Губернские правые (становление и эволюция консервативного крыла партийной системы России на примере Владимирской губернии) - Омельянчук И.В.

Автор: Омельянчук И.В.

Теги: всеобщая история политические партии и движения серии сборники политика монография история россии политическая история история российского государства консерватизм

ISBN: 978-5-243-00674-3

Год: 2022

Похожие

Становление партийной системы в современной России

Партийная система современной России

Потерянная альтернатива: становление новой политической системы России в 1990-1993 годы

История партий и партийных систем. Часть 3. История партий и партийной системы современной России

Текст

ДЕПАРТАМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ ГОРОДА МОСКВЫ

Государственное автономное образовательное учреждение
высшего образования города Москвы
«Московский городской педагогический университет»
(ГАОУ ВО МГПУ)
Институт гуманитарных наук

И. В. Омельянчук

ГУБЕРНСКИЕ ПРАВЫЕ

(СТАНОВЛЕНИЕ И ЭВОЛЮЦИЯ КОНСЕРВАТИВНОГО
КРЫЛА ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ РОССИИ
НА ПРИМЕРЕ ВЛАДИМИРСКОЙ ГУБЕРНИИ)
Монография

Москва
2022

УДК
ББК

94(47)"1905/1916":329.055.2
63.3(2)53-51
О 57
Рекомендовано ученым советом
Института гуманитарных наук МГПУ
Автор:
доктор исторических наук, доцент И.В. Омельянчук

Рецензенты:
доктор исторических наук, доцент Ф.А. Гайда
(МГУ им. М. В. Ломоносова),
доктор исторических наук, доцент А.А. Иванов (СПбГУ),
доктор исторических наук, профессор Ф.А. Селезнев
(Университет Лобачевского)
О 57

Омельянчук И. В.
Губернские правые (становление и эволюция консервативного крыла партийной системы России на примере Владимирской губернии): монография. – М.: МГПУ,
2022. – 444 с.

В монографии на основании широкого круга источников исследуются
становление и эволюция правого (консервативного, монархического) крыла
партийной системы России на примере Владимирской губернии от момента
его возникновения осенью 1905 г. до прекращения деятельности в конце 1916 г.
Рассмотрены формирование партийных структур правых, их взаимоотношения
с государственными институтами и православной церковью, внутренние конфликты в правом лагере, его социальный состав, а также основные направления
деятельности монархических партий.
Монография может быть интересна не только историкам, но и широкому
кругу читателей, интересующихся политической историей России начала ХХ в.,
в особенности ее региональным аспектом.
Исследование выполнено при поддержке РГНФ (проект № 14-11-33002).

ISBN 978-5-243-00674-3

СОДЕРЖАНИЕ
Введение............................................................................................4
Глава 1. Предыстория монархических организаций
Владимирской губернии.................................................................10
Глава 2. Союз партия русских православных людей
города Шуи и уездов Владимирской губернии............................29
Глава 3. Иваново-Вознесенская самодержавно-монархическая
партия...............................................................................................54
Глава 4. Союз русского народа......................................................78
Глава 5. Раскол правого лагеря.................................................... 118
Глава 6. Прочие монархические организации
Владимирской губернии...............................................................146
Глава 7. Губернские правые и власть..........................................157
Глава 8. Губернские правые и православная церковь................169
Глава 9. Социальный состав и финансирование
монархических организаций Владимирской губерний.............192
Глава 10. Правый террор во Владимирской губернии . ............215
Глава 11. Начало политической деятельности...........................229
Глава 12. Организационная работа монархический партий......242
Глава 13. Губернские правые в думских избирательных
кампаниях......................................................................................264
Глава 14. Монархисты и рабочий вопрос...................................340
Глава 15. Издательская деятельность правых............................355
Глава 16. Деятельность монархистов в экономической сфере...372
Глава 17. Культурно-просветительская и благотворительная
деятельность правых партий........................................................383
Глава 18. Губернские правые
в период Первой мировой войны................................................ 411
Заключение....................................................................................433

ВВЕДЕНИЕ
До последней четверти XIX столетия русский консерватизм
представлял собой лишь идейное течение в отечественной общественной мысли, а его представители (М. М. Щербатов, Н. М. Карамзин, М. П. Погодин, славянофилы и др.) были весьма далеки от
практической политической деятельности, предпочитая посвящать
свое время философскому осмыслению проблемы бытия российского государства.
Однако процессы модернизации, точнее даже вестернизации,
развернувшиеся в стране после Великих реформ 60–70-х гг. своим
следствием имели глубокую трансформацию социально-экономической системы России, поставив на повестку дня вопрос и о
политическом обновлении Российской империи. Такое развитие
событий побудило правых публицистов, ведущую роль среди которых играли М. Н. Катков, К. П. Победоносцев и Л. А. Тихомиров
в последней четверти XIX в., поднять голоса в защиту традиционных политических ценностей России. А в начале нового ХХ столетия приближающиеся раскаты революции побудили российских
консерваторов покинуть свои уютные кабинеты в дворянских
усадьбах и редакциях консервативных газет и с головой окунуться в неведомую для них ранее политическую борьбу. На смену
философам в бархатных перчатках стали приходить напористые
практики с железной хваткой, политическими амбициями и жаждой общественного признания1. Консервативное движение, не
имевшее более ста лет никакого организационного оформления,
если не считать аристократических кружков и салонов, в начале
ХХ в. вступило в стадию институциализации, получив при этом от
своих идеологических визави собственное имя — «Черная сотня».
Следует подчеркнуть, что демонизация правых лидеров, успешно осуществленная оппозиционной публицистикой и продолженная советской историографией, не имеет под собой никаких оснований. Думается, вполне справедливо мнение В. В. Кожинова, утверждающего, что «лидеры правых партий
по своим человеческим и политическим качествам ничем не хуже — хотя, быть
может, и не лучше — лидеров других партий своего времени». См.: Кожинов
В. В. Загадочные страницы истории ХХ в. М., 1995. С. 42.
1

Политические оппоненты правых использовали слово «черносотенец» в качестве бранного ярлыка. Но сами монархисты
не отказывались от этого наименования, считая его почетным, и
усматривали прямую связь между народным ополчением 1612 г.,
основу которого составляли «черные сотни» — городские торгово-ремесленные объединения, несшие «государево тягло», и
консервативными партиями начала ХХ в. Так, один из авторов
«Московских ведомостей» писал: «…я считаю за честь, что я принадлежу к ”черной сотне”, я с гордостью беру на себя бросаемое
вами нашей партии название “черносотенца” и надеюсь носить
его с честью»1.
Первой общественной организацией, вставшей на защиту монархии, стало Русское собрание (РС), официально «открывшее
свои действия» 26 января 1901 г. В его составе доминировали
представители столичной интеллигенции с аристократическими
корнями и высшего чиновничества. На начальном этапе своего
существования РС не ставило перед собой политических задач,
сосредоточив свои усилия на культурно-просветительской деятельности. Но усиление революционного движения побудило РС
прийти «на помощь ясно осознаваемой всеми русскими людьми
потребности объединения для дружного отпора все растущей
смуте»2 и стать полноценной политической партией. В 1903 г. РС
получило разрешение на открытие филиалов, первый из которых
был создан в Харькове. Всего действовало 18 отделов Русского
собрания, расположенных преимущественно на окраинах империи
(Одесса, Киев, Вильно, Радом и т. п.). В правом лагере РС играло
роль интеллектуального штаба вплоть до января 1914 г., когда оно
в силу ряда причин вновь отказалось «от участия в жизни политических партий и возвратилось к своему первоначальному уставу»3.
Вслед за правой интеллигенцией в рамках созданного в Москве в апреле 1905 г. Союза русских людей (СРЛ) объединились
1
2
3

С. 12.

Московские ведомости. 1906 г. 1 января. № 1.
Деятельность обществ // Мирный труд. 1903. № 5. С. 195.
Правые партии. Документы и материалы. В 2 т. Т. 1. 1905–1910. М., 1998.

и дворяне1. С ноября 1905 г. этой организацией руководил князь
А. Г. Щербатов. И хотя он пользовался известным авторитетом в
правом движении и был избираем почетным председателем нескольких региональных и всероссийских монархических съездов,
про руководимый им Союз этого сказать нельзя. Эта организация
осталась достаточно формальным объединением московских интеллектуалов славянофильского толка, не обладавшим значительным политическим весом. Единого руководящего органа СРЛ не
имел, поэтому связь между отделами была весьма условной. Со
временем почти все местные организации Союза выработали собственные уставы, став самостоятельными.
Почти одновременно с СРЛ «для борьбы с боевою партией
конституционалистов» возникла и Русская монархическая партия
(РМП)2. Организационным центром ее формирования стала газета
«Московские ведомости», ее редактор — В. А. Грингмут — и был
избран председателем партии. В течение 1906–1907 гг. были открыты несколько десятков местных отделов, некоторые из них, например Киевский, стали впоследствии самостоятельными. С 1908 г.
РМП была переименована в Русский монархический союз (РМС).
Вышеназванные партии представляли собой достаточно элитарные объединения, поэтому в правых кругах после опубликования Манифеста 17 октября 1905 г., даровавшего политические свободы и вводившего в государственный механизм империи новый
представительный орган власти — законодательную Государственную думу, зародилась мысль о создании массовой партии, которая
не только будет обладать серьезным электоральным потенциалом
для проведения избирательных кампаний, но и сможет противостоять нарастающей революции «на улице». 8 ноября 1905 г.
в Санкт-Петербурге состоялось первое заседание организации,
получившей название «Союз русского народа» (СРН) и ставшей
лидером черносотенного движения. Председателем Союза был
избран А. И. Дубровин. Со временем СРН раскололся на две фракЛевицкий В. Правые партии // Общественное движение в России в начале
ХХ в. Т. 3. Вып. 5. СПб., 1914. С. 361.
2
Московские ведомости. 1905 г. 8 октября. № 267.
1

ции, превратившиеся в самостоятельные партии — Всероссийский
Дубровинский Союз русского народа (ВДСРН), председателем
которого остался А. И. Дубровин, и «обновленческий», или «марковский», СРН, возглавляемый Н. Е. Марковым 2-м.
По сравнению с созданными ранее монархическими организациями в СРН была значительно упрощена процедура приема
новых членов и существенно снижена сумма членских взносов,
что способствовало увеличению численности организации за счет
низших слоев населения. В обзоре политических партий, найденном среди бумаг бывшего товарища министра внутренних
дел Б. В. Курлова при обыске в 1917 г., говорилось: «Между...
большими союзами раскинулась масса отделов и подотделов, до
сельских включительно, и через них Союз Русского Народа, единственная политическая партия в России, имеет соприкосновение с
действительною массою простого серого люда. Вот в чем кроется
и действительная сила Союза и его живучесть»1.
3 июня 1908 г. был зарегистрирован устав Всероссийского
национального союза (ВНС). Создатели этой организации изначально считали, что она должна стать своеобразным политическим клубом умеренно-правого толка. К этому времени правая
фракция в III Думе дважды пережила раскол — из нее выделилась
сначала фракция умеренно-правых, а затем «Национальная группа». В 1909 г. была создана Партия умеренно-правых, («неуверенно-правых», как называли ее недовольные монархисты), которая, в
отличие от ВНС, планировалась как массовая организация с развитой сетью провинциальных отделов. Не без участия П. А. Столыпина, стремившегося после разрыва с октябристами создать новую
«партию власти», способную отстаивать интересы правительства
в Думе, все четыре структуры националистов — «Национальная
группа», фракция умеренно-правых, Партия умеренно-правых
и ВНС — в течение 1909–1910 гг. объединились, взяв общее название — Всероссийский национальный союз. Вошли в него и
некоторые региональные организации, например Киевский и ПоСоюз Русского Народа по материалам чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства 1917 г. М. – Л., 1929. С. 106.
1

дольский клубы русских националистов. Председателем ВНС был
избран П. Н. Балашев. Главное отличие националистов от крайне
правых монархистов заключалось в признании ими парламентаризма в качестве основного принципа государственного строительства и в вытекающем из этого приоритете парламентской
деятельности партии.
В 1905 г. во многих регионах страны под воздействием революционных событий возникали местные контрреволюционные организации. Большинство из них оказалось однодневками, быстро
сойдя с политической сцены. Некоторые же региональные монархические организации продолжили свою деятельность. Большинство из них позже вошло в состав СРН на правах местных отделов
(Курская народная партия порядка, Любарское общество людей,
преданных престолу и отечеству и др.). Часть региональных организаций, войдя в состав Союза русского народа, сохранила при
этом свои названия и уставы, как, например, Астраханская народно-монархическая партия, Патриотическое общество мастеровых
и рабочих Уфимских железнодорожных мастерских и др. Некоторые же региональные правые партии, не утратив формальной
самостоятельности (Казанское царско-народное общество, киевский «Двуглавый Орел», Союз русских рабочих), тем не менее
де-факто являлись структурами, аффилированными с Союзом
русского народа.
Наличие такого количества монархических организаций обусловило своеобразное разделение труда в черносотенном лагере.
Русское собрание и — в меньшей степени — Союз русских людей,
объединявшие в своих рядах интеллектуальную элиту правых,
занимались преимущественно разработкой идеологических вопросов. Задачей СРН являлось вовлечение в ряды черносотенцев
широких народных масс для участия в политической деятельности, направленной на защиту самодержавия. «Двуглавый Орел»
и партии академического порядка выполняли ту же функцию в
отношении молодежи. Союз русских рабочих не только занимался
политическим «просвещением» пролетариата в духе преданности
престолу, но и выполнял функции профессионального союза. «Об8

щество активной борьбы с революцией и анархией» должно было
служить своего рода силовой структурой правых. Русский народный союз имени Михаила Архангела, «обновленческий» СРН и
Всероссийский национальный союз взяли на себя обязанности
защиты самодержавия с парламентской трибуны.

Глава 1. ПРЕДЫСТОРИЯ МОНАРХИЧЕСКИХ
ОРГАНИЗАЦИЙ ВЛАДИМИРСКОЙ ГУБЕРНИИ
Центральный промышленный район, в состав которого входила и Владимирская губерния, стал одной из «вотчин» монархических (черносотенных) организаций. Этот регион с 1885 г.,
со времен Морозовской стачки1, будучи одним из главных центров революционного движения в стране, в то же время в годы
Первой русской революции стал настоящим «оплотом реакции»,
породившим достаточно мощное контрреволюционное движение,
выступавшее в защиту самодержавия. В. И. Ленин, отдавая должное революционным заслугам пролетариата Центрального промышленного района, в то же время отмечал, что именно «истинно русские» области «умиляли всего долее реакционеров своею
устойчивостью... и усилия социал-демократов десятки и сотни раз
разбивались о сопротивление особенно трудных местных условий
работы», имея в виду в первую очередь консервативные настроения местного крестьянства и пролетариата2.
Подъем революции в течение лета – осени 1905 г. не мог не
вызвать ответной реакции со стороны социальных групп, выступавших за сохранение традиционной политической системы. Во
Владимирской губернии к ним следует в первую очередь отнести
пролетариат и крестьянство, граница между которыми была весьма условной, так как значительная часть крестьянства была занята
на сезонных работах в текстильной промышленности, а местный
пролетариат сохранял тесную связь с землей. Прекращение работ
в ходе забастовок, повлекшее за собой потерю заработной платы,
не могло не сказаться на благосостоянии этих социальных групп,
что привело к появлению консервативных настроений в фабричной среде, часть представителей которой выдвинула требование
Морозовская стачка — массовая забастовка рабочих фабрик Товарищества Никольской мануфактуры «Саввы Морозова сын и Ко», в с. Никольское
Владимирской губернии (ныне — г. Орехово-Зуево). Забастовка проходила
с 7 по 17 января 1885 г. и в ней участвовало более 6 тыс. рабочих. — Прим.
автора.
2
Ленин В. И. ПСС. Изд. 5. Т. 11. М., 1960. С. 313.
1

возобновить «правильное течение работ». Так, в июле 1905 г. в
Иваново-Вознесенске, когда «на завод Дьяконова явилось около
10 человек посторонних рабочих и потребовали от рабочих того
завода прекратить работы», то «рабочие Дьяконова не согласились
и притом намеревались побить приходивших»1.
О нарастании политического противостояния в фабричных городах Владимирской губернии ярко свидетельствуют полицейские
документы. В частности, помощник начальника Владимирского
губернского жандармского управления в Муромском, Меленковском
и Судогодском уездах сообщал губернатору, что в Муроме во время
демонстрации 10 июля 1905 г. «местное население было настроено
крайне враждебно к демонстрантам». Рабочие завода П. В. Валенкова (ныне — завод имени Орджоникидзе (ЗИО)) даже «сделали себе
железные палки на его же заводе, поясняя, что таковые носят для
самозащиты от угрожающих жителей»2. В Иваново-Вознесенске
в июне 1905 г., в разгар всеобщей стачки местных рабочих, некий
В. П. Попов подал прошение на имя губернатора о необходимости
приобрести 2000 револьверов «для самообороны» жителей города
уже от угрожающих им революционеров3. А 19 августа начальник
губернии вынужден был издать постановление, воспрещающее
«всякое, под каким бы то ни было видом насилие над личностью со
стороны рабочих по отношению к владельцам, служащим и рабочим
фабрик» в городах Иваново-Вознесенске и Шуе, а также Шуйском
и Покровском в уездах4. Несколько ранее губернатором были запрещены «скопления публики на улицах, площадях, во всех публичных
местах и вообще где бы то ни было, с целью нарушения общественного спокойствия и порядка и государственной безопасности»5.
В октябре 1905 г. это противостояние, носившее, в общем-то,
достаточно мирный (за редким исключением) характер, переросло
Государственный архив Владимирской области (ГАВО). Ф. 14. Оп. 4.
Д. 2622. Л. 170.
2
ГАВО. Ф. 14. Оп. 1. Д. 1481. Л. 3 об.
3
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2622. Л. 6
4
Владимирские губернские ведомости. Часть официальная 1905. 19 августа. № 34.
5
Там же. 29 июля. № 31.
1

в открытые столкновения. Детонатором для этого социального
взрыва послужил, как ни странно, Манифест 17 октября, даровавший населению гражданские свободы. Он явился совершенно
неожиданным как для встретившей его ликованием либеральной оппозиции, так и для местных властей, которые он поверг в
состояние полной растерянности. Но если либералы посчитали
революцию на этом законченной, то радикальные партии восприняли манифест как сигнал к последнему штурму пошатнувшегося самодержавия. В то же время значительная часть городского
населения, благосостояние которой в результате революционных
событий 1905 г. (забастовок, волнений и пр.) резко ухудшилось,
вышла на улицы с требованием восстановления «законности и
порядка». Раздражение представителей этих социальных слоев,
копившееся в течение осени, достигло своего пика 18–22 октября.
В эти дни на улицах городов Российской империи встретились два
мощных потока консервативных манифестаций и революционных
демонстраций1, образовав страшный погромный водоворот, унесший тысячи человеческих жизней.
Во Владимире о царском манифесте узнали 18 октября. В этот
день вечером оппозиция различных оттенков во главе с представителями Конституционно-демократической партии (кадетами) устроила митинг в здании Дворянского собрания, на котором
присутствовало около полутора тысяч (!) человек. Пришли на
собрание и сторонники сохранения самодержавия, причем в немалом количестве. Если либеральные кадеты достаточно осторожно призывали к осуществлению полученной «гражданской
свободы», то оратор от социал-демократов Л. Зеликсон заявил,
что царскому манифесту верить нельзя, что это ловушка, чем
вызвал бурное негодование аудитории. После него выступил высланный во Владимир под гласный надзор полиции большевик
П. И. Лебедев-Полянский (будущий директор Института русской
литературы, академик АН СССР), заявивший, что «нам не нужна
Периодическая печать того периода называла революционные выступления «демонстрациями», а контрреволюционные — «манифестациями». —
Прим. автора.
1

ни конституция, ни царь, нам нужна республика». При этом он
развернул красный флаг с надписью: «Долой самодержавие! Да
здравствует демократическая республика! Да здравствует учредительное собрание!»1. Присутствовавший на митинге «портной
Артемьев схватил за это знамя и требовал узнать, что на нем написано. Лебедев, не давая знамя, ударил его кулаком по лицу; за что
какой-то рабочий, стоявший позади Лебедева, схватил последнего
за волосы, но Лебедев вырвался и скрылся в залах дома. Точно
так же скрылись и присяжные поверенные Гвоздев, Котлецов,
страховой инспектор губернского земства Малиновский и другие
инициаторы этого собрания, потому что толпа рабочих и торговцев, видя неистовство, переходящее всякие границы, выражения
учащейся молодежи и поощрение речам ораторов, содержащим в
себе порицание действий правительственной власти и даже самого
Монарха с возгласами “Долой Царя”, “Да здравствует Республика”, — стала проявлять крайнее недовольство». Однако, перед тем
как скрыться из Народного дома, Гвоздев и Котлецов назначили
новое собрание на 12 часов 19 октября2.
Спустя четверть века один из участников событий писал в газете «Призыв», что выступление П. И. Лебедева-Полянского «так
разъярило местных черносотенцев, что они вечером этого же дня
устроили репетицию погрома, избив около банка П. И. Лебедева-Полянского и только что выпущенного из тюрьмы А. Г. Шляпникова (видного деятеля большевистской партии, будущего первого народного комиссара труда РСФСР. — И. О.) и студента
Беллонина»3. Сам П. И. Лебедев-Полянский в автобиографии также указывал, что он «в октябрьские дни 1905 г. организовал первую в городе политическую демонстрацию, за что до полусмерти
был избит черной сотней»4. Однако избиение, причиной которого,
как утверждали представители власти, стало «бестактное, чтобы
Цит. по: Рубанков К. С. Правомонархическое движение в российской провинции. 1905 – февраль 1917 гг. (на материалах Владимирской и Костромской
губерний): дис. … канд. ист. наук. Кострома, 2007. С. 43.
2
ГАВО. Ф. 981. Оп. 2. Д. 78. Л. 1.
3
Призыв. 1930. 2 ноября. № 243. (ГАВО. Ф. 410. Оп. 1. Д. 564. Л. 5.)
4
Литературное наследство. М., 1948. Т. 55. С. 580
1

не сказать более, поведение студента Лебедева, проявленное им
накануне»1, произошло не 18, а 19 октября. В этот день к Народному дому пришло множество людей на назначенное накануне
Гвоздевым и Котлецовым собрание. Как сообщал полицмейстер,
«некоторые из толпы были несколько выпивши, и настроение
ее было противу тех же Гвоздева, Котлецова, Малиновского и
учащейся молодежи за вчерашние их революционные речи». Испугавшись, устроители собрания предпочли на него не явиться,
а Гвоздев вообще уехал из города. Владимирский полицмейстер
Иванов «лично уговорил» собравшихся «оставить противозаконные настроения противу указанных лиц и идти в Успенский собор
на молебен по случаю чтения Высочайшего манифеста от 17 октября». По дороге толпа, «узнав проходившего студента Лебедева,
напала на него и стала бить». Спасло П. И. Лебедева лишь личное
вмешательство полицмейстера, который не только «освободил
его и поместил на гауптвахту под охрану военного караула», но
и доставил затем в больницу2. Однако впоследствии П. И. Лебедев-Полянский обвинил полицию в том, что она натравила на него
«черную сотню». Некоторые основания для этого у него были, так
как, по мнению современного исследователя К. С. Рубанкова, «во
время избиения… П. Лебедева, исправник и полицмейстер долго
не вмешивались, только позже отбив его у толпы». В то же время,
утверждает он, «если бы власти не дали Лебедеву вооруженную
охрану, которая и доставила его в больницу, исход для него мог
быть гораздо более печальным»3.
Несколько позже «во втором часу дня другая часть толпы
завидя двоих неизвестных студентов, бросилась за ними, но они
скрылись в помещении Владимирского отделения Государственного банка». Толпа потребовала выдачи беглецов. Полиции пришлось вызывать подкрепление в лице «роты нижних чинов» 10-го
Малороссийского полка, которая в течение двух часов, пока толпа
не ушла, охраняла здание банка. «После сего все части толпы
1
2
3

Рубанков К. С. Указ. соч. С. 44.
ГАВО. Ф. 981. Оп. 2. Д. 78. Л. 1 об., 2.
Рубанков К. С. Указ. соч. С. 52, 56.

соединились в одну общую массу, которая, имея белое знамя с
надписью “Боже Царя храни” пошла по большой улице с пением
народного гимна. Здесь толпа остановилась у офицерского собрания 10-го Малороссийского полка, потребовала музыку, опять пела
гимн “Боже Царя храни” сожгла красное знамя и вместе с музыкой
двинулась по Нижегородской улице, распевая гимн и молитву
“Спаси, Господи, люди твоя”. Здесь толпа сожгла второе красное
знамя с криком “не нужно нам конституции. Без царя мы жить не
можем и не будем”». Затем в начале четвертого часа толпа «подступила к квартире страхового инспектора Губернского Земства
Малиновского на 2-й Никольской улице в доме Жукова с требованием выдать его, стала ломать дверь и разбила стекла в шести
окнах», однако была рассеяна приставом 1-й части Дробышевым
при помощи все той же роты солдат 10-го малороссийского полка.
В половине девятого часа «толпа разделилась на две половины,
из которых одна осталась на Большой улице, а другая человек в
200–300 направилась к трехэтажному дому Данилушкина на Вознесенской улице на квартиру Котлецова. Не зная, в каком этаже
находится квартира Котлецова, толпа стала бросать камнями во
все окна и выбила таковые в квартире Управления Владимирского
губернского жандармского управления, учителя Неве, и в квартире Котлецова, у которого также опрокинула всю мебель. Самого
Котлецова в квартире не было. Отсюда толпа двинулась к квартире
Гвоздева, где также разбила стекла во всех окнах (зачеркнуто —
и произвела погром). Далее толпа состоящая преимущественно из
оборванцев, двинулась к публичным домам на Московской улице
и выбила все окна», где и была разогнана ротой солдат во главе с
полицмейстером1.
Автор заметки в газете «Призыв» по-иному описывает события. Он сообщает, что после торжественного молебна в Успенском
соборе «губернатор Леонтьев обратился к толпе с речью, в которой
призвал “поддержать царя-батюшку, не слушать смутьянов, возбуждающих народ” и т. п. По окончании своей речи губернатор
выкинул белый флаг, как бы в противовес красному флагу, появив1

ГАВО. Ф. 981. Оп. 2. Д. 78. Л. 1 об., 2.

шемуся накануне в залах “Дворянского собрания”». По мнению
автора заметки, именно «это послужило сигналом к погрому»1.
Близкая к кадетам газета «Русь» сообщала, что в конце своей речи
губернатор обратился к собравшимся с вопросом: «Что вы, братцы, за Республику или за Монархию?»2, что в такой ситуации, по
мнению газеты, было равносильно призыву к действию.
После этой речи «толпа черносотенцев от собора двинулась
по городу, избивая по пути студентов, гимназистов и вообще всех,
кто имел «интеллигентный вид». Всего в этот день пострадало в
городе от черносотенцев 5 студентов, 4 гимназиста, 4 семинариста и несколько чиновников. Полиция не мешала погромщикам, а
известный по городу пристав Дробышев (“Дробышкин”, как звали
его в революционной среде) спаивал черносотенцев водкой в саду
дома Лукьянова на спуске к вокзалу. Хладнокровно наблюдал погром полицеймейстер Иванов (“Налимыч”). Черносотенцы, между
тем, не довольствуясь избиениями на улицах, принялись громить
квартиры местных либералов — Гвоздева, Котлецова, и др. К вечеру они так увлеклись погромом, что по ошибке даже выбили
стекла в помещении жандармского управления, находившегося
рядом с квартирой Котлецова». Власти, по мнению автора заметки,
бездействовали. И только «когда погромщики принялись за разгром публичных домов на Студеной горе, начальство немедленно
вступилось за эти “учреждения”, вызвало роту солдат, и последняя
без труда разогнала громил»3. Правда, масштабы беспорядков не
были столь грандиозными, как может показаться из этой заметки.
Отнюдь не сочувствовавшая правым газета «Русское слово» сообщала, что в городе было разгромлено четыре квартиры4.
Позицию властей во время беспорядков можно определить
как сдержанную. Прямого подстрекательства к погромам с их
стороны не было (хотя лидер владимирских кадетов В. А. Гвоздев
и утверждал, что избиения организованы лично губернатором
1
2

3
4

Призыв. 1930. 2 ноября. № 243. (ГАВО. Ф. 410. Оп. 1. Д. 564. Л. 5.)
Цит. по: Рубанков К. С. Указ соч. С. 45.
Призыв. 1930. 2 ноября. № 243. (ГАВО. Ф. 410. Оп. 1. Д. 564. Л. 5.)
Цит. по: Рубанков К. С. Указ соч. С. 45.

и полицией1), но и активных попыток администрации пресечь
беспорядки вплоть до вечера 19 октября не наблюдалось. К. С. Рубанков считает, что «изучение документов, отражающих позицию
официальных владимирских властей, показывает, что местные
чины не могли скрыть некоторого удовольствия от того, что над
людьми, которые доставляли им столько хлопот в предыдущие
месяцы, расправляется сам простой народ»2.
Правда, на следующий день по городу были расклеены «лицемерные», как полагала газета «Призыв», объявления, за подписью
губернатора И. М. Леонтьева: «Вчера радостный для народа день
омрачался насилиями, произведенными в квартирах некоторых
лиц. Вследствие этого призывам всех жителей города к порядку
и спокойствию, прося отстраняться от участия в преступных действиях неразумных людей во избежание печальных последствий.
С лицами, дозволившими себе нарушение порядка и насилия,
будет поступлено по закону». Одновременно, сообщает газета,
по городу распространялись листовки, призывающие граждан
бойкотировать наиболее активных погромщиков: «торговцев Байкусова, Дворникова, Гончарова и банщика Куликова»3. Двое из
них — М. В. Байкусов и Н. В. Гончаров — впоследствии стали
активными членами местных монархических организаций.
В Иваново-Вознесенске беспорядки начались несколько позже — 22 октября. В этот день в городе «был устроен многотысячный митинг. Демонстранты с красными флагами подошли к полицейскому управлению с требованием освободить арестованных.
Попытка войти силой в полицейское управление была остановлена
взводом солдат. Уходя от полицейского управления, демонстранты
столкнулись с патриотической манифестацией, еще более многочисленной, тут произошло первое избиение рабочих, не принявшее, однако, значительных размеров. Демонстранты пошли на реку
Талку куда за ними отправилась и часть манифестантов. Начались
переговоры между обеими группами, и во время них был убит
5
2
3

Рубанков К. С. Указ соч. С. 52.
Рубанков К. С. Указ соч. С. 56.
Призыв. 1930. 2 ноября. № 243. (ГАВО. Ф. 410. Оп. 1. Д. 564. Л. 5.)

рабочий Афанасьев, участник летних забастовок. Вечером того же
дня черносотенцы снова напали на демонстрантов, в результате
чего оказались избитыми 12 рабочих, из которых двое — Оранов
и Кувшинов — через несколько дней умерли от побоев»1.
Правый «Ивановский листок» несколько иначе передавал события, утверждая, что губернатор все же освободил двоих арестованных, после чего толпа «демонстративно, с пением революционных песен направились по Соковской и Шереметевской
улицам на реку Талку. В противовес этой партии организовалась
2-я монархическая партия, которая шла с портретом Государя с
белыми и национальными флагами. Обе партии встретились на
Шереметевской улице, произошла драка и в результате 12 человек
тяжко избитые были отправлены в больницу»2, то есть это столкновение произошло не вечером, а днем еще по пути на Талку.
Похожую картину рисуют и «Московские ведомости», описывавшие события по горячим следам: «22-го в 11 часов дня на
площади против Городской думы… стал собираться народ. Один
из ораторов, вообще резко выражаясь, заключил свою речь словами: “Не надо нам Царя”. Настроение толпы сразу изменилось:
в толпе пошел ропот и негодование, и тут же стали организовываться группы “националистов”. Вскоре после ухода с площади
красносотенцев с песнями по городу, у “националистов” появился
портрет государя и национальные флаги, запели “Боже, Царя храни”… После молебна манифестанты разделились на две партии:
одна пошла в Посад, где всюду встречала рабочих, примыкавших к
ней, а другая партия пошла к вокзалу, встретив на Шереметевской
улице демонстрантов с красными флагами. Часть демонстрантов
была избита, а часть успела разбежаться. Флаги красные были
вырваны и изорваны в клочья» 3. В тот же день на площади около
12 часов дня был отслужен молебен, «при участии двух соединенных хоров певчих, оркестра музыки и 20–30-тысячной толпы
народа, с белыми бантами на груди». «По окончании молебна,
1
2
3

Старый Владимирец. 1913. 13 марта. № 57.
Ивановский листок. 1913. 14 марта. № 58.
Московские ведомости. 1905. 30 октября. № 288.

тотчас же толпа приступила к погрому еврейских магазинов и
домов... социалистов, принимавших участие в демонстрациях»1.
На следующий день 23 октября вновь был отслужен молебен,
на этот раз перед зданием городской управы, на котором присутствовало около 40 000 человек. «Уже во время молебна начались
избиения рабочих, подозреваемых в участии в демонстрациях
с красными флагами, причем несколько избитых были отправлены в больницу. После молебна снова были произнесены речи
с призывом бить жидов и интеллигентов. Возбужденная толпа,
разделившись на группы численностью иногда до нескольких
сот человек, начала одновременно в нескольких частях города
погром еврейских лавок и квартир». По сведениям «Старого Владимирца», «первым, был разгромлен снова магазин Бернштейна
на 12000 р.»2. После этого толпа принялась и за другие еврейские магазины. При этом разгромлен был и магазин знаменитой
«Компании Зингер», дочернего предприятия американской «Мануфактурной компании Зингер», пострадавшей, вероятно, из-за
еврейского происхождения ее основателя Исаака Зингера, давшего
фирме свое имя. «Подверглись разгрому почти все евреи, проживающие в городе, которых было в то время до 20-ти семейств», —
сообщал «Ивановский листок». По мнению этой газеты, полиция
пыталась прекратить беспорядки, «но по своей малочисленности
и бездеятельности, казалось, была бессильна». 24 и 25 октября
погром продолжился, «монархисты избивали партии с красными
флагами, были и убитые»3. Беспорядки и насилия прекратились
только 27 октября. О количестве жертв либеральный «Старый
Владимирец» не упомянул, но зато назвал сумму материального
ущерба от погрома, которая превысила 160 000 руб.4
Жертвами октябрьского погрома в Иваново-Вознесенске стали
не только революционные агитаторы и евреи (которых погромщики также считали революционерами), как это было в других
местностях, но и рабочие-забастовщики. «Ивановский листок»
1
2
3
4

Московские ведомости. 1905. 30 октября. № 288.
Старый Владимирец. 1913. 13 марта. № 57.
Ивановский листок. 1913. 14 марта. № 58.
Старый Владимирец. 1913. 13 марта. № 57.

сообщал, что «погрому… подверглись не только евреи, но и русские — бывшие депутаты от фабричных рабочих»1. Социал-демократ Е. Маевский (В. А. Гутовский) писал, что погромщики
«врываются в фабричные здания, отыскивают наиболее интеллигентных рабочих, особенно тех депутатов, которые представляли
рабочую массу во время знаменитой летней забастовки. Хватают их, убивают, калечат, выбрасывают с верхних этажей...». При
этом Е. Маевский признавал, что «в этом кровавом деле принимает участие и часть рабочих», остальные же — «темная рабочая
масса» — пассивны и не решаются «вступиться за своих выборных»2. «Московские ведомости» также сообщали, что 24 октября
«некоторые рабочие, принадлежащие к социал-демократической
партии, явились на фабрики на работу, но их тотчас же рабочие
избивали до бессознательного состояния»3. По сведениям «Старого Владимирца», «с 22 по 26 октября толпа избивала отдельных рабочих, отмеченных участием в забастовочном движении.
Между ними — бывших во время забастовки депутатов. Один
рабочий Селиверстов, был избит так, что скоро умер»4. Бывший
полицмейстер Иваново-Вознесенска А. П. Саваренский назвал и
причину недовольства рабочих своими представителями: «Рабочие
говорили, что они недовольны своими агитаторами (депутатами),
которые накупили на их народные деньги (деньги, собранные рабочими для поддержки забастовщиков. — И. О.) велосипедов»5.
Е. Маевский причиной избиений рабочих-депутатов называл действия «некоторых фабрикантов», которые «втихомолку делают
все возможное, чтобы возбудить темную рабочую массу против
рабочих-“агитаторов”. Рабочих спаивают водкой, на три дня прекращают работы, обещая платить, если только» с фабрик «будут
изгнаны неблагонадежные элементы»6. Еще одним поводом для
Ивановский листок. 1913. 15 марта. № 59.
Маевский Евг. Общая картина движения // Общественное движение в
России в начале ХХ в. СПб. Т. 2. Ч. 1. СПб., 1909. С. 103.
3
Московские ведомости. 1905 г. 30 октября. № 288.
4
Старый Владимирец. 1913. 13 марта. № 57.
5
Ивановский листок. 1913. 17 марта. № 61.
6
Маевский Евг. Указ. соч. С. 103.
1

избиений стало неуважение к самодержцу. Так, был избит большевик В. Е. Морозов, отказавшийся снимать шапку перед царским
портретом. Правда, следует отметить, что в ответ на предложение
снять шапку В. Е. Морозов не только обругал царя, но и успел
убить двух человек, державших портрет самодержца1.
Среди организаторов погромов в суде свидетели называли
прежде всего В. П. Тихомирова, Н. И. Куражева, А. Г. Селивановского, Г. П. Шохнина и М. П. Щербакова2. Все они, кроме
Н. И. Куражева, впоследствии стали активными деятелями местной Самодержавно-монархической партии. Главными действующими лицами погромов оказались рабочие. Пострадавший В. В.
Белокуров, слесарь с фабрики Гарелина, утверждал, что его «били
рабочие». А двое обвиняемых по этому эпизоду заявляли, «что
Белокуров заставил их прекратить работу, останавливал паровую
машину, и мы два месяца голодали в забастовке, почему и решили
вывести его к толпе»3. «Ивановский листок» приводит показания
свидетеля, говорившего о «крючниках со станции» (грузчиках),
нанятых Куражевым и Тихомировым для избиений революционеров, правда, упоминая при этом и классических персонажей
погромов — лабазников — «толпу в серых куртках»4. «Советская историческая энциклопедия» утверждает, что в убийстве
Ф. А. Афанасьева во время митинга на реке Талке, участвовали
и казаки5. Об этом факте вспоминали и современники6. Косвенно неправомерные действия казаков подтверждали и должностные лица. Так, 12 ноября 1905 г. старший фабричный инспектор,
сообщил Владимирскому губернатору, что поведение казаков в
Иваново-Вознесенске вызывает негодование местных рабочих и
«при подобных обстоятельствах желательное успокоение не может быть достигнуто, напротив, возможно ожидать дальнейших
Степанов С. А. Черная сотня. М., 2005. С. 81.
Ивановский листок. 1913. 15 марта. № 59; Старый Владимирец. 1913. 13
марта. № 57.
3
Ивановский листок. 1913. 15 марта. № 59.
4
Там же. 17 марта. № 61.
5
Советская историческая энциклопедия. Т. 1. М., 1961. Стб. 937.
6
Рубанков К. С. Указ соч. С. 46.
1
2

осложнений и беспорядков, если бесчинствам [казаков] не будет
положен предел»1.
Говоря о причинах погрома в Иваново-Вознесенске, газеты
расходились во мнениях. По мнению «Московских ведомостей»,
«Мотивом к еврейскому погрому послужили два выстрела во время манифестации, произведенные из окон дома, занимаемого евреем Бернштейном, и речь оратора-еврея на площади 22-го октября»2. Либеральный «Старый Владимирец» причиной беспорядков
считал черносотенную агитацию, не отрицая, впрочем, инцидента
возле магазина Бернштейна. «Еще днем на площади после ухода
демонстрантов на Талку, — писала газета, — перед громадной
толпой, стоявшей с национальными флагами и царскими портретами, служащий городской управы Селивановский, торговец
Тихомирова и фотограф Щербаков произнесли погромные речи,
призывая избивать евреев и интеллигентов, а Тихомиров, кроме того, раздавал в толпе деньги, призывая к еврейскому погрому. Наэлектризованная толпа бросилась к ближайшему магазину
Бернштейна. В это время от магазина раздался треск, похожий
на выстрел. С криком — “жиды стреляют” — толпа стала бить в
магазине стекла». Только вмешательство полиции, пишет «Старый
Владимирец», предотвратило погром3.
Правый «Ивановский листок» выяснил, что «треск, похожий
на выстрел», спровоцировавший погром, «как оказалось впоследствии, произошел оттого, что один из мальчиков положил на
крыльцо Бернштейна сверток бертолетовой соли и ударил по нему
камнем»4. Относительно же погромной агитации, газета напоминала, что «агитаторы на городской площади говорили перед народом
противоправительственные речи» по поводу царского манифеста,
«Селивановский же и Тихомиров вследствие такой агитации доказывали толпе, что евреи состоят развратителями народа, что
они главным образом сеют смуту в народе, а потому надо бить
1
2
3
4

ГАВО. Ф. 14. Оп. 1. Д. 1517. Л. 8.
Московские ведомости. 1905. 30 октября. № 288.
Старый Владимирец. 1913. 13 марта. № 57.
Ивановский листок. 1913. 14 марта. № 58.

жидов»1. «Старый Владимирец» привел и показания свидетеля
защиты некоего Замытского, который «на вопрос о причинах погрома… не моргнув глазом, отвечает, что, по его мнению, погром
устроили сами евреи с целью наживы»2.
Похожие события произошли и в Шуе. Как пишет современный исследователь Ю. А. Иванов, «погром, начавшийся 23 октября и продолжавшийся почти неделю, был направлен прежде
всего против бывших депутатов местного Совета и революционно
настроенных рабочих»3, в ходе беспорядков «о евреях просто забыли4».
В других городах губернии масштабных беспорядков удалось избежать. В Муроме, по сообщению жандармского офицера, «19 октября после ознакомления рабочих с содержанием
Высочайшего Манифеста… рабочие, преимущественно с завода
г. Валенкова, пошли по главным улицам города Мурома с пением
“Марсельезы” и “Дубинушки” и других революционных песен.
К рабочим, которых было около 100 человек, присоединились
ученики местного реального училища и посторонняя публика, что
вместе составило толпу около 300 человек»5. Муромский уездный
исправник добавлял, что во время этой демонстрации «слышны
были голоса “долой самодержавие, долой полицию, разобьем
полицию”. На такие возгласы толпа отвечала “ура”. Городовые
даже боялись подходить к этому шествию «на близкое расстояние,
ввиду угроз из толпы, зная, что все демонстранты вооружены и
многие револьверами, стреляющими на 200 сажен, тем более опасных с возвращением освобожденных из Владимирской тюрьмы
арестованных по бывшим волнениям в июле месяце Шляпникова,
Гуреева, Хряпина и Лакина»6. Однако столкновений в этот день
Ивановский листок. 1913. 14 марта. № 58.
Старый Владимирец. 1913. 17 января. № 61.
3
Иванов Ю. Человек-партия: как мещанин Петров создал миф о шуйских
черносотенцах // Родина. 2000. № 3. С. 72
4
Иванов Ю. Рабинович и другие. Еврейский вопрос в Шуйском уезде //
Родина. 2002. № 4–5. С. 119.
5
ГАВО. Ф. 14. Оп. 1. Д. 1517. Л. 14, 14 об.
6
Там же. Л. 10, 10 об.
1
2

не последовало. Возможно, из-за наличия у демонстрантов огнестрельного оружия.
20 октября в Дворянском клубе состоялось собрание гласных
Городской думы и приглашенных, на котором представитель Муромского крестьянского и рабочего комитета Серов, «высказав
примеры избиения от черной сотни, [заявил, что] нужно образовать свою милицию человек в 50…» «Ввиду таких угроз, — доносил Муромский исправник губернатору, — двое из бывших на
собрании купцов Суздальцевых прямо из собрания в ночи пришли
ко мне». Он также предупреждал свое начальство, что «собрание
рабочих назначено на 22-е октября — суббота — базарный день
на соборной площади, [рабочие] хотят подойти к тюрьме. При
этом возможно большое столкновение с крестьянством и может
выйти общая свалка»1. Вероятно, меры были приняты, и собрание рабочих было отменено. Однако избежать одного инцидента
все же не удалось — в этот день от Муромского крестьянского и
рабочего комитета «раздавался по базару перепечатанный Манифест и одного из раздававших деревенские мясники побили»2.
Либеральная газета «Северный край» по этому случаю писала,
что 22 октября в Муроме произошел погром — съехавшиеся в город крестьяне (был базарный день) били разносчиков Манифеста,
подозревая, что документ поддельный, и говоря, что разносчики
только смущают народ3.
Таким образом, уличные столкновения октября 1905 г., вошедшие в историю под названием «еврейские погромы» изначально были направлены не только против евреев и даже не столько
против них, сколько против «революционеров» вообще, среди
которых, как известно, евреи составляли значительный процент.
С этим согласен и американский исследователь А. Ашер, утверждающий, что «хотя евреи и были главной мишенью погромов
октября 1905 г., нападениям подвергались не только они», а фактически все, кто «поддерживал победу оппозиции над автократией
1
2
3

ГАВО. Ф. 14. Оп. 1. Д. 1517. Л. 33, 24 об., 10 об.
Там же. Л. 33,
Северный край. 1905. 31 октября; Цит. по Рубанков К. С. Указ. соч. С. 45.

(самодержавием. — И. О.)»1. Сам Николай ІІ в письме от 27 октября 1905 г., адресованном своей матери, императрице Марии
Федоровне, так оценивал события, последовавшие за опубликованием высочайшего манифеста: «…Народ возмутился наглостью и
дерзостью революционеров и социалистов, а так как 9/10 из них
жиды, то вся злость обрушилась на тех — отсюда еврейские погромы… Но не одним жидам пришлось плохо, досталось и русским
агитаторам: инженерам, адвокатам и всяким другим скверным
людям»2. А учитывая, что во Владимирской губернии еврейское
население было очень малочисленным, то «досталось» в первую
очередь именно русским агитаторам.
Большинство современников считало, что октябрьские события 1905 г. кем-то организованы, аргументируя это тем, что погромы начались одновременно и охватили огромную территорию. И
либеральные, и демократические круги не допускали возможности
самостоятельного выступления народных масс в защиту самодержавия. Первые считали их неспособными без воздействия агитаторов на массовые организованные действия (каковыми им представлялись погромы), а вторые не допускали, что народ, который
они считали носителем высших моральных ценностей, способен
по своей инициативе устроить кровавые беспорядки.
Версия об организации погромов октября 1905 г. черносотенными (монархическими) партиями, выдвинутая оппозицией и
прочно закрепившаяся в публицистической литературе, не выдерживает критики. В октябре 1905 г. произошло 690 погромов в 660
населенных пунктах3, а отделы монархических партий к этому времени имелись только в нескольких крупных городах (Петербург,
Москва, Харьков и др.) и представляли собой скорее политические
салоны, чем боевые организации. Тем не менее подавление революционных выступлений октября 1905 г. участниками патриотических манифестаций (многие из которых впоследствии вступили
Ашер А. Погроми 1905 року: самочинність, чи заплановане насильство?
// Філософська і соціологічна думка. 1994. № 5-6. С. 187.
2
Цит. по: Шульгин В. В. «Что нам в них не нравится…»: об антисемитизме
в России. СПб., 1992. С. 239.
3
Кожинов В. В. Загадочные страницы истории ХХ в. М., 1995. С. 109.
1

в монархические партии) впоследствии дало повод черносотенцам
приписывать себе все лавры победы над девятым валом Первой
русской революции. «Главная и коренная причина спокойствия в
Одессе, Кишиневе, Вильно, Лодзи и пр., и пр. заключается, несомненно, в спасительном страхе перед черносотенцами, которые
не обнаруживают ни малейшего желания допустить проявления
“великой революции” даже в виде “всеобщей политической забастовки”», — писала правая газета «Киевлянин»1.
Американский исследователь А. Ашер считает «достаточно
правдоподобными» представления о том, что погромы 1905 г. «планировались царским правительством», иначе как, по его мнению,
можно объяснить «такой взрыв ненависти во многих отдаленных
один от другого регионах огромной страны с временным интервалом всего в несколько дней»2. Однако и А. Ашер вынужден признать, что доказательств организации правительством еврейских
погромов осени 1905 г. не существует3. Представляется маловероятным, чтобы правительство в тот период, даже используя все свои
рычаги (в том числе полицию и церковь) оказалось бы в состоянии
организовать такое широкое народное выступление. Вообще, вряд
ли в России в октябре 1905 г. существовала сила, способная за несколько часов (напомним, что Манифест 17 октября явился полной
неожиданностью не только для населения и оппозиционных партий, но и для и представителей власти) вывести на улицы десятки
тысяч человек в сотнях населенных пунктов и организовать их на
решительные действия. «Слишком дружно, слишком стихийно
разразились события по опубликовании Манифеста 17 октября,
чтобы здесь можно было признать злонамеренное подстрекательство темной толпы или подкуп, тем более что Манифест явился
неожиданностью», — писал правый журнал «Мирный труд»4.
Таким образом, оппозиция утверждала, что погромы организованы правительством или «черносотенцами». По мнению же
Киевлянин. 1905. 16 декабря. № 347.
Ашер А. Погроми 1905 року: самочинність, чи заплановане насильство?
// Філософська і соціологічна думка. 1994. № 5-6. С. 185.
3
Там же. С. 194.
4
Р. Е. Современные впечатления // Мирный труд. 1905. № 9. С. 215.
1
2

монархистов, их спровоцировало вызывающее поведение революционеров. Но, думается, правильнее всего причину погромов
назвала либеральная газета «Клязьма», писавшая спустя два с
половиной месяца после кровавых событий: «Все так называемые
черносотенные движения и погромы второй половины октября
были вызваны тем, что одни понимали манифест 17 октября в
смысле дарования конституции и, стало быть, отмены самодержавия, другие, в том числе и представители местной власти, повсюду
держались противоположного мнения»1.
После прекращения октябрьских погромов атмосфера в городах Владимирской губернии еще долго оставалась достаточно
взрывоопасной. Для новой вспышки насилия достаточно было
одной искры. Так, 16 ноября 1905 г. в Иваново-Вознесенске была
арестована революционерка, член РСДРП О. М. Генкина, в багаже
которой оказалось 10 револьверов «Смит и Вессон» и 400 патронов к ним. Полиция и даже срочно вызванные казаки оказались
бессильны (а может и не захотели вмешиваться) перед «толпой
разъяренных рабочих», узнавших, что О. М. Генкина к тому же и
еврейка (ее отец происходил из крещеных евреев). Ее растерзали
на станционных путях. Бывшую с ней А. Князеву избили до полусмерти. Полиции с трудом удалось вырвать из рук толпы и господина «еврейского типа», в котором рабочие узнали революционного
агитатора, раздававшего ранее прокламации2. Еще один кровавый
инцидент произошел в с. Ундол (ныне г. Лакинск) Владимирского
уезда в ночь с 28 на 29 ноября. Приехавший сюда для ведения агитационной работы член РСДРП М. И. Лакин был убит рабочими
фабрики Р. Бажанова за призывы к свержению самодержавия. При
этом рабочие заявляли, что «не грех убить всякого идущего против
Царя»3. П. И. Лебедев-Полянский вспоминал, что и его в ноябре
1905 г. «чуть не убили во время митинга в ближайшем селе Ундоле»4. Характерно, что оба уголовных дела об убийствах М. И. Лакина и О. М. Генкиной были закрыты «за необнаруженим виновных».
1
2
3
4

Клязьма. 1906. 8 января. № 6.
Московские ведомости. 1905. 22 ноября. №. 308.
Рубанков К. С. Указ. соч. С. 58.
Литературное наследство. М., 1948. Т. 55. С. 580.

В дальнейшем подобные инциденты с кровавыми последствиями исчезают из сводок местной полиции, уступая место более
умеренным проявлениям «верноподданных чувств» консервативно
настроенного населения. Так, 4 декабря 1905 г. в Муромском уезде
«в дер. Лесниковой, Новосельской волости… в здании училища с
приглашения учителя Новосельского училища Александра Петрова Фальковского и учительницы Лесниковского училища Татьяны
Алексеевой Уховой собирался митинг, читали народу выборки из
газет и брошюр. Общество крестьян дер. Лесниковой много читать не допустило и хотело учителя Фальковского выгнать, но он,
видя волнение в народе, ушел…»1. По сведениям же начальника
Владимирского губернского жандармского управления, «после
чтения крестьяне хотели побить Фальковского, но он скрылся»2.
На другом митинге, состоявшемся 18 декабря того же года в сельце Озябликове Арефинской волости Муромского уезда, ораторы
требовали изъять из крестьянских домов иконы и «приглашали
публику к пожертвованию денег для поездки делегатов в Москву
на “Крестьянский съезд”, но собравшиеся местные жители отказали в этом ораторам и все тут же на митинге прокричали “долой
ораторов и да здравствует Государь Император”»3.
Таким образом, нарастание революционного кризиса осенью
1905 г. способствовало политической поляризации населения,
разделив его на два враждебных лагеря — консервативный и революционный. Манифест 17 октября, с одной стороны, спровоцировал кровавые столкновения между враждебными политическими
силами, но, с другой — создал условия для введения политического противостояния, ранее выражавшегося в основном в форме
погромов и беспорядков, в законные рамки путем легализации
политических партий. Тем самым был начат процесс институциализации правого движения, результатом которого стало создание
многочисленных монархических союзов и организаций, в том
числе и во Владимирской губернии.
1
2
3

ГАВО. Ф. 14. Оп. 1. Д. 1517. Л. 121.
Там же. Л. 148.
Там же. Л. 129

Глава 2. СОЮЗ ПАРТИЯ РУССКИХ ПРАВОСЛАВНЫХ
ЛЮДЕЙ ГОРОДА ШУИ И УЕЗДОВ ВЛАДИМИРСКОЙ
ГУБЕРНИИ
Первая монархическая организация во Владимирской губернии — Союз Партия Русских Православных Людей гор. Шуи
и уездов Владимирской губернии (ШСРПЛ) — была создана в
уездном городе Шуе 22 ноября 1905 г.1. Его учредителями стали
местные мещане М. К. Петров и И. А. Баландин, которые, «согласно Высочайшего манифеста от 18 февраля 1905 года», по их
мнению, призывавшего людей «соединиться в единомыслии и содействии словом и делом по искоренению крамолы и в разумном
противодействии смуте внутренней», обратились к владимирскому
губернатору за разрешением «образовать Союз Партию Русских
Православных Людей в городе Шуе и уездах Владимирской губернии»2. Кроме того, 23 ноября, то есть еще до легализации партии,
М. К. Петров, И. А. Баландин и присоединившийся к ним крестьянин А. А. Лаврентьев обратились к губернатору за разрешением
напечатать воззвание от ее имени. Этот документ, названный «За
Веру, Царя и Отечество», дает представление о мотивах и целях
учредителей новой организации.
Авторы воззвания заявляли, что «ввиду смутного времени,
нами переживаемого, русские люди должны выйти из своего прежнего спокойного состояния и, соединяясь вместе, сплотиться около
Престола для защиты своего Отечества от внутренних врагов…».
Указывалась и форма этого объединения: «Пусть во всех селах,
деревнях и городах земли русской верные церкви, ЦАРЮ и родине люди собираются вместе, образуют патриотические общества
и союзы (как это уже во многих местах сделано)». Результаты, по
мнению авторов воззвания, не заставят себя ждать: «Когда число
этих русских союзов увеличится, и чиновники, ныне оробевшие и
попустительствующие по причине робости крамольникам, укрепятся духом и, почувствовав поддержку, станут бороться с изме1
2

ГАВО. Ф. 14. Оп. 1. Д. 1517. Л. 74.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 5, Л. 10 об.

ной как следует». М. К. Петров, И. А. Баландин и А. А. Лаврентьев
ободряли своих будущих сторонников: «Пусть русские люди не
смущаются тем, что в их среде будет мало интеллигентов, которые
или уклонились на путь измены, или холопствуют перед ней и
подличают. В союзе с православной Церковью и Самодержавным
Царем Русский Народ сумеет сам справиться с крамолою». В воззвании подчеркивалось, что изменников всего «горстка». «Они
кажутся многочисленными и сильными только потому, что громко
и вместе кричат и захватили в свои руки все: и печать, и земства,
и школу, и т. д. Но что станется с этой кучкой, если русский народ
объединится и станет против измены?» Поэтому «не робеть надо
русским людям, а готовиться к борьбе с изменой: первый шаг, который надо сделать в этом направлении, это объединение»1.
Однако вскоре среди авторов столь патриотического воззвания
произошел разлад. Один из них — А. А. Лаврентьев — 1 декабря
1905 г. обратился к губернатору с прошением, в котором он говорил, что не согласен со словами в воззвании «земство и школа» и
потому просит либо в воззвании эти слова зачеркнуть, либо переписать наново, либо опубликовать без его подписи2.
Тем не менее 3 декабря 1905 г. учредители, правда уже вдвоем,
без А. А. Лаврентьева, представили губернатору «программу и
устав, и цель партии Союза и действия его»3. 14 декабря последовало разрешение «Михаилу Козьмичу Петрову и Иосифу Арсениеву Баландину… отпечатать отдельными оттисками в количестве
1000 экземпляров программу и устав партии православных русских людей в гор. Шуе и уездах Владимирской губ»4.
Программа ШСРПЛ провозглашала следующие принципы
деятельности организации:
«1. Господство православной веры при свободе других вер и
исповеданий.
2. Управление государства Царем Самодержавным с Государственной Думой, согласно Манифеста 17 октября 1905 года.
1
2
3
4

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2670. Л. 5, 6, 6 об.
Там же. Л. 10.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 5.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2670. Л. 13.

3. Единство и неделимость России.
4. Все законы общие для всей России со всеми окраинами и
Финляндией с преобладанием прав Русских православных».
В программе также говорилось о необходимости улучшения
быта рабочих, поддержании русской промышленности, наделении
крестьян землей за счет казны, преимуществе православных при
назначении чиновников и прочих должностных лиц, а также о
необходимости развития народного просвещения «с одинаковым
для всех правом», но «с преимуществом Русских Православных».
Завершался этот документ провозглашением довольно путанного
и пафосного лозунга: «Да будет единая Самодержавная власть,
Богом дарованная, с безграничным правом и полным единением
истинно верующего Русского Народа, и этот камень закона не подвинут силы вселенной, он тверд от начала и до конца»1.
В разделе «Цели партии» значилось: «Объединить всех русских людей в единомыслии нашего права преимущества перед
инородцами как создателям Русского государства; разъяснять народу отстаивать свои права мирным путем (курсив наш. — И. О.) и
оберегать Россию; подготовить лиц, имеющих быть избранными в
Государственную Думу в духе интересов русских православных»2.
Согласно «Уставу», основными формами деятельности Шуйского союза учредители считали беседы с народом, «совещания
в собраниях», распространение «указанных комитетом Союза»
воззваний, газет, брошюр и книг, в том числе «и путем оснований библиотек при городе, селах и деревнях». Членами Союза
могли быть только «совершеннолетние русские православные,
без различия пола, сословий и состояний». Евреи в члены Союза «безусловно не принимались». Финансировать организацию
предполагалось «на добровольные пожертвования, о чем должны
ходатайствовать члены основатели, члены комитета и вся партия,
для сбора пожертвований должны быть выданы книжки членам
Союза по выбору комитета; пожертвования должны быть вписываемы самими жертвователями»3.
1
2
3

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2670. Л. 10, 10 об.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 10 об.
Там же. Л. 10, 10 об.

Устав организации наделял ее создателей буквально диктаторскими полномочиями: «Члены-основатели Союза М. К. Петров и
И. А. Баландин остаются распорядителями союза и его действия»,
а также имеют право распустить руководящий орган партии — комитет — и самостоятельно (!) выбрать его «снова из лиц партии
Союза, а также казначея, делопроизводителя и членов ревизионной комиссии»1. На праздновании пятилетнего юбилея создания
ШСРПЛ исполнявший должность секретаря Н. Чубаров среди
членов-учредителей выделил «проявивших деятельность» в 1905 г.
А. Копьева, Ф. Кремнева и Т. Воробьева2. В первоначальный состав комитета Шуйского союза русских православных людей вошли П. Х. Варенцов, И. К. Шаров, А. И. Салов, Л. П. Плетников,
Т. А. Воробьев и А. Харузин3.
Либеральная пресса всячески хотела убедить своих читателей
в слабости возникшей в Шуе монархической организации. Достаточно характерна в этом отношении небольшая заметка, опубликованная 4 января 1906 г. во Владимирской газете «Клязьма».
Ее автор безапелляционно утверждал: «О черносотенной партии
много говорить не приходится — до того она жалка и ничтожна.
[…] Главный ее девиз: уничтожение крамолы и предоставление
исключительных прав так называемым “истинно-русским людям”.
Что они, собственно, подразумевают под крамолой — неизвестно.
Точно так же неизвестно, какие исключительные права должны
быть предоставлены “истинно-русским людям”: быть может носить
особого рода кандалы? Об избирательном праве в Государственную
Думу они ни слова не говорят. О роли депутатов Государственной
Думы — то же самое ничего неизвестно. Да что он могут сказать о
Государственной Думе, об избирательном праве, когда они в этих
вопросах полнейшие невежды. Организаторы этой партии присвоили себе право распоряжаться как денежными суммами партии, так
и всеми действиями ее. По их воле избираются и изгоняются неугодные им члены партии и члены комитета: словом, они все и вся.
1
2
3

ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 10, 10 об.
Русское знамя. 1911. 11 января. № 7.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 10, 10 об.

Такой автократический образ действий организаторов Баландина
и Петрова, не говоря уже об их общепризнанной крайне нелестной
репутации, сразу подорвал общее доверие к этой партии»1.
По мнению автора заметки, «названная Шуйская черносотенная партия может сделать одно — вызвать избиение граждан
и разгром... роль этой партии сама собой закончится через некоторый очень короткий промежуток времени. Слишком уж нелепа
программа этой партии. Ее может поддержать провокаторство —
но этот фактор временный. […]. Имена ее “деятелей” вызывают
иронические улыбки у Шуйских жителей. Если же явятся среди
этой партии хулиганы, готовые отважиться на разбой, то я уверен
в Шуе найдутся люди, сумеющие дать отпор, если даже полиция
будет бездействовать»2.
Представляет интерес и такой пассаж из цитируемой заметки:
«…Один из фабрикантов решил пригласить черносотенцев для
переговоров — нельзя ли им слиться с торгово-промышленной
партией, как партией порядка. Была ли это здравая, точно обдуманная тактика в смысле усиления партии торгово-промышленной…
или же это было просто заигрывание с партией черной сотни —
нам не известно. Но только после этих переговоров черносотенцы возмечтали о себе как о сильной партии, с которой начинает
считаться торгово-промышленная партия – партия фабрикантов и
торговцев», единственная, как утверждала газета, «могущая рассчитывать на успех» на предстоящих думских выборах3. Зачем же
столь «сильной» организации, как Торгово-промышленная партия
(ТПП), предлагать союз маргинальным черносотенцам? Думается, вряд ли можно толковать этот текст иначе, как вынужденное
признание влияния Шуйского союза на будущий электорат, чем и
захотели воспользоваться руководители местного отделения Торгово-промышленной партии.
Спустя несколько лет члены ШСРПЛ вспоминали первый месяц существования своего Союза: «Нас черносотенцев почитали
1
2
3

Клязьма. 1906. 4 января. № 3.
Там же.
Там же.

жалкими и пророчествовали истинно-русским людям “необразованным” окончание Союза в короткое время, и грозили перестрелять всех; но однако никакие пророчества их и насмешки, и угрозы не могли остановить патриотического дела Союза: началась
запись членов союза и общим собранием избран комитет после
торжественного молебна на Крестовоздвиженской площади при
собрании из нескольких тысяч народу 18 декабря 1905 года»1.
Через несколько дней после создания Шуйский союз, стремясь
расширить ряды, начал рассылать свои программу и устав, а также подписные листы для желающих вступить в Союз. Примером
сопроводительного документа к такой рассылке служит письмо
за подписью М. К. Петрова в Бельковское волостное правление:
«Прилагая при сем воззвании программу и устав нашего Союза,
который просит Союз [волостного правления] созвать волостной
сход и просит прочесть ему оныя и после сего поместить на видном месте вашего Правления и если есть сочувствующие Нашему
делу и желающие записаться и быть членами нашего Союза, то
благоволят записаться в прилагаемый подписной лист (к которому могли приложить листы с красной шнурью и печатью) и по
заполнении оного своими подписями просит Союз Волостного
Правления переслать обратно в гор. Шую в возможно скорое время. По получении подписного листа членов Союза своевременно
известить Союз о своих действиях и распоряжениях»2.
Кроме последней фразы, составленной в приказном тоне, в
этом письме нет ничего «криминального». Но даже такая обычная,
казалось бы, для политической партии деятельность Шуйского
союза, как распространение своих печатных изданий, подавалась
«Клязьмой» в самом негативном свете: «Шуйская черная сотня,
не нашедшая желаемой поддержки в городе, решила, с разрешения губернатора напечатать воззвание и устав союза “истинно-православных людей”. Отпечатавши его в нескольких тысячах
экземпляров, они стали их рассылать с подписными листами по
городу и уезду, а также и по фабрикам. Сначала эта клика вызвала
1
2

Русское знамя. 1911. 11 января. № 7.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2670. Л. 18.

только пренебрежение у жителей, но факты избиения и погромов
в Иваново-Вознесенске и др. городах, а также назойливость учредителей союза и страх, который этот союз невольно возбудил у
жителей Шуи, настолько взволновал жителей, что они попросили
городского голову послать губернатору телеграмму о принятии
зависящих, мер к ограждению жителей от действий ретивого союза “истинно-русских людей”»1. Как видим, оппозиция не смогла
инкриминировать Шуйским черносотенцам ничего, кроме «назойливости». А уж страх, который появился у жителей города,
был вызван скорее не действиями монархистов, а либеральной
прессой, постоянно (и совершенно безосновательно) твердившей
о намерениях членов ШСРПЛ устроить «разгром».
В такой напряженной атмосфере шуйский городской голова
П. П. Китаев (тоже, кстати, либерал) 13 декабря 1905 г. направил
владимирскому губернатору телеграмму следующего содержания:
«Для успокоения граждан, встревоженных заявлениями мещан Петрова и Баландина, что Вами утвержден устав учрежденного ими
Союза православных русских людей, убедительно прошу Ваше
Превосходительство уведомить меня действительно ли утвержден ли Вами этот устав». Судя по этой телеграмме, обывателей
встревожил сам факт утверждения устава политической партии.
Правда, в следующей своей депеше П. П. Китаев разъяснил, что
«беспокойство граждан вызвано действиями учредителей Союза,
угрожающих и требующих вступления в члены Союза и прикрывающихся Вашим авторитетом». Исправник Лавров со своей стороны 14 декабря направил губернатору телеграмму, содержание
которой удалось реконструировать лишь частично, так как основная ее часть зашифрована пятизначными группами цифр. В этой
телеграмме сообщалось о «недобрых намерениях» (вероятно,
шуйских монархистов) и о том, что публика «боится хулиганских
проявлений» (также, вероятно, со стороны монархистов). Губернатор вынужден был предупредить М. К. Петрова и И. А. Баландина,
что если они не будут «действовать правильно» и «в интересах
жителей города», то подвергнутся действию Положения охраны2.
1
2

Клязьма. 1906. 4 января. № 3.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2670. Л. 12, 14 об., 15, 16.

Но так как каких-либо запретительных мер по отношению к учредителям ШСРПЛ не последовало, то, судя по всему, закон они не
нарушили. Да и сама «Клязьма», регулярно упоминая о погромах,
которые якобы готовит «черная сотня», в то же время сообщала,
что организаторы Шуйского союза «обещали вести свою деятельность мирно, и это с их стороны большой прогресс по сравнению
с деятельностью таких же партий в других городах»1.
Издание Временных правил об обществах и союзах от 4 марта 1906 г. потребовало другого порядка регистрации Шуйского
союза и его действия были приостановлены, хотя, по сведениям
М. К. Петрова, к лету 1906 г. в организации числилось «более
600 человек членов записанныя, а кроме сочувствующих оному
до 6000 человек». Поэтому 28 июня 1906 г. от имени Союза было
подано прошение на имя министра внутренних дел с просьбой
«разрешить продолжать действовать в защиту Веры Православной
и Самодержавного Царя нашего батюшки и дорогого отечества
Русского Народа», подписанное председателем М. К. Петровым и
двумя членами — мещанином П. В. Брюхановым и крестьянином
И. И. Буланцевым. После этого Губернское по делам об обществах
присутствие 2 сентября 1906 г. зарегистрировало Союз Партию
Русских Православных Людей в гор. Шуе и уездах Владимирской
губернии и внесло в его в реестр обществ и союзов2.
Еще в декабре 1905 г. М. К. Петров отверг предложение товарища председателя Союза русского народа о полном объединении двух партий3. Однако лидеры СРН и не настаивали на этом,
полагая достаточным признание региональными правыми организациями лидерства Союза и основных положений его программы. Тем не менее с весны 1906 г. ШСРПЛ вошел в состав
СРН на правах отдела, сохранив при этом свое название и устав,
в котором было отмечено, что организация объединена с СРН
«во Всероссийских съездах единомыслия»4. А в сентябре 1906 г.
председатель М. К. Петров был на приеме у П. А. Столыпина в
1
2
3
4

Клязьма. 1906. 4 января. № 3.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 5, 31.
Черная сотня. Историческая энциклопедия. 1900–1917. М., 2008. С. 393.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 74.

составе делегации СРН1. Соответственно, партийные документы
Шуйского союза были приведены в соответствие с документами
СРН. 4 сентября с разрешения губернатора во Владимире в типографии Гофмана были отпечатаны официально утвержденные
программные документы ШСРПЛ. Если «Программа» и «Цели
партии» Шуйского союза не отличались от первоначального проекта (так как в программных документах СРН не было аналогичных разделов), то устав ШСРПЛ был существенно переработан
(но все же не скопирован).
Утверждая вслед за СРН, что «благо родины в незыблемом
сохранении Русского Самодержавия, православия и народности»,
ШСРПЛ присовокуплял сюда еще и «учреждение Государственной
Думы». Пункт устава СРН о господстве православной веры в Шуе
дополнили «предоставлением при этом всем подданным свободы
вероисповедания». В пункте «о первенствующем значении» русской народности «в Государственной жизни и в Государственном
строительстве» шуйские монархисты, наоборот, убрали примечание о том, что «Союз не делает различия между великороссами,
белороссами и малороссами». Соглашаясь с уставом СРН о том,
что Государственная дума должна быть «чуждой всяких ограничений Верховной власти», авторы устава ШСРПЛ исключили слова о
том, что она должна быть «национально-русской», зато добавили,
что Государственная дума является «оплотом самодержавия».
Так как основой своей социальной базы организаторы Шуйского союза русских православных людей не без оснований считали
крестьян и рабочих, то партия объявила своим «непременным
долгом приложить все старания к упорядочению положения всех
вообще трудящихся классов без различия занятия в частности».
Так, ШСРПЛ одним из первых в правом лагере поднял вопрос о
крестьянском малоземелье и своей ближайшей задачей «в области
улучшения крестьянского быта» объявил намерение «содействовать увеличению наделов малоземельных крестьян, содействовать
переселению таких крестьян и содействовать переходу земельных
имуществ в руки крестьян на основании добровольных сделок».
1

Черная сотня. Историческая энциклопедия. С. 506.

Кроме того, считая поземельную общину достаточно эффективным
инструментом социальной защиты крестьян, Шуйский союз выступил против насильственного ее разрушения, призывая «принять
меры к предоставлению крестьянам спокойной возможности к
вполне свободному разрешению вопроса об общинном устройстве
без всякого влияния посторонней среды, каких-либо организаций
и отдельных лиц». Примечательно, что на защиту общины шуйские монархисты встали еще до издания указа от 9 ноября 1906 г.,
(напомним, устав ШСРПЛ был опубликован 4 сентября 1906 г.),
положившего начало Столыпинской аграрной реформе, одной из
задач которой было уничтожение крестьянской общины. Не были
забыты в уставе и рабочие, тяжелое положение которых «во многих
предприятиях вызывает необходимость нормировать отношения
между рабочими и работодателями законодательным порядком,
но применяясь к условию местности и характеру производства»1.
Еще одной своей задачей Шуйский союз объявлял «просвещение крестьянского и мещанского населения и рабочих на строгих началах развития в населении сознательного отношения к
политической жизни и заветов христианской религии». При этом
предпочтение отдавалось образованию профессиональному, а не
общему: «Сельские школы должны давать крестьянину необходимые в сельской жизни сведения по сельскому хозяйству, ремеслам
и по кустарному производству»2.
ШСРПЛ также требовал «для каждого потерпевшего частного
лица права свободного обращения с жалобами на неправильные
действия должностных лиц непосредственно к прокурорскому
надзору или суду с требованием вознаграждения за причиненные
на службе убытки. Гарантией, что таковым порядком не будет
злоупотреблений, служит наличность закона, строго карающего
за недобросовестные жалобы»3.
Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф 1284. Оп.
187. Д. 50. Л. 14, 14 об.; Устав Союза Партии Русских православных людей в
городе Шуе и уездах Владимирской губ. Владимир, 1906. С. 3, 4.
2
РГИА. Ф 1284. Оп. 187. Д. 50. Л. 15; Устав Союза Партии Русских православных людей в городе Шуе и уездах Владимирской губ. Владимир, 1906. С. 5.
3
Там же. Л. 14 об. Там же. С. 4.
1

Как и все монархические партии, Шуйский союз намеревался «оказывать, по мере действительной возможности, братскую
помощь своим членам в форме материальной и нравственной
поддержки», включая сюда и содействие «своим членам в выборах
земских и городских гласных и членов Государственной Думы»1.
«Основоположения» Шуйского союза дословно повторяли
аналогичный документ СРН, лишь в одном пункте был исключен
абзац, осуждающий деятельность первого русского императора
(«Петр I, отвергнув каноническое устройство святой православной
церкви… нарушил соборность и нравственно-церковное учение
и Общение царя с православным народом…» и т. д.)2. Вероятно,
для провинциальных союзников (т. е. членов различных монархических союзов) подобные слова в адрес самодержца казались
крамолой.
Согласно новому уставу членами ШСРПЛ могли быть уже
не только православные, но и старообрядцы. А постановлением
общего собрания в Союз могли быть приняты даже «инородцы
и иноверцы». Евреям же, хоть и принявшим православие, путь в
организацию был закрыт. Члены ШСРПЛ за «особо полезную деятельность на благо родины или по осуществлению задач Союза,
а также внесшие в пользу Союза значительные пожертвования»
могли быть удостоены звания «почетных старшин Союза». В отличие от первоначального варианта устава, предполагавшего финансирование ШСРПЛ только за счет добровольных пожертвований,
новый устав вводил членские взносы, составлявшие 50 коп. в год
(как и в СРН)3, что давало возможность вступать в союз представителям социальных низов.
Высшим руководящим органом Шуйского союза являлось
общее собрание членов, созываемое «один раз в год или чаще, по
мере надобности». При этом общее собрание считалось состоявРГИА. Ф 1284. Оп. 187. Д. 50. Л. 15; Устав Союза Партии Русских православных людей в городе Шуе и уездах Владимирской губ. Владимир, 1906. С. 5.
2
Союз Русского Народа. М., 1906. С. 8.
3
РГИА. Ф 1284. Оп. 187. Д. 50. Л. 15 об, 16 об.; Устав Союза Партии Русских православных людей в городе Шуе и уездах Владимирской губ. Владимир,
1906. С. 6, 8.
1

шимся, «если в нем участвовало не менее 70 человек в возрасте
не ниже 25 лет. Если Общее собрание не состоялось, то на тех же
основаниях созывается вторично, которое считается состоявшимся
при всяком числе членов того же возраста»1.
Для текущего руководства делами избирался комитет Союза, состоящий из 12 членов и 6 кандидатов, возрастом «не ниже
30 лет». Первый состав комитета избирался членами-учредителями «из своей среды» сроком на три года, после чего каждый год
три члена комитета должны заменяться новыми по выбору общего
собрания. Согласно п. 17 нового устава «председателя Союза и
двух товарищей председателя, делопроизводителя, его кандидата,
казначея и его кандидата» выбирали члены комитета «из своей
среды». Однако далее в п. 23 сказано, что «Делопроизводитель
Комитета и Казначей Союза избирается с их согласия Комитетом
Союза из числа Членов Союза (курсив наш. — И. О.)»2, что прямо
противоречит п. 17. Еще один член комитета исполнял обязанности секретаря Союза.
После принятия новых программных документов состав комитета изменился, в 1906 г. в его состав входило уже 17 человек (первоначально — 6): Засыпкин (делопроизводитель), П. Х. Варенцов,
И. К. Шаров, А. И. Салов, Л. П. Плетников, Т. А. Воробьев, А. Харузин, А. А. Копьев, Ф. И. Корнев, П. Т. Краев, П. В. Брюханов,
Волков (И. П. или С. П., уточнить инициалы не удалось), Баранов,
Корзинкин, Харламов, Валуев и Огурцов3. Обязанности секретаря
в ШСРПЛ исполнял Драгомиров4 (с 1911 г. — Н. Чубаров5).
Современный российский исследователь Ю. А. Иванов считает, что лидеры шуйских монархистов не пользовались особым
авторитетом в городе — М. К. Петров ранее попадал на страницы
криминальной хроники как опекун, развративший свою воспитанРГИА. Ф 1284. Оп. 187. Д. 50. Л. 17, 17 об.; Устав Союза Партии Русских
православных людей в городе Шуе и уездах Владимирской губ. Владимир, 1906.
С. 8, 9.
2
Там же. Л. 16, 16 об. Там же. С. 7, 8.
3
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2670. Л. 24.
4
Владимирец. 1906. 24 декабря. № 119.
5
Русское знамя. 1911. 11 января. № 7.
1

ницу, а И. А. Баландин был известен среди жителей как «дебошир
и буян»1.
Оппозиционная пресса руководителей Шуйского союза также
не жаловала. Газета «Клязьма» писала так: «Во главе ее [шуйской
черносотенной партии] стали два малограмотных и недалеких
обывателя. К ним примкнула группа лиц с черносотенными замашками из той же среды мелких перебивающихся торговцев и
жителей Шуи, что и первые два организатора. К ним присоединился торговец (мучник), убеждения которого подходят под формулу: “чего изволите”. Своим безграмотным воззванием на основе
манифеста 18 февраля 1905 года они призывают русских людей на
защиту Отечества от кучки “подлых и гнусных” “крамольников”,
которые захватили в свои руки все – “и печать, и земство, и школу”. Кто эти крамольники — быть может, их кредиторы — они не
говорят. Но конечно под крамолой они подразумевают все светлое,
прогрессивное»2.
Спустя четыре года «Старый Владимирец» дал еще более
уничижительную характеристику М. К. Петрову: «Четыре года
назад его никто не знал, — никто кроме городского судьи, в камере которого он был частый гость, постоянно судясь со своими
рабочими. […] Но вот наступил 1905 год, и он стал известен. Из
простого полуграмотного маляра Петрова он вдруг сделался руководителем “могущественного” союза “истинно-русских” людей.
О нем заговорили и ему льстило это. И он все меры принимал к
тому, чтобы еще более заставить говорить о себе. Он стал шататься
по всем присутственным местам, заходя туда по какому-нибудь
пустому поводу или даже без всякого повода. […] Время шло.
К выходкам “председателя” союза стали привыкать, они надоели. Выяснилось, что “могущественный” союз состоит из пяти
человек. […] О “председателе” союза перестали говорить, о нем
вспоминали лишь изредка, как о “маляре” Петрове. Бутафорские
знаки, нацепляемые на грудь пальто, и трехцветная лента, надеИванов Ю. Человек-партия: как мещанин Петров создал миф о шуйских
черносотенцах // Родина. 2000. № 3. С. 72.
2
Клязьма. 1906. 4 января. № 3.
1

ваемая в “торжественных” процессиях — перестала обращать
внимание и вызывала только улыбки сожаления»1. Характерно,
что либеральная газета во всех своих заметках начиная с 1909 г.
подчеркивает социальное положение М. К. Петрова — «маляр»,
намекая, вероятно, что маляр не может быть руководителем партии, в отличие, скажем, от адвоката или профессора.
Еще один лидер и отец-основатель ШСРПЛ — И. А. Баландин — практически сразу же был отстранен от руководства партией. Уже 4 марта 1906 г. местный уездный исправник сообщал,
что «Баландин устранен от должности члена учредителя Комитета,
а таковым оставлен один лишь Петров». В тот же день И. А. Баландин отправил губернатору следующее послание: «Покорно
прошу Вашего Превосходительства не разрешать никаких просьб
Петрову, как то одному, а равно и Баландину, без согласия распорядительного комитета не менее половины согласившихся, а их у
нас девятнадцать человек с учредителями и обязательно на всякой
просьбе… должны подписать оба учредителя, а не один: он Петров
получил разрешение, нас обманул, комитет не знает»2. Губернатор
на это письмо никак не отреагировал, и М. К. Петров остался полновластным хозяином организации. Более того, 15 декабря 1913 г.
«за его труды, старания, заботы и неутомимую деятельность на
пользу Союза», общим собранием Союза М. К. Петров был избран
«пожизненным председателем» ШСРПЛ3.
На вторые роли в Шуйском союзе вскоре вышел отставной
подполковник А. М. Никитин, занявший пост товарища председателя4. «Видный монархист», как писали про него либеральные
«Ковровские вести»5. Авторитетный и пользующийся популярностью заместитель, наверное, вновь вызвал настороженность
М. К. Петрова, не без оснований опасавшегося потерять свое председательское кресло. Во всяком случае, в феврале 1909 г. «Старый
Владимирец» писал: «По слухам, в союзе “истинно-русских” лю1
2
3
4
5

Старый Владимирец. 1909. 24 ноября. № 255.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2670. Л. 23, 24.
Русское знамя. 1914. 11 февраля. № 34.
Русское знамя. 1909. 1 января. № 1.
Ковровские вести. 1907. 28 января. № 7.

дей произошел раскол. Председатель союза Петров, “пожелал”,
чтобы в г. Шуе была разрешена торговля по праздникам, его подручный отставной подполковник Никитин имел неосторожность
одобрить постановление городской думы, которым такая торговля
воспрещалась. На этой почве между ними произошло недоразумение, и г. Никитин, говорят, решил выйти из союза»1. Спустя
месяц газета уже определенно утверждала, что «среди наших
“истинно-русских” людей стали замечаться какие-то брожения
и недоразумения… вышел из союза г. Никитин, не сойдясь во
взглядах на праздничный отдых с маляром Петровым»2. «Старый
Владимирец», видимо, сделал из мухи слона — разлад между
лидерами ШСРПЛ по поводу праздничной торговли не зашел так
далеко, и А. М. Никитин остался в руководстве Шуйского Союза,
по-прежнему продолжая в своих выступлениях, как интеллигентно
выразился корреспондент «Ивановского листка», регулярно «касаться еврейского вопроса»3.
Но дыма без огня не бывает — в марте 1909 г. учитель приготовительных классов Шуйской гимназии И. И. Александровский,
регулярно участвовавший в собраниях шуйских монархистов,
решил создать собственный союз «истинно-русских». В отличие
от ШСРПЛ, делавшего ставку на низшие трудовые слои населения, И. И. Александровский социальной базой своей организации видел уездную интеллигенцию, в первую очередь педагогов
и духовенство. Первыми членами нового Союза стали коллеги
его основателя — преподаватели той же гимназии Омелянский и
Стельмохович4. Затем И. И. Александровский «возымел намерение
завербовать в свое учреждение шуйское духовенство». На его уговоры один из батюшек сказал, что идеям сочувствует, но вступать
в новую организацию не будет. Несколько позже И. И. Александровский заявил, что в его Союз вступил «отец С.» Однако, по
сведениям «Старого Владимирца», отец С. (вероятно, благочинный города Шуи протоиерей П. Светозаров, лично не ладивший
1
2
3
4

Старый Владимирец. 1909. 4 февраля. № 27.
Там же. 5 марта. № 50.
Ивановский листок. 1911. 19 апреля. № 79.
Старый Владимирец. 1909. 5 марта. № 50.

с М. К. Петровым) никуда не вступал. Такие заявления гимназического учителя вызвали недовольство местного духовенства:
«Собралось после этого шуйские иереи и диаконы вкупе на пастырское совещание и соборне решили в союз истинно-русских
людей ни коли же не вступати», — писал «Старый Владимирец»1.
Союз И. И. Александровского так и не преодолел организационную стадию своего развития. Пресса сообщала, что на 8 марта в
трактире Ершова было назначено собрание «нового союза “истинно-русских: людей, организуемого учителем Александровым»
(правильно: Александровским. — И. О.). Собрание это, однако,
не состоялось по неизвестным причинам2. В дальнейшем упоминаний о монархической организации учителя И. И. Александровского не встречается.
Шуйский союз русских православных людей не только сумел сохранить единство, но и попытался перехватить инициативу
у Владимирских монархистов в борьбе за лидерство среди губернских правых. 7 декабря 1908 г. лидер ивановских монархистов
И. П. Борисов, присутствовавший на торжественном собрании
ШСРПЛ, посвященном 3-й годовщине его создания, высказал «пожелание чтобы единодушно и единомысленно действовали шуйцы
и ивановцы»3. А 26 августа в Шуе был «открыт областной совет
Союза Русского Народа для всей Владимирской губернии, в который все отделы (в этой губернии) Союза Русского народа должны
обращаться с запросами и за разъяснениями»4. Созданием Областного совета шуйские монархисты, вероятно, намеревались установить контроль над Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партией (напомним, безуездный город Иваново-Вознесенск
административно подчинялся Шуе), пользуясь разладом среди ее
руководителей. Однако «ивановские союзники», как писала местная газета, «хотя и сочувствуют открытому в Шуе областному
совету, но они думают вести свой отдел самостоятельно, как самодержавно-монархическая партия, подчиняясь лишь только Глав1
2
3
4

Старый Владимирец. 1909. 10 марта. № 54.
Там же. 13 марта. № 57.
Русское знамя. 1908. 11 декабря. № 278.
Ивановский листок. 1909. 28 августа. № 183.

ному Совету Союза Русского Народа в Петербурге»1. Вероятно, по
этой причине Областной совет Шуйско-Ивановского отдела СРН
(именно так он стал называться) ничем особым в дальнейшем себя
так и не проявил и после 1910 г. упоминаний о нем не встречается.
Если лидер ШСРПЛ М. К. Петров был бессменный и «пожизненный», то в составе комитета партии ротации проходили довольно часто, в особенности накануне Первой мировой войны. Так, на
декабрь 1913 г. членами комитета Шуйского союза являлись: почетные члены И. А. Скрипкин, Т. А. Воробьев, А. В. Константинов,
П. А. Марычев, Н. В. Медников (исполнявший обязанности секретаря), В. С. Буров и П. А. Лебедев; члены комитета: И. С. Кабещев,
И. А. Кириллов (с. Миловское), И. М. Кочетков, С. Ф. Неплохов
(с. Назарьево), М. И. Похлебкин, А. В. Трунов (с. Лежнево); кандидатами: А. В. Буров, И. К. Галкин, Ф. Н. Кочетков, М. И. Кочетков,
С. А. Луговкин, Д. И. Панфилов, И. Е. Пухов, П. Е. Усов.
Интересно, что имелся и отдельный список «сомнительных»
членов ШСРПЛ, редко посещавших собрания. В этом списке
было 14 человек: «В. Е. Корягин, В. Н. Богаделин, С. Н. Богаделин, М. А. Бубнов, М. Е. Петухов, К. В. Морозов, А. В. Поляков,
А. А. Силантьев, М. В. Медведев, И. П. Зайцев (записался — не
внес членские взносы), К. А. Ваулин (записался в Союз [и] в члены
[комитета] тоже), И. А. Баландин (исключен из Союза 22 сентября
1913 г.) (первый раз о его исключении «Русское знамя» сообщило
в ноябре 1909 г. — И. О.) А. А. Копьев — уволен из комитета,
П. П. Никонов — умер во Владимире, исключен из списков»2.
Спустя всего шесть месяцев, в июне 1914 г. в составе комитета ШСРПЛ последовали изменения. По сведениям газеты «Русское знамя», в него входили К. В. Ваулин (всего полгода назад
числившийся «сомнительным» членом Союза), Т. А. Воробьев,
П. С. Калошин, И. М. Кочетков, П. А. Лебедев, Н. В. Медников,
Д. И. Панфилов, М. О. Похлебкин и М. П. Сухарев. Обязанности
секретаря исполнял Н. Чубаров3.
1
2
3

Ивановский листок. 1909. 28 августа. № 183.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 77, 77 об.
Русское знамя. 1914. 28 июня. № 144.

Однако уже 15 июля 1914 г. состав руководящих органов
еще раз изменился. В комитет вошли новые члены: В. С. Буров,
П. А. Марычев и переведенный из кандидатов С. А. Луговкин.
Двоих членов комитета — М. О. Похлебкина и К. В. Ваулина —
наоборот, перевели из членов комитета в кандидаты. Кроме них
кандидатами стали П. С. Калошин, И. Т. Медведев (с. Тейково) и
К. В. Морозов (ранее также фигурировавший в списке «сомнительных» членов Союза); выбыли из числа кандидатов И. К. Галкин
и М. И. Кочетков1. Обязанности секретаря продолжал исполнять
Н. Чубаров, а в 1915 г. его сменил К. В. Ваулин2.
На 3 января 1916 г. в состав комитета ШСРПЛ входили
Т. А. Воробьев, П. С. Калошин, И. М. Кочетков, П. А. Лебедев,
П. А. Марычев, В. Парамонов и вновь вернувшийся к политической деятельности И. К. Галкин. Председателем Союза по-прежнему оставался «маляр» М. К. Петров3. Характерно, что в заметке,
автором которой он являлся, две фамилии написаны с ошибками:
«Морычев» и «Порамонов»4.
Создатели ШСРПЛ изначально имели весьма амбициозные
планы по расширению деятельности своей организации по всей
стране, поэтому в уставе содержалось и такое положение: «Союз
принимает на себя устройство отделов Союза по губерниям, городам, селам и деревням или приходам, при чем деятельность эта, по
решению Союза может быть поручена или дозволена и отдельным
членам Союза»5. Однако до реализации этих планов дело дошло
лишь спустя три года.
В сентябре 1909 г. правая газета «Ивановский листок» сообщила о создании во Владимирской губернии трех филиалов
ШСРПЛ: в селе Юже Вязниковского уезда «при фабрике г. Балина», «в Торчинской волости Шуйского уезда» и «в селе Ерлыково
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 77, 77 об., 79, 79 об.
Русское знамя. 1915. 18 марта. № 63.
3
Русское знамя. 1916. 16 марта. № 64.
4
Там же.
5
РГИА. Ф 1284. Оп. 187. Д. 50. Л. 16 об.; Устав Союза Партии Русских
православных людей в городе Шуе и уездах Владимирской губ. Владимир, 1906.
С. 8.
1
2

Ермолинской волости Шуйского уезда»1. Однако географические
познания автора заметки явно оставляли желать лучшего. Торчинская волость располагалась в Суздальском уезде, а село Ерлыково
входило в состав Горицкой волости Шуйского уезда. Ермолинской
же волости во Владимирской губернии не существовало (возможно, автора заметки ввела в заблуждение станция Ермолино Шуйско-Ивановской железной дороги, находящаяся в 8 верстах от с.
Ерлыково)2. В дальнейшем упоминаний об организации ШСРПЛ
в деревне Ерлыково Горицкой волости не встречается, вероятно,
отдел так и не был открыт.
Спустя несколько дней «Ивановский листок» сообщил о начале действий отдела в с. Поддубье (правильно: в с. Поддыбье
Суздальского уезда) «с примыкающими к нему селами и деревнями»3. Однако в данном случае корреспондент газеты говорит об
упоминавшейся выше организации, действовавшей в Торчинской
волости. Впоследствии «Русское знамя» не раз сообщало о собраниях Поддыбьевского отдела, проходивших в здании Торчинского
волостного правления4. Председателем Поддыбьевского отдела
был избран местный крестьянин С. Ф. Егоров5, в комитет вошли З. Жуков и Г. Катаев, делопроизводителем стал Н. К. Калин6.
20 июля 1914 г. Н. К. Калин был избран председателем отдела7, а
С. Ф. Егоров в августе общим собранием был «единогласно избран… в пожизненные почетные председатели… за его 5-летнюю
бессрочную службу и старание умножить число рядов союзных
членов», благодаря чему «с каждым годом число членов отдела все
увеличивается». В состав комитета в этот период входили И. Варигин, К. Сибирев, С. Шелихов, П. Афонов, К. Егоров, М. Лазарев,
Ивановский листок. 1909. 6 сентября. № 190.
Список населенных мест Владимирской губернии. Владимир, 1905.
С. 245.
3
Там же. 17 сентября. № 197.
4
См., напр.: Русское знамя. 1911. 29 марта. № 70.
5
Ивановский листок. 1909. 17 сентября. № 197.
6
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 52, 54, 63; Русское знамя. 1911. 27 августа.
№ 191.
7
Русское знамя. 1914. 6 августа. № 176.
1

Е. Кузнецов, Н. Емельянов и Д. Алимов. Примечательно, что последние трое были неграмотными1.
Следует отметить, что процесс открытия отдела был достаточно продолжительной процедурой. Например, Южский отдел, по
сообщению «Ивановского листка», был создан в начале сентября
1909 г., а председатель ШСРПЛ М. К. Петров в своем донесении
губернатору сообщал, что Южский отдел, руководителем которого
был избран крестьянин И. Г. Колганов, начал действовать только
6 декабря 1909 г.2
Деятельность шуйских монархистов по созданию новых отделов вызвала восторженную оценку «Ивановского листка»: «Таким
образом, Союз увеличивается и кроме того, это указывает на деятельное отношение к нему председателя Шуйского отдела г. Петрова»3. Газета даже ставила шуян в пример ивановцам: «Местный
Союз русских православных людей оказывается не дремлет, как
Ивановский, а работает по мере своих сил, идя, хотя медленно, но
вперед, открывая отделы»4. Характерно, что эти отделы Шуйского
союза русских православных людей газета изначально воспринимала как отделы Союза русского народа и поэтому в связи с
их открытием писала: «Левые газеты кричат, что союз русского
народа разваливается, но на самом деле происходит наоборот —
[отделы] расширяются и крепнут назло левшей, боящихся силы
правых, как черт ладана»5.
Однако после всплеска активности ШСРПЛ в сентябре 1909 г.
в дальнейшем в деле открытия новых отделов последовало почти
двухлетнее затишье. Лишь 7 февраля 1911 г. был открыт подотдел
в поселке при станции Нерль Кибергинской волости Суздальского
уезда. Как сообщал М. К. Петров, «в обозначенный подотдел Союза входят в состав все примыкающие деревни и села». При этом
председатель ШСРПЛ особо подчеркнул, что «при станции Нерль
имеются две фабрики Бр. Ароновых и Нерльской мануфактуры»6.
1
2
3
4
5
6

Русское знамя. 1914. 17 августа. № 184.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 56.
Ивановский листок. 1909. 6 сентября. № 190.
Там же. 17 сентября. № 197.
Там же.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 62.

Сразу же после учреждения подотдела его руководством в лице
председателя К. Н. Наумова и членов-учредителей И. Т. Ефремова и З. Е. Жукова было написано открытое письмо председателю
СРН А. И. Дубровину с благодарностью за присылаемую газету
«Русское знамя» и с просьбой «не оставлять нас и впредь Вашими
заботами нас». Более того, председатель подотдела К. Н. Наумов
свое письмо А. И. Дубровину подписал: «преданный Вам…»1, что,
вероятно, не понравилось руководителю Шуйского союза М. К. Петрову, не желавшему уступать контроль над отделом своей организации Союзу русского народа. Во всяком случае, «преданный»
А. И. Дубровину К. Н Наумов не был утвержден руководством
ШСРПЛ на посту председателя Нерльского подотдела2 и 14 августа
1911 г. был избран новый председатель — крестьянин Суздальского
уезда села Кибергина Т. Т. Титов, «живущий при станции Нерль
в своем доме». К нему у М. К. Петрова, видимо, претензий не
было. В комитет Нерльского подотдела, как сообщал председатель
ШСРПЛ, вошли 12 человек3. Правда, и М. К. Петров, и «Русское
знамя» называют лишь двоих из них — Г. Белова и А. Корноухова4.
Позже в отделе появляется и собственный делопроизводитель —
Хорохнин5.
К 15 декабря 1913 г. Шуйский Союз имел уже пять отделов —
в д. Поддыбье, при станции Нерль (оба Суздальский уезд), в селе
Южа (Вязниковский уезд), в Кочневской волости (Шуйский уезд)
и в Стопинской волости (Владимирский уезд)6.
За время существования Шуйского союза его численный состав колебался в довольно значительных пределах. 24 июля 1906 г.
председатель М. К. Петров, отвечая на запрос одного из лидеров
монархического движения, члена Петербургского русского собрания Б. В. Никольского, указывал, что в составе ШСРПЛ числится
635 человек «собственноручно подписавшихся» и прибыло еще
1
2
3
4
5
6

Русское знамя. 1911. 19 апреля. № 85.
Там же. 27 августа. № 191.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 62, 63.
Там же. Л. 63; Русское знамя. 1911. 27 августа. № 191.
Русское знамя. 1912. 29 мая. № 119.
Русское знамя. 1914. 11 февраля. № 34.

«до 40 человек»1. Владимирский губернатор И. М. Леонтьев в это
же время докладывал министру внутренних дел, что численность
шуйских монархистов достигает 1000 человек2. Правда, в сентябре
1907 г. Шуйский исправник сообщал, что действительный состав
Союза «очень невелик — несколько десятков» человек3. Поэтому в октябре 1907 г. новый губернатор И. Н. Сазонов, сообщая о
численности ШСРПЛ в министерство внутренних дел и приводя
цифру 1000 человек, сделал оговорку, что это по бумагам, «в действительности же — несколько десятков»4
Ю. А. Иванов также считает, что численность ШСРПЛ после 1907 г. неуклонно снижалась: «Если в 1908 году на собраниях Союза бывало до 300 человек, в 1909 году — около 100,
на “юбилейном” собрании в честь пятилетия Союза в декабре
1910 года — менее 50, то на “общих” собраниях 1911–1914 годов — 8–15 человек»5. Сами же монархисты дают иные цифры.
Так, на собрании ШСРПЛ в Шуе, состоявшемся в конце 1908 г.,
присутствовало «более 300 человек»6 (вероятно, эти же данные
использовал Ю. А. Иванов). Однако на общем собрании Союза,
проходившем 27 февраля 1911 г. в Торчинском волостном правлении в 16 километрах (!) от Шуи, присутствовало «до 500 человек»,
а не 8–15, как указывает Ю. А. Иванов. Правда, не все они были
членами ШСРПЛ, так как председатель последнего М. К. Петров
сообщил, что на собрании «многие записались в члены Союза»7.
15 декабря 1913 г. на общем собрании ШСРПЛ, посвященном
8-й годовщине его создания, были приведены полные данные
о численности Союза. За истекший период (1905–1913 гг.) в рядах партии состояли 1264 члена, из которых были исключены в
Кирьянов Ю. И. Правые партии в России. 1911–1917 гг. М. 2001. С. 70.
Белов А. М. Монархисты и рабочие в 1905–1907 гг. // Цивилизационные
и формационные подходы к изучению отечественной истории. Вып. 1. М., 1996.
С. 136.
3
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 7.
4
Там же. Л. 20.
5
Иванов Ю. Человек-партия: как мещанин Петров создал миф о шуйских
черносотенцах // Родина. 2000. № 3. С. 74.
6
Русское знамя. 1909. 1 января. № 1.
7
Русское знамя. 1911. 29 марта. № 70.
1
2

разное время 21 человек, умерло 29 человек и 2 объявлены «несостоятельными» (вероятно, те, кто не смог или не захотел заплатить 50 коп. членского взноса). Однако в декабре 1913 г. «по
новому списку устава» в организации состояло всего 315 человек: 95 членов числилось в Шуйском отделе, 17 — в Нерльском,
45 — в Поддыбьевском, 43 — в Южском, 58 — в Стопинском,
42 — в Кочневском. Еще 12 человек проживали во Владимире и
по одному — в городах Вологде, Тамбове и Новоузенске1.
Столь значительное уменьшение численности Шуйского союза
к концу 1913 г. объясняется, вероятно, тем, что «исчезнувшие» из
партийных списков 897 человек, не видя смысла в политической
деятельности после окончания революционной «смуты» 1905–
1907 гг., просто не изъявили желания возобновить свое членство
в Союзе после обновления его устава в 1912 г. Сведений о новом
уставе найти не удалось, но М. К. Петров в мае 1912 г., выступая
на собраниях отделов, зачитывал «устав Союза» и пояснял «по
оному все статьи подробно»2, что дает нам основания предполагать утверждение нового устава ШСРПЛ в начале 1912 г. Связано
это было, вероятно, с расколом в рядах СРН (см. ниже). Если в
Шуйском отделе мы видим заметное сокращение численности к
концу 1913 г. (в 1906 г. в нем насчитывалось более 600 членов),
то, например, организация ШСРПЛ в с. Поддыбье, в момент основания имевшая в своих рядах всего 8 человек, включая председателя3, увеличила свою численность более чем в 5 раз — до
45 членов4. Собрания же Поддыбьевского отдела привлекали гораздо большее количество участников. Так, на одном из них, состоявшемся 23 апреля 1912 г., присутствовало около 150 человек5,
а 27 февраля 1911 г. (то есть в период зимней паузы в сельскохозяйственных работах) на собрание, как уже отмечалось, пришли
500 человек6.
1
2
3
4
5
6

Русское знамя. 1914. 11 февраля. № 34.
Русское знамя. 1912. 11 мая. № 105.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 52.
Русское знамя. 1914. 11 февраля. № 34.
Русское знамя. 1912. 11 мая. № 105.
Русское знамя. 1911. 29 марта. № 70.

В декабре 1914 г. руководство ШСРПЛ констатировало, что,
несмотря на исключение еще трех человек, «оказавшихся вредными для деятельности Союза», общее количество членов партии
«несколько возросло», достигнув 12781. Даже если предположить,
что в это число включены все побывавшие в рядах ШСРПЛ за
предыдущие годы (за вычетом 55 умерших, исключенных и «несостоятельных», о которых говорилось выше), то и в этом случае
число союзников за 1914 г. увеличилось на 69 человек. Если же
допустить, что далеко не все бывшие члены ШСРПЛ с началом
войны вернулись к активной политической деятельности и официально возобновили свое членство в Союзе (что очевидно хотя бы
потому, что часть из них была призвана в действующую армию),
то количество вновь поступивших в ШСРПЛ после начала войны
еще более увеличивается.
Последнее упоминание о Шуйском союзе православных русских людей содержится в донесении уездного исправника губернатору и датируется 7 марта 1916 г.2
ШСРПЛ стал первым во Владимирской губернии политическим ответом консервативно настроенных слоев населения на
развитие Первой русской революции. Социальной базой Шуйского союза русских православных людей стали низшие слои городского населения, чье материальное положение к осени 1905 г.
существенно ухудшилось вследствие экономического спада, вызванного нарастанием социально-политического противостояния
в обществе. В Шуе это были в первую очередь мещане, мелкая
буржуазия (лавочники, извозчики и т. п.), рабочие и крестьяне
окрестных деревень. Интересы именно этих социальных групп
и отражала партийная программа ШСРПЛ. Представителей цензовых классов в составе Союза практически не было. Более того,
очень немногочисленные «интеллигентные силы» решили выйти
из ШСРПЛ и создать собственную монархическую организацию
(впрочем, безуспешно), актив которой должны были составить
местные учителя и священники.
1
2

Русское знамя. 1914. 21 декабря. № 288.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 58. Л. 11.

Несмотря на противодействие городского управления и либеральной оппозиции, использовавшей для дискредитации монархической организации все методы (в том числе и не вполне
законные), стесненность в средствах, а также отсутствие харизматичных и обладавших должным авторитетом лидеров, ШСРПЛ
стал весьма влиятельной политической организацией Шуи. Более
того, Союзу удалось создать пять своих отделов в соседних уездах.
Войдя в 1906 г. в состав Союза русского народа на правах отдела,
ШСРПЛ сохранил свое название и программные документы, а
вместе в ними и известную автономность от СРН. А после раскола
последнего ШСРПЛ вновь дистанцировался от Союза русского
народа, даже приняв в этих видах новый устав.

Глава 3. ИВАНОВО-ВОЗНЕСЕНСКАЯ
САМОДЕРЖАВНО-МОНАРХИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ
Спустя ровно месяц после создания в Шуе Союза русских
православных людей в безуездном городе Иваново-Вознесенске
возникла еще одна монархическая организация — Самодержавно-монархическая партия. 23 декабря 1905 г. от ее имени было
опубликовано воззвание, в котором декларировались цели создания новой организации, а также пояснялась ее программа. Авторами этих документов являлись члены партийного комитета, в
который вошли председатель И. П. Борисов, товарищ председателя
М. Т. Кашин, казначей А. Р. Фельдман и члены комитета А. Н. Ардасов и Д. А. Гуреев1.
В воззвании указывалось, что в настоящее время «постоянные смуты, волнения, национальные распри грозят великим
бедствиями нашему отечеству», причиной их являются «настойчивые стремления крайних левых партий произвести анархию и
поколебать существующие государственные устои, обеспечивающие народное благо и цельность государства». Эти партии «без
сомнения немногочисленные, но вследствие хорошей организации, представляющие хорошую силу». В русском же народе «нет
желательной сплоченности», он не подготовлен «к наступающей
политической жизни», объявленной Манифестом 17 октября. По
мнению авторов воззвания, «для всех должно быть ясным, что логическим выходом из этого тягостного положения следует считать
стремление к сплоченности и потому в настоящее время необходимо всем истинно-русским людям, чтущим ЦАРЯ и любящим
отечество, не теряя времени сплотиться воедино и всеми силами
встать на защиту родины, помочь Правительству в прекращении
смуты и междоусобия». Новая партия планировала участвовать
в выборах в созданный царским манифестом представительный
орган, для чего следовало «выяснить нужды России и крепко
держась нашей программы, наметить из числа наших членов,
лиц, коих мы введем… в Государственную Думу». В заключение
1

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2833. Л. 1.

авторы воззвания просили «всех лиц, сочувствующих нашей программе, примыкать к нам, и распространять таковую, увеличивая
тем число членов»1.
Далее приводилась сама программа, содержащая 12 пунктов:
«1) Неприкосновенность Самодержавной власти Государя
Императора на основах, дарованных Государем Императором
в высочайших манифестах от 6-го Августа, 17-го Октября и
3-го Ноября 1905 года.
2) Ответственность и полная отчетность Министров перед
Государем Императором и народным представительством.
3) Цельность Государства Российского.
4) Желательность распространения учения Церкви Православной.
5) Свобода, независимость и полная неприкосновенность всех
исповеданий.
6) Желательность ограничения места жительства людей иудейского происхождения.
7) Недопущение людей иудейского происхождения к занятию
мест преподавателей, а также в административных судебных учреждениях, причем таковых лиц, если они занимают вышеименованные должности желательно немедленно устранить.
8) Содействие Правительству в умиротворении и успокоении
населения путем воззваний, собраний, сходок.
9) Разъяснения на собраниях народных несостоятельности
учения и программ социал-демократов и социал-революционеров.
10) Организация борьбы против сильных проявлений работы
крайних партий, как например противоправительственные демонстрации, приготовления к вооруженному восстанию и т. д.
11) Скорейшее узаконение проведения в жизнь дарованных
Высочайшим Манифестом 17-го октября с. г. населению прав неприкосновенности личности, свободы слова, совести, собраний и
союзов. При чем желательно введение наиболее строгих административных карательных мер по отношению лиц и органов печати,
призывающих к свержению существующего строя Государствен1

РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. 1906 г. Д. 38. Л. 12.

