АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИЗВЕСТИЯ СИБИРСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ АКАДЕМИИ НАУК СССР
Отдельный оттиск
ИЗДАТЕЛЬСТВО .НАУКА'
СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
ИЗВЕСТИЯ СИБИРСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ 	АКАДЕМИИ НАУК СССР________________________ № б, ВЫП. 2____________________________________________________СЕРИЯ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК	1971
Р. С. ВАСИЛЬЕВСКИЙ
ШАМАНСКОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ С о. ЖИЛОГО НА АНГАРЕ
Ниже Дубининского (Долгого) порога, известного не только своим бурным, пенящимся на камнях стоком воды, но н великолепными наскальными рисунками, русло Ангары почти на протяжении 50 км сильно стиснуто с обеих сторон скалистыми берегами, выходами траппа. Здесь нет хорошо выраженных террас, нет и древних стоянок. Только в районе Седаново начинается озеровидное расширение. Появляются высокие острова — цепочкой они тянутся почти посередине Ангары от Седаново и до шиверы Марту дол ь.
Археологические исследования, проведенные в 1970 г. на островах Скотском, Анара, Верхнем, Жилом, Нижнем, Большом, Федоровском, показали, что в прошлом эти острова довольно часто и интенсивно ис-Таежные охотники и рыболовы устраивали на их берегах сезонные лагеря, а на высоких мысах — нередко и могильники.
пользовались древним населением.
Рис. 1. Шаманское бронзовое изображение с о. Жилого (Ангара).
В процессе раскопок собран разнообразный археологический материал: каменные и костяные орудия, нуклеусы, фрагменты керамики, относящиеся к эпохам неолита, бронзы и железного века.
Особого внимания заслуживает находка на о. Жилом литого бронзового шаманского изображения (рис. 1). Изделие это найдено в обнажении 2-й террасы, примерно в 100 м от верхнего конца острова. Стра тиграфические условия залегания четко не зафиксированы, но предположительно она связывается с верхним горизонтом желто-бурой супеси, содержащим единичные находки керамики позднего железного века. Сверху этот слой перекрыт маломощным слоем, состоящим из молодого дюнного мелкозернистого песка с остатками корней сгнивших растений.
Изображение представляет плоский литой диск в виде характерно удлиненной головы человека. Голова увенчена короной с шестью выступами-рогами, три из которых серповидно загнуты в одну сторону, три — в противоположную, причем два срединных выше и шире, чем все остальные. В нижней части головы по бокам расположены хорошо выраженные ушки. Внизу изображение дополняется небольшим выступом-ручкой, сравнительно широкой и плоской, которая может быть трактована и как шея. Своеобразно лицо. Шлемовидный головной убор с выступами-рогами и опущенными вниз краями отделен резко выступающей прямой линией бровей, которая опускается вниз и обрисовывает длинный и узкий нос. Нос в середине несколько сужен, а на конце заострен и подрезан снизу. По сторонам его симметрично располагаются большие круглые глаза, изображенные в виде вписанных друг в друга окружностей. Так же очерчен и рот, более крупный по размеру. Дополнительно он окаймлен радиально расходящимися короткими и выпуклыми лучами, которые вместе с окружностями образуют как бы солнечный диск.
Изображение отлито из золотистой бронзы в простейшей односторонней, по-видимому, глиняной форме. В настоящее время оно сильно латинизировано и имеет плотную темно-зеленую окраску с характерным отливом «старой» бронзы. Внешняя поверхность изделия тщательно отполирована, на противоположной же сохранились шероховатости литья. Длина изделия 13 см.
По технике литья, общей форме и характеру ряда деталей это изображение хорошо сопоставляется с уже известными бронзовыми шаманскими изображениями Восточной Сибири и вместе с ними составляет единую группу оригинальных памятников искусства и верований таежных племен.
