Серебренников Ив ан
Ин нокентьевич
Ве ли кий отход:
Рассеяние
по Азии белых русских армий, 1919–1923
Сайт «Военная литература»: militera.lib .ru
Издание:
С еребренников И.
И.
Г ражданск ая война в
России:
Вел икий отход. — М: ACT;
Ермак, 2003.
Кн иг а на сайте: http://militera.lib .ru/h/serebrennikov_ii1/index.html
Илл юстрации: нет
OCR, правка:
Андрей Мятишкин (amyatishkin@mail.ru)
Доп ол нит ел ьн ая обработка: Hoaxer (hoaxer@mail.ru)
Со здание PDF: sodaZZot
[1] Так помечены страницы, номер предшествует.
{1} Так помечены ссылки н а примечания .
Серебренников И.
И.
Г р ажданская война в
России: Великий отход / И.
И.
Серебренников; Сост . и предисл. В.
А.
М а йера.
—
М:
ООО
«Издательство ACT»; ЗАО
НПП
«Ермак», 2003. — 695, [9] с. — (Военно -историческая библиотека). // Тираж 5 000
экз. ISBN 5–17 –019751–9 (ООО «Издательство ACT»). ISBN 5–9577–0215 –3 (ЗАО НЛП
«Ермак»). /// Серебренников И.
И.
В еликий отход. Р ассеяни е п о
Аз и и белых русских
армий, 1919–1923. Хар бин: Издательство
М.
В.
З айцева, 1936. — 2 67 с.
Автор: Под натиском красных белые армии адмирала
Ко лч ака н ачали отступать в глубь
Сибири к границам
Китаяи
Персии. Э т о от ступление, по глубине трагизма и драматизм а
событий, его сопровождавших, может быть признано одним из потрясающих моментов
новейшей истории мира.
З десь произошло много невозможного, невообразимого,
случилось много легендарного... Художественное изображение этого великого
отступления и событий, последовавших з а ним, может быть по силам лишь гениям
литературы, равным
Г о меру или Льву Толстому. Ист орическое исследование этого
момента русской истории может заполнить десятки томов. Наш а скромная з ад ача
—
дать
лишь некоторый материал для будущих историков русской революции, поставить
некоторые вехи для их работы, а главное, опубликовать в печ ати сведения, относящиеся к
трагическому скитанию ост атков белых армий по бесконечным пространств ам
Центральной Азии
—
сведения, еще мало известные широкой публике. М ы с любовью и
охотой выполнили этот труд, чтобы еще лишний раз воскресить в памяти наше, белое,
героическое прошлое, выдвигая его блестящие стороны, не скрывая и теневых. Мы
надеемся, что читатель не примет нашу работу как серьезное историческое
исследование
—
пусть будет она для него лишь «белой хрестоматией», не лишенной
интереса,
а
местами, быть может, и поучительной.

Содержание
Вст упление
ГлаваI
Гл ава II
Гл ава III
Гл ава IV
ГлаваV
Гл ава VI
Гл ава VII
Гл ава VIII
Гл ава IX
ГлаваX
Гл ава XI
Гл ава XII
Гл ава XIII
Гл ава XIV
Гл ава XV
Гл ава XVI
Закл ю чени е
Примечания
2

В ступление
Июл ь 1919 года оказ ался несчастливым для русских белых армий Сибири. В эт о м м есяце
белыми войсками
адмирала
Ко лч ака были оставлены по линии
У рал а города Пермь,
Екатеринбург и Челябинск.
Кр асные полчища перешли рубеж, отделявший Европу от Азии, и вступили в пределы
Сибири, тесня белых, среди которых началось разложение, вскоре принявшее весьма
опасные размеры.
Зав яз ался новый узел в мировой истории: обознач алась победа красных сил над белыми,
русские коммунисты стали укрепляться на севере Азии, в Сибири, откуда они могли уже
влиять на судьбу соседних стран обширного ази атского м атерика.
Но
в то время, когда
происходили эти события в Сибири, едва ли еще кто-нибудь уяснял себе их мировое
значение.
На
то были свои причины: еще продолжалась мировая война, поглощавш ая вним ание
всего человечества.
На
фоне общей военной напряженности мира русская революция
каз алась первое время крайне неприятным, очень досадным, но все же только
инцидентом. Мировое значение ее н ачало выясняться позднее, но решать одновременно
две зад ачи мировой важности
—
зад ачи, вытекающие из великой войны и русской
революции — было не по плечу ни одному государственному деятелю того времени...
Под натиском красных белые армии адмирал а
К о лч ака нач али отступать в глубь Сибири к
границам
Китаяи
Персии. Эт о от ступление, по глубине трагизм а и драматизм а событий,
его сопровождавших, может быть признано одним [50] из потрясающих моментов
новейшей истории мира.
З десь произошло много невозможного, невообразимого,
случилось много легендарного...
Художественное изображение этого великого отступления и событий, последовавших з а
ним, может быть по силам лишь гениям литературы, равным
Го м еру или Льву Толстому.
Ист орическое исследование этого момент а русской истории может заполнить десятки
томов.
Наша скромная з ад ач а
—
дать лишь некоторый материал для будущих историков русской
революции, поставить некоторые вехи для их работы, а гл авное, опубликовать в печати
сведения, относящиеся к трагическому скитанию ост атков белых армий по бесконечным
пространств ам
Центральной Азии
—
сведения, еще мало известные широкой публике.
Мы
с любовью и охотой выполнили этот труд, чтобы еще лишний раз воскресить в
памяти наше, белое, героическое прошлое, выдвигая его блестящие стороны, не скрывая и
теневых.
Мы
надеемся, что читатель не примет нашу работу как серьезное историческое
исследование
—
пусть будет она для него лишь «белой хрестоматией», не лишенной
интереса,
а
местами, быть может, и поучительной. [51]
3
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

ГлаваI
Ледяной поход по сибирским равнинам, горам, степям и лесам н ачался в первых числах
октября 1919 года, когда несколько десятков тысяч солдат, каз аков и офицеров армий
адмирал а
Ко лч ака н ач али свое отступление от реки Тобол на восток.
От ходили с боями, сердито отгрызаясь от наступавшего противника.
К ом андование белых
армий полаг ало ост ановить н аступление красных по рубежу реки Ишим, но это не
удалось: в конце октября был оставлен
Петропавловск, и белые войска начали отступать к
Иртышу.
Был
остро поставлен вопрос об эвакуации Омска, белой столицы. Э т от город решали то
эвакуировать, то защищать до последнего солдат а.
В
нач авшейся панике и неразберихе
произошла в первых числах ноября смена высшего командования
армий адмирал а, что
повлекло за собою только увеличение общей растерянности.
К
5 ноября перед Иртышом, в районе Омск а, скопились десятки тысяч вагонов, сотни
тысяч повозок белой армии, многочисленные артиллерийские части. Сюда же нач али
подходить и отступавшие с фронта войска.
На
беду, наступила оттепель, и начавшийся по
реке Иртышу ледоход снес только что построенные через реку мосты. Для прохода через
Иртыш оставался лишь один железнодорожный мост. В о жидании переправы лошади
тысячами гибли от бескормицы. К аз алось, вот-вот разразится кат астрофа, и белая
армия
будет потоплена красными в
Иртыше... Но 9 ноября вдруг ударил сильный мороз, и на
следующий же день река ст ала проходима по льду. [52]
Вы ясн ил ось, что удержать позиции по реке Иртышу не удастся. Начал ась спешн ая и
крайне беспорядочная эв акуация Омска.
Э т о было уже началом кат астрофы.
Утром 14 ноября пал
Ом ск. В городе большевики захв атили колоссальные з апасы
военного снаряжения.
Все бросилось теперь на восток. К ат астрофическая обстановка рушила всякие
стратегические планы. От красного зверя уходил, кто мог. Нач ин алась ничем не
прикрытая яростная борьба з а сохранение существования.
Поз ади давил а н аседающая
Красная
Армия, впереди могли быть опасны наскоки и
нап адение бесчисленных в Сибири красных партизанских отрядов. Опасности грозили со
всех сторон. Показыв ало тревожные симптомы поведение бывших союзников по борьбе с
большевиками: чехослов аков, поляков, сербов, румын, которым приходилось теперь
выбираться во что бы то ни стало из
С ибири.
Угроза порой таилась и внутри самих белых армий: некоторые войсковые части, чтобы
заслужить милость красных победителей, арестовывали своих офицеров или убивали их, и
затем переходили на сторону большевиков.
Никт о
из двинувшихся в зимний поход, был ли это военный или штатский, не мог быть
уверен, что ему удастся благополучно выбраться из этого огневого круга оп асностей
разного рода.
4

***
Всп ом ни м далее, что ужасы отступления увеличивали еще жестокие сибирские морозы,
плохое питание и тиф, этот неизбежный спутник всех страшных социальных кат астроф.
О
правильности железнодорожного сообщения не могло быть и речи. Окол о
Нов о-
Нико лаевска произошла по вине польских легионов з акупорка движения, и поезда по
линии железной дороги вытянулись, один за другим, в сплошную ленту, длиной в
несколько сот верст, и стали. Паровозы замерзали, вагоны и теплушки не отаплив ались .
Мороз беспощадно косил свои жертвы...
От ступавшая от
Ом ска белая
армия продвигал ась н а восток к ак могл а и умела: пешком, на
санях, верхом на лошадях. Он а была теперь перегружена небоевыми элементами в виде
семейств офицеров и солдат и просто беженцев, уходивших от большевиков. [53]
От ступавших насчитыв алось несколько сот тысяч человек.
Относительно
общих условий этого великого отхода один из его участников рассказыв ает
следующее.
Дов ол ьст в ов аться отступавшим приходилось за счет местных средств, так как лишь
немногим воинским частям удалось получить и увезти продовольствие из складов города
Омск а.
Обильная и плодородная
Б арабинская степь, с громадным крестьянским
населением, не всегда могл а прокормить сотни тысяч людей и лошадей.
Арьергардным строевым частям приходилось особенно туго: часто в деревнях было уже
все съедено, вплоть до соломенных крыш, пошедших на корм лошадям. Тяж елей всего
было частям, которые проходили вблизи железной дороги; легче тем, которые
пробирались по боковым, удаленным дорогам.
Днем, когда пригревало солнце, было еще терпимо, к вечеру же поднимался обычный
резкий степной ветер. Мороз становился крепче. З ябли и дрогли лошади, коченели
солдаты . Дал еко не вс е и мел и т еп лую одежду, не у всех были валенки, теплые рукавицы.
Сл або защищали от сибирского мороза и стеганые ватные солдатские куртки с надетыми
поверх них шинелями.
На
ночлег в теплой избе набивались сотнями. Здесь порою спали, стоя на ногах или сидя
на спящем уже человеке. Но на теплый ночлег не всегда можно было рассчитыв ать .
Нередко приходилось ночевать под открытым небом, биваком у костра.
При этом
отморажив ались уши, носы, руки и ноги. На ст анциях приходилось сотнями сдав ать
обмороженных в санит арные поезда.
Если
эти поезда ост анавлив ались и не двигались
далее, то обмороженные больные окончательно з амерзали здесь, уходя в другой, лучший
мир, который не знает жестокостей людской борьбы...
Поп адались по дороге замерзшие люди то в одиночку, то целыми группами, крепко
уснувшие навыки у потухшего костра. ..
Пло хо было людям, плохо и лошадям, которые сотнями попад али по пути отступления —
одни от усталости, другие от бескормицы — и сейчас же бросались н а произвол судьбы.
[54] Отст ать
—
значило погибнуть, попасть в руки красных пал ачей или замерзнуть{1}.
5

С
подходом отступавшей армии к Оби начались восст ания гарнизонов в городах
Ново-
Нико лаевске, Томске, Красноярске, Иркутске. Эт и в осст ания и переходы белых войск на
сторону красных несли с собою новые ужасные трагедии и бесконечно осложняли
великий и трудный отход белых армий.
Вот
как описал свой выезд из Томска один участник белого похода н а восток после того,
как ему удалось вырваться из этого города, объятого пожаром междоусобной войны.
«Из города доносилась ружейная к анонад а.
В
наступающих сумерках красным отблеском
трепыхало з арево пожаров».
«Скоро нас н агнал а окровавленн ая, израненная группа всадников с бледными
испуганными лицами
—
это были конно-охотники, вырвавшиеся из города».
«Томск пал . К р асные праздновали победу».
«Мы решили двигаться как можно скорее. Приготовили оружие и бомбы и решили —
погибать или прорваться. Дали кл ят ву погибать всем вместе».
«Крестьяне в деревнях говорили нам о жестокостях отрядов Щетинкина,
Кр авченко и
Лубкова, об их нападениях и грабежах».
«Проезжая стороной от Тайги, мы увидели два огромных столба черного дыма — это
горели Амжерские копи и взрывали
арсеналы . По пути отступления все чаще встречались
оставленные и з агн анные лош ади, которые доживали последние минуты. Бы ло жутко и
страшно смотреть на страд ания этих безмолвных, обреченных на смерть животных —
невольных свидетелей великой человеческой трагедии». «А мы разве не т акие же
обреченные?..»{2}
В
двадц атых числах декабря произошел бой на станции Тайга, около Томска, между
польскими легионерами и н агнавшими их красными войсками . По ль ские п оезда стояли
[55] здесь впереди и заграждали путь русским эшелонам, большей частью санит арным.
Ст анция и город находились в агонии . С м инуты на минуту ожидалось выступление
рабочих. К р асные подошли вечером. В бою участвов али со стороны поляков 1-й польский
полк, кав алерия и броневики. Часа через два бой кончился неудачно для поляков: они
потеряли два броневых поезда и понесли жестокие потери людьми. Не м о гли уйти и
погибли здесь многие русские составы . М ног о н арода бросилось к отходившим польским
эшелонам, но на каждой площадке вагонов стояли ч асовые и штык ами отгоняли всех,
желавших попасть на поезда.
По
словам очевидцев, здесь разыгрывались кошм арные сцены. Один старый полковник,
получив от поляков отказ увезти его с семьей на восток, выхватил револьвер и на гл аз ах у
всех убил свою жену и дочь и застрелился сам. К акая-то дам а бросилась под проходивший
поезд. Р анен ый доброволец умолял прохожих пристрелить его, предпочитая умереть, чем
подвергнуться издевательств ам красных ...{3}
Ибо известен был лозунг последних: «Солдаты по домам, офицеры и добровольцы по
гробам. ..»
Эп идемия самоубийств сопровождала собою весь путь отступления белых на восток.
В
пределах
Т ом ской губернии отступавшая
армия вступила в т аежную полосу Сибири, и
здесь ее страдания усилились во много раз . В глубоких снегах сибирской тайги армия
похоронила все свои пушки. Каж ется, только одни ижевцы и воткинцы, эти герои
Ледяного похода, сумели протащить свои орудия до конца.
6
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Благодаря скученности на ночлегах, недоеданию, ужасным санит арным условиям вообще
эпидемии сыпного и возвратного тифа ст али свирепствовать среди белых войск в такой
степени, что порою в частях ост авалось только несколько десятков здоровых людей.
Со т ни больных, в полном беспамятстве, везли на санях. Единственным врачом,
ухажив ающим за этими больными, был крепкий сибирский мороз... [56]
Тяж ело достался ост аткам 3-й
армии адмирал а
К о лч ака проход через так назыв аемую
Щегл ов скую тайгу. Эт ой армии предстояло пройти по лесной просеке в дикой тайге, без
населенных пунктов, почти 120 верст. В ся просека на десятки верст была з апружена
сплошным морем повозок и саней, растянувшихся по дороге в три ряда.
Нем ы сли мо было
ускорить продвижение обозов или как-нибудь обогнать их. Кр асные же угрожали
обходным движением отрезать эти обозы.
Чт обы спасти
армию, приказ ано было сбросить все орудия, кинуть повозки в сторону и
сесть, кому можно, на лош адей верхами. В п ервый день было сброшено с пути более 6000
повозок. Дв ижен ие было ускорено, но все же было еще очень медленным.
На
следующий день отчаявшиеся возницы сами ст али проявлять инициативу — рубить
постромки и садиться верхом на лошадей, оставляя на произвол судьбы больных женщин
и детей, которых они везли. С т он ы, вопли, плач и рыдания покидаемых не ост ан авливали
всадников, проезжавших мимо на изнуренных лошадях, — собственные страдания
притупили в них чувство жалости к другим. Не было сил, свидетельствует очевидец,
слышать и видеть весь творившийся ужас, но не было и никакой возможности помочь
несчастным покинутым...{4}
Один из красных ком андиров, участвов авших в нап адении на белых, при проходе через
Щегл ов скую тайгу сообщил в своих воспоминаниях, что в этой операции было брошено
белыми около 10 000 подвод со значительным военным имуществом.
«Наши две саперные роты, — рассказыв ает он, — р аботали целые сутки только над тем,
чтобы повозки среднего ряда из обоза р азбросать по разным сторонам и дать возможность
продвинуться нашим частям . К огда мы ех али среди этого кладбища, впечатление было
жуткое. Ех ать пришлось буквально по трупам сотен издохших лошадей и даже з амерзших
людей, полузасыпанных вып авшим в этот день снегом...»{5} [57]
Третья армия вырвалась из трущоб Щегловской тайги 29 декабря.
В
этот день в городе Ачинске, уже занятом белыми отрядами, случилась нов ая ужасная
кат астрофа.
На
станционных путях произошел взрыв поезда со сн арядами
—
последними,
которыми еще распол агал а
армия. При взрыве погибло и было изувечено множество
народа.
К аки м-то чудом уцелел генерал
Кап пел ь, командующий отступавшими
армиями,
находившийся в это время на ст анции Ачинск.
«В Ачинске мы простояли неделю, — р ассказыв ает капит ан
К. {6}: — Всюду пустые
деревни с разбежавшимся по т айге населением, красные п артизанские отряды, которые,
не стесняясь, совсем близко приближались к тракту и делали налеты и з асады, отрезая
обозы и пристреливая отст авших . Цел ый транспорт Кр асного
Креста с сестрами
милосердия красные увели в тайгу. К ако в а была их судьба, выяснить не удалось:
хорошего ожидать было трудно...»
7

В
Ач ин ске белое командование получило подробные сведения о перевороте в
Кр асноярске, восстании гарнизона и образов ании какого -то сомнительного земского
правительства.
Обстановка складывал ась крайне тяжелая, почти безвыходная . М ужественный генерал
Кап пел ь
отдал, однако, приказ:
—
Перейти за Енисей, открыв себе дорогу, если потребуется, силою.
У
Ачи нска кончалось отступление на восток; нач алось наступление туда же.
Трудно изложить все перипетии столкновений белых с красными н а подступах к
Кр асноярску. Пож алуй, эти столкновения составляют н аиболее драм атический момент во
всей истории Ледяного похода.
Мно го белых погибло здесь в боях, немало было
захв ачено в плен красными. .. Б ыл и и т акие ч асти, которые, устрашившись всех
опасностей похода, добровольно ушли в Красноярск, сдавшись на милость красного
победителя. Не в сем было дано ост аться героями до конца.
Все
же значительным колонн ам белых под водительством генерал а
К апп еля удалось
обойти Красноярск с севера и выйти вниз по реке Енисею к устью его правого притока,
Кан а. [58]
Здесь перед армией встал грозный вопрос: куда идти, каким путем пробиться вновь к
железнодорожной магистрали? Командование решило пройти прямо по льду реки Кана, с
тем, чтобы выйти к тому месту, где эта река пересекает железную дорогу, т.е. к городу
Кан ску. Некот орым войсковым частям этот предположенный ледяной поход по Кану
показ ался рискованным, и они откололись от армии, отправились далее н а север, вниз по
Ени сею . Отряды генерала
Перхурова и полковника
К аз агранди двинулись на север по
реке Тасеевой, а отряд генерал а
С укина — прямо по Енисею к реке Ангаре.
Ген ерал
П.
П.
Петров в своей книге «От
В ол ги до Тихого океана в рядах белых» рассказ ал
нам о походе по Кану следующее:
«Река
Кан
не говорит ничего тем, кто не шел по ней или кто шел позднее по проложенной
дороге. Зат о он а хорошо памятн а уфимцам, камцам, тем, кто шел в голове колонны.
В
деревне Подпорожной, откуда н ачиналось движение, оно не каз алось трудным.
Опасались только, чтобы где-нибудь красные не преградили выхода.
Каж ется, 9 января, после полудня, Уфимская дивизия после отдыха в
Подпорожной
нач ала движение к Кану. Нужно было по лесной дороге, просекою, обойти один порог.
Поднимаемся по лесной дороге в гору, а з атем начин ается движение по целине какими -то
просеками, прогалинами, с крутыми спусками. Люди прокладывают дорогу шаг з а шагом,
вместе с проводниками. К ол онн а через каждые несколько шагов ост анавлив ается.
Уже
в сумерках спустились на лед; широкая з амерзшая река в обрывистых берегах . По
берегу могучий лес, какого мы еще никогда не видели: ель, лиственница невиданной
толщины уходят верхушками в небо; тайга непролазная . По т акому гористо-лесному
ущелью течет река — это коридор, по которому можно идти только на восток, не имея
возможности свернуть ни вправо, ни влево.
Две-три версты двигаемся благополучно. Трудно только прокладывающим дорогу. Но
дальше ост ановка и тревожные сведения: вода на льду. Чт о э то?
Лед ли опустился под тяжестью движения, или река не з амерзла к ак следует —
неизвестно, и трудно уяснить, так [59] как кругом уже ночь, морозная мгл а.
Окружающее
приняло фант астические очертания.
8

Пешко м
по такой воде двигаться нельзя, хотя бы лед и выдерживал . У же мн ог ие
промочили обувь. По сл али вперед конных разведывать, а пока ждали.
Нескол ько
часов ожидания кажутся вечностью.
На
берегу, в охотничьей хижине, раскладывают костер: туда приехал генерал
Кап пел ь. Он
прислушивается к разговорам, которые вертятся: «Вперед или наз ад?» — чуть ли не
собирается посл ать приказ ание
В ойцеховскому повернуть колонну, но надежда, что вода
на льду случайная, ключевая, остан авлив ает . П риходят сведения, что двигаться можно:
вода поверхностная . Нужно только больше растягив аться .
Дви жени е
возобновляется, но тревога з а благополучный исход не оставляет . Чт о скажут
еще пороги, которых, по описанию, чуть ли не три.
Ноч ь
переходит в день почти незаметно
—
мглистый, морозный день. М ороз, к какому мы
не привыкли, пронизывает сквозь тучу всяких одеяний. С кол ько н осов уже
обмороженных! Целый день движемся то по сухому льду, то с водой сверху, с
остановками.
На
остановках кормят лошадей, разводят костры, разморажив ают краюхи хлеба, чтобы
подкрепиться. С но ва ночь. Чт о вп ереди, неизвестно. Проводники обещают, что скоро
какой-то хутор, но его не видно. Подсчитываем, что в движении с остановками
—
больше
суток, прошли не менее 50 верст: значит, еще далеко.. .
На
каждой остановке трагедия. Сан и во время движения по мокрым местам з ахватыв ают,
загребают снег и обмерзают, становятся тяжелыми. Надо обрубать лед. Е сли же пришлось
остановиться н а мокром месте, то сани просто примерзают т ак, что лошади не могут их
взять.
Уже
много окончательно выбившихся из сил лошадей. Е ле ст о ят он и и ли ло жатся, чтобы
больше не вставать . В в о здухе крики, брань, разговоры...»{7}
В
этом Ледяном походе генерал
Кап пел ь
промочил ноги, простудился и занемог.
Ко м андование
армией вместо него принял генерал
В ойцеховский. [60]
От
К анска белой армии пришлось вести наступление на Иркутск, где захв атившие город
красные при моральном содействии чехословаков накапливали силы, чтобы отрезать
белым путь отступления на восток.
Жест о ко разбив по пути несколько красных партизанских отрядов, каппелевцы, как ст али
теперь назыв аться отступавшие белые войска, 28 января 1920 года подошли к богатому и
торговому селу Тулуну, уже в пределах
Иркутской губернии.
В
Т улуне отступавшие войска узнали о смерти героического своего вождя, генерал а
Кап пел я, скончавшегося в походе от жестокой простуды, схваченной им при движении по
реке Кан .
Кр асные власти
Иркутска, обеспокоенные продвижением белых на восток, выслали н а
станцию Зима большой отряд в 4000 бойцов, наспех сост авленный из наиболее ретивых
сторонников советской власти, преимущественно рабочих Черемховских копей. 2 февраля
у станции Зим а произошел бой, в котором красные были разбиты наголову, и мало кто из
них ушел живым из этого жестокого побоища.
Путь на Иркутск был открыт. Г енерал
Войцеховский, вступив в переговоры с красными
властями
Иркутска, соглашался пройти мимо города, если преданный союзниками
Верховный правитель
адмирал
Ко лч ак, находившийся в это время в Иркутской тюрьме,
будет освобожден и передан под охрану иностранных военных частей, если будет выдана
белой армии часть золотого з ап аса, захв аченного уже большевиками в
Иркутске, и если
армия получит из иркутских складов зап асы одежды и продовольствия.
9
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Переговоры ни к чему не привели. Скоро стало известно, что чехи выдвинули свое
требование
—
чтобы Иркутск не был местом боевого столкновения.
В
ночь на 7 февраля белые войска были уже всего только в одном переходе от Иркутска.
В
эту же ночь, перед рассветом, на окраине города, был расстрелян красными п алач ами
адмирал
Ко лч ак. Бол ьш еви ки по спеши ли с э т ой казнью, чтобы отнять у белой армии один
из главных побудительных мотивов к занятию столицы Восточной Сибири.
7 и 8 февраля
армия прошла мимо
Иркутска, 9-го он а была уже на берегу Байкала. [61]
С
утра 10 февраля от сел а
Г ол оустного начался второй Ледяной поход — поход по льду
через мрачный и в то же время величественный Байкал, «славное море» сибиряков.
«Дороги нет, — вспомин ает капит ан
К.,—по
Б айкалу носится ураг ан, и чувствуется, как
там, подо льдом, мечется и бурлит грозное море, готовое каждую минуту разбить ледяные
оковы.
С
большой осторожностью проезжаем несколько трещин по льду, через который настланы
доски.
Вскоре у нас пал а одна лош адь. М ы о т ст али . Одни в этой ледяной пустыне, дороги не
видно, кругом море льда.
Тем но ...
Пол ная безнадежность. Из мученные нравственно и физически, истомленные, замерзая от
жестокой стужи и ветра, мы на четвереньках полз аем по льду, чтобы отыскать следы
лошадиных копыт, найти дорогу...
Безуспешно... В душу закрадывается холодное, ледяное отчаяние. Как мучительно
страшн а и сурова жизнь!..
Тол ько
молчание и пустыня...
«Нашел!» — вдруг слышен голос. По л ьду тянутся следы лошадиных копыт. Мы спасены .
Вы т яги в аем лошадей к этому месту, и так, ведя их на поводу, медленно продолжаем свой
путь.
Ск ол ько
еще идти? Когда же конец этим мучениям?
Встречаем трагическую группу — на льду стоит воз. В упряжке две павшие лошади; в
возу — з анесенные снегом, полузамерзшие, еле живые солдаты.
«Бр атцы, сделайте Божескую милость, пристрелите нас! Замерзаем!»
Мы
молча проехали мимо.. .
А
сколько было таких н а крестном пути нашего многострад ального перехода через
Байкал!
Кругом темная, молчаливая ледяная пустыня...
И
вдруг огонек — д алеко, далеко. ..»
Эт о была ст анция Мысовая
Заб айкальской железной дороги. В М ысо в ой находились тогда
японские солдаты, которые, единственные из союзников, каз ались еще друзьями белых.
Во
второй половине февраля 1920 года отступавшая белая
армия вступила в
Чит у,
столицу Заб айкалья.
Ледяной поход продолжался пять месяцев. До
Чи т ы дошли лишь самые сильные, самые
стойкие, выносливые и самые непреклонные противники коммунистов.
Эт о были каппелевцы. [62]
10

***
Легендарным маршем генерал
Петров назв ал поход колонны генерал а
С укина,
отколовшейся при устье реки Кан 8 января 1920 года, от отступавшей армии генерал а
Кап пел я.
В
состав этой колонны вошли 3-й
Б арнаульский полк, 2-й
Оренбургский каз ачий полк и
отряд Томской конной милиции.
От устья реки Кан этот соединенный отряд под общим командованием генерала
С укина
прошел вниз по Енисею и з атем свернул на его могучий правый приток, величественную
реку Ангару.
По
Ан гаре отряд начал продвигаться к верхнему течению этой реки. От устья реки Илим,
впад ающего в Ангару, тем путем, каким когда-то ходили каз аки
—
завоев атели
С ибири,
отряд пересек водораздел бассейнов Ангары и Лены и вышел у села Усть -Кутского —
того самого, откуда в 1649 году нач ал свой знаменитый поход на Амур Ерофей Хаб аров.
Зат ем
отряд Сукина поднялся вверх по Лене и по дикой, почти недоступной местности
вышел к Байкалу.
Грозный Байкал был перейден по льду, севернее острова Ольхон, и отряд вышел к городу
Баргузину, откуда прямым путем направился в
Ч иту, прибыв туда 14 марта 1920 года.
Отряд прошел по глухим сибирским дебрям более 2000 верст. В н еско льк их м ест ах он
имел боевые столкновения, не избежал бед, которые были и в других колоннах, — тифа в
разных его формах . К нач алу марта отряд этот представлял собой скорее транспорт с
больными, чем боевую войсковую часть.
Уч астник этого легендарного похода, капит ан
Мих айловский, нач альник отряда Томской
конной милиции, расск азыв ал мне как -то, что он весь этот марш проделал верхом на
одном и том же коне. Он сел н а свою лошадь-сп асительницу 17 декабря в Томске и слез с
нее в Чите 14 марта, проехав, таким образом, верхом более 3000 верст.
К
сожалению, в печати, насколько я зн аю, не появилось еще сколько-нибудь подробных
описаний этого марша и воспоминаний о нем его участников .
Обстоятельства выезда из
Омска
Верховного правителя
адмирал а
К ол чак а, его печального
следования по
С ибирской [63] железной дороге на восток, задержания его поезда
чехословаками на ст анции Нижнеудинск и выдачи его «союзниками» красным властям
Иркутска общеизвестны.
Каж ется, мировая история последних лет не знает такого низкого предательств а, какое
было учинено над одним из доблестнейших сынов России в н ачале рокового для нее 1920
года.
В
этом предательстве принимали видное участие представители чехословацкого
командования в
С ибири. Го ло ва
Ко лч ака должна была, видимо, служить чехословакам
выкупом за их свободный уход на восток.
В
момент передачи
К ол чака красным вл астям, так н азыв аемому Политическому центру,
адмирал воскликнул с горечью:
—
Зн ачит, союзники меня предают!
11

Будучи сам человеком большого душевного благородства,
Колчакверилвналичиеегоиу
союзников и был теперь жестоко обманут в этой своей вере...
21 января нач алось следствие над
арестованным
В ерховным правителем, заключенным в
Иркутскую тюрьму, а на следующий день Политический центр, в котором
первенствующую роль играли социалисты -революционеры, друзья чехословаков,
вынужден был уступить свою власть в городе боевой коммунистической организ ации —
Во енн о-революционному комитету.
В
это время отступавшая от
Ом ска белая
армия, с генералом
В ойцеховским во главе, уже
вступал а в пределы Иркутской губернии. 2 февраля каппелевцы были на ст анции Зима,
всего в 150 верстах от
Иркутска.
Для большевиков в Иркутске наст ав али решительные дни, и они нач али готовиться к
обороне города.
С реди других забот и хлопот большевиков страшно з аботил вопрос об
участи
адмирала
Колчака.
Как
поступить с ним?
Этот
вопрос интересовал, конечно, не один Иркутск. Его ст авили и в
М оскв е.
Председатель
Р ев ол юционного военного Совет а 5-й советской армии, ведшей
наступление на Иркутск, некто Смирнов, в своих опубликованных в советской печати
воспоминаниях рассказ ал, что он еще в Красноярске получил от Ленина шифрованную
телеграмму, в которой коммунистический [64] диктатор «решительно приказывал
Колчака
не расстреливать»{8}.
Что
это значило?
Вероятно, центральн ая вл асть рассчитыв ал а, закончив полностью следствие об адмирале и
его министрах, привезти его в Москву и судить здесь, устроив пышное революционно-
трибунальное зрелище, с обличениями «козней злостной Ант анты» и т.д .
«Обстановк а изменил ась, — рассказыв ает
С м ирнов: — Войцеховский мог ворваться в
Иркутск, мог освободить Колчака, и кто знает
—
не будет ли он некоторым знаменем для
сохранившихся реакционных сил?
Запрашив ать
Мо скву было некогда, и решение было принято...»
6 февраля этот же большевистский комиссар телеграфировал в
С ибирский
революционный комитет пространное сообщение, в котором, между прочим, говорилось:
«Сегодня по прямому проводу мною дано распоряжение расстрелять Колч ака».
По
информации председателя
В оен но -революционного комитета в
Иркут ске А.
Ширямова,
Колчаксмомента
ареста содержался в
Иркутской тюрьме. Особо надежный
отряд охранял его, и условия этой охраны ежедневно проверялись. Председателю
следственной комиссии Чудновскому было дано распоряжение держать наготове
специальный отряд, который в случае боя на улицах города должен был взять адмирала из
тюрьмы и увезти его из Иркутска в более безопасное место.
12
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

3 февраля следственная комиссия представила в
Р ев о люционный комитет список из 18
деятелей белого движения, которые, по мнению комиссии, подлежали расстрелу. В чи сле
этих лиц был и адмирал
К ол чак.
Р ево люционный комитет выделил из списка только двух: Колчака и председателя
Совета
министров его правительства,
В.
Н.
Пеп еля ев а.
Все
же в тот день вопрос о расстреле
адмирал а ост ав ался еще открытым. Ег о участь была решена телеграммой Смирнова.
Ноч ью 6 февраля пост ановление
Р ев ол юционного комитета было передано
Ч удновскому
для исполнения. [65]
На
рассвете 7 февраля
В ерховный правитель и его первый министр В.
Н.
Пеп еля ев, оба в
ручных кандал ах (совершенно ненужная жестокость), были выведены на холм, на окраине
города.
Вероятно, это был тот холм, на котором расположено
Иркутское Знаменское
кладбище. Они были поставлены на вершине холма; раздался первый залп, затем, для
верности, второй — и все было кончено. Р асстреляны они были нарядом левоэсэровской
дружины, в присутствии председателя следственной комиссии Чудновского и члена
Во енн о-революционного комитета Левенсона.
Для
издевательства над казнимыми вместе с
Колчакоми
Пепел яев ы м был расстрелян
китаец-пал ач, приводивший в исполнение смертные приговоры в Иркутской тюрьме.
Жест о кост ь
и подлость, соединенные с трусостью, эти основные свойства
большевистской психологии, проявились и здесь, при расстреле адмирала
Колчака.
Даж е
и мертвый, он был грозен для них, его могила могла ст ать местом п аломничеств а и
постоянно взывал а бы к отмщению — и они лишили его вечного успокоения в земле: тело
адмирал а было спущено в прорубь реки Ангары, вместе с телом расстрелянного с ним
Пепел яев а...
О
предсмертных часах и минутах
адмирал а
К ол чака существует много рассказов . К от орые
из них достоверны, трудно судить, но все они свидетельствуют, что адмирал в последние
мгновения своей земной жизни держал себя спокойно и мужественно, с достоинством
человека, сознававшего правоту того дела, ради которого он шел на смерть.
По рассказу коммуниста Чудновского, опубликованному в свое время в «Советской
Сибири», адмирал перед выводом его из тюрьмы на место казни, на вопрос, имеет ли он
какую-нибудь последнюю просьбу, ответил кратко:
—
Передайте моей жене, которая живет в
Париже, что, умирая, я благословляю моего
сына...
В
самую страшную, последнюю минуту своей жизни, А.
В.
К ол чак не доставил своим
врагам злорадного торжества видеть его униженным, трепещущим и трусливым. Он умер
так же, как и жил, сохранив свою гордость и честное мужество, отличавшие собою весь
его славный жизненный путь. Е го трагическ ая кончин а, несмотря на все ухищрения
большевиков придать ей недостойный и унизительный характер, [66] еще более возвысила
его в наших глаз ах, создав ему заслуженный ореол мученичества и величайшего
самопожертвования.
А.
В.
К ол чак умер всего лишь 46 лет. По жест о кой иронии судьбы он нашел смерть в том
же самом городе, где шестнадц атью годами ранее он венчался со своей невестой, С .
Ф.
Омировой, перед отъездом своим на театр военных действий в Порт-Артур...
13

Я
и моя жена узнали о смерти Колч ака к вечеру 8 февраля на ст анции Мысовой в
Заб айкалье, когда мы покидали свою родину.
Жен а моя тогда з аписал а в своем дневнике:
«Ит ак, он все-т аки погиб. Погиб в оказ авшейся неравною борьбе за свободу и счастье
русского народа — того н арода, именем которого его убили. Чест ный патриот,
мужественный сын своей родины, на посту Верховного правителя призывавший все время
к долгу, к жертвам во имя
Р одины, к дружной работе, — все для Родины, ничего для
себя! — он, в результате какого -то постыдного торга, предан союзниками в руки
пал ачей...
Трудно передать чувства возмущения, ужаса, скорби, бушующие в моей душе. Бо ль ше
всего скорби, тоски беспросветной.
Сег одня я почти не спала.
Сн а не было. На р ассвете я долго смотрела в окно в агон а: чуть
брезжил тусклый свет зачин ающегося дня, ущербленный месяц печальным серпом
качался в свинцовом небе; где-то далеко глухо выли собаки.. . Тревога и боль росли в моей
душе. Чт о -то будет дальше с
Р осси ей, с нами? Какой ужасный, какой тяжкий путь
стелется перед нашей страной — путь крови, мрака и жертв без конца.. .»
Как было мной упомянуто ранее, Гл авнокомандующий отступавшими
армиями генерал
В.
О.
К апп ель
простудился во время похода по реке Кану и отморозил обе ноги.
26 января 1920 года он сконч ался на одной из маленьких ст анций Сибирской жел. дороги,
недалеко от города Нижнеудинска, от воспаления легких и гангрены. См ерть его была
мучительна.
Перед своим концом он не перестав ал думать о страд аниях
России. На
просьбы окружающих лечь в эшелон чехов он твердо ответил: [67]
—
Нет, этого не будет! С предателями я ничего общего не имею. По следняя моя воля —
мой труп не помещайте в чешские эшелоны. Передайте армии, что я был предан ей и я
доказ ал это своей смертью...
Так
погиб великий русский патриот, легендарный вождь смелых волжских походов 1918
года, отнявший у большевиков Сам ару, Сызрань, Каз ань, бесстрашный вождь
героического Ледяного похода по
Сибири...
Ум ер генерал
Кап пел ь
на своем посту еще совсем не старым: ему не было и сорока лет .
Эт о была тяжкая преждевременная утрат а для белых армий, и осиротевшие его соратники
еще раз испыт али на себе правдивость пословицы: «У сч астливого недруги мрут, у
несчастного друг умирает ...»
Армия не пожелал а похоронить своего вождя там, где он умер, в местности, которая будет
занята большевиками, и тело его было отправлено в
Читу, где и похоронено. Однако,
когда выяснилось, что и Чит а будет эвакуирован а белыми перед натиском большевиков,
прах генерала был перевезен в Харбин, где и покоится теперь в ограде Иверской церкви.
Лет ом 1929 года архиепископом Мефодием был освящен памятник над могилой генерал а
Кап пел я, поставленный волжанами . Тр аурное торжество состоялось при громадном
стечении пришедших помолиться за упокой души доблестного генерала.
В
этот же день в одной из столовых Харбина состоялась «чашк а чая» волжан, которые
праздновали свой корпусный праздник. На э т о скромное торжество собралось более
двухсот человек. За ст о л ом было оставлено одно пустое место и перед ним прибор, возле
14

которого стоял лишь букет белых роз. Эт о м есто было предназн ачено ... для генерала
Кап пел я. Он и м ертвый не расстав ался со своими волжанами, с которыми при жизни
своей совершил так много славных дел.
ГлаваII
В
зимнем отступлении по Сибири, от Омска до Читы, принимали участие ч асти 1-й, 2-й и
3-й
армий адмирала
Ко лч ака, вернее сказ ать, остатки 2-й и 3-й
армий, так как 1-я
армия,
отведенная ранее в тыл, почти вся разложил ась [68] во время восстаний в тыловых
гарнизонах городов Новоникол аевска,
То мск а,
Ачинскаи
К расноярска.
Чет в ертая, или так н азыв аем ая
Южная
армия, состоявшая почти исключительно из
оренбургских каз аков и находившаяся под командой генерала
Б ело ва, к осени 1919 года
оказ ал ась отрезанной от остальных
армий Сибирско-Ур альского фронта и начал а
отступление в глубь областей Степного края
Р усского Туркестан а.
Это
отступление
сопровождалось факт ами распад а и разложения: некоторые войсковые части бросали
фронт и уходили, стремясь попасть домой, другие переходили на сторону противника.
Пох оды по безводным песчаным степям в летнее время, при сильной жаре, несли с собою
страшные лишения и страдания .
Окол о берегов Ар альского озера генерал
Окулинич с первым Оренбургским каз ачьим
корпусом покинул Южную армию и ушел на з ап ад, на присоединение к уральским
каз акам .
Ген ерал
Бел ов
с оставшимися верными ему частями решил перейти через Иргиз-Тургай в
район Атбасар а-Кокчет ав а, откуда можно было попытаться войти в связь с другими
армиями Колчак а, отступавшими вдоль Сибирской железной дороги. Оренбургской армии
предстояло пройти более 800 верст по безлюдным и бездорожным степям Тургайского
края{9}.
В
середине сентября 1919 года красные внез апно
ат аков али город Актюбинск, где
находились части отступавшей Южной армии. При поддержке наступавшей пехоты и
кав алерии они открыли сильный артиллерийский огонь. Над городом летал
большевистский аэроплан, сбрасыв ая бомбы.
В
городе создал ась страшная паника.
С т ало твориться что-то невероятное. По чт и все
население, кто только мог и успевал это делать, эвакуировалось. Вс я ст епь в районе
Акт юбинска н а несколько десятков верст в направлении на юго -восток покрылась людьми
и обозами. Ехали верхом, в экипажах, на телег ах, шли пешком... Орудийная канонад а,
пулеметная стрельба, крики, стоны, — все это сливалось в [69] общий гул и хаос. Вск оре
показ алась красная кав алерия, которая, заняв город, быстрым набегом отрезал а хвост
двигавшейся из города живой ленты и возвратил ась с большой добычей обратно .
Все
спешно вышедшие из города воинские ч асти, беженцы, обозы перемешались между
собою в общем хаосе, двигались толпою, сами не зная куда, лишь бы уйти подальше от
красной опасности. Так в ся т ол па добралась до ближайшего поселка Темирейского. З десь
ночевали и утром 15 сентября двинулись к поселку Ром ановскому, к которому подошли
через два дня. От ступавшие, приведшие себя теперь немного в порядок, знали, что
поселок Ром ановский — это последний населенный пункт, после которого пойдут
Тургайские степи, где трудно не только достать продовольствие для армии, но даже
проехать.
15
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Со здавш аяся обстановка гнетуще действовала на измученных солдат и к аз аков, и многие
из них по приходе в Ром ановский поселок заявили, что дальше никуда не пойдут и
возвратятся домой.
В
ночь на 19 сентября офицеры, каз аки и солдаты, пожелавшие пойти через Тургайскую
степь на Сибирь для соединения с другими армиями адмирал а
К ол чак а, сумели
организов аться в отдельные группы и выехали из поселк а
Романовского. К ним
присоединились и семьи беженцев.
«Во время нашего отъезда,
—
рассказыв ает
ав тор брошюры «Голодный поход», — в
поселке Ром ановском происходило что-то ужасное. В оз вращавшиеся домой жгли
патроны, оружие, казенные и офицерские вещи; стоял крик, шум, слышались стрельба,
музыка и пение. В сюду виднелись большие костры. По село к г орел в двух местах».
Ост атки
армии углубились в степи Иргизского уезда Тургайской области . С пециального
обоза при армии не было, так как не имелось з ап асов продовольствия и фуража.
Людям
было объявлено, что каждый будет получать по два фунта сырой баранины, а хлеба и
других продуктов, за полным отсутствием таковых, выдав аться не будет.
Благодаря питанию одним мясом, начались м ассовые желудочные заболевания.
См ертность стал а сильно повышаться. Случались ч асто солнечные удары со смертельным
исходом. В п ервую же неделю пути пало много лош адей, особенно кровных. [70]
«Нередко можно было наблюдать, как около п авшей лошади рыдал а семья беженца,
обреченнаяостаться в степинаголодную смерть. Кто им поможет в этом гореи ккому
обратиться, когда каждый спасает себя, и, может быть, не сегодня-з автра сам окажется в
таком же положении. Чувство сострад ания исчезло у каждого. У дороги лежит
умирающий человек, который умоляет о помощи, протягивает руки к проходящим,
плачет, стонет, но никто не видит и не слышит. Так ие к артины становились обычными.
Вот
жена и дети оплакив ают мужа и отца,
а
здесь кто-то бьется в предсмертной агонии,
пораженный солнечным ударом. Ник т о н и н а что не обращает внимания. Каждый
исполнен только одним желанием: вперед, как можно скорее вперед, ибо каждая минута
промедления грозит смертью...»
Веч ером 26 сентября армия подошла к уездному городу Иргису, а еще через неделю
вошла в
Т ургай, столицу Тургайской области, похожую более на деревню, чем на город.
Утром 4 октября генерал
Бел ов, собрав все ост атки
Ю жн ой армии, которые к этому
времени успели подойти сюда, в последний раз говорил перед солдат ами и каз аками как
командующий армией и приказ ан всем группам последовательно отбывать на поселок
Державинский, первый русский поселок по пути отступления белых по Тургайской степи.
К
этому поселку армия подошла 18 октября; отсюда в целях разгрузки поселка
прибывавшие немедленно отправлялись на
Атбасар, уездный город Акмолинской области.
По
прибытии в Атбасар штаб
армии и некоторые части разместились в городе, а
остальные
—
в окрестных селах . От сюда ост атки
Юж ной армии должны были выйти на
Сибирскую магистраль для соединения с Сибирскими войсками в районе станции
Петропавловск, но были получены сведения, что Петропавловск уже сдан. Предложено
было поэтому выйти на Омск, а пока людям необходимо было отдохнуть, оправиться,
частям
—
сформироваться вновь. Ко м андующий армией генерал
Бело в
выехал по вызову
в Омск, в ставку Верховного правителя . Из ост атков
Юж ной армии, в рядах которой все-
таки н аходились еще до 20 000 человек, была сформирована отдельная
Оренбургская
16

армия, командующим которой был назначен войсковой ат ам ан
Оренбургского каз ачьего
войска генерал-лейтенант
А.
И.
Дутов.
«В общем, я получил от Южной армии ужасное н аследство, — писал из
Кокчетова31
октября Дутов в своем последнем [71] письме адмиралу Колч аку. — Но гл авный наш
ужас
—
это полное отсутствие хотя бы какой-либо одежды. К ровью обливается сердце,
смотря на войска.
Хо лод. Г де грязь, где снег. Насел енн ые пункты редки и очень малы .
Тиф косит направо и налево .
Бывшие
штабы Южной армии, оставшиеся расформированными, поступили по-
свински — уехали в
Омск
на автомобилях и экипажах, и наз ад ничего не вернули. Я
совершенно без перевозочных средств.
Сап ог
нет; а валенки в м алом числе есть, но сейчас грязь. Я реквизирую везде где могу, но
только озлобляю население, и что из этого выйдет — не знаю .
Настроение в частях вверенной мне армии удовлетворительное, а в четвертом корпусе —
даже хорошее. Будь теплее, и сапоги, шинели и полушубки, тогда армия была бы
стальной. Т о, что в ней осталось, закалено и испыт ано. И т о льк о ее одеть, дать
артиллерию и винтовки, и она будет драться до последнего.
В
первом корпусе у меня только пять орудий на весь корпус, из них три французских.
Част ь
орудий на быках .
Больше
всего меня смущают больные — их уже до 3000 человек. Вс е т иф. К уда их
девать? Железной дороги нет, и транспорта тоже. Теп ло го ни чег о. Принимаю все меры, но
достаю только десятки, когда нужны тысячи. Верю в Бога, в правду и честь русскую, и это
дает мне силы работать. Я объехал все свои ч асти, и то, что я пишу вам, есть результат
осмотра... »
Вскоре отдельной Оренбургской армии было приказ ано двигаться н а
Кокчетави
Омск, но
уже было поздно: Омск пал . Армия пошла на
Акмо ли нск
и Каркаралинск с целью
пробиться на Семипал атинск, где можно было выйти на соединение с сибирскими
войсками . Но и тут оказ алась неудача:
С ем ип алатинск перешел в красные руки в
результате внутреннего восстания. Оренбургская
армия оказ ал ась совершенно
отрезанной.
Ост ался один выход — это идти через Каркаралинск на
С ергиополь и в Семиречье,
которое было занято отрядом ат аман а
Ан нен ков а.
И
армия вновь выступила в поход.
Во
время похода красные ст али проявлять особую активность, делая попытки окружить
белых и совершенно уничтожить их. Начались внез апные набеги на тыл и с фланга [72] на
центр отходящих групп армии. Кр асные з ахв атывали много людей и обозы. К о всем
бедствиям белых прибавилось еще одно: появились эпидемии тифа сыпного, возвратного
и брюшного. См ертность в армии стал а доходить до ужасающих размеров.
К
концу декабря 1919 года ч асти
Оренбургской армии стали прибывать в
С ергиополь,
один из городов Семиреченского края.
В
С ем иречье, по соглашению с
ат ам аном
Ан нен ков ы м, Оренбургская
армия была
переименован а в
Оренбургский отряд и вошла под командованием генерала
Бакичав
состав
Отдельной Семиреченской армии, командующим которой остался
атаман
Анненков. Атаман
Д утов получил назначение военным генерал -губернатором Семиречья.
Оренбургский отряд взял на себя оборону Уч ар альского и
Лепси нско го участков
Сем иречья. Бо еспо собность его сильно понизилась, так как почти весь отряд превратился
в повальных больных тифом.
17