ного правления, к вооруженному восстанию и т. п. беззаконным
действиям».
Последний, 12-й пункт был самым обширным и представлял
собой пакет социально-экономических требований партии и одновременно наказ будущим членам Государственной думы, «от
которой желательно получить:
– Обязательное введение общего и бесплатного начального
образования.
– Широкая общедоступность среднего образования.
– Обязательное обучение Закону Божию, Отечественной истории и географии.
– Местным учреждениям, частным лицам и легальным обществам, партиям должно быть предоставлено широкое участие
в деле открытия и содержания учреждаемых учебных заведений.
– Пересмотр торговой системы в целях более справедливого
распределения обложения.
– Желательность введения подоходного обложения.
– Уменьшение косвенных налогов.
– Понижение акциза на продукты первой необходимости, например чай, сахар, керосин и т. п.
– Повышение акциза на вино.
– Желательность развития сельского хозяйства путем распространения специальных знаний и орудий производства в связи с
понижением пошлины на сельскохозяйственные машины и вообще все машины для заводско- и фабрично-промышленных целей,
и таким образом поднять развитие родов промышленности как
источника народного благосостояния.
– Надел землей безземельных, увеличение площади земли малоземельных крестьян в тех случаях, где это явится необходимостью при содействии Крестьянского Банка и другими законными
способами.
– Государственная помощь при переселении крестьян и принятие мер для подъема благосостояния сельского населения при
переселении таковых на месте.
56

– Желательность пересмотра законов, регулирующих быт рабочего класса.
– Допустимость защиты рабочим своих интересов путем экономических стачек без применения насилия над несочувствующими (причем насильники несут строгую кару по закону)
– Недопустимость стачек на водопроводах, канализациях,
газовых и электрических освещений, хлебопекарнях и бойнях,
железных дорогах, почтах, телефонах, телеграфах, как вредно
отражающихся на торгово-промышленной деятельности страны
и на благосостоянии всего населения»1.
Как видим, программа Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии (ИВСМП) включала в себя как «классические» для «черносотенных» организаций положения, так и
пункты, которые скорее подошли бы умеренно-либеральной партии, в частности требование ответственности правительства не
только перед монархом, но и перед народным представительством,
а также допустимость использования рабочими стачек для защиты
своих интересов.
Уточнить идеологическую платформу ИВСМП взялся ее
казначей А. Р. Фельдман, дважды выступивший по этому поводу
на общих собраниях 1 и 7 января 1906 г.
В своем первом докладе он заявил, что уже само «наименование партии “самодержавно-монархическая” и ее программа указывают, что члены ее путем строгого логического вывода пришли
к заключению, что рациональный способ управления государства
российского должен быть в настоящее время самодержавный,
т. е. во главе Российского государства должен стоять император,
как единственный законодатель и управитель». Назвав же партию
просто монархической, «мы должны были бы этим показать, что
совершенно отрекаемся от старого строя управления государственного и переходим к новому конституционному»2.
В отличие от крайне правых монархистов (А. И. Дубровин,
В. А. Грингмут, Б. В. Никольский, К. Н. Пасхалов и др.), негативно
1
2

РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. 1906 г. Д. 38. Л. 12 об.
Там же. Л. 6 об., 7.

воспринявших Манифест 17 октября 1905 г. и считавших его шагом в сторону конституции, А. Р. Фельдман, выступивший в роли
главного партийного идеолога, отнесся к царскому манифесту с
должным пиететом: «Тот дар, который мы получили 17 октября
от ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА должен служить нам путеводной
звездой к новой эре. Это тот же путь, которым ровно 1906 лет тому
назад руководствовались волхвы на пути своем в Вифлеем. Манифест этот наша опора и мы возьмем его своим оружием в борьбе с
крамольниками с изменниками родины». А для того чтобы «предначертания ЦАРЯ были проведены в жизнь, чтобы этот священный дар не заглох», ивановские монархисты призывали «молить
ГОСУДАРЯ созвать Государственную Думу возможно скорее» и
принять «деятельное участие в проведении в Государственную
Думу своих представителей, проникнутых духом коренной истинно русской народности и разделяющих взгляды и желания
партии». Промедление в этом вопросе «не только не уместно, но
прямо-таки преступно».
При этом А. Р. Фельдман считал, что и Манифест 17 октября, и
создание законодательного представительного органа нисколько не
сузили властных полномочий монарха и «самодержавие остается
в полном объеме, как и раньше». В доказательстве этого тезиса
он пошел «от противного», стремясь убедить слушателей, что в
России сохранилось самодержавие потому, что «конституция еще
не проведена в жизнь, она даже не возвещена», что подтверждают
не только «манифесты, но и последняя речь ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА, обращенная ИМ к представлявшимся ЕМУ депутациям в
начале декабря прошлого года, где слово “конституция” опять-таки
не было упомянуто».
Еще одним «доказательством нашего убеждения, — продолжал А. Р. Фельдман, — может до некоторой степени служить и то
еще обстоятельство, что в царских указах сказано, что ведению
Государственной Думы подлежат все министерства за исключением министерства императорского двора, министерств: военного и
морского и иностранных дел… В конституционных государствах
ничего подобного нет…».
58

По мнению А. Р. Фельдмана, даже после создания Государственной думы «вершителем судеб российского государства будет
Царь, который лишь призывает себе в помощь для совместной
работы свой народ, облекая его своим царским доверием, законы будут издаваться с одобрения, но не с утверждения народа,
последнее остается в неприкосновенности у ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА». А министры, «которые продавали родину разным Ротшильдам, Блейхредерам, Коганам, Гиршманам и тому подобным
хищникам», уже не будут участвовать в законодательном процессе
и станут только «властью исполнительной и ответственной перед
царем и народными представителями». Тем самым в законотворчестве, полагал А. Р. Фельдман, осуществится «замена (курсив
наш. — И. О.) министров народными представительством, каковое
не посмеет пойти наперекор желанию и стремлениям своего царя
и своего народа».
А. Р. Фельдман трактовал созданное народное представительство в лице Государственной думы не как власть представителей
народа, а как представительство народа перед властью. Новая
схема государственного устройства выглядела так: «Во главе Российского государства должен стоять император, как единственный
законодатель и управитель, как это искони велось на Руси, с тем
только изменением, что для большего ознакомления с нуждами
российского государства, т. е. населения, по непреклонной воле Государя из среды его выбираются народные представители, которые
по мере сил своих представляли бы государю суждения по поводу
различных нужд народных». При этом А. Р. Фельдман весьма
своеобразно определял компетенцию такого народного представительства: «Ранее чем Государю будет угодно издать какой-либо
закон, касающийся улучшения быта населения, представители
народные могли бы высказать по поводу этого закона свое мнение,
одобрить его или указать то или другое потребное изменение или
добавление к нему, или же всеподданнейше предлагали бы новые
законы… потребность коих была бы весьма существенна». «Таким
образом, — заключал А. Р. Фельдман, — представители народные, призванные по воле ГОСУДАРЯ к участию в деле правления
59

государством российским, имели бы голос законосовещательный и законодательный (курсив наш. — И. О.)»1. (Интересно, что
несколько лет спустя подобные мысли высказывал признанный
идеолог правого лагеря Л. А. Тихомиров2).
А. Р. Фельдман призывал «созвать Государственную Думу
возможно скорее», называя самодержавие залогом успешного
ее функционирования. По его мнению, если собрать представительный орган «так, как предлагает манифест 17 октября» (то
есть сохранив самодержавие), «то в этом случае не так страшен
нежелательный подбор народных представителей или преобладание этого [нежелательного] элемента в Г. Д.», так как «народ российский» сможет «всеподданнейше просить ГОСУДАРЯ закрыть
Госуд. Думу и выбрать новых народных представителей». Этот
шаг, считал А. Р. Фельдман, «не только не подорвет» авторитета
власти, «но, напротив, подчеркнет бессилие тесной [узкой] части
населения в сравнении с крупной силой Государя и коренного
русского населения», и «можно быть уверенным, что следующий
подбор народных представителей будет более желательным, так
как население более осторожно отнесется к выборам»3.
Далее А. Р. Фельдман перешел к status-quo ad presens (положению на сегодняшний день). Указав на охватившую монархистов
радость «по поводу того драгоценного дара свободы, которым
наш ДЕРЖАВНЫЙ ГОСУДАРЬ осчастливил свою измученную
волнениями дорогую Родину … актами мирового значения 6 августа, 17 октября и 3 ноября минувшего года», он в то же время
РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. 1906 г. Д. 38. Л. 6–6 об.
Л. А. Тихомиров выделил два типа народного представительства: «1)
представляющее «собой волю народа, государственную власть народа, в каковом случае само является носителем Верховной власти; 2) представляющее
«мнения, интерес и желания народа перед Верховной властью». (См.: Тихомиров Л. А. Руководящие идеи русской жизни. М., 2008. С. 443). Компетенция
же народного представительства, по мнению Л. А Тихомирова, должна определяться возложенной на него конкретной задачей: «…Иногда нужен решающий
голос, иногда совещательный, иногда простая работа по порученному делу…»
(См.: Тихомиров Л. А. Церковный собор, единоличная власть и рабочий вопрос.
М.: Москва, 2003. С. 463; Народное представительство. 1912. 22 июня. № 144).
3
РГИА Ф. 1284. Оп. 187. 1906 г. Д. 38. Л. 7 об.
1

подчеркнул, что «крайние левые партии, не желая считаться с теми
благами, которые мы получили, раздули по лицу земли русской
смуту, междоусобную распрю и войну... Родина наша выбита из колеи мирной, трудовой жизни, переживает хаос и быстро катится по
наклонной к гибели и разорению. Как ни тяжелы «злосчастная война с Японией» (вину за неудачный исход которой А. Р. Фельдман
в значительной степени возлагал на левые партии), «неурожай,
эпидемия в виде надвигающейся с Востока чумы, застой в торговле, голодовки», все они «ничто в сравнении с тем революционным
движением, с той смутой, которая охватила теперь Россию со всех
концов». «Так продолжаться долее не может! Революция перешла
уже в анархию», а «те, кто полагает в революции спасение родины,
вернее даже в анархии, тот жестоко ошибается… на развалинах отечества нельзя создать благополучия страны и счастья людского…
результатом анархистского хозяйства могут быть лишь нищета,
горе и беспросветная будущность»1.
Подчеркнув, что только отсутствие гражданского мужества у
«истинно русских людей» позволяет левым партиям вести свою
разрушительную работу, А. Р. Фельдман предложил «объединиться
всем на защиту попранных революционерами прав, которые мы
получили от царя, на защиту веры христианской, на защиту нашего домашнего очага» в рядах создаваемой Иваново-Вознесенской
самодержавно-монархической партии. При этом А. Р. Фельдман,
надеясь на создание широкой контрреволюционной коалиции, призывал «пропагандировать не только нашу программу, но и вообще
все программы других умеренных партий, в основу которых входит
тот же царский манифест и задачи которых благо и неделимость родины, надо также пропагандировать и против того ложного учения,
которым пользуются и вербуют в свои ряды крайние левые партии
для своих эгоистических и в то же время разрушительных целей
во имя проблематической республики в России»2.
7 января на собрании А. Р. Фельдман вновь выступил с программной речью. Доказывая, что русский монарх по-прежнему
1
2

РГИА Ф. 1284. Оп. 187. 1906 г. Д. 38. Л. 6–6 об.
Там же. Л. 6, 6 об.

самодержавен, он напомнил слушателям, что и в самой присяге,
«которую примут будущие представители от народа в Государственную Думу», содержится обещание «хранить верность Его
Императорскому Величеству и САМОДЕРЖЦУ всероссийскому».
В то же время он подчеркнул, что «из этого еще не следует делать
заключения, что самодержавие останется именно таким, каким
оно было до манифеста 6 августа и в особенности до Манифеста
17 октября», заявив, что «разбирать этот вопрос сейчас подробно
не входит в настоящую мою задачу, довольно и того, если я упомяну, что партия наша поставила себе в основу своей деятельности
те Манифесты, которые возвещены с Царского Престола и которые
будут светочами России».
Говоря о значении преобразований конца 1905 г., А. Р. Фельдман сравнил их с Великими реформами 60–70-х гг. XIX в.: «Если
освобождение от крепостной зависимости освободило от гнета
тело, то нынешняя Царская реформа освобождает от гнета дух,
мысль человеческую, дает человечеству такую свободу, о которой
оно мечтало лишь многие, многие годы…»1.
Рассуждая об источниках реформ, А. Р. Фельдман указал, что
сложившееся в обществе убеждение, будто бы «свободы получились только путем ропота, путем насилия», безусловно, ошибочно.
«Ропот народный был всегда», но «не будь… войны с Японией,
то и нынешний ропот, быть может, не дошел бы до Царя». По его
мнению, «всякий, кто не желает подтасовывать факты, должен
сознаться, что освободительному движению коренным образом
способствовала именно война… ибо, господа прогрессисты не
умеют вести свое дело», они весьма быстро «превращаются в
дикарей, в разрушителей, а не созидателей».
А. Р. Фельдман обратил внимание и на другой «фактор в настоящем освободительном деле», который общественность пытается
проигнорировать. «Фактор этот — неограниченная доброта и миролюбие нашего Государя Императора, Его отвращение ко всему
насильственному», доказательством которых служит созданный
по его инициативе третейский мирный суд в Гааге2.
1
2

РГИА Ф. 1284. Оп. 187. 1906 г. Д. 38. Л. 11.
Там же.

Ведь если бы, подчеркивал А. Р. Фельдман, «в нынешнее смутное время у нас был бы другой повелитель, с более решительным характером, то один Бог знает какое направление получил
бы народный ропот, вызванный войной и неурядицами внутри».
Министры сумели бы придать «всему движению… значение бунта, каковой был подавлен военной силой, несомненно быстро и
решительно», как это было сделано после убийства императора
Александра II или во время декабрьского вооруженного восстания
в Москве. Последние события, по мнению А. Р. Фельдмана, служат
«нам ясным неопровержимым доказательством, что о слабости
правительства речи быть не может и что, когда нужно, оно будет
действовать, но также это нам служит неоспоримым доказательством, что в возвещенных нам с Царского Престола манифестах
играло первенствующую роль одно только душевное качество
Царя, именно его доброта»1.
А. Р. Фельдман заявил, что в настоящее время идет «коренная
ломка всего государственного организма» и «противники этого
прилагают все свои усилия затруднить, затормозить и даже уничтожить эту ломку». Именно этим должна быть «объяснена кажущаяся нерешительность, как бы двойственность, которая шла все
время якобы от Царя». На самом же деле «Русский Царь во имя
блага своей, нашей, господа, родины выдерживал бури и прошел
все мели и скалы с отважностью ловкого моряка, с отважностью,
которой наши настоящие моряки должны были бы позавидовать».
В заключение А. Р. Фельдман, назвав конференцию в Гааге и
«раскрепощение русской мысли, слова личности» Манифестом
17 октября 1905 г., реформами «чуть не мирового значения», заявил, что «с дарованием последней… Россия наша родина, пойдет
дорогой прогресса и мира к свету, к цивилизации» и «это именно
то, чего жадно добивался русский народ в течение многих веков».
Он даже предложил «ознаменовать это событие каким-нибудь
достойным события, вещественным доказательством — в память
настоящему и будущему, например, постановкой монумента на
городской площади перед Думой, для которой реформа 17 октя1

РГИА Ф. 1284. Оп. 187. 1906 г. Д. 38. Л. 11 об.

бря 1905 года всегда будет служить напоминанием, как надо служить и работать Царю и Родине»1.
Одновременно ИВСМП распространяла произведения видного
правого публициста и экономиста С. Ф. Шарапова, который весьма
негативно относился к Манифесту 17 октября и даже предлагал
созвать Земский собор для восстановления монархии. Один из
лидеров местных октябристов А. В. Грушке по этому поводу заявил, что «положительно не понимает, чего собственно теперь
добивается эта партия [ИВСМП]. Первоначальная программа,
обрисовавшая до некоторой степени понятно стремления партии, вся изменена гг. Шараповыми и Фельдманами, а брошюры и
листки г. Шарапова, разъясняющие акт 17 октября, этот дар величайшей ценности, должны только вызвать негодование каждого
здравомыслящего и искренне любящего свою родину человека.
Г. Шарапов не разъясняет этот акт, но своими «разъяснениями»
отнимает у народа то, что ему дано Царем, да призывает к разного
рода насилиям»2.
После идеологических экзерсисов А. Р. Фельдмана, попытавшегося в рамках предлагаемой им модели государственно устройства объединить сохранение самодержавной власти монарха и
законодательные компетенции народного представительства, созданного Манифестом 17 октября, других попыток углубиться
в дебри идеологии иваново-вознесенские монархисты не предпринимали. И рядовые партийцы, и лидеры местных организаций предпочитали принимать на веру идеологические постулаты,
выработанные в Москве или в Петербурге и отшлифованные на
страницах центральной монархической печати. Либеральная газета «Клязьма» по этому поводу писала: «В то время как вся Россия
просит амнистии и отмены смертной казни, председатель нашей
“самодержавной партии” г. Борисов пляшет под дудку господ Треповых и Грингмутов и шлет на имя Государя Императора просьбу
о недаровании таковых»3.
1
2
3

РГИА Ф. 1284. Оп. 187. 1906 г. Д. 38. Л. 11 об.
Клязьма. 1906. 28 февраля. № 54.
Там же. 1 июня. № 136.

На собрании 7 января был утвержден и устав партии. В его
преамбуле подчеркивалось, что создаваемая организация «признает
главнейшей своей целью соблюдение полной неприкосновенности
САМОДЕРЖАВНОЙ Власти ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА на основах Манифеста от 17 октября 1905 года, проведение этой идеи
в народ, так как считает Самодержавие исключительным залогом
мира и благополучия России и потому всеми легальными способами намерена оказывать помощь правительству в умиротворении
страны и в борьбе против гибельных начинаний крайних левых
партий». Здесь же была обозначена и социальная база, на которую
рассчитывали создатели партии: «Самодержавно-монархическая
партия берет на себя смелость занять положение руководителя
и советника среди рабочего и крестьянского люда и борца за его
интересы, но борца мирного, путем закона и справедливости».
Соответственно, «главной своей задачей» Самодержавно-монархическая партия называла «объединение под своим знаменем рабочего и крестьянского классов, как более недостаточных и более
нуждающихся в улучшении своего экономического положения и
быта», ибо «потребности этого улучшения стали более очевидны
за последнее время, благодаря сильно отражающейся агитации
крайних левых партий среди этих классов»1.
Члены ИВСМП делились на действительных (в эту категорию
входили и учредители) и почетных, каковыми могли стать лица,
оказавшие «партии какие-либо особенные заслуги». Вступить в
партию могли только лица, достигшие возраста 25 лет, «мужского
пола всех званий, состояний и вероисповеданий за исключением иудейского», причем лютеране и католики также могли стать
членами ИВСМП, но «только в том случае, если они находятся
не менее 3 лет в подданстве». Учащимся разрешалось вступать в
партию лишь «с разрешения начальства».
Средства партии состояли из 1) членских взносов, 2) частных
пожертвований и 3) «доходов с устраиваемых партией лекций,
концертов, литературных чтений и других полезных партии и
обществу увеселений», которые, как подчеркивали отцы-основа1

РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. 1906 г. Д. 38. Л. 2, 2 об.

тели, будут устраиваться «всякий раз с разрешения начальства».
Дабы избежать злоупотреблений, все сборы должны вноситься в
специальные «талонные книжки». Мелкие расходы предполагалось совершать по усмотрению комитета, право же распоряжения
крупными суммами принадлежало общему собранию. Создатели
партии явно рассчитывали на финансовый успех своего предприятия, поэтому в уставе оговаривалось, что «расходный капитал
Партии по мере образования значительных сумм, вносится в Государственный Банк на текущий счет, у казначея же партии имеется
только незначительные суммы на текущие расходы Партии».
Высшим руководящим органом партии являлось Общее собрание, в компетенции которого находилось избрание партийного
комитета, изменение устава, ревизия денежных сумм и т. п. Текущее управление делами организации осуществляли ежегодно
переизбираемые партийные комитеты, каждый из которых должен
состоять из 15 членов «и к ним не менее 5 кандидатов» с равным
правом голоса. При этом «комитет в Иваново-Вознесенске считается главным, все остальные ему подведомственны и подчинены».
Среди прочего в обязанности комитета входила «составление планов борьбы против левых крайних партий и выполнение их». Основными должностными лицами являлись председатель, товарищ
председателя, секретарь и казначей.
Создатели ИВСМП предусматривали и «закрытие» партии, но
только в том случае, если в ее «деятельности минует надобность».
Для этого требовалось согласие двух третей от всего состава членов партии. Голосование при этом должно быть закрытым1.
Несмотря на продекларированную в уставе ИВСМП лояльность к самодержавию, Министерство внутренних дел не признало возможным утвердить устав Ивановской самодержавно-монархической партии, так как «в отношении… политических союзов,
обществ, собраний, партий и т. п. в нашем законодательстве (кроме закона 8 апреля 1782 г.) отсутствуют надлежащие указания».
Правда, министерство не стало препятствовать деятельности партии, указав, что «до издания ожидаемого в ближайшем будущем
1

РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. 1906 г. Д. 38. Л. 3–4 об.

специального закона о союзах и профессиональных обществах
надлежит, в силу положенных в основание ВЫСОЧАЙШЕГО Манифеста 17 октября новых начал, признать, что образовавшимся за
последнее время многочисленным союзам и партиям должно быть
предоставлено право действовать без утвержденных Правительством уставов, но с ведома местных властей, при непременном,
конечно, условии, чтобы преследуемые этими партиями, обществами и союзами задачи не служили во вред государственным
интересам и правительственным мероприятиям, не преследовали
бы законопротивные цели, и чтобы деятельность их была согласована с требованиями действующих законов»1.
В 1906 г. Иваново-Вознесенская самодержавно-монархическая
партия, сохранив название и устав, вошла в состав Союза русского
народа на правах отдела. По мнению современного исследователя
А. В. Шевцова, произошло это во второй половине года2. Главный
совет СРН заявил Петербургскому особому городскому по делам
об обществах присутствию об открытии отдела в г. Иваново-Вознесенске в ноябре 1906 г.3 Однако еще в феврале 1906 г. в одном из
воззваний ИВСМП именует себя «союзом»4, что дает основание
отнести объединение ИВСМП с СРН к началу года. Тем более
что к этому шагу обе стороны подталкивали грядущие выборы в
Государственную думу. Официальное полное название ИВСМП
стало таким: «Иваново-Вознесенская самодержавно-монархическая партия отдел Союза русского народа»5.
Попытки партийного руководства расширить ряды за счет создания филиалов не принесли ощутимых результатов. При станции
Иваново Северных железных дорог удалось открыть небольшой
подотдел СРН. Вероятно, причиной его выделения из состава
ИВСМП стало желание железнодорожников, всегда относивших
себя к «рабочей аристократии», организационно отделиться от
РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. 1906 г. Д. 38. Л. 20
Шевцов А. В. Издательская деятельность русских несоциалистических
партий начала ХХ в. СПб.: 1997. С. 243.
3
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 1.
4
Клязьма. 1906. 27 февраля. № 53.
5
См., напр.: Ивановский листок. 1907. 13 февраля. № 35.
1
2

низших городских слоев (работников текстильной промышленности, мещан, лавочных сидельцев и т. п.), безоговорочно доминировавших в составе партии. В ноябре 1906 г. иваново-вознесенскими
монархистами был открыт еще один отдел СРН в фабричном селе
Середе, Нерехтского уезда Костромской губернии (ныне г. Фурманов). Председателем его стал И. И. Шалов1. Однако в соответствии
с уставом СРН этот отдел подчинялся Костромской губернской
организации Союза, председатель же Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии за собой сохранил лишь право
считаться его создателем.
Наибольшей численности Иваново-Вознесенская самодержавно-монархическая партия достигла к осени 1907 г., когда в ее
составе, по сведениям местного полицмейстера, насчитывалось
16 500 человек, еще 150 входило в состав подотдела СРН при
станции Иваново2. Следует отметить, что для города с населением около 60 тыс. человек, из которых около половины составляли
рабочие местных фабрик3 (а по данным Городской думы — не
менее 40 тыс.4), и эта цифра очень большая. Вероятно, что активно
участвовало в партийной жизни на порядок меньшее количество
людей. Так, «Владимирец» писал, что на церемонии освящения
хоругви и знамени в феврале 1907 г. было все, «и 3 священника,
и хор певчих, и 2 сотни казаков, и 1,5-часовой звон, но одного не
было — это тысяч “монархистов”» 5. Тем не менее в марте 1909 г.
владимирский губернатор сообщал в Департамент полиции, что
«Иваново-Вознесенский отдел Союза русских людей (так в документе. — И. О.)] насчитывает в своих рядах несколько тысяч
человек»6.
Руководитель ИВСМП И. П. Борисов считал свое положение
в партии незыблемым. В конце 1906 г. на одном из собраний приРусское знамя. 1906. 29 ноября. № 294; Владимирский край. 1906.
14 декабря. № 34
2
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 18.
3
Советская историческая энциклопедия. Т. 5. М., 1964. Стб. 738.
4
ГАВО. Ф. 14. Оп. 5. Д. 1434. Л. 63.
5
Владимирец. 1907. 20 февраля. № 40.
6
РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. 1909 г. Д. 25. Л. 5.
1

ехавший в Иваново-Вознесенск лидер московских монархистов
В. А. Грингмут, «оценив деятельность Борисова, просил благодарить его за понесенные труды… рассказал о киевском съезде
[Третьем Всероссийском съезде русских людей], опять вспомнил
о Борисове и похвалил его»1. Спустя месяц газета «Владимирский
край» цитировала слова одного из членов ИВСМП: «И. П. Борисов… первый работник в партии, имевший счастье в 1905 году
представляться Государю императору и выслушать от Его Императорского Величества знаменательные слова, облетевшие всю
Россию: “Мое Самодержавие останется таким же, как было и
встарь!”»2. Другой член партии на собрании при выдвижении
кандидатов в выборщики в Государственную думу сказал про
И. П. Борисова: «Он для нас — все! Он наша фирма!»3.
Однако в начале 1907 г. в доселе монолитном хоре славословий послышались и критические голоса. На собрании 2 января
1907 г. в присутствии более трехсот человек товарищ председателя
ИВСМП М. Т. Кашин «констатировал охлаждение и недовольство
членов партии своим исполнительным органом»4. В своем выступлении он «нарисовал такую скверную картину положения партии,
что некоторые запротестовали против него». По мнению М. Т. Кашина, уже «недалеко то время, когда от партии не останется ни одного человека». Причину такого положения дел он видел «в недостаточно энергичной деятельности комитета, а потому предлагал
избрать новый состав комитета». И хотя имя председателя названо
не было, но всем было понятно, что камень брошен в его огород.
В феврале – марте 1907 г. на собраниях ИВСМП М. Т. Кашиным
и его приверженцами вновь были выражены «некоторые неудовольствия по адресу председателя и отчасти комитета партии, по
поводу того, что председатель партии якобы потерял энергию и
не представляет долго отчетность и т. п.»5. Конфликт в ИВСМП
породил у либеральной оппозиции самые радужные надежды.
1
2
3
4
5

Владимирец. 1906. 3 декабря. № 103.
Владимирский край. 1907. 12 января. № 9.
Владимирец. 1907. 11 января. № 7.
Там же. 5 января. № 3.
Ивановский листок. 1907. 3 апреля. № 75.

«Что-то не везет “монархистам” у нас. Члены понемногу разбегаются, собраний не посещают, да и денег, говорят, в комитете нет,
так как они “кем-то” растрачены. Неужели у нас рухнет партия
“монархистов”? Уже что-то не верится. А хорошо бы избавится
от отбросов общества», — писал «Владимирец»1.
Реакция И. П. Борисова и его сторонников на обвинения была
предсказуемой: на перевыборах комитета партии строптивый товарищ председателя был забаллотирован2. Но сдаваться М. Т. Кашин не собирался, и назначил на 28 марта общее собрание, на
котором, вероятно, намеревался взять руководство организацией
в свои руки. В ответ новоизбранный комитет партии (в составе председателя И. П. Борисова и трех членов — Г. Ф. Суслова,
С. К. Мужжавлева и М. П. Щербакова) через газету дезавуировал
полномочия М. Т. Кашина, заявив, что «с назначенным г. Кашиным
собранием на 28 марта месяца Иваново-Вознесенской Самодержавно-Монархической партии Отдела Союза Русского Народа
ничего общего не имеет», и что в настоящее время товарищами
председателя ИВСМП являются Н. И. Демидов и А. Н. Бочаров.
Комитет также оповещал членов партии, что «общее собрание партии назначается с разрешения начальства (курсив наш. — И. О.)
в Воскресение 1-го апреля с. г. в 3 часа дня в помещении ранее
занимаемом женской гимназией»3. Кроме того, на одного из товарищей председателя (А. Н. Бочарова) «возложена была… миссия
проверить отчетность совместно с двумя членами [комитета]»4.
Собрание ИВСМП 1 апреля, по сообщению правой прессы,
«было очень оживленным и интересным, и многолюдным, чего
нельзя было совсем ожидать, судя по предыдущему собранию»
(правда, на нем не присутствовали М. Т. Кашин и его сторонники).
Проверка показала, что отчетность «в полном порядке и все расходы подтверждены документально», о чем «публично» и сообщил
А. Н. Бочаров. Автор заметки даже выразил надежду, что успех
собрания «вернет отделившихся в свою родную старую семью,
1
2
3
4

Владимирец. 1907. 8 марта. № 51.
Ивановский листок. 1907. 27 марта. № 69.
Там же.
Ивановский листок. 1907. 3 апреля. № 75.

которая на этом последнем собрании своею оживленностью и
многочисленностью представляла мощную силу и выразила полное единодушие к председателю, а главное у всех укрепила дух и
веру в рост партии»1.
Однако надеждам этим не суждено было осуществиться. Не
сумев совершить «переворот», М. Т. Кашин и его сторонники вышли из состава Самодержавно-монархической партии и предприняли попытку создать собственную монархическую организацию
под названием «Царь и народ». Прошение о регистрации ее устава,
подписанное М. Т. Кашиным, крестьянином М. Е. Сесоровым и
мещанином Н. В. Мешковым, было представлено в Губернское
по делам об обществах присутствие 24 мая 1907 г. Вероятно, к
этому времени деятельность Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии не отличалась особой активностью,
так как местный полицмейстер, представлявший это прошение
губернатору, отмечал, что «учреждение упомянутого общества
в гор. Иваново-Вознесенске является более чем желательным
и препятствий к удовлетворению ходатайства вышеозначенных
лиц не встречается». Однако бюрократический механизм работал
по своим правилам, и обществу «Царь и народ» было отказано в
регистрации, так как в уставе не были точно указаны район его
деятельности и местонахождение комитета2.
28 июня учредители общества «Царь и народ» направили прошение губернатору, в котором просили ускорить утверждение
устава, «ввиду непрекращающейся вредной для государственного порядка агитации левых элементов и нашей невозможности
вступить с ними в борьбу законными путями как устно, так и
печатно»3. Устав к этому времени был доработан. Целью общества «Царь и народ» провозглашалось «развитие русского национального самосознания и прочное объединение русских людей
для общей работы нашего дорогого отечества России единой и
неделимой на незыблемых основах: вера православная, неогра1
2
3

Ивановский листок. 1907. 3 апреля. № 75.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 23. Л. 1, 10.
Там же. Л. 12.

ниченное царское самодержавие и сохранение исконных прав
русского народа». При этом общество (в отличие от крайне правого Союза русского народа) не только признавало законодательный характер народного представительства, но и «намеревалось
принять самое деятельное участие в выборах в Государственную
Думу членов, преимущественно из своей среды, для проведения
в жизнь целей, преследуемых обществом». Членские взносы в
обществе «Царь и народ» составляли единовременно 50 коп. и
затем по 10 коп. ежемесячно. При этом не уплатившие взносы в
течение двух месяцев без уважительных причин, согласно уставу,
«считаются выбывшими из общества с правом вновь поступить в
него с взносом вступной платы в двойном размере». Руководящий
орган общества (комитет) предполагался весьма многочисленный
«20 членов и 10 к ним кандидатов, которые избираются из среды
членов общества на два года». Устранено было и препятствие
регистрации общества: район его действий ограничивался Владимирской губернией (ранее оно намеревалось устраивать отделы в
различных губерниях и областях)1.
24 августа 1907 г. общество «Царь и народ» было внесено в
реестр обществ и союзов Владимирской губернии. Однако набрать
должное количество членов своей организации ее учредителям
так и не удалось. В результате губернское по делам об обществах
присутствие на своем заседании 20 марта 1910 г., отметив «что названное общество, будучи разрешенным к открытию с 24 августа
1907 года до настоящего времени своих действий не открывало…
постановило: общество “Царь и народ” в г. Иваново-Вознесенске
как не открывшее свои действия в течение более чем двух лет,
закрыть»2.
После инцидента с М. Т. Кашиным несколько изменился состав партийного комитета Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии. Теперь в него входили А. Н. Бочаров, Н. П. Демидов, Д. А. Гуреев, А. Г. Блинов, Г. П. Шохнин,
Устав общества «Царь и народ» в городе Иваново-Вознесенске Владимирской губ. Иваново-Вознесенск, 1907. С. 2, 3, 4, 6, 8; ГАВО. Ф. 521. Оп. 1.
Д. 23. Л. 17, 17 об., 18, 18 об., 19 об. 20 об.
2
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 23. Л. 16, 38
1

С. К. Мужжавлев, М. П. Щербаков, А. Г. Селивановский и
Г. Ф. Суслов1. Председателем остался И. П. Борисов. Более того,
5 октября 1908 г. на собрании, посвященном празднованию пятилетия Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии, И. П. Борисов был избран ее «пожизненным председателем»2.
Однако позиции его уже не отличались особой прочностью: в
феврале 1909 г. владимирский губернатор И. Н. Сазонов сообщал,
что лидер ИВСМП «в последнее время… не пользовался в отделе
надлежащим доверием, благодаря своему небрежному отношению
к партийным деньгам»3. В августе этого же года местная правая
газета прямо писала, что ивановские союзники «сильно разочарованы» своим председателем4. По-видимому, и сам И. П. Борисов
уже не связывал свое будущее с Самодержавно-монархической
партией. По сведениям начальника губернии, «Борисов, находясь в
крайне стесненном материальном положении, поступает на место
и должен жить в другом городе»5.
Как видим, поводов для смены руководства ИВСМП накопилось достаточно, а тут еще и истек срок пребывания И. П. Борисова в должности (о пожизненном его избрании председателем
соратники по партии, вероятно, «забыли»). В начале 1910 г. на
выборах нового партийного лидера победил некто Столяров, однако он практически сразу же отказался от должности, сославшись на болезнь6, и на 28 марта назначил собрание для выбора
нового председателя, упомянув, что после официальной части
состоится «духовная беседа со световыми картинами при участии хора певчих Александро-Невской церкви»7. Но даже такая
«культурная программа» не смогла обеспечить собранию кворум,
и оно «за неприбытием должного числа членов, не состоялось»8.
1
2
3
4
5
6
7
8

Ивановский листок. 1907. 12 апреля. № 83.
Русское знамя. 1908. 16 октября. № 233.
РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. 1909 г. Д. 25. Л. 5.
Ивановский листок. 1909. 28 августа. № 183.
РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. 1909 г. Д. 25. Л. 5.
Ивановский листок. 1910. 13 апреля. № 81.
Там же. 25 марта. № 66.
Там же. 30 марта. № 69.

Тогда партийный комитет решил провести собрание для выбора
председателя повторно, назначив его на воскресенье 11 апреля, и
предупредив, что так как собрание назначается второй раз, то оно
«будет считаться окончательно состоявшимся при всяком количестве присутствующих»1. В назначенную дату собрание, наконец,
удалось провести, присутствовали на нем всего около 100 человек.
Вел собрание секретарь партии А. Г. Блинов, он же предложил и
кандидатуру нового председателя — М. М. Бабанина, который
«заочно (курсив наш. — И. О.) и был единодушно избран»2.
В начале 1914 г. срок полномочий М. М. Бабанина на посту
председателя ИВСМП истек. Избрание нового лидера партии
значилось в повестке общего собрания, проходившего 19 января.
Однако обсуждение различных вопросов (о роли СРН в подавлении революции, о Государственной думе и т. п.) затянулось,
поэтому собравшиеся решили «ввиду позднего времени выборы
председателя партии» отложить «до другого раза». При этом в
кулуарах собрания носился слух, что М. М. Бабанин хочет уйти
с должности председателя ИВСМП, и что «большинство на его
место прочат купца А. В. Константинова, как энергичного человека и лучшего патриота»3. Однако выборы нового председателя
состоялись лишь спустя два месяца, 16 марта 1914 г., что весьма
красноречиво характеризует активность ИВСМП в этот период.
На собрании М. М. Бабанин сам попросил «собравшихся избрать
на его место нового председателя партии» ввиду истечения срока
его полномочий. «В ответ на это последовала усердная просьба
собравшихся послужить еще святому делу, делу патриотизма, но
г. Бабанин категорично отказался, ссылаясь на свои личные дела и
т. п.». Причины стремления М. М. Бабанина покинуть пост председателя и, соответственно, нежелания собравшихся допустить
этого, становятся понятными, если участь, что М. М. Бабанин
«во время своего председательства» принял все расходы партии
«на свой счет»4.
1
2
3
4

Ивановский листок. 1910. 8 апреля. № 77.
Там же. 13 апреля. № 81.
Ивановский листок. 1914. 21 января. № 15
Там же. 19 марта. № 63.

При рассмотрении новых кандидатур «все собрание остановилось на давно намеченном кандидате в председатели А. В. Константинове, но последний через своего племянника тоже отказался», вероятно не желая нести на себе бремя финансирования
партии. После этого председателем ИВСМП был избран состоявший секретарем партии А. Г. Блинов, «человек свободный, благонамеренных убеждений, патриот, видимо хорошо знающий национальное дело». Иваново-Вознесенские монархисты выражали
надежды, «что г. Блинов при сочувствии и материальной помощи
общества сумеет поставить дело партии на должную высоту, что
весьма важно, ибо здоровая патриотическая партия в дни могущих
быть смут может сделать великое дело»1.
Оппозиционная пресса представляла смену руководства
ИВСМП в несколько ином свете. По сообщению корреспондента
газеты «Старый Владимирец», М. М. Бабанин, объясняя свой уход
с поста председателя партии «упомянул о ропоте среди членов
по его адресу как председателя». И недовольство это имело свои
основания, утверждала газета. «Не покупайте ничего у жидов,
не ходите к еврею адвокату за советом, не лечитесь у них, дорогие единомышленники! — поучал Бабанин на собраниях. Но за
порогом собрания вверх дном перевертывались у него все патриотические мысли. И не только купить резину или галантерею у
еврея, но и разделить с ним в ресторане компанию составляло его
удовольствие. Этот “еврейский вопрос” и понудил его отказаться
от должности председателя»2. Кроме того, «Старый Владимирец»
язвительно отмечал, что на общем собрании партии по выбору
нового председателя участвовало всего 30 человек3.
Последнее упоминание о ИВСМП в прессе содержится на
страницах «Ивановского листка» в номере за 15 августа 1915 г.:
комитет приглашал членов партии «на совещание по неотложным
текущим делам», которое «имеет быть во вторник сего 18-го августа»4. Вероятно, что совещание это все же не состоялось, так
1
2
3
4

Ивановский листок. 1914. 19 марта. № 63.
Старый Владимирец. 1914. 21 марта. № 65.
Там же.
Ивановский листок. 1915. 15 августа. № 175.

как обычного в этом случаях газетного отчета о мероприятии не
последовало. И хотя в марте 1916 г. Иваново-Вознесенский полицмейстер в ответ на запрос губернатора сообщал, что «в городе…
в настоящее время функционирует Иваново-Вознесенская самодержавно-монархическая партия, устав которой у председателя
партии Бабанина нашелся лишь в одном экземпляре»1, имеются
основания полагать, что ИВСМП к тому времени уже прекратила
свою деятельность.
Эта партия во многих отношениях являлась копией своего
политического союзника — Шуйского Союза русских православных людей. Как и ШСРПЛ, Иваново-Вознесенская самодержавно-монархическая партия в своей деятельности ориентировалась
на низшие слои городского населения. Однако острота социального противостояния в Иваново-Вознесенске, ставшего одним из
всероссийских центров революционного движения, обусловила
и более сильный, по сравнению с Шуей, консервативный ответ.
Численность ИВСМП на порядок превосходила количественный
состав ШСРПЛ. Почти половина рабочих иваново-вознесенских
предприятий вступила в состав партии. Поэтому, несмотря на свое
размещение в заштатном городе, ИВСМП стала самой многочисленной политической организацией Владимирской губернии, на
порядок превосходя в количественном отношении своих конкурентов. Однако в качественном отношении ИВСМП испытывало те
же трудности, что и союзная организация в Шуе — представители
цензовых классов, за весьма редким исключением, игнорировали
монархистов. Более того, после окончания Первой русской революции, вследствие снижения уровня политизации населения и
некоторого роста его благосостояния ряды иваново-вознесенских
монархистов начали заметно редеть, а в годы нового революционного подъема, сопровождавшегося полевением российского
пролетариата, этот процесс существенно усилился. Шуйскому же
Союзу удалось избежать значительного сокращения своей численности, так как в его социальном составе преобладали не рабочие,
а мелкая городская буржуазия.
1

ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 58. Л. 10.

Как и многие другие монархические партии, ИВСМП пережила раскол, ставший следствием конфликта личных интересов ее
руководителей. Но иваново-вознесенским правым «диссидентам»,
вознамерившимся создать собственную монархическую организацию, реализовать свои планы не удалось. ИВСМП же в 1906 г.
вошла в состав Союза русского народа, сохранив при этом свое
название и устав, а вместе с ними и известную самостоятельность
по отношению к Главному совету СРН.

Глава 4. СОЮЗ РУССКОГО НАРОДА
После опубликования царского Манифеста 17 октября 1905 г.
политические партии в России получили, наконец, право на легальное существование. Консерваторы, понимая, что действующие монархические организации (Русское собрание, Союз
русских людей, Русская монархическая партия), в силу своей
специфики, не могут охватить широкие слои населения, направляют свои усилия на создание массовой «народной» черносотенной партии, способной объединить в своих рядах представителей
самых разных социальных групп, готовых встать на защиту самодержавия. Инициаторами ее создания выступили члены Русского
собрания1. Игумен Воскресенского миссионерского монастыря
близ станции Любань под Санкт-Петербургом о. Арсений (Алексеев) в своих мемуарах указывал, что идея учреждения народного
союза для защиты престола принадлежит ему2. По словам же
А. И. Дубровина, мысль о создании большой политической организации возникла у него после событий Кровавого воскресенья
9 января 1905 г. Одновременно с ним эту же идею вынашивал
А. А. Майков. «Первые шаги по образованию Союза, — вспоминал
впоследствии А. И. Дубровин, — были сделаны из моей квартиры, где и собирались вначале»3. 8 ноября 1905 г. в Санкт-Петербурге состоялось первое заседание организации, получившей
название Союз русского народа (СРН) и ставшей самой массовой в монархическом лагере. У истоков ее стояли детский врач
А. И. Дубровин, присяжный поверенный П. Ф. Булацель, купчиха Е. А. Полубояринова, инженер А. И. Тришатный, помещик
Даже на первом митинге новой организации, состоявшемся 21 ноября
1905 г. в Михайловском манеже, тон задавали именно члены Русского собрания М. Н. Волконский, Б. В. Никольский, Н. А. Энгельгарт, А. И. Дубровин,
П. Ф. Булацель, В. М. Пуришкевич и др. См.: Клыков В. За Веру, Царя и Отечество. Союз русского народа в борьбе за Россию // Воинство Святого Георгия.
Жизнеописания русских монархистов начала ХХ века. СПб., 2006. С. 10.
2
Черная сотня. Историческая энциклопедия. С. 507.
3
Степанов А. Верный Богу, Царю и Народу. Александр Иванович Дубровин (1855–1921) // Воинство Святого Георгия. Жизнеописания русских монархистов начала ХХ века. СПб., 2006. С. 70.
1

В. М. Пуришкевич, приват-доцент Петербургского университета
Б. В. Никольский и др.
В первом пункте устава1 новой организации провозглашалось:
«Союз Русского Народа постановляет себе неуклонной целью
развитие национального русского самосознания и прочное объединение людей всех сословий и состояний для общей работы на
пользу дорогого нашего отечества — России единой и неделимой». Определялось и основное направление деятельности Союза:
«Способствовать просвещению народа... для развития в населении
сознательной политической жизни в духе самодержавия и для
распространения... христианских начал». «...Просветительская
деятельность союза осуществляется путем открытия возможно
большего числа школ, путем устройства чтений, собраний бесед,
распространения книг и брошюр... путем издания своих газет и
журналов». «Союзу предоставляется право строить церкви, открывать больницы, приюты, дома трудолюбия и т. п. общеполезные
учреждения... учреждать кассы взаимопомощи».
В уставе СРН был пункт, способствующий притоку новых
членов в ряды организации: «Союз поставил себе непременным
долгом оказывать по мере действительной возможности братскую
помощь своим членам в форме материальной и нравственной
поддержки».
Вступить в СРН могли «только природные русские обоего
пола, всех сословий и состояний». Но все же и у «инородцев»
был шанс стать членами Союза за особые заслуги перед самодержавием, но «не иначе, как по единогласному постановлению
Соединенного собрания Совета и Учредителей». При этом оговаривалось, что «евреи в члены Союза никогда допущены быть не
могут даже... если они примут христианство».
По сравнению с созданными ранее черносотенными партиями была значительно упрощена процедура приема новых членов,
которые вступали в СРН «по простому письменному или устному
заявлению». Также существенно была снижена сумма членских
Центральный государственный исторический архив Украины (ЦГИАУ).
Ф. 442. Оп. 636. Д. 647, ч. 2. Л. 143–147.
1

взносов, которая составляла всего 50 коп. в год, причем «лица
неимущие» могли быть вовсе освобождены от них, что способствовало увеличению численности организации за счет низших
слоев населения.
Руководящим органом СРН являлся Главный совет, находившийся в Санкт-Петербурге. Он состоял из 12 членов и 18 кандидатов, избираемых на три года. Председатель Союза и два его
заместителя избирались членами Главного совета СРН «из своей
среды». Согласно уставу организации, собрания Совета должны
проводиться не реже одного раза в неделю. Для сохранения преемственности руководства организацией первый Главный совет СРН
был избран на 3 года, по истечении которых из совета ежегодно
должно было выбывать 3 члена и 6 кандидатов.
Социальный состав руководства новой организации был весьма пестрым, отражая всесословность Союза. Так, в первый Главный совет входили или являлись кандидатами в него мясоторговец
В. А. Андреев, полицейский пристав Н. П. Барач, директор товарищества «Новокалинковских заводов» Ф. А. Ершов, официант
В. Л. Воронков, сын известного поэта художник А. А. Майков, барон М. Ф. Таубе, рабочий Т. А. Слимак и др. Председателем Главного совета СРН был избран А. И. Дубровин. Чтобы не выпустить
руководство Союзом из своих рук он впоследствии провел в устав
и такой пункт: «Первый председатель Совета Союза... считается
пожизненным председателем». Правда, по своему усмотрению он
мог и оставить эту должность, но все равно продолжал бы считаться почетным председателем СРН.
Высшим руководящим органом СРН являлось Соединенное собрание совета и учредителей. Звание члена-учредителя
могло быть присвоено «за особо полезную деятельность на благо Родине и по осуществлению задач Союза, а также внесшим
1000 рублей» в кассу СРН. Соединенное собрание должно было
проводиться не реже одного раза в 3 месяца. Но очень скоро вся
полнота власти сосредоточилась в руках Главного совета, точнее
даже его председателя, а собрания членов-учредителей утратили
всякое значение.
80

Одним из существенных недостатков организационной структуры СРН было то, что она не предусматривала съезда представителей местных организаций, зато ежегодное общее собрание
членов детально оговаривалось: «Члены Союза образуют из себя
общее собрание, созываемое раз в год в мае месяце или чаще по
мере надобности Советом Союза. Общее собрание созывается публикацией в газете Союза или в двух или одной распространенной
местной газете». По-видимому, авторы устава сами не рассчитывали на особую массовость своей организации и не предусмотрели,
что общие собрания всех ее членов будут попросту физически
невозможны.
Со временем Союз русского народа приобрел четкую периферийную структуру с выраженной властной вертикалью: в губерниях создавались губернские советы, в уездах — соответственно — уездные. Как правило, они насчитывали в своем составе
по 12 членов и несколько кандидатов. На заседания губернских
советов могли приглашаться председатели уездных советов, но
лишь с правом совещательного голоса. Ступенью ниже отделов находились подотделы (как правило, в селах). Самой мелкой ячейкой
союза была дружина (не путать с боевыми дружинами, возникшими позднее при некоторых отделах).
Созданием СРН были преодолены недостатки предшествующих всероссийских монархических организаций — элитарность,
оторванность от народа. По словам политического обозревателя
журнала «Мирный труд» Н. Черникова, «открытие Союза Русского Народа… сплотило в одну великую семью представителей,
по-преимуществу необеспеченных слоев населения, преданных коренным устоям русской земли»1. В обзоре политических
партий, найденном среди бумаг бывшего товарища министра
внутренних дел П. Г. Курлова при обыске в 1917 г., отмечалось:
«Между... большими союзами раскинулась масса отделов и подотделов, до сельских включительно, и через них Союз Русского Народа, единственная политическая партия в России, имеет
соприкосновение с действительною массою простого серого
1

Черников Н. Внутреннее обозрение // Мирный труд. 1907. № 10. С. 206.

люда. Вот в чем кроется и действительная сила Союза и его живучесть»1.
Парадигмой идеологии СРН служила уваровская триада: «Православие, самодержавие, народность». Союз выступал за усиление
роли православной церкви в жизни общества, считая это необходимым условием сохранения Русского государства и его «исконной»
политической системы — самодержавия. В «Основоположениях»
Союза говорилось: «Российское Государство связано неразрывно
и жизненно с Православной Церковью», которая «должна иметь
и сохранить в России свое господствующее положение», а голос ее «должен быть выслушиваем Законодательной Властью во
всех важнейших государственных вопросах». В то же время СРН
признавал, что православие находится в тяжелейшем кризисе,
важнейшей причиной которого являлось подчинение церкви государству, приведшее к засилью «синодальной» духовно-чиновной
бюрократии. Поэтому СРН выступал за возрождение соборности
Русской церкви, подразумевавшей восстановление канонического
церковного самоуправления и введение патриаршества. При этом
союз между церковью и государством должен стать равноправным
(«симфония»). Упрочить его предполагалось посредством создания низшей всесословной административно-территориальной единицы — прихода, который должен лечь «в основание дальнейшего
церковного и государственного строения и служить связующим
их звеном»2. СРН также выступал за окончательное объединение
старообрядцев с официальной церковью, основанное на канонических догматах последней.
Политической целью СРН провозглашалось сохранение неограниченного самодержавия, являющегося залогом «внешнего
Государственного могущества и внутреннего Государственного
единства России, законности и порядка в ней, а еще более — как
залог исполнения Россией ея всемирно-христианского призвания».
Но во многих программных документах Союза утверждалось, что
истинного самодержавия, основанного на тесном единении царя
1
2

Союз русского народа по материалам... С. 106.
Союз Русского Народа. М., 1906. С. 6, 7.

с народом в России не существует со времен Петра I. Его сменил
западноевропейский абсолютизм, основанный на «не православно-церковном и земско-государственном единении и общении
Царя с народом, а на праве сильного и на личных свойствах каждого государя». Поэтому многие представители СРН требовали
не сохранения, а восстановления самодержавия, что предполагало
известные политические реформы. В частности, в уставе Союза
говорилось, что «современный чиновничий строй… заслонил
светлый образ царя от народа, воровским образом присвоил себе
часть прав, составляющих исконную неотъемлемую принадлежность Самодержавной власти, и через это привел отечество наше
к страшно-тяжелым бедствиям, а потому этот чиновничий строй
подлежит коренному изменению»1.
Одним из краеугольных камней идеологии СРН являлось
неприятие парламентаризма. Манифест 17 октября 1905 г., учреждавший в России Государственную думу, союзники восприняли как покушение на основу основ русской государственности.
Но так как произошло это по воле монарха, то СРН, смирившись
с существованием Думы, направил силы на то, чтобы превратить
этот представительный орган из законодательного в законосовещательный. Программные документы Союза подчеркивали, что
«Государственная Дума ни в коем случае не может ограничивать
Самодержавную Власть Царя»2. А на Третьем частном совещании
представителей отделов СРН (Ярославль, 8–11 марта 1909 г.) было
признано, что она «может быть волею самодержца во всякое время
распущена» и даже «упразднена»3.
Но если легитимность Государственной думы СРН в конце
концов признал, оспаривая только ее законодательные полномочия, то существование политических партий «в среде верноподданного русского народа» так и осталось «незаконным». Поэтому
Союз в листовках объявлял своей задачей «уничтожение в стране
всякой политической партийности, влекущей за собою взаимную
1
2
3

Союз Русского Народа. М., 1906. С. 7, 9, 10.
Там же. С. 7.
Почаевские известия. 1909. 21 марта. № 718.

вражду и ненависть»1. Про себя же члены СРН говорили, что они
«не партия, а вся Святая Русь», и конечной целью своей деятельности считали не захват политической власти, а сохранение всей
ее полноты за самодержцем, себе отводя роль «голоса всей земли».
Под «народностью» представители СРН понимали как систему
политической власти, основанную на «тесном единении царя с
народом», так и русский национализм. «Основоположения» Союза провозглашали, что «Русская народность», включавшая в себя
великороссов, украинцев и белорусов, «как собирательница Земли
Русской и устроительница Русского Государства, есть народность
державная, господствующая и первенствующая, и что только ей
одной… принадлежит право государственного строения и управления». В то же время Союз не ставил своей задачей русификацию
нерусских народов, оставляя им «вполне неприкосновенными
их веру, язык, быт, благосостояние и землю». Но предоставление «инородцам» политических прав увязывалось со степенью
«готовности каждой отдельной народности помогать России и
Русскому народу в достижении общегосударственных задач», поэтому и «управление окраинами, чуждое стеснений местной жизни,
должно ставить на первое место общегосударственные пользы
и выгоды и поддержку законных прав русских людей». СРН выступал также против «дарования» автономий, за «неделимость и
целокупность» Российской империи2.
Еще одной составляющей идеологии СРН являлся антисемитизм. Союзники выступали за непреложное соблюдение действовавших культурно-бытовых и экономических ограничений
в отношении евреев и за законодательное сокращение их политических прав, вплоть до полного запрещения им участвовать в
деятельности органов власти, в первую очередь в Государственной
думе. «Вестник СРН» даже предлагал «для блага и процветания
Русского Народа» выселить всех евреев из России3.
1

Л. 14.
2
3

Государственный архив Тверской области (ГАТО). Ф. 1166. Оп. 1. Д. 1.
Союз русского народа. М., 1906. С. 10, 13, 14.
Вестник Союза русского народа. 1911. 24 июня. № 55.

В социальной сфере СРН выступал за постепенное эволюционное решение назревших проблем. Признавая остроту и сложность крестьянского вопроса, Союз так и не смог предложить
конструктивную программу для его разрешения, подчинив задачу
преодоления социально-экономической отсталости российской
деревни стремлению сохранить существующие общественные
отношения и не допустить проникновения капитализма в аграрную сферу. Признавая наличие крестьянского малоземелья, СРН
предлагал разрешить эту проблему путем покупки крестьянами
добровольно продаваемых участков при помощи Крестьянского
банка, категорически выступая против принудительного отчуждения помещичьих земель. В рабочем вопросе СРН ограничивался
требованиями введения государственного страхования рабочих,
«упорядочения условий труда», создания различных товариществ
и касс взаимопомощи, потребительских и производственных союзов, а также попыткой наладить партнерские отношения между
рабочими и предпринимателями. Программа СРН предусматривала сохранение сословного деления общества, признавая при
этом необходимость его реформирования, в частности уравнение
сословий в правах.
Считая Россию страной «преимущественно аграрной», СРН
в своей экономической программе главное внимание уделял развитию деревни. Поднять уровень сельскохозяйственного производства предполагалось путем повышения агрикультуры, кооперирования и кредитования мелких хозяйств, создания развитой
инфраструктуры, в первую очередь элеваторов и путей сообщения,
которые освободят «мелких землевладельцев от эксплуатации их
скупщиками и комиссионерами», а также введения государственного контроля над торговлей сельскохозяйственной продукцией.
СРН выступал также за развитие кустарных промыслов, которые
должны насытить рынок предметами потребления и создать в деревне рабочие места в периоды сезонного прекращения сельскохозяйственных работ. Для развития промышленности СРН требовал
уничтожения зависимости России от иностранных капиталов,
национализации кредита, введения «национального кредитного
85

рубля», долженствующего заменить золотую валюту, развитие
внутреннего рынка за счет повышения покупательной способности крестьянства и пролетариата.
СРН выступал за введение всеобщего бесплатного образования. Главной задачей школы объявлялось воспитание монархических убеждений в подрастающем поколении и подготовка
специалистов для народного хозяйства. Для этого предполагалось усилить влияние православной церкви на образовательный
процесс, а также создать широкую сеть профессионально-технических учебных заведений. В сфере высшего образования СРН
предлагал ликвидировать автономию университетов, защищавшую
«революционных» преподавателей и студентов.
Первой региональной организацией СРН стал Ярославский
отдел Союза, открытый 26 ноября 1905 г.1 Для расширения сети
своих филиалов руководство СРН намеревалось использовать уже
действующие на местах правые организации. Один из лидеров
Русского собрания (организации, не только стоявшей у истоков
создания СРН, но и являвшейся его интеллектуальным штабом)
Б. В. Никольский в начале 1906 г. предложил провести агитационную поездку по стране небольшой «группы ораторов» с целью
«ознакомиться с организациями на местах, оживить повсюду единомышленников интересными и красноречивыми сообщениями,
дать их вожакам руководящие указания, выяснить ближайшие
местные потребности, объединить всех в общую для России организацию на почве уже готового устава и, согласно выяснившейся
обстановке, помочь деньгами». По мнению Б. В. Никольского,
«завязанные на местах сношения будут первыми нитями для руководства всею массою объединенных организаций, как при новых
выборах, так и вообще при выработке общественных деятелей,
политических традиций и партийных приемов»2.
Неудивительно, что эмиссары СРН, рассылаемые по городам
и весям Российской империи с целью открытия новых отделов, в
Союз русского народа по материалам... С. 419.
Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 588. Оп. 3.
Д. 26. Л. 1, 2.
1

первую очередь обращали внимание на уже действующие правые
организации, намереваясь использовать их в своих интересах.
Во Владимире такой организацией стал Патриотический союз1,
возникший, вероятно, в декабре 1905 г. Интересно, что в полицейских документах он изначально значился как «Патриотический
союз 17 октября 1905 г.»2 . Первое официальное собрание новой
организации, на котором, по сведениям газеты «Клязьма», присутствовали 18–20 человек, в том числе и 2 дамы, состоялось 8 января
1906 г. под председательством прокурора Владимирского окружного суда А. Г. Снопко. Среди деятелей Патриотического союза были
названы «гг. И. А. Куломзин, В. М. Карякин, Гончаровы (отец и
сын) и др.»3 Однако спустя два дня газета сообщила об ошибке: на
собрании «председательствовал не г. Снопко, а г. Казначеев, член
Окружного суда. Нас просят сообщить также, что И. А. Куломзин
хотя и был на собрании 8 января, но не принадлежит к Патриотическому союзу»4. О политической платформе новой организации
сообщалось, что она близка к программе Русской монархической
партии и в некоторых вопросах коррелирует с программой Союза
17 октября, однако «многие пункты» последней члены Патриотического союза не могут принять5.
Изначально новая организация создавалась для участия в выборах в Государственную думу, то есть как парламентская, что
нетипично для российских консервативных партий. Лидеры Патриотического союза понимая, что сыграть сольную партию в
предстоящей избирательной кампании им вряд ли удастся в силу
малочисленности их организации, озаботились поиском влиятельСледует отметить, что в конце лета 1905 г. в Юрьеве-Польском действовало «Патриотическое общество», никак не связанное с возникшим позже Владимирским патриотическим союзом. «Общество» проявило себя сбором подписей под петицией с требованием запретить евреям участвовать в выборах в
Государственную думу (Булыгинскую). По сведениям газеты «Северный край»,
петиция имела огромный успех на местных фабриках. См.: Рубанков К. С. Указ.
соч. С. 38; Северный край. 1905. № 178.
2
ГАВО. Ф. 981. Оп. 3. Д. 17. Л. 14 об.
3
Клязьма. 1906. 9 января. № 7.
4
Там же. 11 января. № 9.
5
Там же. 9 января. № 7.
1

ных союзников. «Клязьма» писала, что «для выборов патриотический союз предполагает соединиться или с монархической, или
с торгово-промышленной партией»1. Со своей стороны, одна из
ведущих организаций правого лагеря — Русская монархическая
партия — предприняла попытку создать широкую избирательную
коалицию под эгидой учрежденного в Москве в январе 1906 г.
Всенародного русского союза (ВРС), в состав которого вошли бы
«общества и партии, исповедующие Православную веру, нерушимость самодержавной власти Государя и единство Русской Земли»2. В Москве к созданному обществу присоединились Русская
монархическая партия, Кружок москвичей, Общество хоругвеносцев, Добровольная народная охрана, Сусанинский кружок, Общество русских патриотов, Кружок русских студентов, Союз законности и порядка, Союз землевладельцев, Московский отдел СРН,
Союз русских людей3, Кружок дворян и Кружок имени Александра
III, в Санкт-Петербурге — Русское собрание, Петербургский отдел
СРН и Русская партия народного центра4, а также Астраханская
народная монархическая партия, Ярославский отдел СРН, Курская
народная партия порядка, Орловский кружок законности и порядка, а также Одесский отдел Русского собрания. Вошел в состав
ВРС и Владимирский патриотический союз5.
Однако организационное оформление Всенародного русского
союза несколько затянулось, его устав был зарегистрирован лишь
26 августа 1906 г. и содержал только самые общие положения,
которые не могли бы вызвать споров между различными правыми
организациями на почве идеологии: «а) Манифестом 17 октября
не введена конституция и самодержавная власть остается в силе.
б) Россия составляет одно нераздельное целое под властью Неограниченного Самодержавного Царя. в) Ни под каким видом или
наименованием не должен быть допущен созыв учредительного
1
2
3
4
5

Клязьма. 1906. 9 января. № 7.
Московские ведомости. 1906. 6 января. № 5.
Там же. 12 января. № 9.
РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. Д. 157. 1906 г. Л. 173.
Правые партии. Документы и материалы. Т. 1. С. 655.

собрания»1. Но даже такое весьма условное объединение монархических организаций оказалось нежизнеспособным. В документе
Департамента общих дел МВД от 30 ноября 1906 г. отмечалось:
«Всенародный русский союз в настоящее время приостановил
свою деятельность»2.
Так как ВРС не смог зарегистрироваться к началу второй думской избирательной кампании, то Патриотический союз весьма
благосклонно отнесся к попыткам СРН включить его в орбиту
своего влияния. Уже на второе собрание Патриотического союза,
прошедшее 14 февраля 1906 г. в зале уездного съезда, прибыл член
Главного совета Союза русского народа П. Н. Булацель. По предложению председателя собрания П. М. Казначеева, гость выступил с
речью, расписывая силу и влияние столичного СРН. В частности,
П. Н. Булацель «напомнил факт представления 23 декабря прошлого года депутации этой партии (г. Булацель был депутатом)
Государю Императору, который милостиво ее приняв, благодарил
за патриотизм и в знак своего благоволения принял значок партии
“Русск. Нар.” для ношения на груди». Далее оратор сосредоточил
внимание слушателей на увеличении численности СРН, который,
несмотря на нападки со стороны крайних партий, избравших своим «орудием борьбы… насмешку и глумление» над печатным органом Союза газетой «Русское знамя», в настоящее время «отвечая
требованиям народа, растет не по дням, а по часам». П. Н. Булацель заявил, что только в Петербурге уже имеется свыше 80 тыс.
членов, а «в провинции» к Союзу «примкнули целые губернии и
области сплошь, так что он затрудняется приблизительно определить численный состав союза». Причиной успеха в деле привлечения «народа и аристократии» в СРН П. Н. Булацель назвал бессословность Союза и «отсутствие партийности между членами»,
вероятно имея в виду отсутствие фракционных разногласий.
По ходу своей речи выступающий «бросил обвинение союзу
“17 октября” за неискренность якобы его заправил и двойственность их политики, после чего присутствовавшие в собрании чле1
2

РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. Д. 157. 1906 г. Л. 168.
Там же. Л. 181.

ны союза “17 октября” оставили зал, так как прения не допускались». Такой демарш октябристов П. Н. Булацеля нисколько не
расстроил. Более того, он даже «выразил… желание привлекать
в партию “Р. Н.” из союза “17 октября”», тех, кто не согласен с
линией руководства октябристов.
Несмотря на отсутствие политкорректности, выступление
П. Н. Булацеля имело успех у слушателей. Даже корреспондент
либеральной «Клязьмы» отметил, что «речь произнесена была хорошо и вызвала аплодисменты», не забыв, правда, указать, что они
не были «шумные, так как присутствующих было не более 30 человек». Под влиянием этой речи председатель Патриотического
союза П. М. Казначеев не только «предложил присутствующим
принять живое участие в избирательной кампании в Думу», но и
«посоветовал образовать во Владимире отделение союза “Р. Н.”».
На это предложение откликнулись 25 человек из присутствующих.
Примечательно, что с каждого вступающего собрали по 2 руб.,
в то время как согласно уставу Союза русского народа ежегодный
членский взнос составлял всего 50 коп. Должность председателя
Владимирского отдела СРН была сначала предложена А. А. Протастьеву, «но тот отказался, и выбрали председателя В. М. Карякина»1, занимавшего должность земского начальника 3-го участка
Владимирского уезда.
До этого момента Валериан Михайлович Карякин (иногда газеты его фамилию ошибочно писали, как «Корякин») выпускник
Чугуевского пехотного училища, кавалер орденов св. Анны II ст.,
св. Станислава II ст., св. Владимира IV ст., был известен владимирской общественности в основном как пианист-любитель, брат известного оперного певца Михаила Михайловича Карякина, солиста
Большого, а затем Мариинского театров2. Так, в 1904 г. «Владимирские губернские ведомости» сообщали, что 9 февраля «в зале дворянского собрания состоялся концерт», на котором «хор любителей пения под управлением В. М. Карякина» исполнил «Ночной
1
2

С. 365

Клязьма. 1906. 16 февраля. № 42.
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. 16. СПб., 1895.

смотр» и «Песнь охотника» Мендельсона1. Кроме музыки и вокала
у В. М. Карякина были и другие увлечения: в 1911 г. он на автомобиле «Бугатти» принял участие в пробеге Москва – Нижний Новгород, заняв в нем первое место. Интересно, что родной дядя председателя Владимирского отдела СРН Рафаил Гавриилович Карякин
был крестным отцом первого русского марксиста Г. В. Плеханова2.
На собрании был избран также товарищ председателя Владимирского отдела (им стал А. В. Рукавишников) и члены Совета — Н. В. Гончаров, А. Ф. Шмыров, А. Н. Рагозин, А. Г. Соболев,
Н. А. Рышков и «портной» Львов3.
Уже 22 февраля Владимирский вице-губернатор И. Н. Сазонов
сообщил местному полицмейстеру, что «проживающий во Владимире кол. сов. Валериан Михайлович Карякин заявил мне, что
14 февраля в г. Владимире учреждено под его председательством
отделение “Союза русского народа” в С.-Петербурге»4.
4 марта 1906 г. были изданы Временные правила об обществах
и союзах, существенно упрощавшие создание различных некоммерческих организаций, в частности при соблюдении некоторых
правил, общества стало возможно открывать «без испрошения
на то разрешения правительственной власти». Поэтому 21 марта
В. М. Карякин «имел честь довести до сведения» Владимирского
губернатора И. М. Леонтьева, что «на основании закона, высочайше утвержденного 4 сего марта… в городе Владимире 14-го
прошлого февраля открыт Владимирский отдел Союза Русского
Народа»5. Правда, спустя три года на одном из собраний отдела,
проходившем 26 января 1909 г., приезжий оратор студент Катковского, памяти Цесаревича Николая, лицея и лидер Кружка
московской монархической молодежи Н. Н. Сучков6 заявил, что
Владимирские губернские ведомости. Честь неофициальная. 1904. № 15.
9 апреля
2
Призыв. 2009. 15 мая.
3
Клязьма. 1906. 16 февраля. № 42.
4
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2797. Л. 3, 3 об.
5
Там же. Л. 4.
6
Деятельность русского женского кружка учащихся г. Москвы. Отчет за
1907–8 год // Мирный труд. 1909. № 5. С. 55.
1

Владимирский отдел Союза празднует трехлетие его существования «через три дня», то есть не 14 февраля, а 29 января1.
Создание во Владимире отдела СРН, причем фактически с
тем же персональным составом, что и в Патриотическом союзе,
практически не оставляло последнему шансов на продолжение
самостоятельной политической деятельности. Последней известной политической акцией Владимирского патриотического
союза стало участие во II Всероссийском съезде Русских людей,
проходившем в Москве с 6 по 12 апреля 1906 г. Примечательно, что наряду с делегатами от Владимира и его окрестностей
(П. И. Подвязновым, А. В. Рукавишниковым, В. М. Карякиным,
А. Г. Соболевым, Н. М. Кормилицыным и К. В. Кондратьевым),
организацию на съезде представлял и В. А. Балашев, член Русской монархической партии и один из отцов-основателей Всенародного русского союза, в состав которого, как уже говорилось
выше, вошел и Владимирский патриотический союз2. А в начале
ноября 1906 г. редактор-издатель правой газеты «Владимирский
край» А. П. Виноградов писал про Патриотический союз: «…
мне известно, что такой союз во Владимире был, но давно уже
распался и не существует»3. Сошел с политической сцены и его
председатель П. М. Казначеев. Часть членов Патриотического
союза, вступившая в отдел СРН, позже покинула его ряды вследствие идеологических разногласий. Летом 1906 г. «Владимирец»
сообщал: «Ряды бойцов местного отдела “Союза русских людей”
(правильно: Союза русского народа. — И. О.) редеют. Не так
давно из союза вышел член его, купеческий сын Н. В. Гончаров.
Теперь мы знаем, что товарищ председателя местного отдела
А. В. Рукавишников отказался от этой должности, мотивируя
свой отказ тем, что деятельность “союза русских людей” не в
интересах русского народа. Г. Рукавишников нам заявил, что в
настоящее время он ничего общего с союзом не имеет и иметь
не желает»4.
1
2
3
4

Старый Владимирец. 1909. 28 января. № 22.
Московские ведомости. 1906 г. 8 апреля. №. 91.
Цит. по: Владимирский край. 1906. № 4. 5 ноября.
Владимирец. 1906. 1 августа. № 5.

А СРН тем временем продолжил расширять свое присутствие
во Владимирской губернии, к чему приложили свою усилия и
некоторые бывшие члены Патриотического союза. Так, 26 августа 1906 г. один из них — П. И. Подвязнов — открыл во Владимирском уезде Воршинский отдел СРН при ст. Колокша Московско-Нижегородской железной дороги1. Эта партийная структура,
несмотря на свою малочисленность и провинциальную локацию,
стала одной из самых жизнеспособных и активных монархических
организаций во Владимирской губернии.
В январе 1907 г. председатель Воршинского отдела П. И. Подвязнов и один из лидеров Владимирских правых П. И. Протасевич
приняли непосредственное участие в создании еще одного филиала Союза во Владимирском уезде — в с. Ундол. Правая газета
писала: «Открытие [отдела] началось с молебна. Пел хор певчих. Молитвенные слова священника внятно и ясно раздавались
в простой бревенчатой чайной среди вздохов и тихого шелеста
множества истово крестящихся рук. Народу была полная комната
несмотря на то, что в селе в это время происходил учет старосты.
Знакомому с деревенской жизнью это скажет много»2.
На собрании, которое вел П. И. Подвязнов, председателем
Ундольского отдела был избран С. А. Морозов, его товарищами — И. С. Земсков и Ф. Е. Душин. Последний также исполнял обязанности секретаря. В совет отдела вошли: И. С. Голубев,
И. И. Киселев, , Н. А. Крылов, З. С. Иванов, В. В. Прокофьев,
П. П. Артамонов, А. П. Артамонов, С. Л. Артамонов, А. К. Кузьмин, И. И. Рожков и В. И. Лашков и «г-н Костлин»3, инициалы
которого автор заметки почему-то не указал, возможно стремясь
подчеркнуть его более высокий социальный статус.. Собрание постановило по случаю открытия отдела отправить верноподданный
адрес на Высочайшее имя: «Сегодня 21 января в день открытия
Ундольского отдела союза Р. Н. вознеся наши молитвы к Царю
Царей о Твоем, Царь-Батюшка, здравии Матушек Цариц и Наслед1
2
3

Русское знамя. 1912. 24 июня. № 142.
Владимирский край. 1907. 25 января. № 20.
Там же.

ника Цесаревича Алексея Николаевича, повергаем к священным
стопам Твоим, Помазанник Божий, наши верноподданнические
чувства и верим, что Господь спасет наше Отечество от смуты и
поможет тебе осуществить нужные преобразования. Дерзай Государь, и не бойся крамолы. Верные тебе сыны России объединяются в один могучий союз по слову Твоему». Были также отправлены
приветственные телеграммы председателю СРН А. И. Дубровину
и возглавлявшему Русскую монархическую партию редактору
«Московских ведомостей» В. А. Грингмуту, в которых выражалась готовность «встать на защиту Веры Царя Самодержавного и
единой неделимой России»1.
27 августа 1906 г. были «открыты действия Отдела Союза
Русского Народа» и в уездном городе Коврове. На первом собрании кроме членов-учредителей, «достаточно ознакомившихся
с целями Союза», присутствовали также «несколько десятков
известных учредителям единомышленников, изъявивших желание быть членами отдела». Перед началом заседания соборный
священник Иоанн Парвицкий, «уважаемый всем православным
населением города, вступившим в число членов Союза», отслужил
«молебствие с водоосвящением и провозглашением многолетия
Его Императорскому Величеству Государю Императору, Государыням Императрицам, Наследнику Цесаревичу и Всему Царствующему Дому, а также жителям г. Коврова и всем православным
христианам». По окончании молебна были избраны 12 членов
Совета отдела2, которые, в свою очередь, из своей среды избрали
председателя, им стал «мещанин из крестьян»3 табельщик фабрики наследников И. А. Треумова А. Е. Жаворонков4, и секретаря —
этот пост занял крестьянин Муромского уезда П. С. Шитов, в
скором времени ставший еще и секретарем Ковровской городской
управы5. «После этого собрание постановило особой телеграммой
выразить Его Императорскому Величеству Государю Императору
1
2
3
4
5

Владимирский край. 1907. 25 января. № 20.
Русское знамя. 1906. 12 сентября. № 227.
Владимирский край. 1907. 19 января. № 15.
Владимирец. 1906. 4 ноября. № 79.
Владимирец. 1907. 3 июня. № 118.

верноподданнические чувства; для составления этой телеграммы
избрана комиссия, которая текст телеграммы должна доложить
первому общему собранию гг. членов отдела. По окончании собрания священник Иоанн Парвицкий поздравил собравшихся с
открытием отдела и сказал глубоко прочувствованное слово о том,
почему русский народ должен дорожить Самодержавием Русских
Царей; ответом на эту речь было громкое «ура» и пение общим хором собравшихся «народного гимна», а затем собравшиеся мирно
разошлись по домам»1.
И хотя, как утверждал новоизбранный председатель, «большинство городского населения известие об открытии отдела Союза, встретило сочувственно», все же во время собрания, вокруг
здания, где оно проходило, «бродили кучки молодежи, порицающие действия Союза и распускающие про него нелепые слухи;
были попытки некоторых из них пробраться в собрание, но доступ им был прегражден полицией». Спустя три дня А. Е. Жаворонков сообщил в Главный совет СРН о создании Ковровской
организации Союза и от его имени «покорнейше просил не отказать в снабжении отдела печатью и всеми циркулярными распоряжениями союза, необходимыми для руководства, и знаков для
членов», подчеркнув при этом, что «стоимость печати отделом
будет уплачена»2. К письму прилагался и список членов Совета
Ковровского СРН, однако «Русское знамя» не посчитало нужным
его публиковать.
В 1908 г. в Ковровском отделе СРН появилось два товарища председателя: П. Ф. Кокурин и железнодорожный рабочий
В. Ф. Дерюгин3. Последнего к 1910 г. сменил М. Е. Куликов, казначеем все это время был купец А. А. Апарин4. Кроме них в Совет
отдела входили И. И. Забегалов, И. Малышев5, А. Ф. Никольский,
А. Петров, В. Петров и Н. Петров6. Существовало и звание почет1
2
3
4
5
6

Русское знамя. 1906. 12 сентября. № 227.
Там же.
Русское знамя. 1908. 19 октября. № 236.
Русское знамя. 1910. 23 мая. № 115.
Русское знамя. 1908. 17 августа. № 185.
Там же. 19 октября. № 236.

ного члена отдела, его удостоились А. А. Апарин, П. С. Шитов,
С. П. Леонтьев1, Н. М. Маньков и Н. В. Култашев2.
Председатель отдела А. Е. Жаворонков и секретарь П. С. Шитов сохраняли свои посты все время существования отдела. Правда, в сентябре 1908 г. А. Е. Жаворонков едва не потерял свое место
на фабрике. «Старый Владимирец» с удовольствием сообщил об
этом: «Несколько человек рабочих фабрики наследники И. А. Треумова обратились к заведующему г. Шваробовичу с заявлением,
что после 7 часов вечера, когда уходит из фабрики фабричная администрация и надзор вверяется табельщику Жаворонкову (председателю союза истинно-русских), этот последний удаляется в
темный подвал с одной из работниц… Указанная рабочими девица подтвердила заявление рабочих… В результате она уволена
с фабрики за безнравственное поведение, а г. Жаворонкову дан
отпуск»3. Спустя два месяца эта же газета писала, что «Жаворонков привлекал к ответственности рабочего Ульева, рассказавшего
фабричной администрации о его безнравственном поступке, обвиняя его в клевете». Однако «городской судья Ульева оправдал,
найдя, что он располагал достаточными фактическими данными
для того, чтобы говорить, то что говорил»4.
Ковровский уезд в масштабах губернии стал рекордсменом по
количеству созданных организаций СРН. 1 января 1907 г. был открыт отдел Союза в селе Воскресенском Быковской волости, председателем которого стал крестьянин П. Селиверстов5. 15 апреля
того же года был открыт отдел СРН в с. Горки Быковской волости.
Учредительное собрание проходило в помещении фабричного
театра товарищества Горкинской мануфактуры, принадлежащей
купцу П. Т. Шорыгину. В состав отдела вошли жители близлежащих деревень, в основном работавшие на Горкинской фабрике.
Главную роль в его открытии сыграли крестьяне Д. А. Чесноков
1
2
3
4
5

№ 20.

Русское знамя. 1910. 23 мая. № 115.
Там же. 27 мая. № 118.
Старый Владимирец. 1908. 11 октября. № 56.
Там же. 14 декабря. № 108.
Владимирский край. 1907. 9 января. № 6; Русское знамя. 1907. 26 января.

и А. М. Головлев. Председателем отдела был избран крестьянин
деревни Павлихи Быковской волости И. В. Голубев, товарищами
председателя — шуйский мещанин С. В. Палкин и крестьянин
сельца Корнево Быковской волости З. П. Фирсов, казначеем —
крестьянин сельца Житкова Лежневской волости А. М. Головлев,
уполномоченными — крестьянин деревни Дудино Быковской волости А. В. Волков, Иваново-Вознесенский мещанин М. И. Горелов и
крестьянин с. Воскресенское Быковской волости П. Г. Пономарев1.
В декабре 1907 г. председателем уже значился С. В. Палкин2.
Летом 1907 г. земский начальник 1-го участка Ковровского уезда, а по совместительству почетный член Ковровского отдела СРН
Н. М. Маньков сообщал владимирскому губернатору: «…многие
крестьяне села Великова, села Крутова и других соседних селений
просили разрешить им 17 сего июня собраться в здании волостного правления для открытия отдела Союза русского народа, на
каковой открытие предполагают приехать Председатель и члены
Совета Ковровского отдела Союза русского народа». Желаемое
разрешение было дано, и в назначенный день «состоялось открытие Великовского отдела союза русского народа. Перед открытием
благочинным Смирновым был отслужен молебен, затем председатель Ковровского отдела союза русского народа Жавронков
произнес речь о значении Союза», в который сразу же вступили
60 человек3. Председателем отдела стал М. Г. Чистяков4. «Владимирец» так описал это событие: «…в с. Великове Великовской
вол[ости] открыт отдел союза “истинно-русских”. На “торжество”
открытия из Коврова ездили вожаки ковровской черной стаи. Открытия состояло из пения молебна и записи членов — местных
мужичков. Мужичкам говорили, что кто за Царя и веру, тот должен
записаться в союз русских людей»5.
Открытию отдела СРН в Малышевской волости также предшествовало представление, направленное губернатору 22 августа
1
2
3
4
5

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 42, 42 об.
Русское знамя. 1907. 21 декабря. № 278.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 60, 63.
Русское знамя. 1907. 20 июня. № 132.
Владимирец. 1907. 23 июня. № 134.

1907 г. земским начальником Н. М. Маньковым: «Многие из крестьян д.д. Федуловой, Кисляковой, Кузнечихи, Объедовой, Усолья
и других селений Малышевской волости желают открыть в деревне Малышевой Отдел Союза русского народа и просили разрешить
собраться 29 августа в здании волостного правления для открытия
отдела Союза русского народа, на каковой открытие предполагают
приехать Председатель и члены Совета Ковровского отдела Союза
русского народа. Мною волостному старшине дано разрешение
собраться крестьянам в волостном правлении…»1.
В назначенный день 29 августа «в помещении Малышевского
волостного правления состоялось открытие отдела СРН. Перед
открытием был отслужен молебен священником села Плесца. Председатель Ковровского отдела А. Жаворонков сказал пространную
речь о значении Союза русского народа и о целях, которые он преследует. Начал свою речь от Рюрика и кончил свою речь царствующим государем императором. Выяснил причины роспуска Первой
и Второй Государственной Думы, указал на еврейскую агитацию,
на производимые при участии их грабежи и убийства. В конце пригласил присутствующих в правлении крестьян подписаться в члены
Союза Русского Народа. За ним говорили краткие речи члены Союза
В. Ф. Дерюгин, П. П. Васильев, М. В. Лебедев и П. С. Шитов». На
собрании ковровскими активистами СРН было роздано местным
крестьянам «много книжек и листков разрешенных». «В общем, —
утверждал полицейский исправник, — все прошло благополучно».
Однако, без «ложки дегтя» не обошлось — отвечая на выступления
ковровских ораторов «крестьянин деревни Малышевой Коровкин
(портной) сказал, что “мы не желаем делиться на партии” и упрекнул, что в Союзе русского народа произошла крупная растрата,
как видно по газетам. Он же возражал Дерюгину на неправильное
толкование манифеста от 12 декабря 1904 г. об ответственности
министров и чиновников». Тем не менее в состав отдела вступили
26 человек, председателем был выбран крестьянин В. А. Богатов,
товарищем его — Е. И. Базлов, а секретарем — М. И. Хрящев2.
1
2

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 71.
Там же. Л. 76–76 об.

Ковровский уездный исправник в своем донесении от 5 октября 1907 г. сообщает и о существовании отдела СРН в с. Хотимль1.
Соответственно, владимирский губернатор упомянул эту организацию в своем донесении в Департамент полиции от 10 октября2.
Однако все тот же ковровский уездный исправник в рапорте от
12 декабря уже указывает иную дату и называет созданную организацию подотделом: «6 сего декабря в Хотимльском волостном
правлении вверенного мне уезда по случаю избавления Государя
Императора от грозившей опасности — совершено благодарственное молебствие с поставлением иконы во имя святителя чудотворца Николая; после чего была послана телеграмма с выражением
верноподданнических чувств. В то же время состоялось открытие Хотимльского подотдела Ковровского отдела Союза русского
народа»3. «Русское знамя» также называет датой открытия этого
отдела 6 декабря4.
Еще две организации СРН были открыты в 1908 г. Согласно
сведениям Ковровского исправника, 9 марта состоялось открытие
отдела в Эдемской волости5. В 1910 г. председателем его был волостной старшина деревни Сергейцево Т. М. Жуков6. Этот отдел
существовал долго, он упоминается в полицейских документах
до весны 1916 г.7 А 21 апреля 1908 г. в деревне Ильино Всегодичской волости местные крестьяне, «пожелав отозваться на призыв
нашего возлюбленного Государя объединиться и сплотиться в
деле обновления и возрождения нашего отечества», вступили в
Ковровский отдел СРН «в числе 33 душ мужского и 4 душ женского пола»8. Вероятно, в Ильино был создан подотдел Ковровского
отдела СРН, так как расстояние от этого населенного пункта до
Коврова составляло около 15 км.
1
2
3
4
5
6
7
8

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 14.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 20.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 90.
Русское знамя. 1908. 10 января. № 8.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 90.
Русское знамя. 1910. 24 сентября. № 215.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 58. Л. 82.
Русское знамя. 1908. 15 августа. № 184.

Некоторые отделы формально были открыты, но так и не начали функционировать. В частности, в ноябре 1906 г. Главный совет
СРН заявил «об открытии им в селе Ряполове Ковровского уезда
отдела Союза», о чем было официально сообщено в Петербургское особое городское по делам об обществах присутствие (такой
порядок регистрации отделов — по месту пребывания Главного
Совета — действовал в тот период), а Присутствие, в свою очередь, информировало об этом владимирского губернатора1. Однако
ряполовская организация СРН вскоре прекратила существование,
так как упоминаний о ней в дальнейшем не встречается. 15 декабря 1906 г. «Русское знамя» сообщило, что в селе Ронолово
Ковровского уезда Владимирской губернии открыт отдел СРН2.
Однако населенного пункта с таким названием в уезде не имелось.
Возможно, что газета имела в виду деревню Раннолово (Ранолово)
Ямбургского уезда Санкт-Петербургской губернии, а возможно,
речь шла о вышеупомянутом отделе в с. Ряполово.
В первой половине апреля 1907 г. была предпринята попытка
открыть отдел и в с. Лежневе. «Владимирец» сообщал: «Местные деятели союза “истинно-русских людей” начали усиленно
вербовать членов и брать с них подписи. Взрослые, конечно,
зная деятельность союза в него не идут, тогда союзные воротилы начали вербовать к себе уличных мальчишек лет 10 и 12 и за
каждую подпись им деятелю союза дают значок, книжки и 50 копеек наличными». Как писала газета, «черносотенные воротилы
при таком необычайном наплыве членов начали высоко задирать
голову и уже пустили слух, что в Ярославле заказали знамя и на
Пасху устроят манифестацию, и конечно с погромом»3. Однако
Лежневский отдел СРН все же не был открыт, так как в октябре
1907 г. губернатор не указал его в списке действующих4. Не встречается упоминаний о нем и в дальнейшем. Аналогичная история
произошла с организацией Союза в Гороховецком уезде. В начале
января 1907 г. Главный совет СРН заявил об открытии отдела в
1
2
3
4

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 9.
Русское знамя. 1906. 15 декабря. № 308.
Владимирец. 1907. 17 апреля. № 85.
См.: ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 20.

100

с. Архангельском, Владимирской губернии, уточнив затем, что
речь идет о населенном пункте в Гороховецком уезде1. Однако в
уезде села с таким названием не имелось, была деревня Архангельский погост2, где монархисты, вероятно, и пытались открыть
отдел СРН. Однако в сентябре 1907 г. гороховецкий исправник
докладывал губернатору, что во вверенном ему уезде монархических организаций не существует3. В дальнейшем упоминаний
о существовании Архангельского отдела (подотдела) СРН также
не встречается.
В Муроме агитация в городе в пользу образования отдела Союза русского народа началась в начале ноября 1906 г. По мнению
корреспондента газеты «Владимирец», «главными инициаторами
этого явились известный в городе земский начальник Карачаровской волости Ознобишин, местный адвокат Суздальцев и мещанский староста Милованов». При этом последние двое, отмечалось
в заметке, «пользовались как местом своей черносотенной пропаганды собраниями мещанского общества, на которых после обсуждения вопросов, обозначенных в повестках, начиналась усиленная
вербовка членов союза и развитие его идей; почва для этого была
тем более благоприятна, что в собрания мещанского общества
управой приглашаются обыкновенно самые темные элементы
из среды того „темного царства“, каким, в сущности, является
класс мещан». Там же, в мещанской управе, утверждала газета,
«находился и склад черносотенной литературы, которая усердно
распространялась по базарам письмоводителем мещанского старосты Гладковым». Другим «очагом распространения “заразной”
литературы» стал колбасный магазин Яковлева «где под видом
соединения приятного с полезным колбаса и сыр завертывались
покупателям в изящные произведения гг. Дубровиных, Бергов и
Булацелей». Через два месяца агитации «устроители, или как они
себя именуют „учредители“ союза, едва насчитывали в своей среде
и сотню единомышленников, преимущественно из мелких лавоч1
2
3

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 24, 26.
Список населенных мест Владимирской губернии. С. 281.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 12.

101

ников, прасолов и т. д. С этими силами учредители и приступили
к открытию отдела»1.
2 января 1907 г. И. В. Ознобишин обратился к губернатору за
разрешением открыть отдел СРН в Муроме. За начальника губернии ответил вице-губернатор А. И. Келеповский, телеграфировавший, что «к открытию Вами в Муроме отдела Союза русского
народа препятствий не имею»2. После чего потенциальным членам
Союза от имени И. В. Ознобишина были разосланы приглашения
(или, как их именует либеральная газета, стремящаяся подчеркнуть принудительность мероприятия — «повестки»,) следующего содержания: «В виду полученного мной от г. Владимирского
Губернатора разрешения на открытие в городе Муроме отдела
союза русского народа, имею честь покорнейше просить Вас,
Милостивый Государь, пожаловать 7 сего января к 2-м час. дня
в помещение Попечительства о народной трезвости в г. Муроме
для присутствования при служении молебна перед открытием
действий сказанного союза и открытием его отдела. Причем члены
сего союза имеют пригласить с собою лиц известных, из благонамеренных и сочувствующих сему союзу»3. Именно приглашением
«сочувствующих лиц» «Владимирец» пытался объяснить многолюдность собрания монархистов (впрочем, не называя количества
присутствующих): «…На молебне присутствовали не только члены союза, а много просто любопытных или явившихся чуть ли не
по приказанию (курсив наш. — И. О.)»4. По сведениям полиции,
«на собрании участвовало до 200 человек»5.
Перед началом собрания соборный протоиерей Бобров отслужил молебен и благословил «начинание столь доброго дела».
Затем последовали выступления, суть которых корреспондент
«Владимирца» передавал весьма предвзято. Так, из речи И. В. Ознобишина, произнесенной «с пеной у рта», он выделил лишь два
тезиса: «Не надо нам свобод, зачем нам равноправие? Мы будем
1
2
3
4
5

Владимирец. 1907. 12 января. № 8.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 18.
Владимирец. 1907. 12 января. № 8.
Там же.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 22.

102

жить по-старому, как жили до сих пор» и «Наша дорогая родина
перенесла тяжкое татарское иго. Что же хотите теперь навязать
нам новое иго, жидовское?». Речь «местного Цицерона г. Суздальцева», в которой он разъяснял «собравшимся преследуемые
союзом цели и его ближайшие задачи» была названа «витиеватой,
но малосвязной».
После этого приступили к выборам руководства отдела. Председателем «был избран конечно сам г. Ознобишин, его товарищем — кожевенный торговец Деев, секретарем — Суздальцев, и
12 человек были избраны в Совет», среди которых, подчеркивает
газета, были и «представители местного бомонда, как напр. г. Лисовский (податной инспектор) и г. Рост (член земской управы)»,
что, в общем-то, нехарактерно для провинциальных монархических организаций. В почетные члены Союза был избран и полицейский исправник Лучкин, «вероятно в воздаяние за его незабвенные
для города заслуги и труды по устройству 1 мая 1906 г. памятной
всем “красной” маевки»1. Сам Лучкин об этом эпизоде сообщает
так: «На собрании я был по должности, но, когда нужно было приступить к избранию заместителя председателя, — все собрание обратилось ко мне с просьбою принять это звание. Я отказался, отказ
возбудил еще более усиленнейшие просьбы, но я опять отказался, в
отказах своих я ссылался и на то, что у меня вовсе нет свободного
времени от служебных занятий, тогда все обратились ко мне принять звание почетного члена и от этого я усиленно отказывался, но,
наконец, не имея возможности дальше уклоняться — должен был
уступить просьбе и поблагодарил собрание»2.
Монархическая пресса описывала создание Муромского отдела СРН в совершенно ином тоне. По сведениям правой газеты
«Владимирский край», на учредительном собрании отдела присутствовало более 400 человек3. Находящийся там портрет Государя
декорировали «национальными флагами и была торжественно
принесена из часовни чудотворная икона Спасителя». Перед от1
2
3

Владимирец. 1907. 12 января. № 8.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 22–22 об.
Владимирский край. 1907. 11 января. № 8.

103

крытием собрания «соборный протоиерей произнес вступительное
слово, в котором говорил, что всякое дело может пойти хорошо
только тогда, когда в основу его положены мир и любовь. Он убеждал, чтобы Союз не брал примера с так называемых “прогрессивных” партий, не клал бы в основу своей деятельности кровь
и насилие, какими бы громкими и высокими причинами это ни
оправдывалось. По окончании молебна было провозглашено многолетие государю Императору и была пропета вечная память всем
за Веру, Царя и Отечество погибшим». Как сообщалось в заметке,
«энтузиазм был громадный… по окончании молебна, собравшиеся многократно требовали повторения народного гимна, который
пели два хора певчих при несмолкаемых криках “ура”».
В своих выступлениях ораторы желали Союзу «успехов в деле
защиты родины от злодеев, желающих разорвать его на клочки».
Один из них напомнил аудитории, что «Россия 300 лет изнывала
под игом татар, чуть не погибла от нашествия поляков при ворах
и самозванцах, страдала смертельно от нашествия Наполеона, так
и теперь заливается кровью “героями освободительного движения”». Председатель и секретарь Муромского отдела СРН были
избраны единогласно «при громких криках “ура”»1. После этого на
имя министра внутренних дел П. А. Столыпина была отправлена
телеграмма: «Открыв сего числа в Муроме отдел Союза русского
народа, мы, входящие в состав его, просим В. В. П. [Ваше Высокопревосходительство] повергнуть к стопам обожаемого монарха наши верноподданнические чувства беспредельной любви и
преданности. Молим Всевышнего о даровании Государю нашему самодержавному здравия и благоденствия, многострадальной
родине успокоения, а нам возможности на деле доказать свою
преданность Царю и Родине». Записалось в члены Союза около
200 человек, что подтверждает сообщение «Владимирца» о том,
что в числе присутствовавших на собрании далеко не все разделяли монархические убеждения. Однако «Владимирский край»
объясняет это «недостатком времени», добавляя, что «разобрана
масса подписных листов не успевшими записаться»2.
1
2

Владимирский край. 1907. 11 января. № 8.
Там же.

104

Правая газета не упустила случая в идеологической полемике
вернуть мяч на половину своих политических оппонентов, обвинив их в подготовке провокации. «Ожидали во время собрания
выходок со стороны “либералов”, но ввиду энтузиазма многочисленного собрания, предполагаемый расстрел не состоялся», —
писал «Владимирский край» 1.
Либеральная пресса в долгу не осталась, обрушившись на
председателя Муромского отдела СРН с жесткой критикой за его
деятельность в должности земского начальника Карачаровской
волости: «И. В. Ознобишин нашел удобным для себя разбирать
крестьянские дела не в волостном правлении села Карачарова, а
во дворце графини Уваровой, под защитой выписанного графиней
пулемета. После сытного завтрака и кофе, Ознобишин призывает
крестьян и разбирает их дела. Ознобишин, вызвавший страшное
озлобление среди крестьян, когда он был земским начальником
Ковардицкой волости, и в Карачаровской волости поселил уже
среди крестьянского населения жгучую к себе ненависть. До сих
пор еще не бросив дурную привычку гордо заявлять крестьянам,
что он их «Царь и Бог», он рискует в конце концов быть избитым
крестьянами, от угроз которых, он и перешел из одной волости в
другую. Вообще приходится констатировать растущее среди сельского население его волости сильное недовольство, проявляемое
крестьянами к графине Уваровой»2.
В 1911 г. председателем Муромского отдела СРН был избран
В. М. Емельянов3, возглавлявший одновременно и Муромское добровольное пожарное общество, а также имеющий «собственную
Емельяновскую пожарную команду»4.
В Муромском уезде была создана еще одна организация
СРН — подотдел Союза в деревне Терпишки Козаковской волости (ныне в составе Нижегородской области). Муромский уездный
исправник 8 августа 1907 г. сообщил губернатору, что к нему обратились жители означенной деревни с прошением о разрешении
1
2
3
4

Владимирский край. 1907. 11 января. № 8.
Ковровские вести. 1907. 11 февраля. № 9.
ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 93. Л. 8.
Русское знамя. 1913. 27 марта. № 69.

105

открыть им отдел СРН, подчеркнув, что «заявители действительно
желают открыть отдел “Союза русского народа”, а не какое-либо
запрещенное общество»1. А 6 октября исправник уже уведомил
начальство, что «в дер. Терпишках Казаковской волости здешнего
уезда существует подотдел “Союза русского народа” численный
состав коего 33 человека»2. По сообщению же «Русского знамени»
подотдел в Терпишках начал свою деятельность только 26 декабря
1908 г., с отправки всеподданнейшей телеграммы на Высочайшее
имя за подписями председателя П. Иванова, секретаря В. Прокопьева и члена А. Волкова3. Однако, как и в случае с Хотимльским
отделом СРН Ковровского уезда, подотдел в Терпишках попал
в полицейские донесения еще в октябре 1907 г., то есть задолго
до сообщения «Русского знамени» о его открытии. Это дает основания предположить, что редакция официального органа СРН
достаточно халатно работала со своей корреспонденцией и порой
в разделе «Хроника» публиковала телеграммы годичной давности.
Процесс создания организации СРН в Суздале напоминал
Муромский сценарий, правда несколько затянутый по времени.
В ноябре 1906 г. началась агитационная кампания, проводимая
местным предводителем дворянства С. С. Рагозиным, который
распространял среди местных жителей черносотенную литературу4. Однако открытие отдела состоялось лишь 15 августа 1907 г.
Его председателем был избран суздальский мещанин М. В. Константинов5. «Старинный тихий город ознаменовал себя... Ознаменовал тем, что на его территории открылся отдел союза русского
народа… черная сотня оформилась и с помпой заявила о себе», —
негодовал «Владимирец», рисуя «умилительную картину» учредительного собрания новой организации: «В зале городской
Думы, освещенной лампадами, масса народа. За столом — фигура
приезжего оратора-союзника со значком на груди»6. Уездный по1
2
3
4
5
6

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 67–67 об.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 15.
Русское знамя. 1909. 5 февраля. № 28.
Владимирец. 1906. 29 ноября. № 99.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 35.
Владимирец. 1907. 18 августа. № 178.

106

лицейский исправник посвятил открытию в городе отдела СРН
обширный рапорт, не последнее место в котором, заняло описание
деятельности упомянутого выше «приезжего оратора».
Документ весьма характеристичен, поэтому приведем некоторые места из него: «14 сего Августа явился ко мне крестьянин
Шуйского уезда дер. Чагановой Михаил Сараев и, объяснив, что
он уполномоченный член Союза русского народа, командированный Владимирским отделом этого союза в гор. Суздаль на
предмет организации и здесь в гор. Суздале такового же, просил
меня разрешить ему на 15 августа публичное собрание, что мною
и было разрешено и собрание состоялось 15 августа в 12 час. дня
в зале Городской управы с надлежащего дозволения на то Городского головы. Народу собралось человек до ста, преимущественно
из местного старого купечества и мещанства, но немало было и
представителей обратного политического течения из учащейся
молодежи и учительского персонала народных местных школ.
Сараев сказал вступительную, видимо заученную им речь, в которой в общих чертах охарактеризовал политическую программу
“Союза русского народа”, его отношение к правительству и левым
партиям, разрушительную деятельность этих последних в народных массах, их зависимость и пресмыкание перед семитизмом и,
наконец, революционную работу некоторых бывших членов двух
Государственных дум; в заключение Сараев обратился к собравшимся с приглашением в противовес левым партиям, соединиться
и встать на защиту Православия, Самодержавия и Отечества под
знаменем Союза русского народа, на что 32 человека из присутствующих изъявили свое желание, тут же записались членами Союза, избрали председателем своим местного мещанина Михаила
Васильева Константинова, отслужили благодарственный молебен
в соборе об открытии отдела» и отправили в Главный Совет СРН
«депешу» об этом событии. «Собрание, — заключал исправник, —
прошло без каких бы то было нежелательных инцидентов»1.
Однако полицейский чиновник счел своим долгом высказать
и некоторые, весьма, надо сказать, критические соображения по
1

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 69–69 об.

107

поводу состоявшегося открытия: «… в гр. Суздале и его уезде
безусловно желательно распространение и укрепление идей преданности Православию, Монарху и Отечеству, так как отдельные
личности крайних левых убеждений и разнузданная левая печать
за минувшие два года сильно успели пошатнуть в народной массе
эти устои Русского Государственности, и лица, искренне преданные
заветам предков, всесторонне развитые и способные своим убедительным словом влиять на аудиторию могли бы принести большую
и существенную пользу уезду в желательном смысле, присланный
же вчера Владимирским отделом в гор. Суздаль Михаил Сараев по
личным моим наблюдениям, как представитель целой политической партии, как организатор ее отделов и оратор, и своим наружным видом и внутренним содержанием до крайности не удовлетворяет этой задаче: он совершенно полуграмотный человек, который
не способен разобраться в столь сложном и важном переживаемом
нами политическом моменте, речь его была неуклюжа, мало логична, местами безграмотна и, даже для неопытного уха, заученная, а
потому крайне неубедительная, малейшее отклонение от урока его
сбивало и доставляло ему немалое затруднение, чтобы выбраться
опять на развиваемую им мысль. Общий его вид не взрачный (так
в документе. — И. О.), обтрепанный и жалкий дополняет картину.
Ко всему сказанному долгом считаю добавить еще, что этот Михаил Сараев оказался известным многими жителям гор. Суздаля
под кличкой “Мишка”. Он несколько времени тому назад, в городе
Суздале занимался подпольной адвокатурой, строча за гривенники
кляузы и, не имея пристанища, скитался по кабакам и харчевням.
Так что в общем впечатлении от “представителя” такой крупной в
настоящее время политической партии, как Союз русского народа,
получилось весьма и весьма невыгодное, что уже никак не может
послужить в интересах этой партии, а наоборот, такие представители и ораторы без сомнения только роняют в глазах народа
авторитет и престиж Союза и немало способствуют в руку левым
партиям, подтверждая их нападки и рассыпаемые ими упреки и
укоры по адресу Союза русского народа…»1.
1

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 69 об – 70.

108

В заключение своего рапорта исправник еще раз подчеркнул,
что «существование и деятельность Отдела Союза русского народа
в гор. Суздале его уезде желательны, но необходимо в лице организаторов и руководителей этой корпорации командировать людей
сведущих, авторитетных, серьезно относящихся к своей миссии
и способных не только отпарировать выступы возможных оппонентов, но и действительно своими духовными преимуществами
благотворно влиять на сочленов и вести их к осуществлению изложенных в программе Союза задач»1.
Ниже следовало дополнение к рапорту о дальнейшем поведении М. Сараева, которое лишь усугубляло сложившееся о нем
впечатление: «Сейчас полицейский надзиратель г. Суздаля доложил мне, что уехавший вечером 15 августа во Владимир Сараев,
вернулся оттуда пьяным, зазывая к себе в номера для пьянства
городового Лазарева и местного жандармского унтер-офицера
Базакина, а затем, когда эти уклонились, собрал у себя человека
три из местных мещан, записавшихся в члены Союза и уже с ними
пьянствовал весь вечер; в пьяном виде приходил зачем-то в полицейское управление, спрашивая там меня и высказывая свое неудовольствие местной полицией. Все это с телефонной быстротой
разносится по городу, возмущает общественное мнение и сильно
роняет престиж Союза.
Донося о сем, докладываю Вашему Превосходительству, что
Сараеву мною сделано внушение относительное его поведения
и послана депеша председателю Владимирского отдела Союза
В. М. Карякину об отозвании Сараева из Суздаля как совершенно
непригодного и способного лишь в конец погубить дело, а с почтой
я пошлю Карякину письмо с подробным изложением деятельности
Сараева»2. Справедливости ради следует добавить, что после этого
инцидента фамилия Сараева не встречается в сообщениях о деятельности монархических партий Владимирской губернии.
Дольше всего переход от агитации к созданию отдела продолжался в Переславле-Залесском — более года. О «черносотенцах» в
1
2

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 70–70 об.
Там же. Л. 70.

109

городе повременная печать говорила с начала 1906 г. В частности,
либеральная газета «Клязьма», сообщая, что «среди дворян-землевладельцев идет деятельная агитация по организации партии
“союза 17-го октября”», указывала, что «других форм выражения
общественно-политической мысли среди жителей города Переславля и его уезда не замечается; исключение составляют лишь
“черносотенцы”, местом пребывания которых является фабрика
“Переславской мануфактуры”». Ее администрация уже «больше
года» выписывает «в нескольких десятках экземпляров для своих
рабочих газеты “День” и “Московские ведомости”». «Результаты сего не замедлили сказаться», — писала газета в номере от
14 января 1907 г., имея в виду рост числа приверженцев «Черной
сотни»1. Спустя две недели «Клязьма», вероятно посчитав, что
подобные сообщения льют воду на мельницу политических оппонентов, изменила свою позицию. «Даже черная сотня, фабрикуемая “Переславской мануфактурой”, и та прекратила так блестяще
начатую свою деятельность», — писала газета 28 января2. Тем не
менее 25 марта 1907 г. в Переславле-Залеском все же открылся
отдел СРН. Председателем его был избран Н. Ф. Сомов3.
Оппозиционный «Владимирец» на открытие отдела СРН в
Переславле-Залесском отреагировал так: «В нашем городе образовался и действует “Союз истинно-русских людей”. Во главе стоит
некий С., человек, который нигде доселе не мог найти себе дела, и
только теперь нашедший себе подходящее поприще. Ходит он по
трактирам, раздает черносотенные брошюрки и предлагает записывать в “союз” желающим. Желающие находятся, но слышатся
и очень недружелюбные замечания по адресу руководителей и
приспешников черного союза»4. А спустя некоторое время газета с
удовольствием констатировала, что в Переславле-Залесском «Союз
русского народа, шумно открывшийся в марте, в настоящее время
затих совершенно. Говорят, что не насчитывает более 30 членов,
да и те стремятся выйти из него. Председатель “союза” Н. Ф. Со1
2
3
4

Клязьма. 1906. 14 января. № 12.
Клязьма. 1906. 28 января. № 26.
Владимирский голос. 1907. 29 марта. № 5.
Владимирец. 1907. 20 апреля. № 88.

110

мов на днях ждет назначения на должность земского начальника
в с. Симу Юрьевского у., Товарищ его г. Червяковский — назначен исправником Юрьевского уезда и уже выехал отсюда»1. Но
отставной капитан Н. Ф. Сомов все же сохранил за собой пост
председателя отдела (вероятно, не получив ожидаемого назначения). Его заместителем вместо убывшего Червяковского, был
избран Ф. Петропавловский, обязанности секретаря в этот период
исполнял М. Петропавловский2. Однако отсутствие активности Переславль-Залесского СРН отмечал и местный исправник. 1 ноября
1907 г. он сообщал губернатору о существовании в уездном городе
«”Союза русского народа”, почти совершенно не проявляющего ни
в чем свое деятельности»3.
В Александровском уезде, по сведениям «Русского знамени»,
первый отдел СРН (впоследствии статус его был понижен до
подотдела) был открыт 11 марта 1907 г. в деревне Ботово4. Его
председателем стал волостной старшина К. А. Кураев5. При этом
правая газета «Владимирский край» еще 15 февраля сообщала о
создании в Ботовской волости отдела Союза и о «всеподданнейшей телеграмме», отправленной за подписью его председателя
«Кузьмина Караваева»6 (здесь явная опечатка — автор заметки
перепутал волостного старшину Кураева с членом Государственной думы В. Д. Кузьминым-Караваевым). К октябрю 1907 г. был
создан еще один подотдел СРН в Рогачевской волости7, возглавил
его также волостной старшина С. И. Курицын8.
В уездном Александрове создание отдела СРН затянулось.
Еще в середине апреля 1907 г. «отставной коллежский асессор
Фома Степанович Дубровский, желая открыть в городе Александрове отдел “Союза русского народа”, сего числа подал заявление
1
2
3
4
5
6
7
8

Владимирец. 1907. 7 июня. № 122.
Русское знамя. 1907. 3 июля. № 143.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 23.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 34; Русское знамя. 1907. 20 марта. № 63.
Русский народ. 1908. 31 января. № 226.
Владимирский край. 1907. 15 февраля. № 37.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 13.
Русский народ. 1908. 31 января. № 226.

111

о разрешении собрания этого отдела на 28 сего апреля для избрания председателя и для посылки телеграммы Его императорскому Величеству с выражением верноподданнических чувств». Со
стороны исправника возражений не последовало и «просимое
собрание» было разрешено1. Однако в октябре 1907 г. исправник
сообщал губернатору, что еще «в апреле в Александрове возникла мысль о создании „Союза русского народа“ (рапорт мой от
26 апреля № 1752), но таковая почему-то не осуществилась (подчеркнуто красным карандашом. — И. О.) и отдел этот до сего
времени не открыт»2. И лишь 16 декабря «в 7 час. вечера в гор.
Александрове в помещении школы общества Хоругвеносцев, после отслуженного Протоиереем Христорождественского гор. Александрова собора О. Николаем Флоринским молебна, состоялось
открытие отдела Союза русского народа, председателем которого избрана жена капитана 1-го Резервного Саперного батальона
Мария Николаевна Панкова, товарищем председателя — мещ.
Гаврилова Посада Иван Николаевич Недошивин, секретарем —
коллежский регистратор Александр Андреевич Гудаков, и казначеем — губернский секретарь Павел Алексеевич Удальцов». На
первом собрании Александровского отдела СРН присутствовало
35 человек3.
В Покровском уезде первый отдел СРН был открыт в конце
ноября 1906 г. на станции Ликино Московско-Казанской железной
дороги4. Возглавил его П. Горшков5. Вторая организация Союза была создана в промышленной агломерации, объединившей
села Орехово, Зуево и рабочий поселок Никольское, возникший
вокруг фабрик Морозовых. 13 мая 1907 г. владимирскому губернатору поступило прошение от местных рабочих, составленное
«уполномоченным» П. В. Петровым: «Мы, нижеподписавшиеся,
ознакомившись с задачами Союза русского народа, всецело к нему
присоединяемся и желаем открыть отдел вышеупомянутого Союза
1
2
3
4
5

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 47.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 13.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 93, 93 об.
Там же. Л. 3
Русское знамя. 1907. 10 июля. № 149.

