через своего сына Аиталида был прямым предком Пифагора.
Но нет ничего более неопределенного, чем божественные генеалогии. Согласно
традициям, представленным Плутархом, Исида была дочерью Гермеса; тогда как
Цицерон (De Natura Deorum III, 22) насчитывает не менее пяти Меркурии": сына Неба и
Дня; сын Валента и нимфы Форониды; сын Третьего Юпитера и Маи" и; сын Нилауса,
которого египтяне не называют; и, наконец, «Тет», которыи" убил Аргуса, говорит
Цицерон, и научил египтян законам и письму.
Что касается святого Августина, то в Граде Божием он делает Трисмегиста правнуком
современника Моисея и эвгемеризирует, рассматривая необычаи" ные человеческие
поступки как происхождение Гермеса и других греческих богов. Исидор Севильскии"
(шестои" -седьмои" века), также эвгемерист, посвящает Гермесу многие отрывки из
своего Etymologiarum sive libri XX (например, VIII, XI, lff. XI. 45-49), рассматривая его как
языческии" вымысел, основанныи" на историческое существование человека, которыи"
изобрел лиру, флеи"ту, фокусы и фокусы («Praestigium vera Mercurius primus dicitur
invenisse» — «Говорят, что Меркурии" был первым изобретателем иллюзии"»).
Хотя «Хроника шести веков мира Адона Венского» является производнои" от
«Этимологии» Исидора, она, как и многие другие произведения, свидетельствует о
значительнои" двусмысленности Гермеса как Меркурия и/или Трисмегиста. Адон
пишет: «Говорят, что в те времена жил Прометеи", которыи" якобы лепил людеи" из
грязи. В то же время его брат Атлас считался великим астрологом. Внук Атласа
Меркурии" был мудрецом, искусным в астрологии. многих искусств, почему после его
смерти заблуждения современников поставили его среди богов» (Migne, Patrologiae
Cursus, серия Latina CXXIII, кол. 35). Точно так же в «Книге сокровищ» Брунетто Латини
Меркурии" упоминается вместе с Моисеем, Солоном, Ликургом, Нумои" Помпилием и
греческим царем Форонеем как первые законодатели, которым человечество в
большом долгу. Таким образом, Гермес-Меркурии" в двои"нои" форме занимает свое
место среди богов-покровителеи" цивилизации. Страбон говорит, что он дал египтянам
их законы и преподавал философию и астрономию фиванским жрецам; Марк Манилии"
заходит так далеко, что видит в нем основателя египетскои" религии. Для Якопо
Бергамо Минерва была первои" женщинои", освоившеи" искусство обработки шерсти, а
Хирон — изобретателем медицины; Гермес Трисмегист был первым астрономом,
Меркурии! - первым музыкантом, а Атлас преподавал астрологию грекам. Подобные
атрибуции есть и у Полидора Вергилия: от Гермеса мы научились делению времени, а
Меркурии" научил египтян алфавиту и знанию звезд.
Арабскии" Идрис и алхимическая ртуть
Имя Гермеса, независимо от того, квалифицировалось ли оно как Трисмегист или нет,
отныне служило гарантиеи" или подписью для множества эзотерических книг по магии,
астрологии, медицине и т. д. на протяжении всего Средневековья, и это несмотря на то,
что, за исключением Асклепии", Corpus Hermeticum был неизвестен. В то же время
вдохновенные образы развернулись как в латинскои", так и в арабскои" литературе в
виде череды «провидческих концертов» (как их называет Генри Корбин),
сосредоточенных вокруг этои" ключевои" фигуры. Древняя вера в то, что Гермес был
основателем города, неоднократно повторялась, особенно в «Пикатриксе», арабском
тексте, вероятно, написанном в десятом веке, а затем переведенном на латынь. Там мы
узнаем, что Гермес был первым, кто построил статуи, с помощью которых он мог
управлять течением Нила в зависимости от движения Луны; также город, богатое
символическое описание которого еще не раскрывает всех его таи"н.
Эта литература, особенно арабская часть, полна сценариев, изображающих человека,
которыи" обнаруживает в гробнице Гермеса под стелои" откровения теософии,
астрологии и алхимии. В большинстве текстов используется один и тот же топос:
Первыи" Гермес, жившии" до Потопа, предвидел грядущую катастрофу; прежде чем мир
был разрушен, он построил пирамиды, чтобы хранить таи"ны наук. Это история,
рассказанная в «Книге ящиков», арабском тексте, датируемом самое ранним шестым
веком. Эти тексты, зачастую очень красивые, также свидетельствуют о важнои" роли,
которую сыграл местныи" египетскии" колорит и греческое влияние в воображении
арабов после прихода ислама в Египет, то есть начиная с 640 года. К этои" литературе
относится краткии", но весьма известныи" текст «Изумруднои" скрижали»,
приписываемыи" Гермесу Трисмегисту; это часть группы сочинении", в которых
Аполлонии" Тианскии" по важности соперничает с Гермесом. Эти два имени иногда
ассоциируются, например, в необычнои" «Книге Таи"н Творения», написаннои" самое
позднее в 750 году и самое раннее в шестом веке.
В латинских странах следует упомянуть роман о Персевале, где отшельник по имени
Тревизрент, то есть «трои"ное знание», раскрывает историю Грааля. Современные
исследования предполагают возможное происхождение слова «Грааль» от греческого
кратера (чаша), относящегося к Чаше Гермеса, о которои" упоминается в Corpus
Hermeticum. Кроме того, среди сарацинских богов есть «Тервагант», которыи" был
идентифицирован как наш «Гермес тер максим нас» и которыи" особенно появляется в
Мистерии Варлаама и Иосафата (шестои" век).
Гермес занимает самое важное место в исламскои" традиции. Правда, его имя не
встречается в Коране; но агиографы и историки первых веков Хиджры быстро
отождествили его с Идрисом, набим, дважды упомянутым в священнои" книге (19.57;
21.85). Это Идрис, которого Бог «возвысил до высокого положения» и которого арабы
также признают Енохом (ср. Бытие 5:18-24). Идриса/Гермеса называют «Трижды
Мудрым», потому что он был трои"ственным. Первыи" из них, сравнимыи" с Тотом, был
«героем-цивилизатором», инициатором таи"н божественнои" науки и мудрости,
оживляющих мир: он вырезал принципы этои" священнои" науки в иероглифах. (Даже
арабскии" термин «пирамида», харам, связан с именем Гермеса, Хирмисом.) Второи"
Гермес, жившии" в Вавилоне после Потопа, был инициатором Пифагора. Третии" был
первым учителем алхимии. Таким образом, фигура Гермеса связывает мусульманское
сознание с языческим прошлым; но это не более постижимо, чем у нашего западного
Трисмегиста. «Безликии" пророк», — пишет исламист Пьер Лори, у которого я
позаимствовал элементы этого синтеза, — Гермес не обладает никакими конкретными
или заметными характеристиками и отличается в этом отношении от большинства
главных фигур Библии и Корана.
То же самое можно сказать и о Corpus Hermeticum, где Гермес представлен иногда как
бог, иногда как мудрец, а иногда как ученик Ума или Божественного Разума. По
арабскои" традиции, его жизнь одновременно телесна и вневременна, по примеру Илии,
и даже в своем теле он проявляет состояние вечности. Пьер Лори вспоминает, что
Идрис/Гермес, как говорят, написал стихи, особенно оды, на арабском, иврите и
сирии" ском языках; таким образом, он возвышается «над сектантскими разделениями,
превосходит религиозные таи"ны и хронологическое время» и говорит «на языках неба,
земли и человека в целостном состоянии, а именно на арабском». Известно, что
Изумрудная Скрижаль была передана в этом язык. Наконец, этот персонаж
принадлежит к восхитительнои" традиции, великолепному образцу мифа об
«искупленном Искупителе»: некоему ангелу, навлекшему на себя божественныи" гнев,
отрезали одно из крыльев и он оказался сосланным на необитаемыи" остров. Он пошел
просить Гермеса/Идриса заступиться за него перед Богом. После того, как
Гермес/Идрис преуспел в этои" миссии, ангел дал ему силу попасть на Небеса, все еще
живя в Седьмои" Сфере.
Неудивительно, что Гермес, независимо от того, квалифицировался ли он как
Трисмегист или нет, считался основателем алхимии еще в Александрии" ские времена.
Греческая, то есть александрии"ская, алхимия, конечно, исчезла к шестому веку, но с
седьмого и восьмого веков эту нить подхватили арабы. Именно их переводы этих
греческих герметических текстов были главным источником вдохновения для
латиноязычных авторов двенадцатого века и позже, в период расцвета алхимии в
Европе. Очень многие авторы Великого Делания, будь то арабские или латинские, даже
вплоть до двадцатого века, использовали имя Гермеса или Меркурия не только как имя
персонажа, но, особенно в случае Меркурия, для обозначения вещества или свои" ства.
вещеи", в таких выражениях, как «Меркуриальныи" дух». Меркурии" — это и «первая
материя», и «последняя материя», и даже сам алхимическии" процесс. Как сущность он
является «посредником» и «спасителем» — К.Г. Юнг назвал бы его Меркурием
бессознательного. Как субстанция Аркана он есть Меркурии" , вода, огонь, небесныи"
свет откровения; он душа, жизненныи" принцип, воздух, гермафродит, и пуэр, и сенекс.
Он — третье данное.
Меркурии" в алхимическои" литературе принадлежит к непрерывнои" традиции
приписывания метафизического значения богам и богиням Парнаса. Так, в конце
языческои" эпохи в первом веке нашеи" эры грек Корнут в своем «Комментарии к
природе богов» объясняет фаллические атрибуты Меркурия Квадрата как означающие
полноту и плодородие разума. Неоплатоники пошли дальше, применив этот метод ко
всем религиозным традициям, даже зарубежным, и рассматривая всю вселенную как
великии" миф, из которого наш разум несет ответственность за извлечение духовного
смысла. Таков был метод, например, друга императора Юлиана Саллюстия в его книге
«О богах и мире».
Метаморфозы Гермеса в эпоху высокого средневековья
Богатство архетипов, составляющих фигуру Гермеса, не позволило ему ограничиться
одним типом Трисмегиста. Парнасскии" Меркурии" прочно закрепился в христианском
воображении, не обои"дясь без некоторых любопытных трансформации", к которым его
склоняет его многосторонность. С однои" стороны, его осудили, высмеяли и превратили
в дьявола; с другои" стороны, он был признан благодетелем, образцом гуманных
ценностеи" и христианских добродетелеи", даже образом Христа, а также хранилищем
эзотерическои" философии.

Оставляя в стороне последнии" элемент, мы можем увидеть определенные
последовательные черты, возникающие в средневековых образах. Во-первых, это
аллегорическое значение Меркурия как sermo (речь) или Ratio (разум), на которое
часто ссылались составители и лексикографы вплоть до эпохи Возрождения. Это
позволило Меркурию вои" ти в христианскии" мир через черныи" ход как богу
красноречия. В этом нет ничего удивительного, если вспомнить, что первобытное и
даже средневековое христианство было готово видеть в греческои" мифологии
пропедевтику истиннои", богооткровеннои" религии и исследовать эти сказания
Античности в надежде обнаружить пророчества, указывающие на Евангелие. С самых
первых веков Логос Гермеса сравнивался с Логосом Христом (например, Юстиниан,
Апология I, 22 и несколько отрывков у Климента Александрии" ского), возможно, под
влиянием Оригена (Contra Celsum IV). Гермеса рассматривали как бога стад, Доброго
пастыря, как можно видеть из первобытных христианских представлении", где он
предстает в образе Гермеса Криофора, т. е. несущего барана или овцу. Эта черта
неотделима от его функции психопомпа или проводника душ, очевидного атрибута
Христа: отсюда и довольно широко распространенная тенденция представлять этот
ртутныи" психопомп как бонус ангелуса, одним из аватаров которого, особенно в
фольклоре восточно-христианского мира, является никто. кроме Архангела Михаила
или Гавриила.
Меркурии" как архангел иногда появляется в иконографии с головои" собаки, благодаря
традиции, восходящеи" к египетскому Анубису (ср. Германубис!); несколько отголосков
этого можно наи" ти в латинском мире, особенно у Исидора Севильского. Три столетия
спустя в «De rerum naturis» Рабана Мавра (девятыи" век) изображен Меркурии" с
собакоголовои" головои" среди дюжины других божеств. Он держит жезл; птица как
будто застряла у него между ног (вина художника, не понимавшего, что здесь должны
быть талары или пяточно-крылья); у его ног лежит змея (деформация кадуцея). На
копии арабскои" работы Казвини талария прикреплена к его поясу, а крылья на шляпе
превратились в петушиныи" хохолок. На другои" иллюстрации альбрицианского типа
крылья гипертрофированы до такои" степени, что закрывают ноги и голову, образуя
своего рода геральдическую накидку. Опять же, на одном из рисунков,
опубликованных Жаном Сезнеком, кадуцеи" заменен двухфонарным канделябром.
Столь фантастические метаморфозы произошли из-за ошибочных прочтении" или
интерпретации" . Возможно, они поощряли Церковь демонизировать Гермеса-Меркурия
или, скорее, дьяволизировать его, часто изображая как зловредного персонажа. Так что
отражением Христа-логоса иногда является солдат легионов Ада! Еще в четвертом
веке Сульпиции" Север сообщает, что к святому Мартину приблизились два демона:
«один якобы был Юпитером, другои" Меркурием». беспокои"ныи" Меркурии"». И автор
добавляет, что сам сатана любит принимать вид Меркурия (Диалог 1-II-II, VI, 4; XIII, 6;
IX, 1). Та же идея встречается у Мартина Бракарского (шестои" век). Но разве сам Платон
не подал пример? Вспомните отрывки из «Государства» о безнравственности богов.
Эта критика была подхвачена Лактанцием и нашла свое отражение в различных
формах, например, в уже упомянутых «Варлааме и Иосафате» шестого века, где Гермес
предстает вором, лжецом и распутником, а также в «Золотои" легенде» тринадцатого
века Жака де Ворагина, что повторяет обвинение Сульпиция Севера.
Однако ничего этого нет в одном из любимых произведении" Средневековья, De nuptiis
Mercurii et Philologiae (Брак филологии и Меркурия) Марсиана Капеллы (пятыи" век);
которыи" пользовался большои" репутациеи" еще в семнадцатом веке. Этот текст,
которыи", как и большинство литературных произведении" Средневековья вплоть до
Рабле, цитируется здесь из исследования Людвига Шредера, способствовал фиксации в
более или менее окончательнои" форме большинства аллегорических черт, которые
отныне будут характеризовать европеи"скии" Меркурии". . В этом рассказе о своеи"
свадьбе Меркьюри олицетворяет красноречие, филологию, любовь, мудрость и разум, а
семь свободных искусств выступают в роли подружек невесты. Разведенные, они оба
обречены на бесплодие: Меркьюри больше нечего сказать, а филология не имеет
возможности выразить себя. Председательствуя на собрании богов на свадьбе, Юпитер
говорит о Меркурии:
он наша лира, наша речь, наша доброта
и настоящии" гении", наше верное возвращение
и толкователь нашего ума, о родственник Нус.
Объединенная долгим литературным потомством, пара Меркурия и Филологии
перешла в поэзию Голиардов, малоизвестного жанра, но влияние которого было
широко распространено и долговечно. И очевидно, что именно с аллегориями De
nuptiis любили играть люди эпохи Возрождения. В этот же период Фульгенции"
составил атрибуты Меркурия, одно из которых относится к торговле; «mercium curren»
(забота о торговле!), но он также интерпретировал существительное как «medius
currens» (бегущии" посередине).
В отличие от своеи" диаболизации, но в равнои" степени и в отличие от традиции,
установленнои" марсианскои" Капеллои", Меркьюри даже удалось стать епископом. Так
можно обнаружить, просматривая иллюстрации к трактату по астрономии и
астрологии Маи" кла Скотта, написанному на Сицилии между 1243 и 1250 годами при
императоре Фридрихе II. Его атрибут здесь - не кадуцеи, а книга. В этом контексте
Фриц Саксль показал, что существовало вавилонское влияние через ислам:
благочестивыи" и ученыи" Меркурии" Маи"кла Скотта соответствует Нево, богу-писателю,
связанному с планетои" Меркурии". Оснащенныи" книгои", а иногда даже нимбом,
«Меркурии"» вавилонских изображении" представлял собои" священнослужителя или
дервиша, которыи", придя на Запад, естественно, был поставлен епископом. Точно так
же Юпитер изображался судьеи" на основании его происхождения от бога Мардука,
вершившего судьбу.
Эти принадлежности обусловлены довольно распространеннои" в Средневековье
тенденциеи" одевать языческих богов в современные одежды, а также представлять
обратное: так, как говорит Жан Сезнек, Реи"мсская Дева выглядит как жрица Весты! В
хоре Эремитанов Падуи и капителях Дворца Дагеев в Венеции Меркьюри принимает
облик профессора. И если у Александра Некхема (умер в 1217 г.) планетарные боги
соответствуют Семи Дарам Святого Духа, а Меркурии" фигурирует как раздатель donum
pietatis (дара благочестия), это может быть однои" из причин его превращения в
епископ. Существует знаменитая книга «Liber imaginum deorum», возможно,
написанная Некхемом, хотя она распространялась под именем Альбрикуса вместе с «De
deorum imaginibus libellus», иллюстрированнои" рисунками пера. И «Либер», и
«Либеллус» широко читались и часто копировались вплоть до семнадцатого века: они
свидетельствуют об очень древнеи" практике отождествления богов со звездами,
восходящеи", по краи"неи" мере, к греческои" поэме «Явления Арата» (четвертыи" век до
н.э.). ), в переводе Цицерона (De natura deorum II, 15). Это стихотворение вдохновило на
создание множества иллюстрированных рукописеи", известных как Аратея, начиная с
эпохи Каролингов, которые способствовали отождествлению богов со звездами, а
следовательно, и от Гермеса с планетои" Меркурии". Но прежде всего именно два текста,
приписываемые Альбрику, «Либер» и «Либеллус», позволили олимпии"цам вновь
завоевать свои" древнии" суверенитет.
На заре Возрождения
Кто провел Данте через Ад и Чистилище в Раи"? Не был ли здесь Вергилии" фигурои"
Меркурия? Позже мы столкнемся с проблемои", возникающеи" из-за подобных
эквивалентностеи", а именно с вопросом о том, достаточно ли имени для
идентификации мифа. А пока мы продолжим идти по следам, которые Гермес-
Меркурии" отметил своим именем. Сам Данте соотносит планеты с семью свободными
искусствами: Диалектика принадлежит сфере Меркурия, Грамматика — сфере Луны и
т. д. Но если четырнадцатыи" век начался с «Божественнои" комедии», то он также стал
свидетелем рождения произведении" Боккаччо и Петрарки. . Более того, Италия
оставалась любимои" странои" этого бога до эпохи Возрождения, когда он был возведен
в фигуру первои" величины.
Боккаччо видит в Гермесе толкователя таи"н и растворителя облаков разума («ventos
agere Mercurii est» — «часть Меркурия — управлять ветрами»). Его книга Degenalogia
deorum, которая отныне будет служить обязательным справочным изданием, является,
пожалуи", лучшим примером границы между средневековои" и ренессанснои"
мифологиеи" . Верныи" духу своего времени, Боккаччо отстаивает идею о том, что
стихотворение или рассказ всегда содержат скрытыи" смысл, sub cortice («под
оболочкои"») — тенденция, заметная уже у Рабануса Мавра. Его особенно интересует
отождествление каждои" планеты с богом или богинеи" : Боккаччо объясняет, что
планета Меркурии" характеризуется своеи" гибкои" природои", исчерпывающе описывая
ее атрибуты, которые, естественно, также принадлежат богу. У Боккаччо пять
Меркурии": Планета, Врач, Оратор, Торговец и Вор.
Петрарка, с другои" стороны, инициирует тенденцию выводить Гермеса из
аллегорического и интерпретативного контекста. Но он широко использовал Альбрика
при написании своеи" латинскои" поэмы «Африка». Чуть раньше имеется морализатор
Овидия (около 1328 или 1340 гг.) Пьера Берсюира, произведение, сопровождаемое
несколькими комментариями разных авторов. Здесь Меркурии" предстает
покровителем красноречия и хороших проповедников, но также и «ложных
идеологов».
Произведения Данте, Боккаччо и Петрарки можно отнести к научнои" литературе. Но
популярные изображения богов в четырнадцатом веке пользовались все большим
успехом. Вплоть до двенадцатого века астрологические знания среди западных
священнослужителеи" практически ограничивались «Комментарием Макробия в
Sommium Scipionis» («Комментарии" ко сну Сципиона», около 400 г. н. э.), сочинениями
Фирмика Матерна и латинскими комментариями к «Тимею». Затем начался перевод на
латынь многочисленных арабских текстов, и почти сразу астрология стала
пользоваться небывалои" популярностью. Эти переводы, в основном сделанные
евреями, поддержали растущии" уровень интереса, которыи" можно измерить
распространением календареи" , альманахов и «Прогностики». В этом растущем
астрологическом образе Меркурии", естественно, занимал важное место. В частности,
существуют два беспрецедентных типа изображении": во-первых, мелотезия,
показывающая астрологические знаки, главным образом зодиакальные,
распределенные на человеческом теле; во-вторых, планетарные изображения,
представляющие божества, приписываемые каждои" из семи планет, отсюда и
множество изображении" Меркурия. Эти планетарные аллегории обычно изображают
божество в колеснице над группои" фигур, известных как его или ее «дети», отсюда и
название «Дети планет», данное этому широко распространенному
иконографическому жанру, от которого сохранилось множество полных документов. в
данныи" момент. На этих рисунках «детьми Меркурия» являются лица,
предположительно олицетворяющие человеческие качества этого бога; они показаны
сериями или группами под председательством Меркурия, которыи" управляет ими из
своеи" колесницы в верхнеи" части изображения. Его дети обладают качествами
музыкантов, фокусников, писцов, торговцев и т. д., другими словами, всех тех, кто
традиционно находился под непостоянным правлением. Мы находим «Детеи" планет»
не только в иллюстрированных рукописях, но и в Италии в священных и светских
монументальных группах, особенно во фресках.
Эти дети получили дальнеи"шее распространение в пятнадцатом веке, когда было
обнаружено знаменитое Таро Мантеньи (около 1460 года). Поистине инициативная
работа, этот набор тарокки структурирован как лестница медитации", воплощающая
духовные размышления Иоанна Лествичника, Данте и святого Фомы Аквинского.
Меркурии" (карта № XXII) известен своеи" треугольнои" шляпои", котурнами (мягкими
ботинками), флеи"тои" и кадуцеем, две змеи которого заменены двумя крылатыми
существами, напоминающими драконов; под его ногами лежит обезглавленная голова
Аргуса. Этот Меркурии" является результатом комбинации Гермеса Античности и
средневекового Гермеса, переданного Альбриком. Но рисунок в целом был вдохновлен,
как показал Фриц Саксль, греческим барельефом, обнаруженным несколькими годами
ранее Кириаком Анконским, которыи" принял Гермеса как свое личное божество.
Многие копии этого барельефа переходили из рук в руки, и в итальянском искусстве
распространились различные адаптации, прежде чем его переняли тарокки.
Последнии", в свою очередь, послужил иллюстрациеи" рукописи стихотворения
Людовико Лазарелли De gentilium deorum imaginibus (1471). Жан Сезнек узнал
Меркурии" из Таро Мантеньи «в Кассани, в Вергилии Риккардианы, в медали Николы
Фьорентино для Лоренцо Торнабуони; в гравюре на дереве, иллюстрирующеи"
«Метаморфозы»» и в интересном Меркурии из библиотеки Арсенала. в Париже, где его
окружают спящии" Аргус и бык с открытым боком, как окно, из которого выглядывает
Ио. Наконец, он занимает свое место вместе с Аполлоном, Палладои" и Миром среди
четырех прекрасных статуи" работы Якопо Сансовино в Венеции, одетыи" в тунику,
треугольную шляпу и котурны и держащии" ногу на голове Аргуса, точно как Меркурии"
в Венеции. Тароччи.
Ни один из этих мотивов не является ложным для традиционного изображения, как и
Меркурии" Мантеньи. Во второи" половине пятнадцатого века боги вновь обретали свою
первобытную форму, которая, как можно видеть, часто видоизменялась
фантастическим образом. В конце концов, Возрождение было скорее периодом синтеза,
чем возрождения. Обогащающии" вклад начал поступать и с германскои" стороны. Эби
Варбург показал, как «Гермес Кириак Анконскии"» был адаптирован Альбрехтом
Дюрером, затем Гансом Бургкмаи"ром; затем популяризировался благодаря
Любекскому календарю и, наконец, использовался в качестве декоративного мотива на
фасадах немецких и австрии"ских домов. Таким образом, мы можем видеть, как Север
реинтегрирует богов в их традиционных формах и атрибутах, в то время как фрески,
такие как фрески Франческо Коссы во дворце Скифанои"я в Ферраре (около 1470 г.),
продолжают оказывать дружескии" прием планетарным богам и их дети."
Остановимся на некоторое время и рассмотрим «Примаверу» Боттичелли (около 1480
г.). Он напоминает Гермеса, традиционного лидера Грации", но также напоминает
описание Вергилием живого посланника богов, которыи" с помощью своеи" волшебнои"
палочки повелевает ветрами и облаками, летая сквозь них, как птица. В то же время он
выглядит как задумчивое божество с оттенком меланхолии (в фичинианском смысле):
бог красноречия, но также и бог молчания и медитации. Вот почему гуманисты видели
в нем покровителя проницательного интеллекта грамматиков и метафизиков,
которые, как говорит Марсилио Фичино, силои" разума призывают разум к небесным
вещам («Опера», стр. 1559). Как Боккаччо писал «ventos agere Mercurii est», так
Боттичелли изображает его, рассеивающего облака разума и играющего с ними (ср.
Энеида IV, 223), подобно платоническому иерофанту, перемешивающему тонкие пары,
чтобы Истина могла просочиться с небес. , проникая к нам, не ослепляя нас. Если он
задумчиво смотрит на это небо, мы подозреваем, что это не с целью потеряться там
навсегда, а с фичиновским намерением вернуться, вновь вои" ти в мир с порывистостью
Зефира, которыи" появляется справа от картины. ). Ибо Меркурии" и Зефир, как
признавал Эдгар Винд, суть лишь две фазы единого процесса: то, что нисходит на
землю как дыхание страсти, снова возвращается на небеса в духе созерцания. Таким
образом, эта картина воплощает три фазы герметического процесса: emanatio,
conversio, remeatio; эманация или шествие при нисхождении Зефира к Флоре,
обращение в танце Грации" и повторное вознесение в образе Меркурия.
Меркьюри упоминается по имени в мистериях, таких как «Обращение Сен-Дени» или
«Таи" на страстеи"» Гребана. Он играет замечательную и позорную роль в «Geu des trois
Mages», где его имя дано советнику царя Ирода: возможно, это напоминание о тои"
другои" функции, которую он выполнял с Осирисом, согласно святому Августину, и,
несомненно, сохранение средневекового наследия. которыи" дал свое имя дьяволу. В
известнои" легенде об императоре Юлиане он однозначно представляет демона. Здесь
рассказывается, что теща Юлиана нашла в Тибре статую Меркурия; Юлиан продал
свою душу этому существу и благодаря своему дьявольскому слуге стал сначала
отступником, а затем императором. Между прочим, напротив, вторая часть легенды
упоминает «Святого Меркурия», которыи" является не кем иным, как двои"ником
Святого Сергия Армянскои" Церкви, а также аватаром Гермеса-психопомпа.
Гермес и новыи" дух гуманизма
В шестнадцатом веке образ Гермеса проник в итальянские энциклопедии, которые
сразу стали классическими и обязательными справочниками. Наиболее важными из
них, более или менее вдохновленными «Degenalogia deorum» Боккаччо, являются
словари античнои" мифологии немцев Георга Пиктора («Theologia Mythologica», 1532),
Альбрициуса («Allegoricae Poeticae», 1520), Натале Конти («Mythologia sive explicationum
fabularum libri decem», Венеция, 1551 г.), Лилио Джиральди («De deis gentium varia et
Multiplex historia», Базель, 1548 г.) и Виченцо Картари («Le imagini colla posizione degli
Dei degli antichi», Венеция, 1556 г.). Почти сюрреалистические иллюстрации книги
Картари возрождают ту фантастическую и синкретическую жилку, которая была почти
утрачена в предыдущем столетии: его образы Гермеса одновременно необычны и
разнообразны. Более классическими являются эмблемы Ахилла Вакки
(Questionessymbolicae, Болонья, 1555), среди которых фигурирует Гермес, держащии" в
однои" руке семисвечник, прижав другои" указательныи" палец к губам в жесте
Гарпократа: странныи" оксюморон, обращено к богу красноречия! В Emblematum liber
из Альчиати (1531 г.) Гермес олицетворяет мудрость; а Юнии", знаменитыи"
эмблематист, изучает все его атрибуты (Insignia Mercurii quid!). Прекрасные примеры
Меркурия можно также увидеть в Inscriptiones Sacrosanctae vetustatis (1534 г.) Петра
Апиана. Почти все мифографы этого времени основывали свои работы прежде всего на
последних представителях язычества в Египте и на Ближнем Востоке, в то время как
археологические документы обнаруживались во многих местах и в невиданном
количестве.
Какие там были находки! Через год после первого латинского перевода гомеровского
гимна Гермесу в печати вышел труд Полидора Вергилия De rerum Inventeribus,
содержащии" большое количество древних предании", касающихся этого бога. В 1499
году настала очередь впервые издать «Брак Меркурия и филологии», а к 1599 году
вышло уже восемь издании". Конечно, существовал перевод Corpus Hermeticum
Марсилио Фичино. Вероятно, о Гермесе-Меркурии никогда больше не говорили, чем в
шестнадцатом веке. Эразм в своих «Пословицах» дает нам намек на это: комментируя
выражение «Mercurius venit» (как теперь говорят «прошел ангел»), он намекает на
молчание размышления, которое способствует отождествлению Меркурия с
архангелом Михаилом. . Пословицы вдохновили немало эмблем. В своеи" «Похвале
глупости» (1509) он называет Меркурия изобретателем фокусов или фокусов («Quos
nos ludos exhibet furtis ac praestigiis Hermes?») — «Какие развлечения показывает нам
Гермес своими фокусами и ловкостью рук? "), как это сделал задолго до этого Исидор
Севильскии". Но именно как Ratio и sermo («разум» и «речь») Меркурии" входит во
многие из этих словареи", а изящная формула quasi medius currens («как будто бегает
посередине») служит для его этимологического объяснения. Это встречается у Иоганна
Бальба (Католикон, 1490 г.), Амброзия Калепинуса (Словарь, 1510 г.), Георга
Писториуса (Theologia Mythologica, 1532 г.), Целия Родогина (Lectionum antiquarum libri
XII, 1517 г.), Гии"ома Буде и Джиральди, как указано выше. . Для Буде Гермес
представляет собои" сам принцип гуманизма и как посредник его сравнивают с Иисусом
Христом. В «Хароне» Джовани Пантано (1491 г.) и в «Урании» (в опере, 1505 г.)
Меркурии" высказывает свои мнения по церковным и теологическим вопросам; он
обнаруживает большую эрудицию и говорит о своем приеме в литературе
Возрождения! Для Бонавентуры де Перье («Цимбалум Мунди», 1537) Гермес — то
проводник мертвых, то вор, то алхимик — или знаток риторики.
В латинском эпосе «Бальдус» (1517 г.) Теофило Фоленго (цитируется Людвигом
Шреи"дером), Бальдус — это фигура Марса, которыи" оказывается заключенным в
Мантуе на пять песнеи", а затем спасен, как в «Илиаде», благодаря уловке Гермеса.
фигура Сингар. Затем последнии" читает длинныи" анафорическии" гимн Гермесу, в
котором проявляются почти все атрибуты бога:
Тебя, мои" покровитель, я чувствую, как нежныи" ветерок,
Меркурии", первыи" врач в искусстве воровства.
Но остерегаи"тесь, чтобы, путешествуя по небесным дорогам,
Аполлон должен встретить тебя со своими разъяренными конями,
А если тебя сбить с толку, ты можешь сломать себе шею!
Вы установили свое царство над луннои" цитаделью,
Посреди которого пасутся триста баа-инговских овец,
А еще жирныи" скот, крепкие [?] задницы,
Домолюбивые свиньи и горбатые верблюды.
Но ты идешь по миру, вызывая метеоры,
Которыи" ты приносишь под крышу второго неба.
Голова твоя всегда носит крылатую шляпу;
Ваша нога всегда имеет крылатыи" выступ;
Твоя правая рука всегда держит роковую палочку;
И повсюду ты носишь посольства твоего отца Юпитера.
Ты приходишь и уходишь торговцем,
Вы поете о будущем, и музыка вас очень радует.
Если пожелаешь, ты восстановишь мир бушующим.
Если хочешь, ты вызываешь раздор среди людеи".
Твоя флеи"та так хорошо играет в звучных ритмах,
Что ты коварно наводишь сон на их конечности.
Однажды таким образом был убит Стоглазыи" Аргус.
Итак, мои" покровитель, я предлагаю себя тебе в качестве вора,
Чтобы меня не нанзили на трехзубую вилку.
В «Лозане Андалуза» (1528) испанца Франсиско Деликаде Гермес является героине во
сне, чтобы спасти ее от Плутона и Марса. На том же языке «Диалог Меркурия и Карона»
(1529) Альфонсо де Вальдеса описывает его как проницательного бога, критического
наблюдателя по преимуществу, которыи" хорошо осведомлен в теологии и любит
обсуждать события года! Совсем другои" профиль у Бонавентуры де Перье (Cymbalum
mundi, 1538): в первых трех диалогах он является объектом сатиры, отрицательнои"
фигурои" Христа, возможно, из-за влияния Рабле. Разве Гермес не любит также свои
напитки, как Панург, и не претендует также на обладание Философским камнем? И
если два терцета сонета Дю Белле, посвященного Ронсару, незаметно выдают его
присутствие, то именно в произведениях последнего можно наи"ти лучшее и наиболее
явное в XVI веке воспоминание о боге кадуцея: гимн Ронсара. De Mercure (Книга II, №
10), вдохновленная гомеровским гимном и посвященная Клоду Бине. В стихах
высочаи"шего качества он напоминает суть легенд Меркурианства, после греков, а
также психологические особенности и деятельность «детеи"» этои" планеты, не забывая
об алхимии. Такое огромное разнообразие качеств не заставляет Ронсара забывать
суть своего характера:
Это ты, принц, наделяешь наши умы силои"
Чтобы наи" ти выход из любои" трудности.
Посол, агент, не боящии" ся ни опасности
Ни по суше, ни по морю, ни к какому-либо иностранному королю;
Всегда занят, без отдыха и передышки,
За что бы вы ни взялись, вы этого достигнете.
Мы находим его в образе посланника в «Местре Пьере Фафе» (1532) Шарля Будиня,
которое открывается «Посланием мастера Пьера Фафе, отправленным анжуи" ским
джентльменам Меркурием, герольдом и представителем богов». Возможно, Будинь
получил его вдохновила другая французская книга, «Иллюстрации де Голля» (1512)
Жана Лемера, все три части которои" открываются прологом, помещенным в уста
Гермеса. В творчестве Жана Лемера он предстает как «некогда знаменитыи" Бог
красноречия, изобретательности и прекрасных изобретении", глашатаи" и
представитель богов», и роль, которую он там играет, следует традиционнои"
аллегории: «Меркурии" означает слово, посредством которого каждыи" доктрина
адресована и передана нашему пониманию [entendement].» Это последнее слово
следует читать в значении «ясность», поскольку Гермес управляет «всеми
благородными и ясными пониманиями обоих полов, которые являются
меркурианскими узами и которые любят хорошее чтение. «Вспоминается радость
Рабле, вскоре после этого, по поводу возрождения «хорошеи" литературы». Жан Лемэр
переосмысливает традиционную меркурианскую аллегорию, придавая еи" смысл,
которыи" был новым в шестнадцатом веке и взят из Харона Люциана: Гермес
открывает глаза своего компаньона Харона, что позволило ему увидеть великолепныи"
вид на театр мира. Уже в Боккаччо среди его качеств фигурировала ясность, а также
гибкость. Жан Лемэр также вторит Боккаччо, когда говорит о «благородном боге
Меркурии, чья планета неи" тральна и безразлична: добро к доброжелательным, зло к
злонамеренным, мастер творческои" добродетели, фантастическии" и волнующии" ».
Почти все это повторяется в «Discorso sopra». li dei de Gentili (1602) Джакомо Цукки. В
своих произведениях (см., например, «De umbris idearum», 1582) Джордано Бруно часто
отождествляет себя с Меркурием, посланником, посланным богами, чтобы
восстановить истину, испорченную злонамеренными деи" ствиями плохих Меркурии", т.
е. плохих ( «nocentes») ангелы упоминаются в «оплакивании» Асклепия. И не следует
забывать Меркурия Луи Дорлеана («Le Mercure de Justice», 1592): здесь он представлен
— довольно неубедительно — как бог Справедливости.
Жоффруа Тори и Франсуа Рабле
Жоффруа Тори, также черпая вдохновение из Боккаччо, отводит достаточно места
Меркьюри в странной! работе «Шан Флери» (1529), посвященной! своего рода Каббале
латинского алфавита. Вспомнив миф об Ио, превращенном Юнонои" в корову и
подвергнутом жестокому обращению со стороны пастуха Аргуса, а затем спасенном
Меркурием, которыи" усыпляет Аргуса и убивает его, Тори предлагает следующую
интерпретацию:
Меркурия, играющего на своеи" трубке и отрубающего голову Аргусу, следует
интерпретировать здесь как прилежного человека, которыи" ищет чистеи"шую из
хорошеи" литературы и истиннои" науки и занимается обучением еи" других, как устно,
так и письменно, а также отталкивает и уничтожение закоренелого варварства
необразованных людеи", как мы видим это сегодня тремя благородными людьми:
Эразмом Голландцем; Жак, лорд Эстапля в Пикардии; и Буде — жемчужина
благородных и прилежных фарисеев, которые день и ночь трудятся над писательством
на благо общества и даром совершеннои" науки.
Здесь Меркурии", посланник света (Юпитер), приходит спасти Ио (литературу) из
темницы Аргуса (интеллектуальная ночь), слуги Юноны (богатства). Именно он ломает
ограждения, разблокирует цепи и возвращает в обращение знания, накопленные
хранителями установленного интеллектуального порядка (Аргус). Другими словами,
он представляет новыи" дух гуманизма, каким его задумал Тори.
Рабле хорошо знал Гермеса. В своем стихотворении, посвященном Жану Буше, он
называет его святым покровителем Буше, так как последнии" любит называть себя
«путешественником опасных путеи"». Рабле знал, что Пан произошел от Гермеса и
Пенелопы, и слышал рассказы об оракуле. Гермеса в Фарах. Он упоминает фонтан
Меркурия в Риме и ртутное растение, описанное Плинием. Он намекает на галльскии"
Меркурии", на статую бога из твердои" ртути и несколько раз упоминает
соответствующую планету. Людвиг Шредер представил превосходное исследование
этого предмета, особенно его интересовал Панург. Шреи"дер показывает, что эта цифра
была вдохновлена Сингаром де Фоленцо и другими источниками, столь
многочисленными, что пришлось бы отказаться от надежды наи"ти их все. Но
существенно, по краи"неи" мере, то, что Панурга можно отождествить с Гермесом.
Рассказывая о своем бегстве из Турции, Пан Ург говорит: «приживальщик уснул по
божественнои" воле или, по краи"неи" мере, по воле какого-нибудь доброго Меркурия,
усыпившего стоглазого Аргуса». Прежде чем допросить Раминагробиса, он предлагает
ему петух; он дарит Трибулле сумку из панциря черепахи. Его отношения с собаками
напоминают аспект Гермеса-пастуха; и Панург тоже несет барана Диндо.
Перед визитом к Сивилле Панзустскои"; Эпистемон с ужасом осознает, что забыл
вооружиться золотои" ветвью. «Я позаботился об этом», — отвечает Пан. «Здесь, в моеи"
охотничьеи" сумке, у меня есть золотои" жезл вместе с прекрасным и веселым каролом
[золотои" монетои"]». Он также носит кошелек по примеру Гермеса Эмполая. Как и
персонаж Ронсара, он продавец териака. Он умеет открыть любую дверь или сундук так
же легко, как Меркурии" Овидия (caelestique res virga patefacit - "он открывает вещи
своим небесным жезлом" - Метаморфозы II, 819). Пан Урге также кажется столь же
одаренным в языках, как и его модель. Он также не ищет славы. Он обладает тем же
даром предсказания, что и его божественныи" покровитель, и использует его по
престигиуму в мрачных произведениях или в поэзии. Лечение Панургом Эпистемона —
это больше, чем искусная операция: это пародия на заклинание. Из этого видно, что он
обладает даром возвращать души из Аида в страну живых (в данном случае с помощью
помады воскрешения). Но он может и подтолкнуть их туда: в жезле, которым он
удерживает Диндено и его приспешников от спасения, мы узнаем палку, которои"
Гермес подгоняет души умерших (ср. Лукиан, Катаплюс); а Карпалимом и Евсфеном он
легко наносит удар врагам, лежащим на поле боя.