«Медикаментов никаких почти не было, а т акже и ухода.
Хот я
госпиталь
К расного
К реста
и принимал больных, но на весь отряд было мало госпит альной администрации.
Медицинским персоналом делался обход по квартирам расположения ч астей, где
находились больные. Ин огда среди больных два-три человека умирали и лежали вместе с
больными по нескольку дней, так как не только вынести умерших, но подать пить
больным было зачастую некому. С лучалось, что вследствие недосмотра один или
несколько человек, находясь в сильном бреду, выходили из квартир в одном белье, босые
и разгуливали т ак, при 25–30° холода по снегу.
От
каждой части н азначались особые команды, которые беспрерывно рыли могилы и
носили туда умерших; зарывали иногда до 25 человек...»
В
январе 1920 года большевики заняли
Зайсан,азатеми
С ергиополь. Оренбургский отряд
отступил и занял от
Тар баг атайских гор до границы Кит ая все мелкие деревушки и три
большие станицы семиреченских каз аков:
Урджар, Маканчи и
Бах т ы, располаг ая только
стоверстным плацд армом в глубину.
В
таком положении
Оренбургский отряд находился до конца февраля 1920 года. [73]
С
наступлением более теплой погоды, в нач але марта, большевики перевалили
Тарб агат айский хребет и нач али нажим ать на
Оренбургский отряд, который выставил на
позиции все, что только можно было набр ать для защиты.
Бол ез нен ны е, перенесшие тиф, не отдохнувшие как следует, втянулись в бои каз аки и
солдаты былой Оренбургской армии. Е ще раз дрались оренбуржцы хорошо и не раз били
зарвавшихся красных. Посл едние, однако, сосредоточив большие силы, заст авили
Оренбургский отряд отходить и, заняв
У рджар и Мак анчи, прижали его к кит айской
границе. В э т о время генерал
Бакич
вступил в переговоры с китайскими властями о
переходе границы русским отрядом. Переход был разрешен.
Все
госпитали, учреждения и обозы были эвакуированы в кит айский город Чугучак,
стоящий невдалеке от русско-кит айской границы. 26 марта 1920 года Оренбургскому
отряду приказ ано было перейти китайскую границу и сдать оружие китайским властям .
Утром 27 марта арьергард отряда ст ал с боем подходить к границе. К расные, не желая
отпускать своих врагов, в конном строю бросились в ат аку, чтобы окружить и задержать,
а
может быть, и изрубить отступавших . К аз аки и солдаты открыли сильнейший
пулеметный и оружейный огонь, и кав алерия красных, понеся порядочные потери,
отступила обратно.
Оренбуржцы же, расстреляв почти все патроны и сделав все, что было в их силах, с
сознанием выполненного до конца долга перешли границу своего многострад ального
отечества и вошли в чужую страну, в пределы Кит айского Туркестана .
Этобылов6или7
часов утра 27 марта 1920 года.
Перешедших границу было все еще свыше 10 000 бойцов, не считая беженцев.
Приняв на себя обязанности генерал -губернатора Семиречья, ат ам ан
Оренбургского
войска А.
И.
Дутов избрал своей резиденцией город Лепсинск. При нем находился
небольшой отряд в количестве около 600 человек, составлявший его личный конвой, и,
кроме того, отдельная сотня.
Жизнь
атамана
Дутова и его отряда в
Лепси нск е
проходила в крайне тяжелых условиях. В
отряде было много больных и не имелось запасов продовольствия. Чин ы о тряда получали
18
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

горячую пищу только два раз а в неделю. Ч т обы питать [74] больных, стреляли в городе
голубей. Лекарств при отряде также не было, равно и докторов.
В
марте 1920 года общая обстановка сложил ась весьм а неблагоприятно для ат ам ана.
Лепси нск
оказ ался окруженным красными почти со всех сторон. Под давлением этой
обстановки отряд Дутова 29 марта вышел из
Лепсин ска с намерением перейти китайскую
границу. По ло ви на людей в отряде имела лошадей, половина шла пешком . В сел ени и
Покотиловке
отряд сделал дневку и отсюда углубился в горы Ал ат ау, направившись в т ак
назыв аемую Сарканскую щель. Первую ночь люди шли по колено в снегу, без дороги, при
15° холода.
Путь то пролегал по реке, то взбирался н а скалы, то спускался в долины,
сплошь занесенные снегом.
При продвижении по Сарканскому ущелью тяготы горного похода еще увеличились.
Приходилось пробираться по горным карнизам, по ледникам . В пути не было ни одного
кустика, чтобы развести огонь, не было ни корма, ни воды. Т ак шел отряд три дня и
подошел наконец к перевалу Кара- Сарык высотою более 14 000 футов. Дорога по
перевалу большей частью проходила по горным карнизам, обледенелым и занесенным
снегом. Порой срывались в пропасть и люди и животные. Вь юк и были разобраны, и кладь
переносили на руках. По перевалу поднимались около полутора суток.
Ко гда отряд взобрался н аконец на вершину перевала, нач ался буран, и много людей
обморозилось.
Ат аман
Дутов, одетый только в офицерскую шинель, бодро переносил все тяготы похода.
Однако на вершине перевала он почувствовал себя плохо. Р едкий горный воздух, тяжелый
подъем в гору расшевелили ст арые контузии ат ам ана: он потерял сознание и был спущен
киргизами на веревках с высокого обрыва на дно ущелья. Здесь, придя в себя, он смог уже
сесть верхом на поданную ему лошадь и продолжать свой путь.
Спуск с перевала тянулся еще около 50 верст, и затем отряд вышел к китайской границе
по реке Бартале. Люди вышли сюда почти без вещей, без денег, вынеся с собой только
чтимую оренбуржцами икону Табынской Божьей Матери, пулеметы и винтовки. Посл е
тяжкого пути люди не узнав али друг друга — все похудели, почернели, остались [75]
одни глаз а.
Око ло
границы удалось достать немного пищи; для лошадей отыскал ась
прошлогодняя «ветошь»; был лес, и можно разводить огонь{10}.
Посл е
спуска с перевал а отряд расположился л агерем по реке Бартале, недалеко от
китайского местечка Джампани, где и простоял около месяца.
Однажды через сартов пронесся по отряду слух о том, что Советы дали
амнистию
всем
белым, ушедшим за границу. В скоре этот слух подтвердился. В р асположение отряда
прибыл уездный нач альник из
Джампани, который официально удостоверил, что им из
Со в ет ской России получено предложение поставить в известность об амнистии всех
белых, находящихся на территории Кит айского Туркестан а.
При этом известии многие не сразу могли решить, как поступить. Одни находили, что
потеряно все и дальнейшая борьба бесполезна.
Другие, наоборот, желали ост аться
верными белой идее до конца.
У чит ы в ая эти настроения, ат ам ан
А.
И.
Дутов издал приказ
по отряду, в котором говорилось:
«Кто жел ает возвратиться н а
Р одину, препятствий с моей стороны не будет, ибо нельзя
указ ать срока, когда можно будет свободно и с честью возвратиться н а
Р одину.
19

Во з вратиться можно через год, может быть, через два,
а, может, только через десятки лет.
Кто
слаб духом, устал физически и духовно, тот может записаться в список для
возвращения на Родину. С ч ит аю долгом предупредить гг. офицеров отряда, что с их
стороны никто не должен вести агит ацию «за» или «против»; каждый должен судьбу свою
решить сам . Здесь я ничего не обещаю и обещать не могу, ибо средств у меня нет; здесь
каждый каз ак личным трудом должен достав ать себе пропитание».
Посл е
объявления приказ а был дан двухдневный срок для записи; за это время записалось
желающих возвратиться н а родину 240 человек. 6 мая 1920 года, рано утром, весь отряд
выстроился, чтобы проводить своих соратников -каз аков, расст ающихся с отрядом.
От служили молебен перед чудотворной иконой Табынской Божьей Матери. Ат аман,
прощаясь с уходящими, дал им совет:
«При возвращении на родину — не быть предателями, не выдав ать своих братьев ради
собственного благополучия». [76]
При прощании уходящие и остающиеся крепко обнимались друг с другом — каждый из
них думал, что это прощание будет последним, что едва ли они увидятся когда-нибудь, и
у тех и у других слезы текли по щекам . Тя жел о было расст ав аться с своими боевыми
товарищами, с которыми не раз делили смертный час на поле брани{11}.
Ост авив лагерь на реке Бартале, отряд ат ам ана
Д утова передвинулся в город Суйдин, где
и был интернирован кит айскими властями .
Всег о
вышловКитайсатаманом
Дутовым, считая его личный конвой и состоящую в его
распоряжении отдельную сотню, до 600 человек. Позднее пришли к нему от ат ам ана
Анн енко ва еще человек 500 оренбургских каз аков и некоторые другие мелкие группы. В
общем к 1921 году около Дутова сгруппировалось до 1600 человек, интернированных как
в самом городе Суйдине, так и в двух китайских селениях поблизости — Маз аре и
Чем панцзы, к северо-з ападу от Кульджи.
Увеличив
свои силы и несколько окрепнув, ат ам ан
Д утов уже 12 августа 1920 года отдал
приказ, в котором заявил, что принимает н а себя прежние прав а командующего
Отдельной Оренбургской армией. В ег о стремлении объединить под своим знаменем все
оренбургские военные части, интернированные в
К ит айском Туркестане, он внушил
большие опасения русским большевикам, и они решили избавиться от своего ст арого
непримиримого врага, подослав к нему наемного убийцу.
Не
прошло еще и полного года с момент а перехода Дутовым границы, как к нему в
С уйдин приехал лично известный ему мусульманин
Ч анушев, заявивший, что он привез
пакет из
Р осси и. Дутов доверчиво вышел к нему. Ч анушев нагнулся, как бы вынимая из -з а
сапога п акет, и, выхватив револьвер, произвел в Дутова два выстрела в упор, затем
следующими выстрелами тяжело ранил стоявших около
ат ам ана ординарца и каз ака-
часового, бросился бежать и скрылся.
В
8 часов утра 7 февраля 1921 года А.
И.
Д утов скончался от полученных им тяжких
ранений. На следующий день скончались и раненые вместе с ним ординарец Лопатин и
часовой Маслов . [77]
Так
на д алекой чужбине злоба и ненависть врагов
России
настигл а еще одного из ее
лучших сынов...
20

Посл е
смерти ат ам ана
А.
И.
Дутова ком андование его отрядом в Суйдине, Маз аре и
Чем панцзы принял на себя полковник Гербов. Отряд этот, получив денежное
вспомоществование от
ат ам ана
С ем ено в а, мог теперь несколько смягчить свое тяжелое
материальное положение. В т ечен ие 1921 года отряд понемногу распылялся, военная же
организ ация его сохранилась до самого конца этого года.
В
1922 году отряд рассеялся
совершенно. Бол ьши нст в о его офицеров, солдат и к аз аков ушло на Дальний Восток,
меньшинство осело по разным крупным торговым городам
К и т айского Туркестан а.
Что
же касается отряда ат ам ан а
Анн енко в а, то в начале 1920 года он, под напором
красных, забр ался в горные твердыни хребта Ал ат ау и после 4 месяцев сидения в этом
«Орлином гнезде» перешел 26 мая русско-кит айскую границу в районе китайского города
К ульджи и разбил здесь на реке Бартале лагерь, названный анненковцами «Веселым».
Еще во время сидения своего в «Орлином гнезде» ат аман
Ан нен ков распустил
значительную часть отряда, предоставив право вернуться домой всем, кто желал этого.
Оренбургские каз аки, составлявшие в отряде особый полк, тогда же ушли от него к
ат аману Дутову. Г раницу Кит ая
Анн енк ов
перешел уже со сравнительно небольшим
отрядом. Э т о были люди, которые предпочли скорее обречь себя на все трудности
скитания в чужом краю, чем стать в своей родной стране рабами чуждой власти ...
30 ноября 1919 года красные войска, двигавшиеся по
Ал т айской железной дороге,
вступили в город Семип алатинск, создав теперь угрозу окружения белых войск
Сем иреченского фронта, находившихся под главным ком андованием
атамана
Анн енко в а.
В
помощь красным регулярным войскам, вошедшим в Алт айскую область, действовали
здесь три красные крестьянские партизанские
армии общей численностью до 120 000
человек под главным командованием некоего
Мамонтова.
Эти
красные партизаны еще до подхода советских войск в период разрухи сумели занять
некоторые видные города сибирского Алт ая, как
Б арнаул, Камень и др. Бел ы м войскам
[78] Алт ая, не пожелавшим сдаваться н а милость красных партизан и советских войск,
пришлось отступать частью на север, к линии Сибирской магистрали, частью на юг, к
монгольской границе.
Крестьяне района Семип алатинск
—
У сть каменогорск, подогреваемые красными
партизанами, стали сводить счеты с оставшимся н а месте каз ачьим населением
Сибирского каз ачьего войска, целиком сжигая ст аницы и убивая ст ариков и детей,
которые оставались теперь единственными жителями станиц. Кт о успевал, — бежал,
спасая свою жизнь, в Монголию .
Город Бийск, который стоит в стороне от Алт айской жел. дороги, соединяясь с нею
отдельной веткой, был оставлен белыми 26 ноября. Бел ы е в ойска под командой капит ан а
Сатунина нач али отсюда свое отступление в глубь горного Алт ая, вдоль Чуйского тракт а,
по направлению к монгольской границе. 7 декабря колонна отступавших белых войск
имела бой с красными п артизан ами у деревни Шебалиной. К расные пыт ались отрезать
белым путь отступления, но это им не удалось .
В
среде отступавших не было порядка.
На
почве отсутствия продовольствия для людей и
фуража для лошадей происходили случаи бунта и перехода отдельных белых частей на
сторону противника.
Во
время одного из таких бунтов был убит Сатунин, и командование
перешло к моряку, капит ану I ранга
Елачичу. Посл едний в конце января 1921 года был
заменен есаулом Кайгородовым, уроженцем Алт ая, имевшим большие связи с туземным
инородческим населением и хорошо знающим местный край .
21
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

В
горных трущобах
Алт ая белые отряды сумели продержаться до весны 1921 года.
Под
давлением красных в
апреле этого года некоторые части
ал т айского отряда двинулись в
Монголию
прямиком, через горы, преодолевая труднейшие перевалы и не имея в пути
никакого пит ания. Част и, отступавшие непосредственно по Чуйскому тракту, пробиться
за границу не смогли и были отрезаны красными.
В
Монголию
вышло в районе Кошагач а всего около 1000 человек, из которых
большинство вскоре же под влиянием большевистской агит ации вернулось наз ад{12}.
[79]
Если
отход армий Колчака вдоль Сибирской жел. дороги стал уже твердо известен в
исторической литературе под назв анием
Ледяного похода, если отступление Южной
армии назыв ается
Го лодным походом, то отход уральских каз аков, героически,
собственными силами, дравшихся с большевиками в течение более двух лет, был
настоящей дорогой смерти.
Ко гда рушился Сибирский фронт, и Ур альская
армия, теснимая большевиками,
откатилась на юг, к Каспийскому морю, к городу Гурьеву, создалось, в полном смысле
слова, кошмарное положение. О продолжении борьбы не могло быть и речи.
От ступавшая, истекшая кровью армия оказ алась в м алонаселенном районе, бедном
хлебом и фуражом . Собравшиеся со всей Ур альской области беженцы и остатки
некоторых расстроенных Оренбургских строевых частей еще более осложняли и
ухудшали создавшееся положение. С кученность и недоедание вызыв али страшную
вспышку тифа всех родов: везде было переполнено больными.
В
строевых частях, рассказыв ает уралец Ф.
Ф ил им он ов, остались из сотен лишь единицы.
Ост альные были больны и ехали н а подводах, постепенно вымирая. Неко т орые части
совершенно прекратили свое существование, полностью погибнув от потерь на фронте и
от тифа.
В
довершение беды изменил уральцам киргизский полк Алаш -Орды, несший
службу разведки при Илецком корпусе Уральской армии. Сг ов орившись с большевиками,
киргизы внезапным предательским ночным нападением захв атили и вырезали шт аб
корпуса, находившийся в Кызыл -Куге, а т акже шт абы 4-й и 5-й дивизии. В э т ой резне
погибли командир корпуса и н ачальник шт аб а, два нач альник а дивизии и все бывшие в
строю офицеры.
6-я дивизия и отряд Позднякова решили пробиваться степью
Б укеевской орды к Волге в
надежде заст ать т ам части
Добровольческой армии генерала
Дени кин а.
Но
все избравшие
этот путь погибли под удар ами ожесточенно преследовавшей их красной конницы.
В
самом городе Гурьеве назревало подготовлявшееся большевиками восст ание.
Вы ходов было только два: или сдаться н а милость победителя, или же уходить на юг, в
Закаспийскую пустыню, [80] вдоль восточного побережья Каспийского моря, ничего не
имея с собой и без надежды достать что -либо по дороге.
1 января 1920 года в поселке
С арайчике ат ам ан
У ральских к аз аков генерал
Толстов
созвал
военный совет, на котором было решено уходить вдоль моря на юг, к Персии, или к
англ ич анам в
Месо по т амию . Бли жайшей целью ставилось достигнуть форта
Александровска.
22

Как
известно, все северо-восточное побережье Каспийского моря представляет почти
мертвую пустыню, безлесную и безводную, частью песч аную, частью к аменистую и
зимою совершенно безлюдную.
И
вот в эту-то мертвую пустыню и двинулись уральцы. Э т о была уже не армия, а
беженцы, растянувшиеся обозами на много десятков верст. Подводы были переполнены
больными и ранеными. Наступили холода, доходившие иногда до 30° по Реомюру.
Сн ежны е бури и ветры, при отсутствии теплой одежды, окончательно обессиливали
идущих. Числ о т елег вс е уменьшалось; их жгли, чтобы хоть как -нибудь согреться около
костров. Жгл и в се деревянное, включая даже ложа от винтовок.
Р анен ых
и больных иногда з аворачив али в войлок и вьючили на верблюдов. Посл е
каждого ночлега на месте ост ав ались трупы умерших, которых не было сил и
возможности хоронить. Порою целые команды, остановившись н а отдых, уже больше не
поднимались, убаюк анные снежной бурей, усыпленные навеки морозом... Так по гиб весь
отряд полковника Семенов а.
Гибли от холода люди, замерзали и животные. В большинстве отрядов запасов
продовольствия хватило лишь до половины пути при самых миним альных порциях.
Пришлось питаться п адавшими верблюдами, часто в сыром виде, так как негде и не на
чем было сварить мясо, не было огня... Из м нож ест в а вышедших из Гурьева лошадей
только очень немногие дошли до Александровского форта; остальные погибли в пути.
Р асст оян ие
в 1100 верст было пройдено в 57 дней. Из 12 000 вышедших на дорогу смерти
из пределов родного войска дошло до Александровского форта менее 3000 человек,
большей частью обмороженных. Но и тут ждало новое несчастье: высадив в форте десант,
большевики [81] захв атили большую часть дошедших до него измученных, разбитых
людей{13}.
И
только небольшой отряд уральцев, составлявший, с женщинами и детьми, всего только
214 человек с генералом
Толстовым
во главе 4 апреля 1920 года двинулся дальше в глубь
Закаспийских пустынь, отбиваясь в пути от киргизов и туркмен, производивших набеги на
отряд. В нач але июня отряд Толстов а вышел в
Персию, а отсюда прошел в Месопот амию,
откуда и рассеялся по белу свету. Ч аст ь к аз аков осела во
Ф ранции под Парижем, часть
—
в далекой Австралии{14}.
ГлаваIII
Со в ершив Ледяной поход по Сибири, каппелевцы прибыли в Читу весной 1920 года в
количестве около 15 000 человек. В Заб айкалье в это время еще находились японские
войска, поддерживавшие
ат ам ана
С ем ен ов а, которому, по указу адмирала
Колчакаот4
января 1920 года, принадлежала теперь вся полнота вл асти н а
Р о ссийской Восточной
окраине.
Фак т ическ и
же власть
ат аман а весной этого года р аспространялась лишь на отдельные
районы Заб айкалья . В области было неспокойно. В р азных ее ч астях действовали
повстанческие красные п артизанские отряды. С обственные вооруженные силы ат аман а
Сем ен ов а не представляли собою надежной опоры. Неко т орые его ближайшие
сподвижники делали что хотели, не считаясь с жел аниями самого
ат ам ана.
Тако в был,
например, барон Унгерн, командир Азиатской дивизии, стоявшей на ст анции Даурия
Заб айкальской жел. дороги.
23

Сем ен овцы и каппелевцы подчинились теперь общему командованию в лице генерала
Войцеховского и главному командованию в лице ат аман а
Семенова.
Т акой порядок вещей
порождал н а практике много недоразумений, в силу которых в конце апреля 1920 года
Войцеховский оставил свой пост. Е го мест о з анял генерал
Лох в ицкий, замененный [82]
впоследствии генералом
Вержбицким, но положение дел не изменилось к лучшему.
Кап пел евцы на новом месте немного поправились, отдохнули и приоделись, но их отдых
не был продолжительным. В апреле они были выдвинуты на фронт в Сретенско-
Нерчинский район. В в оен ны х операциях здесь каппелевцы показ али, что при известных
условиях они могут еще дать образцы блестящей боевой деятельности.
В
первой половине июля японцы заявили об эвакуации Забайкалья; в это время уже шли
разговоры об образов ании буферной Дальневосточной республики. Я пон ская эвакуация
назн ачалась н а
ав густ. На со в ещании военных командиров белого Заб айкалья выяснилось,
что удержать
Ч иту и все Восточное
Заб айкалье в тех границах, которые были при
японцах, — з ад ача непосильн ая, так как это потребовало бы огромного количества войск,
и поэтому было решено сосредоточить главную массу войск за рекою Онон, с тем чтобы
базироваться на ст анцию Маньчжурия, с которой когда-то
атаман
С емен ов
начал свое
ант ибольшевистское движение на Дальний Восток{15}.
В
середине октября 1920 года Азиатская дивизия барона Унгерна покинула свое
насиженное гнездо на ст анции Даурия Заб айкальской жел. дороги и двинулась походным
порядком в пределы Внешней Монголии, или Халхи. Окол о э т ог о ж е времени красные
перешли в решительное наступление, 19 октября захв атили ст анцию Карымскую и
разъединили Читу с ее тылом.
Гл авноком андующий Дальневосточной армией ат ам ан
Семенов
и командующий армией
генерал
Вержбицкий с частями своих шт абов оказ ались отрезанными в
Чите. Командиры
1-го, 2-го и 3-го корпусов, бывшие при своих войсках по линии
Заб айкальской жел. дор.,
каждый самостоятельно, нач али принимать меры по охране своего района.
Общее
руководство было потеряно.
Ат аман
С емен ов
вылетел из Читы н а
аэроплане, а генерал
Вержбицкий со штаб ами
присоединился к общей колонне [83] Читинской группы войск, которая должна была
выйти в степи Заб айкалья, чтобы через город Акшу соединиться с армией.
Находившиеся в Чите броневые поезда были сожжены, по железной дороге брошено
много эшелонов. С и льн о п острад ало т акже и хозяйство армии.
Уфимская группа каппелевских войск под командой генерала
Б ангерского выехала из
Чит ы
на восток по железной дороге, но смогла добраться только до разъезда Дар асун, где
покинула свои в агоны и н аправилась походным порядком для соединения с другими
частями
Даль нев о ст оч ной армии. Через несколько переходов войска вышли в бурятские
степи и к 30 октября подошли к реке Онон. З десь уфимцы получили зад ание охранять
переправы через Онон. У ст ановив связь со ст анцией Борзя, они заняли деревню Чиндант .
Кр асные для того, чтобы помещать свободному отходу частей Читинской колонны войск,
выступившей из Читы под командованием генерала
Вержбицкого походным порядком на
юг, выслали свою конницу к югу от железной дороги, и эта конница шла следом за
генералом
Бан герским. В результате этого преследования произошли бои у переправы
через реку Онон . К расным удалось з анять поселок
Цасучаевский, но от Чиндант а они
были отбиты с большими потерями.
24
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Один из участников боя у деревни Чиндант, офицер П.
А.
С ави нцев, записал в своем
дневнике, под датою 9 ноября, следующее.
«В ночь на девятое ноября был в заст аве. С м ени лся ок ол о одиннадцати ч асов, вернулся в
избу и лег, с тем чтобы соснуть часа полтора, и затем опять на з аст аву. И т о ль ко успел
уснуть на полу среди других, вповалку спящих, как шум быстро повскакавших со своих
постелей людей заст авил вскочить и меня .
Перед тем как ложиться сп ать, я снял с себя шинель и унты, и, пока одевался, в избе уже
никого не осталось . А с улицы доносилась беспорядочная стрельба и своеобразный шум
нар аст ающей паники.
Вы скоч ил
на улицу. Окол о дома уже никого не было. С о в сех ст орон раздав алась
стрельба, и в темноте зимней [84] ночи нельзя было понять, где свои, и где красные. Бы ло
только очевидно, что красные каким -то образом ворвались в село. Бросился на окраину,
гдебыланашазастава.
Заст аву нашел н а месте; с этой стороны было пока спокойно.
Вскоре подъехал ком андир полка со шт абом и приказ ал отходить в сторону Борзи.
Подошла и офицерская рота.
Вы скоч ив
из изб, офицеры успели построиться и уже в строю встретили ворвавшихся в
село красных. От стреливаясь з алпами, рота отошл а з а деревню.
В
полуверсте от деревни мы залегли и под беспрерывным ружейным и пулеметным огнем
пролежали в снегу до утра.
На
наше счастье ночь была сравнительно теплая . М ы скрывали
свое местонахождение, не стреляли, но огонь красных, хотя и был вслепую, только из
офицерской роты выбил десять человек, среди которых один был убит — поручик
Щекалев .
На
рассвете ст ала бить по Чинданту наш а
артиллерия, а ч асов около восьми, верстах в
двух справ а от нас, из-з а холма показ алась конная группа, шедшая не к нам, а в тыл
красных, в ту сторону, откуда красные пришли. Э т от м аневр, как выяснилось
впоследствии, конной Воткинской бат ареи решил судьбу красных, засевших в
Чи нданте.
Видя угрозу с тыла, они нач али отходить из села.
Наши цепи поднялись и бросились в
ат аку. К р асные бросились бежать . А В от ки нская бат арея, шедшая по одной линии с
красными, громила их губительным фланговым огнем .
И
так гн али красных по открытой местности до сопок, верст семь. Трехтысячный отряд
Пакулова был разбит вдребезги. В есь путь был усеян красными, убитыми и ранеными. А
победители насчитывали в своих рядах какую-то тысячу стрелков вместе с больными и
ранеными ...
Как
выяснилось, красные бесшумно сняли нашу заст аву и ворвались в деревню
совершенно неожиданно . В о время переполоха красными было захв ачены шесть наших
офицеров и несколько солдат, которых они увели с собою.
Среди убитых и раненых красноармейцев оказ алось много кит айцев»{16}.
«Нахождение красных в поселке
Цасучаевском могло з атруднить выход колонны генерала
Вержбицкого, — говорит [85] в своей книге генерал
П.
П.
Петров, — почему 5 и 6 ноября
частями ген . Бен герского с придачей воткинцев была предпринята контрат ака.
Кр асные были выбиты и, сильно пострад ав, отошли далеко, так как населенных пунктов
ближе 40–50 верст не было. Но э т о временное занятие
Цасучаевского красными сыграло
свою роль — колонн а ген . В ержбицкого, следовавшая от
Уст ь -Иль правым берегом
Оно на, получила сведения о присутствии красных у Цасучаевского, а потому следовавшая
в авангарде конница и ост атки
Ман ьч журской дивизии были направлены вдоль
монгольской границы прямо в Даурию.
Этот
переход по совершенно ненаселенной местности, в мороз и вьюгу, вывел из строя
остатки
Ман ьч журской дивизии, и она прибыла в
Да урию 7 и 8 ноября с большим числом
обмороженных людей...»{17}
25

6 ноября прибыл на ст анцию Борзя генерал
Вержбицкий и отдал приказ о вступлении
своем в командование
Дал ьн ево ст оч ной армией.
7 ноября красные значительными сил ами повели наступление на р айон Борзи с севера и
запад а; конница красных появилась в районе Цаган -Олуевского поселка.
С
9 по 13 ноября
бои шли у самой Борзи; красные не раз врывались в самый поселок. В э т и же дни они
заняли
Цаган- Олуевский поселок и некоторые другие пункты в тылу Борзинской группы
войск. Предпринятые две попытки выбить красных из поселка
Цаган -Олуевского успеха
не имели, так к ак велись небольшими силами.
13 ноября командованием было решено оставить ст анцию Борзя. Ч асти 3-го корпуса
армии нач али отходить на ст анцию Даурия, а 2 -й корпус — переходить на ст анции
Мациевская и
Шар асун.
Под датою 15 ноября П.
А.
Сав и нцев, уже цитированный нами выше, офицер отступавшей
из Забайкалья
К ап пел евск ой группы войск, записал в своем дневнике:
«Из
Чи ндант а вышли 13-го вечером. З а н оч ь прошли 35 верст до станции Хоронор. В
поселке Хоронор простояли [86] день, а сегодня утром, погрузившись в вагоны, приехали
на ст анцию Даурия. Р аспо ло жил ись в каз армах .
Веч ер. Еще не стемнело, и в комнате, где размещен второй взвод офицерской роты, в
полумраке видно всех, лежащих на н арах .
Посл е
тяжелых переходов, ночевок на открытых местах да в н абитых до отказ а избах
здесь, в этой каз арменной комнате-пал ате, даже уютно.
С
полчаса наз ад кончился ужин. С пать рано, говорить о чем-либо в этот вечерний час не
хочется, но потребность как-то выразить спокойное, несколько грустное настроение
чувствуется у всех.
И
эта потребность выражается в песне.
Начали вполголоса, как бы нехотя. К одному голосу присоединился другой, третий.
Зап ели даже безголосые, и красивое, никем не управляемое, но все же стройное пение
всколыхнуло всю каз арму.
Невозможно
словами передать красоту хоровой песни людей, привыкших смотреть в
глаз а смерти, — людей, огрубевших в обезличивающей войне и вдруг, вот в такой момент
отрыва от боевой и походной повседневности, открывающих глубину своих душ...
Пережитое дало этим песням свой, неповторимый оттенок. Э т о н е разухабистая, не
плясовая, не насмешливо -грустная песня
Р уси.
Это
—
тихая, грустная молитв а людей, отдыхающих в данный момент, но знающих
наверное, что впереди еще много лишений, ужасов и могильных, часто бескрестных
холмов... Э т о
—
воспоминания, надежды и иногда слезы людей с исковерканной
молодостью, с оплеванной душою, спрятавшейся где-то глубоко в человеке и теперь
неожиданно пок аз авшей свою красоту...
Душа вышл а из своего т айника — и свят этот момент ее праздника.. .
Вот
запели сибирскую песню — песню каторжан . И нев ол ьн о в ст ал а перед глаз ами
картина одного из недавних н аших переходов.
Переход в 70 верст. Хромая на обе ноги, идет длинная черная лент а людей. В з атылок дует
холодный, пронизывающий до костей ветер. По в ернешься к нему — и лицо твое
застыв ает . Обутые в ботинки ноги промокли от снега, и [87] сырой холод от ног
назойливо-неприятным ощущением пробирается к мозгу. Хо ч ет ся прилечь на снег и
уснуть сном измотавшегося до крайности человека.
Но
лишь на минуту остановишься, как
чувствуешь, что ноги стынут и надо идти дальше. С пи шь н а ходу, во сне тычешься в
спины впереди идущих, но идешь — нельзя не идти...
26

Прошли много. Эт о чувствуется по ногам: они ноют от боли. Намя т ая ступня заст авляет
делать разные выверты для того, чтобы безболезненно ступать . А в п ереди, говорят, еще
тридцать верст...
Ожидается привал. Вс матриваемся вперед с надеждой увидеть желанные огни костров.
Вот
наконец мигает впереди огонек. С ил ы прибавляются . Теп ерь скоро! У костров
отдохнем. Ог он ек в се приближается, и вот мы у костра...
Это
отставшие от впереди
идущих частей кав алеристы греются у зажженных брошенных кем-то саней. А привал
оказыв ается еще дальше.
Идем дальше, и доходим до места привал а.
Бурятский улус. Дв е-три юрты. А н ас около двух тысяч человек.
Десят ки
костров, и у каждого — круг греющихся людей. С ушат ноги, кипятят воду, варят
мясо. Хлеба уже давно нет, и живы только мясной пищею.
Издали кажется, что громадный табор кочевников, не успевших поставить зимние юрты,
ночует под открытым небом... Но н е ко чев ни ки эт о, привыкшие к степям. Э т о люди,
спаянные чем -то более ценным, чем таборная жизнь . Он и уходят от кого-то . Он и н е з нают
даже, куда в конце концов придут, что будет с ними на следующей стоянке, да и дойдут
ли до этой следующей стоянки... Даж е наверное некоторые не дойдут, свалятся н а дороге
и уснут мертвым сном. Или сразит пуля. А для выдержавших муку этого похода, для
уцелевших — еще много, много впереди подобных костров...»
ГлаваIV
Если
падение белой власти в городах
З ападной и Средней Сибири, так же как и отход
здесь белых армий, сопровождались бесчисленным множеством трагических эпизодов, то
падение белой власти н а
Даль нем
В ост о ке, несмотря на присутствие здесь японцев,
ознаменов алось событиями [88] кошмарного свойства, свидетельствовавшими, что нет
предела жестокости красных .
31 января 1920 года пал
Вл адивосток. В город при нейтралитете японцев спустились с
сопок красные партизаны под предводительством некоего Шевченко, и сформировалось
новое социалистическо-коммунистическое правительство. Недолго после падения
Вл адивостока продержались и другие большие города Дальнего
Востока:
Бл аговещенск,
Хабаровск, Нико ль ск-Уссурийск.
Со лдаты белых частей в этих городах рассеив ались на месте. Некот орые офицеры
переходили границу и находили убежище в Маньчжурии, другие остав ались на ст арых
местах, надеясь на покровительство японцев. Атам ан
У ссурийского каз ачьего войска
Калмыков
перешел в Маньчжурию, но был здесь арестован и интернирован в
Гирине, где
был убит потом китайцами якобы при попытке к бегству.
Трагическим было положение белых в городах и местечк ах, удаленных от кит айской
границы. В частности, кат астрофичной оказ ал ась судьба Никол аевска-на-Амуре, этого
крупного центра русской дальневосточной рыбопромышленности, осажденного и взятого
28 февраля 1920 года красными п артизан ами под предводительством Тряпицына.
Этот
город, столица Сах алинской области, управлялся именем
Р ос сийской
Социалистической Советской Федеративной Республики в течение трех месяцев, с 1
марта по 2 июня 1920 года.
В
этот промежуток времени представители советской
социалистической власти в области расстреляли, закололи, зарезали, утопили и засекли
шомполами и резинами всех офицеров городского гарнизона, за исключением одного
случайно спасшегося подполковника Григорьева, громаднейшую часть интеллигенции,
27
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

много крестьян и рабочих, стариков, женщин и детей. Они уничтожили всю без
исключения японскую колонию с японским консулом и экспедиционным отрядом, сожгли
и уничтожили дотла город Николаевск.
Всег о
погибло в Николаевской резне от рук представителей Ленинского социализм а
свыше 6000 человек{18}. [89]
Здесь же, в Сах алинской области, красные партизаны дочиста перебили небольшой белый
отряд полковника Вица, сдавшийся на милость победителей на острове Де-К астри.
Эта
Де- Кастринская трагедия произошла 11 марта 1920 года.
Полковник
И.
Н.
В иц не пожелал перенести позора сдачи красным и покончил свою
жизнь самоубийством.
«Пусть знают и не смеют искажать причину моей смерти, — писал, старый полковник в
своем предсмертном письме смотрителю маяка, капит ану 1-го ранга
Н.
Н.
Оводову: — Я
умираю не из -з а трусости или за какую-нибудь провинность. Нет! Я чист и прав перед
всеми, тверд и крепок духом, но не могу больше видеть гибели дорогой моей Родины,
Св я той Руси...»
Напи сав прощальные письм а родным и знакомым, полковник разостл ал н а площадке
около маяка тюфяк, встал на нем н а колени, помолился Богу и застрелился{19}.
Его
тело было предано земле, но занявшие бухту Де- Кастри красные партизаны вырыли
его и сбросили с утеса на берег, приказ ав сторожам маяка не з акапыв ать его в землю .
Хищные звери разорвали труп в клочки. По з же, в июле 1920 года, останки полковника
Вица были найдены командой парохода «Эривань», положены в ящик и зарыты в землю.
Над могилой поставлен был крест с надписью:
«Так з акончил свою жизнь один из многих русских офицеров, погибших при исполнении
своего долга... »
Приблизительно в то же самое время, как конч ал свои счеты с жизнью полковник
Виц,
партия русских офицеров в количестве свыше 100 человек, арестованная большевиками,
была зверски перебита красными пал ачами на реке Хор, в пределах
Приморской области.
Тако в
повсюду был крестный путь страдальцев белой идеи — в степях
Т ургая, на льдах
реки Кан, в пустынях Закаспийского края, в городских застенк ах красных пал ачей.
Жертвы, жертвы без конца. .. [90]
На
севере Сибири, в ее глухих, удаленных от железной дороги городах, белые гарнизоны
были невелики.
Ко гда обознач алась неизбежность падения власти
адмирал а
К ол чака, эти города легко
переходили под новую власть и не ок азыв али сопротивления красным силам . Ин огда
случалось, что белые офицеры и солдаты, из числа непримиримых, составляли небольшие
вооруженные группы и уходили в тайгу, становясь н а положение белых партизан .
Приблизительно так же два года тому наз ад осенью и зимою 1918 года скрывались в
сибирской тайге группы большевиков, бежавших из городов от мести белых.
28

Как
тогда, так и теперь этим невольным лесным бродягам приходилось претерпевать
множество злоключений. Ко гда бежали в леса красные комиссары, они привлекли
внимание т аежных охотников, ибо беглецы зачастую имели с собою значительные суммы
денег. Начал ась охот а н а людей. У бить человека было гораздо выгоднее порою, чем
подстрелить соболя.
Устроить засаду и перестрелять группу белых не было уже таким выгодным промыслом,
но все же, при случае, можно было позаимствов аться у убитых винтовками, шубами, кое-
каким ск арбом. В т айге даже и это
—
добыча.
Бежать же куда-нибудь с севера Сибири было трудно, почти невозможно.
Мой двоюродный брат, Н.
П.
Шерлаимов, был помощником областного комиссара
Якутской области во время Сибирского правительств а и правительств а
адмирал а
К ол чака,
т.е. исправлял примерно обязанности вице-губернатора области . По сл е падения белой
власти в
Якутске он бежал в зимнее время вверх по реке Алдан с н амерением выйти к
побережью Охотского моря. Он н аходился уже недалеко от последнего, как встретился с
бандой большевитствующих рабочих, пробиравшихся с
Ох от ских
золотых промыслов в
Якутск, и был безжалостно убит ими.
Н.
П.
Шерлаимов был еще совсем молодым человеком и недавно покинул
университетскую скамью .
Сам и рабочие (их было несколько десятков человек) испытали в пути страшные бедствия
от голода, ибо взяли с собой на дорогу ограниченные з ап асы пищи, которые скоро [91]
истощились. Обессиленные голодом, они начали поедать друг друга.
Ко гда р абочих осталось уже менее половины, они наткнулись на белый отряд,
бродяживший в тайге. Б елы е, узнав, что перед ними были большевики, которые к тому же
имели для питания приготовленные запасы человечины, пришли в неописуемую ярость и
прикончили людоедов всех до одного.
Мно го
подобных трагедий разыгралось в то жестокое время в сибирской тайге, но лишь
немногие из них, вероятно, будут когда-нибудь рассказ аны миру...
Действия коммунистов на севере Сибири, в частности в
Я кутской области, скоро вызвали
ропот местного населения , инородческого и русского.
1921 год прошел в области беспокойно. Зим ой 1921/22 года нач ались здесь
белоповстанческие партизанские выступления против большевиков; среди партизанских
командиров выдвинулся корнет Коробейников.
Бол ьш еви ки
из Иркутска посл али в
Я кутскую область с карательными целями
партизанский отряд Кал андаришвили. Эт о т отряд после рассеяния его в 1918 году в
Тункинском крае в 1920 году собрался вновь и участвов ал вместе с другими красными
партизанскими отрядами в наступлении на Читу.
На
Лене, однако, отряду Кал андаришвили не повезло: продвигаясь по льду реки Лены, он
попал в з асаду и почти начисто был выбит меткими выстрелами якутов-охотников . Бы л
убит и сам
К аландаришвили. Из в сего о тряда спаслось, кажется, только два-три
человека...
29

К
лету 1922 года белоповстанцы почти очистили всю область от большевиков, но не
смогли взять Якутска, который они держали на положении осады. Иркутские власти
послали в область свежие военные силы, чтобы ликвидировать т ам белоповстанческое
движение. Из
В ладивостока на помощь повстанцам высадился в сентябре на побережье
Охотского
моря отряд генерал а
Пеп еля ева.
Но было уже поздно.
Во
время отступления Южной армии через степные районы Зап адной Сибири
значительная ее ч асть рассеялась внутри страны. Отдельные мелкие отряды под командой
[92] отчаявшихся во всем офицеров, не желая сдав аться на милость красных, бродили по
Тургайской и Акмолинской областям и прилегающим районам
Оренбургской губернии.
Эти
отряды делали н абеги на небольшие города и селения, громили советские
учреждения, убивали коммунистов, причем местное население порою помогало им, чем
было в силах . Особенную известность в указ анном районе приобрел антибольшевистский
партизанский отряд, находившийся под командой генерала
Б ело в а, бывшего
командующего Южной армией.
В
конце января 1921 года вспыхнуло со стихийной силой крестьянское восстание против
большевиков в Зап адной Сибири, которое охватило почти всю
Тобольскую губернию и
часть территорий Томской губернии и Акмолинской области, перекинувшись и на
соседние районы Урал а.
Это
восстание созрело на почве острого недовольства крестьян новыми, советскими,
порядками .
Как -то вдруг, стихийно, почти в один и тот же день, точно по уговору, нач алось оно н а
огромном пространстве
Т обольской губернии. В каждом селе, в каждой деревне крестьяне
стали избивать коммунистов: убивали их жен, детей, родственников, рубили топорами,
отрубали руки и ноги, вскрывали животы . Особенно жестоко расправлялись крестьяне с
советскими чиновниками, ведавшими продовольственными делами . Р уководителями
восставших были солдаты-фронтовики. Во оружались повст анцы, чем могли: охотничьими
ружьями, пиками, топорами и вил ами .
Пов ст анцы захв атили
Тобольск, откуда коммунисты бежали в соседний город Тару. В
Тобольске было образов ано
Временное Сибирское правительство, сумевшее
просуществовать около трех месяцев. Из других городов Тобольской губернии был
захв ачен
Ишим,ав
Ак мо ли нской области, где к повстанцам -крестьянам присоединились
и сибирские каз аки, — город Петропавловск{20}.
Кр асные подавили восст ание к м аю месяцу с исключительной жестокостью. Лишь
немногим повстанческим отрядам удалось пройти через Степной край и выйти к
китайской границе. [93]
ГлаваV
Сч ит ается, что непосредственно перед русской революцией во Внешней Монголии было
не менее 15 000 человек русских. Э т о были колонисты-коммерсанты, работавшие в
городах и крупных торговых местечках
Мо нго ли и, владельцы заимок, переносившие свою
торговую деятельность в глубь монгольских кочевий, а т акже крестьяне, нач авшие
вводить в крае земледельческую культуру. В т ак н азыв аемом
У рянхайском крае
появилось много русских поселков; возник даже целый русский город, назв анный
Белоцарск.
30
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

С
наступлением революции число русских в Монголии ст ало увеличиваться беженцами,
старавшимися укрыться от революционных бурь и шквалов . С реди них были не только
русские, но и буряты, киргизы и пр. Из н еспо койного Заб айкалья, где в 1918 году ат ам ан
Сем ен ов
вел вооруженную борьбу с большевиками, буряты выкочевывали иногда в
Мон го ли ю большими группами, со всем своим имуществом.
Числ о русских в Монголии увеличивалось, а русское влияние здесь экономически и
политически падало, а соответственно росло засилье кит айцев. К осен и 1919 года кит айцы
предприняли ряд решительных мер к тому, чтобы ликвидировать
автономное
положение
Вн ешней Монголии, и ввели сюда свои войска .
Предпринимая т акие энергичные
действия, китайцы имели в виду пар ализов ать п анмонгольские стремления ат ам ан а
Семенова.
Ат аман
С емен ов
и его бурятские сторонники хотели образов ать
В ели кое
Мон го ль ское
государство, в которое должны были войти все те области
Китаяи
Р о ссии, где население
говорило на монгольских н аречиях. Предполагалось, что в это государство могут войти
Мон го ли я, Внешняя и
Внутренняя, Барга и часть русского Заб айкалья. На ст анции Даурия
Заб айкальской железной дороги, где была резиденция барона Унгерна, было образов ано
временное правительство будущего Монгольского государства.
Правительство это
возглавлял некто
Нейсе-геген, живой бог одного из монастырей Внутренней Монголии; в
состав его входило и несколько выдающихся русских бурят. В качестве вооруженной
силы правительство это могло распол агать т ак н азыв аемой Ази атской конной дивизией
ат аман а
С ем ено ва, состоявшей из конных полков, сформированных
—
один из [94]
внутренних монголов (хар ачинов), и два — из баргутов и бурят. Все три полка находились
под командой русских офицеров во главе с бароном Унгерном, не скрывавшим своего
намерения двинуться в столицу Внешней Монголии, Ургу, которая намечал ась столицей
нового государства.
Харачины поступили на службу в отряд ат ам ана
С ем ено ва еще в 1918 году, когда этот
отряд формировался н а ст анциях Хайлар и Маньчжурия Кит айской Восточной железной
дороги. Э то были остатки хар ачин-повст анцев, которые в одном из районов Внутренней
Мон го лии
подняли восстание против китайцев.
Р азбитые китайскими солдат ами хар ачины -повст анцы были оттеснены в глубь Монголии,
где они и превратились в бродячую шайку грабителей. Войдя в связь с отрядом ат ам ана
Семеновав
Барге, хар ачины в количестве нескольких сот человек перешли на службу к
нему, и в дивизии барона Унгерна образов али 3-й
Хам арский полк. В 1918 году они
участвов али в боях с большевиками по линии
Заб айкальской жел. дороги и проявили
лихие боевые качеств а.
Предводителем их был некто Фушенга, который не потерял
влияния среди своих хар ачин и после перехода их на службу к белым русским.
Р усские, боясь усиления этого влияния и стараясь избавиться от двоевластия, обвинили
Ф ушенгу в том, что он якобы был подкуплен китайцами, уговорившими его вернуться во
Внутреннюю Монголию, и замышляли
арестовать лидера х арачин . У з нав об этом,
Ф ушенга решил перейти в наступление сам, вырезав в дивизии всех русских офицеров.
В
один из летних дней 1919 года Фушенга поднял восстание, и на ст анции Даурия
вспыхнул жестокий бой, продолжавшийся почти целые сутки. Р усские офицеры вместе с
бурятами -каз аками и солдат ами подавили восст ание х ар ачин, которые сдались и сложили
оружие. Ф ушенга был убит снарядом, попавшим в его дом.
31