112

русского народа в селе Орехове». Далее следовала 51 подпись желающего вступить в создаваемый отдел1. Возражений со стороны
начальника губернии не последовало и 14 июля, как следует из
документов канцелярии градоначальника, был открыт отдел «в
с. Орехове-Зуеве»2. Однако «Русское знамя» утверждало, что организация СРН была создана при фабриках Саввы и Викула Морозовых в поселке Никольское 3. Председателем отдела был избран
В. С. Сорокин, казначеем стал И. Г. Астанин. Среди активистов
также были старшина С. С. Косаткин, В. У. Терехин, А. И. Краюхин и С. Ф. Гладков4.
Уездный город Покров долгое время сохранял свою аполитичность. Однако новые веяния проникли и в его провинциальную атмосферу. 5 сентября 1907 г. «Владимирец» сообщил: «Заснувшие
было от безвременья покровцы были ошеломлены новым известием об организации отделения союза русского народа в г. Покрове»5. Союз был создан «по инициативе председателя Владимирского отдела союза русского народа, помещика и земского начальника
Карякина и при содействии местного жителя Петрова», — писал
«Старый Владимирец»6. К. И. Петров действительно стал председателем Покровского отдела СРН, остальные должности были
распределены так: товарищи председателя — И. С. Антипов и
В. М. Шерышев, казначей — В. Ф. Соловьев, делопроизводитель — А. Г. Барков. В числе учредителей значились М. В. Шерышев, С. П. Кубышкин, С. И. Кузнецов, В. Г. Барков, Н. М. Голубев,
И. Г. Горбунов и И. Г. Степанов7. Однако с определением даты основания отдела возникли некоторые сложности. Покровский уездный исправник в своем рапорте от 21 сентября 1907 г. сообщал,
что отдел все еще «организовывается»8. В прошении учредителей
1
2
3
4
5
6
7
8

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 51.
Там же. Л. 51.
Русское знамя. 1907. 26 июля. № 163.
Русское знамя. 1908. 13 марта. № 60.
Владимирец. 1907. 5 сентября. № 191.
Старый Владимирец. 1909. 12 июля. № 150.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 87–87 об.
Там же. Д. 2916. Л. 6.

113

на имя губернатора, датированном 8 октября, датой основания
отдела названо 22 сентября1. А сменивший К. И. Петрова на посту председателя некто С. А. Поперечнов, в 1912 г., называя себя
«организатором Покровского Отдела С. Р. Н.», утверждал, что
отдел был открыт им еще 2 февраля 1907 г.2, то есть до создания
организации СРН в Орехово-Зуеве (Никольском).
Но независимо от исхода споров «о первородстве» организаций, масштабы их деятельности существенно различались — по
сведениям местного исправника в уездном городе Покрове отдел
насчитывал всего 17 членов, а в рабочем поселке Никольское (или
«местечке», как говорилось в официальных документах) — 5203.
Следует заметить, что оппозиционная пресса в Орехово-Зуевском (Никольском) отделе насчитывала «не более 200 человек», в
числе которых «находятся и “юродивненькие” — например, всем
известный дурачок Коля, который с важностью носит на груди
значок союза»4. Сами же Орехово-Зуевские монархисты корректировали цифры в другую сторону, с огорчением констатируя,
что из 40 тысяч жителей Орехово-Зуева к СРН принадлежит «не
более одной тысячи»5.
В Вязниковском уезде организация СРН упоминается в документах полиции только в 1916 г. — это отдел Союза в слободе Холуй Южской волости Вязниковского уезда6. Но, вероятно, открыт
был этот отдел еще до начала Первой мировой войны.
Всего же в разное время во Владимирской губернии было
открыто 22 отдела СРН: в Ковровском уезде действовали 8 организаций Союза (Ковров, Воскресенское, Великово, Горки, Хотимль,
Малышево, Ильино, Эдемская волость); во Владимирском — 3
(Владимир, Ворша, Ундол); в Александровском — 3 (Александров,
Ботовская и Рогачевская волости); в Муромском — 2 (Муром,
д. Терпишки); в Покровском — 3 (Покров, Орехово-Зуево, Лики1
2
3
4
5
6

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 87–87 об.
Русское знамя. 1912. 14 февраля. № 35.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 6.
Владимирец. 1907. 6 июля. № 146.
Русское знамя. 1908. 13 марта. № 60.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 58. Л. 35.

114

но); в Суздальском — 1 (Суздаль); Переславском — 1 (Переславль-Залесский); в Вязниковском — 1 (Холуй).
Кроме того, в состав СРН вошли еще 8 организаций: Иваново-Вознесенская самодержавно-монархическая партия с подотделом при станции Иваново, и Шуйский союз русских православных
людей с 5 отделами, действовавшими в д. Поддыбье, при станции
Нерль (оба Суздальский уезд), в селе Южа (Вязниковский уезд),
в Кочневской волости (Шуйский уезд) и в Стопинской волости
(Владимирский уезд)1.
Таким образом, общее количество монархических организаций, действовавших в губернии в 1905–1917 гг. в губернии,
возрастает до 30.
Наибольшей численности Союз русского народа во Владимирской губернии (впрочем, как и в большинстве регионов страны)
достиг к концу Первой русской революции. Владимирский губернатор И. Н. Леонтьев 10 октября 1907 г. сообщил в Департамент
полиции МВД численность отделов СРН в подведомственной ему
губернии:
– Владимирский уезд: г. Владимир —500, с. Ворша (при ст. Колокша) — 16, с. Ундол — 15;
– Александровский уезд: Ботовская волость — 44, Рогачевская
волость — 100;
– Ковровский уезд: г. Ковров — 937, с. Горки — 67, с. Великово — 112, с. Малышево — 28, с. Хотимль — 198, с. Воскресенское — 37;
– Муромский уезд: г. Муром — 245, д. Терпишки — 33;
– Переславльский уезд: г. Переславль — 100;
– Покровский уезд: с. Никольское (Орехово-Зуево) — 520,
д. Ликино — 98;
– Суздальский уезд: г. Суздаль — 32;
– Шуйский уезд: г. Шуя (Союз русских православных людей) — 1000;
– Безуездный г. Иваново-Вознесенск (Самодержавно-монархическая партия) — 16 500, ст. Иваново Северных жел. дор. — 150.
1

Русское знамя. 1914. 11 февраля. № 34.

115

Характерно, что губернатор И. Н. Сазонов выразил сомнения
в достоверности данных только по городу Шуе. Опираясь на донесение местного исправника, он утверждал, что в действительности
число монархистов в городе на порядок меньше1.
Таким образом в составе СРН во Владимирской губернии
на октябрь 1907 г. числилось 20 749 человек (если пренебречь
оговоркой губернатора и принять численность шуйских монархистов за 1000). Кроме того, в организующемся Покровском отделе
СРН числилось 17 членов. В ноябре 1907 г. в Суздальский отдел
записалось еще 9 человек2, а в декабре, как отмечалось выше, в
составе Александровской организации СРН числилось 35 членов3.
С весны 1908 г. численность монархических организаций в губернии увеличилась еще за счет Эдемского и Ильинского отделов
Ковровского уезда. В последнем числилось 33 человека4. Еще
217 членов входили в созданные в 1909–1911 гг. отделы Шуйского
союза русских православных людей5.
Всего же во Владимирской губернии, в рядах СРН и присоединившихся к нему правых организаций побывало не менее
21 027 человек. Следует отметить, что после окончания Первой
русской революции значительная часть активных членов СРН
отошла от политической деятельности, полагая, что главная задача
Союза — подавление «революционной смуты» — уже решена.
Поэтому, несмотря на некоторый рост количества отделов Союза
во Владимирской губернии, их численный состав после 1907 г.
все же сокращался.
Тем не менее это не помешало Союзу русского народа во Владимирской губернии стать лидером монархического лагеря, объединив под своими знаменами все местные правые организации,
в том числе и многократно превосходившую его по численности
Иваново-Вознесенскую самодержавно-монархическую партию.
В отличие от региональных организаций (ШСРПЛ и ИВСМП),
1
2
3
4
5

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 20.
Там же. Л. 35.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 93 об.
Русское знамя. 1908. 15 августа. № 184.
Русское знамя. 1914. 11 февраля. № 34.

116

Союз русского народа основное внимание уделял созданию многочисленной сети филиалов, стремясь охватить своим влиянием
как можно больше населенных пунктов губернии. Еще одним
отличием от ШСРПЛ и ИВСМП стало более заметное представительство в СРН «интеллигентных сил» (правда, лишь в лице
дворянства и купечества) в крупных городах губернии — Владимире, Коврове, Муроме.

117

Глава 5. РАСКОЛ ПРАВОГО ЛАГЕРЯ
После поражения революции 1905–1907 гг., символом которого стал роспуск II Государственной думы с одновременным изменением избирательного закона, правительство перестало нуждаться в помощи монархических партий для «водворения порядка» в
стране. Более того, СРН с его неприятием главного устоя третьеиюньской политической системы — Государственной думы — стал
представлять определенную опасность для П. А. Столыпина, как
главы кабинета. После выборов в III Думу и создания в ней правооктябристского большинства изменение отношение премьер-министра к собственно правым организациям стало заметно. Уже в
августе 1907 г. член Главного совета СРН А. И. Соболевский констатировал: «Правительство не за нас…»1. В. П. Соколов, также
входивший в состав Главного совета Союза, писал о П. А. Столыпине: «…Если раньше он нам просто не сочувствовал, то теперь
у него появилось чувство недоброжелательства…»2. С. Ю. Витте
вспоминал: «Когда нужда в черносотенцах отпала (в Думе их заменили октябристы), брат Столыпина, публицист в “Новом времени”,
сказал по адресу председателя СРН: “Мавр сделал свое дело”»3.
Приблизительно то же сказал и сам А. И. Дубровин в июле 1908 г.:
«Союз возник в тот момент, когда в стране царила полная анархия,
власти растерялись и спрятались, и Россия должна была погибнуть, но явился Союз, подавил революцию и спас Родину… тогда
вновь явились и правители, забрали власть в свои руки и теперь,
чувствуя под ногами довольно твердую почву, начинают говорить
нам: “Уходите, Союз был нам не нужен, мы и сами управимся”»4.
Первая попытка со стороны властей нейтрализовать «революционеров справа» в лице СРН была предпринята осенью
1907 г., когда вспыхнул личный конфликт между председателем
СРН А. И. Дубровиным и В. М. Пуришкевичем. Последний, поСтепанов С. А. Черная сотня. С. 240.
Соколов В. П. Страшная правда: обзор управления П. А. Столыпина.
СПб., 1907. С. 15.
3
Витте С. Ю. Воспоминания. М., 1960. Т. 3. С. 138.
4
Союз русского народа по материалам… С. 401.
1

118

лучив поддержку правительства (по словам А. И. Дубровина, в
виде 10 тыс. руб.)1, в ноябре 1907 г. создал новую монархическую
организацию — Русский народный союз имени Михаила Архангела, признававший законодательный характер Думы и готовый
сотрудничать с правительством. Орган Ярославского отдела СРН
газета «Русский народ» утверждала, что главным творцом Союза
Михаила Архангела является «сановная бюрократия»2, намекая,
что внутренний конфликт в СРН был инспирирован главой правительства П. А. Столыпиным, стремившимся нейтрализовать неконвенциональный СРН, предпочитавший действовать на «улице»,
а не в стенах Таврического дворца (где заседала Государственная
дума), и потому не вписывавшийся в политическую систему «думской монархии», и заменить его лояльной к правительству партией
парламентского типа.
Однако на этом проблемы СРН не закончились. В 1909 г. всесословность Союза инициировала еще один глубокий раскол этой
организации. Входящие в состав СРН представители высших
слоев, в первую очередь помещики, образовали так называемое
«обновленческое» течение, примирившееся с существованием
третьеиюньской политической системы, символами которой стали Государственная дума и аграрная реформа П. А. Столыпина.
Эту группу возглавляли члены крайне правой фракции Думы
Н. Е. Марков 2-й и С. А. Володимеров, поддержанные членами
Главного совета СРН Э. И. Коновницыным и В. П. Соколовым, а
также члены правой группы Государственного совета А. А. Римский-Корсаков и М. Я. Говорухо-Отрок. К ним примкнул и
В. М. Пуришкевич.
На противоположной стороне оказались входившие в состав
СРН представители низших сословий (крестьянства, мещанства,
пролетариата), а также часть интеллигенции. Характерной чертой
этого течения стало неприятие третьеиюньской политической
системы, в частности Государственной думы, являющейся ее институциональным выражением. Недовольство крестьян вызывала
1
2

Богданович А. В. Три последних самодержца. Дневник. М., 1990. С. 453.
Правые партии. Документы и материалы. Т. 1. С. 596.

119

в первую очередь столыпинская аграрная реформа, имевшая своей
целью разрушение общины, в которой средние и беднейшие слои
крестьянства (а именно они составляли основу социальной базы
СРН в деревне) видели эффективный инструмент своей социальной защиты. Рабочие были недовольны политикой П. А. Столыпина, считавшего их проблемы второстепенными и уделявшего
главное внимание российской деревне. Мещанство, достаточно
широко представленное в низовых организациях СРН, вследствие
своего патриархального менталитета также выражало недовольство преобразованиями в государственном строе Российской
империи, последовавшими с момента опубликования царского
Манифеста 17 октября 1905 г. Выразителем интересов представителей этих слоев в СРН стал его председатель А. И. Дубровин. Его
подержали Е. А. Полубояринова, по слухам, связанная с А. И. Дубровиным личными отношениями, академик А. И. Соболевский,
Б. В. Никольский, Н. Н. Жеденов и др.
Решительное столкновение между двумя группировками было
неизбежно. Весной 1909 г. имя А. И. Дубровина всплыло в связи
началом судебного процесса по делу об убийстве в 1906 г. в Териоках (Финляндия) депутата I Государственной думы М. Я. Герценштейна, организованного кандидатом Главного совета СРН
Н. М. Юскевичем-Красковским и совершенного членами боевой
дружины Союза. Опасаясь возможного ареста, А. И. Дубровин
летом 1909 г. покинул Петербург и уехал, сначала в Харьков, затем
в Ялту, под защиту градоначальника И. А. Думбадзе, известного
своими монархическими убеждениями1. Этим воспользовались
сторонники Н. Е. Маркова 2-го и «обновили» состав Главного совета СРН, добившись в нем численного преобладания (отсюда и
термин «обновленцы»). Товарищем председателя Главного совета
в отсутствие А. И. Дубровина был избран Э. И. Коновницын.
Раскол в руководстве затронул и местные организации СРН.
Н. Е. Маркова в этом конфликте поддержали в основном столичСтепанов А. Верный Богу, Царю и Народу. Александр Иванович Дубровин (1855–1921) // Воинство Святого Георгия. Жизнеописания русских монархистов начала ХХ века. СПб., 2006. С. 92.
1

120

ные и некоторые губернские отделы Союза, в которых ведущую
роль играли представители цензовых классов. Значительное же
количество низовых организаций СРН, где доминировали представители низших слоев населения, мировоззрение которых основывалось на политических ценностях традиционного общества,
оказались на стороне А. И. Дубровина, выступая против «думской
монархии», за неограниченное самодержавие. Такая «неконструктивная» позиция местных отделов в известной мере нивелировала
успех правительства в деле «обновления» Союза русского народа. Поэтому, когда в августе 1909 г. И. И. Восторгов выступил с
инициативой проведения в Москве всероссийского монархического съезда, целью которого было примирение «дубровинцев» и
«обновленцев» на основе признания третьеиюньской монархии
и политического курса правительства, он получил полную поддержку П. А. Столыпина, лично уведомившего московского градоначальника А. А. Адрианова о данном им разрешении «созвать
27 сентября сего года в Москве Съезд Русских Людей»1.
Сторонники А. И. Дубровина эту идею не поддержали.
Б. В. Никольский ругал «монархический съезд, который устраивает в Москве проходимец Восторгов (в Москве его называют
“Экстазов”)», говорил, «что этот съезд находится под влиянием
Столыпина»2. А «Русское знамя» писало, что организаторы съезда
в действительности направляют свои усилия «не к укреплению, а
к развалу Союза Русского Народа» и главную роль в этом играет
«протоиерей И. И. Восторгов, успевший за два года своего бытия,
в Москве устроить там и похоронить 6 союзов»3. «Уже одно то,
что организаторы съезда намерены предложить на нем “заранее
выработанные резолюции” и провести их с помощью “поименного голосования”, ясно доказывает, что готовится в Москве не
съезд, а что-то вроде “учредительного собрания” с бесцеремонным сыском и освидетельствованием убеждений всех тех лиц,
которые “могут сметь свое суждение иметь”. При таких условиях
1
2
3

Столыпин П. А. Переписка. М., 2004. С. 336.
Богданович А. В. Указ. соч. С. 479.
Цит. по: Правые партии. Документы и материалы. Т. 1. С. 461.

121

участие Союза русского народа на съезде было бы равносильно
самоунижению и самопредательству», — утверждала соратница
А. И. Дубровина Е. А. Полубояринова1. По мнению редактора
«Голоса Русского» В. А. Балашова, «это будет не съезд наших
единомышленников, а капкан для доверчивых черносотенцев… не
съезд правых, а подготовленное учредительное собрание приверженцев нового строя: а на такое подлое сборище, конечно честные
русские патриоты не явятся»2.
Иваново-вознесенские монархисты, надеясь сохранить единство правого лагеря и примирить враждующие стороны, фактически встали на сторону организаторов съезда. «Ивановский
листок» регулярно публиковал объявления комитета по устройству Московского съезда, приглашая «русских людей, желающих
послужить Русскому правому делу, пожаловать на съезд, который
предположено сделать деловым, немноголюдным (здесь организаторы явно перестраховывались. — И. О.) и при том не имеющим
никаких претензий на руководство отдельными Монархическими
организациями в России»3.
Ближе к дню съезда риторика газеты становится более эмоциональной: «Отрезвитесь, русские люди! Неужели можно с чистой
совестью клеймить наших лучших борцов: прот. И. Восторгова, В.
М. Пуришкевича, проф. Залесского, архим. Макария и мн. других
“изменниками” и “предателями”!?». «Все мы как один станем за
А. И. Дубровина. Но также все мы стеной пойдем и за всех наших
лучших борцов, и за каждого рядового ратая!», — писал «Ивановский листок» и призывал всех монархистов собраться на съезд
«под сень святынь Московского Кремля»4,
Съезд, прозванный «восторговским», все же состоялся, хотя
и не принес ожидаемых результатов — его проигнорировали и
«дубровинцы», и «обновленцы». Да и правительство осталось
ни с чем — резолюции съезда критиковали аграрную политику
П. А. Столыпина. Делегаты пришли к выводу, что закон 9 ноя1
2
3
4

Русское знамя. 1909. 1 сентября. № 194.
Голос Русского. 1909. 17 сентября
Ивановский листок. 1909. 12 сентября. № 194.
Там же. 19 сентября. № 199.

122

бря 1906 г. «нарушает права собственности на надельную землю,
которая по положению 1861 года должна служить обеспечением
крестьянского быта» и «неизбежно ведет к образованию многомиллионного сельского пролетариата, всегда представляющего
огромную угрозу не только спокойствию, но даже и самому существованию государства». По их мнению, надельная земля «не
должна ни в каком случае подлежать ни залогу, ни продаже, ни
иной форме отчуждения». Поэтому было признано «крайне своевременным и желательным, в отмену разрушающего общину
закона 9 ноября, издание нового закона, незыблемо, нерушимо
укрепляющего земельную общину»1.
Давление на А. И. Дубровина тем временем продолжалось.
В июне 1910 г. он вынужден был сложить с себя полномочия председателя, уступив свое место Э. И. Коновницыну. Реальным же
лидером СРН стал Н. Е. Марков 2-й, официально возглавивший
Союз лишь в 1912 г. Печатный орган СРН — «Русское знамя» —
остался за «дубровинцами», поэтому 11 мая 1910 г. «обновленческий» Главный совет снял с него подзаголовок «Вестник СРН»2,
сделав его названием собственной газеты, начавшей выходить с
июня 1910 г. «Русское знамя» же, испытывая острый недостаток
денежных средств, 2 декабря 1910 г. сообщило читателям о своем
закрытии3. Однако менее чем через месяц издание газеты было
возобновлено.
Конфликт «дубровинцев» и «обновленцев» правительство
старательно подогревало. Бывший министр народного просвещения И. И. Толстой в августе 1910 г. в своем дневнике отметил,
что в СРН «происходит развал, по-видимому, не без участия, за
кулисами правительства: орган Дубровина “Русское знамя” и орган графа Э. И. [Коновницына] и священника И. И. [Восторгова]
окатывают дуг друга помоями. По-видимому, правительство поддерживает “Земщину” и обновленный Совет Союза против Дубровина». В 1912 г. А. И. Соболевский писал, что «правых старых
1
2
3

Правые партии. Документы и материалы Т. 1. С. 489, 490.
Русское знамя. 1910. 13 мая. № 106.
Русское знамя. 1910. 2 декабря. № 272.

123

[«дубровинцев»] начал еще Столыпин забирать в Руки при помощи Пуришкевича, Восторгова, агентов Департамента полиции»1.
Н. Е. Марков 2-й впоследствии утверждал, что П. А. Столыпин
«всячески через своих подчиненных поддерживал рознь в Союзе»,
отрицая при этом, что симпатии главы правительства были на стороне «обновленцев»: «По внешности к нам относились хорошо,
а в сущности нас уничтожали… в одних городах поддерживали
наших, в других — дубровинских, в третьих — третьих [Союз
В. М. Пуришкевича]»2. При этом лидер «обновленцев» подчеркивал, что хотя основа раскола «была принципиальная, но несомненно играло роль самолюбие и честолюбие» лидеров3.
Проиграв схватку в Главном совете, бывший председатель
СРН А. И. Дубровин начал небезуспешную борьбу за провинциальные отделы Союза, стремясь вывести их из подчинения Главному совету СРН и сделать самостоятельными организациями,
координацию действий которых будут осуществлять не келейно
избранный малочисленный руководящий орган, проникнутый
духом интриг и личного честолюбия, а монархические съезды,
реализующие священный для правых принцип соборности. «Русское знамя» писало по этому поводу: «Желаем деятелям Союза
русского народа превратиться в железных канцлеров своих отделов и собирать вокруг себя железных союзников, готовых к
неустрашимому жизненному осуществлению великих заветов,
дарованных Союзу Государем Императором»4. По мнению одного
из лидеров «дубровинского» лагеря А. И. Соболевского, есть полное основание рассчитывать, что новый строй преобразованных
(самостоятельных. — И. О.) организаций будет более полезен для
патриотической деятельности, чем старый с умирающим Главным
Советом во главе»5.
А редактор «Русского знамени» Н. И. Еремченко («Н. Полтавец») вообще считал, что действия «обновленцев» буквально
1
2
3
4
5

Кирьянов Ю. И. Указ. соч. С. 392, 393.
Падение царского режима. Т. 6. Л., 1926. С. 194–195.
Там же. С. 193.
Русское знамя. 1910. 3 января. № 2.
Русское знамя. 1911. 27 января. № 21.

124

разбудили Союз русского народа, впавшего после победы над
революционной «смутой» в летаргическую спячку. «К концу позапрошлого 1909 года даже для поверхностного наблюдателя легко
был заметить довольно значительное ослабление деятельности
Союза, апатию и, так сказать, затишье во внутренней жизни провинциальных отделов. — писал Н. И. Еремченко. — Никогда не
прекращавшиеся сношения “глубины” России с А. И. Дубровиным
точно ослабли, отчасти и преимущественно ввиду опасной болезни главы Союза, отчасти благодаря тому, что лица, оставшиеся в
Петербургском Главном Совете, не могли справиться с руководительством огромной организацией, всегда крепко связанной
с центром идейно, но не имевшей основательно выработанного
административного механизма, как и всегда трудно осуществимого там, где дело касается массовых народных движений. Уход
А. И. Дубровина спаял отделы с центром в лице Дубровина, спаял
отделы между собой, заставил собраться “в комок”… Никогда
еще после могучего отпора освободителям в начале смуты так не
оживлялась деятельность Союза, никогда еще не бились сердца
отделов так согласно с сердцем их вождя как теперь, и, смеем думать, не было лучшего средства оживить, укрепить и проверить
Союз, как сделать то, что сделал А. И. Дубровин своим уходом из
Главного Совета»1.
В конце 1910 г. в редакцию «Русского знамени» пришло письмо одного из сторонников А. И. Дубровина следующего содержания: «…Нам всем, т. е. всем отделам и подотделам, оставшимся
верными своему долгу… ничего больше не остается как немедленно каждому отделу и подотделу постановить: Вследствие явно
противного действия нашего Главного Совета С. Р. Н., который
открыто выступил вместе с врагами нашей родины на уничтожение надежной царской опоры, т. е. Союз Русского Народа просить
своего основателя и председателя Александра Ивановича Дубровина организовать новый Главный Совет С. Р. Н. в котором председательствование принять на себя»2.
1
2

Русское знамя. 1911. 4 января. № 2.
ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 30. Л. 54.

125

А в начале 1911 г. Ярославский отдел Союза выпустил обращение «Братья союзники!», в котором говорилось, что многочисленные «отделы СРН, разбросанные по лицу земли русской, в
сущности, представляют собою самостоятельные монархические
организации». По мнению ярославских черносотенцев, «всем
более или менее крупным провинциальным отделам, безусловно,
необходимо легализоваться на местах в самостоятельные Союзы… обусловив, таким образом, прочность своего положения под
собственной крышей, Союз получит возможность уже без всякой
помехи заняться и своей внутренней организацией»1. Чтобы избежать новых конфликтов и дальнейшего дробления монархических
организаций, Ярославский отдел предлагал использовать авторитет церкви, деятельность которой в качестве арбитра в социальных
и политических конфликтах была весьма успешной в российской
истории. «Пусть каждый губернский СРН тесно сплотится вокруг
своего Архипастыря, прося его святительского благословения и
руководства для своей деятельности», — призывали ярославцы.
Завершалось обращение радужными перспективами, которые открывались перед правыми в случае реализации этой программы:
«Представьте же теперь себе, дорогие союзники, что каждая такая
местная православная семья СРН, в лице своего Архипастыря,
войдет в духовное единение со всеми родственными семьями по
всему пространству необъятной России; предположите, что Святители сговорятся между собою и совместно с своими Союзами выработают общий дружный план действия всех союзных сил России
на защиту Святой Веры, неограниченного Самодержавного Царя
и Родины. Какую великую силу может даровать Господь Своим
рабам! Поистине, это будет едино стадо и Един Пастырь — Царь
царствующих и Господь господствующих...»2.
Предложение ярославцев нашло широкую поддержку на местах. Так, товарищ председателя Лубенского отдела СРН (Полтавская губерния) М. Ясинская призывала: «Тяжело горько, но
Переписка и другие документы правых 1911 года // Вопросы истории.
1998. № 10. С. 100.
2
Там же. С. 101.
1

126

приходится отделяться, и мы отделяемся…взываем к другим Отделам: отделяйтесь! Отделяйтесь скорее! И тогда, собравши 50–
100 отделов созовем от имени их съезд для объединения и плана
совместной дружной работы на благо дорогой родины и выбора
Главного Совета для всех идейно объединившихся самостоятельных Отделов»1.
Встревоженное все усиливающейся тягой местных отделов к
самостоятельности, «обновленческое» руководство СРН опубликовало «Окружное послание» отделам, в котором предупреждало,
что если отдел станет самостоятельным без ведома Главного совета, то он должен будет сменить название и отдать все имущество
Союзу2. Однако было уже поздно — процесс «суверенизации»
отделов СРН уже набрал обороты.
Во Владимирской губернии правые, как отмечалось выше,
некоторое время пытались не замечать существования конфликта
в СРН и надеялись на скорое примирение враждующих сторон.
«Ивановский листок» в статье с красноречивым названием «Разваливается ли Союз?» писал: «В доказательство распада Союза любят
указывать на иногда существующие пререкания между различными
монархическими партиями, на недружелюбные отношения между
руководителями их, но все это, принесенное мелкими человеческими слабостями отступит, когда опасность вызовет необходимость
объединиться, пусть в печати делят монархистов на “дубровинцев”,
“восторговцев” и т. д., каждый может питать симпатию к тому или
другому руководителю, считать более пригодной ту или иную тактику, но основы борьбы за Православие, Самодержавие и русский
народ одни и те же у всех монархических партий»3.
Однако вскоре раскол настолько углубился, что игнорировать
его стало попросту невозможно, и губернским правым пришлось
выбирать, на чьей они стороне. Так как в социальном составе
монархических организаций Владимирской губернии доминировали представители низших классов, то большинство их членов
1
2
3

Русское знамя. 1911. 25 марта. № 68.
Вестник Союза Русского Народа. 1911. 4 июня. № 52.
Ивановский листок. 1909. 18 августа. № 174.

127

поддержали А. И. Дубровина. 8 мая 1910 г. от имени Ковровского
отдела СРН ему была отправлена телеграмма следующего содержания: «Ковровские союзники, помолившись Господу Богу
за Царя Батюшку шлют привет Вам, дорогой наш вождь и искреннее пожелание видеть Вас во главе Союза действительным
председателем»1. В июне на заседании Ковровского отдела было
принято постановление: «Сообщить Главному Совету, что отделы относились и относятся с полным доверием к основателю и
почетному председателю его А. И. Дубровину и основанному им
вестнику Союза газете “Русское знамя”, с этой газетой союзники
сроднились и поэтому постановление Главного Совета о снятии
подзаголовка окончательно подорвет доверие к нему…»2 В сентябре 1910 г. председатель Эдемского отдела СРН Ковровского уезда
Т. М. Жуков объявлял через «Русское знамя», что руководимый
им отдел «желает, чтобы А. И. Дубровин был действительным
председателем Союза, так как в годину смут мы не знали ни Марковых, ни Соколовых, ни Коновницыных, знали только Дубровина,
и пока он идет той дорогой, на которую встал в 1905 году, и мы
пойдем за ним»3. Особенно бурно радовались ковровские союзники возобновлению издания «Русского знамени». «Дорогой наш
вождь, Александр Иванович! — писали они бывшему председателю СРН. — Совет Ковровского отдела, получив дорогое нам
“Русское знамя” от души порадовался его возрождению, это возрождение подняло дух союзников, страдающих вместе в Вами. От
души приветствуем Вас с наступающим Новым годом, желаем Вам
сил, энергии, здоровья на дальнейшее служение Самодержавному
Царю и Родине, а на этом поприще Вы не одиноки, с Вами и за
Вами миллионы Русского Народа, в том числе и Ковровские Союзники, готовые положить живот свой за Веру, Царя и Отечество»4.
По мнению членов Южского отдела ШСРПЛ, «дьявол, вселившись в нашем главном гнезде, обновил его своим нечистым духом
и посеял вражду между основателем Союза А. И. Дубровиным и
1
2
3
4

Русское знамя. 1910. 8 мая. № 102.
Там же. 15 июня. № 132.
Там же. 24 сентября. № 215.
Русское знамя. 1911. 4 января. № 2.

128

Главным Советом, который поддался ему и стал в угоду дьяволу
“обновленным”»1. В другом открытом письме Южские союзники
«смело бросали укор» тем людям, «которые прельщаются… и меняют, и продают Союз за деньги. Продажным нет места в Союзе
русского народа. Идея Союза дороже и выше всяких денег и потому просим таких людей, если они действительно есть, удалиться
со сцены. Мы на место их найдем людей деятельных, которые еще
слава Богу не перевелись у нас и есть и будут, пока жив основатель
Союза Александр Иванович Дубровин, — а дальше — Бог»2.
Во Владимирской губернии первым объявил о своей «самостийности» Шуйский союз русских православных людей, который хотя и являлся отделом СРН, все же продолжал сохранять
остатки организационного суверенитета в виде собственного
устава и названия. Прежде чем осуществить такой шаг, ШСРПЛ
вынужден был провести чистку своих рядов от сторонников «обновленцев». В ноябре 1909 г. продубровинское «Русское знамя»,
сообщило об исключении из Шуйского отдела Союза русского
народа бывшего члена-учредителя И. А. Баландина (лишенного
этого звания еще в 1906 г.), двух членов комитета (П. Т. Краева и
Ф. И. Корнева), а также одного из основателей Шуйского союза
И. И. Буланцева, который в июне 1906 г. вместе с М. К. Петровым
и П. В. Брюхановым подписал от имени ШСРПЛ прошение министру внутренних дел о регистрации организации. Кроме них Союз
вынуждены были покинуть еще девять человек — И. Т. Щипцов,
П. М. Ерцев, П. В. Потехин, И. П. Волков, С. П. Волков, П. А. Назарецкий, Р. Ф. Хорчев, И. В. Шарин и Ф. Я. Котов 3. Мотивы их
исключения не озвучивались, но «Старый Владимирец» сообщал, что Ф. Я. Котов «исключен… за несоответствующие союзу
убеждения»4. В мае 1910 г. председатель ШСРПЛ М. К. Петров и
член этой организации П. А. Лебедев от имени «Областного совета Шуйско-Ивановского отдела СРН» заявили, что «Сила Союза
не в Главном Совете, а во множестве отделов Союза, которые
1
2
3
4

Русское знамя. 1910. 4 августа. № 174.
Там же. 1910. 7 сентября. № 202.
Русское знамя. 1909. 28 ноября. № 264.
Старый Владимирец. 1909. 5 марта. № 50.

129

существуют и будут существовать, хотя бы Главный Совет и не
был, и упразднился»1.
А в июле 1910 г. «Русское знамя» не без удовольствия опубликовало выдержки из протокола общего собрания ШСРПЛ:
«Слушали: постановление Главного Совета Союза Русского
Народа от 24 ноября 1909 г. (протокол 35 п. 7) о том, что все полномочия, выданные Главным Советом Союза Русского Народа до
1 января 1910 года считать недействительными; члены Союза и
Отделов, имевшие их и желающие открыть отделы, благоволят
вернуть полномочия в Главный Совет для обмена их на новые.
Постановили (журнал № 56): Наш союз полномочий никогда
не получал, и получать не желает от обновленного Главного Совета Русского Народа, а сам уполномачивает своих председателей,
руководствуется своим уставом Союза и считает себя только по
идее единомышленником Союза Р. Н., так как Союз русских православных людей в городе Шуе и уездах Владимирской губернии,
не состоял и не состоит отделом С. Р. Н., а был самостоятельным
союзом имеющим несколько своих отделов, и всегда и во всем
будет действовать по своему убеждению самостоятельно, не стесняясь никакими и ничьими распоряжениями, а подчиняясь лишь
административной власти в губернии; служа ей поддержкой закона
и порядка по слову Государя Императора. А циркуляры и постановления Главного Совета С. Р. Н. по постановлению Всероссийского съезда в Москве 1907 года, только принимаемы к сведению,
согласно 4-го пункта, причем действуем мы свободно, от своего
имени и присоединяемся к действиям С. Р. Н. по одной идее только, о чем постановили сообщить обновленному Главному Совету
Союза Русского Народа.
Председатель Союза М. К. Петров. Члены комитета»2.
Обычно в подобных случаях приводились все фамилии лиц,
подписавших документ, однако здесь автор заметки ограничился
безликим «члены комитета». Судя по всему, в руководстве ШСРПЛ к этому времени достичь полного единства все же не удалось.
1
2

Русское знамя. 1910. 14 мая. № 107.
Там же. 9 июля. № 152.

130

Примеру шуйских монархистов вскоре последовали ковровские союзники — 12 декабря 1910 г. «ввиду вредной для русского
дела деятельности обновленного главного Совета, соединенное
собрание членов Совета и учредителей» Ковровского отдела СРН
«постановило: выработать свой устав Ковровского Союза русского
народа, каковой зарегистрировать на месте»1. В мае 1911 г. ковровцы сообщили А. И. Дубровину, что они «возбудили ходатайство
об утверждении устава “Ковровского Союза русского народа”,
утверждения коего ждем в непродолжительном времени»2. И действительно, документы были поданы в Губернское по делам об
обществах присутствие 7 июля 1911 г., а уже через месяц — 9 августая — новое Общество было внесено в реестр обществ и союзов
Владимирской губернии под № 81. Учредителями Ковровского
СРН стали мещанин М. Е. Куликов, купец П. Ф. Кокурин, мещанин И. И. Забегалов, крестьянин Ковровского уезда Д. С. Углов,
статский советник Н. В. Култашев, крестьянин Ковровского уезда
И. Н. Крутов, крестьянин Муромского уезда П. С. Шитов, коллежский советник Н. М. Маньков и ковровский купец А. А. Апарин3.
Характерно, что действующий на тот момент председатель Ковровского отдела СРН А. Е. Жаворонков в число учредителей не вошел.
11 сентября 1911 г. последнее «соединенное собрание членов
Совета и учредителей Ковровского Отдела Союза русского народа» постановило отдел закрыть, «а принадлежащие ему: знамя,
печать, имущество, капиталы, книги и документы передать вновь
открытому Ковровскому Союзу русского народа». На том же заседании учредители новой организации единогласно избрали своих
представителей на предстоящий «дубровинский» съезд СРН. Ими
стали сохранившие свои должности председатель А. Е. Жаворонков и секретарь П. С. Шитов, «а если кому-либо из них не представится возможности принять участие в съезде, избран заместитель
товарищ председателя Матвей Ефимович Куликов»4.
1
2
3
4

Русское знамя. 1911. 27 сентября. № 215.
Там же. 17 мая. № 108.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 56. Т. 2. Л. 81, 83 об.
Русское знамя. 1911. 27 сентября. № 215.

131

Устав Ковровского СРН, опубликованный уже в следующем
1912 г., ставил своей непременной задачей «принять самое деятельное участие в выборах в Государственную Думу членов,
преимущественно из своей среды, для проведения в жизнь целей,
преследуемых Союзом». При этом авторы устава настаивали на
том, что «…изменение действующего строя должно совершаться
отнюдь не проведением в жизнь ограничительных начал в форме
каких бы то ни было конституционных или вообще учредительных собраний, но лишь путем учреждения Государственной Думы
как органа, являющего из себя создание непосредственной связи
между державной Волею Царя и правосознанием народа», а сама
«Государственная Дума, чуждая всяких ограничений верховной
царской власти… обязана правдивым осведомлением о действительных нуждах народа и государства помогать (курсив наш. —
И. О.). Законодателю осуществлять назревшие преобразования»1.
Главную роль в обеспечении информационного сопровождения процесса «суверенизации» местных организаций СРН
по-прежнему играл Ярославский отдел Союза. В постановлении
ярославцев от 8 сентября 1911 г. утверждалось, что «начавшееся в
последние два года выделение отделов Союза в самостоятельные
организации, сохраняющие общие положения Союза и внутреннюю духовную связь между собою, нимало не грозит целости
всего Союза, напротив — гарантирует его отдельные части от
покушения на их целость со стороны лиц, возомнивших себя
стоящими во главе Союза». В документе подчеркивалось, что
«местные организации должны быть равноправными членами
одной великой семьи СРН, имеющей своим пожизненным Почетным председателем Александра Ивановича Дубровина». При
этом, чтобы исключить диктат центра, в состав Главного совета
СРН в Петербурге должны войти «на положении полноправных
членов председатели или уполномоченные лица провинциальных
губернских союзов»2.
Устав общества под названием Ковровский Союз Русского Народа. Ковров, 1912. С. 4,5.
2
Переписка и другие документы правых 1911 года // Вопросы истории.
1998. № 11–12. С. 130.
1

132

Среди приверженцев А. И. Дубровина росло убеждение в
необходимости проведения Всероссийского съезда. Этот факт
ярко иллюстрирует письмо из Шуйского уезда: «Мы союзники
села Южи Владимирской губернии фабрики Балина, имели не
раз суждение почему именно вышел раздор Главного Совета с
председателем его А. И. Дубровиным. Предполагали мы, но решить эту задачу не смогли, убедившись, что ее может разобрать
всероссийский съезд, которому она посильна и который должно
созвать немедленно. Более энергичные отделы, как только вышла
распря начали просить и даже требовать созыва всероссийского
съезда немедля. Они желали на нем уладить дела, положить распре
и клевете конец и дать Союзу дальнейший ход. Но их зов и требование осталось “гласом вопиющего в пустыне”. Проходит месяц
другой третий и т. д., а съезда все нет и нет. Вместо съезда начинается рассылка уполномоченных от Главного Совета, который дал
себе имя почему-то „обновленный“. Уполномоченные, являясь в
отделы, не раз объявляли, что они имеют право закрывать отделы, отстранять председателей и на их место ставить новых, более
слабых и непригодных. При виде всего этого невольно сжимается
сердце…» Выход из сложившейся ситуации Южские союзники
видели в «немедленном созыве всероссийского съезда», и просили А. И. Дубровина «устроить немедля губернские и областные
съезды, с которых можно было бы откомандировать доверенных
с выработанными постановлениями на съезд всероссийский»1.
Однако «обновленцы» всячески препятствовали организации
съезда своих оппонентов, который изначально планировалось провести в Николаеве. По этому поводу А. И. Дубровин писал своим
соратникам: «Вы нетерпеливо ожидаете созыва нашего съезда в
Николаеве, а “обновленный” Главный Совет не желает этого съезда, о чем сам неоднократно объявлял в своем новом “Вестнике”.
Поэтому получение разрешения на созыв съезда замедлилось,
очевидно по проискам тех, кому съезд нежелателен и страшен,
хотя власти уже согласились на съезд»2.
1
2

Русское знамя. 1910. 4 августа. № 174.
Там же. 13 октября. № 230.

133

Для ускорения получения разрешения на проведение Всероссийского съезда А. И. Дубровин через «Русское знамя» обратился к
своим сторонникам на местах с просьбой уполномочить его на созыв такового. Эти «полномочия от губернских и областных организаций Союза должны быть присланы… не менее как от двух третей
всех отделов России, включая единомышленные патриотические
монархические организации — не позже 1 августа сего 1911 г. Тогда с божьей помощью съезд будет мною устроен 1 октября 1911 г.
в г. Киеве, в день союзного патриотического праздника» (Покрова
Божьей Матери). Первым такое уполномочие «с просьбой принять
на себя труд созыва Всероссийского съезда Союза русского народа
и ходатайство о его разрешении» А. И. Дубровину направил «Союз
русских православных людей в гор. Шуе и уездах Владимирской
губ., составляющий часть Союза русского народа и участвовавший
во всех союзных съездах с правами отдела Союза Р. Н.»1.
Присланный из Шуи документ был помещены в «Русском
знамени» в качестве образца для других монархических организаций: «Отдел Союза русских православных людей в городе
Шуе и уездах Владимирской губернии, сим уполномачивает и
покорнейше просит действительного и почетного председателя
Главного Совета и Союза русского народа Александра Ивановича
Дубровина (ввиду неурядицы в отделах Союза русского народа,
неимения полного единения с монархическими организациями
и для переизбрания вновь всероссийским съездом Главного Совета С. Р. Н. и других вопросов) устроить всероссийский съезд в
г. Киеве, о чем ходатайствовать где следует о разрешении оного
у подлежащего начальства, и уведомить отделы Союза русского
народа и единомышленные монархические организации о разрешении и дне съезда». Данное уполномочие уже было подписано
не только председателем М. К. Петровым, но и членами комитета
П. А. Морозовым, Т. А. Воробьевым, Н. В. Медниковым, В. С. Буровым, А. В. Поляковым, диаконом Ильинским, П. А. Лебедевым
и Ф. В. Кремневым2.
1
2

Русское знамя. 1911. 8 мая. № 102.
Там же.

134

Спустя несколько дней в «Русском знамени» была помещено
письмо А. И. Дубровину из Коврова, в котором местный отдел,
вслед за шуйскими союзниками, уполномочивал бывшего председателя СРН на созыв всероссийского съезда: «Глубокоуважаемый и дорогой Александр Иванович! Почитав Ваше сообщение
о Вашем согласии на возбуждение ходатайства о созыве Всероссийского съезда Союза русского народа и других монархических
организаций при условии согласия на то двух третей губернских и
областных организаций, Совет Ковровского отдела Союза русского
народа вместе с сим сообщил Владимирскому губернскому отделу
о предоставлении Вам уполномочия на приведенное ходатайство».
«А за Ваше согласие земно Вам кланяемся», — добавляли авторы
письма1.
В официальной повестке предполагаемого съезда, по сведениям Департамента общих дел МВД, главными значились вопросы о
внутреннем благоустройстве и распорядке в Союзе, об отношении
Союза к другим партиям и об участии в выборах в IV Государственную думу. «Обновленческий» Главный совет, понимая, что
следствием работы съезда «дубровинцев» может стать создание
новой партии, переход под юрисдикцию которой значительной
части местных организаций СРН неминуемо ослабит позиции «обновленческого» Союза, разослал «Окружное послание» отделам,
в котором объявлял действия приверженцев старого председателя
А. И. Дубровина незаконными и призывал всех членов СРН «не
участвовать в съезде предательского разрушения нашей твердыни»2. В другом «Окружном послании» Н. Е. Марков 2-й даже объявил всех сторонников А. И. Дубровина правыми анархистами3.
Но все же съезд, ставший учредительным для новой организации — Всероссийского Дубровинского союза русского народа, — был проведен в ноябре 1911 г., но не в Киеве, а в Москве.
В избранный делегатами Главный совет вошли А. И. Дубровин, А. И. Соболевский, Е. А. Полубояринова, Н. Н. Жеденов,
1
2
3

Русское знамя. 1911. 17 мая. № 108.
Кирьянов Ю. И. Указ. соч. С. 110, 111.
Вестник Союза Русского Народа. 1911. 24 сентября. № 68.

135

А. И. Борк, А. В. Блинов, А. Ю. Сакович, Н. П. Покровский,
Л. Б. Маляго, Е. А. Мамчич, Б. В. Никольский и Г. Г. Надеждин1.
Съездом было принято решение: «Исключить из Главного Совета:
гр. Э. И. Коновницына, гг. Маркова, Римского-Корсакова, Соколовых (отца и сына), Баранова, Володимерова, Говорухо-Отрока,
Трегубова, Вишневского, барона Таубе, о. Вераксина, Юскевича-Красковского, Бориса Васильева, Лиховидова, Щенина, Белогурова», а также «воспретить отделам СРН сношения с упраздненными членами Главного Совета и запретить участвовать в Съезде,
буде таковой будет устраиваться упраздненными членами Главного
Совета»2.
Старому Главному совету вменялось в вину уклонение от монархических принципов, которое заключалось в том, что его члены вступили в тесный союз с националистической организацией
(Всероссийским национальным союзом), враждебной царскому самодержавию и безразличной к первенству и господству православной веры, не протестовали против действий Н. Е. Маркова 2-го,
признавшего Государственную думу учреждением парламентского
характера, проводили принцип народовластия в виде земско-соборного представительства в Государственной думе, отказали в
отчете перед членами СРН о суммах Союза, находившихся в их
распоряжении, производя из них траты не соответствующие и
даже вредящие интересам Союза, а также агитировали против
почетного пожизненного председателя СРН А. И. Дубровина3.
Съезд Дубровинского союза единогласно подтвердил постановление частного совещания представителей СРН в Ярославле
(8–11 марта 1909 г.) «о признании организаций, хотя и именующих
себя монархическими… но в действительности созданных для
разрушения дела Союза, и открытых после Всероссийского съезда
в 1907 г. в Москве, — враждебными Союзу русского народа» и
постановил, «что местные отделы, вступающие в соглашения с поПравые партии. Документы и материалы. Т. 2. 1911–1917. М., 1998.
С. 137.
2
Постановления Всероссийского съезда СРН и примыкающих к нему
организаций. 25 ноября – 1 декабря 1911 г. в г. Москве. СПб., 1912. С. 3, 4.
3
Правые партии. Документы и материалы. Т. 2. С. 62, 63.
1

136

добными организациями, а также с могущими быть открытыми и
впредь, — подлежат закрытию властью Главного Совета СРН на
сем съезде избранного»1.
В свою очередь, «обновленческий» Главный совет, в нарушение устава Союза, присвоил себе право снимать неугодных председателей отделов и назначать на их место своих ставленников. Для
легитимации своей практики руководства местными организациями, «марковцы», решили созвать своей съезд, разослав в местные
организации соответствующее «Окружное послание». Однако
далеко не все отделы поддержали эту инициативу. Характерный
ответ пришел из Покрова:
«Ответ на “окружное послание” упраздненцев от 3 января
1912 года. (От Покровского отдела СРН)
Мир вам, бывшие братья по духу о Господе нашем Иисусе
Христе.
1-й пункт вашего окружного послания гласит: примет ли отдел или сообщество участие в 4 Всероссийском Съезде и 5 съезде
русских людей в Петербурге в первой половине мая?
Отвечаем: нет.
2-й пункт вашего послания гласит: если не примете, то по
каким причинам?
Отвечаем: мы, покровские союзники признаем Всероссийский
съезд Союза русского народа и единомышленных монархических
организаций в Москве с 21 ноября по 1 декабря 1911 года под
председательством А. И. Дубровина, за каковым считаем права почетного действительного пожизненного председателя, прошлыми
съездами утвержденного. Ставим в вину бывшему главному совету: 1) что он не принял участия в вышеназванном съезде, 2) препятствовал своими циркулярами быть на Съезде отделам. […]
На этом съезде, как известно, был избран новый Главный
Совет с общего согласия, а старый басковский совет («обновленческий» Главный совет располагался в это время в Санкт-Петербурге в доме № 3 по Баскову переулку. — И. О.) постановлено считать упраздненным, ибо не может и не должна управлять Союзом
1

Постановления Всероссийского съезда СРН... С. 30–31.

137

Р. Н. кучка под фирмой «Коновницын-Марков-Щекин», избравшая
себе девизом “земскособорность”.
Наш Покровский отдел Союза Р. Н. ... не знал никого кроме
А. И. Дубровина, В. А. Грингмута и Л. Л. Кисловского, и не желает
менять этих людей на каких-то неведомых “графов”… Быть может
эти важные персоны и очень авторитетны, но мы их не знаем»1.
В большинстве своем рядовые члены СРН на местах просто
не понимали причин конфликта и ожидали скорого примирения
враждующих сторон. Воршинский отдел, отказавшись от участия
в «марковском» съезде, тем не менее «искренне» пожелал «созываемому съезду в мае сего года найти пути примирения между
Отделами и новым Главным Советом. Ведь все мы братья, заодно
болеем о неустройстве нашего дорогого Отечества, для чего же
ссориться? Протянем друг другу руки и будем все заедино стремиться к улучшению жизни нашего Великого Народа, укрепляя
его веру в Бога, и преданность Царю, Самодержцу неограниченному»2. Однако такое «миролюбие» не нашло одобрения в
штабе «дубровинцев» и «Русское знамя» опубликовало резкий
комментарий к предложению воршинцев, указывая, «1) что члены упраздненного главного совета по своим действиям не только
“не идут за одно” с дубровинцами, но исповедуют совершенно
противоположные убеждения, 2) проводят в жизнь России народное представительство, т. е. конституцию, состоя на содержании
у конституционной бюрократии и вступая в блок (соглашение)
с конституционными партиями и 3) совершили целый ряд действий, направленных к разрушению Союза на местах, не только
задерживая и прекращая работу отделов, но даже прямо закрывая
Отделы при посредстве местной администрации». «Могут ли оказаться у лиц, действующих таким образом, пути к примирению
с Главным Советом, законно избранным Московским съездом
1911 года — пусть воршинские союзники решат сами», — заключала газета3.
1
2
3

Русское знамя. 1912. 14 февраля. № 35.
Там же. 8 мая. № 103.
Там же.

138

Несколько позже председатель Совета Владимирского отдела
СРН В. М. Карякин, симпатизировавший «марковцам» телеграфировал А. И. Дубровину: «Проникнутые скорбью от раздоров
взаимных противодействий, раздирающих СРН, Владимирский
губернский отдел обращается к Вам с сердечной просьбой приложить все старания к воссоединению расколовшихся частей Союза.
Продолжение раздора наносит непоправимый ущерб общему святому делу». Но лидер ВДСРН не внял «гласу народа» и на обороте
бланка телеграммы поставил свою резолюцию: «Мерзавцев нужно
изгонять, а не мириться с ними»1.
Однако, несмотря на бойкот со стороны «дубровинских» отделов, «обновленческий» съезд (названный IV Всероссийским
съездом СРН и V Всероссийским съездом Русских людей) все же
состоялся в мае 1912 г. в Петербурге. Съездом были утверждены
«Правила для взаимоотношений Главного Совета и Отделов Союза
Русского Народа», согласно которым «все Отделы Союза Русского
Народа в империи объединяются Главным Советом СРН, который
находится в С.-Петербурге и управляет всеми делами союза».
Кроме того, в «Правилах» подчеркивалось, что необходимые «для
установления более тесного общения между Главным Советом и
местными отделами» губернские отделы СРН назначаются Главным советом. Губернские же отделы в свою очередь «избирают по
потребности и по усмотрению, некоторые отделы себе в помощь
и присваивают им наименование “уездные”»2.
Таким образом, лидеры «обновленцев» закрепили за собой
право присваивать любым лояльным к Главному совету отделам статус губернских. Те же, в свою очередь, назначали любые
послушные им организации уездными. Кроме того, сторонники Н. Е. Маркова 2-го просто закрывали отделы, перешедшие
на сторону А. И. Дубровина, сообщая от этом в Министерство
внутренних дел и превращая тем самым любую их деятельность
в незаконную. Все эти меры должны были, по мнению «главноГАРФ Ф. 116. Оп. 1. Д. 89. Л. 3, 3 об.; Переписка и другие документы
правых (1911–1913) // Вопросы истории. 1999. № 10. С. 111.
2
Правые партии. Документы и материалы. Т. 2. С. 164–165.
1

139

советчиков», восстановить властную вертикаль в переживавшем
разброд и шатания Союзе русского народа. «Русское знамя» в
ответ опубликовало постановление Главного совета ВДСРН, в
котором говорилось: «Устав Союза русского народа не предусматривает закрытия отделов Союза и назначения председателей
Отделов помимо их выбора советами местных отделов и помимо собственного их желания. Поэтому ни один Отдел не может
быть закрыт, и ни один председатель не может быть назначен ни
Главным Советом, ни, тем более, кем-либо из лиц, признанных
недостойными состоять в Союзе русского народа Всероссийским
съездом, состоявшимся в Москве 24 ноября 1911 г.»1
Однако на руководителей «обовленческого» СРН это постановление «дубровинцев» должного впечатления не произвело, и
практика закрытия неугодных местных организаций была продолжена. Так, во Владимирской губернии был закрыт Воршинский
отдел СРН2. Его председатель П. И. Подвязнов сообщил в Главный
совет Дубровинского союза, что «сегодня [11 июня 1912 г.] Воршинскому отделу объявлено исправником через урядника, что наш
Воршинский отдел закрыт; причина не объяснена, о чем и доношу
Главному Совету, и покорнейше прошу Главный Совет указать
как нам теперь поступить и оказать нам юридическую помощь до
суда включительно». П. И. Подвязнов писал, что «отдел просуществовал шесть лет и вдруг по капризу узурпаторов, он должен
быть закрыт, нам с этим мириться не хочется, и нужно принять
все меры к открытию Воршинского отдела, вот я и обращаюсь к
Главному Совету за помощью перед министром внутренних дел
или перед кем следует»3.
Спустя несколько дней П. И. Подвязнов обратился уже напрямую к министру внутренних дел. В своем прошении, указав заслуги отдела («отдел в течение почти шестилетнего существования
осчастливлен был три раза Монаршей благодарностью, участвовал
во всех Всероссийских съездах, если не лично, то посредством те1
2
3

Русское знамя. 1912. 13 апреля. № 83.
ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 89. Л. 12.
Русское знамя. 1912. 14 июня. № 133.

140

леграфа, был в единении с русским монархическим движением…»
и т. п.), он с возмущением сообщал, что «упраздненный Главный
совет («обновленческий». — И. О.) начал закрывать отделы, что
уставом ему не предоставлено, в частности и наш Воршинский
отдел не избег той же участи, 11 июня он по распоряжению Владимирского губернатора закрыт, что мне и объявлено под расписку…
Закрытие нашего отдела лишает нас возможности участвовать при
подаче голосов для выбора членов в имеющую вновь собраться
Государственную Думу, что тяжелым камнем ложится на наши
души…» Завершалось обращение к министру внутренних дел
просьбой «отдать распоряжение г-ну Владимирскому губернатору отменить незаконное постановление упраздненного Главного
Совета о закрытии Воршинского отдела»1.
Так как министр внутренних дел не отреагировал на прошение И. П. Подвязнова, то члены Воршинского отдела обратились уже к самому императору с просьбой «повелеть» министру
внутренних дел отменить решение «обновленческого» Главного
совета, закрывшего отдел после «6-ти летней успешной мирной
деятельности»2. Не дождавшись положительного для себя решения, 21 ноября 1912 г. активисты отдела во главе с П. И. Подвязновым провели учредительное собрание и создали отдел ВДСРН
(председатель — П. И. Подвязнов, его заместитель — П. Ф. Сущинин, члены правления — А. Ф. Лукьянов, А. И. Лашков, А. С. Баринов, Е. М. Никишин, В. И. Кузвешин, Ф. Е. Савинов, Ф. П. Чуйкин)3. Собрание проходило в чайной «Москва», арендованной
союзниками для проведения учредительного собрания. Туда «из
помещения, где находился прежде Воршинский отдел, закрытый
обновленцами, принесена была святыня отела икона великомученика Георгия Победоносца и портрет Государя императора, и
национальные флаги»4.
Муромский отдел СРН не захотел становиться самостоятельной организацией, как Ковровский союз русского народа, но в то
1
2
3
4

Русское знамя. 1912. 24 июня. № 142.
ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 89. Л. 12.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 58. Л. 37.
Русское знамя. 1912. 29 ноября. № 270.

141

же время не стал дожидаться своего закрытия «обновленческим»
Главным советом и 13 июля 1912 г. присоединился к постановлению Василеостровского отдела СРН (Санкт-Петербург), признав
«Главным Советом тот, который был избран во главе с председателем А. И. Дубровиным на московском Всероссийском съезде
членов Союза в ноябре 1911 года, а не кучку лиц, продолжающих
именоваться главным советом, который был упразднен тем съездом»1. А 1 ноября того же года муромляне постановили: «Принять
к руководству, утвержденный 21 августа сего года определением
С. Петербургского особого присутствия об обществах, устав Всероссийского Дубровинского Союза русского народа» и выразить
«глубокую благодарность как вождю Союза Александру Ивановичу Дубровину, так и членам-учредителям — Елене Адриановне
Полубояриновой и другим»2.
Такой переход из СРН в ВДСРН (без закрытия старого отдела
и открытия нового) нарушал уставы обеих организаций. Понимая
это, председатель Муромского отдела В. М. Емельянов в письме
от 20 декабря 1912 г. просил «дубровинский» Главный совет, «не
найдет ли он возможным допустить дабы в г. Муроме на общем
собрании ограничиться лишь переименованием Муромского отдела С. Р. Н. в отдел Муромского Всероссийского Дубровинского
Союза Русского Народа, с принятием нового устава», так как порядок создания отдела ВДСРН с соблюдением юридических процедур «слишком сложен, сопряжен с большими формальностями
и вообще крайне неудобен и затруднителен по применению к Муромскому отделу»3. А спустя несколько дней в секретном письме
В. М. Емельянов называл и главное затруднение — «никого не
найдем кто бы согласился быть учредителями» нового отдела4.
Однако Главный совет ВДСРН решил соблюсти законность и
муромским союзникам все-таки пришлось выполнить все формальности. Учредительное собрание Муромского отдела ВДСРН
состоялось 13 февраля 1913 г. и присутствовало на нем лишь
1
2
3
4

Русское знамя. 1912. 25 июля. № 167.
Там же. 13 ноября. № 257.
ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 93. Л. 12.
Там же. Л. 14.

142

50 человек1 (напомним, при открытии отдела СРН в январе 1907 г.
собралось более 400 человек).
Владимирский отдел Союза «главносоветчики» не закрывали, так он во главе с председателем В. М. Карякиным принял
сторону «обновленцев». Однако 4 февраля 1913 г. один из его
членов, некто В. Н. Бобров (являвшийся одновременно и членом
киевской молодежной монархической организации «Двуглавый
Орел») обратился к А. И. Дубровину с просьбой открыть отдел
ВДСРН во Владимире, выразив при этом уверенность в том, «что
многие согласны будут перейти в Дубровинский Союз» и что
«13 человек уже изъявили [такое] желание»2. Но главную роль
в открытии Владимирского отдела ВДСРН сыграл председатель
Воршинской организации Союза П. И. Подвязнов. В начале марта
1913 г. он сообщал А. И. Дубровину о своей деятельности в этом
направлении и выражал сожаление, «что не находится достойного
председателя Губернского отдела». Однако вскоре подходящая
кандидатура была найдена и 17 марта 1913 г. состоялось учредительное собрание Владимирского отдела ВДСРН3. Присутствовали
на нем 55 учредителей, приглашенных специальными повестками,
а также гости: председатель ШСРПЛ М. К. Петров и член Совета
Муромского отдела ВДСРН Н. Ф. Гладков4. Были проведены выборы «должностных лиц». Председателем Владимирского отдела стал крестьянин Д. А. Чернов, проживающий в собственном
доме, товарищами председателя — И. И. Попов и А. А. Лукьянов,
казначеем — А. А. Игнатьев, секретарем — В. Н. Бобров. Были
также избраны 8 членов Совета и 12 кандидатов: П. И. Подвязнов,
И. В. Трифонов, Н. М. Доронин, И. Н. Корольков, А. И. Болтушкин, С. П. Сеземов, М. Н. Прокофьев, И. Е. Седенков, Н. Г. Корнилов, А. И. Бобков, С. А. Семенов, Т. П. Романов, П. Д. Цирулев,
Н. И. Морозов, Г. Н. Алехин, А. А. Болтушкин, К. И. Спирин,
В. Б. Степанов, М. А. Бутырев, Е. Н. Ларионов5. Собрание «пору1
2
3
4
5

ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 93. Л. 19.
ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 89. Л. 6, 6 об.
Там же. Л. 7 об., 12.
Русское знамя. 1913. 23 марта. № 67.
ГАВО. Ф. 981. Оп. 3. Д. 77. Л. 104.

143

чило г. Подвязнову через Владимирского губернатора повергнуть
к стопам обожаемого Монарха чувства беспредельной любви и
преданности» и закончилось молитвой «Достойно есть». Во время
заседания «членам и гостям были предложены чай и закуска»1.
5 мая 1913 г. во Владимире в гостинице Егорова по Шишовой
улице состоялось общее собрание «для открытия Владимирского
губернского отдела Всероссийского Дубровинского С. Р. Н. и объявления высочайшего ответа Государя Императора на посланную
учредителями отдела Всеподданнейшую телеграмму от 19 марта
1913 года и для обсуждения текущих дел»2.
16 мая во Владимир должен был приехать Николай II, совершавший поездку по местам, связанным с событиями Смутного
времени и воцарением Михаила Федоровича. Предполагаемый
приезд самодержца не только не сгладил конфликт между «дубровинцами» и «обновленцами» во Владимирской губернии, но
даже усилил его. Вот как описывает действия оппонентов корреспондент «Русского знамени», скрывшийся за псевдонимом «Дубровинец»: «Незадолго до приезда обожаемого монарха разнесся
слух, что в город пускать не будут, а чтобы дать возможность
посмотреть на Царя-Батюшку будут пускать по билетам. Простой
народ приуныл при такой нежелательной вести… К немалому
нашему удивлению предложил свои услуги земский начальник
Валерьян Михайлович Карякин, председатель вновь испеченного
самозваного Коновницынского («обновленческого». — И. О.) отдела, в каковом до приезда Высочайших гостей состояло всего лишь
15 членов; с настоящего момента “его степенству” сильно повезло:
ничтоже сумняшеся почтенный председатель начал рекламировать
везде и всюду, что дескать, с моею помощью можно записаться
якобы в народную охрану [самодержца].
Но прежде чем записать в охрану, “его степенство” вербовал
и делал запись в члены вышесказанного отдела. Записывались все
без разбора звания и национальности, везде и всюду и при каждом
удобном случае. За это удовольствие уплачивалось 60 коп. членско1
2

Русское знамя. 1913. 23 марта. № 67.
ГАВО. Ф. 981. Оп. 3. Д. 77. Л. 118, 118 об.

144

го взноса… Благодаря такой махинации, как рыбаки ловят рыбку
в мутной водичке, почтенный либеральный председатель Карякин
имеет в своем маргариновом союзе (сторонники А. И. Дубровина
утверждали, что «обновленцы» так же отличаются от настоящих
монархистов, как маргарин отличается от настоящего сливочного
масла. — И. О.) большое количество “бумажных” членов, и будет
вероятно кричать: “Вот-де моя сильная организация!”»1.
Сведений же о численности «дубровинского» отдела Союза
автор газетной заметки не привел.
Расколы СРН и образование новых монархических организаций — сначала Русского народного союза имени Михаила Архангела, а затем Всенародного Дубровинского союза русского
народа — существенно ослабили силы правого лагеря накануне
грядущих революционных потрясений. В конце 1911 г. бывший
Одесский градоначальник И. Н. Толмачев писал: «Угнетает меня
мысль о полном развале правых. Столыпин достиг своего: плоды
его политики мы пожинаем теперь; все ополчились друг на друга»2. Б. А. Пеликан уже в эмиграции писал, что «правительство
разрушило сильную и деятельную организацию СРН и, разрушив
ее, не сумело организовать другую»3.
Среди причин, вызвавших расколы СРН, следует выделить,
прежде всего, нежелание его лидеров подчинить личные амбиции
общему делу, невозможность согласования интересов различных
социальных групп (помещики и крестьяне, рабочие и мелкая буржуазия и т. п.), составлявших социальную базу Союза, а также
целенаправленную политику правительства П. А. Столыпина,
стремившегося устранить с политической сцены не вписывавшийся в рамки третьеиюньской системы СНР, заслуживший от властей
ярлык «революционеров справа».

Русское знамя. 1913. 28 мая. № 117.
Переписка и другие документы правых (1911–1913) // Вопросы истории.
1999. № 10. С. 99
3
Кирьянов Ю. И. Указ. соч. С. 395.
1
2

145

Глава 6. ПРОЧИЕ МОНАРХИЧЕСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ
ВЛАДИМИРСКОЙ ГУБЕРНИИ
Еще в 1903 г. в Иваново-Вознесенске при Покровском соборе
было учреждено общество хоругвеносцев. Создавалась эта организация (как и ей подобные в других городах) для «поддержания
благолепия в храмах города», а также «для ношения членами
оного хоругвей и святых икон при крестных ходах из церкви; для
устроения на средства общества новых и исправления пришедших
в ветхость хоругвей, а также фонарей, крестов, киотов для икон,
носимых во время крестных ходов»1.
И хотя продекларированные цели общества не имели отношения к политической деятельности, оппозиция видела в хоругвеносцах прежде всего защитников монархии. В сентябре 1906 г. «Владимирец» писал: «Темное происхождение в России и в частности у
нас общества “хоругвеносцев” к сожалению, не всем известно. Несколько лет назад “знаменитый” генерал Богданович2 организовал
общества хоругвеносцев, надеясь укреплять в сердцах их членов
истинно-русские чувства. Ожидания генерала “от кафедральной
кассы” блистательно оправдались: в октябре минувшего года (а
это очевидно тот момент, который имел в виду проницательный
генерал) организовалась у нас [в Иваново-Вознесенске] самодержавно-монархическая партия; в ея состав вошли почти все члены
о-ва хоругвеносцев»3.
В мае 1907 г. на исходе Первой русской революции ивановские хоругвеносцы решили взять на себя полицейские функции:
на одном из собраний было «постановлено принять меры, чтобы
во всех городских храмах во время богослужений было полное
благочиние, которое за последнее время заметно нарушается сознательными хулиганами, а равно в церковных оградах и крестных
Рубанков К. С. Указ. соч. С. 33; ГАВО. Ф. 14. Оп 4. Д. 3268. Л. 8.
Богданович Е. В. (1829–1814) — генерал от инфантерии, член совета
министра внутренних дел, староста Исаакиевского собора, издатель брошюр
патриотического направления, за что от оппозиции получил множество прозвищ, в том числе «генерал от патриотизма». — Прим. автора.
3
Владимирец. 1906. 20 сентября. № 43.
1

146

ходах. Постановление это было всеми членами общества одобрено, причем последние выразили единодушное желание принять на
себя эти обязанности — за наблюдением благочиния»1.
Старшиной общества бессменно был служащий городской
управы А. Г. Селивановский, одновременно являвшийся и товарищем председателя ИВСМП2. Входил он и в состав партийной депутации, принятой Николаем II 16 февраля 1906 г. Имеются сведения
о составе общества за 1910 г. (вероятно, неполные): Протоиерей Д. Сперанский, городской голова Н. Дербенев, П. Кашинцев,
А. Ананьев, А. Лаврентьев, П. П. Кашинцев, А. И. Кашинцев,
А. А. Собинов, П. А. Собинов, А. Силантьев, С. Д. Новиков-Гарелин, И. С. Малеев, М. Ф. Никифоров, И. И. Матюшин, Д. В. Росляков, И. К. Мужжавлев, П. И. Кауров, Г. И. Кауров, З. Л. Чернов,
А. И. Бурылин, Л. П. Бурылин, В. В. Ярославцев, Г. Г. Середянкин,
С. С. Петров, А. Т. Худяков, А. Г. Селивановский, И. И. Иванов,
И. С. Елизаров и Н. А. Устинов3. Вероятно, что это не все члены
общества, а лишь наиболее активные.
Общество хоругвеносцев при Покровском соборе г. Иваново-Вознесенска довольно активно действовало и пользовалось
определенным авторитетом. По его примеру и шуйские монархисты решили учредить подобную структуру. Инициатором выступил товарищ председателя ШСРПЛ отставной подполковник
А. М. Никитин4. Но, вероятно, общество хоругвеносцев в Шуе
так и не было создано, ибо сведений о его деятельности найти не
удалось. Во Владимире же действовало сразу два общества хоругвеносцев, в одном из них председателем являлся член совета
Владимирского отдела ВДСРН И. И. Попов5.
В Вязниках в начале 1906 г. существовала Монархическая
партия. Возглавлял ее С. И. Змеев. Судя по всему, она не являлась
филиалом Русской монархической партии, созданной в Москве
В. А. Грингмутом. В марте 1906 г. на партийном избирательном со1
2
3
4
5

Ивановский листок. 1907. 17 мая. № 105.
Там же. 15 мая. № 103.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3268. Л. 11 об.
Ивановский листок. 1911. 21 сентября. № 200.
Русское знамя. 1913. 10 июля № 152.

147

брании присутствовало 160 человек, однако, по утверждению либеральной газеты «Клязьма», не все они являлись членами партии.
«Партия, — писала газета, — рассчитывала на более многолюдное
собрание, но, видимо или руководители не пользуются популярностью, или же программа слишком “туманна”». Действительно,
определение политического облика Вязниковской монархической
партии вызывало у современников определенные затруднения.
«Сами организаторы расходятся в “самоопределении” — одни
считают партию вполне “черной” (т. е. черносотенной. — И. О.),
другие именуют ее “умеренно-конституционной”»1. Приняв участие в думских выборах, Вязниковская монархическая партия,
вероятно, прекратила свое существование. Во всяком случае, в
сентябре 1907 г. местный исправник рапортовал губернатору об
отсутствии в уезде каких-либо монархических организаций2.
В преддверии предстоящих выборов в IV Государственную
думу общероссийские монархические партии, не имеющие своих
отделов во Владимирской губернии, решили наверстать упущенное.
По сведениям либеральной печати, в начале мая 1911 г. во Владимире состоялось «учредительное собрание отделения русского национального клуба, созванное по инициативе г. фон-Мореншильдта».
Вероятно, под «русским национальным клубом» автор газетной заметки понимал Всероссийский национальный союз, умеренно-правую организацию, долгое время находившуюся под покровительством П. А. Столыпина. Учредительное собрание «не отличалось
многолюдством. Присутствовало 6 человек: непременный член по
зем. и гор. делам присутствия г-н фон-Мореншильдт, непременный
член губернского по делам о воинской повинности присутствия кн.
Гедройц, секретари этих же присутствий г-да Сорокин и Попов,
тюремный инспектор Д. В. Познанский и А. А. Протасьев (уездный
предводитель дворянства. — И. О.)»3. Как видим, все учредители
Владимирского отдела ВНС являлись представителями местной
бюрократии, причем далеко не низших рангов.
1
2
3

Клязьма. 1906. 5 марта. № 59.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 4.
Старый Владимирец. 1911. 3 мая. № 95.

148

Однако новая организация не спешила развивать бурную деятельность. Вероятно, фон Мореншильдт не отличался особыми
организаторскими талантами, и бремя лидерства взял на себя
А. А. Протасьев, ранее весьма близкий к Союзу русского народа.
Спустя полгода после учредительного собрания он созвал «общее
собрание организации местного отдела союза националистов», в
повестке дня которого значилось: «выборы президиума отдела»1.
По-видимому, новый председатель владимирской организации
ВНС сумел наладить работу отдела. Во всяком случае пресса называла ее уже правильно — отдел Всероссийского национального
союза. На 30 января 1912 г. было назначено общее собрание для
выбора делегата на предстоящий съезд националистов в Петербурге. О численности Владимирского отдела ВНС можно судить
по тому, что собрание предполагалось провести в доме А. А. Протасьева. При этом, как сообщает газета, «приглашения получили
также многие лица, не принадлежащие к союзу и не сочувствующие его программе»2. Вряд ли будет ошибкой утверждать, что за
полгода существования численный состав Владимирского отдела
ВНС практически не вырос и едва ли достиг двузначной цифры.
Следующее упоминание о местных националистах было последним и датировалось оно 2 февраля 1912. г. «Старый Владимирец»
сообщал: «По слухам, местные “националисты” предполагают
устроить 13 февраля лекцию епископа Евлогия» (Георгиевского )3,
одного из лидеров Всероссийского национального союза, члена II
и III Государственных дум. После этого Владимирский отдел ВНС
уже ничем не напоминал о своем существовании.
Следом за националистами попытался создать для себя «плацдарм» на Владимирской земле и руководимый В. М. Пуришкевичем Русский народный союз имени Михаила Архангела. Поводом
для такой «территориальной экспансии» также стали предстоящие выборы в IV Государственную думу. В августе 1912 г. в
Орехово-Зуево «кем-то усердно массами расклеиваются на ули1
2
3

Старый Владимирец. 1911. 11 ноября. № 245.
Старый Владимирец. 1912. 26 января. № 21.
Там же. 2 февраля. № 101.

149

цах предвыборные воззвания “Народного союза имени Михаила
Архангела”. Воззвание обширное, отпечатанное в Петербурге»1.
Дальше всех дело продвинулось в Коврове. По сведениям «Старого Владимирца», местные «черносотенцы разбились на две группы. Образовалось отделение палаты Михаила Архангела. Председателем намечается священник И. Парвицкий»2. Однако газета,
вероятно, несколько преувеличила успехи В. М. Пуришкевича.
Отдел его Союза в Коврове так и не был создан. Нет упоминаний
о деятельности РНСМА и в других городах губернии, которая про
прежнему оставалась «вотчиной» СРН и аффилированных с ним
местных организаций (ШСРПЛ и ИВСМП).
В Орехово-Зуево была предпринята попытка создать самостоятельную монархическую организацию по примеру шуйских
и ивановских сторонников самодержавия. 9 марта 1908 г. Владимирскому губернатору поступило прошение от проживающего
в с. Орехово-Зуеве крестьянина Рязанской губернии Зарайского
уезда Ловецкой волости села Ловец Н. М. Глазунова, 36 лет от
роду, с просьбой разрешить открыть «Союз Мирных Жителей
России». Причину создания новой организации Н. М. Глазунов
объяснил весьма витиевато: «… Потому что много-много народа
России, не принадлежа ни к какой партии называют себя мирными жителями; готовы жизнь свою положить за Царя, Отечество и
Царское правительство. Но эти люди не собраны в единое целое,
а потому, не имея по одиночке возможностей открыто вступить
в борьбу с крамольниками, посягающими в безумии своем нарушить государственный правопорядок. Крамольники эти, раздавая
свои уставы, воззвания и сами вращаясь среди мирных жителей,
нарушают спокойствие жизни и некоторым безумцам внушают
недоверие к правительству и иногда в этом преуспевают. И благодаря этим клятвопреступникам, хищникам рода человеческого,
появляется крамольное посягательство на драгоценную жизнь
царских правителей»3.
1
2
3

Старый Владимирец. 1912. 14 августа. № 177.
Там же. 20 сентября. № 207.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 56. Т. 2. Л. 1.

150

Стиль прошения очень напоминал времена Иоанна Грозного:
«Мне, малому ничтожному рабу, душой и телом верноподданному
своему Самодержавному царю батюшке и верному рабу Его Царскому Правительству до крови больно слышать деятельность этих
проклятых крамольников и мне, ничтожному из смертных, пришло
на ум обратиться к Вам, Ваше Высокопревосходительство, удостойте меня милости, разрешите открыть Союз Мирных Жителей
России, мы, союзники, нашими малыми силами в своем целом под
могучим покровительством Императорского правительства и Его
руководством будем противодействовать крамольникам и по силе
своей будем нести помощь своему дорогому отечеству, и будем
верными рабами со своим потомством Самодержавному Нашему
Царю Батюшке и Его Царскому Правительству до последнего
нашего издыхания»1.
К прошению прилагался устав новой организации, которая
именовалась уже не «Союз», а «Общество мирных жителей России». Этот документ, как и само прошение, не отличался логикой
изложения и грамотностью.
Членами «Общества» могли стать «все мужчины и женщины
в совершеннолетнем возрасте всех религий и сословий, но православной христианской религии должно быть первенствующее,
господствующее в Государстве положение». Согласно § 13 устава,
общество должно начать свои действия, когда будет насчитывать
в своем составе не менее 300 членов. Правление организации
должно было состоять «из учредителя, его заместителя, секретаря, казначея и не менее 10 членов Общества, избираемых общим
собранием на один год из числа членов общества», но в другом
пункте говорилось, что процедура «замещения членов правления» не касается учредителя, то есть Н. М. Глазунова, «который
остается до смерти в обществе» (вероятно, подразумевалось, что
в должности председателя). Членские взносы составляли 1 руб.
в год, кроме того, при вступлении вносилась единовременная
плата — 50 коп. Чтобы сделать пребывание в рядах создаваемой
организации более привлекательным, члены «Общества» полу1

ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 56. Т. 2. Л. 1 об.

151

чали право претендовать «на получение пособия из запасного
капитала»1.
В уставе лаконично излагалась и идеологическая платформа
новой партии: «Общество признает одну Самодержавную власть
над народом своего Государя Императора и исполнителей воли
своего Государя Императора — Царское правительство». Несколько подробнее говорилось о задачах создаваемой организации:
неуклонно исполнять «все законы, изданные Императорским правительством для народа», «принимать самое деятельное участие
в выборах в Государственную Думу членов, преимущественно из
своей среды, для проведения в жизнь целей, преследуемых обществом» (пункт, заимствованный из устава СРН). Кроме того, новое
общество собиралось взять на себя и функции политической полиции, намереваясь «помогать Царскому правительству охранять
Государственный правопорядок, неприкосновенность собственности и личности» и доводить «до сведения Царского правительства о деятельности крамольников, посягающих в безумии своем
нарушить Государственный порядок и доверие к императорскому
правительству». Н. М. Глазунов даже просил разрешить членам
общества ношение специального нагрудного жетона, но в этом ему
было отказано2. Создатель «Общества мирных жителей России»
вынашивал весьма амбициозные планы, собираясь «открывать и
учреждать отделы Общества во всех местах России»3.
В первый раз в регистрации «Обществу мирных жителей
России» было отказано из-за недостатков устава. Исправленный
устав организации был вторично представлен в губернское по
делам об обществах присутствие 25 апреля 1908 г., и 1 мая она
была зарегистрирована. Уже в июне Н. М. Глазунов «обратился по
телеграфу к Г. Министру [внутренних дел] с просьбой повергнуть
к стопам Государя Императора верноподданнические чувства от
лица вновь организованного в селе Орехове общества», ввиду чего
канцелярия министра запросила сведения «о личности подателя
1
2
3

ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 56. Т. 2. Л. 9, 10, 11, 12, 12 об.
Там же. Л. 21, 24, 34.
Там же. Л. 9, 9 об., 10 об.

152

вышеназванной телеграммы, а также о составе, программе, деятельности и целях учрежденного им общества»1. Сведения, предоставленные покровским исправником, оказались для руководителя
организации неутешительными. Оказалось, что Н. М. Глазунов
хотя «в отношении поведения и нравственности ни в чем предосудительном замечен не был, под судом и следствием не состоял и не
состоит, умственно достаточно развит», но имея «незначительную
бакалейную торговлю… в торговом мире почти никаким кредитом
не пользуется, имеет много долгов, кои взыскиваются судебным
порядком». «22-го июня, — продолжал покровский исправник, —
с надлежащего разрешения им было устроено публичное собрание, на коем Глазунов познакомил собравшихся в числе около
двух сот человек с уставом общества и призвал записываться в
члены его, но записалось только три человека, и так как по уставу
организованного общества требуется не менее 300 человек, чтобы
считать общество открытым, то телеграмма Глазунова на имя Г.
Министра Внутренних Дел с просьбой повергнуть к стопам Государя Императора верноподданнические чувства от лица вновь организованного общества не соответствует действительности, ибо
общество еще не организовано и состав его не определен». Более
того, писал автор донесения, «на успех организации общества едва
ли возможно рассчитывать ввиду общего недоверия к Глазунову
как к торговцу, обремененному массой долгов»2.
Как ни старался Н. М. Глазунов, но привлечь 300 человек в
ряды своей организации ему так и не удалось. В течение последующих более чем полутора лет учредительное собрание общества
так и не было проведено. Поэтому 15 февраля 1910 г. его руководитель обратился с прошением к владимирскому губернатору с
просьбой разрешить «открыть действия общества, имея 60 человек членов общества, созвав таковых на первое общее собрание
для выбора правления и дальнейших дел общества, согласно
утвержденного устава». Ответ губернатора последовал через неделю в виде указания покровскому исправнику: «Предписываю…
1
2

ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 56. Т. 2. Л. 5, 7, 30.
Там же. Л. 32, 32 об.

153

объявить просителю, что удовлетворение его ходатайства было бы
нарушением § 13 устава, а потому означенное ходатайство мною
оставлено без последствий, и при этом добавляю, что вопрос о
закрытии названного общества будет вынесен на рассмотрение
Губернского по делам об обществах Присутствия в ближайшее
его заседание…»1
Тогда Н. М. Глазунов обращается в Губернское присутствие.
Указывая, что в общество записалось уже 100 человек, он просит
цифру «300» заменить на «100» и продлить срок открытия действий общества еще на 6 месяцев, так как «крамольники, враги
России, принявшие на себя преступную деятельность внушать
народу недоверие к Императорскому правительству и Законной
власти, на каждом моем шагу делали всевозможные препятствия
к успешному организованию общества, распространяя и внушая
народу ложь и недоверие к обществу, называя таковое черносотенной, противной народу пропагандой, всеми мерами и силами
стараясь отклонить желающих участвовать в обществе, внушая таковым, что это отсталость не в духе нашего времени». Н. М. Глазунов убеждал чиновников, что «когда общество откроет свою деятельность, тогда громадные массы желающих немедленно примут
деятельное участие в обществе». Но на заседании Присутствия
20 мая 1910 г. было решено в прошениях Н. М. Глазунову отказать
и общество закрыть2.
Неудачливый учредитель «Общества мирных жителей России»
и здесь не останавливается и в июне 1910 г. пишет новое прошение министру внутренних дел, в котором указывает на трудности
создания монархической организации «в местности Орехово-Зуево
Владимирской губернии, где расположены громадные фабрики и
заводы, среди народа, в котором крамольники глубоко посеяли
свои клятвопреступные лживые обещания, а потому здесь особенно ярко выразилась крамольническая пропаганда». Отрапортовал Н. М. Глазунов и о своих достижениях: «Успех мой по организации общества в течение почти двух лет неусыпных трудов,
1
2

ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 56. Т. 2. Л. 50, 54, 54 об.
Там же. Л. 58, 58 об., 59, 60, 63.

154

сопряженных со всевозможными препятствиями и угрозами, до
лишения жизни включительно, выразился в привлечении из зараженных местных жителей проклятой крамолой в члены общества
около ста человек»1.
Министр внутренних дел потребовал разъяснений от губернского начальства. 29 июня 1910 г. вице губернатор доносил в
департамент общих дел МВД: «Ввиду того, что Общество мирных
жителей всей России до 1910 года своих действий не открыло,
Глазунову на основании циркуляра департамента общих дел от
20 октября 1909 года за № 44, 3 февраля сего года было объявлено, что означенное общество должно открыть свои действия в
месячный срок, в случае же неоткрытия этим обществом своих
действий в губернское по делам об обществах присутствие будет
внесен вопрос о закрытии общества. Покровский уездный исправник, объявив это учредителю Глазунову, донес, что означенное общество не функционирует и правление его учреждено не
будет, и действительно, в назначенный срок Общество действий
своих также не открыло». Поэтому «принимая во внимание, что
названное общество, устав которого утвержден 1 мая 1908 года,
действий своих не открыло и руководствуясь вышеприведенным
циркуляром за № 44 постановило: означенное общество закрыть»2.
По настоянию Н. М. Глазунова дело было перенесено на рассмотрение Сената. Но видно 13-й параграф устава «Общества
мирных жителей России» действительно оказался для него несчастливым — решением Правительствующего Сената за № 13549
от 28 ноября 1911 г. определено: «Жалобу Глазунова оставить без
последствий»3. Вероятно, если бы Н. М. Глазунов предпринял попытку создания монархической организации в конце 1905 – начале
1906 г., то его усилия принесли бы результат, как это было в Шуе и
в Иваново-Вознесенске. Но в 1908 г. в Орехово-Зуево уже успешно
действовал отдел СРН, конкурировать с которым «Общество мирных жителей России» было не в состоянии, тем более в условиях
1
2
3

ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 56. Т. 2. Л. 68, 68 об.
РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. 1910 г. Д. 92. Л. 12, 12 об.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 56. Т. 2Л. 58, 59, 68, 69 об. 73–74, 87.

155

резкого снижения уровня политизации населения, имевшего место
по окончании Первой русской революции.
Таким образом, созданные во Владимирской губернии в 1905–
1906 гг. организации ШСРПЛ, ИВСМП и СРН (включая отделившийся от него ВДСРН) заняли практически всю консервативную
нишу в номенклатуре губернских политических партий, и все
попытки открытия новых правых организаций успеха не принеслия — политические проекты либо оказывались партиями-однодневками, либо вообще не преодолевали организационную стадию
своего развития.

156

Глава 7. ГУБЕРНСКИЕ ПРАВЫЕ И ВЛАСТЬ
Размаху, который приобрело черносотенное движение в годы
Первой русской революции, во многом способствовали его тесные
взаимоотношения с государственной властью. В октябре 1905 г.
растерявшееся правительство полностью выпустило из своих
рук контроль над ситуацией в стране. Поэтому возникновение
массового контрреволюционного общественно-политического
движения, выступающего за восстановление порядка, законности
и сохранения традиционной системы власти, было воспринято
самодержавием как подарок судьбы. Даже глава российского правительства П. А. Столыпин, не очень-то жаловавший СРН, писал
в 1909 г.: «В смутную эпоху 1905–1906 гг. Союз Русского Народа
сыграл крупную, можно сказать историческую роль, оказав существенную помощь и содействие правительству в деле подавления
революционного движения»1.
Однажды в Думе П. Н. Милюков с негодованием спросил,
почему «ужасное сообщение “Русского знамени”, что Государь
и наследник состоят членами «Союза русского народа» не опровергнуто». «Потому, что это правда», — с места крикнул в ответ
В. М. Пуришкевич2. Действительно, сам император и наследник
престола после вручения им 22 декабря 1905 г. значков СРН3 считали себя его членами. По мнению С. Ю. Витте, монархические
союзы и организации пользовались «полной симпатией государя,
а в особенности несчастной для России императрицы»4, а дядя
царя Великий князь Николай Николаевич не только поддерживал
отношения с А. И. Дубровиным, но «затем почти явно встал во
главе этих революционеров правой»5. Близкий друг Николая Николаевича генерал Г. О. Раух часто виделся с председателем СРН.
Роль посредника между императорским двором и монархистами
исполнял князь М. С. Путятин.
1
2
3
4
5

Союз русского народа по материалам... С. 242.
Джунковский В. Ф. Воспоминания. Т. 2. М., 1997. С. 481.
Вече. 1906. 6 марта. № 4.
Витте С. Ю. Воспоминания. В 3 т. Т. 2. М., 1960. С. 272.
Там же. С. 42.

157

Вслед за высшими эшелонами власти многие представители
администрации на местах, в том числе и в соседних с Владимирской губерниях, также поддержали монархическое движение. Так,
успеху деятельности Ярославского отдела СРН, мнению его председателя И. Н. Кацаурова, «много способствовало, что во главе
администрации стоит верный слуга Государя и родины А. А. Римский-Корсаков»1, впоследствии даже исполнявший обязанности
председателя Главного совета «обновленческого» СРН. А нижегородский губернатор А. Н. Хвостов вообще «вел себя по отношению
крайних правых партий не как губернатор, а как член их партии»2.
Однако во Владимирской губернии ситуация была несколько
иной. Местный губернатор И. М. Леонтьев не только не оказал
поддержки созданному в феврале 1906 г. во Владимире отделу
СРН, но и в силу своих должностных обязанностей потребовал от
его председателя В. М. Карякина соблюдения всех юридических
формальностей, которые к тому времени в отношении политических партий и союзов были весьма запутанны. «…Прошу сообщить сведения, утвержден ли устав “Союза русского Народа” и,
в утвердительном случае, кем, когда и в каком порядке, а также,
где имеет местопребывания Совет этого Союза», — писал губернатор председателю Владимирского отдела СРН3. Однако эти, в
общем-то, законные требования были восприняты местными монархистами как придирки, и В. М. Карякин в раздражении написал
жалобу на имя премьер-министра П. А. Столыпина. Последний
встал на сторону союзников и 28 июня 1906 г. отправил грозную
телеграмму владимирскому губернатору: «”Союз русского Народа” сообщил, что Ваше превосходительство стесняет деятельность
отделения союза во Владимире, так как союз исполнил требования
отдела седьмого указа 4 марта [1906 г.], предоставив своевременно
устав [с] правом открытия отделений и регистрации. Союз является закономерно действующим на основании устава, представленного С.-Петербургскому градоначальнику»4.
1
2
3
4

ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 595. Л. 9 об.
Джунковский В. Ф. Воспоминания. Т. 1. М., 1997. С. 634.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2797. Л. 6.
Там же. Л. 7.

158

Губернатор в ответной телеграмме главе правительства вынужден был давать пояснения и оправдываться: «… Имею честь
донести Вашему Высокопревосходительству, что председателем
Владимирского отдела Союза Русского Народа коллежским советником Карякиным представлением от 21 марта текущего года…
было доведено до сведения Губернатора об открытии во Владимире с 14 февраля сего года названного отдела Союза, при этом
представлено было 2 экземпляра устава Союза Русского Народа.
Настоящее представление было доложено Владимирскому Губернскому об Обществах присутствию, которое, не имея ввиду
самостоятельного устава Владимирского отдела Союза Русского
Народа, а также сведений о регистрации самого Союза, нашло
необходимым затребовать от господина Карякина дополнительные сведения о том, утвержден ли устав Союза Русского Народа
и, в утвердительном случае, кем, когда и в каком порядке, а также
где имеет местопребывание Совет этого Союза, так как в представленном г. Карякиным печатном экземпляре устава, поименованных сведений не имеется, каковые сведения и затребованы от
г. Карякина 8 мая за № 3446, но ответа до сего времени от него не
получено.
Из вышеизложенного Ваше Высокопревосходительство изволит усмотреть, что никакого стеснения со стороны Губернского
Начальства в данном случае в деятельности Владимирского отдела
Союза Русского Народа делаемо не было, равно не было об этом
никакого заявления и со стороны председателя и членов отдела»1.
Вероятно, после переписки со своим прямым начальником
губернатор И. М. Леонтьев несколько изменил свое отношение
к правым организациям. Во всяком случае, после его отставки в
июле 1906 г. Ковровский отдел СРН на своем собрании, состоявшемся 17 сентября, «по предложению земских начальников Култашева и Манькова», постановил «выразить благодарность бывшему
владимирскому губернатору Леонтьеву за его плодотворную деятельность и искоренение крамолы в губернии»2.
1
2

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2797. Л. 7, 7 об.
Владимирец. 1906. 1 октября. № 52.

159

Сменивший И. М. Леонтьева на посту губернатора бывший
вице-губернатор И. Н. Сазонов, судя по всему, относился к правым
более лояльно, чем его предшественник. Так, осенью 1907 г. он
телеграфировал Покровскому уездному исправнику: «До моего
сведения дошло, что становой пристав вверенного Вам уезда не
допустил собрания членов Ликинского отдела Союза русского
народа. Вследствие сего предписываю Вашему Высокоблагородию разъяснить подведомственным Вам чинам полиции, чтобы
они не препятствовали созыву собраний означенного союза»1. А
когда Шуйскому союзу русских православных людей негде было
проводить свои собрания, именно он предложил Шуйскому уездному предводителю дворянства Н. А. Порошину предоставить
ШСРПЛ для этих целей помещение общества трезвости2. После
раскола СРН И. Н. Сазонов, судя по всему, более сочувственно
относился к сторонникам А. И. Дубровина, ибо один из них —
П. И. Подвязнов — писал председателю ВДСРН: «Что же касается
Владимирской администрации, то она, начиная с Губернатора, по
моему заключению, благожелательно относится к моей деятельности по открытию Владимирского губернского отдела»3.
Правда, позиция губернатора не всегда определяла политические взгляды нижестоящих чиновников. Так, муромский корреспондент «Русского знамени» жаловался: «Все учреждения у
нас в большинстве наполнены, как и везде, кадетствующими чиновниками. Между прочим, полна ими Почтовая контора, где при
приеме от Союза Русского Народа денежных переводов на выписку правых газет чиновники обращаются с нашими рассыльными
грубо и при этом дозволяют себе говорить по адресу Союза и его
членов разные насмешки. Да, черносотенцам вообще живется у
нас и приходится плохо, везде их теснят, преследуют, везде стараются им вредить и смотрят на них как на хулиганов»4.
В 1906–1909 гг. должность владимирского вице-губернатора
исполнял А. И. Келеповский, брат С. И. Келеповского, ярого ан1
2
3
4

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 82
Русское знамя. 1911. 11 января. № 7.
ГАРФ Ф. 116. Оп. 1. Д. 89. Л. 7.
Русское знамя. 1908. 10 октября. № 228.

160

тисемита, члена правой фракции Государственной думы второго
и третьего созывов. Политические убеждения последнего яркой
эпиграммой описал его соратник по фракции В. М. Пуришкевич:
Здорово, друг мой Келеповский!
Твой грозный облик, мрачный вид
Без слов мне молча говорит,
Что пред тобой трепещет жид,
Что ты гроза орды жидовской!1
Думается, что и вице-губернатор А. И. Келеповский в какой-то
мере разделял черносотенные убеждения своего брата и достаточно благожелательно относился к правым организациям, хотя нигде
и не афишировал своих симпатий.
Во всяком случае, в отношении двух других братьев это действовало. Земский начальник Ботовской волости Александровского уезда Б. В. Финне называл себя правым и покровительствовал
местному отделу СРН. Уходя с должности, он даже получил от его
членов икону святителей Бориса и Глеба и адрес, в котором союзники благодарили «земского начальника за его великое сочувствие
и любовь к Союзу». В ответ Б. В. Финне «поблагодарил союзников
и на прощание сказал им: «Не верьте крамольникам и врагам нашей
многострадальной родины; гоните всех, кто вас смущает, знайте
лишь одно, что у нас есть Бог и Царь…»»2. Его брат советник губернского правления В. В. Финне, хотя и являлся членом Союза
17 октября, также исповедовал правые убеждения и настаивал на
теснейшем сближении своей партии с Союзом русского народа3.
Наибольшее количество чиновников правых убеждений было
среди земских начальников. Кроме упомянутого выше Б. В. Финне, в Союзе русского народа состояли земский начальник 3-го
участка Владимирского уезда В. М. Карякин (председатель Владимирского отдела СРН). Еще один земский начальник, участник
Цусимского сражения, имя которого оппозиционная газета скрыла
за литерой «Б», 3 августа 1908 г. выступил с докладом на собрании
1
2
3

Мирный Труд. 1907. № 5. С. IV.
Русское знамя. 1907. 24 октября. № 230.
Владимирский край. 1907. 12 января. № 9.

161

Владимирского отдела СРН1, что косвенно свидетельствует о его
монархических взглядах. В Ковровском уезде земские начальники
1-го и 2-го участков Н. М. Маньков и Н. В. Култашев играли заметную роль в деятельности Ковровского отдела СРН и входили
в состав его Совета2. По мнению оппозиционных газет, «правых
воззрений» придерживался и земский начальник 4-го участка
Ковровского уезда Ложкин, переведенный в начале 1912 г. на аналогичную должность в Муром3. Муромский отдел СРН возглавлял
И. В. Ознобишин, занимавший должность земского начальника
сначала Ковардицкой, а затем Карачаровской волостей Муромского уезда4. От правых баллотировался в Думу и бывший земский начальник Александровского уезда А. П. Коробов5. Председатель Переславль-Залесского отдела СРН отставной капитан Н. Ф. Сомов
летом 1907 г., наоборот, ждал назначения на должность земского
начальника с. Сима, Юрьев-Польского уезда. Но назначение так
и не состоялось. Однако его заместитель Червяковский получил
должность исправника того же уезда6.
Среди руководителей низовых организаций СРН в сельской
местности встречались волостные старшины. Так, в Александровском уезде председателями подотделов СРН в Ботовской и
Рогачевской волостях являлись волостные старшины К. А. Кураев7
и С. И. Курицын8 соответственно. Либеральный «Старый Владимирец» даже утверждал, что при создании сельских отделов «в
союз русского народа запишут только сельских старост, десятских,
сотских и т. п. чинов»9.
На стороне правых оказались и многие предводители дворянства. Земский начальник Н. В. Култашев, после двухлетней службы
1
2
3
4
5
6
7
8
9

Старый Владимирец. 1908. 5 августа. № 5.
Владимирец. 1906. 1 октября. № 52.
Старый Владимирец. 1912. 24 февраля. № 43.
Ковровские вести. 1907. 11 февраля. № 9.
Владимирец. 1907. 30 сентября. № 210.
Русское знамя. 1907. 3 июля. № 143.
Русский народ. 1908. 31 января. № 226.
Там же.
Старый Владимирец. 1909. 6 февраля. № 29.

162

выйдя в 1910 г. в отставку по состоянию здоровья и получив от крестьян за свою работу икону и адрес1, стал уездным предводителем
дворянства, по-прежнему пребывая в составе Ковровского отдела
СРН2. Суздальский предводитель дворянства С. С. Рагозин активно агитировал за создание местного отдела СРН и состоял членом
Союза землевладельцев, «одной из бесчисленных монархических
организаций», как утверждала оппозиционная газета «Владимирец»3. А «Ковровские вести» вообще писали, что «Суздальский
предводитель дворянства “истинно-русский” человек – тип настоящего крепостника – остаток древних времен»4. Явно сочувствовал
монархистам Меленковский предводитель дворянства А. А. Дубенский. Правая пресса выражала сожаление по поводу его перехода на должность управляющего государственными имуществами
Пермской губернии. «Большая потеря для нашего уезда и для союза
истинно-русских людей», — писал из Меленок корреспондент
«Владимирского края»5. Как кандидат от правых, позиционировал
себя на выборах в III Государственную Думу Александровский
уездный предводитель дворянства С. С. Стромилов6. Владимирского уездного предводителя дворянства А. А. Протасьева либеральные газеты поначалу также относили к монархистам7. Однако он
эти слухи опровергал8. Тем не менее А. А. Протасьев по убеждениям был все же правым, хотя и находился на более умеренных
позициях, нежели члены СРН. Поэтому, как говорилось выше, он
стал одним из инициаторов создания во Владимире отдела умеренно-правого Всероссийского национального союза9.
«Русское знамя» безапелляционно утверждало, что «все состоящие на государственной службе, как верноподданные русские
1
2
3
4
5
6
7
8
9

Русское знамя. 1910. 21 февраля. № 42.
Старый Владимирец. 1912. 22 апреля. № 89
Владимирец. 1907. 9 января. № 5.
Ковровские вести. 1907. 11 февраля. № 9.
Владимирский край. 1907. 13 января. № 10.
Владимирец. 1907. 30 сентября. № 210.
Владимирец. 1906. 1 ноября. № 76.
Там же. 3 ноября. № 78
Старый Владимирец. 1911. 3 мая. № 95.

163

граждане, не только могут, но и обязаны, по долгу присяги быть
на деле членами Союза Русского Народа»1. Однако далеко не все
представители государственной бюрократии оправдывали ожидания печатного органа СРН. Этот факт признавало и само «Русское
знамя», в июле 1907 г. писавшее, что «в настоящее время выгоднее
быть кадюком (кадетом. — И. О.) чем союзником», так как «повсюду маленьких чиновников, примкнувших к Союзу Русского Народа,
гонят с мест, преследуют, придираются, обходят наградами»2.
Правая газета «Владимирский голос» (преемник «Владимирского края») рассказала о таком «преследовании» чиновника-монархиста: «Нам передают, что товарищ прокурора местного
окружного суда В. К. Кулибин переводится на службу в Смоленский окружной суд. Нечего скрывать, что перевод этот решен
помимо желания В. К. Кулибина и является следствием некоторых ”потайных пружин” местного изготовления. В. К. Кулибин
открыто исповедовал свои монархические взгляды, и это не по
нутру пришлось некоторым из представителей местного чиновнического мирка. История этого перемещения ясно свидетельствует,
что чиновники и особенно чиновники судебного ведомства могут
быть и “кадетами”, и даже “эс-эрами” (так в документе. — И. О.),
могут открыто заявлять свою враждебность правительству, на
службе которого находятся, ругать его, поносить, и это нисколько
не отражается на их служебной карьере, но стоит только иному
из их мира проявить открыто свое несочувствие революционным
бредням и изуверствам, как его ожидают всяческие злоключения и
неприятности по службе. “Освободительные” чиновники нисколько не стесняются, если для того, чтобы насолить своему идейному
противнику, приходится прибегнуть к некоему своеобразному
шпионству и доносительству. Примеров — сколько угодно…»3
Оппозиционный «Владимирец» спустя четыре месяца рассказывая о собрании владимирского отдела СРН, писал: «…Председатель союза земский начальник В. М. Карякин почему-то излил
1
2
3

Русское знамя. 1906. 30 сентября. № 243.
Русское знамя. 1907. 4 июля. № 144.
Владимирский голос. 1907. 28 марта. № 4.

164

перед слушателями целый поток жалоб на то, что чиновники,
стоящие за союз русского народа, терпят страшные притеснения
и обиды со стороны начальства. Но в доказательство этих жалоб
указал только на судьбу г. Кулибина»1.
Осенью 1907 г. земский начальник Ботовской волости Александровского уезда Б. В. Финне был переведен на службу в Кутаис2. Но, вероятно, что этот перевод был осуществлен если не по
желанию, то с согласия самого Б. В. Финне, так как правые газеты
не выразили своего возмущения по этому поводу.
Муромский корреспондент «Русского знамени» сообщал, что
в городе «был случай привлечения к суду одного черносотенца за
то, что он в присутствии жандарма назвал левые газеты революционными». Правда, «благодаря товарищу прокурора (вероятно,
В. К. Кулибину. — И. О.) дело окончилось в пользу черносотенца,
но тем не менее доехали его иным путем, уволив от службы из
канцелярии съезда сына его, скромного юношу»3. Очевидно, и
этим корреспондентом, и жертвой жандармского рвения в одном
лице был член Муромского отдела СРН Н. Ф. Гладков, который
в июле 1909 г., указав на продавца левых газет Пехова, спросил
на вокзале унтер-офицера Соколова: «Почему нашим газетчикам
нельзя торговать “Русским знаменем”, а вот ему можно на вокзале
торговать революционными газетами?». Мировой судья, усмотревший в словах Н. Ф. Гладкова клевету («ибо Пехов торговал только
дозволенными газетами»), отправил его на неделю под арест4.
Надо сказать, что и в дальнейшем отношение к Н. Ф. Гладкову со
стороны местной полиции было весьма скептическое. Вот один
из рапортов: «Муромский мещанин Николай Федорович Гладков
неодобрительных нравственных качеств, занимается подпольной
адвокатурой и писанием различных кляуз». Возможно одной из
причин такой характеристики стали статьи Н. Ф. Гладкова «о
духовенстве и полиции», опубликованные в крайне правой газете
«Гроза» (№ № 310 и 318 за 1910 г.)5.
1
2
3
4
5

Владимирец. 1907. 24 июля. № 159.
Русское знамя. 1907. 24 октября. № 230.
Русское знамя. 1910. 20 марта. № 64.
Русское знамя. 1909. 14 августа. № 180.
ГАВО. Ф. 704. Оп. 1. Д. 874. Л. 118, 118 об.

165

Следующий случай, который можно интерпретировать как
«преследование» черносотенцев, попал на страницы газет в 1911 г.
В ноябре этого года старший чиновник особых поручений при
губернаторе А. П. Высокосов принял участие в учредительном
съезде Всероссийского Дубровинского союза русского народа, о
чем не преминул любезно сообщить общественности «Старый
Владимирец»1, а в апреле 1912 г. он уже был уволен со службы2.
Однако правые, как и в случае с переводом Б. В. Финне, возмущений не высказывали, возможно занятые внутренними раздорами,
а возможно, для этой отставки имелись веские причины неполитического характера.
Таким образом, за свои правые убеждения во Владимирской
губернии от «либеральствующей» бюрократии пострадало не
более трех человек: товарищ прокурора окружного суда В. К. Кулибин, переведенный в другую губернию, сын Муромского активиста-черносотенца Н. Ф. Гладкова, потерявший место в канцелярии, и, возможно, старший чиновник особых поручений при
губернаторе А. П. Высокосов, уволенный в отставку после участия
в монархическом съезде.
С другой стороны, либеральная оппозиция также жаловалась
на гонения со стороны чиновников-монархистов. Осенью 1906 г.
«Владимирец» сообщал, что ковровские монархисты «начинают показывать сквозь бархатные лапки свои цепкие когти. На
первый раз они избрали своей жертвой писца городской управы Г. Серегина. Так на собрании 17 сентября “истинно-русские
люди” постановили требовать от городского головы наложить
строгое взыскание на Серегина или уволить его со службы. Подобный гнев союзников Серегин вызвал тем, что неодобрительно
высказался в одной беседе о союзе истинно-русских людей. По
слухам, городской голова охотно желает исполнить требование
гг. “ союзников”»3. Вероятно, что слухи эти были все же сильно
преувеличены, так как в дальнейшем газета к судьбе Серегина не
1
2
3

Старый Владимирец. 1911. 11 декабря. № 269.
Старый Владимирец. 1912. 24 апреля. № 90.
Владимирец. 1906. 1 октября. № 52.

166

обращалась. Спустя три года «Старый Владимирец» сообщал, что
губернатор не утвердил новоизбранный состав Ковровской земской управы. Причиной назывались козни бывшего председателя
управы В. А. Шелепова и земских начальников — членов СРН
Н. В. Култашева и Н. М. Манькова1. Как видим, жалобы на притеснения либеральных чиновников союзниками также единичные
и достаточно сомнительные.
В органах местного самоуправления, традиционно являвшихся вотчиной либералов, сторонников правых почти не было. Так,
в декабре 1906 г. правый «Владимирский край» с возмущением
писал, что в Коврове во время литургии, отслуженной по просьбе
местного отдела СРН в честь праздника св. Великомученика Георгия Победоносца — покровителя Союза русского народа, — из
церковного хора «демонстративно ушли певчие Богословский,
Мартьянов и Введенский, которые по-видимому принадлежат к
числу “сознательных”, из коих первый состоит в должности учителя земской школы, а последние два состоят писцами земской
Управы»2. В начале следующего 1907 г. пришел черед возмущаться
уже Иваново-Вознесенским монархистам: во время церемонии
освящения «Хоругви и Стяга Русских православных людей», служащие местной городской управы из окон своего учреждения
смотрели «на молебствие с папиросами в зубах»3.
Шуйские монархисты не без оснований утверждали, что местный городской голова П. П. Китаев, с марта 1906 г. возглавлявший
городской отдел Торгово-промышленной партии4, «не расположен
к союзу». Возмущение союзников вызвало нежелание П. П. Китаева разрешить одному из лидеров ШСРПЛ И. А. Баландину взять
помост для проведения молебна за здравие государя. «Удивляемся! — писали союзники. — Уж если г. Китаев со всем своим управским синклитом имеют какие-либо счеты с г. Петровым (председателем ШСРПЛ. — И. О.), то остальные-то союзники не причем».
Правда, ниже следовало объяснение такой позиции Шуйского го1
2
3
4

Старый Владимирец. 1909. 27 октября. № 232.
Владимирский край. 1906. 2 декабря. № 25.
Ивановский листок. 1907. 17 февраля. № 39.
Клязьма. 1906. 9 марта. № 63.