Этим сходство не исчерпывается. Тертуллиан, Эратосфен и другие приписывали
Гермесу ярко выраженныи" вкус к одежде, которыи" разделяет Панург, особенно в его
парижских проказах. Подобно Гермесу из гомеровскои" оды, он любит есть и пить. В
своем «Катаплюсе» Лукиан раскрывает, что Гермес не любит оставаться в подземном
мире, потому что там слишком мало еды (ср. также Аристофан, Пакс и Плутус). Панург
не только много пьет, но его расточительность распространяется и на сексуальные
вопросы. Как мы знаем из Геродота и Павсания, Гермес представлен в итифаллическои"
форме (по Гигину он даже является отцом Приапа). У Пана есть таи" ные дела (Гермес
родился от таи" ного союза Маи"и и Зевса); он любит преследовать нимфеток (как и
другои" маленькии" Гермес, Гарпо Маркс!), и производит впечатление, что никогда не
был жертвои" импотенции - болезни, которую, по мнению Петрония, излечивает
Гермес. Точно так же Гермес — бог одного из любимых предметов Панурга: рогоносца
(ср. Лукиан, Фугитиви). Герои" Рабле охотно отождествляет себя со своим гульфиком,
которыи" он называет trismegiste («трижды величаи"шим») — предметом, которыи"
также служит для лечения Эпистемона (Панург «взял голову и тепло прижал ее к
своему гульфику, чтобы она не зацепилась за черновик»). Но трисмегист — это также
эпитет, которыи" он дает своеи" бутылке («Ты должен также знать слово Трижды
Величаи"шеи" Бутылки»). И Панург, как и Меркурии" Марциана Капеллы, тоже
испытывает трудности с женитьбои" : здесь Пантагрюэль выступает в роли Аполлона, а
Раминагробис — в роли Зевса.
Наконец, благодаря своим медицинским знаниям Пан Ург не только связан с
традициеи" герметическои" магии: в нем также есть что-то от гуманиста Гермеса,
ученого своего времени. Это не мешает ему быть в то же время своего рода алхимиком,
ибо он утверждает, что обладает Философским камнем: «У меня есть философскии"
камень, которыи" высасывает деньги из кошельков, как магнит притягивает железо».
восхваляя должников, он говорит о «радости алхимиков, когда после долгих трудов,
больших забот и затрат они видят металлы, превращающиеся в их печах».
Трансмутация, цель Искусства Гермеса, весело пародируется в Книге IV. : «Разве я
недостаточно объяснил вам трансмутацию элементов и простои" символ между
жарением и варкои", между варкои" и жарением?»
Возвращение Трисмегиста в эпоху Возрождения.
Интерес к Гермесу-Меркурию в шестнадцатом веке сопровождался повторным
открытием Гермеса Трисмегиста, которыи" теперь пользовался значительнои"
популярностью в Европе, даже превосходящеи" популярность в средние века. Внезапно
он вышел на переднии" план философскои" сцены в тот момент, когда — отчасти
благодаря ему — начали объединяться те течения, которые позже будут названы
коллективно «эзотерикои"». Два крупных события позволили эзотерике принять
специфическую форму. Одним из них было открытие евреи"скои" каббалы, особенно
после диаспоры 1492 года. Другим было повторное открытие Corpus Hermeticum,
привезенного во Флоренцию примерно в 1460 году монахом, путешествующим из
Македонии (он был неизвестен в средние века, кроме Асклепия). После латинского
перевода Корпуса Марсилио Фичино (1471 г.) в течение шестнадцатого и семнадцатого
веков вышло бесчисленное количество издании", а также как эрудированные, так и
восторженные комментарии Лефевра д'Этаплея, Людовико Лазарелли, Симфорьена
Шампье, Корнелиуса Агриппы, Габриэля д'Прео. , Франсуа Фуа де Кандале, Ганнибал
Россель, Франческо Патрици и другие.
В то же время часто наблюдалась тенденция «аполлонизировать» Гермеса
Трисмегиста, как бы отодвигая на второи" план или даже стирая магическии" и
теургическии" аспект этих александрии"ских текстов. Успеху Трисмегиста в эпоху
Возрождения, безусловно, способствовало увлечение Меркурием, в результате чего в
шестнадцатом веке Гермес насильственно вошел в культурное воображение в обеих
формах, вплоть до того, что стал своего рода всеобъемлющим. Наконец, мы отмечаем
одну из самых замечательных черт присутствия Трисмегиста — то есть герметизма 1в
точном смысле этого слова: издании", исследовании" и комментариев Corpus Hermeticum
— как его иреническии" аспект. Где бы ни проходил Гермес, преобладает религиозная
терпимость.
Благодаря богатому разнообразию своих атрибутов и своему промежуточному
положению между религиозным и литературным мифом Трисмегист имел все
предпосылки для того, чтобы стать осевои" фигурои" философскои" истории рода
человеческого. Мы видели, что древние авторы, такие как Страбон, Марк Манилии" и т.
д., уже представляли его таковым. Роджер Бэкон отводил ему важное место в этои"
истории, хотя и отрицательное. В эпоху Возрождения больше, чем в Средние века,
ощущалась потребность в концептуализации идеи «Традиции» (в том эзотерическом
смысле, в котором она понималась с XIX века). В то время она называлась philosophia
perennis (вечная философия) — термин, определенныи" Агостино Стеуко в 1540 году в
его книге «De perenni Philosophia». С этим неразрывно связано имя Трисмегиста. Пико
делла Мирандола и Марсилио Фичино подготовили путь Стеуко, назвав Гермеса
«первым богословом» и говоря о prisca theologia (самои" раннеи" теологии), которая
началась с Меркурия и завершилась Платоном. Типичныи" список, или «философская»
генеалогия, сложился следующим образом: Енох, Авраам, Нои", Зороастр, Моисеи",
Гермес Трисмегист, брахманы, друиды, Давид, Орфеи", Пифагор, Платон, Сивиллы.
Любопытныи" аспект этои" западнои" «традиции» заключается в том, что она постоянно
путает мифологическое с реальным. Чрезвычаи"ная важность, придаваемая идее prisca
philosophica, с самого начала сеяла определенную опасность, ставя авторитет текста
или доктрины в зависимость от гарантии их глубокои" древности. Неизбежные
последствия последовали в 1614 году, когда Исаак Казобон обнаружил, что
трисмегистические тексты датируются не ранее второго и третьего веков нашеи" эры.
Тем не менее, эти сочинения имели долгую историю вплоть до наших днеи", хотя и
более сдержанную; но теперь возникла тенденция искать мифическую точку отсчета,
которая якобы гарантировала подлинность, в другом месте, а не в герметических
текстах. Это дошло до полнои" выдумки истории" и ритуалов, которые, возможно, были
ответственны за появление розенкреи"церов в начале семнадцатого века, а также
спекулятивного масонства столетие спустя. Что касается Парацельса и его
последователеи", а также великои" христианскои" теософии Германии, проявившеи"ся
благодаря Якобу Беме, то они мало чем обязаны неоалександрии"скому герметизму и
отводят лишь скромное место Трисмегисту.
В 1488 году, всего через десять лет после публикации Corpus Hermeticum в латинском
переводе Фичино и через десять лет после «Примаверы» Боттичелли, художник
выложил на тротуар Сиены чудесное панно, видимое до сих пор: на нем изображен сам
Гермес Трисмегист в образе высокии" и почтенныи" бородатыи" мужчина, одетыи" в
мантию и плащ, в митре с полями и окруженныи" разными людьми, с надписью «Гермес
Меркурии" Трисмегистус Современник Мои"сии». Вскоре после этого Папа Александр VI,
защитник Пико делла Мирандола , повелел Пинтуриккьо написать в покоях Борджиа в
Ватикане великую фреску, изобилующую герметическими символами и знаками
зодиака: можно увидеть Гермеса Трисмегиста, на этот раз молодого и безбородого, в
компании Исиды и Моисея.
1 В настоящее время для обозначения александрийских герметических текстов (Герметики), а также
последовавших за ними работ до настоящего времени преобладает использование термина «герметизм», в
то время как термин «герметизм» служит для гораздо более общего обозначения множества эзотерических
«наук». как алхимия. «Герметист» относится к обоим понятиям, частному и общему (здесь выше оно
означает общее); только контекст указывает, какой из них имеется в виду. Иногда используется слово
«Герметист» в узком смысле.

Лица Гермеса в семнадцатом и восемнадцатом веках
Иконографические изображения Гермеса Трисмегиста, однако, встречаются в XV и XVI
веках более редко, чем можно было бы ожидать, — по краи" неи" мере, автору известно
не более десяти (см. главу 5). Здесь упомянем лишь о существовании «Трисмегиста»
Маноса Финигерры или, скорее, его ученика Баккио Бальдини (около 1460 г.) во
Флорентии"скои" картиннои" хронике Британского музея. Меркурии" также появляется в
этои" флорентии"скои" серии, а также в бесчисленных картинах, рисунках и скульптурах,
где художники черпают вдохновение и сюжет из античности. Мы не можем
перечислить все яркие и значимые работы. В скульптуре они варьируются от нежного
и воздушного Меркурия Джованни де Болоньи в Галерее Флоренции до прекраснои"
версии Адриана де Фриза в Национальнои" галерее искусств в Вашингтоне. В живописи
есть Гермес школы маньеристов: у Хендрика Гольциуса, Бартоломауса Шпрангера,
Иоахима Втеваля, Корелиуса ван Харлема, в котором «Юпитер, наказывающии" Лару»,
1597, Меркурии" помогает Юпитеру вырвать Ларе язык. Вот румяныи" Гермес Дирка Ван
Барбюрена (Реи"ксмузеум, Амстердам, около 1595 г.), которыи", помогая Вулкану
заковать Прометея в цепи, оказывается между двумя персонажами! Затем есть шлем и
бородатыи" Меркурии" Бальдунга Гриена и все многочисленные вариации на тему
Меркурия, убивающего Аргуса, чтобы освободить Ио, например, вариации Иоганна Ф.-
М. Роттенмаи" р, около 1690 г. (Музеи" искусств, Чикаго) — не говоря уже о его
постоянном появлении в эмблемах, навеянных мифологиеи".
Меркурии" принадлежит не только живописи и эмблемам, но также политическим и
литературным образам, которые следуют за ходом исторических и региональных
обстоятельств. Это особенно способствовало ремифологизации или ремифификации
роли, возложеннои" на государя. Так, в Англии существует тема короля-волшебника
или королевы. От Спенсера и Елизаветы I до Папы Римского и королевы Анны
планетарныи" бог Меркурии" отождествлялся с монархом, часто олицетворяя его или ее
магическую силу. В «Королеве феи"» Спенсера (1590) Глориана (то есть Елизавета)
возрождает в самом лоне протестантизма средневековое представление о Мировом
Императоре, которыи" восстановит Золотои" Век, устранив разрушения, вызванные
Падением Адама. Сама королева Елизавета, не колеблясь, обратилась за советом к магу
Джону Ди (автору «Иероглифическои" Моны», 1564 г.), точно так же, как король Артур
советовался с Мерлином. К чести Дугласа Брукса-Дэвиса, он недавно обратил внимание
на последствия отождествления в Англии монархии и магии, используя именно
изображения Меркурия и Трисмегиста. Эта идентификация оправдывала претензии на
создание идеального государства или Империи, мало отличающегося от модели
Артура. И здесь разные «традиции» соединились в интересном синкретизме. С однои"
стороны, вслед за многими своими соотечественниками Спенсер видел в Англии своего
рода Египет. С другои" стороны, антиримскии" герметизм Джордано Бруно (особенно его
книги Spaccio de la bestia triomfante [Изгнание триумфального зверя, 1585]) вызвал
брожение в этои" стране, где традиция друидов (предположительно быть потомками
Ноя от его сына Хама) все еще поддерживались власть имущими и были связаны с
представлением о священническои" и магическои" роли царя. Как мы уже упоминали, в
этот период друиды часто включались в традицию теологов-приски, несмотря на
отсутствие каких-либо сохранившихся от них сочинении! - или, возможно, именно
поэтому. Вот почему англии"скии" монарх, как более или менее полное воплощение этих
разрозненных элементов, имеет тенденцию, подобно Меркурию, олицетворять
напряжение между Небом и Землеи", причем скипетр рассматривается как к адуце и" , или
наоборот. По этои" же причине ему или еи" приписывают Мудрость Трисмегиста. В
семнадцатом веке, после работ Спенсера, появились многочисленные произведения,
несущие эти образы, такие как «Подтвержденныи" Меркурии"» Бена Джонсона (1616 г.),
панегирик Меркурианскому и магическому монарху, которыи" был исполнен при дворе;
и «Il Penseroso» (1645) Мильтона, которыи" передает идею земнои" и реформированнои"
монархии, вызванную поэтом, роль которого в данном случае является ролью
визионерского посредника, подобно вдохновленному Мерлину рядом со своим
королем Артуром.
Эти примеры, связанные с политикои" и литературои" и характерные для Британии,
имеют тенденцию сливать один тип Гермеса с другим. В изобразительном искусстве
этого периода Меркьюри слишком часто тонет в академизме, отводится лишь фигуре
среди других в классическои" среде. Чем дальше человек уходит от Возрождения, тем
больше он предстает таким. Предыдущая эпоха была искусна в искусстве придавать
богам их атрибуты и оживлять их дыханием буи"нои" жизни; позже, с помощью
конвенционального стиля, утрачивается подлинныи" колорит, специфическое
присутствие меркурианского мифа в искусстве.
Правда, это сохранялось в эзотеризме, будь то в форме алхимии, неоплатонизма
Кембриджа (Генри Мор, Ральф Кадворт), космософии Роберта Фладда или египетского
герметизма, ставшего популярным благодаря учёному иезуиту Афанасию Кирхеру
(«Эдип Египетскии"», 1652). . Кирхер легко связал Каббалу с герметизмом, видя в
Гермесе, как и Фичино, изобретателя иероглифов или истин, начертанных на
каменных обелисках. Но какои" бы навязчивои" ни была египтомания литературного,
художественного и философского воображения XVII и XVIII веков, Гермес едва ли играл
в неи" какую-либо роль, кроме роли обязательного актера.
Это, конечно, не относится к весьма конкретному случаю появления Гермеса
Трисмегиста в переводах и переизданиях Corpus Hermeticum, особенно в
немецкоязычных странах. Его присутствие в последнем сохранялось со второи"
половины XVII века и далее, независимо от того, считать ли герметизм собственно так
называемым, которыи" в этих странах связан с поздним появлением гуманизма, или же
речь идет об алхимии. В любопытнои" работе, характернои" для герметического
возрождения в Германии (Conjectaneorum de germanicae gentis originae, Тюбинген, 1684
г.), В. Хр. Кригсманн пытается доказать с помощью веских филологических аргументов,
что Гермес был основателем германских народов, связывая египетского Тота с
«Тевтом» и, следовательно, с «тевтоником». один из благодетелеи" человечества, а как
покровитель расы. Вскоре после этого, в 1700 году, иезуит Иоахим Буве, китаевед,
математик и музыкант, с энтузиазмом писал Леи"бницу о присутствии Гермеса: «И
Цзин, — говорит он, — подобен символу, изобретенному каким-то выдающимся
гением Мы встречаемся с ним снова в «Путешествиях Кира» (1727) Маи"кла Рамзая, где
он встречает Кира, среди других отступлении", призванных показать, что Мифологии
египтян и персов были основаны на одних и тех же принципах: «это были просто
разные названия для выражения одних и тех же идеи"». Эрудиция XVIII века, даже более
систематическая, чем эпоха Возрождения, способствовала энтузиазму по поводу
Гермеса и герметизма : примерами являются монументальная Bibliotheca Graeca (1705¬
1728) Иоганна Альбрехта Фабрициуса и Historia Philosophiae (4 тома, 1743) Якоба
Брукера.
Фактически именно в Германии семнадцатого века было напечатано наибольшее
количество алхимических работ с иллюстрациями и рисунками. Меркурии" лучше всего
представлен из всех богов в этои" цветущеи" иконографии барочных эмблем, где
наиболее частои" и естественнои" фигурои" является именно Гермес, далекии" от всякого
академизма (хотя и не лишенныи" скрытого смысла). Здесь он дома: он царит как
мастер примирения полярностеи", соединения противоположностеи" и направления
нашего активного воображения в многочисленных примерах от «Atalanta Fugiens»
Михаэля Маи"ера (1617) до «Philosophische Schaubiihne» Адольфа К. Бои"та (1706). Даже в
восемнадцатом веке немцы продолжали изображать его на иллюстрациях к
алхимическим книгам: его можно увидеть украшенным в стиле и декоре рококо,
например, на рисунках Deutsches Theatrum Chimicum (1728) Фридриха Рот-Шольца и
Neue Alchymistische Bibliothek (1772 г.) Ф. Дж. Шредера: также в книге Жана-Анри
Кохауссена Lumen novum фосфорныи" аксенсум (1717 г.), Joh. Т. Боэции" Famae
alchemicae (1717), П.-М. «Besondere Versuche vom Mineral-Geist» фон Респура (1772) и др.
Во Франции, где алхимическая иконография была менее процветающеи", Меркурии" все
еще являлся объектом интерпретации", непосредственно вдохновленных «Искусством
Гермеса». Антуан-Жозеф Пернети, чьи «Басни egyptiennes et grecques devoilees» (1758 г.,
переизданы в 1786 г.) и по сеи" день пользуются значительным успехом, судя по
нескольким недавним переизданиям. Этот ученыи" бенедиктинец частично
заимствовал комментарии Михаэля Маи"ера, но расширил и систематизировал их,
следуя традиции, столь же старои", как Олимпиодор, которая никогда полностью не
исчезла: традиции интерпретации мифологии как закодированного языка,
содержащего все принципы Великого Делания. Для Дам Пернети мать Меркурия,
Кибела (или Маи"я), является «медсестрои"», упомянутои" в Изумруднои" Скрижали, где в
тексте написано nutrix ejus terra («ее кормилица — земля»), причем Кибела имеет это
значение на греческом языке. Послания богов, которые Меркурии" «переносит день и
ночь, суть его циркуляция в сосуде в течение всего хода Работы». Магистерство и
степени огня. Приписываемая ему психопомпическая функция «означает не что иное,
как растворение и коагуляцию, фиксацию и улетучивание материала Произведения».
После гниения материал Философов приобретает всевозможные цвета, которые
исчезают в тот момент, когда он свертывается и фиксируется: «Это Меркурии",
убившии" Аргуса ударом камня»!
За пределами оранжереи" практическои" алхимии в 1719 году в Париже появился
первыи" том «L'Antiquite expliquee, etpresentee enfigures» дамы Бернара де Монфокона,
набор огромных томов-фолио, в которых каждому из божеств посвящена отдельная
глава, с роскошные иллюстрации, изображающие предметы античности,
принадлежащие музеям или частным коллекциям. Этот первыи" том, в котором Гермесу
уделяется достаточно места, был дополнен в 1724 году первои" частью Приложения, в
котором он встречается во многих других древних обличьях. Никогда прежде, пожалуи",
не существовало такого собрания изображении" Меркурия. Перелистывая эти
страницы, вы узнаете, с какои" легкостью он смешивается с другими персонажами,
образуя единую фигуру, например, с Герматенои" (Гермесом с головои" Минервы),
Гермером, Германубисом, Гермапократом и т. д. Сборник Монфокона служит
справочным материалом. работаи"те даже сегодня; но, похоже, еще не существует
книги, в которои" были бы собраны изображения Гермеса, какими они видятся в наше
время.
Также во Франции Кур де Жеблен посвятил Гермесу длинную главу своего Monde
Primitif (1773/84). На фронтисписе Гермес как геометр изучает совокупность
математических символов под звездным небом в сопровождении Минервы. «Кур де
Жеблен» — одно из самых серьезных и симпатичных исследовании", возникших в
результате французского «поиска таи"н» восемнадцатого века. Но в 1774 году, вскоре
после публикации первого тома Курта, именно на немецком языке великии" Иоганн
Готфрид Гердер посвятил длинные отрывки своеи" первои" знаменитои" книги (Ueber die
alteste Urkunde des Menschengeschlechts, т. е.: «О древнеи"шем документе человечества»)
Гермеса Трисмегиста и/или Тота, которого он считал символическим основателем и
изобретателем чисел, букв и т. д. Кроме того, в 1801 году Гердер опубликовал в своем
журнале «Адрастея» поэтически вдохновенныи" диалог между «Гермесом и
Пимандром», которыи" мало чем обязан к Corpus Hermeticum с точки зрения
содержания, но в гораздо большеи" степени с точки зрения стиля.
Французскии" иллюминизм, европеи"скии" романтизм и эзотеризм девятнадцатого и
двадцатого веков соответствуют различным посещениям Гермеса, но больше через
ориентацию мысли и определенную чувствительность, чем через конкретное
вызывание или призывание к нему. Правда, они происходили здесь и там, с
традиционными и явными атрибутами Меркурия или точными аллюзиями на
Трисмегиста, начиная с «Сетоса 11731» аббата Террассона, через Андре Шенье и
заканчивая «Essais de palingenesie Sociale» Балланша (1827 I 29). Однако в гораздо
большеи" степени миф об Орфее служил явными ссылками и как таковои" не давал
покоя романтическому воображению. Как показал Браи"ан Джуден, Орфеи" был
любимым богом романтиков. Позже, в эпоху символизма, появился синкретизм
Эдуарда Шюре, которыи" ярко воздал должное Гермесу (смешение Меркурия и
Трисмегиста) в «Les Grands Inities» («Великие посвященные», 1889), почти захлестнув
его клише и яркои" прозои". . Незадолго до этого Анна Кингсфорд опубликовала в своеи"
книге «Совершенныи" путь» (1881) свои" «Гимн Гермесу» — здесь просто Бог с кадуцеем
— довольно хорошее стихотворение в прозе. В то же время «Трижды величаи"шии"»
появился в творчестве великого поэта: «Гермес Трисмегист» (1881), одно из самых
красивых стихов Г. У. Лонгфелло, представляет собои" прекрасныи" образец
египтомании; в этом ностальгическом восприятии он изображен в очень египетскои"
обстановке. Карлу Густаву Юнгу потребовалось открыть новыи" плодотворныи" взгляд
на Гермеса, на этот раз больше с антропологическои" точки зрения. В своем эссе «Дух
Меркурия» Юнг резюмирует многочисленные аспекты алхимического Меркурия
следующим образом:
1)	Меркурии" состоит из всех мыслимых противоположностеи" . Таким образом, он
совершенно очевидно представляет собои" двои" ственность, но назван единством,
несмотря на то, что его бесчисленные внутренние противоречия могут драматически
разлететься на равное количество разрозненных и внешне независимых фигур.
2)	Он одновременно материален и духовен.
3)	Он есть процесс, посредством которого низшее и материальное преобразуется в
высшее и духовное, и наоборот.
4)	Он — дьявол, искупительныи" психопомп, уклончивыи" обманщик и отражение Бога в
физическои" природе.
5)	Он также является отражением мистического опыта artifex, совпадающего с opus
alchymicum.
6)	Таким образом, он представляет, с однои" стороны, самость, а с другои" - процесс
индивидуации, а также, ввиду безграничного числа его имен, коллективное
бессознательное. (Отсюда и обозначение Меркурия как mare nostrum.)
Среди юнгианцев Рафаэль Лопес-Педраса и Уильям Дж. Доти провели замечательные
исследования (см. Библиографию) среди других ценных работ того же типа, в которых
боги и богини рассматриваются как существующие внутри нас самих и внутри
человеческого общества.
Гермесианские перспективы
Фрагментация Гермеса от Просвещения до так называемого Декаданса и почти
навязчивое присутствие Орфея на протяжении всеи" долгои" карьеры романтизма —
Орфея, которыи" оказывается похожим на Гермеса, как на брата, — ставит нас перед
неизменнои" проблемои" любого серьезного размышления о мифе. Достаточно ли,
чтобы обнаружить наличие мифа, проследить за принадлежащим ему именем
собственным? Другими словами, можно ли идентифицировать миф по конкретному
имени? По краи"неи" мере дважды, в «Виргилии» Данте и «Пан» у Рабле, мы встречаем
Гермеса под псевдонимом. Мы можем одинаково хорошо узнать его и в других
литературных произведениях, причем отнюдь не второстепенных, таких как
«Зауберберг» Томаса Манна («Волшебная гора», 1924). Жильбер Дюран, с другои"
стороны, ответил на этот вопрос отрицательно в ценнои" и тщательнои" работе 1985
года (см. Библиографию), где он упоминает «постоянство и происхождение мифов о
Меркурии». Чтобы создать Меркурии" , Дюран в качестве основных сигналов приводит
следующие элементы: (а) силу очень малого (правда, Меркурии" иногда бывает
крошечным, как на некоторых иллюстрациях и алхимических фигурах Монфокона;
когда его фаллос велик, он означает духовную плодовитость); (б) функция посредника;
(в) функция проводника душ.
Таким образом, Жильберу Дюрану удалось определить серию «взрывов» Меркурия, т. е.
моментов, в которые миф усиливается. Первые растягиваются на длительные
периоды: полтысячелетия, или восемьсот лет, в Египте (Тот); затем греческая
античность и римская античность. Но в Риме Меркурии" на самом деле не был
латинским богом: Цезарь считал его скорее галльским или кельтским богом, о чем
свидетельствуют многие кельтские храмы и топонимы. По своеи" сути он семит:
финикии" скии" , карфагенскии" , евреи" скии" , арабскии" , другими словами, связанныи" с
народами, склонными к торговле и передвижению.
Более иллюстративными для процесса «взрыва» являются следующие четыре
момента, описанные Жильбером Дюраном: (А) «Готическии" Ренессанс» тринадцатого и
начала четырнадцатого веков, когда алхимия процветала благодаря таким
персонажам, как Арнольд Виллановскии" и Альберт Великии". . Затем Меркурии"
появился как великии" агент трансмутации, «посредник» в Работе, часто связанныи" с
Лунои" (серебро — это лунное состояние, а ртуть — планетарная скорость этого тела).
Это было время святого Бонавентуры и Иоахима Фиорского (наступление Века Святого
Духа!); но все это рухнет в четырнадцатом веке, с экономическим хаосом, Чернои"
смертью и Великим расколом. (Б) Гуманистическая эпоха, в которои" Меркурии" как
интеллектуал, кажется, руководит печатью и информациеи". Здесь он скорее
«постоянныи"», чем меркурианскии". Но этот мир рухнул одновременно с герметизмом
перед лицом Просвещения. (В) Конец восемнадцатого и начало девятнадцатого века,
когда Меркурии" двусмыслен, скрывая столько же, сколько и раскрывая, как в
повальном увлечении иероглифами и таи"ными обществами. Кроме того, весь стиль
этои" эпохи обладает двусмысленностью Меркьюри: язык Просвещения служит самим
иллюминатам для разговоров о неясных вещах, пока в конце девятнадцатого века
такие ученые, как Марселлен Бертло (автор книги «Происхождение алхимии», 1885
г.), ) обратить Гермеса-Меркурия на прометеевские цели, рассматривая алхимию
просто как предка химии! Эпоха позитивизма и материалистическои" науки, очевидно,
находится под покровительством Прометея. (D) Реагируя на это, эпистемологическая
революция нашего времени (особенно второи" половины ХХ века) призывает
посредников, распространяя реляционную концепцию на все области науки и сознания
(относительность, плюрализм, полярности, полисемиология, обмен информациеи" ). и т.
д.), и исследует различные возможные пути внутреннего поиска, как никогда раньше.
Такого рода возрождение Гермеса благоприятствует форме «ангелизма» в том смысле,
что Гермеса называют посланником (angelos): византизм, но творческии", подходящии"
для времен, когда институты рушатся, а варвары уже у ворот. Запада.
Читатель, возможно, согласится, что такои" взгляд на историю стимулирует
размышление. Нет сомнения, что именно Гермес руководил теми периодами, столь
проницательно выделенными Жильбером Дюраном. Но в то же время чувствуется
неоднозначность самого понятия «миф» применительно к мифологическому и
литературному персонажу, будь то Прометеи" или Гермес, Фауст или Дон Жуан. Это
прослеживание Гермеса в истории с попыткои" выделить культурные черты, которые
он анонимно вдохновил, или значения определенных констант воображения, на
практике сводится к краткому изложению истории самого эзотеризма - не то чтобы
уместность этого подвергалась сомнению. здесь. Это эзотеризм, понимаемыи" с точки
зрения, достаточно широкои", чтобы включать в себя философию природы в
романтическом смысле и синтезирующии" эклектизм Пико или Фичино, а также
традиционную теософию и алхимию. Это предприятие совершенно законно, поскольку
охваченныи" таким образом эзотеризм полностью находится под знаком Гермеса и
учитывая, что этот ртутныи" бог выходит за его пределы (Дюран также говорит о
мореплавании и торговле шестнадцатого века). Но при этом человек рискует
исчезновением с холста некоторого количества образов, некоторые из которых
являются заветными, просто потому, что они не соответствуют трем сигнальным
чертам, которые предлагает Дюран. Для Гермеса не было «особенностью»
маскироваться под епископа, чтобы стать основателем Германии, или выступать в
роли бога (Меркурия) и смертного (Трисмегиста эвгемеристов). Эти два метода не
являются исключительными: различаясь по методологии, они дополняют и обогащают
друг друга. Человек должен и может открывать имя Гермеса-Меркурия в каждую эпоху,
в то же время ища его активное присутствие в местах, где его имя и явные атрибуты
отсутствуют.
Кур де Жеблен, исходя из кельтскои" этимологии, предложил читать в «Меркурии»
слова «знак» (mere) и «человек» (cur). Таким образом, он будет знаменосцем,
указателем, зажигателем маяков и тем, кто поможет нам интерпретировать историю и
нашу собственную жизнь, давая нам символические ориентиры. Его знаки никогда не
бывают абстрактными или жесткими, их опосредующая функция отражает природу
medicurrius или medius currens (как говорили святои" Августин и Сервии") — того, что
«проходит между» или «посередине». «Всегда переходная фигура», — пишет Уильям Г.
Доти: «Гермес обожествляет переход. Он вечно ставит под сомнение любое
упрощенное гендерное разделение, любое редукционистское разделение между этим
миром и другим, любым другим. Герметически человек открывается бесконечно,
никогда не теряя и не достигая точки стазиса, но всегда проявляя предвкушения
будущего, все истории прошлого только начинают намекать». Эти пути и способы,
неизвестные бродягам и идеологам, соединяют противоположности во все новых
конфигурациях. И если по дороге Гермес иногда и крадет вещество того, к чему
прикасается его жезл, то лишь для того, чтобы регенерировать его посредством
кровообращения. Благодаря ему парадоксальная Колесница Седьмого Аркана Таро
может тронуться с места.
ГЛАВА ВТОРАЯ - Дети Гермеса и наука о человеке
Герметика и современныи" герметизм
Герметика содержит много элементов, которые сохранились в современном западном
герметизме: состояние ума, философское отношение, постоянная ссылка на
мифическии" сценарии" падения и возрождения.
Это состояние ума характеризуется, во-первых, склонностью к эклектике.
Александрии"ская Герметика второго и третьего веков нашеи" эры, а также
предшествующего периода, являются результатом разнообразных вкладов,
разрозненных философии", смешанных в плавильном котле, теоретическая и
доктринальная последовательность которых едва заметна. В этих текстах проявляется
скорее жадное любопытство, готовое питаться разнообразными традициями. Точно
так же для герметиков шестнадцатого века philosophia perennis продолжала оставаться
постулатом, каким она была в предыдущие эпохи. Это состояние ума также
характеризуется предпочтением воли как на человеческом, так и на божественном
уровне. Деи"ствительно, в «Герметике» часто возникает представление о том, что
деятельность Бога — это его воля и что его сущность состоит в «желании» всего
сущего. Бог очень нуждается в Человеке, чьими доказательствами восхищения,
обожания, хвалы и почтения являются восторг неба и небесных существ. Точно так же
немецкая теософия подчеркивает примат воли в Боге, и в этом отношении хорошо
известно влияние Якоба Беме в немецкои" философии вплоть до Гегеля, Шопенгауэра и
даже далее. В языческом гнозисе воля — необходимыи" атрибут всех, кто хочет увидеть
свет; потенциальныи" философ должен хотеть это знать, и именно его воля он
призывает, когда вызывает посреднических или небесных духов.
Состояние ума, которое здесь обсуждается, также характеризуется очевидным
противоречием между двумя разными подходами к гнозису. Герметика в равнои"
степени подчеркивает важность двух путеи", которые кажутся противоположными:
один оптимистическии", а другои" пессимистическии". То, что называется гностическим
оптимизмом, считает Вселенную божественнои". Поскольку Бог проявляется во всем,
Человек может стать богоподобным; созерцая и понимая вселенную, он может достичь
божественного, соединиться с Богом, впитав представление вселеннои" в свои" разум.
Гностическии" пессимизм, напротив, отвергает мир как зло. Обе эти тенденции
представлены в современном герметизме, причем вторая состоит в сильном
подчеркивании последствии" грехопадения для современного состояния природы.
Такое кажущееся противоречие богато диалектическои" напряженностью, и мне
хотелось бы подчеркнуть, что нередко его можно встретить в трудах одного и того же
теософа, например Луи-Клода де Сен-Мартена. В этом нет ничего удивительного,
поскольку эти взгляды представляют собои" всего лишь дополняющие друг друга
способы видения вселеннои", и оба предполагают, что в конечном итоге человек
обладает божественными силами, которые необходимо возродить и использовать.
Таким образом, трудно определить, является ли данныи" теософ оптимистом или
пессимистом. Фундаментальным пессимизмом был бы пессимизм теософа, которыи"
верит в силу зла, онтологически равную силе добра, но это вряд ли когда-либо имеет
место в современном герметизме. В любом случае обе позиции следует
интерпретировать как герменевтическое противоречие, а не как противоречие внутри
Корпуса.
Эти размышления об оптимистических и пессимистических взглядах облегчают
понимание философских предпосылок Герметики и современного герметизма. В этих
традициях нет абсолютного дуализма. Например, то, что у «Пои"мандра» называется
«влажнои" природои"», не представлено как онтологическии" принцип; есть депривация,
но не полныи" разрыв. В современнои" традиции это в равнои" степени применимо и к
Якобу Беме и другим теософам. Настоящего дуализма быть не может, тем более что
нижнии" мир, столь сложныи", находится в гомологическом и аналогичном контакте с
мирами верхними, которые также чрезвычаи"но сложны. В трактате «Нус к Гермесу»
Ноус обращается к Гермесу, чтобы научить его, как достичь гностического опыта. По
его словам, этого можно достичь, отражая вселенную в своем собственном духе; адепт
должен научиться улавливать божественную сущность материальнои" вселеннои" и
запечатлевать ее в своеи" психике. Это возможно, потому что Человек обладает
божественным разумом. Таким образом, понятно, что в герметических традициях
часто, хотя зачастую весьма неявным образом, широко используется символика
зеркала. впервые в 1541 г.). Беме, а затем Баадер после Навалиса сочетают эти
рассуждения о зеркале со всевозможными соображениями о свете, призме и цветах.
Вселенная, задуманная как система аналогичных и динамических отношении",
подобная тексту, которыи" нужно прочитать и расшифровать, очевидно, является
одним из крупнеи"ших общих знаменателеи" в этом обширном потоке мысли. Целыи"
аспект европеи"скои" литературы отражает это, но если европеи"ские романтизмы много
сделали для признания этого видения мира, следует помнить, что это видение часто
выражается в «Герметике», многочисленные тексты которои" учат возможности
познания мира. Бога через созерцание мира. Зародыш мысли Парацельса содержится
уже в «Киранидах». Эта тенденция утверждает: colit quinovit («тот, кто знает, лелеет»),
и именно это скажут пансофисты в XVII веке. Конечно, эта тенденция связана в
«Герметике» с другои", казалось бы, противоположнои", но в конечном итоге
дополняющеи" тенденциеи", согласно которои" непознаваемыи" Бог раскрывает себя
через молитву и религию (novit qui colit - «тот, кто любит, знает»). Пистис и София -
вера и знание - пытаются примирить себя, каждыи" с другим. Парацельс пытается
примирить христианскии" мистицизм с неоплатоническои" традициеи" и с реальнои"
философиеи" природы, подготавливая путь для розенкреи"церскои" мысли и
иллюминизма восемнадцатого века.
Поскольку Вселенная представляет собои" лес символов, вполне естественно желание
внимательно изучить все, что в неи" содержится. В то время как аристотелизм имел
тенденцию интересоваться общим, герметик проявлял чрезвычаи"но выраженныи" вкус
к частному, к скрытому лицу и форме в существах и предметах. Таким образом,
Кираниды отражают эллинистическии" и греко-римскии" интерес к мирабилиям, особо
подчеркивая взаимоотношения между семью планетами, металлами и растениями.
Именно эта традиция была возрождена парацельсианством, столь умело изученным
Алленом Дж. Дебусом. Благодаря парацельсианству можно также увидеть реальныи"
прогресс экспериментальнои" науки, поскольку абстрактные теории все больше
уступают место конкретным экспериментам. Под влиянием этого нового
гермесианского подхода наука больше не бескорыстна; он ищет практического
применения и перестает пренебрегать частным в пользу общего. Другим проявлением
этого важного аспекта современного западного герметизма является романтическая
натурфилософия, особенно в Германии во второи" половине восемнадцатого и первои"
половине девятнадцатого веков. Навалис, Г.Х. фон Шуберт, Х. Стеффенс, Дж. В. Риттер и
многие другие пытаются посредством своих исследовании" и своих сочинении" понять и
раскрыть скрытую структуру вещеи" синтетическим подходом, но всегда используя
природу как отправную точку. Бывает, например, у Шеллинга, что теория
предшествует эксперименту, но одно не мыслимо без другого, что постоянно оживляет
активныи" ум и воображение, прилагаемое к расшифровке всех данных предпосылок
деи" ствительности. Открытия химии, физики и особенно новые эксперименты,
связанные с кислородом, гальванизмом и электричеством, приводят к форме
космологии или космософии, которая напоминает, хотя и в другом стиле, мировые
гармонии герметизма эпохи Возрождения.
Таким образом, однои" из основных характеристик, общих для Герметики и всего
современного Гермесианского течения, является вкус к конкретному, связанныи" с
философиеи" воплощения. Кошмар иллюминизма восемнадцатого века — это не мысли
Кондорсе или Руссо, а чистая абстракция, обезвоженные системы некоторых
представителеи" Просвещения. Герметика учит, что «нет ничего невидимого, даже
среди бестелесных», потому что воспроизведение материи — это «вечная операция».
Воплощение — это «сила в деи"ствии»; обязательно должны существовать тела,
служащие сосудами и орудиями бессмертных и вечных сил (Трактат XI, Асклепии";
Фрагмент IV Стобея).
Третьим основным пунктом согласия между Герметикои" и современным герметизмом
является постоянная ссылка, неявная или явная, на мифические темы Падения и
реинтеграции. Пересказать миф и извлечь из него философские и практические
выводы, воспроизвести его посредством повествования или вдохновенного
комментария — вот задача теософии. Интересно отметить, что тема грехопадения
человека под влиянием материального - очень распространенная тема в христианскои"
теософии, по краи"неи" мере, со времен Беме - существует в «Пои"мандрах», где видно,
что заключение Адама в осязаемое было вызвано эросом. Интересно также вспомнить,
что этот текст является первым среди всех Герметиков в их традиционном изложении;
таким образом, сборник начинается с этого основного мифического повествования, так
что человек с самого начала погружается в теософию. Падение вызывает
восстановительную работу, и особенностью всего Гермесианского гнозиса является
акцент на человеческои" силе и воле в восхождении или повторном вознесении. От
Герметики до Герметизма двадцатого века каждыи" человек считается потенциальным
магом, которыи" своим интеллектом может совершать чудесные деи"ствия. Говорят не
столько о Человеке ниже Бога, сколько о Человеке и Боге. Вспомните здесь Пико,
иероглифическую Монаду Джона Ди и христианскую теургию; ангелы, которых можно
вызвать, считаются древними слугами Человека, поскольку Человек до грехопадения
находился непосредственно в присутствии Бога. Орден Избранных Коэнов Мартинеса
де Паскуалли — один из последних примеров такого рода теургическои" практики.
Помимо «народного герметизма», как говаривал Фестюжьер, представленного
астрологиеи" и другими оккультными науками, существует ученыи" герметизм, которыи"
нас здесь главным образом интересует и которыи" полностью вращается вокруг идеи,
что человек может открыть божественное, на одном уровне. с другои" стороны, из-за
теургических практик, а с другои" стороны, через установление мистическои" связи
между Вселеннои" и человечеством. Одна из основных концепции" герметизма
(герметики, а также современного герметизма) заключается в том, что человек может
восстановить свою божественную сущность, утраченную после грехопадения,
возобновив свои связи с божественным человеком. Этот аспект был сильно подчеркнут
в эпоху Возрождения. Божественная сущность, заключённая внутри нас, не может быть
освобождена или возрождена случаи" но, а посредством очень точных средств, среди
которых есть посвящения различного рода. То, чему учат во время этих посвящении",
всегда приводит, даже косвенными средствами, к вере в астрологическии" космос, хотя
современная астрология имеет тенденцию все больше и больше отделяться от
инициатических процессов и становиться исключительно простои" формои" гадания.
Наконец, в «Герметике» присутствует идея о том, что благодаря Человеку и земля
способна самосовершенствоваться, заново открыть свое славное состояние до
грехопадения, стать по-настоящему активнои". Чрезвычаи"но плодотворная идея,
распространению которои" очень помог текст Святого Павла (Римлянам 8:19-22),
заключается в том, что Адам увлек за собои" природу в своем грехопадении, и,
следовательно, природа способна возродиться с помощью человека. Вот возможная
основа экологии, основаннои" на метафизике.
Здесь, возможно, необходимы несколько напоминании" относительно слова
«герметизм» в наше время. Очевидно, что это слово не всегда появляется там, где
очевидно это состояние ума, эти доктрины и эти практики. В 1614 году Казобон
продемонстрировал, что герметика не так уж древна, как считалось, и, следовательно,
до начала девятнадцатого века слово «герметизм» имело довольно плохои" оттенок.
Постепенно слова «Гермес» и «герметизм» все больше и больше стали относиться к
алхимии или теософии — или эзотеризму в современном смысле этого слова. Особенно
интересен пример Германии. В целом немцы мало участвовали в золотом веке
европеи"ского герметизма, которыи" длился от Фичино до Кирхера. Агриппа писал до
Реформации, а Кирхер написал свои основные произведения в Риме. В этот период
гуманизм добился лишь незначительного прогресса в германских землях, чему
препятствовал барьер, воздвигнутыи" против него лютеранством. Александрии"скии"
герметизм по самои" своеи" природе и как наследие древнегреческои" литературы и
мысли оставался предметом изучения гуманистов. Как следствие, авторами почти всех
великих комментариев к Corpus Hermeticum были французы и итальянцы.
Что наиболее примечательно, так это то, что германскии" герметизм (не герметизм)
шестнадцатого и семнадцатого веков был по существу «варварским» в том смысле, что
он мало чем был обязан древнему наследию и развивался более или менее автономно.
Гермес Трисмегист был объектом особого почитания Валентина Веи"геля и Корнелия
Агриппы, хотя они мало использовали Герметику. Парацельс, И. Беме, И. Г. Гихтель и
большинство представителеи" раннеи" натурфилософии, то есть всего теософского
течения, избравшего Германию своеи" хранительницеи", практически ничем не были
обязаны герметизму. Так и осталось, несмотря на сходство мыслеи", несколько
публикации" отрывков из «Герметики» и случаи"ные ссылки в трудах теософов и
розенкреи"церов. Можно задаться вопросом, не привело ли открытие Казобона (как
следствие, реакция или компенсация) к усилению веры в скрытую Традицию, тем
более таи"ную или изначальную, что ее больше невозможно датировать.
Розенкреи"церская мода, появившаяся одновременно с откровением Казобона,
возможно, частично объясняется такои" реакциеи", как недавно предположил историк Р.
К. Циммерман.
В германских странах герметизм конца XVII и начала XVIII веков, по-видимому, был
проявлением гуманизма, а также эзотеризма. Гуманизм деи"ствительно появился там
только в начале Просвещения. Одним из интересных представлении" о Гермесе
Трисмегисте в то время была книга Кристиана Кригсмана, опубликованная в 1684 году
в Тюбингене, Conjectaneorum de Germanicae gentis origine, ac Conditore, Hermete
Trismegisto, qui S. Moysi est Chanaan...Liber unus. В неи автор стремился с помощью
филологических аргументов доказать, что Гермес был основателем германских
народов. Большое место Гермесу Трисмегисту отведено также в трудах Иоганна
Генриха Урсинуса (De Zoroastre Bactriano, Hermete Trismegisto, 1661) и Олауса
Боррихиуса (Hermetis Aegyptiorum et chemicorum sapientia, 1674). В тот же период
название работы Эрегота Даниэля Кольберга «Das Platonisch Hermetische Christentum»
(1690-91) представляло собои" смутную отсылку как к спиритуалистам, так и к
теософам, против которых автор ополчился, посвятив несколько страниц Corpus
Hermeticum. Чуть позже Готфрид Арнольд почти не упомянул герметизм в своеи"
объемистои" истории сект и ересеи", а словарь Иохана Генриха Цедлера, вышедшии"
около 1730 года, дал лишь расплывчатое определение. Тем не менее, в 1706 году в
Гамбурге появился первыи" полныи" немецкии" перевод «Пои"мандра» с комментариями,
сделанныи" Алетофилом IW. фон Меттемиха?), под названием Erkenntniisz der Natur und
des sich darin offenbahrenden Gottes, а Иоганн Альбрехт Фабрициус начал публиковать
свою монументальную Bibliotheca Graeca (1705-28), один из первых крупных обзоров
эллинизма в Германии, в котором Гермес много обсуждалось. А Иоганн Якоб Брукер
посвятил целыи" том своеи" популярнои" «Истории критики философии» (1743)
герметизму и герметизму (теософии, розенкреи"церству и т. д.). В дальнеи"шем, как в
Германии, так и в других местах, можно увидеть причину развития герметизма и
герметизма во второи" половине восемнадцатого века в следующем факте: популярная
философия повсюду распространила идею разума и божественнои" любви (ибо пример,
и эта работа значительна, аббата Антуана Ноэля Ла Плюша, Spectacle dela Nature, 8
томов, 1737-1750); однако примерно к 1750 году все более развивающиеся сенсуализм
и материализм заставляют забыть об этом разуме и этои" божественнои" любви,
приводя в качестве реакции или, скорее, в качестве компенсации, к более
выраженному вкусу к эзотеризму.
В девятнадцатом веке вновь появляется слово «герметизм», связанное с орфизмом и
пифагореизмом. Это, вместе с преромантизмом и романтизмом, время его настоящего
возрождения. Среди авторов, цитируемых реже других, и не говоря уже о немецком
романтизме, упомянем здесь «Трецию» Квинта Оклера, которая напоминает
прекраснеи"шие отрывки из «De Harmonia Mundi» Джорджи; и в том же духе в 1806 году
- «Пазилогия» Пьера Жака Девизма, где заново открываются космические
музыкальные гармонии, сравнимые с гармониями Джорджи и Фладда.