Через некоторое время хар ачины были, однако, снова сформированы в полк, который был
позднее отправлен в
В ерхнеудинск, чтобы начать оттуда н аступление на Ургу.
Мож но
сказ ать, что до 1920 года вся
Мон го ли я, за исключением
У рянхайского края, жила
более или менее спокойно, [95] не испытывая больших неудобств от соседства с т акими
беспокойными странами, какими ст али в то время революционная
Россия
и Китай. Только
летом 1918 года, спасаясь от преследования белых русских войск и чехословаков, из
Заб айкалья ушел в Монголию
ан архистско-большевистский конный отряд грузина
Кал андаришвили. Но эт о т отряд прошел только по северной окраине
Монголии,в
направлении с з ап ада на восток, вошел затем в южные пределы Иркутской губернии, в
Тункинский край, где и рассеялся; поэтому он и не произвел больших пертурбаций в
самой Монголии .
1920 и 1921 годы принесли Монголии бурные события, потрясшие до основания мирную
жизнь как самих монгол, так и обитавших т ам русских и китайцев. З а э т и два года
вторгшиеся в пределы Монголии белые русские изгнали из нее кит айские войска и
вернули монголам их нез ависимость, но затем сами были выбиты оттуда красными
силами, пришедшими из Советской России .
Уже
в нач але 1920 года на территории соседнего Заб айкалья разыгрался один эпизод,
рикошетом отозвавшийся на положении русских колонистов в Северной Монголии.
Эп из од этот состоял в следующем.
«Дикая бригад а»
атамана
С ем ено ва, стоявшая в
В ерхнеудинске, в январе 1920 года
отправил а в глубь Селенгинского края кар ательную экспедицию в составе монгольского
конного полка, русской роты и бат ареи. Мон гол ьский полк состоял преимущественно из
внутренних монгол, харачин под командой русских офицеров. При экспедиции находился
и упомянутый выше Нейсе-геген.
Эт а колонн а «Дикой бригады» встретилась около
Г усиного озера с отрядом красных и
разбила его . У з нав, однако, что в районе Троицкосавска красные сосредоточили
значительные силы, колонна повернула наз ад . На обратном ее пути монголы неожиданно
окружили русскую роту и бат арею и жестоким огнем уничтожили почти всех русских. Из
огневого кольца смогло выбраться только около 50 человек, которые вышли затем к
Байкалу, к городу Мысовску, где почти все, за исключением нескольких человек, попали в
плен к красным.
Перебив русских, как будто отомстив за смерть Фушенги, хар ачины двинулись в
Мон го ли ю. Ст ав л агерем на [96] монгольской территории, в 40 верстах от
Кяхты,
руководитель отряда Нейсе-геген вступил в переговоры с нач альником кит айского
гарнизона в
Кяхте
относительно возвращения харачин на родину. Начальник гарнизона,
не располаг ая достаточными силами, чтобы уничтожить хар ачинский отряд, охотно
поддерживал нач атые переговоры и предложил, для удобства ведения их, разместить
отряд Нейсе-геген а по фанз ам в кит айском Маймачене, торговом местечке, находящемся
против Кяхты .
Окол о
ста человек х ар ачин не поверили китайцам и двинулись в Монголию в юго-
восточном направлении, намереваясь пробраться к себе на родину, а ост альные х арачины
переселились в Маймачен . Т ам по случаю их приезда нач альник гарнизона устроил обед
для командного состава и баню для нижних чинов. Во время пиршества помещение, где
происходил обед, было окружено китайскими войсками, и все хар ачины
арестованы .
32

Нейсе-геген и 12 человек из командного состав а были расстреляны, а ост альные хар ачины
переведены в Ургу, где были поставлены на принудительные работы.
Избежавшая возмездия китайцев банда хар ачин, войдя в долину реки Иро, прошла целый
ряд заимок русских колонистов и мелких русских золотых приисков. Все э т и з аимки и
прииски подверглись полному разграблению, а русское и китайское население их не
избегло издевательств и пыток. Особенно пострадали русские: Рассохин, Петров и Лизото,
которых монгольские бандиты жгли каленым железом и вздергивали на дыбу, сделав
калеками на всю жизнь...{21}
В
то тяжелое время, когда в
С ибири пад ала вл асть
адмирала
Ко лч ака, в Монголию ст али
просачив аться в одиночку и группами белые беглецы, нередко с оружием в руках .
Для
Монголии
наступали тревожные дни...
Урянхайский край, соприкасающийся с Енисейской и отчасти
Иркутской губерниями
Сибири, расположенный между Саянскими горами на севере и хребтом Танну-Ола на юге,
сыздавна привлекал к себе русских землеискателей.
Еще до революции русское переселение в Урянхай стало принимать довольно
значительные размеры, что не могло, [97] конечно, не вызвать недовольства местных
жителей, урянхов, или сойотов, — н арода, говорящего на тюркском наречии.
Р ево люционные бури России не минов али этого далекого, мало известного миру края.
Здесь, в русском городе Белоцарске, был даже образов ан в нач але революции и
действовал
С о вет рабочих депутатов .
В
первой половине 1918 года озлобленные урянхи восстали против русских и устроили
резню пришельцев. Там, где русские были застигнуты кат астрофой врасплох, им
пришлось очень плохо: попавшие в руки урянхов русские безжалостно убивались
последними. Ин огда им связывали руки и ноги, и в таком виде бросали в реки, не щадя
при этом ни старых, ни молодых, ни детей, ни женщин. Э т а расправ а с русскими уже
забыта теперь, и потому мало кто зн ает о ней.
Происшедший в Сибири летом 1918 года антибольшевистский переворот заст авил
урянхов притихнуть. У рянхайский край стал одно время играть роль убежища для
красных п артизан
Ми нусинского края, спасавшихся сюда от преследования белых.
Ени сейское каз ачество предполагало открыть переселение в этот край . Об р азов алась даже
в Урянхае небольшая группа каз аков, которые назыв али себя урянхайскими каз аками и
избрали своего войскового ат ам ан а.
В
самом же русском населении
У рянхайского края появились красные и белые.
К
красным принадлежали почти все т ак н азываемые подхребетинцы — это бывшие
каторжане, рабочие, доставленные сюда еще при царском правительстве для постройки
Уси нско го
шоссе. В начале революции эти подневольные рабочие были освобождены от
работ и от каторги. Част ь их ушла в
Ми нусинск, часть поселилась в
У рянхае вдоль хребта
Танну-Ол а, получив назв ание «подхребетинцев».
С
падением в Сибири власти
адмирал а
Колчакав
Урянхай, через Минусинский край,
стали пробираться небольшими партиями белые беглецы. Из
У рянхая они подтягивались
уже к городам
У л анкому и Улясутаю, или к Урге, в Монголии.
33
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

В
середине октября 1920 года кит айскими властями в
У рге были получены сведения, что
неизвестный отряд из русских, бурят и монгол движется с востока по направлению [98] к
Урге. 23 октября было получено уже более точное сообщение, что отряд барона
Ун герна — впервые было указ ано имя н ачальника отряда — движется к городу Урге и
находится от него на расстоянии 120 верст.
Ст о лица Монголии, где в это время находилось до 12 000 китайских солдат, была
объявлена н а осадном положении, и движение по ее улицам было разрешено только до 7
часов вечера.
По следовала
амнистия
заключенным в тюрьме китайцам, которые были
вслед за этим мобилизованы . Нач алась реквизиция у русских сена и лош адей, перешедшая
скоро в простой грабеж. У рга ст ала похожа н а военный лагерь. Бешен о скакали по улицам
конные солдаты и носились вз ад и вперед автомобили с китайскими высшими военными
чинами.
На
рассвете 26 октября мирно спавшие жители
У рги проснулись от раскатов
артиллерийской стрельбы, возвестивших, что военная суета китайцев действительно
имела з а собой основания .
В
районе китайского предместья Урги, так н азыв аемого
Маймачена, произошел первый
бой передового небольшого отряда войск барона Унгерна с кит айцами . Наступление этого
отряда было китайцами отбито, и к вечеру артиллерийская и оружейная стрельба стихла.
«Кажется, за все время существования древней столицы Монголии, — вспоминает
Случайный, автор статьи «В осажденной Урге»{22}, описывая бой 26 октября, — впервые
в ее окрестностях и по ней раздались выстрелы из современной нам пушки. К аз алось, что
эти гулкие звуки выстрелов и следовавшие з а ними разрывы снарядов возвещают всем,
что безвозвратно минов ала пора тихой, мирно-унылой и однообразной жизни безбрежных
пространств
Мо нго ли и. Даж е здесь, в этой как будто нарочито созданной тишине и
безмятежности, отныне был положен конец спокойному существованию усталого и
истомленного русского эмигрант а.
Р ево люция вторглась и в беспредельные монгольские поля и холмы, и своим ревом
нарушила торжественный покой монгольских кочевий, необозримых степных пространств
и цепей холмов...» [99]
Войска Унгерна снов а штурмовали
Ургу 30 октября и жестоко бились на подступах к
монгольской столице вплоть до 4 ноября, но, однако, не смогли преодолеть
сопротивления китайцев и отошли на восток. Передовые части отряда ост ановились в
местности Убулун, в 4 верстах от
У рги, а гл авные силы ушли в Цеценхановский аймак
(область), где Унгерн повел среди населения
аймака
аг ит ацию за освобождение
верховного главы
Мо нг ол ии, живого бога Богдо-Гегена,
арестованного кит айцами, и за
изгнание последних из Монголии. Б рошенные Унгерном лозунги были охотно
восприняты цеценхановскими монголами, которые стали снабжать его войска
продовольствием.
Ск ол ько бойцов было в Азиатской конной дивизии барона Унгерна, когда он а повела
наступление на Ургу, точно неизвестно. С чит ается, что в ней было до 400 русских и до
2000 азиатов всякого рода: бурят, монгол, тат ар, киргиз, башкир, китайцев, а т акже
небольшое количество японцев.
О
действиях барона Унгерна в его противобольшевистской борьбе написано довольно
много. Его им я, ушедшее теперь в историю, окутывается уже разными легендами, были
перепутываются с небылицами, и трудно сейчас отсеив ать одно от другого. Б ыт ь м ож ет,
34

поэты будущих лет воспользуются этими легендами как сюжет ами для балл ад о «белом
бароне»...
В
биографических очерках об Унгерн-Штернберге (такова его полн ая фамилия)
указывается, что предки его были прибалтийскими баронами и что некоторые из них
имели там когда-то довольно громкую известность. Сам же он большую часть своей
военной службы провел в Сибири, Маньчжурии, Монголии, в пределах
Аз ии
вообще.
От сюда, может быть, и возникла у барона некая
аз иатская умонастроенность и фат ализм,
любовь и приверженность к ази атской экзотике и философии, вера в то, что свет для мира
засияет из
Азии...
Каж ется, непосредственно перед великой войной 1914 года барон жил в Кобдо, в западной
Мон го лии, где был прикомандирован в к ачестве сверхштатного офицера к конвою
русского консула.
Один из русских жителей Кобдо того [100] времени рассказыв ал моему
другу, что Унгерн держался т ам как-то «на особицу», ни с кем не заводил близкого
знакомств а и пребывал почти всегда в одиночестве. Ин о гда он вдруг, ни с того ни с сего, в
иную пору и ночью, собирал к аз аков и с гиканьем мч ался с ними через весь город куда-то
в степь.
«Волков гонять, что ли, он ездил? Толком не поймешь. А п от о м вернется, запрется у себя
и сидит один как сыч . Но, сохрани
Б оже, не пил, всегда был трезвый. Не любил
разгов аривать, все молчал. В н ем чег о-то будто не хват ало.. .»
Один из нач альников шт аб а б арона Унгерна р ассказыв ает о нем:
«Бог его зн ает, когда он отдыхает и спит . Днем -то з а р азными делами, то ездит по
мастерским, то следит за учением и муштровкой каз аков. А н оч ью объезжает все кар аулы,
норовя приехать невзначай, в самые з ахолустные и дальние. А т о вдруг среди ночи
требует доклад а по делам, какие и в ум не придут. Во т тут и разворачивайся, как зн аешь!
Ведь он шалый, и в «раже» теряет голову, ничего не разбирает ...»
Окружающие барона имели все основ ания счит ать его не совсем нормальным человеком.
Его
любовь к одиночеству, скрытность, молчаливость, некоторые странности, вроде
указ анных выше, внезапные вспышки безрассудного гнева говорили о
неуравновешенности его натуры. В н ем т екла кровь его далеких предков, рыцарей-
крестоносцев, жила вера в сверхъестественное, потустороннее; он как бы принадлежал
минувшим векам; был суеверен, всегда совещался с лам ами, ворожеями и гад ателями,
которые даже сопутствовали ему в его походах во время Гр ажданской войны. В
дружеских беседах он нередко упоминал о своих предках-пират ах .
Барон был своеобразным романтиком, жил во власти каких -то отвлеченных идей.
Фан т астической мечтой его было восстановление п авших монархий мира: он хотел
вернуть Ургинскому Богдо-Гегену его царственный трон в Монголии, восстановить
династию
Цин
в Кит ае, Романовых
—
в России, Гогенцоллернов — в
Германии. В этом
смысле он безнадежно плыл против течения. Вы ступи он на много лет позже
—
он,
вероятно, имел бы больше шансов на осуществление своей политической программы .
Ун герн был злейшим врагом коммунистов и социалистов и счит ал, что Зап ад
—
Европа —
одержим безумием революции [101] и нравственно глубоко пад ает, растлев аясь сверху
донизу. С ло в а «большевик» и «комиссар» у Унгерна звучали всегда гневно и
сопровождались обычно словом «повесить». В п ервых двух словах з аключ алась для него
причина всех бед и зол, с уничтожением которой должны наступить на земле мир и
35

благоденствие. Б арон мечтал, что народится новый Аттила, который, выкинув лозунг:
«Азия
—
для ази атов», — соберет азиатские полчища и вновь пройдет по Европе, как
Бож ий бич, дав ей вразумление и просветление. В ероятно, барон и готовил себя для роли
этого нового Аттилы. ..
Ун герн был жесток в своей антибольшевистской борьбе: немало людей отправлено им на
тот свет. С о сло в окружающих его, можно заключить, что у него не было «любимчиков» и
с виновными он поступал круто. Он н е з аботился о материальных благ ах для себя, имел
простые привычки; был до крайности требователен в отношении дисциплины, не
допуская ни малейшего отступления от нее. Но был также и чрезмерно доверчив, чем
иногда злоупотребляли его сподвижники; поэтому бывали случаи, что только лишь по
оговору кончали людей, совершенно не виновных ни в чем.
Зн авшие барона Унгерна отмечали его большую личную храбрость и неустрашимость . Он
не побоялся, например, побывать в осажденной Урге, где китайцы дорого запл атили бы за
его голову. Произошло это следующим образом .
В
один из ярких, солнечных зимних дней барон, одетый в свое обычное монгольское
одеяние — красно-вишневый хал ат, в белой пап ахе, с ташуром (плетью) в руках, просто
въехал в
У ргу по главной дороге, средним аллюром. Он побывал во дворце главного
китайского сановника в
У рге, Чен -И, затем, мимо консульского городка, вернулся в свой
стан. На обратном пути, проезжая мимо тюрьмы, он заметил, что китайский часовой здесь
мирно спал на своем посту. Э т о нарушение дисциплины возмутило барона.
Он
слез с коня
и наградил спавшего часового несколькими удар ами плети . Проснувшемуся и страшно
испуганному солдату Унгерн пояснил по-кит айски, что часовому на карауле спать нельзя,
ичто он, баронУнгерн,наказал его заэто. Затем сел снованалошадь и спокойно поехал
дальше.
Это
появление барона Унгерна в
Урге произвело колоссальную сенсацию среди населения
города,
а
китайских солдат [102] повергло в страх и уныние, внушив им уверенность, что
за б ароном стоят и помогают ему какие-то сверхъестественные силы.
Барон вообще умел как-то подавляюще действовать на психику китайских солдат
—
благодаря этому ему и удалось в конце концов изгнать из
У рги 15-тысячный китайский
гарнизон, имея при себе небольшие воинские силы и весьма скудное количество боевых
припасов . Э т их сил было совершенно недостаточно для полной военной осады города,
разбросавшегося н а довольно большом пространстве; но, когда Унгерн приблизился к
Урге, страх и психическая подавленность перед его именем вызвали смятение в рядах
китайских солдат . По но чам они с ужасом смотрели на огни костров, которые
раскл адывали каз аки барона Унгерна н а священной горе Богдо-Ул а, против Урги: кто там,
у этих костров? Одни ли унгеровские каз аки или среди них присутствуют злые демоны,
готовящие беды и несчастья кит айским солдат ам?
И
эта осад а
У рги Унгерном, замеч ательная в своем роде тем, что существовала не
фактически из -з а слишком м алого количеств а осаждавших, а только «психически», —
кончилась победоносно для него, обратив в бегство подавленных и растерянных
китайцев — з ащитников Урги. «Злые демоны» действительно помогли ему и тут. Но он и
не спасли его в дальнейшем, когда пробил для него его последний, двенадц атый, час...
Почти
в самом н ач але ургинских событий к Урге подошел кар аван путешественников.
Эт о была торговая экспедиция одной из крупнейших русских кооперативных
36
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

организ аций, так называемого
Ц ентросоюза, имевшего ряд своих отделений и в
Монголии.
Кар ав ан пришел в Ургу из Урянхайского края. Бы ла ли это настоящая торговая
экспедиция, трудно сказ ать. Во з мо жно, что там были просто политические беглецы из
числа служащих Центросоюза в
Ми нусинском крае
Ен исейской губернии Сибири,
решившие под видом экспедиции покинуть советский рай . В со ставе экспедиции
находились, за м алыми исключениями, политические деятели левого оттенка:
социалисты -революционеры и социал -демократы, меньшевики. Бы л и при экспедиции и
посторонние Центросоюзу лица, примкнувшие к карав ану как попутчики. [103]
Прибывшие были заключены кит айцами под стражу в бывших русских казармах,
находившихся в долине реки Толы, невдалеке от
У рги. Нужно думать, что лица,
причастные к
Цен тросоюзу, имели при себе большие суммы серебра и другие ценности и
это обстоятельство трагически решило судьбу несчастных путешественников.
Ноч ью
китайские солдаты из кар аула каз арм зверски покончили со всеми прибывшими, не
пощадив ни мужчин ни женщин, причем над последними перед смертью их были
совершены озверелыми солдат ами надругательств а:
По гибло более 20 человек.
Среди погибших были: И.
Б.
Б абушкин, земский деятель революционной Перми,
социалист -революционер, политический эмигрант, проведший до русской революции
четыре года во
Ф ранции; подполковник А.
И.
Ж уравский, который во время мировой
войны служил добровольцем во французской армии, а в медовые месяцы русской
революции состоял секретарем Керенского; его жена П.
М.
Ж уравск ая; А.
В.
Зл атин,
бывший учитель немецкого языка в
Перми; врачи
Ник ифоров, Рахм анов, Доброхотов.
Дво им русским удалось все же во время резни убежать из к аз арм и пробраться в
У ргу.
Р усское население
У рги, узнав о происшедшей ужасной гибели экспедиции Центросоюза,
было глубоко потрясено. Никт о н е был уверен теперь в сохранности своей собственной
жизни. Мрачное настроение овладело всеми.
Убитые были выброшены в поле, где начали глодать их тел а бродячие монгольские
собаки. С большим трудом удалось уговорить китайцев дать разрешение на похороны
останков несчастных жертв.
Пло хо
приходилось русским в осажденной Урге, где солдаты генерал а
С юй-Ши-Ч ана,
больше известного в истории современного Кит ая под кличкой Маленький Сюй,
превратились быстро в яростных мародеров.
Вп ервые эти солдаты проявили свои грабительские наклонности 29 октября.
В
этот день, с самого раннего утра, конные китайские солдаты группами ст али скакать по
городу и чинить грабежи, вторгаясь преимущественно в русские дома и кв артиры. Под
предлогом обыска они з абирали одежду, постельные [104] принадлежности,
драгоценности и пр. Обыскивая людей, отнимали деньги, часы, кольца, браслеты .
Со противление вызывало угрозу применить оружие.
Не успевали уехать из дома одни мародеры, как туда же подъезжали другие.
37

Р усских жителей в Урге китайцы начали выгонять на принудительные работы по подвозу
на боевые позиции пищи, по погрузке на возы сен а и доставке его на место .
Эт о была невыразимо тяжелая для национального и расового достоинства картина, когда
несколько десятков русских людей, в большинстве интеллигентов, выбивались из сил,
нагружая сено под караулом китайских солдат .
Далее
последовали и
аресты русских. 1 января русские жители Урги пережили ужасную
панику ввиду возникших слухов о том, что в предстоящую ночь китайцы будут убивать
всех русских как сообщников барона Унгерна.
2 ноября пробрался в
Ургу из Кяхты отряд китайцев, человек 500, с пулеметной командой.
С
прибытием этого отряда выяснилось, что всюду в Монголии, в районе тракт а
Кяхта
—
Урга, поселения русских и бурятских колонистов были разграблены китайскими
солдат ами. В Урге появилось с этого тракт а много этих несч астных разоренных русских,
которые ходили по домам и просили милостыню.
Вскоре русские дома в
У рге стали обращаться н асильственным путем под постой
китайских солдат . При занятии здания русского генерального консульства кит айские
солдаты разграбили это здание и разгромили домовую церковь. Ико ны были сброшены на
пол, поломаны и разбиты.
Посл е 4 ноября, когда войска б арона Унгерна отошли от
Урги, здесь стало немного легче,
и многие русские успели выбраться из столицы Монголии.
Арестованные русские в большинстве продолжали, однако, пребывать в тюремных
застенках, которые представляли собою холодные, неотаплив авшиеся здания. З десь
сидели люди без всякой вины, только потому, что они были русские, и потому, что с
некоторых из них можно было сорвать денежный выкуп за освобождение из тюрьмы.
Как будто предчувствуя свою будущую гибель в Урге, китайские солдаты и чиновники
старались теперь вовсю насладиться издевательств ами над русскими и вымогательством
[105] от них денег и ценностей; «Успев ай урвать, что можно» — вот лозунг, который
руководил их безумными поступками{23}. В середине ноября в Ургу прибыло из Кяхты
несколько русских, рассказ авших о том, что Кяхт а была 18 ноября занят а красными .
В
один из зимних дней, когда войска барона еще стояли под Ургой, в городе разнесся
слух, что повелитель Монголии, сам
Бо гдо-х аг ан, Чжэб-цзун-д амба-хутухта, был
арестован кит айцами . С лух оказ ался правильным, Богдо действительно был арестован,
уведен из своего дворца с ближайшей свитой в один из пустовавших домов в городе.
Мон го лы были потрясены этим арестом. В се ждали, что после него наступят какие-
нибудь исключительные события. Но ни чего н е случилось. Бо гдо продолжал сидеть под
арестом и, видимо, посажен был надолго. Ни кт о н е п они мал цели этого ареста.
Предполаг али, что китайские генералы хотели просто показ ать свою власть и зн ачение;
они арестовали самого живого бога, и с ними ничего плохого не случилось; заклин ания
лам оказ ались совсем не страшными .
Вся
эта история с арестом Богдо закончилась тем, что Его
С в ят ейшество просидел под
арестом 50 суток и затем был переведен обратно в свой дворец, где, однако, китайская
стража была увеличена до 350 человек. Ки т айцы, видимо, боялись, что Богдо может быть
похищен Унгерном, и потому и усилили его охрану.
38

И
все-т аки
Бо гдо был похищен, и это знаменательное событие произошло при следующих
обстоятельствах .
Организ ация похищения Богдо была вверена б ароном Унгерном одному проживавшему в
Урге буряту, некоему Тубанову, отчаянному сорвиголове, готовому пойти на что угодно,
если только предвидится хорошая выгода.
По лучив от Унгерна надлежащие инструкции,
Тубанов пригласил в качестве своих помощников около 60 тибетцев, набрав их среди
проживавшей в Урге тибетской колонии.
Эт о было сделано весьм а удачно . Т ибетцы, фанатически н астроенные ламаиты, ради
спасения живого бога, тоже тибетца по рождению, могли пойти в огонь и в воду и
совершить [106] чудеса храбрости, тем более что они ненавидели китайцев как
угнетателей Тибета и н асильников в отношении самого
Далай -л амы .
Тибетцы умели держать язык з а зубами и сохранить т айну. С ог ласие н а похищение как от
самого
Бо гдо, так и от его дворцовой кам арильи было получено.
И
вот, в один из последних дней января 1921 года, ко дворцу Богдо подошли тибетцы-
похитители в лам аистских костюм ах . Бы л подан условный знак . На ки т айских солдат,
несших охрану внутри дворца, бросились богдойские тайно вооруженные ламы,
обезоружили и связали их . Во дворец ворвались с быстротой молнии похитители-тибетцы,
взяли на руки уже подготовленного к побегу тепло одетого Богдо, который был слеп, и
понесли его по определенному зар анее пути через реку Толу на священную гору Богдо-
Ул а, до того места, где тибетцев, несших живого бога, уже ожидал а свежая смена.
Там
далее была другая смен а и т ак до тех пор, пока Богдо не донесли до монастыря
Мань чжушри, где повелитель Монголии поступил уже под охрану каз аков барона
Ун герна.
Во
время похищения Богдо из его дворца часть тибетцев, вооруженных до зубов, открыла
частый ружейный огонь по наружной охране дворца, чтобы помешать ей преследовать
похитителей. Р аст ерявшись от неожиданного н ападения, китайская стража обратилась в
бегство. Поднялась тревога, выстрелы... Но было уже поздно. Ж ив ой бог в это время
находился в стане войск барона Унгерна.
В
У рге начали говорить, что похищение Богдо произошло не без участия
сверхъестественной силы. Ки т айцы настроились панически. Все ст али ждать крупных
событий...{24}
Нервно взвинченные действиями барона Унгерна, сбитые с толку слухами о подходящих
к барону подкреплениях, китайские командиры решили 3 февраля 1921 года ост авить
Ургу. Они ил и боялись быть отрезанными от других центров Монголии, или страшились
подготовляемой бароном решительной ат аки
У рги. В ероятно, было и то и другое. [107]
Еще накануне 3 февраля
У н герн отобрал из всей Азиатской дивизии ударный отряд из
башкир и тат ар и небольшого числа отв ажных з аб айкальских каз аков и приказ ал этому
отряду сделать внез апное, стремительное наступление на Маймачен, китайское
предместье города, выбить оттуда кит айских солдат, а з атем броситься и на самую Ургу и
изгнать из нее неприятеля. Эт о т ударный отряд должны были поддержать и ост альные
части дивизии барона.
У
унгерновцев ощущался большой недостаток в п атронах, поэтому барон приказ ал, в
случае полного израсходования их, пойти в рукопашную ат аку с холодным оружием.
39
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Уд арный отряд сокрушил сторожевые посты китайцев к востоку от Урги, захв атил без
затруднения Маймачен и встретил лишь некоторое сопротивление при входе в
консульский городок, где гомины (так назыв али монголы кит айских солдат) отчаянно
отстреливались, пока не были все перебиты. Р аз в едчики, посланные в
Ургу, сообщили
барону, что китайский гарнизон уже оставил город и двинулся на север по Кяхтинской
дороге. Войска б арона немедленно заняли
У ргу. С ам барон с чинами его шт аб а временно
расположился в
Маймачене, где оказ алось много пустовавших помещений.
По
приказу барона его каз аки бросились разыскив ать по
У рге большевиков и евреев,
которых стали предавать нещадному избиению.
На
другой день после занятия
Урги над городским баз аром взвились большие клубы
дыма: он з агорелся. К б аз ару валом пов алил народ. Поя ви ли сь л юбители легкой поживы,
мародеры, бросившиеся грабить баз арные лавки. Начались эксцессы, убийства...
Барон Унгерн казнями решительно остановил м ародерство. По г ороду рассказыв али, что
четырех мародеров он задержал на месте преступления и лично повесил их на воротах
одной из китайских лавок.
На
пятый день у себя в ставке барон Унгерн принимал депутацию граждан города Урги во
главе с директором Монгольского банка,
Д.
П.
Першиным. Гл ав а делегации сообщил
барону, что в городе подозрительными людьми, а т акже каз аками отряда производятся
грабежи и насилия н ад мирными жителями и что старшины русской колонии города
просят разрешения барона организовать добровольную охрану из благонадежных русских
жителей Урги, чтобы пресекать [108] всякого рода покушения на чужую собственность и
личную безопасность .
Барон ответил:
—
Я
уже дал приказ своим чинам принять неотложные меры к прекращению мародерства
и грабежей; попечение о порядке мною возложено на комендант а города: организ ацию
добровольной охраны допустить не могу.
Гл ава делегации нач ал говорить об избиениях евреев. У н герн, услышав об этом,
отрывисто, резко и повелительно произнес только одно слово:
—
От ст авить!
Зат ем, после короткой паузы, спросил:
—
А
дальше что?
Д.
П.
Першин стал говорить о докторе Цыбыктарове, который был арестован
унгерновцами и которому угрожала жесток ая расправ а.
—
Он уже мертв, — перебил его речь барон и затем добавил:
—
Я
сам слыш ал, как он в
Чит е
на одном собрании распинался з а коммунистов и за всякие свободы... А д альше что у
вас?
Посл едовал ряд мелких вопросов, которые барон быстро разрешил в положительном
смысле, и аудиенция была окончена.
40

По
взятии Урги, Унгерн немедленно отправил значительный отряд на север по
Кя хт ин ской дороге для преследования отступавших кит айских войск. К э т ому отряду
барона присоединилась и часть монгольских партизан. Отряды Унгерна, настигая
китайцев, наносили им жестокий урон.
В
У рге воцарился террор. Ун герн свирепо расправлялся не только с большевиками и
евреями, которых он считал пособниками большевиков, но и с белыми офицерами и
солдат ами, в чем-нибудь провинившимися перед ним. Жест о ко сть его и его главных
пал ачей — Сып айлова,
Безродного и Бурдуковского, не знала пределов, превосходя все
ужасы средневековья. Одним из легких нак азаний было посадить провинившегося
офицера или солдат а на крышу дома, где находился штаб б арона, на холодный воздух на
несколько часов, иногда и дней. В по ходах виновного сажали н а ветви дерева, на край
скалы или оврага.
За
малов ажные проступки барон лично расправлялся с виноватым,
угощая его удар ами т ашура. [109]
Проявляя большую строгость в отношении проступков чинов своего отряда,
У н герн,
однако, весьма з аботился об улучшении их довольствия и обмундирования . Дл я э т о го в
Урге, по его распоряжению, была наскоро сооружена паровая мельница и организов аны
мастерские: портняжная, сапожная, шорная и некоторые другие.
Отряд готовился к выступлению на Кяхту, где стояли красные войска.
Перед выступлением отряда в поход в мае 1921 года барон Унгерн издал обширный
приказ No 15, в котором точно и ясно заявлялось, что хозяином Земли
Р усской должен
быть великий князь Мих аил
Ал ександрович, относительно какового в отряде
существовал а уверенность, что ему удалось вырваться из красных л ап большевизма и
скрыться за границей.
«Сил ами моей дивизии, совместно с монгольскими войсками, — декларировал барон
Ун герн в приказе No 15, — свергнута в
Монголии
незаконная власть кит айских
революционеров-большевиков, уничтожены их вооруженные силы, оказ ан а посильн ая
помощь объединению Монголии и восст ановлен а власть ее з аконного, державного гл авы,
Богдо-х ана.. .»
15 числа первого весеннего месяца II года эры «Многими
В оз в еденного», т.е. по нашему
календарю, в марте 1921 года, в «Златоверхом дворце» — Шар а-Ордо, — в присутствии
сонма лам аистского духовенства, одетого в блестящие желтые одеяния, и представителей
монгольской знати вновь был возведен на престол перед тем сверженный с него
китайцами верховный повелитель Халхи, Богдо-хаг ан, Чжебцзун-д амба-хутухта, восьмой
перерожденец Чжеб-цзун-дамбы живой бог.
Во дворце, на почетном месте, в ряду первейших лам, восседал и сам барон Унгерн вместе
со своим помощником, генералом
Р езухиным. Т от и другой, в воздаяние их з аслуг перед
монгольской страной, были произведены хутухтой в монгольские князья первых степеней,
и потому сидели на торжестве в пышных и пестрых княжеских одеяниях, пожалов анных
Его
С вя т ейшеством.
Ко гда вновь возведенный на престол Богдо-х аган вышел из дворца и показ ался со своей
свитой перед солдат ами
Аз и атской [110] дивизии, шпалерами выстроившимися впереди
дворца, раздал ась громкая ком анда Унгерна:
—
Аз иатская дивизия! Смирно! Равнение направо! Господа офицеры!
41

Оркестр дивизии заиграл встречу; гудели неистово монгольские трубы{25}.
При возведенном на престол Богдо было сформировано правительство
Монголии,в
составе министерств: внутренних дел, военного, юстиции и двора Богдо-хаг ана.
В
это время еще мало кто в
У рге знал, что в далекой Кяхте уже возникло и стало работать
новое правительство
Вн ешней Монголии. Эт о было революционное правительство,
создавшееся при непосредственном содействии красной Москвы.
По
взятии Урги Унгерн прежде всего объявил о восстановлении всех прав
Бо гдо-Геген а,
декларировал полное отделение Монголии от
К ит ая и выкинул лозунг создания
Серединного Царства Монголов . По его указ аниям было сформировано правительство из
высших монгольских феодалов и теократов во главе с
Джалх анца-хутухтой.
Сделавшись фактически неограниченным повелителем
Мон го лии, Унгерн немедленно
развернул большую работу по осуществлению своей политической программы.
В
первую очередь он выдвинул в качестве практической зад ачи дня создание
Серединного
Мон го ль ского
Царства с одновременной борьбой против большевизма в
Советской
Р осси и. Сл едующим этапом должно было быть восстановление в
Китае
Ман ьч журской
династии
Цин
и в дальнейшем, в виде конечной цели, — восст ановление мон архической
власти во всем мире.
Ун герн был монархистом не только на словах . Он сейчас же ст ал энергично действовать в
избранном им направлении.
Он
вступил в оживленную переписку со всеми наиболее видными князьями и теократ ами
Вн ешней и Внутренней Монголии, с китайскими генерал ами и маршал ами, с деятелями
[111] Киргизской Ал аш-орды и т.д . В св ои х пись мах к торгоутскому князю Палат а-вану,
владетельному монгольскому теократу Югудзыр-хутухте, князю Ару-Харчин-вану,
хайларскому губернатору Чжан -Куй-У Унгерн усиленно пропагандировал свою
программу.
В
одном из таких писем в
К ит ай от 20 мая 1921 года б арон сообщал об успешности его
работы по объединению Внешней и Внутренней Монголии и развив ал свою
политическую программу дня следующим образом:
«В настоящее время обращено особое внимание н а
Во ст оч но -Монгольские области,
которые должны явиться надежным оплотом против натиска революционного Кит ая, а
затем будут приняты меры для объединения Зап адной Монголии. По одобренному плану
присоединяющиеся области не будут подчинены власти
С о вет а министров в Урге, но
сохранят в целости и неприкосновенности самостоятельность
аймаков, свои законы и
суды, административно-общественную структуру, составляя лишь в военном и
финансово -административном отношении одно целое в виде добровольного союза под
благословением
Бо гдо-х агана.
Цель
союза — двоякая: с одной стороны, создать ядро, вокруг которого могли бы
сплотиться все народы монгольского корня; с другой стороны — оборона военная и
моральн ая от растущего влияния Запад а, одержимого безумием революции и упадком
нравственности во всех ее душевных и телесных проявлениях.
За
К обдоский район я спокоен так же, как з а
Урянхайский народ; они охотно
присоединятся сюда, испытав одни — гнет китайской республики, другие — тяжелую
руку китайских революционных коммунистов и коммунистов-большевиков.
42
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Сл едующим этапом организ ационной работы в Азии, идущей под лозунгом «Азия
—
для
аз иатов», является создание
С ерединного Монгольского
Царства, в которое должны войти
все монгольские народы. Я уже начал сношения с киргизами и отправляю письмо к
влиятельному деятелю Алаш-орды, бывшему члену Государственной думы, очень
образов анному киргизскому патриоту, потомку наследственных ханов
Букеевской орды,
A. M. Б укей-х ану. Необходимо Вам из
Пекин а действовать в этом направлении н а
Тибет,
Ки т айский Туркестан . [112]
Сл едует подчеркнуть во всех отношениях необходимость спасения
Китаяот
революционной заразы путем восстановления
Ман ьч журской династии, так много
сделавшей для монгол и покрывшей себя исторической славой. Необходимо втянуть в
нач атое дело китайских магомет ан, для которых связь наша с киргизами -единоверцами
может служить реальным мотивом для переговоров.
Как
только мне удастся дать сильный и решительный толчок всем отрядам и лицам,
мечтающим о борьбе с коммунистами, как только я увижу планомерность поднятого в
России
выступления, а во главе движения — преданных и честных людей, я перенесу свои
действия на Монголию и союзные с нею области для окончательного восст ановления
династии
Ци н, в чем я вижу меры борьбы с мировой революцией...»{26}
Уже
находясь в походе из Урги на Троицкосавск, барон не переставал думать о
выполнении своей программы действий. Одного из приближенных к нему офицеров он
отправил с пути в Хайлар для переговоров со своим «названным братом», генералом
Чжан -Куй-У .
«Я предчувствую, — говорил обуреваемый сомнениями барон своему офицеру, — что
мне осталось еще немного земных шагов, и я хочу сделать свой последний выстрел. Я
сижу в Монголии, как п аук... Мо я
армия простирается отсюда до Алт ая . Он а обращена
лицом к Сибирской магистрали . По первому моему зову могут подняться двадц ать тысяч
монгол. На днях я отдал приказ о боевом выступлении в Улясутае и
Кобдо. Вы же
отправляйтесь в Хайлар и передайте моему брату: пусть он немедленно сообщит
старику — Чжанцзолину, чтобы он или сам сел на кит айский трон, или посадил на него
Пу-И.
Есл и
он этого не сделает, я пойду на него войною...»
Посл анец ускак ал в
Ха йлар, передал генералу Чжан -Куй-У просьбу барона Унгерна, но
был вскоре арестован здесь. Подкуп стражи помог ему, однако, убежать из -под ареста.
[113]
Приказ No 15
В
этом своем приказе барон Унгерн объявил, что он подчиняется ат ам ану Семенову и
подчиняет себе все мелкие русские белые отряды, действующие на территории Монголии .
Со гл асно приказу, Унгерн со своей Ази атской дивизией должен был двигаться н а
Кяхту,
разбить здесь красные з аслоны, а з атем выйти к городу Мысовску на Байкале и прервать
сообщение с Сибирской железнодорожной магистралью; отряду полковника Каз агранди
надлежало подойти к границе Иркутской губернии, войти в Тункинскую равнину и
ударить на Иркутск; расположенному в Улясутае отряду ат ам ана
Ени сейского каз ачьего
войска Каз анцева приказыв алось продвинуться в Урянхайский край и отсюда нач ать
продвижение в пределы Енисейской губернии, на Минусинск и Кр асноярск;
находившемуся в Кобдо, в Зап адной Монголии, отряду Кайгородова н адлежало
вторгнуться в пределы Зап адной Сибири; при всем этом предполаг алось, что ат ам ан
Сем ен ов
с каппелевцами и ост атками своих войск свергнет коммунистическо-
социалистическую власть в русском Приморье.
43

Как
видно из этого приказ а, планы барона Унгерна были широкие...
«Россию надо строить заново, по частям, — говорилось в приказе
У н герна.
—
Но
в народе
мы видим разочарование, недоверие к людям. Е му нужны имена, имена, всем известные,
дорогие и чтимые. Т акое им я л иш ь одно: законный хозяин земли Русской — император
Всероссийский Мих аил
Александрович, видевший шат ание н ародное и словами своего
Вы соч айшего манифеста мудро воздержавшийся от осуществления своих державных прав
до времени опамятов ания и выздоровления народа русского...»
Один из пунктов приказ а коротко гласил следующее:
«Комиссаров, коммунистов и евреев уничтожать вместе с семьями. Вс е имущество их
подвергать конфискации».
В
оправдание террора приказ делает декларативное з аявление:
«Ст арая основ а правосудия — правда и милость
—
изменилась . Теп ерь должны
царствовать правда и безжалостн ая суровость. З ло, пришедшее на землю, чтобы
уничтожить божественное начало в душе человеческой, должно [114] быть вырвано с
корнем. Я рость народная против руководителей, преданных слуг красных учений, не
ставит преград. Пом н ит ь, что перед народом стал вопрос: быть или не быть?» Приказ
написан грамотно . Пи сал ли его сам барон Унгерн, или кто-либо из его ближайших
сотрудников, неизвестно. Неко т орые лица, осведомленные в монгольских делах этого
времени, утверждают, что автором приказ а был не кто иной, как небезызвестный
Фердинанд Оссендовский, написавший прошумевшую книгу: «Звери, люди, боги»{27}.
ГлаваVI
1 марта 1921 года в
Кяхте
открылось совещание монгольских и бурятских националистов,
признанное впоследствии Первым Учредительным съездом Монгольской народно-
революционной партии, решительно принявшей ориентацию на красную Москву. На
совещании присутствовало до 20 человек, и оно продолжалось три дни.
Приняв проект платформы партии, совещание перешло к организ ационным и
практическим вопросам . В целях руководства вновь созданной партийной организ ации
было избрано
Бюро, в составе председателя
Дан з ана и секретаря Дамба-Дорджи. Для
освобождения Монголии от кит айских войск и русских белых отрядов Совещание
выделило революционный штаб в составе гл авнокомандующего Сухэ-Батора, начальника
штаб а
Бел ик-С айхан а и комиссар а
Чой-Болсан а, и приняло постановление об организ ации
партизанских отрядов.
По
иронии судьбы почва для успешной деятельности революционных монгольских
националистов была подготовлена теперь не кем иным, как самим бароном Унгерном,
уничтожившим главные кит айские военные силы в стране
—
многочисленный китайский
гарнизон Урга.
Ты сяч
около трех китайских солдат сосредоточивалось еще в пограничном городке
Маймачене, против Кяхты . К роме того, небольшие китайские гарнизоны находились в
двух [115] важных торговых и административных центрах
Монголии:
городах
Улясутаеи
Кобдо.
44

Эт о были уже только жалкие ост атки «прежнего величия». С правиться с кит айцами
можно было теперь без затруднений; но не столь легкой зад ачей представлялось для
монгольских революционеров изгнание из
М онг ол ии белых русских отрядов. По м еряться
силами с
Аз и атской дивизией барона Унгерна можно было только с помощью красных
войск Советской России. Эт о содействие было обещано, и красные войска были присланы
на подмогу.
16 марта монголами в
Кяхтебылобразован
Во енн ый совет как руководящей военный
центр. В со ст ав его вошли трое монголов, один бурят и один русский. Око ло э т ого же
времени было сформировано
Временное революционное правительство
Монголии,
каковое вскоре могло уже распол агать своим собственным войском в количестве до 600
сабель, подкрепленным переодетыми в монгольское платье русскими красноармейцами . С
этими силами монголы повели 18 марта наступление на Маймачен, где стоял китайский
гарнизон в количестве до 2500 человек, и на следующий же день китайские солдаты,
вместо защиты города, разграбили его и ушли по направлению к реке Орхону.
Город Маймачен после разгрома его з агорелся и к 27 марта был почти весь уничтожен
пожаром.
При разгроме Маймачена кит айские солдаты, потерявшие всякую дисциплину и
превратившиеся просто в банду разбойников, особенно жестоко обрушились на
проживавшее здесь русское население: местных коммерсантов и беженцев, укрывшихся в
китайско-монгольском городке от бурь революции. С чи т ается, что не менее ста человек
русских погибли в этой Маймаченской резне. Чт о же касается кит айского населения
Маймачен а, то множество китайцев, еще в день 18 марта, бежало н а советскую
территорию, в Кяхту. С юда же бежало потом н а
ав т ом обилях и само кит айское
командование. Общее число интернированных на советской территории китайцев
составило в этот день 8000 человек.
Зан яв
Маймачен, вернее, то, что осталось от него после пож ара,
Мон го ль ское
революционное правительство переименовало его в
Ал т ан-Булак, что значит
Золотой
Кл ю ч, словно это правительство собиралось отомкнуть для себя отсюда всю
Монголию.
[116]
В
целях организ ации борьбы с русскими белыми отрядами в
Зап адной Монголии туда
были командированы в н ачале
апреля 1921 года видные деятели нового революционного
правительства:
Хас-Бат ор и Дамба-Дорджи.
Предвидя борьбу с Унгерном, подготовлявшим наступление в сторону Кяхты,
революционное правительство в з аседании от 10 апреля официально пост ановило:
просить усиленной вооруженной помощи у Советской России .
Окол о
этого времени у Алт ан -Булака появился
Чах арский отряд под командою
сподвижника б арона Унгерна,
Баир-гуна.
Ч ахары легко опрокинули неопытных
монгольских солдат революционного правительств а и грозили ворваться в самый Алт ан -
Булак, но положение спасл а советск ая
С ретенская кав алерийская бригад а, стоявшая в
Троицкосавске.
В
происшедшем бою Баир-гун был ранен и взят в плен . Опрос пленных из его отряда д ал
понять большевикам, что барон Унгерн нач ал наступление на Троицкосавск и
пограничные поселки н а территории советского Заб айкалья, входившего в это время в
состав т ак н азываемой Дальневосточной Республики.
45
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Почти
одновременно с тем, как отряды ат ам ана
Каз анцева повели н аступление на
Урянхай, барон Унгерн со своею Азиатскою дивизией оставил
Ургу и начал поход на
Кя хту, ключ к советскому Заб айкалью.
Начальник шт аба
Кайгородовского отряда в
К обдо, полковник В .
Ю.
С око ль ницкий,
совершил в мае 1921 года служебную поездку из Кобдо в Ургу. В ст о лицу Монголии он
прибыл 21 мая, и барона Унгерна здесь уже не заст ал: он в этот день рано утром выступил
в поход.
Май 1921 года можно вообще отметить как месяц, знамен ательный во многих отношениях
для развертывания событий, которые нас интересуют в данном труде. Он о з нач ает нач ало
активных
выступлений белых русских отрядов в Монголии в сторону советской Сибири, а
также ответных контрнаступлений красных пограничных сил; в этом же месяце Бакич с
многочисленным отрядом начал свой многострад альный поход через пустыни Чжунгарии,
а
каппелевские и семеновские войска произвели переворот в Приморье. [117]
Ух одя из Урги, барон Унгерн оставил в
У рге свою комендатуру во главе с
С ипайловым и
своим заместителем в столице Монголии назначил бурята Жамболона.
23 мая полковник
С о кол ьницкий догнал на
ав т о м обиле дивизию Унгерна, чтобы
повидаться с бароном и переговорить с ним по делам отряда Кайгородова.
В
своих воспоминаниях он сообщает:
«Поездка на
ав т о мобиле доставил а мне большое удовольствие. С ил а м ашины и ловкость
шофера были изумительны. К рутые подъемы, глубокие овраги не ост анавливали нас, и
около 8 часов вечера мы догнали колонну.
Войска шли в блестящем порядке, и я как-то невольно перенесся мыслью к доброму
старому времени. Р авн ени е было, как на п араде. Не было отсталых. Дли нн ая колонн а из
конницы и артиллерии мощно оставлял а з а собою версты, идя на неведомое: победить или
умереть!
Яркая одежда полков: монгольского, китайского, бурятского — рябила гл аз а...
Мы
мчались к желтой точке, маячившей в стороне от колонны, туда, где находился сам
барон. Он нас з аметил и г алопом понесся на н ас...»
Зако нч ив
свою беседу с полковником Сокольницким, барон Унгерн по поводу своего
нового похода в
Заб айкалье сказ ал на прощание:
—
Я
не страшусь неудачи . Е ст ь у меня уголочек к юго-востоку от Урги. Есл и большевики
побьют меня, уйду туда и т ам отсижусь. У д арят они раз, два, тридцать ... но рано или
поздно ударим и мы. От н еудач унывать не будем... Вы н аходитесь от нас далеко.
Действуйте так, как кажется в ам лучшим, но... скорее на Россию! Я в ам даю все. Будет у
меня успех, дам еще. Но и мейте в виду мое правило: бери сам с боя все, что тебе нужно!
Этого
не забывайте. У каз аний от меня никаких, кроме тех, что имеются в моем приказе.. .
Передовые части
Ун герна появились в первых числах м ая н а линии поселков,
пограничных с местностью
Бел ьч ир-Булуктай, и после упорного боя, продолжавшегося в
течение суток, оттеснили расположенные здесь советские войска — ч асти
С ретенской
бригады. В след затем унгерновские отряды двинулись вниз по рекам
Чикою
и Керану и
далее н а
Троицкосавск . [118]
46