167

родского головы: «13 июня в очередном заседании гласных г. Шуи,
городской голова Китаев, перед открытием заседания, объявил, что
он получил от г. Губернатора уведомление, на посланную Думой
телеграмму Государю. И это заявление Городской Голова объявил
сидя. И даже самый текст благодарности, милостиво выраженной
Царем Шуйской городской думе, хотел было прочесть сидя. Но
один из гласных г. К. встал, встал за ним гласный Т. И после всех
поднялся голова и его секретарь. А мы думаем, что г. Китаеву как
представителю города хорошо известно, что всякое сообщение,
исходящее от Государя, выслушивается стоя, выражая тем свое
верноподданничество и преданность Царю»1.
Таким образом, к созданию и деятельности монархических
организаций во Владимирской губернии местная администрация
прямого отношения не имела. Более того, с момента своего возникновения правые партии в губернии наталкивались на достаточно прохладное отношение со стороны чиновников, не разделявших
монархические идеи. Были случаи, когда представители администрации даже оказывались на стороне политических противников
монархистов, что, безусловно, ослабляло влияние последних на
народные массы, особенно крестьян, во многом сохранявших
пиетет по отношению к властным институтам самодержавной
монархии. В то же время нет оснований говорить и о каком-либо
целенаправленном преследовании монархистов со стороны местных властей. Подобные случаи также носили единичный характер
и были личной инициативой должностных лиц, обусловленной их
политическими предпочтениями.

Ивановский листок. 1907. 21 июня. № 133.

168

Глава 8. ГУБЕРНСКИЕ ПРАВЫЕ
И ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ
Возникшие в годы Первой русской революции монархические
организации, одним из политических лозунгов которых было сохранение «господства» православной церкви, встретили, в общем,
достаточно благожелательное отношение со стороны духовенства.
Так, по подсчетам современного исследователя С. А. Степанова,
в Союзе русского народа 10 % председателей губернских отделов и 32 % председателей уездных отделов были священниками1.
Наиболее активно духовенство встало на сторону монархистов на
Юго-Западных окраинах империи, где революционное движение
весьма часто приобретало этноконфессиональную окраску, как,
например, польское, которое даже в социалистическом варианте не
открещивалось от национализма, а следовательно, и от католицизма. В «коренных» же русских губерниях ситуация была несколько
иной. Здесь инославие не угрожало позициям православной церкви, и она не имела противника, для борьбы с которым нуждалась
бы в союзнике в лице правых партий. Кроме того, церковный клир
не являлся однородной структурой не только в социальном плане,
но и в политическом. Бюрократизация православной церкви, достигшая своего пика в период пребывания на посту обер-прокурора Св. Синода К. П. Победоносцева, который «при всем своем
личном благочестии... не только не изжил «синодальный» бюрократизм, но даже довел его до апогея»2, сложное материальное
положение приходского духовенства, проникновение революционных идей в стены семинарий — все это не могло не повлиять
на политические убеждения клира, представители которого весьма
часто оказывались на стороне оппозиции.
В начале 1906 г. «Московские ведомости» утверждали, что
в настоящее время Церковь находится «в состоянии мятежного
Подсчитано по: Степанов С. А. Численность и состав черносотенных
союзов и организаций // Политические партии России в период революции
1905–1907 гг.: Количественный анализ. М., 1987. С. 237–238.
2
Полунов А. Ю. Константин Петрович Победоносцев — человек и политик // Отечественная история. 1998. № 1. С. 51.
1

169

брожения, среди которого выделяются ярко-позорными явлениями священники, безнаказанно идущие дерзким походом, против
своих архипастырей, священники, арестуемые за крамольную
деятельность, священники, развращающие народ искажением
евангельских истин и самих слов Господних!»1. Поводов для таких
резких высказываний у «Московских ведомостей» было предостаточно. Например, в марте 1905 г. в «Церковном вестнике» была
опубликована записка 32 петербургских священников, выступивших с предложением реформировать «синодальное» управление
Церковью и требовавших созыва Поместного собора2. А осенью
1905 г., после издания Манифеста 17 октября епископ Нарвский
Антонин (Грановский) опустил из формулы поминовения царя
титул «самодержавнейший», доказывая, что «самодержавие и
православие не только органически не связаны между собою,
напротив, они взаимно отталкивают друг друга»3. «Московские
ведомости» язвительно писали по этому поводу: «…дождались,
что архиерей возглашает публично, что Самодержавие противно
Церкви православной — церковный журнал Духовной академии
вторит ему и подтверждает это»4.
Участие представителей духовенства в оппозиционном движении не осталось незамеченным Св. Синодом, который 20 декабря
1905 г. вынужден был принять определение «О предосудительном
поведении некоторых священников во время народных волнений»,
отметив, правда, что такие случаи носят единичный характер5.
Однако отставной обер-прокурор Св. Синода К. П. Победоносцев
в августе 1906 г. в частном письме с горечью констатировал: «Все
(курсив наш. — И. О.) поповство обезумело от пущенной в него
свободы»6. Даже среди избранных во II Государственную думу
Московские ведомости. 1906. 13 января. № 10.
Ольденбург С. С. Царствование императора Николая II. М., 1992. С. 255.
3
Зырянов П. Н. Православная церковь в борьбе с первой русской революцией // Исторические записки. Т. 95. М., 1975. С. 342.
4
Московские ведомости. 1906. 20 января. № 17.
5
Русское Православие: вехи истории / науч. редактор А. И. Клибанов. М.,
С. 415.
6
«Мать мою, родимую Россию уродуют»: Письма К. П. Победоносцева
1
2

170

13 православных священников четверо были либералами, а пять
человек относились к левым1. В. М. Пуришкевич, увидев этих священников в Таврическом дворце, разразился гневной эпиграммой:
Поп, должно христопродавец
Тот с гвоздикою, мерзавец»2.
Особенно много «оппозиционных» священников было в Центральной России. Только в Тверской губернии, по сообщению
либеральной газеты «Тверская жизнь», в производстве местной
духовной консистории находилось шесть дел о лицах духовного звания, привлеченных к ответственности за «политическую
неблагонадежность и антиправительственную деятельность»3.
Владимирская губерния в этом плане не сильно отличалась от
Тверской, слывшей одной из самой либеральных. Так, в начале
1906 г. земский начальник Меленковского уезда сообщал владимирскому губернатору, что 18 декабря прошлого года в с. Денятино Папулинской волости «священник Николай Осипович Кантов…
в церкви произнес поучение по какой-то книге». Сущности этого
поучения слушатели не поняли, но «крестьянам показалось оно
настолько неблагоприятно по отношению к правительству, что
крестьянин Федор Савельев Бабанкин спросил… что это за книга,
разрешена ли она правительством или Синодом, но священник, не
дав ответа, продолжал уже поучение без книги. Между прочим,
он спросил крестьян во время этого поучения, почему они до сего
времени не избирают выборных для избрания в Государственную
Думу, а когда крестьянин Михаил Алексеевич Шишов на это ему
возразил, что дожидаются распоряжения Земского Начальника, то
священник сказал, что они этого распоряжения и не дождутся, так
как Государственная Дума вредна для Земских начальников, ибо
она их всех прогонит»4.
Настоятель приходской церкви сел Круглышево и Успенское
Тирибиревской волости Александровского уезда о. Иоанн ПреобС. Д. Шереметеву / Публ. А. Шохина // Источник. 1996. № 6. С. 21.
1
Русское православие: вехи истории. С. 418.
2
Пуришкевич В. Думские записки // Мирный труд. 1907. № 5. С. I.
3
Тверская жизнь. 1906. 19 февраля.
4
ГАВО. Ф. 14. Оп. 5. Д. 1478. Л. 49.

171

раженский был еще радикальнее. Вместе со своим сыном-студентом они «уговаривали крестьян восстать с оружием в руках для
ниспровержения государственного строя и низложения Государя
Императора, а также подстрекали народ к захвату соседних частновладельческих имений». Кроме того, о. Иоанн заявлял, что «выборы
для крестьян в Государственную Думу будут происходить через
четыре решета (для крестьян действительно действовала четырехступенчатая система выборов в Думу. — И. О.), а потому, кому
нужно, тот в Думу не попадет, и при этом высказался, что в некоторых местах крестьяне, добиваясь свободы, уже восстали против
правительства, так что пора бы и нашему болоту всколыхнуться»1.
Во Владимирской духовной семинарии также царили революционные настроения. Так, 8 марта 1906 г. учащиеся «обратились
к о. Ректору семинарии [протоиерею И. В. Соболеву] с просьбой
отслужить панихиду о казненном Шмидте» (руководителе восстания 1905 г. на крейсере черноморского флота «Очаков»). Епископ
Владимирский и Суздальский Никон (Софийский), которому была
переадресована эта просьба, разрешил, «но не как по герое-мучнике, а как по человеке, для которого молитвы церкви особенно
нужны, который тяжко согрешил в последние годы и дни своей
жизни». При этом на панихиде должны были присутствовать только семинаристы. Однако, несмотря на запрет, на богослужение
пришли гимназисты и гимназистки, что вызвало недовольство
руководства семинарии. «Тогда семинаристы с флагами, на одном
из которых, красном была надпись: “Да здравствует свобода”, а на
другом, черном: “Долой смертную казнь”, вышли из зданий и с пением остановились невдалеке от Красной церкви». Подоспевшая
полиция отняла у манифестантов (всего около 100 человек) флаги
и арестовала пятерых семинаристов (впоследствии они были отпущены по ходатайству епископа Никона)2.
Даже не разделявшие революционных взглядов священники
предпочитали дистанцироваться от правых. Либеральная газета
ГАВО. Ф. 14. Оп. 5. Д. 1478. Л. 2, 6 об.
Владимирские епархиальные ведомости. 1906. 11 марта. № 10. Отдел
неофициальный. С. 168.
1

172

«Клязьма» в июне 1906 г. с удовлетворением сообщала, что «уважаемый и просвещенный священник с. Орехова» Кудыкинской
волости Покровского уезда отказался дать свое пастырское благословение «группе местных обывателей», которым, «конечно не без
давления свыше… пришло было на ум учредить патриотическое
общество в обычном реакционно-черносотенном духе». Отказ
был мотивирован «тем, что подобные общества по своим целям
противоречат высоким христианским принципам»1.
Правые недоумевали: «…Русское духовное сословие является
одновременно и носителем неискаженного апостольского вероучения, и представителем подлинного великорусского племени. Ни в
одном русском сословии, сколько-нибудь культурном, не сохранилась та чистота, та беспримесность великорусской крови, которою
может гордиться сословие духовное. Гапоны, Петровы — Бог их
знает откуда взялись. Южно-русские и Северо-Западные священники также могут возбуждать сомнения относительно чистоты
крови (особенно из бывших униатов). Но нашим-то, коренным
следовало бы послушаться голоса крови и отвратить слух от “кадетской” болтовни»2.
Монархисты, на знаменах которых значилась триада «Православие, самодержавие, народность» не без оснований надеялись на
поддержку своей деятельности со стороны православной церкви,
одной из форм которой могло бы стать освящение знамен и хоругвей правых партий и размещение их в православных храмах.
Такой шаг со стороны Церкви, безусловно, способствовал бы
популяризации монархических партий и их идеологии в глазах
населения, значительная часть которого по-прежнему сохраняла
религиозное мировоззрение. Однако понимания со стороны местных иереев правые не встретили. Например, оппозиционный «Владимирец» утверждал, что сам архиепископ Николай (Налимов) не
только запретил размещать знамя Владимирского отдела СРН в
городском соборе, но и отказался освящать его. Правда, монархисты в ответ немедленно заявили, что в губернском городе «отдел
1
2

Клязьма. 1906. 1 июня. № 136.
Владимирский край. 1907. 11 января. № 8.

173

Союза русского народа не обращался с подобной просьбой к архиепископу Николаю, а потому получить от него отказа не мог»1.
Характерный эпизод произошел в Шуе. Как сообщали либеральные «Ковровские вести», лидер Шуйского союза русских
православных людей М. К. Петров по случаю годовщины организации предложил устроить празднество, для которого даже сочинил «целый церемониал с колокольным звоном, крестным ходом,
водосвятием и коленопреклонением при участии всего городского
духовенства». По окончании празднества «знамя предполагалось
торжественно внести в собор и там поставить его на хранение».
«Чтобы осуществить эту кощунственную затею, Петров обратился
непосредственно к местному архиерею, которого ввел в заблуждение уверением, что “народ” этого требует». Архиерей дал
свое согласие, однако «духовенство оказалось в затруднительном
положении: ему было хорошо известно, что никакого “народа” тут
нет», и «предложило городской думе разобрать это дело, и вынести соответственное решение»2.
Поставить этот вопрос на рассмотрение на ближайшем заседании городской думы было невозможно по формальным причинам:
он не был заранее внесен в повестку дня. Решено было созвать
частное совещание, в котором приняли участие все 32 думских
гласных. 27 из них выступили против идеи М. К. Петрова и постановили «просить архиерея отменить распоряжение относительно
знамени и в этом смысле немедленно отправили ему телеграмму,
в которой между прочим было сказано, что никаких волнений
пока незаметно, если же знамя политической партии будет поставлено в церкви, то поводы для волнений могут возникнуть».
Правда, пять человек — Попов, Муравьев, Коковин, Макаров и
Мальков — уклонились от голосования хотя и «участвовали в совещании и даже спорили». Названные лица, утверждали «Ковровские вести», «заявили себя таким образом сторонниками черной
сотни». Остальные же «высказали единодушное негодование по
поводу наглых домогательств Петрова; постановку черносотенно1
2

Владимирский край. 1906. 12 декабря. № 32.
Ковровские вести. 1906. 24 декабря. № 2.

174

го знамени в церкви признали делом совершенно недопустимым,
так как входя в церковь каждый человек должен думать только о
Боге и забыть всякую политику и партийные раздоры. Один из
гласных даже высказался: “Я лично никогда не пойду в церковь,
если в ней будет стоять это черносотенное знамя; если церковь
будет покровительствовать погромщикам, то придется переходить
из православия в другую веру”». Правда, участники заседания все
же разрешили монархистам поставить знамя «в старой церкви, в
которой не совершается богослужений»1.
В итоге 17 декабря 1906 г. знамя ШСРПЛ было поставлено не
в главном городском соборе (Воскресенском), знаменитом своей
106-метровой колокольней, а в маленьком Никольском. Церемония была проведена в честь «тезоименитства Его Императорского Величества», участвовало в ней, если верить правым, около
20 000 человек, «несмотря на неблагоприятную погоду, которая
еще уменьшила число»2. Однако городской голова П. П. Китаев и
его сторонники не сдались и ходатайствовали перед духовной консисторией «об отказе союзу в просьбе о поставке знамени союза
в соборном [Никольском] храме и участию знамени в городских
крестных ходах». Ходатайство это было «уважено», и уже на следующий день после установки знамени — 18 декабря — решение
было сообщено союзникам извещением Владимирской духовной
консистории от 1906 г. за № 16379. В связи с такой позицией
духовных властей М. К. Петров от имени ШСРПЛ обратился к
архиепископу Николаю, заявив, «что знамя союза не может быть
исторгнуто из храма до разрешения вопроса о сем в Святейшем
Пр. Синоде и соизволения Его Императорского Величества». При
этом монархисты просили архиепископа Николая сообщить, «кто
именно в консистории участвовал из лиц при разрешении вышеозначенного вопроса»3. По сообщению правого «Ивановского
листка», Св. Синод в этом споре стал на сторону монархистов и
«не только не позволил освященное знамя союза вынести из хра1
2
3

Ковровские вести. 1906. 24 декабря. № 2.
Владимирец. 1906. 24 декабря. № 119.
Там же. № 119.

175

ма, но и предложил в нем совершать богослужения (зимой храм не
отопляется, а потому служба в нем не совершается)». Более того,
газета утверждала, что «Синод храм этот отдает союзу русских
людей», и «в виду сего председатель партии союза русских людей
г. Петров, отправился в Петербург»1.
Однако на этом история не закончилась. В своем обращении
к архиепископу Николаю М. К. Петров «употребил следующее
выражение — “крамольники городской думы вместе с жидами и городским головой Китаевым”», на основании чего и был привлечен
к ответственности за оскорбление должностных лиц. М. К. Петров
в суд не явился, а прислал объяснение, в котором он, во-первых,
просил дать отвод судьям Ремезову, Крюкову, фон Кауту и товарищу прокурора Ковалевскому, а во-вторых, объяснил свои действия.
Председатель ШСРПЛ писал, «что он действует от союза русских
людей и, ставя знамя в старом соборе, хочет молиться Богу за Царя,
а [городская] Дума ему не дает, а потому весь состав Думы он и
назвал крамольниками. Городской голова тоже крамольник, так как
на заседании он первый поднял вопрос о том, чтобы знамя было
удалено из собора, а иначе он выйдет из христианства. А что они
это делали вместе с жидами, так там на заседании действительно
был жид-аптекарь Валов. Да, наконец, и поднимать это вопрос на
заседании не могли, так это не входит в круг их деятельности, и
более благоразумные гласные Попов, Мольков и др. заметивши, что
они не имеют права рассматривать вопрос о постановке знамени
в соборе, ушли из заседания». Кроме того, М. К. Петров выражал
удивление по поводу того, «как гласные могли узнать, что я обругал их крамольниками, когда прошение было подано архиерею и
своевременно его действия были опротестованы». На основании
всего просил его оправдать «так как там была написана только одна
правда, а правду он скажет в глаза кому угодно». Однако, как пишет
газета, суд не внял просьбам М. К. Петрова2.
Лишь к лету 1907 г. шуйские союзники одолели сопротивление
городской думы и получили разрешение на перенесение своего
1
2

Ивановский листок. 1907. 14 февраля. № 36
Владимирец. 1907. 10 августа. № 172.

176

партийного знамени в Воскресенский собор. Однако этому воспротивился уже его настоятель протоиерей о. Павел Светозаров,
отказавшийся, как сообщало «Русское знамя», отслужить в церкви
молебен за здравие государя, «найдя это невозможным и неудобным во время постановки знамени Союза, согласно распоряжению
Св. Синода»1. Объясняя свое нежелание служить молебен за здравие монарха, о. Светозаров сообщил, что он уже служил такой молебен 13 июня. Союзники в ответ заявили: «…Молится за кого бы
то ни было, а тем более за царя, не воспрещается никому и столько
раз, сколько кто пожелает. Этим только доказывается верноподданность и любовь к своему Государю». Более того, «каждый священник обязан молиться за Царя, во-первых, как служитель алтаря, а
во-вторых — как верный слуга своего Государя»2.
В своем отношении на имя Шуйского исправника о. Светозаров указал, что в принципе готов служить молебен, но так
как «молебствие предполагается на площади, которая является
достоянием города, а не отдельных лиц, а с другой стороны и духовенство, в целом своем составе, служит также всему обществу,
а не отдельным лицам, — я полагал бы необходимым испросить
на совершение означенного торжества согласия городского общества». Кроме того, о. Светозаров требовал, «чтобы исправник
распорядился наблюсти, чтобы одновременно и совместно с
иконой перенесения знамени с места служения молебна до Собора не было», считая, что партийному атрибуту не место рядом
с православной святыней. Возмущенные союзники напомнили,
что «союз православных русских людей г. Шуи, составляет тоже
часть городского общества, платящего все городские налоги».
Что же касается совместного несения в собор партийного знамени и иконы, то шуйские монархисты указывали, что, по мнению
Св. Синода, «на знамени союза ничего предосудительного нет,
а есть изображение иконы св. Великомученика и Победоносца
Георгия»3. В общем, резюмировала правая газета, о. Светозаров
1
2
3

Русское знамя. 1911. 7 июня. № 124.
Ивановский листок. 1907. 21 июня. № 133.
Там же.

177

просто «изыскивает всякие средства и препятствия союзу православных русских людей г. Шуи»1.
Препятствия своему намерению разместить партийные знамена в храмах монархисты встречали во многих населенных пунктах
Владимирской губернии. Например, в Орехово-Зуеве союзники на
добровольные пожертвования приобрели знамя-хоругвь и обратились к местному протоиерею за разрешением разместить его в храме. Однако «протоиерей о. Ф. Загорский отказал без разрешения
архиерея»2. Тогда монархисты направили прошение к губернатору:
«Покорнейше просим Вас будьте настолько добры, разрешите
нашему отделу Ореховскому Союза русского народа, поставить
в церкви села Орехова справленное нами знамя и носить оное в
крестных ходах вместе с хоругвями…». Однако начальник губернии не рискнул взять на себя ответственность за решение этого
вопроса и повелел «объявить отделу, что с упомянутым ход[атайст]вом ему надлежит обратиться к Высокопреосвященному»3.
В Иваново-Вознесенске «распоряжением Владимирского архиерея
с хоругви, пожертвованной «монархистами» в Крестовоздвиженскую церковь, снята лента с надписью об исполнившейся годовщине поездки в Петербург депутации от Иваново-Вознесенской
самодержавно-монархической партии4. Местные правые были
«страшно смущены распоряжением Владимирского преосвященного», подчеркивая, «что на других хоругвях ленты с надписью от
кого и в память чего они пожертвованы храму, допускаются». Для
жертвователей же хоругви Крестовоздвиженской церкви, возмущались они, «почему-то сделано исключение»5.
«Русское знамя» опубликовало жалобу владимирских монархистов на архиепископа Николая: «Почти из всех мест, где имеются отделы Союза, получаются известия, что местный преосвященный относится к отделам очень недружелюбно. Какие основания
имеет архипастырь так относится к союзному знамени, как это
1
2
3
4
5

Ивановский листок. 1907. 21 июня. № 133.
Владимирец. 1907. 9 октября. № 216.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 83, 84.
Владимирец. 1907. 8 марта. № 51.
Владимирский край. 1907. 10 марта. № 54.

178

было в последнее время? Если бы постановка знамен в храмах
была противна правилам церковным, то не ставили бы знамен в
храмах с давних времен, как напр., Чудов монастырь в Москве, Казанский собор в Петербурге и др. местах»1. Как язвительно писал
по этому поводу «Владимирец», «Архиепископ провинился в глазах “истинно-русских людей” тем, что, оберегая святыню храма,
неблагосклонно относится к постановкам в церквах их знамен»2.
Однако кое-где правым удавалось добиться своего, в частности
в Коврове. Долгое время знамя местного отдела СРН помещалось
в союзной чайной. «Однако такое место союзники почему-то нашли для него непристойным и несколько раз обращались к архиепископу за разрешением поставить его в одной из церквей,
но получали отказ». Тем не менее монархисты не сдавались и
архиепископ, получив очередное ходатайство, снабженное эскизом знамени, уступил, передав вопрос на усмотрение местного
причта. Не без помощи «агента влияния» правых — священника
о. Парвицкого — соглашение было достигнуто, и, как сообщал
«Владимирец», «союзническое знамя будет поставлено в старом
соборе около свечного ящика»3.
Но этот случай все же был единичным. Поэтому летом следующего года Областной совет Шуйско-Ивановского отдела СРН
выступил с предложением 17 августа 1908 г. «собрать Губернский
съезд из председателей и уполномоченных отдела СРН Владимирской губернии». Первым вопросом в повестке этого форума значилось «ходатайство поставить в храмах союзные знамена и ношение их в крестных ходах»4. Однако съезд этот так и не состоялся.
Можно выделить сразу несколько причин, обусловливавших
прохладное отношение православного клира к правым партиям.
Одной из них был низкий уровень доходов священнослужителей,
создававший «материальные» основания оппозиционных настроений приходского духовенства. Еще в 1893 г. «вопрос об обеспечении содержанием приходского духовенства был поставлен на
1
2
3
4

Русское знамя. 1907. 29 сентября. № 212.
Владимирец. 1907. 4 октября. № 212.
Там же. 13 октября. № 220.
Русский народ. 1908. 12 августа. № 370.

179

очередь». 23 апреля того же года высочайше утвержденное мнение
Государственного совета предоставило «обер-прокурору Св. Синода по сношении с министром финансов, входить ежегодно… с
представлением о постепенном увеличении кредита на содержание
от казны всем причтам империи, имея притом ввиду скорейшее
достижение этой цели». Однако, как признавал сам глава духовного ведомства В. К. Саблер в своем отчете за 1914 г., «ввиду необходимости других разнообразных и неотложных государственных
потребностей, ежегодные ассигнования на увеличения содержания
духовенства не могли быть особенно значительными», и поставленная законом 1893 г. цель не была достигнута и через 20 лет. В
1913 г. из 41 270 приходов империи казенное жалование получали
лишь 31 413. Причем размер его сильно различался в зависимости
от географического размещения прихода. На западных окраинах
империи денежное содержание причтов было самым большим —
здесь священник получал 800–1500 руб., диакон — 500–700 руб.
и псаломщик — 180–350 руб. В большинстве же губерний содержание причта было гораздо меньшим: священник — 300 руб.,
диакон — 150 руб., псаломщик — 100 руб. Но оставались приходы, в которых духовенство пользовалось окладами по штату
1842 г., то есть священнику — 100–180 руб., диакону — 80 руб.,
псаломщику — 40 руб., или же вовсе не получало казенного содержания1. Правая газета «Тверское Поволжье» утверждала, что в
начале ХХ в. годовое жалование священника составляло 300 руб.
Остальной доход (от 300 до 600 руб., в зависимости от размеров
прихода) он получал за требоисправления2. Однако такой способ
пополнения семейного бюджета священника создавал почву для
конфликта между пастырем и пасомыми.
В мае 1908 г. уже и Государственная дума признала, что «существующие способы содержания духовенства Православной
церкви» умаляют «его пастырское влияние», и выразила пожелание, чтобы Ведомство православного исповедания выработало
Всеподданнейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по Ведомству Православного Исповедания. 1914 г. Пг., 1916. С. 154, 155, 156.
2
Тверские епархиальные ведомости. 1906. 1 апреля. № 7.
1

180

«план определенного обеспечения городского и сельского духовенства ежегодным содержанием». В 1910 г. созданное для этой цели
при Св. Синоде Особое совещание признало, что для нормального
обеспечения приходского духовенства необходимо установить ему
жалование из расчета 1200 руб. священнику, 800 руб. дьякону и
400 руб. псаломщику, то есть в несколько раз больше имеющегося1. Однако принципиальных изменений в материальном положении приходского духовенства так и не последовало. В ноябре
1911 г. учредительный съезд Всероссийского Дубровинского союза
русского народа, дабы не допустить дальнейшую «революционизацию» приходского духовенства, порой вынужденного заниматься
крестьянским трудом для обеспечения свой семьи, обратился к монарху с просьбой «устроить жизнь... наших батюшек, чтобы им не
нищенствовать, убегая от требы, дабы не пропустить уборки картофеля»2. Через три месяца первый съезд Всероссийского национального союза (Петербург, 19–21 февраля 1912 г.), также признал
необходимым «обеспечение духовенству со стороны государства
вполне достойного содержания»3. Требование это было внесено в предвыборную программу ВНС, причем особое внимание
уделялось повышению благосостояния сельского духовенства4.
«Обновленческий» СРН в своей предвыборной платформе также
выступал за «обеспечение православного духовенства достаточным содержанием от казны для освобождения его от тягостной и
часто унизительной зависимости от доброхотных даяний паствы»5.
Важную роль в определении отношения духовенства Владимирской епархии к монархическим организациям играла позиция
епархиальной иерархии, изначально весьма настороженно относившейся к монархическим партиям. Так, 20 декабря 1905 г. на
собрании в доме Владимирского епископа Никона преподавателем
Всеподданнейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по Ведомству Православного Исповедания. 1914 г. С. 156, 157.
2
Постановления Всероссийского съезда СРН .... С. 9.
3
ГАТО. Ф. 921. Оп. 1. Д. 1. Л. 2.
4
Коцюбинский Д. А. Русский национализм в начале ХХ столетия: Рождение и гибель идеологии Всероссийского национального союза. М., 2001. С. 415.
5
Правые партии. Документы и материалы. Т. 2. С. 255.
1

181

семинарии Н. А. Комаровым были зачитаны воззвание и программа «Союза русских людей при Могилевском Богоявленском
братстве», присланные во Владимир «с целью распространения…
среди духовенства Владимирской епархии, которое приглашается
к деятельной пропаганде союза среди крестьянского населения».
Однако присутствующие «высказалось против привлечения духовенства к политической агитации с узкой партийной программой.
Пастыри церкви… должны стоять вне политических партий и
вне партийной агитации». Да и сама присланная из Могилева
программа, несмотря на то что содержала такие положения, как
«возвеличение единой православной церкви в истинно-христианском и апостольском ее призвании» и «укрепление монархической
самодержавной власти на Руси», подверглась критике. По мнению
священнослужителей, собравшихся в резиденции Владимирского
епископа, «присланная программа не обнимает всех сторон русской жизни, наприм., ничего не говорит о местном самоуправлении, о рабочем вопросе и мн. др., формулирует свои положения
в общих и не всегда ясных выражениях и рекомендует не вполне
удачные меры», среди которых, даже такая, казалось бы очевидная, как обучение в школах крестьянских детей «ремеслам всякого
рода», вызывала критику. «Положим, мы научили в школе крестьянских детей столярному ремеслу, но это умение едва ли даст
возможность рационально возделывать землю», — утверждали
владимирские клирики1.
Назначенный 23 июня 1906 г. новый архиепископ Владимирский и Суздальский Николай, сменивший возведенного в сан архиепископа и переведенного в Грузинский экзархат Никона, также
не симпатизировал правым. В октябре 1906 г. на проходившем
в Киеве III Всероссийском съезде русских людей владимирские
делегаты пригласили одного из основателей СРН и давнего друга его председателя А. И. Дубровина, игумена Воскресенского
монастыря Новгородской епархии Арсения, выступить во Владимире. Однако для этого требовалось благословение владыки.
Владимирские епархиальные ведомости. 1906. 7 января. № 1. Отдел
неофициальный. С. 16, 17.
1

182

«И вот депутация от сказанного союза во главе с “лидером” их
Байкусовым — торговцем рыбой и кожевенником Свешниковым
отправилась 20 числа сего ноября в апартаменты архиепископа
Николая, чтобы получить иеромонаху Арсению благословение
и разрешение выступить оратором на собрании». Но депутация
получила отказ и выступление не состоялось1.
На политическое поведение духовенства серьезное влияние
оказывало давление со стороны оппозиционной общественности.
Либеральный «Владимирец», например, регулярно сообщал о
священниках, сочувствующих правым. В декабре 1906 г. газета
писала, что в деревне Черкутино Владимирского уезда (родине
выдающегося политического деятеля первой половины XIX в.
М. М. Сперанского) «местный священник о. П., известный реакционными проповедями, продолжает подносить прихожанам свои
черносотенные изделия»2. В апреле следующего года на страницы «Владимирца» попал священник села Кошелево Овчининской волости Покровского уезда, на праздничных проповедях
говоривший «о том, что люди выдумали теперь партии какие-то
модные клички, которые присваивают себе. Одна должна быть
партия — истинно русских людей»3. В феврале 1909 г. «Старый
Владимирец» писал о «скандале, произведенном местными Пуришкевичами» на заседании членов общественной библиотеки
г. Гавриловский Посад (ныне — г. Гаврилов Посад) — трое членов общественной библиотеки «и между ними о. Пимен Киселев
восстали против выписки прогрессивных журналов «Русского
богатства», «Современного мира» и др. ...» Однако, как с удовлетворением сообщает газета, «присутствующие были возмущены
выходкой “истинно-русского” отца и прокатили его при избрании
в совет библиотеки»4.
Порой это давление переходило в прямое насилие. Так, правый
«Владимирский край» в ноябре 1906 г. сообщал, что только в Меленковском уезде жертвами политического террора стали четыре
1
2
3
4

Владимирец. 1906. 29 ноября. № 99.
Там же. 12 декабря. № 108.
Владимирец. 1907. № 80. 11 апреля.
Старый Владимирец. 1909. 19 февраля. № 38.

183

священнослужителя: в ночь на 22 октября сгорели от поджога дома
священника и дьякона в с. Синжанах Архангельской волости; 23
октября в с. Драчеве сожжен дом священника о. Василия Генерозова, священник и его жена погибли; в период набора новобранцев
разбиты окна в доме священника в с. Бутылицах. А священник с.
Мальшева Драчевской волости «который читает сам и иногда дает
прихожанам читать [монархическую] газ. “Колокол”», получил
«довольно загадочный пакет, со вложением части газеты “Колокол” изображения на бумаге топора и 5 семикопеечных марок»1.
В этом свете регулярные «разоблачения» черносотенных священников на страницах газеты «Владимирец» выглядят уже не столь
безобидными.
В 1905–1907 гг. среди духовенства немногие готовы были
противостоять такому давлению. Один из них член ИВСМП, настоятель Крестовоздвиженского храма г. Иваново-Вознесенска о.
В. Т. Никольский, заявлявший, «что лично он предан исконным
русским началам и “без всякого стыда” причисляет себя к разряду
“истинно-русских людей”». В. Т. Никольский утверждал, что «ему
не зазорна кличка “черносотенец” и советовал другим не бояться
ее и продолжать служить умиротворению родины “не за страх, а
за совесть”»2. Соборный священник Рождественского храма г. Коврова о. Иоанн Парвицкий являлся членом местного отдела СРН
со дня его основания (27 августа 1906 г.)3. Членом Владимирского
отдела СРН являлся священник церкви Архангела Михаила г. Владимира о. П. В. Ильинский4. Член в III Государственной думы от
Владимирской губернии священник о. А. Г. Знаменский5 входил
во фракцию умеренно-правых (с 3-й думской сессии — в русскую
национальную фракцию)6. Как видим, лишь несколько предстаВладимирский край. 1906. № 5. 7 ноября.
Владимирский край. 1907. 12 января. № 9.
3
Русское знамя. 1906. 12 сентября. № 227.
4
Старый Владимирец. 1908. 23 сентября. № 41; Старый Владимирец. 1912.
8 сентября. № 199.
5
Владимирец. 1907. 20 октября. № 226.
6
Боиович М. Члены Государственной Думы (портреты и биографии).
Третий созыв 1907–1912. М., 1913. С 31.
1
2

184

вителей духовенства Владимирской епархии открыто встали на
сторону правых.
Нельзя игнорировать и позицию Св. Синода, не одобрявшего участия священников в деятельности политических партий.
Председатель Главного совета СРН А. И. Дубровин в открытом
письме даже требовал смещения Первенствующего в Святейшем
Синоде Санкт-Петербургского митрополита Антония (Вадковского), заявлявшего, что он не сочувствует никаким партиям, в
том числе и правым, так как «террористы левые бросают бомбы,
а правые партии вместо бомб забрасывают камнями всех с ними
несогласных». Особое возмущение А. И. Дубровина вызвали слова
митрополита, о том, что он «вне и выше политики». «Но в таком
случае не умываете ли Вы руки подобно Пилату? И водою ли? Не
кровью ли русского народа?! Можно ли, в самом деле, при переживаемых обстоятельствах стоять “вне и выше политики?”» —
спрашивал у Антония председатель СРН. Завершил свое письмо
А. И. Дубровин призывом к иерарху: «Или станьте на высоте
Вашего положения и дайте благословение русским православным
людям, стоящим за веру, Самодержавного Царя и русский народ,
призовите к этому же духовенство и не гоните его за патриотизм,
или… или уйдите»1. Антоний даже вынужден был оправдываться
и искать защиты у обер-прокурора Св. Синода П. П. Извольского,
написав ему: «… По желанию Дубровина с поста не уйду, а уйду,
когда повелит мне то государь»2.
В начале марта 1908 г. орехово-зуевские монархисты просили
председателя СРН А. И. Дубровина приехать к ним: «Ваше личное
присутствие среди нас и добрые советы Ваши много повлияли бы
на наше духовенство, которое говорит, что Святейший Синод не
дозволяет вступать ни в какие партии»3. Однако уже в середине
месяца ситуация изменилась — Св. Синод предоставил право
«епархиальным преосвященникам по ближайшему их усмотрению
Открытое письмо Председателя Главного Совета Союза Русского Народа
А. И. Дубровина митрополиту С.-Петербургскому Антонию, Первенствующему
Члену Св. Синода. Б.г. и м.и. С. 5, 14, 19.
2
РГИА. Ф. 1569. Оп. 1. Д. 35. Л. 11.
3
Русское знамя. 1908. 13 марта. № 60.
1

185

разрешать и благословлять участие подведомственного им духовенства в деятельности союза русского народа и других монархических патриотических обществ если уставы и деятельность таковых обществ остаются в согласии с установлениями православной
церкви и ее иерархии и служат ко благу отечества нашего»1.
Изменение позиции Св. Синода заметно повлияло на настроения духовенства. Так, 29 августа 1908 г. в проведении патриотической беседы в с. Горки Ковровского уезда приняли участия
два священника — о. Иоанн Сокольский и о. Леонид Смирнов.
Местный корреспондент «Русского знамени» писал по этому поводу: «Вот наконец то увидали наши союзники и духовных лиц,
желающих прийти на помощь Союзу». По мнению автора заметки,
«это первые откликнувшиеся пастыри изо всей Владимирской
губернии»2. На праздновании второй годовщины создания Муромского отдела СРН 22 февраля 1909 г. присутствовал местный
преосвященный викарный епископ Евгений (Мерцалов), который
являлся одновременно почетным председателем отдела. На этом
собрании духовенством местного собора был отслужен молебен3.
Тем не менее правые продолжали жаловаться на неблагожелательное отношение к ним со стороны священников. 26 января
1909 г. на собрании Владимирского отдела СРН его председатель
В. М. Карякин прочел корреспонденцию из «Русской земли» в которой говорилось, «что духовенство Владимирской епархии, как
сельское, так и городское не сочувствует правым монархическим
организациям». После слово взял присутствовавший на собрании
священник церкви Архангела Михаила, который «возражал против
обвинения всего духовенства в безучастном отношении к союзу…
“Между нами”, сказал он нашлось только несколько иереев, опозоривших свой сан. И назвал имена Гапона, Петрова, архимандрита
Михаила и некоторых священников 1-й и 2-й думы»4.
Такое, пусть едва заметное движение духовенства Владимирской епархии вправо не осталось незамеченным оппозицией, по1
2
3
4

Русское знамя. 1908. 23 марта. № 69.
Там же. 20 сентября. № 212.
Русское знамя. 1909. 14 марта. № 59.
Старый Владимирец. 1909. 29 января № 23.

186

пытавшейся — ни много ни мало — дезавуировать распоряжения
духовного ведомства. «Старый Владимирец» в начале июля 1909 г.
опубликовал заметку, в которой убеждал читателей, что закрытие
«Почаевских известий» (издание этой газеты, являвшейся органом
Почаевского отдела СРН, было прекращено в апреле 1909 г. за антисемитские и антиправительственные вступления) — это начало
«целого ряда мер, направленных к ликвидации тех чересчур близких отношений, которые существовали до сих пор между союзом
русского народа и представителями высшего духовенства». Автор
заметки утверждал, что ему известно «из вполне осведомленных
источников» о подготовке Св. Синодом нового «секретного» циркуляра, «которым, епархиальные архиереи уведомляются, что,
ввиду последних разоблачений о деятельности союзников и весьма
вероятного привлечения их главарей к судебной ответственности,
дальнейшее участие духовенства в союзе признается неудобным»
(речь, вероятно, шла о расследовании убийства депутата-перводумца М. Я. Герценштейна, в организации которого обвиняли
кандидата Главного совета СРН Н. М. Юскевича-Красковского).
Однако, утверждал анонимный автор, «опасаясь… что открытый
уход из союза может быть поставлен в вину духовенству, как новое проявление политиканства, Синод предлагает епархиальным
архиереям: 1) избегать демонстративного разрыва с союзниками,
не давать им никаких преимуществ и поблажек; 2) не принуждать
подчиненное духовенство к вступлению в союз и 3) не чинить
никаких препятствий тем лицам духовного звания, которые будут
ходатайствовать о закрытии отделов союза». Якобы этим циркуляром Св. Синода будет предписано «прекратить всякие субсидии,
выдаваемые союзникам из церковных средств, хотя они шли и на
дела просветительно-благотворительного характера, вроде читален, библиотек, дешевых столовых, чаен и т. п.»1.
Появление этой публикации дает основания предположить,
что во Владимирской губернии количество сторонников правых среди лиц духовного звания все же увеличивалось. Имеются
сведения о том, что в Иваново-Вознесенске священник о. Иаков
1

Старый Владимирец. 1909. 3 июля № 142.

187

Беляев и диакон В. А. Владычин вели духовно-нравственные
беседы, организованные местной самодержавно-монархической
партией1 (при этом законоучитель Мальцовского училища священник А. А. Владычин, вероятно брат В. А. Владычина, поддерживал октябристов2). В 1911 г. в состав комитета ШСРПЛ входил
диакон А. Ильинский3.
Однако пребывание священников в рядах монархистов
по-прежнему являлось скорее исключением, чем правилом. Поэтому, когда Ярославский отдел СРН в начале 1911 г. обратился ко
всем сторонникам правых партий с призывом избирать руководителей союзных отделов из числа местных священников, дабы объединить русский народ «вокруг святой Матери — Православной
Церкви — этого корня, на котором только и утверждается целость
и жизненность Русского Государства»4, шуйские монархисты через
газету «Русское знамя» напомнили ярославцам реалии Владимирской губернии: «Наш Владимирский архиепископ Николай не велел
ставить знамена Союза в церкви, несмотря на разрешение Святейшего Синода… Священники — не в Союзе, отказываются служить
даже молебны о Царе…» В таких условиях, полагали они, «совет
ваш хотя и христианский, но не вместен для всех, ввиду разных
взглядов архиереев, различия их архиерейских убеждений»5.
В 1912 г. немногочисленные ряды правых священников в
губернии несколько укрепились. С марта 1912 г. в деятельности
Орехово-Зуевского отдела СРН активно участвует протоиерей
о. Василий Рождественский6. В мае того же года из Киева во
Владимирскую епархию был переведен архимандрит Адриан,
возглавлявший на прежнем месте служения Киевский железнодорожный отдел СРН7. Кроме того, в ряды Иваново-Вознесенской
Ивановский листок. 1910. 25 марта. № 66.
Владимирский край. 1907. 21 января. № 17.
3
Русское знамя. 1911. 8 мая. № 102.
4
Переписка и другие документы правых 1911 года // Вопросы истории.
1998. № 10. С. 99.
5
Русское знамя. 1911. 20 марта. № 64.
6
Русское знамя. 1912. 3 марта. № 51.
7
Там же. 11 мая. № 105.
1
2

188

самодержавно-монархической партии вступил священник Крестовоздвиженского храма о. Александр Охотин. «Неожиданное
появление на собрании монархистов о. Александра, как лучшего
здесь проповедника и наставника, сильно приподняло настроение
у союзников», — писал, в связи с этим событием «Ивановский
листок»1. Сам о. Александр по поводу своего шага заявил следующее: «К нам приходили кадеты и октябристы с предложением
присоединиться к ним, и я был уверен найти справедливое отношение в деле строения государства у октябристов, но когда
узнал из газет, что в Государственной Думе они потерпели полное
поражение, то я решил, что самое справедливое отношение существует лишь среди Союза Русского Народа, к которому я открыто
присоединяюсь»2.
В сентябре того же года в ходе избирательной кампании в
IV Государственную думу несколько участвовавших в ней священников заявили о своих правых убеждениях. В Александрове это
был о. Соколов3, в Суздале — о. Николай Сперанский («Примыкает к умеренно-правым», — уточнял «Старый Владимирец»)4, в
Ковровском уезде — священники сел. Лежнево и Воскресненское
о. Капацинский, и о. Крылов соответственно5. В ноябре 1912 г.
открытие отдела Воршинского отдела ВДСРН благословил священник с. Устье о. М. Царицын6. В марте 1913 г. на торжестве по
случаю начала деятельности отдела ВДСРН во Владимире «молебен служил священник из села Богослово»7.
13 июля 1914 г. скончался архиепископ Николай. 30 июля его
место занял Алексий (Дородницын), не скрывавший своих правых
убеждений. С его приходом на Владимирскую кафедру настроения
местного духовенства заметно поменялись. Уже в августе 1914 г.
на собрании отдела СРН с. Поддыбье Шуйского уезда молебен
1
2
3
4
5
6
7

Ивановский листок. 1912. 9 марта. № 54.
Там же. 8 марта. № 53.
Старый Владимирец. 1912. 29 сентября. № 214.
Там же. 30 сентября. № 215.
Там же. 29 сентября. № 214.
Русское знамя. 1912. 29 ноября. № 270.
Русское знамя. 1913. 23 марта. № 67.

189

служил о. Григорий Колоколов1, который ранее, как жаловались
монархисты, не только отказывался «служить молебен о здравии
Государя Императора по просьбе союзников», но и укрывал у себя
«крамольника Логинова»2.
При Алексии долгая борьба шуйских союзников за право размещать свои знамена в православных храмах, наконец, завершилась: «… Новый владимирский архипастырь взял на себя ходатайство перед Святейшим Синодом о том, чтобы хоругвь-знамя
Шуйского союза поставлено было в храме на видном месте и участвовало бы в крестных ходах». Хранилось оно отныне без чехла
в развернутом виде. «Это произвело такое влияние на союзников,
что все мы решительно молитвенно благодарим Господа, даровавшего нам такого владыку», — говорилось в письме шуйских
монархистов в газету «Русское знамя»3. 14 декабря 1914 г. на заседании, посвященном 9-й годовщине создания ШСРПЛ, шуйские
союзники избрали архиепископа почетным членом своей организации, указав на «то обстоятельство, что по вступлении его высокопреосвященства Алексия [на должность архиепископа] Владимирского и Суздальского сразу исчезла былая вражда к Союзу со
стороны духовенства, которое теперь признает Союз за полезное
учреждение»4. Алексий в ответ заявил, что «он охотно приемлет на
себя звание почетного члена Союза русских православных людей
в городе Шуе и призывает Божье благословение на деятельность
Союза в духе исконных начал русской жизни: Самодержавия, Православия и Народности»5. В начале 1915 г. Алексий благословил
и Иваново-Вознесенскую самодержавно-монархическую партию6
Таким образом, изначально владимирское духовенство, вопреки ожиданиям монархистов, в большинстве своем достаточно
прохладно отнеслось к созданию правых организаций, что объяснялось сразу несколькими причинами: во-первых, достаточно
1
2
3
4
5
6

Русское знамя. 1914. 17 августа. № 184.
Русское знамя. 1911. 7 июня. № 124.
Русское знамя. 1914. 21 декабря. № 288.
Там же.
Русское знамя. 1915. 18 января. № 14.
Ивановский листок. 1915. 21 января. № 15.

190

тяжелым материальным положением приходского духовенства,
в особенности сельского, обусловливающем наличие в его среде
оппозиционных настроений; во-вторых, личными политическими пристрастиями архиепископа Владимирского и Суздальского
Николая и епархиальной иерархии; в-третьих, давлением на священнослужителей со стороны оппозиции, не брезговавшей в этом
случае никакими средствами, и, наконец, в-четвертых, позицией
Св. Синода, не одобрявшего участия священников в деятельности
политических партий (не только монархических).
В этом отношении весьма показательно нежелание многих
священников принимать участие в крестных ходах и молебнах,
организуемых правыми, а также запрещение монархистам хранить
свои знамена в храмах, что в условиях высокой степени религиозности населения, безусловно, не способствовало популярности
правых партий. Однако с 1908 г. позиция Св. Синода меняется и
многие представители церковного клира, ранее предпочитавшие
не демонстрировать свои монархические убеждения, начинают
открыто заявлять о принадлежности к «черносотенцам». А после назначения архиепископом Владимирским и Суздальским
Алексия, явно благоволившего к правым, эта тенденция заметно
усилилась. Тем не менее говорить о каком-либо тесном сотрудничестве монархистов и духовенства во Владимирской губернии
не приходится, речь идет лишь о единичных случаях вступления
священников в правые организации или их открытой поддержке.

191

Глава 9. СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ И ФИНАНСИРОВАНИЕ
МОНАРХИЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ ВЛАДИМИРСКОЙ
ГУБЕРНИИ
В социальном составе монархических организаций, действовавших на территории Владимирской губернии, преобладали городские жители. По сведениям губернатора И. Н. Сазонова, в
октябре 1907 г. в рядах, находившихся на подведомственной ему
территории правых партий, числилось 20 749 человек, из них
20 144 (или 97 %) принадлежали к городским организациям Владимира, Иваново-Вознесенска, Коврова, Мурома, Шуи, Переславля, Суздаля и фабричного поселка Никольское (будущего города
Орехово-Зуево). В одиннадцати сельских отделах насчитывалось
всего 615 членов1. При этом отдел в с. Горки Ковровского уезда
(67 членов) состоял в основном из рабочих местной фабрики
П. Т. Шорыгина2.
Наиболее массово в монархическом движении во Владимирской губернии был представлен пролетариат. Этот факт отмечали и
марксисты. В. И. Ленин писал, что именно «истинно русские» области «умиляли всего долее реакционеров своею устойчивостью...
и усилия социал-демократов десятки и сотни раз разбивались о
сопротивление особенно трудных местных условий работы», имея
в виду в первую очередь консервативные настроения местного
пролетариата. Главной причиной таких настроений он не без оснований считал «менее развитые формы крупной промышленности,
охватившей громадные массы рабочих, но менее порвавшие связи
с землей, менее концентрировавшей пролетариев в интеллектуальных центрах; и большая удаленность от заграницы; и отсутствие
национальной розни»3.
С этим утверждением трудно не согласиться. Доля потомственных рабочих в Иваново-Вознесенском промышленном районе составляла всего около 33 %. В 31 губернии Европейской
1
2
3

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 20.
Там же. Д. 442. Л. 42.
Ленин В. И. ПСС. Изд. 5. Т. 11. М., 1960. С. 313.

192

России 31,1 % рабочих имели землю, из них 20,9 % даже вели свое
хозяйство с помощью членов семьи1. Эту особенность российского
пролетариата отмечали и сами монархисты. Союз русских людей
в своем обращении к рабочим накануне выборов в I Государственную думу отмечал: «…Все наши мастеровые, слесари, плотники,
каменщики, маляры, артельщики, извозчики, половые, все наши
фабричные рабочие, все эти люди, которых не один десяток миллионов, имеют землю, свою усадьбу, свой дом в деревне»2. Приемные книги промышленных предприятий свидетельствуют, что
рабочие нередко приводили за собой на фабрику не только своих
детей и жену, но и других родственников, а также односельчан3.
Недавние выходцы из деревни, оказавшись на фабрике, в значительной степени сохраняли свой патриархальный менталитет,
одним из столпов которого был архетип «Святая Русь». Кроме
того, вследствие низкой квалификации они имели невысокие доходы, как правило, не позволяющие делать сбережения. Поэтому
прекращение выплаты заработной платы в связи с забастовкой
делало проблематичным само физическое существование низкооплачиваемых рабочих. Именно этот слой пролетариата первым
«устал от революции» и примкнул к монархистам, выступавшим
против «смутьянов», призывавших к прекращению работ. Только
по официальной статистике, отмечал В. И. Ленин, из-за участия
в забастовках рабочие в течение 1905 г. потеряли 17,5 млн руб.
заработка4. До начала Первой русской революции, писали «Московские ведомости», «рабочий, зарабатывавший… 30 рублей в
месяц жил сыто и имел сбережения в кассе», теперь же «жизнь
вздорожала», а «систематические “политические” забастовки не
дают ему заработать и половину того, что он ранее зарабатывал. А
сбережения пришлось проесть во время забастовок, проевши же
их — голодать»5. Все это еще более справедливо по отношению
Иванова Н. А. Промышленный центр России 1907–1914 гг. М., 1995.
С. 251, 253.
2
Правые партии. Документы и материалы. Т. 1. С. 88.
3
Иванова Н. А. Указ. соч. С. 247.
4
Ленин В. И. ПСС. Изд. 5. Т. 22. М., 1961. С. 27.
5
Московские ведомости. 1906. 9 февраля. №. 37.
1

193

к рабочим текстильных фабрик (составлявших основу промышленности региона), где средняя зарплата и в хорошие времена не
дотягивала до 20 руб. в месяц.
Кроме низкоквалифицированных фабричных рабочих на стороне монархистов весьма часто оказывались и представители
так называемой «рабочей аристократии» — высококвалифицированные профессионалы, получавшие высокую заработную плату
(порой в несколько раз превышающую доходы основной массы
рабочих) и не желавшие терять свои доходы вследствие революционных эксцессов. Этот факт уже отмечали современные исследователи. В частности, С. В. Тютюкин писал: «Верхушка российского пролетариата тянулась не столько к меньшевикам, сколько
к монархистам»1.
Средний же слой фабрично-заводских рабочих, как правило,
уже не в первом поколении работавший на предприятии, обладавший более высоким уровнем грамотности, но не имевший доходов
«рабочей аристократии», был более подвержен революционной
пропаганде. Понимая иллюзорность надежд на переход в ряды
«белых воротничков», достаточно сплоченная и политически наиболее активная среднеоплачиваемая часть рабочего класса чаще
поддерживала революционное движение. Однако доля рабочих
средней квалификации существенно уступала доле малоквалифицированных и неквалифицированных рабочих, которая в среднем
по российской текстильной промышленности составляла 72,3 %2.
Соответственно, социальная база правых в Иваново-Вознесенске
была весьма значительной. Результатом этого стало появление в
городе с населением около 60 тыс. человек, из которых, по данным городской думы, 40 тыс. составляли рабочие3, отдела Союза
русского народа, насчитывавшего в своих рядах 16 500 членов, и
подотдела при станции Иваново численностью 150 человек4.
Следует отметить, что массовый переход ивановских рабочих
на сторону контрреволюции начался на пике Первой русской ре1
2
3
4

История политических партий России. М., 1994. С. 222.
Иванова Н. А. Указ. соч. С. 267, 271.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 5. Д. 1434. Л. 63.
Там же. Оп. 4. Д. 2916. Л. 18.

194

волюции — после опубликования Манифеста 17 октября 1905 г.
Дело в том, что в ходе Всероссийской октябрьской политической
стачки владельцы некоторых предприятий оплачивали рабочим
дни забастовок, но провозглашение буржуазных свобод и создание
парламента делало цели буржуазии в революции достигнутыми и,
естественно, что после Манифеста 17 октября эти выплаты были
прекращены1. Рабочие, оказавшись на грани голода, начали массово
требовать восстановления «порядка и законности» и «правильного
течения работ». После чего в течение двух месяцев во Владимирской губернии были созданы две монархические организации —
ШСРПЛ и ИВСМП. А спустя еще два месяца в губернии начинают
появляться отделы Союза русского народа. Все эти партии выступали против забастовок, лишающих рабочего «куска хлеба».
Монархические настроения местного пролетариата ярко характеризует телеграмма, отправленная в начале 1906 г. от имени
10 тыс. ивановских рабочих фабрик Горбуновых, Скворцова и Клементьевой на имя премьер-министра С. Ю. Витте с требованием
покончить с забастовками2. Либеральная «Клязьма» в это же время
констатировала: «Тон рабочему движению в Шуйском уезде дается
гор. Ивановом, население которого, выдержав этим летом долгую,
но в общем малоплодную для самих рабочих забастовку, с того
времени стало менее восприимчивым к усвоению идей и стремлений освободительного движения, а напротив начало держаться
к последнему обратных отношений. Когда был издан манифест
17 октября и в Иванове стали было устраивать манифестации
“красных”, большая часть рабочего населения отнеслась к этим
манифестациям враждебно, примкнула к Ивановским торговцам
и стала устраивать контрманифестации, избивая и разгоняя всех
ходивших с красными флагами». Автор заметки сообщает, что ему
«приходилось быть на публичных собраниях шуйского “союза
русских православных людей” и торгово-промышленной партии.
На этих собраниях было видно, что бывшие на собраниях рабочие
См.: Черменский Е. Д. История СССР. Период империализма. 3-е изд.,
исп. и доп. М., 1974. С. 104.
2
Московские ведомости. 1906. 9 февраля. №. 37.
1

195

более сочувствовали “союзу православных людей” и внимали их
речам о самодержавном Царе, чем слушали представителей торгово-промышленной партии, к которым рабочие относились прямо
враждебно, как защитникам купеческих карманов»1.
Причины симпатий местных рабочих к монархической партии «Клязьма» объясняла давлением на них со стороны фабрикантов, вызвавшем протестную реакцию. Корреспондент этой
газеты сообщает, что хозяева местных фабрик заставляли своих
рабочих вступать в партию октябристов. Однако, «когда рабочие
на партийных собраниях убедились, что их интересы находятся
в руках лиц, стремящихся разрешить рабочий вопрос далеко не
беспристрастно, они стали серьезно думать о своем уходе из этой
партии, а рабочие одного местного завода, в количестве до 200
человек, во главе со своим управляющим даже окончательно решили это сделать и послали в Бюро Иваново-Вознесенской партии
официальное письмо, которое, по-видимому Бюро партии проигнорировало, потому что продолжало рассылать им приглашения на
свои собрания. Рабочим не понравилась подобная “назойливость”
и они решили демонстративно примкнуть к другой местной партии “Самодержавно-монархической” и просить ее апеллировать к
общественному мнению»2.
Несмотря на признание значительной роли рабочих в деятельности правых организаций Шуи и Иванова, «Клязьма» все
же утверждала, что на первых ролях в них оказалась другая социальная группа: «Мелкая буржуазия в Шуе составила “союз православных людей”, а в Иванове — “самодержавно-монархическую”
партию»3. Социальный состав ШСРПЛ «Владимирец» обрисовал
так: «Главный элемент… состоял из мелких лавочников, мучников.
Среди них несколько рабочих и даже один выступал в качестве
оратора»4. Ей вторили «Ковровские вести»: «…Два десятка дворников и извозчиков с Петровым (председатель ШСРПЛ. — И. О.)
во главе, да на заднем плане один фабрикант, которому нужны
1
2
3
4

Клязьма. 1906. 17 января. № 15.
Там же. 8 февраля. № 36.
Там же. 1906. 17 января. № 15.
Владимирец. 1907. 20 апреля. № 88.

196

услуги “союза”» на предстоящих выборах в Государственную
Думу»1. «Старый Владимирец», говоря о собрании ивановских
монархистов, обращал внимание на доминирование в их рядах
«извозчиков, мясников, торговцев»2.
Легковые извозчики действительно с октября 1905 г. проявляли
особую контрреволюционную активность, и в январе 1906 г. их
«безобразным черносотенным выходкам» решил положить предел
сам Иваново-Вознесенский полицмейстер Виноградов3. Печатный орган СРН, рассказывая об этом конфликте, уточнял, что все
«обиженные извозчики» состояли в Союзе русского народа4. Однако на политические пристрастия ивановских «лихачей» угрозы
полицмейстера не повлияли. Спустя год оппозиционный «Владимирец» писал: «Дворники да извозчики опора ”союза истинных”,
сокрушители крамолы и кадры “белой гвардии”»5. Доказывая свою
преданность престолу, 23 марта 1907 г. «Иваново-Вознесенские
молодцы-патриоты легковые извозчики, движимые чувством патриотизма… в количестве 283 человек» отправили на имя премьер-министра П. А. Столыпина приветственную телеграмму, в
которой приносили главе правительства «чувства беспредельной
глубокой благодарности за… твердое непоколебимое решение
отстаивать интересы мирных граждан России», и утверждали, что
произнесенные П. А. Столыпиным в Государственной думе речи
позволяют и впредь надеяться, что глава правительства не даст
«послабление крамольникам» и не оставит «их без должного ответа
и наказания». Ивановские извозчики также просили премьер-министра не отменять полевых судов, ибо «они только и сдерживают
крамольников, которые при отсутствии строгих мер, непременно
увеличили бы свои дерзкие разбои и насилия», и не давать «евреям
как равноправия, так и ответственных должностных мест, они уже
и так слишком много сделали плохого для Русского народа»6.
1
2
3
4
5
6

Ковровские вести. 1906. 24 декабря. № 2.
Старый Владимирец. 1911. 6 февраля. № 29.
Клязьма. 1906. 6 февраля. № 34.
Русское знамя. 1912. 31 августа. № 197.
Владимирец. 1907. 24 февраля. № 43.
Ивановский листок. 1907. 24 марта. № 67.

197

Следует отметить, что извозчики встали на сторону правых не
только в Иваново-Вознесенске. Либеральный «Старый Владимирец», рассказывая о праздновании двухлетия Ковровского отдела
СРН в августе 1908 г., утверждал, что на юбилее присутствовала
«толпа, составленная из лиц однородного типа: сытых самодовольных мелких торгашей, извозчиков и дворников»1.
В других городских отделах СРН во Владимирской губернии представители мелкой городской буржуазии также играли
заметную, а порой и главную роль. В Муроме на учредительное
собрание отдела Союза, по сведениям полиции, явились преимущественно «мелкие торговцы, мещане и ремесленники»2. В Суздале, сообщал уездный исправник, отдел СРН «сплошь» состоял
«из содержателей постоялых дворов, огородников, чернорабочих и
тому подобное, вообще из людей в массе своей темных, малокультурных и даже безграмотных»3. Даже в промышленном Коврове
на собраниях отдела СРН, как утверждала либеральная печать, в
основном «присутствовали дворники и торговцы»4.
Участие городских низов в деятельности правых партий, как
правило, комментировалось оппозицией весьма в негативном
смысле. Но сами монархисты объединение низших слоев ставили себе в заслугу. В ответ на утверждение «Клязьмы» о том,
что в составе Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии «по большей части мелкие лавочники и малограмотные» рабочие, партийный комитет ответил открытым письмом
в редакцию газеты: «Это правда, но в этом то и заслуга нашей
партии, ибо он-то именно (пролетариат. — И. О.) больше всех
других классов пострадал от тех мыльных пузырей, которыми
его все время угощали так щедро. Если Ивановская Талка (река в
окрестностях г. Иваново-Вознесенска, где весной – летом 1905 г.
проходили собрания революционно настроенных рабочих. —
И. О.) представляла собой университет, как многим это нравилось
назвать, с революционным направлением, то и наши заседания
1
2
3
4

Старый Владимирец. 1908. 5 сентября. № 27.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 22.
Там же. Л. 70.
Владимирец. 1907. 18 апреля. № 86

198

пусть тоже представляют из себя маленький университет, но для
труда мирного, для ограждения интереса неимущих легальными
средствами»1.
Крестьянство Владимирской губернии также участвовало в
деятельности правых партий, однако в гораздо меньшем, по сравнению с городскими жителями, масштабе. Иными были и побудительные мотивы вступления в монархические организации. Если
рабочих в правый лагерь подталкивали в первую очередь экономические трудности, то у крестьян на первом месте стоял именно
традиционалистский менталитет. Газета «Клязьма» рассказала об
эпизоде, произошедшем в январе 1906 г.: в Иваново-Вознесенскую
мещанскую управу пришел крестьянин из близлежащей деревни,
«истово помолившись на иконы, он обратился к находившемуся
здесь мещанскому старосте с такой просьбой: “Запишите меня,
пожалуйста, в черную сотню”»2.
Но нельзя игнорировать и тот факт, что крестьяне Владимирской губернии, проживавшие недалеко от промышленных городов,
были тесно связаны с ними в хозяйственном отношении, так как
значительную часть доходов сельских жителей составляли кустарный и отхожий промыслы. Развитие революции, рост забастовочного движения и снижение покупательной способности городского населения, на удовлетворение потребностей которого и были
направлены крестьянские промыслы, нанесли серьезный удар по
ним, существенно ухудшив благосостояние деревни и создав там
экономический базис контрреволюционных настроений. «В члены
союза вступают крестьяне целыми селениями, присылая об этом
приговоры», — писала в начале 1907 г. правая газета «Владимирский край»3. Вероятно, имелось в виду село Хотимль Ковровского
уезда, где в созданный в октябре 1907 г. отдел СРН записалось
198 человек4, а по сведениям на 1905 г., в этом населенном пункте
проживало всего 195 жителей обоего пола5. Однако других случаев
1
2
3
4
5

Клязьма. 1906. 19 января. № 17.
Там же. 16 января. № 14.
Владимирский край. 1907. 26 января. № 21.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 20.
Список населенных мест Владимирской губернии. С. 101

199

столь единодушного вступления обитателей какой-либо деревни
в ряды союзников больше не отмечено. Правда, в отделе СРН с.
Великово того же Ковровского уезда числилось 112 человек1, всего же в селе проживало 22 человека2. Но в этом случае отдел, как
это нередко случалось, объединял жителей нескольких окрестных
населенных пунктов.
Сведений о социальном составе деревенских монархических
организаций мало. Вполне вероятно, что в них входили исключительно местные крестьяне, как, например, в отдел СРН села
Воскресенского Ковровского уезда3. Списочный состав имеется
лишь по одной сельской организации — отделу Шуйского Союза
русских православных людей в с. Поддыбье Суздальского уезда. В
него входили 8 человек — все крестьяне сел Поддыбье и Перхусево4. По Воршинскому отделу СРН имеются сведения о социальном
составе только его правления. В него также входили только крестьяне (9 человек) шести (!) окрестных деревень — Угор, Парфеньево, Устье, Рукав, Кузьминская и Мосягино5.
Дворянство, которое, казалось бы, было наиболее заинтересовано в сохранении существующего политического режима, крайне
редко вступало в монархические организации, занимая в них,
как правило, руководящие должности. Имеются сведения лишь
о восьми (!) представителях дворянского сословия, являвшихся
активными членами правых партий: Владимирский отдел СРН
возглавлял В. М. Карякин6, Муромский — И. В. Ознобишин7, в Советы различных правых организаций входили П. И. Протасевич8,
А. Н. Рагозин9, (оба Владимир), Н. М. Маньков, Н. В. Култашев10
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 20.
Список населенных мест Владимирской губернии. С. 107.
Владимирский край. 1907. 9 января. № 6.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 54.
Там же. Д. 58. Л. 37
Клязьма. 1906. 16 февраля. № 42.
Владимирец. 1907. 12 января. № 8.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2871. Л. 3.
Клязьма. 1906. 16 февраля. № 42.
Владимирец. 1906. 1 октября. № 52.

200

(оба Ковров), Рост1 (Муром) и А. Р. Фельдман2 (Иваново-Вознесенск).
Правые не без оснований рассчитывали на участие купечества
в деятельности своих партий. Однако их ожидания оправдались
лишь частично — представители торгового капитала в большинстве своем отдали предпочтение более умеренным партиям. Так,
начале января 1906 г. газета «Клязьма» писала, что «владимирское
купечество хотело было примкнуть к торгово-промышленной партии, программу которой оно разделяет, но, чтобы не показаться
перед обществом защитником лишь узко-сословных интересов
торговцев и промышленников, оно решило примкнуть к партии
“Союза 17-го октября”»3. Спустя несколько дней это же издание
сообщило, что на учредительное собрание «октябристов» явилось
около 120 человек, «преобладающим элементом было купечество»4.
Тем не менее несколько купцов все же вступили в ряды СРН,
занимая в организациях, как правило, руководящие посты —
М. В. Байкусов (правда, «Владимирец» утверждал, что Байкусов
бывший железнодорожный рабочий5), отец и сын В. П. и Н. В. Гончаровы во Владимире, А. А. Апарин и П. Ф. Кокурин в Коврове.
Однако со временем купечество все менее охотно участвовало в
деятельности правых партий. Уже 1 августа 1906 г. через полгода
после создания отдела СРН во Владимире, его ряды покинул «купеческий сын Н. В. Гончаров»6. А спустя два года его отец, купец
В. П. Гончаров, явившийся на собрание Владимирского отдела
СРН, «выразил свое удивление тому, что собрания союзников
не посещает, местное купечество, начиная с городского головы
Н. Н. Сомова, а посещают только ремесленники и низшее сословие, и просил дать ему власть «заставить купечество с головы и
до хвоста посещать собрания»7. Спустя несколько месяцев тот же
1
2
3
4
5
6
7

Владимирец. 1907. 12 января. № 8.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2833. Л. 1.
Клязьма. 1906. 6 января. № 5.
Там же. 9 января. № 7.
Владимирец. 1907. 25 января № 19.
Владимирец. 1906. 1 августа. № 5.
Старый Владимирец. 1908. 23 сентября. № 41.

201

В. П. Гончаров на собрании Владимирского отдела СРН «чуть не
со слезами» рассказывал, «как он ходит по магазинам, обращается
к местным богатым купцам с просьбой пожертвовать союзу на
знамя, а ему в глаза смеются. Это потому, что они [купцы] принадлежат к партии 17 октября»1.
Не лучше для правых обстояли дела и в Иваново-Вознесенске.
Один из участников собрания ИВСМП, на котором состоялось
«освящение Хоругви и Стяга Русских православных людей», с
сожалением констатировал, «что не видел на этом молебствии
местное именитое купечество, которое когда-то находилось впереди всякого церковного торжества»2.
Печатный орган СРН, газета «Русское знамя», с горечью признавала: «В купечестве произошло со временем такое же расчленение, какое и в целом русском народе: часть его осталась верна
быту и заветам предков, часть же наиболее состоятельная, столичная, тузы-фабриканты потянулись к верхам русского общества и
мало-помалу потеряла русский облик и русский здравый смысл,
отстав от народа и не пристав к русской знати»3.
После окончания революции купечество уже не видело смысла
напрямую участвовать в деятельности «противуреволюционных»
партий (к тому же с легкой руки их политических оппонентов,
имеющих весьма неоднозначную репутацию), но на всякий случай
помогали им материально, за что удостаивались звания почетных
членов. Например, в ноябре 1909 г. «почетным членом Александровского отдела СРН избран 2-й гильдии купец Василий Григорьевич Щекотихин»4, в декабре 1913 г. Иваново-Вознесенский
купец А. В. Константинов стал почетным членом ШСРПЛ5.
Некоторое представление о социальной базе правых организаций Владимирской губернии дает их партийный актив. Так,
руководителем отдела СРН в губернском Владимире был избран
помещик В. М. Карякин, в комитет в разное время входили купцы
1
2
3
4
5

Старый Владимирец. 1909. 29 января № 23.
Ивановский листок. 1907. 17 февраля. № 39.
Русское знамя. 1912. 21 марта. № 66.
Русское знамя. 1909. 25 ноября. № 261.
Русское знамя. 1914. 11 февраля. № 34

202

Н. В. Гончаров, М. В. Байкусов, товарищ прокурора В. К. Кулибин,
портной Львов1, «цирульник Петров»2, потомственный дворянин
П. И. Протасевич3, происходивший, по его словам, «из казачьего
сословия»4.
В уездной Шуе учредители Союза русских православных людей в основном представляли городские низы. У истоков организации стояли мещане М. К. Петров и И. А. Баландин, а также
крестьянин А. А. Лаврентьев5. Вторичное обращение о регистрации ШСРПЛ также подписали два мещанина и крестьянин —
М. К. Петров, П. В. Брюханов и И. И. Буланцев соответственно6.
Правда со временем Союз укрепился представителями цензовых
классов — товарищем председателя стал подполковник А. М. Никитин7, а в почетные члены был избран шуйский предводитель
дворянства Д. В. Култашев8.
О социальной принадлежности лидеров ИВСМП можно судить по участникам партийной депутации, представлявшихся
16 февраля 1906 г. самодержцу:
1. Председатель — потомственный почетный гражданин
И. П. Борисов.
2. Товарищ председателя — крестьянин М. Т. Кашин, артельщик станции Иваново.
3. Казначей — А. Р. Фельдман, дворянин, комиссионер и представитель заграничных фирм.
Члены партии:
4. М. В. Журавлев — крестьянин, владелец кирпичного завода.
5. Д. А. Гуреев — крестьянин, занимающийся огородничеством.
6. А. И. Ардасов — крестьянин, частный поверенный.
1
2
3
4
5
6
7
8

Клязьма. 1906. 16 февраля. № 42.
Владимирец. 1907. 10 января. №. 6.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2871. Л. 3.
Владимирец. 1906. 6 декабря. № 104.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2670. Л. 6 об.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 5, 31.
Русское знамя. 1909. 1 января. № 1.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 9. Л. 79

203

7. С. М. Мужжавелов — мещанин, мясоторговец.
8. А. Г. Селивановский — мещанин, служащий в местной городской управе.
9. М. П. Щербаков — крестьянин, фотограф1.
Интересно, что председатель партии потомственный почетный
гражданин И. П. Борисов в это время работал конторщиком Куваевской фабрики2. Правда, спустя два года вице-губернатор сообщал в министерство внутренних дел, что М. К. Борисов является
человеком «без определенных занятий»3. Вероятно, лидер ИВСМП
к этому времени оставил работу на фабрике и сосредоточился на
партийных делах.
Как видим, из входящих в состав депутации девяти человек
по сословной принадлежности один являлся дворянином, один —
потомственным почетным гражданином, двое — мещанами и
пятеро — крестьянами. Однако действительно крестьянином в
этом списке можно назвать лишь одного — занимающегося огородничеством Д. А. Гуреева. Остальные — представители мелкой
буржуазии (хотя и сохранившие свою формальную принадлежность к крестьянству), к которой можно отнести и комиссионера
А. Р. Фельдмана, юридически пребывающего в дворянском сословии. Такое преобладание мелкой буржуазии в руководящем составе ИВСМП вполне естественно, если учесть, что Иваново-Вознесенск был крупнейшим промышленным центром, в населении
которого, безусловно, доминировал пролетариат, а в общественной
жизни — буржуазия. Представители иваново-вознесенского рабочего класса с монархическими убеждениями не претендовали
на ведущие роли в партийных структурах в силу традиционалистского менталитета, предполагавшего минимальную степень
вовлеченности в политический процесс, а также низкого культурно-образовательного уровня. Влиятельная местная буржуазия отдавала предпочтение октябристам. Поэтому нишу монархического
партактива заполнили представители мелкой буржуазии, в боль1
2
3

Ф. 14. Оп. 4. Д. 2833. Л. 12.
Клязьма. 1906. 10 февраля. № 38.
РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. 1908 г. Д. 117. Л. 6 об.

204

шинстве своем выходцы из крестьянского сословия как наиболее
сохранившего свои монархические убеждения.
О социальной принадлежности второго председателя ИВСМП
Столярова ничего не известно. Впрочем, и пребывал он на этом
посту всего два месяца. Сменивший его «торговец» М. М. Бабанин
был достаточно состоятельным человеком, являясь владельцем магазина1, и даже мог себе позволить финансировать свою партию2.
При выборе нового председателя, вероятно, по этой же причине на
должность прочили купца А. В. Константинова, однако последний
отказался, по-видимому, не желая тратить собственные деньги на
содержание партии. Социальный статус А. Г. Блинова, сменившего
М. М. Бабанина на посту председателя ИВСМП, также неизвестен.
В мещанско-купеческом Муроме в состав руководства отдела СРН вошли в основном представители цензовых классов —
председателем стал земский начальник И. В. Ознобишин, его
заместителем кожевенный торговец Деев, секретарем — адвокат
Суздальцев, в совет вошли податной инспектор Лисовский и член
земской управы Рост. Созданию отдела активно способствовали
мещанский староста Милованов и его письмоводитель Н. Ф. Гладков, а также владелец колбасного магазина Яковлев3.
Как говорилось выше, в Коврове председателем отдела СРН
был избран представитель «рабочей аристократии» табельщик
фабрики наследников И. А. Треумова, «мещанин из крестьян»
А. Е. Жаворонков (в некоторых газетах его именовали Жаворонцевым), секретарем — крестьянин (!) П. С. Шитов, в скором времени ставший еще и секретарем Ковровской городской
управы4. Правда, в этом промышленном городе ключевую роль
в руководстве отдела СРН играли не рабочие, а представители
торгового капитала. Сам А. Е. Жаворонков при случае гордо
заявлял, что «недаром ему купцы оказали доверие и избрали
Ивановский листок. 1912. 4 марта. № 50; Ивановский листок. 1914.
19 марта. № 63.
2
Ивановский листок. 1914. 19 марта. № 63.
3
Владимирец. 1907. 12 января. № 8.
4
Там же. 3 июня. № 118.
1

205

председателем союза»1. Однако среди лидеров Ковровского отдела СРН купцов было только двое — казначей А. А. Апарин2 и
товарищ председателя П. Ф. Кокурин3. Остальные принадлежали
к самым разным социальным группам, среди них: железнодорожный рабочий В. Ф. Дерюгин4, мещанин И. И. Забегалов, два
дворянина — земский начальник 1-го участка Ковровского уезда
коллежский советник Н. М. Маньков5 и земский начальник 2-го
участка Ковровского уезда статский советник Н. В. Култашев6
(впоследствии — уездный предводитель дворянства)7, священник
Н. А. Преображенский, «бывший мещанин» торговец мебелью
Г. М. Сазонов8. Последний, кстати, по сообщению оппозиционного «Старого Владимирца», ранее привлекался к ответственности
по 103-й статье уголовного уложения9 — несколько неожиданной
для члена монархической организации: статья предполагала ответственность (каторга до восьми лет) «за оскорбление Царствующего Императора, Императрицы или Наследника престола, или
в угрозе их Особе, или в надругательстве над их изображением,
учиненным непосредственно или хотя и заочно, но с целью возбудить неуважение к Их Особе, или в распространении или публичном выставлении с той же целью сочинения или изображения, для
Их достоинства оскорбительных»10.
В число учредителей созданного летом 1911 г. после раскола
СРН самостоятельного Ковровского союза русского народа вошли
два дворянина — Н. В. Култашев и Н. М. Маньков; два купца —
П. Ф. Кокурин и А. А. Апарин; два мещанина — И. И. Забегалов
1
2
3
4
5

Л. 23

Владимирец. 1906. 4 ноября. № 79.
Владимирский край. 1907. 19 января. № 15.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 56. Т. 2. Л. 83.
Ковровские вести. 1907. 28 января. № 7.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 56. Т. 2. Л. 83, 83 об.; ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3331.

Владимирец. 1906. 1 октября. № 52.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3331. Л. 12.
8
Старый Владимирец. 1912. 22 апреля. № 89.
9
Там же.
10
Уголовное уложение 22 марта 1903 г. Издание Н. С. Таганцева. СПб.,
1904. С. 190.
6
7

206

и М. Е. Куликов; и три крестьянина (по сословной принадлежности) — Д. С. Углов, И. Н. Крутов и П. С. Шитов1. Как видим, ни
одного рабочего, что явно свидетельствует о полевении пролетарских масс и их отходе от монархического движения с началом
нового революционного подъема.
Среди партийного актива монархистов встречались и отставные офицеры. В Переславле-Залесском отставной капитан
Н. Ф. Сомов был председателем отдела СРН2, в Шуе отставной
подполковник А. М. Никитин — товарищем председателя ШСРПЛ3. Офицером ранее был и воспитанник Московского кадетского
корпуса Н. В. Култашев4. Священнослужители и чиновники также
были представлены в правых организациях (см. выше: п. 1.6 и 1.7),
однако в очень незначительном количестве.
Данные для исследования половозрастного состава монархических организаций Владимирской губернии крайне скудны.
Оппозиция подчеркивала преклонный возраст членов правых партий, стремясь доказать, что монархические идеи разделяли только
пожилые люди и что молодежь уже по-иному смотрит на мир. Газета «Клязьма» в марте 1906 г., описывая причины успеха правых
на первом этапе думских выборов в Коврове, сообщала: «Так как
вся сознательная молодежь из мастерских уволена после декабрьского собрания, то перевес на выборах имели старики, избравшие
уполномоченным представителя черносотенной партии»5. Спустя
полтора года другая оппозиционная газета — «Владимирец» —
писала, что на собрании ковровских союзников присутствовали «в
большинстве своем люди зрелого и даже есть перезрелого возраста»6. Проживающий в с. Лежневе земский землемер А. Х. Чемоданов, призывавший крестьян окрестных деревень к вступлению
в СРН, казался своим слушателям «дедушкой»7. В феврале 1911 г.
1
2
3
4
5
6
7

ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 56. Т. 2. Л. 81, 83 об.
Русское знамя. 1907. 3 июля. № 143.
Русское знамя. 1909. 1 января. № 1.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3331. Л. 12.
Клязьма. 1906. 11марта. № 65.
Владимирец. 1907. 22 июля. № 158.
Ковровские вести. 1907. № 6. 21 января.

207

«Старый Владимирец» сообщал, что на собрании ИВСМП, как и
раньше, «преобладают пожилые с бородами и волосами в скобку»,
усиливая эффект описанием внешности одного из партийных лидеров: «Около печи сидит убеленный сединами секретарь партии
Блинов»1.
В деятельности правых партий во Владимирской губернии достаточно активно участвовали и женщины. На собрании Владимирского отдела СРН, проходившем 7 января 1907 г., присутствовало
несколько представительниц слабого пола. «Владимирец» поименно перечислил только некоторых из них: гимназистку 7-го класса
Карякину (вероятно, дочь председателя отдела), Соковнину (вероятно, супругу следователя по г. Владимиру К. Н. Соковнина, периодически посещавшего собрания Союза2), Гончарову (супругу одного
из купцов Гончаровых), Петрову (вероятно, супругу «цырульника
Петрова») и Снопко (вероятно, супругу прокурора Владимирского
окружного суда А. Г. Снопко, одного из лидеров уже прекратившего
свое существование Патриотического союза). На собрании присутствовали и другие женщины, однако корреспондент «Владимирца»
не удостоил их своим вниманием, ограничившись упоминанием
«и др.»3. Заметим, что всего в собрании участвовало около 50 человек, т. е. женщины составляли более 10 %. Приблизительно та
же пропорция оказалась и Ильинском отделе СРН Всегодичской
волости Ковровского уезда, в составе которого было «33 души
мужского и 4 души женского пола»4. На собраниях ИВСМП, даже
по свидетельству оппозиционной прессы, наряду с извозчиками и
мясниками всегда можно встретить «две-три молоденьких в шляпках, девушки»5. В Муроме эта пропорция несколько выше. Так, из
девяти человек, вступивших в местный отдел СРН в 1911 г., три
являлись представительницами слабого пола — Г. А. Андрина,
Е. А. Серебрянникова и монахиня Ефросинья6.
1
2
3
4
5
6

Старый Владимирец. 1911. 6 февраля. № 29.
Владимирец. 1906. 1 ноября. № 76.
Владимирец. 1907. 10 января. № 6.
Русское знамя. 1908. 15 августа. № 184.
Старый Владимирец. 1911. 6 февраля. № 29.
ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 93. Л. 8

208

Членские взносы в СРН составляли всего 50 коп. в год, причем
«неимущие» были вовсе освобождены от них, а таковых было
достаточно много. По словам Н. Е. Маркова 2-го, Союз «и в начале имел недостаточно интеллигентных сил из представителей
состоятельных классов, но потом, когда первая революция прошла,
состоятельные классы от нас отошли», в составе СРН остались
лишь представители низших слоев населения, «с которых неудобно было что-нибудь собирать, потому что это была действительно
беднота»1.
Сумма взносов компенсировала менее 1 % расходов Главного
совета и составляла за 8 месяцев 1907 г. 0,6 %, за 1908 г. — 0,9 %
от всего бюджета2. Кроме того, бюджет СРН пополнялся за счет
доходов от коммерческой деятельности правых организаций (потребительские общества, устройство платных мероприятий, лотерей и т. п.) и частных пожертвований. Но так как последние не
отличались регулярностью, то в декабре 1906 г. лидер харьковских
монархистов А. С. Вязигин со страниц газеты «Русское знамя»
предложил всем монархистам жертвовать «на общерусское дело»
ежедневно по 1 копейке. Данная инициатива получила название
«копейка Минина». Ее автор полагал, что столь «необременительный для одного лица взнос» тем не менее даст правым партиям
«необходимые денежные средства, ибо в черносотенных рядах
насчитывается теперь до 6 000 000 занесенных в списки членов.
Если все они будут вносить «копейку Минина», то это составит
60 000 руб. ежедневного прихода, или 1 800 000 руб. в месяц»3.
Однако широкой поддержки рядовых членов монархических
организаций эта инициатива не получила и большую часть финансовых средств СРН составляли правительственные субсидии,
выделяемые лично А. И. Дубровину, Н. Е. Маркову 2-му, В. М. Пуришкевичу и некоторым другим правым лидерам. Часть полученЦит. по: Богоявленский Д. Д. Николай Евгеньевич Марков и Совет Министров: «Союз русского народа» и самодержавная власть // Консерватизм в
России и мире: Прошлое и настоящее: сб. науч. трудов. Воронеж, 2001. Вып. 1.
С. 196–197.
2
Степанов С. А. Черная сотня. С. 157.
3
Русское знамя. 1906. 1 декабря. № 296.
1

209

ных средств шла на финансирование местных отделов Союза.
Однако сведений о получении подобных субсидий монархическими организациями Владимирской губернии найти не удалось.
Им приходилось рассчитывать только на свои собственные и, по
причине доминирования в рядах правых организаций социальных
низов, весьма незначительные средства.
Достаточно характерна финансовая отчетность Муромского
отдела СРН Владимирской губернии за 1911 г.:
Остаток на 1 января 1911 г. — 36 руб. 34 коп.
Приход:
– членских взносов — 17 руб.,
– выручено от продажи газет — 296 руб. 87 коп.
Итого — 350 руб. 21 коп.
Расход:
– на устройство общего собрания 6 марта 1911 г. — 1 руб.
50 коп.
– на сочувственную телеграмму детям умершего товарища
председателя И. А. Богоявленского в Петербург — 1 руб. 15 коп.
– на свечи, ладан для панихиды по нем — 53 коп.
– в течение года мальчику за уборку комнаты для проведения
собраний и рассылку приглашений — 6 руб. 90 коп.
– пересылка почтовой корреспонденции и др. — 77 коп.
– на выписку газет в течение года для продажи — 254 руб.
97 коп.
– жалование мальчику за разноску их — 38 руб.
Итого — 303 руб. 82 коп.
Остаток — 46 руб. 39 коп.1
Как видим, членские взносы составили чуть более 5 % от всех
поступивших в кассу отдела средств. Основной доход Муромский
СРН получал от продажи выписываемых газет, чистая прибыль по
этой статье составила 41 руб. 90 коп.
После перехода Муромского отдела под юрисдикцию ВДСРН
ситуация принципиально не поменялась. С момента открытия 10
февраля 1913 г. и до 1 августа 1914 г. приход Муромского отдела
1

ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 93. Л. 9 об., 10.

210

ВДСРН исчислялся суммой в 394 руб. 23 коп. Из них на членские
взносы приходилось всего 8 руб. 40 коп., т. е. около 2 %. Доход от
продажи газет несколько упал и составил 32 руб. 11 коп. (потрачено на выписку 221 руб. 65 коп, выручено от продажи 253 руб.
76 коп.) Зато появились две новые статьи дохода — 25 руб. поступило по книжке государственной сберегательной кассы и еще
107 руб. 7 коп. по книжке «Мининской копейки». Расходы отдела,
за исключением трат на выписку газет, были очень небольшими:
– За рассылку приглашений на собрание 10 февраля 1913 г.,
приглашений на советы и уборку комнаты — 7 руб.
– Почтовая корреспонденция — 1 руб. 12 коп.
– Уплачено за разноску — 27 руб.
На 1 августа 1914 г. в кассе имелось наличными 5 руб. 39 коп.
При этом у отдела появились и активы: две сберегательные книжки, на которых хранилось 132 руб. 7 коп.1
Даже губернский отдел СРН не мог похвастаться финансовым
благополучием. Для пополнения своего бюджета владимирские
союзники даже придумали брать плату с посетителей своих собраний, желавших послушать политические прения с участием
приезжих ораторов. «Дорогонько берется плата с посетителей», —
говорила публика, тем не менее исправно приходила на подобные мероприятия2. Еще одним способом получения дохода стали
лотереи-аллегри, устраиваемые владимирскими союзниками3.
19 февраля 1907 г. П. И. Протасевич устроил в Народном доме
«демонстрирование граммофона и кинематографа»4. Полученный
сбор поступил в пользу Владимирского отдела СРН. Несмотря на
то, что за аренду помещения пришлось заплатить 100 руб., еще
50 руб. — владельцу кинематографа, чистый доход от мероприятия
составил 40 руб.5
В сентябре 1908 г. в кассе Владимирского отдела СРН имелось
134 руб. 10 коп., причем членские взносы платились весьма нере1
2
3
4
5

Русское знамя. 1914. 10 октября. № 228.
Владимирец. 1906. 28 июля. № 2.
Старый Владимирец. 1908. 7 ноября. № 78.
Владимирец. 1907. 17 февраля. № 38.
Там же. 24 февраля. № 43.

211

гулярно, так что председатель предложил «всем членам, не уплатившим членских взносов за сей год, озаботиться уплатою таковых», угрожая в противном случае исключением из рядов Союза.
Председатель отдела В. М. Карякин на собрании 26 января 1909 г.
жаловался, «что все уездные организации имеют» собственные
знамена, «а губернский отдел не имеет». Причиной такого положения дел стало «отсутствие денег, которых собрано на знамя
97 р., между тем знамя из мишуры стоит 180 р., а шитое серебром
370 р.»1 И это, несмотря на то что «подписные листы для сбора пожертвований на сооружение знамени союза», выпускались с лета
1907 г.2, то есть полтора года. Тем не менее Владимирский отдел
СРН, по утверждениям либеральной прессы, даже «субсидировал»
некоторые низовые организации Союза, в частности в г. Покрове3.
Несмотря на острые финансовые проблемы, губернские правые находили возможность перечислять средства в пользу «Русского знамени» и его редактора председателя СРН А. И. Дубровина. Так, в октябре 1907 г. члены Ковровского отдела собрали для
газеты 6 руб.4, а в декабре, узнав о штрафе в 3000 руб., наложенном на А. И. Дубровина, выслали ему еще 14 руб. 75 коп. Список жертвователей насчитывал 33 человека, а внесенные суммы
составляли от 5 коп. (С. Субботин) до 2 руб. (купец А. А. Апарин). Председатель отдела рабочий А. Е. Жаворонков пожертвовал
50 коп.5 Летом 1908 г. Муромский отдел перечисли «Русскому
знамени» 11 руб. 25 коп.6, Орехово-Зуевский — 4 руб.7
Порой монархисты тратили личные средства и на нужды собственных партийных организаций. В том же Муромском отделе
СРН за торжественные панихиды и молебны на общих собраниях
платил председатель отдела В. М. Емельянов8. Как отмечалось
1
2
3
4
5
6
7
8

Старый Владимирец. 1909. 29 января № 23.
Владимирец. 1907. 29 июля. № 164.
Старый Владимирец. 1909. 12 июля. №150.
Русское знамя. 1907. 20 октября. № 228.
Там же. 11 декабря. № 269.
Русское знамя. 1908. 7 июня. № 127.
Там же. 8 июля. № 153.
ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 93. Л. 8.

212

выше, в 1910–1914 гг. Иваново-Вознесенскую самодержавно-монархическую партию из собственных средств финансировал ее
председатель М. М. Бабанин1.
Таким образом, монархические организации на территории
Владимирской губернии являлись всесословными с явным преобладанием городских низов и в значительно меньшей степени
крестьянства. Контрреволюционные настроения рабочих, мелкой
городской буржуазии и крестьянства, весьма тесно связанного
в хозяйственном отношении с городом, в первую очередь были
обусловлены снижением уровня их жизни в годы Первой русской
революции. Свою роль сыграл и традиционалистский менталитет этих социальных групп, так как даже рабочие в большинстве
своем сохраняли связь с деревней, а вместе с этим и крестьянское
мировоззрение.
Цензовые классы в монархических организациях Владимирской губернии были представлены крайне слабо. Не только священники и чиновники, которым участвовать в деятельности правых организаций не рекомендовало начальство, но и дворянство с
купечеством в большинстве своем весьма скептически относились
к «черносотенцам» и не спешили пополнять их ряды. Еще более
справедливо данное утверждение по отношению к местной буржуазии, представители которой, даже симпатизируя монархическим
идеям, предпочитали сохранять статус сочувствующих, а затем и
вовсе дистанцировались от монархистов, перейдя на правое крыло либерального лагеря. Губернская интеллигенция изначально
игнорировала правые партии, не имея ни материальных, ни ментальных причин их поддерживать.
О половозрастном составе правых организаций сведений
очень мало, но на основании имеющихся данных все же можно
утверждать о достаточно активном участии женщин в деятельности правых партий и в то же время — об отсутствии в рядах
монархистов молодежи, отдававшей предпочтение, как правило,
более радикальной идеологии.
1

Ивановский листок. 1914. 19 марта. № 63.

213

Социальный состав монархических организаций во Владимирской губернии зависел от их географического местоположения. В пролетарском Иваново-Вознесенске подавляющее большинство членов местной Самодержавно-монархической партии
принадлежали к рабочему классу. Это в полной мере относилось
и к организациям СРН, размещенным в промышленных центрах:
Коврове, Шуе, Никольском и др. Эти отделы были и самыми многочисленными: в Иваново-Вознесенске насчитывалось 16 650 союзников, в Шуе — 1000, в Коврове — 937, в Никольском — 5201.
В других городах большинство в монархических организациях
составляла мелкая буржуазия, в том числе и во Владимире (правда,
в губернском центре более широко были представлены цензовые
классы). В сельских отделах СРН (если рядом не располагалось
фабричное производство) все члены являлись крестьянами.
Практически все правые организации Владимирской губернии испытывали серьезные финансовые затруднения. Членские
взносы, долженствовавшие составлять основу партийного бюджета, платились нерегулярно, а частные пожертвования, учитывая
количественное преобладание в рядах правых партий представителей социальных низов, составляли слишком незначительные
суммы, чтобы кардинально изменить ситуацию. Поэтому каждая
организация искала способы пополнения своей кассы самостоятельно. Муромский отдел занимался перепродажей центральных
газет, Владимирский и Иваново-Вознесенский отделы надеялись
на помощь местного купечества. Однако только воршинским монархистам, учредившим собственное потребительское общество,
приносившее создателям неплохие дивиденды, удалось разрешить
проблему финансирования своей организации.
Нехватка денежных средств существенно осложняла правым
ведение политической работы и лишала возможности эффективно
противодействовать оппозиционным партиям, в первую очередь
кадетам, обладавшим куда большими финансовыми возможностями.
1

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 20.

214

Глава 10. ПРАВЫЙ ТЕРРОР
ВО ВЛАДИМИРСКОЙ ГУБЕРНИИ
Наиболее педалируемой темой в истории правого движения в
России является политический террор. С легкой руки оппозиционной печати в общественном мнении сформировался стереотип,
приписывающий организацию и осуществление погромов октября
1905 г. монархическим организациям, в том числе и расположенным на территории Владимирской губернии. В январе 1906 г. комитет ИВСМП вынужден был выступить с разъяснениями, указав,
что еврейский погром «был в нашем городе 22 октября, а партия
же Самодержавно-монархическая начала лишь сорганизовываться
с 18 декабря и сорганизовалась окончательно лишь 23 декабря,
то есть ровно два месяца спустя». «Отсюда ясно, — утверждали
члены комитета, — что Самодержавно-монархическая партия в
погроме евреев никакого участия принимать не могла, ни активного, ни пассивного». Более того, главной причиной создания
ИВСМП стало нежелание ее учредителей оставаться «равнодушными зрителями произвола и насилия, происходящих по Руси и, в
частности, в Иваново-Вознесенске, — летом в погроме, насилии,
поджогах, грабежах со стороны членов социал-демократической
рабочей партии, а осенью со стороны черной сотни [!], прикрывшихся под флаг русского национального знамени». Партия, по
утверждениям членов ее комитета, была создана для мирного противодействия «путем разумного душевного слова-вразумления»
политическому насилию1.
Однако если в 1906 г. Иваново-Вознесенская самодержавно-монархическая партия выступила с однозначным осуждением
насилия, то спустя семь лет, в марте 1913 г., во время судебного
процесса над погромщиками партия выступила в их защиту. Объясняется это тем, что некоторые участники октябрьских событий
в Иваново-Вознесенске затем стали ее членами. Среди них старшина общества хоругвеносцев и товарищ председателя ИВСМП
А. Г. Селивановский, а также владелец типографии, издававшей
1

Клязьма. 1906. 19 января. № 17.

215

«Ивановский листок», В. П. Тихомиров. Из 21 осужденного по
делу об октябрьских погромах (еще 21 обвиняемый был оправдан) именно А. Г. Селивановский и В. П. Тихомиров получили
наиболее строгие наказания: лишение прав состояния и один год
в исправительных арестантских отделениях1. Партия не оставила
без защиты столь видных своих членов, и 24 марта на собрании
ИВСМП было решено «ходатайствовать перед Государем императором о полном помиловании всех осужденных»2. И уже менее чем
через месяц на собрании 21 апреля председатель партии М. М. Бабанин «доложил собравшимся о царской милости к осужденным
Владимирским окружным судом монархистам и прочел о помиловании их телеграмму. Это известие радостное для монархистов
было покрыто криками “Да здравствует Государь Император!”»3.
Непричастность монархических партий к погромам октября
1905 г. доказывал и Владимирский отдел СРН. «Владимирский
край», выполнявший функцию его печатного органа, писал: «Что
касается усердно распускаемой “левыми” клеветы, по которой
Союз обвиняется в организации погромов, то о ней неоднократно говорилось на страницах “Владимирского края”: никаких погромов Союз никогда не организовывал. Доказательством может
служить, прежде всего, полное отсутствие какой бы то ни было
организации участников погромов: самый Союз возник уже после первых еврейских погромов!». Газета привела и еще один
аргумент: «Еврейские погромы были чисто стихийным явлением
со стороны русского местного населения: евреев избивали чем
попало — поленьями, дубинами, топорами, кулаками и другим
орудием, слишком примитивным для сплоченной организации,
задумавшей истребить враждебные элементы». «Владимирский
край» утверждал, что «Союз признает лишь оборонительную тактику и всегда заявляет, что против жестокостей революционеров
он борется всеми силами; но Союз не совершал никогда ни одного акта насилия наступательно… Напротив Союз до настоящего
1
2
3

Ивановский листок. 1913. 19 марта. № 62.
Там же. 28 марта. № 69.
Там же. 23 апреля. № 84.

216

времени сдерживал и сдерживает гнев русского народа, против
организаций, посягающих на его исторические права и преобладающую роль в стране (хотя бы только de jure!)!». Автор этой
заметки, дабы уверить читателя в своей беспристрастности, подчеркнуто дистанцировался от СРН. «Мы же со своей стороны,
придерживаясь программы Союза 17 Октября, верим, что правда
о “Союзе Русского народа”, которую так старательно скрывает
левая-буржуазно-либеральная печать, рано или поздно обнаружится», — писал он1.
Однако губернские либералы регулярно использовали тему
погромов, которые якобы планирует устроить «черная сотня» для
устрашения обывателя. В самом начале 1906 г. крестьяне деревни
Матвеевка Тучковской волости Судогодского уезда разгромили
усадьбу одного из лидеров кадетов А. П. Грёссера. Аграрные беспорядки никак не были связаны с монархическим движением. Однако А. П. Грёссер через газету попытался обвинить в этом именно
монархистов, являвшихся его политическими противниками. В
статье с характерным названием «Новый подвиг Черной сотни.
Письмо из деревни» он писал: «Я открыто заявляю, что никакого
аграрного характера произведенный в моем имении погром не
имел, и что я нисколько не виню моих соседей крестьян сельца
Матвеевки, так как они действовали спьяна и бессознательно. Я
обвиняю лишь тех, которые явились явными и тайными подстрекателями и провокаторами. Агитация ведется широко и организованно. Очень характерно проявленное здесь, как, впрочем, и в
других местах, смешение понятий забастовщиков с Черной сотней
и забастовки с погромом; думается, что такое смешение зародилось неспроста»2.
В марте 1906 г. оппозиция получила повод для обвинения
монархистов в призывах к погромам: ШСРПЛ «с разрешения вице-губернатора» распространил в Иваново-Вознесенске листовки,
содержащие «гимн за Царя». Либеральная «Клязьма» посчитала
необходимым привести его текст на своих страницах:
1
2

Владимирский край. 1906. 6 декабря. № 28.
Клязьма. 1906. 2 января. № 1.

217

«Проснитеся русские люди
Встряхнуться настала пора
За дело возьмемся дружнее
К спасенью Царя и Отца
К спасенью родной нам отчизны
К спасенью престолов, церквей
Подымем упавшую веру
Горячей молитвой своей
И твердо, и смело, и здраво
Сметем все, что против Царя
За дело же братья за дело!
Господь нам поможет всегда!»
По мнению газеты, «полиции следовало бы теперь прекратить распространение подобных листков и изъять их из продажи,
в противном же случае, если “русские люди опять встряхнутся,
станут здраво сметать все”, то у нас создастся опять нечто вроде
погрома»1.
Пик сообщений оппозиционной прессы о готовящихся погромах пришелся на вторую половину лета 1906 г. Так, ультраправая
московская газета «Вече» в номере от 6 июля сообщала о распространяемых «Народным делом» слухах, о том, что в Коврове «черносотенцы» собираются «пересчитать ребра» местным кадетам, и
что «для этого будто-то бы собираются деньги каким-то С-вым».
«Нет ни единой правды в этом сообщении, а одна гнусная клевета:
никто местным “кадюкам” [кадетам] не собирается пересчитывать
ребра до тех пор, покуда они будут помнить, что живут они не в
Сахаре, а в России», — утверждало «Вече»2.
Подобные слухи циркулировали и в Гороховце. Корреспондент
«Владимирца» писал, что «волна погромного движения долетела и до нашего городка, затерявшегося среди дремучих лесов».
Далее автор сообщал, что погром был назначен на 20 июля — «в
этот день в город приносится икона из Флорищевой пустыни. На
встречу ее приходит много крестьян. Этой темной массой очевид1
2

Клязьма. 1906. 24 марта. № 78.
Вече. 1906. 6 июля. № 33.

218

но и хотели воспользоваться погромщики». «Но, — с некоторым
сожалением, констатирует корреспондент, — почему-то погром не
состоялся. Был ли то приказ свыше, или какие другие соображения
помешали погрому — не известно»1.
В конце июля «Владимирец» сообщил о посещении Шуи «известным ярославским черносотенным монахом Илиодором» (Труфановым), который останавиливался у также «известного в Шуе
черносотенного вождя председателя «союза православных русских
людей» Петрова. «Никто не верит, — продолжала газета, — чтобы
монах приезжал только пожать руку благородному г. Петрову. Невольно родилась мысль о возможности после этого какой-нибудь
провокации, а за нею и погрома»2.
В начале августа газета вновь возвращается к этой теме, сообщая о подготовке шуйских монархистов к решительным действиям: «27 и 28 июля в городе усиленно носились слухи о погроме.
По случаю местного праздника в этот день бывает тысячный ход
по всему городу. Фабрики не работают, из окрестных деревень
на ярмарку стекается масса крестьян, после полудня начинается пьянство — вот самая привлекательная обстановка изо всей
погромной практики». Причем на этот раз «Владимирец» подчеркнул, что «слухи, обычно циркулирующие у нас перед всеми
большими праздниками, оставались до сих пор только слухами,
тогда как в этот раз усиленная деятельность “истинно-русских
людей”, конспирация, подозрительные личности, давали более
веские основания для предполагаемого выступления». Местный
исправник 27 июля поздно вечером заверил пришедшую к нему
депутацию от рабочих, «что им будут приняты соответствующие
меры и не будут допущены никакие шествия, как с красными, так
и с национальными флагами». На следующий день крестный ход
сопровождали «около 20 казаков и стражников, вместо обычных
6–8». Все прошло спокойно, «среди самой разношерстной публики
не наблюдалось никаких погромных тенденций». «Слухи оказались ложными», — признал «Владимирец»3.
1
2
3

Владимирец. 1906. 2 августа. № 6.
Там же. 29 июля. № 3.
Там же. 2 августа. № 6.

219

Однако вечером того же дня 28 июля около 17 часов спокойствие в городе было нарушено — «возле земского приемного покоя
разыгрался трагический инцидент». Некий Н. Осинкин «вследствие неосторожного обращения с револьвером произвел выстрел.
В это время городовой около этого места вез пьяного. Услышав
выстрел, он слез с извозчика и намеревался обыскать стрелявшего;
тогда тот произвел два выстрела. Городовой упал… Стрелявший
же, ускоряя шаг побежал. Его стали нагонять. Угрожая револьвером, он задержал преследовавших, но отбежав на незначительное
расстояние, споткнулся и упал». Далее по выражению газеты, последовала «душу раздирающая» картина: «Черносотенная ватага
во главе с кожевенником Киселевым, начала дикий самосуд. Били
без разбору, били куда попало, били насколько хватало силы и
больше всех бил Киселев. Передают, что после дикой расправы его
руки были в крови. За короткий промежуток Осинкин был избит
до неузнаваемости. Из ушей текла кровь, лицо в ранах… Казалось
довольно даже для этой дикой компании! Но едва он поднялся, как
снова два удара по лицу и дикая, разнузданная ругань по адресу
“крамольников”. Все что он ни говорил — была провокация…».
Только лишь подоспевшая полиция прекратила избиение, арестовав Н. Осинкина. «Владимирец» подчеркивал, что побои были
настолько сильными, что арестованного пришлось отвезти в больницу, «тогда как в этих случаях не церемонятся».
За описаниями жестокого избиения Н. Осинкина как-то затерялся раненый полицейский. Лишь одним предложением газета упомянула о его судьбе — «городовой ранен тяжело в руку
и правое легкое», не высказав при этом ни сочувствия раненому,
ни возмущения действиями стрелявшего. Более того, действия
последнего газета даже оправдывала, полагая, что Н. Осинкин
«находился в состоянии крайнего возбуждения и действовал, очевидно, неумышленно, подчиняясь моменту». Преступниками же
«Владимирец» считал только «черносотенцев», которые при задержании стрелявшего избили его. «Надо полагать, что судебные
власти примут меры против повторения подобных фактов и привлекут Киселева и компанию к суду», — писала газета1.
1

Владимирец. 1906. 2 августа. № 6.

220

Н. Осинкин менее чем через два месяца сбежал из шуйской
тюрьмы1, однако июльский инцидент оппозиция вспоминала еще
долго. В октябре «Владимирец» на своих страницах опубликовал
коротенькую пьесу-фантазию под названием «Представление патриотов Реакции», действующими лицами которой стали «шуйские союзники Киселев, Петров, Копьев, Буланцев».
Вот небольшой отрывок из нее, посвященный инциденту
28 июля 1906 г.:
«Входит Киселев.
Реакция:
Я слышала о Вас, вы, кажется, в июле…
Киселев:
Осинкина до полусмерти вздули,
Не пожалели кулаков!
Хоша и не устроили погрома,
Зато уж этого так просто под сафьян
Разделали…»2
Как видим, ни один из анонсируемых оппозиционной печатью
погромов во Владимирской губернии так и не состоялся (избиение
при задержании революционера Н. Осинкина, стрелявшего в полицейского, вряд ли можно отнести к погромам). При этом сами
монархисты, опровергая слухи о готовящихся погромах, в то же
время не отрицали возможность их возникновения в случае активных выступлений революционных сил, видимо действуя согласно
пословице: «На то и щука в омуте, чтобы карась не дремал». Так, в
октябре 1906 г. «Вече» опубликовало адресованную ярославскому
губернатору телеграмму ИВСМП, подписанную товарищем председателя партии М. Т. Кашиным. В ней, в частности, говорилось:
«Возмущаясь подлыми поступками рабочих Ярославской Большой
мануфактуры с рабочими-членами Союза Русского Народа, Иваново-Вознесенские рабочие предупреждают Ваше Превосходительство, что если не будут приняты решительные меры в их защиту, то
Ивановцы явятся в Ярославль лично защищать своих союзников от
1
2

Владимирец. 1906. 30 сентября. № 51.
Владимирец. 1906. 8 октября. № 57.