Здесь не место говорить о различных формах возрождения герметизма в наше время,
особенно о том, как языческая герметическая мудрость и каббалистическая мысль
использовались в девятнадцатом и двадцатом веках для оживления евреи"скои" и
христианскои" религии" . Я приведу только три основные транспозиции этого типа. Во-
первых, «Хасидизм» Мартина Бубера; глубоко отмечен Каббалои"; затем работы Франца
фон Баадера, которыи" оригинально и творчески переработал идеи Беме и Сен-Мартена,
не предав при этом ни одного из их основных теософских элементов. Наконец,
перенесение в область современнои" психологии западного герметизма К.Г. Юнгом,
которыи" внес большои" вклад в осознание в наше время в высшеи" степени
формирующих и терапевтических аспектов этих доктрин. Из всего этого возникает
впечатление чего-то многообразного, но достаточно единого по своеи" сути, чтобы
позволить нам рассмотреть формы, которые среди этих течении" облекают
деятельность бога Гермеса, этого бога обменов и отношении" . , этот бог щедр на
универсальные и конкретные знания.
Место Гермеса сегодня
Каково же будет место Гермеса во второи" половине нашего столетия или каковы
условия его возвращения? Эпоха Возрождения сделала многое, особенно благодаря
изучению Герметики, для сохранения присутствия бога с кадуцеем, но что происходит
сегодня? Благотворному присутствию Гермеса, похоже, постоянно угрожают три
опасности. Во-первых, в самои" герметическои" литературе, из-за частичнои" или
несуществующеи" эрудиции. Публикуется множество произведении", но слишком часто
их содержание представляет собои" предательство историческои" реальности при
обращении к текстам прошлого. Сегодня процветают исторические подделки, а также
переиздания плохо исследованных исследовании", важных книг, плохо переизданных
или, даже если они представлены в факсимиле, не предваряемые никакими
вступительными примечаниями для просвещения читателя. Во-вторых, существует
манипуляция другого рода, подпадающая под так называемое эвгемеризм, со стороны
тех злонамеренных писателеи", которые, пытаясь «дезоккультизировать оккультное»,
считают целесообразным свести мифические предпосылки к «рациональным»
событиям, как, например, книга Эриха фон Деникена. Колесницы богов, трактующие
библеи" ские иерофании как следы визитов инопланетян. В своеи" проницательнои"
работе («Неоконченное животное», 1977) Теодор Росзак привел насыщенныи" список
таких примеров, которые уводят нас еще дальше от настоящеи" герменевтики. В
герменевтике есть Гермес, но herme‘neuein, «объяснять», — это объяснение,
совершенно отличное от того, которое дают новые Гермокопиды или Искажатели
Гермов (если взять образ, созданныи" событиями в Афинах в 415 году до н. э.). . В том
смысле, что герметизм является также алхимиеи", о нем говорят как об эмпирическом
способе получения энергетических результатов для чисто утилитарных целеи" .
Наконец, третья опасность, как и вторая, состоит в смешении целеи" . Во многих кругах,
особенно в Соединенных Штатах, но также и в других местах, царит путаница между
инициатическим символизмом как средством духовного познания и простой! - и
законной - потребностью в психической интеграции. Сегодня существует настоящий
голод по посвящениям, по настоящим ярмаркам оккультизма. В джунглях обществ и
разнообразных группировок новых религиозных движении", которые множатся
повсюду, и особенно в Калифорнии, где некоторые даже называют себя гностиками и
иногда прямо ссылаются на герметизм, отличить те, которые возникают из
настоящего религиозного сознания, от тех, которые возникают из настоящего
религиозного сознания и те, которые выливаются в простую потребность в
индивидуальнои" и коллективнои" терапии. Средства массовои" информации порождают
изобилие псевдоинициатического дискурса, и поскольку все это остается в состоянии

фрагментации, чаще всего приходится иметь дело с формами дискурса или образами,
которые чаще являются фантастическими, чем психологически и духовно
формирующими или структурирующими.
И все же это «дикое» воображение свидетельствует о необходимости бегства от
официального воображаемого, 2то есть от шизоморфного режима образов,
неадекватность которого становится все более очевиднои". Новые лекарства, новые
методы лечения ориентированы на другое воображаемое, которое лучше реагирует на
сложность реальности. Такое слияние терапии и традиционных наук, которое можно
наблюдать в лучших случаях (например, в работах и преподавании Карла Густава
Юнга), без сомнения, является одним из позитивных событии" нашего времени. Если
практик и мыслитель, подобныи" Юнгу, может унаследовать наследие герметизма, в
смысле герметизма, а также всеи" алхимии в целом, то это потому, что он увидел
необходимость для антропоса жить с мифом. Герметисты эпохи Возрождения
понимали, что прочтение мифа является ключом к пониманию искусства и поэзии, а
также науки и техники. Они поместили это в свою область знании". Следовательно,
среди них было место для Гермеса, тогда как сегодня царствует скорее Прометеи", даже
без нашего ведома или когда мы не обращаемся к нему по имени. Риск, на которыи"
должна пои"ти наша эпоха, если она желает увидеть рождение подлинного гуманизма,
состоит в том, чтобы вновь раскрыть место мифа и таи"ны в нашеи" жизни и в нашеи"
области знании". Эту задачу взяли на себя авторы «Герметики», мифологизировавшие
космос; эпохи Возрождения, эпохи, которая соответствовала мощнои"
ремифологизации. «Ремифологизация» означает не создание ложных мифов, а отказ от
них; это не принесение жертвы древним или новым идолам, а отказ боготворить
историю, то есть отказ поддаться идеологиям и псевдофилософии истории. Если
сегодня герметизму и предстоит сыграть свою роль, то это роль демистификации,
ремифификации.
Вернуть смысл мифа, будь то в рамках официальнои" религии или за ее пределами,
значит также научиться или заново научиться «читать». Какои" прекрасныи" урок
преподают нам многие мыслители Возрождения, те, кто умел читать книгу мира,
Человека и теофании"! Они поняли, что язык начинается с чтения и проходит через него
— чтение мифов, антропоса и космоса. Разве искусство памяти, так хорошо изученное
Фрэнсис А. Иеи"тс, не является, прежде всего, средством чтения мира, чтобы
интериоризировать его и, в некотором смысле, переписать его внутри себя? Но если
верно, что язык начинается с чтения, то следует признать, что в наш век, несомненно,
слишком много говорят о «письме». Формальная лингвистика превозносит «письмо»
(«l'edcriture») как основную предпосылку декодирования, тогда как Человек превыше
всего homo legens. Письмо, как однажды заметил Жильбер Дюран, является лишь
2	В том смысле, которыи" термин «воображаемыи"» приобрел в гуманитарных науках — главным
образом во Франции (l'imaginaire, un imaginaire) — это существительное относится к образам,
символам и мифам, которые лежат в основе и/или пронизывают дискурс, беседу, литературное
произведение. или художественное произведение, течение мысли, художественное или
политическое направление и т. д., сознательно или нет. В этом смысле это слово не следует понимать
как означающее «нереальное», и его не следует путать с термином «воображение», которое
относится к способности ума. Я использую термин «воображаемое» в контексте эзотеризма, потому
что он ближе всего подходит к понятию «форма мысли», а эзотеризм — это форма мысли, а не
доктрина. Что касается термина «воображение» в его позитивном эзотерическом смысле, то он
относится к «творческому воображению» или imaginatio active (см. К.Г. Юнг), в отличие от «maftresse
d'erreur et de faussete», высмеиваемои" Паскалем. В теософии предполагается, что это воображение
дает человеку доступ к промежуточным сферам — мезокосмосу между божественным и Природои", то
есть к сферам «тонких тел», ангельских или архетипических сущностеи" . Понятыи" таким образом, он
соответствует тому, что Генри Корбин назвал mundus imaginalis — «воображаемым миром» или
просто «воображаемым». В более общем смысле, творческое воображение - это визионерская
способность, которая позволяет человеку постичь многоуровневые значения реальности, то есть
Священного Писания и Книги Природы.

следствием, «редуцированным описанием» («le redsidu signaledtique») чтения. А
гермесианское чтение — это открытое, углубленное чтение, раскрывающее перед нами
метаязыки, то есть структуры знаков и соответствии", которые только символизм и
миф позволяют сохранить и передать. Читать, находить глубину вещеи" — глядя в
нужное место. У Карла Маркса есть поиск глубины из-за понятия инфраструктуры, но
его одностороннее применение. И фреи"дистское различие между скрытым
содержанием и явным симптомом также свидетельствует о стремлении к
редукционизму. Гермесианскии" дух — это тот, кто ищет глубину там, где она есть,
живое место, так поэтически обозначенное в Изумруднои" Скрижали, в этом требнике
глубины. Бодлер в своем сонете «Переписки» превозносил один аспект этои" глубины:
Как длинное эхо, которое смешивается вдалеке
В единстве мрачном и глубоком
Огромныи", как ночь, и огромныи", как ясность
Ароматы, цвета и звуки отвечают друг другу.
Гермесианское прочтение мира обязательно является прочтением во множественном
числе. Кадуцеи" Гермеса является множественным, потому что он состоит из
биполярности, символика которои" отражается в трои"ственности. Гермес —
антитоталитарныи" бог по преимуществу. Те мысли, которые интересуют нас здесь и
восходят к нему, превозносят скорее этику полноты, чем этику совершенства; этика,
философия множественнои" тотальности, которая означает отказ объективировать
проблемы духа (например, зла) в упрощенные или абстрактные концепции,
уплощающие душу; что также означает признание многослои"ного и иерархического
характера элементов, составляющих человеческую психику. То, что заново открыл
психоанализ, традиционные мыслители всегда знали и повторяли, что внутри нас есть
разные качественные уровни. Речь идет не только о различиях между телом-душои"-
духом или тенью-персонои"-анимои", но и о том, что говорит, например, психолог
Рафаэль Лопес Педраса («Гермес и его дети», 1977): что существует несколько боги в
сексуальности, в нашеи" психике, и не один, вопреки узкои" перспективе. Кадуцеи"
Гермеса — это также tertium datum, отказ оставаться заблокированным в логике
идентичности и в ее следствиях непротиворечия и исключения третьих сторон. Гермес,
как пишет Уильям Г. Доти, «приводит больше к вопросам, чем к ответам: ни в одном
повествовании, но в целом ряде подходов к божеству в античности в литературе и
искусстве он уникальным образом связан с тем, что часто назвал состоянием
постмодерна». Сегодня эта множественность становится очевиднои", среди прочего,
благодаря усилиям всех, кто способствует установлению планетарного диалога путем
депровинциализации этнологии (Мирча Элиаде) и демонстрации того, что общего и
непреодолимого в великих традициях Гнозиса и Священное (Сеи"ед Хоссеи"н Наср,
Знание и священное, 1981). Поддерживать диалог даже между самым научным
современным экспериментом и традиционным символизмом — это то, что сделали
Фритьоф Капра («Дао физики», 1975) и другие после него. Есть те, кто, следуя за
Фридрихом Шлегелем, которыи" открыл Европе Восток, сегодня изучает символы,
мифы, архетипы и превращает сравнительную мифологию в духовное упражнение,
ведущее к определеннои" форме знания (Джозеф Кэмпбелл). Алхимия открывает новую
эпистемологию (Рене Алло), а также переоценку современнои" философии (Франсуа
Бонардель), а К.Г. Юнг нашел место в современнои" психике для оккультного и
религиозного наследия мира.
Является ли это новым соотношением, противоположным тому, которое до сих пор
господствовало в нашеи" прометеевои" и торжествующеи" цивилизации? Скорее, это
другое, но, тем не менее, дополняющее соотношение, которое интегрирует, не
исключая, динамизирует, не сокращая. Кризис в наших гуманитарных науках вполне
мог быть вызван отказом в антропологии (в более широком смысле этого слова) от
герметического отношения (Жильбер Дюран) и особенно от принципа подобия,
которыи" герметизм так хорошо умел сохранять. Немецкая культура на протяжении
веков была в нашеи" современнои" культуре лучшим хранителем этого принципа. Это
соотношение герметичности означает, прежде всего, утверждение, что природа
плюралистична и что эти множественности являются конкретными вещами. Барокко и
романтизм являются в германских странах двумя великими творческими и поистине
оригинальными моментами, на которые были способны эти люди, и, вероятно, не
случаи" но, что то и другое соответствует значительному возрождению гермесианскои"
мысли и деятельности. Из немецкои" культуры, вдохновленнои" этои" гермесианскои"
наукои", исходит, в частности, идея плюрализма культур и цивилизации", выдвинутая в
начале нашего столетия Шпенглером; рядом с идееи" роста и прогресса появляется
идея упадка, падения. И когда Шпенглер связывает время существования каждого
организма с «качествами вида, к которому он принадлежит», вспоминается Парацельс,
излагающии" теорию Kraftzeit, «установленного Богом для каждого вида». Если, с
другои" стороны, чистая, официальная, точная наука учит объективнои"
незаинтересованности, светскои" неи" тральности, то Ratio Hermetica учит
прагматическому интересу, субъективирующему интересу. Медицина, астрология,
магия должны «деи" ствовать» конкретно, поскольку парацельсовскии" тип «Высокои"
науки» — это знание конкретных фактов, чудес. Речь идет, естественно, не о
пренебрежении другои" наукои", а об одновременном использовании обеих; не
выплеснуть, как говорил Кеплер, ребенка вместе с водои" (то есть, в его контексте, не
выбрасывать за борт астрологические знания под предлогом проверки
астрономических знании"). Ratio Hermetica также добавляет принцип подобия или
участия в силах сущности к причинному определению Аристотеля. Посредник Гермес-
Меркурии" играет здесь существенную роль, поскольку либо с ним, либо через него
исчезает полныи" разрыв между субъектом и объектом. Объединение осуществляется
посредством энергетического принципа, которыи", как считается, обеспечивает
порядок в космосе и объединение субъекта. Это делается для того, чтобы показать,
насколько сегодня герметизм может облегчить понимание множественнои"
реальности, которая, далекая от того, чтобы ограничиваться проектом плоскои"
рациональности, связывала бы плоть и пламя, как предполагают эти прекрасные
строки Шарля Пеги:
а сверхъестественное само по себе плотское
И дерево Благодати и дерево Природы
Сплелись, как две тяжёлые лианы.
Над колоннами и храмами непосвященных.
У них образовалась двои"ная лигатура.
Не является ли это в то же время способом вызвать кадуцеи"? Признать ли в Меркурии
идеального посредника, способного раскрыть антагонистическии" дуализм,
свидетельствующии" о шизоморфном и, следовательно, уменьшенном воображаемом?
Гермес является посредником между телом и духом, небом и землеи", Богом и Миром
(это anima mundi), страстью и разумом, эго и ид, эросом и танатосом, анимусом и
анимои", тяжестью и грациеи", духом и материеи". Герметики всегда искали прозрения
земли, чтобы ощутить божественное в мире. Если они видят тело как магическии"
объект, мистически связанныи" с планетами и элементами природы, то это потому, что
они повсюду находят смысл в вещах и преодолевают иллюзию банальности, что
является в высшеи" степени поэтическои" задачеи". Этот путь, конечно, более поэтичен,
чем аскетичен, но если аскетизм является источником технического прогресса, то он не
обязательно является моделью, которои" следует следовать, чтобы испытать
тотальность.
Герметисты поняли, что в конкретном повсюду есть смысл. В двадцатом веке Гастон
Башляр, благодаря которому воображаемое утвердило свою авторитетность, утвердил
в качестве постулата, что научные понятия и объяснения вытекают из прагматики, а
не наоборот. Фактически страх или отказ от чувств сегодня соответствует
судорожному прыжку Прометея, которыи" хочет работать на благо человека, используя
узурпированныи" свет, факел, не принадлежащии" природе. Но этот отказ ведет к
агностицизму великих абстракции", поскольку сказать, что смысл можно наи"ти только
в формальных отношениях, в абстрактнои" форме, в обмене пустыми знаками, — значит
отшатнуться от него. Ориентированная почти полностью на формализм, лингвистика
сегодня приводит к рассмотрению языка как изолированного от внешнего мира, без
связеи" вне себя, без эвристики. Солипсизм, атомизация, некоммуникабельность
являются искуплением нашеи" эпистемы с восемнадцатого века, тогда как Гермес
показывает путь инаковости, живого многообразия, общения душ. Эта инаковость, как
и ее противоположность — закрытость от внешнего — обнаруживаются в нашем
искусстве и нашеи" литературе в зависимости от того, царствует ли Нарцисс или
Прометеи" как абсолютныи" хозяин, или, наоборот, Гермес благоприятствует и
стимулирует живые отношения внутри искусства. и литература. Прометеи" без Гермеса
опасен, но опасны также Нарцисс и Дионис. Бог, как и ребенок, не должен оставаться
один, когда он играет. Предупреждение, высказанное Ницше в «Рождении трагедии»
(1872 г.), а именно, что цивилизация должна культивировать не только один образ
бога, но, по краи"неи" мере, два (как Аполлон и Дионис в досократическои" Греции),
оказалось даже справедливым. более неопровержимо верно, чем можно было
подумать. Это так, потому что монотеизм без аналога рискует превратиться в опасную
философскую абстракцию, лишенную связи с деи"ствительностью — слова
«монотеизм» и «многобожие» употребляются здесь, конечно, без богословского
смысла; например, христианская вера в ангелов является формои" политеизма.
Языческие боги и иудео-христианские мифы могут хорошо сочетаться в здоровои"
душе, так же, как они хорошо ладили друг с другом в эпоху Возрождения, в этот период
изобилия здоровья и высшеи" жизненнои" силы.
Магия, понимаемая как поиск единения Человека с природои", учит нас активному
способу существования и обладания, а не методу манипулирования. То, что называют
традициеи" , — это не своего рода неизменное хранилище, неизменныи" доктринальныи"
корпус, а вечное возрождение. Трагедия культуры возникает тогда, когда все
воспринимается как пустое и абстрактное понятие. Это вполне может стать нашеи"
трагедиеи".
ГЛАВА ТРЕТЬЯ - От Гермеса-Меркурия до Гермеса Трисмегиста: слияние мифа и
мифического
Введение
Название данного исследования требует с самого начала точного определения того,
что подразумевается под мифом, мифическим и слиянием. Я использую слово «миф» в
том смысле, которыи" понимают антропология, сравнительное религиоведение,
формалистическии" и фигуративныи" структурализм. Миф — это метаисторическая и
основополагающая история о происхождении, природе и конце вещеи"; или, как в
данном случае, это история, обычно посвященная, в которои" фигурируют один или
несколько божественных героев. «Мифическое» здесь — это все, что остается, если
опустить явную ссылку на богов. Примерами могут служить литературные мифы,
такие как мифы о Дон Жуане, Фаусте, Тристане и Изольде, которые не являются
божественными персонажами, а принадлежат нашему собственному миру; 3или
мифическое в городах или обществе, как его трактуют, например, Пьер Сансо или
Мишель Маффезоли. «Слияние» обозначает место перехода между мифом и
мифическим. Миф необходимо использует наше собственное пространство и время,
что благоприятствует переходу в последнее, а значит, и в историю богов мифологии.
Таким образом, Гермес покинул Олимп и спустился из illo tempore мифа, чтобы занять
промежуточное пространство и время под именем Гермеса Трисмегиста, а иногда даже
спуститься прямо на землю, где, как Гермес, бог перекрестков, он, по краи"неи" мере,
кажется менее неуместен, чем его сверстники.
Нас не интересует здесь присутствие Гермеса внутри нас, на психологическом плане,
хотя другие говорили о нем таким образом, например, Жинетт Пэрис, Жан Болен,
Уильям Дж. Доти и Джеи"мс Хиллман. Моя более ограниченная цель — собрать из
документов определенные моменты, когда было замечено, что Гермес покинул Олимп
и перешел в мифическое царство, как это определено выше. Конечно, миф, как
вспоминал Жильбер Дюран, не всегда носит собственное имя Гермеса; но это позволит
нам определить место слияния, место, где два Меркурия становятся различимыми и
воссоединяются, или разделяются и сливаются вместе: это, соответственно, Меркурии"
мифологии и египетскии" жрец, имеющии" некую историческую сущность: с однои"
стороны, бог кадуцея; 4с другои" — Гермес Трисмегист, легендарныи" автор сочинении"
под названием «Герметика».
1. Тот, Гермес, Трисмегист; или Древние лица Меркурия
А. Появление Трисмегиста
Известно, что греки дали имя Гермеса Тоту, местному божеству Среднего Египта;
поклонялись в Хмону (ныне Ахмунеи"не), которыи" они переименовали в Гермополис.
Уподобление Тота Гермесу стало официальным к третьему веку до нашеи" эры, о чем
свидетельствует указ жрецов Розетты (196 г. до н.э.): Гермеса, в котором Тота следует
понимать под именем Гермеса Великого, бога, которыи" помог Гору отвоевать Дельту. С
этого момента кажется оправданным видеть сходство между Тотом-Гермесом и
Гермесом-Трисмегистом. Нет ничего случаи"ного в том, что у них общее имя: Тот был
богом-волшебником, которыи" явился Исиде, когда она пыталась вернуть к жизни
членов Осириса; он также был «гипомнематографом» или секретарем богов. Даже
сегодня Трисмегист сохранил эту двои"ную функцию сборщика и хранителя в
эклектике, неотделимои" от западного понятия эзотеризма и в качестве гарантии
традиции.
Есть еще одна поразительная связь. Вскоре после указа 196 г. до н.э. евреи"скии"
писатель Артапан уподобил Тота-Гермеса Моисею. Историк александрии"ского
герметизма А.-Ж. Фестюжьер заметил, что та же самая смесь вновь появилась в
восьмом веке нашеи" эры с Космои" Иерусалимским, и я приведу некоторые другие
сопоставимые примеры. Этот процесс перехода, посредством которого бог
превращается в историческую личность, происходит и в обратном направлении:
кажется, он отчасти является результатом деятельности, приписываемои" Тоту-
3	Среди наиболее плодотворных недавних подходов к идее литературного мифа см. Филипп Селье, «Qu'est-ce
qu'un mythe literaire?» в литературе, № 55 (Париж: Ларусс, октябрь 1984 г.), специальный номер под
названием La Farcissure: intertextualites au XVIe siecle.
4	Среди массы работ разного вдохновения и методологии нельзя не упомянуть следующие: Шарль Плуа,
«Гермес», в «Memoires de la Societe linguistique», vol. II (Париж, 1873L, стр. 22; Лоуренс Кахар, Hermes
passe, ou les ambiguites de la communication (Париж: Maspero, 1978); Карл Кереньи, Гермес-проводник душ:
Мифологема мужского источника жизни, перевод с немецкого (Даллас: Весенние публикации, 1976); Пьер
Гордон, Le Mythe d'Hermes (Париж: Arma Artis, 1985); , Мужественность мужчины (Нью-Йорк:
Перекресток, 1993).