Непо средственною целью Унгерна являлось овладение Кяхтою и
Троицкосавском, откуда
предполагалось произвести форсированный марш к Байкалу, где барон хотел взорвать
тоннели на Кругобайкальской железной дороге и этим надолго прервать железнодорожное
сообщение между Советскою
Р осси ей и Дальним
Востоком.
Обеспечив себя этим на некоторое время от ударов с запад а,
Ун герн замышлял поднять за
собою население
З аб айкалья, чтобы уничтожить красных на
Даль нем
Востоке.
5 июня части
Ун герна обошли Троицкосавск и
Ал т ан-Булак с восточной стороны через
К ударинский Караул, заняли сопки к северо-востоку и перерезали дорогу на Усть -Кяхту и
телеграфное сообщение на Верхнеудинск и Читу.
По
советским источникам, силы Унгерна в это время состояли из 3500 сабель, при семи
орудиях и значительном количестве пулеметов. Они ох в атывали
Т роицкосавск и
Алтан-
Булак полукругом до 12 верст в длину, с ядром на сопк ах
Керанки
Суджа.
Возможно
однако, что советские источники и преувеличили немного унгерновские силы.
Чт обы поддержать наступление барона Унгерна на
З абайкалье, отряд полковника
Каз агранди силою приблизительно в 350 человек должен был тревожить неприятеля по
советско-монгольской границе к зап аду от Троицкосавска,
а
отряд Тубанов а в сост аве 100
сабель был направлен к
Менз ен ской станице Заб айкальского каз ачьего войска, т.е. к
востоку от Троицкосавск а.
По дороге из Урги на Кяхту барон Унгерн оставил под командованием
Немчинова
заградительный отряд силою до 300 сабель, чтобы преградить большевикам доступ к
Урге, если бы они надумали послать туда свои силы .
По
советским же источникам, красный гарнизон Троицкосавска в это время состоял из
500 сабель и 330 штыков, при двух орудиях. В Алт ан -Булаке стояло 700 цириков
(монгольских солдат) Временного революционного правительства
Монголии.
Р уководство обороною Алт ан -Булака взяли на себя монгол Сухэ-Батор и заб айкальский
бурят Дорджи Ринчино, этот неистовый монгольский националист, не так еще давно
помогавший ат ам ану Семенову и барону Унгерну в формировании ими
Панмонгольского
правительства. [119]
Гл авные удары Унгерна были направлены на
Троицкосавск. Против монгольских войск в
Алт ан -Булаке он выдвинул только небольшие заслоны . Барон рассчитыв ал со взятием
Троицкосавска з ахлопнуть как в мышеловке революционные монгольские войска и в
Алт ан -Булаке.
До
вечера 6 июня шел бой с перевесом на стороне войск барона Унгерна.
К
вечеру этого
дня из Усть-Кяхты, прорвавшись с боем через расположение унгерновских войск,
подошли свежие советские подкрепления: целый полк 35-й дивизии. Всл ед затем, утром 7
июня, тою же дорогою прорвались н а помощь Троицкооавскому гарнизону еще два
советских бат альона и бат арея. Пол ож ени е э т ого гарнизона улучшилось, и советские
части ст али успешно сдерживать натиск войск Унгерна.
В
течение двух суток вокруг Троицкосавск а шли упорные, ожесточенные бои. Не раз
противники бросались в штыки. С опк и по н еск ол ьку раз в день переходили из рук в
руки... Пот ери убитыми и ранеными с обеих сторон были весьма зн ачительны .
47

В
ночь с 7 на 8 июня произошли важные события в ходе сражения: два полка красной
Сретенской кав алерийской бригады вышли через Алт ай -Булак в тыл
У нгерну. Один из
полков занял
К еран, другой — дорогу, которая вела с сопок на юг ...
С
4 часов утра 8 июня по всей линии расположения войск Унгерна и по их обозу красные
открыли сильный артиллерийский огонь. После жест око го обстрела советские войска
перешли в решительное наступление, и сопротивление войск Унгерна, расстроенных
орудийным огнем, было сломлено... Р анен ие самого
У нгерна послужило сигналом к
общему отступлению его войск. Преслед уемые советскими и монгольскими войсками,
части
Ун герна при своем отступлении наткнулись на з асевшие в их тылу два красных
полка и понесли в з авяз авшемся новом бою большие потери.
Ун герн скрылся в лесных зарослях Ибицика и з атем отошел оттуда в з ападном
направлении, к рекам
Орхону и Сленге{28}. [120]
Так
по советским материал ам прошел этот многодневный бой под Троицкосавском,
решивший судьбу «неистового барона».
Один из участников боя писал про ночь с 7 на 8 июня следующее:
«Было четыре часа ночи.
В
темной мгле лощины, где лежал
Т роицкосавск, кое-где изредка вспыхив али огоньки ...
Все
ждали, что Унгерн прикажет продолжать наступление на город и освободит его
население от красного ига.
Нервы у всех были приподняты. В душе каждого ликовала буйная радость. Никт о не
чувствовал усталости.. . Но в первый раз барон пожалел своих соратников и приказ ал
сойти с сопок, вернуться в исходное положение, в лощину, в узкую горную щель, и
ложиться спать.
На
горах был оставлен с кит айским дивизионом Парыгин. Э т о по губило все и привело к
жестокому разгрому Азиатской дивизии.
Бы ло
пять часов утра 8 июня. Бо ль шая часть унгерновцев уже спала, некоторые еще
укладывались на землю. Ост альные сидели, курили и делились впечатлениями боевого
дня...
Част ь
красных, бросившихся от города в сторону, вышла на сопку, наткнулась н а
китайцев, крикнула — Ура!!
—
и китайцы в панике побежали с гор. В один момент
красные были уже на вершине, поставили пулеметы и открыли ураганный огонь по
узкому ущелью. Пули сыпались к ак дождь, рыли землю, с жалобным визгом отскакив али
от камней, и их зловещие завыв ания дополняли разрывы гран ат . Г ран ат ами красные
забр асыв али ущелье...
«Унгерновцы не ожидали нап адения. Он и л ежали н а земле впов алку, кто, где и как
повалился сп ать. Част и были не собраны . Ог он ь был внезапный, и среди них начал ась
паника.
Люди, которые видели многое, прошли огненное горнило германской и
Гр ажданской войн, окончательно растерялись и стали бросаться из стороны в сторону.
Пани ка ст ановил ась стихийною! Везде сыпался свинцовый град; яростно и жалобно
ржали лошади, свистели осколки, и в предутренней мгле место узкого ущелья каз алось
адом...»{29} [121]
48
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

***
По
советским источникам, барон Унгерн вышел из-под огненного кольца красных в бою
под Троицкосавском всего только с 500 бойцами.
Каж ется, эта цифра зн ачительно преуменьшена.
Вероятно, с ним остались еще силы,
вдвое, втрое большие, чем указ ано выше. В есьм а пострадал обоз отряда Унгерна:
последний, можно сказ ать, был уничтожен.
Неудача под Троицкосавском сильно расстроила б арона, и он стал зол и раздражителен.
Его
очень огорчали т акже нач авшиеся нелады между ним и его ближайшим помощником,
генералом
Р езухиным.
От ойдя от Троицкосавска в юго -з ап адном направлении, к реке Селенге и ее притоку
Орхону, барон Унгерн простоял здесь десять дней, привел в порядок свои силы и снова
двинулся в пределы советского Заб айкалья, вдоль реки Селенги, по направлению к
Гусиному озеру, где стоял значительный красный заслон.
За
свой разгром под Троицкосавском
У нг ерн жестоко отплатил красным, почти
полностью уничтожив выставленный против него заслон и з ахв атив пушки, пулеметы,
винтовки. Пл енн ых в э т ом бою унгерновцы не брали, а уничтожали. Окрыленный этим
успехом, Унгерн решил ударить на Верхнеудинск, столицу Дальневосточной Республики,
наспех сколоченной большевиками в виде буфера между Советскою
Р осси ей и Японией.
К
Верхнеудинску дивизия барона продвигалась с ожесточенными боями. В одном из
таких боев она потеряла более ста человек убитыми и ранеными .
Зн ая, что впереди еще ждут его многочисленные части советских войск и получив
сведения, что он не может рассчитыв ать н а поддержку со стороны ат ам ана
Семенова,
Ун герн отменил свой марш на Верхнеудинск и решил броситься в Урянхайский край, где
надеялся встретиться и соединиться с белыми отрядами, оперировавшими в
Зап адной
Монголии.
Див из и я двинулась теперь обратно в
Мон го лию, к озеру Косоголу, где Унгерна уже
поджидали отборные части красного п артизана
Щет ин кин а.
«Унгерн стал зол, как лютый цербер, смотрел на всех зверем, и говорить с ним было
опасно, — вспомин ает об этом времени один из офицеров его дивизии. — Каждую [122]
минуту вместо ответа можно было получить удар ташуром по голове или быть тут же
выпоротым».
Экз екуции над офицерами ст али эпидемическим явлением. Шла ежедневная порка,
избиения и страх обуял всю дивизию. Никт о не был уверен за свой следующий час, и
офицеры стали бояться барона как чумы, черной оспы, как сат аны. ..
«На него боялись смотреть. И, когда он приказал одному из обозных чиновников приехать
дать справку, последний был настолько перепуган предстоящим свиданьем, что заседлал
коня, сбежал в т айгу и пропал .
Обстановка ст ановилась невыносимой, и уже поговаривали, что барон потому зверствует,
что хочет перейти к красным. ..»{30}
49

Дивизию
одолевали мрачные думы и настроения, и при таком ее моральном состоянии
поход в Урянхайский край никому не улыбался . В сем, кроме барона, каз ался
единственным спасительным выходом из создавшегося положения поход в Маньчжурию,
где можно было укрыться от натиска красных .
При такой обстановке среди чинов Ази атской дивизии созрели заговоры, поставившие
целью убийство барона Унгерна, ген. Р езухина,
а
также их ближайших сподвижников.
Бригад а генерал а
Р езухина в обратном походе в Монголию шла отдельно, так как генерал
крупно поссорился с бароном и следовал з а гл авной колонной в некотором отдалении.
Заго в ор в бригаде Резухина возник самостоятельно, вне всякой связи с колонной Унгерна.
В
один из дней в палатку Резухина вв алилась толп а офицеров во главе с
Хоботовым,
который заявил генералу, что бригад а д альше не пойдет, а возвратится на восток, и
предложил ему присоединиться к решению его офицеров и вести бригаду в Маньчжурию.
Ген ерал спокойно ответил отказом и получил пулю в грудь...
«Момент был жуткий, — рассказыв ает один из унгерновцев: — Генерал покачнулся, но
гордо встал, прижав руку к простреленному месту, и вышел из пал атки. Он п ошел в
пал атку к младшим офицерам, веря, что там н айдет спасение. Он глубоко ошибся: когда
он вошел к этим офицерам, [123] то один прапорщик-оренбуржец выхватил из кобуры
револьвер и несколькими выстрелами в упор убил боевого и любимого всеми
генерала. .. »{31}
Поко нч ив
с генералом
Р езухиным, бригад а выступила на восток, но не прошло и
несколько дней, как среди ее чинов началось разложение, и они рассыпались по лесам и
степям Заб айкалья и
Мон го лии
маленькими кучками . Одни из них были перебиты
красными, другие сами сдались последним или перешли на их сторону; и только
некоторые, очень немногие, группы сумели выйти в Маньчжурию, к станциям
Мань чжурия и Хайлар на Кит айской Восточной железной дороге. По з же нек от орые из
солдат и офицеров бригады Резухина добрались до русского Приморья, некоторые осели в
полосе отчуждения назв анной дороги.
Во сст ание в другой бригаде Азиатской дивизии, где находился сам
У нг ерн, произошло в
ночь на 17 июля, т.е. через десять дней после того, как революционное временное
правительство
Монголии
с монгольскими и советскими войсками уже вступило в Ургу,
которая получила теперь назв ание
У л ан-Б атор-Хото
—
город Красного
Бо гатыря.
Заго в орщики в условленный день обстреляли палатку Унгерна, но ему удалось спастись.
Сев
на свою быстроногую лошадь, барон под покровом вечернего сумрака скрылся в
соседней лесной чаще.
Весь
лагерь Унгерна, оставшийся без командования, снялся с места и, словно повинуясь
инстинкту, подсознательному стремлению к безопасности, медленно двинулся на восток,
в противоположную сторону от Урянхайского края. Настроение у всех было тревожное,
напряженное... З агов орщики еще не были уверены в успехе переворота и теперь скак али
вдоль движущейся колонны, выискивая н аиболее ретивых палачей Унгерна.
Один из
таковых, Бурдуковский, был найден ими и беспощадно зарублен. Ин ициаторов переворота
все еще пугал а мысль:
а
вдруг барон еще явится и сумеет увлечь за собою солдат и
каз аков!.. как жестоко он расправится тогда с теми, кто осмелился поднять руку на него!..
Наступившая ночь каз алась страшною и полною т аинственной жути... [124]
50

Где же барон теперь?
Пока он жив, еще рано думать об удаче переворота.
Вдруг знакомый зычный голос потряс тишину летней ночи: перед дивизией внезапно
появился верхом на коне сам барон и громко вызывал к себе Бурдуковского и других
близких своих сподвижников, на верность которых он хотел опереться теперь. У сл ыш ав
голос Унгерна, который так часто з аст авлял трепетать многих, дивизия как бы вздрогнула
и, замерев, остановилась ...
Нево ль ный страх овл адел всеми, и даже самые храбрые из унгерновских бойцов теперь
растерялись... Но присутствие духа, однако, не покинуло еще участников з аговора, и,
когда б арон, вызывая отдельных нач альников колонны, пытался ост ановить движение
последней, он был обстрелян заговорщиками и под свист пуль снова исчез в темноте
ночи...
Надо заметить, что в самом нач але бунта з аговорщики обстреляли Монгольский полк и
заст авили его рассеяться по ближним лесным трущобам, так как боялись возможной
поддержки барона со стороны монгол в критический момент.
В
своих скитаниях, вдали от дивизии, барон наткнулся на этих монгольских солдат и
обратился к н аходившемуся при их отряде монгольскому князю Бишерельту-Сундуйгуну
с приказ анием, чтобы монголы немедленно отправились вместе с ним, бароном Унгерном,
на усмирение взбунтовавшихся офицеров его дивизии...
С ундуй-гун согласился и вместе с тем предупредил цириков, чтобы они были наготове и
по его зову помогли ему справиться с бароном и связать его. ..
Отряд выступил. В переди его, рядом с Сундуй-гуном, ехал барон. К н яз ь попросил у
барона спичек з акурить трубку, и, когда тот полез в к арман з а спичками, Сундуй-гун
обхватил барона обеими руками сз ади, выше локтей, и повалился вместе с ним н а землю .. .
Подскакавшие цирики схватили
У нг ерна, связали его по рукам и ногам и з атем, под
сильною охраною, доставили его в стоящий неподалеку один из отрядов красного
партизана
Щет ин кин а.
От сюда он был препровожден в Алт ан -Булак и сдан большевикам,
своим заклятым враг ам ... [125]
Барон Унгерн был далее отправлен в столицу большевистской Сибири, Новосибирск, где
и был после суда к азнен{32}.
Посл е
пленения Унгерна его бригад а под командованием сн ачал а есаула Макеев а, потом
полковника Островского, начал а продвижение на восток. В нач але отхода он а еще раз
жестоко потрепал а красных, вздумавших преследовать отступавших унгерновцев. В пути
от бригады отсеялись монголы и буряты, пожелавшие разойтись по домам .
И
к Маньчжурии подошли наконец остатки
Аз иатской конной дивизии барона Унгерна в
количестве всего лишь нескольких сотен бойцов. С д ав оружие китайским властям, они
затем частью рассеялись по
Трехречью в Барге, частью были перевезены по Кит айской
Во ст очн ой железной дороге в русское Приморье.
Так, осенью 1921 года Азиатская конн ая дивизия барона Унгерна кончил а свое бурное
существование. ..
51
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Гл ава VII
В
то время, как во второй половине января 1921 года б арон Унгерн, увеличив в Монголии
свои силы, собирался решительно ат аков ать
Ургу, тревожное положение вещей
распространилось по всей стране.
Ки т айцы стали видеть в белых русских своих врагов. Ненависть свою к ним они
переносили на русских вообще, в том числе и на русских колонистов, давно живших в
Мон го лии, заним авшихся торговыми делами и ни к какой «политике» не причастных .
В
К обдо, торговом центре Западной Монголии, китайцы в январе ввели военное
положение, увеличив силы местного гарнизона.
В
ночь на кит айский Новый год, 20 февраля 1921 года, в Кобдо произошел погром
мирного русского населения, устроенный китайскими солдат ами по н аущению властей.
Видимо, китайцы решили таким способом раз и н авсегда покончить со своим
воображаемым противником. [126]
Со в ершенно неожиданно для всех ночную тишину Кобдо нарушили сухие ружейные
выстрелы. С нач ал а можно было подумать, что китайцы решили, несмотря на военное
положение, отпраздновать
Но в ый год и стали взрывать хлопушки.
Но
вскоре разнесл ась по городу тревожная весть:
—
У бивают русских!
Нужно было бежать из города, и русские, побросав все свое имущество, захв атив с собой
жен и детей, если то были семейные, одевшись, как и во что попало, начали темными
переулками выбираться з а город.
К уда?
К уда глаз а глядят, лишь бы спастись от смерти... прямо в степь, на холодный воздух.
Част ь русских остав ал ась в городе, попрятавшись по подвал ам и погребам .
Перебивши в нач але погрома до десятка мирных русских жителей, китайские солдаты
вскоре увлеклись грабежом частных русских квартир, и главным образом богатых скл адов
Центросоюза, где стали т ащить серебро, мануфактуру и пр. Даже в се кит айские часовые
сбежали со своих постов, чтобы принять участие в расхищении, и в этой оргии грабежа
забыли про русских.
Перед вышедшими из Кобдо русскими стал вопрос: куда двигаться дальше? Можно было
передохнуть у кого-либо из знакомых н а ближних заимках, но что делать дальше?
А
что, если китайцы ринутся также на з аимки и н ачнут и там избивать русских?
Где найти защиту? У кого?
И
как-то невольно у всех на эти вопросы находился один ответ: нужно добраться до
местности Оралго, по реке Кобдо, в 150 верстах к северу от города, ибо в Оралго стоял в
52

это время небольшой, но все же вооруженный отряд Кайгородова, составленный
преимущественно из преданных ему алт айских инородцев.
Тол ько
здесь, в Оралго, можно было еще найти кое-какое убежище и спасти свою жизнь. ..
В
районе Ор алго царил полновластно есаул А.
П.
Кайгородов. В отряде его ко времени
Кобдоского погрома числилось не более ста человек.
Кайгородов родился в 1887 году в селе Аб ай на Уймоне, в Сибирском Алт ае, где в мирное
время имел службу в полиции. [127] В годы великой войны он попал н а
К авк азский
фронт, отличился в боях и поступил в Тифлисскую школу прапорщиков, которую и
окончил, когда в
Р осси и уже начал ась революция.
«С внешней стороны Кайгородов производил весьма выгодное впечатление, и он знал
себе цену у женщин. Он и мел довольно красивое, мужественное лицо, черные вьющиеся
волосы, обладал легкою походкою горца.
Его
любимым костюмом была черкеска с
кинжалом»{33}.
Как -то уже в годы Гр ажданской войны в Сибири, он, подвыпивши, устроил буйство на
станции Тат арской, за что и был разжалов ан в рядовые приказом
В ерховного правителя
адмирал а
Ко лч ака.
Уз н ав о т акой немилости, Кайгородов поспешил явиться в Омск с повинной. З десь ему
удалось убедить походного ат ам ана к аз ачьих войск, А.
И.
Дутова, дать ему разрешение на
формирование в
Алт ае инородческих полков и приведение алт айских туземцев в каз ачье
сословие. С эт и м разрешением Кайгородов вернулся на Алт ай, где популярность его с
этого времени стала быстро расти.
Уч ит ы в ая это обстоятельство, командующий войсками горного Алт ая капит ан
Сатунин во
время разрухи конца 1919 года приблизил Кайгородова к себе, особым приказом
восстановил его в чине прапорщика и последующими приказ ами произвел его до чина
штабс-капит ана, с переименованием в подъесаулы по иррегулярной кав алерии Алт ая .
Со
смертью Сатунина Кайгородов поднялся на пост ком андующего войсками
Г орно-
Алт айской области и сводным русско-инородческим отрядом.
Посл е
своих бурных скитаний в 1920 году в пределах
Монгольского
и Русского Алт ая
Кайгородов к началу 1921 года осел со своим небольшим отрядом в местности Ор алго по
реке Кобдо, вблизи русских заимок
Никифорова и
М альцева.
К
нему присоединились
беглецы из некоторых других небольших белых русских отрядов, бродивших по Западной
Мон го лии, как, например, отрядов Смольянников а,
Ш ишки на,
Ван яги на и др. [128]
В
Ор алго образовал ась своего рода «Алт айская сечь». Т ол ько здесь не спрашив али: «В
Бог а веруешь?» — а интересовались: «Пойдешь ли против большевиков?»
Одно время в отряде нечего было есть. Н ужно было добывать еду. На счастье
кайгородцев, Центросоюз из Кобдо прогонял в Советскую Россию большой гурт скота.
Партизаны
К айгородова налетели на него, и около тысячи быков стали достоянием его
отряда.
В
последующее время таких «реквизиций» скота последовало еще две, и в
распоряжение отряда поступило до 10 000 бар анов и свыше 1000 голов крупного скота.
53

Жи ли
в Оралго праздно, пьянствовали, сражались в карты, беспечно расходовали
реквизированный скот...
Кобдоский погром заст ал
Оралго совершенно врасплох . Нач ин ая с 23 февраля и по 17
марта сюда ст али ежедневно прибывать русские, бежавшие из
К обдо и его окрестных
заимок. Шл и, по свидетельству одного очевидца, пешком, ехали н а конях, на верблюдах,
вооруженные, безоружные, сытые и голодные, одетые и нищие... Всем был оказ ан
Кайгородовым ласковый прием, всем был открыт сытый стол.
15 марта в
Ор алго прибыл со своею семьей бежавший из Кобдо полковник Сокольницкий,
которого Кайгородов назн ачил вскоре начальником шт аб а своего отряда.
Если
в Кобдо китайские солдаты решились пограбить и побить русских, то Кайгородов
рассчит ал теперь, что пришло время и ему обратить свое внимание на кит айских
торговцев в окрестностях Кобдо, и в результате этого решения в Алт айское «Запорожье»
пошли кар аваны с з ахваченным кит айским добром: чаем, мукою, мануфактурою.
Ки т айский комиссар города Кобдо 20 марта прислал «русскому» офицеру Кайгородову
письмо, в котором последний уведомлялся, что какие-то русские вооруженные люди
нач али грабить китайские торговые фирмы, что «противоречит международным
договорам » и что этим русским людям надо одуматься, пока не будет поздно.
Кайгородов ответил китайскому комиссару, что «международные договоры одинаково не
дав али ему основания надругаться н ад беззащитными русскими, доверчиво отдавшими и
жизнь свою, и имущество китайцам, своим высоким покровителям и опекунам, после
закрытия русских консульств в Кит ае», и что Кобдоский погром не останется без [129]
внимания, и он, Кайгородов, со своим отрядом нанесет кит айскому комиссару свой визит
в самый город Кобдо.
В
Ор алго н ачались деятельные приготовления к походу на Кобдо. Но к ит айцы не стали
ждать визит а
К айгородова и в ночь на 26 марта ост авили город, в котором по их уходе
нач алась оргия грабежа.
Р ано утром, 29 марта,
К айгородов с 20 партизан ами въехал в
К обдо. Город горел. Здесь,
какив
У рге, пожар нач ался с баз ар а.
Из
города р азъезжались в разные стороны кар ав аны
монгол с награбленным имуществом...
Подошедший вскоре отряд Кайгородова прекратил эту вакх ан алию грабежа.
Ко м андированные революционным временным правительством
Монголии
Хас- Батор и
Дамба Дорджи прибыли в Кобдоский район Западной Монголии в м ае 1921 года.
Эт и революционные деятели новой Монголии проследовали из
Алт ан- Булака к месту
своей командировки с небольшим отрядом цириков (монгольских солдат) через Сибирь,
по Сибирской и Алт айской железным дорогам . Цель ю их ко м андировки было
привлечение местного населения н а сторону революционного правительств а
Монголии,
соответствующая пропаганда и
аг ит ация и организ ация вооруженной борьбы с русскими
белыми отрядами, оперировавшими в пределах
Зап адной Монголии .
На
помощь им советские власти
России
выделили небольшой отряд войск под командой
коммуниста Байкалов а, настойчивого и в то же время весьма осторожного в своих
54
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

действиях человека, причем опорным пунктом деятельности этого отряда было
пограничное местечко
Кошагач.
Отряд Кайгородова, расположившись в
К обдо, был к лету 1921 года все еще невелик по
численности. Он со ст оял и з трех, неполного состав а, сотен кав алерии, пулеметной
команды и взвода артиллерии (с одной пушкою, полученной от барона Унгерна, и
небольшим числом снарядов, не по калибру пушки). Отряд имел свой штаб, нач альником
которого состоял полковник В.
Ю.
С ок оль ницкий (тот самый, мемуар ами которого я часто
пользуюсь при составлен а этого моего труда), военные мастерские и свое небольшое
земледельческое хозяйство. [130]
При штабе отряда издав ал ась печат авшаяся на пишущей машинке г азет а
осведомительного характера, называвшаяся «Наш
Вестник».
25 июня Кайгородов выступил из Кобдо походом на Россию, в сторону Сибирского Алт ая.
«О походе на Русь нельзя было говорить серьезно, — вспоминает
В.
Ю.
Со кол ьн ицкий в
своих мемуар ах. — Не было и половины нужного числа винтовок . На к аждую
имеющуюся винтовку было не более двадцати патронов. Лошади выглядели одрами, не
было подков. У людей была изношена обувь. У ко мандного состав а было полное
нежелание идти в этот самый поход».
Однако на походе наст аив ал сам
Кайгородов.
На
что же он рассчитыв ал? Вероятно, на сильное недовольство сибирских крестьян
советскою властью, которое не так давно было уже проявлено в нескольких кровавых
крестьянских восстаниях против большевиков в Зап адной Сибири. Сл едовательно, можно
было рассчитыв ать на поддержку антибольшевистского движения со стороны более или
менее широких масс н аселения .
Кроме сего, от барона Унгерна была оказ ан а некоторая помощь оружием, и это
обстоятельство, может быть, тоже обязывало
Кайгородова поддержать барона в его
походе против коммунистов в Восточной Сибири.
Через пять дней после выступления из Кобдо, 30 июня отряд Кайгородова,
расположившись невдалеке от озера Тулба, получил тревожные сведения о движении
красных к
Ул ясутаю с востока и к
У л анкому из Урянхая и о спешном отходе от советской
границы отряда Каз агранди по направлению к
З аи н -Шаби.
Эти
сведения удручающе подействовали н а отряд, и мысль о «походе на Русь» была им
оставлен а.
Отряд Кайгородова был вскоре перегруппирован т ак, чтобы служить целям
обороны.
В
конце июля красные начали
активно
проявлять свою деятельность в Кобдоском районе,
нап адая на з аст авы белых, бросая в этот район разведочные отряды и т.д .
В
течение почти всего июля противники — с одной стороны, отряд Кайгородова, с
другой — смешанный советско-русский и монгольский отряд, находившиеся под
командою Байкалова, нащупывали друг друга, избегая решительных [131] столкновений.
Инициативу, однако, почти все время держали в своих руках красные.
55

В
конце июля Кайгородов стал все же переходить к более решительным действиям,
поставив себе целью прежде всего уничтожить отряд Байкалов а,
а
затем уйти в Сибирь, в
свой родной Алт ай . 9 августа произошло столкновение у хурэ Намир, в котором
кайгородовцы разбили небольшой красный русско-монгольский отряд, численностью
около полусотни бойцов, а 20
ав густа последовала небольшая стычк а противников у хурэ
Байр ам{34}.
Окол о
этого же времени отряд Кайгородова пополнился бойцами из отряда Каз анцева и,
войдя в связь с корпусом Бакич а, предпринял энергичное преследование
Б айкалов а.
Отряд
его был после долгих усилий окружен кайгородовцами и з аперся 17 сентября в хурэ
Сарыл-гуна, невдалеке от озера Тулба.
Событиям угодно было сложиться так, что в тот самый день, когда отряд Байкалов а
оказ ался з апертым в хурэ Сарыл-гуна, состоялась встреча войск корпуса Бакича,
пришедших с запад а, с отрядом Кайгородова.
На
состоявшемся 19 сентября совещании лиц командного состав а обоих отрядов было
решено: в ночь на 21 сентября произвести решительную ат аку со всех сторон на хурэ
Сарыл-гуна.
Для
ат аки была образов ан а ударная группа, в которую вошли 300 бойцов из
отряда Кайгородова, при одной пушке и четырех пулеметах, и 420 бойцов из корпуса
генерала
Баки ча, при одной пушке и семи пулеметах. К ом андование ударною группою
было вверено Кайгородову.
Част и
корпуса генерал а
Баки ч а подошли к хурэ Сарыл-гуна 20 сентября. Эт о хурэ было
расположено в котловине, сжатой с двух сторон горами. Оно з анимало площадь в виде
овала, на которой находились строения ламаистского монастыря, десятка два хошанов
(глинобитных построек для жилья) и примерно столько же аилов (юрт), каждый со своим
двориком, окруженным частоколом .
Засев ши
в своей импровизированной крепости, отряд Байкалов а, в количестве до 250
бойцов, русских и монгол, начал окапыв аться, и к моменту решительной ат аки, т.е. к [132]
ночи на 21 сентября, окопы были доведены до высоты человека.
Б ы ли устроены красными
и некоторые другие фортификационные сооружения.
Пошедшие в ат аку белые части безостановочно и без выстрела подошли почти вплотную
к окопам противника.
Подпустив близко белых, красные открыли сильный огонь. С о
стороны белых раздалось громкое «ура», и их части бросились с четырех сторон на хурэ.
Сев еро-з ап адная половина хурэ и самый монастырь были захв ачены н алетом. К расные,
кто смог, бежали и укрепились в юго-восточной части хурэ. Ост авшиеся н а позициях
красных солдаты, главным образом цирики, были приколоты пиками. В э т о время на
помощь байкаловцам с северо-з ападной стороны подошли монгольские цирики, человек
двадцать, и, подкравшись с тыл а к н аступавшим белым, стали бросать в них ручные
гран аты. С реди белых произошло замешательство. Ободренные этою неожиданною
поддержкою, байкаловцы вновь яростно бросились в бой и стали выбивать белых из
занятой ими половины хурэ.
На
северо-восточном участке хурэ красные подпустили белых близко к окопам и з атем
открыли по ат акующим ураг анный огонь. Здесь мало кто дошел живым до окопов... В
ночной тьме трудно было разобрать что-нибудь. На н ебольшом сравнительно
пространстве скопилась почти тысяча бойцов, и белые, ведя наступление на хурэ со всех
четырех сторон, могли поражать огнем своих же. От чет л ив ое ком андование у белых
отсутствовало, ибо есаул Кайгородов был мало пригоден к роли боевого командира.
К
56

тому же многие из белых, заняв половину хурэ, рассыпались по дворам в поисках
продуктов, забыв о сохранении дисциплины, — т аков а была сила голода.
Неожиданно среди белых раздались крики: «Наши отступают!» — и все, кто были еще
живы, покатились н аз ад, поливаемые жестоким оружейным и пулеметным огнем красных.
В
результате жестокого поражения белые понесли большие потери. Посл е боя в госпиталь
было доставлено 260 раненых белых. Мно ги е были убиты, немало пропало без вести. В
самом хурэ было найдено красными около 100 человек убитых белых, и вблизи его —
около 40 человек. Деся т ка два бойцов из корпуса Бакич а были захв ачены красными в
плен. На допросе белые пленные показ али, что войска [133] Бакич а подошли к хурэ
Сарыл-гуна н акануне боя, т.е. 20 сентября, и что в корпусе Бакич а н аходилось всего
только 2000 человек конных и пеших, и в отряде Кайгородова не более 400 человек,
вооруженных большею частью холодным оружием.
Пот ери красных в бою составили 63 человека убитыми и около 20 ранеными{35}.
Огорченный неудачей у хурэ Сарыл-гуна,
К айгородов вновь решил пойти в Сибирь, на
Алт ай, и 22 сентября в направлении на
К о шагач выступили его первая, вторая и третья
сотни; к ним присоединились две сотни Народной дивизии из корпуса Бакича.
Для
осады хурэ Сарыл-гуна ост ались части
Бак ич а и четвертая сотня
Кайгородова.
Р ешено было этими силами обложить хурэ и попытаться взять этот красный форт осадою.
В
городе Кобдо остался шт аб отряда Кайгородова и некоторые его вспомогательные
учреждения.
Осада хурэ Сарыл-гуна после ухода Кайгородова продолжал ась еще свыше месяца, пока
на помощь байкаловцам не подошли крупные советские воинские подкрепления,
присланные из
С ибири.
Хас-Батор, сравнительно еще молодой монгол-х алх асец, лет 37–38, принадлежал к
высшим иерархическим рядам л ам аистского духовенства Монголии{36}. Эт о был лама-
революционер, один из тех молодых националистов
Мон го лии, которые твердо решили в
своих намерениях отстоять государственную самобытность родной страны, опереться на
активное
содействие красной Москвы . Е го принадлежность к лам аистскому духовенству
не мешал а ему держать з а поясом своего х ал ат а револьвер Маузера.
В
своей деятельности в Зап адной Монголии
Хас-Батор получил поддержку от Иркутска,
где в описываемое время было организовано специально для монгольских дел отделение
Даль нев ост о чн ого
секретариат а
Коминтерна.
В
этом же городе была устроена
Ко м инт ерном монгольская типография, [134] где печат алась газет а «Монгольская правда»
и различного рода проклам ации, воззвания и листовки, обращенные к монгольскому
народу.
Эт а пропагандно-агит ационная литература вливал ась широким потоком в Монголию
через Алт ан -Булак на востоке страны и через Кошагач
—
на з ападе ее.
При проезде Хас-Б атора через Сибирь ему и его свите было оказ ано советскими вл астями
особое внимание. Он получил для себя в пути отдельный вагон -салон, в его распоряжение
(а с другой стороны, может быть, и для контроля над ним) был предоставлен ряд русских
работников. К он ечн о, средства для деятельности Хас-Батора в
Зап адной Монголии
отпускались из советской казны.
57
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Официальное положение
Хас- Батора определялось как положение член а
Временного
правительства
Мон го льск ой Народной Республики, командированного в
К обдоский район
со специальным поручением. Б ли жайшим помощником его являлся Дорджи Дамба;
нач альником экспедиционного отряда при нем состоял Байкалов, помощником
последнего — Озоль, представителем
К о ми нт ерна при отряде был некто Нацов.
Поя ви в шись
в Кобдоском районе, Хас-Б атор сумел завяз ать т ам связи с влиятельными
лицами и з аручиться их поддержкою. По пы тк и его м обилизовать монгол для борьбы с
белыми русскими дали ему лишь сравнительно ничтожные количеств а монгольских
цириков.
Ко гда хурэ Сарыл-гуна было осаждено отрядом Кайгородова,
Хас-Б атор оказ ался среди
осажденных. В один из первых же дней осады, ночью, во время короткой ат аки белых на
хурэ, Хас- Батор с несколькими монгольскими цириками скрылся из хурэ. Вероятно, боясь
роковых последствий осады, он просто бежал из хурэ, не поставив в известность о своих
замысл ах даже ближайших своих сподвижников по экспедиционному отряду.
Бегст в о
как раз ок аз алось роковым для него. Неп одалеку от местечка Хонго
Хас-Батор
был арестован белым разъездом из отряда Кайгородова.
Э т от разъезд случайно наткнулся
в пути на трех монгольских всадников, которые показ ались подозрительными, и разъезд
задержал их . З адержанные проявили большое беспокойство и нач али предлагать з а себя
выкуп, но предложение это было отклонено. То гда двое из [135] задержанных монгол
сообщили начальнику разъезда, есаулу Смирнову, что третий их товарищ по беде есть не
кто иной, как сам
Хас- Батор.
Плен ны е были затем связ аны и привезены в Кобдо.
На
допросе Хас-Б атор рассказ ал подробно о цели его командировки в Зап адную
Мон го ли ю, а т акже указ ал, что в хурэ Байр ам в одной местности возле Уланком а им было
закоп ано до двух пудов серебра, несколько тысяч патронов к пулемету и до сотни ручных
гран ат .
Эти
показ ания оказ ались правильными: ценности и боевое снаряжение были найдены в
указ анных мест ах .
Спустя несколько дней после допроса Хас- Батор был расстрелян.
Дви нувшись к Алт аю, Кайгородов 25 сентября перешел русскую границу у местечка
Ташанты и н а следующий день двинулся к селу Кошаг ач, где, по полученным сведениям,
стоял отряд красных силою до 500 человек, при 8 пулеметах . На рассвете 27 сентября
кайгородовцы ат аков али село .
Кр асные не спали, будучи предупреждены киргизами о подходе неприятеля. На громкое
«ура» белых они ответили жестокой стрельбою. К о гда сотни
Кайгородова ворвались в
село, красные н ачали обходное движение с флангов, стремясь окружить врага.
Благодаря
неумелому командованию белые были вынуждены отступить, понеся серьезные потери.
Из
отряда Кайгородова выбыли убитыми и ранеными многие из лучших его офицеров.
К
28 сентября отряд отошел в Киргизскую волость, на русской территории.
58

Неудача под Кошагачем окончательно сломил а боевые надежды Кайгородовского отряда.
В
нем нач ались совещания, митингования . По чт и все офицеры стали отк азыв аться от
дальнейшего похода в глубь Сибирского Алт ая.
Кайгородов кликнул добровольцев для этого похода.
На
его призыв отозвались почти
одни лишь алт айские инородцы, которые рассчитывали на свое умение скрываться в
знакомых трущобах горного Алт ая. Из офицеров к Кайгородову присоединилось всего
только четыре человека, и то без большой охоты.
Веч ером 29 сентября бывшие в походе части отряда Кайгородова разошлись в разные
стороны, чтобы больше никогда [136] не встретиться друг с другом. К айгородов с
небольшим числом своих сторонников ушел в Сибирский Алт ай, намереваясь пробраться
в свой родной Архыт, местность, расположенную по реке Катуни. От ко ло вши еся от
Кайгородова в походе его партизаны вернулись в Кобдо. Ост авшиеся в
К обдоском районе
части отряда Кайгородова поступили теперь под командование полковника
Со ко льн ицкого.
Даль нейшая судьба Кайгородова м ало известн а.
Имеются
сведения, что он почти целый
год еще вел партизанскую борьбу против большевиков в Сибирском Алт ае, с упорством
настоящего фан атик а.
Нако нец, разбитый, оставленный почти всеми сподвижниками,
Кайгородов был предан своими же большевикам. Б удучи ранен, он, однако, не пожелал
попасть в руки большевиков живым. Вы пустив из револьвера пять пуль в своих
противников, пытавшихся его
арестовать, он шестою пулею покончил свои счеты с
земною жизнью.
Част и
Бакич а сделали еще одну или две попытки взять хурэ Сарыл-гуна приступом, но
успеха не имели. Осада з атягив алась и причиняла лишения и страд ания к ак самим
осаждавшим, так и тем, кто отсиживался в хурэ, отраж ая
ат аки неприятеля.
Под датою 4 октября один из офицеров отряда генерала
Баки ча з аписал в своем дневнике:
«Выпалснег. А мы
—
голы и босы. Укрываемся небом, а постелью служит нам м ать -сыра
земля...»{37}
У
красных же в осажденном хурэ быстро иссякли зап асы продовольствия. К окт ябрю у
них оставалось только ничтожное количество м асла и сыра.
От
голода люди стали бить
собак и пит аться собачиною, варили седельные чепраки, подмешивая к этой похлебке
немного масл а.
Больных
солдат в хурэ нечем было лечить.
«Некоторые больные, под влиянием психического расстройства, желали себе смерти.
Кругом раздав ались стоны, рыдания, крики. З апах з агнивших ран не позволял близко
подходить к больным. С о здалось жуткое положение. Лекарь, обслуживавший больных,
нервничал, кричал, рыдал от усталости . [137] Из бар ака ежедневно выносили по два, три
покойника.
Их
место заним али новые больные...»{38}
Боя сь, что его отряду придется погибнуть от голодной смерти, Байкалов решил, наконец,
напрягши последние усилия, произвести вылазку и уйти из хурэ.
За
сутки до назначенного красными прорыва оцепления белых, ночью, за горами,
занятыми белыми отрядами, послышались орудийные выстрелы. По наблюдениям из хурэ
59

среди белых началось какое-то движение. В хурэ все были поставлены н а ноги и под
ружье.
Вн ез апно з а горами все стихло. В хурэ предположили, что или подошла помощь со
стороны красных, или же белые устроили демонстрацию с целью ловушки. С о мн ени я
байкаловцев были вскоре рассеяны приближавшимся к хурэ человеком, который
разм ахив ал чем -то белым, бывшим в его руке. Байкалов и несколько монгольских цириков
кинулись навстречу посланцу: это был киргиз, державший в руках письмо в белом
конверте.
Вы ясн ил ось, что к осажденным пришла помощь из Сибири в виде целого советского
полка.
Эт о радостное для красных событие произошло примерно 20 октября, после того как
отряд Байкалов а пробыл в осаде более 40 дней.
По
свидетельству очевидца,
Байкалов и другие до такой степени были ошеломлены
неожиданно подоспевшей помощью, что в первый момент от радости потеряли
способность говорить. Цирики, взволнованные радостным событием, бегали, прыгали,
истерически смеялись.
Вы ше
я упоминал, что при штабе отряда Кайгородова был организов ан
Осв едомительный
отдел в целях агит ации и пропаг анды задач отряда.
Этим
отделом издав алась на пишущей машинке газет а «Наш вестник», а т акже
выпускались летучки, проклам ации, инструкции и т.д .
В
моем распоряжении имеется девять номеров этой газеты, первый номер которой
датируется 3 сентября, и девятый — 29 октября 1921 года. [138]
Прочтя внимательно эти девять номеров «Нашего вестника», а также ознакомившись с
политической программою, принятою отрядом Кайгородова, и воззваниями,
исходившими от его отряда, я могу констатировать здесь, что эта программ а
К айгородова
носила вполне демократический хар актер. Принципы демократизм а изложены в ней ясно
и отчетливо.
Мало
того, можно признать, что эта программ а имел а д аже социалистический привкус. Во
всяком случае, она не пришлась бы по вкусу барону Унгерну. По сл едний просто-напросто
приказ ал бы изгнать из своего отряда автора подобной политической программы или даже
расстрелять его.
«Все з авоев ания революции должны остаться неприкосновенными и закрепленными
основными закон ами . Подлежат устранению только крайности и исключительные
положения революционного времени, чтобы дать всему населению возможность свободно
трудиться и пользоваться продуктами своего труда», — такими словами было нач ато
изложение политической программы
К айгородова.
Осно ванная на признании обычных принципов демократизм а, эта программ а допускала
даже возможность обобществления, т.е. социализ ации предприятий в крупных отраслях
промышленности и торговли, там, где «это представляется возможным и выгодным для
народного хозяйства».
60
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

По
отношению к своим политическим противникам-коммунистам отряд Кайгородова
призывал всех отк аз аться от мести и жестокости и пойти по пути примирения.
Относительно
местного населения
—
монгол, киргиз и пр., программа настойчиво
указывал а н а необходимость крайне внимательного и бережного отношения к ним.
В
отряде ясно понимали, что белые русские находятся в Монголии лишь временно, на
правах гостей, к тому же обременительных для местного населения, и потому здесь, в
Кобдоском районе, более, чем где-либо в других местах, старались нал ажив ать и
сохранять дружественные отношения с монголами .
Если
в этом отношении здесь порою и происходили эксцессы, то они представляли уже не
правило, а скорее редкое исключение. [139]
Г лава VIII
По
переходе китайской границы и сдаче оружия отряд генерал а
Баки ча был размещен в
военном лагере, устроенном под открытым небом на правом берегу реки Эмиль, в 40
верстах от
Ч угучак а.
Здесь на десятиверстном пространстве расположились все ч асти
отряда, сохраняя свое прежнее управление и свои назв ания. Для надзора з а русскими
китайцы учредили при лагере комендатуру, в распоряжение которой была предоставлен а
команда кит айских солдат . Дов о ль ст ви е было назн ачено от китайцев, но за н аличные
средства отряда, с таким расчетом, что на каждого интернированного должно было
отпускаться в сутки четверть фунта б аранины и один фунт хлеба.
При таких нормах хоть
голодно, все же существовать было бы можно, в действительности китайцы в скором
времени стали отпускать продуктов менее, чем это было положено.
Посл е
перенесенных русскими офицерами и солдат ами страданий, лишений и разных
болезней им требовалось усиленное питание, но его-то они и не получали ...
Некот орых очевидцев, побывавших в л агере на реке Эмиль, поражали зеленые лица,
отчаянн ая худоба и страшное убожество одежды обитателей этого лагеря.
Каз аки и солдаты отряда особенно сильно страд али от голода и лишений и вообще
тяжести жизни на чужбине, среди неприветливого чужого народа.
Многие
из них
приуныли и стали выраж ать свое жел ание возвратиться обратно в
Р оссию, домой. Р усский
командный состав, а з а ним и кит айские власти не ст али ст авить препятствий к
возвращению их на родину. К аз аки и солдаты отправлялись домой группами,
преимущественно по направлению на
З айсан . Ост авшиеся в л агере относились к
уходившим с трогательным вним анием: перед отходом служились напутственные
молебны, произносились прощальные речи.
К
июню 1920 года Эмильский лагерь оставили и ушли в Советскую Россию около 6000
человек. К э т о му времени китайцы стали давать небольшим группам разрешение на выезд
в сторону Дальнего
Во ст ока.
Эт и м разрешением воспользовались, например, генералы
Шил ьн ико в, Ком аровский, Никитин, Жуков и Зайцев. В одной из таких групп отправился
на восток и прибыл в Пекин молодой офицер [140] Оренбургской армии поручик Л.
В.
Св я ти н, впоследствии ставший Его
Преосвященством, Виктором, епископом Пекинским и
Ки т айским.
Ост авшиеся в лагере нач али нал ажив ать т ак или ин аче свою жизнь, исполненную
беспокойства з а будущее. Строили себе балаг аны из кустарника, в одиночку и целыми
61

группами . Лагерь стал представлять из себя своеобразный городок. В нем п оя в ил ись
улицы. В центре лагеря был помещен госпиталь
Кр асного
К реста.
От
пал аток
Кр асного
Креста тянулись в разные стороны четыре улицы. Первая улица была назв ана
Ат аманскою, вторая н азыв ал ась
Нев ски м
проспектом, третья носила н азвание улицы
Поэзии
и Грусти, а четвертая
—
Любви. Эт и улицы были всегда оживлены . З десь
коротали свое время люди, так много перенесшие, но все еще не потерявшие своей
бодрости и жизнерадостности. З десь же можно было получать свежие новости . К он ечн о,
эти новости обычно говорили о том, что дни большевизма сочтены, и, вероятно, уж не так
долго придется томиться на чужбине.
Порою можно было услышать и лагере звуки балал айки или гармонии, пение русских
песен. С ост авил ась небольшая любительская драм атическая труппа, которая ст авила
спектакли. ..
Жизнь
есть всюду жизнь, и здесь, в лагере на реке Эмиль, происходили и романы, которые
порою закреплялись законным церковным браком при содействии походного священника.
В
сентябре 1920 года генерал
Баки ч
повел переговоры с китайцами об отправке всех
интернированных русских на Дальний Восток. К ит айцы идти всем, скопом, не позволили.
Они разрешали переотправку отряда лишь группами в 60 человек, причем продовольствие
на дорогу должно было быть зап асаемо вперед на месте.
Осень ю
этого года из
Зап адной Сибири в расположение прибыла небольшая, в несколько
сот человек, группа повст анцев против советской власти. Эт а группа находилась под
командою поискового старшины Шишкина.
Она не присоединилась к отряду Бакича и
рассыпал ась по окрестным заимк ам.
За
осенью приблизилась зима.
Пришлось отряду оставаться зимов ать в лагере. З им а всех
пугала.
Из
отряда н ачалось бегство в разные стороны, больше всего на Ургу, столицу
Вн ешней Монголии. [141]
Для
зимовки в лагере пришлось вырывать землянки . Р ы в шие себе землянки говорили, что
они роют себе могилы. Эт о по ходило на правду. Неприглядная местность, где всю зиму
дуют сильные ветры, отсутствие топлива, слабое питание могли сделать зимовку тяжелою
до невозможности...
Но
крепки и выносливы русские люди; вынесли они и зимовку в лагере на реке Эмиль.
Весн а 1921 года снов а всех оживил а и подбодрила.
Вновь
пошли разговоры о восстаниях
в Европейской России, в Сибири... На э т от раз в разговорах о восст аниях было много и
правды. Действительно, вспыхнуло большое восстание в
К ронштадте, а т акже в
Зап адной
Сибири, где волною восстаний были охвачены огромные районы Тобольской губернии и
Акм ол инск ой области . В осст ания эти были, однако, жестоко подавлены
Кр асною
Армией.
Один из антибольшевистских повстанческих отрядов в количестве до 1200 бойцов под
командою хорунжего Токарева — т ак н азываем ая
Народная дивизия, — подошел в апреле
1921 года к городу Чугучаку. Эт а дивизия прошла к кит айской границе из Петропавловска
через Каркар алинск, мимо Кокчет ав а.
Ки т айцы предложили отряду Ток арева сдать
оружие и отправиться в глубь Кит ая, но стремление отряда соединиться с частями
генерала
Баки ча было так сильно и непреклонно, что его соединение произошло вне
зависимости от жел ания кит айцев. Ток арев лишь сдал кит айцам негодное оружие,
припрятав для себя лучшее.
62