221

насильства»1. Несколько позже «Ивановский листок» писал: «Мы
безусловно уверены, что монархисты никакого погрома не учинят,
конечно, если только не будет сделано вызова со стороны красной
сотни. Надеемся, что последняя будет благоразумна»2. Однако
дальше грозных заявлений и отправки телеграмм дело не доходило.
К концу 1906 г. силовое противостояние «черносотенцев»
и оппозиции во Владимирской губернии практически затихло.
После создания правых организаций монархисты получили возможность легально вести политическую борьбу со своими оппонентами. Сыграл свою роль и спад революционного движения,
явственно обозначившийся с лета 1906 г., а также решительная
позиция властей. 26 февраля 1906 г. владимирский губернатор
направил полицейским властям на местах секретный циркуляр
следующего содержания: «До сведения моего дошло, что в местах
наибольшего скопления еврейского населения замечается враждебное к нему настроение прочих частей населения. Вследствие
сего настоятельно предписываю полицмейстерам и уездным исправникам принять решительные меры к предотвращению могущих возникнуть на указанной почве беспорядков и иметь всегда
точные сведения по этому вопросу»3. 4 июня последовало еще
одно распоряжение: «Во избежание погромов и ввиду происшествий в г. Белостоке4 поставляю в известность Уездные съезды,
Земских начальников, Полицмейстеров и Уездных исправников,
что Министр Внутренних дел ожидает от них самоотверженного
исполнения лежащих на них обязанностей. Всякие погромы, как
аграрные, так и еврейские должны предупреждаться, а в случае
возникновения пресекаться самым решительным образом»5.
В декабре 1906 г. «Владимирец» с деланным удивлением сообщал, что освящение «черносотенного знамени» в соседней Шуе
Вече. 1906. 12 октября. № 73.
Ивановский листок. 1907. 14 апреля. № 85.
3
ГАВО. Ф. 14. Оп. 5. Д. 1871. Л. 6.
4
В первых числах июня 1906 г. в г. Белостоке (Гродненская губерния)
произошел еврейский погром, жертвами которого стали несколько десятков
человек. — Прим автора.
5
ГАВО. Ф. 14. Оп. 5. Д. 1871. Л. 8.
1
2

222

«прошло спокойно, несмотря на присутствие “делегатов” от ивановских погромщиков и даже на то, что молебен был устроен
перед самым входом в пивную лавку»1. А в феврале 1907 г. газета
вынуждена была признать: «Черные тучи, висевшие над Ивановом
несколько месяцев тому назад, рассеялись. О погромах понемногу
начинают забывать». Правда, объясняла это газета уменьшением
численности ИВСМП, в которой осталась «небольшая кучка людей, которая не страшна обывателям»2.
Тем не менее незначительные политические эксцессы между
правыми и их оппонентами в различных населенных пунктах
Владимирской губернии в 1906 г. все же случались. Так, с обеих
сторон стало популярным уничтожение печатной продукции своих
политических противников. В январе 1906 г. «Клязьма» сообщала,
что иваново-вознесенские монархисты «пришли к заключению,
что в “смуте” виноваты газеты» и «решили изгнать из розничной продажи все прогрессивные газеты». Первой жертвой стал
ярославский «Северный край»: «Лишь только окончилась вторая
железнодорожная забастовка и в Иванове первым явился из Ярославля печатный газетный лист, как его уже поджидала “черная сотня”, в один миг уничтожившая газету. На другой день повторилось
то же самое. Толпа на вокзале сожгла все номера. Пытавшийся
было защитить свою собственность агент газеты, чуть не был
изувечен и получил угрозы, что ему несдобровать, что доберутся
и до его квартиры. Вследствие этого редакция “Северного края”
вынуждена была перед рождественскими праздниками закрыть в
Иваново-Вознесенске свое отделение, а корреспондента отозвать
обратно»3. В начале февраля «Клязьма» вновь забила тревогу.
Поводом стали «безобразные черносотенные выходки ивановских
извозчиков», (как отмечалось выше, в большинстве состоявших в
ИВСМП), а именно — «городским продавцам и разносчикам они
положительно не давали проходу… а разносчикам прогрессивных
журналов и газет они не только позволяли делать угрозы, но и до1
2
3

Владимирец. 1906. 21 декабря. № 116.
Владимирец. 1907. 23 февраля. № 42.
Клязьма. 1906. 14 января. № 12.

223

пускали неоднократно произвольные насилия, вырывая, например,
у них из рук газеты и уничтожая их»1.
После появления правых газет аналогичные акции со стороны
оппозиции начались и по отношению к ним. В частности, в ноябре
1906 г. только начавшая выходить правая газета «Владимирский
край» жаловалась, «что рабочие Ковровских мастерских запретили
председателю ковровского отдела Союза русского народа рабочему
Жаворонкову, раздавать издания Союза, хотя издания эти никакого призыва к насилию, вражде и разорению не содержали». А во
Владимире «на Большой улице к мальчику, продававшему нашу
газету, подошел неизвестный негодяй в очках и вырвав из рук
мальчика продаваемые им №№ газеты, разорвал их, не заплатив
их стоимости»2.
Случались и прямые столкновения монархистов и их оппонентов. Но их количество исчислялось единицами. Оппозиционная
пресса сообщает лишь о четырех случаях насилия со стороны
правых за весь 1906 год. Причем три из них произошли в Иваново-Вознесенске — городе, в то время, в силу различных причин,
в первую очередь социальных, отличавшемся сложной криминогенной обстановкой.
18 января 1906 г. в Иваново-Вознесенске в лавке мясника
Ноздрева приказчики избили обывателя, сорвавшего висевшее
в лавке объявление Самодержавно-монархической партии3. Как
видим, пострадавший своими действиями сам спровоцировал
конфликт. В мае того же года в городе произошло сразу два инцидента. В первом случае «черной сотней при участии двух городовых около ресторана Шахова бесчеловечно избиты 6 интеллигентовя— учителей и студентов». По сообщению «Клязьмы», «эта
интеллигентная компания зашла в ресторан поужинать», где «они
засиделись до 12 часа ночи, до времени его закрытия», а выйдя
«из душного трактира расходившиеся посетители тихо и спокойно
запели “Марсельезу”. Этого было достаточно, чтобы еще более
1
2
3

Клязьма. 1906. 6 февраля. № 34.
Владимирский край. 1906. 29 ноября. № 22.
Клязьма. 1906. 30 января. № 28.

224

озлить патриотов-извозчиков и охранителей-городовых. Они напали на выходивших людей и стали их бить»1. Во втором случае
поводом для ссоры стало слово «товарищи», обращенное к рабочим-монархистам. Вот как этот инцидент описала «Клязьма»: «На
окраине города на лужайке собрались несколько человек рабочих,
пели песни. Проходивший мимо мужичок остановился и сказал:
— Товарищи, что так поете… идем выпьем что-ль пивка!
Русские люди придрались:
— Мы тебе дадим «товарищи». Какие там еще «товарищи»…
у нас есть «братие».
Мужичок не послушался их и получил несколько сильных
ударов».
Правда, и «Клязьма» признавала, что «о новых насилиях из-за
этого (слова «товарищи». — И. О.) со стороны черной сотни пока
не слышно: по-видимому, и она стала сознавать, что избивать людей за такое слово по меньшей мере глупо»2.
Четвертый инцидент произошел в Переславле-Залесском
21 апреля 1906 г.: «В Большом трактире подвергся избиению черносотенцем, мелким торговцем Степаном Ильичевым только что
приехавший в Переславль С. М. Бубнов. Преступление г. Бубнова заключалось в том, что он, не зная наших нравов, осмелился
у нас рассуждать о политике. Его рассуждения были признаны
вредными разносчиком газет, мелким торговцем Степаном Ильичевым. Этот “патриот” вместе с другим черносотенцем-хулиганом, каким-то шорником, и учинил над С. М. гнусную расправу,
после которой г. Бубнова прямо из трактира увезли в больницу».
Газета добавляла, что «это уже второй случай расправы, учиняемой Степаном Ильичевым. Первая расправа была учинена над
письмоводителем податного инспектора»3. И хотя, по сведениям
«Владимирца», С. Ильичев «является протеже, почти другом местного исправника г. Тихомирова», все же он и его подельник были
приговорены к двум месяцам тюрьмы за избиение С. М. Бубнова4.
1
2
3
4

Клязьма. 1906. 13 мая. № 120.
Там же. 14 мая. № 121.
Там же. 27 апреля. № 106
Там же. 26 мая. № 130.

225

В 1907 г. пресса сообщила только об одном инциденте, виновником которого являлись правые. Правда, по форме он скорее
напоминал бытовую ссору, нежели политический конфликт. 14 мая
1907 г. в Иваново-Вознесенске члены ИВСМП Шохнин, Суслов,
Балакирев и Монакин «пошли в пивную у каменного моста», где
беседа о местных делах после некоторых возлияний перешла на
политику. О дальнейшем сообщает корреспондент «Владимирца»:
«В то время как один из “монархистов” ораторствовал об Японии,
вошел один плотник и сел за другой стол. Долго он слушал, что
говорил “монархист”, но когда дело дошло до войны с Японией,
то плотник заметил: “На войне было убито 90 000 дураков, а 5000
умных остались живы” Патриоты возмутились этим и Шохнин,
Суслов и Сипатр (так в тексте. — И. О.) начали бить плотника,
последний еле вырвался и поспешил удрать. Страсти разгорелись,
и они хотели прибить еще одного, тот оказался сильнее их, и они
поспешили благородно ретироваться»1.
Зато оппозиция за 1907 г. трижды отметилась противоправными действиями по отношению к монархистам. В Коврове «5 сего
января член союза русского народа П. А. Кудряков подвергся избиению со стороны подмастерьев фабрики Треумова, двоих из сознательных, есть свидетели; делу дан законный ход, потерпевший
помещен в больницу», — писал «Владимирский край»2. Несколько
позже «Ковровские вести» сообщили, что в Муроме «председатель
союза, земский начальник Карачаровской волости уже поплатился
за вступление в этот союз: у него кем-то разбиты в квартире стекла
в окнах»3. В апреле в Иваново-Вознесенске «один монархист С-ов
получил по почте письмо, котором неизвестный автор, именующий себя челном боевой организации от имени главного революционного комитета, просит монархиста выписаться из монархической партии, в противном случае угрожает смертью. Письмо
заканчивается словами: Если Вы не исполните просьбу, то будете
убиты, а труп Ваш будет растерзан на куски». Монархисты в долгу
1
2
3

Владимирец. 1907. 27 мая. № 113.
Владимирский край. 1907. 26 января. № 21.
Ковровские вести. 1907. 28 января. № 7.

226

не остались, заявив, «что за каждого убитого революционерами
монархиста по меньшей мере будет уничтожено 5 революционеров»1. По-видимому, обе стороны и не собирались выходить за
рамки газетной полемики, но тон «дискуссии» показателен.
В 1908 г. провокации против монархистов продолжились. Как
сообщала ярославская правая газета «Русский народ», 14 июня в
Александрове «на возвращавшегося с пожара члена совета Александровского СРН П. А. Удальцова было совершено нападение.
К нему подошел служащий в местном казначействе писец Тиханов
и со словами: “А, союзники, вы за … (последовало бранное выражение по отношению к Государю Императору) стоите!”, нанес
Удальцову удар по лицу каким-то тяжелым орудием; удар причинил
внутреннее повреждение хрящей, вызвавшее сильное кровотечение
из носа и горла, не поддающееся усилиям врачей. Исход поранения пока еще определить невозможно». Газета подчеркивала, что
«Удальцов — один из наиболее деятельных членов Отдела, служит
бухгалтером в Александровском казначействе», а напавший на него
писец Тиханов принят на службу в то же казначейство «по усиленной рекомендации одного из представителей Александровского судебного мира»2. Спустя месяц «Русский народ» успокоил читателей
«Здоровье Удальцова восстановилось»3. В октябре жертвой нападения стал сам председатель Шуйского союза русских православных
людей М. К. Петров. «Негодяи избили безоружного до полусмерти,
после чего все скрылись». «Это покушение уже третье. Полиция,
как водится, не могла разыскать разбойников, а если разыщет, то
гуманный суд незамедлительно выручит крамольников. Да крамольникам на Руси живется лучше, чем людям, стоящим за Веру,
Царя и Отечество», — сообщало «Русское знамя»4.
С 1909 г. сведений о столкновениях на политической почве
уже нет.
Как видим, заявления оппозиции об организации погромов
октября 1905 г. монархическими организациями не соответствуют
1
2
3
4

Ивановский листок. 1907. 8 апреля. № 80.
Русский народ. 1908. 16 июля. № 351.
Там же. 12 августа. № 370.
Русское знамя. 1908. 31 октября. № 245.

227

действительности, так как последних во Владимирской губернии
еще не существовало. Скорее наоборот (как это и утверждали
сами монархисты), создание правых партий способствовало прекращению силовых столкновений оппозиции с консервативно настроенным населением, так как последнее получило возможность
отстаивать свои убеждения позицию легальными средствами.
После возникновения монархических организаций политическое
насилие в губернии постепенно исчезает, ответственность же за те
немногочисленные (и, по счастью, бескровные) столкновения монархистов и оппозиционных сил, имевшие место в 1906–1908 гг.,
в равной степени несут обе стороны.

228

Глава 11. НАЧАЛО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Одним из первых политических шагов монархистов Владимирской губернии стала отправка верноподданнической депутации Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии
к царю. Уже 1 января 1906 г., через неделю после конституирования ИВСМП, ее партийный комитет решил обратиться к «начальнику губернии» с просьбой «войти с ходатайством перед Его
Императорским Величеством о разрешении в полном составе
нашему Комитету представиться Государю Императору и выразить верноподданнические чувства от имени всех членов нашей
партии»1. Просьба была исполнена. Однако Петербург, прежде чем
дать согласие, потребовал от местного полицмейстера выслать
телеграммой в Департамент общих дел МВД «список членов депутации Иваново-Вознесенской монархической партии, желающих
представиться государю императору»2. Вероятно, список делегатов
не вызвал вопросов и вскоре «на прием… последовало высочайшее соизволение». 7 февраля 1906 г. депутация, снабженная, по
распоряжению нового губернатора И. Н. Сазонова, удостоверениями личности, выехала в Петербург3.
16 февраля депутация была принята Николаем II. После «челобитни» председатель партии И. П. Борисов обратился к царю:
«Ваше Императорское Величество, молим Тебя, будь самодержавным и неограниченным Государем»4. М. Т. Кашин заверил императора в преданности ему простого народа: «Мы, железнодорожные
рабочие, приложили свое посильное старание к прекращению
смуты, заявив смутьянам, что мы, как один человек, поднимемся
на защиту своего Возлюбленнейшего Самодержавного Государя, Ея
Императорского Величества Государыни Императрицы, наследника
Государя и попранных евреями и смутьянами прав нашей православной родины. Верь, Великий Государь, весь русский народ купно видит залог мира и преуспеяния родины только в Тебе и Твоей
1
2
3
4

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2833. Л. 1, 1 об.
Там же. Л. 7.
Там же. Л. 18, 19, 24.
Там же. Л. 32.

229

Самодержавнейшей, ничем не ограниченной власти»1. Николай II,
поблагодарив депутацию за верноподданнические чувства, успокоил монархистов, изложив свое политическое кредо: «Передайте
Вашим братьям-единомышленникам, что я как встарь буду Самодержавный и неограниченный. Милости, дарованные Манифестом,
я выполню для блага всего народа». После этих слов, как свидетельствует документ, «депутация земно благодарила» императора2.
18 февраля члены ИВСМП возвратилась из Петербурга домой3.
В июле следующего, 1907 г. уже шуйские монархисты обсуждали «вопрос о посылке депутации к Государю Императору», для
чего даже пригласили «делегатов ивановской самодержавно-монархической партии», наверное как уже имевших опыт в организации подобного мероприятия4. Однако дальше обсуждения дело
не пошло. Спустя пять лет, в феврале 1913 г., делегация Шуйского
союза русских православных людей принимала участие в торжествах, посвященных празднованию 300-летия дома Романовых.
Ее члены даже получили соответствующие памятные медали5.
На торжествах также присутствовала объединенная депутация
от ИВСМП и Общества хоругвеносцев Введенского храма г. Иваново-Вознесенска в составе М. М. Бабанина, С. К. Мужжавлева,
В. П. Тихомирова, В. К. Семенова, М. В. Журавлева, Д. А. Гуреева,
А. Г. Селивановского и М. П. Проскурина6.
Весной 1913 г. Николай II в рамках празднования 300-летнего
юбилея династии решил посетить ряд местностей, имевших непосредственное отношение к избранию на трон Михаила Федоровича. 16 мая 1913 г. он приехал во Владимир, чем не преминули воспользоваться монархисты, желающие представиться императору.
Правда, добиться отдельного приема правым не удалось, поэтому
представлялись они в составе депутаций от различных местных
Черная сотня. Историческая энциклопедия. С. 219.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2833. Л. 32.
3
Клязьма. 1906. 21 февраля. № 47.
4
Владимирец. 1907. 6 июля. № 146.
5
Русское знамя. 1914. 11 февраля. № 34.
6
Ивановский листок. 1913. 27 января; № 22. Ивановский листок. 1913.
5 февраля. № 28.
1
2

230

учреждений и организаций. Так, председатель Владимирского
губернского отдела ВДСРН Д. А. Чернов был принят самодержцем в составе депутации от хуторян Владимирской губернии. Он
«удостоился высочайшего внимания и получил из кабинета Его
Величества серебряные часы с серебряной цепочкой». Товарищ
председателя отдела И. И. Попов представлялся в числе гласных
Владимирской городской Думы, а член Совета С. А. Семенов —
от 2-го общества владимирских хоругвеносцев1.
Во время подобных путешествий в посещаемых императором
населенных пунктах создавалась так называемая народная охрана
из числа местных жителей. Основу ее, как правило, составляли
члены местных монархических организаций, стремившиеся воочию увидеть самодержца. В марте 1913 г. председатель Воршинского отдела ВДСРН, являвшийся, в силу отсутствия губернского
отдела Союза, фактическим лидером сторонников А. И. Дубровина
во Владимирской губернии, писал председателю ВДСРН: «В настоящее время мне поручено начальником сыскного отделения
г. Владимира моим другом, организовать охрану на случай приезда
Государя императора во Владимир»2. Именно «дубровинцы» составили основу народной охраны Николая II во время посещения
им Владимира 16 мая 1913 г. Например, от Муромского отдела в
ней участвовали восемь человек, в основном члены Совета отдела:
председатель В. М. Емельянов, Н. М. Елин, К. И. Усов, Н. Я. Ефимов, Н. Ф. Гладков, К. Ф. Гладков, И. И. Патырмин и В. Т. Волков.
При этом товарищ председателя отдела Н. М. Елин впоследствии
участвовал и в народной охране «при приезде Государя Императора в гор. Н.-Новгород и Кострому»3. Осенью на собрании Муромского отдела даже было решено «просить председателя Главного
Совета о награждении участвовавших в охране установленными
медалями»4. Члены Шуйского союза русских православных людей
участвовали в народной охране императора при проезде последнего через Ярославль 21 мая 1913 г.5
1
2
3
4
5

Русское знамя. 1913. 10 июля № 152.
ГАРФ Ф. 116. Оп. 1. Д. 89. Л. 7 об.
Русское знамя. 1914. 10 октября. № 228.
Там же.
Там же. 11 февраля. № 34.

231

Однако высочайшие аудиенции и участие в народной охране
самодержца были скорее исключительным явлением в политической деятельности провинциальных (и не только) монархистов. Более доступной формой оказания политической поддержки власти
со стороны монархистов являлась отправка верноподданнических
адресов и телеграмм. Посылались также телеграммы в поддержку
известных правых политиков, в первую очередь лидеров СРН,
а также обращения в различные инстанции до главы кабинета
включительно, целью которых было не только решение каких-либо
местных проблем, но порой и корректировка правительственного
курса в желаемом направлении.
Количество телеграмм было столь большим, что «Русское
знамя» 1906 г. забило тревогу: «В последнее время участилась
посылка телеграмм из отделов Союза не только к лицам высшей
административной и правительственной власти Империи, но и на
имя священной особы Государя Императора. Поступление телеграмм носит совершенно эпидемический характер, содержание их
не поддается группировке, ходатайства по вопросам государственного значения в них излагаемые, подчас друг другу противоречат,
обесценивая в конец авторитет Союза как сплоченной трехмиллионной массы, объединившейся для созидательного труда и неуклонно стремящейся к определенной цели»1.
В связи с этим Главный Совет СРН предложил отделам:
«1) Воздержаться от самостоятельных выступлений с ходатайством перед правящей властью по вопросам Государственного
значения, не осведомившись через Главный Совет об отношении
к вопросу всех отделов Союза.
2) Воздерживаться от выражений благодарности или порицаний лицам и учреждениям, область деятельности коих находится
за пределами губернии, в коей работает данный отдел Союза.
3) В случае желания возбудить то или иное ходатайство, предварительно снестись по данному вопросу с Главным Советом,
дабы Главный Совет, первый слуга отделов Союза, мог осведомиться о взгляде на вопрос всех своих отделов и вслед за сим
1

Русское знамя. 1906. 5 декабря. № 299.

232

предложить им и выступить сам во всеоружии осведомленности
в защиту нужд союза, его интересов, его достоинства как мощной
организации, сплоченной единством духа и непреклонной воли»1.
Тем не менее полностью взять под контроль процесс отправки
различных телеграмм от имени отделов Главному совету СРН,
судя по всему, не удалось. Следует отметить, что практика посылки верноподданнических телеграмм существовала и до появления правых партий. Так, в августе 1905 г. 317 «обывателей
Иваново-Вознесенска» направили верноподданный адрес монарху
и получили ответ: «Сердечно благодарю жителей Иваново-Вознесенска за выраженные ими чувства любви и преданности»2.
В сентябре того же года свои верноподданнические чувства выражали крестьяне Мугреевской, Холуйской и Груздевской волостей
Вязниковского уезда, мастеровые и рабочие Благовещенского, Мошенского и Воковского заводов и крестьяне Мошенской волости
Судогодского уезда3.
С появлением на территории губернии монархических организаций поток верноподданнических телеграмм заметно усилился. 3
декабря 1906 г. председатели Владимирского, Ковровского, Шуйского и Воршинского отделов СРН, а также председатель «собрания
соединенных отделов» (областного съезда Союза) «во всеподданнейшей телеграмме… принесли выражение верноподданнических
чувств Его Императорскому Величеству». Спустя три дня аналогичная телеграмма была отправлена в Царское Село уже от имени
Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии4.
Очень часто поводом к отправке адреса царю служило открытие отдела. Например, в январе 1907 г. верноподданнические чувства выразили члены созданных отделов СРН в с. Воскресенском
Быковской волости Ковровского уезда5, в Муроме6 и некоторых
Русское знамя. 1906. 5 декабря. № 299.
Владимирские губернские ведомости. Часть неофициальная. 1905. 12 августа № 33.
3
Там же. 23 сентября № 39.
4
Владимирский край. 1906. 6 декабря. № 28.
5
Владимирский край. 1907. 9 января. № 6.
6
Там же. 19 января. № 15.
1
2

233

других населенных пунктах. Типичной является телеграмма, отправленная самодержцу по поводу открытия отдела СРН в с. Ундол Владимирского уезда: «Сегодня 21 января в день открытия Ундольского отдела союза Р. Н. вознеся наши молитвы к Царю Царей
о Твоем, Царь-Батюшка, здравии Матушек Цариц и Наследника
Цесаревича Алексея Николаевича, повергаем к священным стопам
Твоим, Помазанник Божий, наши верноподданнические чувства и
верим, что Государь спасет наше Отечество от смуты и поможет
тебе осуществить нужные преобразования. Дерзай Государь, и не
бойся крамолы. Верные тебе сыны России объединяются в один
могучий союз по слову Твоему». Одновременно телеграммы были
отправлены председателю СРН А. И. Дубровину и редактору «Московских ведомостей» В. А. Григмуту1.
В марте 1907 г. Ковровский отдел Союза обратился к императору и великому князю Николаю Николаевичу с телеграммой
«по случаю избавления от грозившей опасности»2. В мае того же
года Иваново-Вознесенское Общество хоругвеносцев «движимое
чувством патриотизма по случаю предотвращения покушения на
жизнь Государя Императора, послало Его Величеству телеграмму» за подписью старшины общества и товарища председателя
ИВСМП А. Г. Селивановского3. Были телеграммы поздравительные, например, хоругвеносцы 6 мая поздравляли монарха с днем
рождения4, а 21 октября — по случаю «высокоторжественного дня
восшествия Государя Императора на Прародительский престол»5.
Воршинский отдел «горячо благодарил» монарха за «вступившую
теперь в силу милость… — сложение недоимок и оброков (отмену
выкупных платежей по крестьянской реформе 1861 г. — И. О.)»6
Часто телеграммы отправлялись в поддержку правых деятелей. Так, в октябре 1907 г. Горкинский отдел СРН Ковровского уезда отправил телеграмму в поддержку председателя СРН А. И. Ду1
2
3
4
5
6

Владимирский край. 1907 25 января. № 20.
Там же. 10 марта. № 54.
Там же. 15 мая. № 103.
Там же. 22 мая. № 109.
Ивановский листок. 1909. 7 ноября. № 239.
Владимирский край. 1907. 10 января. № 7.

234

бровина1, что, вероятно, было связано с конфликтом последнего
со своим заместителем В. М. Пуришкевичем.
На заседании Государственной думы, проходившем 22 января 1908 г., В. М. Пуришкевич назвал лидера кадетов П. Н. Милюкова за его поездку в США и выступление перед американским правительством «подлецом» и «мерзавцем» и заявил, что он
предпочитает покинуть думское заседание, «но с удовольствием
плюнуть в члена Государственной Думы Милюкова». За непарламентские выражения В. М. Пуришкевич на основании ст. 38
Учреждения Государственной думы был исключен на думских
15 заседаний2. В связи с этим Александровский отдел СРН телеграфировал В. М. Пуришкевичу: «Когда в заседании Государственной Думы с высоты трибуны, вы бросили Милюкову ставшее
отныне историческим ‘крылатое слово”, Совет Александровского
отдела СРН, решительно не знал, как отнестись к событию. Но
получив приложение к № 19 “Русского знамени”, от всей души
шлет вам свое русское спасибо. Пускай и ныне толкуют о “недостаточно парламентском” выражении! Что же делать, когда
данный вами Милюкову титул и то наиболее снисходительный из
всех, им, по справедливости, заслуженных. И пусть определение,
данное вами пред представителями всей России в виде крылатого
словца лейб-изменнику, перенесется на всех милюковцев, как
разделяющих его образ мысли и оправдывающих его деяния. Вам
же, Владимир Митрофанович дружеский привет за первый энергичный натиск на лагерь тушинцев»3. Члены ШСРПЛ, «узнав о
преступной деятельности депутата Милюкова в Америке» даже
сочли «своим верноподданническим долгом» просить председателя правительства «возбудить против Милюкова преследование
за измену»4.
20 сентября 1908 г. в Санкт-Петербургском университете началась забастовка студентов, против которой выступил студенческий
Русское знамя. 1907. 21 декабря. № 278
Государственная Дума. Третий созыв. Стенографические отчеты. 1907–
1908 гг. Сессия первая. Часть I. С-Пб, 1908. Стб. 1418–1419, 1422.
3
Русский народ 1908. 30 января. № 225.
4
Русское знамя. 1908. 16 февраля. № 39.
1
2

235

отдел СРН, руководимый Г. Н. Шенкеном. 2 октября союзники
сорвали принятие общеуниверситетской сходкой решения о продолжении забастовки. При этом в помещении университета произошло столкновение. Инцидент стал предметом разбирательства
профессорского дисциплинарного суда, итогом которого могло
стать отчисление Г. Н. Шенкена из университета1. В ответ монархисты по всей России выступили в поддержку студентов-союзников. Из Владимирской губернии были отправлены две телеграммы
от имени Ковровского2 и Горкинского (Ковровского уезда) отделов
СРН3 со словами поддержки правым студентам Петербургского
императорского университета.
Как уже говорилось выше (см. 1-ю главу), летом 1909 г.
А. И. Дубровин покинул Петербург, скрываясь от возможного
ареста по делу об убийстве депутата I Государственной думы
М. Я. Герценштейна. Официальной причиной отъезда председателя СРН из столицы послужила необходимость лечения вследствие
обострения хронического заболевания (еще в 1901 г. А. И. Дубровин перенес перитонит и несколько операций на брюшной
полости, последствия чего сказывались всю его жизнь4). В связи
с этим Муромский отдел СРН отправил А. И. Дубровину следующую телеграмму: «Помолившись в соборном храме о здравии
Вашем, высокочтимый Александр Иванович, веруем, что Господь
воздвигнет Вас на благо Родины»5.
28 сентября 1909 г. Владимирский отдел СРН выразил поддержку П. Ф. Булацелю, защищавшему в финляндском суде
Н. М. Юскевича-Красковского, обвиняемого по делу об убийстве
М. Я Герценштейна: «Негодующие и глубоко возмущенные неслыБрачев В. С. Председатель студенческого отдела Союза русского
народа в Санкт-Петербургском университете Г. Шенкен: из истории
студенческой забастовки 1908 г. // Общество. Среда. Развитие (Terra
Humana). 2010. № 2. С. 102–103.
1

Русское знамя. 1908. 19 октября. № 236
Там же. 21 октября. № 237.
4
Богоявленский Д. Д. Проблема лидерства в Союзе русского Народа. М.,
2012. С. 46, 120.
5
Русское знамя. 1909. 19 июня. № 135.
2
3

236

ханным произволом и глумлением допотопного суда покоренной
окраины над правосудием, шлем Вам, родной нам по духу, Павел
Федорович, наш русский привет, русское спасибо и русскую твердую веру, что рассеются наконец грязные осенние тучи, нависшие
и давящие в России все русское»1.
Регулярно выступали владимирские монархисты в защиту иеромонаха Почаевской лавры Илиодора, якобы притесняемого Св.
Синодом за правду (за антисемитские, погромные вступления, сопровождаемые социальной демагогией). Например, в марте 1907 г.
Ковровский отдел СРН сообщал императору, что в настоящее время «истинных русских людей подвергают гонениям за то, что они
думают и поступают по-русски», и просил самодержца оградить
«от незаслуженных притеснений Отца иеромонаха Илиодора,
стойкого борца за Твою исконную единодержавную власть и Русский Народ»2. Судя по всему, губернские правые и в дальнейшем
поддерживали Илиодора в его конфликте со Св. Синодом. Так, в
апреле 1911 г. комитет ШСРПЛ поздравил «поборника Св. Веры,
Самодержавия и русской народности» иеромонаха Илиодора, вопреки запрету Св. Синода покинувшего Новосильский монастырь
Тульской епархии и самовольно вернувшегося в Царицын «с победою над всеми кознями и ухищрениями врагов нашей родины»3.
Довольно часто монархисты выступали в поддержку чиновников и министров, разделяющих их взгляды. С просьбой «оградить
[Одесского] генерал-губернатора Толмачева от гнусной травли
левой прессы» к П. А. Столыпину обратились сразу два отдела
СРН — Владимирский4 и Ковровский5. Поддерживали монархисты
и действия назначенного в 1908 г. министром народного просвещения А. Н. Щварца, стремившего «изгнать политику» из школ и
университетов. ШСРПЛ, в частности, пожелал министру «чтобы
Всемогущий Бог упрочил Вас в деле обновления как высших,
так и низших учебных заведений и в удалении из оных вредных
1
2
3
4
5

Русское знамя. 1909. 28 сентября. № 216.
Русское знамя. 1907. 9 марта. № 54.
Русское знамя. 1911. 20 апреля. № 87.
Русское знамя. 1908. 13 сентября. № 206.
Там же. 24 сентября. № 216.

237

и крамольных руководителей юношества»1. Одобрял действия
А. Н. Шварца и Ковровский отдел СРН2.
В своих телеграммах монархисты высказывали и политические требования. Так, в 1907 г. общее собрание Владимирского
губернского отдела СРН постановило «известить Государственную Думу, что все наличные члены собрания проникнуты чувством негодования к тем 212 народным представителям, которые
дерзновенно, не взирая на прямые указания основных законов,
исключили из всеподданнейшего адреса дорогой для русского
национального чувства титул “Самодержца всероссийского”».
Этот шаг, по мнению владимирских монархистов, «колеблет всякое к ним [членам Думы] доверие православного народа и вконец
уничтожает возможность ожидать, чтобы в составе таких лиц
Дума могла внести успокоение в истерзанную крамолой нашу дорогую родину». А иваново-вознесенские монархисты отправили
телеграмму председателю III Думы Н. А. Хомякову, напомнив ему
что Николай II в феврале 1906 г., принимая депутацию ИВСМП,
заявил о своем желании оставаться самодержавным и неограниченным. «Следовательно, ни о какой конституции не может быть
и речи», — заключали авторы и просили «настоящую телеграмму
прочесть в заседании Думы»3. Спустя некоторое время свое негодование за исключение слова «самодержавный» из думского
адреса царю выразили и члены Ковровского, Горкинского и Великовского отделов СРН4.
Несмотря на то что Владимирская губерния не входила в черту
оседлости и доля еврейского населения в ней была очень мала,
местные монархисты весьма часто в телеграммах затрагивали
еврейский вопрос. Особый ажиотаж вызвали просочившиеся в печать сведения о якобы предстоящем расширении прав еврейского
населения. В октябре 1906 г. иваново-вознесенскими союзниками
была отправлена телеграмма П. А. Столыпину, в которой, в частности, говорилось, что ИВСМП, «осведомившись о предполагаемом
1
2
3
4

Русское знамя. 1908. 27 июня. № 144.
Там же. 17 августа. № 185.
Русское знамя. 1907. 20 ноября. № 253.
Там же. 5 декабря. № 265.

238

правительством увеличении прав проживающих в России евреев,
покорнейше просит Вас. Ваше Превосходительство, ходатайствовать перед Обожаемым монархом и употребить все Ваше влияние
о недопущении этого мероприятия для национальности, стоящей
во главе революционного движения в России и, с увеличением
своих прав, несомненно, принесущей еще больший вред и зло
Русскому народу»1. Воршинские союзники указывали П. А. Столыпину, что расширение прав евреев «сильно озлобит народ и даст
понять о слабости Правительства, не могущего оградить права
Русского Народа»2.
Шуйские монархисты, вероятно, не очень надеясь на твердость правительства, осенью 1906 г. отправляли телеграммы самому царю. В одной из них ШСРПЛ умолял Государя запретить
«Всемирную лигу (еврейско-масонскую) в России»3, в другой —
«не давать согласия на расширение прав евреям в России», так
как «всякая льгота евреям может быть понята, как награда им
за бунты, измену и революцию». По мнению членов ШСРПЛ,
«евреи развратили учащееся русское юношество в школах, загрязнили нашу печать, искусственно подготовили себе полное
господство, экономически поработили Русский народ, подкупили
многих власть имущих»4.
Не оставались без внимания монархистов и хозяйственные
проблемы. Муромский корреспондент «Владимирского края» жаловался, что в городе не действуют водопроводы, в силу чего
«обыватели, за тридесять земель живущие от Оки, должны странствовать с ведрами за водою в самую скверную погоду»5. В начале
1908 г. монархисты, недовольные ростом цен на муку в Шуйском
уезде, выступили за их государственное регулирование. ШСРПЛ
в телеграмме к императору сообщал: «…Несмотря на урожай хлебов в нынешнем году, цены на оные не понизились, а еще более
возвышаются… Происходит это в следствие усиленной скупки
1
2
3
4
5

Русское знамя. 1906. 3 октября. № 245.
Там же. 8 октября. № 250.
Там же. 4 октября. № 246.
Вече. 1906. 16 ноября. № 88.
Владимирский край. 1906. 25 ноября. № 19.

239

хлебов евреями в хлебородных губерниях и отправки его за границу. Усиленное же повышение цен порождает ропот в народе на
бездействие власти, смута же нужна евреям и всем крамольникам.
Молим Тебя: повели оградить цены на хлеб, от чрезмерного искусственного повышения оных и отправки оного за границу»1.
Александровский отдел СРН пошел еще дальше, заявив, что
вопрос регулирования цен на ржаную муку «имеет общее значение не только для Иваново-Вознесенска, но и всей Владимирской,
Ярославской и Костромской губерний» в связи с чем следует:
«1) Немедленно при участии членов Союза, имеющих отношение
к этому делу, собрать по местам цифровые данные, выясняющие
вопрос о подъеме цен на муку; 2) сосредоточить их в Совете Иваново-Вознесенской партии; 3) просить совет означенной партии по
сводке полученных сведений, опубликовать их в “Русском Народе”
и препроводить в качестве материала г. Министру внутренних
Дел». Предлагалось также «выяснить возможно полнее… пути и
приемы, которыми достается» повышение цен на муку и «какие
меры надлежало бы принять для понижения цен до их нормального уровня»2.
Беспокоило монархистов и поведение учащейся молодежи,
распропагандированной левыми партиями. В Муромском реальном училище, сообщал корреспондент правой газеты, «творится
что-то прямо невообразимое — название реалист равносильно
названию — хулиган. Горожане прямо боятся встречаться с шайками этих “Митрофанушек”, ходящих вооруженными револьверами
и кинжалами и затрагивающих прохожих. На днях они отбили
голову у бюста А. С. Пушкина». «И это учащаяся молодежь!» —
сетовал автор заметки3.
Таким образом, демонстрация «верноподданности» (лояльности к самодержавному режиму) стала одним из важных
направлений деятельности губернских правых. Для этой цели
использовалась отправка депутаций к самодержцу (правда, от
1
2
3

Русский народ 1908. 12 января. № 210.
Там же. 13 января. № 211.
Владимирский край. 1906. 25 ноября. № 19.

240

Владимирской губернии такой чести удостоилась лишь одна организация — ИВСМП), представление ему членов монархических
партий во время посещения Владимира, участие союзников в
народной охране царя, а также многочисленные верноподданнические телеграммы на Высочайшее имя, с помощью которых правые
демонстрировали «всенародную» поддержку монарха и наличие
лояльного к власти сегмента общественного мнения. Кроме того,
правые направляли телеграммы в поддержку правительственных
чиновников, заслуживших их одобрение своими действиями, а
также своим соратниками по монархическому лагерю. Однако
были и телеграммы, содержащие политические требования и выступающие за изменение правительственного курса в том или
ином вопросе (законодательство о евреях, школьное образование,
торговля съестными припасами и т. п.).

241

Глава 12. ОРГАНИЗАЦИОННАЯ РАБОТА
МОНАРХИЧЕСКИХ ПАРТИЙ
Основной формой проведения организационной работы губернских правых стали собрания. Проводились они в самых разнообразных помещениях, как правило принадлежащих различным
учреждениям. Владимирский отдел СРН свои собрания проводил в
Народном доме1, затем в помещении Уездного земского съезда2 или
в зале Дворянского собрания3. Иваново-Вознесенская самодержавно-монархическая партия проводила их в помещении, ранее занимаемом женской гимназией4 (бывший дом Л. Д. Ямановского на
Напалковской улице, в этот период использовавшийся в качестве
казармы для полицейских служащих), в Мещанской управе5 или
в Окружном суде6. В Муроме — в помещении здания городской
управы. «Жители города недоумевают, как мог Городской Голова
Зворыкин, называющий себя либеральным человеком, допустить
в помещении управы собрание черносотенцев?» — возмущались
«Ковровские вести»7. В сельских отделах для собраний союзников
чаще всего использовались волостные правления, как, например,
в Ворше8 или в Поддыбье9.
Весьма часто у монархистов возникали трудности с поиском
подходящего для проведения собраний помещения. Например, в
Шуе «для общих собраний союзников и сочувствующих лиц за
отказом в помещении общественными властями, Союзу приходилось довольствоваться частными помещениями за высокую плату
(так было в “Доме трудолюбия”), бесплатная отдача помещения
общества трезвости, по передаче оного в посторонние руки пре1
2
3
4
5
6
7
8
9

Владимирец. 1906. 28 июля. № 2.
Владимирский край. 1906. № 7. 9 ноября.
Владимирец. 1906. 28 июля. № 2.
Ивановский листок. 1907. 13 февраля. № 35.
Ивановский листок. 1910. 25 марта. № 66.
Ивановский листок. 1912. 4 марта. № 50.
Ковровские вести. 1907. 28 января. № 7.
Владимирский голос. 1907. 12 апреля. № 17.
Русское знамя. 1912. 11 мая. № 105.

242

кратилась, да и то это помещение было дано его превосходительством, бывшим предводителем дворянства Н. А. Порошиным по
предложению его превосходительства г-на губернатора Владимирской губернии И. Н. Сазонова». Однако в 1908 г. на выручку
ШСРПЛ пришла потомственная почетная гражданка С. А. Сорокина, которая «уступила свое помещение бесплатно для собрания
Союза; помещение было отремонтировано Союзом и союзники
пользовались им… около 3-х лет для общих комитетских собраний
и читальни, и один раз здесь был губернский съезд Союза, но по
прибытии 184-го Варшавского пехотного полка, помещение это
занято солдатами полка, и союзное собрание перемещено в дом
председателя Совета — для комитетских собраний и канцелярии
Союза — безвозмездно, а общие собрания придется делать в наемных помещениях», — жаловался исполнявший должность секретаря Н. Чубаров1. В 1914 г. активистов ШСРПЛ, видимо, было
так мало, что и собрания уже проводились в доме председателя
Союза М. К. Петрова2. Следует добавить, что в 1909 г., вероятно,
по причине ремонта пожертвованного С. А. Сорокиной помещения, собрания проводились и в другом частном доме — доме
С. М. Посылиной, который «Ивановский листок» даже именовал
«залом Союза русских людей»3.
В Коврове местный отдел СРН, действовавший с конца августа
1906 г., «еженедельно устраивал в отведенном ему для этой цели
пожарном сарае свои собрания, проходившие при значительном
стечении публики в образцовом порядке». Однако в конце октября, как сообщала правая печать, «деятельность эта должна была
неожиданно приостановиться, так как в пожарном сарае временно
помещены казаки, другого же места для устройства собраний Союзу до сих пор найти не удалось»4.
Вопрос о выделении помещения для проведения собраний
Ковровского отдела СРН был вынесен на рассмотрение заседания городской думы, состоявшегося 24 ноября 1906 г. Союз1
2
3
4

Русское знамя. 1911. 11 января. № 7.
Русское знамя. 1914. 11 февраля. № 34.
Ивановский листок. 1909. 16 декабря. № 271.
Владимирский край. 1906. 2 ноября. № 1.

243

ники просили предоставить им помещение в здании городской
управы, однако последняя «указывала неудобство разрешения
устройства собраний в помещении Управы, мотивируя это тем,
что собрания будут мешать занятиям канцелярии и т. д., почему
управа рекомендует разрешить отделу устраивать собрания в здании городского приходского училища». В ответ один из лидеров
ковровских монархистов, гласный Н. В. Култашев заявил, «что
собрания Союза не могут помешать занятиям, так как они происходят в праздничные дни, когда никаких занятий в управе нет,
распоряжаться же самостоятельно училищным зданием Дума не
может, что видно из того, что 21 сего ноября Союз крайне желал
устроить собрание, обратился к городскому голове с просьбой
предоставить для собрания здание городского приходского училища — городской голова сказал, что он препятствий не имеет
и направил депутацию Союза к заведующему училищем учителю А. В. Предтеченскому, а последний заявил, что разрешить
собрание он не в праве, так как это зависит от Инспектора или
даже Директора народных училищ, за отсутствием инспектора
разрешение испрашивалось по телеграфу у директора, который
ответил, что он разрешает устроить собрание как исключение;
на этом основании гласный Н. В. Култашев настаивал на том,
чтобы союзу русского народа всегда было разрешено устраивать
собрания в помещении городской управы, а вместе с тем было
бы возбуждено ходатайство о разрешении устраивать собрания
в здании приходского городского училища — с каковым предложением согласились все гласные и в этом смысле состоялось
постановление Думы»1.
Однако директор народных училищ, однажды разрешивший
союзникам устроить собрание в помещении приходского училища
«в порядке исключения», на захотел этого делать на постоянной
основе и «уведомил городскую управу, что он не находит возможным разрешить “союзу русского народа” устраивать собрания в
помещении Ковровского городского приходского училища»2.
1
2

Владимирский край. 1906. 2 декабря. № 25.
Ковровские вести № 3 31 декабря 1906 г.

244

Навстречу союзникам пошел секретарь полицейского управления Добровольский, временно исполнявший и должность председателя Ковровского общества трезвости. Он разрешил отделу СРН
«устраивать собрания в чайной общества за условленную плату».
Ковровские союзники дважды успели воспользоваться любезностью Добровольского. После чего Общество трезвости возглавил
податной инспектор П. К. Казаков, «и под его председательством
в первом же заседании правление общества трезвости постановило: признать незаконным постановление прежнего правления
о сдаче помещения чайной под собрания союза русского народа и
приостановить исполнение этого постановления, считая вопрос о
сдаче помещения политическим партийным организациям, стоящим вне его компетенции, как не предусмотренный уставом». При
этом возмущались союзники, «на днях то же правление разрешило
профессиональному союзу рабочих фабрики Треумова устраивать
собрания в помещении чайной, вероятно потому, что в этом союзе состоят “сознательные”»1. «Владимирец» так отреагировал на
«изгнание» монархистов из чайной общества трезвости: «Теперь
у союза истинно-русских людей опять стоит роковой вопрос, где
устраивать свои сходбища, где чинить доносы и готовиться к разного рода действиям»2. В конце концов, Ковровский отдел СРН
добился разрешения проводить свои собрания в помещении городской управы3, секретарем которой был П. С. Шитов, одновременно
занимавший аналогичную должность и в отделе Союза.
Но далеко не во всех монархических организациях Владимирской губернии поиск помещений для собраний завершался
успешно. В 1910 г. Южский отдел СРН писал председателю Союза
А. И. Дубровину, что «находится в критическом положении», не
имея «квартиры» даже «для собрания Совета Отдела»4.
Вход на партийные собрания правых, как правило, был свободным, допускались все желающие. Делалось это с целью популяризации монархической идеи и привлечения новых членов.
1
2
3
4

Владимирский край. 1907. 26 января. № 21.
Владимирец. 1906. 26 ноября. № 97.
См., напр.: Владимирский край. 1907. 6 января. № 5.
Русское знамя. 1910. 7 сентября. № 202.

245

Таким, например, было собрание Владимирского отдела СРН
7 января 1907 г., на которое «публики, пришедшей поглядеть на
лиц, называющих себя истинно-русскими, набралось больше
чем “истинно-русских”»1, и собрание 23 января того же года
«на которое свободно допускались и члены других партий»2. В
то же время в случае, если на собрании выносились вопросы,
с подробностями обсуждения которых монархисты не хотели
знакомить публику или просто опасались нередко случавшихся провокаций3, собрания для посторонних закрывались. Так,
в анонсах о некоторых предстоящих собраниях Владимирского
отдела СРН указывалось, что «не принадлежащие к союзу лица
могут приходить с билетами, полученными от членов союза»4,
или «вход посторонним обязательно по билетам, под личной ответственностью членов»5. В Шуе на собрания пропускались лишь
имеющих именные пригласительные билеты или нагрудные знаки
ШСРПЛ6. А на собрание 13 декабря 1909 г. попасть могли «только
те, которые получили извещение, присланное М. К. Петровым»7.
В Иваново-Вознесенске входные билеты на собрание ИВСМП
начинали выдаваться за 1–2 часа до начала8.
Иногда перед началом собрания правые устраивали своеобразный фейс-контроль на входе. Как писал корреспондент «Старого
Владимирец. 1907. 10 января. №. 6.
Владимирский край. 1907. 25 января. № 20.
3
Например, на учредительном собрании Ковровского СРН, проходившем
27 августа 1906 г., «во время служения молебна и заседания, в котором это
происходило, бродили кучки молодежи, порицающие действия Союза и распускающие про него нелепые слухи; были попытки некоторых из них пробраться
в собрание, но доступ им был прегражден полицией» (см.: Русское знамя. 1906.
12 сентября. № 227). Собрание Воршинского отдела СРН, проходившее 8 апреля
1907 г., вообще «пришлось закрыть, так как местные проповедники всяческих
свобод, в том числе и “свободы собраний”, начав безобразничать еще во время
молебна, которым открылось собрание, шумом и криком не дали никому ни
говорить, ни слушать» (см.: Владимирский голос. 1907. 12 апреля. № 17).
4
Владимирец. 1906. 28 ноября. № 98.
5
Старый Владимирец. 1909. 21 января. № 16.
6
Владимирец. 1907. № 80. 11 апреля.
7
Ивановский листок. 1909. 16 декабря. № 271.
8
Ивановский листок. 1907. 22 июня. № 134.
1
2

246

Владимирца», на празднование двухлетнего юбилея Ковровского отдела СРН «публика пускалась с строгим разбором и мне с
трудом удалось туда проникнуть»1. Иногда это приводило к неожиданным последствиям. Так, 28 декабря 1906 г. Воршинский
волостной суд на открытом заседании разбирал уголовное дело по
обвинению председателя местного отдела Союза русского народа
П. И. Подвязнова за «оскорбление действием» крестьянина А. Журавлева. Истец «просил наказать Подвязнова по всей строгости
закона, так как он, Подвязнов, во время собрания членов союза
русского народа, бывшего 12 ноября 1906 г. вытолкал его, Журавлева, из волостного правления одного, без всякой на то причины,
как неблагонадежного, в помещении же осталось присутствовать
не членов около 20 человек, которым предложено выйти не было».
Показания А. Журавлева подтвердились, «да и сам Подвязнов не
отрицал самого факта, мотивируя что он поступил законно, потому
что Журавлев присутствовать не имел права, как не член, кроме
того вел себя демонстративно и неблагонадежно». Однако доводы председателя Воршинского отдела СРН «приняты не были, и
после совещания суд объявил приговор: подвергнуть Подвязнова
за проступок аресту на семь дней»2.
Не обходилось и без курьезов. В Вязниках на собрание, устраиваемое местной Монархической партией, также можно было
попасть лишь заручившись входным билетом, а «приставленные
к дверям стражники и некоторые из членов партии фильтровали
входящих». Контроль на входе был столь строгим, что одному из
устроителей собрания, не запасшемуся предварительно пропуском, «едва удалось войти в помещение»3.
Количество присутствовавших на партийных собраниях колебалось от нескольких десятков до нескольких сотен. Например, на
собрании ИВСМП, проходившем 11 апреля 1910 г. в помещении
Мещанской управы, присутствовало 100 человек4, а 2 февраля
1911 г. «собрание было очень многолюдное, так что зал Мещан1
2
3
4

Старый Владимирец. 1908. 5 сентября. № 27.
Владимирец. 1907. 5 января. № 3.
Клязьма. 1906. 5 марта. № 59.
Ивановский листок. 1910. 13 апреля. № 81.

247

ской управы был переполнен»1. 17 февраля 1913 г. на собрание
ИВСМП явилось «членов комитета 6 человек и остальных членов
партии 32»2, а 21 апреля того же года — «громадный зал Окружного суда не смог вместить всех присутствующих»3.
В Шуе собрание Союза православных русских людей 20 апреля 1907 г., по сведениям оппозиционной прессы, «многолюдностью… не отличалось… явилось человек около 50, из них, дай бог
половина истинно-русских, остальные из любопытствующих»4.
На праздновании же 3-й годовщины создания ШСРПЛ «союзников собралось более 300 человек»5. Правда, следует учесть, что
последнюю цифру приводил официальный орган СРН. Во Владимире на собрании отдела СРН 7 ноября 1906 г. присутствовало
150 человек6, а 9 сентября 1907 г. союзники не смогли провести
назначенное собрание из-за отсутствия кворума — явилось всего
12 человек7. На общем собрании Владимирского отдела СРН, проходившем 21 сентября 1908 г., присутствовало 25 человек. Купец
В. П. Гончаров заявил по этому поводу, «что сейчас в трактире он
видел более членов [Союза русского народа], чем их присутствует
на собрании»8. В Александрове в июне 1909 г. на собрание отдела
СРН явилось всего 3 человека, и так как «по штатам должно быть
одних должностных лиц втрое больше явившегося числа членов,
то собрание не состоялось»9.
В этом свете тем более удивительной выглядит посещаемость
собраний сельского отдела СРН в Поддыбье. 27 февраля 1911 г.
в Торчинском волостном правлении, где проводилось собрание
отдела, присутствовало около 500 человек, «некоторые союзники
съехались из Суздаля и ст. Нерль и др. мест». Правда, не все при1
2
3
4
5
6
7
8
9

Ивановский листок. 1911. 4 февраля. № 26.
Ивановский листок. 1913. 20 февраля. № 41.
Там же. 23 апреля. № 84.
Владимирец. 1907. 20 апреля. № 88.
Русское знамя. 1909. 1 января. № 1.
Владимирец. 1906. 10 ноября. № 84.
Владимирец. 1907. 11 сентября. № 195.
Старый Владимирец. 1908. 23 сентября. № 41.
Старый Владимирец. 1909. 23 июня. № 134.

248

сутствовавшие являлись членами СРН, так как в ходе собрания
«многие записались в члены Союза»1. На собрании 23 апреля
1912 г., в день тезоименитства императрицы, «народу вместилось в
Волостном правлении более 150 человек, кроме того, стоял на воле
и в прихожей народ, сошедшийся из сел и деревень Торчинского
волостного правления за несколько верст»2.
Появление на собраниях монархистов популярных правых
политиков существенно поднимало их посещаемость. В Иваново-Вознесенске в начале декабря 1906 г. в связи с приездом из
Москвы о. И. Восторгова и В. А. Грингмута на собрании ИВСМП,
даже по сведениям либеральной прессы, присутствовало около
500 человек3, а спустя месяц ожидание приезда А. И. Дубровина и
Б. В. Никольского собрало аудиторию в 300 человек4. Приезд члена
Государственной думы и председателя Русского народного союза
имени Михаила Архангела В. М. Пуришкевича вызвал в Иваново-Вознесенске настоящий ажиотаж. В связи с его предстоящим
выступлением на собрании ИВСМП «ходко выправляются членские билеты, дабы монархистам возможно было присутствовать
на том собрании»5.
Во Владимире заезжих ораторов встречали более сдержанно.
Так выступление на собрании отдела СРН одного из лидеров московских монархистов, почетного члена Тверского отдела СРН
А. А. Александрова и «члена только что открывшегося отдела
союза при Московском университете» (вероятно, Н. Н. Сучкова)
собрало всего 53 слушателя6. Однако на выступление московского
архимандрита Макария (Гневушева), метавшего на собрании владимирских союзников громы и молнии против «жидов и кадетов»,
пришло «довольно много» публики, даже по признанию «Старого
Владимирца»7. Если же приезд столичных ораторов приходился
1
2
3
4
5
6
7

Русское знамя. 1911. 29 марта. № 70.
Русское знамя. 1912. 11 мая. № 105.
Владимирец. 1906. 3 декабря. № 103.
Владимирец. 1907. 11 января. № 7.
Ивановский листок. 1913. 28 апреля. № 89.
Старый Владимирец. 1908. 4 ноября. № 75.
Старый Владимирец. 1909. 2 декабря. № 262.

249

на пик избирательной кампании, то успех был еще большим.
27 января 1907 г., накануне выборов в Государственную думу,
собрание владимирских союзников с участием Н. Н. Сучкова
и «беспартийного» (возможно, председателя Русской монархической партии В. А. Грингмута, действительно не являвшегося
членом СРН), проходившее в помещении Дворянского собрания,
было весьма многочисленным, «громадный зал был наполнен
публикой»1.
На собраниях монархисты поднимали разнообразные вопросы, затрагивая как чисто местные, так и общегосударственные
проблемы. Так, 24 августа 1908 г. на собрании ИВСМП были
приняты решения о подаче жалобы в Св. Синод на архиепископа Владимирского и Суздальского Николая, «не позволяющего
держать в местных храмах хоругви союза и не соглашающегося
давать “благословение” вступающим в союз членам». Также союзники решили «указать министру народного просвещения “на
разложение местной средней школы”, на развращение местной
учащейся молодежи, гуляющей до позднего часа в местных садах
и театрах, курящих папиросы» и призвали министра «”подтянуть”
виновных». И наконец, ИВСМП решила «присоединиться к известному протесту Одесского Союза Р. Н. по поводу обратного
приема [либеральных] профессоров в местный университет»2.
Все вопросы и доклады на партийных собраниях так или иначе
затрагивали современную политическую ситуацию. Например, в
повестке собрания Владимирского отдела СРН, состоявшегося
22 июля 1907 г., значились доклады А. С. Швецова «Кровавый
год» и Е. М. Никитина «Между Думами»3, а 3 августа 1908 г. «бывший моряк, а ныне земский начальник г. Б. прочитал личное воспоминание о гибели русского флота под Цусимой»4. На собрании
ИВСМП 1 июля 1912 г. на обсуждение было вынесено сразу пять
докладов: «1) О правителях древнего времени, 2) О правителях
нынешнего времени, 3) О государственной Думе и народных пред1
2
3
4

Владимирский край. 1907. 31 января. № 25.
Старый Владимирец. 1908. 27 августа. № 21.
Владимирец. 1907. 21 июля. № 157.
Старый Владимирец. 1908. 5 августа. № 5.

250

ставителях. 4) О двух великих событиях в русском государстве,
5) О Государственной Думе и ее значении»1.
Совет Муромского отдела ВДСРН выделил важнейшие вопросы, рассмотренные на заседаниях в течение 1913 – первой
половины 1914 гг.:
«В заседании Совета 12 марта 1913 г. открыта подписка на
сбор пожертвований по 5 коп. с каждого лица для поднесения
Главным Советом Государю Императору Иконы и Лампады в память 300-летия царствования Дома Романовых. Откомандирован
был в качестве представителя на открытие в г. Владимире 17 марта
Губернского отдела [ВДСРН] член совета Ф. Н. Гладков.
В заседании 2 апреля составлен был список членов Союза,
изъявивших желание участвовать в народной охране при приезде
в г. Владимир Государя императора.
В заседании 30 мая слушали сообщения членов Совета, бывших в народной охране при приезде в г. Владимир 16 мая Государя Императора с августейшим семейством… затем постановлено
обратиться в Муромскую городскую думу об исправлении памятника на могиле жертвователя большого соборного колокола
Е. И. Козлова и о внесении его имени в число благотворителей,
по которым ежегодно совершается панихида в городской управе
17 марта.
15 октября от имени отдела послан привет Алексею Семеновичу Шмакову и Георгию Георгиевичу Замысловскому, как мужественным борцам против жидовского изуверства в процессе
замученного Андрюши Ющинского. А по Андрюше Ющинском
в собрании членов Союза отслужена панихида.
В заседании совета 16 января 1914 г. обсуждался вопрос о
приведении в порядок и перенесении на другое более удобное
место царских лодок [гребные суда на которых Павел I в 1798 г.,
а Николай I в 1837 г. переправлялись через Оку2] и постановили
ходатайствовать об этом перед Городской думой.
Ивановский листок. 1912. 29 июня. № 139.
Титов А. А. Историческое обозрение града Мурома. Репринт. изд. Муром,
1991. С. 99.
1
2

251

В заседании 15 апреля 1914 г. постановлено: присоединиться
к ходатайству Высокопреосвященного Макария [Невского], Митрополита Московского о закрытии зрелищ на великий пост и
накануне воскресных дней»1.
Вот как описывала оппозиционная пресса собрание ШСРПЛ,
посвященное 3-й годовщине его создания: «Шуя. 7 декабря было
собрание местного отдела союза русского народа под председательством Петрова в д. Сорокиной; собрание многолюдством
не отличалось. После приветствия Иваново-Вознесенского союзника Борисова, держал речь директор Шуйской гимназии г.
Александров. Директор внушал родителям-союзникам, чтобы они
следили за чтением детей, не читают ли они брошюры конституционно-демократической и революционных партий и поощряли
чтение брошюр союза русского народа. Потом говорил Петров
свою обычную речь с девизом союза русского народа. Отставной
полковник Никитин повторил свои обычные громы против жидов
и поляков, прибавив на это раз грому против местного духовенства
за открытие общества трезвости и за то, что оно берет с союзников
плату за молебны. Было составлено ходатайство об отмене закона
9 ноября и предоставлении [права] владеть землей кому как удобнее: подворно или общиной. Предположено еще послать просьбу
о разгоне 3 Думы и уничтожении конституции»2.
Заметка об этом событии в «Русском знамени» дополняет
и уточняет картину. По сведениям правой газеты, на собрании
присутствовало более 300 человек, открыл его сам председатель
Союза М. К. Петров. После этого с приветственным словом выступил И. П. Борисов, «благодаривший Петрова за его поездку
в Казань» для участия в Волжско-Камском областном патриотическом съезде (Казань, 21–25 ноября 1908 г.). Затем говорил
учитель местной гимназии (а не директор, как писал «Старый
Владимирец») И. И. Александровский, «обрисовавший бывшую
неурядицу в гимназиях, средних и высших учебных заведениях,
прекращенную благодаря Министру Шварцу». По итогам его вы1
2

Русское знамя. 1914. 10 октября. № 228.
Старый Владимирец. 1908. 11 декабря. № 105.

252

ступления «Петров выразил благодарность директору Шуйской
гимназии за внимание к Союзу и за направление учащихся на
истинный путь. Собрание постановило выразить благодарность
на бумаге Попечителю Московского учебного округа и директору
Шуйской мужской гимназии Стовичеку». В конце были зачитаны
верноподданный адрес на Высочайшее имя и приветственная телеграмма от председателя Союза русских людей (с которым ШСРПЛ
организационно никак не был связан) князя А. Г. Щербатова «с
выражением искреннего сочувствия Союзу»1.
Собрание, посвященное 9-й годовщине создания Шуйского
союза русских православных людей (отдела СРН), происходило
гораздо более торжественно. Сначала члены ШСРПЛ собрались
в Воскресенском соборе на молебен, по окончании которого «хоругвь-знамя Союза было окроплено св. водой; надо заметить,
что знамя союза по распоряжению владыки стояло среди церкви
без чехла... После молебна, водрузив знамя на свое место в Никольском храме, союзники прибыли в дом председателя Союза
М. К. Петрова, где состоялось собрание членов Союза, имеющих
право голоса. На собрании был дополнен список кандидатов в члены комитета и объявлены имена новых почетных членов, а также
новых членов Союза». Закончилось собрание «пением троекратного гимна “Боже Царя храни” и повержением к стопам обожаемого
Императора верноподданнических чувств любви и преданности
союзников через владимирского губернатора»2.
О накале страстей, кипевших порой на собраниях, и риторике
выступавших можно судить по отчету корреспондента «Владимирца», посетившего собрание Владимирского отдела СРН 13 мая
1907 г., «на которое в виде гвоздя приглашен был один из московских черносотенцев г. Александров, долженствующий прочесть
доклад об убийстве Йоллоса». Однако, сообщал корреспондент,
«гвоздь почему-то не приехал, зато прибыл другой еще более знаменитый гвоздь — сам истинно-русский Карл Амалия [Владимир
Андреевич] Грингмут»3.
1
2
3

Русское знамя. 1909. 1 января. № 1.
Русское знамя. 1914. 21 декабря. № 288.
Владимирец. 1907. 18 мая. № 105.

253

Приведем газетный отчет об этом собрании с небольшими
купюрами: «Открылось собрание в 2 часа дня в Дворянском зале.
Публики человек 200, очень разношерстной — и духовенство, и
чиновники, и купцы, и десятка два крестьян; и истинно-русские,
и сочувствующие, и несочувствующие. Последних едва ли не
больше». Открыл заседание председатель отдела В. М. Карякин,
в конце своего выступления предложивший «открыть сбор пожертвований на “национальный фонд”. Главная задача фонда поддерживать “истинно-русскую” прессу, так как надо же бороться
с прессой крамольной, поддерживаемой жидовскими деньгами».
Затем наступает черед приезжих ораторов: «На кафедру поднимается сам высокий гость Грингмут. Союзники заревели от
восторга и закричали “ура”. Грингмут говорил о твердости духа,
о бодрости, напомнил, как всем тяжко было в “октябрьские дни”
[1905 г.], и как тогда же истинно-русские люди принялись “за
правое дело”. Многие, (?) продолжал Московский гость, принесли
тогда же себя в жертву, а потому предложил почить их память.
Поют вечную память.
Далее с гневом обрушившись на “жидовскую” печать за то, что
она умаляет численность союзников, Грингмут объяснил это одной
завистью. Во всех партиях споры да раздоры, а у “истинно-русских” мир да единство. “Союз наш, — говорит он, — единый и
правый”. Совсем расчувствовался старый союзник В. П. Гончаров
и откликнулся сочувственной репликой: “Правильно, как метла, в
которой много прутьев, но все они делают одно общее дело”. Поругав вдоволь крамольные партии, оратор перешел к Думе. Здесь
посыпались обычные припевы черносотенцев. Избирательный
закон никуда не годен, потому и попали туда воры, разбойники
и грабители на больших дорогах, вроде Алексинского. Выход
один – пусть выборы производятся по жребию, кого Бог укажет.
А пока что Думу разогнать. “Долой Думу”. Ура! Этим воплем он
и закончил речь.
Объявлен перерыв. Часть публики разбирает черносотенные
прокламации и брошюры, лежащие на столе; производится сбор
на фонд, на союзную прессу.
254

После перерыва поднимается на кафедру Буланов, один из
заправил покойного “Владимирского Голоса”. Сей господин начал
с того, что бессовестно налгал на нашего депутата К. К. Черносвитова, который будто бы демонстративно отсутствовал на заседании
7-го мая при обсуждении запроса о покушении на жизнь Государя
Императора. Кстати, напал на К. К. Черносвитова и за его речи
во время предвыборной кампании. Потом от депутата перешел к
депутатам вообще, говорил, что устами “армяшки Зурабова” они
оскорбили армию, оскорбили Государя. Закончена его речь тем
же возгласом: “Долой Думу”. Любопытно отметить, что Буланов
ссылался в своей речи и на Алексинского, которому Дума тоже не
нужна!
После речи Буланова была прочитана приветственная телеграмма Государю Императору, в которой выражается уверенность,
что Государь внемлет голосу истинно-русских людей и избавит
Россию от угрожающей опасности на общее благо, а русский народ, как один, встанет на защиту Царя самодержавного. Пропели
“Боже Царя храни” и прокричали трижды “ура”.
Затем Грингмут обратился к собранию с прощальной речью.
— Надеюсь, сказал он в заключение, что в следующий раз,
когда я опять приеду во Владимир, то увижу еще больше родных
братцев». […]
В 4-м часу дня собрание разошлось1.
Собрания практически во всех монархических организациях
Владимирской губернии проводились с достаточной регулярностью. Частота их зависела от многих факторов — политической
ситуации в стране (нарастание или ослабление революционного
кризиса, близости Думских выборов и т. п.), внутрипартийной
борьбы (как в Главном совете СРН, так и на местах), личных качеств руководителей, и даже от сезона (в летний период собрания
проводились гораздо реже). Представление о количестве проведенных собраний дает статистика ШСРПЛ. За 8 лет с момента своего
основания (22 ноября 1905 г.) и до 15 декабря 1913 г., Союз провел
110 собраний, то есть почти по 14 собраний в год2. В следующем
1
2

Владимирец. 1907. 18 мая. № 105.
Русское знамя. 1914. 11 февраля. № 34.

255

году (до 14 декабря 1914 г.) было проведено 12 собраний и еще два
в Поддыбьевском отделе ШСРРПЛ1.
Владимирские монархисты сумели также провести два губернских съезда Союза русского народа. Первый состоялся 3 декабря 1906 г. во Владимире в Зале дворянского собрания и назывался
«Областным съездом СРН», так как его организаторы, вероятно, надеялись, что в нем примут участие делегаты и из других губерний.
Открытие форума носило традиционный для правых характер:
«Перед началом заседания был отслужен молебен Георгию Победоносцу с провозглашением Государю императору многолетия и
три раза пропет национальный русский гимн “Боже царя храни”».
Начался съезд речью председателя Владимирского отдела СРН
В. М. Карякина. Подводя итоги работы Союза во Владимирской
губернии, он, в частности, сказал: «В прошлом году мы все здесь
присутствовавшие, были тех же взглядов на политическую жизнь
России как сейчас, также горели любовью к родине и желанием
помочь ей выйти на путь мирного развития и обновления. Движимые этими чувствами шли мы к урнам при выборах первой
Русской Государственной Думы и были побеждены, но не потому,
что нас было мало, а лишь оттого, что мы не были объединены в
противовес нашим смелым и неразборчивым в средствах политическим противникам. Кто из нас тогда мог думать, что через год
мы будем представлять из себя грозную силу, с которой придется
считаться всем, кто ведет нашу родину на путь насилия и произвола. Вся грязь и клевета, которыми мы осыпаны левыми партиями,
ярко доказывает, насколько страшна им эта сила — сила объединенного союза монархических партий». Далее В. М. Карякин
определил направления дальнейшей работы: «Главный вопрос,
который нам теперь предстоит решить — вопрос о предвыборной
агитации». После чего съезд, избрав председателя (а им, вместо
отказавшегося В. М. Карякина, стал П. И. Протасевич), «целым рядом речей» выработал условия предвыборного соглашения между
СРН и Союзом 17 октября2.
1
2

Русское знамя. 1914. 21 декабря. № 288.
Владимирский край. 1906. 5 декабря. № 27.

256

На съезде было решено «послать телеграмму государю императору с выражением верноподданнических чувств и твердой
готовностью исполнить волю Государя: избрать и послать в Госуд.
Думу трудоспособных и преданных русских людей, — а также
телеграмму с приветствием к основателю союза русского народа
доктору Дубровину». В заключение председатель «по желанию
съезда беспристрастно обрисовал декабрьские дни в России…
и основываясь на том, что условия вызвавшее это восстание, в
настоящее время устранены, выразил надежду, что декабрьщина
[декабрьское вооруженное восстание 1905 г.] канула в вечность и
ни в коем случае не повторится»1.
По мнению корреспондента правого «Владимирского голоса»,
«съезд произвел отрадное впечатление: он доказал, что есть на
Руси еще люди, для которых Русские интересы не пустой звук и
которые готовы, не щадя ничего, отстаивать Россию от космополитических посягательств представителей левых партий, до партии
народной свободы включительно»2.
Как видим, Областной съезд СРН носил исключительно предвыборный характер, другие вопросы на нем не обсуждались
В августе 1908 г. лидеры иваново-вознесенских и шуйских
монархистов И. П. Борисов и М. К. Петров пришли к выводу о
необходимости «собрать Губернский съезд из председателей и
уполномоченных отделов СРН Владимирской губернии» и «постановили созвать таковой в г. Шуе на 17 число сего августа в 1 ч. в
зале собрания Шуйского Отдела Союза». На съезде предлагалось
рассмотреть следующие вопросы: 1) «ходатайство поставить в
храмах союзные знамена и ношение их в крестных ходах», 2) «разработка рабочего вопроса», а также «другие могущие встретиться
вопросы местного характера каждого Отдела нашей губернии»3.
Вероятно, съезд в Шуе был весьма немногочисленным, так как
проводился в одном из помещений дома С. А. Сорокиной, переданному местному Союзу русских православных людей. На этот
1
2
3

Владимирский край. 1906. 5 декабря. № 27.
Там же.
Русский народ. 1908. 12 августа. № 370.

257

раз организаторы назвали его «губернским», уже не претендуя на
«областное» значение1. Председателем съезда был избран лидер
владимирских правых В. М. Карякин, была отправлена приветственная телеграмма А. И. Дубровину2, но больше этот форум
губернских правых ничем не отметился.
В 1907 г. Владимирская губерния, а точнее г. Иваново-Вознесенск, едва не стал местом проведения всероссийского монархического съезда. На III Всероссийском съезде Русских людей,
проходившем в Киеве с 1 по 7 октября 1906 г., было принято решение провести следующий, IV съезд в Иваново-Вознесенске, что
явилось признанием той роли, которую играла местная Самодержавно-монархическая партия в правом лагере.
21 ноября 1906 г. по поручению главной управы Объединенного русского народа (ОРН), решение о создании которой было
принято на Киевском съезде3, члены Московской областной управы ОРН В. А. Грингмут и протоиерей о. Восторгов «посетили
Иваново-Вознесенск для выяснения вопроса о созвании IV Всероссийского съезда русских людей в этом городе, согласно постановлению прошлого Киевского съезда».
Выводы высокой комиссии были озвучены на собрании:
«1. Помещение для съезда и его занятий в Иваново-Вознесенске вполне удовлетворительно.
2. Помещений для приема съезда и его гостей, если их число
будет вдвое меньше, чем на последнем съезде в городе недостаточно».
Тем не менее съезд решено было проводить в Иваново-Вознесенске. Предполагалось, что в нем примут участие представители
всех 16 областных управ Объединенного русского народа. Состав
каждой делегации варьировался от 3 до 10 членов — 3 человека от
Русское знамя. 1911. 11 января. № 7.
Русское знамя. 1908. 11 ноября. № 254
3
В Главную управу Объединенного Русского Народа вошли А. И. Дубровин от СРН, М. Л. Шаховской от «Русского собрания» и, кооптированный
ими, протоиерей И. И. Восторгов, представлявший Монархическую партию и
Всенародный русский союз. (См.: Левицкий В. Правые партии // Общественное
движение в России в начале ХХ в. Т. 3. Вып. 5. СПб., 1914. С. 420)
1
2

258

управы и до 7 человек от «патриотических организаций» области.
Допускалось и присутствие на съезде гостей.
И хотя съезд именовался всероссийским, но изначально предполагалось, что он «будет состоять только из представителей областных управ объединенного Русского народа». Съезд планировалось
провести в три дня — 27, 28 и 29 декабря 1906 г., являвшихся праздничными, «в которые могут прибыть занятые службою или друг.
делами лица». Ввиду делового характера съезда отменялись «всякие
приветствия от отдельных партий и организаций» и сразу после
молебна собравшиеся должны были приступить к работе. На обсуждение делегатов предполагалось вынести следующие вопросы:
«1. Распределение (окончательно) губерний по областным
управам и утверждение членов Главной управы и возможные
изменения в порядке избрания и деятельности главной управы…
2. Одобрение и утверждение предвыборной платформы, представленной Главною управою, или, если она поручит, Московскою
управою.
3. Обсуждения о возможности единения или блока с другими
политическими партиями.
4. Вопросы рабочий, крестьянский и торгово-промышленный
могут быть только намечены в общих чертах (прочитаны доклады,
напечатанные доклады розданы членам, намечены тезисы и т. п.)
окончательное же их решение должно перевесть на один из ближайших Всероссийских съездов...
5. Еврейский вопрос».
Вся подготовительная работа поручалась «Московской областной управе совместно с председателем Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии И. П. Борисовым».
Устроители полагали, что «Иваново-Вознесенский съезд должен
именоваться IV Всероссийским съездом, хотя он по изъясненным
выше причинам будет состоять только из представителей областных управ объединенного Русского народа»1.
Однако Иваново-Вознесенску не суждено было принять всероссийский монархический форум: в середине декабря 1906 г.
1

Владимирский край. 1906. 16 декабря. № 36.

259

Главная управа Объединенного русского народа «известила г.
Председателя Иваново-Вознесенской “монархической” партии,
что, не находя возможным ослаблять свои силы в предвыборное
время, она отклоняет от себя приглашение прибыть в декабре
месяце в Иваново-Вознесенск на Всероссийский съезд монархистов»1. Предложение ИВСМП провести в городе в марте 1907 г.
хотя бы съезд «патриотических организаций, находящихся в ведении Московской областной управы Объединенного русского
народа» также не получили поддержки2.
Владимирские монархисты участвовали в различных региональных и всероссийских правых съездах, проводившихся за
пределами губернии.
На III Всероссийский съезд русских людей в Киеве приглашения получили три организации — Владимирский отдел СРН,
ИВСМП и ШСРПЛ3. Шуйский союз русских православных людей
делегировал М. К. Петрова, Владимирский отдел Союза русского
народа — «рыбника Байкусова и кожевника Свешникова. Был
также командирован печник Суриков, но он возвратился из Москвы, так как ехать предлагалось за свой счет»4. От Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии в работе съезда
участвовал И. П. Борисов5.
На IV Всероссийский съезд Русских людей (26 апреля – 1 мая
1907 г., Москва) Владимирский СРН на собрании 28 марта 1907 г.
делегировал «гг. Карякина, Байкусова, Чернова и Сурикова»6. От
Коврова на «съезд людей земли русской» были избраны В. Ф. Дерюгин, Г. М. Сазонов и П. С. Шитов7. Последний в 1907 г. участвовал также в работе областного «съезда 120 монархических организаций Московской и Ярославской области»8. Байкусов представлял
1
2
3
4
5
6
7
8

Владимирский край. 1906. 17 декабря. № 37.
Ивановский листок. 1907. 7 марта № 52.
Русское знамя. 1906. 24 сентября. № 238
Владимирец. 1906. 8 октября. № 57.
Там же. 3 декабря. № 103.
Владимирский голос. 1907. 30 марта. № 6.
Там же. 11 апреля. № 16.
Там же.

260

Владимирский отдел СРН и на Волжско-Камском областном патриотическом съезде (Казань, 21–25 ноября 1908 г.), «предложили
ехать еще Свешникову, но тот отказался»1. На Казанском форуме
правых присутствовал и председатель ШСРПЛ М. К. Петров2.
Лидер шуйских монархистов вообще любил принимать участие в
подобных мероприятиях. «По поручению и уполномочию союза…
М. К. Петров участвовал почти во всех съездах Союза русского
народа, в С.-Петербурге, Москве, Киеве, и областных: в Казани,
Полтаве, и губернских Владимире и Иваново-Вознесенске, и в
Ярославских частных совещаниях», — сообщало «Русское знамя»3.
После раскола СРН большинство монархических организаций Владимирской губернии, правда не без колебаний, встали
на сторону А. И. Дубровина, и приняли самое активное участие
в проводимом им в Москве съезде. Делегация от Владимирской
губернии насчитывала 15 человек. ШСРПЛ представляли председатель Союза М. К. Петров, Н. К. Калин (Поддыбьевский отдел),
И. Г. Колчанов (Южский отдел), П. Т. Титов и А. Е. Байда (оба —
Нерльский отдел)4. От Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии делегатами на «дубровинский» съезд были
«единогласно выбраны» М. М. Бабанин, А. В. Константинов и
А. Г. Блинов. Интересно, что их кандидатуры внес председатель
Шуйского союза М. К. Петров, присутствовавший на собрании
ивановских монархистов5. Муромский отдел на съезде представляли также три человека — председатель В. М. Емельянов,
А. И. Гундобин, Н. М. Елин6. Ковровский отдел СРН выбрал делегатами на съезд своих руководителей: председателя А. Е. Жаворонкова и секретаря П. С. Шитова, «а если кому-либо из них не
представится возможности принять участие в съезде, избран заместитель — товарищ председателя Матвей Ефимович Куликов»7.
1
2
3
4
5
6
7

Старый Владимирец. 1908. 4 ноября. № 75.
Русское знамя. 1909. 1 января. №1.
Русское знамя. 1911. 11 января. № 7.
Правые партии. Документы и материалы. Т. 2. С. 57, 58, 59.
Ивановский листок. 1911. 16 ноября. № 246.
Правые партии. Документы и материалы. Т. 2. С. 57.
Русское знамя. 1911. 27 сентября. № 215.

261

Однако присутствовал на съезде только П. С. Шитов1. Воршинский
отдел делегировал на съезд своего председателя, П. И. Подвязнова2, наверное, самого стойкого сторонника А. И. Дубровина в губернии. Великовскую организацию СРН (Ковровский уезд) представлял М. Г. Чистяков3 Несмотря на то, что Владимирский отдел
СРН перешел на «обновленческие» позиции, на «дубровинском»
съезде был делегат и от губернского города — А. П. Высокосов4.
Принимать участие в V Всероссийском съезде Русских людей,
проходившем совместно с IV Всероссийским съездом «марковского» («обновленческого») СРН (13–20 мая 1912 г., Петербург), владимирские монархисты в большинстве своем отказались. Однако
VI Всероссийский съезд Русских людей (19–23 февраля 1913 г.
Петербург), приуроченный к 300-летию царствования дома Романовых, верноподданные монархисты игнорировать не могли и отправили в столицу весьма представительные делегации. Так, только от ИВСМП и Иваново-Вознесенского общества хоругвеносцев
на съезд поехали 8 человек: М. М. Бабанин, С. К. Мужжавлев,
В. П. Тихомиров, В. К. Семенов, М. В. Журавлев, Д. А. Гуреев,
А. Г. Селивановский и М. П. Проскурин5. Была делегация и от
ШСРПЛ6.
Провинциальные отделы, состоящие в основном из представителей низших классов и потому не обладающие финансовыми
возможностями командировать своих членов на всероссийские
съезды, чаще всего вынуждены были демонстрировать свое «единение» с монархическим движением посредством приветственных
телеграмм. Вот одна из них: «Суздальский отдел имени князя
Пожарского, душевно сожалея, что не мог лично участвовать в
съезде, шлет горячий привет всем собравшимся братьям союзникам. Председатель Константинов»7. Председатель Воршинского
1
2
3
4
5
6
7

Правые партии. Документы и материалы. Т. 2. С. 57.
Русское знамя. 1912. 24 июня. № 142.
Правые партии. Документы и материалы. Т. 2. С. 55.
Старый Владимирец. 1911. 11 декабря. № 269.
Ивановский листок. 1913. 27 января. № 22.
Русское знамя. 1914. 11 февраля. № 34.
Русское знамя. 1908. 5 марта. № 53.

262

отдела СРН П. И. Подвязнов, перечисляя свои заслуги, писал:
«…участвовал во всех Всероссийских съездах, если не лично, то
посредством телеграфа»1.
В своей деятельности губернские правые использовали различные формы организационной работы: от партийных собраний
до проведения региональных съездов СРН и участия во Всероссийских съездах Русских людей. Но если партийные собрания,
несмотря на сложности в поиске подходящих помещений и стесненность правых организаций в денежных средствах, проходили
регулярно, то съездов удалось организовать всего два — областной
(в надежде, что в работе съезда примут участие и представители
соседних губерний) и губернский. Попытка провести в Иваново-Вознесенске всероссийский монархический форум завершилась неудачей.
На партийных собраниях присутствовали не только члены
монархических организаций, но и посторонние лица, что свидетельствует об определенной популярности правых. Количество
участников собраний напрямую зависело от градуса напряженности политической обстановки. В период революции оно было
достаточно большим, после ее спада — значительно уменьшилось. Однако во время думских избирательных кампаний в случае
приезда популярных политиков и т. п. посещаемость партийных
собраний монархистов существенно возрастала.

Русское знамя. 1912. 24 июня. № 142.

263

Глава 13. ГУБЕРНСКИЕ ПРАВЫЕ
В ДУМСКИХ ИЗБИРАТЕЛЬНЫХ КАМПАНИЯХ
Несмотря на то что в правом лагере не утихали споры о компетенции созданного в 1905 г. народного представительства и даже о
самой необходимости его существования, монархические партии
приняли активное участие в думских избирательных кампаниях.
Владимирские правые не стали исключением, тем более что все
три действовавшие в губернии региональные организации (Патриотический союз, ИВСМП и ШСРПЛ) изначально создавались как
парламентские, а отделы всероссийского СРН не могли игнорировать линию своего руководства, которое хотя и сомневалось в целесообразности существования законодательного представительного
органа, но все же приняло решение участвовать думских выборах.
В этом отношении характерно высказывание лидера Русской монархической партии В. А. Грингмута, заявившего, что ни выборов,
ни Думы он не признает, «но мы, как монархисты, обязаны повиноваться закону нашего государя, а потому на выборы пойдем»1.
Так как социалистические партии бойкотировали выборы в
I Думу, то основная борьба развернулась между правыми и либералами. Этому противостоянию способствовал географический
фактор — во Владимирской губернии наиболее многочисленные
и влиятельные группы кадетов располагались во Владимире, Иваново-Вознесенске, Шуе и Коврове2, то есть там же, где и монархисты.
Владимирские правые включились в предвыборную кампанию
с началом 1906 г. «Предвыборная деятельность и связанная с ней
агитация повсюду развиваются, что заметно даже в нашем гор.
Владимире», — писали «Владимирские епархиальные ведомости»
в январе 1906 г.3 28 февраля на предварительном совещании мелТретий Всероссийский съезд Русских Людей в Киеве: Протоколы. Киев,
1906. С. 29.
2
История Владимирского края / под. ред. Д. И. Копылова. Владимир, 2006.
С. 277.
3
Владимирские епархиальные ведомости. 1906. 21 января. № 3. Отдел
неофициальный. С. 51.
1

264

ких землевладельцев и духовенства по выборам в Государственную думу выступил председатель Владимирского отдела СРН
В. М. Карякин. Он, ссылаясь на опыт Польши, терзаемой постоянными смутами, раскритиковал доклад председателя совещания
Ю. Д. Смирнова, указывавшего «на выгодные стороны автономии,
а в некоторых случаях даже федерации» и приводившего «в примеры Германию и Соед. Шт. при федеративном их устройстве».
Кроме того, В. М. Карякин, агитируя против левых партий, заявил,
что «они идут против правительства» и «стараются разделить
Россию на части», а «члены их арестуются». Его поддержал купец
Панин, выступивший против чтения программы Партии народной
свободы, так как партия запрещена1.
На предвыборном собрании городских избирателей Владимира от монархистов выступал товарищ прокурора Владимирского
окружного суда В. К. Кулибин. Он призывал избирать в Думу
«людей, согласных с правительством», «с кристально-чистой душой», которые «занимались бы только делом и не мешали бы
правительству “борьбой”». По мнению В. К. Кулибина, ни в коем
случае нельзя в Думу «выбирать людей крайних партий, особенно
тех людей, которые на своем знамени выставляют четырехчленную систему выборов (прямая, равная, тайная и всеобщая подача
голосов)». Вопросы же «об изменении постановлений о Государственной Думе могут быть подняты потом, лет через 5 или более
по умиротворении сторон»2.
В первой думской избирательной кампании жители Владимира
увидели «американскую новинку: афиши с именами кандидатов с
приглашением голосовать за них»3. Однако методы ведения агитационной работы не всегда соответствовали канонам парламентаризма. Оппозиционная «Клязьма» опубликовала жалобу одного
из избирателей, вместе с повесткой получившего два приложения:
программу СРН и «без оглавления и подписи печатное воззвание,
грязнящее интеллигенцию, призывающее к единению для изгна1 Клязьма. 1906. 3 марта. № 57.
2 Там же.
3 Владимирские епархиальные ведомости. 1906. 18 марта № 11. Отдел
неофициальный. С. 181.

265

ния евреев и называющее большинство будущего “Парламента”
продажным». Содержание этого воззвания явно не вписывалось в
каноны политкорректности: «Последние события вскрыли наконец
то, что назревало многие уже годы. Смысл их, по-моему, прост,
ясен и страшен: борются за власть две группы: — одна — евреи
во всеоружии их денег, упорства, хищничества и неимоверной
дерзости, другая — наш правящий класс с его дряблостью, легкомыслием и трусостью. Глупость интеллигенции доходит до того,
что большинство их само лезет в петлю, заготовленную для них
евреями, да еще считает за последнее слово гуманности и прогресса…». По мнению автора воззвания, «всякие способы борьбы
с надвигающейся смутой окажутся бесплодными, если главный
удар не будет направлен туда, куда следует, то есть на евреев. Каждое ослабление, каждая уступка только дразнит их аппетиты и
дает им лишний шанс на победу», а «парламент своим продажным
большинством отдаст им в руки и законодательство, и печать, и
администрацию, и даже армию»1. Являлся ли этот документ продуктом творчества монархистов, или это был «черный пиар» со
стороны оппозиции, сказать сложно.
Кроме отдела СРН от правых в этой избирательной кампании
участвовал еще и Патриотический союз, выставивший кандидатом в выборщики своего председателя члена Владимирского
окружного суда по Владимирскому уезду П. М. Казначеева2. При
этом, по мнению политических оппонентов, Патриотический союз
«действовал как крайне правый реакционный, который выпускал
обычного типа прокламации и другие произведения печати, призывающие к ненависти против инородцев, отрицающие народное
представительство и т. д.»3, т. е. фактически проводил линию СРН.
Интересно, что два самых известных кандидата правых —
П. М. Казначеев и В. М. Карякин — входили в состав Владимирской уездной комиссии по выборам. При этом П. М. Казначеев
являлся ее председателем4. Но даже административный ресурс
1
2
3
4

Клязьма. 1906. 1 марта. № 55.
Там же. 14 марта. № 68.
Владимирский край. 1906. № 4. 5 ноября.
Клязьма. 1906. 14 марта. № 68.

266

не помог правым, которые полностью провалились на выборах.
В выборщики прошли кадеты Н. М. Иорданский (1072 голоса),
К. К. Черносвитов (931), Г. А. Смирнов (850), С. А. Иверонов
(841), Н. Н. Овчининский (817). Близкий к монархистам правый
октябрист, потомственный почетный гражданин Г. А. Пышкин занял лишь 10-е место, набрав 442 голоса и уступив «проходному»
5-му месту почти 400 голосов1. «Владимирские епархиальные
ведомости» так объяснили победу кадетов во Владимире: «Только
в партии “народной свободы” заметна была партийная дисциплина вотировать только за выставленных партией кандидатов. Этой
дисциплиной и влиянием последних предвыборных собраний в
значительной мере объясняется успех этой партии на выборах»2.
В Шуйском уезде одновременно существовали две самостоятельные монархические организации — Иваново-Вознесенская
самодержавно-монархическая партия и Шуйский союз русских
православных людей. Обе они в соответствии со своими уставами
приняли активное участие в выборах в Государственную думу. В
Иваново-Вознесенске в начале первой думской избирательной кампании представитель местных октябристов А. В. Грушке, «говоря о
местной самодержавно-монархической партии… отметил, что эта
партия не так страшна, потому что не пользуется сочувствием большинства, но все-таки посоветовал быть осторожными и по отношению к этой партии»3. ИВСМП оправдала опасения А. В. Грушке,
активно включившись в предвыборную гонку. В марте 1906 г. оппозиционная «Клязьма» признавала, что только две существующие в
городе партии: «Союз 17 октября и Самодержавно-монархическая
выступят на предстоящих выборах до некоторой степени сорганизованными и сплоченными. Они имели возможность сделать это,
благодаря тем частым митингам, которые устраивали в Иванове»4.
По оценке оппозиции, из 5400 местных избирателей около
3000 принадлежало к монархистам и октябристам5, что гарантиКлязьма. 1906. 15 марта. № 69.
Владимирские епархиальные ведомости. 1906. 18 марта № 11. Отдел
неофициальный. С. 182.
3
Клязьма. 1906. 28 февраля. № 54.
4
Там же. 10 марта. № 64.
5
Там же.
1

267

ровало им победу в случае создания коалиции. Однако ИВСМП
решила «ни в каком случае не присоединяться к партии «союза
17-го октября»»1. За несколько дней до выборов иваново-вознесенские монархисты «через объявления, расклеенные по городу,
а также напечатанные в «Ивановском листке»… указали фамилии намеченных ими кандидатов». Кроме того, как сообщает
«Клязьма», в день выборов правые вывесили новый плакат —
«За Веру, Царя и Отечество», — в котором партийный комитет
«покорнейше просил “всех верноподданных Его Императорского
Величества” голосовать за кандидатов, намеченных в выборщики
упомянутым комитетом»2.
Однако результаты выборов для Самодержавно-монархической партии оказались разочаровывающими — «все ее кандидаты
в выборщики “провалились”»3. Октябристы, с которыми ИВСМП
отказалась блокироваться, также не сумели провести ни одного
кандидата. Избранными оказались только представители оппозиции: «1) М. М. Лапшин (рабочий, 1207 записок), 2) С. Н. Полушин
(фабрикант, 1171), 3) А. В. Грушке (преподаватель школы колористов, 1026), 4) В. Ф. Каулен (колорист фабрики Дербенева, 974),
5) И. И. Мумриков, присяжный поверенный 874)»4.
В Шуе, сообщала «Клязьма», участие в избирательной кампании «принимают две партии — народной свободы (кадетская
партия с января 1906 г. стала именовать себя Партией народной
свободы. — И. О.) и торгово-промышленная» и «два союза – русских православных людей и 17 октября». При этом оппозиционная
газета обвинила в нарушении правил игры не черносотенцев, как
это можно было бы ожидать, а своих коллег по либеральному лагерю из ТПП: «В то время как партия народной свободы и оба союза
пользуются легальными средствами борьбы торгово-промышленная партия прибегает к приемам далеко недвусмысленным»5
(речь, вероятно, шла об административном ресурсе, так лидером
1
2
3
4
5

Клязьма. 1906. 12 января. № 10.
Там же. 14 марта. № 68.
Там же. 18 мая. № 124.
Там же. 15 марта. № 69.
Там же. 12 марта. № 66.

268

местного отдела партии накануне был избран городской голова
Шуи П. П. Китаев1).
Основную ставку ШСРПЛ делала на местный пролетариат.
От имени одного из рабочих было опубликовано и предвыборное
воззвание (намерено стилизованное под простонародную речь) в
котором, в частности, говорилось: «Я, как вам известно, тоже рабочий, не лукавя скажу, что следовало бы примкнуть вам всем к нам,
покамест не поздно для того, чтобы провести в Государственную
Думу как можно более мозолистых рук». Для этого автор приглашал посещать мероприятия, проводимые ШСРПЛ: «У нас в союзе
19 февраля, состоится собрание, вероятно, со священником. Молебен, вероятно, и панихида в доме Царю-освободителю, причем
просим без сомнения взойти к нам в союз. Подписные листы взять
у Михаила Кузьмича Петрова»2.
Однако монархисты (впрочем, как и октябристы вместе с Торгово-промышленной партией) ничего не смогли противопоставить
конституционным демократам, одержавшим безоговорочную победу — в выборщики прошли три их кандидата — В. А. Невский,
И. П. Смирнов и А. В. Соловьев3.
В Коврове избирательная кампания прошла для правых достаточно успешно, несмотря на то что ни одной монархической
организации в городе к этому времени не существовало, и правые
кандидаты действовали от своего имени. Уполномоченным от рабочих местных железнодорожных мастерских стал столяр Семен
Рыжков, получивший около 200 голосов. «Клязьма» объяснила:
«Так как вся сознательная молодежь из мастерских уволена после
декабрьского собрания, то перевес на выборах имели старики, избравшие уполномоченным представителя черносотенной партии»4.
10 марта 1906 г. на квартире председателя Ковровского общества
трезвости А. А. Бандысика состоялось собрание правых избирателей. Явилось на него «около 50 человек, преимущественно мелких
купцов и мещан». При баллотировке кандидатов в выборщики
1
2
3
4

Клязьма. 1906. 9 марта. № 63.
Там же. 27 февраля. № 53.
Там же. 18 марта. № 72.
Там же 11марта. № 65.

269

наибольшую поддержку получили А. А. Бандысик (36 голосов)
и Н. В. Култашев (27 голосов) «оба крайние правые»1. Однако
роль первой скрипки монархистов на выборах сыграл другой тандем — священник Н. А. Преображенский и купец А. А. Апарин.
При голосовании они заняли первое и второе места, получив 516 и
490 голосов соответственно и опередив тем самым представителей
оппозиции — почетного гражданина М. Ф. Першина (324 голоса)
и судебного следователя М. Ф. Буйвалова (303 голоса)2
В Вязниках в думской избирательной кампании правых представляли члены местной Монархической партии. 26 марта было
проведено предвыборное партийное собрание, на котором присутствовало 160 человек. «Попасть на это собрание, — иронизировала
«Клязьма», — можно было лишь заручившись входным билетом.
Приставленные к дверям стражники и некоторые из членов партии
фильтровали входящих. Не обошлось без курьеза: одному из устроителей собрания едва удалось войти в помещение, так как он не
запасся предварительно пропуском». Председателем собрания был
избран «организатор партии» С. И. Змеев. После прочтения манифестов от 17 октября 1905 г. и от 20 февраля 1906 г. была проведена
«пробная баллотировка (записками) желательных кандидатов в
губернские выборщики». Наибольшее количество голосов получили С. И. Змеев — 115, А. В. Демидов — 83, В. В. Елизаров — 52,
Г. Т. Зюзин — 52 и А. Е. Беловицкий — 28. «Клязьма» так прокомментировала выбор собравшихся: «По результатам баллотировки
можно судить, что несмотря на строгий фильтр на собрание попали
не одни “монархисты”»3. Речь шла о выходце из старообрядческой
купеческой семьи, фабриканте А. В. Демидове, придерживающегося «прогрессивного направления» и «разделяющего по слухам
весьма вероятным, убеждения партии народной свободы, хотя г.
Демидов членом этой партии и не состоит»4.
Выдвижение прогрессивного кандидата от Монархической
партии явно свидетельствовало об отсутствии идеологического
1
2
3
4

Клязьма. 1906. 14 марта. № 68.
Там же. 15 марта. № 69.
Там же. 5 марта. № 59.
Там же. 19 марта. № 73

270

единства вязниковских правых, что не могло не сказаться и на ходе
избирательной кампании. На 5 марта «группой вязниковских избирателей» было назначено внепартийное предвыборное собрание,
на котором «предполагалось наметить кандидатов в губернские
выборщики». Среди устроителей этого собрания значился и лидер
Монархической партии С. И. Змеев. Однако, как писала либеральная пресса, «монархистов эта “измена” уязвила в самое сердце…
Возмущенные до глубины души, они потребовали, чтобы “глава”
вышел из состава устроителей собрания, в противном случае грозили явиться туда и “перевернуть все по-своему”. Г. Змеев убоялся
могущих произойти осложнений и нашел для себя более безопасным “вследствие некоторых обстоятельств” выйти из состава
устроителей собрания»1.
15 марта 1906 г. состоялся избирательный съезд. Кандидатами от монархистов значились А. В. Демидов, С. И. Змеев и
Г. Т. Зюзин, от прогрессистов - Н. И. Воробьев, И. М. Новожилов
и А. К. Толигин. В результате баллотировки избранными оказались И. М. Новожилов (476 голосов), А. В. Демидов (443 голоса)
и Н. И. Воробьев (404 голоса.). Кандидаты от правых С. И. Змеев
и Г. Т. Зюзин заняли пятое и шестое места с 320 и 275 голосами
соответственно2. Однако монархисты, «возмущенные тем, что в
выборщики прошли Н. М. Новожилов и Н. И. Воробьев, начали
поход против выборов» и подали жалобу в уездную комиссию. Последняя, «разбирая вопрос о правильности выборов, признала, что
печатные бланки с именами (Н. М. Новожилова, Н. И. Воробьева
и А. К. Толигина) следует считать неправильными, ввиду того
что на них не было напечатано: “предлагаются в выборщики”». В
результате 139 избирательных записок было признано недействительными. А при пересчете голосов на третье проходное место
вышел С. И. Змеев, «что только и нужно было нашим «монархистам», соединившимся с союзом 17 окт.», — писала «Клязьма»3.
Говоря о «соединении» на выборах правых с октябристами, газета,
1
2
3

Клязьма. 1906. 6 марта. № 60.
Там же. 19 марта. № 73
Там же. 22 марта. № 76.

271

вероятно, имела в виду лишь «личную унию» А. В. Демидова,
занимавшего позицию между кадетами и октябристами, с вязниковским монархистами, а отнюдь не блок этих партий. Тем не
менее именно в Вязниках правые добились наибольшего успеха
по губернии, проведя в выборщики двух своих кандидатов из трех
возможных — С. И. Змеева и А. В. Демидова.
В итоге в губернском избирательном собрании из 108 выборщиков 17 оказались правого направления, то есть почти 16 %. По
куриям правые выборщики распределились так: городская — 4 из
48 (8,3 %), крестьянская — 5 из 26 (19 %), землевладельческая — 6
из 18 (33,3%), рабочая — 2 из 16 (12,5 %)1. В целом в Российском
империи по всем куриям за правых проголосовало только 9,2 %
выборщиков: городская курия дала им 6,1 %, крестьянская —
5,1 %, землевладельческая — 16,5 % голосов2. Как видим, показатели правых на выборах по Владимирской губернии значительно
превышают средние по стране.
В заседании губернского избирательного собрания приняло
участие 106 выборщиков, двое не явились. Первыми, согласно
действующим законодательным нормам, своего депутата в Государственную думу избирали крестьяне. Им стал волостной старшина
с. Хребтова Переславльского уезда Ф. Г. Баринов. Затем приступили к баллотировке кандидатов общим собранием. Больше всех
голосов получил рабочий фабрики Баранова в г. Карабаново Александровского уезда В. Ф. Лебедев — 70 голосов. За ним следовали
землевладелец Судогодского уезда, владелец стеклянного завода,
гласный Московской городской думы М. Г. Комиссаров — 61 голос;
доктор медицины, гласный Александровского уездного земства
И. П. Алексинский — 60 голосов, член суда по гражданским делам
К. К. Черносвитов — 54 голоса, фабрикант А. В. Демидов — 53 голоса3. И хотя последний изначально был выдвинут в выборщики
Вязниковской монархической партией, его успех на выборах правые вряд ли могут записать себе в актив. Во-первых, А. В. Демидов
1
2
3

Клязьма. 1906. 25 марта. № 79.
Степанов С. А. Черная сотня. С. 168.
Клязьма. 1906. 28 марта. № 80.

272

в Думе значился беспартийным1, а сочувствовал расположившимся
левее октябристов мирнообновленцам (во всяком случае так указывает его фракционную принадлежность газета «Владимирец»2).
Во-вторых, сама Вязниковская монархическая партия правой была
лишь весьма относительно, так как в ней наряду с «черносотенным» было и «умеренно-конституционное» крыло3.
Таким образом, в составе депутатов I Государственной думы
от Владимирской губернии доминировали кадеты — три члена
партии (М. Г. Комиссаров, И. П. Алексинский и К. К. Черносвитов)
и один сочувствующий (В. Ф. Лебедев)4. Выдвинутый вязниковскими монархистами фабрикант А. В. Демидов занял позицию
между кадетами и октябристами5. И только лишь беспартийный
крестьянин Ф. Г. Баринов6, став депутатом, поселился в так называемой «Ерогинской живопырне» (созданном по инициативе депутата I Государственной думы от Гродненской губернии
М. М. Ерогина и при поддержке МВД общежитии для крестьян,
избранных в Думу, и сдаваемом им по «баснословно дешевой»
цене с целью ведения среди крестьянских депутатов правительственной пропаганды7) и проживал там до конца легислатуры
I Думы8, что дает некоторые основания утверждать о его «благонадежности» (или же о его крестьянской рачительности).
Члены Государственной Думы. Портреты и биографии. Первый созыв
1906–1911 гг. Сост. М. М. Бойович. М., 1906. С. 31.
2
Владимирец. 1907. 25 сентября. № 206.
3
Клязьма. 1906. 5 марта. № 59.
4
Члены Государственной Думы. Портреты и биографии. Первый созыв
1906–1911 гг. С. 32–34.
5
Клязьма. 1906. 28 марта. № 80.
6
Члены Государственной Думы. Портреты и биографии. Первый созыв.
С. 30; Баринов Федор Герасимович // Государственная дума Российской империи: 1906–1907: Энциклопедия. М., 2008. С. 38.
7
Сахаровский В. С. «Живопырни» на службе МВД: казенные квартиры
для членов I Государственной думы // Герценовские чтения 2013. Актуальные
проблемы русской истории. Сборник научных и учебно-методических трудов /
под ред. А. Б. Николаева. СПб., 2014. С. 148, 152.
8
Бонч-Осмоловский И. Работы Первой Государственной думы. Издание
Санкт-Петербургского комитета Трудовой группы / ред. С. И. Бондарев. СПб.,
1906. С. 488.
1

273

В целом итоги выборов для правых, несмотря на собранные
на предварительных этапах 16 % голосов, были неудачными. В
общем-то, такая картина характерна для всех правых кандидатов
в первой думской избирательной кампании — из 499 избранных
депутатов I Думы лишь около десятка (2%) исследователи относят,
и то с большой натяжкой, к правым1. Критерием в данном случае
служит не обозначение депутатом своей политической позиции
(никто из членов Думы не рискнул в условиях подъема революции
назвать себя «правым» или «монархистом»), а лишь отношение
к тем или иным вопросам, обсуждаемым в Думе. А некоторые
историки вообще отрицают наличие правых депутатов в I Думе2.
Объяснить свое поражение монархисты пытались самыми
разными причинами. Правый публицист Н. Черников писал: «Всеобщая неподготовленность и растерянность облегчили избрание наиболее наглых»3. Один из лидеров одесских монархистов
Н. Н. Родзевич с трибуны II Всероссийского съезда Русских людей
(Москва, 6–12 апреля 1906 г.) заявил: «Монархисты имели неуспех
на выборах потому, что Русский народ в массе не желал Думы и
не стремился к ней, “кадеты” же действовали насилием, обманом
и заманчивыми обещаниями, которых они не в состоянии выполнить. Монархисты не способны на бесчестные средства и не в
состоянии прибегать ко лжи, как это делали “кадеты”»4.
Иваново-Вознесенские монархисты в послании к царю объяснили свой провал так: ««Выборы для нас — дело новое, непривычное. Наша партия, не будучи посвящена в тайники выборной
агитации и к тому же, не имея на таковую никаких средств, была
затерта. В силу этого из фабричных рабочих нашего крупного
промышленного и фабричного города не предстанет перед Тобой
ни один»5.
См., напр.: Дорошенко А. А. Правые в Государственных Думах Российской империи: дис. … канд. ист. наук. Самара, 2003. С. 238; Демин В. А.
Государственная Дума: механизм функционирования. М., 1996. С. 27.
2
См., напр.: Степанов С. А. Черная сотня. С. 168.
3
Черников Н. Внутреннее обозрение // Мирный труд. 1906. № 8. С. 218.
4
Московские ведомости. 1906. 9 апреля. №. 92.
5
Черная сотня. Историческая энциклопедия. С. 219–220.
1

274

Неудивительно, что роспуск I Думы встретил горячую поддержку правых, утверждавших, что члены ее не являются истинными представителями русского народа. Весьма показательна в
этом отношении телеграмма, отправленная спикеру британского
парламента от имени III Всероссийского съезда монархистов,
поводом для которой стало намерение английской парламентской делегации приветствовать бывшего председателя I Думы
С. А. Муромцева: «Всероссийский съезд, глубоко возмущенный
этим вызовом, брошенным русскому народу, считает своим долгом
удостоверить, что преступные члены Государственной Думы, в
законном порядке распущенные Августейшим самодержцем всея
России, никогда Великим Русским Народом, не были признаны
истинными представителями»1.
Газета «Владимирский край» ретранслировала эту мысль на
читательскую аудиторию Владимирской губернии, заявив, что
члены Думы «первого призыва не имели ни в глазах народа, ни в
глазах правительства никакого нравственного авторитета» потому, что они «не были представителями всего населения, а только
одной партии народной свободы, победившей на выборах благодаря лучшей, чем прочие организации и неразборчивости своих
приемов». По мнению газеты, «члены Государственной Думы вели
себя не как беспристрастные законодатели, а как партийные людишки, требовавшие амнистии бомбометателей и отмены смертной казни», но при этом они «отказывались осудить политические
убийства». Говоря о предстоящих выборах, «Владимирский край»
утверждал, что, если новая Дума будет составлена из таких же
«представителей», как и предыдущая, «никакое правительство
считаться с нею не будет и она провалится так же, как и первая,
причинив родине только продолжение смуты и еще большее разорение». Единственным выходом является «избрание в Государственную Думу действительно лучших людей, принадлежащих
к партиям, поставивших своей задачей успокоение и обновление
страны, а не революционную смуту и борьбу за власть»2.
1
2

Третий всероссийский съезд Русских Людей в Киеве. С. 18.
Владимирский край. 1906. 8 ноября. № 6.