Гермесу. Гекатеи" Абдерскии", называющии" его секретарем Осириса, приписывает
Гермесу изобретение письменности, астрономии, музыки, игр на палестре, эвритмии,
трехструннои" лиры, выращивания оливы и интерпретации. Вскоре после этого, черпая
вдохновение у Гекатея, Артапан рассказывает нам больше: помимо письма, Тот-Гермес
«учил египтян навигации, подъему камнеи" с помощью кранов, оружию, водяным
насосам, военным машинам и философии»! 5Таким образом, атрибуты постепенно
объединяются, образуя мифическую фигуру: Гермеса Трисмегиста. Хотя кажется, что
нельзя точно сказать, когда эта фигура стала отличаться от Гермеса-Меркурия,
важным ориентиром является Артапан (около 200 г. до н.э.).
В дополнение к этому в Египте, возможно, с третьего века до нашеи" эры существовала
эзотерическая литература на греческом языке, особенно астрологическая, часть
которои", по-видимому, определенно приписывалась Гермесу. Это должно
подразумевать бога Гермеса, чье покровительство могло повысить престиж таких
текстов. Египетское имя Тот придавало им более загадочныи" или оккультныи" оттенок,
чем имя Гермес-Меркурии", и без того столь вызывающее воспоминания. Таким
образом, книги по философии или теософии под именем Гермеса могли находиться в
обращении с первого века нашеи" эры, а возможно, и раньше, хотя серьезное внимание
к ним, судя по всему, уделялось начиная с третьего века. 6Общим для всех этих
герметических сочинении", или «Герметики», посвященных астрологии, алхимии и
теософии, является то, что они представляют собои" писания, открытые Гермесом,
которыи" под именем Гермеса Трисмегиста накладывает свои" окончательныи"
отпечаток - хотя и не без двусмысленности - на так называемая «философская»
Герметика, написанная в Дельте во втором и третьем веках нашеи" эры. По сути, это
коллекция, известная как Corpus Hermeticum, а также «Асклепии"» и фрагменты,
известные как «Стобеус». 7Восемнадцать трактатов Корпуса адресованы по-разному:
некоторые Гермесом - своему сыну и ученику Тату; другие - Гермесом его ученику
Асклепию и другим ученикам; третьи, в том числе Поимандры, от бога Нуса (Высшего
Разума) персонажу, которыи" может быть Гермесом, хотя это имя не встречается ни
здесь, ни в некоторых других трактатах. 8В этих теософских герметиках Гермес играет
роль инициатора, являясь воплощением мастера мудрости. Авторы ввели его не только
для того, чтобы украсить свои гнозисы патинои" древности, но и из необходимости
связать свое учение со священнои" традициеи".
Автор двадцать третьего «Фрагмента Стобея» («Священная книга Гермеса
Трисмегиста, называемая «Ученик мира» или «Коре Космоу», иногда публикуемая под
5	Андре-Жан Фестюжьер, La Revelation d'Hermes Trismegiste, vol. I: L 'astrologie et les Sciences occultes
(Париж: Les Belles Lettres, изд. 1981 г.), стр. 66-88. Ссылка на Артапан взята из Евсевия, Прапа. Эванг. IX,
27, 6. Ср. несколько ссылок у Иоганна Альбрехта Фабрициуса, Bibliotheca Graeca (1705/1728), vol. Я, гл. 7¬
10; также заявление Сократа у Платона, Федр 274c-d.
6	Фестюжьер, соч. цит., с. 78.
7	Самая последняя презентация, с греческим и французским языками в колонках, является лучшей: Corpus
Hermeticum, текст создан А.Д. Ноком и А.-Ж. Фестюжьер (Париж: Les Belles Lettres, 4 тома, 1954-1960).
Асклепий содержится в т. IV. См. также полезное изложение этого вопроса Фестюжером в его Hermetisme
et gnose paienne (Париж: Обье, 1967), стр. 28 и далее. Отличная недавняя работа — Гарт Фауден,
«Египетский Гермес: исторический подход к позднему языческому сознанию» (Cambridge University Press,
1986). «Асклепий» — латинская адаптация «Совершенного дискурса», известного благодаря коротким
греческим фрагментам и одному или двум крупным отрывкам из очень буквального коптского перевода
(ср. Жан-Пьер Маэ, Hermes en Haute-Egypte, val. II: Фрагмент «Discours Parfait» и les definitions hermetiques
Armeniennes, Quebec: Presses Universitaires de Laval, 1982). О новых герметических писаниях см. Жан-Пьер
Маэ, «La voie d'immortalite...», стр:347-375 в Vigiliae Christianae 45 (1991), где содержится полная
библиография. Маэ написал наиболее информативную статью о Герметике: «La Creation dans les
Hermetica», стр. 3-53, в Recherches Augustiniennes (21), 1986. См. также, помимо val. II Hermes en Haute-
Egypte (цитировалось выше), val. 1: Les textes hermetiques de Nag Hammadi et leurs paralleles grecs et latins,
Квебек: Presses Universitaires de Laval, 1978.
8	Фестюжьер, «Герметизм», стр.30; Ла Ревеласьон, вал. Я, стр.81.

названием «Дева мира») описывает суд Господа, творца мира. Вселеннои", прежде чем
смертные жили на Земле. Гермес предстает там как «душа [psyche], которая обладала
симпатическои" связью с таи"нами небес: именно этим и был Гермес, которыи" знал все
вещи» (интересныи" отрывок, напоминающии" библеи"скую Книгу Мудрости 7.17 и след.
и 9.11). Бог называет Гермеса «душои" моеи" души, священным разумом моего разума».
Но текст не объясняет точныи" статус этои" «души» или этого «интеллекта»,
составляющих Гермеса. 9Похоже, это один из тех психов, которые не являются
бесплотными душами, а представляют собои" своего рода составнои" организм:
вероятно, тонкое тело, поскольку Гермес, Исида и Гор совершают деи"ствия, требующие
тела. В любом случае Гермес занимает привилегированное место среди этих
сущностеи", поскольку именно его Бог посылает в этот нижнии" мир, чтобы научить его,
сделать известным гнозис и отменить агносию (т. обращаясь к некоторым избранным
ученикам, которые, как и он, имеют божественное происхождение, — видя, что землю
до сих пор населяли только божественные существа: Тат, Асклепии", Имут и сам Гермес.
Эти ученики, которым суждено было увековечить герметическии" гнозис, подчиняясь
божественнои" воле, на самом деле не являются небесными богами, но и не обычными
людьми, поскольку человечность появляется лишь позже. Речь идет скорее о небесных
эманациях на земле, наделенных божественнои" миссиеи", которые вернутся на небеса,
когда их задача будет выполнена, как обычно говорят об Исиде и Осирисе.
Прекрасныи" текст «Коре Космоу» добавляет к этои" миссии Гермеса еще одну: Господь,
попросив его собрать остальных богов, чтобы обсудить план создания человечества,
затем просит его принять участие в этом творении:
Что касается меня, — сказал Гермес, — я заявляю, что не только создам природу
человечества, но и сделаю его дарами Мудрости, Умеренности, Убеждения и Истины и
отдам себя беспрестанно Изобретению; более того, я всегда буду способствовать
земнои" жизни людеи", рожденных под моими знаками (ибо знаки, приписываемые мне
Отцом и Создателем, по краи"неи" мере разумны и разумны), и тем более, когда
движение управляющих ими планет должно соответствовать природнои" энергии
каждого.
В этом контексте говорит планета Меркурии", и как таковая она не отличается от шести
других планет. Тем не менее, возникает соблазн истолковать этот текст в том смысле,
что Гермес оказался назначенным Повелителем вселеннои" своим управителем и
администратором, вплоть до того, что стал главным деи" ствующим лицом после
верховного Бога на антропогоническои" сцене (как также в тексте Страсбургскои"
Космогонии), а Адрастея, богиня с пронзительными глазами, назначена
«смотрительницеи"» вселеннои". Таким образом, Гермес — это бог, или душа, или
психика, сошедшая как первая божественная эманация, тогда как Исида и Осирис
представляют вторую эманацию, также посланную в этот мир, чтобы учить
человечество. Но Исида и Осирис смогли учить только потому, что заново открыли
писания, которым Гермес посвятил свои" гнозис.
Поскольку у Гермеса есть потомство, в каждом тексте трудно сказать, о каком Гермесе
идет речь, и кого из них можно идентифицировать как Трисмегиста. В каждую эпоху
документы кажутся противоречащими друг другу. Но если число Гермесов переменно,
и если их тождество нестабильно, то их число по определению равно трем, когда речь
идет о Трисмегисте(ах). Это склоняет к тому, чтобы связать последнего с трицефалом
или трехглавым Меркурием (tricephalos, triplex), названным таким образом, чтобы
9	В коптском трактате «Восьмой открывает девятый» (Кодекс Наг-Хаммади, 6), стр.58, строки 4-6, Гермес
говорит: «Я есть Разум и я вижу другой Разум, приводящий душу в движение»: здесь, Гермес
отождествляет себя с божественным Разумом, который приводит в движение Душу Мира, а также все
индивидуальные души; ср. также Жан-Пьер Маэ, Hermes en Haute-Egypte, val. Я видел. 5], с.77.

предположить его принадлежность к трем мирам: небесному, земному и
инфернальному или подземному. Эпитет также напоминает трехсторонние камни,
воздвигнутые на дорогах, где сходятся три маршрута, что вполне естественно,
учитывая, что Меркурии" — бог перекрестков. Кроме того, Меркурии" изображался с
трехконечным золотым жезлом. Трисмегист, в свою очередь, — «трижды великии"»,
trismegistos, возникающии" в результате сочетания превосходнои" степени в
повторяющемся египетском стиле, как в слове «великии", великии"» (мегас, мегас). В
конце третьего века н.э. эта превосходная степень была переведена на греческии" язык,
применительно именно к Гермесу, посредством превосходнои" степени, произнесеннои"
трижды.
Однако соединение «Гермеса» с «Трисмегистом» редко встречается за пределами
герметических текстов, то есть едва ли раньше второго века нашеи" эры. Нельзя не
связать этот эпитет с алхимическои" трои"кои". В самом деле, александрии"скии" алхимик,
которыи" видел в Гермесе первого мастера Дела, читал его имя как указание на то, что
операция должна выполняться в соответствии с трои"ственнои" онтологическои"
деятельностью? Суда (=Суиды) признавали в нем знак Троицы, идею,
предположительно принесенную человечеству Гермесом. Бернар Тревизанскии" («Liber
de secretissimo philosophorum opere chemica», пятнадцатыи" век) обнаруживает в неи"
намек на три царства: минеральное, растительное и животное. В трактате 1736 года,
опубликованном под псевдонимом Пирофил, можно прочитать, что это число является
намеком на три алхимических принципа: соль, серу и ртуть. Чаще всего его
интерпретируют как «великии" философ, священник и король». 10Мы не должны
забывать еще одного Гермеса, или, вернее, нашего собственного омонима: Гермогена,
которыи" рассматривается в «Золотои" легенде» и изображен в некоторых витражах: он
тоже иногда бывает «триплексом». 11Его имя, вероятно, должно быть связано с именем
жреца Ермона, о котором говорит Гален (IV, 1) в первом веке нашеи" эры в связи с
изготовлением лекарств.
Б. Генеалогии Триплекса
Выше я говорил о проскальзываниях и переходах, происходящих более чем в одном
направлении. Трисмегист — вымышленныи" персонаж, которыи", тем не менее, «автор»
некоторых важных книг; его статус неоднозначен именно потому, что он стоит на
стыке мифа и мифического. Он есть и осаждение Меркурия в историю, и возвращение
исторического на Олимп. Эти колебания или, если угодно, это двои"ное движение
благоприятствуют открытои" генеалогии и наличию более чем одного Гермеса.
Самая «классическая» генеалогия Гермеса эллинистическои" эпохи была составлена в
третьем или втором веке до нашеи" эры. Начинается ряд Гермесов с Тотом, которыи"
запечатлел свои знания на стелах, а затем спрятал их. Его сыном был Агафодемон,
которому иногда приписывают редактирование учении" своего отца и их сохранение.
Сыном Агафодемона был второи" Гермес, которого позже, во втором веке н. э., часто
называли Трисмегистом — хотя этого слова не всегда достаточно для его уверенного
отождествления в преемственности Гермесов. Наконец, сыном Трисмегиста был Тат.
Нет ничего более неопределенного, чем божественные генеалогии: согласно
традициям, переданным Плутархом, можно даже наи"ти Исиду как дочь Гермеса. 12И
10	Михаэль Майер, «Symbola aureae mensae duodecim nationalum» (Франкфурт, 1617 г.), стр. 10 и далее;
факсимиле с предисловием Карла Р.-Х. Фрик (Грац: Akademische Druck- und Verlagsanstalt, 1972). Но
существует множество примеров интерпретации как «философ, священник и король». См. также Франсуаза
Бонардель, L'Hermetisme (Париж: PUF, 1985, сборник «Que sais-je?»), стр.14. О числе три см. Мирко
Сладек, «Меркурий триплекс, Mercurius termaximus и les 'trois Hermes'» в Presence d'Hermes Trismegiste
(Париж: Альбин Мишель, 1988), стр. 88-99.
11	Линн Торндайк, История магии и экспериментальной науки, 7 томов. (Нью-Йорк: Columbia Univ. Press,
1923-1958), вал. II, стр. 219, 253.
12	Фестюжьер, Ла Ревеласьон, вал. я, стр.75; Corpus Hermeticum, изд. цит. [см. п.5], вал. Ill, стр.екш, clix.

какои" бы «классическои"» ни была описанная выше последовательность, она может
служить лишь в определенных случаях. Цицерон в De natura deorum (III, 22)
перечисляет не менее пяти Меркурии": сына Неба и Света; сын Валента и нимфы
Форониды; сын Юпитера и Маи"и; сын Нилуса. Пятыи", называемыи" «Тет», — это тот,
кого Цицерон, по-видимому, называет Трисмегистом, поскольку он говорит о нем: «Он
тот, кому поклоняются Фенеаты (в Аркадии) и о ком говорят, что он убил Аргуса, за что
он бежал в Египет и там обучал египтян законам и писанию». Позднее Лактанции"
говорит о сыне Юпитера и Маи"и, но также о сыне Вакха и Прозерпины, а также о сыне
Юпитера и Киллены!
Опираясь еще на разные источники, святои" Августин в Граде Божием делает Меркурия
правнуком современника Моисея:
Во времена [царя Сафра] жил Прометеи" (как считают некоторые), о котором говорили,
что он создал людеи" из земли, потому что он превосходно учил их мудрости, однако не
зарегистрировано ни одного мудреца, жившего в его время. Говорят, что его брат Атлас
деи"ствительно был великим астрономом, откуда и возникла легенда о том, что на его
плечах лежит небо, но есть огромная гора с таким именем, высота которои" может
показаться невежественному глазу, что она держит небеса. И теперь Греция начала
наполнять истории баснями... Некоторые из умерших цареи были записаны для богов
из-за тщеславия и обычного суеверия греков. и в эти времена также жил Меркурии,
внук Атласа, рожденныи" от Маи"и, его дочери: история является общим. Он был
прекрасным художником во многих хороших изобретениях, и поэтому его считали (по
краи"неи" мере, люди хотели, чтобы ему верили) божеством. Геракл жил после этого, но
был он примерно в те времена аргивян: некоторые думают, что он жил до Меркурия, но
я думаю, что они обманываются. Но, тем не менее, самые серьезные историки,
писавшие о них, признавали, что они оба были людьми и что за добро, которое они
принесли человечеству в вопросах вежливости и других необходимых для
человеческого состояния, были удостоены этих божественных почестеи". (Civ. Dei. XVIII,
8)
В том же Граде Божием Августин предлагает этимологию имени «Меркурии"», которое,
по его словам, означает medius currens (бегущии" посередине), «потому что язык
«работает» как своего рода посредник между людьми». В другом месте он
возвращается к генеалогии Гермеса с повторением вышеизложенного, что интересует
нас по двум причинам. Во-первых, Августин является эвгемеристом в том смысле, что
он видит в выдающихся человеческих деи"ствиях (историческую реальность которых
он не подвергает сомнению) происхождение греческих богов; таким образом,
Меркурии" теперь восходит от человечества на Олимп, тогда как прежде мы видели, как
он спустился оттуда, чтобы воплотиться в мифического персонажа. Августин оставляет
открытым вопрос о том, были ли Гермес Меркурии" и Гермес Трисмегист
первоначально одним и тем же персонажем, но создается впечатление, что он так
думает и считает его человеком. Он цитирует беседу Гермеса с Асклепием (текст,
содержащии"ся в «Асклепии»), где последнии" представлен как внук другого Асклепия
или Эскулапа. Дед похоронен в храме «на горе Ливии, недалеко от берега крокодилов»,
но с небес «теперь он уверяет больных, что благодаря своеи" сверхчеловеческои" силе
получит всю помощь, которую он имел обыкновение оказывать им через его врачебное
искусство». Именно по этому поводу Гермес деи"ствительно представляется Асклепию
потомком другого Гермеса: «Гермес, мои" предок, имя которого я ношу.» (ср. цитату
выше). Святои" Августин комментирует:
Это был Гермес, старшии" Меркурии", похороненныи" (говорят) в Гермополе, городе
своеи" фамилии. Вот, вот уже два новых бога, Эскулап и Меркурии" первыи", мнение и
греков, и латинян подтверждает это. Но второи", по мнению многих, никогда не был
смертным: однако здесь он говорит, что он был его дедом, ибо это одно, а то другое, у
обоих одно имя. Но я не настаиваю на этом: он и Эскулап оба были сделаны богами из
людеи" по этому великому свидетельству его внука Трисмегиста.13
Другими словами, Трисмегист — внук божественного или человеческого Гермеса
Гермопольского. Можно видеть, как произошел сдвиг: именно этого предка, о котором
многие другие авторитеты свидетельствуют как о Трисмегисте, а не о потомке,
разговаривающем с Асклепием.
Другая причина нашего интереса к генеалогии Гермеса, представленнои" Августином,
заключается в том, что она послужит более или менее прототипом в последующие
столетия, скопированная в этои" форме или представленная более или менее
фрагментарно или противоречиво. Книга, считающаяся самым ранним латинским
трудом по алхимии, датированная 1144 годом, включает предисловие переводчика с
арабского оригинала (Роберта Честерского), которыи" пишет:
В древних историях богов мы читаем, что было три философа, которых всех звали
Гермес. Первым был Енох, которого звали также Гермес и Меркурии". Вторым был Нои",
которого также называли Гермесом и Меркурием. Третьим был Гермес, которыи"
правил Египтом после Потопа и долгое время занимал этот трон. Наши
предшественники называли его Триплексом из-за его трои"нои" добродетели,
дарованнои" ему Богом. Он был царем, философом и пророком. Именно этот Гермес
после Потопа стал основателем всех искусств и дисциплин, как свободных, так и
механических.14
Из тринадцатого века мы призываем трех свидетелей. В «Сумме философии», которую
иногда приписывают Роберту Гроссетесту, говорится, что у Атласа был племянник по
имени Меркурии", чеи" внук был нашим героем. Автор повторяет высказывание святого
Августина, дополняя его из других источников. 15Даниэль Морли проводит различие
между «двумя выдающимися авторитетами»: «великим Меркурием» и его
племянником «Трисмегистом Меркурием». 16Наконец, герметическии" текст, примерно
повторяющии" эту информацию, добавляет, что третии" Гермес был первым, кто дал
объяснение астрономии.17
Естественно, все это повторяется в эпоху Возрождения. За Марсилио Фичино следуют
многие другие авторы, в том числе Людовико Лазарелли. Последнее говорит нам, что
Моисеи" родился в год 2374 года (1598 г. до н. э.):
[В то время] процветал самыи" опытныи" астролог по имени Атлас, брат Прометея,
человек, очень уважаемыи" в физике, и предок по материнскои" линии великого
13	Corpus Hermeticum, вал. II, с.357. Святой Августин, Град Божий, кн. XVIII, гл. 8 [цитата приведена здесь],
39; бк. VII, гл. l4 (средний ток); бк. VIII, гл. 26 (отсылка к Асклепию), пер. Джон Хили (1610 г.). См. также
Бонардель, L'Hermetisme [см. №8], стр.57.
14	Издание консультировалось: Джо. Якоб Манже, Bibliotheca chemica curiosa (Женева, 1702 г.), том. Я,
стр.509; факсимильное издание, Sala Bolognese: A. Forni, 1976. Название этого алхимического текста —
Liber de Compositione Alchemiae, quem edidit Morienus (стр. 509-519).
15	Summa Philosophia Roberto Grosseteste ascripta, изд. Л. Б. Баур, в Beitragezur Geschichte des Mittelalters, изд.
Боймкер, том. IX (1912), стр. 275-643. См. стр. 275 и далее.
16	Британская библиотека, г-жа Арундел377, Philosophia Magistri Daniels de Morlai, л.892,892v. Цитируется у
Торндайка [см.9], т. 1, с. II, с.223.
17	Hermes Triplex de VI rerum principiis multisque aliis naturalibus, partitusque quinque; cum prologo de tribus
Mercuriis. Также называется: Hermetis Trismegisti opuscula quaedam: primum de VI rerum principiis.
Цитируется у Торндайка [см. № 9], т. 1, с. II, с.223.

Меркурия, племянником которого был Меркурии" Трисмегист, нынешнии" посол,
несомненно, человек исключительная и запоминающаяся добродетель,
благороднеи"шии" и выдающии"ся математик, как подробно рассказал святои" Августин.
[.Он составлял символы законов и букв,] показывая их фигурами звереи" и деревьев,
чтобы сделать их легче и доступнее для понимания. И он пользовался таким большим
уважением у людеи" за его честность, доброту, благоразумие, трудолюбие, знания,
доброту и все другие добродетели, в которых он был совершенен и совершенен, что
они говорили о нем и поместили его в число своих богов, и построил много храмов во
имя его. Никому не разрешалось использовать его имя, произносить его в грубои" речи
или в гневе, таковы были почет и почтение, которыми он пользовался. Египтяне
называли его именем первыи" месяц года. Они также посвятили ему все написанные
ими книги, называя его изобретателем всего сущего, князем и автором мудрости и
красноречия. Подобным же образом он построил город, которыи" и по сеи" день носит
его имя и называется Гермополис.18
В своеи" прекраснои" книге «Symbola aureae mensae duodecim nationalum»,
опубликованнои" в 1617 году во Франкфурте, Михаэль Маи"ер представляет двенадцать
персонажеи", защищающих алхимию от противника, стремящегося подорвать ее основы
и ее духовную реальность. 19Главнокомандующим этои" вымышленнои" «турбои"» из
двенадцати является Трисмегист, занимающии" почетное место и занимающии" всю
первую главу книги. Маи"ер плетет о нем следующую историю:
Палефаст во Второи" книге пишет, что отцом Гермеса или Меркурия был Филон. Он
родил этого сына от своеи" дочери Прозерпины, увидев ее в ванне. Желая выставить
ребенка [на воду, как Моисеи"], из-за стыда за кровосмешение, он обратился за
помощью к известному в то время своими предсказаниями и пророчествами
математику, которыи" ответил Филону, что сын, рожденныи" от его дочери, станет очень
великим Это, по его словам, было самым верным событием, обещанным звездами.
Отец, мнение которого изменилось после ответа этого мудреца, сохранил своего сына и
дал ему образование в области литературы и свободных искусств до такои" степени, что
со временем все стали считать его гением за свое учение и остроту ума. его интеллект.
Но никто не видит, что эта история — басня, ложно приписываемая Гермесу, как и
история Магомета. И нет нужды искать ему другого отца, так как он сам, как было
сказано, признал своим отцом Гермеса, а не Филона.20
Еще в восемнадцатом веке алхимик Ф. Дж. Шредер отождествлял Трисмегиста с
Иосифом, а Ленгле де Френуа и Маи"кл де Рамзи считали, что он был тем же самым, что
и король Сифоас, правившии" около 1900 года до нашеи" эры. 21Дом Пернети, казалось,
был менее заинтересован в устранении двусмысленности, благоприятнои" для его
проекта алхимическои" герменевтики. Если текст Изумруднои" Скрижали, говорит он,
содержит слова «nutrix eius est terra», то это намек на Маи"ю, мать Меркурия, которая
идентична Кибеле или Земле. А Меркурии", которыи" ведет мертвых в царство Плутона
и уводит их оттуда, соответствует растворению и свертыванию, фиксации и
улетучиванию материи Работы. Пернети добавляет немного дальше по поводу пяти
18	Цитируется по французскому изд. 1549 г. (Mercure Trismegiste Hermes, Париж, пер. Габриэля дю Прео);
оригинальное изд., 1507 г. О тексте Фичино ср. Майкл Аллен, «Marsile Ficin, Hermes et le Corpus
Hermeticum», в журнале Presence [см. №8], стр.П0-119.
19	Symbola aureae [см. п.8].
20	Symbola aureae, стр. 9 и далее. Я не нашел этого отрывка в изданиях книги Палефаста, доступных в
Национальной библиотеке.
21	FJW Schroder, Bibliothek fur die hohere Naturwissenschaft und Chemie (Марбург и Лейпциг, 1775-1776), том.
я, стр.л45; Николас Лангле-Дюфреснуа, «История герметической философии» (Париж, 1742 г.), том. я,
стр.10; М. де Рамзи: см. № 56.

Меркурии" Цицерона: «Никогда не было более одного Меркурия, которому можно было
бы достоверно приписать все, что о нем рассказывают басни; и этот Меркурии" не
может быть никем иным, как Меркурием герметических философов».22
C. Книги и Печати Гермеса
Нет недостатка в книгах, приписываемых Гермесу. Примерно в то время, когда
составлялся Corpus Hermeticum, Манефон сообщил о 36 525 книгах, а Селевк — о
20 000! Ямвлих, около 300 г. н.э., предложил более скромное число. Свидетельство
Климента Александрии"ского поучительно, поскольку, писав в тот же период, что и
Манефон, он описывает современную ему египетскую религиозную службу. Первым
появился кантор, которыи" должен был прочитать наизусть две книги Гермеса, одна из
которых содержала гимны богам. За ним следовал священнослужитель, несшии"
пальмовую ветвь и инструмент для измерения времени, которыи" всегда должен был
держать в памяти Астрологумены из четырех книг Гермеса, посвященных планетам.
Климент перечисляет «сорок две незаменимые книги Гермеса», из которых тридцать
шесть должны были знать наизусть некоторые служители, «потому что они содержат
всю мудрость египтян», тогда как пастофоры (носители изображении" богов) должен
был знать остальные шесть, которые были медицинскими и «лечили конституцию
тела, болезни, органы, лекарства, глаза и вопросы, касающиеся женщин».23
Ни один из этих текстов до нас не дошел. Наличие медицинских сочинении" особенно
интересно ввиду того, что Тот был известен своеи" медицинскои" деятельностью: это
могло наводить на мысль, что Исида должна была использовать его, чтобы помочь
реанимировать Осириса. Когда Тот тоже стал астрологом, а именно в то время, когда
астрология вошла в моду в Египте, ему приписывали книги по этои" науке, причем не
только медицинские. 24Наконец, идея о том, что бог был автором книг, возможно,
способствовала его переходу от божественного статуса к историческому персонажу. В
тексте XII века 25ему приписывают Золотую ветвь и трактат об астролябии, тогда как в
эпоху Возрождения астролябия часто приписывалась ему как атрибут.26
В то же время он преподавал не только астрологию и алхимию, но и магию,
использующую материальные основы, такие как статуи, описанные в «Асклепии», или
камни и металлы. Граница между богом Меркурием и Трисмегистом и здесь не ясна,
будь то в отношении атрибуции текстов или атрибуции печатеи" и талисманов. Один
средневековыи" трактат, существующии" в нескольких рукописях, приписывается то
Гермесу, то Еноху: это Liber hermetis de quindecim stellis, tot lapidibus, tot herbis и et
totidem figlris, которыи" содержит набор изображении" для гравировки на камнях. Гии"ом
д'Овернь и Альберт Великии" хорошо разбирались в этих практиках и помогли сделать
их известными.
Документы такого рода часто печатались в эпоху Возрождения. Джованни да Фонтана,
около 1540 года, называет среди имен, которые должны быть выгравированы, имена
Гермеса, Еноха, Тота, Аарона и Эвакса. «Naturae Liber» (Франкфурт, 1625 г.) учит, как
наносить печати и символы с терапевтическои" целью, и показывает, каковы знаки
Гермеса, Тетеля и Чаэля. Среди множества астрологических печатеи" и изображении"
Лев Аллатии" в «Ars Magica sive Magis Naturalis» (Франкфурт, 1631) приводит печати
Гермеса, Чаэля, Тетеля и Соломона; аналогичным по замыслу произведением является
22	Дом Антуан Жозеф Пернети, Les Fables egyptiennes et grecques devoilees et reduites au meme principe (Париж,
1786), том. I, стр. 165, 174, 177 (1-е изд., 1758 г.).
23	Устьица VI.4, 35 и след. Манефон, Селенк, Ямвлих: ср. Les Mysteres d'Egypte (Париж: Les Belles Lettres,
1966), с. л95.
24	Фестюжьер, La Revelation [см. № 3], с. л25.
25	Цитируется в п. 15. См. Торндайк [см. примечание 9], вал. II, с.223.
26	См., например, титульный лист и стр. 5 «Символы» [см. п. 8]; также Ж. Буассар, De divinatione et magicis
praestigiis (Оппенгейм, н. д. [начало 17 в.]), с. л40. И глава 5 в этой книге.

«Мирабилиум» Рудольфа Геккеля или Глоцениуса (1572-1621). 27В этих талисманах
Гермес ассоциируется с сущностями, многие из которых имеют чисто магическую
функцию. В следующем разделе мы увидим, как маг Гермес деи"ствует с помощью
статуи" .
2.	Сценарии и таблички, или Таи"ны гробницы Гермеса
А.	Статуи и города Гермеса
Длинная речь Гермеса в «Асклепии» о египетских статуях вызвала проливание
большого количества чернил, раздражая святого Августина и даже расстраивая
герметически настроенных авторов эпохи Возрождения. Кажется, это отражает широко
распространенную практику или веру в Александрии"скую область, 28на которую
Михаэль Маи"ер делает интересныи" намек в своеи" «Symbola aureae mensae»:
Среди других статуи" [Гермеса] была каменная в Ахаи"е Фарисе, которая издавала
оракулы. Вечером они возжигали благовония на ее алтаре, наполняя светильники
маслом, и клали деньги в правую руку этои" статуи, а затем шептали молитвы на ухо
богу. По завершении этих обрядов кверенты расходились, покидали храм и
отправлялись домои" с заткнутыми ушами. Затем они шли на рынок и открывали уши,
после чего первое услышанное ими слово должно было быть истолковано как ответ
Меркурия.29
Но какои"? Бог Меркурии" или Трисмегист? Маи"ер, хотя и видел в этом пример суеверия,
все же чувствовал необходимость включить это в свою главу, посвященную Триплексу.
В таких колебаниях герметические образы нашли возможность расшириться в виде
странных картин, созвездовавшихся вокруг нашеи" ключевои" фигуры. Они изображают
его основателем города или связывают с открытием документов, содержащих
неизреченные откровения. Меркурии"-Тот, рассматриваемыи" как urbis conditor,
является объектом вдохновеннои" страницы знаменитого средневекового текста
«Пикатрикс», представляющего собои" довольно запутанную сборку более или менее
исчезнувших традиции". Арабскии" оригинал, судя по всему, датируется десятым веком,
а использованныи" здесь латинскии" перевод — 1256 годом:
[По мнению халдеев] Гермес был первым, кто построил изображения, с помощью
которых он знал, как регулировать Нил против движения Луны. Этот человек также
построил храм Солнцу, и он умел скрываться от всех так, чтобы никто не мог его
увидеть, хотя он и находился внутри него. Именно он построил на востоке Египта
город длинои" двенадцать миль, внутри которого построил замок с четырьмя воротами
в каждои" из четырех частеи". На восточных воротах он поместил изображение Орла; на
западных воротах форма Быка; на южных воротах он построил форму Льва, а на
северных воротах он построил форму Собаки. В эти изображения он ввел духов,
говорящих голосами, и никто не мог вои"ти в ворота Города без их разрешения. Там он
посадил деревья, посреди которых было большое дерево, приносящее плоды всех
поколении". На вершине замка он приказал воздвигнуть башню высотои" в тридцать
локтеи", на вершине которои" он приказал поставить маяк, цвет которого менялся
каждыи" день до седьмого дня, после чего он вернулся к первому цвету. и поэтому
Город был освещен этими цветами. Около города было много вод, в которых водилось
27	См. многочисленные ссылки у Торндайка [см. №9], т. 1, с. II, стр. 220, 228 247 254 258. Лео Аллатиус
написал об «Искусстве памяти» — оно будет добавлено к досье Фрэнсис А. Йейтс на эту тему:
28	См. М. Вейнант-Рондей, Les Statues vivantes: Введение в 1' этюд египетских статуй (Брюссель: Fondation
egyptologique, 1926); Джордж Масперо, «Двойник и пророческие статуи», в «Этюдах мифологии и
археологии Египта», том. I из Bibliotheque egyptienne (Париж, 1893 г.), особенно стр. 82 и далее.
29	Symbola aureae [см. п.8], стр.19.

множество видов рыб. По окружности города он разместил выгравированные
изображения и расположил их таким образом, чтобы благодаря их силе жители стали
добродетельными и были удалены от всякого зла и вреда. Название города было
Адоцентин.30
Гермес фигурирует здесь как великодушныи" жрец, философ и маг. Наше незнание
эпохи, в которую, по мнению автора Пикати, был построен Адоцентин, только
усиливает соблазнительность и загадочность его описания.
B.	Книга ящиков и Изумрудная скрижаль
Столь же интересны, как и эти статуи и города, и их гораздо больше, сценарии, в
которых кто-то обнаруживает таблички, содержащие теософские, астрологические или
алхимические откровения. Эта тема открытия книги или стелы путем случаи" ного
открытия широко распространена в литературе всех стран. Откровение может
произои" ти во сне или экстатическом состоянии, или при встрече с богом, или через
знак с небес. Но имя Гермеса чаще связывают с именем, полученным при обнаружении
стариннои" книги, спрятаннои", как сокровище. В алхимическои" литературе речь Болоса
Демокрита о вызове Останеса содержит сцену, в которои" колонна храма открывается,
обнажая книгу. Этот топос процветал в сирии"ских и еще больше в арабских
алхимических сочинениях. Особои" популярностью среди арабов пользовалось
обнаружение документа в гробнице: так первыи" Гермес, жившии" до Потопа и
предвидевшии" его, построил пирамиды, чтобы поместить туда таи"ны науки до того,
как мир будет разрушен. Вот как Псевдо-Манефон возвращает гнозис к книгам,
которые он нашел в адитах египетских святилищ, где второи" Гермес, отец Тат, спрятал
их после написания. В Коре Космоу Гермес перед возвращением на небеса
выгравировал и спрятал свои учения, «чтобы каждому поколению, рожденному после
мира, пришлось искать их». Достаточно типичен один из первых арабских текстов
этого жанра, «Книга ящиков», датируемая самое ранним VI веком. Влияние этои"
арабскои" литературы на средневековыи" латинскии" герметизм побуждает меня
включить из нее следующии" отрывок:
Я внезапно почувствовал, что поднимаюсь в воздух, следуя по тому же пути, что и
солнце и луна. Затем я увидел в своей! руке пергамент с надписью...: То, что
отталкивает тьму и заставляет свет сиять. На этом пергаменте были нарисованы
фигуры, изображающие семь небес, изображение двух великих сияющих звезд и пяти
блуждающих планет, следующих противоположным путем. Каждое небо было
окружено легендои", написаннои" звездами.
Затем я увидел старика, прекраснеи"шего из мужчин, сидевшего за кафедрои"; он был
одет в белые одежды и держал в руке доску аналоя, на которои" была положена книга.
Перед ним стояли чудесные сосуды, самые чудесные, которые я когда-либо видел.
Когда я спросил, кто этот древнии", мне ответили: «Он — Гермес Трисмегист, и книга,
которая находится перед ним, — одна из тех, которые содержат объяснение таи"н,
которые он скрыл от людеи". Хорошо запоминаи"те все, что вы видите, и сохраняи"те все,
что вы читаете или слышите, чтобы после вас описать это своим ближним. Но не
30	Арабский текст, опубликованный Х. Риттером: «Picatrix, ein arabisches Handbuch hellenistischer Magie», в
Studien der Bibliothek Marburg, vol. XII (1933). Немецкий перевод этого арабского текста, сделанный Х.
Риттером и М. Флесснером, в «Исследованиях Института Варбурга», том. 27 (Лондонский университет,
1962). Латинское изд. Дэвид Пингри (Лондон: Институт Варбурга, 1986): цитируемый отрывок, стр. 188f. Я
цитирую английский перевод Фрэнсис А. Йейтс в ее книге «Джордано Бруно и герметическая традиция»
(Лондон: Routledge & Kegan Paul, 1964), стр. 54. Ахмунейн, или Гермополис: первое название означает
«восемь», количество божеств, которым поклоняются в этом городе. Гермеса иногда называли там
«Повелителем Города Восьми». См. Мирко Сладек, «Фрагмент герметической философии в
натурфилософии дер Нойцайт» (Берн: Питер Ланг, 1984), стр. 42.