В
мае 1921 года отряд генерал а
Бак ич а вместе с
Народною дивизией Токарева вынужден
был экстренно сняться с лагеря на реке Эмиль и двинуться на восток .
Причиною этого послужило появление русских красных войск у Чугучак а на кит айской
территории. Бел ы е думали, что китайский губернатор Чугучака был подкуплен
большевиками и поэтому дал им разрешение вторгнуться в пределы китайской
территории. В ероятнее же всего, красные после з ахв ат а б ароном Унгерном Урги стали
вообще вводить в Монголию и
Ки т айский Туркестан свои войска, чтобы ликвидировать
здесь все белые отряды{39}. [142]
Шт абу отряда Бакич а ст ало известно, что на 23 мая было предположено наступление на
лагерь на реке Эмиль соединенных советско-кит айских сил. Прибежавшие в л агерь из
Чугучак а русские расск азывали, что в городе нач алась форменная охот а з а белыми
офицерами, которые арестовывались и партиями переотправлялись через границу в
Со в ет скую Россию .
И
вот, чтобы избежать советского пленения, утром 24 мая из лагеря на Эмиле двинулась
на восток колонн а приблизительно в 8000 человек, почти безоружная и большей частью
пешая, с большим обозом, но с очень скудным запасом продовольствия. Эт а колонн а
намеревал ась пройти в Монголию, на соединение с оперировавшими т ам белыми
отрядами .
На
третьем переходе были выделены из колонны боевые части и стянуты в арьергард, на
который стали уже наседать красные и кит айцы. Ко ло нн а отходила спешно, большими
переходами, уклоняясь по возможности от боя. К р асные вели неутомимое преследование.
29 мая, т.е. в пятый день похода, колонна сделала переход в 70 верст; многие уже стали
пад ать от усталости и голода по причине скудного питания, а иногда и полного отсутствия
такового. В э т о т день нужно было проходить через болото. Част ь обоза, где были
женщины и дети, стала вязнуть в трясине и пришлось избавляться от лишнего груза,
чтобы вылезть из болота.
Бл агодаря преследованию красных колонн а должна была сойти
с пути Чугучак
—
У румчи и войти в страшную пустыню Азии, Гоби.
«Пустыня. Пески. Без в одье, невыносимая жар а, голод и томительная ж ажда...
Мы
обречены. На с ждут только страд ания и смерть», — з аписывает один участник похода в
своем дневнике 17 мая .
Далее, под датою 18 мая, он пишет:
«Движемся по пустыне. Небо — и песок без конца.
Ни чег о больше...
Го лод — страшн ая вещь, а человеческая натура не брезглива, и мы стали превращаться в
диких зверей. К ак т о лько ко нь начин ал показыв ать признаки усталости, и было видно, что
он — уже не помощник нам, его прикалывали и рвали на куски. Ел и м я со без соли. [143]
Я
стал поним ать выражение: люди пухнут с голоду. Не приведи Бог никому видеть это.
Чело в ек
становится как бы налитым водою, делается ровным, круглым, с прозрачным
телом...»{40}
Веч ером 1 июня разведка донесла, что за ближайшим перевалом, при выходе из ущелья к
реке Кобук, окопались красные, пришедшие из Зайсана, и поджидают колонну, чтобы
отрезать ей путь отступления.
63
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Ко ло нн а ост ановилась . Все спо собные носить оружие должны были подготовиться к бою.
Из 8000 человек таковых оказ алось, однако, не более 600. Из ни х две трети были
безоружны, а одна треть вооружена чем поп ало, большей частью тем оружием, которое в
свое время удалось припрятать от кит айских властей, когда отряд Бакич а и недавно
пришедшая з а границу Народная дивизия были интернированы в
Китае.
Не было теперь иного выхода впереди, как победить или умереть. К аз алось, уж так далеко
ушли люди от своих врагов
—
в мало кому известную Чжунгарию, но красные и тут
настигают несч астных скит альцев, измученных и физически и нравственно, плохо одетых,
голодных, невооруженных.
Вероятно, перед многими из них встал тогда печ альный вопрос: за что судьба посыл ает
белым такие тяжкие испыт ания, такие невыносимые, нечеловеческие страд ания? И узнает
ли когда-нибудь об этих испытаниях мир, чтобы помянуть добрым словом участия
несчастных страд альцев, виновных только в сохранении верности своей белой идее и в
честном исполнении долга?
Ко гда-то смело смотревшие в глаз а смерти на фронтах мировой войны, на полях
По ль ши,
Гал иции, Румынии или и в горах
К ав каз а и на фронте Гражданской войны в России,
теперь эти люди пали духом и не могли обрести прежнего мужества и стойкости. В
настоящий тяжелый момент многие из них почувствовали полнейшее отчаяние: одни в
изнеможении бросались на землю, закрывая лицо руками, другие громко рыдали;
некоторые, покоряясь неизбежной судьбе, мах али безнадежно рукой: [144]
—
Будь, что будет!
Кт о -то выстрелом из револьвера покончил с собой, не надеясь на сохранение своей жизни
в дальнейшем... Тя жко е см ят ен ие и п оч т и см ертельная тоска от сознания своей
обреченности охватило всех . По гибать теперь от пуль красных или умирать от голода и
других лишений похода, после того как судьба пощадила их на фронтах великой войны —
было слишком горько и каз алось какой-то злой насмешкой...
Ко м андование решилось на героическую меру. Он о в ы з вало для нап адения на противника
всех, кто еще имел силу в ногах; предложения повторять не пришлось — положение было
таково, что не давало свободы выбора.
И
вот произошел бой, подобного которому,
вероятно, еще не бывало в истории.
«Здоровые не так давно люди, начавшие теперь пухнуть от голода,
—
рассказыв ает
полковник В.
Ю.
С око льн ицкий, — вооруженные палками, ножами и камнями, пешком
ринулись на высоты, занятые отлично вооруженным противником, — высоты, за
которыми узкой полоской блестела река Кобук, обещая сп асение обезумевшим от жажды
людям.
Ген ерал
Баки ч
и его начальник шт аба
См о льн ин, набр ав конных людей, начали обход
левого фланг а.
К расные подались и перешли в овраги, на версту наз ад .
Эт о уже был крупный успех, отдавали белым господствующие высоты.».{41}
В
овраг ах у красных были приготовлены окопы. Бел ы е бросились в ат аку на эти окопы . У
красных н ачалось было замешательство, но, увидев вплотную своих противников
безоружными, они пришли в себя и бросились в контрат аку.
—
То варищи! Они безоружны! Бейте их! — кричали большевистские командиры.
64

Белы м
пришлось отступить, с небольшими потерями. Пя т ь раз ходили они затем в
ат аку, и
каждый раз их отбивали красные. У же п ят ь часов шел бой, и все еще нельзя было
предрешить, на чьей стороне будет победа.. .
К
9 часам утра генерал
Б акич
выдвинулся вперед для обхода противника с правого
фланга, намереваясь з анять ущелье в тылу красных, и люди, собрав последние отчаянные
[145] усилия, бросились в шестую ат аку. На эт о т раз красные не выдержали и обратились
в бегство, вызвав громкое, дружное «ура» в рядах белых, которые, воспрянув духом,
гнали теперь противника до самой реки, в волнах которой многие из большевиков нашли
свою смерть. Ост атки их преследовались белыми на десяток верст, пока у них хват ало еще
сил. Добежав до реки, многие из бойцов, оставив убегавшего врага, бросились к воде и
жадно прильнули к ней, торопясь утолить невыносимую жажду...
В
поисках пищи, обессилевшие от голода бойцы кинулись в лагерь бежавшего
противника.
Там разыгрывались жуткие сцены: вот группа солдат спешит к убитой
лошади, чтобы каждому урвать хоть клок мяса для себя; а вот каз ак склонился н ад телом
умирающего красного солдат а и дрожащими от нетерпения руками ст ар ается вырвать из
его сумки краюху черного хлеба.. .
То ль ко бы поесть скорее, только бы избавиться от
нестерпимых мук голода и подкрепить упавшие силы.
Победою при реке Кобук отряд Бакич а открыл себе дорогу на восток . Переночевав н а
берегу реки, отряд снова, не теряя лишней минуты, двинулся в дальнейший путь.
В
степи, среди номадов, новости распространяются весьм а быстро. Э то о т меч али все
белые русские, которым пришлось бродить по степям и пустыням Монголии и
К ит айского
Туркестана.
Получив интересную новость, монгол вскакив ает на коня и мчится к соседним аилам
(юртам), иногда з а десятки верст, чтобы поделиться этой новостью с соседями, а при
случае и посоветов аться, как быть. Встретив по дороге путника, монгол непременно
осведомится, нет ли чего нового, и сам расскажет, что знает .
Мож ет быть, эта привычка собирать и распространять новости выработал ась у азиатских
номадов еще в седую старину, когда бесчисленные племена и орды Центральной Азии
враждовали между собою и совершали нап адения друг на друга.
То гда своевременное
осведомление о текущих событиях являлось одной из мер самоз ащиты. Если п оя вл ял ся
где-либо враг, номад мог заблаговременно откочевать вместе со своим скотом куда-
нибудь подальше в сторону и спасти, таким образом, свое имущество. [146]
Несом нен но, потекли теперь широкой волною слухи и о движении колонны генерал а
Баки ча, огромной по величине, давно не виданной в степях и горах
Чжунгарии: несколько
тысяч человек.
Еще задолго до того, как
Баки ч
стал подходить к реке Иртыш, в Шарасумэ, главном
административном и торговом центре Монгольского
Ал т ая, уже знали, что к городу
движется большой отряд русских.
Перепуганные киргизы передав али фант астические сведения о сражении при реке Кобук,
говорили об огромных потерях, понесенных красными, которые якобы оставили здесь
множество пулеметов и пушек. Р ассказыв али т акже, что русских двигается бесконечное
число, огни их костров по ночам могут быть видны за сотни верст, и огней этих больше,
65

чем звезд на небе; жители кругом при приближении русских разбегаются в разные
стороны...
Ки т айские власти
Шар асумэ чрезвычайно встревожились этими слухами . Бы л о, конечно,
взволновано и немногочисленное русское население этого города, предчувствуя, что
надвигающиеся события могут обрушиться на него своей тяжестью. С обственно русских в
Шарасумэ было мало: преоблад али бывшие русскоподданные мусульмане
—
тат ары,
сарты, киргизы.
Ко гда мирные переговоры генерала
Баки ча с властями
Шар асумэ оборвались, и колонна
Баки ча, разбив китайский заслон, переправил ась через реку Иртыш и стал а продвигаться к
городу, губернатор последнего в страхе покончил свою жизнь самоубийством. В городе
нач алась паника.
К ит айские солдаты ст али грабить городские баз ары и уходить с
награбленным добром. Чи но вн ики и к ом м ерсанты-кит айцы поспешили уехать в город
Бурчум.
Бы ли
основания бояться, что к беззащитному Шарасумэ могут спуститься с гор киргизы и
учинить там грабежи. Поэ т о му в городе с целью самоз ащиты была образов ана милиция из
русских, сартов и тат ар.
Ко гда паник а немного улеглась, китайские власти из
Б ур-чума вызв али в
Шар асумэ
солдат -мусульман, так н азываемых дунган, сравнительно храбрых вояк, к тому же хорошо
вооруженных. В город стали понемногу возвращ аться кит айцы{42}. [147]
Посл е
сражения при реке Кобук отряд генерал а
Баки ча двинулся на восток, по
направлению к озеру Улюнгуру.
Го лод по-прежнему дав ал знать о себе несчастному отряду. С но в а ст али поедать по
дороге крапиву, лебеду, кое-какие травы, били собак, с ножами бросались ко всякой
остановившейся лошади... Особенно тяжко приходилось тем, кто ехал в обозе — больным
и семейным: женщинам, детям. О н их п оч ти не з аботились. К ое-какие пищевые продукты
подвижные части отряда з ахв атывали из з апасов кит айских пикетов, встречавшихся по
пути. 6 июня отряду удалось з ахв атить большой табун баранов у одного богатого сарта.
«Была устроена дневка,
—
записывает в своем дневнике А.
И.
Ефимов под датой 7
июня: — Я ездил к монголам в поисках пищи, но неудачно. От нас бежало все, что было
на н ашей дороге, как от чумы.
В
этот день генерал
Баки ч
отдал по отряду чудовищный приказ . В н ем было сказ ано, что
все, не могущие двигаться далее собственными средствами, могут идти в Россию или
остав аться здесь, на месте. То и другое было равносильно смерти...»
Под дат ами 10 и 11 июня в том же дневнике записано следующее:
«Опять н ачались пески. Предстоит переход в 120 верст, без воды и по жаре, которая днем
стала достигать 50 градусов.
Люди страшно мучились от зноя, жажды и голода.
Многие
пад али .
Без ужаса нельзя было смотреть на женщин и детей, находившихся в обозе... К р асные где-
то следуют за нами на почтительном расстоянии. В идимо, пустыня измотал а и их . Наш
отряд прикрывают две спешенные сотни.
Отряд тает . Обессилевшие бросаются в пути на произвол судьбы. К аждый думает теперь
только о себе.
66
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

От ст авшие в пути частью попад ают к красным, частью съедаются волками, которые, как и
красные, следуют за нашим отрядом.
Поздно вечером 2 июня отряд Бакич а подошел к озеру Улюнгуру. Здесь погибло еще
несколько десятков человек, опившись горько-соленой водой. В о з ере было, однако,
много [148] рыбы, что дало возможность отряду подкормиться и несколько подправиться .
14 июня отряд подошел к реке Иртышу, которая благодаря сильному разливу была трудно
проходима.
Паром, перевозивший через реку, оказ ался н а другом берегу, в руках
китайской заст авы. Пришлось добывать его силою . Переправ а отряда через Иртыш занял а
почти две недели и закончил ась 28 июня.
Р аз ведка, посланная в
Шар асумэ, сообщила о положении дел в городе, где русская
колония была в большой тревоге, ожидая со дня на день погрома со стороны дунган .
1 июля отряд Бакич а повел н аступление на город Шарасумэ»{43}.
Наступление шло по трем направлениям: горами, в обход правого фланга, в лоб по реке
Кр ану и горами же, в обход левого фланг а противника.
Добровольцы, наступавшие н а
Шарасумэ с фронта, с боем заняли мосты, которые вели к городу, и проникли в русский
его поселок, где тотчас же з анялись розысками съестного . Дунгане, воспользовавшись
последним обстоятельством, перешли в наступление, выбили русских из поселка и нач али
преследовать их . Но, увлекшись преследованием, дунгане с ами поп али под фланговый
удар неприятеля и были отрезаны от города.
В
панике они н ачали бросаться в реку, и
большая часть их погибла здесь.
Р усские ворвались з атем в город, который предали грабежу. С олдаты и к аз аки, разбивая
маг азины и дома, искали, главным образом, хлеба и съестного вообще.
«Весь день и ночь по занятии города люди ели и пили, благо джуну, т.е. кит айской водки,
оказ алось сколько угодно...
Зарево огней освещало окрестности города на несколько верст. Эт о в обозах в арили
«плов » — рисовую кашу с бараниной, урюком и изюмом. Обозы отряда в город не вошли
и расположились по реке Крану, верстах в 12 от города, по заимкам .. .»{44}
Ко гда еще шли переговоры Бакича с кит айцами, последние вывезли из Шар асумэ почти
все ценное. Р усский поселок [149] был разграблен дунган ами, но все же там ост ав ались
еще значительные з апасы продовольствия, которые интендантство отряда Бакича
постаралось з ахв атить в свое распоряжение.
Ки т айцы бежали из
Ш ар асумэ в разные стороны: по направлению к
Кобдо, затем в
русские пределы и частью н а
Б урчум. По павшие в отряд Бакича военные трофеи
составляли 600 винтовок, множество патронов и 8 пушек.
6 июля сорока солдат ами из отряда Бакича был взят город Бурчум, но там кит айцами,
покинувшими город, ничего существенного оставлено не было.
Все
же положение отряда Бакича теперь значительно улучшилось. Начал ась правильная
выдача довольствия, хотя и в ограниченных размерах . В се о жил и. Пош ли разговоры о
походе в Россию против большевиков. К м ы сли об этом походе склонялись почти все, а
особенно солдаты
Народной дивизии.
У
местного населения отряд начал реквизировать лош адей. В м астерских нал адилась
изготовка седел и пик. Армия (как все еще громко назыв алась колонн а
Баки ча) была
перегруппирована в корпус. В ст орону русской границы были выдвинуты заст ав а и
разведка.
Были
посланы люди в Кобдо для связи с отрядом Кайгородова.
67

Так была з акончен а первая ч асть похода колонны
Баки ча.
Теперь она находилась уже в
преддверии Западной Монголии .
Путь от Чугучака до Шар асумэ достался ей страшной ценой — множеством погибших от
голода и жажды людей: их насчитыв али не менее тысячи. Ты сяч а ост авленных в пути
трупов! Жуткий мартиролог Великого
От хода...
Уцелевшие участники похода были очень плохо одеты; одеяние у большинства было
ветхое и рваное. Мн ог ие н е им ел и обычной обуви и завертывали ноги в обмотки из
невыделанной бараньей кожи. Недаром монголы из Монгольского
Ал т ая писали о русских
пришельцах сюда урянхайским князьям:
«Пришли люди, голые, странного поведения. Едят кошек и собак. Мн ого их, и намерения
их неизвестны. Неизвестнатакже исила их оружия. Только жестоки они и сильно всех
обижают . Жил и мы т и хо при китайских солдат ах, а [150] теперь китайцев многих убили,
потопили, угнали . Несч астье свалилось н а наши головы . К ак будет дальше, не знаем, но
просим вас обратить взоры на бр атьев в аших, забытых за горами.. .»{45}
Посл е
голодного похода жизнь отряда генерал а
Баки ча в
Шар асумэ протекала некоторое
время спокойно, без потрясений. Нал ажен а была прочная связь с отрядом Кайгородова в
Кобдо. Б ыл а отправлена делегация и к барону Унгерну, но она доехала до Кобдо и
остановил ась, так как там были получены сведения о занятии красными не только
У рги,
но и Улясутая .
Наладив связь с Кайгородовым, Бакич, однако, первое время отказывал ему в его просьбах
о присылке воинских подкреплений в Кобдо, а н аправлял туда из своего отряда только
голодных и раздетых людей, которые в Кобдо определялись в мастерские или же на
полевые работы.
Сп окойная жизнь отряда Бакича продолжалась приблизительно до конца августа, когда
стало известно, что большевики, сосредоточив на границе целую кав алерийскую дивизию,
неожиданно подошли к Бурчуму и выбили оттуда белых, а з атем двинулись и к Шарасумэ.
Вы з ов был принят, и колонна Бакич а, с боевыми частями впереди, выступила 5 сентября
из Шарасумэ навстречу противнику. З а ав анг ардными боеспособными бойцами,
вооруженными винтовками, ехали конные с пиками и шли пешие просто с палками
—
все
плохо обутые и одетые, в лохмотьях. Сз ади двигались телеги и
ар бы, груженные разным
скарбом, с женщинами и детьми.
Картина была потрясающая по трагизму...
Ко ло нн а ст ала подходить к Кемерчику, а с гор, навстречу ей, спускались возвращавшиеся
обратно ее
авангардные боевые части, потесненные красными . В се о ст ановились, а з атем
повернули наз ад, к Шар асумэ.
Здесь переполнилась н аконец чаша терпения несчастных странников, и свыше 3000
человек, растратив весь з апас душевной и физической энергии, потеряв всякую надежду
на [151] лучшее будущее и дойдя до последних пределов отчаяния, остались тут же в
открытом поле, среди пашен, на безводье, чтобы сдаться н а милость красного
победителя...
Это
произошло, впрочем, в соответствии с приказом
Бакич а, гласившим:
68

«Кто имеет средства передвижения, довольствия на две недели и верит в силы свои, пусть
идет за мною . Ост альные ост аются . На м предстоит перейти снеговой хребет. Населен ия
встречного не будет. И нт ендантство довольствовать не будет никого, по меньшей мере,
две-три недели...»
Ост атки
армии в количестве все еще около 4000 человек пошли в горы Монгольского
Алт ая . Отряд разделился на две колонны, правую и левую. Прав ая, под командой генерал а
Шем ет ов а, состоявшая почти исключительно из обозов, пошла через перевал
Маи гудай, а
левая, где были сосредоточены боевые части, под командой самого
Бак ич а направилась
через Урлюгайты.
Перед этим новым походом, под датою 5 сентября, А.
И.
Ефимов записал в своем
дневнике:
«Не успели немного отдохнуть, как опять предстоят новые муки голода и жажды. Пол ная
неизвестность впереди...
К уда идти?
Кругом бродят красные отряды и шайки киргиз, монгол и китайцев. Зап асов у нас нет
никаких . Одеты мы плохо, а время уже подходит к зиме.
У
всех тяжело на душе. Чт о ожидает нас впереди? Какие крестные муки и жертвы еще
определены нам судьбой?
К уда и докуда мы будем отступать?..»
Тяж елый переход через горы принес новые бедствия несчастному отряду: в пути замерзло
несколько десятков человек.
12 сентября отряд стал спускаться с гор и выходить на долину реки Кобдо, а еще через
пять дней разъезды его встретили заст авы отряда Кайгородова, и затем, как это уже было
сказ ано мною выше, оба отряда пришли в тесное соприкосновение и участвов али
совместно в осаде красного форта — хурэ Сарыл-гуна.
Беспл одное сидение отряда Бакича около хурэ Сарыл-гуна ст ало окончательно
изматыв ать людей. Хурэ не сдав алось, отовсюду надвигались красные. Надо было что-то
предпринимать или куда-то уходить. [152]
В
ночь на 19 октября от Бакича ушли самовольно первый Оренбургский каз ачий
дивизион, под командой полковника Кочнев а, и первая сотня второго дивизиона — всего
306 человек. От ко ло в шиеся оренбуржцы пошли на Коб-до. Уз н ав об этом, Бакич со своим
личным конвоем тотчас же бросился догонять ушедших. По дороге он перехватил группу
каз аков, ехавших под командой есаула Рогожин а на присоединение к отделившимся
оренбуржцам . По рассказ ам некоторых из этих каз аков, добравшихся потом до Коб-до,
Баки ч, догнав беглецов, спросил Рогожина:
—
К уда вы едете?
—
Туда, к каз акам, от вас подальше, — ответил ему Рогожин.
—
Так
вы поедете туда, откуда еще никто не возвращ ался! — воскликнул Бакич и
выстрелом в упор убил Рогожина на месте{46}.
Наст игнув уходивших оренбуржцев, Бакич стал кричать им:
69
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

—
Вернитесь, безумцы! Я не трону вас, я расстреляю только ваших глав арей.
Но
каз аки ничего не ответили своему бывшему командиру и продолжали продвигаться
вперед. Тогда Бакич приказ ал своим конвойцам рассыпаться в цепь и открыть огонь по
оренбуржцам . По сл едние приняли вызов, повернулись и без выстрела бросились в ат аку
на конвойцев, которые не выдержали, дрогнули и побежали . С ам
Бак ич
едванепопалв
плен к своим бывшим соратникам .
23 октября оренбуржцы получили уведомление из Кобдо от генерал а
К арнаухова о том,
что их берет под свое покровительство полковник Сокольницкий, заместивший в Кобдо
есаула Кайгородова.
Посл е
снятия осады хурэ Сарыл-гуна от корпуса Бакича откололись т акже ост атки
Народной дивизии и, соединившись с частями
Оренбургской дивизии генерала
Шеметова,
двинулись по направлению к русской границе, на север. В ойска же
Баки ча, сня в осаду
хурэ, отошли к озеру Олон-нор, оставив открытою дорогу на Кобдо с зап ада.
Баки ч
по-прежнему наст аивал н а приведении в исполнение своего намерения пробиваться
на Урянхай.
В
К обдо, в отряде полковника Сокольницкого, обозначилось твердое решение уйти из
Зап адной Монголии н а [153] юг, в глубь Кит айского Туркестана, перейти здесь на мирное
положение, рассеяться в мелкие группы и пробираться з атем на
Дал ьн ий Восток .
Но
в это время были получены сведения о том, что с востока подходит к Кобдо большой
монгольский отряд под командой Хатон -Батор-ван а,
а
с запад а подвигается хорошо
вооруженная колонн а русских советских войск, силою до 700 человек.
Опять
создалось грозное для белых положение. Н ужно было уходить из Кобдо, и 28
октября нач алась эвакуация его белыми отрядами.
Баки ч
же, с остатками людей, сохранивших еще ему свою преданность, двинулся в
сторону Урянхая, преследуемый по пятам русскими и монгольскими красными войсками.
У
подхода к
Урянхаю, неподалеку от города Уланкома, соединенные силы монгол и
красных дали ост аткам корпуса Бакича последний бой и после отчаянного сопротивления
белых принудили их сдать оружие. К эт о му тяжелому моменту сдачи корпуса красным в
нем оставалось всего только несколько сот бойцов.
Так, в дебрях Азии, зимой 1921 года, кончила свое существование славн ая
Оренбургская
армия, проделавшая перед своим концом многострад альный крестный путь на р асстоянии
многих тысяч верст — от города Троицка Оренбургской губернии до Ул анком а в
Мон го лии ...
Сд авшиеся бакичевцы были под конвоем русских и монгол отправлены к русской
границе, к Кошагачу, причем по дороге многие из них умерли, не выдержав тяжести
выпавших на их долю испытаний. Некот орые были пристрелены в пути жестокими
конвоирами. Сам
Б акич
с 17-ю его близкими сподвижниками был под сильной охраной
отправлен большевиками в
У лан -Батор-Хото (Ургу); отсюда он и его ближайший боевой
сотоварищ, храбрый генерал
С теп анов, были препровождены в Кяхту, где после
советского суда и расстреляны.
70

Это
произошло уже в январе 1922 года.
Уроки Гражданской войны на Ур але и в
С ибири не прошли бесследно для генерал а
Баки ча и его ближайших сотрудников, и, выступая из своего л агеря на реке Эмиль [154]
на восток, с целью потом войти в пределы Сибири и вновь начать борьбу с большевиками,
он выдвинул политическую программу умеренно-демократического н аправления.
В
своем воззвании «К з емлепашцам великой и богатой Сибири, крестьянам, каз акам,
киргизам и т ат арам » он объявил:
«Мы стоим з а н арод и народовластие. П усть сам н арод избирает жел ательный для него
образ правления.
Мы
хотим, чтобы все национальности
Вел икой России свободно развив ались н а основе
равенств а и братств а.
Я
же и мои войска стояли и стоим только на страже прав а и справедливости.
Во з врат а к ст арому и прошлому не может и не должно быть.
Дол ой коммуну, комиссародержавие и всякое насилие!
Да
здравствует право, справедливость и народовластие!»
В
политической программе, принятой генералом
Бак ичем, заявлялось, что в
освобожденной России от иг а коммунистов должно «рассчитыв ать исключительно н а
силы русского народа, без вооруженной помощи иностранцев». С ледовательно, генерал
Баки ч был против продолжения иностранной интервенции в России.
В
земельном вопросе программ а
Б акич а нак азыв ал а «стоять за широкое наделение
трудящихся крестьян и каз аков землею з а счет помещичьих, кабинетских и прочих земель,
в полную собственность», при условии установления м аксим альной нормы владения
землею.
Со гл асно программе каждому гражданину России должна быть обеспечена свобода
совести, слова, печати, союзов и собраний и неприкосновенность личности.
Чит ая политическую программу Бакича, нельзя не признать з а нею ее демократического
хар актера.
Бы ло
ли это сделано искренне — другой вопрос, но факт ост ается фактом:
умеренные принципы демократизм а н ашли официальное признание со стороны Бакича.
Мож ет быть, он действовал по пословице: «Лучше поздно, чем никогда», и, не
искушенный в вопросах политики, не понимал, конечно, того обстоятельства, что русский
народ, ко времени русской революции, не был еще подготовлен [155] к восприятию
принципов истинного демократизма и не оценил их. Есл и бы было обратное, тогда бы в
России
не смог восторжествовать коммунизм, ибо коммунизм есть полное отрицание
демократизма.
ГлаваIX
Ул ясутай
—
второй после Урги значительный торговый центр Монголии .
К
осени 1920 года немонгольское население города сост авляли кит айцы — около тысячи
человек и русские — около 300 человек. С реди последних половину представляли
старожилы-колонисты, половину — беженцы, число которых постепенно увеличивалось.
Ки т айцы держали в
У ля сутае небольшой гарнизон.
71

В
половине ноября здесь были получены вести о наступлении барона Унгерна на
У ргу.
Ки т айское население встревожилось. В городе было введено военное положение,
запрещено хождение по улицам после сумерек. У сил ил ись придирки китайских
чиновников к русским жителям.
Когдав
У ля сутае узнали о
К обдоском погроме, вся русская колония сильно
переполошилась. В целях самоз ащиты ею была образован а т айная организ ация во главе с
войсковым старшиной Михайловым. Э т а организ ация отдала приказ о сборе оружия, в
результате которого было собрано 5 винтовок, 6 или 8 бомб, 8 револьверов и несколько
дробовых ружей; небольшая вооруженная команда была размещена в усадьбе бывшего
русского консульства.
На
маленьком военном совещании было решено обезоружить китайский гарнизон. В ремя
благоприятствовало этому намерению, так к ак гарнизон был ослаблен уходом солдат в
Кобдо и в Урянхай, и в городе остав ался лишь небольшой конвой китайского комиссар а.
Однако до насильственного разоружения китайских солдат дело не дошло, и все было
улажено путем мирных переговоров. На со вм е ст ном со в ещании представителей
китайских и монгольских властей с участием представителей русской колонии был
выработан договор, по которому китайский конвой должен был уйти с оружием в руках в
Пекин, а ост альные солдаты должны были сдать оружие и остаться [156] на месте.
Дого в ор этот был подписан 12 марта 1921 года, и китайский конвой ушел из Улясутая .
Таким
образом, к середине марта 1921 года три важнейших города Внешней Монголии
—
Урга,
Ул ясутай и Кобдо были совершенно очищены от китайских солдат .
По уходе последних из Улясутая т айная русская организ ация стала явною, и полковник
Мих айлов объявил себя начальником
Ул ясутайского гарнизона.
Во
второй половине марта в
У ля сутай прибыл из Урги в качестве представителя барона
Ун герна полковник
До мо жиров. Однако его полномочия были признаны здесь
сомнительными, и полковник Мих айлов отказ ался подчиниться ему. Р аспря эта была
покончена энергичным вмешательством самого
У н герна, пославшего в
У ля сутай свое
доверенное лицо, ат ам ана
Каз анцева, с большими полномочиями{47}.
И.
Г.
Казанцев—казак
Е нисейского каз ачьего войска; службу проходил с 1912 года в
Кр асноярской конной сотне по хозяйственной части и в канцелярии; в 1917 году, в первые
выборы войскового правительств а, был избран делегатом на
Ки ев ский съезд каз ачьих
войск. Пят ы м в ойсковым кругом Каз анцев был избран председателем войскового
правительства
Ени сейского каз ачьего войска.
Из
Мунусинска, которому угрожал красный отряд Щетинкин а, правительство
Ени сейских
каз аков перебралось 21 сентября 1919 года в
К р асноярск, а оттуда, 17 января 1920 года, в
Иркутск.
В
мае этого же года Каз анцев был арестован большевиками и просидел в Иркутской
тюрьме до октября, когда ему удалось убежать из тюрьмы и через Тунку скрыться в
Мон го ли ю. Здесь Каз анцев пробрался в
Ургу после взятия ее Унгерном; он обратил н а
себя внимание барона, и тот поручил ему организов ать отряд для борьбы с большевиками
по линии реки Енисей, причем давал ему только винтовки и патроны; все же остальное
Каз анцев должен был добыть себе сам .
72
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Сн абженный широкими полномочиями от самого
Богдо-х ана,
К аз анцев прибыл в
Ул ясутай 9 апреля 1921 года с [157] небольшой свитой, в которую входил член войсковой
управы
Ени сейского каз ачьего войска Лаврентьев, затем два каз ак а и один монгольский
князь. Ат ам ан привез с собою из Урги 300 винтовок и 10 000 патронов.
По
прибытии в Улясутай
К аз анцев собрал всех русских офицеров, которые находились в
городе, и на этом собрании предложил желающим остаться и помочь ему в формировании
отряда для завоев ания
Урянхайского края; те же, которые не пожелают помочь ему в этом
деле, могут получить пропуск до Урги.
«Я живо помню первое появление Каз анцева по его прибытии в Улясутай, — вспомин ает
поручик Носков . — Не вы со кого роста, широкоплечий, с большой рыжей бородою, в
поношенной короткой меховой куртке, плотно застегнутой, в больших простых сапогах и
каз ацкой папахе, появился он на собрании офицеров.
Сп окойным голосом, опустив глаз а вниз, он резко объявил:
—
Я
прибыл сюда, чтобы исполнять волю барона.
В
своих поступках я буду отвечать
перед бароном. Я обязан и буду, конечно, так поступать . З а каждую ошибку я отвечаю
своей головой. По э т ому я буду требовать
абсолютного повиновения со стороны всех, кто
пожелает подчиниться мне.
Собрание молчаливо разошлось . С оздалось неопределенное, но тяжелое чувство
приближающейся кат астрофы. Ни кт о не жел ал быть слепым орудием в руках другого
человека, и все же все подчинились. Поч ему так произошло, не могу сказ ать . Э т о
—
психологическая з агадка, которую я не могу отгад ать .
Мно ги е думали об аресте Каз анцева.
Эт о было бы легко сделать, ибо страшный барон был
далеко и фактически
Ул ясутай был вне сферы его влияния. К аз анцев был почти один, с
очень немногими своими сподвижниками. И в се же признали его
авт оритет как
неизбежный зов судьбы...»{48}
Тол ько
немногие оставили
У ля сутай и отдельными партиями поехали в
Ургу. В числе
этих немногих были: полковник Михайлов, Полетика, братья
Ф и лип пов ы (четверо, все
военные), Зубов, Рыбаков, Оссендовский.
Никт о
из них не предвидел той страшной участи, которая ждала их впереди. По дороге в
Ургу, в Заин- Шаби, все [158] эти группы беглецов, за исключением одного
Оссендовского, были схвачены унгерновцами из отряда Безродного и уничтожены.
Вместе
с полковником Мих айловым была убита и его жена.
Один из братьев
Филипповых
был увезен в Ургу, где и убит у входа в п алатку барона Унгерна.
Р ыбаков и
З убов были
отправлены в
Ул ясутай и там повешены. ..
Скрытный, малоразговорчивый, ат аман
К аз анцев производил на всех в
У ля сутае тяжелое
впечатление. Он ок аз ался к тому же и весьма жестоким человеком .
Планы его сводились к следующему.
Р усские, мобилизованные в
У л ясутае, его окрестностях и в Хангельцике, незначительном
торговом местечке, составляют небольшой отряд, в составе роты, сотни и пулеметной
команды, и образуют правую колонну, которая будет иметь направление на
Хан гельцик,
Тарлакшин и далее, через хребет Танну-Ула, в Подхребетинские русские деревни,
находившиеся уже в Урянхайском крае, в районе Малого
Ени сея.
Начальство этой колонны было вверено поручику Поползухину.
73

В
Т арлакшине предполаг алось сделать длительную остановку для того, чтобы
подготовить к удару левую колонну, на формирование которой был послан в
У л анком
поручик Стригин.
Отряд начал свое выступление из Улясутая в
У рянхай на третий день Св . Пасх и, а после
праздника выех ал туда же и сам
Каз анцев.
Средства для содержания отряда ат аман добыл путем «реквизиции» товаров у русских и
китайских фирм города Улясутая .
Левая колонн а
К аз анцева при своих попытках продвинуться в глубь Урянхайского края
встретила упорное сопротивление урянхов и, будучи слабо вооруженною, вынуждена
была возвратиться в
У ланком, причем в этой экспедиции едва не попал в руки урянхов и
сам
атаман.
Прав ая же колонн а в сост аве 160 человек благополучно достигла Тарлакшина, правого
притока реки Тес, впад ающей в озеро Убса-Нор. Окол о двух недель отряд стоял здесь
совершенно спокойно, занявшись устройством лагеря, складов и производя строевые
учения. Р аз в едки отряд не вел, [159] хотя подозрительные по большевизму
подхребетинские русские деревни находились всего в 60 верстах от лагеря.
Р ано утром 24 мая рота пехоты (40 человек) ушла из л агеря на учебную стрельбу; сотне
(80 человек) был дан большой наряд для устройства н авесов для лошадей. В л агере
остались не поп авшие в наряды и больные. Ни чт о как будто не предвещало ник акой беды.
Но
около 7 часов утра вдруг раздался з алп, другой — и по роте, производившей учебную
стрельбу, был открыт жестокий ружейный огонь. Р от а была почти полностью
уничтожена: из нее спаслось не более десяти человек.
Лагерь слышал стрельбу, но, полагая, что это учебные упражнения, оставался спокоен,
пока кто -то не крикнул:
—
К расные!..
К учка людей, застигнутая врасплох, однако, не растерялась, и вошедшие в лагерь красные
встретили сильный отпор со стороны улясутайцев, успевших теперь занять небольшой
отдельный холмик за речкой. Нач ался бой.
Где-то в глуши, в мало кому известной стране, на чужой земле, русские, красные и белые,
опять стремились уничтожить друг друга.. .
Дов ол ьн о долгое время 70 человек белых успешно отбивали все
ат аки врага, но потом все-
таки должны были отойти, так как ч асть красных партизан ст ала выходить в тыл
оборонявшимся белым. Если бы конная сотня вовремя подоспела к месту боя, результаты
его, быть может, были бы иные, но она не появилась в нужный момент.
Кр асные не ст али преследовать отступивших обратно к
Ул ясутаю белых. Посл едние
потеряли убитыми и ранеными около 80 человек; потери красных были в два раз а больше.
Посл е
своих неудач на подступах к
У рянхаю
ат аман
К аз анцев в весьма угнетенном
состоянии духа спешно вернулся в Улясутай. Неуспех его выступления мог
скомпрометировать его в гл аз ах барона Унгерна и погубить всю его дальнейшую карьеру.
74

Поэ т ому он стал снов а набирать силы и готовиться к вторичному походу в Урянхайский
край .
К
этому же времени в Улясутай прибыл агент
У нг ерна, штабс-к апит ан
Безродный, и в
городе воцарилось царство белого террора.
Иск али виновников неудач под Урянхаем и
срывали свой гнев на тех, кто попадался под руку. Г ов орили, [160] что под удар ами этого
бессмысленного, жестокого террора погибло не менее одной пятой части русского
населения: погибли как белые, так и те, в ком подозревали скрытых большевиков или
сочувствующих большевикам .
«Это было страшное время, — р ассказывает поручик Носков в своих воспомин аниях. —
Никт о
не знал, будет ли он жив к утру следующего дня, или же ворвется ночью в его дом
толпа вооруженных людей и уведет его на суд Безродного и его приспешников. Все
трепетали з а свою судьбу. Всюду чудились шпионы. З апуганные люди перестали доверять
даже своим лучшим друзьям»{49}.
Тол ько
с отъездом Безродного из Улясутая русские люди здесь несколько успокоились от
пережитых душевных тревог.
На
этом, однако, бедствия русских не кончились. Надо заметить, что в это же страшное
для Улясутая время туда прибыл из Урги полк монгольских солдат, находившийся под
командой бурята Ванданов а, и вместе с ним прибыл военный министр монгольского
правительства, сформированного при содействии барона Унгерна, монгольский князь
Максарчжаб -Хатон- Батор-в ан, приехавший сюда для улажив ания з ападномонгольских
дел.
Город был переполнен в это время русскими и монгольскими белыми солдат ами, и едва
ли можно было, каз алось, ожидать здесь какой-либо опасности от красных ...
В
первых числах июля реорганизов анный отряд ат ам ан а
К аз анцева вновь выступил из
Ул ясутая походом на Урянхай. Через шесть дней его догнал н а взмыленной лошади
нарочный из Улясутая, сообщивший, что барон Унгерн потерпел поражение, и столица
Мон го лии, Урга, занят а русскими и монгольскими красными войсками .
Ат аман
К аз анцев спешно поскакал в
Ул ясутай, и туда же на следующий день повернул
свой путь и его отряд.
Веч ером 21 июля, когда Каз анцев был уже в Улясутае, а отряд его еще не подошел сюда, в
городе разыгрались вновь страшные события, обрушившиеся всей своей тяжестью опять
на многострад альное русское белое население. Хат он -Батор-в ан, желая з аслужить
благоволение к себе со [161] стороны нового, красного, правительств а
Монголии,
организов ал в
Ул ясутае резню русских.
Монгольские
солдаты, стоявшие лагерем вблизи Улясутая, по данному им сигналу
открыли стрельбу и нач али избивать своих инструкторов — бурятских и русских
офицеров, потом бросились на город. Нач алась страшная паник а.
Первое время никто
ничего не мог понять. Мн оги е русские подумали, что красные уже повели наступление на
Ул ясутай, и бросились к лагерю монгольских солдат, чтобы здесь найти спасение, но
вместо него нашли свою смерть... К ол он ист ы большей частью успели попрятаться в
помещениях китайских фирм или же повыехали из города; погибли в большинстве
русские беженцы, порою после жестоких мучений и издевательств .
75
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Погиб и весь персонал русского госпиталя, который пытался было эвакуироваться в
сторону Заин- Шаби, где, по слухам, в это время расположился после отхода своего от
русской границы отряд полковника Каз агранди. Зв ерски был убит торговый старшина
Ул ясутая
Б обров.
Во
время погрома улясутайские коммерсанты -китайцы вели себя героически, пытаясь
отстоять каждого русского, попад авшего в руки озверелых монгольских солдат . Но и м
удалось, однако, спасти только женщин. В сег о п ог ибло в этой страшной резне около 100
человек русских...
Ат аман
К аз анцев с небольшой кучкой беглецов скрылся из города и н аправился на
соединение со своим отрядом, который, узнав, что в Улясутае произошел погром русского
населения, выслал туда разведку, а сам, руководимый есаулом Новоселовым, отправился в
направлении на
Запхан.
Р аз ведка вошла в город беспрепятственно, так как монгольские солдаты, узнав о
приближении русского отряда, спешно ушли из Улясутая в северо-восточном
направлении . Р аз в едчики пробыли в городе недолго и, захв атив с собой русских женщин,
укрывшихся в помещениях китайских фирм, вышли из Улясутая . По дороге они имели две
стычки с разъездами монгольских солдат и на первом уртоне (почтовой станции) в
сторону Кобдо встретились с отрядом Каз анцева.
Прибыл сюда и сам
ат ам ан, и отряд его
двинулся в Кобдо на соединение с отрядом Кайгородова.
В
виде мести за Улясутайский погром ат ам ан
Каз анцев разгромил в пути на Кобдо ряд
монгольских монастырей. В [162] некоторых из них были перебиты и ни в чем не
повинные монахи. Эт и действия Каз анцева н авели ужас на мирное монгольское
население, и оно по пути следования отряда з ар анее разбегалось при его приближении в
разные стороны и угоняло свой скот. С другой стороны, шайки монгольских солдат,
пополненные монголами-добровольцами, разбрелись по району Улясутая и нач али
грабить русские заимки и убивать тоже ни в чем не повинных русских колонистов...
22 августа отряд ат ам ана
Каз анцева прибыл в Кобдо и сразу же присоединился к отряду
есаула Кайгородова, после чего ат ам ан вынужден был написать приказ т акого
содержания:
«Для пользы общему делу в борьбе с большевизмом и ввиду создавшегося положения дел
в Монголии вверенный мне отряд передаю в распоряжение есаула Кайгородова».
Зат ем
ат ам ан, огорченный всеми своими неудачами, отправился к отряду генерала
Баки ча,
который в это время приближался к
Кобдо с запад а.
Мно го
позднее, когда отряд Бакич а н а своем многострад альном пути в Урянхайский край
сдался наконец на милость красных победителей, ат ам ан
Каз анцев был, по слухам, выдан
большевиками монгол ам, которые не преминули жестоко расправиться с ним.
ГлаваX
Ко гда весной 1920 года 5 -я
Советская
Армия заняла
Иркутск, некоторые ее части были
потом продвинуты на юг от
Байкал а, в так назыв аемый Тункинский край. С прибытием
сюда красных войск отдельные группы иркутских каз аков из этого края бежали з а
76

границу, в Монголию, где затем и сосредоточились в местечке Ханга, на северном берегу
озера Косогол а.
Здесь они более или менее спокойно просуществовали до осени 1920 года, впитывая в
свою среду мелкие группы беженцев, пробиравшихся через границу в Монголию . Осен ью
же этого года находившийся в Ханге полковник
К орюхов при содействии консульского
чиновника Кузнецова и поддержке некоторых других лиц решил придать каз ачьей [163]
колонии на озере Косоголе военный характер, сорганизов ав ее в отряд с установлением в
нем необходимой воинской дисциплины. Эт о решение было приведено в исполнение;
однако каз аки вскоре же оказ ались недовольны новым порядком и начали роптать.
Их
недовольством воспользовался пробравшийся не так давно в
Монголию
и тоже
находившийся в Ханге полковник
К аз агранди; он стал поддерживать каз аков в их
стремлениях сохранить з а собою прежнее вольное житье. То гда Корюхов арестовал
Каз агранди и под конвоем выслал его по
Ко сог ол ьско му тракту на з аимку Шпигеля с
приказ анием не возвращаться в
Хан гу.
Окол о
этого же времени каз акам в
Ханг е удалось з ахватить п ароход с грузами и
ценностями, которые одна из монгольских контор Центросоюза отправляла в
Советскую
Р осси ю. С по яв лен ием в о тряде Корюхова ценностей в нем снова нач ались нел ады, пошла
неразбериха, и дисциплина пал а.
В
этот момент опять появился среди каз аков полковник
К азагранди с четырьмя своими
сообщниками, произвел в Ханге м аленький переворот, арестовал
К орюхова и вступил в
командование отрядом. Ему удалось укрепить в отряде организ ацию и дисциплину. В
конце осени 1920 года благодаря притоку беженцев в отряде Каз агранди насчитыв алось
уже около 150 человек, и он предпринял с ним наступление на Тункинский край. Легк о
опрокинув небольшие советские пограничные з аслоны, Каз агранди дошел до села Шимки,
где, однако, получил жестокий отпор и вернулся наз ад к Косоголу. Здесь он на этот раз
расположился в местечке
Хат х ыл, уже на южном берегу озера.
В
Хатхыле
с целью раздобыть средства н а содержание отряда им была р азгромлена
контора Центросоюза и з ахв ачены оттуда некоторые ценности.
Так
как каз аки все-т аки плохо поддав ались дисциплине и, кроме того, не желали уходить
далеко от границы, Казагранди решил наконец отделаться от них . Он устроил каз акам
хорошее угощение, напоил их пьяными, а з атем, забрав ценности, бывшие во владении
отряда, с группой беженцев в 40–50 человек отошел от Косогол а в юго -восточном
направлении и расположился на з аимке колонист а
Шиш кин а, на реке Игин -гол . [164]
***
Брошенные полковником Каз агранди каз аки, боясь вторжения красных в район озера
Ко сог ол а, ушли на з ап ад, в Дархаты, где и обосновались на з аимке некоего
Шубина.
Вл аделец заимки сумел сорганизов ать их снова в отряд, который впоследствии был
рассеян красными .
Зи мой 1920/21 года группа полковника
Каз агранди нач ала было распад аться, но в это
время стало известно, что барон Унгерн взял Ургу, и это обстоятельство спасло группу от
окончательного уничтожения. Каз агранди вошел в подчинение барону и получил от него
и монгольских властей большие полномочия, с правом производить мобилизацию
русского и бурятского населения
М он гол ии . Мест о пребыванием для отряда Каз агранди
77