Первое сообщение о находках шаманских изображений в Восточной Сибири было сделано А. А. Спицыным еще в 1906 г.1. В сводку-альбом камских и западносибирских шаманских изображений им были включены и «немногие фигуры предположительно религиозного значения», найденные к востоку от Енисея. В частности, стало известно шаманское изображение, найденное в окрестностях с. Чадобец на Ангаре, и изображение, найденное «в Кежемской волости, в брошенной тунгусской юрте на р. Ангаре, в 1000 верстах от Енисейска»2.
Однако из-за крайней ограниченности данных Л. Л. Спицын не смог определить время восточносибирских находок и их принадлежность. «Имеют ли они близкое отношение к подобным изображениям урало-алтайским,— писал он,— невозможно сказать»3.
В 1948 г., используя новые накопленные к этому времени материалы, к шаманским изображениям из Восточной Сибири обратился А. П. Окладников. Он дал подробное описание шести восточносибирских изображений, интерпретируя их на широком сравнительном фоне4. Говоря о стилистических чертах, объединяющих восточносибирские изображения в единую группу, А. П. Окладников отмстил семь особенностей. Такими общими чертами, по его мнению, являются: 1) одинаковая техника плоского литья в односторонних формах; 2) передача деталей лица тонкими рельефными валиками; 3) наличие на голове выступов или оригинального головного убора в виде короны; 4) небольшие ушки по бокам головы.
1 Л. Л. Спицы н. Шаманские изображения. Зап. Русского археологического общества. 1936, т. VIII, вып. 1, стр. 117.
2 Там же, стр. 116—117, рис. 494, 495.
3 Там же. стр. 15.
4 А. П. Окладников. Древние шаманские изображения из Восточной Сибири. Сов. археология, 1948, т. X, стр. 203—225.
чаще всего в нижней трети лица; 5) выступ-ручка внизу изображения, которая может быть трактована и как шея; 6) передача «бороды» рубриками или зигзагами; 7) трактовка глаз и рта в одинаковой форме в виде овальных углублений*.
Наиболее устойчиво во всех восточносибирских изделиях проявляются первые пять признаков. Они в полной мере характерны и для новой находки с о. Жилого. Сопоставление изображения с о. Жилого с другими известными восточносибирскими бронзовыми идолами показывает, что полнее всего оно сходно с изображением, найденным в бывшей Кежем-ской волости, в районе Невона на Ангаре (рис. 2, 6). Сходство этих изделий прослеживается не только в общем типе и технике исполнения, нои
Рис. 2. Шаманские изображения.
1 - д, Скрииунова (быв. Тобольский окр.), 2/3 наг. вел.; 2 — Култук, 2/3 нат. вел.; 3 — р. Печора;
•*— Малая Кеть, 1,2 мат, вел.; S — Ча добей; 6 — Кежма— Невой, 1/2 нат. вел.; 7 — Илимск; S — Нижис Илимск
в целом ряде существенных деталей. В совершенно одинаковой стилистической манере у них трактовано лицо, до полного тождества доходит очертание бровей, длинного узкого носа. Очень близки по форме и головные уборы — шлем-корона с выступами-рогами. Различия в форме боковых ушек, в количестве и расположении выступов-рогов на шлемо-видном головном уборе не нарушают общего сходства. Они могут быть объяснены импровизацией мастера.
Вместе с тем изображение с о. Жилого имеет свои особенности Прежде всего привлекает форма глаз. Глаза у нового ангарского изображения не миндалевидные или овальные, как на других восточносибир ских изделиях, а круглые — в виде вписанных друг в друга окружностей
• А. П. Окладников. Древние шаманские изображения из Восточной Сибири, етр. 207—208.