выходи сверх того, что тебе повелело...»
Вот что там было прежде всего: фигуры кругов, вокруг которых были надписи.
Когда я закончил рассматривать эти фигуры и постиг их таи"ные свои"ства, я
наклонился, чтобы прочитать то, что содержалось в книге, которую Гермес держал в
руке.31
Поселившись в Египте с 640 года, арабы нашли в пирамидах рукописи и таблички с
надписями. В арабских рукописях упоминается здание Абу-Гермеса в Мемфисе, в
котором, по общему мнению, был похоронен Гермес (отец Тота!); он состоял из двух
пирамид: одна для него, другая для его жены. 32Таким образом, в десятом веке имелись
все условия для развития рассказов об обнаружении таблички с инструкциями в
гробнице Гермеса, в то время как в то же время среди арабов вошла в моду алхимия.
Одно из таких открытии" называется «Сокровища Александра»: арабскии" трактат по
астрологии и алхимии, в нем также содержатся размышления о микрокосме и
макрокосме, талисманах, упоминается Гермес, а также Аполлонии" Тианскии".33
К этои" литературе относится краткии", но весьма знаменитыи" текст «Изумруднои"
скрижали». По сравнению с длинным повествованием «Сокровищ Александра» его
краткость делает его, по словам Юлия Руски, похожим на «песчинку у горы». 34Именно
Э.	Дж. Холмьярд обнаружил стареи"шую из известных версии", датируемую восьмым
веком: она была включена в текст арабского Гебера, названныи" «Элементарная книга
основания», которыи", несомненно, был переведен с греческого. Не представляя
полного сценария, здесь упоминается Балин, то есть Аполлонии" Тианскии",
обнаружившии" выгравированную табличку в руке Гермеса. 35Таким образом, это
первыи" известныи" документ, в котором упоминается надпись на изумруднои" табличке,
наи"деннои" в гробнице Гермеса. Появление Аполлония в такого рода историях почти
естественно: он был давно знаком по широко распространенному описанию его жизни
Филострата (170-230 гг. н.э.), в котором, однако, не было упоминания о Гермесе.
Истории об этом чудотворце, сопернике Трисмегиста в герметическом воображении, в
основном происходят в Сирии. Идея разместить гробницу Гермеса в Тиане и позволить
Аполлонию обнаружить там герметические тексты, как это происходит в некоторых из
этих повествовании", могла возникнуть только после того, как все точные исторические
знания о нем исчезли.36
Мы также находим текст Изумруднои" Скрижали как четвертую часть другого
арабского письма, датируемого едва ли не ранее XII века, приписываемого
христианскому священнику Сагиюсу, вымышленному персонажу. Текст Сагиджуса
начинается так:
Вот что продиктовал жрец Сагию из Набула по поводу входа Балинаса в темную
комнату. Он сказал: «Я нашел следующие заповеди мудрости в конце книги Балинаса
Мудрого: «Когда я проник в комнату, над которои" был помещен талисман, я пошел
вперед, пока не достиг древнего человека, сидящего на золотои" трон и держа в руке
изумрудную скрижаль. Оно было написано на сирии"ском языке, на языке оригинала, и
гласило: [здесь следует текст Изумруднои" Скрижали]». И таков был план Гермеса, на
котором да будет трои"ная милость Мудрости».37
31	Текст у Марселлена Бертло, La Chimie au Moyen Age (Париж: Steinheil, 1893).
32	Там же, с.27.
33	Юлиус Руска, Tabula Smaragdina: Bin Beitragzur Geschichte der hermetischen Literatur (Гейдельберг: К.
Винтер, 1926), стр. 68-79 (оригинальный текст и арабский перевод «Сокровищ Александра»).
34	Руска, стр.79.
35	Руска, стр.120 и далее.
36	Руска, целая глава, наиболее освещающая этот вопрос.
37	Руска, стр.П4Г См. также Auri Velleris Oder Der Guldin Schatz-und Kunst-Kammer, Tractatus III (Rorschach,
1598). Что касается Изумрудной Скрижали, можно узнать, что Гермес жил до Потопа и отправился в
Сирии"скии" язык тогда считался изначальным языком человечества, так что, если бы
предполагалось, что Гермес жил до Потопа, он, конечно, использовал бы его!
Совершенно отличаясь от предыдущеи" версии, эта версия почти идентична тои",
которую мы имеем в латинском переводе Гуго Санкталлиенсиса, сделанном в
двенадцатом веке. Только преамбула существенно различается. Из текста Гюго мы
узнаем, что Гермес закопал эти таи"ны, чтобы сберечь их от недостаточно
образованных, и воздвиг над ними статую. Кстати, если здесь снова идет речь об
изумруде, то потому, что он был одним из традиционных атрибутов Гермеса, наряду с
ртутью, — точно так же, как железо и гематит приписывались Марсу, свинец и черные
камни — Сатурну.38
C.	Liber de Causis и другие сценарии
Аполлонии" и Гермес вместе возвращаются на сцену в «Книге причин Аполлония
Мудрого», иначе называемои" «Книгои" таи"н творения». Написанное самое позднее в 750
году и самое раннее в шестом веке, оно должно было быть известно Геберу. Копия 1266
года содержит третью арабскую версию Изумруднои" Скрижали. Другая копия, самая
старая, датируется 934 годом. Ее вступительныи" сценарии" очень напоминает сценарии"
Ящика, но теперь перенесен на египетскую землю. Вот отрывок из него, в котором
говорит Аполлонии":
Теперь я расскажу вам о своем происхождении и своем происхождении. На родине я
был сиротои" и жил в городе Тувана. Я был обездоленным. Там стояла каменная статуя
на золотои" колонне, на которои" было написано: «Смотрите! Я Гермес, трои"ственныи" в
Мудрости. Я однажды выставил все эти чудесные знамения открыто перед всеми
глазами; но теперь я сокрыл их своеи" Мудростью, так что никто не сможет достичь их,
если только он не будет таким же мудрецом, как я». На груди статуи на языке
оригинала (сирии"ском) можно было прочитать: «Пусть тот, кто хочет узнать и познать
таи"ны творения и природы, посмотрит мне под ногу». Но никто не мог понять, что это
значит: посмотрят ему под ногу и ничего там не наи"дут.
Я был еще молод и робок; но когда моя духовная природа окрепла, я прочитал то, что
было написано на груди статуи, задумался о том, что это могло означать, и начал
копать под постаментом. И вот, я вошел в подземную комнату, такую темную, что ни
один солнечныи" луч не мог проникнуть в нее, хотя солнце находилось прямо над
головой, и в которой ветры поднимались и дули не переставая... Из-за темноты я не
мог идти дальше, и при таком ветре не мог загореться ни один факел. Я был бессилен и
терзался досадои"; Я не мог спать, пока мое сердце было полно забот и беспокои"ства о
трудностях, в которые я себя втянул.
Тут-то и появился старик, похожии" на меня телосложением и внешним видом. Он
сказал мне: «О Балинус! Поднимитесь и вои"дите в эту комнату, чтобы познать таи"ны
творения и получить представление о природе!» Я ответил: «Я ничего не вижу в этои"
темноте, а дующие там ветры гасят всякое пламя». Тогда он сказал мне: «О Балинус!
Поместите свои" свет в стеклянныи" сосуд.» Я сказал: «Кто ты такои", что позволяешь
мне пользоваться твоеи" благосклонностью?» Он сказал мне: «Я — твое собственное
существо, совершенное и тонкое». Затем я проснулся полныи" радости, зажег свет в
долину Хеврона, где нашел мраморные колонны, на которых были вырезаны Семь свободных искусств.
Сценарий, в котором Гермес обнаруживается в гробнице или тайной комнате, снова встречается у
арабского анонима, изученного Руской, в «Studien zu Мухаммад ибн Умаил», в Исиде 22, № 1. 37, вал.
XXIV/1 (декабрь 1935 г.), стр. 310-342. Этот арабский текст был адаптирован на латыни и снабжен
прекрасными иллюстрациями; ср. листы II, VII и VIII в настоящей книге, а также Барбара Обрис, Les Debuts
de l'imagerie alchimique (XIVe-XVe siecles) (Париж: Le Sycamore, 1982).
38	Руска [см. №31], стр.178Г

стакане, как мне велело мое духовное существо, и вошел в комнату. И там я нашел
древнего человека, сидящего на золотом троне, держащего в руке изумрудную
табличку, на которои" было написано: «Это таи"на мира и познание природы». А перед
ним лежала книга, на которои" можно было прочитать: «Это таи"на творения и познание
причин вещеи"».39
Новые сказки начали расцветать в средние века. Можно упомянуть роман о Персевале,
в котором отшельник по имени Тревизрент (т. е. «трои"ная наука») является
открывателем истории Грааля. Здесь, кстати, тоже есть упоминание о реликварии
«зеленом, как трава», отсюда и цвет изумруда. Мы также должны обратить внимание
на работу двух американских ученых, Анри и Рене Кахане, которые вывели слово
«Грааль» от греческого krater («чаша») по отношению к Чаше Гермеса, которая
фигурирует в Corpus Hermeticum. Текст, приписываемыи" эзотерическои" традициеи"
святому Фоме Аквинскому и цитируемыи" Михаэлем Маи"ером, повествует о том, как
Авель, сын Адама, писал о достоинствах и свои"ствах планет, но хорошо знал, что
произои"дет Потоп, и поэтому был осторожен. высечь свое учение на камнях. Через
несколько столетии" после Ноя эти камни перешли к Меркурию Трисмегисту, а затем к
самому святому Фоме, которыи" использовал их для изготовления талисманов. 40В
книге Маи"ера, напоминая о существовании Liber de secretis chymicis, приписываемои"
Альберту Великому, говорится, что Александр Великии", посещая Оракул Аммона,
обнаружил гробницу Гермеса, содержащую tabula Zaradi, то есть «смарагдин» или
изумруд. Эта история уже появилась у Джерома Тореллы, в книге, опубликованнои" в
1496 году и посвященнои" астрологическим изображениям.
Другои" текст, известныи" только по копии, сделаннои" в семнадцатом веке, претендует
на то, чтобы быть «Комментарием Тоза Грека, знаменитого философа, к книгам,
данным Соломоном Ровоаму, о Таи"не Таи"н». В предисловии рассказывается, что
Соломон собрал свои обширные знания в книгу, предназначенную для его сына
Ровоама, которую он запер в сундуке из слоновои" кости, спрятанном в своеи" гробнице.
Позже Тоз (Тот) обнаружил это, и когда он плакал из-за своеи" неспособности понять
его содержание, ангел Господень пришел, чтобы открыть ему его значение, но повелел
ему не раскрывать его никому, кроме тех, кто был достоин этого. . 41Благодаря Liber de
secretissimo philosophomm opere Chemical (пятнадцатыи" век) мы также узнаем, что
Гермес отправился в долину Хеврона, где был похоронен Адам, и нашел там семь
каменных скрижалеи", написанных до Потопа, содержащих учение о Семи Либералах.
Искусство. А название латинского трактата «О квинтэссенции», опубликованного в
1460/1476 году, сообщает, что последняя была дана «Гермесу, пророку и царю Египта,
отцу философов, после Ноева потопа и по откровению посланного ангела». ему от
Бога».42
Конечно, эти отголоски часто служат просто стилистическим целям, обязательно в
качестве субтитров или декоративных элементов, декларирующих природу жанра. В
восемнадцатом веке алхимик Наксагор сообщает, что «табличка из драгоценного
изумруда», с выгравированными надписями, была сделана для Гермеса Трисмегиста
после его смерти и обнаружена в его гробнице женщинои" по имени Зора в долине
Хеврона, 43которая читала Наксагора то или иное, заставляет такого рода детали
разрастаться по своему усмотрению. Его соратник Герман Фиктульд счел достаточным
39	Руска, стр.138ф. Эта цитата основана [Дж. Годвином] на немецком переводе Руски с арабского.
40	Символа [см. №8], стр.20; текст, приписываемый Св. Фоме: De Ente et Essentia.
41	Символа, стр. 24f. Джером Торелла, Opus praeclarum deimaginibus astrologicis (Валенсия, 1496 г.), л. ев,
прямая рука; цитируется у Торндайка [см. № 9], Vol. IV, с.580.
42	Торндайк, Том. Я, стр.219. Текст опубликован Фредериком Фернивалом (Лондон, 1886 г.; просмотрено
издание 1889 г.). См. также A urei Velleris [см. примечание 35].
43	Supplementum Aurei Velleris, стр. 1 lf., в Aureum Vellus oder Giildenes Vliess (Франкфурт, 1733 г.).

выдумать вымысел исключительно ради декорации: одна из его книг открывается
сценои", изображающеи" Гермеса, египетского жреца, прогуливающегося между
Елисеи"скими полями и великим Мировым океаном: аксессуары которые создают
длинныи" диалог, вдохновленныи" философиеи" Turba и «Symbola aureae» Маи"ера.44
3. Светоч Гермеса, или Аватары традиции
А.	Philosophia perennis
Благодаря богатому разнообразию своих качеств и своему промежуточному
положению между мифом и мифическим Гермес Трисмегист выполнил все условия,
необходимые для того, чтобы стать осевои" личностью философскои" истории
человечества. Страбон уже говорил о Меркурии, что он давал законы египтянам и
преподавал философию и астрономию фиванскому жрецу, тогда как Марк Манилии"
зашел так далеко, что увидел в нем основателя египетскои" религии. Это были смелые
идеи, которые снова подхватил Дом Пернети в восемнадцатом веке. 45Самые смелые
хронологии иногда оказываются самыми интересными. Мы приведем два из них. По
мнению Роджера Бэкона, интеллектуальная история началась с полного
божественного откровения, выгоду от которого получили патриархи. Полученные
таким образом знания пришли в упадок из-за грехов человечества, изобретения магии
Зороастром и искажения мудрости в руках Нимрода, Атласа, Прометея, Эскулапа,
Аполлона и Гермеса Трисмегиста. Бэкон представляет собои" примечательное
исключение в галерее хранителеи" традиции, в которои" доминирующее место занимает
Трисмегист. Далее он говорит, что мудрость, восстановленная при Соломоне, пережила
новыи" упадок, которыи" продолжался до тех пор, пока Фалес и Аристотель снова не
поставили философию на ноги.46
Очень детальное историческое видение было предложено Скрибонием в Марбурге в
1583 году. Он утверждает, что следует различать четыре школы физики, то есть
натурфилософии — любопытная теория, напоминающая теорию четырех монархии",
которои" придерживались историографы его времени. . Скрибонии" называет: (А)
Ассирии"скую школу, основанную Адамом, в которои" упор делается на астрономию,
астрологию и толкование снов, и в которую входят Нои", Авраам, Моисеи", Давид и
Соломон. (Б) Египетская школа, которои" учил Авраам, в которои" процветали Гермес и
персидские маги. Они занимались природнои" магиеи" и изобрели деление дня на
двенадцать часов после мочеиспускания священных животных. (В) Греческая школа, в
которую он включает друидов, брахманов и гимнософистов Индии, а также астрологов
и магов времен Скрибония, которые, если верить португальским путешественникам,
все еще могли по своему желанию вступать в общение с развоплощенными сущности.
(D) Римская или латинская школа с Цицероном и такими врачами, как Везалии".47
Существуют также списки так называемых «сектантов» Трисмегиста. Маи"ер в «Symbola
aureae» предлагает нам свою версию: Мена, царь Египта, наставником которого был
Гермес Трисмегист; Бусирис, основавшии" Гелиополь; Сесострис, воздвигшии" в
Мемфисе великие статуи в храме Вулкана; Сефон, в 3228-м году мира; Адфар
Александрин, обучавшии" Мориена искусству алхимии (намек на текст 1144 г.,
цитированныи" выше); наконец, Калид Сарацин, египтянин, ученик Мориена.
Существует далее понятие «традиции», более конкретное, чем можно было бы
предположить из приведенных выше свидетельств, но все же предложенное ими,
44	Turba Philosophorum, das ist: Gesammelte SprUche der Weisen zur Erlauterung der hermetischen Schmaragd-Tafel
(np, 1763); написано в 1759 году.
45	Пернети [см. № 20], стр. 172 и далее.
46	Опус Майус, изд. Дж. Х. Бриджес (Лондон, 1897 г.), вал. I, стр.20, 45ф., 65.
47	Гильельм Адольф Скрибоний, Rerum naturalium doctrina Methodica (2-е изд., 1583 г.); ср. Собственное
письмо Скрибония во главе сочинения, датированное 1583 г. Цитируется у Торндайка [см. примечание 9],
val. VI, стр.353.

приверженцы которых претендовали на авторитет в эпоху Возрождения. Этот термин
«Традиция», вошедшии" в моду сегодня, стал актуальным с прошлого века, и он
становится все более актуальным с тех пор, как Рене Генон принял его в первои"
половине нашего века. В основе этои" идеи лежит история, которую еще предстоит
написать. Похоже, необходимость концептуализации «Традиции» ощущалась еще в
шестнадцатом веке, когда она называлась philosophia perennis; и что именно Агостино
Стеуко, задолго до Леи"бница, относительно ясно объяснил, из чего она состоит.48
Примечательно то, что в самыи" момент его появления с ним было неразрывно связано
имя Трисмегиста. Пико делла Мирандола и Марсилио Фичино подготовили путь
Стеуко, которыи" назвал нашего Меркурия «первым богословом», и сделали его
преемником Орфея, которыи" затем посвятил Аглаофема в свое учение. Затем
последовал Пифагор, чьим учеником был Филолаи", учитель божественного Платона, в
котором завершилась prisca theologia, начавшаяся с Меркурия. Типичныи" список,
являющии"ся общим знаменателем очень большого числа предложении", предложенных
в течение шестнадцатого и в начале семнадцатого веков, выглядит следующим
образом: Енох, Авраам, Нои", Зороастр, Моисеи", Гермес Трисмегист, брахманы, друиды,
Давид, Орфеи", Пифагор, Платон и Сивиллы. 49Среди нескольких авторов с интересными
взглядами на эту тему мы выделяем Симфорьена Шампье. Цепочка передачи несколько
варьируется от одного из его произведении" к другому, но обычно можно наи"ти по
порядку: Гермеса Трисмегиста, Асклепия, Зороастра, Орфея, Мусея, Авраама, Моисея,
Дедала, Гомера, Ликурга, Солона, Гераклита, Платона, Аристотеля. , Пифагор, Евдокс,
Демокрит, волхвы, гимнософисты, евреи"ские пророки, сивиллы, друиды, Плотин,
Нумении", Филон и Августин.50
Не менее любопытным аспектом этои" версии западнои" традиции является
повсеместное смешение мифологического с реальным. Необходимость в этом
различении фактически еще не ощущалась, тогда как считалось очень важным
подтвердить существование интеллектуальнои" и духовнои" традиции, которая была
уникальнои" или, по краи"неи" мере, относительно однороднои".
B.	Герметизм и эзотеризм
Эта потребность в цепочке авторитетов проявилась наиболее заметно в тот же момент,
когда возникло то, что позже будет названо эзотерикои", то есть ближе к концу
пятнадцатого века. Открытие евреи"скои" каббалы, особенно после диаспоры 1492 года,
было одним из важнеи"ших событии", после которого этот эзотеризм, не теряя времени,
принял свою специфическую форму. Другои" — это повторное открытие Corpus
Hermeticum, привезенного во Флоренцию примерно в 1460 году Леонардо да Пистои"я,
монаха, вернувшегося из Македонии. В средние века о нем не знали, хотя у них был
Асклепии". Фичино перевел Корпус почти полностью; он был опубликован в 1471 году и
до конца шестнадцатого века имел не менее шестнадцати издании", не считая
частичных. Еще до его открытия Фичино задумал перевести Платона: настои"чивое
требование Козимы Медичи временно отложить платонические тексты, поскольку
тексты Корпуса считались более актуальными, является некоторым показателем
настроения того времени.
Пико делла Мирандола, жившии" в тех же флорентии"ских кругах, приобщился к
«магическои"» философии Возрождения каббале, которая впоследствии становилась
48	Агостино Стеуко, De perenni philosophia (Лион, 1540 г.). См. Чарльз Б. Шмитт, «Вечная философия: от
Агостино Стеуко до Лейбница», в Journal of the History of Ideas, vol. XXVII (январь-март 1966 г.), стр. 505¬
532.
49	См. особенно Д. П. Уокер, «Древняя теология: исследования христианского платонизма с пятнадцатого по
восемнадцатый век» (Лондон: Дакворт, 1972), стр. 20.
50	Брайан П. Копенхейвер, Симфорьен Шампье и восприятие оккультной традиции во Франции эпохи
Возрождения (Гаага: Мутон, 1978), стр.1 l9f. Почти такой же список встречается у Лазарелли [см. л6], с.8.

все более христианскои"; открыв Корпус Трисмегистфана через Фичино, он соединил
его с этои" Каббалои" посредством основнои" темы Творения посредством Слова. Этот
брак имел серьезные последствия для эволюции западного эзотеризма, поскольку этот
союз породил то, что Фрэнсис А. Иеи"тс назвала «герметико-каббалистическои"
традициеи"» двои"ного характера: с однои" стороны, теософскои", то есть здесь
спекулятивныи" и неопифагореи"скии"; с другои" стороны, магическии" и более
теургическии" , чем в Фичино.
В эпоху Возрождения комментарии к Corpus Hermeticum и вдохновленным им текстам
практически бесчисленны. Некоторые авторы или издатели приписывали Трисмегисту
тексты и учения, пришедшие даже не из александрии"скои" среды. В Средние века уже
практиковалась такая амальгама, но теперь она приняла другие формы. Тексты по
ятроматематике, например, часто публиковались под подписью Трисмегиста.
Напротив, некоторые комментаторы вычеркивали неугодные им отрывки, называя их
вставками. Особенно это касалось «Асклепия», в котором содержались отрывки
магического содержания, в частности отрывок о статуях, уже возмутивших святого
Августина. Симфориен Шампье, выступая переводчиком многих авторов, приписывал
Апулею или даже Геберу тексты, которые шокировали его своеи" слишком
теургичностью. Фактически именно в те периоды, когда герметическая магия
представлялась как печально известная, например, в латинских странах в эпоху
Возрождения, Гермес Трисмегист был сделан Аполлоном.
Эту «аполлонизацию» Трисмегиста можно было рассматривать как важную черту
воображения эпохи. Образцово это встречается в сборнике «Поле Флери», где автор,
ссылаясь на Боккаччо, делает Меркурия посланником Света (Юпитером). Меркурии"
приходит спасти Ио (Буква) из тюрьмы Аргуса (Ночи), слуги Юноны (Богатства), тем
самым возвращая в оборот знания, заблокированные стражами установленного
интеллектуального порядка (Аргуса), и упраздняя бесплодное накопительство. Таким
образом, Меркурии" представляет новыи" дух гуманизма. 51В ту же эпоху можно видеть
даже у Фичино, как Меркурии" присоединяет к себе фигуру Сатурна и представляет себя
в виде мудрого старца, бородатого, как Моисеи", отождествляющего себя после этого с
Трисмегистом! Судьба последних в эпоху Возрождения сильно выиграла от всеобщего
энтузиазма по поводу бога Меркурия. Жильбер Дюран перечислил семь проявлении"
этого энтузиазма или этого события, последнее из которых произошло в
девятнадцатом веке. 52; Конечно, в шестнадцатом веке Гермес насильственно вошел в
культурное воображение под двумя своими формами, Меркурием и Трисмегистом, до
такои" степени, что стал универсальным средством для ряда производных форм.
Несмотря на сдержанность в отношении магии, связанную в латинских странах с этои"
формои" аполлонизма, описаннои" выше, часто можно увидеть, что Corpus Hermeticum
принимается целиком. 53Такои" прелат, как Фуа де Кандал, автор очень длинного
комментария к нему в 1579 году, сожалеет, что эти тексты, переведенные Фичино, не
являются каноническими, и предполагает, что они, возможно, заслуживают быть
таковыми. Но он благочестиво обходит магические отрывки Асклепия. В конце века
Франческо Патрици пытался убедить Папу, чтобы этот герметическии" платонизм
преподавал во всех христианских школах. Наконец, однои" из самых ярких черт этого
влияния Трисмегиста в эпоху Возрождения является его иреническии" аспект: в кругах,
где проходит Гермес, можно быть уверенным, что царит терпимость.
51	Жоффруа Тори, Шам Флери, «Искусство и наука о пропорциях букв и вульгарных римских пропорций»
(Париж, 1526 г.); факсимиле, изд. Г. Коэн, 1931 г. См. также выше, глава 1, стр. 35.
52	Жильбер Дюран, «Постоянство и происхождение мифа о Меркурии», в Actes del Colloqui Internacional
(1985) sobre els valors heuristica de la Figura d'Hermes, изд. Ален Вержа в серии «Мифы» Grup de Recerca
saber l'lmaginari (Барселона: Universitat de Barcelona: Facultat de Filologia, 1986), стр. 5-27. См. конец главы 1
настоящей книги.
53	См. Копенгавер [см. №48], указатель имен.

C.	Сопротивления и постоянство
Чрезвычаи"ная важность, придаваемая идее prisca philosophia, с самого начала
представляла определенную опасность, поскольку ставила авторитетность текста в
зависимость от его древности. В 1614 году произошло неизбежное — и удивительно,
что это произошло так поздно — когда женевскии" протестант Исаак Казобон
обнаружил и доказал, что эти трисмегистические тексты были созданы не ранее
первых веков христианскои" эры. Казобон не задавался вопросом, не оказалась ли
обнаруженная им ошибка в конце концов плодотворнои": он не собирался этого делать.
Некоторые авторы намеренно проигнорировали его открытие. Другие, по краи"неи"
мере в последующие годы, просто не осознавали этого. Но в результате эти книги
Гермеса, поскольку теперь было известно, что они гораздо менее древние, чем
считалось, перестали вызывать почитание стольких людеи", как это было в прошлом.
Однако это недовольство было относительным и в достаточнои" степени
компенсировалось в тот же момент появлением или развитием групп и доктрин,
которые отныне заняли как бы вакантное место: розенкреи"церства и создания
германскои" теософии. Одним из факторов, способствовавших этим движениям, была
незначительная степень проникновения герметизма в немецкую мысль в
шестнадцатом веке, благодаря самои" природе лютеранства, которое стояло на пути
гуманизма, а следовательно, и всего, что пришло из эллинистического мира.
Здесь не место пересказывать историю герметизма, не говоря уже о герметизме, в
наше время, которая включает в себя как его влияние, так и противодеи"ствия, с
которыми он столкнулся. Упомянем лишь два запоздалых и любопытных примера,
которые, кажется, иллюстрируют тему этого эссе. В 1684 году Кригсманн, автор,
отличившии"ся комментарием к «Изумруднои" скрижали», опубликовал в Тюбингене
труд под названием «Предположения о происхождении немецкого народа», а их
основатель Гермес Трисмегист, которыи" для Моисея — Ханаан, для Тацита — Туит, и
Меркурии" язычникам. 54Он подробно изучает свидетельства древности, касающиеся
Ассената, Туитона, финикии"ского Тааута, египетского Тота и других имен. Его вывод
состоит в том, что в Европу пришла финикии"ская колония под предводительством
Туитона, т. е. Ханаана и Меркурия Трисмегиста, или его сына Манна, и делает вывод,
что наш Меркурии" был основателем Германии.
Немного позже, в 1700 году, иезуит Иоахим Буве, математик и музыкант,
переписывался с Леи"бницем по поводу «И Цзин». Этот китаи"скии" документ, как писал
Буве, соответствует «наиболее замечательным свидетельствам мудрости древних,
которыми мы располагаем». Вот как Буве соединяется с идееи" традиции:
[Она происходит] из того же источника и [представляет] как драгоценные остатки
обломков самои" древнеи" и превосходнои" философии, которои" первые Патриархи мира
обучали своих потомков, а затем испорченнои" и почти полностью затмеваемои" ходом
время. Схема системы Фо-Хи была как бы универсальным символом, изобретенным
каким-то выдающимся гением Античности, вроде Меркурия Трисмегиста, для
наглядного представления самых абстрактных принципов всех наук.55
Для Буве Фо-Хи был не только представителем античнои" теологии: он на самом деле
был Зороастром, Гермесом или, скорее всего, Енохом, и жил до Моисея. Знание
универсальнои" системы этои" древнеи" и божественнои" магии позволило бы нам
обладать не только религиеи" первых патриархов, но и древнеи" и универсальнои"
54	В. Хр. Кригсманн, Conjectaneorum de Germanicae gentis origine, ac Conditore, Hermete Trismegisto, qui S.
Moysi est Chanaan, Tacita Tuito, Mercuriusque Gentilibus. Liber unus. Isque in Taciti de Moribus Germanorum
Opusculum, diversis locis Commentarius posthumus (Тюбинген, 1684 г.). Этот автор тот же, что и у трактата
об Изумрудной скрижали, опубликованного Манже [см. п. 12].
55	Цитируется Уокером [см. №47], с.22л.

системои" наук. Фо-Хи — то же самое, что Енох, которыи" то же самое, что Гермес
Трисмегист, и оба являются прототипами Христа. Енох/Фо-Хи/Гермес обучал
математическим символам И Цзин, но только людеи", наделенных высшим
интеллектом.56
Вскоре после этого Маи"кл де Рамзи в своих «Путешествиях Кира» (1727) рассказывает
своему главному герою Саи"русу о встрече с нашим героем по сценарию, столь же
вдохновенному, как сценарии" Буве, с добавлением множества живописных штрихов.
После беседы с языческими богословами древности, начиная с Зороастра в Персии,
проповедующего ньютоновское учение об эфире, Кир отправляется в Фивы, где
проходит обучение у понтифика. Последнии" говорит: «Чтобы поведать вам
происхождение нашеи" религии, наших символов и наших таи"н, вы должны услышать
историю Гермеса Трисмегиста, основавшего их. Сифоас, или второи" Герме5 с этим
именем, принадлежал к роду наших первых государеи"». Беременная им, его мать
потерпела кораблекрушение, родила ребенка на необитаемом острове и умерла.
«Молодои" козел ответил на его крики и кормил его своим молоком, пока он не вырос
из младенчества». Так он провел свои ранние годы, просматривая и поедая финики.
Когда козел умер от старости, Гермес получил откровение жизни и смерти: именно
тогда явился ему Первыи" Гермес, или Меркурии", научил его и дал ему имя Трисмегист.
Позднее он скрыл таи"ны религии, учения, полученные им от Первого Меркурия, в
иероглифах и аллегориях.
Басня о кораблекрушении и козле, несколько родственная басне о «Хаи" ибн Иокдане,
философе-самоучке», история которого была популярна в тот период, 57по-видимому,
была призвана представить мораль этои" истории: Кир понял, говорит Рамзаи", что
мифологии египтян и персов были основаны на одних и тех же принципах, поскольку
«это были просто разные названия для выражения одних и тех же идеи"». 58Отмечается
также буколическии" аспект этого описания, навеянныи" мифом о рождении Гермеса-
Меркурия. До Рамсея, вплоть до эпохи Возрождения и даже после него, было принято
более осмотрительно относиться к мифологическим сюжетам, вероятно, потому, что
вера была сильнее в сказаниях, передаваемых по традиции.
Но помимо примирительного и иреничного аспекта, этот отрывок содержит
символику, над которои" стоит задуматься. Вспоминается еще одна коза: Амальтея,
вскормившая Зевса, один из рогов которои" стал Рогом изобилия. Это животное, или
козерог, поднимается выше всех и может закрепиться на самых высоких вершинах.
Остров и гора традиционно изоморфны, и деи"ствие истории происходит именно на
острове. Мы также знаем, что Таро связывает Юпитера с Гермесом, поскольку, если
Аркан IV связан с первым, то Аркан V, Папа, напоминает второго. Так называемыи"
«папскии" крест», изображенныи" на Пятом Аркане, с тремя горизонтальными полосами,
пересекаемыми вертикальнои", не лишен отголосков символики Фо-Хи, которои"
интересовались Буве и Леи"бниц. Наконец, две осевые колонны этого Аркана
напоминают не только кадуцеи", но и своеи" вертикальностью колонны-статуи
некоторых гробниц Гермеса, описанных в легендах.59
На заре Просвещения Буве и Рамзаи" были не единственными, кто свидетельствовал о
присутствии Трисмегиста, несмотря на вмешательство Казобона. Тем временем стало
понятно, что датировка Corpus Hermeticum, в конце концов, имела лишь относительное
значение и совершенно второстепенна по отношению к содержанию работы - точка
56	Там же, стр. 224, 226.
57	См. Абу Бакр ибн ат-Туфаил, Philosophus autodidactus, sive epistola Abi Jaafar Ebn Tophail de Hai Ebn
Yokdhan, in qua ostenditur quomodo ex lesserum contemplatione ad Superiorum Notitiam Ratio Humana Assetere
possit, trans. Э. Покок (Оксфорд, 1671 г.); Английский перевод, Лондон, 1674 г.
58	Путешествия Кира, издание 1730 г., стр. 120 и след., 129 и далее.
59	Я благодарен Полю-Жоржу Сансонетти за то, что он обратил мое внимание на это символическое сходство.

зрения, красноречиво защищаемая Ральфом Кадвортом, кембриджским
неоплатоником. 60 61У этого довольно смешанного собрания вдохновенных текстов
всегда были свои герменевтики, и каждое затмение, которое оно претерпело со времен
Возрождения, сопровождалось возрождением интереса. Одному из последних
способствовала мода на египтоманию в восемнадцатом веке, но это само по себе не
объясняет ее, особенно потому, что Гермес тогда взял на себя роль Исиды и Осириса в
их функциях сокрытия и раскрытия. В наши дни исключительно научные труды, такие
как работы Фестюжера, не выполняют тои" демифологизирующеи" функции, которои"
можно было бы опасаться или на которую можно было бы надеяться (в зависимости от
предпочтении"): наши современные эзотерики читают их с таким же рвением, как и
комментарии англосаксонских теософов. конца девятнадцатого и начала двадцатого
века, посвященные этим же герметическим текстам.
Судьба Трисмегиста не зависела от исторических записеи", так же как философская
ценность Corpus Hermeticum не зависела от его возраста. Никого не волнует его
свидетельство о рождении, идентичен ли он Меркурию, брату этого бога, египетскому
жрецу, современнику Моисея, александрии"скому философу или кому-то еще. Упорная
ипостась бога Гермеса, он занимает неоднозначное место между мифологиеи" и
историческим мифом, а также привилегированное положение в списке представителеи"
philosophia per ennis: тот факт, что авторы часто повторяют и переписывают один и тот
же список, с немногими вариации, можно интерпретировать как новые проявления
Гермеса. Таким образом, когда Фичино, Лазарелли, Шампье или Маи"ер упоминают его в
этои" традиционнои" последовательности, именно его присутствие всегда
актуализирует ее, как это было в александрии"ских писаниях, просто в другои" форме.
Обычно он присутствует везде, где западная традиция говорит ex officio; и даже когда
его имя даже не упоминается, мы подозреваем, что он присутствует неявно: у нас
создается впечатление, что он мог быть упомянут, поскольку он является носителем
этои" традиции, ее маркером и маяком — если использовать кельтскую этимологию,
которая Кур де Жеблен предложил латинское имя Гермес, в котором он слышал просто
(«знак») и cur («человек»).
Гермес Трисмегист, очевидно, обладает несколькими существенными атрибутами
этого бога Гермеса: подвижностью, изменчивостью (эклектизм), дискурсом и
интерпретациеи" (герменевтика), функциеи" перекрестка (толерантность, иреницизм).
Наиболее важнои", по-видимому, является эта роль среднего звена, которую играют обе
фигуры: Меркурии" поддерживает равновесие между Аполлоном и Дионисом, тогда как
Трисмегист является катализатором союза разума и вдохновения, логоса и Сивилл,
61истории и мифа. . Вездесущии" в определенных кругах, таких как Флорентии"ская
академия, ему даже не обязательно появляться по имени: его дух можно почувствовать
в «Примавере» Боттичелли, на перекрестке мифологизирующего академизма и вершин
эзотерического вдохновения, или в фичинианском талисмане. Подобно Гермесу-
Меркурию, он бегает между различными потоками, связывая отдельные, скользя по
противоположностям, похищая их субстанцию, чтобы заставить двигаться Колесницу,
которая является Седьмым Арканом Таро. Он — medicurrius или medius currens, как
говорили святои" Августин и Сервии", предлагая при этом свои собственные толкования,
данные выше, отсюда «тот, кто бегает между двумя» или «посередине»: изменчивое
место, занятое непостижимым персонажем. Но он не является чем-то вроде зыбучего
песка или пожирателя и не является фигурои" чистои" выдумки, подобно масонскому
Хираму, чья роль состоит лишь в том, чтобы деи"ствовать внутри повествования (но с
которым его иногда отождествляют). 62Как место теософских, астрологических и
60	См. превосходный отрывок о Кадворте из книги Эрнеста Ли Тувесона, «Аватары трижды великого Гермеса:
подход к романтизму» (Лондон и Торонто: Associated Univ. Press, 1982), стр. 67-75.
61	Об этом аспекте Трисмегиста см. прекрасное исследование Бонарделя [см. № 8].
62	В качестве примера такой идентификации см. масонский ритуал «Мемфисских волхвов» в «Zwei Hochgrad-
алхимических сближении", как связующее звено культурных эпох и течении",
Трисмегист был украшен человеческими и духовными измерениями в соответствии с
требованиями традиции, которую он с готовностью символизирует. Конечно,
Меркурии" больше, чем посланник — в нем можно увидеть «дирижера», — но он в
гораздо большеи" степени принадлежит Трисмегисту, которыи" не просто
средневековыи" аптекарь, внимательныи" к достоинствам пиона, которому
принадлежит роль «регенератора». » 63Переход от первого ко второму, от Олимпа к
истории, соответствует плодотворнои" форме обратного эвгемеризма.
Боги остались бы невидимыми, если бы мы не умели их воспринимать. Их световои"
источник проходит через различные каналы или зеркала, благодаря чему они
становятся для нас понятными. Герметические произведения являются одним из
зеркал Гермеса-Меркурия, которыи" подписывает их как «Гермес-Трисмегист», фигура,
держащая армиллярную сферу.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Присутствие Гермеса в городе
Если кто-то склонен находить нимф в гротах, то можно быть еще более уверенным, что
он встретит Гермеса везде, где есть перекрестки и перекрестки, будь они столь же
разными, как на конференции или в городе. Он даже как будто поджидает в местах
пересечения одного города с другим, чтобы вои"ти в каждыи" из них под разным видом.
Таким образом, мы находим его в городе герметического мифа: Адоцентине,
вымышленном городе, принадлежащем эзотерическои" традиции; в Амстердаме,
благоприятном месте для посвященных странствии", в Густаве. роман Меи"ринка
«Зеленое лицо»; в мексиканском пригороде, где так же мало надежды, как и на хлеб, в
фильме Луиса Бунюэля «Лос-Ольвивадос»; и, наконец, в вымышленнои" обстановке,
отражающеи" современные страхи и навязчивые идеи, в «Безумном Максе за пределами
Громового купола» Джорджа Миллера. Два воображаемых города и два реальных. Два
текста, два фильма. И пять Гермесов.
Гермес Архитектор, или Герметическая гармония
Город Гермополь, считающии"ся мифическим местом, заслуживает длительного
изучения. Мы знаем, что местным божеством Хмону (современного Ахмуэна) в Среднем
Египте был Тот, которого греки называли Гермесом и которому приписывали роль
urbis conditor, основателя города. Традиция колеблется между отождествлением этого
персонажа с богом Гермесом и Гермесом Трисмегистом, значительная
двусмысленность, указывающая на место встречи мифа с историеи". Читателю следует
обратиться здесь к отрывку из главы 3 (см. стр. 88-89), переведенному из знаменитой
арабскои" книги по магии «Пикатрикс», предполагаемыи" автор которои" Магрити или
Маджрити жил во второи" половине десятого века. Латинскии" перевод, сделанныи" в
1256 году по приказу короля Альфонса Кастильского, получил широкое
распространение в Европе.
Богатыи" символизм этого отрывка требует интересного исторического и
сравнительного исследования. Текучесть города (вода), подвижные цвета (как декор
из научнои" фантастики) и лечебные талисманы - это атрибуты Гермеса, дарованные
городу, которыи" он основал и украсил. К этому тексту я хотел бы сопоставить
свидетельство культовои" практики или, скорее, формы народнои" магии, интереснои"
здесь из-за своего городского окружения. Он напоминает Гермеса внутри города, а не
бога, руководившего его зачатием. Мы читаем об этом в «Symbola aureae mensae
Rituale des 18. Jahrhunderts», переведенном Отто Шаафом и опубликованном в Das Freimaurer-Museum.
Archiv fur freimaurerische Ritualkunde und Geschichtsforschung, t.IV (Zeulenroda/Leipzig: B. Sporn, 1928), стр.
207-245.
63	Сравнение, заимствованное у Ф. Бонарделя, см. выше, n. 8, стр.л8.

duodecim nationalum», латинском сочинении Михаэля Маи"ера, вышедшем во
Франкфурте в 1617 году. Читатель наи"дет этот отрывок в главе 3 настоящеи" книги.64
Это живое описание, в нескольких словах обрисовывающее всю сцену с ее несколькими
картинами. Горожане, предположительно многочисленные, преодолевают расстояние
между храмом и форумом, заткнув уши пальцами, затем смешиваются с толпои" и ждут
своего освещения. Именно этот образ Маи"ер передал своим современникам позднего
Возрождения. Но в самом Возрождении нет недостатка в фигурах Гермеса, связанных с
городом. Многие из них иллюстрируют эвфемизацию Гермеса, переход его в статус
психологического типа или декоративного мотива. В своем посмертном «Гимне
Гермесу» Ронсар помещает его на перекрестке города, где он демонстрирует свои
фокусы, подобно фокуснику Таро:
Ты господин всех шарлатанов и тех,
Их забавляют лица, которые смотрят вокруг них;
Териакальных разносчиков и тех, кто на площадях
Кто играет с чашками и выделывает фокусы.65
Сеи"час я возьму три образа из репертуара нашего времени, взятые из художественнои"
литературы и кино. Здесь мы снова встречаем Гермеса, только он замаскирован и
перекрещен.
На распутье Амстердама, или Посвятительное послание
Можно было бы соблазниться увидеть в Амстердаме, месте галлюцинаторно-
экспрессионистскои" плотности, и в Чидере Грине или Гермесе двух главных героев
чудесного романа австрийского писателя Густава Маиринка: Das Grune Gesicht 1916
года («Зеленое лицо»). ). Вокруг них тяготеют остальные персонажи драмы, скорее
стереотипные, чем психологизированные, поскольку суть произведения, как и во всех
традиционных рассказах, — инициатическое паломничество. Книга открывается
надписью на вывеске магазина на улице Амстердама: «Шутки и фокусы, салон Чидер-
Грин», и очень скоро мы погружаемся в мир улиц, переходов, каналов, маленьких
магазинчиков и таинственных сообщении" между места и люди — лабиринт, в центре
которого находится Чидер, невидимыи" или прозрачныи", непостижимыи" и всегда
замаскированныи". Хаубериссер, неофит, которому судьба преподносит испытания,
составляющие сюжет романа, думает, что где-то прочитал имя этого загадочного
персонажа, а затем думает, что ошибся; он бродит по городу, пытаясь прии"ти в себя и
собраться с мыслями:
«Хорошо, мисс, хватит об этом; скажи мне хотя бы, кто этот Чидер Грин, тот, чье имя
написано на вывеске.
«Какои" знак, пожалуи" ста?»
— Ради всего святого, мисс! Снаружи, на вывеске магазина!
Продавщица широко раскрыла глаза. «На вывеске нашего магазина написано «Зиттер
Арпад!» - пробормотала она от изумления.
Хаубериссер схватил шляпу и поспешил на улицу, чтобы убедиться. В зеркале
стекляннои" двери он увидел, как продавщица с изумлением постукивала себя по лбу.
Выи"дя на улицу, он посмотрел на вывеску владельца и прочитал ее. Сердце его чуть не
остановилось, когда он увидел, что под словами «Шутки и проделки» деи"ствительно
стоит имя Зиттера Арпада.
64	См. главу 3, раздел «Статуи и города Гермеса».
65	Цитируется Людвигом Шредером в Panurge und Hermes: Zum Ursprung eines Charakters bei Rabelais (Бонн:
Romanisches Seminar der Universitat Bonn, 1958), стр.Н9.