было назначено местечко
В ан-курень. Здесь к отряду начали добровольно присоединяться
мелкие группы русских военных, скитавшихся по
М он гол ии, а по мобилизации,
поддерживаемой террором, — русские из местных жителей, колонистов и торговых
людей. Таким образом, отряд Каз агранди стал постепенно увеличиваться{50}.
Посл е
взятия бароном Унгерном Урги часть кит айских солдат, изгнанных из
Монголии,
рассеялась мелкими партиями по стране.
Эт и беглые солдаты иногда ск аплив ались в некоторых местечках
Мон гол ии
в довольно
значительных количеств ах, стар аясь опереться здесь на поддержку местных китайских
резидентов-коммерсантов . Так, в Заин- Шаби, крупном торговом местечке Средней
Мон го лии, к половине февраля 1921 года собралось около 300 китайских беглых солдат,
представляя своей численностью угрозу для общественной безопасности з аин -шабинского
населения . Особенно сильно нач ала тревожиться местная немногочисленная русская
колония, в которой насчитывалось, с женщинами и детьми, не свыше 80 человек.
Мон го лы
и китайцы, имевшие друзей и знакомых среди русских, дружественно
предупредили последних, что китайские [165] солдаты в одну из ближайших ночей
собираются вырезать всю русскую колонию Заин -Ш аби и завл адеть ее имуществом, а
главное, лошадьми.
Это
сообщение страшно взволнов ало русских. Чт о -то нужно было предпринять, чтобы
избежать грозящей опасности.
Бы ло
созвано совещание всех русских жителей. Он о происходило под руководством
назн аченного по приказу барона Унгерна комендантом
Заи н- Шаби капит ан а
Барского,
который, кстати сказ ать, прибыл к месту своего назначения без всякой вооруженной силы.
Собрались в доме торговой фирмы Швецова.
На
собрании выяснилось, что русских мужчин, способных носить оружие, в Заин -Шаби
имеется всего лишь 54 человека, считая колонистов и беженцев; из оружия нашлось
только 15 винтовок с незначительным количеством патронов к ним, затем несколько
револьверов разных систем и дробовые охотничьи ружья.
С
таким вооружением и такими сил ами противодействовать вооруженным до зубов
китайским солдат ам, которые продолжали н акаплив аться в
Заи н -Шаби все в больших и
больших количествах , было рискованно.
На
совещании решили пока организов ать самооборону и послать экстренно нарочного в
Ван -курень, чтобы просить находившегося там полковник а
К аз агранди спешно двинуться
со своим отрядом в Заин- Шаби на з ащиту русского населения от угроз китайских солдат .
Другой нарочный был немедленно отправлен к одному монгольскому князю, ставк а
которого находилась невдалеке от
Заи н- Шаби, с просьбой одолжить патронов и послать
на подмогу цириков, т.е. монгольских солдат .
Р усские исполнились решимости не продав ать своей жизни дешево...
Женщины, дети и вообще все русские жители Заин -Ш аби собрались вместе в обширном
доме Швецова, который вскоре был плотно заб аррикадирован кипами шерсти.
78
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Накануне того дня, когда кит айские солдаты предполаг али учинить резню, русские вновь
устроили совещание, чтобы решить вопрос, как обороняться и какой вообще найти выход
из создавшегося тяжкого положения .
На
этом совещании были получены сведения о том, что штаб китайских солдат и склад их
оружия помещается в [166] доме китайской торговой фирмы Хара-Гунган -Пузан .
Во з ник ла мысль взять инициативу в свои руки — неожиданно броситься на этот дом и
обезоружить китайцев.
Эт а мысль была приведена в исполнение. Бли жайшей ночью русские, вооружившись кто
чем мог, оцепили квартал, где помещалась шт аб-кв артира кит айских войск. Вы з в ались
затем семь смельчаков, которые должны были проникнуть в помещение и произвести
разоружение китайцев. Во главе этих смелых людей стал капит ан
Барский.
План их был таков: подойдя к дому, постучаться туда как бы с мирными намерениями, а
когда откроют двери, захв атить врасплох н аходившихся там кит айцев и обезоружить их.
Однако попасть внутрь штаб -квартиры оказ алось нелегко. Дом был окружен частоколом,
в котором были на з апоре массивные ворота.
С тучали долго, но ворота не открывались, и
никто не откликался на стук. Пришлось одному из смельчаков перелезть через частокол и
отворить ворота изнутри.
Р усские подошли к двери дома.
В
доме послышалась возня, тихие разговоры, нач алось
какое -то движение...
Напад ающие, с капит аном
Барским в центре, держа наготове револьверы, стали усиленно
стучать в дверь дома.
Стучали долго.
Вдруг, совершенно неожиданно, дверь быстро расп ахнулась
—
грянул оглушительный
залп, затем другой: в дверях стреляли человек двадцать кит айцев-м аузеристов. К апи т ан
Барский, сраженный десятком пуль, свалился з амертво; рядом с ним упал убитым
колонист Кашин. Ост альным пятерым удалось кое-как уйти. Вдогонку был еще ранен
пулею колонист-скотопромышленник Бар ановский.
Ки т айцы открыли затем отч аянный ружейный огонь, не выходя, однако, из своего
убежища.
На
рассвете собравшиеся в своем форте — доме Швецова, русские, участники
самообороны, начали понемногу с крыши, из-з а печных труб, отстреливаться от
китайских солдат, которые, видимо, сильно напуганные, все еще не показыв ались из дома,
где они сидели. К ит айцы стреляли часто и беспорядочно, русские редко: берегли свои
патроны.
Перестрелка продолжал ась весь день. К в ечеру патроны русских почти истощились.
Пол ожен ие
становилось критическим; но, к счастью, к часам 8 вечера, на помощь русским
[167] приехали цирики, человек 15, посланные монгольским князем, к которому ездил
нарочный. Цирики привезли с собою ящик патронов.
Р усские немного ободрились, но все же положение их оставалось еще весьма тяжелым .
79

Перестрелка длилась три дня, в течение которых на помощь русским приехали еще с
полсотни цириков. На ч ет в ертую ночь китайцы не выдержали и ост авили
З аин -Шаби.
Осада была снят а.
Тол ько
на десятый день после нач ала осады в Заин -Шаби с песнями вошел отряд
полковника Каз агранди.
На
другой же день Каз агранди объявил мобилизацию русского населения, которая
производилась очень простым способом. К огда, в нач але призыва, несколько колонистов
из числа призванных пробовали з аявить
К аз агранди, что они не желают служить в его
отряде, они были уведены один за другим и зарублены. Ост альным русским, узнавшим об
этом, не остав алось ничего другого, как выразить добровольно полковнику Каз агранди
свое желание вступить в его отряд{51}.
Посл е
мобилизации в Заин-Ш аби отряд Каз агранди, пополненный лишними 50 бойцами,
направился обратно в
В ан-курень. Здесь вновь набр анные в отряд нач али обучаться
воинскому строю.
Отряд Каз агранди, подчинившись теперь барону Унгерну, стал н азываться
Отдельной
Ко нн ой Азиатской бригадой. Бы л и сформированы два полка: 1-й
Хат х ыл ьский, в составе
четырех эскадронов, под командой капит ан а
Арянина; и 2-й
Джидинский, в составе
четырех сотен, под командой хорунжего Петрова; сформирована была т акже и пулеметная
команда.
Св . Пасха 1921 года была встречена отрядом еще в Ван -курене. В скоре после праздника
отряд получил приказ барона Унгерна двинуться к сибирской границе, западнее Кяхты, и
в конце апреля выступил в поход. Ост ановка в несколько [168] дней была сделана н а реке
Эги н-гол, левом притоке Селенги, недалеко от озера Косогола.
Здесь была устроена б аз а.
Во
время остановки отряд получил обоз со снаряжением, посланным от барона Унгерна.
Бы ло
получено и одно орудие: трехдюймовая горная пушка.
От
Эг ин -гол а отряд Каз агранди двинулся налегке к границе.
Первая встреча его с красными произошла в деревне Мондо-куль, и после короткого боя
красные были выбиты из деревни. Бел ы е з ахв атили человек пятьдесят пленных, два
пулемета.
На
другой день после этого боя отряд сделал огромный переход, до 200 верст,
вдоль границы на з ап ад, по направлению к
Тункинскому краю . В бои здесь отряд не
вступал: показывался и уходил далее. Посл е э т ого демонстративного перехода отряд
также очень быстро вернулся к Мондо-кулю, на ст арую дорогу. Эт а разведка показ ал а,
что везде, в важнейших пограничных пунктах, стояли красные отряды, хорошо
вооруженные и снабженные.
От
Мо ндо-куля отряд Каз агранди вернулся обратно к своей базе, на Эгин -гол .
22 мая, в Николин день, партизаны
К аз агранди справили здесь свой бригадный праздник и
именины своего начальника.
Торжество было, однако, нарушено приближением к лагерю
нескольких отрядов красных . По следовали тревога и сбор, и начался отход в глубь
Мон го лии . К расные двигались по пят ам. Три дня продолжалось отступление в спешном
порядке.
Након ец отряд Каз агранди переправился через Селенгу и расположился вблизи
лам аистского мон астыря Банди-геген а-хурэ. Здесь, во время отдыха, неожиданно нап али
80

на него красные. Бел ы е дали, однако, жестокий отпор противнику: впервые в боях у них
загрохотала пушка.
К расные понесли большие потери и оставили отряду семь пулеметов.
От
хурэ Банди-гегена отряд Каз агранди прошел в верховья реки Чилутый-гол, зап аднее
Заи н-Ш аби.
К уда идти дальше?
Сл ев а были красные, справ а и с тыла
—
они же. Ост ав алось как будто только одно:
броситься в пустыню Гоби, на юг.
Во
время стоянки отряда Каз агранди в верховьях реки Чилутый-гол, среди его партизан
возникли разногл асия по общему вопросу: как быть дальше? [169]
Сам
К аз агранди был того мнения, что нужно двигаться к русской границе, на этот раз для
присоединения к барону Унгерну. Каз аки его отряда, родом преимущественно
забайкальцы, также тянули сюда: может быть, среди них зрело желание вернуться на
родину и разойтись по домам .
Однако в отряде сложилась сплоченн ая группа энергичных людей, которая и слышать не
хотела о движении отряда на присоединение к барону Унгерну, считая это движение
губительным для себя. Эт а группа партизан наст аивал а н а продвижении отряда на юг,
через Гоби и китайскую провинцию Ганьсу, к Гимал аям, в Индию, находя это
единственным спасительным выходом из создавшегося тяжелого положения .
Мобилизованные колонисты, в свою очередь, подумывали о том, как бы, оставшись в
Мон го лии, разойтись по своим заимкам: если будет плохо, помогут на месте зн акомые
монголы.
Р аз но гласия в отряде росли, ширились. К аз агранди нервничал и в своих ст араниях
сохранить дисциплину среди партизан нередко бил провинившихся перед ним своим
ташуром и угрожал им расстрелами .
В
группе лиц, бывших против того, чтобы двигаться к русской границе, возник заговор,
поставивший целью убийство полковника Каз агранди. Заго в орщики считали, что только
такой крутой мерой они смогут осуществить свой план продвижения на юг, к пределам
Индии. Бы л и разработаны подробности заговора и назн ачен день для приведения его в
исполнение. Однако благодаря случайности Каз агранди удалось избежать угрожающей
ему опасности.
Пот ерпев неудачу, заговорщики стали н астойчиво, почти ультимативно, требовать от
Каз агранди, чтобы он повел отряд туда, куда они хотели, и Каз агранди внял наконец их
доводам и согл асился с ними. Был объявлен приказ по отряду о движении в глубь
Мон го лии, в сторону Гоби, причем было указ ано, что не желающие идти туда могут
остаться н а месте и уйти потом, куда з ахотят . Неко т орые колонисты заявили, что они
отправятся на свои з аимки. Каз аки не решились пока отколоться от отряда.
Ит ак, отряд снялся с лагеря на реке Чилутый-гол, выступил на юг и через два дня вышел
на Улясутайский тракт . [170]
81
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Здесь каз аки, которых в это время насчитыв алось в отряде до 120 человек, неожиданно
заявили, что они дальше не пойдут и отправятся домой. У держивать их в отряде не стали
и выделили для них часть обоза.
Ост атки отряда в количестве около полутора сот п артизан с
К аз агранди во главе
двинулись в Гоби, намереваясь пересечь пустыню в юго-з ападном направлении, пройти
далее
Г аньсу, Синьцзян и стать н а зимовку у Гим ал айских гор. Перевозочных средств для
путешествия было достаточно, равно к ак и з апасов продовольствия.
Отряд прошел по пустыне Гоби четыре дня. На п ят ый день его догнали два каз ака.
Они
доложили полковнику Каз агранди, что каз аки раздумали разъезжаться по ст аницам, так
как пути отступления к сибирской границе были отрезаны красными .
—
Где же остальные каз аки? — спросил Каз агранди.
—
Они
идут следом за нами, — отвеч али гонцы.
Каз агранди приказ ал ост ановить отряд и сделать привал . По чт и в се св ободные люди из
отряда ушли к обозу, чтобы развьючить верблюдов. Бы л разбит лагерь, где стояли
пулеметная ком анда и бат арея. Вск оре подъехали каз аки, налегке, без обоза, и быстро
рассыпались по л агерю, как будто с дружелюбными намерениями. В друг, словно по
команде, они, выхватив шашки, молниеносно захватили пулеметы, пушку, согнали людей
в лагере в маленькие кучки и арестовали
К аз агранди, связав ему руки и ноги.
В
обозе заметили, что в лагере происходит что-то нел адное. Люди здесь бросили
верблюдов, рассыпались в цепь и повели наступление на собственный лагерь. Каз аки
залегли на землю . Назревало кровопролитие...
Благоразумие все же взяло верх. Р еши ли в ыя сни т ь, в чем дело. Нач ались переговоры. От
каз аков выступил сотник Сухарев, который заявил, что он уполномочен бароном
Ун герном арестовать полковника
К аз агранди за его отказ повести отряд на присоединение
к барону и после ареста отправить его немедленно для суда в ст авку барона.
Никт о
не догад ался в этот момент спросить, где находится в данное время барон Унгерн,
как и когда он уполномочил сотника Сухарева арестовать
Каз агранди, было ли,
действительно, дано ему такое полномочие... В т ой обстановке, которая создалась тогда,
при том общем положении [171] вещей, какое существовало в это страшное время в
Мон го лии, требование
С ухарева каз алось правдоподобным, естественным, таким,
которому молчаливо нужно было подчиниться, тем более что Сухарев осведомил отряд о
том, что дела б арона Унгерна обстоят блестяще, что он вышел из окружения его красными
по реке Селенге и готовится отбить у красных
У ргу.
Под влиянием всех этих сообщений отряд Каз агранди примирился с арестом своего
бывшего нач альника.
Арестованный полковник был посажен со связ анными руками н а лошадь и под конвоем
взвода каз аков, которым командовал хорунжий Пот апов, отправлен был на север по той
же дороге, по какой каз аки пришли сюда.
Посл е
произведенного переворота командование отрядом принял на себя сотник Сухарев.
Отряд переночевал н а месте и на следующий день отправился в обратный путь.
82

Неве село двинулись многие на этот раз в путь-дорогу... Пло хо чувствовали себя те, кто в
свое время были противниками вторичного похода к сибирской границе: боялись сильнее
смерти страшных репрессий барона Унгерна.
С трах этот был так велик, что эти
несчастные люди решили в ближайшую же ночь исчезнуть из отряда и броситься на
новые неведомые страд ания и скит ания по
М онг ол ии, где их могла теперь подстерегать
опасность н а каждом шагу.
Ноч ью, во время остановки, в отряде произошла беспорядочная перестрелка с монгол ами,
которые пытались отбить у отряда часть его т абуна.
С оздавшимся ночным переполохом
воспользовались партизаны, решившие отколоться от отряда.
Утренняя перекличка
выяснила, что в отряде не оказ алось н алицо около 50 человек.
Убегавшие пачками из отряда партизаны, догнав друг друга, составили группу в
количестве 42 человек (среди которых была и одна женщина) и пошли на юг без всяких
карт и даже компаса.
Дорогой эта группа претерпела преследование ее монголами, немало
помучилась от голода и отсутствия воды... 23 августа она вышл а к первому китайскому
военному кордону, где и сдала оружие, а отсюда, под китайским конвоем, дошла до Гуй-
Хуа-чена и з атем по железной дороге прибыла 16 сентября в Пекин, столицу Кит ая.
На
другой день после ночной перестрелки с монголами отряд Сухарева двинулся дальше,
вышел на Улясутайскую [172] дорогу и пошел по направлению к
Урге. Только что отряд
перевалил хребет Эгин -д абан, как получил сведения от монгол, что Урга продолжает быть
занятою красными и что барон Унгерн находится на Селенге.
Здесь же в отряде узнали, что на хребте Эгин-даб ан полковник
Каз агранди был расстрелян
взводом Пот апов а.
Погиб в чужой стране, не будучи даже предан земле после смерти, еще один из видных
деятелей белого движения, не слагавший своего оружия в борьбе с большевиками свыше
трех лет непрерывно...
От
Эг ин -даб ан а отряд Сухарева пошел по н аправлению к
З аин -Шаби, возле которого и
стал л агерем на берегу реки Тамир-гол .
Все
это происходило приблизительно уже в двадц атых числ ах июля .
На
Там ир-голе отряд простоял пять дней. За эт о время им были получены
неутешительные вести о бароне Унгерне. Вы я сни ло сь, что прорваться отряду на Дальний
Во ст ок, проскочив между Ургой и Кяхтой, будет невозможно. Оп ят ь яв ил ась мысль идти
к Индии, но, по зрелом обсуждении, она была ост авлен а.
Отряд решил обойти Ургу пустыней Гоби с юго-востока и з атем пройти через земли
Внутренней Монголии в
М аньч журию.
Все
поняли, что воевать далее с красными нет никакой возможности. Надо было, пока не
поздно, спасать свои головы ...
Перед походом было еще раз объявлено по отряду, что желающие могут остаться на
месте, и этим разрешением воспользовались почти все пожилые русские колонисты,
попавшие в отряд по мобилизации, и несколько бурят.
83

Примерно в конце июля или в самом нач але
ав густа бывший отряд полковника
Каз агранди, перешедший под командование сотника
С ухарева, снова двинулся в поход. В
отряде теперь находилось 169 человек, в том числе десять женщин и двое детей.
Пройдя восточнее Лам а-геген -хурэ, отряд углубился в пустыню Гоби с намерением затем
обойти Ургу верстах в 250 от нее. Пеши х в отряде не было, все ехали н а лошадях. При
отряде был большой обоз на верблюдах и т абун скота и лошадей. В качестве погонщиков
скота были пленные красноармейцы, [173] человек пятнадц ать, не имевшие при себе
оружия. Отряд вооружен был винтовками, имел одну трехдюймовую пушку, шестьсот
снарядов для нее и четыре пулемета: два Максима и два Шоша.
Отрезанные от всего мира, не зная, что и где творится, люди двигались без всяких дорог
по мрачной пустыне с единственным желанием уйти от красной опасности, пробраться в
Мань чжурию, к Харбину, туда, где белые русские, вероятно, имели еще право на
существование. Продвигались вперед с боевыми предосторожностями, переходами по 25–
35 верст в сутки, иногда и менее, в зависимости от обстановки .
Ино гда отряд натык ался на колодец, и здесь устраив ался привал, ночевка под открытым
небом. Быв ало, что вода долго не встречалась в пути; тогда всадники раскидывались
длинной цепью и начинали поиски живительной влаги . Есл и кт о-нибудь находил колодец,
следовал выстрел, и тогда весь отряд, и люди и скот, стремглав бросались к
спасительному месту, и около найденного колодца приходилось первое время держать
крутой порядок, чтобы люди, измученные жаждой, не опились воды.
Пит ались в походе мукой, маслом, мясом. С о ли не было. З акалыв али быков, которые
тащились в обозе, приканчивали истощенных лошадей. Варить мясо было не на чем; его
ели сырым, слегка подкоптив на коротком огне, разведенном из пучков травяной ветоши,
которую каждый из походников понемногу запасал для себя в пути.
В
движении по Гоби отряд почти не встречал людей. Очен ь редко приходилось встретить
где-нибудь около колодцев одну-две юрты бедных монгол. Не было видно в пустыне и
животных; изредка только, наперерез отряду, проносились большие стад а дзэрен,
монгольских антилоп.
Еще не прошло и месяца, как отряд добрался до того района Гоби, где идут трактовые
пути из Урги на Калган. Здесь отряд, боясь быть открытым красными, удвоил свою
бдительность и осторожность и стал совершать переходы только ночами . В ерстах в 30 от
местечка Чорин отряд пересек главный Калганский тракт, где он прервал телеграфное
сообщение между Ургой и Калганом . В э т ом районе от отряда отделился полковник
Мартын с женой и сыном, отправившись в
К алг ан, куда он получил особое поручение.
[174]
В
ночевке у Калганского тракт а погонщики скота, пленные красноармейцы, отбив часть
табуна, ушли со скотом по направлению к
Урге. Их н е преследовали
—
было не до этого,
так как отряд торопился проскочить опасную зону.
От
тракт а отряд стал держать направление на восток. Дв игаясь без дорог, не имея с собой
проводников, он ориентировался в пути днем по солнцу, ночью по звездам .
Подходили к концу Гоби. Част ь в ерблюдов пала в пути. К ол ич ест в о л ош адей также
уменьшилось. В обозе решили избавиться от лишнего груза: в один из привалов з акопали
84
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

в землю около 500 снарядов от пушки. Э т о был клад, оставленный белыми русскими
скитальцами на память пустыне Гоби...
Пушку, однако, взяли с собою, также и около сотни сн арядов к ней.
Возле
Е годзыр-хурэ отряд Сухарева подошел к китайской границе. Первое встреченное
им местечко, населенное кит айцами, находилось к западу от города Таонаньфу в
Мукденской провинции, примерно в 150 верстах от этого города.
При местечке находился
небольшой китайский военный сторожевой пост.
Отряд встретили здесь китайские чиновники, которые стали осторожно расспрашив ать
русских: кто они такие? куда идут? зачем?
Им
отвечали:
—
Мы
—
русские беженцы, идем в Маньчжурию, к Харбину. Жел аем вообще мирно
выбраться н а
Дал ьн ий Восток.. .
Ки т айцы, конечно, сейчас же донесли о появлении отряда властям в городе Таонаньфу.
Они
посоветовали и русским отправиться в этот же город, чтобы там, на месте, выяснить с
властями свое положение. В отряде узнали от местных жителей, что в округе много
хунхузов и что путешествовать здесь, не имея оружия, опасно.
Отряд направился в
Т аон аньфу. По дороге туда он ст ал уже довольно часто встречать н а
своем пути китайские деревни. Ост анавлив аясь в деревнях, люди имели возможность
покупать себе пищевые продукты, варить просо, принимать горячую пищу и за четыре
дня пути к Таонаньфу значительно отдохнули и подкрепились. [175]
Не дойдя нескольких верст до Таонаньфу, отряд стал лагерем в открытом поле, в степи.
От сюда было видно, что город — большой, обнесен каменными стен ами. М ожн о было
заметить, что китайцы уже приняли военные меры предосторожности — з акрыли
городские ворота, поставили н а стену пушки.
Ск оро в лагере у русских появилось китайское нач альство . Оп ят ь нач ались расспросы:
—
Кто
вы такие? Сколько в ас? Какое у вас оружие?
Спрашив ая, китайцы и сами ходили по лагерю и все высматривали. Р усские, конечно, в
это время выглядели неважно: были грязны, оборваны, истощены, обросли бородами и
длинными волосами .
Осмо трев лагерь, китайские чиновники уехали, затем вскоре вернулись наз ад и заявили
отряду, что он находится на кит айской территории и потому должен сдать свое оружие.
Р усскими было уже заранее предрешено, выйдя к первой железнодорожной станции,
сдать т ам свое оружие китайцам, и они стали отказыв аться от сдачи оружия здесь, в
Таон аньфу.
—
В
местности много хунхузов, — говорили они китайцам . — К ак м ы м ожем о т правиться
далее без оружия? Кто гар антирует нам безопасность? Если вы можете дать н ам
вооруженный конвой и проводить нас до железной дороги, тогда мы сдадим вам оружие.
85

Ки т айцы ответили, что они не имеют ни одного лишнего солдат а и в конвое отказыв ают .
—
То гда мы не сдадим оружия, — з аявили русские и услышали в ответ:
—
Хорошо. Вас м ало, а н ас очень много, и мы силой отберем от вас оружие...
В
русском лагере был собран военный совет, чтобы решить, как поступить дальше.
Ки т айских солдат в городе, как видно, было действительно много, но все же на совещании
решили китайскую военную силу игнорировать, оружия не сдав ать и двинуться в
дальнейший поход.
Вы ступление было назначено в полдень следующего дня. Отряд привел себя в полную
боевую готовность. Бы ли приготовлены к действию пулеметы и пушка.
В
назначенное время отряд в бодром настроении двинулся в поход, взяв направление
прямо на север. Не успел, [176] однако, он пройти и версты, как из города Таонаньфу
выехало восемь эск адронов китайской конницы, в количестве примерно около полутора
тысяч солдат . Ко нн ица эт а поехал а вслед за русским отрядом. В ремя от времени к отряду
подъезжали кит айские офицеры и уговаривали сотника
Сухарева ост ановить отряд и сдать
оружие; иначе кит айцы возьмут его силою.
—
Попробуйте, — отвеч али на это русские походники. — Тол ько и мейте в виду, что
мы — люди закаленные и к боям привыкшие...
Так
прошли верст десять.
Убедившись окончательно в том, что русские не желают мирно сложить оружие, китайцы
решили действовать иначе. Ч етыре эскадрона кит айской кав алерии пошли рысью вправо
от русских, четыре — влево . В садники растянулись цепью, которая з атем сомкнулась
впереди отряда, взяв его таким образом в клин . Р усские принуждены были остановиться.
Сотник
С ухарев вызвал взвод каз аков, человек двадцать, и скомандовал:
—
Шашки
вон! В ат аку!
И
каз аки лихо понеслись вперед. Ки т айцы, заграждавшие путь отряду, в панике бросились
врассыпную, очистив путь, и потом снова собрались в кучу. В идимо, они совершенно не
ожидали подобной дерзости со стороны русских. Он и растерялись и вместе с тем
обозлились.
Вся
обстановка показыв ала теперь, что боевого столкновения не избежать . Отряду был
отдан приказ приготовиться к бою, и он двинулся вперед. К ит айцы последовали з а ним с
очевидным намерением настоять на своем. Р усские продолжали продвигаться вперед,
присматривая позиции, на которые они могли бы опереться, чтобы дать бой китайцам и
заст авить их прекратить преследование отряда.
Показ ались небольшие холмики, бугры которых представляли для белых удобные
позиции, и этого было достаточно, чтобы нач ать решительные действия.
Неожиданно грянула по кит айцам пушка, заряженная картечью, затрещали пулеметы,
защелкали ружейные выстрелы, и все это било прямым огнем по цели. К аз аки понеслись в
86

ат аку, с шашк ами н аголо. .. К ит айцы, неся тяжелые потери, смешались, пришли в
состояние паники и, поскакав [177] в разные стороны от русского отряда, вскоре исчезли
из виду.
Весь бой продолжался каких -нибудь двадц ать минут, не более. Р усские не понесли
никаких потерь, захватили у бежавших кит айцев лошадей, винтовки, патроны.
Дело было к вечеру. Не о ст анавлив аясь на привал, отряд пошел дальше и з а ночь
продвинулся от места боя не менее как за семьдесят верст, желая оторваться от
противника.
Шли
на «ура», не зная точно, куда выйдут, где и сколько смогут встретить опять
китайских солдат . Р усские, вероятно, плохо представляли себе, что обо всем
происшедшем уже был осведомлен по телефону Мукден, где маршал
Чж ан- Цзо-Лин мог
уже отдать строгие распоряжения об уничтожении русского отряда, позволившего себе
так дерзко выступить против его пограничных войск...
Чт о будет дальше, никто в отряде не мог ясно представить себе.
На
другой день после боя была устроена дневка.
Отряд передохнул, привел себя в порядок
и перед вечером снова выступил в поход. Ноч ь прошла спокойно; на р ассвете, однако,
произошла стычка с кит айскими солдатами, и весь день отряд двигался, отгрызаясь от
солдат, наседавших н а него то справ а, то слева.
По
всему видно было, что китайцы
намеревались окружить русский отряд. К н оч и русские подошли к реке, не широкой, но
глубокой, устроили плоты и всю ночь провозились за переправой через реку.
Весь
следующий день китайская конница опять преследовал а отряд: китайцы
подскакив али, открывали огонь, затем исчез али. Част о стреляли по отряду из деревень. У
русских появились раненые, которых укладывали н а телеги и везли с собой дальше. От
усталости и недостаточного сна люди в отряде начали изм атываться.
К
вечеру отряд проходил мимо небольшого китайского городка.
От сюда он вновь был
обстрелян. Отряд остановился и послал один пушечный выстрел к городским воротам,
после чего китайские солдаты поспешили исчезнуть из городка.
Р усские вошли туда,
переночевали, подкрепились горячей пищей и затем рано утром опять двинулись в путь,
на север.
Сн ов а, с утра и до вечера, отряд неотступно преследовал а кит айская конница.
Нав стречу
китайцам бросались к азачьи [178] разъезды, от которых противник удалялся, не принимая
боя.
Ноч ь была проведена н а бивуаке, в большой тревоге. Отряд опять обстреливали, и двое
партизан были убиты. Пришлось бросить обоз и верблюдов, чтобы облегчить отряду
дальнейшее продвижение.
На
рассвете отряд снова двинулся в поход и к полудню остановился в кит айской деревне,
где заказ ал себе обед: гаоляновую кашу. Люди были страшно голодны. Еще не поспел
обед, как сторожевое охранение донесло, что на деревню наступают кит айцы в большом
количестве: может быть, несколько тысяч солдат .
По
всей видимости, предстоял решительный бой. Р усские завезли пушку на
находившийся у деревни холм и открыли орудийный и пулеметный огонь по противнику.
87
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Ки т айцы, наступавшие тремя цепями, залегли и открыли убийственный огонь по деревне
и холму, где стояла пушка.
У
орудия скоро была перебита вся прислуга и лошади и был
ранен капит ан
Я блоков, распоряжавшийся артиллерийским огнем. Пушка была брошена
после того, как один смельчак под обстрелом китайцев сумел взять от нее замок.
Р усские мужественно оборонялись, неся потери. Бы ли уже приведены в негодность два
пулемета Максим а; в работе остались теперь только два пулемета Шоша.
Дело
стало
принимать скверный для отряда оборот: его потери к вечеру дали до 15 человек убитыми
и свыше 20 ранеными . Р анен ые уносились в санит арные повозки-телеги . У битые
остав ались н а месте.
Для
отряда имел ась одна надежда на спасение: отступить под покровом ночной темноты
по направлению ко второй китайской деревне, где как будто не было китайских солдат . В
эту деревню сначал а отправили под небольшим охранением походный лазарет с
ранеными . В деревне действительно не оказ алось ник акой военной силы, и сюда н ачал
отряд свое отступление. Ки т айцы вели преследование.
Ноч ью русскому отряду удалось все же оторваться от противника и совсем н алегке,
бросив все лишнее, поспешить куда-то дальше, навстречу мрачным превратностям
завтрашнего дня...
В
четыре часа дня отряд разрешил себе небольшую остановку, и только для того, чтобы
сделать первые перевязки раненым, а з атем снов а двинулся в путь. [179]
Утро прошло спокойно. Ки т айцы, видимо, потеряли из виду отряд, но чувствовалось, что
это ненадолго. На э т от раз кое-где, во встречных китайских деревнях русские брали для
себя силой мулов и лошадей. С по лудня вновь появились китайские солдаты, и вновь
отряду пришлось отбиваться от них .
А
железной дороги все не было видно, и как еще далеко было до нее, никто не знал.
Ки т айцы в деревнях говорили русским:
—
Еще несколько дней, и вы дойдете до железной дороги.
Но уверенности в этом у русских не было. Еще трое суток ехал отряд, преследуемый
китайцами, и, наконец, для него наступил решительный и последний день, когда он
прекратил свое существование.
Это
случилось 5 числа октября 1921 года.
Отряд приехал в кит айскую деревню, где решил сделать ост ановку на короткое время.
Бы ло уже десять часов вечера.
По сл едние шесть-семь суток люди почти не спали и
валились теперь от усталости . Прошли два часа, назн аченные для отдыха, и нужно было
опять выступать в поход. Но л юдей невозможно было поднять на ноги: разбуженные
тотчас же снов а крепко засып али . В идно было, что все мертвецки устали . Пришлось
остановку продлить; решили ночевать .
На
рассвете же ст ало известно, что деревня за ночь была плотно окружена кит айскими
войсками . Р аздалась тревога; отряд стали поднимать. С т орожевые посты отстреливаясь
отходили к деревне. Наседал а отовсюду китайская конница.
88

Из деревни остав ал ась как будто еще одна дорога для отступления, и отряд лавою
бросился по ней искать сп асения. Пов оз к и с ранеными з астряли в деревне и попали в руки
разъяренных китайцев; раненые были выброшены на землю и перерезаны н а месте.
Сп аслось из них всего только двое партизан, в том числе тяжело раненный в грудь
пулеметчик Конст антинов .
Выбравшиеся из деревни русские отрядники разбились по кучкам и продолжали
оказыв ать последнее сопротивление китайцам . М но гие ло жил ись око ло убитых лошадей
и, прикрываясь ими, выпускали по противнику все свои патроны, а последней пулей
кончали свою собственную жизнь. [180]
К
одной кучке русских, пробиравшихся среди холмов с намерением укрыться где-нибудь
от китайцев, подъехал ком андир отряда, сотник Сухарев, и разыск ал здесь свою жену.
—
Маруся! — сказ ал он ей. — Я т яжел о ранен, и мне больше не жить...
Р анен ие было в живот, и было безусловно смертельным.
Уг адывая желание мужа, жена Сухарева попросила пулеметчика Конст антинов а
пристрелить его, но у того не поднялась на это рука.
То гда Сухарев, собрав свои
последние силы, подъехал вплотную к жене, поцеловал ее и с последними прощальными
словами выстрелом из маузера в висок убил ее напов ал, а второй пулей покончил с собой.
Ост авшись без нач альника, кучка русских людей, человек около двадц ати, среди которых
была еще одна женщина, все-т аки двинулась дальше. В ыех али н а холм, осмотрелись и
увидели, что впереди — китайская конница, позади — тоже...
Переглянулись все — и поняли, что пришел их смертный конец... С опротивляться
долее — значит быть уничтоженными, сдаться в плен
—
быть перерезанными
озлобленными китайцами .
Решили
все же сопротивляться и приготовились к последнему бою. Лошади были
зарублены, и из их трупов сделано прикрытие. З алегл и з а лошадьми, в лужах крови,
приготовившиеся к смерти русские бойцы и стали ждать противника, окружавшего их со
вех сторон.
Вдруг со стороны китайцев понесся к русским всадник-офицер, помахив ая белым
платком, привязанным к кнутовищу. Подскакав ближе, он остановил коня и н а чистом
русском языке прокричал:
—
С дав айтесь! Вы окружены!
—
Мы
не сдадимся, — услышал он в ответ .
Ки т айский офицер заметил среди русских женщину, которая плакал а, и снова повторил
свое предложение сдаться.
—
Р ади женщины сдайтесь! — кричал он:
—
Мы
взяли вас в бою и обойдемся с вами
честно, как с военнопленными ...
89

Р усские, однако, упорствовали: решили, в крайнем случае, взорвать себя гран ат ами, но не
сдав аться в плен к кит айцам.
Еще продолжались некоторое время переговоры между китайским офицером и русскими
отрядниками и шли нервные [181] и томительные разговоры в среде самих русских. Но
вот взял слово полковник Матов и сказ ал:
—
Нужно сдаться. Мы перенесли так много страд аний, когда шли по
Гоби; еще больше
выпало страд аний на н ашу долю, когда н ас ст али преследовать кит айские солдаты. Посл е
всего пережитого и перенесенного нами, что еще может страшить н ас впереди? Смерть?
Мы
ее не боимся. Пы т ки? Могут ли они испугать н ас теперь?..
Р ечь
полковника как-то умиротворяюще подействовал а на измученных физически и
нравственно людей; воля к сопротивлению ослабела, и горсточка русских сдал ась в плен
китайцам .
Офицер помах ал платком . К нему подъехало несколько десятков всадников. Р усские
сложили оружие в кучу и сами, отойдя в сторону, стали группой. К ит айцы окружили
пленных и, держа м аузеры наготове, по команде пленным: руки вверх! обыскали их и
отобрали все ценности, какие еще у кого остав ались. Плен ны е з атем были посажены
верхами, по двое на лош адь, и под охраной огромного конвоя были увезены в деревню,
где расположился шт аб китайских войск. В шт абе оказ алось еще полтора десятка пленных
русских.
Всег о
сдалось и было взято в плен 35 человек — и это было все, что остав алось от
бывшего отряда полковника
Каз агранди. К ак по т ом ст ало известно, отряд кончил свое
существование, лишь немного не дойдя до Цицикар а.
Плен ны е были отправлены в город Чаньчунь на конечной станции южной ветви
Ки т айской Восточной железной дороги, куда их везли около недели, и здесь были
помещены в бывшие русские военные каз армы. Тем и з русских пленных, кто был плохо
одет, выдали кит айское обмундирование. Из
Мукдена, по приказу маршал а
Чжан -Цзо -
Лин а, выехал в
Чан ьчунь полковник Ян -Чжо, чтобы опросить пленных и произвести
следствие.
Через некоторое время пленным стало известно, что их выдачи начало требовать
правительство
Дал ьн ево ст оч ной Республики, т.е. красные; с другой стороны,
ходат айствовало о них белое русское правительство
Приморья.
Прошло около двух месяцев, и пленных отправили в
Харбин. К о гда их везли туда,
пленные все еще не знали, отправят ли их отсюда в
Заб айкалье, к красным, или же в
Приморье, к белым. [182]
И
только тогда, когда поезд с пленными двинулся из Харбина на восток, они облегченно
вздохнули. Их по в ез ли в ст орону Владивостока и н а ст анции Пограничной сдали белым
русским властям .
Том и т ельн ый и долгий путь, полный страд аний, тяжелых потерь и высокого героизма и
мужества, был кончен...
90
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

ГлаваXI
По
эвакуации Кобдо 28 октября остатки отряда Кайгородова, перешедшие теперь под
общее командование полковника
С о кол ьн ицкого, двинулись вниз по реке Буянту. П ервая
остановка состоялась в местечке
З умья, где произошел передел ценностей отряда.
На
следующий день к отряду около озера Хара- Усу присоединились оренбуржцы,
отколовшиеся от генерала
Бакич а.
Всег о
теперь в поход на юг отправились 670 человек, из которых бойцов было 488
человек, сбитых в четыре сотни и одну пулеметную команду; около 100 человек было
нестроевых и раненых и около 80 женщин и детей. Отряд распол агал 200 винтовками и
карабинами разных систем, 50 револьверами, 3 пулеметами и 12 000 патронов. Жи во т ны х
в отряде при выступлении его в поход насчитывалось: 867 лошадей, 97 верблюдов, 40
быков и 323 баран а.
Во прос о средствах передвижения сильно озабочивал всех . Приходилось подумать о
приобретении свежих животных, с ненадорванными силами, ибо даже во время
сделанного короткого перехода выяснились плохие к ачеств а некоторых лошадей и
верблюдов. Э т от в о прос, с первого до последнего дня похода, составлял
ал ьфу и омегу
всего существования отряда...
Однажды в нач але похода к отряду подъехали монгольские цирики и вручили
командованию отряда письмо от
Хат о н-Б атор-в ана.
Письм о, написанное н а монгольском
языке, было спешно переведено. Оказ алось, монголы предлагали русскому отряду мирно
сдать оружие. Пи сьм о з аканчивалось следующими словами:
«Теперь, когда все люди пришли к мирному соглашению, надобно ли с оружием в руках
идти по мирной стране? [183]
Просим сдать оружие и выбрать з атем какой угодно путь следования. Вы м о жет е
вернуться в Кобдо или поехать на восток по
Уртонскому тракту. Без о пасность в ашу
гарантирую я, нач альник
Халх аского отряда,
Хат о н -Батор-в ан. Ты ся ча добрых
пожеланий».
Немедленно был составлен ответ, в котором русское командование не скрывало своего
намерения выйти кратчайшим путем через владения Халх аских монгол к городу Баркулю,
находящемуся на территории Кит айского Туркестана.
Мон го льск ий отряд был заверен в
том, что русский отряд не будет обижать мирных жителей и, если ему понадобится скот
для питания, то он будет покупать его посредством взаимного торга.
От вет был отправлен по н азначению, и отряд начал свое дальнейшее продвижение.
Мрачное озеро Хара- Усу осталось поз ади. По шли к неиз в ест но му будущему. На строение
у всех было пока приподнятое...
«Скрипели повозки госпиталя с ранеными . Г де-то слыш ался детский плач и покрикивание
матери, потерявшей терпение в дневной жаре и неудобствах путешествия...»{52}
3 ноября отряд подошел к хурэ Дзерген, а 5 ноября уже продвинулся к родникам
Захи-
Булун. При продвижении отряда местное население снач ала не уходило, а ост ав алось на
местах своих кочевок, и лагерь отряда во время остановок бойко торговал с ним . Но з атем
кочевники вдруг исчезли куда-то.. . Бы л а посл ана разведка, которая выяснил а, что
91

халхасцы разогнали их и з апретили вступать в какие-либо сношения с отрядом, угрожая
расстрелом неповинующимся.
8 ноября было получено второе письмо от Хатон -Батор-ван а, который опять предлаг ал
отряду сдать оружие. К кн яз ю в ы ехали из отряда п арламентеры для ведения мирных
переговоров. Мо нго лам дано было знать, что, если отряд через сутки не получит
удовлетворительного ответа, то он будет продвигаться куда з ахочет . Бы л по лучен ответ:
«Если русские двинутся, монголы будут мешать им».
Ко неч но, у монголов было достаточно времени, чтобы занять на пути следования
русского отряда все горные перевалы. [184]
10 ноября было устроено совещание ком андиров частей отряда.
На
совещании решили:
отказ аться от н амерения пройти к Баркулю через халх аские земли ввиду враждебности
местного населения, а выйти кратчайшим путем в долину реки Булугуиа, за Гобийский
Алт ай, где кочевали дружественно расположенные к белым русским монголы: дзахачины
и торгоуты.
Ко м андование отдало распоряжение вьючить животных и готовиться к дальнейшему
походу в намеченном направлении.
Бив ак ожил. Заки пел а работа.
Обоз построился в каре, по десять верблюдов в ряд.
Наз наченные боковыми заслон ами ч асти з аняли свои мест а, и ровно в 12 часов дня 10
ноября колонна двинулась в путь.
Эт о был день, который надолго остался в памяти всех участников похода...
«Не успел отряд пройти и двух верст, как н а ост авленных поз ади холмах появились
разъезды противника.
Вскоре около двухсот монгольских всадников стали карьером
догонять отряд с целью заградить путь, направление которого было, ввиду изменения
отрядом маршрута, еще не совсем ясно для монголов.
Стройно, равняясь по рядам, и в глубокой тишине шел обоз отряда и сотни резерва,
охраняемые ушедшими в стороны заслон ами, а т ам, вдали, беспорядочной лавой, также
пока в безмолвии, неслись монгольские всадники, стремившиеся перерезать путь
отряду...»{53}
Громадная равнина, по которой двигался отряд, дав ала отличный кругозор, и всякий
маневр монголов легко парировался выдвижением частей отряда.
В
течение почти двух часов не раздалось ни единого выстрела.
Шло
маневрирование.
Засл он ы
отряда, несмотря на прекрасные цели для обстрела, появлявшиеся то здесь, то
там, огня не открывали в соответствии с отданным приказом .
Дви жени е
отряда прикрывали сводная п артизанская сотня и офицерская полусотня.
Против сводной сотни монголы спешились в 150 шаг ах и, прикрываясь кустами на
песчаных буграх, нач али подходить, [185] рассыпаясь в цепь. С о тн я приняла боевое
положение. С о ст ороны монголов раздался н аконец одиночный выстрел, а з а ним вскоре
последовали и другие. Р усские заслоны ст али отвечать, и под их огнем монголы побежали
вспять.
92

«Со стороны можно было наблюдать теперь такое зрелище, — р ассказыв ает полковник
В.
Ю.
С око льн ицкий: — Медленно двигал ась, ощетинившись во все стороны заслон ами,
колонна русских. В доль нее с воем мчались монгольские всадники, бесцельно
посылавшие в отряд пулю за пулею.
Пов едение колонны было изумительное. Дв ижен ие ее сов ершалось при гробовом
молчании, в полном порядке, равнялось и по рядам и в з атылок...»
Беспорядочная стрельба монголов цели не достигал а.
За
время этого любопытного боя
отряд получил только одного легко раненного и двух контуженых и потерял трех
лошадей.
Ув идев безуспешность своих наскоков, монголы направили большую часть сил наперерез
отряду; но прав ая их группа была р ассеяна контрат акой третьей сотни Оренбургского
каз ачьего дивизиона.
Эт а сотня, не имея оружия, ринулась на противника с нагайками, и
монголы, не выдержав стремительного налет а каз аков, обратились в бегство. Ав ангард
отряда ружейным и пулеметным огнем отогнал другую группу монголов, пытавшихся
помешать русским занять ущелье, к которому они приближались.
К
вечеру монголы прекратили преследование. Отряд продолжал двигаться еще до двух
часов ночи, сделав з а 14 -ч асовой переход около 60 верст. В н оч ной тьме отряд двигался
уверенно благодаря прекрасным проводникам, которые были у него.
Отряду удалось выяснить, что преследовавшие его цирики принадлежали к тому самому
полку, который летом этого года устроил погром мирного русского населения в
У ля сутае.
Отдохнув кое-как на каменистом пл ато, отряд Сокольницкого рано утром 11 ноября
подтянулся ко входу в мрачное ущелье Тунду-Ценкер. У щелье было очень узкое,
заваленное к тому же большими валунами . Он о г ов орило о предстоящих трудностях пути.
«Дорога в
ад» — прозвали это ущелье в отряде. З а день отряд смог пройти с остановками
лишь очень небольшое расстояние. 12 ноября были получены сведения о появлении
монголов на развилин ах ущелья. [186]
В
ночь на 13 ноября специально выделенная из отряда офицерская полусотня произвела
ат аку расположения группы монгольских солдат, но была встречена сильным огнем,
понесла потери и отступила.
Б ыл убит один офицер и четверо ранены . Из раненых есаул
Сибирского каз ачьего войска Новоселов вскоре скончался, а поручик Носков{54},
раненный пулей в голову навылет, потерял зрение.
Боя сь быть запертым в ущелье монголами, отряд после попыток с боем проложить себе
свободную дорогу по ущелью переменил свой маршрут и взял более длинный путь,
направившись к перевалу Маш- Даб ан .
До
перевал а было около 80-ти верст. Приказ ано было двигаться к нему возможно ходко,
без остановок. Дв ижен ие началось ночью, со всеми военными предосторожностями.
Путь был необычайно тяжел. В два часа ночи нач ался дождь, который утром перешел в
снег. Несчастные путники ползли по узким карнизам, вырывались неожиданно н а черные
каменистое плато, обходили какие-то пропасти, снова терялись в песчаных овраг ах. ..
Мало
кто ясно представлял себе путь, по которому приходилось идти. Шл а уверенно лишь
голова колонны, где находился проводник. Ост альные то отрывались на сотни сажен, то
сбивались в кучи...
93
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Отряд не думал уже о возможности столкновений с противником; для него было теперь
более чем достаточно борьбы с природою...
К
утру 14 ноября отряд остановился верстах в десяти от перевал а на небольшом плато,
находившемся на высоте более 5000 футов. В ал ил снег . Бы л о в етрено и холодно.
«Бивак отряда представлял жалкую картину. Ни у кого не было ни палаток, ни
подходящих для них материалов. Вс е жались к камням отвесных ск ал, тщетно стараясь
укрыться от сильного ветра.
В скоре узнали, что на склоне вправо н аходится хвойный лес
и есть сухие ветви. По яв ил ись ко стры. Нач алась в арка чая . В оды не было, ее заменил лед,
оказ авшийся здесь в изобилии...»{55} [187]
Дни 14 и 15 ноября отряд простоял на месте, поджидая свои
арьергардные части,
заплутавшиеся где-то в горных трущобах . Част и эт и, однако, благополучно добрались до
лагеря.
Дурная погода препятствовала движению через перевал. Приходилось ждать ясного дня.
Для
охраны перевала н а вершину его был послан офицерский взвод из охотников-
добровольцев. С н ебольшим запасом довольствия, не имея в нужной потребности теплой
одежды, взвод этот, преодолев трудности подъема при сильном ветре, появился на
вершине Маш-Даб ана и выст авил т ам посты.
Проводники говорили, что, если отряду удастся перейти перевал, то это будет его
счастьем, так к ак после снежных бурь перевалом уже невозможно пользоваться для
движения.
Си ль ный ветер многих поморозил. Не выдержав стужи, умерли двое ребятишек.
Трудности предстоящего подъема н а перевал в зимнюю суровую пору смутили некоторых
участников похода.
Э т о были почти исключительно русские жители Кобдо, человек
десять, решившие теперь повернуть вспять. Их н е удерживали, и отряд тепло простился с
ними.
К
вечеру 15 ноября стало тихо. Сн ег п ерестал п адать, небо очистилось от туч. По о тряду
было отдано распоряжение в шесть часов утра 16 начать подъем на перевал. И наутро, в
назн аченный час, подъем нач ался ...
На
протяжении десяти верст отряд, при хорошей погоде, одолел несколько
незначительных подъемов. Дорога все время неуклонно шла вверх, и наконец отряд
очутился перед последним препятствием — б арьером в 1000 футов высотою.
«Солнце отражалось на обледенелых скат ах гор и снеговых покрывал, слепило глаз а.
Сл ев а показ ались вершины ледников, и оттуда веяло особенным холодом...
Цепл яясь
за ш ат ающиеся камни, тяжело дыша, поднимались в гору, шаг з а ш агом, люди и
животные. В ерблюды часто ост анавлив ались, ложились. По гонщики едва справлялись с
уставшими быками и бар анами отрядного гурта.
Вз в оду офицерской полусотни, за полутора суток пребывания своего н а вершине
перевал а, пришлось перенести [188] много лишений. Видимо, Бог хранил офицеров этой
полусотни, и они благополучно перенесли все испытания. И т еп ерь они шли впереди,
протаптыв ая дорогу идущим сзади, проваливаясь порою в глубокий снег...»{56}
94