с точкой-углублением в центре. Так же изображен и рот. Эта черта ведет на северо-запад в бассейн Енисея и Оби. Именно там встречаются бронзовые изображения с круглыми глазами, близкие по типу к восточносибирским. Об этом, в частности, свидетельствует находка на р. Кети (рис. 2, 4)1. Таким образом, изображение с о. Жилого служит еще одним аргументом в пользу тесных взаимоотношений таежных племен Приангарья с населением лесостепей Западной Сибири. Эти культурные контакты, начавшиеся еще в неолите, на последующих стадиях в эпоху бронзы и в железном веке не только сохраняются, но в значительной степени усиливаются. Стимулом к этому служит развитие обработки металлов и расширение обмена. Важное место в развитии таких связей и контактов занимали в силу своего географического положения районы Нижней Ангары. Здесь издавна происходило скрещивание местной культуры с культурами Запада, в частности Енисея, и отсюда же шла интенсивная передача культурных ценностей дальше на Восток, аборигенным племенем бассейна Лены.
В связи с этим небезынтересно вспомнить область распространения восточносибирских бронзовых изображений. В настоящее время в Восточной Сибири известно семь таких изделий. Два из них найдены на р. Илиме, в районе Илимска и в окрестностях Нижне-Илимска (рис. 2, 7—8); четыре — на Ангаре, у с. Чадобец (рис. 2, 5), в районе Кежмы — Невона (рис. 2, 6), на о. Жилом (рис. 1) и где-то в Иркутской области; одно —в верховьях Лены у Киреиска2. Зона распространения бронзовых изображений локализуется, таким образом, довольно четко, с определенным тяготением к таежным районам Нижней Ангары и Илима. Наиболее ранним, близким, по мнению А. П. Окладникова, к исходному типу является нижнеилимское изображение (рис. 2, 8)3. Все остальные восточносибирские изделия — производные от этого первоначального типа. Это обстоятельство прямо указывает на центр, из которого распространялись шаманские изображения в Восточной Сибири. Эволюция развития бронзовых изображений шла здесь не по линии обогащения и усложнения новыми деталями, а по линии упрощения и схематизации. Ближе всего по этим признакам к нижнеилимскому образцу изображение из Илимска. Что же касается изображения с о. Жилого, то по общей шлемовидной форме, наличию рогов-выступов па верхушке головного убора оно очень напоминает шаманские железные короны с рогами оленя или марала, которые бытовали в недавнем прошлом у народов Сибири. Сближаясь с этнографическими данными, оно тем самым замыкает эволюционный ряд этих своеобразных художественных изделий шаманского ритуала. По своему смысловому значению бронзовые шаманские идолы не изолированы. Они имеют генетическую связь с фигурами шаманов на наскальных рисунках бронзового и железного века Приангарья.
В частности, на рисунках в Большей Каде представлено несколько фигур шаманов-жрецов с характерными шаманскими атрибутами, с рогатыми головными уборами — коронами4. Аналогичные рисунки известны и в других местах — на трапповых блоках Дубынннского порога, на писаницах Сухой Бали5. Там же, в Сухой Бале, а также на Втором Каменном острове были встречены и антропоморфные фигуры, личины, ко-
1 А. А. С п и ц ы н. Шаманские изображения, стр. 116, рис. 492.
2 А. П. О к л а д н и к о в. Древние шаманские изображения из Восточной Сибири, стр. 204—207, рис. 1—6.
s Там же, стр. 213.
4 Л. П. Окладников. Петроглифы Ангары Л., 1966, стр. 136, рис. 43.
5 Там же, стр. 137.
торне тоже связаны с религиозными представлениями местных племен. Возможно, они изображают добрых гениев —покровителей (сулдэ), которые защищают от злых духов. Такое же значение защитников, покровителей, имеют, по-видимому, и бронзовые шаманские изображения. При этом их длинный нос может означать, как отмечал А. А. Спицын, особую чуткость сулдэ, которая помогает преследовать злых духов1.
Все эти факты отражают сложившийся шаманский культ: в обществе выделяются определенные лица —шаманы, наделенные сверхъестественными способностями и вследствие этого выступающие посредниками между духами и человеком.
Институт истории, филологии и философии СО АН СССР, Новосибирск
1 А. А. Спицын. Шаманизм в отношении к русской археологии. Зап. Русского археологического общества, 1899, т. XI, вып. 1—2, стр. 171.