Не письмо «Чидхер Грин».
Он так растерялся и так стыдился себя, что оставил свою трость на стои"ке магазина и
тотчас же поспешил прочь, чтобы поскорее попасть в другои" раи" о н...
Добрыи" час он бездумно бродил по всевозможным улицам, заходя в мертвенно-тихие
переулки и тесные дворы, в которых вдруг поднимались перед ним церкви, мечтая в
теплом солнечном свете. Он шел сквозь темные двери, прохладные, как подвалы, и
слышал эхо своих шагов, словно в монастырскои" обители.
Дома были мертвы, как будто в них веками не жил ни один человек. То тут, то там
среди ярких цветочных горшков на барочных подоконниках спала ангорская кошка,
моргая в золотом полуденном свете; ни звука.
Высокие вязы с неподвижными ветвями и листьями вырисовывались из крошечных
зеленых садов, окруженных множеством старинных остроконечных домов, которые
своими черными фасадами и яркими окнами в деревянных рамах, чистыми, как
воскресенье, казалось, тянулись друг к другу, как дружелюбные старые матроны. .
[Хаубериссер оказывается в средневековои" части города]
Солнечные часы на стенах, над великолепными цветочными гербами, ослепительные
оконные стекла, красные черепичные крыши; маленькие часовенки, утонувшие в тени,
и золотые шары на башнях, мерцающие вверх, к пухлым белым облакам.
Решетка была приоткрыта и вела в закрытыи" двор. Он вошел и увидел скамеи"ку под
ветвями плакучеи" ивы. Вокруг него росла высокая, гнилая трава. Нигде не видно ни
души; ни лица за окнами. Все было тихо, как смерть.
Он сел, чтобы собраться с мыслями.66
Его зовут Чидер Грин, но также и Агасфер; он «предшественник первобытного
человека, которыи" ничего не знал о смерти». Он носит на лбу черную повязку, под
которои" скрыт символ вечнои" жизни: 67Подобно Тоту-Гермесу, Хидер связан с Египтом.
Кто-то говорит, что видел его портрет в Леи"денском музее; на самом деле в этом музее
нет картины, «а только египетские древности». Символ скарабея усиливает эту связь,
как и появление в конце повествования самого Тота в видении в виде человека «с
головои" ибиса», держащего в руке египетскии" знак жизни: крест, увенчанныи" кольцо,
символ вечнои" жизни. Другое его имя, Агасфер, легко заставляет принять его за
Артаксеркса, странствующего еврея: несчастного человека, обреченного никогда не
умирать, искупающего на протяжении веков грех, совершенныи" на Голгофе, где он
отказался помочь Иисусу нести свои" крест. Он определенно обладает качествами
путешественника или странника этого персонажа; а также думают о бессмертии,
приписываемом св. Иоанну Богослову (Ин. 21:20-23). Но он еще больше напоминает
пророка Илию, о чем один персонаж романа старается напомнить нам: «Я знал, что он
был Илиеи", хотя моя жена притворялась, что его звали Чидер Грин». Наконец, зеленыи"
цвет явно напоминает цвет Изумруднои" Скрижали, приписываемои" Гермесу
Трисмегисту.
В конце романа разрушение города ужасающим ураганом следует за последним
откровением, которое Чидер дарует Хаубериссеру посредством рукописи, восходящеи" к
очень древнему египетскому братству, Братству Гелиополя. Это апокалипсис,
вызванныи" стихиеи" воздуха, которая простирается далеко за пределы Амстердама и
принимает космические размеры, оставляя надежду только на искупление людеи",
которым благоволит Чидер-Гермес, хранитель таи"н и магии, искатель и собиратель
избрать на земле. Как иерофант, единственныи" истинно живои" человек, он
пробуждается к мистическому воскресению, подобно святому Иоанну в гностических
легендах. Легенда, ставшая реальностью: такова тема романов Маи"ринка «Голем»,
66	Густав Майринк, Das griine Gesicht (Мюнхен: Курт Вольф Верлаг, 1921), стр. 133-136.
67	Там же, с. 71.

«Зеленое лицо» и «Вальпургиева ночь». В каждом случае именно город становится
местом, «где граница между этим и загробным тоньше, чем где-либо еще». 68Как и
Прага, Амстердам пропитан культурои", историеи" и бесконечным количеством
воспоминании"; в этих городах граница между видимым и невидимым более тонкая,
чем обычно. 69Это хрупкое место, разложение которого уже было темои" декадентскои"
литературы и которое завершается апокалипсисом, прелюдия которого представляет
Гермеса как высшую фигуру Посредника.
Глазки, или незаметное присутствие Меркурия
В хронологическом порядке мои" третии" пример Гермесианскои" фигуры — это
эвфемизированныи" Гермес, сдержанныи" в его присутствии, низведенныи" до
второстепеннои" роли и бессильныи" посреди страдании" и опустошения, сохраняющии"
при этом свои традиционные атрибуты. Я обнаружил его в знаменитом фильме Луиса
Бунюэля, снятом в 1950 году: «Лос-Ольвивадос», которыи" переносит нас в грязныи" мир
пригорода Мехико. 70Это, конечно, реалистическии" фильм, но его мифические аспекты
не вызывают удивления у такого поэтического режиссера, которому, к тому же,
свои"ственен сюрреализм. Город здесь — бесцентровыи" и периферии" ныи" мир
субпролетариата, мир пустыреи", помои"ок, куда иногда бросают мертвых младенцев;
тем не менее, здесь все еще есть рынок, где есть карусели, чтобы порадовать детеи", а
также места для встреч молодых хулиганов. Вскоре после начала фильма именно здесь,
на перекрестке у подножия фонтана, появляется маленькии" крестьянин лет
двенадцати-тринадцати по имени Охитос («Глаза» по-испански), одетыи" в пончо и
солому. шапка. Вскоре мы узнаем, что отец бросил его здесь несколькими часами ранее,
вероятно, навсегда. Можно было бы ожидать, что его ждет героическая миссия,
поскольку эта сцена вызывает тему разоблаченного ребенка, оставленного в этом
преходящем месте, которым является мир с его вооруженными грабителями, убии"цами
и всеми его опасностями - разоблачение, которое, кажется, символизируется фонтан —
так же, как часто отдаются воде дети-герои сказок и мифов. Но ничего этого нет, как и
в мифе о Гермесе. Охитос встречает слепого старика, которыи" живет пением и игрои" на
грубых музыкальных инструментах; он помогает ему переи"ти улицу, затем служит ему
проводником и подыскивает для него зевак. Позже можно увидеть, как он учит Мече,
девушку из беднои" семьи, что, чтобы не заболеть, нужно носить с собои" зуб мертвеца.
Он предлагает Мече ожерелье, на которое нанизано то, которое он носит, которое он
сам отправился искать на кладбище при лунном свете. Он также учит ее, что для
сохранения гладкости и молодости кожи следует тереть ее тряпкои", смоченнои"
молоком. Он несколько раз был информатором для детскои" банды. Еще на перекрестке
рыночнои" площади Охитос снова сообщает своему другу Педро, что последнии" больше
не разыскивается полициеи".
Таким образом, Охитос обладает большинством атрибутов Гермеса. Перекресток: этот
маленькии" бродяга парит между деревнеи" и городом, покинув один, никогда не
принадлежавшии" другому, и слоняется днем на перекрестке, отмеченном фонтаном на
рыночнои" площади. Коммуникация: он является посредником, пусть и скромным,
между миром мертвых и миром живых (намек на кладбище) и несет послания. Игры и
представления: он участвует косвенно, помогая слепому музыканту. Терапия и магия:
он проявляет талант к лечению, продлению молодости и жизни. Его статус в фильме —
совершенно особыи" статус маргинала среди маргиналов, поскольку в конце концов с
ним практически ничего не происходит, а вокруг него — только кражи, насилие и
68	Ж. Дж. Полле, «Фантастическая деревня Густава Мейринка», в «Ecritures de la ville dans les lettres
allemandes du XXe siecle» (UER Etudes Germaniques, Universite de Lille III: Presses Universitaires de
Valenciennes, 1985, № 10), стр. 125.
69	Там же, стр. 12 7, 131.
70	Сценарий был опубликован Клодом Бейли в журнале L'Avant-Scene (Париж), №1. 13 7 июня 1973 г.

убии" ства — не считая некоторых проявлении" настоящеи" человечности. Когда Педро
убивают, Охитос оставляет историю, как если бы он прошел ее только в качестве
временного гида, и просто говорит Мече, что он снова уходит искать своего отца.
Эвфемизированныи" Гермесом, подобно декоративным элементам, встречающимся в
некоторых мифологических эмблемах шестнадцатого-восемнадцатого веков, этот
маленькии" Меркурии" из трущоб является братом Меркурия из «Вестника» Джозефа
Лоузи (1971), но не занимает главнои" роли. Охитос остается второстепеннои", хотя и
самои" важнои", ролью. На более высоком плане, выходящем за рамки послания фильма,
он, безусловно, самыи" интересныи" персонаж в нем именно потому, что он загадочныи"
и традиционныи", напоминающии" ребенка со светом в «Ночном дозоре» Рембрандта. То,
что Бунюэль, похоже, не намеревался быть «мифическим», делает Охито еще более
подлинно символичным. Благодаря Гермесу как посреднику, Миф незаметно
присутствует в городе запустения.
Встреча двух Гермесов в городе кричащего металла
В заключение мы приведем более позднюю работу, а также фильм: «Безумныи" Макс за
пределами Громового купола» (1985), второе продолжение оригинального «Безумного
Макса» (1979), которое имело большои" успех с момента его первого показа.71
Историческая основа такая же, как и в двух его предшественниках: недалеко от
бывшего города Сиднеи", разрушенного — как мы знаем из «Безумного Макса 2» (1981)
— вместе с остальным миром в ядернои" вои"не. Выжившие живут среди разнороднои"
мешанины спасенных. предметы, инструменты, вытащенные из первоначального
назначения, конструкции из хлама. Показывая микрообщества и зарождающиеся
города, где люди развиваются среди невероятных безделушек, режиссер Джордж
Миллер и его дизаи"неры дают полную волю своему воображению, рисуя этот новыи"
мир.
В начале фильма герои" Безумного Макса обнаруживает небольшои" городскои" поселок
Бартертаун. Это своего рода сюрреалистическая площадка для обмена самыми
разнообразными и невероятными видами товаров, но, прежде всего, это сцена
беспощадных боев. Постоянное и любимое зрелище местных жителеи - бои двух
гладиаторов, один из которых неизменно погибает. Это шоу, безжалостное и
совершенно аморальное, происходит в невероятном прозрачном сооружении под
названием Громовои" Купол. Здесь мы встречаем доктора Дилгуда, церемонии"меи"стера
этих боев и аукциониста Бартертауна. 72Он носит черныи" плащ, которыи" больше
напоминает Дракулу, чем Гермеса, но также и скипетр, указывающии" на его
гермесианскую роль, поскольку на конце его находится крылатое колесо. Его
окружают две девушки, что вполне созвучно троичному характеру гермесианских
фигур.73
Доктор Дилгуд — невероятныи" хвастун, чье Слово превращает грязное в
демоническую красоту; комментатор жестокои" реальности, поощряющии" Зло магиеи"
речи, которая удивительно бои"ка и невидимо эффективна. Он — выродившии"ся
Гермес, извращенныи" Меркурии", «падшии"», потому что он — представитель людеи",
узурпировавших Богов, как видно из его великолепнои" речи до и после битвы в
Громовом Куполе. Последнии" представляет собои" мифическии" центр города,
представленныи" в виде арены, функции которои" сравнимы с функциями древнего
Рима. Принципы, управляющие этим городом, основаны не на божественнои" воле, а на
двои"нои" эгоистическои" силе. Есть Мастер, старыи" гном, правящии" под городом среди
71	См. интересный файл, посвященный Безумному Максу, в L'Ecran Fantastique (Париж), №1. 60 сентября 1985
г.
72	Там же, с.51.
73	Жильбер Дюран, Les Structures anthropologiques de l'Imaginaire (Париж: Bordas, 1969), стр. 229 и далее.
(новое издание, Дунод, 1985).

стада свинеи" — традиционного символа плодородия — чьи экскременты
используются в качестве источника энергии, точно так же, как гномы и кобольды из
легенд являются хозяевами энергии. земли. Вырождение подчеркивается столь же
неоспоримои" властью «Тетушки Сущности», узурпаторши суверенитета, одновременно
уранского и лунного, о чем свидетельствуют серебристые чешуи"ки ее доспехов и ее
воздушная резиденция.
Но доктор Дилгуд — не единственныи" Гермес. Другого мы видим в лице Джедедии,
воздушного грабителя, которыи" в начале фильма использует свои" старыи" самолет,
чтобы застать Безумного Макса врасплох посреди пустыни и украсть его упряжку
верблюдов, которую он обменяет на что-нибудь другое в пустыне. Бартертаун, так же,
как Гермес украл стадо коров Аполлона. Подобно богу, Джедедия поселяется в пещере
и появляется с ребенком, чье оружие напоминает лук Эроса. Прежде всего, этот
коварныи" и неуловимыи" персонаж, повелитель воздуха, посвящен стыку прошлого и
будущего. В конце концов именно он занимает место капитана, которого ждут
выжившие молодые люди, - капитана Уокера, роль которого он берет на себя; и он
позволяет мифу достичь полного завершения и реализации, точно так же, как Чидер
Грин в романе Меи"ринка обеспечил это сотериологическому и апокалиптическому
мифу. Здесь сила воина-волшебника, воплощенная в людях Разлома, восстанавливает
общество, в котором Миф занимает центральное место - возвращение в «пустошь»,
город обетованныи", бывшии" Сиднеи" - в противоположность обществу Бартертауна,
основанному на махинациях и сделках (=капитализм) и грубои" силе (=тоталитаризм).
Сам Безумныи" Макс — не Гермес. Роль достается доктору Дилгуду в его извращеннои"
форме и летчику-разбои"нику в образе Трикстера, хорошо знакомому мифологам и
этнологам. Этот Трикстер в роли Джедедии ведет детеи" Разлома (раи"скои" Зеленои"
Земли, в отличие от «пустыннои"» земли пустыни) обратно на землю их предков, в
великии" город, разрушенныи" ядернои" вои"нои", чтобы восстановить жизнь мертвому
городу и позволить фильму закончиться великолепнои" галактикои" огнеи", которые на
последнем изображении сияют в руинах Сиднея, как бы провозглашая новую
цивилизацию и новое человечество.
Присутствие Гермеса было обнаружено Жаном Лоренте в другом фильме «Печально
известныи"» Альфреда Хичкока (1946). В этои" первокласснои" шпионскои" истории Кэри
Грант — своего рода посланник Богов, которыи" благодаря хитрости спасает девушку
(Ингрид Джерман) и поднимает ее в небо (разумеется, на самолете). Путешествие
оказывается первоначальным и заканчивается в новои" Земле Обетованнои". Наконец,
как Гермес освобождает Ио от наблюдательного ока Аргуса, герои" освобождает
героиню из тюрьмы на свадьбе с дробовиком.74
Эти совершенно разные примеры отражают воображаемые способы, в которых бог и
город связаны ролями:
(А) Гермес как urbis conditor, управляющии" с высоты городом, которыи" он построил и
которыи" он связывает с космосом и архетипическим миром. Здесь мы находимся в
сфере мифа. «Пикатрикс» не представляет собои" художественное произведение:
арабскии" автор верит в то, что говорит нам, и обращается к верующим. Адоцентин —
образцовыи" город, утопическии" (но не в смысле современнои" истории),
ориентированныи" на вышеперечисленное. Утопии проецируются в будущее, а не в
прошлое, но этот город, как и они, статичен, его структура и символы присвоены ему
божественным образом.
74	Жан Лоренте, «Гермес в кино: печально известный мифокритический фильм Альфреда Хичкока», в
Colloqui International sobre els Valors Heristics de la Figura Mitic d'Hermes. Коллективная работа под
редакцией Алена Вержа в серии MY00Z Grap de Recerca sobre l'Imaginarii Mitocritica (Барселона: Universitat
de Barcelona, Facultat de Filologia, 1986. Акты протоколов конференции в Барселоне, март 1985 г.), стр. 283¬
285.

(Б) Гермес как инициатор лабиринта и экспрессионистского города: без него
Амстердам был бы в духе Кафки, запутаннои" массои", разрушающеи" свои камни и свои
души. Благодаря Чидеру финальная катастрофа урагана, опустошающего город,
приобретает скорее метафорическии", чем реальныи" характер. Шидер-Гермес — это
превосходныи" психопомп, предпочитающии" уловки и маскировку. В отличие от
предыдущего примера, автор написал текст явного вымысла, а мифические персонажи
и описания города служат эзотерическому учению: «ориентация» — Восток —
возможна благодаря расшифровке знаков, которым помогает лучшии" из гидов.
(C)	Гермес изгнан, затерян в периферии"ном мире города без Востока и Запада, в
наростах щупальцевого города с его обширными пригородами. На мои" взгляд, Охитос
— это Гермес, несущии" самое ценное и самое оригинальное послание из всех этих
четырех произведении. Кажется, он говорит нам, что наша задача - обнаружить
скрытое присутствие мифологических персонажеи" за пределами серости и страдании"
наших реальных и воображаемых городов.
(D)	«Переходные» Гермесы, выродившиеся или сведенные к роли обманщиков в
многочисленном и мобильном городе, перемещающиеся из Сиднея в Бартертаун и
обратно в Сиднеи". Это переход от состояния Падения к Искуплению или реинтеграции:
один из редких примеров, когда город участвует в процессе метаморфозы, основанном
на мифе. Бартертаун — это в то же время подтверждение или подозрение, что Миф
является основателем всеи" культуры и что без него человечество, забывшее свою
утраченную цивилизацию, не сможет начать новое.
Эти четыре примера, возможно, научили нас методу повторнои" сборки разрозненных
элементов нашеи" разрозненнои" вселеннои" и ее воссоздания. Они учат нас, как
эффективно использовать наши мифы.
ГЛАВА ПЯТАЯ - Лики Гермеса Трисмегиста (Иконографические документы)
Гермес Трисмегист был предметом иконографии с самого начала эпохи Возрождения,
даже до повторного открытия текстов Corpus Hermeticum. Он появлялся как в
герметическом, так и в алхимическом контексте как фигура, совершенно отличная от
алхимического Гермеса-Меркурия, чьи изображения наполняют многочисленные
трактаты о Великом Деле, проиллюстрированные в семнадцатом веке.
Средневековье без колебании" представило этого Трисмегиста. Есть, например,
прекрасная книга иллюстрации" конца тринадцатого или начала четырнадцатого века,
хранящаяся в Музее Меерманно-Вестринианум в Гааге (см. фото 1 и 2). Он содержит
французскую версию «Города Божьего» святого Августина, в которои" отрывок,
относящии"ся к Гермесу, иллюстрирован двумя миниатюрами. На переднем плане
первои" (л.390) мы узнаем Иисуса и его отца; на заднем плане мы видим пророка Исаи"ю,
Гермеса Трисмегиста (носящего красную шапку и синюю одежду) и самого святого
Августина. Последнии" обвиняет Гермеса в том, что он описал египетские практики,
которые оживляют статуи с помощью магических формул и заклинании". При этом он
цитирует соответствующие отрывки из «Асклепия» и говорит, что у Гермеса есть
пророчества об упадке Египта от Дьявола, а не от Бога. В качестве примера «истинного
пророчества» об упадке египетского идолопоклонства он цитирует Исаи"ю, 19:1:
«Пророчество о Египте. Вот, Господь скачет на быстром облаке и приходит в Египет; и
идолы Египта затрепещут пред лицом его». И в Исаии 19:10: «Столпы земли будут
сокрушены, и все, работающие по наи"му, будут огорчены». Колонны, с которых падают
статуи, занимают на обеих картинах большое место; они также иллюстрируют,
конечно, знаменитыи" отрывок из «Оплакивания» Асклепия. На втором освещении
(л.392) цвета одежд Гермеса Трисмегиста более мрачные. Он сидит и плачет, пока
идолы падают со своих колонн и собираются набожными людьми, пока служится месса
— символ истиннои", победоноснои" религии. Здесь нам вспоминается Исаия 19:19: «В
тот день будет жертвенник Господу посреди земли Египетскои", и памятник Господу у
пределов ее».
Что касается алхимии, то существует по краи"неи" мере три документа пятнадцатого
века. Прежде всего отметим изысканное освещение в «Порядке алхимии» Нортона
(Британская библиотека, Add. Ms. 10,302, л. 33, оборотная сторона). Цветную
репродукцию см. Станислас Клоссовскии", Алхимия: Таи"ное искусство (Лондон: Темза и
Гудзон, 1973), рис. 9. На этои" миниатюре (иллюстрация 3) изображены бородатые
головы четырех великих Мастеров алхимии, каждыи" из которых носит шляпу разного
цвета и окружен свитком с латинскои" надписью. Первыи" мастер, Гебер, носит зеленую
шляпу и говорит: «Tere tere tere iterum terene tedeat» (шлифовать, измельчать и еще раз
измельчать, не переставая). Второи", Арнольд Виллановскии" (синяя шляпа), добавляет:
«Bibat Quantum Potest, Usque duodenies» (Пусть выпьет столько, сколько сможет, до
двенадцати раз). Третии" — Расес (желтая шляпа): «Quotiescumque inbibitur totiens
dessicatur» (Его необходимо сушить столько раз, сколько замачивали). Наконец, Гермес
в краснои" шляпе: «Hoc album aese assate et coquite donee faciat seipsum Germinare»
(Поджарьте эту белую руду и варите ее, пока она не вырастет сама по себе). Эти же
мотивы были перерисованы в другом стиле для коллекции англии"ских алхимиков
Эшмола в 1652 году (см. фото 32).
Наша вторая алхимическая иллюстрация пятнадцатого века — это акварель
(иллюстрация 4), которая сопровождает «Miscellanea di Alchimia», хранящуюся в
Biblioteca Medica Laurenziana во Флоренции. Двои"ная восьмиконечная звезда
сопровождает фигуру, одетую в восточное платье. стиля, которыи" делает любопытныи"
жест руками: один палец направлен вверх, пальцы другои" руки вниз, как бы напоминая
нам первыи" стих Изумруднои" Скрижали: «То, что вверху, подобно тому, что внизу.»
Третья алхимическая иллюстрация пятнадцатого века (иллюстрация 5) встречается в
рукописи Авроры Консургенс с 37 миниатюрами, добавленными к тексту (что не
планировалось с учетом иллюстрации"). В основном это комментарии" к Tabula Chemica
Сениора, то есть Ибн Умаила: арабскому тексту, которыи" был очень плохо переведен на
латынь в двенадцатом или тринадцатом веке. Библиография по этому поводу имеется
в работах Барбары Обрист и Жака Ван Леннепа, а также у Юлиуса Руски «Studien zu
Мухаммад ибн Умаил» (см. примечание 35 к главе 3). Самая старая сохранившаяся
рукопись «Авроры Консургенс», хотя и неполная, была написана между 1420 и 1430
годами и находится в Цюрихе. Очень красивая полная рукопись около 1450 года, из
которои" взята наша иллюстрация, хранится в Праге. Показанная здесь иллюминация
была опубликована в цвете Барбарои" Обрист и в черно-белом варианте Жаком ван
Леннепом (Alchimie: Contribution aa l'histoire de l'art alchimique, Credit Communal de
Belgique, 1985). Он иллюстрирует пролог книги Сеньора, в которои" рассказывается о
находке в каком-то храме таблички, которую держал в руках старик. Этот пролог
связывает скрижаль с Изумруднои" скрижалью и объясняет символическое значение
птиц. Что касается текста Tabula Chemica, то он в основном посвящен изображениям,
нарисованным на этом предмете, находящемся в руках Гермеса: чисто геометрические
фигуры, без человеческих существ. В этом смысле наша иллюстрация из «Авроры
Консургенс» является новинкои", поскольку показывает весь сценарии" открытия,
изображая все элементы истории, даже птиц. Почти идентичныи" сценарии" фигурирует
в арабском тексте под названием «Книга ящиков» (конец восьмого или начало
девятого века), а также в других древних рукописях, описывающих обнаружение
изумрудного «стола» или таблички в склепе. гробница, пирамида или храм,
находившиеся в руках Трисмегиста. В некоторых сценариях Табличка представлена в
виде текста (например, De Principalibus Rerum Causis); другие — как группа фигур, как
на нашеи" табличке 5. Эта явно двои"ственная традиция текста и изображения на самом
деле является однои"; но на Западе преобладает текст в ущерб изображению.
В основании Таблицы 5 написано:
Теперь открывается то, что со всеми этими фигурами
Я, Старшии", рассказываю своему другу в своих сочинениях.
Мы находим это изображение Гермеса и его таблички в окружении фигур и птиц в
нескольких других трактатах, из которых первым опубликованным, кажется, было
издание Tabula Chemica Сениора около 1560 года под названием De Chemia (см. табл.
10). Эта картина обсуждалась Афанасием Кирхером в его «Эдипе Египетском» (Рим,
1653). Экземпляр De Chemia в Национальнои" библиотеке в Парлсе (Inventaire 3305 7)
переплетен с Ars chemica, quod sit licita 1566 года. Изображению предшествуют
следующие стихи:
Вам интересно, что означают Солнце и Луна, а также изображения Скрижали;
развевающаяся борода почтенного старца, стоящая там толпа людей и сонм
летающих птиц; пещера, и что означают две руки? Это памятники Древних Мудрецов.
В этой Книге всё это написано.
Тот же художественныи" мотив (см. фото 11) встречается в рукописи, содержащеи"
несколько акварелеи", написаннои" в Нюрнберге между 1577 и 1583 годами (также в
«Алхимии» Ван Леннепа, стр. 109). Новая печатная адаптация мотива, менее искусная,
чем две предыдущие, появляется в Philosophicae Chymicae IV Vetutissima Scripta
(Франкфурт, 1605 г.). Позднее Theatrum Chemicum 1660 г. (т. V, стр. 192) предлагает
иллюстрацию того же рода, еще менее привлекательную и точную. В Bibliotheca
Chemica Curiosa Манже (1702, том II, стр. 216) рисунок стал чрезвычаи"но грубым. См. по
этому поводу комментарии" Ю. Руски в его «Studien» (см. выше), стр. 31.
В контексте собственно так называемого герметизма один из самых ранних
документов находится среди 99 рисунков, выполненных во Флоренции в середине
пятнадцатого века или немного позже: Флорентии"ская картинная хроника Мазо
Финигерры или, скорее, его ученика Баккио. Бальдини (см. табл. 6). На нем изображены
сцены и персонажи древнеи" истории, как священные, так и светские, сгруппированные
на 51 листе (хотя, похоже, один из них отсутствует) и выполненные в сепии, гризаи"ле и
коричневом цвете. Среди примечательных фигур, предшествовавших Гермесу
Трисмегисту, — Адам и Ева, Зороастр и Останес. Эта рукопись, обнаруженная в 1840
году, была опубликована Сидни Колвином с критическим и описательным текстом
(Лондон: Бернард Куоритч, 1898). Трисмегист держит над собои" нечто, напоминающее
гомункула, возможно, Альберта Великого, в то время как своего рода обнаженныи"
Геркулес, опирающии"ся на свою дубину, кажется, смотрит на него с изумлением.
Легенда просто гласит: «Mercurius re di gitto» (Меркурии", царь Египта). Каменистая и
хаотичная почва напоминает одну из картин Леонардо да Винчи.
Вероятно, самая известная работа находится не в книге, а в Сиенском соборе (см. фото
7). Это одно из изображении", выгравированных между 1481 и 1498 годами на белых
мраморных плитах пола, изображающее языческих пророков и пять Сивилл,
считающихся предшественниками христианства; как говорит Фичино: «Лактантии", не
колеблясь, причислил [Трисмегиста] к Сивиллам и Пророкам». Рассматриваемая группа
датируется 1488 годом и приписывается Джованни ди Маэстро Стефано.
Расположенныи" посередине этажа в дальнем западном конце здания, он сразу
привлекает внимание посетителя. Внизу написано: «Hermis Mercurius Trismegistus
contemporaneus Moysi» (Меркурии" Трисмегист, современник Моисея). В середине
появляется он сам, с длиннои" раздвоеннои" бородои" и остроконечнои" шляпои" или

митрои", передавая другому бородатому мужчине в тюрбане книгу, на которои" можно
прочитать слова: «Suscipite o Liecteraset Leges Egiptii» (Получите свои письма и законы,
О египтяне!) Его левая рука касается вертикальнои" плиты, поддерживаемои"
сфинксами, на которои" высечен отрывок, суммирующии" Асклепия I, 8. Этот отрывок
гласит:
Бог, творец всего, сделал себя вторым видимым богом и сделал его первым и
единственным. Он радовался ему, очень любил этого своего сына, которого называют
Святым Словом.
Некоторые задавались вопросом, символизируют ли другие персонажи ученых Запада
и Востока (тот, что слева, одет как монах); или это Трисмегист в тюрбане, получившии"
таким образом свое учение от Моисея. Однако более правдоподобным кажется то, что
центральнои" фигурои" деи"ствительно является Трисмегист; на самом деле, как
вспоминает Цицерон в своеи" книге о природе богов, именно он «дал египтянам законы
и письма». Тогда человек в тюрбане был бы Платоном, как предположил Вальтер Скотт
в своем издании «Герметики» (том I, стр. 32 и след. — см. главу 6, SB), а тот, кто слева,
вполне мог бы быть Марсилио Фичино.
Других изображении" этои" эпохи я не знаю, но они наверняка должны быть. Золотая
медаль, опубликованная Новотны, возможно, современная, на которои" по краю
написано: «Гермес Трисмегистус философ и император» (см. Корнелиус Агриппа, De
occulta philosophia, изд. Карл Антон Новотны, Грац: Akademische Druck-und
Verlagsanstalt, 1967: алхимическая медаль под номером 43).
Должны ли мы признать Трисмегиста однои" из трех фигур знаменитои" картины
Джорджоне — одного из мастеров венецианскои" школы — датируемои" около 1500
года и ныне находящеи"ся в Венскои" государственнои" галерее? Здесь мы снова видим
старого бородатого мужчину с рукописью в руках в сопровождении двух персонажеи":
восточного человека в тюрбане и молодого задумчивого европеи"ца, вооруженного
угольником и циркулем. Зеленыи" костюм и очаровательныи" вид последнего наводят
на мысль о святом Иоанне Богослове (ср. иллюстрацию Жана Фуке в «Часослове»
Этьена Шевалье). Восток напоминает картину алхимика Дюрера. Рентгеновское
исследование картины Джорджоне показало, что старик справа изначально носил
диадему с лучами, украшенную перьями, такую, какую древние египтяне приписывали
божественному писцу Тоту, — здесь он превратился в простого астролога. Об этои"
картине см. Г. Ф. Хартлауб, «L'edsotedrisme de Giorgione (sur un tableau de la Wiener
Staatsgalerie)», в La Tour Saint-Jacques, no. 15 (маи"-июнь 1958 г.), стр. 13-18. Мирко
Сладек готовит тщательное исследование этои" картины.
Первыи" Трисмегист из нашеи" серии, атрибутом которого является астролябия или
армиллярная сфера, находится в галерее Амброзиана в Милане (фото 8).
Приписывается братьям Бамабитам и датируется второи" половинои" шестнадцатого
века (ранее опубликовано в Firenze e la Toscana dei Medici nell Europa del Cinquecento,
Каталог выставки Института и Музея истории науки, Флоренция: Electra Editrice ,
Centro Di Edizioni Alinari-Scala, 1980). Сфера вместе с циркулем помещается под стол с
книгами. Кажется, что этот признак нашего характера появляется только в эту эпоху, а
часто и потом вместе с циркулем, как здесь. Над непокрытои" головои" фигуры его
идентифицирует единственное слово «Трисмегист». Изображение нарисовано в круге,
на котором читается: «Бог — это умопостигаемая сфера, центр которои" повсюду, а
окружность нигде» — формула, по-видимому, впервые наи"денная в Liber XXIV
philosophorum двенадцатого века. (Об этои" книге и ее судьбе см. Дитрих Манке,
Unendliche Sphare und Allmittelpunkt, Halle, 1937; перепечатано в Штутгарте: F.
Frommann, 1966.)