Мол ча, сосредоточенно, упорно продвигался отряд — все вперед и вперед. Нако нец
открылась перед ним и долгожданная седловина,
а
за ней бесконечное снеговое плато.
Еще десяток верст — и отряд оказ ался у широкого лога, по которому нач ал спускаться
вниз.
Наступили сумерки. Шедшие впереди люди завидели перед собою несколько строений: то
была з аимка колонист а
Поп ов а.
Р адостно прибавляя ш аг, все бросились к заимке, но
никто не встретил прибывших. К ак узнали потом, здесь никто не жил с тех пор, как
нач ались волнения в
Мо нго ли и. Дом а на з аимке ст али уже разв аливаться.
Отряд сделал привал, люди отдохнули и поосмотрелись. Подсчитали, что переход через
страшный Маш -Даб ан дал до 60 человек значительно обмороженных и одного
совершенно замерзшего: это был погонщик скота каз ак
Бо лдырев. Т ело по следнего его
товарищам не удалось взять с собой для погребения: свидетели смерти его и сами были
недалеки от той же участи ...
Посл е
перехода через Маш-Даб ан отряд Сокольницкого решил устроить дневку для
отдыха, и день 17 ноября провел биваком около з аимки
Попова.
Утром этого дня в лагерь отряда, в сопровождении почетного эскорта, прибыл Тургук Да
Лама, правитель местного хошуна{57}. Э т о был видный монгол, с худощавым лицом, на
котором зорко смотрели осмысленные, быстро все окидывающие глаз а.
Вежливо,без
признака страх а или раболепства, он опросил русское командование о том, благополучно
ли отряд совершил свой путь сюда, причем оказ алось, что он был прекрасно обо всем
осведомлен. В результате беседы Лам а убедился в миролюбии отряда и предложил ему
перейти к устью рек Булугуна и
К уджурты и остановиться неподалеку от его зимнего
стойбища. [189]
Приезд Ламы и его спокойная, мирная речь оживили русский лагерь. Люди теперь
достаточно отдохнули, отогрелись, поели, пришли в хорошее настроение; послышались
бодрые русские песни...
18 ноября отряд перешел к устью реки Куджурты. Нач альник отряда, полковник
Со ко льн ицкий, со свитою нанес ответный визит Тургук Да Ламе и побывал в его ст авке,
где был встречен весьма доброжелательно .
«При приветствии обменялись табакерками с нюх ательным т аб аком, — вспоминает он в
своих мемуар ах. — З а чашкой чая, с изюмом, сухими фруктами и кит айским печеньем,
потекла н аша беседа о будущем.
Лама, знавший отлично положение дел в округе, предложил нам свое посредничество в
переговорах наших с кит айцами и обещал нам полное содействие в разрешении всяких
вопросов при переходе границы между Монголией и Кит айским Туркестаном .
—
Я
живу уже много лет в этом безопасном месте, — говорил нам
Лам а:
—
З десь
проходят карав анные пути из Кобдо на Гучен. Посл едние годы тут было особенно тяжко.
И
в ту и в другую стороны проходили отряды войск. М но го н адо было смелости встречать
их, более сильных, чем мы, конечно, и своим оружием и своими военными порядками ... И
вот я по опыту придерживаюсь т акого правил а: сильный — везде и всегда хозяин; с ним
мы не в состоянии бороться. Во оружиться нам и вести войну со всеми — это зн ачит
погубить народ хошуна.
Поэ т ому мы всегда одинаково вежливы и доброжелательны со
всеми. В от т еп ерь пришли вы: у вас большая сила, много оружия, молодые и смелые
солдаты ... Чт о м ы мо жем сделать с в ами? Мы знаем, что доброе слово открывает сердце;
мы встретили вас мирно. Ж алеем в аших жен, детей, жалеем больных. Желаем в ам всякого
95

благополучия. Г от о вы п ом о чь, в чем вы нуждаетесь, и знаем, что у вас не будет гнева
против нас, вы не обидите мирный народ наш.. .»{58}
В
ответ на эти умные и добрые слова Тургук Да Ламы полковник
С око ль ницкий еще раз
заверил Ламу, что отряд его совершенно не имеет намерения обижать мирное население
хошуна. [190]
По
совету Ламы он решил избрать двух человек из своего отряда, чтобы послать их для
открытия мирных переговоров к китайскому военному начальнику в местность Байтын-
Богдо, где находилась зимняя стоянка отряда кит айских войск Синцзяна (Китайского
Туркестана) . Лам а обещал, со своей стороны, дать парламентерам отряда письмо к
китайцам, в котором намеревался рекомендовать отряд наилучшим образом, и заявил, что
организ ацию поездки парламентеров и все расходы по этой поездке он примет на себя.
22 ноября отряд Сокольницкого двинулся вперед, по долине реки Булугуна.
Первый
переход по этой местности доставил много з атруднений, тем более что довольно резко
усилился мороз. К 2 5 ноября отряд достиг уже урочища Харган
Т ох о; еще через два дня
он остановился лагерем при впадении в Булугун речки Баин-гол . Лаг ерь вытянулся вдоль
берега реки, раскинув аилы и шатры под высокими деревьями.
Веч ером 29 ноября в лагерь прибыли два кит айских унтер-офицера с четырьмя
вооруженными монголами -торгоутами. Эт о была р азведка.
К ит айцы тщательно
ознакомились с л агерем. С коро сюда же, с теми же целями, прибыл и небольшой отряд
монгольских цириков, присланный торгоутским князем Намджи.
В
ожидании ответ а от кит айцев отряд в своей стоянке лагерем на реке Баин -гол привел
себя в порядок. Особой комиссией была произведена проверка отрядного имущества и
составлен а опись его; была реорганизов ан а хозяйственная ч асть.
4 декабря наконец было получено уведомление о том, что губернатор Синцзяна назначил
особо уполномоченное им лицо для ведения переговоров с русским отрядом. Нач ались
переговоры, которые закончились тем, что 9 декабря на известных договоренных
условиях русский отряд сдал свое оружие китайцам и был интернирован .
«В обед все было закончено, и мы обменялись соответствующими документами . З аиграли
весело трубы китайцев, и кортеж с навьюченным оружием отряда, долго маячив между
редкими деревьями, перешел на другую сторону реки. [191]
В
лагере наступила тишина.
Раз г ов оры не клеились. М ы каз ались себе брошенными на
произвол судьбы...»{59}
Отряд полковника Сокольницкого простоял на реке Булугуне при впадении в нее реки
Баин -гола около 20 дней, и 18 декабря получил разрешение продвинуться еще верст на
двенадц ать ниже по реке, к хурэ Гайджи-гуна, в местность Удзюр-модо.
На
новой стоянке лагеря была довольно густая роща.
Возле
нее тянулся кряж, усыпанный
галькой. Отряд стал биваком по обе стороны реки, каз аки-оренбуржцы расположились н а
правом берегу, а ост альн ая часть отряда, преимущественно бывшие кайгородовцы, — н а
левом.
Вы ясн ил ось, что на этой стоянке придется пробыть более двух месяцев, и отряд стал здесь
«на зимние кв артиры»: быстро закипел а работа — то тут, то там от земли поднялись
96
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

крыши землянок, задымили трубы. Не все з акапыв ались в землю
—
кое-кто выплет ал себе
жилище из прутьев тальник а.
Ки т айцы вели наблюдение за жизнью лагеря и выдавали русским небольшой
продовольственный паек.
С
появлением у людей некоторого количества денег от продажи лош адей или какого-
нибудь другого имущества,
а
также благодаря наступившему тягостному и скучному
безделью, тоске и многим другим причинам в л агере нач али выпив ать: в кит айской водке,
«хане», стали искать з абвения от горестей судьбы. У ч астились проступки, пришлось даже
строить гауптвахту... Порой подвыпившая компания оренбуржцев выходила на свой берег
и кричала через реку кайгородовцам:
—
Эй, вы! Выходи на лед!
—
Зач ем? — отвечали оттуда.
Тогда оренбуржцы вызывали к айгородовцев на кулачный бой.
Если
же с того берега никто не выходил, то оренбуржцы переходили по льду реку,
задирали здесь сами к айгородовцев, какие попад али им под пьяную руку, и начинали
драку...»{60} [192]
В
январе 1922 года в лагере был отпразднован праздник Рождества Христова.
Церковные
службы в отрядной церкви охотно посещались молящимися. Не обошлось дело и без
традиционных визитов... С мо тритель лагеря, полковник Ван, подарил отряду к
рождественским праздникам две тысячи джинов муки. В сво ю оч ередь, когда н аступил
китайский Новый год, отряд подарил Вану золотые часы.
9 марта отряд, снявшись с лагеря, перешел на новое место, где опять быстро вырос
поселок.
«Чувствовалось приближение весны. С ол нце уже весьма з аметно пригревало землю . Р ека
давно освободилась от льда.
Природа пробудилась от зимнего сна.
Сталовеселонадушеи
у застывшего з а зиму люда.
Встряхнулись все и нач али теперь заботиться о разнообразии
своего стола.
В
Б улугуне и близких от лагеря озерах оказ алось т ак много крупной рыбы,
что вылавлив али ее самыми примитивными ловушками по два, три пуда з ар аз . Ло ви ли
много и удочками. С коро всюду появились коптилки, тысячи рыб выкапчив ались впрок.
Начал ась охот а и сбор гусиных и утиных яиц. Сч астливцы, имевшие охотничьи ружья,
приносили дичь...»{61}
С
наступлением тепла жизнь в лагере вообще стала зн ачительно легче.
О
нахождении русского лагеря на реке Булугуне было, конечно, хорошо известно
губернатору Синцзяна, но он, видимо, нарочно задерживал распыление этого нового
скопища русских людей на территории Китайского Туркестана, ибо зак анчив ал к этому
времени подобную же операцию по отношению к интернированному отряду ат ам ана
Анн енко ва.
Дошл а очередь и до русского лагеря на Булугуне.
97

23 марта кит айцы попросили командование отряда сост авить список людей, которые
знали какие-нибудь ремесла и м астерства, и отдельный список квалифицированных
рабочих; при этом они дали понять, что люди с такими зн аниями могут быть отправлены в
сторону Урумчи, столицу Синцзяна, и города Гучена для работы на фабриках и з аводах.
[193]
В
лагере нач ал ась радостная суматох а. 29 марта здесь уже служили напутственный
молебен и тепло прощались с первой партией уезжавших . Из лагеря уехали 190 человек, в
том числе 12 женщин и 8 детей.
Ост авшиеся в лагере люди с большим подъемом духа встретили и провели праздник Св .
Пасхи . По ходный храм отряда был к празднику красиво иллюминов ан фонариками.
Вместо
колокола призывал верующих к службе большой медный таз ... На разговенье у
многих было обильное угощение: имелись даже сырные пасхи, куличи, пироги.
Посл е
праздников, однако, потянулись вновь томительные дни ожидания.
Ки т айцы заявили ост авшимся русским, что, так как казенных верблюдов имеется
ничтожное число, а алба, т.е. подводная повинность, является теперь невозможною, то им
придется повременить со своим отъездом.
«Вся жизнь того времени уходила на ожидания, — з аписыв ает в своих мемуарах
полковник В.
Ю.
С око льн ицкий: — Все ост альное меркло перед этим. Во круг ожидаемого
движения вперед у нетерпеливых росли самые чудовищные слухи, имевшие некоторое
основание в подслушанных у китайцев разговорах .
Однажды нам даже было прислано извещение о том, что китайские власти ничего не
имеют против того, если у нас найдутся охотники вернуться в Россию или ост аться здесь,
среди монголов. Нам было предложено даже сост авить списки людей, согласных на это .
Надо заметить, что близость нахождения от лагеря киргизов смутила в лагере лишь
мусульман, и некоторые из последних тайно ушли к единоверцам . Таки м образом, у нас
появилась нов ая категория людей — это самовольно ост авившие отряд. В прочем, таких
было всего только восемь человек...
Мно го
говорили о том, что ввиду каких -то неприятностей с нашей первой партией,
которая якобы устроила бунт, нас всех отправят в
Шарасумэ, близко к русской границе.
Это
походило на правду и порождало п анику.
В
действительности оказ алось, что первая п артия, задержавшись н а праздниках
Пасхи
в
Гучене, устроила т ам великую выпивку, за что пришлось даже сместить нач альника [194]
этой партии, который был затем
арестован китайскими властями и з аключен в тюрьму.
Зат ем у первой партии возникло большое недоразумение на каменно -угольных копях
Ших о, где рабочие, увидев неисполнение китайцами пост авленных им условий, устроили
подлинный бунт, за что и были партиями отправлены на границу, к Чугучаку...»{62}
В
мае н ачался отход людей группами к месту новой стоянки отряда,
Байтык-Богдо. Здесь
отряд сосредоточился к началу июля.
Байтык-Богдо был последним этапом отряда н а пути к Гучену. С 1 1
ав густа н ачал ась
отправка отсюда людей по направлению к
Г учеку; штаб отряда вышел из
Байтык-Богдо
только 5 сентября и через пять дней подошел к стенам
Г учена.
На
ночь мы стали возле м ассивных ворот городской стены Гучена.
Здесь, надо думать,
были «дянь» — постоялые дворы. Б есчи слен н ые н адписи на стен ах, порою исполненные
даже художественно, говорили о проходе через город частей ат ам ан а
Анненковаиотой
98

безграничной любви, которую питали к нему его партизаны . В сюду были видны
приветствия ему и пожелания благополучия и счастливого пути»{63}.
Вряд ли писавшие могли предполагать тогда, насколько печальною окажется участь их
любимого ат ам ана, который в это время сидел уже в китайской тюрьме в городе
Урумчах .. .
Устроиться на работу в Гучене было очень трудно. На ч ерной тяжелой работе люди
зараб атыв али 5 урумчинских лан в месяц, что в переводе их на кит айские серебряные
доллары, равнялось примерно полутора доллар ам .
Так
как положение н аемных рабочих там было близко к каторжному, то штаб отряда,
имея еще в руках небольшие средства, решил прийти на помощь своим людям и выдав ал
работавшим маленькие субсидии. Таким образом, многие получали возможность
прокармливать себя и даже з аводить кое-какую одежду. [195]
В
Г учене появились русские возчики дров и каменного угля; основал ась русская
хлебопекарня и лавка при ней. Застучали швейные машины и молотки сапожников,
загремели жестянщики — словом, стал з ар аб атыв ать каждый, кто как мог. Неко торые
русские пооткрывали м астерские для пошива белья; появились даже мастерские
художественных вышивок, на которые оказ ался спрос со стороны тат арок и сартянок.
Вскоре по прибытии своем в Гучен штаб отряда имел беседу с бывшим русским
генеральным консулом в Урумчах
А.
А.
Дь яко в ым, которому генерал -губернатор
Си нцзяна поручил закончить дело о ликвидации отряда.
А
26 ноября 1922 года был отдан
последний приказ No 159 за подписью нач альник а отряда, полковника В .
Ю.
Со ко льн ицкого. В н ем по по воду расформирования отряда говорилось следующее:
«Согл асно распоряжению генерал-губернатора Синцзянской провинции, все русские,
проживающее в городе Гучене и селении Читей, подлежат отправке на казенный счет на
ближайшую к провинции станцию железной дороги.
Цель ю
стремлений моих было дать возможность людям пробиться из Монголии, ставшей
опасной для нашего пребывания, на Дальний Восток.
Нын е
часть людей уже в пути, а большая ч асть ост авшихся сам а находит наилучшие
способы для продвижения.
Таким
образом, приведенные мною сюда русские люди и войсковые части освобождают
меня от заботы о них в дальнейшем и потому принятые на себя обязанности я счит аю
исполненными.
Отряд, на долю которого выпало пережить немалое, расформировывается.
Вест ь
о том, что я вывел русских людей не на посрамление, а на пользу в будущем родной
земле нашей, которая, верую, примет нас когда-нибудь как дорогих сыновей своих, будет
для меня лучшею наградой.
Сч астливого пути и успеха в будущем...»
К
декабрю месяцу уже шла регулярная отправка партий в сторону Внутреннего Кит ая.
Посл едними отправились из
Г учена н а восток чины госпит аля и бывшего штаб а отряда.
Это
произошло 27 февраля 1923 года. [196]
В
К ит ае бывшие офицеры и партизаны отряда полковника
Со кол ьницкого, как и
партизаны
атамана
Анн енко ва, осели в Пекине, Тяньцзине, Мукдене и некоторых других
пунктах преимущественно Северного Кит ая. Мн оги е из них н а чужбине вскоре оказ ались
99
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

весьма полезными работниками и в условиях мирной жизни сумели создать здесь свое
материальное благополучие.
Гл ава XII
Посл е длительных переговоров власти
Ман ьч журии дали разрешение на перевозку
вышедшей из Заб айкалья
Дал ьн ево ст оч ной армии по Кит айской Восточной жел. дороге в
Р усское Приморье{64}. В ж елез нодорожные эшелоны стали грузиться сдавшие свое
оружие китайцам к аппелевцы, а т акже семеновские части .
Ко неч но, переброска целой армии по железной дороге, на расстояние почти 1400 верст,
была делом нелегким и причинила много з атруднений как ком андованию
армии, так и
китайским властям . Предполагалось, что общая численность перебрасыв аемой армии
составит, с семьями, до 25 000 человек, и при ней предстоит перебросить до 10 000
лошадей; перевозка эшелонов, каковых потребуется не менее 60, должна была з анять
самое меньшее месяц времени. Нужно было снабдить эшелоны продовольствием на
дорогу, а т акже организов ать выдачу продовольствия и фураж а в нескольких пунктах по
самой дороге. Н еобходимо было поддерживать и порядок во время следования эшелонов в
пути и на мест ах ост ановок поездов, ибо почти всюду в станционных поселках можно
было в изобилии достав ать спиртные напитки . У т ом ив ши сь от долгих походов и тяжкой
военной жизни, люди были не прочь теперь хлебнуть спиртного и побушевать. ..
Во
время следования эшелонов красные в
Ма ньч журии вели агит ацию среди каппелевцев
за реэвакуацию их и возвращение в Россию . Аги т ация эта, однако, не дала сколько -нибудь
заметных результатов . Некот орому количеству бойцов [197] удалось рассеяться по
Мань чжурии, при проезде через Харбин и другие крупные населенные пункты железной
дорога; это сделали те, кого уже слишком утомила боевая страд а, или те, у кого были по
линии дороги родные, знакомые и друзья, у которых можно было найти кров и убежище
на первое время.
Зн ачительное число з абайкальских каз аков покинуло эшелоны на ст анции Хайлар и ушли
в Баргу, в район так н азыв аемого
Т рехречья; там они присоединились к своим землякам,
которые, двумя-тремя годами ранее перейдя китайскую границу, осели здесь на землю,
покинув, таким образом, пределы родной страны, потрясаемой ужасами длительной
Гр ажданской войны.
Огромное большинство бойцов перебрасыв аемой в Приморье Дальневосточной армии
были родом из Приуралья, с берегов Волги и
К амы . Эт о были знаменитые ижевцы и
воткинцы — бывшие рабочие известных уральских з аводов — уфимцы, а т акже камцы,
волжане, уральцы, покрывшие себя славой еще в боях за облад ание
У ралом . Значительно
менее бойцов было из Зап адной Сибири, и совсем немного — уроженцев Средней
Сибири.
Неиз в ест но было, как примет незваных белых пришельцев Русское Приморье, где было
еще много японских войск и где в то же время существовала полукрасн ая вл асть
социалистическо -коммунистического характера.
Долгое
время не разрешался вопрос о
пропуске эшелонов белых войск с Кит айской Восточной жел. дороги на Уссурийскую
дорогу. И нужно заметить, что этот вопрос так и не получил своего разрешения. С н им
своеобразно покончили сами белые эшелоны: со станции Пограничной, последней
станции Кит айской Восточной жел. дороги на востоке, белые части пешим порядком
100

направились снач ала в
Гродеково и город Никольск -Уссурийск, а з атем
—
в Раздольное,
где явочным порядком заняли для себя пустые каз армы...
Шт аб
Даль нев ост о чн ой армии долго простоял на ст . По граничной и только в середине
января 1921 года перешел в Никольск-Уссурийск. В скоре проследовали з а ним в
Приморье и последние эшелоны армии. Таки м образом, армия в своем проезде через
Мань чжурию провела в в агон ах
Ки т айской Восточной жел. дороги почти два месяца.
[198]
«Вчера наш санит арный поезд двинулся дальше, — з аписыв ает
П.
А.
С ав инцев в своем
дневнике под датой 27 декабря: — И сегодня утром мы прибыли на станцию Никольск -
Уссурийск. Зав тра нас переведут в местный военный госпиталь . Г ов орят, что в этом
госпитале лежит много раненых красных партизан . Ин т ересно, какие будут у нас
взаимоотношения.. .
В
городе уже разместились кое -какие наши ч асти . З десь будут стоять части второго
корпуса.
К он ечн о, добром нас не пустили бы. Но в городе стоит японский гарнизон, и,
следовательно, красным вл астям разгов аривать много не приходится...»
А
под датой 29 декабря 1920 года П.
А.
С ав инцев записыв ает следующее: «В н ашей
госпитальной пал ате леж ат два к аппелевца, я и капит ан
К алеги н, трое семеновцев, а
остальные
—
красноармейцы. Посл едние поголовно жертвы апрельского выступления
японцев. Г ов орят, здорово тогда японцы растрепали красных .. . Г оспи т аль находится на
юго-з ап адной окраине, в районе военного городка.
В
этом районе бойня была особенно
кровавою . Под обстрелом был и госпиталь, при исполнении служебных обязанностей был
убит госпитальный врач, жена которого служит теперь в этом же госпитале сестрой
милосердия.
Среди красно армейцев есть интеллигентные люди. Особенно хорошее впечатление
производит один из них, молодой человек с интеллигентным лицом. У н его тя жел ое
ранение в ноги. Р аз го ворились с ним так просто, словно мы и не враги ... И в ообще
взаимоотношения н аши с лежащими в палате красно армейцами
—
хорошие...»
В
Приморье, с приходом сюда белых, образов ались две группы войск. Одна группа,
небольшая по своему численному составу, включал а в себя семеновцев, сторонников
ат аман а
С ем ено ва, и была расположен а в селе
Г родекове. Другая группа, состоявшая из
каппелевцев, подчинялась ком андующему армией, генералу Вержбицкому, и была
расположен а в г. Нико ль ск-Уссурийске и военном городке Раздольном. Ат ам ан
Семенов,
находясь в Порт-Артуре, поддерживал м атериально
Г родековскую группу войск.
Кап пел евцы, с генералом
Вержбицким во главе, были предоставлены своим собственным
силам и средствам . [199]
Официально белая
армия, приобретшая теперь добровольческий характер, представляла в
данный момент сборище людей, которые искали для себя только пристанища и работы.
Неофициально, однако, воинская организ ация у них сохранялась, и нужны были большие
средства, чтобы кормить до 20 000 человек (с семьями) и около 4000 лошадей.
Уже
в марте положение армии стало критическим. Люди доедали те ост атки з апасов,
которые каждая воинская ч асть обыкновенно припрятывает н а черный день. По расчету
командования выходило, что при использовании всех ресурсов армия может дотянуть
свое существование только до 1 мая.
101

Нужно было искать какой-то выход из создавшегося тяжелого положения, и таким
выходом представлялся только белый переворот.
В
марте месяце во Вл адивостоке собрался съезд представителей различных
несоциалистических организ аций Владивостока и
Харбина.
Несмо тря на явно
противобольшевистский хар актер съезда, красные вл асти, под давлением японцев,
должны были допустить его. Съ езд наметил программу работ будущего белого
правительства
Р усского Приморья и избрал исполнительное учреждение — Совет съезда.
На
этом съезде выяснилось, что ат ам ан
Сем ен ов
не имеет никаких шансов возгл авить в
Приморье правительство и
армию.
Тем
временем нач али распространяться слухи о готовящемся белом перевороте.
26 мая 1921 года этот долгожданный переворот наконец произошел: во Вл адивостоке
была сметена красн ая вл асть, и появилось новое белое правительство. Оно по чт и
полностью вышло из состав а
С ов ет а несоциалистического съезда, и во главе его ст ал
С.
Д.
Меркулов, местный общественный и политический деятель, коммерсант города
Вл адивостока.
Нов ое
правительство н ашло опору в Каппелевской группе войск Дальневосточной армии.
По-видимому, такие результаты переворота не отвечали план ам японцев. На я по нско м
пароходе неожиданно прибыл во Вл адивосток ат ам ан
Сем ен ов
с намерением возглавить
здесь вновь начавшееся белое движение. Однако правительство
С.
Д.
Меркулова з аняло
твердую позицию и заявило, [200] что ат ам ану нет места в
Приморье. Начал ась борьба з а
власть. Гродековская группа войск решила активно поддержать
ат ам ана
Семеноваи
отправил а во
В ладивосток свой отряд. Гарнизон в Раздольном получил приказ ание не
пропускать этот отряд к Вл адивостоку. Дело дошло до боя, в котором оказ ались убитые и
раненые.
Почти
весь июнь прошел в этой борьбе. В ко нце концов Семенов уехал обратно в
Порт-
Артур, но вражда между двумя группами войск сохранялась еще долгое время{65}.
Отдохнув некоторое время в Приморье, белоповстанцы, как ст али иногда н азыв аться
здесь каппелевцы, начали с осени 1921 года производить очистку края от красных
партизан.
Я
не буду остан авлив аться на подробностях этой борьбы и коснусь ее только вкратце, так
как ее история достаточно обстоятельно изложена в некоторых солидных русских трудах,
уже появившихся в печати, как, например, в книге Б .
Б.
Ф ил им он ов а «Белоповст анцы».
В
конце октября был выслан отряд для очищения от красных района около озера Ханка.
В
ноябре последовали экспедиции в Анучино, Сучан, залив
Св. Ольги и несколько позднеев
район Им ама.
Наступательные операции белоповстанцев закончились походом группы белых войск на
город Хаб аровск, столицу Русского Дальнего
Во ст ока, под блестящим командованием
генерала
Мол чанов а.
Город был занят белыми в ночь на 23 декабря, после чего они
продвинулись несколько на з апад, войдя в пределы Амурской области.
Хабаровский поход был совершен при тяжелых условиях, в весьма холодную зиму, при
недостаточном у белых военном снаряжении и обмундировании.
102
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

При подходе войск генерала
Молчановак
Хаб аровску двум его бригад ам пришлось
заночев ать в поселке
Н ов о- Троицком. В к акой обстановке пришлось там отдыхать белым
бойцам, расск азыв ает в своей книге участник
Хаб аровского похода, офицер Б.
Б.
Филимонов:
«Немногочисленные х аты поселка вместить в себе всех чинов никак не могли. Не
приходится говорить о том, чтобы [201] людям можно было растянуться на полу — нет,
избы были набиты, что назыв ается, до отказ а.
С п али стоя; время от времени происходили
смены — несколько отогревшиеся уходили на мороз, чтобы дать возможность другим,
мерзнувшим на улице, немного погреться. К о е-кто совсем не поп ал в избы и ночевал у
многочисленных костров... Но чью ударил сильный мороз... Мно ги е красные
—
отставшие
и раненые, не желая сдав аться, ушли от белых в горы или заполз али в лес и кусты.
Уд аривший мороз был беспощаден. З ам ерзающие люди смелели и шли в Ново -Троицкое
сдав аться . Т аков ы х набр алось свыше 180 человек. А скол ько з амерзло? В следующий и
последующие дни приходили одиночные красноармейцы и просили крестьян сходить за
замерзающими товарищами. В со пк ах было обнаружено несколько десятков
трупов...»{66}
При своем продвижении на север белые пытались з аручиться симпатиями местного
населения . Он и вы ст авляли теперь уже такие лозунги:
«Белые повст анцы идут, чтобы освободить крестьян от красных разбойников».
«Для белых выше всего — воля народа».
«Ничто не будет браться от населения силою: ни мобилизованные, ни подводы, ни хлеб,
ни имущество...»
«Довольно терпеть дольше лжецов и насильников-комиссаров! Им не место среди
честных рабочих людей».
«Долой комиссаров! Да здравствует свободная воля! Да здравствует власть трудового
народа!..»
И
нужно заметить, что это не были только громкие слова.
Бел ы е действительно не
обижали местного крестьянского и каз ачьего населения и тем самым приобретали его
симпатии к себе. Выражая свое сочувствие белой армии и ее зад ач ам, население
оказыв ало ей некоторый услуги, но не пополняло все же ее рядов, предпочитая держать
только дружественный нейтралитет .
Св о ей живой силой народно-революционная
армия красных превосходила белую армию в
два с половиной раз а.
Против 15 000 красных белые могли выставить в
Приморье [202]
только 6000 штыков и сабель. К расные имели неограниченные резервы, которые могли
быть переброшены с зап ада; белые же были таких резервов лишены и не облад али к тому
же зап асами военного снаряжения.
И
все же, несмотря на т акое неравное соотношение сил и средств, каппелевцы еще раз в
этом Хабаровском походе показ али все свои боевые способности.
За
время с 5 ноября по 25 декабря 1921 года белые в Приморье имели 25 боевых
столкновений с противником, не считая мелких стычек и перестрелок. И в се э т и
столкновения, за исключением только двух, были удачны для белых. К он ечн о, им
приходилось нести потери убитыми, ранеными и больными, но установить число этих
потерь в настоящее время невозможно.
103

Что
же касается общих итогов этой зимней камп ании белых, то они представляются в
следующем виде. К 25 декабря 1921 года белыми была з ахв ачена территория всего
Уссурийского края с его крупным административным и торговым центром городом
Хабаровском, где были взяты победителями значительные военные трофеи, в том числе
35 пушек.
Каз алось, что наступающий 1922 год нес с собой хорошие предзнаменов ания для белых в
Приморье... Но судьбе угодно было распорядиться иначе.
Героем и душой Хаб аровского похода был молодой генерал
Мо лч анов
—
в то время он
имел за собою не более 36 лет. В офицеры он был произведен в 1906 году, в Москве; в
течение мировой войны был на Германском фронте, где командовал отдельной
инженерной ротой 3-й
Сибирской стрелковой дивизии.
В
одной из германских газовых
ат ак в июле 1915 года шт абс-к апит ан
М ол чанов был
отравлен газ ами и эвакуирован в тыл, но, как только почувствовал себя немного лучше,
вернулся снова к своей роте.
Ко нец войны заст ал
Мол чанов а в чине подполковника на
Р и жско м фронте. З десь во время
разв ала русских войск он находился в управлении корпусного инженера и эвакуировал
воинское имущество. На станции Вольмар 20 февраля 1918 года подполковник Молчанов
был неожиданно з астигнут немцами, однако он не растерялся и вместе с одним [203] из
своих подчиненных открыл по немцам стрельбу из здания вокз ал а.
Б рошенной в окно
гран атой Молч анов был ранен и обе ноги, получив восемь ран от осколков, и затем взят в
плен.
Зал ечи в
свои раны, молодой подполковник в апреле 1918 года бежал из плен а и пробрался
в Прикамский край, в Елабужский уезд, где поселился у своего родного брат а, мирового
судьи.
Лет ом 1918 года большевики стали посыл ать в
Прикамье вооруженные отряды для сбора
хлеба.
С бор этот сопровождался грабежами и н асилиями, каковое обстоятельство
вынудило крестьян организов ать сопротивление — появились отряды крестьянской
самообороны. В в ол ост и, где жили братья
Мо лчановы, также был организов ан т акой
отряд, и командование им, по предложению крестьян, вверено было подполковнику
Мол чанову.
Вн ачале в отряде состояли 120 пеших и 35 конных крестьян, вооруженных шестью
винтовками, небольшим количеством охотничьих ружей и вилами.
В
первом же бою этот почти безоружный крестьянский отряд разбил красных и з ахв атил
два пулемета и 22 винтовки.
Так
начал ась борьба Молчанов а с большевиками .
Вскоре он встал уже во главе всех вооруженных антибольшевистских сил Елабужского
уезда, и под его командой собралось около 9000 повстанцев.
Осень ю 1918 года з а отличия в боях против красных
М ол чанов был произведен в чин
полковника и н азначен командиром Ижевской бригады, составленной из добровольцев —
рабочих Ижевского з авода.
104

При наступлении на Уфу и далее к
Во лг е действия ижевцев под командой полковника
Мол чанов а всегда отличались стремительностью и сопровождались постоянным успехом:
красные не выдерживали ни одного удар а ижевцев. З а э т и успешные действия против
красных полковник
М олч анов был произведен в генерал-м айоры.
Во
время нач авшегося отхода белых армий от Ур ала в глубь Сибири в 1919 году Ижевская
дивизия с генерал -м айором Молч ановым во гл аве постоянно перебрасыв ал ась н а более
важные участки фронта.
За
свои военные заслуги в это время дивизия получила
Георгиевское знамя, а нач альник
—
орден св. Георгия 4-й степени. [204]
В
Ледяном походе Ижевская дивизия шла по
С ибири в хвосте 3-й
Армии, ведя
арьергардные бои.
При переходе озера Байкал генерал
Мо лчанов пошел впереди армии, пробивая дорогу к
Чит е. Под деревней Хариузной, при ат аке на красных во главе своих ординарцев, генерал
Мол чанов был ранен .
Наст ал ноябрь 1921 года, и генералу Молч анову были поручены военные действия против
главных сил красных в
Приморье; тогда он совершил свой известный поход на Хабаровск,
сделав в этом походе все, что было в пределах сил человеческих, и выполнив свой долг до
конца.. .
Не
забудем, что он вступил в военную боевую обстановку еще в 1914 году, и эта боевая
страд а для него продолжалась почти без всякого перерыва до самого
Хаб аровского
похода.
Немн ог ие
смогли так блестяще выдержать тяжесть обрушившихся на них боевых
испытаний и остаться сильным до конца, как генерал -м айор Молч анов{67}.
Выдвижение далеко вперед белых войск усилило агит ацию коммунистов в белом тылу.
Начались красные партизанские набеги на пути сообщения с Хаб аровском. По требовалось
большое количество людей для охраны этих путей, равно как и значительные средства для
ремонта железнодорожных мостов, разрушенных зданий и т.д . Б ол ьши х денег стоило при
всей экономии средств содержание
армии, которая избегал а самовольных реквизиций и
оплачив ала приобретаемые у сельского населения продовольствие и фураж, а т акже и
наем крестьянских подвод. В т о же время армия сильно страд ала от недостатка
снабжения, в частности сильно терпела от недостатка теплой одежды.
Между тем успехи белоповстанцев на Хаб аровском фронте сильно встревожили
Даль нев ост о чную Республику, буферное приспособление красных, и стоящая з а ней
Советская
Р о ссия . В красном лагере нач ались исступленные крики о японских
империалист ах и их русских наемниках; нач али собирать все что возможно для
противодействия белым, тем более что к этому времени уже совершенно отпали всякие
[205] угрозы вторжения белых в Сибирь со стороны Монголии .
В
начале янв аря 1922 года против Хаб аровска собрал ась под командой Блюхера сильн ая
группа красных с броневиками, которая и нач ала наступление. Окол о ст анции Волочаевка
произошли жаркие бои, в которых красные понесли большие потери. У белых оказ алось
много обмороженных людей; выяснилось, что и огнестрельные запасы их ст али
истощаться .
Перед белым командованием вст ал мучительный вопрос: как быть дальше?
105
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Бы ло решено бросить Хабаровск и постар аться организовать фронт где-нибудь южнее и
ближе к Владивостоку, если это позволят иссякающие средства армии.
Начался отход на новые позиции. К ак будто борьба еще не кончилась, но все уже
сознавали, что этот отход несет с собою крушение последних надежд на успешное
завершение борьбы с красными. ..
В
тылу белых происходили в это время нелады. Пр авительство
С.
Д.
Меркулова
обострило свои отношения с командованием
армии, виня последнее в больших
расходованиях по походам и в неправильной постановке дела снабжения. К о мандование
же винило правительство в уменьшении и даже игнорировании з абот об армии, причем в
этом отношении оно имело поддержку местного квазипарламент а, так назыв аемого
Народного собрания.
Правительство
Меркулова, в поисках поддержки против каппелевцев, стало
покровительствовать отдельным группировкам в
армии: семеновцам, морякам и др.
В
общем, тыл ст ал жить крайне нездоровой жизнью.
Пол ожен ие
осложнилось еще тем обстоятельством, что японцы заявили о своем
намерении эвакуировать
Р усское Приморье.
К
весне 1922 года борьба в правительственных кругах белого Приморья разгорелась и
приняла острые формы. 1 июня Народное собрание объявило правительство
Меркулова
свергнутым, но последнее нашло поддержку у моряков и семеновцев и продолжало
существовать . В э т от ж е день командующий армией, генерал
В ержбицкий, отдал приказ о
передаче им ком андования генералу Дитерихсу, одному из ближайших сподвижников
адмирал а
Ко лч ака. [206]
Дит ерихс после отступления белых армий в Сибири проживал все время в Харбине и
теперь был вызван во
В ладивосток. Объявленное свергнутым, но не желавшее сдав аться
правительство
Меркулова н азначило
адмирала
Ст арка ком андующим военными силами,
сохранившими верность правительству. С оздалось, таким образом, пагубное для
настоящего критического момента двоевластие.
8 июня прибыл во Вл адивосток генерал
Дит ерихс, на авторитет которого в улажив ании
белой смуты в Приморье сильно все время надеялись. Дит ерихс добился роспуска
Народного собрания, настоял на созыве
Зем ск ого
собора и, впредь до этого созыва, на
сохранении в крае правительств а
Меркулова.
В
эти же дни японское правительство вполне определенно объявило о выводе своих войск
из Приморья и опубликовало план эв акуации: предполаг алось н ачать ее в конце августа и
закончить в середине октября последовательным выводом войск по зонам .
Пол ожен ие белой власти ст ановилось теперь совершенно безнадежным.
23 июля был открыт Земский собор. Если ко гда-то
Зем ски е
соборы в старой Руси
представляли собою собрание представителей всех сословий со всего государства и
собирались они лишь в важнейшие моменты истории страны, то теперь Земский собор
являл собой более или менее нарочито подобранное собрание сторонников С.
Д.
Меркулова или генерала
Дит ерихса.
106

Вп ервые в истории белого движения в Сибири Земский собор выдвинул открыто
монархические лозунги и решил, что и власть в
Приморье должна быть организов ана по
принципу единоличности.
В
заседании 8 августа главой русской власти в
Приморье был единогласно избран ген .
Дит ерихс, который в своем увлечении русскою стариною объявил себя правителем
Приамурского Земского края и
В оев одой Земской рати, как была переименован а им белая
армия.
26 августа генерал
Дит ерихс с полевым штабом переехал в город Никольск-Уссурийск,
чтобы ближе заняться военными делами, так как японцы уже начали эв акуацию Сп асского
района.
З десь группа войск под командой генерала
Мол чанов а в количестве около 3000
человек, которая [207] должна была принять эвакуируемый японцами район. Группа
генерала
См ол ин а численностью до 2000 человек была перемещена в
Гродековский район
для наблюдения за действиями красных п артизан . К аз ачья группа генерал а
Бородина
около 1000 человек была выдвинута против Анучинского района,
а
каз аки генерал а
Гл ебова в количестве до 1500 человек — против Сучана.
Во
В л адивостоке остав ался
резерв милиции около 700 человек.
Вместе
с пограничной стражей и железнодорожной бригадой белая
армия в Приморье к
осени 1922 года р асполагал а, таким образом, максимум 10000 бойцов. Против нее
действовало, если считать регулярные советские военные силы и красных п артизан
вместе, до 25 000 бойцов. К т ому же перебрасывались еще новые красные подкрепления
из Забайкалья .
В
ав густе и сентябре вновь происходили бои, и снова во многих случаях белые брали верх
над красными и, в общем, с честью оборонялись от противника, но сокрушительного
удара ему нанести уже не могли. Первые две недели октября были решительными для
белой армии, и в течение их окончательно подтвердилась горькая необходимость
положить конец всяким надеждам н а успешное завершение борьбы с красными. Нужно
было думать лишь о выводе куда-то людей и о вывозе их семейств.
14 октября белым командованием был отдан приказ о бесцельности и невозможности
дальнейшей борьбы с красными и прекращении ее.
Приближались последние акты русской белой трагедии, поскольку она имел а еще место
на родной почве. Дал ьше был Великий океан, Кит ай, Япония
—
и ужасы неопределенных
скитаний по чужим землям...
Г лава XIII
Со гл асно пл ану эвакуации, японцы должны были совершенно оставить
Вл адивосток 26
октября. План эв акуации белых войск также был разработан, и были подготовлены меры к
его осуществлению. Т руднее было разрешить вопрос об эвакуации семей
военнослужащих армии. Эт и [208] семьи были сосредоточены во Вл адивостоке. Для
отправки их морем не хват ало мореходных средств, и генерал
Ди т ерихс приказ ал нанять
для перевозки японские транспорты, которые с 20 ноября и начали переброску семей
военных к Посьету, самому южному району Приморской области .
Посл е 14 октября белые войска Приморья начали отходить по тем направлениям, которые
были намечены з ар анее. Г руппа генерала
С м ол ин а ст ал а отступать в район станции
107

Пограничной Кит айской Восточной железной дороги. Войсковые группы генералов
Мол чанов а и
Бородина направились по з ападному берегу Амурского залив а к
Пось ету.
Каз ачья колонна генерала
Гл ебова отошл а к
В л адивостоку. К р асные следовали по пят ам
за отступавшими белыми, но особенно на них не н аседали.
Во
Вл адивостоке большие затруднения вызвал вопрос об эвакуации больных и раненых.
Ген ерал
Дит ерихс хлопотал об оставлении их в городе под покровительством
американского и
ан гл ийского Красного
К реста, но они не верили ни в какие устные
гарантии безопасности, и все пожелали выех ать из города.
В
невероятно тяжелых
условиях больные и раненые были переброшены в Посьет, а з атем переотправлены в
корейский порт Генз ан.
21 октября в Посьете происходила выгрузка семей с японских транспортов; 24 октября
сюда же прибыл со своей казачьей колонной генерал
Г лебов. Част ь его л юдей, со своими
лошадьми, была высажена в
Посьет е, остальные же чины его группы, включая семьи
забайкальских каз аков, были направлены в
Ген з ан.
Еще через день, 25 октября, в Посьет прибыла из
Вл адивостока вся флотилия адмирал а
Ст арка, имея на своих судах около семи тысяч человек. Э т ой флотилии было приказ ано
идти далее т акже в
Ген з ан.
26 октября 1922 года Вл адивосток был окончательно ост авлен японцами, и этот русский
город и порт был немедленно занят красными .
Пось ет, Генз ан, а з атем
Г ирин, Шанх ай и Манил а ст али новыми пунктами скопления и
рассеяния оттуда по свету последних остатков русских белых армий.
Наиболее значительн ая группа белых войск, намеревавшихся эв акуировать
Приморье,
скопилась в
По сьет е. [209]
Здесь находилось около 9000 человек с 3000 лошадей. Вся эт а м асса людей пробыла в
районе Посьет а и
Нов о киев ска до тех пор, пока не з акончилась эвакуация Вл адивостока и
из Посьет а не ушли на Генз ан последние суда.
В
Нов о киев ске
в течение нескольких дней
собирали конные подводы для отправки в
Хунчун, китайский пограничный город,
семейств военнослужащих, а т акже больных, раненых и инв алидов. Нужно было
переотправить до 700 женщин, 500 детей, 4000 человек больных и раненых . Нек от орое
время ожидали результат а переговоров с китайскими властями гор. Хунчуна, которые не
знали, что делать с готовым св алиться н а них т аким множеством русских. К расные
держались далеко от мест скопления белых, получив в районе Сл авянки сильный удар от
их арьергардных частей.
Женщины и дети были отправлены з а несколько дней до оставления войсками
Нов ок иев ска, но переезд их до Хунчуна оказ ался весьм а печ альным . До ждливая погода
превратил а дороги, перерезанные канав ами, в море сплошной грязи, и короткий путь, в
два перехода, колонне с семьями и больными пришлось идти более трех суток, причем
люди во время дождя ночевали в открытом поле, так к ак н аселенных пунктов в этом
районе встречалось очень мало. Бы ло м но го несч астных случаев с детьми, невинными
жертвами русской гражданской междоусобицы; оказ алось много простуженных и
заболевших...
В
последних числах октября китайские власти
Хунчуна приготовились к встрече
эвакуируемых войск, и 31 октября последние тронулись в путь, выслав вперед
108
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

артиллерию и обозы. Ноч евали на т аможенной заст аве и 1 ноября перешли русско-
китайскую границу, обрекши себя мукам скит ания по чужой, незнакомой земле...
Вп ереди не было никакого просвета.
В сех
придавило чувство горечи и страх а з а будущее.
Весь ма неохотно сдали белые бойцы китайцам свое оружие, с которым многие из них не
расст ав ались уже более четырех лет, а иные
—
почти со времени мировой войны.
Справедливость требует отметить, что в Хунчуне местные китайские власти и н аселение
отнеслись к русским тепло, несмотря на беспокойства и стеснения, которые причиняли им
нежданные пришельцы. [210]
В
середине декабря 1922 года после переговоров с Мукденом Хунчунская группа русских
нач ала свое продвижение эшелонами в район Гирина, перестроившись для этого в
беженские группировки по территориальным и профессиональным признак ам . В
Во лжской и Камской группировках оказ алось 3036 военных, при них 208 женщин и 148
детей; в Оренбургско-Уральской — 808 военных, 37 женщин и 39 детей; в Сибирско-
Ени сейской — 459 военных, 18 женщин и 14 детей; в Заб айкальской — 280 военных; в
остальных группах насчитывалось 2952 военных, 390 женщин и 260 детей. В эт ой армии
беженцев было свыше 1200 человек различных мастеровых, до 340 человек с
разнообразными техническими знаниями и более 600 лиц с разного рода
интеллигентными профессиями.
Как
ни труден был путь от Посьет а до Гирина по гористой, малон аселенной местности в
суровую зиму, как ни тяжелы были условия ночлегов в пути — все же все были рады
выйти из глухого угла, каким был Хунчун, к железной дороге, на которой стоял Гирин,
главный город провинции того же наименования . Путь сюда около 500 верст длиною
каждая группа беженцев проходила в 12–14 дней.
В
феврале 1923 года движение было закончено. Люди в Гирине были размещены в
лагерях, которые просуществовали до осени этого года.
В
лагерях внутренний порядок в группах беженцев поддерживался прежним начальством,
которое не было отделено от солдат . То ль ко в мае по приказу китайских властей были
удалены из л агерей генералы
Дит ерихс, Вержбицкий и Молчанов .
Зи мой и весной 1923 года не обошлось в большевистской прессе Советской России без
криков о разных з амыслах «белогвардейцев» в Гирине. Бол ьш еви ками сочинялись и
приписывались гиринским затворникам всякие ужасные планы, один нелепее другого. К
счастью, эти большевистские вопли не причинили белым в Гирине какого-либо
существенного вреда.
В
Г иринских лагерях вся весна 1923 года прошла в поисках людьми зар аботка, но
устроить беженцев на р аботы группами не удалось, за весьм а м алыми исключениями .
Без надежность положения заст авила людей искать другого выхода.
Част ь
их решила
вернуться домой, в Россию, часть [211] направилась в
Ам ерику, часть постепенно
рассеялась потом по
Мань чжурии и Кит аю{68}.
В
район станции Пограничной отступила группа войск под командой генерала
Смолинав
количестве до 3000 человек. Ст анция Пограничная была местом пребывания
командующего войсками
С уйнинского военного пограничного округа Маньчжурии,
генерала
Чжанцзучана, который дружественно относился к белым русским. К аз алось
поэтому, что войска, эвакуировавшиеся в районе ст. По граничной, будут находиться в
109