275

Поэтому практически сразу же после роспуска I Думы монархисты активно включились в новую избирательную кампанию. Уже
30 июля 1906 г. либеральная печать сообщала, что «Владимирские
“истинно-русские” люди начали готовиться к выборам при содействии “истинно-русских” талантов из С.-Петербурга»1. Речь шла о
недавнем собрании отдела СРН, где выступали «приезжие ораторы
священник Воробьев и юрист [Б. В.] Никольский», посмотреть на
которых «пришло довольно много публики». «Здесь были представители всех возрастов и современных партийных течений», —
признавала оппозиционная газета. И это, несмотря на то, что за
возможность лицезреть заезжих политических «гастролеров» взималась плата, причем, по словам собравшихся, немалая2.
Возросшая численность и помощь столичных «политических
тяжеловесов» давали правым определенные надежды на успех. К
тому же правительство не менее, чем монархисты, разочарованное
персональным составом народного представительства первого созыва, решило в этот раз не пускать избирательную кампанию на самотек и максимально использовать административный ресурс для
получения лояльной Думы3. В сентябре 1906 г. П. А. Столыпин заявил председателю Русской монархической партии В. А. Грингмуту,
«что выборы в новую Думу будут производиться по тому же закону,
как и в первую, с тою только разницей, что тогда правительство совсем устранилось от выборов, а теперь — наоборот, будет стараться, чтобы выборы дали хороших людей», и попросил помочь ему4.
Помощь, вероятно, заключалась в создании проправительственного
право-октябристского блока, к формированию которого обе политические силы подталкивали еще и их собственная электоральная
слабость, ярко проявившаяся в первой думской избирательной
кампании, а также обоюдное желание не допустить доминирования
в новой Думе либеральной оппозиции, оставившей своих конкурентов далеко за флагом на прошедших выборах.
Владимирец. 1906. 30 июля. № 4.
Там же. 28 июля. № 2.
3
См.: Аврех А. Я. П. А. Столыпин и судьбы реформ в России. М., 1991.
С. 121.
4
Богданович А. В. Указ. соч. С. 401.
1
2

276

После некоторых раздумий В. А. Грингмут согласился «помочь» правительству, но в переговорах о создании блока с Союзом
17 октября камнем преткновения стал еврейский вопрос. 19 ноября 1906 г. на общем собрании Русской монархической партии ее
лидер, говоря о возможном союзе с октябристами, потребовал от
последних «высказаться ясно» против еврейского равноправия1.
В январе 1907 г. В. А. Грингмут предложил своим потенциальным
союзниками устроить идеологический диспут, чтобы те могли
оправдаться по обвинениям «1) в полном равнодушии к Православной Церкви; 2) в желании ограничить Самодержавие Русского
Царя, и 3) в стремлении предоставить евреям неограниченное равноправие во всей России». По мнению лидера РМП, «эти три вопроса кладут такой резкий предел между всеми существующими в
России партиями, с одной стороны», и монархистами — с другой,
что ни о каком слиянии правых с октябристами «и речи быть не
может»2. Однако Союз 17 октября отказался от политических дебатов, что дало В. А. Грингмуту повод заявить, что «октябристы
увильнули», и возложить на них вину за возможную победу «кадетов» и «трудовиков»3.
Руководство Союза 17 октября также выражало определенные сомнения по поводу возможной коалиции с правыми.
А. И. Гучков не без ехидства писал своему соратнику по партии
Ю. Н. Милютину: «Истинно-русские люди совсем погубят просто русских»4. А в интервью корреспонденту «Нового времени»
он заявил: «Я лично только тогда не возражал бы против блока с
монархистами, если бы эти последние… Как бы выразиться поточнее? — Ну, почистились бы что ли…» В. А. Грингмут отплатил
А. И. Гучкову той же монетой: «Против вас, — сказал он, — мы
решительно ничего не имеем; когда вы к нам придете, мы вам
будем очень рады, но только сначала всем вам надо очень и очень
почиститься». Журналист оппозиционной газеты «Владимирец»
Патрикеева О. А. Правые на выборах во II Государственную Думу: поиски союзников в предвыборной борьбе // Клио. 2003. № 3. С. 88.
2
Собрание статей В. А. Грингмута. Вып. 4. М., 1908. С. 299–300.
3
Там же. С. 303, 305.
4
Патрикеева О. А. Указ. соч. С. 88.
1

277

иронизировал по поводу этого инцидента: «Я не берусь, конечно,
судить, в какой мере вообще возможен этот “банный блок”, но
полагаю, что ни Петрушка-октябрист, ни Петрушка-монархист
ни на какие уступки идти не склоны», и значит, «будущий историк русского парламента, отмечая неудачу правых партий при
выборах во вторую Государственную Думу, получит возможность
сказать: Если бы г. Грингмут не отверг мочалки октябристов, а
г. Гучков не отринул веника монархистов, то ход русской истории
мог быть и иным…»1
П. А. Столыпин попытался склонить к блоку с октябристами и
крайне правый СРН. В начале сентября 1906 г. в Петербурге завершился съезд председателей отделов Союза, резолюции которого,
ввиду отсутствия на тот момент императора, отдыхавшего в Финляндских шхерах, были представлены П. А. Столыпину. Последний «очень любезно принял депутацию в числе более 30 человек
и долго с ними беседовал, заверяя, что он вполне солидарен» с
правыми. А затем предложил союзникам создать предвыборный
блок с октябристами, правда, попросив присутствующих «не оглашать слышанного от него»2. Однако съезд несколькими днями
ранее уже отверг эту идею. Не поддержал ее и Главный совет СРН.
И здесь яблоком раздора стал еврейский вопрос. «Союз 17 октября стоит за равноправие евреев», — поясняло «Русское знамя»3.
А в декабре это издание констатировало: «Вступать в “блок” с
партией “17 октября”» Союзу [русского народа] нет ни малейшего
основания, и вряд ли этот “блок” сможет повлиять на выборы в
желательном для него смысле… Не нам вовсе нужен этот “блок”,
а октябристам, которые отлично сознают, что они без посторонней
помощи проникнуть в Думу не могут, так как с одной стороны, они
не пользуются, как Союз Русского Народа сочувствием народных
масс, а с другой — в применении всякого рода тактических приемов они не дошли еще до той степени виртуозности, как партии,
стоящие левее их»4.
1
2
3
4

Владимирец. 1906. 15 декабря. № 111.
Соколов В. П. Указ. соч. С. 13.
Русское знамя. 1906. 21 ноября. № 287.
Там же. 6 декабря. № 300.

278

Таким образом, разногласия в идеологической сфере (еврейский вопрос, полномочия Думы, избирательная система и т. п.),
а также амбиции партийных лидеров стали непреодолимым барьером на пути соглашения правых и октябристов. Однако на региональном уровне дело обстояло несколько иначе. Обе стороны,
сознавая, насколько малы их шансы одолеть кадетов и эсдеков,
стремились увеличить свои силы созданием избирательных блоков. Руководство правых, не в силах повлиять на этот процесс
(а может, и не особенно желая этого) вынуждено было постфактум
одобрить местные соглашения, объясняя это наличием в рядах
октябристов «массы членов, которые веруют также, как и чистые
монархисты» (А. И. Дубровин) или хотя бы «тайных или бессознательных монархистов», которых следует привлечь на свою сторону (В. А. Грингмут)1. Правда, смягчение своих позиций крайне
правые оговаривали соответствующими уступками со стороны
Союза 17 октября, в первую очередь в еврейском вопросе. Этот
встречный дрейф подметил В. И. Ленин, писавший, что накануне
выборов даже трудно определить, где «кончается черносотенец и
начинается октябрист»2. В итоге решение о возможном заключении блока было передано руководством правых организаций на
усмотрение региональных отделов.
К началу второй думской избирательной кампании во Владимире сотрудничество между монархистами и октябристами, открывшими свой отдел в марте 1906 г. (председатель Н. Н. Сомов)3, уже
имело место. С ноября 1906 г. они начали совместное издание печатного органа — газеты «Владимирский край». Правда, менее чем
через месяц после начала издания руководство газетой оказалось
в руках монархистов. Тем не менее именно «Владимирский край»
стал основным проводником идеи предвыборного соглашения.
К объединению монархистов и октябристов подталкивали и
их политические оппоненты. 23 ноября «Владимирский край» с
тревогой сообщил, что на предстоящих выборах «местные отделы
1
2
3

Правые партии. Документы и материалы. Т. 1. С. 268, 290.
Ленин В. И. ПСС. Изд. 5. Т. 14. М., 1960. С. 26.
Владимирский край. 1907. 9 января. № 6.

279

кадетской и с.-демократической партий будут действовать заодно
и решили одно место в Думу от губернии уступить непременно
эсдеку»1 (правда, кадетский «Владимирец» эту информацию опроверг2), и предложил объединить свои силы правым и октябристам.
3 декабря на областном съезде СРН, председателем которого
был избран редактор «Владимирского края» И. П. Протасевич,
этот вопрос был вынесен на обсуждение. Многие представители
низовых организаций, не зная позиции руководства губернского
отдела, выступали против создания коалиции с октябристами. В
кулуарах звучали весьма резкие высказывания: «Октябристы все
буржуи, купцы… нам их не надо»3. Подобные мотивы имели место
и в выступлениях делегатов. Так, представитель Ковровского отдела СРН «приводил все доводы за и против предвыборного блока
между союзом 17-го Октября и союзом русского народа, причем
глубокая вера в силу последнего невольно вовлекла его в заблуждение: между прочим, он высказал мнение, что нет надобности
в блоке». Однако председатель П. И. Протасевич «справедливо
заметил, что вопрос этот по существу решен уже киевским всероссийским съездом (в октябре 1906 г. — И. О.) в положительном
смысле и доказал, что иного решения и не могло быть, с чем согласился как оратор, так и все остальные делегаты»4.
Спустя несколько дней монархисты приступили к активному
продвижению идеи блока с октябристами. 8 декабря «Владимирский край» сообщил, что «Петербургским комитетом “союза 17-го
октября” признан желательным блок с “союзом русского народа”»5.
А еще через день газета опубликовала открытое письмо лидера
киевских монархистов Б. М. Юзефовича, в котором последний
доказывал, что перечисленные лидером октябристов А. И. Гучковым «разномыслия» с монархистами («настояния» последних
«на законосовещательном значении Думы и на системе выборов
классово-сословной») в настоящее время не имеют существенного
1
2
3
4
5

Владимирский край. 1906. 23 ноября. № 17.
Владимирец. 1906. 26 ноября. № 97.
Там же. 6 декабря. № 104.
Владимирский край. 1906. 5 декабря. № 27
Там же. 8 декабря. № 29.

280

значения, так как «каковы бы ни были верования и убеждения монархистов, они, в качестве таковых, признают непреложность воли
Самодержавного Государя и потому, фактически не могут отрицать
законодательного значения Государственной Думы, пока получивший силу закона порядок этот не отменен тою же Самодержавной
Верховной властью». Также и классово-сословная система выборов, по мнению Юзефовича, «не является излюбленной для всех
монархистов», будучи лишь одним из проектов реформирования
избирательной системы и «причем защита этого проекта нисколько
не обязательна для членов монархических партий»1.
Чтобы рассеять опасения октябристов, «Владимирский край»
всеми силами стремился доказать, что СРН не реакционная партия. «Союз Русского народа, — писала газета, — уже потому не
может быть реакционным, как справедливо указывал неоднократно и Гучков, что воля Государя Императора является для Союза
священной: Император же Николай II манифестом 17 октября
бесповоротно осудил бесконтрольность правительственной власти
и занес на скрижали русской истории непоколебимый принцип
законности»2. В одном из следующих номеров газета указывала,
что «враги России» (кадеты) упрекают октябристов в том, что они
«ищут союзников в чайных Союза русского народа» где, якобы
собираются только отбросы общества. Однако, по мнению «Владимирского края», (напомним, к этому времени редактором газеты
был монархист) «в чайных, несомненно, сидят люди во много раз
достойнее тех, которые заседают в роскошных еврейских кабинетах и синагогах». «Не стыдитесь же чайных, гг. октябристы и за
вами пойдет народ!», — призывала газета3.
26 декабря «Владимирский край» заявил, что «в настоящее
время возможны лишь… два блока, лозунги которых — за революцию и против революции», и первый блок (кадеты, мирнообновленцы, социал-демократы) уже заключен. «Естественно, что в
свою очередь неизбежен блок противников революции. Иначе не
1
2
3

Владимирский край. 1906. 1906. 10 декабря. № 31.
Там же. 6 декабря. № 28.
Там же. 20 декабря. № 39.

281

соединившись, они раздробят свои голоса и дадут торжество революционерам кадетам», — утверждала газета. Чтобы не смущать
октябристов, правые подчеркивали, что речь идет «не о слиянии
партий или союзов, не об отказе от своей программы», а лишь
о взаимной выгоде «предвыборного соглашения между союзом
17 октября и союзом русского народа для приведения на выборах
общего списка»1.
7 января вопрос о создании предвыборной коалиции обсуждался на собрании владимирского отдела СРН. Докладчик
В. К. Кулибин, доказывая «всю опасность, если в Г. Думу пройдут
“ка-деты” (так в источнике. — И. О.) или “мирнообновленцы”…
призывал голосовать за кандидатов союза русского народа и союза
17 октября»2. Правда, один из выступавших, союзник М. В. Байкусов, ради создания коалиции несколько переусердствовал. В своем
выступлении он «заговорил о необходимости ответственного министерства, чем привел в ужас Карякина и Ко»3. Об этом казусе
писали и либеральные «Ковровские вести», указывая, что «“ответственное министерство” есть существенный признак парламентаризма, т. е. того нового строя государственной жизни, который так
страшит гг. Карякиных»4.
Если на местном уровне правые ради победы были готовы
пойти на компромисс, то руководство СРН больше заботила чистота собственного знамени, нежели успех на выборах. Поэтому
9 января печатный орган Союза опубликовал циркуляр, в котором
напоминал местным организациям постановление сентябрьского
1906 г. съезда представителей отделов «о том, чтобы не вступать
ни в какие предвыборные соглашение ни с октябристами, ни с
какими-либо другими партиями, преследующими цели не совместимые с задачами Союза». В циркуляре подчеркивалось, что
октябристы «помимо «конституции»… стоят за так называемое
“равноправие” иудеев, которое, как вы сами знаете, будет вовсе
не равноправием, а владычеством иудеев над русским народом».
1
2
3
4

Владимирский край. 1906. 26 декабря. № 45.
Владимирский край. 1907. 9 января. № 6.
Владимирец. 1907. 10 января. № 6.
Ковровские вести. 1907. 14 января. № 5.

282

Интересно, что в этом документе руководство СРН косвенно признало, что не в силах повлиять на позицию местных организаций,
возложив на них вину за возможные последствия блока с октябристами: «Помните вы, которые идете с ними в соглашение, что если
в государственной думе пройдет закон о «равноправии» иудеев,
то этот великий грех перед родным нашим народом будет лежать
тяжелым камнем на вашей совести»1.
Но владимирские монархисты не вняли грозному циркуляру.
Главное разногласие правых и октябристов — «разность во взгляде, является ли манифест 17 октября 1905 г. актом конституционным или нет — не может иметь крупного практического значения.
Ведь если монархисты считают власть царскую самодержавной
и неограниченной, то и октябристы не добиваются дальнейшего
ее ограничения», — объяснял позицию местных правых «Владимирский край»2. Даже, казалось бы, в неустранимом разногласии
по еврейскому вопросу, причиной которого послужило «недавно
включенное октябристами в свою программу модное требование
равноправия евреям», правые надеялись, что «уступка со стороны
октябристов, конечно слишком не заинтересованных, в том, чтобы
отдать русское население в кабалу пронырливым сынам Израиля — вполне возможна»3.
Однако владимирские октябристы не спешили в объятия монархистов, и вопрос о коалиции с правыми решили сначала обсудить на заседании местного партийного комитета. Оказалось,
что в нем сильнее позиции противников соглашения. Против блока с правыми выступил недавно занявший кресло председателя
Владимирского отдела Союза 17 октября (вместо отказавшегося
Н. Н. Сомова) податной инспектор А. П. Виноградов4. Он, в частности, заявил, «что силы союза русского народа неизвестны… и
стоит ли поэтому уступать ему места» в избирательных списках5.
А. П. Виноградова поддержал его заместитель гласный городской
1
2
3
4
5

Русское знамя. 1907. 9 января. № 5.
Владимирский край. 1907. 6 января. № 5.
Там же.
Владимирец. 1907. 5 января. № 3.
Владимирский край. 1907. 9 января. № 6.

283

думы В. М. Тарасов, указавший, что «союз русского народа не
включил в свою программу ответственность министров».
«Владимирский край» отреагировал немедленно, резко высказавшись против «келейного» обсуждения столь важного вопроса.
Подчеркнув, что только двое выступили против блока с СРН, газета заявила: «…И союз 17 октября и союз русского народа партии
монархические и национальные, и это точка соприкосновения обеих партий откуда возможен блок». А чтобы успокоить поборников
чистоты партийных знамен с обеих сторон, «Владимирский край»
счел нужным уточнить, что заключение предвыборного блока «не
знаменует отказ от собственной программы: у каждого остается
своя — это только временное соединение, чтобы общими силами
ударить на общего врага, подкапывающего под наше отечество и
ненавидящего самое имя “русский”»1.
Октябристы решили обсудить вопрос еще раз, уже на общем
собрании, которое состоялось 10 января 1907 г. Правда, присутствовали на нем всего 130 человек, получивших специальные
приглашения. Избранный председателем собрания А. П. Виноградов (бывший председатель отдела Н. Н. Сомов отказался) заявил, «что к блоку с союзом русского народа надо относиться в
данный момент крайне осторожно и прежде проверить его силу».
«Особенно нетерпимым к блоку оказался г. В. М. Тарасов», высказавший свои симпатии к кадетам и их программе. Однако другой
выступавший — советник Владимирского губернского правления
В. В. Финне — «доказал собранию необходимость скорейшего соединения Союза 17 октября с Союзом русского народа, хотя и при
раздельно-мирном исповедывании своих идей, дабы устранить победу революционных кадетов». Его поддержали А. И. Куроедов и
«вставший из ряда публики» В. А. Златовратский. «С их доводами
собрание, по-видимому, согласилось», — сообщала правая газета
«Владимирский край». Однако, вопреки ожиданиям монархистов,
вместо постановления о предвыборном блоке октябристы ограничились созданием комиссии для «определения численности» СРН,
в которую вошли А. И. Куроедов, Н. Н. Сомов и М. П. Бабушкин,
1

Владимирский край. 1907. 9 января. № 6.

284

а также назначением на 14 января еще одного собрания «для обсуждения вопроса о желаемом соединении союзов»1.
Владимирский отдел СРН, в свою очередь, также провел еще
одно собрание 11 января. На нем вновь было продекларировано
стремление к заключению блока с октябристами. За объединение
сил на выборах агитировали В. К. Кулибин и «случайно посетивший собрание приезжий гость г. Чеботарев». Выступил на
собрании и представитель Союза 17 октября В. А. Златовратский,
считавший «свою партию партией правой» и находивший «необходимым соединиться в блок с союзом русского народа, как партией
самой прогрессивной (курсив наш. — И. О.) из монархических
союзов»2.
14 января, как и было запланировано, состоялось общее собрание владимирских октябристов. Накануне в городе по улицам
были «расклеены воззвания союза 17 октября, коими граждане
призываются голосовать в Государственную Думу за членов этой
партии и не голосовать за крайние партии и за приверженцев
старых порядков, т. е. за союз русского народа». «Воззвания»,
как сообщала местная кадетская газета, были «московского происхождения»3. Вероятно, они сыграли свою роль в определении
позиции местных октябристов. Лидер владимирских октябристов
А. П. Виноградов в своей речи возложил вину за срыв коалиции на
монархистов, так как якобы СРН отказался предъявить списки своих членов-выборщиков. Это вызвало шум с задних скамей. «Поднялся г. Финне и заявил, что вопрос о блоке вовсе не был решен на
прошлом собрании, а было постановлено только подсчитать число
выборщиков, входящих в состав союза русского народа и просил
дать высказаться ему и другим желающим. Г. Финне поддержал
г. Пышкин, но тут опять поднялся такой шум, что ничего разобрать
было нельзя. Г. Виноградов предложил противникам блока встать;
против этого горячо протестовал г. Финне, прося слова, но г. Виноградов заявил, что большинством блок отвергнут. На предложение
1
2
3

Владимирский край. 1907. 12 января. № 9.
Там же. 13 января. № 10.
Владимирец. 1907. 14 января. № 10.

285

г. Финне произвести закрытую баллотировку возразил г. Сомов,
что вопрос уже решен»1.
Затем лидер октябристов «прочел очень длинное воззвание к
избирателям, после чего оглашен был список кандидатов в выборщики, намеченных комитетом, и произведена баллотировка записками». Уже после этого «произнес блестящую речь» некто Шипов,
который отказался «от участия в комитете союза как не имеющий
права участвовать в выборах и как несочувствующий тому порядку,
каким разрешаются дела». В своем выступлении Шипов указал на
пример «Екатеринослава, где в прошлые выборы он был избирателем, и где союз 17-го октября соединился с С. Р. Н. Там боролись
две партии: за революцию (евреи) и против революции (русские),
во вторую партию вошли октябристы и монархические партии».
По его мнению, «октябристы и монархисты русские и признают
одинаково власть Царя, расходятся же в деталях. Царская власть и
православная вера, это те две точки опоры русского государства,
которые необходимо революции уничтожить. Октябристы и монархисты одинаково стоят за сохранение этих точек опоры, и потому
они должны были бы соединиться на время выборов». Более того,
Шипов подверг критике предложенное Виноградовым воззвание к
избирателям, «которое он нашел длинным, наполненном посулами
и отступающим от программы союза 17 октября, так как г. Виноградов ввел в него принудительное отчуждение земель без всяких
оговорок, что в программе союза изложено совсем не так». По
мнению корреспондента «Владимирского края», «если бы прения
были допущены в начале собрания, то речь г. Шипова имела бы
решающее значение и блок, вероятно, был бы принят»2.
Несмотря на очевидность результатов собрания октябристов,
правые несколько дней выжидали, а вдруг их контрагенты поменяют позицию? Лишь 20 января «Владимирский край» сообщил,
«что к удовольствию левых партий, Владимирский отдел Союза
17 октября не пожелал вступить на предстоящих выборах» в коалицию с Союзом русского народа. Монархисты подчеркивали,
1
2

Владимирский край. 1907. 16 января. № 12.
Там же.

286

что СРН «со своей стороны искренне желал войти в один блок с
октябристами и, откидывая свое тщеславие и самолюбие, готов
был сделать всевозможные уступки, лишь бы последовало объединение обеих союзов в один блок»1. Правда, в октябристском списке
кроме умеренных, владимирского городского головы Н. Н. Сомова и священника Спасской церкви, законоучителя Мальцовского
училища А. А. Владычина, оказались и три представителя правого
крыла партии, выступавших за блок с монархистами, — советник
Владимирского губернского правления В. В. Финне, мануфактур-советник А. Л. Лосев и потомственный почетный гражданин
Г. А. Пышкин2, что давало представителям СРН хороший повод
поддержать список октябристов, сохранив свое лицо.
Кадетский «Владимирец» предсказывал, «что “союзники”,
скрепя сердце, решат без всякого блока голоса свои отдать октябристам» так как «выступать с своим списком союз русского народа конечно не решится. Ведь заправилы его знают хорошо, что,
хотя для “публики” и кричат: “за нас все население”, но членов у
них на самом деле несколько дюжин»3. Однако монархисты все же
пошли на выборы с собственным списком, правда включив в
него, наряду с двумя членами СРН (купцом Н. Д. Свешниковым
и В. К. Кулибиным) трех (!) кандидатов-октябристов — А. Л. Лосева, В. В. Финне и А. А. Владычина4. На собрании СРН, проходившем 27 января 1907 г., объяснить такой шаг со стороны Союза
взялся некто «беспартийный», заявивший «что это произошло не
оттого, чтобы существовало предвыборное соглашение, так как
оно на самом деле не состоялось, и не от того, чтобы эти кандидаты участвовали в обоих союзах, а оттого, что союз русского
народа, сознавая всю важность предстоящего момента, отбросил
партийное самолюбие и не желал дробить голоса»5.
Правые не допускали, что отказ октябристов от блока был вызван надеждой последних «одержать победу на выборах одними
1
2
3
4
5

Владимирский край. 1907. 20 января. № 16.
Там же. 21 января. № 17.
Владимирец. 1907. 17 января. № 12.
Владимирский край. 1907. 25 января. № 20.
Там же. 31 января. № 25.

287

своими силами». «Не думаю, чтобы хотя на минуту можно было
с их стороны допустить столь наивное предположение», — писал один из авторов «Владимирского края». Другие возможные
мотивы — «презрение к союзу русского народа как к черносотенцам» и «желание через разрыв блока с ними обелить себя в
глазах левых “прогрессивных” партий», по его мнению, также
едва ли стали определяющими, так как «для кадетов и прочих
левых партий октябристы те же черносотенцы, как и члены союза
русского народа…»1.
Причины провала предвыборного соглашения монархисты
увидели исключительно «в руководителях союза 17 октября,
которые по непонятным для нас причинам, с самого начала к
предложению Союза русского народа… отнеслись скептически
и отрицательно. Это обстоятельство, по-видимому… и было той
искрой, благодаря которой возникла между правыми партиями
та непростительная перед выборами полемика, основанная на
личных счетах и недоразумении... Затем уже как неизбежное следствие этой полемики, появился, как мы видим, раскол…»2. Однако
либеральный «Владимирец» полагал, что причиной отказа октябристов от соглашения с правыми стали неумеренные аппетиты
последних, требовавших в избирательном списке «2–3 местечка»,
при наличии членов всего с «полсотни»3.
Правые подчеркивали, что в своей кампании они не используют грязные предвыборные технологии. «Союз русского народа не
гоняется за дешевой популярностью, не рассылает по три различных программы, как это делали ка-деты, и не обещает сейчас же
устроить рабочему люду рай на земле, как это делают социалисты,
но одно только то, что большую часть членов составляют рабочие
и крестьяне, гарантирует, что Союз сделает для последних гораздо
более, чем социалисты и ка-деты (так в источнике. — И. О.) вместе
взятые», — писал «Владимирский край»4. «Они честны в своей
тактике, — в этом их сила, но в этом и их слабость», — несколько
1
2
3
4

Владимирский край. 1907. 20 января. № 16.
Там же.
Владимирец. 1907. 17 января. № 12.
Владимирский край. 1907. 5 января. № 4.

288

приукрашивая действительность, утверждала газета, имея в виду
монархистов1.
Оппозиция же не жалела черных красок для СРН. Особенно отличались кадеты, обладавшие наибольшими возможностями в медиапространстве империи. «Кадетская пресса, боясь возможности
предвыборного соглашения Союза 17 октября с монархическими
партиями, прибегает к своему излюбленному приему — беззастенчивой клевете на союз русского народа, который они развязно
сопоставляют с левыми», — писал «Владимирский край»2. Один из
клеветников «возведший тяжкие обвинения на союз русского народа» был даже «приговорен к 4-м дням домашнего ареста»3. Правых
радовал не размер наказания, а сам факт признания клеветы.
Обвинения в адрес СРН не отличались оригинальностью:
организация погромов, травля евреев и т. п. Владимирские монархисты не оставались в долгу, заявляя, что «между кадетами и
революцией не большая разница, чем между оболочкой бомбы и
ее начинкой»4 и выражая недоумение по поводу того, что в роли
обвинителей выступают кадеты, «которые опираются на евреев,
на убийц, грабителей и всяких негодяев! Партия, которая собирает всякий сброд, партия, запятнанная кровью, подстрекающая
к поджогам и “иллюминациям” (член I Государственной думы от
кадетской партии М. Я. Герценштейн «иллюминациями» называл
поджоги помещичьих усадеб. — И. О.)»5. В. К. Кулибин в одном
из своих выступлений заметил, что «сами кадеты белоручки, сами
бомб не бросают, но страшно рады, когда это делают другие»6.
Были и возражения по существу обвинений: «Союз русского
народа безусловно отрицает всякое насилие, а потому никаких погромов не устраивал, погромов не производил и интеллигенции не
избивал», да и «избиение лиц с красными флагами и мятежными
речами встретивших дарованные Царем свободы, происходило в
1
2
3
4
5
6

Владимирский край. 1907. 3 января. № 2.
Владимирский край. 1906. 26 декабря. № 45.
Владимирский край. 1907. 23 января. № 18.
Владимирский край. 1906. 8 декабря. № 29.
Там же. 20 декабря. № 39.
Владимирский край. 1907. 24 января. № 19.

289

октябре 1905 года, союз же русского народа возник лишь в ноябре
того же года». А в Седлеце и Белостоке, где погромы произошли в
1906 г., правых организаций не было. Монархисты также заявляли,
что не считают ««травлей» чисто теоретические попытки решения
еврейского вопроса», которые «не исходят из стремления добиться равноправия евреев». Отвечали они и на обвинения в том, что
«Союз русского народа отрицательно относится к Государственной
Думе». «… Мы считаем необходимым, — писал «Владимирский
край», — самым решительным образом заявить, что союз русского
народа безусловно признает в своей программе учреждение Государственной Думы и Государственного Совета, находя только, что
ими нисколько не ограничивается самодержавная власть Государя
Императора». Монархисты также указывали, что они «далеки от
мысли защищать самовластие бюрократии, на которое история
уже поставила крест»1.
Ближе ко дню выборов заочные перепалки в прессе перешли в
открытые дебаты. Победу в них правая пресса безоговорочно отдавала монархистам, что далеко не всегда соответствовало истине.
Первые дебаты состоялись 20 января на беспартийном предвыборном собрании, проходившем в Народном доме. По сообщению
«Владимирского края», застрельщиками выступили «ораторы партии народной свободы г.г. Черносвитов, Иорданский и Булыгин».
Последний «елейным голосом усиленно доказывал, что кадетская
программа целиком основана на Евангельском учении и что у нас
нет консервативных партий в благородном смысле этого слова, а
имеются лишь партии реакционные, стремящиеся к повороту к
старому режиму». Ему горячо возражал В. К. Кулибин, «доказавший, что, не говоря о союзе 17 октября, который даже назван в
честь манифеста, даровавшего нам народное представительство…
и союз русского народа и другие монархические партии отнюдь
не желают поворота к тем темным сторонам прошлого, которые
привели к Мукдену и Цусиме». Далее оратор заявил, «что он не
знает ни одной монархической партии, которая отстаивала бы
чиновничье самовластие и отрицала Государственную Думу».
1

Владимирский край. 1906. 26 декабря. № 45.

290

При этом, пояснял В. К. Кулибин, «монархические партии преклоняются перед манифестом 17 октября, как перед непреклонной
волей своего обожаемого Государя, но считают совершенно нежелательным идти дальше дарованного Манифестом и устраивать
между царем и его народом новое средостение в лице министров,
ответственных не перед ним, а перед парламентом»1.
23 января 1907 г. Владимирский СРН провел открытое предвыборное собрание, на которое были допущены и члены других
партий. От монархистов выступали В. К. Кулибин и гости — лидер
Московского студенческого кружка студент Катковского лицея
Н. Н. Сучков и правый публицист Я. Г. Буланов. От кадет говорил «наиболее видный их оратор А. А. Котлецов». Последний
в своей речи, «подменив понятие об историческом самодержавии, защищаемом монархистами, понятием об абсолютизме и
полицейско-бюрократическом строе», доказывал реакционность
СРН. Однако, по сообщению «Владимирского края», получил
достойный отпор в лице Н. Н. Сучкова, который «рядом исторических и юридических посылок подробно объяснил и доказал…
г. Котлецову, что, защищая русское самодержавие Союз Русского
Народа есть враг абсолютизма, враг полицейско-бюрократического строя», а также опроверг «утверждения г. Котлецова о том, что
сословные выборы дадут преимущество “привилегированным”,
состоятельным классам»2. Разгром аргументов А. А. Котлецова
завершил Я. Г. Буланов. Правда, оппозиционный «Владимирец»
утверждал, что победу в этой словесной баталии одержал все же
представитель кадетской партии3.
В. К. Кулибин на этом собрании сосредоточился на критике
идеологий своих оппонентов. Он назвал «социализм, неосуществимой утопией, не могущей перейти в жизнь», поэтому «социальные опыты на протяжении 1/6 части суши слишком опасны».
Однако В. К. Кулибин все же признавал «за социал-демократами известную последовательность миросозерцания и готовность
1
2
3

Владимирский край. 1907. 23 января. № 18.
Там же. 25 января. № 20.
Владимирец. 1907. 25 января № 19.

291

принести себя в жертву. У кадетов же и этого нет». Выступил на
собрании и один из лидеров владимирских октябристов Н. Н. Сомов (напомним, от должности председателя отдела он к этому
времени отказался), изложивший программу своего Союза и пожаловавшийся на кадетский «Владимирец», который «несмотря
на предложенные деньги», отказался «печатать воззвания и список
кандидатов упомянутого союза»1.
27 января «на последнем» (перед выборами) собрании СРН
также присутствовали представители кадетов. Мероприятие вызвало большой интерес в городе, «громадный зал» Дворянского
собрания «был наполнен публикой». Первым выступал Н. Н. Сучков, заявивший, что «партия народной свободы — это слизняк».
После говорил Я. Г. Буланов, который «рядом неопровержимых
фактов доказал двуличность кадетской партии. Его речь пестрела
остроумно освещенными фактами из жизни особенно выдающихся кадетский деятелей». Третьим выступал «оратор Михайлов»,
который «живо нарисовал картину социалистического движения
за последние два года, указал на отрицательные и положительные
результаты рабочих забастовок и вывел с доказательством в руках
предательское отношение к ним партии народной свободы». После
этого «беспартийный», обрисовав «всю важность наступающего
момента выборов во вторую Гос. Думу» высказался по поводу кадетов и социалистов: «Я уважаю, как политических противников,
социалистов, за их откровенность, за то, что они открыто говорят
о том, к чему стремятся, но не могу уважать кадетскую партию,
так как неизвестно, к чему она стремится и на чем остановит Россию; создаст ли в России всеобщее блаженство, о чем она кричит
на всех углах, или же и всего вернее создаст замаскированную
буржуазную республику — парламентаризм!»2.
Лишь после этого слово было предоставлено кадетскому оратору, бывшему члену I Государственной думы К. К. Черносвитову.
Последний «начал свою речь резко критикуя союз русского народа, говоря о личностях, но не о программе, и ему удалось сказать
1
2

Владимирский край. 1907. 26 января. № 21.
Там же. 31 января. № 25.

292

лишь несколько слов, так как публика закричала “долой”, “вон”…
Поднялся невообразимый шум и лишь нескольким “союзным
ораторам” удалось добиться для него голоса. Черносвитов вошел
опять на кафедру и сказал: «Кто будет голосовать за тех, чьи имена
на списках висят на столбах, то сами они останутся прибитыми к
столбу» (крики “долой” и аплодисменты левых)». В ответ «беспартийный», едко заметил, «что на столбах висели не только списки
кандидатов от союзов “17 октября” и “русского народа”, но и кадетские, где имя г-на Черносвитова стояло вторым»1.
На собрании выступил и «кандидат в выборщики от трудового
народа» Лапшин. «О чем он хотел сказать выяснить было трудно,
и возражений поэтому на его речь не было», — писал «Владимирский край»2.
Завершалось собрание вновь выступлениями монархистов.
Некто г-н Торанов «произнес громовую речь против кадет и приглашал последних опровергнуть приводимые им факты, но со
стороны кадет на его призыв был “молчок”!». Еще один правый
оратор П. И. Протасевич, был единственным из монархистов не
выказавшем уважения к социалистическому движению. Говоря
о нем, П. И. Протасевич «указал на предательское отношение
социалистов к рабочим и призывал избирателей голосовать за
кандидатов союза русского народа»3.
Правые попытались отстранить от участия в выборах
К. К. Черносвитова, не без оснований считая его наиболее опасным противником. Еще 20 января «Владимирский край» выражал
удивление, увидев в списке группы прогрессивных избирателей
«фамилию К. К. Черносвитова, исключенного из числа городских
избирателей по съезду городских избирателей гор. Владимира
определением Владимирской уездной по выборам в Государственную Думу комиссии». «Определение это, — продолжала газета, —
утверждено губернской комиссией, которой как нам достоверно
известно, до сих пор не получено распоряжение Сената о восстановлении г. Черносвитова в его избирательных правах»4.
1
2
3
4

Владимирский край. 1907. 31 января. № 25.
Там же.
Там же.
Владимирский край. 1907. 20 января. № 16.

293

В тот же день на состоявшемся в Народном доме предвыборном собрании В. К. Кулибин посвятил кадетскому кандидату значительное место в своем выступлении. Он, в частности, сообщил,
что еще «в апреле 1906 года г. Черносвитов, будучи избран в члены
Государственной Думы, подал протест об отставке по болезни и
просил об освидетельствовании его на предмет определения утраты трудоспособности для назначения ему пенсии и эмеритуры1,
которых он не выслужил». Однако «по освидетельствовании г.
Черносвитов был признан здоровым», что, впрочем, по мнению
В. К. Кулибина, значения не имело. Ведь «если г. Черносвитов
был действительно болен, то какое он имел право идти в Государственную Думу, где во всяком случае не место людям, утратившим
трудоспособность, и где нужно работать, работать и работать».
Если же он был здоров, «и тем не менее желал получить из народного достояния не причитавшиеся ему пенсию и эмеритуру»,
то оценить этот поступок В. К. Кулибин предложил собранию. По
свидетельству корреспондента газеты, «сильно взволнованный
Черносвитов… для подтверждения утраты трудоспособности вынул из кармана и показал публике свои очки»2.
Тем не менее, несмотря на все усилия, правым не удалось исключить К. К. Черносвитова из предвыборной борьбы.
Выборы по городской курии прошли 28 января. Их результаты оказались разочаровывающими и для монархистов, и для
октябристов. Получивший наибольшее количество избирательных
записок кандидат от правых В. К. Кулибин занял лишь 11-е место
(254 голоса), Н. Д. Свешников — 12-е (192 голоса). Октябристы,
хотя и сумели провести в выборщики одного общего с монархистами кандидата А. Л. Лосева, победу которого предопределило
преимущество всего в два голоса (720 против 718 у занявшего 6-е
непроходное место кадета П. П. Булыгина), но также не могли записать эти выборы себе в актив, так как остальные места в списке
выборщиков получили представители оппозиции — К. К. ЧерЭмеритура — капитал, образуемый из добровольных ежемесячных отчислений служащих и расходуемый для выдачи им пособий, дополнительно к
пенсии, по истечении определенного срока. — Прим. автора.
2
Владимирский край. 1907. 24 января. № 19.
1

294

носвитов, Н. М. Иорданский, Н. Н. Овчининский и Г. Г. Козлов1.
Тем не менее «Владимирский край», делая хорошую мину, написал: «…Громадною победой можно считать то, что в кагал прошел
хотя один правый Лосев»2. За правых кандидатов во Владимире
было подано 165 избирательных записок из 1563 (за прогрессистов — 656 записок, за октябристов — 361, за список «рабочих
кругов» — 43, остальные — за смешанные списки3), то есть чуть
более 10 % голосов. Но особенности избирательного закона не позволили местным монархистам провести в выборщики ни одного
своего кандидата.
К выборам во II Думу на политической арене уездной Шуи
произошли некоторые изменения: прекратила свое существование
торгово-промышленная партия, а «скандально провалившись на
прошедших выборах, “союз 17 октября”, прежде самоуверенный
и гордый… не выступает пока открыто». Впрочем, октябристы
«пробовали устраивать собрания, но на одно из них, назначенное
в доме А. С. Романова, явился только один член союза, некто Ф. и
уехал удрученный». Вероятно, бывшие члены торгово-промышленной партии и октябристы решили реализовывать свои политические амбиции посредством Шуйского союза русских православных людей. Во всяком случае, корреспондент «Ковровских вестей»
утверждал, что в Шуе «все правые элементы сплотились воедино,
справедливо находя, что цели у них общие — и соединенными
усилиями стараются вкатить в гору ком, который все срывается и
грозит сбросить их самих»4.
Первое беспартийное избирательное собрание было проведено
14 декабря 1906 г. «по почину небольшого числа шуйских избирателей бывшей торгово-промышленной партии». Из 2084 избирателей на него явилось 53 человека, в большинстве своем также
члены «бывшей торгово-промышленной партии, союза 17 октября
и существующего союза истинно-русских людей». Председателем
Владимирский край. 1907. 30 января. № 24.
Там же. 31 января. № 25.
3
Ковровские вести. 1907. 4 февраля. № 8; Владимирские епархиальные
ведомости. 1907. 10 февраля. № 6. Отдел неофициальный. С. 86.
4
Ковровские вести. 1907. 28 января. № 7.
1
2

295

собрания был избран «правый торгово-промышленник, сочувствующий истинно-русскому союзу — г. Коковин». Либеральные
«Ковровские вести» отреагировали на это избрание так: «На черносотенно-патриотическо-монархическом горизонте показалось
теперь новое светило железоторговец г. Коковин; сей муж пока
был известен лишь тем, что решительно ничем не был известен;
торговал себе в своей лавочке, читал “Вече” (крайне правую газету. — И. О.), наживал деньгу, выпивал на ночь по графину водки
и благодарил Создателя, — что Он не создал его козой, и не бьют
его лозой. Открыто выступил на патриотическом поприще г. Коковин 13 декабря, определенно заявив о своих взглядах, если только
можно так назвать их, в совещании гласных гор. думы, когда шел
вопрос о постановке погромного знамени в соборе. Теперь он уже
считается самым видным кандидатом в выборщики»1.
На собрании был избрана комиссия из 9 человек для организации предвыборных беспартийных собраний городских избирателей. Председатель ШСРПЛ М. К. Петров тоже хотел попасть в
эту комиссию, но «принужден был отказаться от участия в ней; его
демонстративно не допустили участвовать в комиссии, и он тоже
демонстративно ушел из залы собрания, заявив, что тут собрались
крамольники». Правда, члены ШСРПЛ «усердно его поддерживавшие», вопреки ожиданиям присутствовавших представителей
оппозиции, «не последовали за Петровым и остались до конца
заседания, участвуя в решении вопросов, поднятых на собрании»2.
Дело в том, что еще летом М. К. Петров оказался в центре
скандала, поводы к которому давала не только его экспрессивная натура, но и статьи с, мягко говоря, «непроверенной информацией», публикуемые оппозиционной прессой. В июле 1906 г.
«Владимирец», сообщая о визите в Шую «черносотенного монаха
Илиодора» и затронув свою любимую тему — погромы, обратил
внимание своих читателей на другой «факт» — приезжий останавливался у председателя ШСРПЛ М. К. Петрова, «у коего находится
единственный в Шуе дом терпимости»3. Этот классический при1
2
3

Ковровские вести. 1907. 28 января. № 7.
Владимирец. 1907. 11 января. № 7.
Владимирец. 1906. 29 июля. № 3.

296

мер манипуляции сознанием (в одном утверждении содержится
и неопровержимый факт о приезде Илиодора, и навязываемый
читателям тезис о доме терпимости, принадлежащем председателю
ШСРПЛ) М. К. Петров не оставил без внимания. Как сообщала
правая газета «Владимирский край», «за помещенную в № 3 газеты “Владимирец” корреспонденцию из Шуи, как автор, так и
редактор, отказавшиеся поместить опровержение, привлекаются
г. М. К. Петровым — председателем союза русских православных
людей в г. Шуе» к ответственности по статье 1535 «Уложения о наказаниях» (за клевету)1.
А «Владимирец» продолжал публиковать про М. К. Петрова
порочащие заметки. В ноябре газета писала, что председатель
ШСРПЛ действует «конечно, из личных целей и за свою “для
общества плодотворную” деятельность получил громкую литературную славу и известность в политическом мире, наконец, жетон
на ленте, за который, впрочем, как мы слышали, ему пришлось
уплатить стоимость в размере сорока трех копеек. Местную же
известность Петров приобрел давно — с тех пор как стал сдавать
под квартиры свои дома» (явный намек на содержание дома терпимости). Далее «Владимирец» весьма язвительно описывал шансы
М. К. Петрова на успех в предстоящей избирательной кампании:
«Вообще последней своей деятельностью на пользу русских людей г. Шуи и уездов Владимирской губ. (вероятно, вновь имея в
виду содержание дома терпимости. — И. О.) председатель союза
настолько выдвинулся, что шансы его на выборы в члены Государственной Думы неизмеримо повысились, тогда как к минувшим
выборам он мало заявил о себе, а потому не прошел даже в кандидаты от союза»2.
23 марта 1907 г. приговором Владимирского окружного суда
редактор газеты «Владимирец» был приговорен к семидневному
аресту за клевету3. Правые ликовали: «У-р-р-а-а! За Веру, Царя и
родину кости свои сложим и не дадим торжествовать крамольни1
2
3

Владимирский край. 1906. 6 декабря. № 28.
Владимирец. 1906. 24 ноября. № 95.
Владимирский голос. 1907. 3 апреля. № 9.

297

кам, которые только одурачивают крестьян и фабричных рабочих,
но дать ничего не могут, а наоборот сами собирают с них последние гроши и благодушествуют на эти кровные гроши рабочих, а
последние голодают, а тем более в то время, когда упросят рабочих
бастовать», — свидетелем такой реакции шуйских монархистов на
исход судебного процесса М. К. Петрова против редакции «Владимирца» стал корреспондент правой газеты «Ивановский листок»1.
Однако «Владимирец» решение суда подал в несколько ином
свете. Газета сообщила, что на судебное заседание истец (избегая
возможного нового судебного иска, «Владимирец» не приводил
фамилию М. К. Петрова) явился с двумя свидетелями — полицейским служителем и «своим другом и сподвижником по Союзу»
И. И. Буланцевым, которые «показали, что П.[етров] сам дома
терпимости не содержит, но в его доме действительно живут проститутки, и таких домов как у П.[етрова] (т. е. с проститутками)
в Шуе не один». Таким образом, газета доказывала читателям,
что редактор «Владимирца» П. Ф. Леонтьев обвинен в клевете не
за то, что его газета писала о содержании М. К. Петровым дома
терпимости, а лишь за то, что утверждала будто бы этот дом терпимости в Шуе единственный, тогда как их на самом деле было
много. Кстати, «Владимирец» сообщил, что и сам М. К. Петров
в суде «признал, что до марта месяца проститутки действительно
жили в его доме, но жили против его воли», вероятно, интерпретируя таким образом заявление истца, что до марта 1906 г. он не знал
о роде деятельности некоторых постоялиц его доходного дома2.
Думается, что вся эта история, начавшаяся с клеветнической
публикации «Владимирца», имела своей целью подпортить реноме правых и лично М. К. Петрова накануне выборов во II Думу.
И цель эта была достигнута — хотя газета была уличена в клевете,
но судебное решение в пользу М. К. Петрова было вынесено уже
по окончании избирательной кампании.
Сыграли ли роль не очень чистые технологии, используемые
оппозицией, или сказалось неумение монархистов играть на элек1
2

Ивановский листок. 1907. 29 марта. № 71.
Владимирец. 1907. 1 мая. № 91.

298

торальном поле, но в выборщики вновь прошли прошлогодние
победители — В. А. Невский, И. П. Смирнов и А. В. Соловьев,
правда уже не от Партии народной свободы, а от «прогрессивных
избирателей»1. Монархисты же не нашли ничего лучше, как в
ответ на свой проигрыш начать сбор подписей под обращением к
государю «с просьбой разогнать “крамольную” Думу, а еще лучше
не созывать ее»2.
Если шуйские монархисты призывом ликвидировать народное
представительство закончили вторую думскую избирательную
кампанию, то их иваново-вознесенские коллеги с этой идеей начали предвыборную борьбу за депутатские места. По сведениям
«Владимирца», среди членов ИВСМП «возникла мысль просить о
созыве вместо Государственной Думы, Земского Собора, выборы
в который производились бы “приходами»”». Газета утверждала,
что правые стремятся «таким путем… созвать не просто русский
“Собор”, а настоящий “истинно-русский”, — без жидов, интеллигенции и рабочих, но зато с отставными целовальниками, сыщиками, служащими “по вольному найму” и “из любви к искусству”, и
трактирными “аблакатами”»). Но коль скоро власть не решилась
изменить компетенцию представительного органа, ИВСМП уже
в августе 1906 г. начала «деятельно готовится к предстоящим
выборам»3.
В начале 1907 г. избирательная кампания правых в Иваново-Вознесенске вступила в активную фазу. 2 января под председательством М. Т. Кашина, в помещении бывшей женской гимназии
состоялось собрание ИВСМП. По сообщению «Владимирца», на
нем присутствовало около 300 человек. «Такое громадное число
собравшихся объясняется тем, что на это собрание ждали приезда
Дубровина и Никольского». Однако вместо них приехали «рабочий, как он себя именует» Жилкин из Москвы, полковник Никитин
из Шуи и «горбатовский мещанин» Попов. Последний в своем выступлении начал «начал просить собравшихся об единении перед
1
2
3

Владимирский край. 1907. 31 января. № 25.
Владимирец. 1907. 11 января. № 7.
Владимирец. 1906. 2 августа. № 6.

299

предстоящими выборами. Но у него что-то речь не клеилась, и он
заявил собранию, что он говорить подождет, так как дальше не
подготовившись говорить не может». Никитин и Жилкин в своих
выступлениях «говорили о выборах в Думу и предлагали выбирать
всех, за исключение “жидов”, и лиц, защищающих жидов». После
них вновь заговорил Попов, однако, по мнению корреспондента
«Владимирца», «речь его представляла какой-то набор слов. Говорил он о какой-то “титуле” и что она самая сильная в Европейской
державе». В речи Попова присутствующие обратили внимание на
«то место, где он предлагает возбудить ходатайство перед правительством об изменении избирательного порядка. По его мнению,
выборы надо производить так: митрополит укажет надежных архиереев, архиереи — протоиереев, протоиерей — благочинных,
благочинные — попов, а последние — мирян, так как они лучше
всех знают своих прихожан и знают какого они образа мыслей,
ведь они ходят к нему “на дух”!»1
Если во Владимире правые пытались создать блок с Союзом
17 октября (впрочем, безуспешно), то в Иваново-Вознесенске
монархисты предпочли идти на выборы самостоятельно, в чем
определенную роль сыграли заезжие ораторы из Москвы, регулярно посещавшие провинциальные правые организации в период выборов. Еще в декабре 1906 г. В. А. Грингмут советовал
иваново-вознесенцам «входить в блок со всеми партиями, лишь
бы в программе было ясно сказано за жидов или против жидов»2
(напомним, что октябристы в своей предвыборной платформе не
высказались против еврейского равноправия, чего от них так ждал
В. А. Грингмут). Московский же рабочий Жилкин, выступая на
собрании 2 января 1907 г., «призывал к [проведению] энергичной
выборной кампании вне всяких блоков с кадетами, мирнообновленцами и даже союзом 17 октября»3.
7 января состоялось еще одно собрание ИВСМП, перед началом которого был отслужен молебен и настоятель местного Кре1
2
3

Владимирец. 1907. 11 января. №7.
Владимирец. 1906. 3 декабря. № 103.
Владимирец. 1907. 5 января. № 3

300

стовоздвиженского храма о. В. Т. Никольский, сказал небольшую
речь, в которой заявил, что «в Государственную Думу надо выбирать “монархистов”». Вновь выступал московский гость Жилкин,
который, по мнению корреспондента «Владимирца», «проявил
силу своего голоса, но не проявил никаких ораторских способностей», лишь повторив «то же, что и о. Никольский, но бессвязным
языком и нелогично». Однако Жилкин при этом еще и предложил
своеобразный тактический ход в избирательной кампании: «…Рабочие при выборе депутатов на фабриках должны начать выборы
с молебствования». «При таких условиях вы можете узнать наших
врагов — враг на молебен не пойдет, ему противна православная
вера, а вы идите на выборы и требуйте на фабриках молебнов!» —
поучал он. После него оратором выступил «некто Шитков», заявивший, что «монархическая партия едва-ли пройдет на выборах, потому что членов ее никто не знает». «После этой речи некоторые из
членов комитета задергали молодого человека за рукава, а другие
зашептали: “Все дело испортил!”. Оратор смутился и умолк», —
сообщала газета1.
После этого один из членов партии предложил определиться
с кандидатурами на предстоящие выборы и призвал собрание «голосовать за о. Никольского, А. Р. Фельдмана, И. П. Борисова, Кашина, П. Н. Дербенева, Мартынова и Лаврентьева». Однако один
из «отцов-основателей» партии М. П. Щербаков тут же предложил
скорректировать список. Против беспартийного П. Н. Дербенева
он не возражал, и даже поставил его первым номером: «Он нам
всем известен. Он религиозный, происходит из крестьян и богатый
человек. Он сумел скопить богатства, а не промотал. Он видный
в городе человек и всем известен. Наш комитет дважды просил
его разрешения выставить его кандидатуру, 5 января он не дал
нам ответа, а 6 числа согласился, заявив, что нам вполне сочувствует». Однако вместо Н. И. Мартынова, М. П. Щербаков предложил еще одного беспартийного — Н. И. Куражева: «Он первый
богач-торговец. За него все купцы дадут свой голос и покупатели.
Человек он богатый и постоит за правду, а не будет шататься за
1

Владимирец. 1907. 11 января. № 7.

301

думской десятирублевкой (10 руб. в день составляло жалование
члена I Государственной думы во время сессии. — И. О.). После
этого он весьма желателен нам еще по той причине, что его… все
‘жиды” не любят». Лишь третьим в списке кандидатов оказался
председатель партии, «наш труженик» И. П. Борисов, а замыкали
его партийный казначей А. Р. Фельдман и товарищ председателя
М. Т. Кашин1.
Однако окончательное утверждение кандидатов решено было
провести на следующем собрании баллотировкой, для чего «членам партии предложено явиться на собрание с избирательными
бюллетенями, в которые избранники будут занесены в собрании
же»2. В итоге после баллотировки в список вошли три члена партии — ее председатель И. П. Борисов, казначей А. Р. Фельдман и
протоиерей В. Т. Никольский, заменивший в избирательном списке
М. Т. Кашина. Компанию им составили беспартийные — фабрикант П. Н. Дербенев, хлеботорговец Н. И. Куражев и представитель общества хоругвеносцев Лаврентьев3.
Несмотря на привлечение внешних сил и во второй думской
избирательной кампании иваново-вознесенские монархисты не
смогли достичь значительных успехов. Правда, по сравнению с
предыдущими выборами они несколько улучшили свой результат, сумев провести в выборщики «сочувствующего» фабриканта
П. Н. Дербенева4. Но добиться большего им не удалось.
В Коврове и уезде к началу второй думской кампании были
открыты несколько отделов Союза русского народа, что существенно усиливало позиции местных монархистов в предвыборных баталиях.
В список кандидатов в выборщики по городской курии союзники включили лидеров отдела СРН — председателя А. Е. Жаворонкова, секретаря П. С. Шитова, казначея А. А. Апарина и
Г. М. Сазонова (иногда его фамилию писали, как Сазанов)5. Ха1
2
3
4
5

Владимирец. 1907. 11 января. № 7.
Там же.
Владимирский край. 1907. 12 января. № 9.
Там же. 31 января. № 25.
Там же. 19 января. № 15.

302

рактерно, что кандидатов в выборщики определяли вполне демократично — баллотировочными записками1. Буквально накануне
дня голосования был «пущен в обращение» список «октябристов
и “истинно-русских”» в который от правых вошли участники предыдущих выборов о. Н. А. Преображенский и А. А. Бандысик2.
Городские выборы состоялись 28 января 1907 г. Было подано
713 бюллетеней, из которых 3 были незаполненными. Победили
прогрессисты, заняв первые четыре проходных места. М. Ф. Першин получил 386 голосов, М. А. Воинов — 367, К. И. Буйвалов —
354 и А. Г. Летунов — 352. Представитель СРН А. А. Апарин
составил достойную конкуренцию представителям оппозиции, набрав 332 голоса. Результаты других монархистов были скромнее.
За П. С. Шитова было подано 245 голосов, А. Е. Жаворонков —
242, и за Г. М. Сазонова — 199. Кандидаты из объединенного списка октябристов и правых о. Н. А. Преображенский и А. А. Бандысик выборы провалили, набрав 67 и 45 голосов соответственно.
«Ковровские вести» полагали, что у А. А. Апарина были неплохие
шансы на победу, но «то обстоятельство, что он шел под знаменем
“союза” и в сообществе с г. Сазоновым и Ко, не могло не поколебать доверия к нему многих избирателей» и он «недополучил
много голосов сравнительно с прошлогодними выборами»3.
«Сазонов и Ко» явно вызывали идиосинкразию у либеральной газеты. Вот как она описывает участие этой «компании» в
избирательном собрании, состоявшемся 21 января, за неделю до
выборов: «Поведение их (членов союза русских людей) (так в документе, правильно: Союза русского народа. — И. О.) и особенно
вожака их Сазонова было прямо вызывающее. Истощивши запас
заученных им доказательств, разбитых еще в первом собрании, он
в злобном бессилии разразился площадными криками, пересыпая
речь словами: хулиган, мошенник, холуй и прочее по адресу врачей, земства, не взирая на то, что к делу это абсолютно не шло.
Во время антракта, когда публика почти вся вышла в коридор,
1
2
3

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 442. Л. 16 об.
Ковровские вести. 1907. 4 февраля. № 8.
Там же.

303

“истинно-русские”, чтобы хоть чем-нибудь уколоть противную
сторону, запели пьяными голосами, оставшись в зале в составе
не более человек 15–20, — гимн “Боже Царя Храни”, и сейчас же
из этого пения создали повод осыпать бранью всех, кто не участвовал в нем. Нагло кривляясь с грязно-циничными жестами и
нервными выкриками они набросились на публику, стоявшую в
дверях и коридоре, и в особенности на одного уважаемого в городе
священника. Только общие усилия собравшихся могли призвать
расходившихся “патриотов” к порядку»1. Вероятно, «Ковровские
вести» в своих политических видах значительно сгустили краски,
но и дыма без огня не бывает.
Правая печать по-иному описывала ход избирательных собраний в Коврове. Первое из них прошло 19 января 1907 г. Участие
в нем принимали «земские врачи и другие земские служащие,
чиновники казначейства и почтовой конторы, служащие фабрики
Треумова и железнодорожных мастерских, были и члены союза
русского народа». От имени прогрессистов выступали земский
врач Лызлов и присяжный поверенный Летунов, «которые называя
союз русского народа “реакционной” и даже “революционной”
партией, выливали на союз целые ушата помой, и за это им сочувствующие аплодировали». Выступивший в ответ Г. М. Сазонов
«в своей речи доказывал, что союз русского народа совершенно
мирным путем, поддерживает проведение реформ, возвещенных
с высоты престола, при сохранении православия, самодержавия и
народности». До открытых столкновений на этом собрании дело
не дошло и прошло оно достаточно спокойно.
Однако на втором собрании, проходившем 21 января, ситуация
накалилась. Открыл его председатель Ковровского отдела СРН
А. Е. Жаворонков, закончивший свою речь возгласом: «Да здравствует наш Самодержавный Император Николай II». Присутствовавшие союзники ответили на это криками «ура!» и потребовали
исполнения гимна, «каковой ими же и был исполнен». Затем после
речи Г. М. Сазонова, «члены союза вновь потребовали исполнения гимна, но председатель собрания доктор Васильев объявил
1

Ковровские вести. 1907. 28 января. № 7.

304

перерыв, так что члены союза исполняли гимн, а “прогрессисты”
вышли в коридор»1.
После выборов правые попытались проанализировать причины своего поражения. Ковровский корреспондент «Владимирского края» писал, что в выборщики от Коврова прошли «”беспартийные” прогрессисты, понимай кадеты, получившие вчетвером
1360 голосов, тогда как четверка “союзников” получила 1020.
Остальные голоса разлетелись между 70 кандидатами, из коих
голосов 40 брошено “беспартийным”, а около 400 “правым”». При
этом на выборы пришло всего «710 избирателей, а 670 не явились
(почти половина!)». Таким образом, заключал автор заметки, «у
избирательного ящика обе стороны располагали равным количеством голосов и, надо полагать, “беспартийные” избиратели,
т. е. кадеты, все явились, тогда как “правые” и на этот раз разбрелись, или вовсе не пошли»2.
Виновниками поражения правых кандидатов на выборах в Коврове корреспондент «Владимирского края» называл в первую очередь руководителей местного отдела СРН, «которым к кандидатуре
своих избранников следовало отнестись повнимательнее и предъявить такую комбинацию, которая в большей мере могла объединить избирателей. Век живи — век учись, и надо отдать должное
“беспартийным” кадетам, что они скомбинировали своих кандидатов, понимая психологию рядовых своих избирателей». Вторым
фактором, сыгравшим роковую для монархистов роль, стала пассивность правого электората. «Очевидно, — писала газета, — наши
избиратели в своих глубинах — монархисты, но не могут подняться
до смелости открыто пойти за этой идеей, а лукавая программы и
партийная шумиха сбивают их с толку». При этом автор заметки
всячески старался преуменьшить масштабы победы прогрессистов
в Коврове. «Во всяком случае, подсчет сил достаточно нагляден, чтобы не переоценить силы прогрессистов: и на это раз, чтобы они не
говорили они являются избранниками какой-нибудь четверти-трети
всех избирателей по нашему городу», — писал он3.
1
2
3

Владимирский край. 1907. 26 января. № 21.
Там же. 6 февраля. № 29.
Там же.

305

Разочарование ожидало правых и на выборах уполномоченных
от рабочих. На фабрике наследников И. А. Треумова, где работал
сам председатель Ковровского отдела СРН, избранным оказался рабочий Бурцев, по убеждениям — левый прогрессист. «Члены “союза
русского народа” представляли жалкую по своей малочисленности
кучку “отверженцев”, и, видя свое ничтожество, сочли за благо удалиться с выборов», — торжествовали «Ковровские вести». В еще
одной вотчине правых — Ковровских железнодорожных мастерских — союзники выставили кандидатом товарища председателя
отдела СРН В. Ф. Дерюгина. Однако и здесь, в отличие от прошлых
выборов, монархистам не удалось одержать победу. Тогда они попробовали кассировать результаты выборов: «По подговору своего
главаря, провалившегося на выборах, Дерюгина, они составили
прошение на имя Губернатора, в котором сообщают, что избранный
Абрамов неблагонадежен и был уволен даже из мастерских после
октябрьской забастовки»1. Но успеха это им не принесло.
Не лучше обстояли дела у ковровских правых и по курии землевладельцев. Здесь они даже пытались вести агитацию среди крестьян. Вот как об этом писала либеральная печать: «Проживающий
в с. Лежневе земский землемер А. Хр. Чемоданов занялся черносотенной агитацией, разъезжая по селениям, якобы для исполнения
поручений Земской Управы и распространяя “черносотенную”
погромную литературу. Но нельзя сказать, чтобы проповедь его
и агитация имели успех. Так напр. в с. Хозникове он пытался
говорить перед крестьянами и произвести в «крамольники» местного землевладельца и агронома Д. М. Шорыгина, но крестьяне,
слушавшие его, засмеялись ему в лицо и сказали: «Дедушка, проваливай-ка поскорее, нечего тебе чернить Д. М. Шорыгина, мы
знаем его гораздо лучше тебя, знаем, что Д. М. Шорыгин хороший
человек». После этих слов Чемоданов покраснел и поспешил поскорее убраться. В Высокове Чемоданову посоветовали больше не
являться с черными грамотками (черносотенными прокламациями)2». Тем не менее агроном Д. М. Шорыгин не сумел вмешаться
1
2

Ковровские вести. 1907. 28 января. № 7.
Там же. 21 января. № 6.

306

в борьбу за победу на этих выборах в отличие от своего однофамильца фабриканта П. Т. Шорыгина. Именно между последним и
кандидатом от СРН В. А. Кокушкиным, и развернулась основная
борьба на съезде крупных землевладельцев и уполномоченных
от землевладельцев мелких, состоявшемся 27 января. По предварительным запискам, В. А. Кокушкин, за которого, как отмечают
«Ковровские вести», велась «довольно энергичная агитация»,
лидировал — 19 голосов в его пользу, против 14 в пользу П. Т. Шорыгина. Однако при баллотировке В. А. Кокушкин получил 17 избирательных записок и 14 неизбирательных. Кандидат от прогрессистов обошел его всего на один голос (18 «за» и 13 «против») «и
оказался избранным»1.
Важным фактором, повлиявшим на исход баллотировки, стала
пассивность избирателей — на съезд для выбора уполномоченных
от мелких землевладельцев, состоявшийся 14 января, из 1206 лиц,
имеющих избирательное право, явилось только 48 человек. В результате из 9 выбранных уполномоченных только один — торговец
Баранов — являлся членом СРН2. Рассчитывать на победу при
таких результатах предварительного голосования правым уже не
приходилось.
Только по крестьянской курии правые достаточно ожидаемо
показали неплохой результат. Из 20 избранных уполномоченных
от десяти волостей, по сведениям правого «Владимирского края»,
7 человек являлись членами СРН, а еще 6 — «беспартийными
монархистами»3.
К началу второй избирательной кампании появился отдел СРН
и в Муроме. Однако, как писала либеральная ковровская газета,
«открывшийся союз пока ничем не проявляет себя. Предвыборная
кампания его сводится к нулю, сочувствия в среде даже мелких
торговцев города он не встречает и ограничивается раздачей черносотенной литературы»4. В список кандидатов от Муромского
отдела СРН вошли его председатель И. В. Ознобишин, член Сове1
2
3
4

Ковровские вести. 1907. 4 февраля. № 8.
Владимирский край. 1907. 18 января. № 14.
Там же.
Ковровские вести № 7 28 января 1907 г.

307

та отдела И. И. Гулявский, владелец маслобойни Ф. Е. Никитин и
городской голова И. П. Мяздриков1. В выборщики прошел только
последний2.
В других городах губернии участие монархистов в избирательной кампании было мало заметно. Например, на предвыборном собрании в Александрове присутствовало «4–5 монархистов» из 140
(всех избирателей 1400)3. Соответственно в выборщики прошли
беспартийные кандидаты4. «Ковровские вести» зачислили в правые и купца Я. З. Цаде, прошедшего в выборщики по г. Меленки5.
Еще один правый кандидат — Д. М. Овсянников — прошел в
Юрьеве-Польском6. «Владимирец» утверждал, что причиной такого успеха стал административный ресурс: «Черносотенная агитация ведется во всю. Город наполнен изданиями истинно-русских
людей. Обилие черносотенной литературы заставляет предполагать близкий источник ее распространения. И действительно некоторые листочки, как например, “К русскому народу”, “Распущенная Дума” —напечатаны в типографии владимирского губернского
правления, а на первом из них имеется такая пометка: “Печатать
разрешается, губ. г. Владимира, 14 марта 1906 года. Губернатор,
Егермейстер Высочайшего Двора И. Леонтьев”»7.
Правые, в свою очередь, обвиняли оппозицию в срыве избирательных собраний монархистов. Вот как описывает один
из подобных инцидентов в г. Гороховце «Владимирский край»:
«17 декабря приехавшему из Москвы в гор. Гороховец члену партии Союз русского народа по фамилии кажется Г. Ягодину, разрешено было местной полицией народное собрание для беседы
по разным вопросам о предстоящих выборах в Государственную
Думу. Известие о приезде оратора быстро разнеслось по городу
и народ толпами поспешил на прение в назначенное по объявле1
2
3
4
5
6
7

Владимирский край. 1907. 27 января. № 22.
Ковровские вести № 8 4 февраля 1907 г.
Владимирский край. 1907. 30 января. № 24.
Там же. 1 февраля. № 26.
Ковровские вести. 1907 г. 4 февраля. № 8.
Там же.
Владимирец. 1907. 3 января. №1.

308

ниям место — в пожарное депо. … оратор выступил с речью о
необходимости сплочения и объединения русского народа для выборов в Думу и достижении желанной цели. […] А потом, между
прочим, рассказал о некоторых существенных злоупотреблениях
как французских, так и иностранных министров и прочих неурядицах иностранцев. Передовики-кадеты не постеснялись тут же
обличить оратора черносотенцем… Завязался спор, перешедший
в полный беспорядок. Послышался свист, шиканье, щелканье и
крик “долой черносотенца”, так что полиция и оратор поспешили
объявить собрание закрытым»1.
Таким образом, в ходе избирательной кампании во II Думу
правые сумели провести в выборщики по городам только двух
человек Я. З. Цаде и Д. М. Овсянникова. Но обоих назвать «правыми», как это сделала редакция «Ковровских вестей», можно лишь
с очень большой натяжкой. Избранные в выборщики правые крестьяне, в том числе и члены СРН, не могли изменить ситуацию, так
они не были в большинстве. В итоге членами II Государственной
думы от Владимирской губернии стали четыре кадета (А. О. Горев,
Н. М. Иорданский, Г. И. Ситников и К. К. Черносвитов), трудовик
(Ф. П. Герасимов) и большевик (Н. А. Жиделёв)2. Возможно правые, дабы ослабить кадетов, проголосовали за большевика, так как
при отъезде из Иванова-Вознесенска новоизбранный член думы
Н. А. Жиделёв, в присутствии двух тысяч (!) рабочих, «прощаясь
со знакомыми при отходе поезда дружески пожал руку председателю Самодержавно-Монархической партии И. П. Борисову»3.
«Владимирские епархиальные ведомости» не без успеха попытались выделить особенности второй думской избирательной
кампании по сравнению с предыдущей. «Прежде всего в настоящем году можно было наблюдать гораздо большую дисциплинированность и большую обдуманность избирателя при заполнении
избирательного бюллетеня. Очевидно, избиратель понял, что заполнять бюллетень по своему произволу и вкусу непрактично,
Владимирский край. 1906. 23 декабря. № 42.
Члены Государственной Думы (портреты и биографии). Второй созыв
1907–1912 гг. / Составил М. М. Боиович. М., 1907. С. 29–34.
3
Ивановский листок. 1907. 15 февраля. № 37.
1

309

бесцельно, что и здесь нужно единение, если хочешь добиться
известной цели»1.
Еще одной чертой, отличающей прошедшие выборы, стало
«более активное участие в них приходского духовенства… на уездных съездах мелких землевладельцев, почти всюду в значительном количестве в уполномоченные для участия в выборах были
избираемы священники». Правые, утверждали «Владимирские
епархиальные ведомости», видели в этом «особенное доверие
народа своим пастырям в столь важном государственном деле»
и «полагали, что это отразиться и на составе самой Думы». Но
на самом деле, заявляла газета, «надежды правых и смущение
левых были совершенно напрасны и дело объясняется гораздо
проще». Ведь съезды мелких землевладельцев «всюду страдали
поразительным абсентеизмом избирателей; на эти съезды вместо
многих сотен избирателей являлись немногие десятки». И только
приходское духовенство «отнеслось внимательно к этой своей
гражданской обязанности и, несмотря на неудобства, являлось на
выборы сравнительно в значительном числе», что объяснялось
как более развитым, «чем в массе остальных мелких землевладельцев», гражданским самосознанием, так и «настоятельным
внушением Св. Синода принять деятельное участие в выборах».
«Таким образом, духовенство, собственно говоря, выбирало само
себя, и видеть в этих выборах что-то особенное, какое-то особое
доверие к пастырям — едва ли есть достаточные основания», ведь
в губернские собрания священники «проходили уже в очень незначительном количестве или совсем не проходили». Владимирская
епархия «в этом отношении еще выделилась из других: в нашем
губернском собрании участвуют четыре выборщика-священника,
избранные от Суздальского и Юрьев-Польского уезда»2.
Третьей особенностью прошедшей думской избирательной
кампании газета считала активное участие в ней рабочих, так как в
выборах в предыдущую Думу «большинство рабочих не пожелало
Владимирские епархиальные ведомости. 1907. 10 февраля. № 6. Отдел
неофициальный. С. 83.
2
Там же. С. 84, 85
1

310

участвовать… считая Думу неправоспособной в разрешении рабочего вопроса и самый избирательный порядок от рабочих крайне
неудовлетворительным».
Наконец, «четвертая, и весьма значительная, особенность настоящих выборов то, что на них нигде (кроме весьма немногих
или вернее исключительных случаев) не имели успеха кандидаты,
выставленные от союза русского народа или от “истинно русских
людей”. Особенность эту можно считать знаменательной потому,
что, по-видимому, все обещало и способствовало этому союзу,
чтобы одержать полную победу на выборах. Со стороны правительства было оказываемо ему покровительство и содействие, предоставлено было право открытой свободной и широкой агитации. Для
этой агитации в распоряжении союза были громадные средства;
Россия наводнена агитационной литературой, бесплатно всюду
рассылавшейся; с той же целью стало с осени 1906 года издаваться множество газет1. В некоторых епархиях усиленная агитация
велась в пользу союза даже со стороны местной церковной власти.
И в нашем скромном городе Владимире союз наделал много шума.
Появилась газета, неоднократно устраивались предвыборные собрания с приезжими ораторами, велась агитация и пр. Сами вожаки
союза самоуверенно заявляли, что число членов союза нужно считать миллионами, торжественно провозглашая, что за ними Русь
идет, а потому сторонись все, что несогласно с союзом мыслит и
действует. Но несмотря на эти благоприятные условия и вопреки
этой самоуверенности, союз русских людей нигде не имел успеха
на выборах. И в нашем городе Владимире при 1563 избирателях,
подавших свои бюллетени, за список кандидатов, выставленных
от союза русского народа, было подано только 165 голосов, т. е.
немногим более 10 %, и это при самой усиленной агитации»2.
Выдвинутое правыми объяснение причины своего поражения
(«избирательный закон, препятствующий проникнуть в Думу исУтверждение о «множестве» правых газет оставим на совести автора, так
как монархическая пресса и количеством изданий, и их тиражом, и их влиянием
на порядок уступала оппозиционной печати. — Прим. автора.
2
Владимирские епархиальные ведомости. 1907. 10 февраля. № 6. Отдел
неофициальный. С. 85–86.
1

311

тинным представителям русского народа») не устроило «Владимирские епархиальные ведомости». Газета утверждала, что «так
можно говорить только в утешение себе… Не вернее ли думать,
что неудача союза русского народа на настоящих выборах заключается в нем самом». По мнению газеты, «выставив на своем знамени ценные для русского человека лозунги: “православие, самодержавие, народность”, союз дал этим лозунгам такое освещение,
что едва ли мог привлечь к себе симпатии людей, хорошо знающих
ближайшую и отдаленную историю своего государства и народа,
сознательно относящихся к происходящим ныне в русской жизни
событиям». Да и «самый образ действий союзников, особенно
там, где эти действия развертывались свободно и широко, также
мало внушал к себе симпатий». Поэтому, поясняло епархиальное
издание, «среди членов союза слишком мало людей, которые своими личными достоинствами могли бы привлекать к себе массы
сочувствующих; напротив, гораздо более таких, которые примкнули к союзу по неведению, по своей политической недоразвитости
или по разным личным соображениям и расчетам, имеющим мало
общего с общественной и народной пользой». А далее «Владимирские епархиальные ведомости» вообще скатились к «зоологическому», как определяли его сами правые, национализму: «Не
странно ли, напр., что во главе этих, именующих себя “истинно
русскими” людей, стоят не русские по происхождению, как-то:
Грингмут, Булацелль и др.»1.
Разбирая избирательную кампанию Владимирской организации СРН, газета отмечала его «бедность людьми», сказавшуюся
в том, что монархисты внесли «в свой список трех кандидатов,
выставленных октябристами, не спросив на то согласия, ни у
местного отдела союза 17 октября, ни у самих кандидатов, так что
некоторые из них отписывались в газетах, что они вовсе не желали
фигурировать в списке кандидатов от «истинно русских» людей».
«Таким образом, — резюмировали «Владимирские епархиальные
ведомости», — неуспех союза русского народа на выборах, нам
Владимирские епархиальные ведомости. 1907. 10 февраля. № 6. Отдел
неофициальный. С. 86.
1

312

кажется зависел от того, что образ мыслей и действий союза не
встретил сочувствия у большинства избирателей»1.
II Государственная дума оказалась значительно левее предыдущей, и правые практически сразу же поставили вопрос о ее
роспуске. По сведениям П. Н. Милюкова, товарищ председателя
Союза русского народа В. М. Пуришкевич от имени Главного
совета СРН уже через неделю после открытия II Думы разослал
местным отделам секретный циркуляр, в котором предписывалось
«как только появится знак креста в органе Союза «Русском знамени»… тотчас же начать обращаться настойчивыми телеграммами
к государю императору и к председателю Совета министров Столыпину, и в телеграммах настойчиво просить и даже требовать:
а) немедленного роспуска думы... и б) изменения, во что бы то ни
стало, избирательного закона»2. 14 марта 1907 г. на первой странице «Русского знамени» черный крест, наконец, появился3 (впрочем,
появлялся он и в последующих номерах в течение месяца).
Но монархистам и не требовалось особого указания, чтобы
выразить свое негативное отношение к действующей Государственной думе. Еще 4 марта (за 10 дней до появления условного
знака на странице «Русского знамени») Муромский отдел СРН
телеграммой призывал государя не верить членам Думы: «Люди
эти чужие русскому народу… они враги Твои и наши, они потеряли совесть, продали и предали Веру, Тебя и Родину, словом это
выродки рода человеческого. Велико и тяжело бедствие нашей
многострадальной Родины, изнывающих под злодейскими ударами этих извергов»4.
А после 14 марта 1907 г. в столицу хлынул настоящий поток
телеграмм с просьбой роспуска Думы5. Владимирская губерния
Владимирские епархиальные ведомости. 1907. 10 февраля. № 6. Отдел
неофициальный. С. 86–87.
2
Милюков П. Н. Воспоминания (1859–1917). Т. 1. М., 1990. С. 422.
3
Русское знамя. 1907. 14 марта. № 58.
4
Владимирский голос. 1907. 28 марта. № 4.
5
См., напр.: Тверское Поволжье. 1907. 23 марта; Очерк деятельности
Воронежского отдела Союза Русского Народа за 1-й год его существования.
(22 окт. 1906 – 22 окт. 1907 г.) // Мирный труд. 1908. № 7. С. 99 и др.
1

313

внесла в него свою лепту. Большинство телеграмм было адресовано самодержцу. Ковровский отдел СРН телеграфировал: «Государь! В Твоей власти прекратить глумление над исстрадавшейся
родиной, Ты один Самодержавный Помазанник Божий волен оградить Русский Народ от оскорблений, к Тебе прибегаем с мольбою, повели распустить Думу, оскорбляющую русские чувства и
изменить избирательный закон, который бы обеспечил доступ в
Думу действительно лучшим русским людям верным Престолу и
Отечеству»1. Шуйский союз русских православных людей в аналогичной телеграмме указывал: «По старому закону не будет мира
и процветания в исстрадавшейся Родине и покоя любвеобильному
сердцу государеву»2. Муромский отдел СРН новой телеграммой
просил царя распустить Думу и изменить избирательный закон3.
Переславль-Залесский отдел СРН уже в день своего открытия
(25 марта 1907 г.) присоединился к этому хору, обратившись к
самодержцу с просьбой: «…Помоги нам, Царь Батюшка, в нашем
стремлении иметь национально русскую думу»4.
Множество телеграмм с просьбой поддержать перед престолом требование союзников распустить «крамольную» Думу
адресовалось П. А. Столыпину. Так, ШСРПЛ, указав главе правительства на то, что «большинство членов Государственной Думы
вновь начало призывать отечество к мятежу и революции» и «на
местах отклики крамольных речей вновь вызывают покушения
на имущество и жизнь мирных граждан и слуг государевых»,
просил премьер-министра «спасти родину от гибели, поддержать перед престолом общую мольбу верных сынов Отечества
о роспуске этой Думы, отмене избирательного закона и созыве
представителей от сословий»5. Ковровские союзники телеграфировали П. А. Столыпину, что «отдел не может обойти молчанием
деятельность второй Думы, направленную не к умиротворению
страны, а к ее разрушению; поэтому умоляет Вас ходатайство1
2
3
4
5

Русское знамя. 1907. 23 марта № 66.
Там же. 25 марта. № 68.
Там же. 27 марта № 69.
Владимирский голос. 1907. 29 марта. № 5.
Там же. 27 марта. № 3.

314

вать перед Государем о роспуске ее и изменении избирательного
закона, лишающего Русский Народ возможности послать в Думу
достойных представителей»1. Телеграмма премьер-министру от
Переславль-Залесского отдела СРН содержала «пожелание оставаться таким же твердым стражем русского порядка, каким Вы
себя показали» и выражала надежду, что столыпинской «мощной
помощью мы доживем до национально-русской Думы»2. Всего,
по утверждениям «Русского знамени», от отделов СРН на имя
П. А. Столыпина поступило свыше 200 подобных телеграмм3.
На собраниях правых организаций в этот период также регулярно звучало требование распустить Думу и изменить избирательный закон. 28 марта 1907 г., выступая перед владимирскими
союзниками, оратор из Москвы Я. Г. Буланов заявил, что члены
Думы «не хотят и не могут заняться той серьезной необходимой
работой, для которой они призваны царем и посланы народом», и
«что Дума не захотела дать стране умиротворения, и политические
убийства и грабежи растут день ото дня под провокационную шумиху Думы и революционной печати», и потому представительный орган этого созыва подлежит роспуску. При этом Я. Г. Буланов
подчеркнул, «что монархисты протестуют не против Думы, раз
она будет выразительницей народных русских нужд, а против
обращения Думы в революционную трибуну, с которой раздаются открытые призывы к смуте и мятежу»4. 13 апреля в Коврове
на собрании местного отдела СРН тот же Я. Г. Буланов, а также
местные монархисты И. М. Любомудров и Г. М. Сазонов говорили «о Государственной Думе второго созыва, как не оправдавшей
возлагавшихся на нее надежд, а занимающейся лишь разжиганием
политических страстей в народе и потому подлежащей роспуску»5.
Неудивительно, что третьеиюньский государственный переворот (роспуск царем II Государственной думы с одновременным
изменением избирательного закона без согласия народного пред1
2
3
4
5

Русское знамя. 1907. 23 марта № 66.
Владимирский голос. 1907. 29 марта. № 5.
Русское знамя. 1907. 27 марта № 69.
Владимирский голос. 1907. 30 марта. № 6.
Там же. 11 апреля. № 16.

315

ставительства) получил горячую поддержку монархистов. В Шуе
«манифест о роспуске Думы… встречен русскими людьми с величайшей радостью. Однако слышно глухое шипение, как ядовитых
змей, крамольников, которых манифест ошпарил как кипятком».
Самодержцу по этому поводу была отправлена телеграмма: «Союз
Русских православных людей в городе Шуе и Владимирской губернии, бьет тебе челом верноподданнически, за роспуск второй
Государственной Думы, которая, в большинстве своем, работала
не на пользу, а на гибель нашей дорогой родине»1. На собрании
ИВСМП также было выражено удовлетворение «роспуском крамольной Думы» и зачитано содержание «Всеподданнейшей телеграммы Государю Императору по этому же поводу, а равно и
благодарный ответ Государя монархической партии и обществу
хоругвеносцев»2.
В третьей избирательной кампании владимирские монархисты
уже не пытались блокироваться с октябристами. Причиной этого
стал не только неудачный опыт предыдущей кампании, но строжайший циркуляр Главного совета СРН, в котором говорилось, «что
ни один Отдел Союза не имеет права вступать в блок ни с какими
партиями, стремящимися к ограничению Царского Самодержавия
(от Партии правового порядка и левее)» и подчеркивалось, что «решение это бесповоротно, и, ввиду партийной дисциплины Союза,
не может быть нарушено ни одним отделом Союза». В циркуляре
также содержался призыв дистанцироваться от правительства,
«расходуя на выборы только средства, специально пожертвованные частными лицами, но отнюдь не пользуясь средствами, предоставляемыми правительством, так как правительство не имеет
нравственного права тратить народные деньги, дабы создать при
помощи Союза Русского Народа октябристскую Думу»3.
Эта избирательная кампания сопровождалась значительным
снижением активности рядовых членов правых партий, не видевших смысла в продолжении политической деятельности после
1
2
3

Ивановский листок. 1907. 9 июня. № 124.
Ивановский листок. 1907. № 127. 14 июня.
ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 1 Л. 11, 11 об.

316

победы самодержавия над «революционной смутой». Так, 8 августа 1907 г. на собрание Владимирского отдела СРН явилось
25 союзников и 15 посторонних1. А 9 сентября, в самый разгар избирательной кампании, назначенное собрание вовсе не состоялось,
так как на него явилось … 12 человек2. Иная ситуация была, если
приезжали столичные политики. Например, на собрании 19 августа «было много публики», да и союзников явилось 40–50 человек.
Причина — приезд известных правых деятелей — В. А. Грингмута, одного из лучших правых ораторов Б. В. Назаревского, «и их
поддужного, недавно выступающего на политических подмостках
союза — студента Швецова. Того самого Швецова бывшего два
года назад социал-демократом, затем кадетом и в настоящее время
истинно-русским союзником»3.
Правда, выступления столичных ораторов на этом собрании
«Владимирец» оценил довольно скептически: «…На трибуну влез
какой-то высокий чернобородый тип и заявляя, что теперь крестьяне, напуганные революционерами, не хотят идти в союз, тогда как раньше “валом валили”, просил интеллигенцию (которую
предыдущие ораторы так усердно ругали) разъяснить темному
народу всю пользу от вступления в союз. Его поддержал Грингмут,
подтвердив комментариями достоверность заявления и, выкликнув
несколько причитаний, предложил оставшимся [после перерыва]
на прощанье устроить патриотическую манифестацию. С особым
восторгом это было исполнено союзниками…»4. Последняя фраза
наталкивает на мысль, что все же впечатление, произведенное выступлениями на этом собрании, было довольно сильным и вызвало
у присутствующих неподдельный энтузиазм.
Кандидатами в выборщики от Владимирского отдела СРН
стали Ильин и А. А. Шипов (оба по 2-й курии). «Владимирец» сообщал, что везде «по городу расклеены саженные афиши от союза
русского народа с фамилиями их кандидатов»5. Кроме того, возму1
2
3
4
5

Владимирец. 1907. 8 августа. № 170.
Там же. 11 сентября. № 195.
Там же. 21 августа. № 180.
Там же.
Владимирец. 1907. 26 сентября. № 207.

317

щалась газета, «владимирским жителям рассылается воззвание от
“союза р. нар.”. Рассылается без разбора всем, даже заведомым,
не скажу врагам союза – это уж слишком много чести для “патриотов”, — а людям, надлежаще оценивающим его»1.
Однако ни поддержка столичных «ораторов», ни «саженные
афиши» не смогли, говоря современным языком, разогнать рейтинги правых кандидатов. Избирательное собрание по 2-й городской
курии проходило по двум отделениям. На выборах по 1-му отделению Ильин получил 72 записки, а его оппонент — прогрессист
Г. Г. Козлов — 1102.
Но так как победитель получил менее половины голосов, то
была назначена перебаллотировка, в результате которой Г. Г. Козлов одержал более убедительную победу — 99 голосов из 155 (как
видим, почти три десятка выборщиков к началу второй баллотировке просто покинули собрание). В пользу Ильина было подано
всего 45 записок. По 2-му отделению второго городского съезда также убедительную победу одержал ветеран избирательных
кампаний от кадетской партии К. К. Черносвитов — 442 записки,
против 141 одной у кандидата союзников А. А. Шипова. По 1-й городской курии было избрано три октябриста — городской голова
Н. Н. Сомов, потомственный почетный гражданин Г. А. Пышкин
(ранее весьма близкий к правым) и купец М. П. Бабушкин3. По
курии землевладельцев Владимирского уезда одно из трех мест
занял А. А. Протасьев, весьма близкий к СРН, но в это время уже
начавший дистанцироваться от него, что в итоге привело его к
следующим выборам в лагерь националистов4.
В Шуе в избирательную борьбу правые вступили уже в начале
июля. «Владимирец» сообщал, что «местный союз “православных” после роспуска 2-й Думы стал вести усиленную агитацию.
Несколько дней тому назад по городу были расклеены длинные
воззвания к русским людям сплотиться и выбрать в 3-ю Думу
1
2
3
4

Владимирец. 1907. 14 октября. № 221.
Там же. 28 сентября. № 208.
Там же.
Там же.

318

людей достойных»1. В Иваново-Вознесенске же настроение было
иным. «Все прошлые выборы велась усиленная агитация всеми
партиями, ныне же этого ничего не было», — постфактум констатировал тот же «Владимирец»2.
К третьей избирательной обе правые партии Шуйского уезда — ИВСМП и ШСРПЛ — подошли с грузом прошлых неудач и
поэтому решили изменить тактику и объединить усилия, выставив
единого кандидата. Выбор пал на лидера шуйских монархистов
М. К. Петрова, баллотировавшегося по 2-й городской курии. На
его поддержку решено было бросить силы обеих партий. Однако в Иваново-Вознесенске не все согласились с таким решением. «У истинно-русских людей полнейший раскол. Ивановские
монархисты хотят подавать голоса не за Петрова, а за Бочарова
(товарища председателя ИВСМП. — И. О.). И все это после широковещательных реклам о кандидатуре Петрова…», — писала либеральная пресса3. Поэтому в день выборов председатель Самодержавно-монархической партии И. П. Борисов «бегал по площади
перед управой и напоминал “своим” о кандидатуре Петрова»4. Но
последний хотя и набрал 331 голос5 (из них Шуя дала ему только
30, остальные — Иваново-Вознесенск6), победить не сумел, уступив, занявшему первое место В. А. Невскому более 500 голосов7.
Ставка ИВСМП на влиятельных в городе беспартийных представителей деловых кругов также себя не оправдала. И хотя внесенные в списки Самодержавно-монархической партии П. Н. Дербенев и Н. И. Куражев прошли в выборщики, но оба они явно
тяготели к октябристам. Последний даже открыто заявил об этом,
уточнив, что беспартийным он называется лишь по причине отсутствия в городе отдела Союза 17 октября. Более того, в случае
если на губернском съезде перед Н. И. Куражевым станет выбор
1
2
3
4
5
6
7

Владимирец. 1907. 6 июля. № 146.
Там же. 3 октября. № 211.
Там же. 26 сентября. № 207.
Там же. 3 октября. № 211.
Там же. 29 сентября. № 209.
Старый Владимирец. 1912. 25 сентября. № 211.
Владимирец. 1907. 29 сентября. № 209.

319

правые или прогрессисты, то голосовать он будет «конечно — за
прогрессистов!»1
В Коврове от крупных землевладельцев союзники выдвинули
Н. М. Манькова. По 1-й городской курии вновь баллотировался
А. А. Апарин. По 2-й городской курии союзники определились с
кандидатом лишь в середине сентября, за несколько дней до выборов. На одном из собраний после многословных выступлений
секретаря отдела П. С. Шитова, кассира станции Новки, приехавшего вместо заболевшего В. А. Грингмута московского оратора
«Ивана Сергеевича», и «недавно командированного из Москвы»
рабочего железнодорожных мастерских Селезнева, «вдруг из толпы раздается голос “Скоро ли кандидата намечать?”». Тогда слово
взял П. С. Шитов, «предложивший о. Иоанна (илиодорствующего
священника Парвицкого)», который и прошел без возражений2. Надеялись монархисты и на реванш после поражения в предыдущей кампании в железнодорожных мастерских, насчитывавших
1792 рабочих и избиравших одного уполномоченного3.
Выборы принесли победу по 1-й курии А. А. Апарину4. Для
определения победителя по 2-й городской курии потребовалась
перебаллотировка. Прогрессисту врачу М. А. Воинову, набравшему наибольшее количество голосов (210 из 426) не хватило
3 записок до победы. И. Парвицкий немного уступил ему, получив
178 голосов5. В результате перебаллотировки М. А. Воинов все
же победил, набрав 198 голосов, против 163 у И. Парвицкого6. На
съезде крупных землевладельцев земский начальник Н. М. Маньков не сумел составить конкуренцию фабриканту П. Т. Шорыгину
и купцу В. Ф. Швецову, а на съезде уполномоченных от мелких
землевладельцев и настоятелей церквей избран кадет Д. М. Шорыгин, бывший земский агроном7, не преуспевший в предыдущей
1
2
3
4
5
6
7

Владимирец. 1907. 26 сентября. № 207.
Там же. 18 сентября. № 200.
Там же. 6 сентября. № 192.
Там же. 25 сентября. № 206.
Там же. 28 сентября. № 208.
Там же. 7 октября. № 215.
Там же. 28 сентября. № 208.

320

избирательной кампании. Все трое избранных придерживались
либеральных взглядов, хотя П. Т Шорыгин не возражал и против
существования отдела СРН на своей фабрике в с. Горки (возможно, исключительно из прагматических соображений, так как члены
СРН всегда выступали против забастовок на предприятиях). А вот
по крестьянской курии в Ковровском уезде правым сопутствовал
успех — в выборщики прошел волостной старшина деревни Сергейцево Эдемской волости и по совместительству председатель
Эдемского отдела СРН Т. Н. Жуков1.
В Муроме по 1-й городской курии прошел городской голова
«заводчик» И. П. Мяздриков, числившейся правым2. По 2-й курии
первый тур выборов в Муроме был признан несостоявшимся «за
получением менее половины голосов против поданных записок».
Тем не менее большинство голосов получил товарищ председателя
Муромского отдела СРН, владелец колбасного магазина Н. Яковлев — за него было подано 126 записок. Его соперник от прогрессистов приказчик К. И. Зворыкин уступил ему один голос3. Но во
втором туре победу все же одержал К. И. Зворыкин4
Успех ждал правых в Александрове. Там кандидатами от монархистов были выдвинуты уездный предводитель дворянства
С. С. Стромилов и бывший земский начальник А. П. Коробов.
Оба они были избраны, правда С. С. Стромилов победил уже на
довыборах. «Многие прогрессивные голоса уехали, оставшиеся
9 человек правых единогласно избрали Стромилова», — объяснял
«Владимирец»5.
В Суздале правый кандидат С. С. Рагозин уступил в напряженной борьбе священнику П. Харизоменову, в конечном итоге
«избранному единогласно»6.
В Судогде кандидат правых по второму городскому съезду
податной инспектор Покровский, получив всего 15 записок на
1
2
3
4
5
6

Владимирец. 1907. 25 сентября. № 206.
Там же.
Там же. 28 сентября. № 208.
Там же. 14 октября. № 221.
Там же. 30 сентября. № 210.
Там же. 28 сентября. № 208.

321

предварительном голосовании, отказался баллотироваться и победу подавляющим большинством голосов (77 против 20) одержал
кандидат прогрессивной группы земский врач А. Н. Поспелов1.
В целом же итоги первого этапа выборов были неутешительными для монархистов. Из 74 выборщиков всего двое принадлежали к Союзу русского народа и обоих дал Ковровский уезд.
Казначей Ковровского отдела СРН А. А. Апарин прошел по 1-й городской курии, а председатель Эдемского отдела СРН Т. Н. Жуков
— от крестьянской. Еще 14 выборщиков газетой «Владимирец»
были отнесены к правым2. Но надо отметить, что, по мнению этой
газеты, граница, отделяющая «правых» от «центра», проходила
где-то посередине Союза 17 октября.
Больше всех правых выборщиков во Владимирской губернии
дала землевладельческая курия — 11 из 33. Еще 3 (из 16) дала
городская. Эта курия также дала и одного крайне правого (члена
СРН), второй союзник прошел по крестьянской курии. Показательно, что все шесть выборщиков от рабочих принадлежали к
социал-демократам3. А ведь их избирали от Иваново-Вознесенска
и от Покровского уезда, где действовали весьма многочисленные
правые организации: ИВСМП и отделы СРН.
Накануне губернского избирательного собрания для правых
пришла радостная весть из Юрьева-Польского: «Постановлением
Юрьевской уездной по делам о выборах в Государственную Думу
комиссии выборы от съезда уездных землевладельцев Юрьевского
уезда выборщика священника Воскресенского Аркадия Павловича
отменены и на новых выборах от означенного съезда избран свящ.
Знаменский Александр Георгиевич, проживающий в г. Юрьеве,
кандидат духовной академии»4. А. Г. Знаменскому удалось не только стать выборщиком от своего уезда, но и, получив поддержку
в губернском избирательном собрании, пройти в члены Государственной думы5. Газета «Владимирец» отнесла его к правым, но
1
2
3
4
5

Владимирец. 1907. 28 сентября. № 208.
Там же. 29 сентября. № 209.
Там же.
Там же. 14 октября. № 221.
Там же. 20 октября. № 226.

322

в стенах Таврического дворца А. Г. Знаменский занял место на
скамьях умеренно-правой фракции, которая в 1909 г. объединилась
с фракцией националистов.
От крестьянской курии членом Думы стал крестьянин села
Большие Всегодичи Ковровского уезда, волостной старшина
И. И. Бурлаков, «прогрессивного направления», как утверждал
«Владимирец»1. Однако «Русское знамя», перечисляя правых членов Третьей Думы, назвало среди них и представителя Владимирской губернии И. И. Бурлакова, правда ошибочно написав его
фамилию как «Бурзаков»2. В Думе И. И. Бурлаков, как и его коллега А. Г. Знаменский, вошел в Национальную фракцию3, весьма
далекую на тот момент от прогрессистов. А спустя полтора года
«Старый Владимирец» писал, что на родине И. И. Бурлакова, в
селе Большие Всегодичи «в союз русского народа запишут только
сельских старост, десятских, сотских и т. п. чинов, да еще разве
т. н. “крикунов” или “бурлаковцев”»4. Вероятно, понятие «крикуны-бурлаковцы» связано с сыном члена Государственной Думы
И. И. Бурлакова, тоже Иваном Ивановичем, который, однако, в
отличие от своего отца, «благонамеренным» поведением не отличался и был известен односельчанам своими многочисленными
драками и другими нарушениями общественного порядка5. Тем
не менее, если бы отец придерживался «прогрессивного направления», вряд ли бы он позволил записывать своего сына в СРН.
Избранный от землевладельцев врач Л. Н. Зубков являлся
октябристом. По 1-й городской курии победил Переславльский
городской голова мирнообновленец Л. С. Павлов, по 2-й — кадет
К. К. Черносвитов. От рабочих в Думу прошел рабочий бумаготкацкой и ситцевой фабрики товарищества Н. и А. Гандуриных
социал-демократ С. А. Воронин6. Однако Л. С. Павлов вскоре
Владимирец. 1907. 20 октября. № 226.
Русское знамя. 1907. 25 октября. № 231.
3
Члены Государственной Думы (портреты и биографии). Третий созыв.
1907–1912 гг. / Составил М. М. Боиович. М., 1913. С. 29.
4
Старый Владимирец. 1909. 6 февраля. № 29.
5
Там же. 1 февраля. № 26.
6
Владимирец. 1907. 20 октября. № 226.
1
2

323

отказался от депутатских полномочий и вместо него был избран
прогрессист А. М. Кобяков1.
Таким образом, после двух сокрушительных поражений на
предыдущих думских выборах, в третьей избирательной кампании владимирские монархисты наконец добились приемлемого
электорального результата, проведя в Таврический дворец двух
своих представителей — священника А. Г. Знаменского и крестьянина И. И. Бурлакова (компанию им составили октябрист, кадет,
прогрессист и социал-демократ). Правда, в Думе оба избранных
по спискам монархистов депутата пересели на скамьи умеренно-правых (возможно, в их выборе сыграли роль прагматические
соображения — в этот момент умеренно-правые и националисты
пользовались наибольшими преференциями со стороны правительства П. А. Столыпина).
Относительный успех монархистов на выборах оппозиция
объясняла поддержкой со стороны властей. По словам депутата II Государственной думы кадета Н. М. Иорданского, «новый
избирательный закон и полицейские мероприятия, принятые во
время третьей избирательной кампании, были таковы, что не только левые, но и к[онституционные] д[емократы] не сохранили и
третьей части своих депутатов»2. Однако следует отметить, что
к этому моменту союз монархистов и правительства распался
и П. А. Столыпин отнюдь не стремился получить в парламенте
правое большинство («революционеров справа»), связывая свои
надежды на формирование в стенах Думы «партии власти» с блоком октябристов, умеренно-правых и националистов. Именно им
и была адресована поддержка правительства. Однако меры, принятые против кандидатов от оппозиции, безусловно, облегчили
монархистам прохождение в Думу.
Таким образом, хороший результат правых на выборах (в том
числе и во Владимирской губернии) объясняется в первую очередь
широким использованием властью административного ресурса,
Члены Государственной Думы (портреты и биографии). Третий созыв.
1913. С. 33.
2
Иорданский Н. М. Кое-что из пережитого // Отечественная история. 1998.
№ 1. С. 145.
1

324

что значительно уменьшало шансы на победу оппозиционных
политических сил. Еще одним «ситом» для нелояльных к власти
кандидатов стал новый избирательный закон. И, наконец, поражение Первой русской революции и усталость от сопровождавших
ее экономических и политических потрясений сделали популярным лозунг правых «стабильность и порядок» и способствовали
росту консервативных настроений в обществе. Однако для победы правым организациям Владимирской губернии по-прежнему
не хватало прежде всего «интеллигентных сил» и финансовых
ресурсов (например, в Иваново-Вознесенке правые в свой избирательный список вынуждены были включить фабрикантов с
октябристско-прогрессистскими убеждениями). Свою роль сыграли умеренность избирательной платформы монархистов, не
обещавшей населению немедленных улучшений, а также слабость
региональной правой печати.
Накануне выборов в IV Государственную думу сторонники
Н. Е. Маркова 2-го, с целью выработать общую тактическую линию правых в избирательной кампании, провели одновременно
IV Всероссийский съезд СРН и V Всероссийский съезд Русских
людей (Петербург, 13–20 мая 1912 г.). Форум получился достаточно представительным, но сторонники А. И. Дубровина проигнорировали его. На съезде было признано необходимым вступать в
предвыборные соглашения там, где нет возможности проводить
собственного кандидата1. Главным своим противником на выборах
правые считали либералов. Поэтому в протоколе Выборного разряда этого съезда отмечалось: «В крайних и исключительных случаях членам монархических организаций не возбраняется подавать
свой избирательный голос… за трудовика или социалиста, личные
способности коего указывают на его сравнительно меньшую вредоносность» (по сравнению с кадетами или октябристами)2.
Но все же единства по вопросу о действиях в четвертой думской избирательной кампании в лагере правых не было. Если «обновленческий» СРН, Русский народный союз имени Михаила Ар1
2

Правые партии. Документы и материалы. Т. 2. С. 169.
Там же. С. 192.

325

хангела и Всероссийский национальный союз пошли на известный
компромисс с целью объединения усилий в предвыборной борьбе,
то Главный совет ВДСРН накануне выборов разослал местным организациям циркуляр с грифом «весьма доверительно», в котором
содержался призыв не вступать в блоки с «опасными лицами», к
каковым, наряду с революционерами и кадетами, были также отнесены октябристы и даже националисты. «Никакие соглашения с
ними не допустимы, никакой пользы не принесут, а вред принести
смогут», — говорилось в этом документе1.
В четвертой думской избирательной кампании, как и в предыдущей, электорат Владимирской губернии не отличался активностью. Достаточно характерны в этом отношении донесения Судогодского уездного исправника. В июле 1912 г. он сообщал своему
начальству, что «к предстоящим выборам в Государственную Думу
не высказывается до сего времени крестьянами ни малейшего
интереса». «Фабрично-заводские рабочие, — продолжал он, — не
представляющие в уезде строго обособленной от крестьян корпорации и живущие в условиях близких крестьянским, так же мало
интересуются политической обстановкой и вполне спокойные».
По его сведениям, даже «в интеллигентных слоях общества никаких активных проявлений политической и предвыборной агитации
не замечалось. Большинство, и даже духовенство, продолжает
индифферентное отношение к политической жизни»2. Не только в
затерянной в лесах Судогде, но и в губернском городе Владимире
«вообще, какой-либо предвыборной кампании не наблюдается», с
сожалением констатировала либеральная печать3.
Губернские правые подошли к четвертой избирательной кампании в «разобранном» состоянии — их силы существенно ослабил раскол СРН на «дубровинцев» и «обновленцев», затронувший
и местные организации. Кроме того, «Ивановский листок» на этих
выборах занял неожиданную для СРН позицию, агитируя со своих страниц за блок октябристов с умеренно-правыми. Эта газета
1
2
3

ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 1. Л. 21.
ГАВО. Ф. 704. Оп. 1. Д. 871. Л. 21, 70.
Старый Владимирец. 1912. 7 сентября. № 198.

326

вообще сбросила Союз русского народа со счетов, доказывая, что
на выборах предстоит борьба «между двумя партиями — кадет и
октябристов вместе с умеренно правыми». Симпатии «Ивановский листок» выразил предельно ясно: «Все то, что оседло, все те
“люди”, которые занимают общественные должности, пожалуй,
примыкают к октябристам. Кандидатами в выборщики они поставили людей старых, владимирских фамилий, известных своей
стойкостью убеждений, честностью…». А именно: в г. Владимире по 1-й курии Союз 17 октября выставил М. П. Бабушкина,
Н. Н. Сомова и В. М. Тарасова, по 2-й — А. П. Виноградова и
В. А. Златовратского1. Последний, вероятно, представлял в этом
списке умеренно-правых, будучи октябристом со стажем, но всегда
симпатизировавшим Союзу русского народа.
Не имея ни собственных достойных кандидатов, ни возможности повлиять на исход борьбы в 1-й городской курии правые
сосредоточили свои усилия на 2-й, выставив в ней священника
П. В. Ильинского2. Однако и здесь успеха добиться не удалось.
При этом активность владимирских городских избирателей явно
оставляла желать лучшего: на выборах по 1-й городской курии из
285 избирателей явилось всего 160. «По 1-му отделению 2-го городского съезда цифры и того хуже: из 604 избирателей на выборы
пришло 204»3.
Кандидатом от СРН по землевладельческой курии был выставлен председатель губернского отдела СРН В. М. Карякин. На
предварительный съезд мелких землевладельцев «явилось 14 неполноцензовых избирателей, представивших 5 полных цензов».
В списки же было внесено 87 избирателей. В. М. Карякин попал
в пятерку избранных, за него было подано 10 записок, против —
всего 34. Однако дальше пройти ему не удалось. Тем не менее от
уездных землевладельцев был избран А. А. Протасьев, числившийся председателем Владимирского отдела умеренно-правого
Всероссийского национального союза.
1
2
3
4

Ивановский листок. 1912. 28 сентября. № 209.
Старый Владимирец. 1912. 8 сентября. № 199.
Ивановский листок. 1912. 6 октября. № 215.
Старый Владимирец. 1912. 16 сентября. № 204.

327

В Шуйском уезде избирательная кампания в IV Думу также
началась весьма вяло. В феврале 1912 г. уездный исправник сообщал: «Никакой активной деятельности партий по подготовке
к выборам в Государственную Думу не замечается»1. Однако уже
в апреле председатель Шуйского союза русских православных
людей (одновременно являвшегося и отделом СРН) М. К. Петров
«заручился согласием представителей таких же союзов [отделов
СРН] в гор. Шуе, Коврове и Кинешме на устройство в мае месяце предвыборных собраний»2. А в Иваново-Вознесенске 1 июля
1912 г. на собрании ИВСМП священник А. Охотин, совсем недавно сообщивший о своем присоединении к партии3, охарактеризовав деятельность предыдущих Дум как антигосударственную,
заявил, что «4-я Дума должна быть чисто русская и состоять из
русских православных людей». Поэтому, продолжал А. Охотин,
на предстоящих выборах, «все русские люди должны сплотиться
и не быть такими халатными, как были раньше… должны дружнее
собираться, дабы осуществить желательные нам выборы»4.
Тем не менее в июле «Старый Владимирец» писал, что в Иваново-Вознесенске «наблюдается небывалое равнодушие избирателей к выборам в государственную Думу». «На днях закончился
срок подачи заявлений городских выборщиков, — сообщала газета, — и оказалось, что в городскую управу поступило всего шесть
заявлений о желании участвовать в выборах»5. Даже 7 сентября,
за три недели до выборов, «Старый Владимирец» утверждал, что
в Иваново-Вознесенске, «какой-либо предвыборной кампании не
наблюдается» вообще6. Имелись в виду, наверное, близкие газете
оппозиционные партии, так как 11 сентября тот же «Старый Владимирец» констатируя, что «общее настроение по-прежнему вялое»,
посчитал нужным подчеркнуть — «даже союзники замолчали»7.
1
2
3
4
5
6
7

ГАВО. Ф. 704. Оп. 1. Д. 871. Л. 22.
Ивановский листок. 1912. 25 апреля. № 87.
Ивановский листок. 1912. 8 марта. № 53.
Там же. 4 июля. № 142.
Старый Владимирец. 1912. 10 июля. № 150.
Там же. 7 сентября. № 198.
Там же. 26 сентября. № 212.

328

Однако ко дню выборов ситуация несколько поменялась: «Близость выборов заметно разбудили обывателя от его “гражданской”
спячки: стали появляться слухи, намеки и т. п. признаки современной предвыборной “агитации”!». Правда, признавала газета,
«некоторое оживление проявляют» только «партии флангов —
союз русского народа и прогрессисты, стоящие левее некогда
существовавшего здесь “блока конституционных партий”. Центр,
или выражаясь точнее, сам “блок” - молчит!»1
В уездном городе также наибольшую активность демонстрировали именно монархисты: «Предвыборная агитация в г. Шуе
ведется только союзниками. На всех столбах г. Шуи красовались
несколько дней широковещательные, но удивительно безграмотно
составленные афиши, приглашавшие обывателей г. Шуи от союза
русских людей в г. Шуе и самодержавно-монархической партии
в г. Иваново-Вознесенке явиться 14 сентября на предвыборные
собрания»2.
Кандидатом от ШСРПЛ был утвержден его председатель
М. К. Петров3. «Старый Владимирец» сообщал, что в городе «на
всех столбах, были расклеены афиши», которыми «городские обыватели приглашаются голосовать за председателя союза русских
людей в г. Шуе Михаила Кузьмича Петрова» и добавлял: «По
слухам, Петрову доставляет великое удовольствие красоваться на
афишах; он один кажется из города любуется на афиши и обещает
к выборам расклеить новые, более эффектные. В добрый час!»4.
Однако иваново-вознесенские монархисты, памятуя прошлые
электоральные неудачи и скандальную репутацию М. К. Петрова, на этот раз решили отказать ему в поддержке, сделав ставку
на собственных кандидатов5. А так как «на прошлых выборах
в Государственную Думу союзник Петров собрал что-то около
30 голосов в г. Шуе; г. Иваново-Вознесенск дал тогда Петрову
значительно большее количеству союзнических голосов, чем в
1
2
3
4
5

Старый Владимирец. 26 сентября. № 212.
Там же. 20 сентября. № 207.
Ивановский листок. 1912. 25 сентября. № 206.
Там же.
Ивановский листок. 1912. 25 апреля. № 87.

329

Шуе» (более 300), то «Старый Владимирец» считал его шансы на
успех ничтожными. «На что рассчитывает при настоящих выборах
Петров, сказать трудно», — резюмировала газета1. Характерно,
что губернатор И. Н. Сазонов запретил печатать в губернской
типографии листовки ШСРПЛ, так как в них утверждалось, «все
верноподданные Его Императорского величества и крепко стоящие за Веру Православную, Царя Самодержавного и за Русский
Народ, обязаны, исполняя долг перед Богом и Царем, единогласно
избирать и писать в избирательных записках М. К. Петрова», что
можно трактовать как призыв власти голосовать за председателя
Шуйского союза. Этого начальник губернии, видимо, не желал,
хотя шуйский исправник сообщил, что «данные объявления представляют точную копию с такого же предвыборного воззвания
во II Государственную Думу», а «тогда объявление не встретило
каких-либо препятствий к распространению»2.
ИВСМП выставила по 1-й городской курии местного купца
А. В. Константинова, являвшийся на тот момент членом комитета
Шуйского союза русских православных людей (не иначе как в пику
М. К. Петрову), по второй — священника А. Охотина и торговца
Н. И. Куражева3. Правда спустя несколько дней в предвыборном
обращении ИВСМП осталось только две фамилии – Константинов
и Охотин4, В. И. Куражеву, вероятно, припомнили его реверансы
в сторону октябристов. Кроме того, главная «ударная сила» партии
на предыдущих выборах — беспартийный фабрикант П. Н. Дербенев — теперь официально баллотировался от октябристов5.
Иваново-вознесенские монархисты в этой избирательной
кампании уже не рассчитывали на победу. За несколько дней до
выборов партия выпустила воззвание, в котором объясняла будущее поражение отказом от использования популистских методов:
«Мы правые не рассчитываем теперь, за несколько недель или
даже дней до выборов, изменять созданное давно для вас… поли1
2
3
4
5

Старый Владимирец. 1912. 25 сентября. № 211.
Рубанков К. С. Указ. соч. С. 127.
Старый Владимирец. 1912. 11 сентября. № 200.
Ивановский листок. 1912. 26 сентября. № 207.
Старый Владимирец. 1912. 28 сентября. № 213.