Между 1545 и 1573 годами португальскии" художник и гуманист Франсиско де Оланда
завершил великолепную серию пластин под названием De aetatibus mundi Imagines
(факсимиле с исследованием Хорхе Сегурадо, Лиссабон, 1983). Один из них (л. 26
оборотная сторонаДШ/45) изображает погребение Моисея ангелами. Композиция
завершается двумя медальонами, расположенными по одному с каждои" стороны под
неи". Левая (см. фото 9) изображает Гермеса Трисмегиста на переднем плане, в
окружении Кадма и Вакха на заднем плане. Гермес прикладывает палец к губам в жесте
Гарпократа, подобно Гермесу-Меркурию на эмблеме, созданнои" в тот период Ахиллом
Бакки (см. его «Symbolicae Quaestiones», 1555, «Symbol LXII»). Другои" медальон внизу и
справа представляет Лусуса, Тантала и Персея. Библиографию Франсиско д'Оланды см.
в A. Faivre, «Le De aetatibus mundi Imagines de Francisco d'Holanda», в ARIES, no. 2 (1984),
стр. 34-37.
Профессор Франс А. Янссен недавно обратил мое внимание на картину, находящуюся в
зале Ватиканскои" библиотеки, построенном в 1581 году Франческо Раи"нальди для
папы Сикста V. Этот зал, Систино, расположен над нынешним читальным залом
Ватикана. Он содержит ряд раскрашенных колонн, каждая из которых представляет
«изобретателя» письма и алфавита. Эти алфавиты изображены над каждым
соответствующим «изобретателем», и Моисею приписывают изобретение иврита,
Меркурию Тоту — египетскии", и так далее. Пояснительные легенды и атрибуции под
каждым алфавитом приписываются Сильвио Антониано и Пьетро Галезино, которые,
возможно, опирались на исследования Тесо Амброджо и Гии"ома Постеля. Картины
приписываются Луке Орфею. самое раннее произведение римского барокко. Вскоре
после открытия Библиотеки в 1588 году были опубликованы три крупных труда об
алфавитах и их атрибутах. на ногах написано «Mercurius Thoyt Aegyptiis Sacras Litteras
Conscripsit», а над его головои" нарисован египетскии" алфавит. Он держит кадуцеи" в
правои" руке, носит крылатую шляпу, одет в белое платье, желтыи" плащ, красныи"
воротник. пояс и бриджи красные, синие и красные. На его воротнике прикреплена
брошь, на штанах изображены животные, а на левои" ноге нарисовано лицо, покрытое
глазами (поэтому его можно идентифицировать как голову Аргуса Паноптеса) (см.
фото 12). Об этих столпах и обширнои" библиографии см. «Типовои" образец
ватиканскои" прессы», 1628 г., факсимиле с предисловием и примечаниями HDL Vervliet
(Амстердам: Menno Hertzberger, 1967), стр. 16-21.
Возвращаясь теперь к семнадцатому веку, мы начнем с великого мифологического и
символического труда, опубликованного в Оппенгеи"ме: De divinatione et Magicis
Praestigiis (см. табл. 13). Недатированныи", он относится к первым годам века и
иллюстрирован Иоганном Теодором де Бри, гравером многочисленных пластин
Роберта Фладда и Михаэля Маи"ера. Автор работы Жан-Жак Буассар посвящает Гермесу
Трисмегисту целую главу, начиная с этои" мелкодетализированнои" гравюры, давая ему
в качестве атрибутов армиллярную сферу, военные трофеи, а также — редкое явление
— кадуцеи", чтобы подчеркнуть его родство с Гермесом-Меркурием.
Совершенно современное произведение (фото 14), выполненное небрежно, в виде
быстрого наброска, почти не фигуративного, представляет собои" произведение
Джовамбатиста Бирелли: Opere. Торо прима. Nel qual si tratta dell'Alchimia, suoi mambri,
utili, curiosi, et dilettevoli. Con la vita d'Ermete, Флоренция, 1601 г., стр.ЗБк Обещанная в
заголовке «Жизнь Гермеса» занимает не более маленькои" страницы.
Еще в начале века на титульном листе (фото 15) «DOMA Alchymia Andreae Libavii,
recognita, emendata, et aucta» Андреаса Либавиуса (1606 г.) изображен Трисмегист в
сопровождении Гиппократа, Аристотеля и Галена; но ни один из них не отличается от
других точными атрибутами. Это одно из первых изображении", в которых Гермес
Трисмегист появляется в компании других персонажеи", собранных в единую картину с
намерением создать «монументальное» впечатление (в этимологическом смысле). Это
изображение также воспроизведено на титульном листе «Синтагмат» Либавиуса,
опубликованного во Франкфурте в 1611 году.
Первая страница (иллюстрация 16) предисловия к книге Иоахима Танке Promptuarium
Alchemiae, vol. I (Леи"пциг, 1610; факсимильное издание с примечаниями и
комментариями Карла Р.Х. Фрика, 2 т., Грац: Akademische Druck- und Verlagsanstalt,
1976) принадлежит к тому же стилистическому течению, которое тогда
формировалось, не способствуя приданию нашему персонажу его характеристик и
лишь показывая его в схематическои" форме рядом с Гебером, Бернардом Тревизаном и
Парацельсом. Очень тщательно продуманныи" титульныи" лист (фото 18) «Химическои"
базилики» Освальда Кролла (Франкфурт, дата, но в каталоге Дювина Крауса датирован
1611 годом) представляет Гермеса в компании Мориена, Луллия, Гебера и Роджера
Бэкона. Книга и иллюстрации к неи" несколько раз переиздавались.
Этот стиль стал более точным благодаря Михаэлю Маи"еру (см. фото 17), чья работа
«Symbola aureae mensae duodecim nationalum» (Франкфурт, 1617 г.) вышла из ателье
Лукаса Иенниса. Глава, полностью посвященная Трисмегисту, открывается изящнои"
гравюрои", на которои" мудрец держит в однои" руке армиллярную сферу, а другои"
указывает на солнце и луну, окутанные огненными кругами. Здесь создается
впечатление, что этот персонаж и Гермес-Меркурии" — одно и то же. В тои" же работе
Маи"ер представляет двенадцать мудрецов, которые говорят по очереди, на манер
Турбы, то есть «Собрании"» герметических философов. Так, на титульном листе (фото
19), повторно использованном в Герметическом музее 1625 года для иллюстрации
другои" книги, «Гермес Египтянин» находится на почетном месте рядом с Мариеи"
Евреи"кои". Его снова можно встретить, лицом к лицу с Вергилием (иллюстрация 20), в
сборнике сочинении" Парацельса Иоганна Хузера (Страсбург, 160S; переиздание, 1618).
Стиль барокко этого фронтиса подчеркивает его монументальныи" вид.
Даниэль Штольциус фон Штольценберг, которыи" был практически тои" же школы, что
и Маи"ер, без изменении" воспроизвел нашу Таблицу 16 в своем Viridarium Chemicum
(Франкфурт, 1624 г.; латинское и немецкое издание, в котором рисунки XVIff. такие же,
как в «Символах» Маи"ера). Титульныи" лист книги (табл. 21) окружен двумя статуями
на постаментах: Трисмегистом и Парацельсом. Об этих публикациях см. послесловие
Фердинанда Ваи"нхандля к «Chymisches Lustgarten» Штольциуса (Дармштадт:
Wissenschaftliche Buchgesellschaft, 1964) и особенно издание Viridarium chymicum ou le
Jardin chymique с предисловием, введением, переводом и комментариями Бернара
Гуссона (Париж: Librairie). des Medicis, 1975), что очень хорошо документировано. В
своем «Hortulus Hermeticus flosculis philosophorum cupro incisis conformatus.»
(Франкфурт, 1627 г., переиздано в «Мангете», том II, стр. 895 и след.) тот же Штольциус
представляет 136 авторов и анонимных писателеи", иллюстрирующих историю
алхимии в форме символических медальонов. (Таблица 22). Первым из этого списка
является Трисмегист, у которого нельзя увидеть ничего, кроме руки, выходящеи" из
облака и держащеи" армиллярную сферу. Эти медальоны на самом деле принадлежат
Иоганну Даниэлю Милию: впервые они появились в 1618 году в третьем трактате его
Opus medico-chymicum, озаглавленном Basilica philosophica.
Трисмегист разделяет титульныи" лист Hydrolithus Sophicus seu Aquarium Sapientum
(фото 23) с Галеном, Мориеном, Луллием, Роджером Бэконом и Парацельсом. Автором
даннои" работы является Иоганн А. Зибмахер (см. Дж. Фергюсон, Bibliotheca Chimica, том
II, стр. 383). Титульныи" лист, о котором идет речь, появился уже в 1620 году во
Франкфурте в качестве фронтисписа к «Оперису медико-химическои" части альтеры»
Иоганна Даниэля Милиуса, естественно, с другим заголовком на центральнои" панели.
Трисмегист вместе с Гиппократом, Гебером и Аристотелем изображен на титуле
(иллюстрация 24) Pharmacopoea restituta Иосифа Кверцетана (псевдоним Жозеф
Дюшен или Дю Шен), Страсбург, 1625 год. И он сталкивается с Гиппократом (фото 25)
на Виа Веритатис. Unicae в первом издании Musaeum Hermeticum (1625 г., но
отсутствует в самом известном издании 1677 г. См. перепечатку с предисловием Карла
Р.Х. Фрика, Грац: Akademische Druck- und Verlagsanstalt, 1970). Гиппократ еще раз
сопровождает Трисмегиста с аллегорическими фигурами Трудолюбия и Опыта (табл.
26) в «Тезаурусе Адриана Минсихта» (псевдоним Ханиас Мадафан, его настоящее имя
— Зеи"менихт), которыи" появился в Любеке в 1638 году и несколько раз переиздавался
( например, в 1675 году во Франкфурте).
Спутником Трисмегиста является Василии" Валентин в «Трактате о жизни» (1646) Бруо
с его красивым титульным листом (илл. 27): единственное произведение, насколько
мне известно, в котором Трисмегист имеет атрибуты, помимо армиллярнои" сфера, как
лабораторные, так и музыкальные инструменты (виола да гамба и семь органных труб,
соответствующих планетам). Надписи гласят: «Psallite Domino in Chordis etorgano»
(Пои"те Богу на струнах и органе) — «Hermes Trismegistus Orientalis Ph[ilosoph]us»
(Гермес Трисмегист, восточныи" философ) — «Harmonia Sancta, Spirituum Malignorum
fuga seu [ Сатурн] intemperiei Medicina est» (Священная Гармония обращает в бегство
злых духов и является Лекарством невоздержанных [Сатурна]). Эта гравюра была
повторно использована в книге Базиля Валентаи"на «Redvedlation des mysteres des
teintures essentielles des sept metaux» (Париж, 1668 г.). Комментарии" к нему
опубликован у Эжена Канселье, Deux Logis alchimiques (Париж: Повер, 1979), стр. 237-
24l.
В «Фармакопее Августана» 1646 года Трисмегист несет текст Изумруднои" скрижали,
написанныи" на свитке, и смотрит на Гиппократа (ил. 28). Гиппократ, Гален и
Аристотель сопровождают Гермеса (фото 29) в «Recueil des plus curieux et Rares secrets»
(1648 г.), сборнике различных произведении" Жозефа Дюшена, он же Quercetanus. Этот
изящныи" титульныи" лист был выгравирован Мишелем Ван Лохеном в 1641 году. На
фронтисписе Ars Medica (иллюстрация 30), еще одного посмертного издания
сочинении" Кверцетана, изображен Гермес Трисмегист напротив Галена, а также
несколько рисунков внутри квадратов, иллюстрирующих медицинское искусство.
Этот стиль изображения с множеством символических персонажеи" или сцен довольно
распространен в этот период: одним из наиболее известных примеров является
фронтиспис «Анатомии меланхолии» Роберта Бертона (Оксфорд, 1628). Упрощенная
версия узора (фото 31) встречается в трактате Румелиуса Medicina Spagyrica
(Франкфурт, 1648 г.), где Гермес Трисмегист стоит напротив Арнольда Виллановского.
Под Гермесом находится палата больного; под Арнольдом, аптекои". Внизу в центре
находится что-то вроде атанора; вверху в центре голубь спускается с небес на землю,
где возникают две змеи.
В 1652 году модернизированная версия «Ординала» Нортона пятнадцатого века была
опубликована в «Theatrum Chemicum Britannicum» Элиаса Эшмола (иллюстрация 32).
Это была работа Роберта Воана, гравера подобных пластин в произведениях Генри и
Томаса Воганов; о нем см. М. Корбетт и М. Мортон, ред., Гравюра в Англии в 16 и 17
веках, Часть 3: «Царствование Карла I» (Cambridge University Press, 1964); и Указатель
Алана Рудрама, Работы Томаса Воана (Oxford University Press, 1984).
Другая переработка более ранних материалов (фото 33) показывает Трисмегиста в
компании с Парацельсом, с центральным мотивом, вдохновленным Робертом Фладдом.
Впервые на это обратили внимание и воспроизвели в книге Аллена Г. Дебуса
«Химическая философия» (Нью-Иорк: Science History Publications, 1977), val. II, стр. 515,
которыи" отметил, что портреты Гермеса и Парацельса взяты из портретов на
титульном листе «Химическои" базилики» Освальда Кролла (см. табл. 18), тогда как
центральное изображение представляет собои" копию известнои" гравюры Иоганна
Теодор де Бри в первои" части « Utriusque cosmi historia» Роберта Фладда (Оппенгеи"м,
1617 г.). Гермес говорит: «Quod est superius, est sicut quod est inferius» (То, что наверху,
подобно тому, что внизу - первые слова Изумруднои" Скрижали); Парацельс: «Separate
et ad maturitatem perducite» (Отделить и довести до зрелости). Этот монтаж — работа
Тобиаса Шитце («Harmonia macrocosmi cum microcosmo», Франкфурт, 1654 г.). После
середины века, похоже, появилось не так много новых работ.
Было бы плодотворно систематически исследовать неалхимические иллюстрации
периода позднего Возрождения, особенно коллекции эмблем. Например, «Собрание
эмблем, древних и современных» Джорджа Уизера (1635) воспроизводит
символические работы, уже опубликованные Габриэлем Роллхагеном в «Nucleus
Emblematum Selectissimorum» (Утрехт, около 1611-1613 гг.): в «Выборе Геркулеса» (ил.
34) Странная аллегория: персонаж слева, конечно, не Меркурии", но борода, кадуцеи" и
книга — атрибуты Трисмегиста.
Позднее «трисмегистические» иллюстрации становятся очень редкими, и, как мы
знаем, восемнадцатыи" век гораздо менее богат эзотерическими иллюстрированными
документами, чем семнадцатыи". Таким образом, единственныи" известныи" мне
документ XVIII века (хотя наверняка существуют и другие) — это не иллюстрация на
бумаге, а картина на деревянной панели размером 63 х 142 em. (см. фото 35). Анонимно
и, вероятно, сделано около 1740 года, оно происходит из аптеки двора Инсбрука
(lnnsbrucker Hofapotheke). Есть три панели, которые, кажется, составляют своего рода
триптих и служат дверью в аптекарскии" шкаф. Сразу после Второи" мировои" вои"ны он
все еще находился в Инсбруке в доме под названием «Zum Goldenen Dach», но вскоре
после этого был куплен Швеи"церско-фармацевтическим историческим музеем в
Базеле, где этот триптих в настоящее время экспонируется (историческая информация
любезно предоставлена доктором Михаэлем Кесслеру, хранителю музея, во время
моего визита в апреле 1991 г. и в письме от 10 июня 1991 г.).
Здесь Гермес Трисмегист держит в правои" руке свои" традиционныи" атрибут —
армиллярную сферу, а в левои" — свиток, на котором написан первыи" стих Изумруднои"
Скрижали. Преобладающие цвета - красныи" и синии": красныи" для его мантии (большая
накидка белая) и синии" для его плаща, пояса и шляпы. Две другие панели выполнены
однои" рукои": одна изображает Гиппократа, другая — Эскулапа. Первоначально
Трисмегист, вероятно, стоял между двумя врачами, но в настоящее время три панели
выставлены отдельно, хотя и в однои" комнате.
Один из египетских масонских ритуалов конца восемнадцатого века (или около 1800
года) называется «Die Magier von Memphis» («Мемфисские волхвы»). Он имеет две
боковые ступени, сосредоточенные вокруг фигуры Гермеса Трисмегиста. Эти степени
называются «Высшии" философ Гермеса» и «Высшии" маг Мемфиса». В обстановке ложи
рисунок изображает Гермеса Трисмегиста, восстающего из могилы. Его окружают две
лавровые ветви, а над его головои" парит Дельта. Эта картина соответствует практике
инициации в ритуале: после того, как кандидат вошел в ложу, спрятанныи" в гробу Брат
открывает крышку изнутри и поднимается. Этот Брат выдает себя за Гермеса
Трисмегиста и объясняет, что он, Гермес Трисмегист, вышел из ночи гробницы, чтобы
избавить кандидата от ошибки и замешательства. Он заявляет, что обладает знанием
«самых глубоких таи"н Природы» и утверждает: «Этои" науке я, Гермес, обучал жрецов и
цареи" Египта. Они учили друг друга и добивались самых удивительных вещеи", просто
подражая процессам Природы. Эти таи"ны были объектами Королевского Искусства».
Остановившись на истории передачи этих знании", он завершает словами: «Помни меня.
Настоящее мое имя — Меркурии" у египтян, Тот у финикии"цев, Гермес Трисмегист у
греков, а по всеи" земле я — Хирам, чья чудесная история поразила вас».
Это единственныи" известныи" мне масонскии" ритуал, которыи" отождествляет Гермеса
Трисмегиста с Хирамом, то есть с мифическим архитектором Храма царя Соломона. В
большинстве масонских ритуалов Хирама убивают двое его товарищеи", а затем он
восстает из могилы - сценарии", разыгрываемыи" кандидатом на степень магистра.
Оригинальная рукопись ритуала «Мемфисскии" маг» была написана на французском
языке и хранится в библиотеке музея фраи"мауэров в Баи"рои"те. Он был переведен на
немецкии язык в 1928 году (Отто Шааф, стр. 207-245 в Das Freimaurer-Museum: Archiv
fur freimaurerische Ritualkunde und Geschichtsforschung, том IV, Zeulenroda/Leipzig: B.
Sporn, 1928, под названием «Zwei Hochgrad». -Rituale des 18. Jahrhunderts»). Эта
рукопись утеряна, так как не была опубликована в оригинальном виде на французском
языке и была утеряна уже в 1978 году (см. Karl RH Frick, Licht und Finsteris, vol. II, Graz:
Akad. Druck- und Verlagsanstalt, 1978, стр. 149-). 157): К счастью, Отто Шааф не только
опубликовал сделанныи" им перевод на немецкии" язык, но и предоставил прекрасные
репродукции оригинальных девяти иллюстрации" рукописи (копии, сделанные Карлом
Кампе, см. 0. Шааф, указ. соч., стр. 209), одну из которых воспроизведено здесь (рис. 36).
Это единственная картина с изображением Гермеса Трисмегиста.
Помимо других документов такого рода на бумаге или холсте, о которых мне еще
неизвестно, есть рисунок (фото 37), сделанныи" в начале девятнадцатого века
теософом, каббалистом и алхимиком Иоганном Фридрихом фон Меи"ером (о котором
см. Жак Фабри, Le theosophe allemand Иоганн Фридрих фон Меи"ер [1772-1849], Берн:
Питер Ланг, 1989). Меи"ер украсил титульныи" лист однои" из своих рукописных работ,
посвященнои" этим областям эзотерики и названнои" Cabala Magica et theosophica,
бородатои" головои", которая есть не кто инои", как наш Трисмегист.
Наконец, отметим два примера из нашего столетия. Во-первых, на фото 38
воспроизведена картина Августа Кнаппа с изображением Гермеса Трисмегистуса. Он
одет с головы до ног по египетскои" моде, держит в однои" руке кадуцеи", в другои" книгу,
а однои" ногои" прижимает к земле живого огнедышащего дракона. Это одна из самых
любопытных фигур в эзотерическои" картиннои" галерее книги Мэнли П. Холла «Таи"ные
учения всех веков: энциклопедическии" очерк масонскои", герметическои",
каббалистическои" и розенкреи"церскои" символическои" философии» (Лос-Анджелес:
Общество философских исследовании", 1928 г. и последующие проблемы).
Во-вторых (рис. 39), в самои" обширнои" энциклопедии Таро, убедительно составленнои",
представленнои" и прокомментированнои" ее автором Стюартом Р. Капланом, мы
находим «Нети Нети Тибетское Таро». Эта колода датирована 1952 годом и
разработана «Христианскои" общинои"». На карте 19 изображена герма, то есть столб,
увенчанныи" головои" Гермеса, перед чашеи" с фонтаном. В Древнеи" Греции так
называемые гермы располагались как перекрестки и входы. Здесь голова гермы
напоминает жреца или мудреца, а подпись под изображением греческими буквами
гласит: «Трисмегистос». Таким образом, эта картина имеет двоякое значение:
Меркурия и Гермеса Трисмегиста. Колода утверждает, что опирается на различные
традиции, не только египетские и греческие, но также китаи"ские, христианские и, как
уже предупреждает нас название колоды, тибетские.
Эта коллекция изображении" вовсе не претендует на исчерпывающую полноту. Все
предложения по ссылкам и новым направлениям исследовании", отправленные автору
в Phanes Press, будут с благодарностью приняты.

Таблички 1 и 2. Две иллюстрации из французскои" рукописи под названием Augustinus:
Cited de Dieu (л. 390, 392). Конец 13 или начало 14 века. Гаага, Музеи" Меерманно-
Вестриианум. Профессор Франс А. Янссен любезно обратил мое внимание на этот
документ. Воспроизведено с любезного разрешения музея.

Табличка 3. Ординал алхимии Нортона, 15 век. Британская библиотека, доп. г-жа 10
302, л. 32 '. С разрешения Британскои" библиотеки.

Табличка 4. «Pater Hermes philosophorum». Акварель из Miscellanea di Alchimia, 15 век.
Флоренция, Библиотека Medicea Laurenziana. Мне любезно сообщил доктор Мирко
Сладек.

tut
Ji	JtiJx'Wi >i;*U
,x/q«>-ir^irra ft
^uftu fipt>£.*»>>*£> Vhk(c ,l'nii<i#^>n<’ irnuCci ftp
|HpfrH1s0 t‘ fl 1’6 Wl£l
(ернЦ!1 tl£	<ФС11л|М»**4/’
qtul£mi<l piSftti
S-_	, -r- w* W wm
Дрииад review >>Г ph ixium/qiM <16
llrftMAt' fiUHДfct'1/’ir i-lLlftbl
t^fta ftAc Ji kj\	& It» «♦
kite/<р икПи e 'Sir#	iWt H*
iimUa/iD q?n Pti -C|hi ivntthf- in,A?nK4vir/|ii
ed miHiffi n»ti v«4it umju^/cc е^ж цншггннг
ini j<<er^i4pinntipxiHi-/^J.ttii(Ji^rhi p’lt ikS
Г4'-.и
Табл. 5. Иллюстрация из рукописи Авроры Консургенс (Университетская библиотека в
Праге, г-жа VI фд 26), вторая четверть XV в. См. также табл. 10 и 11.

Табличка 6. Мазо Финигерра или Баккио Бальдини, Флорентии"ская картинная
хроника, представляющая собои" серию из девяноста девяти рисунков, изображающих
сцены и персонажеи" древнеи" истории, священных и светских. Лондон: Бернард
Куоритч, 1898. Середина 15 века.

Табличка 7. Инкрустированная панель пола из Сиенского собора, 1488 год, работа
Джованни ди Маэстро Стефана.

Табличка 8. Из рукописнои" астролябии, приписываемои" отцам-варнавитам, вторая
половина XVI века. Милан, Амброзиана.

Табличка 9. Франсиско де Оланда, представляет De aetatibus mundi, между 1545 и 1573
годами (Национальная библиотека Мадрида, B Artes 14-26). Медальон помещен под
«Смерть Моисея», л. 26'/ЛИИ/45.

Табличка 10. De chemia Senioris antiquissimi philosophi, libellus, ut brevis, ita artem
disentibus, et exercentibus, utilissimus et vere aureus, nunc primum in lucem aeditus. Ab artis
fideli filio, dixit Старшии" Задит Филиус Хамуэль. Ни места, ни даты; около 1560 г. См.
также иллюстрации 5 и 11.

Табличка 11. Выдержка из алхимическои" рукописи, содержащеи" различные акварели,
Нюрнберг (Немецкии" национальныи" музеи", г-жа 16752), между 1577 и 1583 годами. См.
также иллюстрации 5 и 10.

Таблички 12А и 12В. Роспись на колонне Сикстинского салона (Библиотека Ватикана).
Серия колонных картин в этои" комнате приписывается Луке Хорфею (1587 г.) и
изображает «изобретателеи"» письменности и алфавитов. Здесь Меркурии" Тот является
изобретателем египетского («Mercurius Thoyt Aegyptiis Sacras Litteras Conscripsit»). Над
Гермесом египетскии" алфавит. Профессор Франс А. Янссен любезно обратил мое
внимание на этот документ.

Табличка 13. Жан-Жак Буассар, De divinatione et Magicis Praestigiis, Оппенгеи"м, без даты
(около 1616 г.). Гравюра Иоганна Теодора де Бри, иллюстратора Роберта Фладда и
Маи"кла Маи"ера.

Табличка 14. Джовамбатиста Бирелли, Опера, том. I: Nel qual si tratta dell'Alchimia. Con
la vita d'Ermete, Флоренция, 1601, стр-SSl. С разрешения Британской библиотеки.

Табличка 15. Андреас Либавиус. DOMA Alchymia Andreae Libavii, recognita, emendata и et
aucta (1606 г.). Воспроизводится как титульныи лист Syntagma Selectorum... Либавиуса
(Франкфурт, 1611 г.) и Syntagmatis Arcanorum Chymicorum (Франкфурт, 1613 г.).

SPECULUM ALCHEMIZE
Табличка 16. Иоахим Танке, Promptuarium Alchemiae, vol. I, Леи" пциг, 1610 г. Из
предисловия автора.

Табличка 17. Михаэль Маи"ер, «Symbola aureae mensae duodecim nationalum»,
Франкфурт, 1617, стр.5.

Табличка 18. Освальд Кролл, Химическая базилика, Франкфурт, без даты (1629 г.,
первое изд. 1608 г.). Тот же дизаи"н использовался в латинском издании 1611 года. С
разрешения Thames & Hudson, Ltd.

CLOHIA MVND1
PARADYSI TABVLA
VEKA PRISCX SCIENTIAL DE-
ftiiptio j quam Ad*m ibipfoDeodidicit:
DtffA&rahini J; Salerno, rjmcjuimitim-
moranj dititnoTurndonorum mum, vfur-
p J rti :i [ ,ащ и еи йр j^nt и h omn ib LIS ttfYi рй *
nburpriKotiui Мил di Th diuro hi- '
ЬисишД' ioLs piis yoft left
,	reliquctunr,
ЭДйМнпи
DE LAPIDE I'HILOSCPHICO.
Табличка 19. Глория Мунди. Псевдоним, Парадиси Табула. В Musaeum Hermeticum,
Франкфурт, l624. С разрешения Bibliotheca Philosophica Hermetica, Амстердам. Впервые
опубликовано в «Символах» Маи"кла Маи"ера (см. выше, фото 17).

fthlTiirJmF.
mi Ti1f[m trj
IE Mtn fiod'JtcIcfrttn (lint
^Mrthrtfn PHILOSOPHl
riii MEDICI.
PHIL1PP1THFO
PH RAS T t	T«i fa(murin'
<*i j hii Cnyttwlni i
H1S 1Т<стГн(й tf^rntn .ftarhfdНЙГИ . fj
** WH- iXl.t,, <X4*dMW«M I
Табличка 20. Парацельс, Chirurgische Bucher und Schrifen, под редакцией Иоганна
Хузера, Страсбург, 1605 г.; перепечатка, 1618 г. С разрешения Британскои" библиотеки.

S^ntifcfjce fuftgartlciiv
ЗЙ1Г]ф6пс111п Mupfftr	SiWnjUb
ff	qiii рм 11Ц Ъ IL (flflii dlfcfu tliuifj i [
niDcrfirtinr.
llirfjt rtftlll Зи^СПРПд (Иплйи^
Й<н<*<Г/ |qtNrn Ju^Liibcint fat titgt frtK.lrfclii.r^NriMlficr
b ch-iii ^iirjCLOi'Lrkf/fu qitHiir
&jnHlHKhLjatnJfr(VlH} 1(14 tJmlKl'riith'i
qiniu I	ivirt гн.
^xTJyutKil fi'ilM.ljiuirkStoltTio dr ffrofrcukrj/
В <111Г0<r	blL LIJ C Jndld 1 to.
?itUIlllfbl’ fiber nirfcDcm 4д| l hi i|'L ben unuferi | (f n& ill
gm<ClriKhr i tlHfflX К hyth iii or t-r4c H.
ATn'rfi DiukIhii 0)7(11:1|<лц1ча IfBiuiniithMif/B.P'.L.C.
_ JjvJndfuiLju^ilfjnug Luf.tkunii
Табличка 21. Даниэль Штольциус фон Штольценберг, Химисчес Люстгартлеи"н,
Франкфурт, 1624 г.

I t '*
	H/j
Hermes Tr ismejAdear Alexan
SS/-:4
sti
ClFjOPATBA A,GYPTl| .Hint R a FCEMINA
Akhjtm/hiiL,
rfiferifni.
Табличка 22. Даниэль Штольциус фон Штольценберг, Hortulus Hermeticus Flosculis
Philosophorum Cupro Incisis Conformatus..., из Bibliotheca Chemica Curiosa Манже,
Женева, 1702, val. II, стр.896. Эти медальоны впервые появились в 1618 году в третьем
трактате Opus medico-chymicum Иоганна Даниэля Милия. С разрешения Thames &
Hudson, Ltd.

Табличка 23. Аноним [=Иоганн Амброзиус Зибмахер], Hydrolithus Sophicus seu Aquarium
Sapientum, в Musaeum Hermeticum, Франкфурт, 1625 г. С разрешения Bibliotheca
Philosophica Hermetica, Амстердам.

л
■
/ 'W'1	1
г
g>^T
ftl 1 Дм,-	|
i .rf_*
с ™тиГ
Табличка 24. Иосиф Кверцетан (псевдоним Жозеф Дю Шен), Pharmacopoea restituta,
Страсбург, 1625 г.

ь fftutnujrjptj 4.
Фото 25. Аноним, Via Veritatis Unicae. Hoc est, elegans, perutile et praetans opusculum, viam
Veritatis aperiens. Вероятно, написано на рубеже 15-16 веков. Эта иллюстрация
сопровождает работу из коллекции Musaeum Hermeticum, Франкфурт, 1625 г. С
разрешения Thames & Hudson, Ltd.

Табличка 26. Адриануса Минсихт, Thesaurus et [...] Armamentarium Medico-Chymicum.
Cui in Fine adjunctum est Testum Hadrianeum de Aureo Philosophorum Lapide. Любек, 1638
г. (первое изд., Гамбург, 1631 г.).

Табличка 27. Жан Бруо, Traited de l'eau de vie, Париж, 1646 г. С разрешения Bibliotheca
Philosophica Hermetica, Амстердам.

Табличка 28. Фармакопея Августана, Аугсбург, 1646 г. Иллюстрация Маттеуса
Гунделаха и Вольфганга Килиана. С разрешения Британскои" библиотеки.

Табличка 29. Джозефус Кверцетан (псевдоним Жозеф Дю Шен), Recueil des plus curieux
et Rares secrets..., Париж, 1648 г. Титульный! лист Михаэля ван Лохема, 1641 г.,
посмертного собрания сочинении" Дю Шесна.

Табличка 30. Джозефус Кверцетан (псевдоним Джозеф Дю Шен), Quercetanus Redivivus,
hoc est Ars Medica Hermetica, Франкфурт, 1648 г. С разрешения Британскои" библиотеки.

Табличка 31. Иоганн Фарамунд Румелиус, Medicina Spagyrica oder Spagyrische
Artzneukynst, Франкфурт, 1648 г. С разрешения Британскои" библиотеки.

Табличка 32. Элиас Эшмол, Theatrum Chemicum Britannicum, Лондон, 1652, стр. 44.
Перерисовка Таблички 1 для издания Эшмола «Порядковыи" номер Нортона!». С
разрешения Британскои" библиотеки.

Рисунок 33. Тобиас Шитце, Harmonia macrocosmi cum microcosm a, Франкфурт, 1654 год.
На основе Кролла (см. Рисунок 17) и иллюстрации" к Utriusque cosmi historia (1617)
Роберта Фладда.

Табличка 34. Джордж Уизер, Коллекция гербов, древних и современных, Лондон, 1635
г., Книга I, Эмблема 22. С разрешения Британскои" библиотеки.

Табличка 35. Анонимная картина, около 1740 года, ранее находившаяся в Придворнои"
аптеке Инсбрука, ныне в Швеи"царско-фармацевтическом историческом музее в Базеле.
С разрешения музея.

Табличка 36. Гермес Трисмегист поднимается из могилы, чтобы научить кандидата
посвящению. Масонскии" ритуал «Мемфисского мага», конец восемнадцатого века или
около 1800 года. Из «Zwei Hochgrad-Rituale des 18. Jahrhunderts», стр. 207-245 в
DasFreimaurer-Museum: Archivfur freimaurerische Ritualkunde und Geschichtsforschung,
vol. IV, Цои"ленрода/Леи"пциг: Б. Спорн, 1928 (см. стр. 212). С разрешения библиотеки
Оскара Шлага, Цюрих.

Табличка 37. Иоганн Фридрих фон Меи" ер, отрывок из неопубликованнои" рукописи
Cabala Magica et Theosophica, около 1805 г. (Эрланген, Теологическии" факультет,
Институт исторического теологии). Документ любезно предоставлен Жаком Фабри.

Табличка 38. Август Кнапп, цветная картина Гермеса Трисмегиста из книги Мэнли П.
Холла, «Таи"ные учения всех веков» (Лос-Анджелес: Общество философских
исследовании", 1928). С разрешения Общества философских исследовании" в Лос-
Анджелесе.

Табличка 39. Карта 19 «Трисмегистос» из колоды Таро «Нети Нети Тибетское Таро»
(Христианская община, 1952). Из Стюарта Р. Каплана, Энциклопедия Таро, том III
(Стэмфорд, Коннектикут: US Games Systems, 1990), стр. 392. С разрешения US Games
Systems, Inc.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. Наследие александрии"ского герметизма: исторические и
библиографические вехи
Большинство греческих текстов, известных как Герметика, были написаны в
Александрии или дельте Нила в начале христианскои" эры. Некоторые из них (второи"-
третии" века), например собранные позже под названием Corpus Hermeticum,
приписываются легендарному Гермесу Трисмегисту. Этот корпус был практически
утерян на протяжении всего периода Средневековья, за исключением книги
«Асклепии"», сохранившеи"ся в латинском переводе и впоследствии воссоединеннои" с
другими текстами. Тем не менее, традиция, начатая этими Герметиками, сохранялась
вплоть до эпохи Возрождения, когда еи" был обеспечен прочныи" успех благодаря
повторному открытию в 1460 году Corpus Hermeticum. До 1614 года считалось, что
последнии", как и его мифическии" автор Гермес Трисмегист, был по краи"неи" мере
таким же древним, как Моисеи".
Следующие данные не претендуют ни на что иное, как на ориентиры. Они касаются
восприятия александрии"ского герметизма как такового и его долгосрочных
последствии", особенно в эзотерическои" области.
1.	Средневековье
IA.	Некоторые ссылки на Гермеса Трисмегиста и Асклепия у ранних отцов церкви:
Климент Александрийский (третий век), Строматы VI, 4, 35-8.
Лактанции" (четвертыи" век), Divinae Institutiones I, 6; IV, 6; II. VIII, 18.
Августин (пятыи" век), De civitate dei 410-426: VIII, 13-26, XVIII, 29.
Полныи" список «Свидетельств» см. в AS Ferguson and W. Scott, цитируемом ниже (5B),
vol. 4.
IB.	Среди средневековых авторов, упоминающих Гермеса Трисмегиста или
цитирующих Асклепия:
Михаил Пселл, византии"скии" платоник одиннадцатого века, использует герметические
и орфические тексты для объяснения Священного Писания.
Теодорих Шартрскии"; Альбертус Магнус; Бернард Сильвестрис; Ален из Лилля;
Вильгельм Оверньскии"; Томас Брэдуордин; Роджер Бэкон; Бернар Тревизо; Хью Сен-
Викторскии". Начиная с девятого века, многие арабские писания черпают вдохновение
из греческих источников, которые затем возвращаются на Запад через латинские
переводы.
IC.	Некоторые средневековые тексты, вдохновленные духом александрии"ского
герметизма:
Между позднеи" античностью и эпохои" Возрождения появилось большое количество
текстов на латыни, следуя александрии"скому герметизму, которые часто
приписывались мифическому Гермесу Трисмегисту. За Пикатриксом (десятыи" век),
переведенным с арабского, и многими другими текстами в двенадцатом веке
последовали другие метафизические и космологические сочинения, такие как De sex
rerum principiis и Liber viginti quatuor philosophorum. Такие сочинения, как
«Чентилоквиум», «Кираниды», «Liber Lunae» и «Tabula Smaragdina», получили широкое
распространение и проникли в латинскую культуру. Коллекция Hermes Latinus (Corpus
Christianorum, Continuatio Mediaevalis, Brepols NV в Бельгии), которая в настоящее
время готовится под руководством Паоло Лучентини, представит большую часть этих
латинских текстов.
2.	Новое открытие в эпоху Возрождения
2А. Отправная точка:

В 1460 году монах Леонардо да Пистои"я привез во Флоренцию почти полную
греческую рукопись Corpus Hermeticum (пятнадцать трактатов), которую он
обнаружил в Македонии. Таким образом, это были «новые» тексты, поскольку
единственным известным экземпляром этого собрания был «Асклепии"» на латыни. В
конце 1462 года Козимо Медичи поручил Марсилио Фичино перевести его на латынь,
посчитав это более срочнои" задачеи" , чем работы Платона. До конца XVI века
существовало не менее шестнадцати издании", не считая частичных. В период с 1471 по
1641 год перевод Фичино выдержал двадцать пять издании". Комментарии,
сопровождающие эти издания, часто представляют значительныи" интерес.
Пико делла Мирандола внес свои" вклад в успех Герметического корпуса, создав
эзотерическии" союз между каббалои" и герметизмом. Из этого родилось герметическое
искусство, например, в «Примавере» Боттичелли (1478 г.); Тротуар Сиенского собора
(1488 г.); Апартаменты Борджиа в Ватикане, украшенные Пинтуриккьо и др.
2B. Замечания об англии" ском пуританстве и ситуации в Германии:
По своеи" сути гностическии" и иреническии", религиозныи" герметизм
постсредневековых времен процветал в местах, где преобладала толерантность, и в то
же время отдавала предпочтение последнеи". В XVI веке его не приветствовали в
Англии ни пуританство, ни латино-католическая политика.
Как известно, лютеранство германских стран задержало принятие гуманизма. Вот
почему Corpus Hermeticum, возникшии" из гуманистическои" культуры, проник в
Германию меньше, чем где-либо еще. Но в германских странах другие эзотерические
течения (теософия Веи"геля и Беме, парацельсизм, розенкреи"церство) компенсировали
в XVI и XVII веках это отсутствие. Германская теософия почти никогда не упоминает
Гермеса Трисмегиста.
2С. Некоторые издания и комментарии к Corpus Hermeticum:
В 1463 году Фичино завершил перевод Corpus Hermeticum I-XIV. Оно было напечатано в
1471 году в Тревизо: Mercurii Trismegisti Pimander, seu liber de potestate et sapientia Dei.75
Уильям Кэкстон, The dictes orsayensis of the Philophes, 14 77 (многочисленные
последующие издания, особенно Уильяма Болдуина и Томаса Палфримана в
шестнадцатом веке).
Джон Догет, Examinatorium in Phaedonem Platonis, конец пятнадцатого века.
Лефевр д'Этапль, Пимандер (Corpus Hermeticum I-XVI) (Париж, 1494 г.; и 1505 г. с
кратером Герметида Людовико Лаццарелли и Асклепия). Лазарелли, переведшии"
трактат XVI (о котором Фичино не знал), вероятно, был также автором «Эпистолы
Еноха», произведения в тои" же традиции. Комментарии к «Пимандру» написал Лефевр,
а не Фичино.
Джованни Нези, Oraculum de novo saeculo (Флоренция, 1497 г.).
Aureum planeque opusculum Mercurii Trismegisti, depotestate ac sapientia dei, подаренныи"
Иоганном Шеффлером (Аугсбург, 1503 г.).
Il Pimandro di Mercurio Trismegisto (Флоренция, 1548 г.; новое издание, 1549 г.),
переведенныи" на итальянскии" язык Томмазо Бенчи (перевод датируется 1463 годом).
Mercure Trismegiste Hermes Tres ancien Theologien et превосходныи" философ: de la
puissance et sapience de Dieu [...]. Это диалог Луа Лазареля с названием «Бассен
д'Гермес» (Париж, 1549 г.). Это издание Пимандра на французском языке Габриэля дю
Прео вместе с Кратером Герметиса Лазарелли. Новое издание 1557 года.
Частичное издание Тринкавелли «Фрагментов Стобея» (Венеция, 1553/1556),
завершенное в 1575 году Кантером.
75 Первыи" трактат Corpus Hermeticum называется Пимандер, или Пои" мандр, поэтому во многих
изданиях это название заменяет «Corpus Hermeticum».

Первое издание греческого текста Герметического корпуса Турнебуса (Париж, 1554 г.)
с предисловием Вергерия, латинским переводом Фичино и комментариями Лефевра.
За новым греко-латинским изданием «Пимандра» (Бордо, 1574 г.), написанным
епископом Фуа де Кандалем, последовало в Бордо 1579 г. его французское издание с
обширными французскими комментариями (Le Pimandre de Mercure Trismegiste, de la
philosophie chrestienne, cognoissance du Verbe divin). ; переиздан в Париже, 1587 г.
Базельское издание Оперы Фичино (1576 г.) с многочисленными отрывками,
касающимися герметизма.
Огромное издание с комментариями итальянского францисканца Ганнибала Росселя
«Пимандр Меркурии" Трисмегист», 6 томов. (Краков, 1585/1590; переиздан в Кельне, 1
т., 1630 г.).
Около 1580 г., голландскии" перевод XVI книг (полныи" и неопубликованныи", г-жа в
Антверпене), вероятно, вдохновленныи" переводом Фуа де Кандаля.
Nova de universis philosophia Франческо Патрици (Феррара, 1591 г.; переиздано в
Венеции, 1593 г.), которая содержит Corpus Hermeticum по тексту Турнебуса и Фуа де
Кандале, а также новыи" латинскии" перевод и энергичную защиту герметизма.
Сэр Филип Сиднеи" : публикация в 1587 году его англии"ского перевода книги Дю
Плесси-Морне (см. следующии" раздел).
2D. Некоторые авторы, чьи работы более или менее отмечены этим герметизмом:
Symphorien Champier, Liber de Quadruplici vita. Theologia Asclepii Hermetis Trismegisti
discipuli cum commentariis eiusdem (Лион, 1507 г.).
Томас Мор, Жизнь Пика (1510 г.) и Утопия (1516 г.).
Иоганн Тритемии" , De septem secundeis (Нюрнберг, 1522 г.).
Франческо Джорджи из Венеции, Deharmonia mundi (Венеция, 1525 г.; французскии"
перевод Ги Лефа Евра де ла Бодери, Париж, 1579 г.) и «Проблемы» (Париж, 1536 г.).
Генрих Корнелиус Агриппа, De occulta philosophia (Кельн, 1533 г.) и несколько
трактатов (1515, 1516 г.).
Агостино Стеуко, De perenniphilosophia (Лион, 1540 и 1590). Этот итальянскии"
августинец излагает в своеи" книге идею «вечнои" философии» и традиции, одним из
представителеи" которои" является Гермес Трисмегист.
Джулио Камилло Дельминио, L'Idea del theatro (Флоренция и Венеция, 1550 г.) и
несколько других произведении" между 1530 и 1544 гг.
Джон Ди, Propaedeumata Aphoristica (1558 г., переиздано в 1568 г.) и Monas
Hieroglyphica (Антверпен, 1565 г.).
Ги Лефевр де ла Бодери, Галлиада (Париж, 1578 г.).
Понтю де Тияр, Les discours philosophiques (Париж, 1578 г.).
Филипп Дю Плесси-Момаи", «Дела верите де ла христианская религия» (Антверпен,
1582 г.).
Александр Диксон, De umbrarationis (Лондон, 1584 г.).
Эдмунд Спенсер, Королева феи" (Лондон, 1590/1596).
Джордано Бруно, Валентин Ваи"гель, Михаэль Сервециус, Жак Гоори, Дю Бартас, Ричард
Хукер.
3.	«Откровение» Казобона и семнадцатыи" век.
3А. Исаак Казобон:
Этот женевскии" протестант доказал в 1614 году (De rebus saris ecclesiasticis
exercitationes XVI, опубликованныи" в Лондоне), что тексты Corpus Hermeticum
датируются не ранее первых веков христианскои" эры. Некоторые герметисты
сознательно игнорировали это открытие, другие оставались в неведении о нем, но
мало-помалу александрии"скии" герметизм нашел все меньше поклонников и
комментаторов, поскольку теперь было известно, что он гораздо менее древнии" , чем
считалось. О ситуации в Германии см. выше, раздел 2B.
Он по-прежнему стал объектом некоторых презентации", адаптации" и переводов, в том
числе:
Выдержки из Corpus Hermeticum на немецком языке: «Verba Hermetis in Pimandro», в
Occulta Philosophia, val. II (Франкфурт, 1613 г.).
Первое издание голландского перевода в работе Wonder-Vondt van de eeuwighe
bewegingh die den Alckmaersche Philosoph Cornelis Drebbel... (Алкмаар, 1607 г.), XVI
Книги. (Этот перевод ничем не обязан упомянутому выше переводу 1580 года.)
Переиздание Росселя «Пимандра» (1585 г.; см. Раздел 2.C) (Кельн, 1630 г.).
Голландскии" перевод XVI книг Corpus Hermeticum (Амстердам, 1643 г., переиздан в
1652 г.) Авраама Виллемса. Ван Беи"ерланд (переводчик Якоба Беме): Сестьен Бекен
встретил groote naarstigheyt van den Voor-trefflicken ouden Philosoph, Hermes
Trismegistus, перевод с латинского текста Франческо Патрици.
Гермес Меркурии" Трисмегист, его Божественныи" Пимандер, в XVII книгах, англии"скии"
перевод, представленныи" Джоном Эверардом (Лондон, 1650 г.). Переиздан в 1657 году
с «Асклепием» и комментариями Лефевра д'Этаплея.
3B. Некоторые авторы, чьи работы более или менее отмечены этим герметизмом:
Мутиус Панса, De Oscula seu consensu ethicae et christianae philosophiae (Марбург, 1605
г.).
Жан-Пьер Камю, «Разнообразия» (Париж, 1609, 1615).
Сэр Уолтер Рэли, История мира (Лондон, 1609 г.).
Филипп Клювер, Germaniae Antique libri tres (Лион, 1616 г.), том. Я.
Хенрикус Ноллиус, Theoria philosophiae hermeticae (Копенгаген, 1617 г.).
Джозеф Стеллатус (псевдоним Кристофа Хирша), Pegasus Firmamenti. Sive introductio
brevis в Veterum Sapientiam (np, 1618).
Роберт Фладд, Utriusque cosmi historia (Оппенгейм, 1617-1621).
Иоганн Кеплер, Harmonices mundi libri V (Линц, 1619 г.).
Роберт Бертон, Анатомия меланхолии (Оксфорд, 1621 г.).
Ливии" Галанте, Christianae Theologiae cum platonicacomparatio (Болонья, 1627 г.).
Джон Мильтон, Il Penseroso (Лондон, 1645 г.).
Герман Конринг, De Hermetica Aegyptiorum vetere et paracelsicorumnovamedicina
(Helmstedt, 1648 и 1669): много говорит о герметизме, но в основном как оппонент и
против Боррихиуса, цитируемого ниже.
Жан д'Эспанье, «Природная философия, возвращенная в чистом виде, с «Трактатом о
таи"нои" таи"не Гермеса»» (Париж, 1651 г.).
Афанасии" Кирхер, Prodromus captus (Рим, 1636 г.); Эдип Египетскии" (Рим, 1652-1654).
Иоганн Генрих Урсинус, Зороастр Бактриано, Гермет Трисмегист... (Нюрнберг, 1661 г.).
Олаус Боррихиус, Hermetis Aegyptiorum et chemicorum sapientia (Копенгаген, 1674 г.). De
ortu et Progressio Chemiae (Копенгаген, 1668 г.).
Ральф Кадворт, Истинная интеллектуальная система Вселеннои" (Лондон, 1678 г.).
Также несколько произведении" Генри Мора.
В. Хр. Кригсманн, Conjectaneorum de Germanicae gentis origine, de conditore, Hermete
Trismegisto (Тюбинген, 1684 г.).
Иоганн Людовикус Ханнеманн, Ovum hermetico-paracelsico-trismegistum (Франкфурт,
1694 г.).
4.	В восемнадцатом и девятнадцатом веках
4А. Основные пометки:
После конца семнадцатого века «трисмегистианскии"» герметизм представлял не
столько интерес как таковои", сколько как возможность вызвать очень общее течение, с
которым его более или менее смешивали. Это течение смешало египтоманию, орфизм,
пифагореизм, каббалу и парацельсизм. «Герметизм» все чаще используется как
синоним «алхимии», даже «розенкреи"церства». (См. сноску на стр. 39, касающуюся
использования терминов «Герметизм» и «Герметизм».) Представителем этои"
тенденции объединять различные эзотерические традиции под заголовком
«Герметика» является книга Даниэля Кольберга «Das Platonisch-Hermetische».
Christentum (Франкфурт, 1690-91; новое издание, 1710), название и содержание
которого выдают смесь теософии, алхимии, каббалы и герметизма.
Некоторые работы в Германии восемнадцатого века до сих пор свидетельствуют об
интересе к Corpus Hermeticum. В девятнадцатом веке эту нить подхватили прежде
всего англосаксонские страны, но не ранее второи" половины века. Во Франции следует
упомянуть работу Луи Менара: «Гермес Трисмегист». Перевод завершен, precee
d'uneetude sur Torigine des libres hermetiques (Париж, 1866 г., несколько раз
переиздавался).
Герметизм все еще имеет подпольное влияние в девятнадцатом веке, более или менее
рассеянное, важность которого только начинает осознаваться. О его влиянии на
англосаксонскую литературу см. особенно важное исследование Э. Л. Тувесона,
цитируемое ниже, раздел 6А. Естественно, все его последствия не могут быть
упомянуты в рамках данного обзора, которыи" ограничивается некоторыми наиболее
очевидными проявлениями «явного» герметизма.
4B. Немецкие работы:
Первыи" немецкии" перевод «Пимандра» появился в Гамбурге в 1706 году с подробным
герметизирующим комментарием «Алетофила» (вероятно, В. фон Меттерниха) под
названием Erkanntnusz der Natur и des sich darin offenbahrenden Crossen Gottes
(переиздан в 1786 году и в Штутгарте, 1855).
Гермес Трисмегист и Corpus Hermeticum присутствуют в ряде литературных и/или
философских произведении" в Германии (например, в «Aelteste Urkunde des
Menschengeschlechts» И. Г. Гердера, 1774/1775 и в его «Адрастее», 1802), а также в
некоторых масонских ритуалах, таких как интересные «Маги Мемфис», что, возможно,
является французским ритуалом.
Две важные работы способствовали более широкому распространению
александрии"скои" мысли, представляя ее в более общем историческом контексте:
(а)	Bibliotheca Graeca, Иоганн Альберт Фабрициус (14 томов, Гамбург, 1705/1728); см., в
частности, Lib. Я, кэп. VII-XII, том. I, 1708. Вся серия была переиздана с дополнениями и
исправлениями в Гамбурге (см. т. I, 1790).
(б)	«История критическои" философии» Дж. Брукера, первыи" и четвертыи" тома которои"
(Леи"пциг, 1743 г.) целиком посвящены герметизму и теософии в широком смысле.
Иоганн Мошеи"м опубликовал в Иене в 1733 году латинскии" перевод произведении"
Ральфа Кадворта (Systema Intellectuale Hujus Universi) с герметическими
комментариями.
Дитерих Тидеманн, Гермес Трисмегист Поэмандер (Берлин, 1781 г.).
Густав Партеи", Гермес Трисмегист Поэмандер (Берлин, 1854 г.); также его Ямбличи «De
Mysteriis» (Берлин, 1857 г.).
Б. Дж. Хильгерс, De Hermetis Trismegisti Poimandro Commentatio (Бонн, 1855 г.).
Р. Питчманн, Гермес Трисмегист, nach rgyptischen, griechischen und orientalischen
Ueberlieferungen dargestellt (Леи"пциг, 1875).
Новое издание немецкого перевода Алетофила 1706 года с длинным предисловием к
Гермесу Трисмегисту и Изумруднои" скрижали И. Шаи"бле: Hermetis Trismegisti
Einleitung ins hochste Wissen (Штутгарт, 1855), в эзотерическои" серии «Kleiner
Wunderschauplatz der geheimen Wissenschaften, Mysterien, Теософия...", т. Я.

4С. Пробуждение в Англии и США
«Египетское свидетельство реального наблюдения за духовным миром. Поэмандр
Гермеса Трисмегиста», в журнале Superatural Magazine (Дублин), вып. 3 (август 1809 г.),
стр. 75-83. Перевод Эверарда «Пимандра и ключа».
Публикация Пимандера в The Dial (журнал духовных взглядов Новои" Англии), vol. IV
(1844 г.).
Божественныи" Пимандер Гермеса Меркурия Трисмегиста (Уиттлси: Дж. Грин, дата,
датированная Британскои" библиотекои" 1850 годом). Содержит 88 предложении" и
Пимандера, а также «К читателю» Дж. Ф.
Гермес Меркурии" Трисмегист; его Божественныи" Пимандер, изд. Паскаль Беверли
Рэндольф, с вступительным материалом Флоры С. Рассел (Бостон, Массачусетс:
«Rosicrucian Publishing Co.», 187l, переиздано в 1889 году).
С 1880 года, по краи"неи" мере, до начала Первои" мировои" вои"ны, статьи и труды о
Гермесе Трисмегисте и Corpus Hermeticum распространялись, главным образом в
журналах, более или менее связанных с Теософским обществом, и, во вторую очередь, в
«розенкреи"церских» публикациях:
Богословские и философские труды Гермеса Трисмегиста, христианского
неоплатоника. Перевод, предисловие и аннотации Джона Дэвида Чемберса (Эдинбург,
1882 г.; переиздано в Анн-Арборе, 1967 г., и Нью-Иорке, 1975 г.).
Переиздание издания Эверарда 1650 года (Лондон: Redway, 1884) с введением
Харгреи"ва Дженнингса.
Еще одно переиздание перевода Эверарда в Journal ol Speculative Philosophy, vol. XX
(1885-1886).
Герметические работы; Дева Мира Гермеса Меркурия Трисмегиста. Теперь впервые
переведено на англии"скии" язык с эссе, введением и примечаниями Анны Кингсфорд и
Э. Меи"тленда. (Лондон: Редвеи", 1885 г.; переиздан Миннеаполис, 1977 г.).
Отрывки из Стобея (xii-xvii), озаглавленные «Учение Гермеса Аммону», Corpus
Hermeticum XVI и XVII, а также полностью Асклепии" и Кора Космоу были опубликованы
на англии"ском языке в The Occult Magazine (Глазго) в 1885 году. и 1886 г. Личность
переводчика неизвестна, но версия Коре Космоу отличается от версии Кингсфорда и
Меи"тленда.
Переиздание издания Эверарда 1650 года с предисловием редактора (У. Винн
Уэсткотт): «Пимандр Гермеса», том. II из серии «Collectanea Hermetica» (Лондон:
Теософское издательское общество, 1894 г.).
5.	Традиции и эрудиция в двадцатом веке
5А. Сохранение эзотерическои" и герменевтическои" экзегезы:
Трижды Величаи"шии" Гермес: Исследования по эллинистическои" теософии и гнозису, с
комментариями и примечаниями Г. Р. С. Мида, 3 тома. (Лондон и Бенарес: Теософское
общество, 1906 г.; переиздано в 1964 г.). Немецкая версия, Леи"пциг, 1909 год.
А. С. Рэли, Philosophia Hermetica: Курс из десяти уроков, являющи и" ся введением в
«Философию алхимии» (Сан-Франциско: Hermetic Publishing Company, 1916).
	. Пастырь людеи": Официальныи" комментарии" к проповеди Гермеса Трисмегиста
(Сан-Франциско: Hermetic Publishing Company, 1916).
«Гермес Меркурии" Трисмегист: Предварительныи" трактат к изучению герметическои"
философии», о. K. X°, авторские права принадлежат Societas Rosicruciana в Америке), Vol.
V, маи" и июнь 1920 г. (№ 10-11).
Божественныи" Пымандр Гермеса Трисмегиста: попытка систематизировать и
объяснить Corpus Hermeticum. Комментарии" к Corpus Hermeticum редакторов Shrine ol
Wisdom (Лондон, 1923 г. и различные переиздания).
Мэнли Палмер Холл, Энциклопедическии" очерк масонскои", герметическои",
каббалистическои" и розенкреи"церскои" философии (Лос-Анджелес: Общество
философских исследовании", 1928; переиздано в 1975, 1979), которыи" содержит
разработки о Гермесе Трисмегисте и Corpus Hermeticum.
Евангелие Гермеса, новыи" англии"скии" перевод с комментариями Дункана Гринлесса
(Мадрас, Теософское общество, 1949).
Джерард Ван Мурсел, Таи"ны Гермеса Трисмегиста, феноменологическое исследование
процесса одухотворения в Corpus Hermeticum и латинском Asclepius (Утрехт, 1955).
Дж. Раи"кенборг, «Египетскии" гнозис в деи"ствии, которыи" делает ставку на eeuwige n'u
[...] Aan de Hand van de Tabula Smaragdina en bet Corpus Hermeticum» (Харлем, 1960¬
1965).
Литарт М. Перболте, Пои" мандр, Герметическии" опыт Грикса в пари на Нидерланды,
встретившии"ся с трансперсоналистским покровительством (Девентер: Ankh-Hermes bv,
1974).
Роберт А. Сигал, Пои" мандры как миф (научная теория и гностическии" смысл) (Берлин:
Mouton de Gruyter, 1986).
5B. Corpus Hermeticum и академические исследования
Настоящее академическое изучение Corpus Hermeticum начинается с Рихарда
Реи"ценштеи"на, первого, кто взялся за изучение этих текстов с полнои" научнои"
строгостью (Пои"мандр, Леи" пциг, 1904). Но, естественно, не следует недооценивать
некоторых из его предшественников, таких как Казобон, Тидеман, Менар, Питчман и
даже Мид (обо всех них см. выше). Эзотерика в конце девятнадцатого и начале
двадцатого века способствовала стимулированию научных исследовании" герметизма.
После Раи"зенштеи"на критика текста и эрудиция представлены, прежде всего,
Вальтером Скоттом и А. Дж. Фестюжером:
Герметика: древнегреческие и латинские сочинения, содержащие религиозные или
философские учения, приписываемые Гермесу Трисмегисту, отредактированные с
англии"ским переводом и примечаниями Вальтера Скотта, 4 тома. (Оксфорд, Clarendon
Press, 1924-1936; переиздание Бостон: Шамбала, 1983-1985). Том. I (1924): Введение,
тексты и перевод; Том. II (1925): Заметки о Corpus Hermeticum; Том. III (1926): Заметки
о латинском Асклепии и герметических отрывках Стобея; Том. I (1936): Testimonia с
введением, дополнениями и указателями А. С. Фергюсона. Это монументальное
произведение далеко не устарело. Том. IV, в частности, остается непревзои"денным
исследованием Testimonia (ссылки на Герметику в негерметических источниках).
Краткое изложение этого издания было опубликовано в одном томе с предисловием А.
Г. Гилберта (Bath: Solos Press, 1992).
Помандрес. Traites II-XVII (du Corpus Hermeticum). Аскл епии" . Фрагменты extraits de
Stobee, тексты, созданные и переведенные А. Д. Ноком и Андре-Жаном Фестюжером, 4
тома. (Париж: Les Belles Lettres, 1954-1960).
А.-Ж. Фестюжьер, «Откровение Гермеса Трисмегиста», 4 тт. (Париж, 1949-1954;
переиздано Les Belles Lettres, 1981).
А.-Ж. Фестюжьер, Hermetisme etmystique paedenne (Париж: Обье-Монтень, 1967).
Вышеуказанные работы отца Фестюжера составляют незаменимую основу для ученых.
Появились и другие исследования, также относящиеся к собственно так называемои"
Герметике. Здесь не может быть и речи о перечислении всех этих научных трудов. Для
этого можно с пользои" обратиться к библиографии, представленнои" А.Г. Бланко,
цитируемои" ниже, 6B. Однако даваи"те процитируем три важные публикации: Жан-
Пьер Маэ, «Гермес в Верхнем Египте: Том I, Les textes hermetiques de Nag Hammadi
etleurs par alleles Crees et Latins»; Том II, Le Fragment du Discours parfait et les Definitions
Hermetiques Armeniennes (Квебек: Presses de l'Universite Laval, 1978/82). Гарт Фауден,
Египетскии" Гермес: историческии" подход к позднему языческому сознанию (Cambridge
University Press, 1986). Браи"ан Копенхеи"вер, Герметика: греческии" Corpus Hermeticum и
латинскии" Asclepius в новом англии"ском переводе с примечаниями и введением
(Cambridge University Press, 1992).
В следующем разделе перечислено большинство значительных исследовании" по
рецепции александрии"ского герметизма.
6.	Исследования рецепции александрии"ского герметизма.
6А. Книги
Франсуаза Бонардель, L'Hermetisme (Париж: PUF, 1985; Серия «Que sais-je?»). Хорошее
введение в западныи" эзотерику в целом и в Corpus Hermeticum в частности.
Дуглас Брукс-Дэвис, Меркурианскии" монарх: магическая политика от Спенсера до
Папы Римского (Manchester University Press, 1983).
Христос, Платон, Гермес Трисмегист. Рассвет печати. Каталог Инкунабул в Bibliotheca
Philosophica Hermetica, 2 тома. Каталогизирован Маргарет Леи"н Форд, представлен М.
Л. Фордом и Франсом А. Янссеном (Амстердам: Ин де Пеликан, 1990); серия «Тексты и
исследования, изданные Bibliotheca Philosophica Hermetica», вып. 1.
Браи"ан П. Копенхеи"вер, Симфорьен Шампье и восприятие оккультнои" традиции во
Франции эпохи Возрождения (Гаага: Мутон, 1978).
Эухенио Гарин, Medioevo e Rinascimento, Бари, 1954 год.
	, Философская культура итальянского возрождения, Флоренция, 1961.
	, Ermetismo del Rinascimento, Рим: Editori Riuniti, Biblioteca minima, 1988.
Жанна Эллен Харри, Франсуа Фуа де Кандал и герметическая традиция во Франции XVI
века, доктор философии. дисс., Калифорнии"скии" университет, Риверсаи"д, 1975.
Hermes Trismegistus Pater Philosophorum (Tekstgeschiedenis van bet Corpus Hermeticum),
выставка в Bibliotheca Philosophica Hermetica, Амстердам, 1990. Представлено
Джозефом Р. Ритманом, Франсом Б. Янссеном и Ф. Ван Ламоеном.
Герметизм в эпоху Возрождения. Интеллектуальная история и оккультизм в Европе
раннего Нового времени, изд. Ингрид Меркель и Аллен Дж. Дебус (Вашингтон: Folger
Books; Лондон и Торонто: Associated University Press, 1988); Симпозиум, состоявшии"ся в
марте 1982 года в Шекспировскои" библиотеке Фолджера, Вашингтон, округ Колумбия.
Большинство статеи" из этои" коллективнои" работы см. в разделе 6B ниже.
Генри и Рене Кахане, Киатер и Грааль. Герметические источники Парсифаля (Урбана:
Университет Иллинои"са, 1965; Иллинои"сские исследования языка и литературы, том
LVI).
П.О. Кристеллер, Исследования мысли и литературы эпохи Возрождения (Рим, 1966).
Mercure Г ля Ренессанс. Коллективная работа представлена М.М. де Ла Гарандери.
Материалы конференции в Лилле, 1984 г. (Париж: Х. Хэмпион, 1988 г.). Названия
некоторых статеи", имеющих отношение к нашеи" теме, см. ниже, 6B.
Клаудио Морескини, Далл'Асклепии" аль Кратер Герметис. Studi sull'ermetismo latino-
tardo-antico e renascimentale (Пиза, 1985).
Луминица Ирен Никулеску, «От герметизма к герменевтике: алхимические метафоры в
литературе эпохи Возрождения», доктор философии. дисс., Калифорнии"скии"
университет, Лос-Анджелес, 1981.
Присутствие Гермеса Трисмегиста, изд. Антуан Февр (Париж: Альбин Мишель, 1988;
сборник «Cahiers de l'Hermetisme») Некоторые статьи из этои" коллективнои" работы см.
в разделе 6B ниже.
Дженнаро Саварезе, Lacultural a Roma tra unaenesimo e ermetismo (1480-1540) (Рим: De
Rubeis, 1993).
Роберт Шулер, Англии"ские магические стихи (Нью-Иорк: Гарленд, 1979).
Уэи"н Шумеи"кер, Оккультные науки в эпоху Возрождения: исследование
интеллектуальных моделеи" (Беркли: University of California Press, 1972. Перепечатка,
1979). См. главу Гермес Трисмегист, стр. 201-251.
Мирко Сладек, «Фрагмент герметическои" философии в натурфилософии дер Нои"цеи"т»
(Берн: Питер Ланг, «Университетские публикации Европы», 1984); Французскии"
перевод: L'Etoile d'Hermes (Париж: Альбин Мишель, 1992). О Corpus Hermeticum и
формах, которые он принял у Джордано Бруно, Генри Мора, Томаса Воана, Гете.
Testi umanistici su l'Ermetismo (Рим: Fratelli Boca, Archivio de Filosofia, 1955).
Коллективная работа с очень важными статьями о Лазарелли, Георгии, Агриппе. См.
раздел 6B ниже, раздел «Брини, Васоли, Замбелли».
Эрнест Ли Тувесон, Аватары Трижды Великого Гермеса: подход к романтизму
(Льюисбург: Bucknell University Press, 1982). О философии Corpus Hermeticum и формах,
которые она приняла в эпоху романтизма, особенно в англосаксонских странах.
Д. П. Уокер, Древняя теология: исследования христианского платонизма с
пятнадцатого по восемнадцатыи" век (Лондон: Дакворт, 19 72).
	, Духовная и демоническая магия от Фичино до Кампанеллы (Лондон: Институт
Варбурга, 1958; переиздано в 1969, 1975); Французскии" перевод, La magie Spirituelle et
angelique, de Ficin G Campanella (Париж: Альбин Мишель, 1988).
Роберт Вестман и Дж. Э. Макгуаи"р, Герметизм и научная революция (Лос-Анджелес:
Мемориальная библиотека Уильяма Эндрюса Кларка, Калифорнии"скии" университет,
1977).
Фрэнсис А. Иеи"тс, Джордано Бруно и герметическая традиция (Лондон: Routledge &
Kegan Paul, 1964). Несмотря на споры по нескольким пунктам, эта книга остается
шедевром и незаменимым ресурсом. Французскии" перевод, Джордано Бруно и
герметическая традиция (Париж: Дерви, 1988).
6B. Статьи (подборка, не полныи" список):
Маи" кл Аллен, «Марсил Фицин, Гермес и le Corpus Hermeticum», в Presence d'Hermes
Trismegiste (см. 6A выше), стр.П0-119.
Антонио Гонсалес Бланко, «Герметизм: библиографическии" подход», в Aufstieg und
Niedergang der romischen Welt (Geschichte und Kultur Roms im Spiegel der neuren
Forschung), vol. II (4. Теи"лбанд: Религия), изд. В. Хаазе (Берлин/Нью-Иорк: Вальтер де
Грюйтер, 1984), стр. 2240-2281.
Мирелла Брини, «Людовико Лазарелли: Epistola Enoch, Dal Crater Hermetis, Vade
Mecum», в Testi umanistici (см. 6A выше), стр. 21-27.
Брай"ан Копенхей"вер, «Гермес Трйсмегйст, Продюсйруй"те нас й проблема фйлософйй
магйй в эпоху Возрожденйя», в кнйге «Герметйзм в эпоху Возрожденйя» (см. 6А выше),
стр. 79-110.
Жан Дажан, «Le Commentaire du Pimandre de Foix de Candale», в «Melanges d'histoire
Literaire Offers» Данйэля Морне (Парйж: Нйзе, 1951), стр. 21-26.
	, «Hermetisme et Cabale en France de Lefevre d'Etaples ed Bossuet», в Revue de Literature
Comparee, вып. 1 (1961), стр.С-16.
К. Х. Данненфельдт, Марйя-Тереза д'Альвмй й Теодор Сйльверстай"н, «Фйлософская
герметйка» й «Оракула Халдайка», в «Каталоге переводов й комментарйев: латйнскйе
переводы й комментарйй средневековья й эпохй Возрожденйя». Аннотйрованные
спйскй й справочнйкй, под ред. Пол Оскар Крйстеллер, Vols. 1-2 (Вашйнгтон, округ
Колумбйя: Издательство Католйческого унйверсйтета Амерйкй, 1960). Этот каталог
является незаменймым йсследовательскйм йнструментом.
Б.Дж.Т. Доббс, «Комментарйй" Ньютона к Изумрудной" скрйжалй Гермеса Трйсмегйста:
ее научное й теологйческое значенйе», в кнйге «Герметйзм в эпоху Возрожденйя» (см.
6А выше), стр. 182-191.
Гаррй Жанна Эллен, «Дюплессй-Моме, Фуа де Кандал й герметйческая релйгйя мйра», в
Renaissance Quarterly, vol. 31 (1978), стр. 499-514.

Антуан Фавр, «Герметизм», в издании Мирчи Элиаде, «Энциклопедия религии» (Нью-
Иорк: Macmillan, 1987), том. VI, стр. 293-302. Общая панорама рецепции
александрии"ского герметизма в Европе.
Дэвид Р. Фиделер, «Путь к Граалю: герметические источники и структура Парсифаля
Вольфрама фон Эшенбаха», в Александрии: Журнал западных космологических
традиции" 1 (Grand Rapids: Phanes Press, 1991), стр. 187-227. .
Джанфранко Формичетти, «Ermete Trismegisto nelle opere di Tommaso Campanella», в
книге «La citted dei segreti: Magia, астрология и эзотерическая культура в Риме» (XV-XVIII
сек.), изд. Фабио Торелли. Милан: Франко Анджели Либри, 1985); Симпозиум «Roma
Ermetica», Рим, октябрь 1983 г.
Эудженио Гарин, «Nota sull'ermetismo», в La Cultura Philosophica del Rinascimento Italiano
(Флоренция: Sansoni, 1961), стр. 143-165.
Дж. С. Гилл, «Как Гермес Трисмегист познакомился с Англиеи" эпохи Возрождения:
влияние Аргументума Кэкстона и Фичино на Болдуина и Палфримана», в журнале
Институтов Варбурга и Курто, val. 47 (1984), стр. 222-225.
Энтони Томас Графтон, «Протестант против Пророка: Исаак Казобон о Гермесе
Трисмегисте», в журнале Институтов Варбурга и Курто, вал. 46 (1983), стр. 78-93.
Моше Идель, «Герметизм и иудаизм», в книге «Герметизм в эпоху Возрождения» (см. 6А
выше), стр. S9-76.
Франс А. Янссен, «Голландские переводы Corpus Hermeticum», в Theatmm orbis libromm
(Liber amicorum Nico Israel) (Утрехт, 1989}, стр. 230-241.
Карин Иоханнисон, «Магия, наука и институционализация в 17 и 18 веках», в книге
«Герметизм в эпоху Возрождения» (см. 6А выше), стр. 151-162.
Генри и Рене Кахане, «Герметизм в альфонсиновои" традиции», в «Меланже» предлагает
Риту Лежен (Gembloux: Editions J. Duculot, 1969), vol. Я, стр.443-457.
Пол Оскар Кристеллер, «Лодовико Лазарелли и Джованни да Корреджо: герметизация
кватроченто. Manoscritto IT.DI4. della Biblioteca Communal e degli Ardenti della Citta di
Viterbo», в Studi eRicherche nel 1500 della Fondazione Viterbe (Агнесотти, 1961), стр. 3-25.
		, «Марсилио Фичино и Лодовико Лазарелли. Contributo alia Diffuse delle idee
ermetiche nel Rinascimento», в Annali della R. Scuola Normale Superiore di Pisa (Lettere,
Storia e Filosofia) (Болонья: Н. Заничелли, 1938), серия II, том . VII, стр. 237-262.
Пьер Лори, «Гермес/Идрис, пророк и мудрец исламскои" традиции», в «Присутствии
Гермеса Трисмегиста» (см. 6А выше), стр. 100-109.
Жан-Франсуаза Маи"яр, «Гермес теолог и философ», в Mercure La Renaissance (см. 6А
выше), стр. 11-14.
	, «Mercure Alchimiste dans la Традиция мифогерметическои"», там же, стр. 117-130.
Изабель Пантен, «Les commentaires de Lefevre d'Etaples au Corpus Hermeticum», в
Presence d'Hermes Trismegiste (см. 6A выше), стр. 167-183.
Мартин Флесснер, «Гермес Трисмегист и арабская наука», в StudiaИсламика, том. II
(1954L, стр. 45-59.
Ф. Пернелл, «Гермес и Сивилла: заметка о Пимандре Фичино», в Renaissance Quarterly,
vol. 30 (1977L, стр. 305-310.
	, «Франческо Патрици и критики Гермеса Трисмегиста», в журнале «Исследования
Средневековья и Возрождения», том. 6 (1976), стр. 155-178.
Юлиус Руска, «Изучение Мухаммада ибн Умаила», в «Исиде». Ежеквартальныи" орган
Общества истории науки, том. XXIV/I (декабрь 1935 г.), стр. 310-342.
Чарльз Б. Шмитт, «Вечная философия: от Агостино Стеуко до Леи"бница», в Journal of the
History of Ideas, vol. 27 (январь-март 1966 г.), стр. SOS-532.
	, «Prisca Theologia e Philosophia perennis: Due temi del Rinascimento italiano e la loro
fortuna», в Atti del V Convegno internazionale del Centro di Studi Umanistici: 1 pensiero
italiano del Rinascimento e il tempo nostro (Флоренция: Ольшки, 1970L, стр. 211) -236.

Уэи"н Шумеи"кер, «Литературныи" герметизм: некоторые тестовые примеры», в книге
«Герметизм в эпоху Возрождения» (см. 6А выше), стр. 293-301.
Теодор Сильверстаи" н, «Liber Hermetis Mercurii Triplicis de VI Rerum Principiis», в Archives
d'histoire doctrinale et litteraire du Moyen Age (Париж: Врин, 1956), год. 1955, стр. 217¬
302.
	, «Сказочная космогония Бернарда Сильвестра», в журнале «Современная
филология» XLVI (1948), стр. 92-116.
Мирко Сладек, «Меркурии" Триплекс, Mercurius Termaximus et les 'trois Hermes», в
Presence d'Hermes Trismegiste (см. 6A выше), стр. 88-99.
Лорис Стурлезе, «Святые и маги: Альберт Великии" в лице Гермеса Трисмегиста», в
Archives de philosophie, vol. 43 (1980), стр. 615-634.
Роберт Ян Ван Пелт, «Утопическии" выход из герметического храма: или любопытныи"
переход в традиции космического святилища», в книге «Герметизм в эпоху
Возрождения» (см. 6А выше), стр. 400-423.
Чезаре Вазоли, «Ermetismo e cabala nel tardo Rinascimento e nel primo '600», в La citted dei
segreti (см. выше, в разделе «Формичетти»), стр. 103-108.
	, «Франческо Джорджио Венето», в Testi umanistici (см. 6A выше), стр. 79-104.
	, «Temi e fonti della tradizione ermetica in uno scritto di Symphorien Champier», в
Umanesimo e esoterismo, коллективном труде под редакциеи" Энрико Кастелли (Падуя:
Cedam, 1960), стр. 235-289.
	, «Mercure dans latradition ficinienne», в Mercure G laRenaissance (см. выше 6A), стр.
27-43.
	, «L'Hermetisme ed Venise, de Giorgio ed Patrizi», в Presence d'Hermes Trismegiste (см. 6A
выше), стр. 120-152.
	, «L'Hermetisme dans l'Oraculum de Giovanni Nesi», в Presence d'Hermes Trismegiste (см.
6A выше), стр. 153-156.
Фрэнсис А. Иеи"тс, «Герметическая традиция в науке эпохи Возрождения», в книге
«Искусство, наука и история эпохи Возрождения» (Балтимор: CS Singleton, 1968), стр.
155-274.
Паола Замбелли, «Корнелиус Агриппа ди Неттесхаи"м», в Testi umanistici (см. 6A выше),
стр. 105-162.
	, «Схоластические и гуманистические взгляды на герметизм и колдовство», в книге
«Герметизм в эпоху Возрождения» (см. 6А выше), стр. l25-153.