330

тическое течение… Не надеемся мы на это, не рассчитываем на
массовый прилив голосов рабочего люда в поддержку кандидатов
правого направления — не зазываем вас… в свою политическую
лавочку»1. Священник А. Охотин объяснял грядущую неудачу на
выборах низкой политической активностью рядовых монархистов.
«Кадетствующие... на выборы явятся в полном составе, чего трудно ожидать от хладнокровных монархистов», — утверждал он2.
А чтобы уменьшить масштабы предстоящего поражения и, соответственно, ценность победы своих оппонентов, правые периодически вспоминали мантру о совещательном характере Думы. Так,
секретарь ИВСМП А. Г. Блинов на одном из собраний накануне
выборов заявил, что депутаты «избраны в Думу не для издания
новых законов, а лишь для указания нужд народных и способов,
которыми нужды эти были бы устранены»3.
Выборы подтвердили опасения монархистов, в очередной
раз продемонстрировав их электоральную слабость в Шуйском
уезде. По 1-й курии потребовалась перебаллотировка, в результате которой избранными оказались два прогрессиста — врач
Можжевитин (140 голосов) и инженер Покровской мануфактуры
Ауэр (109 голосов). Кандидат от правых А. В. Константинов занял
третье место, получив 68 записок в свою пользу4. Выборщиком по
2-й курии стал врач больницы чернорабочих кадет А. П. Иванов,
получивший 313 голосов в Шуе и 605 в Иваново-Вознесенске.
А. Охотин стал «бронзовым призером» (32 и 218 голосов соответственно), М. К. Петров с 19 голосами (напомним: на выборах в
III Думу он набрал 331 голос) занял лишь шестое место. Интересно, что П. Н. Дербенев перейдя в этой избирательной кампании
под знамена Союза 17 октября, набрал в Иваново-Вознесенске
всего 2 голоса5.
На выборах уполномоченных от рабочих правым также не
сопутствовал успех, из 24 избранных (в одном случае выборы
1
2
3
4
5

Старый Владимирец. 1912. 16 сентября. № 204.
Там же. 28 сентября. № 213.
Ивановский листок. 1912. 25 сентября. № 206.
Старый Владимирец. 1912. 9 октября. № 221.
Ивановский листок. 1912. 3 октября. № 212.

331

не состоялись) только двое оказались монархистами — крестьянин Нерехтского уезда, Дмитриевской волости и того же села
В. И. Кувальцев (от завода братьев Константиновых), и крестьянин Тульской губернии Ефремовского уезда Никольско-Птанской волости, дер. Моховой Н. Г. Беркольцев (от типографии
Соколовых)1. Остальные уполномоченные от рабочих — левые2.
Несколько подсластила пилюлю победа «правого» священника
села Тейково П. И. Виноградова, прошедшего в выборщики от
духовенства3.
В Коврове правые начали избирательную кампанию еще
весной. 15 апреля состоялось предвыборное собрание, на которое «пришло человек 20 во главе с предводителем дворянства
Н. В. Култашевым, торговцем мебелью г. Сазоновым… и священником о. Н. А. Преображенским». Уездный предводитель в своем
выступлении «доказывал необходимость полицейского воздействия на население, для того, чтобы прошли на выборах союзники,
говорил о необходимости просить об этом воздействии, просить,
чтобы не допускались никакие предвыборные собрания, кроме
союзнических. Далее Н. В. Култашев указывал, что надо просить
священников, чтобы они с амвона воздействовали на прихожан
подавать голоса на выборах за союзнических кандидатов». В свою
очередь, священник Н. А. Преображенский «высказал ту мысль,
что надо просить предводителя, чтобы он употребил все усилия
к тому, чтобы восторжествовали на выборах союзнические кандидаты». Их спор разрешил Г. М. Сазонов, который «возражая
г. Култашеву и о. Преображенскому, указал, что в предвыборной
агитации могут участвовать не только священники и предводители, но и все “истинно-русские” люди». Однако оба оппонента
тут же стушевались: «Н. В. Култашев указал на свой престарелый
возраст, мешающий принять энергичное участие в предстоящей
предвыборной кампании, а о. Н. А. Преображенский — на обремененность своими прямыми обязанностями»4.
1
2
3
4

Ивановский листок. 1912. 18 сентября. № 200.
Старый Владимирец. 1912. 20 сентября. № 207.
Там же. 28 сентября. № 213.
Там же. 22 апреля. № 89.

332

Следует отметить, что предводитель дворянства Н. В. Култашев тонко чувствовал политическую конъюнктуру. Дело в том,
что в начале 1912 г. у министра внутренних дел А. А. Макарова и
обер-прокурора Св. Синода В. К. Саблера было намерение создать
«фиолетовую» Думу, половину депутатов которой составили бы
священники. Но дворянство усмотрело в этом покушение на свое
политическое господство и идею пришлось оставить1. Распоряжением А. А. Макарова от 25 июля 1912 г. местным властям было
указано вести выборное дело в теснейшем союзе и согласии с
дворянством в лице губернского и уездного предводителей, председателей губернской и уездной земских управ, а также наиболее
видных дворянских деятелей2. Но от услуг духовенства правительство отказываться также не собиралось. В. К. Саблер разослал архиереям секретную инструкцию о «руководстве сельским
духовенством в деле предстоящих выборов в Государственную
Думу в соответствии с предположениями местных губернских
начальников». При Св. Синоде было создано предвыборное бюро,
действовавшее через посредство консисторий, епархиальных и
благочинных съездов духовенства3. При этом, как писал бывший
член Совета при министре внутренних дел И. Я. Гурлянд в своей
записке о выборах, «священники должны были скорее являться
лишь избирательным материалом, чем самостоятельной политической силой»4. По этому поводу член Государственной думы
В. А. Маклаков язвительно заметил, что глава духовного ведомства
«стадо Христово обратил в избирательное стадо»5.
Ближе к выборам среди ковровских монархистов возникли разброд и шатания. Часть из них во главе со священником
И. Парвицким попыталась создать в Коврове отделение Русского
народного союза имени Михаила Архангела. Кандидатом в выЧерменский Е. Д. Указ. соч. С. 272.
Соловьев Ю. Б. Стратегия самодержавия и состояние политических
сил на местах в период выборов в IV Думу // Непролетарские партии России в
3 революциях. М., 1989. С. 90.
3
Черменский Е. Д. Указ. соч. С. 271.
4
Соловьев Ю. Б. Указ. соч. С. 91.
5
Джунковский В. Ф. Воспоминания. Т. 2. С. 143.
1

333

борщики от новой организации был намечен ее потенциальный
председатель — И. Парвицкий1. Однако дальше проектов дело не
продвинулось.
На выборах по 1-й городской курии борьба уже традиционно
развернулась между кандидатом от СРН А. А. Апариным и его
соперником из прогрессивного лагеря. На выборах в IV Думу им
стал врач В. А. Лебедев. Также по традиции победил А. А. Апарин,
набравший 40 голосов. В пользу его соперника было подано 37 записок. Явка избирателей была очень низкой, на выборы пришел
всего 61 человек2. От уездных землевладельцев были избраны
только правые кандидаты: священник с. Лежнева Д. И. Капацинский, св. с. Воскресненского В. В. Крылов и земский начальник
Н. М. Маньков3. По 2-й городской курии и при выборе уполномоченных от волостей правые потерпели поражение, уступив
оппозиционным кандидатам, соответственно врачу М. А. Воинову и торговцу из с. Лежнева А. Д. Симонову4. Но в целом эту
избирательную кампанию ковровские правые, проведшие 4 из 6
кандидатов в выборщики, вполне могут занести себе в актив.
Успех ждал монархистов и в Юрьеве-Польском, где два правых
выборщика прошли от землевладельцев (князья А. Б. и Б. А. Голицыны), один по городской курии — городской голова Ганшин5
(однако его «правизна» вызывает некоторые сомнения, так как на
выборах во II Думу он значился мирнообновленецем6), а от духовенства был избран бывший член III Думы, националист А. Г. Знаменский7. В Гороховецком узде от съезда землевладельцев избраны
только правые кандидаты — непременный член губернского присутствия А. А. Бурмин, земский начальник Н. А. Бурмин и член
губернской земской управы Ф. К. Пришлецов8. В Александрове
1
2
3
4
5
6
7
8

Старый Владимирец. 1912. 20 сентября. № 207.
Там же. 29 сентября. № 214.
Там же. 10 октября. № 222.
Там же. 1912. 11 октября. № 223.
Там же. 1912. 28 сентября. № 213.
Ковровские вести. 1907. 4 февраля. № 8.
Старый Владимирец. 1912. 18 сентября. № 205.
Там же. 29 сентября. № 214.

334

выборщиками также стали два правых: генерал-майор Красюк и
священник Соколов1. В Вязниках правыми считались оба выборщика от землевладельцев — фабрикант А. Ф. Малинин и присяжный поверенный В. А. Гвоздев2, от духовенства также избран
правый — протоиерей Вязниковского Казанского собора В. М. Орлов3. В Суздале прошли два правых выборщика — священник
Н. И. Сперанский, позиционируемый «Старым Владимирцем» как
примыкающий к умеренно-правым4, и городской голова М. А. Головашкин5 (правда, спустя два дня газета называла М. А. Головашкина октябристом6). В Муроме в выборщики в третий раз подряд
прошел городской голова И. П. Мяздриков, называвший себя правым7. Либеральная пресса также отмечала, что все избранные от
духовенства «по-видимому из правых, так по крайней мере о них
отзываются у нас в Муроме»8.
Следует отметить, что «Старый Владимирец» и в этой избирательной кампании достаточно произвольно толковал понятие
«правые», включая в него и октябристов. Но такое объединение
имело под собой достаточные основания, так как на губернском
избирательном собрании собственно правые объединились с «партийными октябристами» в группу, насчитывавшую 27 человек.
К ним присоединились 9 правых крестьян и 13 священников. Этот
правый блок, насчитывавший 49 человек, получил большинство.
Им противостояла левая группа в составе «12 прогрессистов,
18 кон.-дем. и 10 крайне левых, всего 40 голосов».
Правый блок наметил кандидатами «крестьянина [П. В.] Тарутина, землевладельца князя [Б. А.] Голицына, по 1-й городской —
[Н. Н.] Сомова, по 2-й городской в последний момент отыскали
[Н. Г.] Маркова (инженера-механика Меленковской мануфакту1
2
3
4
5
6
7
8

Старый Владимирец. 1912. 29 сентября. № 214.
Там же. 28 сентября. № 213.
Там же. 29 сентября. № 214.
Там же. 30 сентября. № 215.
Там же. 28 сентября. № 213.
Там же. 30 сентября. № 215.
Там же. 11 октября. № 223.
Там же. 20 сентября. № 207.

335

ры. — И. О.), — и за проведение этих четырех депутатов обещали
священникам 6 [шестое] место (от рабочих депутат проходил по
их выбору)»1.
Несмотря на наличие у монархистов большинства (за счет соглашения с октябристами), выборы для них проходили достаточно
сложно. Только по двум куриям им удалось одержать победу «за
явным преимуществом». Землевладельцы — соперники правого
кандидата Б. А. Голицына — вообще отказались от участия в выборах, и князь баллотировался единолично, набрав 47 голосов,
обеспечивших ему прохождение в Думу. По 1-й городской курии
также без труда победил октябрист Н. Н. Сомов, получивший в
свою пользу 48 записок2.
В выборы по рабочей курии правые вообще не смогли вмешаться. Монархические идеи утрачивали популярность в пролетарской среде, к тому же многие рабочие просто проигнорировали
выборы. Так «на выборах уполномоченных от рабочих на фабрике
гг. Балиных в с. Юже», где имелся отдел СРН, «из 7000 рабочих
на собрание явилось только 70 человек»3. Неудивительно, что победил социал-демократ Ф. Н. Самойлов4.
По крестьянской курии в противовес правому кандидату
П. В. Тарутину левые выставили сразу троих: крестьянина с. Ступина Шуйского уезда Борисова, торговца из с. Лежнева Симонова
и волостного старшину с. Александрова Судогодского уезда Голикова (редкий случай, когда волостной старшина оказался в лагере
оппозиции). Однако материальные блага, даваемые статусом члена
Государственной думы, побудили еще 7 (!) крестьян выставить
свои кандидатуры. Среди них были и члены правого блока, в результате чего последний утратил большинство. По этой причине
П. В. Тарутин был проведен только при повторной баллотировке
относительным большинством в 40 голосов. Его оппонент из лагеря оппозиции Голиков уступил ему лишь один голос. «Старый
Владимирец» утверждал, что П. В. Тарутин победил только по1
2
3
4

Старый Владимирец. 1912. 11 октября. № 223.
Там же.
Там же. 16 сентября. № 204.
Там же. 11 октября. № 223.

336

тому, что «один из прогрессистов по ошибке положил своему
кандидату налево» (т. е. проголосовал «против»).
При выборах по 2-й городской курии «большинство правого блока снова распалось на Н. Г. Маркове, о котором недостаточно сговорились, поэтому по этой курии оппозиция провела
А. А. Эрна относительным голосованием». Первая баллотировка
дала Н. Г. Маркову 41 голос, А. А. Эрну — 42. В результате перебаллотировки кандидат от оппозиции набрал 45 голосов, чего
оказалось достаточно для победы.
А вот выборы кандидата от общего съезда вновь, хотя и не без
проблем, принесли успех правым. Правые намеревались отдать
это место священнику Сперанскому. Но ему, «по слухам, изменили
крестьяне и даже священники». К этому моменту из 49 имевшихся у них изначально голосов осталось всего 32. «Произошло это
потому, что не все правые голосовали за священников, и что из
самих священников оказалось желающих пройти человек 8, и все
они клали налево друг другу, и только при вторичном голосовании,
когда св. Сперанский и фабрикант Никитин (октябрист) получили
по 32 голоса, а прогрессист Голубев 33 голоса, правые опять объединились на том же Маркове (из 2 городской курии) и он получил
42 голоса и оказался выбранным». Успеху правых способствовал
раскол в рядах оппозиции, от которой «отделились крайне левые,
проводившие своих кандидатов»1.
Таким образом, в этой избирательной кампании правые, несомненно, добились успеха: членами Думы стали два правых (Б. А. Голицын и Н. Г. Марков), националист (П. В. Тарутин) и правый октябрист Н. Н. Сомов. Правда вскоре после победы некоторые депутатов
поспешили заявить об умеренности своих позиций. Н. Г. Марков,
о котором «Старый Владимирец» писал, что он «сын неукротимо
правого отца» (известного инспектора народных училищ в Московской губернии) сам по поводу своей партийности сказал следующее:
«Я не правый и не националист. Скорее ближе к октябристам. Но во
всяком случае беспартийный»2. В Думе же Н. Г. Марков вошел во
1
2

Старый Владимирец. 1912. 11 октября. № 223.
Там же. 6 ноября. № 244.

337

фракцию октябристов1. А. Б. Голицын также заявил: «Я не крайний
правый… крайние правые — Пуришкевич, Марков [Н. Е. Марков 2-й], которые кричат, шумят. Я просто правый»2.
Как видим, собственно правых в четвертой Думе представлял
только один депутат — Б. А. Голицын. Однако еще два депутата от
Владимирской губернии, оказавшиеся в других фракциях, в Думу
прошли под правыми знаменами.
Итоговые же результаты участия губернских правых в четырех
думских избирательных кампаниях нельзя назвать впечатляющими. В Первую Думу прошел лишь один «благонамеренный» (но
не правый) крестьянин Ф. Г. Герасимов, во Вторую от правых —
никто, в Третью — два умеренно-правых националиста (И. И. Бурлаков и А. Г. Знаменский). Лишь в четвертой избирательной кампании монархисты добились заметного успеха: в Думу прошли два
правых (Б. А. Голицын и Н. Г. Марков), националист П. В. Тарутин
и сочувствующий правым октябрист Н. Н. Сомов.
Как видим, доля правых депутатов росла от выборов к выборам (исключением является II Дума, в которой после бойкота
предыдущих выборов, приняли активное участие левые партии,
что и предопределило оппозиционный состав народного представительства). При этом единственный собственно правый кандидат
сумел победить только в последней четвертой избирательной кампании. Однако четыре избранных члена Думы 3-го и 4-го созывов
изначально позиционировали себя как правые и лишь в Думе перешли во фракцию националистов (И. И. Бурлаков, А. Г. Знаменский
и П. В. Тарутин) и октябристов (Н. Г. Марков). Их успех можно
записать губернским монархистам в актив, тем более что создать
во Владимире функционирующий отдел своей партии националистам так и не удалось. Однако успех это весьма условный, да и
объясняется он не столько ростом популярности правых идей или
отточенностью избирательных технологий монархистов, сколько
изменением избирательного закона после 3 июня 1907 г., создававшего для лояльных к власти политических сил более благоприЧлены Государственной Думы (портреты и биографии). Четвертый созыв
1912–1917 гг. / Составил М. М. Боиович. М., 1913. С. 30.
2
Старый Владимирец. 1912. 6 ноября. № 244.
1

338

ятные условия, и использованием властью «административного
ресурса» для недопущения в Думу представителей оппозиции.
Таким образом, монархисты, будучи наиболее многочисленной
политической силой в губернии и единственной имевшей сторонников во всех избирательных куриях, так и не смогли «реализовать
свое численное преимущество» в игре на чужом для них электоральном поле, что объясняется сразу несколькими факторами.
Во-первых, это отсутствие в рядах правых «интеллигентных
сил» и, соответственно, лиц, обладавших общественным авторитетом и, самое главное, опытом политической деятельности, каковой имелся у представителей оппозиции, в большинстве своем
прошедших сквозь горнило земской работы. Наличие значительного количества сторонников среди социальных низов не могло
компенсировать эту проблему. Корректировка избирательного закона после третьеиюньского переворота не отменяла его главную
особенность — преимущество на выборах отдавалось цензовым
классам, крайне слабо представленным в монархических организациях губернии.
Во-вторых, слабость избирательной платформы правых. Если
на начальном этапе это не играло ключевой роли, так как значительная доля населения (в первую очередь крестьяне, рабочие,
мещане), не вникая в особенности партийных программ правых,
поддерживала их в силу своего традиционалистского менталитета, то со временем отсутствие приемлемого для народных масс
решения аграрного и рабочего вопросов и слишком скромные
обещания в случае прихода правых в Думу, обусловленные стратегией «малых дел», которую в начале ХХ столетия приняли на
вооружение российские консерваторы, не позволили им успешно
противостоять оппозиции, декларировавшей немедленные и радикальные позитивные изменения в случае своей победы.
И, наконец, в-третьих, правые не смогли составить достойную
конкуренцию своим политическим оппонентам на информационном поле, уступая им как по количеству и тиражу изданий, так и
по их качеству, в силу нежелания большинства профессиональных
журналистов сотрудничать с «реакционными», правыми газетами.
339

Глава 14. МОНАРХИСТЫ И РАБОЧИЙ ВОПРОС
Одной из наиболее острых социальных проблем во Владимирской губернии являлся рабочий вопрос. Монархисты категорически выступали против использования забастовок для его разрешения, указывая, что прекращение работ вредит не только владельцу
фабрики, но и самому рабочему, который не получая зарплату,
лишается средств к существованию. Правая газета «Ивановский
листок» в феврале 1907 г. писала, что на фабрике «Н. Гарелин
сын.» рабочие намерены устроить забастовку из-за увольнения
одного из них «за расклеивание какого-то воззвания на фабрике».
«Если это так, — писала газета, — то рабочие поставят себя в
самое безвыходное положение: был кусок хлеба, а с забастовкой
его совсем лишатся. Будут слушать безумных агитаторов, конечно всегда останутся при пиковом интересе. Забастовки всем ясно
показали, что они больше всего скверно отзываются на самих же
рабочих. Примеры Лодзь, Баку, где рабочие до нищеты и озверения довели себя благодаря забастовкам»1. Спустя несколько дней
эта же газета с удовлетворением констатировала: «Безумная забастовка на ситцевой фабрике Н. Гарелин сын. окончилась, так что
в субботу забастовщики приступили к работе, ничего не выиграв,
да было бы смешно, если бы администрация удовлетворила требование тех бессовестных вожаков, которые защищают негодяев,
а честных людей преследуют»2.
Другая правая газета «Владимирский голос», в апреле этого
же, 1907 г. подвела «итоги» стачечной борьбы рабочих: «Бесконечные забастовки, все возрастающие притязания рабочих, с одной
стороны, а с другой — упадок спроса на продукты производства,
ввиду общей в этом году всему населению нужды, в конец добивают русскую промышленность, грозя стране новыми бедами. Отразилось это конечно и на местных фабрично-заводских предприятиях. Некоторые, как огромная Моргуновская мануфактура совсем
закрылись; другие, как завод Валенкова и ткацкая мануфактура
1
2

Ивановский листок. 1907. 9 февраля. № 32.
Там же. 12 февраля. № 34.

340

в Муроме, значительно сокращают свое производство. Наконец,
из Иваново-Вознесенска нам сообщают об упорно держащемся
слухе, что после Пасхи все фабриканты Иваново-Вознесенского
и Шуйского района намереваются объявить локаут. Это было бы
ужаснейшим бедствием для населения нашей губернии…» В последнем случае газета прямо выступает на стороне предпринимателей, указывая, «что только совершенно невозможное положение
предпринимателей вынуждает их к столь крайней мере по отношению к фабрично-заводским рабочим»1.
В то же время правые не отрицали тяжелого, а иногда и бедственного положения «трудящихся классов» и предлагали свои
способы его улучшения, важнейшим из которых стало создание
рабочих организаций. При этом, как решили участники IV Всероссийского съезда Русских людей и II съезда СРН (Москва, 26 апреля – 1 мая 1907 г.), «союзы и общества рабочих должны принять
по преимуществу практическое направление, то есть заняться
устройством мастерских, взаимовспомогательных касс, потребительских лавок, школ»2, а отнюдь не стремиться к политической
деятельности. А чтобы рабочие организации ограничились выполнением функций профсоюза и не занимались «политикой», они
должны создаваться под эгидой правых партий и находиться под
жестким контролем последних.
Созданием таких организаций монархисты намеревались не
только «улучшить быт рабочих», но и способствовать популяризации правых партий в рабочей среде. И хотя к этому времени существовал и активно действовал созданный в Киеве еще в 1905 г.
Союз русских рабочих3, имевший несколько десятков филиалов, в
Владимирский голос. 1907. 13 апреля. № 18.
Тверское Поволжье. 1907. 16 мая. № 163.
3
Программа СРР предполагала: «а) Объединение всех разрядов, а равно и
всех других лиц различных сословий и состояний обоего пола в деле служения
и защиты Православия, Самодержавия, Русского монарха, Русской народности,
единой и неделимой России, б) споспешествование всеми законом дозволенными средствами, в особенности же на началах взаимопомощи, развитию материального, умственного, религиозно-нравственного благосостояния Русских
Рабочих, в) предотвращение законными же средствами всех видов деятельности
лиц и учреждений, направленной к разорению Государства и уничтожению про1
2

341

том числе и в соседней Костроме, шуйские и ивановские монархисты, в свое время создавшие свои партии, не дожидаясь указаний и
помощи из столиц, и здесь решили пойти своим путем и самостоятельно создать «Национально-русскую рабочую организацию»,
которая должна была стать структурой, аффилированной со всеми
монархическими организациями губернии (в первую очередь с
ШСРПЛ, ИВСМП, а также с другими отделами СРН). Весной
1908 г. были разработаны ее программные документы, завизированные председателем Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии И. П. Борисовым.
Создаваемая организация намеревалась «содействовать деятельности рабочих, по вопросам, касающимся улучшения экономической жизни и быта, состоящих действительными членами
Союза русского народа, способствовать выяснению их нужд, удовлетворяя таковые законными способами»1.
Для достижения заявленной цели авторы программы «Национально-русской рабочей организации» предполагали:
«А) Совместно обсуждать все вопросы, касающееся жизни и
быта рабочих.
Б) Обсуждать материальные нужды рабочих и меры, направленные к улучшению их экономического положения.
В) Входить в непосредственные сношения с предпринимателями по делам рабочих вообще и, в частности, ходатайствовать, в
случае надобности, за каждого отдельного рабочего, состоящего
членом Союза Русского Народа, перед фабрикантами и подлежащей властью… оказывать юридическую и медицинскую помощь.
Г) Устраивать собрания рабочих по вопросам взаимопомощи
и вопросам касающимся профессиональной их жизни…
Д) Руководить сими собраниями рабочих для поддержания
порядка во время прений и выяснять, в случае надобности, поставленные рабочими вопросы.
Е) Собирать и публиковать сведения, касающееся деятельномышленности и прекращению правильного течения работ на фабриках, заводах,
в мелких ремесленных промышленных заведениях и частных мастерских...».
(См.: ЦГИАУ. Ф. 838. Оп. 4. Д. 72. Л. 1.)
1
РГИА. Ф 1284. Оп. 187. Д. 50. Л. 2.

342

сти рабочих по взаимопомощи, и издавать, с надлежащего разрешения периодическое издание со справочными статьями о положении и деятельности организации по взаимопомощи рабочих.
Ж) Содействовать устройству при отделах союза с надлежащего разрешения библиотек, читален…
З) Устраивать собрания для рабочих, к какому бы они производству не принадлежали, желающих организоваться в общества
взаимопомощи, кооперативные артели, общества потребителей
и т. п.
И) Редактировать вновь выработанные уставы, правила, инструкции для общества и ходатайствовать перед властями об их
утверждении.
Й) Устраивать беседы по профессиональным вопросам рабочих с правом приглашения для чтения лекций по сим предметам
специалистов лекторов, а также устраивать лекции по вопросам,
касающимся сельского хозяйства, правового законодательства и
текущих вопросов жизни.
К) Организовывать необходимые для рабочих совместные
квартиры с удешевлением их в цене, а с увеличением средств
организации союза или с поступлением таковых от жертвователей приступать к приобретению недвижимости для сей цели, и
постройке собственных зданий.
Л) Учредить бюро труда по приисканию занятий для состоящих и оставшихся без дела действительных членов организации
Союза Русского Народа...
М) Союз имеет право на открытие чайной-клуба, необходимого, как для каждого отдела организации, так и для отдельных
членов, который привлекая в свой стан рабочих, должен облагораживающее на них действовать, в смысле нравственного время
препровождения»1.
Вскоре создатели новой организации попытались ее зарегистрировать. Владимирский губернатор И. Н. Сазонов в письме от
19 апреля 1908 г. за № 2935 сообщал министру внутренних дел,
что председатели отделов Союза русского народа в Шуе (Союза
1

РГИА. Ф 1284. Оп. 187. Д. 50. Л. 2, 2 об.

343

русских православных людей) и Иваново-Вознесенске (Самодержавно-монархической партии) «по уполномочию общего собрания
означенных отделов обратились к мне с ходатайством об утверждении программы «Национально-русской рабочей организации»
при Иваново-Вознесенском, Шуйском и других отделах Союза
русского народа», чем поставили начальника губернии в весьма
затруднительное положение. «Принимая во внимание, — писал
он, — с одной стороны, что упомянутая организация, составляя
части означенных отделов, уставы коих уже зарегистрированы, новой регистрации не подлежит, с другой стороны, что во временных
правилах 4 марта 1906 г. об обществах и союзах не содержится
указаний на допустимость открытия отдела или организации от
имени двух и более однородных обществ или союзов и в третьих,
что программа организации не во всем соответствует ни уставам
упомянутых отделов, ни тем более правилам 4 марта 1906 г. об
обществах и союзах… и по задачам своим приближается к профессиональным обществам, я не нашел возможным ни лично утвердить эту программу, ни внести ее на обсуждение по делам об
обществах и союзах присутствия… и потому на основании 5 ст.
правил 4 марта 1906 г. вышеупомянутую программу с протоколом
Общего собрания названных отделов имею честь представить на
благоусмотрение Вашего превосходительства, покорнейше прося
о последующем меня уведомить»1.
Министерство внутренних дел также оказалось в недоумении и сочло за благо, в лучших традициях российской бюрократии, передать решение вопроса в другое ведомство. 29 апреля
1908 г. представление владимирского губернатора вместе с приложенными документами и просьбой «уведомить с возвращением
приложений о заключении Вашем по сему предмету», от имени
товарища министра внутренних дел С. Е. Крыжановского было
направлено министру торговли и промышленности. Ответ последовал лишь через два с половиной месяца — 9 июля. Товарищ
министра торговли и промышленности нашел выход: так как, по
его мнению, «названная организация, по-видимому, предположе1

РГИА. Ф 1284. Оп. 187. Д. 50. Л. 1, 1 об.

344

на как составная часть “Союза русского народа”», то «при этих
условиях ходатайство председателей “Союза русского народа”
и “Союза русских православных людей” сводилось бы к дополнению уставов сих обществ. Разрешение этого вопроса могло
бы последовать в том же порядке, в котором были утверждены
уставы названных обществ»1.
К этому времени уже заволновались и авторы проекта. Председатель ШСРПЛ М. К. Петров, по-видимому, главный инициатор
создания рабочей организации, 12 июля направил в министерство
внутренних дел письмо, в котором сообщал, что по представлению
Владимирского губернатора за № 2935 от 19 апреля 1908 г. и «по
сие время не получено никакого распоряжения», и в связи с этим
просил министра «ускорить решение вопроса об утверждении
программы “Национально-русской рабочей организации” при
нашем Союзе». На тот момент обязанности министра исполнял
С. Е. Крыжановский, который и принял окончательное решение
по совету своего коллеги из министерства торговли и промышленности, уведомив Владимирского губернатора, что решение
проблемы сводится к изменению уставов Шуйского союза русских
православных людей и Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии2.
Шуйский союз так и сделал, внеся соответствующие дополнения в свой устав, который был вновь утвержден 16 марта 1909 г.
Изменения коснулись § 6 этого документа, в который был внесен
раздел «Об улучшении быта рабочих».
Целью внесенных изменений провозглашалось содействие
«деятельности рабочих по вопросам, касающимся улучшения экономической жизни состоящих действительными членами Союза,
способствовать выяснению их нужд, удовлетворяя их законными
способами». Для достижения этой цели предполагалось:
– «Входить в непосредственные сношения с предпринимателями по делам рабочих, ходатайствовать, в случае необходимости, за
каждого рабочего, состоящего членом Союза, перед фабрикантами
1
2

РГИА. Ф 1284. Оп. 187. Д. 50. Л. 26, 27.
Там же. Л. 30.

345

и подлежащей властью, а также оказывать юридическую и медицинскую помощь, если на это будут иметься у Союза средства.
– Устраивать собрания рабочих для обсуждения вопросов,
касающихся их профессиональной жизни по вопросам взаимопомощи, общества потребителей и т. п.
– Устраивать беседы по профессиональным вопросам рабочих
с правом приглашения для чтения лекций специалистов рабочего
труда, по сельскому хозяйству и т. п.
– Собирать и публиковать сведения, касающиеся до деятельности рабочих, входящих в состав членов отдела Союза по взаимопомощи, издавать с разрешения Начальства периодические
издания по взаимопомощи.
– Устраивать при отделах Союза с разрешения подлежащей
власти читальни и библиотеки, касающиеся до специальности
рабочих, входящих в состав членов отдела Союза.
– Организовывать для рабочих квартиры с удешевлением в
цене; с увеличением же средств или с поступлением пожертвований, приступить к приобретению недвижимого для сей цели
имущества, и строить здания для квартир.
– Устраивать бюро труда по приисканию занятий для состоящих без дела членов Союза, если к этому будут средства».
Кроме того, авторы собирались открыть чайную или клуб «с
целью привлечения в оные рабочих и действовать в силе нравственного времяпровождения»1.
Как видим, дополнения в устав ШСРПЛ фактически повторяли программные положения «Национально-русской рабочей
организации».
Иваново-Вознесенская самодержавно-монархическая партия
не стала вносить дополнения в свой устав, решив все же создать
дочернюю структуру для оказания материальной помощи рабочим, состоящим членами Союза русского народа, под названием
«Касса взаимопомощи». Ее учредители даже не скрывали, что
целью данной организации является в первую очередь привлечение пролетариата на сторону СРН: «Касса взаимопомощи имеет
1

ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 58. Л. 12, 23, 24.

346

целью оказывать братскую посильную материальную поддержку
действительным членами Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии отдела Союза Русского Народа и вообще способствовать благосостоянию своих членов и их семейств,
дабы жизненно осуществлялся Божественный завет любви делом
и истиною… и тем множились бы по призыву Самодержца патриотические ряды Союза Русского Народа». Членские взносы
участников кассы были весьма небольшими — 50 коп. единовременно и в дальнейшем по 1 руб. ежегодно. Уставом кассы
предполагалось выдавать пособия «как заимообразные из 4 %
годовых, так и безвозвратные беспроцентные». По замыслу создателей, касса взаимопомощи должна продемонстрировать образец
социальной защиты рабочих, взяв на себя обязательства по трудоустройству своих членов, обеспечению их жильем, дешевыми
лекарствами, медицинской и юридической помощью, устройству
их детей в учебные заведения, созданию временного пристанища
для бесприютных членов, а также пенсионных и похоронных касс.
Предполагалась даже выплата пособий по безработице: «...члены
кассы, впавшие в крайнюю нужду и не состоящие на службе,
могут получать периодические пособия (ежемесячно) в размере
не свыше 30-ти рублей и не долее как в течение шести месяцев».
Для достижения поставленных целей предполагалось создавать
потребительские лавки, склады, мастерские, чайные, постоялые
дворы и др. доходные предприятия, устраивать платные лекции,
концерты и т. п., благотворительные базары, с благотворительной
целью издавать и продавать патриотическую литературу1. Однако
сведений о деятельности этой кассы не сохранилось. Вероятно,
этот проект иваново-вознесенских монархистов (как, впрочем, и
многие другие) так и не был реализован.
Тем не менее ИВСМП продолжала изыскивать средства для
ведения партийной работы среди городских низов. В марте 1908 г.
ее председатель И. П. Борисов обратился в министерство финансов с ходатайством о передаче в руки партии «дела попечения о народной трезвости в г. Иваново-Вознесенске, вместе со средствами,
1

ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 91. Л. 1, 3, 4, 8.

347

отпускаемыми ныне попечительству народной трезвости»1. Министерство финансов запросило мнение МВД, а то, в свою очередь,
мнение губернатора. Последний посчитал, что «от таковой передачи… ожидать большей пользы нельзя, так как председатель упомянутой Партии Борисов, человек без определенных занятий и почти
без всяких средств к существованию, следовательно, передача хорошо поставленного в Иваново-Вознесенске дела Попечительства
о народной трезвости в руки упомянутого Борисова небезопасна
для пользы дела. Кроме того, с переходом этим изменится состав
членов Комитета, при чем люди более состоятельные заменятся
менее состоятельными, что также может только повредить делу
попечительства». На основании этого ответа и. о. главы МВД
С. Е. Крыжановский сообщил министру финансов, что он признал
«ходатайство г. Борисова подлежащим отклонению»2.
Потерпев неудачу с попечительством о народной трезвости,
И. П. Борисов загорелся еще одной идеей — построить Народный
дом. По мнению губернатора, мысль эта «возникла вскоре после
всероссийского съезда русских людей в 1908 г. в гор. Москве, где
первоначально был возбужден вопрос о сооружении в России
патриотических народных домов»3. Однако еще в декабре 1906 г.
на одном из собраний ИВСМП «одним из членов ея была произнесена речь, в которой он указал на необходимость устройства в
Ив.-Вознесенске народного дома в котором устраивались бы полезные и нравственные развлечения для народа», предложив «назвать это учреждение «народным домом Иваново-Вознесенской
самодержавно-монархической партии имени императора Николая
II»». И хотя «собрание отнеслось к проекту весьма сочувственно»4,
ИВСМП приступила к его практической реализации лишь спустя
два с лишним года — в феврале 1909 г.
На этот раз И. П. Борисов решил обратиться непосредственно
к самодержцу, изложив аргументы в пользу осуществления своего
проекта: «Наша патриотическая жизнь в фабричном городе Ива1
2
3
4

РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. 1908 г. Д. 117. Л. 1.
Там же. Л. 6 об.
РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. 1909 г. Д. 25. Л. 5.
Владимирский край. 1906. 25 декабря. № 44.

348

ново-Вознесенске Владимирской губернии хотя и вошла в русло
порядка и законности, так что не чувствуется недавней мятежной
тревоги, но тем не менее мы испытываем насущную нужду в
устройстве пристанища… в котором могли бы мы рабочие люди
Вашего Императорского Величества, видеть общий домашний
очаг нашей многочисленной патриотической семьи. В этих целях
желательно нам учредить Патриотический Народный Дом», который «служил бы для Иваново-Вознесенских русских рабочих
людей и их поколений драгоценнейшим напоминанием о нашей
любви к Православию, Самодержавию и Отечеству и о наших
патриотических заветах». И. П. Борисов собирался построить
Народный дом «без всякого обременения казны, единственно на
одни совместные средства, при участии благотворителей из среды коренных русских людей», для чего испрашивал разрешение
на сбор добровольных пожертвований, «по подписному листу,
утвержденному министром внутренних дел». Кроме того, он намеревался присвоить Народному дому имя Цесаревича Алексея1, что
уже входило в компетенцию Министерства императорского двора.
Департамент полиции, которому было поручено выяснить все
обстоятельства, обратился к губернатору, который в целом поддержал идею. По его мнению, Иваново-Вознесенский отдел СРН «не
имеет возможности развиваться и объединяться за отсутствием у
него подходящего для своих собраний помещения», сооружение
же Народного дома «несомненно должно принести пользу партии
не только в смысле обеспеченности надлежащим помещением
для партийных целей, но и в смысле увеличения членов партии».
Губернатор, «находя весьма важным увеличение этой партии в
таком крупном фабричном центре, как Иваново-Вознесенск»,
признал «желательным удовлетворение ходатайства Борисова, но
при условии… когда во главе этого дела будет поставлен человек,
пользующийся авторитетом и уважением, как среди партии, так
и местного населения. Борисов же едва ли обладает такими качествами»2.
1
2

РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. 1909 г. Д. 25. Л. 3, 3 об.
Там же. Л. 5.

349

Министр императорского двора, получив такой отзыв об инициаторе строительства Народного дома, «не признал возможным
входить с всепреданнейшим Государыне императрице Александре
Федоровне докладом по вопросу о наименовании сего народного
Дома по Августейшему Имени Его Императорского Высочества
наследника Цесаревича» и ходатайство И. П. Борисова «признано
министерством императорского двора, не подлежащим удовлетворению»1. Тогда ИВСМП решила пойти другим путем — с просьбой об «устройстве» Народного дома к самодержцу обратилось
Общество хоругвеносцев — формально независимая структура,
большинство членов которой состояли одновременно и в Самодержавно-монархической партии (например, старшина общества
А. Г. Селивановский одновременно был товарищем председателя
ИВСМП). В феврале 1910 г. пресса сообщила о покупке хоругвеносцами для этой цели имения А. А. Лаврентьева (каменный дом с
флигелями и землей) стоимостью 15 500 руб. Покупка была совершена «благодаря энергии старшины общества г. Селивановского
и одного отзывчивого на доброе дело гражданина города г. С.,
ссудившего обществу деньгами для приобретения означенного
имения». Правда, приобретенное здание требовало ремонта, но
монархисты надеялись, что содействие «в успешном открытии
народного дома» окажут «отцы города». В Народном доме предполагалось «для граждан членов общества и фабричных рабочих»
открыть «библиотеку с здоровой литературой»2.
Однако учреждение Народного дома противоречило первоначальному уставу Общества хоругвеносцев. Попытка изменить
нужный пункт устава не нашла понимания губернских властей3.
В результате Народный дом так и не удалось открыть, упоминаний о нем в местной прессе не встречается, а собрания ИВСМП
по-прежнему происходили в различных местах.
Оказавшись не в силах улучшить положение пролетариата с
помощью создания монархических рабочих организаций, ивано1
2
3

РГИА. Ф. 1284. Оп. 187. 1909 г. Д. 25. Л. 7, 9 об.
Ивановский листок. 1910. 9 февраля. № 30.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3268. Л. 29 об.

350

во-вознесенские правые предложили более радикальный вариант — избавиться от фабричного пролетариата вообще или хотя
бы сократить его численность, заменив по возможности крупное
производство мелкими предприятиями. Эта идея читателю начала
ХХ века казалась если не мракобесием, то уж верно утопией, в
наши же дни она уже не вызывает такого отторжения. В январе
1912 г. «Ивановский листок» посвятил этому вопросу специальную статью1, рассмотрев не только экономические, но и социальные последствия развития фабричного производства.
«Могущественная сила крупной промышленности, — писала
газета, — заключается, как известно, в массовом производстве,
дающем возможность организовать исполнение на принципе механического разделения труда. В основе ее лежит сила пара, который с изобретением паровой машины, подчинил труд человека
своему господству. Своим основным свойством концентрировать
силу, пар вызвал необходимость скопления рабочих рук, создал
фабрики и, обессилев человеческий труд и убив прежнего мастера, превратил многочисленные толпы рабочих в рабов машин.
Возник коммерческий капитал, строящий свое могущество на
массовом производстве и на разделении труда, и вместе с тем
возник пролетариат, почерпающий в том же принципе массы, в
толпе рабочих, силу для борьбы с условиями фабричного строя».
Но, продолжала газета, «несмотря на все видимое торжество пара
и принципа концентрации силы, техника… стесняемая громоздкими паровыми котлами… ищет возможности от них избавиться и
находит их в двигателях совершенно иного рода, двигателях какой
угодно величины, начиная с громадных колоссов, до переносных
“карманных”. И может быть недолго нам уже вообще ждать того
времени, когда механическую энергию мы будем покупать в любом количестве на рынке…».
Автор статьи верно уловил общую тенденцию развития человечества — повышение его энерговооруженности и рост эффективности производства за счет передовых технологий, которые,
как известно, легче внедрять на малых предприятиях: «Вообще
1

Ивановский листок. 1912. 4 января. № 3.

351

мы живем в эпоху стремлений к возможно более широкому распространению энергии во всеобщее пользование и не таково уже
сейчас положение, чтобы считать принцип массового производства и разделений труда за аксиому, не требующую доказательств.
Наоборот именно массовому производству приходится проявлять
заботы о том, как удержать свои позиции перед решительными
выгодами и натиском мелких производств, начинающих опираться
на новую технику».
В статье не без оснований утверждалось, что «фабрика обезличила и людей, и рабочих, и товар. Не достает только того, чтобы
в угоду фабрике и покупатель был также обезличен». Более того,
«с каждым днем становятся все яснее вредные и опасные последствия сосредоточения рабочих сил, настолько яснее, что уже
сами фабриканты… систематических развивают и поддерживают
систему рассеянных и обособленных станков, возрождают старый
мир отдельных мелких мастерских», которые автор относит не к
ремесленному производству, а к кустарному. По мнению автора
статьи, «кризисы и стачки слишком опасны и тяжелы для больших
громоздких фабрик, а кустарю они далеко не так пагубны, ибо он,
не связанный большими затратами, в случае запинки в деле легко
может перейти на другую работу». Ну и самое главное: «Следя
за требованиями покупателя, мелкое производство представляет
собой гибкую форму, способную войти в наиболее тесную связь
с духовными элементами рынка и тем оставаться неуязвимым от
натиска фабричного массового товара».
Ведущую роль в развитии кустарного производства автор отводил не пролетариату, а крестьянству, так как «по природным условиям страны русский пахарь может посвящать своим полям лишь
короткий летний период, а остальное время остается свободным
от работ и потому должен искать приложения своих свободных сил
и находит это приложение в кустарных промыслах». И тогда «при
поддержке новой техники мелкое производство и наши кустари
могут во многих отраслях промышленности успешно конкурировать и побеждать фабрику. Такая перспектива особенно важна
для России, где для сотни миллионов людей пропадает половина
352

рабочего времени»1. Победа над фабрикой в социальном смысле
для правых означала исчезновение «язвы пролетариата», класса
лишенного собственности и потому, по их мнению, представляющего вечную и неустранимую угрозу не только для собственников,
но и для государственного порядка любого государства.
В этот период «Русское знамя» также пропагандировала развитие кустарного производства, приводя в пример Владимирскую губернию, которая по мнению газеты, «не принадлежит к числу хлебородных». Однако в ней «никогда не ощущается острого голода»,
так как «все здешнее население занимается каким-либо кустарным
производством», преимущественно ткацким. По сведениям «Русского знамени», «в настоящее время во Владимирской губернии
работает по деревням 25 000 ткацких станков, что в переводе на
деньги дает 15 000 000 рублей. Число же рабочих кустарей достигает 30 000 душ обоего пола (кроме семей малолетних и стариков).
Вырабатывают эти кустари-ткачи до 100 000 000 рублей в год. При
этом переработка одного пуда миткаля на сельском кустарном
станке обходится в 3 р. 75 к., а на фабриках — 5 рублей». Поэтому
«фабриканты готовят кустарям… такой сюрприз: хотят лишить
их кредита на пряжу. Этим они намерены убить наших кустарей
или заставить их работать на равных с фабрикантами условиях».
В связи с этим «ткачи возбудили теперь перед губернским земством ходатайство о созыве съезда для выяснения нужд сельской
ткацкой промышленности. Земство к этому отнеслось вполне
сочувственно и постановило обратиться к правительству с ходатайством о разрешении съезда наших сельских кустарей в 1912 г.
Программа съезда уже выработана, и она составлена в интересах
кустарей, а не фабрикантов…», — сообщало «Русское знамя»2.
Таким образом, монархисты понимали всю остроту и важность рабочего вопроса для такой промышленной губернии, как
Владимирская. Однако способы его разрешения были существенно ограничены узкими рамками консервативной идеологии, не
позволявшей использовать «пролетарские» методы борьбы (за1
2

Ивановский листок. 1912. 4 января. № 3.
Русское знамя. 1912. 2 февраля. № 27.

353

бастовки) за интересы рабочих. Попытки создания собственного
«верноподданного» профсоюза не нашли понимания у министерства внутренних дел, создание кассы взаимопомощи рабочих в
Иваново осталось проектом, а деятельность по защите интересов
рабочих в рамках отделов СРН не достигала нужного результата.
Правым оставалось лишь выступать за структурные реформы экономики и развитие малых предприятий и кустарных промыслов,
которые должны были привести к исчезновению промышленного
пролетариата.

354

Глава 15. ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРАВЫХ
Во Владимирской губернии издавались две правые газеты:
«Ивановский листок» (г. Иваново-Вознесенк) и «Владимирский
край» (г. Владимир).
«Ивановский листок» начал выходить с 15 февраля 1906 г.1,
редактором-издателем его являлся крестьянин Костромской губернии П. И. Зайцев. Уже 2 марта 1906 г. губернатор позиционировал
новую газету как правую2, а в конце 1906 г. «Владимирский край»
назвал «Ивановский листок» органом СРН3. Однако, несмотря на
тесное сотрудничество с Иваново-Вознесенским отделом СРН
(Иваново-Вознесенской Самодержавно-монархической партией),
газета сохраняла свою самостоятельность.
Вынужденный самостоятельно зарабатывать средства, «Ивановский листок» не всегда выдерживал каноны консервативного
монархического издания. Так, на его страницах содержались призывы к переходу на Григорианский календарь4 и даже размещалась реклама «небывало-пикантной эротической библиотеки» в
5 томах5. Газета предпочитала давать на своих страницах местные
материалы, всегда вызывавшие интерес у читателей, что гарантировало ей известную популярность. Разносчики порой повышали
цену за номер «Ивановского листка» до 5 копеек, вызывая тем
самым возмущение редакции, напоминавшей, что отпускная цена
газеты всего 3 копейки6. Успех у читателей и частные пожертвования, список которых регулярно публиковался на страницах
издания, позволил «Ивановскому листку» приобрести в 1911 г.
собственную типографию, оборудование которой давало возможность даже печатать фотографии.
Политические оппоненты газеты прибегали порой к противозаконным по отношению к ней действиям. Так, 16 февраля 1913 г.
1
2
3
4
5
6

Клязьма. 1906. 18 февраля. № 44.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2871. Л. 3.
Владимирский край. 1906. 5 декабря. № 27.
Ивановский листок. 1913. 11 января. № 8.
Ивановский листок. 1907. 6 февраля. № 29
Ивановский листок. 1913. 25 июля. № 157.

355

«какой-то мерзавец-хулиган, очевидно, из красно-тряпичной банды, пользуясь отсутствием на улице публики и полиции, выбил
большое стекло в окне типографии “Ивановск. Листка”». «Это уже
не первая выходка со стороны хулиганов», — сетовала редакция1.
Тем не менее «Ивановский листок», в отличие от многих правых
газет уездного (и не только) масштаба, благополучно просуществовал до весны 1917 г.
Владимирские правые начали издание собственной газеты
«Владимирский край» несколько позже. 12 октября 1906 г. статский советник А. П. Виноградов направил губернатору следующее
прошение: «Намереваясь с наступающего ноября издавать и редактировать в г. Владимире, под своей ответственностью в полном
объеме, ежедневную общественную, политическую и литературную газету “Владимирский край” в духе центральных русских
партий, имею честь ходатайствовать перед Вашим Превосходительством о выдаче мне надлежащего разрешения». Газету предполагалось печатать в типографии Владимирского губернского
правления по следующей программе: 1) передовые статьи, 2) беседа с читателем, 3) фельетон, 4) обзор печати, 5) общественная
жизнь, 6) последние известия, 7) телеграммы, 8) местная хроника,
9) русская жизнь, 10) заграничная жизнь, 11) по городам и селам,
12) судебная хроника, 13) справочный отдел, 14) объявления. Подписная цена издания, заявленная А. П. Виноградовым, составляла
4 рубля в год2.
Бюрократических препятствий начинанию А. П. Виноградова чинить не стали, и уже 13 октября 1906 г. ему было выдано
свидетельство на издание газеты за № 78893. А 2 ноября 1906 г.
вышел первый номер «Владимирского края». Печаталась газета в
типографии губернского правления, а ее редакция располагалась
в доме Кудрявцевой на улице Большие Ременники4.
И хотя у истоков «Владимирского края» стояли владимирские
правые, все же в силу политических предпочтений редактора-изда1
2
3
4

Ивановский листок. 1913. 17 февраля. № 39.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2756. Л. 1.
Там же. Л. 2.
Владимирец 1907. 5 января. № 3.

356

теля А. П. Виноградова, не скрывавшего своих симпатий к Союзу
17 октября, политический облик новой газеты, обрисованный редакционной статьей, был гораздо ближе к октябристам, чем к монархистам. «В настоящее время общего шатания мысли наибольшим
спросом пользуются произведения печати крайне левого и крайне
правого направления. Наша газета не пойдет по этим торным и
прибыльным путям», а будет «способствовать общему успокоению
страны» и «бороться за торжество умеренных воззрений», — говорилось в редакционной статье. Новое издание декларировало и
свою внепартийность: «Не примыкая всецело к какой-либо определенной политической партии, редакция намерена поддерживать своим словом всякие общественные организации, которые стремятся
к мирному утверждению государственного строя, правопорядка и
гражданской свободы в нашем отечестве». А в предстоящей избирательной кампании газета намеревалась поддерживать «умеренные
и политически уравновешенные партии». По мнению редакции,
«только эти партии, не увлекаясь крайностями, смогут и сумеют
плодотворно законодательствовать на благо дорогой нашей родины». За редакционной статьей следовал «Призыв к благоразумию»,
призывавший читателей «оставить в стороне крайние партии», из
которых «одни… мечтают о разрушении всякого порядка, другие о
восстановлении дореформенного строя, а не об укреплении нового,
объявленного со стороны престола»1.
Однако либеральная общественность не была введена в заблуждение «внепартийностью» новой газеты. В № 268 «Русского слова» была помещена корреспонденция, которую редакция «Владимирского края» посчитала необходимым перепечатать полностью:
«С 1-го ноября (в действительности газета начала выходить с 2 ноября. — И. О.) у нас будет выходить вторая газета — “Владимирский край”. В анонсах орган этот объявляет себя прогрессивным,
а между тем ни для кого здесь не тайна, что организуют эту газету
члены “патриотического союза”… Так как организаторы газеты
заявляли себя до сих пор черносотенцами чистой крови, то странно, что они выступают теперь в качестве прогрессистов. Прогресс
1

Владимирский край. 1906. 2 ноября. № 1.

357

не вяжется с погромами, с натравливанием людей друг на друга
по сословиям, по религии, по происхождению. Если здешний
“патриотический союз” отрекся от своей прежней тактики, то об
этом надо было заявить печатно, не вводя публику в обман. Иначе
это будет деяние с определенным эпитетом» 1. Ответ редактора на
высказанные обвинения был следующим: «”Владимирский край”
издается обширным кружком лиц, поставившим себе целью бороться против всякого насилия, откуда бы оно не исходило. Кивать
на “патриотический союз” незачем, так как он тут не причем, да к
тому же мне известно, что такой союз во Владимире был, но давно
уже распался и не существует. Если автор заметки под членами
“патриотического союза” подразумевает всех патриотов, людей,
любящих Россию и искренне желающих ее успокоения на началах
манифеста 17-го октября, то он прав: действительно этими людьми
организовано издание “Владимирского края”» 2.
В 3-м номере газета вновь продекларировала свою внепартийность и приверженность умеренному политическому курсу:
«…Лучше не быть ни красносотенцем, ни черносотенцем. Лучше
быть простым русским гражданином, непреклонным и непоколебимым в своем убеждении обновить наш государственный строй
мирными путями»3.
Однако менее чем через неделю дней ситуация меняется —
правые учредители издания, недовольные его политическим курсом, постепенно берут газету в свои руки. Уже в 7-м номере «Владимирский край» в ответ на обвинения в «черносотенстве» пишет:
«Конечно, если черносотенец тот гражданин “В ком ни сердце, ни
ум не шатается/ Кто под градом клевет Русь спасает от бед” - мы
охотно принимаем эту уличную кличку!» Более того, газета, не
забыв откреститься от получения правительственных субсидий,
выступает в защиту СРН, обвиняемого кадетами «в стремлении
уничтожить в России Народное Представительное учреждение,
т. е. Государственную Думу». «Редакция газеты “Владимирский
1
2
3

Владимирский край. 1906..5 ноября. № 4.
Там же.
Владимирский край. 1906. 4 ноября. № 3.

358

край”, — говорилось в этой статье, — придерживаясь программы
“Союза 17 октября”, как известно признающего законодательную
власть Гос. Думы, считает, однако, своим нравственным долгом
в целях восстановления истины указать всем незнакомым с программой “Союза Русского Народа”, что он признает Гос. Думу, но
лишь как законосовещательное учреждение при особе Монарха
(то же, что наши древние “Земские Соборы”, только в качестве
постоянного учреждения)»1.
Конфликт между октябристами и «черносотенцами» в редакции «Владимирского края» завершился победой последних.
20 ноября 1906 г. в документах канцелярии Владимирского губернатора было отмечено, что «газета «Владимирский край» перешла
к новому издателю потом. дворянину Платону Ипполитовичу
Протасевичу, в чем и выдано ему того же числа новое свидетельство за № 9244»2. П. И. Протасевич, являясь одним из лидеров
Владимирского отдела СРН, окончательно изменил политическое
направление «Владимирского края». В 16-м номере (от 21 ноября
1906 г.) газета уже без всяких оговорок выступает в защиту «черносотенства». «Почему, например, не называют черносотенцем
Сусанина, который сознательно и геройски погиб за царя; Минина
и Пожарского, которые избавив Россию от внутренней смуты и
гибели, не провозгласили республики?», — спрашивал у читателей «Владимирский край». И пояснял: «Звание “черносотенец”,
являясь в сущности ничего не значащим жупельным словом, тем
не менее, играет роль всесокрушающего орудия против трусливых граждан в руках левых партий» в силу «недостаточно развившегося национального самосознания». Но, полагала газета,
«нужно надеяться, что, когда оно окрепнет, борьба с ним путем
ничтожных прозвищ не будет иметь успеха», и тогда «настанет
время, когда русский гражданин будет гордиться правом быть
“черносотенцем” как древний римлянин гордился правом быть
“римским гражданином”»3.
1
2
3

Владимирский край. 1906. 9 ноября. № 7.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2756. Л. 4.
Владимирский край. 1906. 21 ноября. № 16.

359

В 17-м номере газеты ее новый редактор П. И. Протасевич
поместил свою статью о бывшем главе правительства С. Ю. Витте,
тональность которой уже не оставляла сомнений в политическом
облике «Владимирского края» как крайне правом издании. Ошибки графа Витте, язвительно говорилось в этой статье, «ничтожны»,
«не стоило и упоминать о них». Разве что «Манифест 17 октября,
заливший кровью Россию от края до края», да «уступка половины Сахалина японцам, в то время как они сами жаждали мира».
«Спустив свору людей, бешено жаждавших унижения России, —
продолжала газета, — проредактировав манифест, полный недоговорок и туманностей — граф уезжает за границу на покой. Страна
стонет под гнетом забастовок, политических убийств, насилия,
грабежей, а его сиятельство почивает от трудов…»1
В декабре 1906 г. редакция «Владимирского края» переехала в дом Савицкой на Студеной горе, а при книжном магазине
Е. Е. Ивановой открылась контора газеты, принимающая объявления и занимающаяся подпиской2.
Газетная полемика, разгоревшаяся в начале января 1907 г. между новыми руководителями «Владимирского края» и его бывшим
редактором, пролила свет на некоторые моменты смены руководства газетой.
А. П. Виноградов, на тот момент являвшийся председателем
Владимирского отделения «Союза 17 октября», активно выступал
против заключения предвыборного блока между октябристами
и СРН, что вызвало немалое удивление монархистов: «Нам это
кажется более чем странным, так как этот столь ярый противник
монархистов еще вчера был фактическим и ответственным редактором газеты, которая хотя и была объявлена “внепартийной”,
но издавалась на средства кружка, состоящего исключительно из
монархистов, и самого же начала характер ее определился вполне
недвусмысленно. Но получая средства от членов Союза Русского
Народа, г. бывший редактор не постеснялся постепенно делать ее,
вопреки воле издателей, все более и более левой, что и вызвало в
1
2

Владимирский край. 1906. 23 ноября. № 17.
Там же. 23 декабря. № 42.

360

конце концов передачу газеты другим, определенно “союзным”
силам»1.
А. П. Виноградов в долгу не остался, ответив на выдвигаемые обвинения через кадетский «Владимирец». «Надеюсь… что
безымянный автор не причисляет союз русского народа к центральным партиям», а так как анонсировалось, что газета будет
издаваться “в духе центральных партий”, то «не мог же я вместо
«Владимирского края» издавать «Тьму египетскую», как это делается новой редакцией», — писал он2.
А. П. Виноградов опровергал также и утверждение «Владимирского края» о том, «что издательский кружок состоял исключительно из монархистов», и что он «получал средства на издание
от союза русского народа». «Мысль об издании октябристской
газеты, — писал он, — я высказывал еще в апреле прошлого года
теперешнему издателю “Владимирца” В. Е. Андрееву и другим.
Мыслью этой, между прочим заинтересовалась одна дама, которая
и является теперь, если не гласною издательницею, то посредником между издательским кружком и редакцией. Истекшим летом
с этой дамой у меня происходили чуть ли не еженедельные беседы об издании, причем мои политические взгляды конечно были
выведаны досконально и, видимо, оказались соответствующими
ее воззрениям. По крайней мере, со своей стороны я пришел к выводу, что дама эта убежденная октябристка. В конце сентября этой
дамою мне было предложено организовать издание газеты, причем
меня уверили, что средства будут даны некоторыми членами союза
17 октября и союза русского народа, а главным образом беспартийным лицом, но склонным скорее к союзу 17 октября; при этом
была названа и фамилия этого Судогодского магната. Действительно к этому лицу были совершены две поездки самою дамою и
одна — ее мужем; это лицо даже ждали во Владимире для личных
со мной переговоров. После долгих колебаний я согласился принять редакторство, и газета 2 ноября вышла. Если бы автор сделал
подсчет приходно-расходной книги, то увидел бы, что все произ1
2

Владимирский край. 1906. 6 января. № 5.
Владимирец. 1907. 10 января. № 6.

361

веденные мною расходы сполна покрываются приобретенным для
редакции инвентарем и сумами, полученными лично мной через
одного из кандидатов в выборщики от союза 17 октября и вырученными от подписки. Так. обр. в конечном результате ни одной
копейки из средств союза русского народа я не истратил»1.
Раскрывает А. П. Виноградов и причину своего ухода с поста
редактора газеты. «А дело было очень просто, — пишет он. — Получил я из Петербурга от своего сотрудника Дм. Невского (псевдоним) три статьи: “Об одной телеграмме”, “О «правых максималистах»” и “О деле Гурко-Лидваль”. Телеграмма в “Новое время” из
Иркутска была приблизительно следующего содержания: “Просим
не давать равноправия евреям, иначе за погромы не ручаемся.
По уполномочию истинно-русских людей «Иванов»”. Так как в
объявлении об издании редакция обязалась дать подписчикам
“независимый беспристрастный орган печати в духе центральных
партий и противостояния проявлению всякого насилия, откуда бы
оно ни исходило”, то я статью г. Невского решил поместить в газете несмотря на протест секретаря, замечу, кстати, привезенного
г. Кулибиным из “Русского знамени”… Поддержать секретаря явилась в редакцию дама-издательница и потребовала от меня статью
не пропускать. Так как определенно октябристских средств у меня
оставалось только на уплату жалованья, гонорара и типографии, то
я не мог далее вести газету самостоятельно на свой риск. В то же
время я не желал поступиться своим беспристрастием. Поэтому
я поставил свой ультиматум: или я помещу статью г. Невского,
или же уйду из состава редакции. Результат известен: интересы
“истинно-русских” людей восторжествовали над беспристрастием
газеты и на мое место был водворен разъезжий агент-агитатор от
союза русского народа»2.
В рассказе А. П. Виноградова настораживает скоропостижная
смена убеждений «одной дамой» (из октябристок в крайние монархистки), тем более что она когда-то советовала ему «не допускать
г. Кулибина близко к делам редакции иначе-де он уведет газету
1
2

Владимирец. 1907. 10 января. № 6.
Там же.

362

вправо»1, а также отсутствие фамилии «судогодского магната»
(В. С. Храповицкий?), спонсировавшего газету в ее «октябристский» период. Определенный интерес представляет и тот факт,
что должность секретаря провинциального «Владимирского края»
согласился занять бывший сотрудник столичной крайне правой
газеты «Русское знамя» — главного печатного органа СРН.
Переход «Владимирского края» на черносотенные позиции не
остался незамеченным либеральной общественностью г. Владимира: общее собрание городской публичной библиотеки решило «вовсе устранить из этой библиотеки “Владимирский край”»2. И если
в декабре газета еще периодически заявляла о своих симпатиях к
программе октябристов3, то в январе 1907 г. она уже публикует откровенно антисемитские статьи, явно противоречившие программе октябристов. «За последнее время мы все достаточно убедились
в том, что девять десятых революционных преступлений не только
подготовляются, но и исполняются, и укрываются евреями… …
надо объявить через раввинов, что отныне за каждого убитого
русского государственного деятеля будут высылаться из России
без права возвращения десяток-другой влиятельнейших и богатейших членов еврейской общины, к которой принадлежал сам
убийца, или же его сообщники и укрыватели. Только опасность
богатейшим, т. е. влиятельнейшим евреям вроде барона Гинзбурга,
Дрейфуса, Бродских и т. п. заставит кагал серьезно приняться за
умиротворение своих членов. И умиротворение это настанет скорей, чем кто-либо этого ожидает», — писала газета. По мнению ее
авторов, если борьба евреев за равноправие увенчается успехом,
то русский народ «потом и кровью своей создавший великую
христианскую империю попадет к евреям в такую крепостную
зависимость, перед которой даже иго монгольское показалось бы
каждому счастливым и свободным временем»4.
«Владимирский край» не получал субсидии от правительства
(во всяком случае, так утверждали его издатели5), а его крайне
1
2
3
4
5

Владимирец. 1907. 10 января. № 6.
Владимирский край. 1906. 19 декабря. № 38.
Там же. 6 декабря. № 28.
Владимирский край. 1907. 10 января. № 7.
Там же. 1 февраля. № 26.

363

правая политическая линия отталкивала состоятельных жертвователей, во Владимирской губернии симпатизировавших, как
правило, октябристам. Поэтому в феврале 1907 г. выпуск газеты,
вследствие нехватки денежных средств, был прекращен. Однако
уже 24 марта союзникам удалось возобновить издание под названием «Владимирский голос». Издательницей теперь числилась
Е. Н. Карякина — жена председателя Владимирского отдела СРН
В. М. Карякина, а редактором стал Ф. М. Чеботарев1.
В редакционной статье 1-го номера утверждалось, что государственное строительство должно вестись «в соответствии с тем
основным порядком, который заложен в духовном существе русского народа и выражается в преданности основным началам монархического управления страны. И чем дальше временами смысл
управления страны отстоял от этих основных начал, тем большие
и большие потрясения переживала русская государственность».
Выступая против революционных изменений, редакция подчеркивала, что в государственном организме «наравне с каждым
иным живым организмом… прочны и благотворны только те изменения… которые совершаются естественно, безболезненно».
В настоящее же время, «забыв всякие законы естественного природного роста, наши так называемые “освободители”, распластав
тело России на социалистическом станке, тянут ее во все стороны,
да не только тянут, но в некоторых — именно самых здоровых
частях — намереваются произвести бессмысленную, ничем не
оправданную ампутацию». В то же время редакция «Владимирского голоса» не отрицала необходимости развития в России гражданского общества, доказывая, «что никакие “конституции”, никакие
“парламенты” не в состоянии будут устранить трудностей народного существования, улучшить жизнь народа, если общественная
самодеятельность на местах не будет поставлена на должную высоту, если на местах общество не проявит должной инициативы»2.
Уже через три дня редакция «Владимирского голоса» вынуждена была переехать в Куткинский переулок в дом Колли3. Денег
1
2
3

Владимирский голос. 1907. 24 марта. № 1.
Там же.
Там же. 27 марта. № 3.

364

на издание газеты катастрофически не хватало. 19 апреля 1907 г.
«Владимирец» сообщил, что председатель Владимирского отдела
СРН В. М. Карякин «ездил на днях в Шую и Ив.-Вознесенск, где,
ссылаясь на покровительство газете сильных мира сего, на то, что
“Владимирский голос” платных подписчиков не имеет, просил у
местного купечества пожертвований на свою газету. По слухам,
Павлов дает на “Владимирский голос” по 2000 р. в месяц». Однако эти сведения действительно оказались слухами, и 5 мая 1907 г.
вышел последний, 34-й номер «Владимирского голоса», в котором
редакция сообщала читателям, что дальнейшее издание газеты
приостанавливалось «за отсутствием средств… впредь до изменения обстоятельств»1.
В середине мая правые предприняли еще одну попытку изменить эти «обстоятельства»: на поиски денег для газеты отправился
В. К. Кулибин. Конечным пунктом его поездки стал Иваново-Вознесенск. Но правых вновь ждала неудача: «Г. Кулибин с рекомендательными письмами и без оных посещал фабрикантов с целью
выманить у них денег на продолжение издания черносотенного
“Владимирского Голоса”. Старания г-на Кулибина успехом не
увенчались: никто не соглашался дать сколько-нибудь значительную сумму. По слухам, один из фабрикантов соглашался только
дать денег на покрытие долгов, оставшихся после прекратившегося издания»2. Возобновить издание собственной газеты владимирским монархистам не удалось. Либеральная же печать утверждала,
что «Владимирский голос» перестал выходить «ввиду общего
к нему невнимания»3.
Для популяризации своих идей владимирские монархисты использовали и непериодическую печатную продукцию — листовки,
брошюры и т. п. «Русское знамя» сообщало, что Шуйским союзом «было напечатано несколько изданий — воззваний, брошюр
и книг, — имевших целью противодействовать революционным
направлениям и пропаганде: “призыв к объединению Русских
1
2
3

Владимирский голос. 1907. 5 апреля. № 4.
Владимирец. 1907. 21 мая. № 108.
Там же. 18 мая. № 105.

365

людей” (разосланы не только в гор. Шуе и уездах Владимирской
губернии, но и в прочие города: Нижний Новгород, Кострому и
другие; для соединения всех сословий в Союз, крестьян, мещан,
купцов и дворян)»1. Распространяли правые и печатную продукцию, присылаемую Главным советом СРН. Корреспондент «Владимирца» сообщал: «У нас в Суздале появился новый агитатор в
лице предводителя дворянства С. С. Рагозина. Он недавно откуда-то привез целую кипу листков самого черносотенного содержания… Всю эту черносотенную литературу г. Рагозин усердно
распространяет: он дает всем, кто к нему приходит, целыми пачками и говорит, что вот раздавай, а если все разойдутся, то приходи
еще, у меня их много»2. Аналогичное сообщение пришло и со
станции Костерево Московско-Нижегородской железной дороги:
«Господин Байкусов как-то на днях приехал в наши палестины и
снабдил трактирщика Ежова целой кипой. Сей господин, увлеченный идеей, чтобы его фамилия гремела на целый уезд, принялся
с радостью за работу»3. А в селе Тейково Шуйского уезда «Волостной писарь Л-н, желая посильно помочь населению волости
в его стремлении к свету и знанию, читает крестьянам советы
пресловутого Шарапова4 из присылаемой в волостное правление
бесплатно “Деревенской газеты”»5.
Для распространения монархических газет правые открыли в
губернии несколько киосков. Первым это сделал Шуйский союз
русских православных людей. В сентябре 1906 г. ШСРПЛ обратился в городскую управу с «с ходатайством о безвозмездном отводе
ему в центре города участка земли. Союз намеревается поставить
там свой киоск, параллельно киоску местных к.-д. для распространения брошюр и газет в духе “неограниченного самодержавия” и
т. д.» Управа же, рассмотрев прошение, сообщила председателю
ШСРПЛ М. К. Петрову, что «участок она может отвести, но не
Русское знамя. 1911. 11 января. № 7.
Владимирец. 1906. 29 ноября. № 99.
3
Там же. 23 ноября. № 94.
4
Шарапов С. Ф. (1855–1911) — правый публицист, экономист, издатель,
член Союза русских людей. — Прим. автора.
5
Клязьма. 1906. 27 апреля. № 106.
1
2

366

безвозмездно, а под годовую аренду 24 руб.». Монархисты остались недовольны этим решением, и вопрос о стоимости аренды
решили перенести на ближайшее заседание городской думы1. Тем
не менее киоск начал работать с 8 ноября, расположившись рядом
с киоском кадетов, «что им очень не по вкусу», — выражал удовлетворение правый «Владимирский край»2.
Правда, оппозиционный «Владимирец» утверждал, что от
такого соседства больше страдали монархисты: «Построенный на
торговой площади киоск от “союза истинно-русских людей” поселил сильное неудовольствие среди рабочего населения. Спрашивая
имеющиеся там газеты “Вече”, “День”, “Московские ведомости” и
прочую черносотенную макулатуру, рабочие обыкновенно тут же
разрывают их в мелкие клочья и разбрасывают вокруг». «Разумеется, — продолжал “Владимирец”, — эти газеты почти не покупаются, так как читающей черносотенной публики здесь весьма
немного и среди местных торговцев». Более того, «неоднократно
толпою рабочие пытались уронить киоск», в связи с чем «в дни
скопления на площади рабочего люда можно видеть теперь усиленный наряд городовых или казаков». «Владимирец» также полагал, что ШСРПЛ не хватит средств содержать собственный киоск.
«Является поэтому вопрос, на какие средства будет содержаться
продавец киоска? [И. И. Буланцев] Конечно, на средства Союза.
Теперь — откуда у союза эти средства? Как известно, члены этой
партии не только не вносят какой-либо платы, но кажется сами готовятся получить, в виду приближающейся годовщины основания
союза, хотя бы на гуся», — утверждала газета3.
Вопрос об отмене платы за аренду земли под киоск ШСРПЛ
рассматривался городской думой на заседании 13 декабря 1906 г.
Нежелание пойти навстречу союзникам объяснялось отнюдь не
финансовыми соображениями. «Дело здесь конечно не в деньгах;
сумма 24 р. так ничтожна в бюджете города, что о ней и говорить
не стоит», — писал накануне решающего дня «Владимирец»4.
1
2
3
4

Владимирец. 1906. 26 сентября. № 48.
Владимирский край. 1906. 10 ноября. № 8.
Владимирец. 1906. 24 ноября. № 95.
Там же. 13 декабря. № 109.

367

Просто «отцы города» придерживались либеральных убеждений.
Поэтому заседание окончилось «полным и совершенным поражением поползновений черной сотни»: на просьбу ШСРПЛ об отмене или уменьшении арендной платы «дума ответила увеличением
аренды в полтора раза, т. е. вместо 24 назначила плату 36 р. в год»1.
Несмотря на это, союзный киоск в Шуе продолжил свою работу.
В начале 1911 г. «Русское знамя» писало: «Союз имеет в гор. Шуе
собственный киоск для продажи монархических книг, газет и журналов и др. изданий религиозно-патриотического содержания, чем
много помешал левым в их вредной деятельности»2.
В Коврове вопрос о разрешении СРН «устройства киоска»
на углу Большой и Московской улиц города рассматривался на
заседании городской думы 24 ноября 1906 г. В отличие от Шуи,
устройство киоска было «разрешено без всяких прений»3.
Приблизительно в это же время был открыт киоск и в Иваново-Вознесенске. Периодически и вокруг него возникали инциденты с политическим подтекстом. Так, 16 февраля 1907 г. союзники
освящали хоругвь и знамя в память годовщины представления
депутации Самодержавно-монархической партии государю. Перед
началом молебна «у киоска “монархистов” собралась группа лиц и
мирно о чем-то беседовала. Вдруг подлетает полицмейстер и кричит: “разойдись”, и потом добавил: “у меня эта паршивая будка к
черту полетит”»4. Но в целом условия для работы союзного киоска
в Иваново-Вознесенске городской властью были созданы достаточно благоприятные. «Старый Владимирец» негодовал: «Здесь существуют два торговца газетами: Панин, торгующий “прогрессивной”
печатью, и киоск “союза р. н.”. И вот оказывается, что с Панина,
городская управа исправно взимает городской налог, а с киоска торгующего погромной литературой налог этот взимать забывает…»5
Те отделы, которые не смогли или не захотели открыть собственные киоски, распространяли монархическую литературу
1
2
3
4
5

Владимирец. 1906. 17 декабря. № 113.
Русское знамя. 1911. 11 января. № 7.
Владимирский край. 1906. 2 декабря. № 25.
Владимирец. 1907. 20 февраля. № 40.
Старый Владимирец. 1909. 2 июля. № 141.

368

через разносчиков. В Муроме, например, эту функцию выполнял
Н. Ф. Гладков, продававший на вокзале правые издания1. Для распространения среди населения Муромский отдел СРН выписывал
следующие газеты: «Русское знамя», «Земщина», «Свет», «Двуглавый Орел», «Гроза», «Сибирская правда», «Волынская земля»,
«Свобода и Порядок» и «Московский листок»2.
Еще одной формой работы правых партий стало открытие союзных чайных-читален, которые, по замыслу, должны были стать
своего рода общественными клубами при СРН. Продажа спиртных
напитков в них была запрещена. В чайных проходили заседания
отделов, устраивались чтения и т. п. Местные власти, как правило, поддерживали такие начинания Союза. Создавая подобные
заведения, черносотенцы не ставили своей задачей непременное
извлечение из них дохода. Чайные выполняли в первую очередь
организаторские и пропагандистские функции, принося чаще всего прямой убыток своим устроителям.
Изначально монархисты пытались использовать для своих
целей чайные комитетов Попечительства о народной трезвости.
Весной 1907 г. «Владимирец» с негодованием отмечал: «В чайной Попечительства о народной трезвости выписываются газеты
исключительно черносотенные, как-то “Русская земля”, “Свет”,
“Владимирский край” и т. п. Других газет комитет выписывать не
желает. В уездных чайных Попечительства публике преподносится
та же литература»3. Например, в Орехово-Зуево чайная попечительства о народной трезвости выписывала только «Россию» и
«Владимирский край»4. Даже в Меленковском уезде, в котором
не было ни одной монархической организации, в селе Досчатое
в чайной комитета Попечительства о народной трезвости «оказалось, что газеты были все правые — причем одни черносотенные,
именно: “Владимирский голос” и “Русская земля”; другие же более умеренные: “Россия” и “Сельский вестник”», — возмущался
«Владимирец»5.
1
2
3
4
5

Русское знамя. 1909. 14 августа. № 180.
Русское знамя. 1914. 10 октября. № 228.
Владимирец. 1907. 15 марта. № 57.
Там же. 25 февраля. № 44.
Там же. 17 апреля. № 85.

369

В Коврове союзники поначалу также использовали в своих интересах чайную местного Попечительства о народной трезвости.
Однако, как говорилось выше, в конце ноября 1906 г. усилиями
нового председателя Попечительства П. К. Казакова монархистам
в помещении было отказано. Поэтому в январе 1907 г. Ковровским
отделом СРН был «заарендован дом для открытия в нем чайной-читальни»1. Вскоре чайная открылась и стала своеобразной
штаб-квартирой монархистов, не давая покоя их политическим
противникам. 20 февраля вывеску над воротами с надписью «Чайная-читальня Союза русского народа» и изображением Георгия
Победоносца на коне с сияющим за ним белым крестом «кто-то
вздумал… окрасить в ненавистный союзникам красный цвет и,
очевидно ночью, замазал ее ярко-красной краской». Союзники
сняли вывеску и, приведя ее в первоначальное состояние, «опять
повесили, но не над воротами, а уже на крыше»2. Несмотря на
подобные инциденты, чайная продолжила свою работу, в ней проводились различные мероприятия и хранилось знамя Ковровского
отдела СРН3. В 1909 г. по сообщению «Старого Владимирца» один
из лидеров ковровских союзников земский начальник 2-го участка Ковровского уезда Н. В. Култашев намеревался в с. Большие
Всегодичи «устроить чайную “союза истинно-русского народа”
и конечно снабжать темных и малоразвитых крестьян “союзной”
литературой»4. Однако сведений о деятельности чайной СРН в
этом населенном пункте найти не удалось.
В Шуе местный Союз русских православных людей также
некоторое время пользовался «помещением общества трезвости»,
однако «бесплатная отдача» этого помещения «по передаче оного
в посторонние руки прекратилась»5, и Союз вынужден был подумать о собственной чайной. Весьма кстати пришлось помещение,
переданное весной 1908 г. на нужды ШСРПЛ потомственной почетной гражданкой С. А. Сорокиной. Именно в нем и разместилась
1
2
3
4
5

Владимирский край. 1907. 26 января. № 21.
Владимирец. 1907. 25 февраля. № 44.
Владимирский голос. 1907. 2 мая. № 31.
Старый Владимирец. 1909. 6 февраля. № 29.
Русское знамя. 1911. 11 января. № 7.

370

чайная Союза1. Работала она с 13 до 16 часов по выходным дням.
«Каждый праздник и воскресный день, приходящие союзники в
свободное время пользовались чтением книг, газет и журналов
монархического направления (и обменивались мыслями) под руководством того же председателя Союза М. К. Петрова с разрешения
г-на начальника губернии», — сообщало «Русское знамя»2. В Иваново-Вознесенске в 1910 г. Общество хоругвеносцев намеревалось
учредить «для граждан членов общества и фабричных рабочих»
уже не читальню, а целую библиотеку «с здоровой литературой»
при Народном доме3. Однако разрешение на открытие последнего
так и не было получено и планы монархистов не осуществились.
Таким образом, можно констатировать, что в пропаганде своих
идей посредством печатного слова монархисты во Владимирской
губернии не достигли значительных успехов. Правые выпускали всего две газеты — в Иваново-Вознесенске и во Владимире,
причем последняя просуществовала всего несколько месяцев и, в
силу отсутствия денежных средств, прекратила свое существование. Компенсировать нехватку периодических изданий выпуском
листовок, брошюр и воззваний монархисты также не сумели изза финансовых проблем. Даже с распространением центральных
правых газет у союзников возникали трудности. В губернии было
всего три киоска торговавших монархическими изданиями и две
союзные чайные, служившие своеобразными читальнями. Использование в этих целях чайных Попечительства о народной
трезвости, имевшее место в начальный период существования
монархических партий, через некоторое время во Владимирской
губернии натолкнулось на противодействие председателей местных комитетов, не желавших сотрудничать с «черносотенцами».

1
2
3

Русское знамя. 1908. 20 апреля. № 89.
Русское знамя. 1911. 11 января. № 7.
Ивановский листок. 1910. 9 февраля. № 30.

371

Глава 16. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МОНАРХИСТОВ
В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СФЕРЕ
Монархисты единственное, пожалуй, политическое движение,
развернувшее планомерную экономическую деятельность под
политическими лозунгами (если не считать экспроприаций, проводимых эсдеками, эсерами и анархистами). Коммерческая деятельность правых партий, преследовала сразу несколько целей: сплочение своих сторонников и поддержание их активности в условиях
спада революции, создание правым партиям имиджа «радетелей
о благе народном» и экономическая борьба против инородцев, в
первую очередь евреев, которых черносотенцы считали своими
непримиримыми политическими противниками. Кроме того, различными коммерческими предприятиями правые рассчитывали
улучшить финансовое положение своих организаций, а также
создать условия для оказания более действенной материальной
помощи своим сторонникам.
Член Государственного совета и председатель «Бюро для взаимной осведомленности и совместных действий правых деятелей»
А. А. Ширинский-Шихматов в записке Николаю II от 16 марта
1909 г. указывал: «Сохранить сплоченные сообщества монархистов при отсутствии вполне ощутительной для массы необходимости в их существовании по причинам политическим, можно
только при условии отыскания такого связывающего членов этих
сообществ интереса, который имел бы в их глазах вполне реальное, отвечающее их истинным материальным взглядам значение».
Этот интерес, по мнению автора записки, состоит «в объединении
русских людей различных отраслей труда для совместной борьбы
с их эксплуатацией инородческими, в особенности еврейскими
элементами». А. А. Ширинский-Шихматов полагал, что «при значительном развитии экономической деятельности монархических партий, она не только будет вполне окупаться, но даст даже
значительную выгоду, которую и можно будет обратить на осуществление чисто идейной стороны деятельности этих партий, а
именно, на издание соответствующих книг, брошюр, повременных
372

изданий, на открытие… народных школ, на усиление пастырской
деятельности миссионерской»1.
Но записка А. А. Ширинского-Шихматова появилась уже постфактум — Союз русского народа еще с 1906 г. взял курс на создание кооперативных объединений под монархическим флагом.
Пионером в деле учреждения союзных потребительских обществ
стал отдел СРН при Почаевской лавре в Волынской губернии.
Его председатель архимандрит Виталий (Максименко) в конце
осени 1906 г. обратился в Главный совет СРН за разрешением
открыть при отделе потребительскую лавку. В начале декабря
1906 г. руководящий орган Союза постановил: «…Почаевскому
отделу Союза Русского Народа открытие потребительской лавки разрешить», а «присланный Советом названого отдела устав
потребительской лавки утвердить и разослать его как образец по
всем отделам Союза, составителям ж его выразить искреннюю
благодарность Совета»2. 7 декабря 1906 г. «Русское знамя» опубликовало проект устава потребительской лавки Почаевского
отдела СРН3. Спустя полгода газета сформулировала ожидаемые
результаты создания союзной потребительской кооперации: «По
мере развития потребительских лавок будет возрастать фонд
общерусских патриотических организаций и не на словах уже и
не в печати только, но на самом деле действительным и могучим
оружием буде нанесен первый решительный удар иноземному и
еврейскому капиталу, держащему русский народ в кабале и гнетущему его нравственно и материально…»4. В конце марта – начале
апреля 1908 г. «Русское знамя», с целью популяризации союзного
кооперативного движения, опубликовало еще несколько передовиц с характерными названиями: «О кассах взаимопомощи», «О
ссудо-сберегательных кассах», «О кредитных товариществах»,
«Трудовые артели», и даже проект устава «Общества взаимного
страхования жизни и здоровья членов Союза Русского Народа
на случай насильственной смерти или увечий от политических
1
2
3
4

ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 631. Л. 4 об., 5 об.
ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 108. Л. 1.
Русское знамя. 1906. 7 декабря. № 301.
Русское знамя. 1907. 20 июня. № 132.

373

убийц и грабителей, а также на железной дороге при крушении
поездов»1.
К лету 1908 г. архимандрит Виталий добился значительных
успехов на ниве кооперации. Руководимая им Почаевская лавра
«устроила несколько потребительских магазинов, выписала во
время нынешней голодовки из Челябинска 75 вагонов дешевого
хлеба и тем понудила евреев понизить цену на 18 копеек с пуда,
разрушив их злостный синдикат»2. Несколько позже при Почаевском отделе СРН даже был создан банк «Почаево-Волынский
народный кредит», основным видом деятельности которого стала
выдача ссуд крестьянам на покупку земли3. Волынский губернатор
писал, что о. Виталий «не покладая рук стремится пропагандировать пользу кооперативных учреждений, каковыми являются
общества потребителей»4.
Успехи Почаевского отдела СРН дали толчок развитию кооперативного движения под эгидой Союза и в других регионах.
Во Владимирской губернии инициатива создания союзнического
потребительского общества исходила от активистов Воршинского
отдела СРН. Открыто оно было во второй половине 1908 г. Паевой
взнос, учитывая размещение потребительского общества в небольшом селе, был необременительным и составлял всего 3 руб.5
Предприятие воршинских монархистов весьма успешно
развивалось. Например, за 1911 г. оборот лавки составил почти
21 823 руб. 55 коп., а чистая прибыль — 600 руб. Кроме того,
к этому времени Воршинское общество потребителей имело в
собственности помещение лавки и дом стоимостью в 700 руб.,
инвентаря на 69 руб. и «лесных материалов» на 200 руб.
См.: Русское знамя. 1908. 21 марта. № 67; Русское знамя. 1908. 23 марта.
№ 69; Русское знамя. 1908. 25 марта. № 70; Русское знамя. 1908. 28 марта. № 72;
Русское знамя. 1908. 1 апреля. № 75; Русское знамя. 1908. 3 апреля. № 77.
2
Архиепископ Антоний. Ответ М. О. Меньшикову // Мирный труд. 1908.
№ 8. С. 175.
3
ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 108. Л. 3.
4
ЦГИАУ. Ф. 442. Оп. 642. Д. 497. Л. 5.
5
ГАРФ Ф. 116. Оп. 1. Д. 90. Л. 20.
1

374

Прибыль за 1911 г. была распределена следующим образом:
1) Отчисления в запасный капитал — 200 руб.
2) Погашение безнадежных долгов — 50 руб.
3) В погашение инвентаря — 19 руб.
4) Об-ву красного креста на постройку в г. Владимире больницы в память царствования 300-летия дома Романовых — 5 руб.
5) Пострадавшим от неурожая — 5 руб.
6) На сооружение хоругви при церкви села Устья в память
50-летия освобождения крестьян от крепостной зависимости —
5 руб.
7) на выписку газеты «Русское знамя» — 6 руб.
8) Начислить на 186 паев по 1 р. на каждый — 186 руб.
Итого — 476 руб.
Выдано в награду служащим членам отдела Союза:
1) Заведующему магазинов, председателю Петру Ивановичу
Подвязнову — 50 руб.
2) Служащим при магазине А. Каржину и А. Емельянову —
40 руб.
3) Члену ревизионной комиссии Емельяну Ларионову —
12 руб.
4) Членам Совета пайщикам Чунину, Е. Никишину, А. Кузьмину, В. Кузьмину, Ф. Сущинину, Уткину, А. Барышеву и кухарке,
всем — 22 руб.
Всего 600 руб.»1
Как видим, Потребительское общество не только начислило
своим членам дивиденды (по 1 рублю за пай) и оплатило подписку
«Русского знамени» для отдела, но и тратило деньги на благотворительные цели: сооружение больницы, помощь пострадавшим
от неурожая и т. п.
Однако столь успешно действующая Воршинская потребительская лавка едва не стала жертвой раскола СРН. Как уже говорилось, «обновленческий» Главный совет Союза в борьбе против
А. И. Дубровина закрывал отделы СРН, принявшие его сторону.
Так, 11 июня 1912 г. был закрыт и Воршинский отдел. Возмуще1

Русское знамя. 1912. 17 марта. № 63.

375

нию его членов не было границ, ведь вместе с отделом автоматически закрывалась и зарегистрированная на него лавка, являвшаяся
неплохим финансовым подспорьем для воршинских союзников. А
вскоре было получено «предписание от Владимирского губернатора, чтобы лавка к 1-му января была от имени Воршинского отдела
закрыта, как не по закону открытая». «Теперь мы в большом затруднении и не знаем, на что решиться», — жаловались воршинцы
А. И. Дубровину1. Председатель отдела П. И. Подвязнов писал:
«Наш отдел ведет большую торговлю, оборот в течение года превышает 20 000 рублей… счета, книги, бланки, страховые полисы
на товар и дома, и права, и вообще все документы, касающиеся
торговли, сделаны от имени Воршинского отдела Союза Русского
Народа и раз теперь отдел по предписанию Главного упраздненного Совета («обновленческого». — И. О.) закрыт, мы считаем это
сверх меры незаконным»2.
Выход был один — создавать новую организацию, что и было
сделано. Уже 21 ноября 1912 г. состоялось учредительное собрание
Воршинского отдела ВДСРН. Однако процедура его регистрации
и регистрации нового устава потребительской лавки при отделе
несколько затянулась. Устав «Колокшанского русского народного
потребительского общества», учрежденного «при Воршинском
отделе при ст. Колокша Моск. Ниж. жел. дор. Владимирского уезда» был утвержден владимирским губернатором лишь 13 июня
1913 г.3 А с 1 августа общество работало уже по новым документам4. Устав был типовым и практически не отличался от уставов
других потребительских кооперативов. Целью Колокшанского
потребительского общества являлось «доставление своим членам
по возможно дешевой цене или по умеренным рыночным ценам
различных предметов потребления и домашнего обихода и предоставления своим членам возможности из прибылей от операций
общества делать сбережения». Однако в члены общества принимались «лица, только принадлежащие к Союзу Русского Народа без
1
2
3
4

ГАРФ Ф. 116. Оп. 1. Д. 90. Л. 20.
Русское знамя. 1912. 14 июня. № 133.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 58. Л. 37.
ГАРФ Ф. 116. Оп. 1. Д. 90. Л. 34.

376

различия пола и изъявивших согласие подчиняться настоящему
уставу». По сравнению с предыдущим уставом почти вдвое (с 3 до
5 рублей) был увеличен паевой взнос и введена «вступная плата»
в размере 50 коп.1
Несмотря на возникшие юридические препоны, 1912 г. для
Колокшанского потребительского общества вновь оказался вполне
благополучным — оборот лавки превысил 25 000 руб., стоимость
недвижимого имущества, находящегося в собственности потребительского общества, возросла до 1179 руб. Правда, чистая прибыль несколько снизилась, составив 580 руб. 11 коп. Зато на 20 %
увеличилось количество паев (с 186 до 235), что свидетельствует
о доверии потребителей к данному финансовому учреждению.
Распределение прибыли за 1912 г. было таким:
1) В Запасной капитал — 200 руб.
2) На безнадежные долги — 40 руб.
3) Русскому Красному Кресту на Балканском полуострове —
5 руб.
4) Балканских государств Красному Кресту — 5 руб.
5) На хоругвь в память 50-летия освобождения крестьян —
5 руб.
6) На нужды по организации Союза — 13 руб. 61 коп.
7) Начислить на 235 паев по 50 коп. — 117 руб. 50 коп.
8) В награду служащим — 130 руб.
9) В награду членам ревизионной комиссии — 25 руб.
10) В награду членам Совета — 39 руб.
Итого — 580 руб. 11 коп.2.
Либеральная пресса сообщила еще об одном начинании правых во Владимирской губернии. В Муроме в конце 1908 г. «некто
Ефимов, играющий видную роль в местном отделе союза русского народа, движимый вероятно патриотическими чувствами,
открыл в своем доме кассу ссуд. Своевременно были пущены
широковещательные рекламы об этом событии». Как писал корреспондент владимирской газеты, «клиенты, разумеется нашлись,
1
2

ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 58. Л. 46, 47 об.
Русское знамя. 1913. 26 октября. № 241.

377

тем более что условия были объявлены не из тяжелых: всего по
одной копеечке с рубля!», то есть 1 % в месяц. Условия действительно выгодные. Однако, продолжает автор заметки, «попав на
эту удочку, обыватель, придя через месяц, должен был быстро
разочароваться». И поясняет: «Пишущему эти строки пришлось
заложить золотые вещи, стоящие 30 руб. за 12 руб.; и вот за эти то
12 руб. через месяц насчитали этих копеечек не больше не меньше
ка 40 штук; 12 коп. за ссуду, а 28 коп “за хранение”1. Вероятно, эта
ссудо-сберегательная касса была открыта по собственному почину
члена СРН Ефимова, так как Муромский отдел Союза не упоминает о ней в отчетах о своей деятельности.
Совет Шуйского союза русских православных людей в сентябре 1912 г. принял постановление об открытии в городе «русской
аптеки» с русским провизором и русскими же служащими, «так
как в гор. Шуе три аптеки – и все жидовские, — содержат жиды»2.
В сентябре 1913 г. Владимирский губернский отдел ВДСРН попытался открыть «торговое отделение» от имени Союза. Вопрос
был даже внесен в повестку дня предстоящего собрания3. Однако
в обоих случаях дело ограничилось декларацией о намерениях, ни
«русской аптеки» в Шуе, ни союзного «торгового отделения» во
Владимире монархистам открыть не удалось.
Успехи отдельных союзнических потребительских обществ
натолкнули правых на мысль об организации монархического
кооперативного движения. Председатель Пермского (Мотовилихинского) отдела ВДСРН (при котором также весьма успешно
действовало потребительское общество) П. П. Рябов 3 июля 1913 г.
выступил с открытым письмом, в котором предлагал провести
съезд представителей потребительских обществ Союза и примыкающих к нему монархических организаций, приурочив его
к Нижегородской ярмарке4. «Русское знамя» подхватило идею,
приводя два основных аргумента в пользу развития кооперативного движения. По мнению газеты, Польша именно с помощью
1
2
3
4

Старый Владимирец. 1909. 25 января. № 20.
Русское знамя. 1912. 28 августа. № 194.
ГАВО. Ф. 981. Оп. 3. Д. 77. Л. 150.
Русское знамя. 1913. 3 июля. № 146.

378

потребительских обществ постепенно избавляется от «жидовского
засилья», и «русским людям надо получше намотать на ус результаты польской борьбы с жидами и те законные средства, которые
дали Польше успех в этой борьбе». Кроме инструмента для борьбы с «жидовским засильем, полагала газета, у союзных потребительских обществ «есть еще один козырь, имеющий огромное
значение для Союза Р. Н., как патриотической живой и сильной
организации. Развитие и преуспеяние потребительских обществ
Всероссийского Дубровинского Союза Р. Н. дает провинциальным
союзникам великое важное преимущество — жить на собственный
счет, не нуждаясь ни в каких подачках ниоткуда»1.
Вскоре было получено разрешение министра внутренних дел
на проведение съезда в Нижнем Новгороде. Воршинский отдел
СРН 30 июля сообщил, что «Колокшинское Русское народное
потребительское общество согласно принять участие в съезде,
созываемом Пермским отделом, посылая уполномоченными на
вышеозначенный съезд 1) Петра Ивановича Подвязнова, 2) Алексея Андреевича Лукьянова»2. К этому времени союзное общество
потребителей имелось и в Коврове, оно также делегировало на
съезд одного представителя3.
Съезд проходил с 5 по 7 августа 1913 г., однако, по признанию
самих монархистов, он был, мягко говоря, немногочисленным, и
дать какой-либо толчок правому кооперативному движению так и
не сумел4. Оппозиционный «Старый Владимирец» оценивал итоги
съезда еще более критично: «6-го августа к вечеру союзники собрались, позвали священников, отслужили молебен, послали две
телеграммы: на Высочайшее имя и Дубровину. Посчитали и оказалось, что собралось на съезд человек 20… Решили подождать до
завтра. 7 августа участников вновь не прибыло, и съезд, накануне
объявленный открытым, признан был на следующий день несостоявшимся». Газета утверждала, что на съезде присутствовал лишь
1
2
3
4

Русское знамя. 1913. 26 июля. № 166.
Там же. 4 августа. № 174.
Старый Владимирец. 1913. 15 августа. № 178.
ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 23. Л. 10.

379

один представитель от Владимирской губернии — от Коврова1.
Следовательно, воршинские союзники, вопреки своим намерениям,
в работе правого кооперативного форума участия не приняли.
Несмотря на неудачу с организацией съезда, монархисты не
оставляли надежду создать широкую сеть потребительских обществ под своим флагом. В июле следующего 1914 г. «Русское
знамя» изложило причины обращения правых к такого рода деятельности: «Призванные возлюбленнейшим государем служить
оплотом Престола и защитниками… законности, все монархические организации всеми движениями души должны стремиться к
оправданию столь высокомилостивого доверия Повелителя Русской страны. И чтобы лучше приблизиться к выполнению этого
долга, должны они объединяться между собою на экономической
почве, сплачиваясь в одну дружную тесную семью. Объединяясь
между собой на экономической почве, монархические организации легче проведут в жизни борьбу за чисто русские интересы с
все усиливающимся непомерно растущим засильем жидо-масонства во всех вопросах государственного, общественного и личного
свойства. Тогда, когда русские люди, объединившись на экономической почве, избавятся от иноземных, иноверных и пришлых
(еврейских) тисков… Россия воскреснет к новой, лучшей жизни»2.
Для того чтобы «достигнуть этого объединения русских людей
между собой, им необходимо теперь же озаботиться об изыскании
материальных средств для проведения в жизнь долга верноподданного и православного человека». Путь к этому «некоторые выдающиеся патриотические деятели» видели «в развитии потребительского дела в России» полагая, «что только при наличии последнего
родина снова окрепнет нравственно и экономически». Однако,
сокрушалась газета, «не было пионера, который мог бы наглядно
показать патриотическим деятелям всю продуктивность основания
и развития потребительного дела при монархических организациях», пока в Почаеве не «раздался мощный призыв архимандрита
Виталия к патриотическому объединению в деле экономической
1
2

Старый Владимирец. 1913. 15 августа. № 178.
Русское знамя. 1914. 8 июля. № 153.

380

борьбы с еврейским засильем во всех областях общественной жизни нашего Отечества». А вскоре «его доблестному примеру последовали и другие монархические деятели, и начали организовывать
и открывать в разных уголках России потребительные общества»,
из которых газета выделила два «выдающихся» — «Мотовилихинское в Пермской губернии и Колокшанское при ст. Колокша Нижегородско-Московской железной дороги, возникшие по инициативе
первое — П. В. Рябова, второе — И. И. Подвязнова»1.
Колокшанское потребительское общество продолжало свою
работу и в период Первой мировой войны. Последнее упоминание о нем относится к марту 1916 г., когда пристав 2-го стана
Владимирского уезда доносил уездному исправнику, что «при
отделе Союза в Ворше при станции Колокша М. Н. Ж. Д. [Московско-Нижегородской железной дороги] открыта лавка общества
потребителей»2.
Следует отметить, что деятельность правых по созданию различных кооперативных товариществ отражала бурный рост этой
формы хозяйствования, явственно обозначившийся в России в
первое десятилетие ХХ века, в особенности в деревне. Так, на
1 января 1912 г. число потребительских обществ в России приблизилось к 7000, за 5 лет увеличившись в 6 раз3. А к 1914 г. число
потребительских кооперативов достигло 10 000, из которых 85 %
находились в сельской местности4. Несмотря на отдельные неудачи, деятельность созданных монархистами кооперативов, особенно потребительских, была достаточно эффективной. Об этом
с удовольствием писала правая пресса: «Все эти потребительские
лавочки при монархических организациях заявили настолько полезную и достигающую цели деятельность, что теперь в России
уже существует порядочное число таких лавочек»5. Согласно сведениям, приводимым современным российским исследователем
Русское знамя. 1914. 8 июля. № 153.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 58. Л. 37.
3
Ольденбург С. С. Указ. соч. С. 486.
4
Давыдов А. Ю. Свободная кооперация в России (до октября 1917) // Вопросы истории. 1996. № 1. С. 29, 36.
5
Русское знамя. 1914. 8 июля. № 153.
1
2

381

А. Ю. Давыдовым, открытие потребительской кооперации и возникающая, в связи с этим, конкуренция с лавочниками приводили
к понижению розничных цен на 20–40 %1.
Таким образом, на призыв руководства СРН развивать кооперативное движение в России во Владимирской губернии откликнулось лишь два отдела — Воршинский и Ковровский. Если о
деятельности последнего практически нет сведений и не исключено, что он существовал лишь на бумаге, то Потребительское
общество СРН при станции Колокша, несмотря на различные препоны административного характера, успешно функционировало
более восьми лет, принося неплохую прибыль и обеспечивая своих
членов различными товарами по низким ценам. Это позволяло
Колокшанскому отделу не только оплачивать текущие партийные
расходы, но и заниматься по мере сил благотворительностью. Однако этот случай в губернии был единичным, остальные отделы
так и не смогли внести какой-либо вклад в развитие кооперативного движения и, соответственно, обеспечить самофинансирование
местных монархических организаций и рост благосостояния их
членов. Еще одна задача, поставленная перед потребительскими
обществами СРН руководством Союза — «борьба с еврейским
засильем» во Владимирской губернии была неактуальна в силу
крайне незначительного количества евреев, проживающих в ней.

Давыдов А. Ю. Указ. соч. С. 35.

382

Глава 17. КУЛЬТУРНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКАЯ
И БЛАГОТВОРИТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
ПРАВЫХ ПАРТИЙ
Важное место в своей деятельности монархисты уделяли
культурно-просветительской работе. Для воспитания в населении религиозности и патриотизма союзники устраивали духовно-нравственные чтения. В Ковровском уезде Горкинским
отделом СРН 29 августа 1908 г. при участии местных священнослужителей «открыты вечерние духовно-нравственные и патриотические беседы с чтением при туманных картинах»1 (т. е.
с проектором, чаще именуемым «волшебным фонарем», для
показа изображений на большом экране). Собравшимся была
«прочитана история из Нового Завета: “Притча о блудном сыне”
и показана соответствующая истории картина». По свидетельству
«Старого Владимирца», явно неблаговолившего к союзникам,
«малочисленная публика, выслушавшая чтение, видимо осталась
недовольна. Выходя из помещения, слышен был такой говор:
что это нам читают, когда с десяти лет все это нам известно».
Однако критиковать саму идею просвещения народа газета не
решилась, отметив, что она «сама по себе весьма симпатична и
полезна» и «принесла бы большую пользу в фабричном районе,
где публика исключительно занимается пьянством да сплетнями», правда, при одном условии — если передать дело организации и проведения чтений в другие руки, например учителям,
оппозиционные настроения которых были широко известны.
По мнению «Старого Владимирца», союзникам будет трудно
проводить чтения, «во-первых, потому что лекторами в союзе
могут быть люди неопытные, а во-вторых, устройство чтений
[происходит] в помещении отдела, куда не всякий пойдет по многим соображениям». Другое дело, полагала либеральная газета,
«если народные чтения в данной местности устраивались бы
в народной школе, которая вполне приспособлена к подобным
занятиям». Газета полагала необходимым, «чтобы в таком обще1

Русское знамя. 1908. 20 сентября. № 212.

383

полезном деле приняли участие и учителя, как люди сведущие,
которые не откажутся, надо полагать»1.
В Иваново-Вознесенске духовные беседы чаще всего устраивало общество хоругвеносцев Покровского собора. Например,
14 февраля 1910 г. темой беседы стала «Жизнь св. Мефодия и
Кирилла, учителей Славянских». Проводил ее дьякон Покровского
собора Я. Я. Валединский. Так как Общество хоругвеносцев не
считалось политической организацией, то даже противник монархистов о. Павел Светозаров писал, что эти «духовные беседы
посещаются публикой охотно, что доказывается тем, что во время
бесед почти всегда ощущался недостаток в местах»2. В следующем
1911 г., как сообщал «Старый Владимирец», Иваново-Вознесенская самодержавно-монархическая партия также продекларировала свое намерение вести просветительскую работу: «Политику
в сторону… теперь политика не нужна, надо поработать на ином
поприще. Партия намерена устраивать всевозможные беседы, чтения, приглашать лекторов и т. п.»3 Однако дальше этого заявления
дело у ивановских монархистов не сдвинулось
С начала 1912 г. Орехово-Зуевский отдел СРН также стал
устраивать духовно-нравственные чтения. Проводились они в
помещении Никольского училища при фабриках Саввы Морозова, а лекторами выступали протоиерей о. В. М. Рождественский и
дьякон о. В. А. Горский. Первое чтение состоялось 19 февраля и
перед его началом была отслужена панихида «по в Бозе почившем
императоре Александре II в день памяти освобождения крестьян
от крепостной зависимости, принявшего мученическую кончину».
По окончании панихиды «о. Василием Рождественским было
прочитано о значении псалма “Господи возвах к тебе, услыши
меня” и о мученической кончине святейшего патриарха Гермогена
с показанием 25 туманных картинок». На чтении, как сообщало
«Русское знамя», присутствовало 550 человек, каждый из которых
получил брошюру о патриархе Гермогене4.
1
2
3
4

Старый Владимирец. 1908. № 48. 1 октября.
Ивановский листок. 1910. 16 февраля. № 36.
Старый Владимирец. 1911. 1 февраля. № 25.
Русское знамя. 1912. 3 марта. № 51.

384

Чтения в Орехово-Зуеве в основном носили религиозный
характер («О Великом Посте», «О покаянии», «О святой земле», «О Сергии Радонежском», «1600-летие издании Миланского эдикта») и практически всегда сопровождались «туманными
картинами»1. Они собирали достаточно большую аудиторию, по
сообщениям председателя Орехово-Зуевского отдела СРН Ф. Андреева — от 400 до 800 человек2.
Владимирский отдел ВДСРН 5 мая 1913 г. после общего собрания устроил при участии хора певчих «чтение в память 300-летия
царствования дома Романовых», на которое приглашались и «лица
и не состоящие членами отдела». Программа этого мероприятия
была достаточно обширной, включая в себя как литературные, так
и музыкальные произведения на патриотическую тематику:
«Отдел первый
1. “Боже Царя храни”, муз. Львова, исполнение хора.
2. “Смутное время (прекращение дома Рюриковичей)”, соч.
проф. Жуковича, читает П. И. Подвязнов.
3. Гимн “Господь творит добро народу”, муз. Гольдисона, исп.
хор.
Отдел второй
4. Гимн “Коль славен”, муз. Бортнянского, исп. хор.
5. “Государство на краю гибели. Поляки в Москве”, проф.
Жуковича, читает И. Г. Шалаев.
6. “Подвиг Ивана Сусанина”, переложение П. А. Никитина,
исп. хор.
7. “О воцарении Дома Романовых”, Ипполитова-Иванова, исп.
хор.
Отдел третий
8. “Многие лета, Православный Русский Царь”, муз. Кленовского, исп. хор.
9. “Император Александр III, Царь-миротворец”, проф. Жуковича, исп. П. И. Подвязнов.
Русское знамя. 1912. 4 марта. № 52; Русское знамя. 1912. 30 марта. № 71;
Русское знамя. 1913. 27 сентября. № 217; Русское знамя. 1913. 16 октября.
№ 232.
2
Русское знамя. 1914. 5 января. № 4.
1

385

10. “Проснитеся, русские люди” (патриотический гимн), переложение П. А. Никитина, исп. хор.
11. “Россия с 1894 по юбилейный 1913 год”, проф. Жуковича,
прочитает И. Г. Шалаев.
12. “Заздравная песнь”, муз. Гинзбурга, исп. хор.
13. “Боже Царя храни”, муз. Львова, исп. хор.»1
Иногда монархисты организовывали и лекции, на которых,
как правило, выступали заезжие популярные правые политики.
На подобных мероприятиях докладчики обычно излагали «символ
веры» монархистов. Вот как одну из таких лекций, состоявшуюся
20 ноября 1906 г. в зале Владимирского дворянского собрания,
описывала правая пресса: «На лекцию явилось народу не особенно много, хоры пустовали; объясняется это поздним временем и
притом накануне большого праздника. Лектором выступил г. Александров. Перед началом чтения, как обычно принято на собраниях
Союза Русского Народа, все присутствующие пропели молитву Св.
Духу. Публика допускалась по билетам и присутствующим раздавались партийная программа, воззвания Павлова и брошюры в
духе партии». Главной темой выступления была свобода. По мнению А. А. Александрова, «политическая свобода неосуществима,
ибо она может перейти в своеволие, а напротив нам нужна твердая власть, сдерживающая человека. Свобода есть право каждого
делать то, что позволяет закон, а такой свободой мы пользуемся в
достаточной мере». Далее оратор рассмотрел и другие проявления
свободы и дал им свою оценку: «Свобода слова всегда была, и
таковой мы до сих пор даже злоупотребляли; не ограничив ее мы
не сумеем ею воспользоваться, — почему свободу слова нужно
ограничить, а не расширять. Свободу вероисповедания допустить
немыслимо ввиду появления сект противных нравственности. Свобода союзов недопустима, благодаря допущению этой свободы,
возможно появление сильно организованных союзов хулиганов,
экспроприаторов и т. д. Что же касается свободы передвижений
и свободы выбора занятий, то они дарованы нашим Монархом
указом от 5 октября, которым отменяется стеснительная прежде
1

ГАВО. Ф. 981. Оп. 3. Д. 77. Л. 115, 119.

386

действовавшая паспортная система и даны всем подданным права
государственной службы без различия сословий, на общих основаниях с потомственными дворянами»1.
Столичные ораторы приезжали порой даже в деревенские отделы. 9 апреля 1907 г. в Ворше (Владимирский уезд) в здании волостного правления состоялось общее собрание «при участии приехавшего из Москвы И. М. Михайлова, сделавшего пространный
доклад о неосуществимости и вреде вожделений левых партий»2.
Количество слушателей на подобных лекциях прямо зависело от степени популярности докладчика. Например, 5 октября
1909 г. во Владимире в помещении Народного дома выступал
председатель Казанского царско-народного общества профессор
В. Ф. Залесский. Однако ажиотажа лекция не вызвала. Послушать
профессора собралось всего 43 человека, из них 12 дам3.
По-иному встречали местные монархисты члена Государственной думы и лидера Русского народного союза имени Михаила Архангела В. М. Пуришкевича: «Пробудился наш спящий Владимир
при известии, что 27 мая в народном доме будет лекция, прочитанная членом Государственной Думы В. М. Пуришкевичем. Масса
народа пожелала послушать этого знаменитого в своем роде оратора…»4. И хотя тема выступления популярного политика («Проснувшийся Китай как угроза русскому переселенческому движению») для жителей Владимира была далека от злобы дня, тем не
менее «лекция прошла с большим успехом; несмотря на высокие
цены, зал был полон публики», а мысль и ораторское искусство
выступавшего «производили на аудиторию сильное впечатление».
Во время лекции «В. М. Пуришкевич держался, если так можно
выразиться, на трибуне спокойно, уверенно, говорил патетически,
но без всяких нервных эксцессов, о которых так любит кричать
левая печать. Очень многие из слушателей, смотревшие доселе
на г. Пуришкевича через призму слепого фанатизма и партийной
вражды, изменили на него свой взгляд. Вообще своим выступле1
2
3
4

Владимирский край. 1906. № 17. 23 ноября.
Владимирский голос. 1907. 12 апреля. № 17.
Старый Владимирец. 1909. 7 октября. № 216.
Ивановский листок. 1911. 5 июня. № 117.

387

нием в нашем городе г. Пуришкевич опроверг все те инсинуации
и нападки, которыми в газетных листках известного лагеря осыпали его политические враги, старясь сделать из него “притчу во
языцех”, какое-то нарицательное имя»1.
Иваново-вознесенские монархисты пытались использовать и
монументальную пропаганду. Уже на первом собрании ИВСМП
7 января 1906 г. партийным казначеем А. Р. Фельдманом, в связи с
опубликованием Манифеста от 17 октября 1905 г., возвестившего
о создании представительного органа, была выдвинута идея сооружения «монумента Царствующему государю», представляющего
собой стоящую на скале царскую фигуру, «а у подножия разорванные цепи, как эмблема уничтоженного «средостения» между
царем и народом». Члены партии «пожелали видеть составителя
проекта и одобрительно кричали: “Давай его сюда, давай!” Но
его на собрании не оказалось», — сообщала «Клязьма»2. Однако
дальше обсуждения проекта дело не продвинулось. Вероятно, у
монархистов не нашлось средств на реализацию столь грандиозного замысла.
23 января 1911 г. на собрании ИВСМП товарищ председателя
партии и старшина Общества хоругвеносцев А. Г. Селивановский предложил «увековечить день памяти 19 февраля по случаю
освобождения крестьян от крепостной зависимости, постановкой
памятника Александру II на добровольные пожертвования членов
и сочувствующих; предложение это было приято единогласно»3.
По поводу средств на сооружение монумента А. Г. Селивановский
заявил, что «одно лицо, имя которого он не называет, не прочь
дать хорошие средства для увековечения знаменательного дня,
на постройку монумента Царю-Освободителю, причем указал,
что желательно был бы поставить монумент на бульваре, против
церкви Ал. Невского, разбив там предварительно сад-цветник,
снабженный надлежащей изгородью». Правда, «относительно
места постановки будущего монумента голоса разделились: стали
1
2
3

Ивановский листок. 1911. 2 июня. № 114.
Клязьма. 1906. 12 января. № 10.
Ивановский листок. 1911. 25 января. № 18.

388

предлагать постановку в другом месте — кто против здания думы,
кто — у собора»1. 13 марта 1911 г. на очередном собрании ИВСМП
«был подписан протокол собрания монархистов от 23 января, для
сбора пожертвований на постановку памятнику Александру II» и
«тут же была открыта добровольная подписка на означенные цели,
давшая несколько рублей»2.
Однако на этом дело вновь застопорилось. Вероятно, в обоих
случаях (и в 1906, и в 1911 гг.) репутация Иваново-Вознесенской
самодержавно-монархической партии и ее лидеров не внушала доверия властям. Поэтому спустя три года уже общество хоругвеносцев, возглавляемое А. Г. Селивановским, обратилось в городскую
думу с просьбой «выдать разрешение на постановку памятника
Императору Александру II». Дума такое разрешение выдала, постановив при этом, что памятник надо соорудить «на совместные
средства города и хоругвеносцев»3. Но начавшаяся вскоре война
не позволила осуществить задуманное.
Значительное место в деятельности правых организаций занимали крестные ходы и молебны, практически полностью заменявшие в арсенале монархистов политические демонстрации. Учитывая религиозность населения, подобная деятельность правых,
поддержанная церковью, придавала черносотенцам легитимность
в глазах широких слоев населения и способствовала рекрутированию новых членов в ряды движения. Молебнами начинались все
собрания монархистов. Так, 3 декабря 1906 г. во Владимире перед
началом заседания областного съезда СРН «был отслужен молебен
Георгию Победоносцу с провозглашением Государю императору
многолетия и три раза пропет национальный русский гимн “Боже
царя храни”»4, 22 февраля 1909 г. собрание Муромского отдела
СРН, посвященное второй годовщине существования организации, также было открыто молебном, отслуженным «духовенством
местного собора при участии хора певчих»5. Начинать собрание,
1
2
3
4
5

Старый Владимирец. 1911. 25 января. № 19.
Ивановский листок. 1911. 15 марта. № 57.
Старый Владимирец. 1914. 1 февраля. № 26.
Владимирский край. 1906. 5 декабря. № 27.
Русское знамя. 1909. 14 марта. № 59.

389

а тем более учредительное, не предварив его молебном, не полагалось. Поэтому, когда при открытии Владимирского отдела
ВДСРН (17 марта 1913 г.) возникли трудности с организацией
молебна местным духовенством, союзники пригласили священника из села Богослово и хор певчих из села Устье, «приехавших
за счет Варшавского (правильно: Воршинского. — И. О.) отдела
Всероссийского Дубровинского Союза Р. Н.»1
В особо торжественных случаях устраивались крестные ходы.
Например, в Иваново-Вознесенске 16 февраля 1907 г. правые провели крестный ход по случаю освящения хоругви и стяга ИВСМП.
«За полчаса до освящения в Крестовоздвиженском храме было совершено водоосвящение при пении певчих, по окончании которого
священнослужители пошли крестным ходом с чашей со святой
водой из храма на городскую площадь, где настоятель Крестовоздвиженскаго храма отец протоиерей В. Т. Никольский в сослужении с о. Дмитрием Кумошенским и викарным священником…
при двух диаконах этого храма совершил освящение Хоругви и
Стяга Ив.-Возн. Монархической партии, после чего освященные
предметы были подняты, а потом отслужен общий молебен Спасителю, Богоматери и св. Георгию Победоносцу, закончившийся
многолетием Государю и всем христианам»2. 22 ноября 1909 г.
торжества по случаю четырехлетия ШСРПЛ также сопровождались крестным ходом, который с иконой Ангелов и Царской семьи
прошел из Воскресенского собора в помещение собраний Союза
в дом С. А. Сорокиной3.
Правые также устраивали панихиды по умершим или погибшим соратникам. 15 декабря 1906 г. в Иваново-Вознесенске
местной Самодержавно-монархической партией «в помещении
собрания отслужена панихида по злодейски убиенному в гор. Твери графе Игнатьеве. Семье покойного послана от имени партии
сочувственная телеграмма»4. 28 сентября 1908 г. «в зале уездного
съезда владимирским отделом союза русского народа, была отслу1
2
3
4

Русское знамя. 1913. 23 марта. № 67.
Ивановский листок. 1907. 17 февраля. № 39.
Русское знамя. 1910. 16 апреля. № 86
Владимирский край. 1906. 17 декабря. № 37.

390

жена панихида по редакторе Московских Ведомостей Грингмуте…
На панихиде присутствовали 40 человек членов союза»1. А в январе 1914 г. Муромский отдел отслужил панихиду «по замученном
жидами в г. Киеве, несчастном мальчике Андрюше Ющинском и
на памятник которому собрано 10 р. 10 к.» Деньги были отосланы
в редакцию киевской крайне правой газеты «Двуглавый Орел»2.
Среди светских развлечений монархисты предпочтение отдавали мероприятиям с ярко выраженной патриотической направленностью. Так, в ноябре 1912 г. Муромский отдел СРН организовал
в городе три «патриотических» концерта хора учениц Самарской
монархической школы 2-го Самарского отдела СРН. Эти выступления проходили в зале дворянского собрания и привлекли «много публики», а руководитель хора Д. М. Коренев высказал благодарность председателю Муромского отдела В. М. Емельянову
за организацию концертов3. «Ивановский листок» также весьма
одобрительно отзывался о хоре учениц Самарской монархической
школы, который разъезжая по России «поет русские национальные
песни и гимны Самодержавному царю», и одновременно выразил
сожаление, что, во время выступлений самарского хора в Шуе,
«не все сочувственно отнеслись к нему — многие сбитые с пути
сознательной болтовней ка-де (кадетов. — И. О.), отсутствовали»,
в частности, «на концерте не было учащихся и учащих в народных
школах». Правда, винить в этом, по мнению газеты, следует «не
школьное начальство, а родителей, большинство которых увидев
монархическое объявление, бежали прочь, как черти от ладана»4.
К развлечениям, не несущим патриотической или духовно-нравственной нагрузки, а тем более пропагандирующим «свободные нравы», монархисты относились весьма скептически. Тот
же «Ивановский листок» опубликовал письмо из Шуи: «Хорошо-то оно хорошо, конечно, что у нас в Шуе завелись хоть электро-театры, ибо ничего местного постоянного для развлечения
публики у нас не имеется (проезжие артисты не в счет конечно), а
1
2
3
4

Старый Владимирец. 1908. 30 сентября. № 47.
Русское знамя. 1914. 4 января. № 3.
Русское знамя. 1912. 21 ноября. № 264.
Ивановский листок. 1913. 16 ноября. № 249.

391

о простом народе-труженике уже и говорить нечего. Ох, ничего-то,
по-видимому, для тебя, друг любезный, не припасено у нас — заливай, братец, хоть вином свои досуги! Однако нельзя не пожалеть, что в наших электро-театрах предлагаются публике картины
в большей части малосодержательные и балаганного характера,
а нередко и прямо-таки неприличного, циничного содержания,
которые, к прискорбию, созерцают наши дети и учащиеся»1.
А в августе 1914 г. Муромский отдел СРН заявил, что вполне
присоединяется к предложению Московского митрополита Макария «относительно отмены представлений и зрелищ в кануны
праздничных, воскресных и великопостных дней». По мнению
муромских союзников, разрешение несколько лет назад «ставить
различные театральные представления, а также живые картины в
кинематографах и других увеселительных местах» в течение Великого поста, кроме 1, 4 и 7 недель и в кануны воскресных дней,
«отвлекают христианина от храма и не вяжутся с совершаемыми
в это время богослужениями и с великими событиями из жизни
Спасителя, вспоминаемыми Великим постом. Чувство истинного
христианина должно оскорбляться». Более того, «современная
жизнь дает ужасные примеры: повсюду совершаются убийства,
самоубийства», и объяснить их можно «только расстройством
нервной системы при содействии театральных представлений в
Великом Посту», утверждали муромские монархисты2.
По мере сил правые пытались бороться с пьянством. «Владимирский край» в декабре 1906 г. опубликовал статью против этого
зла с красноречивым названием «Путь к вырождению», в которой
говорилось, что для правых «одной из существеннейших задач,
является просвещение народа, мера радикальная, как для борьбы
с повальным пьянством и распущенностью, так и для поднятия
народного благосостояния и народного здоровья»3. «Ивановский
листок» также считал, что «пора и нам, русским, взяться за насаждение в нашем исстрадавшемся от пьянства дорогом Отечестве
1
2
3

Ивановский листок. 1909. 8 августа. № 167.
Русское знамя. 1914. 17 августа. № 184.
Владимирский край. 1906. 17 декабря. № 37.

392

“святой трезвости”, “совершенной, безусловной трезвости”»1.
Орехово-Зуевский отдел СРН в сентябре 1913 г. первое после
летних каникул духовно-нравственное чтение посвятил борьбе с
пьянством. На мероприятии присутствовало 300 человек2.
Губернские правые, как и их единомышленники в других регионах, занимались и благотворительностью. Чего в этом было
больше, христианских традиций или политической рекламы, определить сложно. Вероятно, оба фактора играли свою роль. Помощь
оказывали в основном «жертвами долга», то есть полицейским,
чиновникам и другим лицам, пострадавшим от революционеров
при исполнении служебных обязанностей. Так, иваново-вознесенские правые через газету «Ивановский листок» открыли подписку в пользу семьи городового Кучумова, убитого 1 декабря
1906 г. во время митинга у Дербеневской фабрики. «Из крупных
пожертвований обращает внимание жертва местного фабриканта
Александра Ивановича Гарелина в размере 100 рублей», — писал
«Владимирский край»3. Через четыре дня сумма пожертвований
уже составила 186 руб. 49 коп.4
Неурожай 1906 г. своим следствием имел голод, затронувший
центральные регионы. Владимирскую губернию также отнесли «к
числу неблагополучных по урожайности», и «правительством для
продовольствия населения отпущено губернскому присутствию
кредитом на покупку 500 тыс. пуд. ржи», — сообщал печатный
орган Владимирского отдела СРН «Владимирский голос». Но
этого количества явно не хватало для решения проблемы, и весной
1907 г. газета объявила денежный сбор в пользу голодающих. Однако состоятельные люди города, имеющие возможность оказать
помощь, предпочитали использовать для этого другие каналы.
Поэтому к 1 апреля 1907 г. было собрано всего 15 руб. 70 коп., из
которых 9 руб. 20 коп. поступило «от работающих в губернской
типографии»5. К 17 апреля 1907 г. общая сумма увеличилась лишь
1
2
3
4
5

Ивановский листок. 1909. 2 сентября. № 186.
Русское знамя. 1913. 26 сентября. № 216.
Владимирский край. 1906. 10 декабря. № 31.
Там же. 14 декабря. № 34.
Владимирский голос. 1907. 1 апреля. № 8.

393

на 1,5 руб. и составила 17 руб. 20 коп.1 О дальнейших поступлениях газета не сообщала, а в начале мая она прекратила свое существование.
Более успешно в этом направлении действовали иваново-вознесенские монархисты. Объясняется это тем, что «Ивановский
листок» объявил «прием пожертвований в пользу голодающих
в местностях, постигших неурожаем» по просьбе местного благотворительного общества, политически нейтрального. Поэтому в адрес «Ивановского листка» к 3 февраля 1907 г. поступило
104 руб. 70 коп.2 А за три последующих дня сумма пожертвований
выросла до 131 руб. 37 коп.3
Иногда монархисты материально помогали нуждающимся по
личной просьбе последних. Например, 9 апреля 1907 г. общему
собранию Воршинского отдела СРН председателем П. И. Подвязновым «была доложена… просьба крестьянки соседней деревни
Нового Юрина Прасковьи Собачкиной о помощи ей на похороны
скоропостижно умершего мужа и пропитание четырех детей. Собрано было 7 р. 65 к., каковые и были вручены бедным, крайне
обрадовавшимся и такой сумме»4.
Иногда благотворительные мероприятия правых оканчивались неудачей. Один из основателей ШСРПЛ И. А. Баландин, к
этому времени, впрочем, окончательно рассорившийся с руководством Шуйского союза, 2 февраля 1910 г. организовал в помещении Шуйского общественного собрания «спектакль в пользу дома
призрения престарелых и увечных мещан города Шуи». Была
поставлена пьеса «Жена на прокат» (судя по названию, весьма
условно вписывающаяся в жесткие каноны христианской морали,
исповедуемой монархистами). Общий сбор от спектакля составил
57 руб., но, сетовал «Ивановский листок», «в пользу престарелых мещан, как это ни грустно, осталось всего 1 р. 49 коп.» и
«до сего времени и эта, более чем скромная сумма, в мещанское
управление не поступала», разойдясь «по рукам исполнителей,
1
2
3
4

Владимирский голос. 1907. 17 апреля. № 21.
Ивановский листок. 1907. 3 февраля. № 27.
Там же. 6 февраля. № 29
Владимирский голос. 1907. 12 апреля. № 17.

394

музыкантов и т. д.». «Чем же объясняется полное крушение у нас
спектакля с благотворительной целью? — задавалась вопросом
газета. — Быть может неудачный выбор пьесы или плохое исполнение? Возможно, конечно и то, и другое, а главное, вероятно,
отсутствие искренности в намерениях гг. инициаторов спектакля.
Они видимо под маской благотворительности преследовали личные цели»1.
Через неделю И. А. Баландин выступил с оправданиями,
указывая, что и полученный общий сбор, и сумма, оставшаяся
в пользу мещан, превышают названные «Ивановским листком».
Относительно того, что последняя так и не поступила в мещанское управление, И. П. Баландин с возмущением напомнил, что
«излишек денег за покрытием расходов после благотворительного
спектакля поступает в полицейское управление», о чем должны
знать его критики. Высказался и он относительно неудачи организованного им спектакля. По его мнению, «едва ли кто-нибудь
ошибется, если скажет, что относительный неуспех спектакля
(вовсе неуспешным его нельзя назвать, так как не получилось никакого убытка, а была хоть и небольшая прибыль) зависит от того
равнодушия, которое проявило общество вообще “к своим бедным
ничтожным собратьям”». «Ведь очень мало идут на спектакль с
тем, чтобы искренне помочь, пожертвовать на святое дело; большинство идет туда, где можно более весело провести время», —
писал И. А. Баландин2.
Спустя еще две недели «Ивановский листок» очень мелким петитом сообщил, что действительно, «валовый сбор составил 68 р.
10 к., из коих израсходовано на постановку спектакля 61 р. 80 к.
И на весь расход представлены, как уверяет автор, в полицейское
управление оправдательные документы. Таким образом остаток от
спектакля выражается уже не в 1 р. 49 к., а в 6 р. 30 к.»3
Наконец, 21 марта 1910 г., инцидент с организацией благотворительного спектакля был вынесен на рассмотрение собрания
1
2
3

Ивановский листок. 1910. 17 февраля. № 37.
Там же. 24 февраля. № 43.
Там же. 6 марта. № 50.

395

Мещанского общества. Участники последнего пришли к выводу,
что «выбранная Баландиным пьеса “Жена на прокат” по своему
содержанию не заслуживает одобрения, кроме того, пьеса была
поставлена без разрешения Мещанского общества» и поэтому
следует «выразить ему [Баландину] порицание». Один из членов
собрания, член комитета ШСРПЛ Корзинкин, «предлагал не доверяться Баландину по устройству других спектаклей, о которых
он хлопотал, потому, что… Баландин не оправдывает своих обещаний, что расходы по устройству спектакля будут ничтожны:
афиши и угощение любителей», а помещение будет предоставлено бесплатно. В действительности же «за помещение пришлось
заплатить 10 руб., за угощение актерам 9 р. 20 к. и кроме того
актерами по 5 и 6 руб. и весь сбор 61 р. 20 к. разошелся по рукам,
а в пользу дома призрения мещан города Шуи осталось только 6
р. 30 к.». Поэтому «Корзинкин и другие настаивали на том, чтобы
Баландин сдержал свое слово и всю эту сумму по непредвиденным
расходам, около 15 руб., возвратил в дом призрения». Однако последний отказывался, говоря, «что он не предвидел этого расхода,
и что… подписки не давал». В результате собрание Мещанского
общества постановило: «ввиду того, что Баландин добровольно заплатить эту сумму отказался, дело это оставить открытым и впредь
не допускать его до устройства спектаклей без предварительного
разрешения общего собрания»1. Думается, что столь бурная реакция «Ивановского листка» на «относительный неуспех» благотворительного спектакля, организованного И. А. Баландиным,
вызвана была не столько незначительностью вырученной суммы,
сколько внутрипартийным конфликтом в Шуйском союзе русских
православных людей, в котором газета поддержала действующее
руководство организации против И. А. Баландина.
Распространение либеральных и социалистических идей в
русском обществе монархисты связывали с состоянием учебных
заведений Российской империи, политическая атмосфера в которых, по мнению правых, прямо способствовала росту оппозиционных настроений среди учащихся и студентов. Еще в 1905 г.
1

Ивановский листок. 1910. 28 марта. № 68.

396

В. М. Пуришкевич писал: «Упорная, неустанная работа в народной
школе и над народной школой преследующего свои цели радикального меньшинства с каждым днем все более подтачивает те
основы народного характера, которые создали из Московского
государства Калиты Россию XIX века»1. Говоря о недостатках
системы образования, «Московские ведомости» подчеркивали,
что «весь ужас не в этих явлениях, а в их последствиях»2, имея в
виду, прежде всего, возможную гибель Российской империи вследствие нарушения процесса политической социализации ее подданных. II Всероссийский съезд Русских людей (Москва, 6–12 апреля
1906 г.) констатировал: «Русская школа находится в таком крайнем
упадке и разложении, что необходимо вновь создавать ее с самых
оснований»3. Желаемое направление школьной реформы определил IV Всероссийский съезд Русских людей (Москва, 26 апреля – 1 мая 1907 г.): «Во всех школах на первый план должно быть
поставлено религиозно-нравственное, национальное и притом индивидуальное воспитание»4. Еще одним требованием монархистов
было придание начальной и средней школе профессионального
направления — учащиеся в первую очередь должны получать
практические знания по ремеслу и сельскому хозяйству, которые
они смогут применить в жизни. Тем самым правые намеревались
не только обеспечить экономику квалифицированными кадрами,
но и в духе знаменитого «Указа о кухаркиных детях» не допустить
появления у представителей социальных низов «бесплодных мечтаний» вследствие изучения отвлеченных наук.
Но поскольку министерство просвещения не спешило выполнять пожелания монархистов, то правые взяли курс на создание
собственных школ, учебную программу которых они могли бы
определять сами. Справедливо считая, что фундамент монархических убеждений надо закладывать с детства, правые важнейшей
задачей считали развитие начального образования, попутно решая
Пуришкевич В. М. Национальные речи // Мирный труд. 1905. № 9.
С. VIII.
2
Московские ведомости. 1906. 13 января. № 10.
3
Там же. 13 апреля. №. 96.
4
Тверское Поволжье. 1907. 9 мая. № 160.
1

397

и другую, стоящую в России весьма остро — ликвидацию элементарной неграмотности населения.
Владимирский отдел СРН одним из первых открыл «школу для бесплатного обучения детей беднейших граждан»1. Работа по подготовке ее открытия началась 18 ноября 1907 г.2, а уже
6 декабря школа была официально открыта3. Размещалась она
на нижнем этаже дома председателя Владимирского отдела СРН
В. М. Карякина по Малой Мещанской улице4.
Владимирский отдел Союза, как и подавляющее большинство
других правых организаций, испытывал серьезные финансовые
затруднения, поэтому бремя содержания собственной школы нес
с большим трудом. 21 сентября 1908 г. на собрании отдела, на котором присутствовало 25 членов, был заслушан отчет школьной
комиссии за период с 18 ноября 1907 по 1 июня 1908 г. «из которого видно, что общий расход на школу выразился за отчетное
время в сумме 1448 руб. 71 коп.». После этого «казначей школьной
комиссии г. Шипов обратил внимание собрания на то, что необходимо подумать о дальнейшем обеспечении школы в материальном
отношении». Один из присутствующих, купец В. П. Гончаров,
«предложил насильственное получение денег от местного купечества, но предложение отвергнуто и между присутствующими тут
же было собрано на школу несколько рублей», что, конечно же, не
могло компенсировать затрат на содержание учебного заведения.
На этом собрании Шипов также заявил «и о желательности приобретения для школы собственного дома»5, так как предоставленное
В. М. Карякиным помещение для нее, вследствие роста числа
учеников, стало «тесным»6. Было решено создать «попечительное
общество о нуждах школы», целью которого было «обеспечить ее
существование». Благодаря членским взносам, частным пожертвованиям и двум лотереям-аллегри, организованным в пользу школы
1
2
3
4
5
6

Ивановский листок. 1909. 28 ноября. № 256.
Старый Владимирец. 1908. 23 сентября. № 41.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3734. Л. 2 об.
Старый Владимирец. 1910. 14 сентября. № 200.
Старый Владимирец. 1908. 23 сентября. № 41.
Ивановский листок. 1909. 28 ноября. № 256.

398

Владимирского отдела СРН, «в руках общества составился небольшой капитал», а летом 1909 г. школа «вошла в сеть городских
школ» и стала получать «на вознаграждение учащего персонала
по 61 руб. 40 коп. в месяц»1.
Все это позволило монархистам перевести вопрос о приобретении помещения для школы в практическую плоскость. Осенью
1909 г. решено было «строить собственное здание школы, для
чего уже куплена земля с садом в количестве 600 кв. сажен на
Студеной горе по Хреновскому переулку»2 (сейчас ул. Садовая,
д. 16). Участок обошелся союзникам в 3451 руб. 55 коп., а строительство двухэтажного здания «с флигелем для квартиры старшей
учительницы» — еще в 9317 руб. 26 коп. Часть этой суммы удалось собрать за счет пожертвований. Например, на общем собрании Владимирского отдела СРН, состоявшемся 30 ноября 1909 г.,
«приехавший из Москвы архимандрит Макарий (Гневушев)…
призывал русский народ сплотиться и жертвовать в пользу школы союза русского народа во Владимире». При этом на собрании
присутствовали не только члены отдела, но «довольно много»
публики3. Однако 6000 рублей Попечительное общество было
вынуждено взять в кредит, сделав «два займа: 2000 руб. из 8 %, и
4000 руб. из 5 %.»4. Строительство здания школы было завершено
довольно быстро — уже 6 мая 1910 г. состоялось его освящение5,
а в сентябре, как писал «Старый Владимирец», здание было уже
«совсем готово» и заканчивалась «внутренняя отделка его»6.
Правая пресса утверждала, что во Владимире союзническая
«школа приобрела большие симпатии у населения»7. Свидетельством
этого может служить рост количества ее учеников. В 1908–1909 гг.
в школе обучалось 25–30 детей8, в 1911 г. — 116, а в 1912-м — уже
1
2
3
4
5
6
7
8

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3734. Л. 2.
Ивановский листок. 1909. 28 ноября. № 256.
Старый Владимирец. 1909. 2 декабря. № 262.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3734. Л. 2.
Ивановский листок. 1910. 7 мая. № 95.
Старый Владимирец. 1910. 14 сентября. № 200
Ивановский листок. 1909. 28 ноября. № 256.
Рубанков К. С. Указ. соч. С. 112.

399

140. По мере увеличения количества учащихся возрастали и расходы на школу. Попечительное общество за свой счет содержало двух
учительниц, законоучителя, учителя пения, учителя огородничества
и плодоводства, учительницу рукоделия и руководителя строевыми и
гимнастическими занятиями, а «сверх сего ученики школы со дня ее
основания получают горячий завтрак и учебные пособия бесплатно».
Ежемесячные расходы на школу достигали 70 руб. в месяц1, что,
учитывая необходимость выплат процентов по сделанным ранее займам, являлось весьма нелегким финансовым бременем для провинциального отдела. Для пополнения своего бюджета Попечительное
общество продолжало устраивать лотереи-аллегри, одна из которых
состоялась 22 мая 1911 г.2 Иногда владимирским монархистам помощь приходила со стороны. Так, 27 мая 1911 г. во владимирском
Народном доме выступал с лекцией известный правый политик В.
М. Пуришкевич, уделявший много внимания развитию образования,
и стремившийся придать ему «монархическое» направление3. Как
сообщала пресса, «¾ чистого дохода В. М. Пуришкевич пожертвовал в пользу школы, имеющейся при Владимирском отделе Союза
Русского Народа»4.
Тем не менее средств не хватало и нижний этаж здания школы
оставался неотделанным, не хватало и «некоторых надворных построек». Для завершения всех работ, по подсчетам монархистов,
требовалось еще не менее 1200 руб. В связи с этим 5 ноября 1912 г.
председатель Попечительного общества В. М. Карякин обратился к
владимирскому губернатору И. Н. Сазонову с просьбой об оказании
денежного пособия на нужды школы СРН в размере 7200 руб., из
которых 6000 руб. должны были пойти на уплату долгов общества,
остальные — на отделочные работы в здании и сооружение при
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3734. Л. 2.
Старый Владимирец. 1911. 17 мая. № 106.
3
Осенью 1908 г. В. М. Пуришкевич даже стал инициатором создания Лиги
образования, которая, согласно уставу, должна была содействовать «постановке
образования по всей России на исконных началах преданности Церкви православной, Самодержавию Царскому и народности русской». (См.: ГАРФ. Ф. 117.
Оп. 2. Д. 8. Л. 76.)
4
Ивановский листок. 1911. 2 июня. № 114.
1
2

400

школе надворных построек1. Начальник губернии переслал записку В. М. Карякина министру народного просвещения, указав, что
«школа местного отдела Союза русского народа обучает в стенах
своих детей беднейших жителей гор. Владимира и таким образом,
имея попечение о беспризорных детях, служит одним из благотворительных учреждений». Поэтому «принимая во внимание это
условие, а также ту высокую цель, которую общество преследует
в основной своей идее и полную недостаточность средств на упрочение положения школы, я, со своей стороны, признаю докладную
Карякина заслуживающей внимания и вместе с тем ходатайствую
перед Вашим Высокопревосходительством, не будет ли Вами признано возможным назначить школе денежное пособие в размере,
указанном в прилагаемой записке»2. Однако министерство народного просвещения не нашло возможным «удовлетворить ходатайство
об отпуске единовременного пособия на школьно-строительную
надобность, так как согласно ст. 2 закона 22 июня 1909 года, пособия на эту цель могут быть выдаваемы лишь упомянутым в этом
законе общественным управлениям, к которым вышеназванное попечительное Общество не относится. Кроме того, согласно тому же
закону, пособия выдаются на постройку, покупку или расширение
школьных зданий, но не уплату долгов»3.
Тем не менее, несмотря на нехватку денежных средств, школа продолжала работать. Особенно успешной была деятельность
плодового питомника, созданного при школе летом 1911 г. Министерство земледелия, поддержав это начинание, в 1912 г. выделило на него 200 руб.4 В августе 1913 г. владимирский губернатор
Н. И. Сазонов «предписал» полицмейстеру представить «самые
подробные сведения о деятельности школы садоводства, основанной Владимирским отделом Союза Русского Народа, с указанием
тех результатов, которые дала эта школа за время ее существования, и не оказывала ли она какого-либо влияния через посредство
своих учеников на развитие среди населения садоводства и его
1
2
3
4

ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3734. Л. 2, 2 об.
Там же. Л. 6.
Там же. Л. 4, 4 об.
Там же. Л. 1.

401

поддержания на более культурных и рациональных началах»1.
Вероятно, встал вопрос о выделении министерством земледелия
новой субсидии плодовому питомнику Владимирского отдела
СРН, и чиновники хотели удостовериться, что полученные ранее
деньги не потрачены впустую.
По собранным полицией сведениям, на участках трудились
«ученики 2, 3 и 4 групп мальчиков», самая младшая, 1-я группа,
к работам не привлекалась. Сезонный график работ был таким:
в учебное время с 1 апреля и до середины мая и с 1 сентября до
заморозков — ежедневно «с 3-х до 5-ти часов пополудни, кроме
праздничных дней. В каникулярное время работы производились
3–4 раза в неделю с 3-х до 6-ти часов пополудни». При этом во
время учебного года «в работах участвовало от 25 до 30 учеников,
а во время каникул работала группа учеников от 10 до 12 человек».
Кроме практического обучения, ученики, по окончании сезона
полевых работ, получали и теоретические знания: «В течение
декабря месяца 1911 года, и в январе, феврале и марте месяцах
1912 года с учениками велись классные беседы по садоводству, и,
кроме того, все работы в питомнике в 1912 и 1913 годах сопровождались надлежащими разъяснениями».
За время существования плодового питомника при школе СРН,
«т. е. с лета 1911 года и по осень 1913 года ученикам школы, под
руководством учителя Василия Емельяновича Шевелева были произведены следующие работы: в 1911 году летом и осенью был
взрыт на перевале участок земли мерою 26 х 15 аршин для посадки яблонь-дичков и были приготовлены тем же способом четыре
гряды, мерою каждая 16 х 4 аршин под черенки смородины и под
посев семян яблонь и груш. Осенью было посеяно до 3000 семян
яблонь и груш, и было посажено 1000 черенков смородины разных
сортов, приобретенных из плодового питомника А. Э. Ферингера в
гор. Москве. В течение весны, лета и осени 1912 года на приготовленном осенью 1911 года участке земли было посажено 500 дичков
яблонь, купленных в том же питомнике, приготовлен следующий
участок для дальнейшей посадки яблонь и груш, мерою 26 х 15 ар1

ГАВО. Ф. 981. Оп. 3. Д. 77. Л. 148, 148 об.

402

шин, произведена была прививка дичков, посаженных весною
1912 года пятью разными сортами, затем приготовлены были две
гряды под посев семян яблонь и груш и произведен самый посев.
Весной, летом и осенью 1913 года были посажены на участке,
приготовленном в 1912 году 400 дичков яблонь, выращенных на
собственных грядах, были привиты (окультурованы глазками) дички яблонь и груш пятью разными сортами, и был взрыт третий
участок питомника для посадки яблонь и груш весною 1914 года»1.
Как видим, учитель В. М. Шевелев свой хлеб даром не ел.
Питомник при школе СРН даже имел коммерческий успех:
«Весною и осенью 1912 года было продано местному населению
около 400 кустов-однолеток смородины разных сортов ценою от
8 до 10 копеек за куст, а осенью 1913 года кусты уже продавались
от 15 до 20 копеек». Росла и популярность питомника: «Местное
население начинает интересоваться работой учеников и многими
любителями садоводства [питомник] посещался во время самих
работ»2.
Во Владимирской губернии монархистами была предпринята
еще одна попытка открыть собственное учебное заведение. В конце 1908 г. в Коврове председатель местного СРН А. Е. Жаворонков
«обратился в городскую думу с ходатайством о безвозмездной
уступке “с. р. н.” участка земли на Базарной площади рядом с
лавкой Ф. Ив. Носкова, для постройки торговых помещений в
нижнем этаже и училища в верхнем»3. Однако в ходатайстве было
отказано, и ковровские монархисты к идее открытия собственного
училища больше не возвращались.
Неудачная для России война с Японией 1904–1905 гг., а также последовавшее в 1906 г. сокращение сроков действительной
воинской службы (в сухопутных войсках — с 5 до 3 лет, на флоте — с 7 до 5) поставили на повестку дня вопрос о допризывной
подготовке молодежи. В то же время колебания, проявленные
армией во время Революции 1905–1907 гг., а тем более восста1
2
3

ГАВО. Ф. 981. Оп. 3. Д. 77. Л. 149–150.
Там же. Л. 150.
Старый Владимирец. 1908. 14 декабря. № 108.

403

ния в отдельных воинских подразделениях и флотских экипажах,
продемонстрировали отсутствие достаточной «верноподданности» у «нижних чинов». Все это побудило власть обратить самое
пристальное внимание на военно-патриотическое воспитание
молодежи. 8 января 1908 г. Николай II повелел «завести в деревнях обучение детей в школах строю и гимнастике запасными и
отставными унтер-офицерами за малую плату»1, положив тем
самым начало движению «потешных» — военизированных подразделений, состоящих из учащихся школ, гимназий и других
учебных заведений.
Монархисты тут же подхватили эту инициативу. Уже весной
1908 г. в Бахмуте (Екатеринославская губ.) уездный инспектор
народных училищ А. А. Луцкевич, не скрывавший своих монархических взглядов, «организовал батальон из учеников четырех одноклассных начальных училищ»2. В 1909 г. начинание
А. А. Луцкевича было одобрено императором, 5 мая он присвоил
Бахмутскому классу военного строя наименование «Первый народный класс военного строя и гимнастики Его Императорского
Величества Наследника и Великого князя Алексея Николаевича»,
а 6 мая передал через военного министра организатору класса благодарность: «Искренне благодарю Луцкевича за отличный почин,
и что понял и привел в исполнение мою мысль»3. Осенью 1909 г.
газета Почаевского отдела СРН Волынской губернии в своей передовице давала советы по организации допризывной подготовки
сельской молодежи. Предлагалось использовать 52 часа в год на
устное обучение и столько же на «строй и гимнастику» по 1 часу
по субботам и воскресеньям после церковной службы4. С 1910 г.
лидер московских монархистов протоиерей о. И. Восторгов начал
издавать детский журнал «Потешный»5.
Сейку Е. Ю. Детские и юношеские организации в России в начале
ХХ века: автореф. дис. канд. … ист. наук. М. 2009. С. 13.
2
Там же. С. 14.
3
Степанов А. Д. Потешных движение // Святая Русь. Большая энциклопедия русского народа. С. 589.
4
Прибавление к Почаевскому листку. 1909. 25 ноября. № 822.
5
Шевцов А. В. Указ. соч. С. 217, 222.
1

404

В том же, 1910 г. военное министерство решило взять дело
допризывной подготовки молодежи в свои руки — воинским частям было предписано оказывать «потешным» самое «полное и
всестороннее содействие»1. Поэтому во Владимире инициатором
создания «потешных» рот выступили не монархисты, а командир
«местной гренадерской дивизии». В октябре 1910 г. он обратился
«к губернскому земству с ходатайством о пособии на организацию
двух потешных рот, одной — при Сибирском полке в 80–100 чел., и
одной — при Малороссийском в 50–60 чел.», для обмундирования
которых потребуется около 600 руб. «Цель потешных, — сообщал
«Старый Владимирец», — укрепить организм подрастающего поколения и научить его до отбывания воинской повинности хотя бы
основным военным приемам и этим сократить количество времени,
обычно затрачиваемое на обучение новобранцев»2. Уже к началу
ноября 1910 г. в «потешную» роту при Малороссийском полку
были «набраны учащиеся местных городских училищ» и начались
занятия3.
Однако Попечительный совет Московского учебного округа решил упорядочить организацию военно-патриотического воспитания
молодежи. Отныне роты решено создавать только «при учебных
заведениях и в стенах их» и привлекать к обучению в «потешных»
ротах «учащихся не старше 15-летнего возраста»4. На основании
этого решения была создана рота «потешных» при школе Владимирского отдела СРН. Занятие в ней начались «с осени 1910 г.»5.
18 июля 1911 г. Николай II утвердил разработанное Особой
межведомственной комиссией под председательством генерал-лейтенанта Л. В. Леша «Положение о внешкольной подготовке русской молодежи к военной службе»6. 4 октября 1911 г. оно было
опубликовано в «Правительственном Вестнике» (№ 212)7. О масштабах задуманного свидетельствует документ артиллерийского
1
2
3
4
5
6
7

Сейку Е. Ю. Указ. соч. С. 14.
Старый Владимирец. 1910. 24 октября. № 232.
Там же. 2 ноября. № 239.
Там же. 7 ноября. № 244.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3734. Л. 2.
Сейку Е. Ю. Указ. соч. С. 14.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3331. Л. 8, 12.

405

управления Петербургского военного округа от 22 ноября 1911 г.
согласно которому, Военным советом округа было решено передать «учреждениям и войсковым частям, формирующим потешное
войско», около 100 тысяч винтовочных лож, полученных от разборки устаревших и снимаемых с вооружения винтовок Бердана1.
В 1912 г. штабс-капитаном 60-го Замосцького полка В. П. Акулиным даже был составлен учебник для «потешных» рот2.
Ковровский отдел СРН не стал дожидаться указаний сверху и
летом 1911 г., «по примеру других Союзов», в Коврове была создана «потешная» рота. Один из лидеров местных правых, бывший
офицер, воспитанник Московского кадетского корпуса, уездный
предводитель дворянства, статский советник Н. В. Култашев, «содействовавший организации отряда», докладывал губернатору:
«…рота потешных Ковровского Союза Русского Народа образовалась в июне месяце сего года, еще до издания закона 18 июля
1911 г., и ротное знамя по Высочайше установленному образцу,
торжественно освящено и находится в канцелярии г. Воинского
Начальника в казарме местной команды. Роту эту пополняют жители гор. Коврова и преимущественно дети членов Союза Русского
Народа по их добровольному желанию и согласию, имеют форму,
деревянные ружья и обучаются военному строю и гимнастике особым фельдфебелем (из запасных) под наблюдением г. Воинского
Начальника». Создавалась «потешная» рота, по словам Н. В. Култашева, для того «чтобы в детях укреплялась вера в Бога, беззаветная любовь и преданность к Царю и Родине»3. Согласно рапорту
Ковровского уездного исправника Владимирскому губернатору,
местная «потешная» рота спустя месяц после создания насчитывала «до 53 человек»4. В октябре Советом Ковровского СРН преподавателем к «потешным» был приглашен «запасный старший унтер-офицер 171-го пехотного Кобринского полка Ф. И. Салякин»5.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3331. Л. 15.
Акулин В. П. Учебник для народных школ и потешных рот «Юный
воин». Одесса, 1912.
3
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3331. Л. 12.
4
Там же. Л. 1.
5
Там же. Л. 1, 5.
1

406

В июле 1911 г. прошел первый высочайший смотр «потешным» войскам, давший толчок их развитию. Осенью во Владимире было созданы «потешные» роты при гимназии (100 человек)
и реальном училище (50 человек). Их обучение решено было
вести «с таким учетом, чтобы они смогли принять участие в большом смотру, имеющем быть весной»1. А в мае следующего года
в Коврове была создана еще одна «рота потешного войска при
Ковровском техническом железнодорожном училище числом до
40 человек исключительно из учеников этого училища»2.
В декабре 1911 г. в Переславле-Залесском на родине российского флота возникла идея создать роту «морских потешных».
В связи с этим губернатор И. Н. Сазонов обратился к морскому министру И. К. Григоровичу с просьбой оказать поддержку данному начинанию, указав, что «в пределах вверенной» ему
«губернии в разных ея пунктах стали возникать “потешные дружины”». И. К. Григорович удовлетворил просьбу губернатора,
и морское министерство прислало из Кронштадта на Плещеево
озеро 10-весельный катер и два 6-весельных яла, а также хват-тали
и шлюпочный компас. В Переславль-Залесский был командирован
и инструктор по морскому делу Мазуренко3. Вероятно, монархисты принимали участие в создании морской «потешной» роты.
Во всяком случае, печатный орган СРН «Русское знамя» уделило
ей место на своих страницах: «Во Владимирской губернии на
Плещеевском озере спешно возрождается “потешный” флот. Все
усилия местных властей направлены к скорейшей реставрации и
ремонту знаменитого местечка во Владимирской губернии “Ботик”, где хранится исторический ботик Петра Великого. Местная
городская дума ассигновала на реставрацию ботика и местечка
25 тысяч рублей…»4
Второй смотр «потешных» летом 1912 г. прошел уже при активном участии представителей Владимирской губернии. 23 июля
за неделю до начала мероприятия в Петербург «отправилась рота
1
2
3
4

Старый Владимирец. 1911. 22 октября. № 229.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3331. Л. 18.
Там же. Л. 10, 25, 70, 71.
Русское знамя. 1912. 31 августа. № 197.

407

потешных из учеников начальных городских школ гг. Владимира
и Коврова под общим руководством инспектора народных училищ
по Александровскому уезду В. Д. Попова. Заведующим строевой
частью едет с потешными капитан Сибирского полка г. Шмидт».
Средства на поездку выделили Ковровская городская дума, Владимирское уездное земство и администрация. Кроме того, были и
частные пожертвования, которые во Владимире собирал товарищ
председателя Владимирского отдела Союза 17 октября В. М. Тарасов1. Последнее позволяет предположить, что октябристы не
собирался полностью отдавать инициативу правым в деле патриотического воспитания подрастающего поколения.
Смотр, в котором приняли участие около 9 тыс. «потешных»
со всей России2, прошел блестяще, император остался доволен. По
итогам высочайшего смотра Владимирский губернатор разослал
земским начальникам следующий циркуляр: «Государь Император
28 минувшего июля соизволил произвести высочайший смотр организациям отрядов потешных. Его Величеству благоугодно было
обратить высочайшее внимание на достигнутые в столь сравнительно непродолжительное время блестящие результаты обучения
детей военному строю и гимнастическим занятиям, на бодрый и
здоровый вид юных отрядов, вполне усвоивших военную дисциплину. Его Величество соизволил по сему поводу высказать свое
полное удовольствие, повелел объявить “Спасибо” молодцам потешным и благодарил организаторов и инструкторов отрядов…»3.
С 1913 г., после изъятия надзора за физическим развитием
населения и обучением военному строю и гимнастике из ведения
Военного министерства и передачи его дворцовому коменданту
В. Н. Воейкову4, движение «потешных» начинает затухать. Свою
роль сыграл и отказ многих органов земского и городского самоуправления от финансирования этого движения из-за его излишней
Старый Владимирец. 1912. 24 июля. № 162.
Гефнер О. В. Военное и патриотическое воспитание молодежи в начале
ХХ в.: «Потешное» движение в городах Западной Сибири // Вестник Омского
университета. 2010. № 2. С. 169.
3
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3331. Л. 3.
4
Сейку Е. Ю. Указ. соч. С. 14.
1
2

408

политизированности1 (разумеется, монархической направленности). Кроме того, серьезную конкуренцию «потешным» стали
оказывать скаутские организации, декларировавшие свою «внепартийность» и аполитичность.
Однако Ковровская рота «потешных» при местном отделе СРН
продолжала свою деятельность. В мае 1913 г. она «имела счастье
представиться Его Императорскому Величеству Государю Императору» во время посещения им Владимира2. В мае 1915 г. был
представлен отчет, из которого следовало, что в минувшем 1914 г.
рота насчитывала 56 человек, при ней имелся духовой оркестр,
руководимый капельмейстером железнодорожных мастерских
В. Г. Жуковым. Командиром «потешных» числился уездный воинский начальник полковник М. И. Полянский, «заведующим
ротой» — уездный предводитель дворянства Н. В. Култашев, его
заместителем — земский начальник 1-го участка Ковровского
уезда Н. М. Маньков3.
Таким образом, своей культурно-просветительской деятельностью монархист преследовали сразу несколько целей: повышение культурно-образовательного уровня населения, борьба с
неграмотностью и социальными пороками, а также пропаганда
монархических идей и, соответственно, рекрутирование новых
сторонников. Поэтому практически все формы культурно-просветительской деятельности, в том числе и религиозные (духовно-нравственные чтения, лекции, концерты, создание учебных
заведений, организация «потешных» рот, крестные ходы, молебны
и т. п.) несли в себе мощный идеологический заряд. Даже благотворительность, занимавшая достаточно заметное место в деятельности правых, несла, хотя и в значительно меньшей степени,
политическую нагрузку: с одной стороны, помощь, как правило,
оказывалась «жертвам долга» (т. е. пострадавшим от революциРылов В. Ю. Патриотические и военно-спортивные организации в общественно-политической жизни России начала ХХ века // Научные ведомости. Серия: История. Политология. Экономика. Информатика. 2010. № 7 (78). Вып. 14.
С. 155.
2
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 3331. Л. 23 об.
3
Там же. Л. 23, 23 об.
1

409

онеров при исполнении служебных обязанностей), а с другой —
эта помощь исходила от имени правых партий, что, по мнению
их руководства, должно было способствовать росту популярности
монархических организаций.
Особых результатов в культурно-просветительской и благотворительной деятельности (за исключением сферы образования,
где школа СРН в г. Владимире вполне успешно функционировала
вплоть до 1917 г.) монархистам добиться не удалось. Но в то же
время и их политические противники на губернском уровне не
сумели демонизировать правые партии (что, в общем-то, у них
получилось во всероссийском масштабе) вследствие активности
монархистов в неспецифической для политических партий того
времени гуманитарной сфере.

410

Глава 18. ГУБЕРНСКИЕ ПРАВЫЕ
В ПЕРИОД ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Накануне Первой мировой войны большинство провинциальных монархистов были весьма далеки от вопросов внешней
политики, их гораздо больше волновали местные проблемы.
Даже в начале июля 1914 г. члены Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии на предстоящее совместное с
Свято-Ольгинским обществом трезвости собрание собирались
вынести «вопрос о возбуждении ходатайства о закрытии в городе
всех казенных лавок и пивных», а также предполагали «возбудить
ходатайство о запрещении торговли в ресторанах по предпраздничным и праздничным дням»1. Однако нарастание международной напряженности внесло свои коррективы — в повестке дня
собрания, назначенного на 19 июля, наряду с «текущими делами»,
уже значился и «доклад председательствующего о сложившихся
политических событиях между Австро-Венгрией и королевством
Сербией»2. А 20 июля в Иваново-Вознесенске состоялась многочисленная патриотическая манифестация3, в которой монархисты
приняли самое активное участие.
Во Владимире первая патриотическая манифестация «в связи
с австро-сербской войной и объявлением мобилизации» прошла
18 июля. «В 8 часов небольшая группа молодежи с национальными флагами и пением национального гимна пошла от летнего
помещения городского клуба по направлению к дому г. губернатора. По пути число манифестантов увеличивалось. Г. губернатор
вышел к манифестантам. Здесь они получили портрет Государя
Императора и двинулись обратно по Большой улице»4. На следующий день шествие повторилось. В Шуе 23 июля «на площади
против здания городского управления было совершено молебствие
граждан гор. Шуи и союзников», после чего последние, «собравшись в доме председателя М. К. Петрова, постановили послать
1
2
3
4

Ивановский листок. 1914. 3 июля. № 142.
Там же. 19 июля. № 155.
Старый Владимирец. 1914. 23 июля. № 160.
Там же. 20 июля. № 158.

411

верноподданную телеграмму Царю Нашему Батюшке» по случаю
начала военных действий1.
В Орехово-Зуево грандиозные манифестации проходили ежедневно с первого дня мобилизации. Сообщалось об аналогичных
проявлениях патриотизма в селе Успенский погост Вязниковского
уезда2, в Костереве3, Коврове, на Собинской мануфактуре, в селе
Эдемском Ковровского уезда и в других местах4. Вскоре регулярные
уличные шествия, явно не добавлявшие порядка и спокойствия, уже
вызывали недовольство властей. Во всяком случае 30 июля «Старый
Владимирец» сообщил о распоряжении Владимирского губернатора
«воспрещающем всякие манифестации в городе»5.
Начало Первой мировой войны и сопровождавший его патриотический подъем буквально пробудили монархические организации от «летаргического сна», в котором они пребывали
предыдущие 2–3 года. К активной политической деятельности
вернулись не только ранее отошедшие от дел лидеры, в частности
А. И. Дубровин, А. И. Соболевский, А. И. Вязигин, но и многие
рядовые монархисты. В полной мере эта тенденция проявилась
и во Владимирской губернии. Так, отдел ШСРПЛ в с. Поддыбье
Суздальского уезда в конце декабря 1913 г. насчитывал в своем
составе 45 членов6, а на собрании, проведенном вскоре после начала войны, присутствовало уже более 400 человек, заполнивших
все помещение народной школы7. В целом списочная численность
Шуйского союза русских православных людей к декабрю 1914 г.
по сравнению с декабрем 1913 г. увеличилась в 4 раза — с 3158
до 1278 человек9. Такой активности правых не наблюдалось со
времен революции 1905–1907 гг.
1
2
3
4
5
6
7
8
9

Русское знамя. 1914. 14 августа. № 182.
Старый Владимирец. 1914. 20 июля. № 158.
Там же. 23 июля. № 160.
Там же. 22 июля. № 159.
Там же. 30 июля. № 166
Русское знамя. 1914. 11 февраля. № 34.
Там же. 1914. 17 августа. № 184.
Там же. 1914. 11 февраля. № 34.
Там же. 1914. 21 декабря. № 288.

412

После начала войны монархисты сразу же заявили о своей
готовности встать в ряды защитников Отечества. Так, на упоминавшемся выше собрании Поддыбьевского отдела ШСРПЛ его
председатель С. Ф. Егоров по окончании молебна «о ниспослании
победы русскому оружию» выступил с речью, в которой напомнил, «как Козьма Минин Сухорук говорил: “Оставим жен и детей
и пойдем на защиту Отечества спасать Россию и Православную
веру”», и предложил призвать в действующую армию «всех стражников и полицию из городов и молодых союзников, а старые союзники, свыше 50 лет, займут их должности»1.
Те же члены правых партий, кто не был мобилизован, занялись
оказанием помощи семьям призванных в действующую армию.
Вот как об этом писали монархисты из с. Ворша Владимирского
уезда: «Те, кому выпал Святой жребий стать в ряды доблестного
нашего воинства, тот стал с бестрепетной душой, напутствуемый
благословением своих братьев, а мы которым до времени не суждено стать сейчас же в ряды защитников Отечества, занялись на
местах по силе наших способностей и материальных средств, деятельностью по призрению оставшихся семей, кормильцы которых
взяты на войну, участвуя в волостных и церковных попечительствах, как своим трудом, а равно и материальными средствами,
чем и уменьшали нужду и горе осиротелых семей»2.
Монархисты, вслед за своими оппонентами из либерального
лагеря, поддержали лозунг «священного единения» и, сосредоточив свои усилия на оказании помощи фронту, отказались от
политической борьбы до полной победы над врагом (В. М. Пуришкевич и П. Н. Милюков, в течение семи лет демонстративно
игнорировавшие друг друга, даже публично обменялись рукопожатием3). Однако в самом правом лагере такого примирения не
произошло — «обновленцы» и «дубровинцы» по-прежнему предпочитали действовать раздельно, хотя на местах к этому времени
различия между ними в значительной мере стерлись.
Русское знамя. 1914. 17 августа. № 184.
Там же. 19 ноября. № 262.
3
Иванов А. А. Владимир Пуришкевич: Опыт биографии правого политика
(1870–1920). М.–СПб., 2011. С. 194.
1
2

413

20 сентября 1914 г. Главный совет «обновленческого» СНР
заявил об открытии собственного лазарета на 30 коек и призвал
все отделы «последовать сему примеру и открыть на местах по
городам свои союзные лазареты для раненых». Тем же отделам,
«которые будут не в силах устроить самостоятельные лазареты»
предлагалось «усиленно собирать пожертвования и присылать
таковые в Главный Совет для расширения нашего петроградского
союзного лазарета»1. Владимирский отдел «обновленческого»
СНР, руководимый В. М. Карякиным, тут же откликнулся на это
обращение и совместно с Дамским кружком, действовавшим при
местном Дамском комитете Красного Креста, решил организовать
лазарет, отдав для него часть помещений союзной школы. Уже
26 сентября газеты сообщили об освящении «госпиталя Дамского кружка» на 20 коек и о переводе в него первых «больных» из
земского госпиталя2. Заведовал лазаретом некто Капацинский3.
Через месяц в газетах был опубликован отчет о деятельности «лазарета Дамского кружка». В финансовом отношении дела
обстояли более чем благополучно: приход выражался суммой в
1176 руб. (из них членские взносы — 805 руб., пожертвования —
371 руб.) Расход же составил 954 руб. 50 коп. Таким образом, в
лазарете имелась свободная сумма в 221 руб. 50 коп. За период с
25 сентября по 20 ноября 1914 г. «в лазарете находилось 62 человека, из коих 37 выписано. В настоящее время в лазарете находится
25 человек». При этом всем излечившимся «было выдано белье,
теплые фуфайки, чулки, шарфы и перчатки. Означенные вещи частью приобретены, большинство же поступило пожертвованиями
от членов Дамского кружка и Дамского комитета при местном
учреждении красного креста. Кроме того, от Дамского комитета
поступило при открытии лазарета все постельное и носильное
белье, одеяла и халаты»4. 27 апреля 1915 г. лазарет, к тому времени носивший имя «Его Императорского Высочества Наследника
Цесаревича и Великого Князя Алексея Николаевича», посетила
1
2
3
4

Правые партии. Документы и материалы. Т. 2. С. 435.
Старый Владимирец. 1914. 26 сентября. № 212.
Старый Владимирец. 1915. 24 сентября. № 205.
Старый Владимирец. 1914. 26 ноября. № 260.

414

великая княгиня Елизавета Федоровна, подарившая каждому раненому образок и Евангелие1.
Во второй половине 1915 г. поток пожертвований заметно
уменьшился и лазарет начал испытывать некоторые финансовые
затруднения. По этой причине правление Дамского кружка, председательницей которого была супруга Владимирского губернатора
Мария Львовна Крейтон, в августе 1915 г. обратилось к начальнику губернии за разрешением провести лотерею-аллегри. Разрешение, разумеется, было получено2. Проведенная в начале сентября
лотерея существенно пополнила бюджет Дамского кружка, принеся 2012 руб. 82 коп., в то время как пожертвования членов кружка
составили всего 22 руб.3
Роль монархистов в обеспечении функционирования этого
лечебного учреждения, по-видимому, свелась только к предоставлению для него помещения школы, так об их деятельности на
этом поприще упоминаний нет. Даже «беседу-чтение для раненых
воинов о вреде вина и пьянства», состоявшуюся в лазарете 6 июля
1915 г., организовывали священник Г. Я. Жук и акцизный чиновник В. В. Филадельфин4, никого отношения к правым партиям не
имевшие.
Союзная школа также продолжила свою работу, правда ученикам пришлось потесниться, уступив часть здания раненым и
медперсоналу. В конце марта 1916 г. В. М. Карякин обратился к
губернатору «с ходатайством устроить Школьному комитету 21 августа сего года лотерею-аллегри в пользу начальной бесплатной
школы местного отдела Союза Русского Народа». Со стороны начальника губернии возражений не последовало5. Правда, сведений
о проведении лотереи найти не удалось. Тем не менее очевидно,
что школа Владимирского отдела СРН продолжала свою работу
как минимум до лета 1916 г.
Владимирские Епархиальные Ведомости. 9 мая 1915 года. № 19. Отдел
неофициальный. С. 48.
2
ГАВО. Ф. 981. Оп. 3. Д. 82. Л. 231.
3
Старый Владимирец. 1915. 24 сентября. № 205.
4
ГАВО. Ф. 981. Оп. 3. Д. 81. Л. 81
5
Там же. Д. 85. Л. 37.
1

415

«Дубровинцы» решили не отставать от своих оппонентов из
«обновленческого» Союза. 22 октября 1914 г., после вступления
Турции в войну на стороне блока Центральных держав, председатель ВДСРН выступил с обращением к своим соратникам. «Ныне
положение осложнилось: напал новый враг, “исконный угнетатель христианства и славян” — царство османов…», — заявил
А. И. Дубровин, и призвал союзников «удесятерить свои усилия
и осуществить помощь Отечеству в более широких размерах, сообразно новым тяготам, которые выпали на долю Святой нашей
Родины». Он также предложил всем отделам ВДСРН «немедленно
учредить между собою сбор сумм и прислать их Главному Совету
и вместе с тем сообщить ему в каких постоянных взносах постановят они оказывать содействие по устройству Всероссийским Союзом русского народа какого-либо учреждения на пользу нашего
доблестного, храброго и победоносного войска»1.
На призыв сразу же откликнулись члены сельского Воршинского отдела ВДСРН, опубликовав в «Русском знамени» открытое
письмо, в котором почти дословно повторялись тезисы А. И. Дубровина: «В настоящее время выступил против нашего Отечества
новый враг в лице дряхлейшей Турции, давнишний враг и угнетатель. Призыв Главного Совета наиболее своевременен. Необходимо
всем удесятерить свои усилия и общими усилиями создать среди
других полезных организаций, служащих царю и родине, какое-либо учреждение и от Всероссийского Дубровинского Союза
русского народа. Правда среди нас мало людей состоятельных,
которые могли бы пожертвовать много, но с помощью Божьей и искренней верой в это святое начинание по призыву Главного Совета
приложим все наши старания и осуществим мечту на благо нашего
Христолюбивого воинства, не пожалеем материальных средств,
уменьшим свои потребности житейские и придем на помощь в
этой новой деятельности». Малочисленный сельский отдел в Ворше обязался перечислять Главному совету ежемесячно, начиная с
ноября, 25 руб.2 (Для сравнения: такую же сумму ежемесячно готов
Русское знамя. 1914. 25 октября. № 241; Правые партии. Документы и
материалы. Т. 2. С. 436.
2
Там же. 19 ноября. № 262.
1

416

был выделять и Виленский губернский отдел ВДСРН1). Правда, у
воршинцев было серьезное подспорье в виде союзного Потребительского общества, приносившего им немалую (по меркам сельской организации) прибыль.
Остальные монархические организации во Владимирской губернии ограничивались разовыми взносами. В конце сентября
1914 г. общим собранием Муромского отдела ВДСРН было «отчислено из сумм отдела т. наз. “Мининской копейки” 50 рублей и собрано между собою 25 рублей на лазарет муромского мещанского
общества для раненых воинов»2. Шуйские монархисты в декабре
1914 г. на торжественном собрании, посвященном 9-й годовщине
создания ШСРПЛ собрали 61 руб. и внесли их «в казначейство на
имя Верховного Совета Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны для раненых воинов,
семейств их, вдов и сирот»3, за что получили благодарность от
государя4.
Орехово-Зуевский отдел СРН попытался наладить сбор
средств во время проводимых им духовно-нравственных чтений.
Так, 6 августа 1914 г. было собрано и передано Красному Кресту
7 руб. 4 коп.5 На чтениях, состоявшихся 24 ноября, присутствовало
900 человек и было собрано 7 руб. 64 коп. В дальнейшем сборы
снижались. 30 ноября, присутствовало 965 человек, а собрано
всего 4 руб. 34 коп., 7 декабря присутствовало 1000 человек, собрано — 3 руб. 84 коп., 21 декабря, количество присутствующих
сократилось более чем вдвое — до 400 человек, однако сумма
сборов осталась практически прежней — 3 руб. 80 коп6. Однако в
1915 г. чтения, судя по всему, прекратились.
Сбором средств в пользу раненых занималась и единственная
оставшаяся в губернии правая газета «Ивановский листок». Однако лишь однажды она привела конкретные цифры — 2 руб. 50 коп.
1
2
3
4
5
6

Русское знамя. 1914. 13 ноября. № 257.
Там же. 5 октября. № 224.
Там же. 21 декабря. № 288.
Русское знамя. 1915. 18 марта. № 63.
Русское знамя. 1914. 28 октября. № 243.
Русское знамя. 1915. 19 марта. № 61.

417

было пожертвовано от железнодорожных мастерских при станции
Иваново1, где имелся подотдел СРН. Кроме денежных пожертвований газета 8 октября 1914 г. призвала читателей приносить теплые
вещи, «простой табак» и «простую цигарочную бумагу» для нужд
армии2. Эти призывы не остались без ответа — уже 10 октября
редакция «Ивановского листка» сообщала, что «с 9 час. утра и до
4 час. вечера нам доставлено табаку, курительной бумаги, спичек
и других предметов 12 целых ящиков с табаком (один ящик с
чаем, сахаром, курительной и почтовой бумагой, конвертами и
мылом для белья) и 76 свертков с табаком, бумагой и спичками.
Все эти пожертвования вчера же сданы унтер-офицеру Колчину
для немедленной отправки в Варшавский полк (184-й Варшавский
полк с 1910 г. и до начала Первой мировой войны дислоцировался
в Шуе. — И. О.), находящийся в передовой линии действующей
армии для раздачи солдатикам»3.
Осенью 1914 г., отвечая на призыв А. И Дубровина содействовать устройству «какого-либо учреждения на пользу нашего
доблестного, храброго и победоносного войска», председатель
Владимирского губернского отдела ВДСРН «отрубник»4 Д. А. Чернов обратился к губернатору «с просьбой разрешить организовать из хуторян и отрубников комитеты помощи воинам и их семьям». 19 октября того же года состоялось «собрание хуторян
и отрубников», постановившее «организовать при губернской
комиссии губернский комитет, в уездах уездные и поместные комитеты и трудовые попечительства для оказания помощи трудом
по уборке полей и покоса, и денежной помощи из сумм, для этой
цели добровольного обложения, по 2 копейки с десятины ежемесячно вносимых». Уже к маю следующего 1915 г., как сообщал
сам Д. А. Чернов, «благодаря содействию губернатора и умелому
Ивановский листок. 1914. 19 августа. № 179.
Там же. 8 октября. № 219.
3
Там же. 10 октября. № 221.
4
Отрубник — крестьянин, вышедший из общины и получивший свой
надел в собственность. Отрубник не покидал место своего проживания, в отличие от хуторянина, переносившего свой дом на закрепленный в собственность
участок. — Прим. автора.
1
2

418

руководительству делом организации непременного члена губернской землеустроительной комиссии» П. Бурмейстера в губернии насчитывалось «около 100 попечительств, которые уже
начали трудовую помощь семьям воинов», а из собранной суммы
в 1000 руб. губернский комитет «помогает на покупку семян и
раненым воинам»1.
В феврале 1916 г. Д. А. Чернов выступил с еще одной инициативой — учредить общество для постройки приюта для сирот
павших и увечных воинов. Владимирский корреспондент «Русского знамени» сообщал, что «граждане гор. Владимира и крестьяне
окрестных селений отнеслись к этому доброму делу, а в данное
время и неотложному, очень и очень сердечно», при этом «особенную заботливость оказали высокопреосвященнейший Алексей
Арх. Владимирский и Суздальский, г. губернатор, непременный
член губернской землеустроительной комиссии П. Бурмейстер, помощник гор. архитектора Ф. М. Власов и Василий Влад. Власов».
Автор утверждал, что «благодаря дружному началу учредителей,
дело идет очень успешно» и обращал внимание читателей на то,
что стараниями Д. А. Чернова «во Владимирской губернии создается вторая крупная общественная организация, к которой дружно
примыкают все слои общества»2.
Однако торжественное открытие «общества для постройки
земледельческих приютов во Владимирской губернии» (не самих
приютов) состоялось лишь 6 мая 1916 г. В покоях архиепископа
Алексия, где проходило торжество, «собрался весь аристократический и деловой Владимир с начальником губернии во главе». Один
из гостей — В. В. Власов — с гордостью сообщил, «что на призыв
монарха помочь сиротам воинов первым отозвался крестьянин
Владимирского уезда Слободской волости ст. Архангелы Дмитрий
Антонович Чернов». Почетными членами общества были избраны
губернатор и архиепископ3. Спустя несколько дней Д. А. Чернов
был «высочайше награжден знаком отличия по сельскому хозяй1
2
3

Русское знамя. 1915. 22 мая. № 113.
Русское знамя. 1916. 11 февраля. № 33.
Там же. 26 мая. № 116.

419

ству»1. Вероятно, гораздо большую роль в награждении председателя Владимирского губернского отдела ВДСРН сыграла его
общественная активность, нежели успехи в сельском хозяйстве.
Однако построить хотя бы один приют Д. А. Чернову так и не
удалось. Следует отметить, что к этому времени руководимый
Д. А. Черновым отдел ВДСРН уже не функционировал2 и общественная активность его председателя имела уже скорее личный,
чем партийный характер.
Правые полностью поддержали «сухой закон», введенный
властями на время мобилизации и продленный затем до окончания
военных действий. «Русское знамя», утверждая, что «водка есть
главный враг государства нашего», даже предлагало «воспользоваться настоящим временем, когда временно закрыты все казенки
и закрыть их навсегда». Газета признавала, что «на первых порах
государство потерпит убыток, так как перестанет получать «видимый доход» — акциз, но «невидимый доход» обнаружится через
целое поколение, когда мы будем иметь правнуков не алкоголиками, а сильными, красивыми и бодрыми, какими были наши предки
в Древней Руси»3.
Спустя три месяца корреспондент «Русского знамени» из Иваново-Вознесенска с удовлетворением констатировал, что прекращение торговли спиртными напитками стало прямо-таки «благодетельным для рабочих». Местные фабриканты свидетельствовали,
что «производительность труда отрезвевших рабочих повысилась
не менее как на 30 проц.», что привело к заметному росту их уровня жизни. Ныне, «несмотря на уменьшение заработков вследствие
сокращения производства и вздорожания жизни, среди местных
рабочих замечается явно растущее благосостояние. На столе рабочих теперь уже нередкое явление мясо, молоко и “конфетки” к
чаю». А «торговцы готовым платьем прямо утверждают, что за
три-четыре трезвых месяца торговля у них идет прямо хорошо».
Более того, несмотря на растущее потребление, у сберегательных
1
2
3

Русское знамя. 1916. 1 июня. № 120.
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 58. Л. 84.
Русское знамя. 1914. 19 августа. № 185.

420

касс, как сообщала газета, «по субботам и понедельникам после
“дачек”… стоят длинные хвосты вкладчиков, почти исключительно рабочих»1.
Правда, практически сразу же проявились и негативные последствия «сухого закона». Уже 23 июля оппозиционный «Старый
Владимирец» сообщал, что «за невозможностью достать водки покупают в аптеках и аптекарских магазинах киндер-бальзам ½ фунтовыми и фунтовыми склянками»2. К началу 1915 г. уже и правые
газеты признавали, что спиртные напитки «в большинстве случаев
в настоящее время заменяются суррогатами водки, вроде одеколона, киндер-бальзама, политуры и денатурированного спирта», и
даже призывали отпуск политуры (спиртовой раствор смолистых
веществ для полировки древесины) «производить в мастерские
только с разрешения полиции. И описать запасы ее там, где они
имеются»3. Вероятно, такого же мнения придерживалась и местная
администрация, так как Владимирский губернатор вскоре действительно запретил «продажи без разрешения местной полиции всех
без исключения продуктов, в состав которых входит алкоголь»4.
В годы войны правые продолжали рассылать различного рода
верноподданнические телеграммы. Правда, поводы для отправки
этих посланий и их адресаты несколько изменились. Например, общее собрание Муромского отдела ВДСРН, состоявшееся 19 октября
1914 г. составило две телеграммы. Первая из них была адресована
Верховному главнокомандующему великому князю Николаю Николаевичу и содержала пожелание скорейшего достижения победы:
«Муромский отдел Всероссийского Дубровинского Союза русского
народа в общем собрании, 19 октября, принеся Господу Богу горячие молитвы о здравии Государя Императора, Царственной Семьи
и Вашего Высочества, молит Бога, да подаст он Вам и доблестным
войскам российским и союзным крепость и силу сломить и сокрушить дерзкого врага, оскверняющего храмы Божьи и человеческие.
Враг причинил столь великое горе всему человечеству и вызвал
1
2
3
4

Русское знамя. 1914. 30 ноября. № 271.
Старый Владимирец. 1914. 23 июля. № 160.
Ивановский листок. 1915. 17 января. № 12.
Там же. 8 февраля. № 29.

421

море слез, да поможет Вам Господь Бог внести успокоение в сердца
потерпевших и пострадавших народов»1.
Поводом для второй стало трагическое событие — смерть
корнета лейб-гвардии Гусарского полка, члена Российского Императорского дома князя Олега Константиновича (сына Великого
князя Константина Константиновича) вследствие тяжелого ранения, полученного в лихой кавалерийской атаке 27 сентября 1914 г.
близ деревни Пильвишки на территории современной Литвы2.
Монархисты выразили глубокое сочувствие удрученному горем
отцу: «Муромский отдел Всероссийского Дубровинского Союза
русского народа, оплакивая утрату незабвенного князя Олега Константиновича, геройски погибшего в борьбе с врагами Царя и Отечества, в общем собрании 19 октября, вознеся горячие молитвы
Господу об упокоении души юного героя в Царствии небесном и о
ниспослании родительскому сердцу сил к перенесению постигшего горя — постановил выразить перед Вашим Высочеством свое
глубокое соболезнование»3.
Через несколько месяцев после начала войны бурная активность правых начинает уступать место апатии. Даже деятельность
ИВСМП, некогда самой многочисленной правой организации
губернии, постепенно затихает. «Ивановский листок», всегда с
готовностью освещавший различные мероприятия партии, после
августа 1914 г. долго ничего не писал о ее деятельности. Лишь
18 января 1915 г. газета опубликовала анонс, в котором сообщал,
что «сегодня в 6 ½ час. вечера в помещении Окружного суда имеет
быть организуемое самодержавно-монархической партией союза
русского народа народное собрание, доступ в которое разрешается
всем желающим». Вероятно, организаторы опасались, что собрание может не состояться из-за отсутствия кворума, так как в конце
было добавлено, что «по имеющимся у нас сведениям, собрание
обещает быть крайне интересным»4.
Русское знамя. 1915. 4 января. № 3.
Спиридович А. И. Великая война и Февральская революция: воспоминания. Минск, 2004. С. 17.
3
Русское знамя. 1915. 4 января. № 3.
4
Ивановский листок. 1915. 18 января. № 13.
1
2

422

Спустя три дня «Ивановский листок» разместил отчет об этом
«интересном» собрании, состоявшемся, правда, в помещении городской управы, а не Окружного суда. Его «центральным пунктом»
стало «рассмотрение вопроса о повышении Иваново-Вознесенскими торговцами цен на продукты первой необходимости». Выступавшие «обвиняли Городское управление в нежелании оказать
помощь обывателю, несмотря на то что оно располагает достаточными средствами», а «один из ораторов сделал заявление, что, в то
время как солдаты жертвуют жизнью, их семьи страдают не только
от сознания лишения кормильцев, но также и от гнета дороговизны
жизни». В итоге было решено командировать председателя ИВСМП
А. Г. Блинова во Владимир «для личного доклада г-ну Губернатору,
прося указать, что считает цены на жизненные продукты вздутыми,
а также сообщить желание собрания ввести более справедливую
таксировку». Освещая это событие, «Ивановский листок» с удовлетворением констатировал, что ИВСМП «ярко определила свою
позицию относительно аппетита своеобразных «патриотов» и стала
на защиту насущных интересов бедного городского населения».
Кроме того, на собрании «была также произнесена речь о необходимости оказания помощи Сербии и постановлено благодарить Его
Высокопреосвященство Владимирского архиепископа Алексия за
благословение, посланное Монархической партии»1.
Судя по всему, это было последнее партийное собрание в истории ИВСМП. Следующее собрание комитет ИВСМП попытался
организовать спустя семь (!) месяцев, пригласив, через «Ивановский листок» членов партии «на совещание по неотложным текущим делам», которое «имеет быть во вторник сего 18-го августа в
8 час. вечера в здании Окружного суда»2. Однако это совещание,
судя по отсутствию газетного отчета о нем, вероятно, уже не состоялось. Имеются основания полагать, что после этого ИВСМП
окончательно прекратила политическую деятельность.
Деятельность аффилированного с ИВСМП «Общества хоругвеносцев Покровского собора г. Иваново-Вознесенска» за1
2

Ивановский листок. 1915. 21 января. № 15.
Там же. 1915. 15 августа № 175.

423

тихла, вероятно, еще раньше. Уже к концу 1914 г. хоругвеносцы не могли провести собрания, так как не набирали кворума.
Поэтому в январе 1915 г. собрание «для обсуждения текущих
дел» было назначено в тот же день (18 января) и в том же помещении (здании Окружного суда) что и собрание ИВСМП, только
на 2 часа раньше. При этом старшина Общества хоругвеносцев
А. Г. Селивановский через газету предупредил членов организации, «по истечении часа, в случае неприбытия законного количества членов, назначается второе [собрание], которое будет
считаться состоявшимся» в любом случае1. Однако в последующих номерах «Ивановский листок» не упоминал о собрании
хоругвеносцев. Вероятно, что оно, как и запланированные собрания ИВСМП, так и не было проведено. Правда, спустя три
недели А. Г. Селивановский уведомлял «гг. членов Общества и
жителей», что с 8 февраля 1915 г. «в течение всего Великого поста
по воскресным дням в зале Окружного суда с 6 час. вечера будут
вестись духовные беседы с туманными картинками». На них, «в
сопровождении старших», допускались и дети. При этом плата
за вход не взималась2. Однако сведений о том, что эти «беседы»
состоялись, также найти не удалось.
Из всех монархических организаций Владимирской губернии
после начала войны только Шуйский союз русских православных
людей продолжал регулярно устраивать партийные собрания.
В 1914 г. их было проведено 12 и еще 2 состоялись в Поддыбьевском отделе ШСРПЛ. Имеются сведения об общем количестве
собраний, проведенных Шуйским союзом русских православных
людей за все годы своего существования. К концу 1914 г. их количество достигло 1223. Известно также о двух собраниях, состоявшихся в 1916 г. Протокол первого из них, проведенного 3 января,
имел № 141, следовательно, последнее известное нам собрание,
состоявшееся 28 февраля 1916 г.4, было уже 142-м по счету. Таким
Ивановский листок. 1915. 17 января. № 12.
Там же. 7 февраля. № 28.
3
Русское знамя. 1914. 11 февраля. № 34; Русское знамя. 1914. 21 декабря.
№ 288.
4
Русское знамя. 1916. 16 марта. № 64.
1
2

424

образом, за период с января 1915 по февраль 1916 г. ШСРПЛ провел 20 собраний, что приблизительно в полтора раза больше, чем
в среднем за год.
В начале войны партийные собрания, проводимые ШСРПЛ, по
своим масштабам и ритуалам практически не отличались от аналогичных мероприятий мирного времени. 14 декабря 1914 г. была
пышно отпразднована 9-я годовщина создания Союза. Торжество
сопровождалось молебном, по окончании которого «хоругвь-знамя Союза было окроплено св. водой». После молебна, «водрузив
знамя на свое место в Никольском храме, союзники прибыли в
дом председателя Союза М. К. Петрова, где состоялось собрание
членов Союза, имеющих право голоса». На этом собрании были
оглашены имена новых членов Союза, в том числе и почетных,
среди которых значился и архиепископ Алексий, в заслугу которому было поставлено улучшение отношения к Союзу со стороны
духовенства, а «также дополнен список кандидатов в члены комитета». Выступавшими было отмечено и «некоторое изменение
к лучшему отношений городского управления»1. Завершилось
собрание традиционно — троекратным исполнением гимна «Боже
Царя храни» и «повержением к стопам обожаемого Императора
верноподданнических чувств любви и преданности союзников
через владимирского губернатора»2.
В повестке же последних собраний ШСРПЛ значился лишь
один вопрос — отношение к почетному члену Союза, члену Государственной думы и председателю Русского народного союза
имени Михаила Архангела В. М. Пуришекевичу, перешедшему,
по мнению шуян, на антимонархические позиции (летом 1915 г.
В. М. Пуришкевич фактически поддержал создание оппозиционного Прогрессивного блока в Думе, голосовал за кандидатуру
кадета А. И. Шингарева в президиум Комиссии по военным и
морским делам и т. п.). Собрание 3 января 1916 г. постановило:
«Пуришкевича за действия против идей союза… исключить из
почетных членов». А следующее (и, вероятно, последнее) со1
2

Русское знамя. 1914. 21 декабря. № 288.
Там же.

425

брание ШСРПЛ, состоявшееся 28 февраля того же года, решило
«предать гласности об исключении его [В. М. Пуришкевича] из
Союза, согласно постановлению съездов, в Москве 1907 г. и в
Нижнем Новгороде 1915 г., что и просим напечатать в “Русском
знамени”»1.
Летом 1915 г. идиллия «священного единения» всех политических сил оказалась разрушенной «патриотической тревогой»,
поднятой либеральной оппозицией после тяжелых поражений
русской армии в апреле – июне 1915 г. Созданный в Думе Прогрессивный блок, объединивший широкий спектр политических
сил от кадетов до умеренных националистов, активно включился
в борьбу с правительством. Руководство правых партий не было
готово к такому повороту событий и запоздало с ответом, вызвав
жесткую критику и обвинения в бездеятельности даже со стороны собственных партийных активистов. Главный совет ВДСРН
10 сентября 1915 г. вынужден был выступить с заявлением, в
котором говорилось, что «со дня объявления войны в виду общего подъема патриотического чувства и объединения всех без
различия верноподданных Его Императорского Величества на
почве борьбы с “тевтонами”, Совет считал бестактным открытые
выступление Союза, раз другие политические общества от них
отказались». Поэтому, «молчание Союза отнюдь не может быть
толкуемо как “почивающие на Лаврах”, “усталость” и еще менее
как “паралич”. Деятельность союза продолжалась, продолжается и будет продолжаться, но трубить о ней во всеуслышание
Главный Совет считал и считает не только неудобным, но даже
преступным»2.
Провинциальные же монархисты отреагировали на создание
Прогрессивного блока более оперативно. Уже в конце августа
1915 г. в Саратове состоялось частное монархическое совещание,
организованное по инициативе нескольких региональных «дубровинских» организаций (Астраханская народно-монархическая партия, Одесский союз русских людей и др.). Его участники
1
2

Русское знамя. 1916. 16 марта. № 64.
Русское знамя. 1915. 10 сентября. № 198.

426

пояснили «возобновление активной деятельности» «тяжелыми
обстоятельствами, угрожающими новой революционной вспышкой» и боязнью того, что во время отсутствия императора, принявшего на себя Верховное командование армией, «правительство
не справится с предательством интеллигенции и промышленных
классов, стремящихся ради своей корысти использовать тяжелое
положении России и вырвать из рук… Самодержавную власть».
Лейтмотивом Саратовского совещания стали строки из принятого
на нем обращения к единомышленникам: «Приспело время готовиться на удары отвечать ударами. Собирайтесь с силами русские
люди, объединяйтесь»1.
Реализуя постановления Саратовского совещания, его инициаторы Н. Н. Тиханович-Савицкий (Астраханская самодержавно-монархическая партия) и Н. Н. Родзевич (Одесский союз русских
людей) предложили провести новое «более многолюдное» совещание, целью которого было бы «объединение всех монархических
сил для содействия скорейшей победе над вторгшимся врагом; а
для сего в первую очередь — выработка решительных мер для
борьбы со смутой, являющейся лучшим союзником немцев»2. Однако А. И. Дубровин считал, что в настоящее время «съезд совершенно бесполезен, особенно при том разногласии и раздорах (из
страха потерять корысть), которые поддерживаются в настоящее
время». Поэтому он полагал, что сейчас надо «не шуметь, а тихо
(конспиративно) делать свое дело — списаться с единомышленниками, лучше лично, и подготовить вся для оказания сопротивления
преступному натиску»3.
«Дубровинцам» и «обновленцам» так и не удалось согласовать позиции, поэтому в 1915 г. было проведено два монархических «совещания»: в Петрограде (21–23 ноября), организованное сторонниками Н. Е. Маркова 2-го, и в Нижнем Новгороде
(26–29 ноября), где собрались приверженцы А. И. Дубровина.
Бывший министр юстиции И. Г. Щегловитов, избранный предсе1
2
3

Правые партии. Документы и материалы. Т. 2. С. 443, 444, 457.
Там же. С. 470.
Там же. С. 466.

427

дателем Петроградского совещания «в видах объединения этих
чрезвычайно раздробившихся организаций», на допросе в апреле
1917 г. показал: «Председательствование это возбудило во мне
глубочайшее разочарование: я увидел, что достигнуть объединения, по крайней мере в пределах, для меня желательных, нет
никакой возможности»1. Тем не менее «марковцы» сделали шаг
навстречу своим оппонентам, избрав их вождя в созданный на
Петроградском совещании Совет монархических съездов, а сам
Н. Е. Марков 2-й появился на съезде «дубровинцев» в Нижнем
Новгороде. Правда, импульс к этому примирению исходил извне,
от властей, заинтересованных в объединении правых для создания противовеса Прогрессивному блоку. По словам товарища
министра внутренних дел С. П. Белецкого, «боясь разборов на
съезде, А. Н. Хвостовым и мною было устроено примирение
А. И. Дубровина с Марковым»2. Но «дубровинцы», менее склонные прислушиваться к мнению властей, на своем совещании в
Нижнем Новгороде, несмотря на присутствие там Н. Е. Маркова
2-го, встречного шага не сделали, и лидер «обновленцев» в созданный на этом совещании Президиум монархического движения
введен не был. Таким образом, «примирение» носило формальный характер и не смогло дать импульс консолидации всех правых сил. Более того, создание в конце лета 1915 г. (не без участия
правительства) новой правой организации — Отечественного
патриотического союза — переманившего под свои знамена несколько десятков действующих отделов Союза русского народа
(преимущественно «обновленческих») и Русского народного союза имени Михаила Архангела, вызвало естественное недовольство
руководства последних и проложило еще одну линию разделения
в монархическом лагере.
На «дубровинском» Нижегородском совещании присутствовал
и делегат от Владимирской губернии — председатель ШСРПЛ
М. К. Петров. По итогам форума правых он в письме одному из
его организаторов лидеру астраханских монархистов Н. Н. Тиха1
2

Падение царского режима. Т. 2. Л.-М., 1925. С. 354.
Правые партии. Документы и материалы. Т. 2. С. 678.

428

новичу-Савицкому жаловался на главную, по его мнению, проблему монархического лагеря: «Много ли авторитетных лиц, лиц,
занимающих видное общественное положение, купцов, предводителей дворянства; вы думаете, они сочувствуют нашей идее:
нет»1. Вероятно, на Нижегородском совещании были установлены
личные контакты между лидерами шуйских и астраханских монархистов. Во всяком случае, в начале февраля 1916 г. Шуйский союз
поддержал инициативу Н. Н. Тихановича-Савицкого, выехавшего
в Петербург для «ходатайства во всех инстанциях о прекращении
преступной агитации»2. Вероятно, это была последняя политическая акция ШСРПЛ.
К началу 1916 г. монархические партии переживали далеко
не лучшие времена. Председатель ВДСРН А. И. Дубровин с горечью констатировал: «Развал идет гигантскими шагами. И вряд ли
удастся что-либо предупредить или устранить, — нельзя быть роялистом больше короля»3. Отсутствие поддержки со стороны властей, стремившихся под давлением оппозиции, дистанцироваться от правых, уход активистов в действующую армию, военные
неудачи и нарастание экономических трудностей, связываемые с
царским правительством, подтачивали силы правых. Ситуацию
усугубляла разрушительная работа оппозиции, развернувшей массированную пропагандистскую кампанию против власти и поддерживающих ее правых.
В марте 1916 г. Министерство внутренних дел решило проверить наличные силы монархистов. Сведения, присланные губернскими властями, были неутешительны. Численность монархистов в Российской империи, по сравнению с 1907 г., сократилась
на порядок, едва составив 45 тыс. человек4, многие отделы правых
партий закрылись. Во Владимирской губернии официально прекратили свое существование монархические организации в АлекЦит. по: Михайлова Е. М. Правые партии Поволжья в годы Первой мировой войны // Вестник Российского университета кооперации. 2014. № 4 (18).
С. 87–88.
2
Там же. С. 88.
3
Правые партии. Документы и материалы. Т. 2. С. 538.
4
Кирьянов Ю. И. Указ. соч. С. 417.
1

429

сандровском, Судогодском, Суздальском и Переславль-Залесском
уездах1. К апрелю 1916 г. в Ковровском уезде из 8 действовавших
отделов СРН2 осталось только два3. Но даже и там, где, по сведениям полиции, монархические организации еще существовали —
в городах Владимире («обновленческий» СРН), Шуе (ШСРПЛ),
Иваново-Вознесенске (ИВСМП), Коврове, Муроме, Орехово-Зуеве и селах Эдемском, Ворше и Холуе (везде — ВДСРН)4 — они
практически бездействовали. Так, в марте 1916 г. Иваново-Вознесенский полицмейстер сообщал: «В городе Иваново-Вознесенске
в настоящее время функционирует Иваново-Вознесенская самодержавно-монархическая партия, устав которой у председателя
партии Бабанина нашелся лишь в одном экземпляре, который и
представляю»5. Однако, как говорилось выше, какими-либо действиями после августа 1915 г. ИВСМП не отметилась, исчезнув из
информационного поля Владимирской губернии.
Правда, реликт правых, газета «Ивановский листок», продолжал патриотическую работу. В сентябре 1916 г. газета опубликовала отрывок письма бывшего приказчика магазина председателя
ИВСМП М. М. Бабанина «из австро-германского плена». В нем,
в частности, сообщалось: «Спешу вас уведомить, что Куражева
вижу очень редко, а Мужжавлева совсем не видим». Так как названные в письме лица в Иваново-Вознесенске торговали хлебом
(Куражев) и мясом (Мужжавлев), то «Ивановский листок» сделал
вывод, «что у наших врагов хлеба очень мало, а мяса, видимо и
совсем нет»6, полагая, что эти сведения должны поднять боевой
дух населения, уставшего от тягот войны. Однако вести борьбу в
одиночестве «Ивановский листок» уже не мог, и его публикации
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 58. Л. 6, 7, 8, 9.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 2916. Л. 20; Русское знамя. 1906. 12 сентября.
№ 227; Владимирский край. 1907. 9 января. № 6; Владимирец. 1907. 17 апреля.
№ 8; Владимирец. 1907. 23 июня. № 134; Русское знамя. 1907. 20 июня. № 132;
Старый Владимирец. 1908. 1 октября. № 48; Русское знамя. 1908. 10 января. № 8.
3
ГАВО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 58. Л. 82.
4
Там же. Л. 10, 11, 25, 26, 35, 37, 82, 84.
5
Там же. Л. 10.
6
Ивановский листок. 1916. 27 сентября. № 207.
1

430

принимают все более аполитичный характер, что позволило газете
просуществовать до весны 1917 г.
Таким образом, начало Первой мировой войны вызвало в среде губернских правых патриотический подъем и даже воодушевление, следствием которого стало «пробуждение» правых организаций от того «летаргического сна», в котором они пребывали
накануне. В первый год войны монархисты продолжали организовывать духовно-нравственные чтения и отправлять верноподданнические телеграммы. Правые полностью поддержали сухой закон
и пытались добиться от властей справедливого регулирования цен
на товары первой необходимости. Но основным направлением
деятельности монархических организаций, в соответствии с принципом «священного единения», стало оказание помощи фронту,
больным, раненым и увечным воинам, а также семьям мобилизованных. Союзники открыли в губернии госпиталь, организовали
сбор денежных пожертвований на нужды войны, а также сбор для
военнослужащих теплых вещей, курительной бумаги, табака и т. п.
Была предпринята попытка учредить в губернии приюты для сирот погибших воинов. Однако отсутствие денежных средств не
позволило правым в деле оказания помощи фронту конкурировать
с либеральными партиями, которые действовали в рамках Всероссийского земского союза помощи больным и раненым воинам,
Всероссийского городского союза, а также Военно-промышленных
комитетов, получая через эти организации щедрое государственное финансирование.
Неудачи на фронте и социально-экономические трудности
военного времени, связываемые в общественном сознании с самодержавием, не способствовали популярности монархической
идеологии. Ситуацию усугубляла разрушительная работа оппозиции, развернувшей массированную пропагандистскую кампанию против правых, действия правительства, все более дистанцировавшегося от защитников монархии, а также уход многих
правых активистов в действующую армию. Численность правых
партий начала резко сокращаться, многие местные отделы закрывались — из 30 действовавших в 1905–1914 гг. во Владимирской
431

губернии монархических организаций к марту 1916 г. осталось
всего 9 и те в большинстве своем продолжали существовать лишь
на бумаге. К осени 1916 г. всякая политическая активность губернских правых прекратилась.

432

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Бурные события 1905 г., поставившие под угрозу существование самодержавной монархии в России, вовлекли в политический
процесс широкие слои населения, создав необходимые предпосылки для формирования партийной системы России. Социальное напряжение, спровоцированное революционными выступлениями, ломающими привычный жизненный уклад, послужило
причиной возникновения контрреволюционного монархического
движения, объединившего в своих рядах защитников традиционных политических и нравственных ценностей, выражаемых
триединой формулой: «Православие, Самодержавие, Народность».
После Манифеста 17 октября 1905 г., легализовавшего в России
политические партии, это движение вступило в стадию институционализации, по всей стране стали возникать монархические
организации. Несколько из них было создано и во Владимирской
губернии. Если Патриотический союз (г. Владимир) и Монархическая партия (г. Вязники) оказались организациями-однодневками,
просуществовав лишь несколько недель, то созданные в Шуйском
уезде в конце 1905 г. Иваново-Вознесенская самодержавно-монархическая партия и Шуйский союз русских православных людей
действовали вплоть до середины 1916 г. и играли заметную роль
в политической жизни не только Владимирской губернии, но и
России в целом.
В Шуе и Иваново-Вознесенске в монархических партиях явно
преобладали «трудящиеся классы» и мелкая буржуазия (рабочие,
мещане, ремесленники, извозчики, лавочники и т. п.), жизненный
уровень которых за первый год революции, вследствие забастовок,
сокращения покупательной способности населения значительно
понизился. Вполне понятное их стремление вернуть «порядок и
законность», то есть обеспечить нормальное функционирование
экономики, подкреплялось традиционалистским менталитетом,
свойственным не только представителям мещанства, мелкой буржуазии и ремесленникам, но и рабочим, многие из которых сохраняли тесную связь с деревней. Эти два мотива довольно долго
433

сохраняли свое влияние на политическое поведение городских
низов, что и обеспечило длительность функционирования опиравшихся на них политических партий. В то же время Патриотический союз состоял в основном из представителей цензовых
классов, политическая позиция которых была весьма неустойчивой, балансируя на грани монархизма и конституционализма.
Поэтому эта организация весьма быстро распалась, а ее члены
либо отказались от политической деятельности (как председатель
П. М. Казначеев), либо сместились в политическом спектре левее
(А. А. Протасьев), либо вступили в созданный в феврале 1906 г.
Владимирский отдел Союза русского народа (как В. М. Карякин,
Гончаровы и др.)
Если все вышеперечисленные монархические организации
губернии создавались по инициативе местных деятелей, то в открытии отдела СРН во Владимире главную роль сыграл представитель Главного совета Союза П. А. Булацель. В дальнейшем
такая практика получала распространение — многие местные
отделы создавались при активном участии приезжих агитаторов, в
качестве которых выступали не только представители столичного
Главного совета СРН, но и члены отделов Союза, расположенных
в соседних городах или селах. Всего в губернии было открыто 22
отдела Союза. Кроме того, в состав СРН на правах отделов вошли
Шуйский союз русских православных людей и Иваново-Вознесенская самодержавно-монархическая партия вместе со своими
филиалами (всего 8 организаций), что увеличивает общее число
монархических организаций в губернии до трех десятков. Правда,
ШСРПЛ и ИВСМП войдя в состав СРН, сохранили внешние признаки автономии — собственные названия и уставы, что давало
этим партиям формальный повод в некоторых случаях, например
во время раскола в Союзе русского народа, не только говорить о
своей самостоятельности, но и проводить в отдельных вопросах
самостоятельную политическую линию.
Попытки открытия новых монархических организаций на
территории Владимирской губернии, в том числе и филиалов
достаточно влиятельных во всероссийском масштабе партий —
434

Всероссийского национального союза и Русского народного союза
имени Михаила Архангела — окончились неудачей. Эти организации во Владимирской губернии просто не имели необходимой
социальной базы, так как националисты опирались, прежде всего,
на интеллигенцию, а Союз В. М. Пуришкевича, созданный с подачи правительства как парламентский вариант СРН, исходя из
своих политических задач, отнюдь не стремился стать партией
социальных низов. Таким образом, правых на губернском политическом ристалище представлял практически один Союз русского
народа, принявший под свои знамена созданные ранее правые
организации.
СРН являлся всесословной организацией, поэтому в его рядах
можно было встретить представителей самых разных социальных
групп, от дворян до люмпен-пролетариев (один из которых даже
выполнял функции агитатора — организатора отдела в Суздале,
вызвав явное неудовольствие местного исправника), однако явное
большинство составляли трудящиеся городские низы, в первую
очередь рабочие — из более чем 20 тыс. членов СРН около 97 %
входили в городские организации Союза. Такой социальный состав партии, основу финансирования которой составляли членские
взносы, послужил причиной крайней стесненности монархистов
в денежных средствах. Частные пожертвования на нужды Союза
во Владимирской губернии также не отличались обильностью и
постоянством. Сведений же о сколько-нибудь регулярной передаче
местным монархистам средств из Главного совета СРН, председатель которого А. И. Дубровин обладал несомненным талантом
в «выбивании» субсидий из различных источников (в том числе и
от казны), не имеется. Доминирование в составе монархических
организаций Владимирской губернии социальных низов и явный
недостаток представителей цензовых классов, наряду с финансовыми проблемами, обусловили и весьма заметный кадровый голод
в партиях. Таким образом, губернские правые не обладали двумя
основными ресурсами для ведения политической борьбы — денежными средствами и харизматичными лидерами, способными
вести за собой массы.
435

Монархическое движение во Владимирской губернии не получило ожидаемой поддержки со стороны местной администрации и
православной иерархии, что объяснялось как позицией вышестоящего руководства (правительства и Св. Синода соответственно),
так и в первую очередь личными политическими симпатиями чиновников и священнослужителей. Смена лиц в администрации и в
епархиальной иерархии порой радикально изменяла их отношение
к монархистам. Тем не менее количество представителей чиновничества и духовенства в рядах правых организаций Владимирской
губернии исчислялось единицами. Еще более прохладным было
отношение к монархистам со стороны служащих органов местного
самоуправления, среди которых преобладали оппозиционные настроения. Таким образом, в распоряжении правых не было и так
называемого административного ресурса, о котором столь часто
любила говорить оппозиция.
Более того, именно правительство, не заинтересованное в
существовании «революционеров справа», стремившихся к восстановлению «доманифестного режима», приложило максимум
усилий для раскола СРН, воспользовавшись старым принципом:
divide et impera («разделяй и властвуй»). Целью такой политики
было превращение СРН (или хотя бы его части) в лояльную к
Думской монархии политическую силу, а результатом стал раскол Союза на оппозиционных к власти «дубровинцев», так и не
признавших законодательный характер Государственной думы и
выступавших против столыпинской аграрной реформы, и «обновленцев» («марковцев») вполне лояльных к третьеиюньской политической системе и ее главному «архитектору» — П. А. Столыпину. Этот раскол, несколько оживив в 1909–1910 гг. политическую
жизнь внутри Союза русского народа, в конечном итоге привел к
его ослаблению, не позволив правым консолидировать свои ряды
накануне решающих сражений за самодержавие.
Появление массового монархического движения было прямо
связано с событиями 17 октября 1905 г., сопровождавшимися
кровавыми столкновениями сторонников и противников самодержавия. Однако возникшие позже монархические организации
436

никакого отношения к октябрьским погромам не имели. Более
того, именно появление правых партий перевело противостояние
враждующих сторон в политическую плоскость, способствовав
тем самым прекращению силовых столкновений во Владимирской губернии. Этот факт (отсутствие в губернии погромов после
октября 1905 г.) вынуждены были признать и противники монархистов. В последующие годы если конфликты между правыми и
их оппонентами и происходили, то они носили скорее характер
личных ссор на политической почве.
Так как возникновение правых партий явилось ответом лояльной к самодержавию части населения на нарастание революционного кризиса и усиление деятельности антиправительственных
партий, то неудивительно, что первые политические шаги всех
создаваемых монархических организаций были направлены на
то, чтобы убедить и власть, и общество в наличии достаточно
большого сегмента населения, не желающего изменений политического строя империи. Для этого использовались верноподданные
телеграммы, участие в народной охране самодержца и т. п. А одна
из губернских организаций — Иваново-Вознесенская самодержавно-монархическая партия — даже удостоилась аудиенции у
императора, где публично заявила о своей верноподданности.
Подобная политическая поддержка самодержавия в какой-то мере
уравновешивала политические требования со стороны оппозиции
и была в 1905–1907 гг. крайне необходима монарху, нуждавшемуся
в социальной опоре для борьбы с революцией. Однако демонстрация лояльности к самодержавию и самодержцу не мешала правым
порой выдвигать политические требования к правительству и его
представителям на местах, добиваясь правильной, по мнению монархистов, корректировки правительственного курса или решений
той или иной проблемы как во всероссийском масштабе, так и на
региональном (губернском) уровне.
И хотя все монархисты весьма критически относились к парламентаризму как политической системе, тем не менее от исполнения парламентских функций правые партии не отказывались
и с самого начала активно включились в думские избирательные
437

кампании. Но, обладая несомненным численным превосходством
по отношению к другим политическим силам в губернии, правые
не сумели одержать ни одной громкой электоральной победы: в
первых двух избирательных кампаниях все их кандидаты провалились; в Третью Думу прошли два умеренно-правых националиста, и только в Четвертую монархистам удалось провести двух
собственно правых, компанию которым составили националист
и близкий к правым член Союза 17 октября. Правда, и здесь не
обошлось без ложки дегтя — один из правых кандидатов в Думе
сразу же перешел в лагерь октябристов. Однако относительно
неплохие результаты владимирских монархистов в Третьей и Четвертой Думах объясняются не столько ростом их политического
влияния или умелым ведением избирательной кампании, сколько
новым законом о выборах от 3 июня 1907 г., предоставлявшим
лояльным к режиму политическим силам существенные электоральные преференции.
Слабые результаты игры правых на электоральном поле были
обусловлены отсутствием в их рядах «интеллигентных сил» и
крайне незначительным представительством цензовых классов,
что, с одной стороны, лишало монархистов свободы маневра в
выборе достойных, обладающих необходимым авторитетом и
политическим весом кандидатов для участия в выборах, а с другой – существенно ограничивало финансовые ресурсы, которые
правые могли использовать для проведения избирательной кампании. Безусловно, сказалось и доминирование в информационном
пространстве оппозиции, периодические издания которой имели
гораздо больший тираж, чем газеты монархистов. Правые издавали в губернии всего две газеты: «Ивановский листок» и «Владимирский край» («Владимирский голос»), причем последняя,
меняя издателей и название, менее чем через полгода прекратила
свое существование из-за недостатка финансирования. С распространением центральных правых газет у союзников также были
определенные трудности: в губернии всего три киоска торговало
монархическими изданиями да в двух чайных СРН можно было
почитать правые газеты. Кроме того, отказ правых от популизма в
438

ведении предвыборной агитации не оставлял им шансов в борьбе
против их политических оппонентов, не стеснявшихся использовать демагогические приемы и обещать избирателям «златые
горы» в случае успеха на выборах.
Нельзя не отметить и недостатки избирательной платформы
правых, не предложивших адекватного существующим реалиям
решения наиболее жгучих социальных вопросов — рабочего и
аграрного, что со временем оттолкнуло от правых социальные
низы города и деревни, значительная часть которых, в силу своего традиционалистского менталитета, изначально поддерживала монархистов. Правые, конечно же, осознавали всю остроту и
важность рабочего вопроса для промышленного региона и пытались его разрешить, но их предложения (создание монархического
профсоюза, кассы взаимопомощи и т. п.) либо не получали поддержки властей, либо наталкивались на отсутствие средств для их
реализации. Ну а лучшим решением рабочего вопроса монархисты
считали полное исчезновение пролетариата и замену его мелкими
собственниками, путем развития ремесленных мастерских, кустарных промыслов, кооперативов и т. п. (правда, такой сценарий, в
случае его реализации, делал невозможным дальнейшее индустриальное развитие России).
Монархисты и сами по мере сил пытались развивать кооперативные учреждения в губернии, правда успешным стало лишь
одно из них — созданное Воршинским отделом СРН Потребительское общество при станции Колокша Московско-Нижегородской железной дороги, приносившее прибыль своим создателям в
течение восьми лет. Благодаря его деятельности маленький отдел
Союза в селе Ворша Владимирского уезда не только не испытывал затруднений с оплатой текущих партийных расходов, но даже
тратил часть заработанных денег на благотворительность.
Вообще, благотворительность занимала достаточно заметное
место в деятельности монархических организаций. Причиной
тому является не только вполне искренняя приверженность правых христианским ценностям сострадания и жертвенности, но
и политически мотивированное стремление популяризировать
439

свои организации и свою идеологию, ведь помощь оказывалась не
анонимно, а от имени правых партий, и оказывалась она в первую
очередь своим сторонникам, а также лицам, пострадавшим от революционных эксцессов.
Еще более политизирована была культурно-просветительская
деятельность владимирских монархистов. Им, одним из первых
в России, удалось на свои средства открыть в губернском городе
школу СРН для беднейших детей. Об успехе этого начинания
монархистов свидетельствует постоянный рост числа учеников
союзной школы и позитивные отзывы о ее деятельности со стороны властей и населения. Губернские правые активно включились
также в кампанию по созданию «потешных» рот, целью которых
являлась организация допризывной подготовки молодежи и воспитание в ней верноподданных чувств. Кроме того, монархисты
устраивали лекции, концерты, духовно-нравственные чтения,
крестные ходы, молебны и т. п., в которой наряду с декларируемой целью (повышение культурного и религиозно-нравственного
уровней населения) явственно просматривалась еще одна — пропаганда монархических идей. Активная деятельность правых на
этом поприще (пусть и с достаточно скромными результатами),
все же способствовала в известной степени улучшению имиджа
правых партий.
Однако спектр общественных настроений как в России в целом, так и во Владимирской губернии в частности, постоянно
смещался влево, что, конечно же, не могло не сказаться на популярности монархических организаций. После 1909 г. снижается и их политическая активность. Многие члены правых организаций по мере успокоения страны отходят от политической
деятельности, считая свою миссию по преодолению «смуты»
выполненной. В особенности это касалось «коренных» русский
губерний промышленного центра, где практически отсутствовали
«инородцы» и не было почвы для межнациональных конфликтов,
как на Юго-Западных окраинах империи, где высокий уровень
политизации населения вплоть до Первой мировой войны поддерживался экономическим противостоянием между тремя эт440

но-конфессиональными группами — православными русскими
(украинскими) крестьянами, евреями и польскими помещиками,
придерживавшимися католического исповедания. Еще одной причиной политической апатии рядовых монархистов стали склоки и
раздоры вождей правого лагеря, разделившегося на «дубровинцев»
и «обновленцев»
Начало Первой мировой войны и патриотический подъем,
сопровождавший его, вызвали всплеск активности монархистов, в
том числе и во Владимирской губернии. Продолжая использовать
проверенные временем формы работы (духовно-нравственные чтения, верноподданнические телеграммы и т. п.), правые основное
внимание сосредоточили на оказании помощи фронту, раненым,
семьям ушедших в действующую армию и беженцам. Несмотря
скудность средств, имеющихся в распоряжении монархистов, они
сумели внести свою лепту в дело защиты Родины. Правыми был
основан госпиталь (совместно с Дамским кружком), организован
сбор вещей и предметов, необходимых солдатам на фронте и т. п.
Однако масштабы этой деятельности несопоставимы с работой
общественных организаций, контролируемых либералами, — Всероссийского земского союза помощи больным и раненым воинам, Всероссийского союза городов и военно-промышленных
комитетов, в чье распоряжение поступали огромные средства из
государственной казны. Это давало повод либералам обвинять
правых в недостаточном рвении в деле оказания помощи фронту.
Попытки монархистов организовать сбор пожертвований на нужды фронта не приносили должного результата, так как большинство потенциальных жертвователей (члены и сторонники правых
организаций), принадлежали к бедным и даже беднейшим слоям
населения, доходы которых не позволяли вносить в партийные
кассы значительные суммы.
Весной – летом 1915 г. поражения русской армии, заметное
ухудшение социально-экономической ситуации, политический
курс правительства, пытавшегося в условиях войны соблюдать
внутриполитический нейтралитет (что фактически означало отказ
от поддержки правых партий), а также действия оппозиции, под
441

прикрытием патриотических лозунгов стремившейся дискредитировать самодержавие для захвата власти, сместили спектр общественных настроений влево. Монархическая идеология, а вместе
с ней и монархические организации теряли популярность. К весне 1916 г. численность правых партий, по сравнению с осенью
1907 г., сократилась в 10 раз. Значительно уменьшилось также
количество региональных правых организаций. Многие отделы,
не закрываясь официально, практически не функционировали.
К осени 1916 г. во Владимирской губернии правые партии окончательно прекратили свою деятельность.
Не чувствуя поддержки с высоты престола, подвергаясь ожесточенным нападкам со стороны либеральной прессы, разобщенные и растерянные монархисты к этому времени представляли
собой лишь бледную тень некогда влиятельной политической силы
и уже не имели ни желания, ни возможностей выступить на защиту самодержавия. Февральская революция не встретила на своем
пути сколько-нибудь организованного сопротивления со стороны
правых партий, окончательно сметя их с исторической сцены.

442

ДЛЯ ЗАМЕТОК

Игорь Владимирович Омельянчук

ГУБЕРНСКИЕ ПРАВЫЕ

Печатается в авторской редакции
Корректор: К.М. Музамилова
Верстка: С.И. Шостко
Формат 60×90/16. Объем 27.75 п. л.
Тираж 500 экз.
Московский городской педагогический университет
Научно-информационный издательский центр
129226, Москва, 2-й Сельскохозяйственный пр., 4