хороших условиях, тем более что они выходили здесь прямо к железной дороге, в
местность, которая была уже более или менее знаком а им.
На
самом же деле эти войска попали в весьм а скверное положение. Через несколько дней
по переходе границы и после сдачи оружия русские солдаты по распоряжению
главнон ачальствующего полосы отчуждения железной дороги генерала
Ч жан -Хуан -сяна
были отделены от офицеров и, несмотря на все протесты и просьбы, отправлены
эшелонами в сторону станции Маньчжурия для передачи их красным вл астям
З абайкалья .
Мот и в ировалось все это тем, что солдаты якобы сами выразили жел ание отправиться в
Со в ет скую Россию, что было, разумеется, неверно.
Но
китайцы не сумели все же довезти кого-либо до советской границы: несмотря на
охрану эшелонов, все солдаты бежали самыми различными способами, вплоть до взлома
вагонных крыш.
Бежавшие после долгих мытарств кое-как устраив ались постепенно н а р аботы в полосе
отчуждения Кит айской Восточной жел. дороги; некоторые, устав от скит аний, вернулись
потом добровольно в Советскую Россию .
Офицеров группы генерала
Смолинаотправилив
Цицикар, где они были интернированы
в лагере; там они пробыли некоторое время и затем были, группа з а группой,
освобождены.
В
своих мемуар ах, относящихся к описываемому времени, полковник В.
А.
З убец
записыв ает следующее:
«Из
Хар бина я по некоторым своим делам выех ал н а ст анцию Пограничную. З десь я еще
смог наблюдать проход через [212] станцию воинских частей группы генерала
Смолина.
На
станции и баз аре станционного поселка шл а продажа и обмен конского состав а и
различного эв акуированного имущества.
Ген ерал а
С мо ли на я з аст ал на ст анции в небольшом штабном вагоне. К ак я узнал потом, в
первые дни своего пребывания н а ст . По граничной он находился в весьма подавленном
состоянии и опасался выдачи его красным . Чи ны ег о ш т аба были заняты сдачей воинского
имущества и сн аряжения представителям кит айского командования . Еще стучали
пишущие машинки, готовились длинные списки сдаваемого имущества, но с каждым
днем зловеще пустели вагоны ...»{69}
Ген ерал
Смолин
находился некоторое время под домашним
арестом, но затем получил
возможность выехать в
Пекин .
В
корейском порту Генз ан собралось теперь около 5500 человек; из них военных было
2500, невоенных около тысячи человек, и до 2000 человек составляли эв акуированные
семьи — женщины и дети.
Эт а группа оказ ал ась по сравнению с другими в лучшем положении благодаря заботам
японских властей и иностранных благотворительных учреждений, в том числе
американского
Кр асного
К реста.
В
декабре заботы о большей части людей взяло на себя
Яп он ское
правительство, установив для них вполне удовлетворительное довольствие.
Весн ой 1923 года часть людей, преимущественно заб айкальцы, получили работу в Корее,
но ненадолго; к лету эта работа уже прекратил ась.
110

К
зиме этого же года генз анская группа беженцев стал а быстро распыляться по
Китаюи
Мань чжурии. Част ь людей отправилась н а пароходах к
Шан хаю, многие выбрались в
Тян ьцзинь, Харбин и т.д .
Нужно ли говорить о том, что по рассеянии и ликвидации русских беженских групп,
эвакуировавшихся из
Приморья, памятниками пребывания этих групп в Хунчуне, Гирине
и Генз ане ост ались многие могильные холмы ...
Р усская революция усеяла могил ами безвременно погибших не только Россию на всем ее
колоссальном протяжении, [213] от Прибалтики до Тихого океана, но и все прилегающие
к ней территории огромного Кит ая
—
кладбище жертв налетевшего н а
Россию
грозного
шквала. ..
Страшные дни, полные тревоги и боязливой суматохи, хаоса и неразберихи, переживал
Вл адивосток нак ануне белой эвакуации. Бол ьше всег о боялись, что в город внезапно
ворвутся красные п артизаны и начнется резня и грабеж.
«Это длилось несколько дней, и всего страшнее было под вечер исхода, 22 октября, —
вспоминает о днях эвакуации Вл адивостока журналист
В.
Н.
Ив анов{70}. — Цел ые дни у
покосившейся набок туши моего парохода «Фузан -Мару» толпились кучи народа.
Тол пы
людей метались с оз абоченными лицами, тащ а чемоданы, корзины, весь свой оскудевший
скарб».
«Октябрьское солнце быстро свершало свой круг над этой пестрой толпою, охваченной
паникой уезжания, и приходил вечер, темный, без электрического уличного освещения,
так как электрическая ст анция бастовал а.
Ко го
не было в этой толпе? Офицеры, чиновники, священники, члены правительств а,
члены парламент а и националистических организ аций Дальнего
Во ст ока и, наконец,
рядовые члены, участники национальных организ аций, бегущие из Владивостока.
Все
это суетилось и грузилось. Тар ахтя в темноте, подъезжали телеги со скарбом и с
семьями.
Печальная картина этого исхода не ограничив ал ась одним нашим пароходом. Рядом стоял
другой пассажирский пароход «Нодо-Мару», который тоже впитывал в себя как губка
рыхлый цимес национального движения.
Р ейд был занят судами
Сибирской флотилии и реквизированными н а один рейс
пароходами
Добровольного флота и граф а
К ейзерлинга.
На
них грузились семьи
военнослужащих, сами военнослужащие — одним словом, все, что имело отношение к
действенному Приморью последних полутора лет .
Кр ах, полный крах, кат астрофа — вот что чит алось на р астерянных лицах несчастных
русских людей, вновь пускавшихся в безвестную даль». [214]
В
эти тревожные дни эвакуации Владивостока группа сибирских областников, выступив
под флагом правительств а
Ав то но м ной Сибири, пыталась з аявить о своем существовании
как вл асти, не смущаясь ролью «калифа на ч ас». Над одним из зданий Владивостока ими
был поднят тот самый бело-зеленый флаг, под которым более четырех лет тому наз ад
возникло противобольшевистское движение в Сибири. Ф акт ич ески же в ласть
принадлежала
адмиралу Ст арку, ставшему теперь диктатором города, доживавшего свои
последние «белые» дни.
Флотилия
адмирала
Ст арка, состоявшая из полутора десятков легких судов, вышла из
Вл адивостока 24 октября и на следующий день была уже у залива
По сьет . Пост о яв здесь
немного, флотилия приняла на свои корабли группу забайкальских к аз аков и з атем в
сопровождении двух японских миноносцев отправилась в корейские воды.
111
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Сл едующая ост ановка флотилии была в
Ген з ане, корейском порту. В первые же дни
стоянки здесь к флотилии присоединились три парохода, получившие еще до эвакуации
приказ ание идти из Владивостока на север. Предупрежденные в пути японским крейсером
о занятии
В ладивостока красными, эти суда повернули на юг для соединения с флотилией
адмирал а
Ст арка.
Эти
же суда приняли на себя некоторые группы пассажиров, чтобы
разделить людскую скученность на других пароходах.
С уда «Маньчжур» и «Охотск» из-з а неисправности и плохих м ашин были приведены
флотилией в Генз ан н а буксире.
«На них находился главный контингент женщин и детей из семей глебовских каз аков,
спавших за недостатком мест а под открытым небом и при холодном проливном дожде во
время последнего шторма.
На
обоих кораблях был такой недостаток пресной воды, что все полторы тысячи человек
получали лишь по пол -кружке воды в день. При этих убийственных условиях сейчас же
нач ались детские заболевания . На «Маньчжуре» появились корь и тиф, и за последний
переход двое детей умерло.
Пот о м, во время стоянки в Генз ане, смертные случаи среди детей участились . По чт и
каждый день один из кораблей флотилии стоял под приспущенным флагом, а по узеньким
улочкам японского города проносили маленький гроб [215] из простых досок. С ледом шел
священник и несколько певчих — шел на особое «русское» кладбище, разбитое за
городом, за длиннохвойными соснами корейских сопок...
Яп онцы поняли, что необходимо хоть немного разделить население флотилии и отвели
под беженцев несколько сотен пустых таможенных бараков на молу, без отопления, с
земляными полами, отгороженных от остального города прочной решеткой с
полицейским постом.
Чт обы пробраться через это сторожевое охранение, требовалось иметь не только пропуск
от штаба флотилии, но еще и доброе расположение японского переводчика, выдав авшего
особые карточки, действительные до четырех часов вечера.
Позже
ворота з апирались, и
выбраться в город становилось почти невозможно.
В
сколько-нибудь сносных условиях оказ ались н а берегу одни раненые, и в этом сказ ался
дух Японии. Их вз я л н а свое попечение
Я п он ский Кр асный Крест...»{71}
В
Гензанеиз-заотказамаршала
Чжанцзолина принять в Маньчжурию каз аков генерал а
Гл ебова положение дел крайне осложнилось. Ф ло т ил ия не решалась дальше везти на
полную неизвестность тысячи людей — для этого у нее не было ни запасов
продовольствия, ни денег. Я п онцы же не дав али разрешения каз акам ост ав аться в
пределах
Кореи. Необходимо было найти какой-либо выход, и между генералом
Гл ебовым, адмиралом
С т арком и японскими властями н ачались переговоры,
затянувшиеся почти на три недели. Эт и переговоры закончились компромиссным
решением: японцы позволили глебовцам временно остаться н а четырех кораблях в
Ген з ане и обещали им некоторую материальную помощь.
21 ноября, покинув в Генз ане взятые во
Вл адивостоке пароходы Добровольного флота,
флотилия адмирал а
Старкавновьвышлав
Японское
море. В о гл аве флотилии был
флагманский корабль «Байкал». Зат ем в со ст ав ее входили суда «М агнит», «Взрыватель»,
«Бат арея» и «Свирь», составляющие первый дивизион флотилии; «Патрокл», «Улисс»,
«Диомид», «Илья
Муромец» и катер «Страж» входили во [216] второй дивизион;
«Лейтенант
Дыдымов», «Аякс», «Парис» и «Фарватер» — в третий дивизион.
На
борту кораблей находились военнослужащие армии и флота, их семьи, отряды
морских стрелков, русско-сербский отряд, кадеты Омского и
Хаб аровского корпусов.
112

Сл едующей остановкой флотилии был корейский порт Фузан, куда флотилия дошла 23
ноября. З десь, в Фузане, окончательно выяснилось, что флотилия пойдет далее в
Шан х ай,
каковое обстоятельство чрезвычайно обрадовало бедных скитальцев. Зап асшись в
Ф узане
водой, углем и провизией на 10 дней, флотилия при бодром настроении людей вышла
утром 2 декабря из Фузан а.
По дороге в Шанхай она поп ала в жестокий шторм, и с большими затруднениями стал а
собираться 7 декабря на Вузунгском рейде Шанх ая. Собрались все корабли флотилии,
кроме «Лейтенант а
Дыдымова», который затонул во время шторма, будучи отнесен куда-
то в сторону. Из его ко м анды и пассажиров не спаслось ни одного человека.
В
числе
погибших было несколько десятков мальчиков
—
кадетов Хаб аровского кадетского
корпуса.
Ки т айские власти
Шан хая по поводу прибытия сюда флотилии адмирал а
Старка
запросили Пекинское правительство о том, может ли быть разрешена русским беженцам
высадка н а берег. Пеки н э ту высадку запретил. Однако после того, как флотилия
простояла в порту некоторое время и бдительность властей ослабела, некоторым группам
пассажиров удалось сойти на берег и потом разделить судьбу местной русской колонии.
Простояв у Шанх ая около четырех недель и произведя необходимый ремонт судов,
флотилия 4 января 1923 года пустилась в дальнейшее плав ание, положившись на
возможность американского гостеприимства.
У
берегов Формозы ей пришлось выдержать
крепкий муссон. З десь затонуло еще одно судно флотилии — пароход «Аякс», с которого
удалось сп асти лишь несколько человек.
Испы т ав в пути многие затруднения, мореплав атели достигли наконец Манилы, столицы
Филиппинских
островов. Г енерал-губернатор Манилы разрешил русским сойти на берег, а
местный Красный Крест принял их на свое попечение. В сех беженцев в то время
насчитывалось уже только около 800 человек. [217]
Ко гда выяснилось, что на Маниле русские не смогут найти себе заработка, генерал -
губернатор Филиппин решил отправить их всех в
С оединенные Шт аты н а военном
транспорте «Меритт».
1 июля 1923 года, т.е. восемь месяцев спустя после отъезда из
Вл адивостока, русские
эмигранты из флотилии адмирал а
С т арка добрались до Сан -Франциско, где и нашли себе
источники существования и могли н ачать в гостеприимных Соединенных Шт ат ах свою
новую, мирную, жизнь{72}.
Мно го
позднее, почти через полгода после ухода флотилии адмирал а
Старкаиз
Шан хая ,
туда прибыли из Генз ан а еще четыре парохода, на которых были привезены каз аки и
солдаты, находившиеся под командой генерал а
Г лебова.
Э т о были пароходы «Охотск»,
«Маньчжур», «Монгугай» и «Защитник».
Чт обы получить средства для питания своих людей, генерал
Г лебов вынужден был
продать эти пароходы. Один из них, «Монгугай», был насильно з ахв ачен большевиками и
уведен во Вл адивосток при содействии генерала
Ан иси мо в а, бывшего ранее помощником
ат аман а
Дутова,
а
теперь перекинувшегося к большевикам.
Среди командного состав а флотилии адмирала
Ст арка видную роль играли т ак
назыв аемые «месопотамцы». Эт о
—
моряки русского флота, принадлежавшие ранее к
113

составу Каспийской флотилии. Они прибыли во Владивосток в середине сентября 1921
года из
Месо по т амии н а пароходе «Фр анц Фердинанд».
Все
это были участники
Г ражданской войны на юге
Р осси и. На их долю выпало нем ало
передряг и суровых испытаний во время этой войны, когда он а коснулась своим зловещим
дыханием берегов Каспийского моря.
Им
пришлось пережить интернирование у англич ан в
Энзели,вПерсии.
Здесь при взятии этого города большевиками им угрожал а выдача их в руки красного
врага.
Однако морякам удалось вырваться из
Энзели
под обстрелом артиллерийского огня
большевиков. [218]
Даль ше
последовал поход моряков пешком по Северной Персии, до Решт а и
Казвина,
откуда при содействии англич ан они проследовали группами н а грузовых автомобилях в
Месоп от амию, где были интернированы вблизи порта Басра н а реке Тигр. З десь в
непривычных условиях, отягчаемых сильной жарою и тропическими болезнями,
«месопотамцы» пробыли полтора года и наконец были отправлены
англ ич анами во
Вл адивосток.
Один из «месопотамцев» в своих воспоминаниях об отплытии их из Басры во
Вл адивосток расск азыв ает следующее:
«Приблизительно в марте 1921 года англичане объявили нам, что отправят н ас во
Вл адивосток, где в то время были еще, по нашим сведениям, большевики. Ко мандующий
нашим отрядом заявил протест, указ ав
анг ли чан ам, что, согласно условию, с ними
заключенному, они не имеют права отправлять нас к большевикам. Через месяц в ответ на
наш протест мы получили уведомление, что все-т аки мы будем отправлены во
Вл адивосток.
Надо было что-то предпринимать ...
Мы
выработали план з ахват а п арохода, на котором нас будут отвозить на Дальний
Во ст ок, с тем чтобы потом уйти на нем в
Мани лу, на Филиппины .
В
мае из
ан глийских газет мы узнали, что во Вл адивостоке происходят какие-то события,
но что именно, понять было невозможно.
Након ец в августе 1921 года пришел в Басру пароход «Франц Фердинанд», чтобы увезти
нас во
Вл адивосток... На п ароход для его охраны был помещен взвод шотландцев с
пулеметами . Б ыл о по хо же н а то, что англичане пронюхали о нашем з аговоре.
В
плав ании шотл андцы первое время исполняли свои караульные обязанности очень
строго, но постепенно строгости уменьшились, и, если бы было нужно, мы всегда могли
бы выполнить наш з аговорщический план .
Придя в Гонконг, мы постарались узнать что-либо определенное о Вл адивостоке. К н ам
приехал один русский, капит ан кит айского парохода, и привез пачку русских газет .
Тол ько
теперь мы наконец узнали о том, что происходит во Вл адивостоке, где находилось
в это время антибольшевистское правительство, во главе с братьями
М еркуловыми. [219]
Посл е
этого уже никто не стал думать о з ахв ате парохода,
а, наоборот, нач али мечт ать о
скорейшем приходе на Русскую землю...»{73}
Эт ой «месопотамской» группе моряков флотилия адмирал а
Ст арка была в значительной
степени обязана успехом эвакуации белого Вл адивостока.
Б лагодаря нахождению
«месопотамцев» во флотилии в корне была пресечена возможность выступления матросов
в пользу красной власти в критические дни Вл адивостока.
114
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Эти
испытанные в боях мужественные люди, не задумываясь, пошли в новые странствия
по свету на кораблях, из коих некоторые были явно не пригодны для дальнего пл авания . И
на посыльном судне «Лейтенант
Дыдымов», погибшем во время шторма на пути к
Шанх аю, почти весь командный состав принадлежал к «месопотамцам».
Пройдя через многие опасности
Гр ажданской войны, сохранив жизнь во время тягчайших
испытаний, эти доблестные люди нашли нежданную гибель вдали от родины, в волнах
Тихого
океана.
Г лава XIV
На
войну с Германией поручик Пепеляев (уроженец Сибири) ушел молодым человеком 23
лет. Наз наченный снач ала в ком анду разведчиков, он сразу отличился удачными
разведками при Прасныше, Сольдау и в других пунктах . Одно лихое дело команды
разведчиков под начальством поручика Пепеляев а было отмечено телеграммой ныне
покойного государя Николая II.
Во
время отступления из Польши летом 1915 года, находясь во главе всех разведчиков II
дивизии и сотни каз аков, Пепеляев разбил два бат альона германцев и вернул потерянные
нами окопы . З а э т от п одвиг он получил Георгиевский крест и в дальнейшем времени
также неоднократно получал боевые отличия.
В
1917 году, когда русская
армия под влиянием большевизма, окончательно разв алилась,
А.
Н.
Пепел яев
в чине уже [220] подполковника вернулся в родную Сибирь. З десь он
создает офицерскую антибольшевистскую организ ацию, которая весной 1918 года
присоединилась в городе Томске к чехослов ацкому движению{74}. Будучи сибирским
патриотом-областником, он собрал под бело-зеленое зн амя сибирских автономистов
значительный добровольческий отряд, куда вошли преимущественно интеллигентные
молодые сибиряки: студенты и воспитанники средних учебных заведений. Эт от отряд
вместе с чешскими войсками под командой генерала
Гайды предпринял очищение Сибири
от большевиков на восток от
То мск а и победоносно прошел всю среднюю Сибирь до
Чит ы . З ат ем в ко нце 1918 года отряд Пепеляев а, разросшийся теперь в армию, был
переброшен на Урал . В з ят и е города Перми покрыло громкой славой имя молодого
сибирского генерала.
Посл е
взятия этого города н ачалось энергичное продвижение войск
Пепел яев а д алее на з ап ад, в пределы Вятской губернии.
«Мы двигались уже к городу Вятке, — рассказыв ал однажды мне лично генерал
Пепел яев . — К н ам приходили многочисленные депутации крестьян из района Вятки с
обещаниями поддержать наше движение местными восстаниями против большевиков.
Войска рвались в поход. Все ск ладывалось т ак, что предвещало н ам полный успех... И
вдруг мы получили из Омска приказ об отступлении, вызванный неудач ами белых войск
на других участках
У р альского фронта.
Я
лично был против отступления и стоял за
продвижение вперед, к Вятке, а потом и к
Во ло где, откуда в случае необходимости мы
могли бы перекинуться в Архангельск на соединение с союзниками. Однако созв анное
мною военное совещание выск аз алось з а исполнение омского приказ а об отступлении.
Начатый нами отход привел нас в конце концов к кат астрофе...»
Не
знаю, конечно, мог ли бы состояться по стратегической обстановке этот
предположенный генералом
Пепел яев ы м
поход на Вологду и Архангельск, но, если бы он
был осуществлен, мы имели бы в истории Гр ажданской войны в России удивительный
115

марш Сибирских войск от Маньчжурии на востоке до вод Белого моря на з ап аде{75}.
[221]
Кат астрофа конца 1919 года привела генерала
Пепел яев а в
Ман ьч журию, в Харбин. Он не
совсем добровольно попал сюда.
В
разг ар декабрьских событий 1919 года, во время
беспорядочного отступления армий Колч ака,
А.
Н.
Пеп еля ев, находясь где-то в районе
города Кр асноярска, свалился, заболев сыпным тифом. У зн ав об этом, чехословаки взяли
генерала в свой поезд, и в таком виде, тяжело больной и в беспамятстве, он был вывезен
на Дальний Восток .
Проживая в
Харбине, генерал
Пепел яев
весной 1922 года вступил в сношения с двумя
делегат ами от восст авшего против большевиков населения
Я кутской области:
П.
А.
К уликовским и В .
М.
По пов ы м, прибывшими во Владивосток, чтобы искать поддержки у
правительства
С.
Д.
М еркулова.
Это
правительство, однако, не проявило активного
интереса к якутским делам, и делегаты тогда сумели заинтересовать в них генерал а
Пепел яев а, который после долгих просьб и настояний согласился помочь народу Якутии в
его борьбе с коммунистами . Р еши в организовать в этот далекий сибирский край военную
экспедицию, А.
Н.
Пеп еля ев
летом 1922 года переехал во
Вл адивосток.
Заготовить
продовольствие, обмундирование и вооружение для экспедиционного отряда
помогли Куликовскому и Пепеляеву лица и учреждения, не имевшие ничего общего ни с
японцами, ни с правительством
Меркулова.
Вербовка д ал а ген . Пеп еля еву до 700 человек
добровольцев, преимущественно бывших солдат его
С ибирской армии и каппелевцев.
1 сентября 1922 года, когда вл асть в
Приморье уже принадлежала генералу Дитерихсу,
отряд Пепеляев а был готов к отъезду из Вл адивостока.
Он
получил название
Сибирской
добровольческой дружины, официально же он сост авлял экспедицию по охране
Охотско-
Кам ч атского побережья.
Для
отправки отряда к портам
Охотского
моря были зафрахтов аны два п арохода.
В
первых числах сентября после напутственного молебна генерал
Пеп еля ев
с частью
своего отряда выех ал н а первом пароходе в Аян . П утешествие его продолжалось около
недели. 20 сентября на втором пароходе отплыл из Вл адивостока [222] генерал
Ви шнев ский с другой частью отряда.
Его
пароход прибыл в порт Аян 27 сентября{76}.
По
прибытии экспедиции на место выяснилось, что народное антисоветское движение в
Якутской области было уже ликвидировано большевиками. Част ь белых партизан,
спасаясь от преследования, отступила на восток, к портам
Аяну и Охотску, часть
разбрелась по т айге, часть разошл ась по деревням и улусам. В Аян е н аходилось до 150
якутских партизан во гл аве с корнетом Коребейниковым. Эт и партизаны вступили в отряд
Пепел яев а, составив его третий бат альон .
По
свидетельству одного из участников похода, помощь Сибирской добровольческой
дружины опоздал а не менее, как н а три месяца.
Перед генералом
Пепеляевым
стал теперь вопрос о том, создавать ли в
Я кутии новое
противобольшевистское движение или же немедленно вернуться во Вл адивосток. Бы л о
устроено совещание с местными людьми, которые уверили Пепеляев а, что движение в
области легко создать вновь, так как еще много партизанских отрядов находится в тайге, и
достаточно будет двинуться дружине вперед, как он а быстро будет усиливаться новыми
добровольцами.
116

Еще до прибытия генерала
Виш нев ско го
в Аян ген . Пеп еля ев с отрядом в 300 бойцов
отправился н а
Нел ькан, чтобы захв атить т ам врасплох местный красный гарнизон с его
запасами продовольствия и вооружения и судоходными средствами. Отряду предстояло
пройти путь в 240 верст по безлюдной местности и в пути перевалить труднопроходимый
Джукджурский хребет, что во время осенней распутицы, при недостаточности
перевозочных средств было делом крайне нелегким.
Предстоящие трудности, однако, не смутили ген. Пепеля ев а: он приказ ал отряду
выступить, и сам пошел пешком вперед.
Путь был, действительно, очень тяжел: люди тонули в незамерзших еще реках, вязли в
болотах. .. В се же эт о т путь был пройден, и отряд достиг Нелькан а, но три перебежчика
предупредили красных о приближении неприятеля, и те успели уплыть на баржах по реке
Мае
к Алдану. [223]
Теперь Пепеляеву поневоле пришлось стать на
Нел ькане и дожидаться декабря, когда
начинается передвижение на оленях, чтобы нач ать выступление к городу Якутску, центру
области .
Таким
образом, дружина вынуждена была р асположиться на зимовку в двух пунктах: в
Нель кане, с генералом
Пеп еля ев ым, и в Аяне, с генералом
Вишневским.
Нель канская группа з ап асов продовольствия не имела.
Она должна была получить их из
Аян а, но за временным перерывом сообщения с этим портом продовольствие не было
подвезено, и нельканцам пришлось пережить все ужасы голода: в местечке были съедены
все собаки и кошки, люди крайне обессилели, многие заболели...
19 ноября смог подойти к Нельк ану отряд из порта Аяна во главе с ген . В иш нев ским, и в
Аян е
остался теперь только третий бат альон дружины.
В
Нел ькане дружина Пепеляева пробыла около месяца, организуя свой транспорт и
собирая разведочные сведения. Бы ла получена информация о расположении в области
красных ч астей. Вы ясн и ло сь, что в слободе Амга н аходилось до 350 красных бойцов,
почти столько же в селах
Петропавловском и
Ч урапче. В самом областном города Якутске
количество красных бойцов не было выяснено. Предполагалось, что здесь находились
главные силы их во главе с ком андующим всеми красными отрядами в области
Байкаловым{77}.
Что
же касается белых партизанских отрядов, то было выяснено, что в районе села
Петропавловского оперировал белый отряд якута Артемьева и при устье реки Мили стоял
отряд человек в 150 с особым военным советом во главе. Во в т орой половине декабря в
селение Усть- Миля перешел из Нелькан а и отряд Пепеляев а.
22 января 1923 года для взятия села Амги был послан из
Уст ь- Мили отряд, под командой
полковника Рененгарта силой до 400 бойцов при двух пулеметах . Люди в отряде были
[224] вооружены разнокалиберными винтовками и имели ограниченный зап ас п атронов.
Р асст оян ие
в 200 верст от Усть-Мили до Амги отряд Рененгарта прошел при 40–50° по
Р еом юру в шесть суток.
117
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Амг а была взят а после короткого сопротивления красных . Белы е, потеряв убитыми 22
человека, захв атили 13 пулеметов, 150 винтовок, много патронов, гран ат и 60 человек
пленных. 7 февраля сюда прибыл и сам генерал
Пепел яев .
Эт о был первый успех белых, но дальнейшее развитие борьбы не принесло им ничего,
кроме разочарования и тяжких бедствий.
12 февраля получены были сведения, что красный гарнизон селения Петропавловского
под командой Стродта снялся с мест а и пошел на
Якутск. Нав стречу ему был
командирован генерал
В ишн ев ск ий инструкторской ротой и 1-м бат альоном, который
должен был устроить засаду и разбить красных во время отдыха их в одной из деревень.
Стродт, однако, узнал о предполаг авшейся засаде и приготовился к встрече с
противником. В якутском улусе (деревне) Сиг алсысы 13 февраля н ачался бой. Кр асные
сильно укрепились здесь, и в то же время послали гонцов в Якутск и Чурапчу за
помощью. Ген ерал
Пепел яев бросил все части против Стродта, оставив н а охране
Ам ги
лишь 120 человек.
Отряд Стродта был окружен; вокруг него по лесу были расст авлены кар аулы. Бел ы е
сделали попытку взять Сигалсысы штурмом, но красные развили губительный
пулеметный огонь, и эта попытка не имел а успеха.
Вв иду невозможности взять противника с боя, белые решили не снимать осады, пока
красные под давлением голода не сдадутся сами. 25 февраля были получены сведения о
движении Чурапчинского красного отряда на выручку Стродта.
Ген. Пепеляев послал
часть своей дружины навстречу этому отряду, но уничтожить его опять не удалось.
Еще через три дня пришли вести о том, что из Якутска выступил большой отряд под
командованием самого
Байкалова.
Этот
отряд двинулся прямо на Амгу и утром 2 марта
открыл по ней орудийный и пулеметный огонь. Бел ы е з ащитники Амги отстреливались от
красных до последнего [225] патрона, потом часть их отступила до Усть -Мили, часть
попал а в плен к неприятелю.
Обстановка теперь круто изменилась не в пользу белых.
3 марта ген. Пепел я ев отдал приказ об отступлении его дружины наз ад, к селению
Петропавловскому, у устья реки Маи . В приказе было, между прочим, сказ ано:
«Те, кто не желает дальше отступать, могут остаться н а милость красных. ..»
Изъявили
желание ост аться человек 60 русских и 150 якутов.
Испы т ав дорогой тяжкие лишения, дружина ген. Пепел яев а в первых числах
апреля. 1923
года дошла до Нелькан а.
В сего бойцов в дружине после похода н а
Я кутск осталось около
600 человек, в том числе 200 якутов.
Отдохнув в Нелькане, отряд вышел затем к
Аяну на берег Охотского моря. Э т о было уже
летом 1923 года.
Уз н ав о выходе отряда генерала
Пепел яев а к морю, красные власти
Приморья выслали на трех пароходах из
В ладивостока военную экспедицию под
командой Вострецова.
118

В
ночь на 18 июня при сильном ветре и шторме на море красные высадились на берег
недалеко от
Аян а и нез амеченными подошли к порту, окружив штаб
Пепел яев а и его
боевые части . В острецов предложил Пепеляеву сдаться без боя, предупредив, что в
противном случае его дружина будет уничтожена силою оружия.
Вы хода не было: Пепеляев согласился сдаться и написал письмо ко всем ч астям своей
дружины, где заявил, между прочим, следующее:
«Бр атья добровольцы! Надеюсь, что вы исполните мою последнюю просьбу — не будете
проливать н апрасно крови и без боя сдадитесь Советской России».
В
семи верстах от
Аян а, в деревне Уйка, был расположен отдельный отряд Сибирской
дружины в количестве до 350 бойцов, которые были оповещены теперь о взятии
красными
Аян а, пленении генерал а
Пеп еля ева и его шт аба.
Отряд этот под командой
полковника Сивцова двинулся было на выручку, но на пути его встретило письмо
Пепел яев а, и тогда часть отряда тоже сдал ась красным, а ч асть, человек 60, ушла в т айгу.
Пепел яев
и его главнейшие сподвижники были увезены в Сибирь, где в городе Чите и
состоялся суд над ними. С ам [226] генерал и десять человек из числа взятых в плен с ним
вместе были приговорены к расстрелу, но этот приговор позже был заменен десятью
годами з аключения в тюрьме.
С удьбе было угодно распорядиться так, что сибирское освободительное движение в 1918
году нач ато было генералом
Пепеляевым
в полосе центральной части
Сибирииимжеоно
было закончено пятью годами позднее на глухой и безлюдной окраине
Р усского Дальнего
Во ст ока{78}.
То
обстоятельство, что экспедиция генерала
Пепеля ев а не встретила сочувственного
приема со стороны местного населения северо-восточной окраины
С ибири, может быть
объяснено дурной славой, которую приобрела здесь ранее посланная морем из
Вл адивостока белым правительством
Приамурского края для приведения в покорность
Кам ч атки и прилегающих к ней районов военная экспедиция есаула Бочкарева.
Эта
экспедиция высадила небольшие гарнизоны в портах
Охотского
моря — Аянели,
Охотске,— изатемосенью1921годазаняла
Петропавловск, главный город Камч атки.
И
сразу же с прибытием экспедиции начались грабежи и насилия, в размерах, ранее
никогда не виданных в этом краю . В результате туземное население почувствовало злобу
к русским, перенесшим сюда свои внутренние распри. В э т и х распрях погибли
насильственной смертью не менее 100 человек, чинов отряда, в том числе несколько
офицеров.
С
падением Приамурского правительств а в конце 1922 года Камч атка была з анят а
местными советскими силами . С подвижники есаула Бочкарева рассеялись по лесам и
тундрам
Ох о т ско- Камч атского края и большей частью погибли в своих скитаниях здесь.
Сам
Б оч карев нашел свою гибель около местечка Наяхан, убитый озлобленными за его
насилия туземцами .
Дурная слав а о действиях отряда Бочкарева шла и в глубь материка, распространившись
среди населения
Я кутской области{79}. [227]
119

ГлаваXV
Из
всех атам анов, выдвинувшихся на арене Гр ажданской войны в Сибири, ат ам ан
Анн енко в был, пожалуй, наиболее характерной фигурой.
Происходя из потомственных дворян Новгородской губернии, Анненков избрал себе с
юных лет военную карьеру. В 1908 году он окончил военное училище и до 1914 года
находился на военной службе в одном из Сибирских каз ачьих полков, расположенных в
Р усском Туркестане.
В
1914 году он оказ ался уже на Русско-германском фронте мировой войны. Здесь он
проявил себя исключительно храбрым и мужественным офицером, получил ряд боевых
отличий, не только русских, но и иностранных, в частности французский орден Почетного
легиона и
англ ийскую Золотую медаль з а храбрость. К огда фронт закопался в
Пи нски х
болотах, был создан партизанский отряд для действий на фронте и в тылу неприятеля, и
командиром этого отряда был назначен
Ан нен ков
с общего одобрения командиров полков
Сибирской каз ачьей дивизии, где Анненков состоял офицером. В к ачестве ком андира
этого партизанского отряда Анненков ост ав ался на
Германском фронте войны вплоть до
революции и за это время опять выдвинулся как лихой кав алерийский офицер
выдающейся храбрости.
Ко гда в 1917 году, после Октябрьского переворота, нач алась своевольн ая демобилизация
армии, анненковский партизанский отряд, представлявший собой боевую единицу в
несколько сот человек, отправился в полном вооружении в Омск, чтобы поступить в
распоряжение войскового правительств а
С ибирского каз ачьего войска.
Мож но думать, что уже в это время Анненков был убежденным противником
коммунистов и перевел свой партизанский отряд в Сибирь, чтобы здесь, опершись на
него, начать борьбу с теми, кого он считал злейшими врагами
Р осси и.
На
пути его следования в
Омск, ни в Орше, где ему впервые было предъявлено советами
требование о разоружении, ни в Пензе и
С ам аре, где эти требования были повторены,
анн енко вск ий партизанский отряд не подчинился местным советам . [228]
В
Ом ске
же под давлением революционной обстановки
Ан ненк ов, не сдав оружия,
вынужден был временно скрываться, а потом с ч астью своих партизан ушел из города в
ближайшие каз ачьи ст аницы, намереваясь нач ать вооруженную борьбу с большевиками.
За
эти свои активные действия против них Анненков уже в начале 1918 года был объявлен
большевиками вне з акона.
Вскоре после своего перехода н а нелегальное положение он
нач ал формировать добровольческий антибольшевистский отряд. Добровольцы пошли к
нему, руководимые разными побуждениями: кто шел по идейным соображениям, считая
необходимой борьбу с большевиками-поработителями России, кто по мотивам мести
большевикам, кто — просто ради любви к приключениям и сильным ощущениям.
При выступлении чехословаков в
Зап адной Сибири отряд ат ам ана
Анненковауже
принимал участие во взятии
Омск а.
К
этому времени в составе отряда было до тысячи
человек.
По
взятии Омск а
Анн енко в был командирован н а
Верхнеуральский фронт, где пробыл
около двух месяцев. Зат ем о тряд был отозван в тыл для подавления крестьянского
восстания в
С л авгородском уезде Томской губернии. От сюда анненковцы были
120
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

передвинуты в район города Семипал атинска, где остав ались сравнительно
продолжительное время. Отряд непрестанно пополнялся добровольцами, отчасти
мобилизованными солдат ами и каз аками. Мн огих привлекало теперь в отряд личное
обаяние
атамана
Анн енко в а, его отваг а и храбрость, а т акже его усиленные заботы о том,
чтобы отряд был хорошо одет, экипирован и обеспечен всем, что необходимо солдату.
Для
пополнения средств отряда Анненков не стеснялся иногда прибегать и к т аким мерам,
как принудительное обложение местных купцов.
В
конце 1918 года в его отряде было уже не менее 10 000 человек{80}.
В
середине 1919 года отряд Анненков а передвинулся на восточную окраину Русского
Туркестана, где на Семиреченском фронте одержал ряд побед над местными красными
[229] войсками. Здесь же, в Семиречье, заст ал а
Ан нен ков а т а разруха на фронте белой
борьбы с большевиками, которая нач алась после п адения Омска, столицы
ант ибольшевистской Сибири, и которая вынудила Анненкова перейти весной 1920 года
китайскую границу.
Приблизительно в марте 1920 года отряд ат ам ан а
Анн енко в а, покинув Семиречье, стал
уходить в горы Алат ау. Продвижение туда з аняло почти две недели времени. В г орах
Алат ау, на значительной высоте, недалеко от русско-кит айской границы отряд
расположился лагерем на стоянку, которая и продолжалась около двух месяцев.
Мест но ст ь, где стоял отряд, получила у партизан отряда назв ание «Орлиное гнездо».
Пребывание отряда Анненков а в горах
Ал ат ау ознаменов алось рядом ненужных и ничем
не оправдываемых жестокостей, которые были учинены некоторыми лицами из числ а
близких соратников
ат ам ана по отношению к отдельным партизанам и частным
беженцам, попад авшим иногда в район расположения отряда. ..
Числ енн ост ь
отряда в «Орлином гнезде» весьма з аметно уменьшилась . Е ще во время
продвижения к горам
Ал ат ау было объявлено по отряду, что не желающие идти далее и
переходить китайскую границу могут отправиться домой, т.е. вернуться в Советскую
Р осси ю. Эт и м разрешением воспользовалось свыше полутора тысяч человек . К роме того,
многим было разрешено передвинуться в Кит ай в частном порядке.
В
«Орлином гнезде» от Анненков а отделился целый полк, состоявший из оренбургских
каз аков, который ушел за границу к ат ам ану Дутову, ставшему со своим отрядом лагерем
вблизи китайского города Суйдина.
Так
постепенно убывал в своей численности отряд ат аман а
Ан нен ков а.
Страшный урон затем нанесли отряду болезни и голод. Тиф вырывал из среды партизан
одну жертву за другою. Во время стоянки в «Орлином гнезде» погибло от болезней
несколько сот человек.
Пит ались в лагере плохо, почти голодали: на каждого партизан а выдав алась ежедневно
только горсть пшеничного [230] зерна.
Кто
имел вещи и ценности, мог выменивать их на
некоторые продукты у киргизов, подъезжавших иногда к л агерю. Погода т акже не очень
благоприятствовал а п артизанам: часто шел снег, перемежавшийся по временам с дождем.
Нередко приходилось по утрам выгребать больных из-под выпад авшего з а ночь снега...
Праздник Пасхи 1920 года п артизаны отряда Анненков а встретили и провели еще в
«Орлином гнезде». В С в ятую ночь люди не спали и сидели у разведенных, ярко горевших
121

костров, в свете которых кружились падающие снежинки. Р о вн о в по лно чь в се в ст али
около костров и дружным хором пропели пасхальное песнопение:
—
Христос Воскресе!
Для
многих, если не для всех, это было последнее пасх альное песнопение, пропетое на
родине...
—
Христос Воскресе! — послышались приветствия; дружно звучали ответные возгл асы:
—
Во ист и ну Воскресе!
И
партизаны братски целовались друг с другом, стряхивая с себя непрерывно пад авший
снег.
В
конце мая 1920 года Анненков покинул «Орлиное гнездо» и двинулся на восток, чтобы
перейти китайскую границу. В н азначенный день в лагере с утра начал ась суматох а,
загрохотали брички и двуколки, запряженные лошадьми, к весне уже успевшими немного
поправиться на подножном корму.
На
лицах партизан можно было прочесть и радость, и сожаление. В переди лежала
«обетованная земля» — Кит ай, где удастся, быть может, найти хлеб и мирные условия
жизни; позади остав алась любимая родина и близкие люди, которых едва ли вскоре
придется еще увидеть.
К
3 часам дня уже готовые в путь партизаны поднялись на последний горный перевал,
чтобы проститься с исчезавшими вдали русскими пределами. В эт о т м ом ен т м ног ие
горько плакали, некоторые целовали покидаемый ими последний кусок родной земли;
были даже обмороки с наиболее слабыми, не выдержавшими тяжелой сцены прощания с
родиной — прощания, быть может, навсегда...
При переходе границы анненковцы сдали свое оружие китайцам, которые пообещали з а
это кормить за свой счет [231] интернированных п артизан . Ч аст ь оружия анненковцами
была все же припрятан а для себя, на всякий случай. Отряд затем расположился лагерем по
реке Бартале.
Этот
лагерь был прозван
анн енков ски м и
партизан ами «Веселым». З десь партизаны
устроили себе жилища в шал ашах, землянках, войлочных юртах и небольших военных
пал атках. Всег о в о тряде в это время числилось уже не более 600 человек. Э т о были
преданные своему ат ам ану лейб-ат ам анцы, кирасиры; личные конвойцы, артиллеристы, а
также музыканты
—
целый оркестр — и трубачи.
В
лагере «Веселом » партизаны простояли конец мая, июнь, июль и часть
ав густа; за это
время все хорошо отдохнули и поправились .
В
середине августа 1920 года с разрешения генерал -губернатора Кит айского Туркестана
генерала
Яна,отрядатамана
Ан нен ков а н ачал поэшелонно, тремя группами,
передвигаться к городу Урумчи, столице Синцзяна.
Первый эшелон анненковцев вступил
в Урумчи с оркестром музыки впереди и с пением русских песен. В У румчах п артизаны
разместились и бывших русских каз ачьих каз армах . Г енерал
Я н устроил в честь
Анн енко ва торжественный банкет .
122

Р усская колония не встречал а
ан нен ко вцев при их вступлении в город, памятуя о тех
прискорбных пограничных инцидентах, что разыгрались в районе «Орлиного гнезда».
Партизанам же отряда без особого на то разрешения запрещено были появляться в городе
и иметь какое-либо общение с местной русской колонией.
В
У румчах отряд Анненкова простоял около трех месяцев и поздней осенью начал свое
дальнейшее продвижение на восток, к городу Гучену. Дв и жени е со вершалось т акже
поэшелонно.
Добравшись до Гучена в конце октября отряд сделал ост ановку. Партизаны
расположились здесь за городской стеною, в предместье, разместившись по кит айским
постоялым дворам . Е ще в пути по мере продвижения отряда н а восток настроение
партизан все повышалось; теперь же, сидя в Гучене, они стали уже мечтать о том, как
хорошо было бы, сохранив у себя то оружие, что было ранее припрятано ими, пробраться
во Внешнюю
Монголию,аоттудав
М аньч журию и Русское Приморье, чтобы вновь
принять участие в
ант ибольшевистской борьбе на русской территории. Б ол ьши е [232]
опасения и тревогу внушал п артизан ам только вопрос о продовольствовании отряда во
время предполаг авшегося продвижения его на восток.
В
Г учене совершенно неожиданно кит айцы заявили однажды анненковцам, что они
отказыв аются далее снабжать отряд продовольствием. Э т о з аявление вызв ало сильное
волнение среди анненковских партизан . Он и сх в атились з а оружие и предъявили
китайским властям
Г учена требование о дальнейшей выдаче продовольствия. Произошла
небольшая перестрелка с кит айскими солдат ами . По следние затем спешно укрылись в
городе и заперли городские ворота.
В
течение трех дней анненковские партизаны держали
Г учен в почти осадном положении.
В
то же время шли усиленные переговоры между ат ам аном
Анн енко в ым
и китайскими
властями. К ит айцы, наконец, согласились выдав ать продовольствие партизанам по-
прежнему, при условии, однако, что отряд окончательно сдаст им оружие. Во лей-неволей,
это условие было принято Анненковым . В но в ь со ст оя лась сдача оружия китайцам, но и на
этот раз партизанам удалось кое-что з акопать в землю .
От
Г учена отряд начал свое дальнейшее продвижение на восток. Бы ло намечено
произвести это передвижение четырьмя эшелонами в т аком порядке: в первом эшелоне
должен был следовать лейб-ат ам анский полк; во втором — кирасирский полк; третий
эшелон должны были составить личный конвой ат ам ан а, его оркестр, хор трубачей, и
последний эшелон, четвертый — б ат арейцы, первая з ап асная сотня.
От правился благополучно первый эшелон. Он должен был следовать н а
Ланч жоу, столицу
провинции Ганьсу, и далее н а
К алган и
Пеки н. Ч ерез некоторое время выступил в поход и
второй эшелон. При проводах второго эшелона присутствовал
атаман
Анненков
и весь
персонал третьего и четвертого эшелонов, а т акже отряды китайских солдат .
Ко гда второй эшелон скрылся из виду, присутствовавшие на проводах кит айские солдаты
по приказу свыше окружили анненковцев и объявили их задержанными. Ат аману
Анн енко ву было предложено китайцами поех ать в город и посетить губернатора Гучена
для объяснений по поводу создавшегося положения дел.
Анн енко в
с двумя конвойцами отправился в город. [233]
123
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Вскоре партизаны узнали, что их ат ам ан
арестован в
Г учене и находится под стражей.
Они
хотели было броситься на выручку, но получили приказ ание сохранять спокойствие и
остав аться в
Г учене. Через два дня после ареста ат ам ан
Анн енко в был под конвоем
препровожден в Урумчи.
Партизаны вернулись в Гучен и здесь стали н а продолжительную стоянку, ожидая участи
ат аман а.
Так
прошло три месяца, и китайцы, наконец, заявили
аннен ковцам, что они не
освободят ат ам ана из -под ареста, если отряд будет все еще остав аться в
Г учене.
Посл е
такого предостережения анненковцы решили продвигаться н а восток по примеру
первого и второго эшелонов. Част ь же и х, человек тридцать, пошла н а з апад с целью
вернуться в Советскую Россию .
В
своем заключении в
У румчах
атаман
Анн енко в
пробыл около двух лет и был
освобожден только в 1923 году.
Видя, какие результаты имело для ат ам ана его миролюбие, переговоры с китайцами и
последовавшая з а ними сдач а оружия многие из анненковских п артизан говорили потом:
—
Неладно мы поступили. Надо было с боем перейти китайскую границу, а отсюда пойти
на Кашг ар и далее к границам
Индии, где и сдаться н а милость
англ ич ан.. .{81}
Как было сказ ано ранее, первыми вышли из Гучена на восток лейб-ат ам анцы. Дви гались
они в походном порядке, верхом на лошадях. Первый участок пути прошли благополучно,
перевалили через хребет Тянь -Шань и достигли города Хами. Здесь остановились, так как
были получены сведения об аресте ат ам ан а
Анненковав
Г учене.
Это
известие весьма обеспокоило партизан, и они нач али обсуждать меры, которые могли
бы повести к освобождению ат ам ана.
Встревожились и китайские власти
Хами; ухаживая
за лейб-ат аманцами, китайцы стали усиленно предлаг ать им отправиться далее на восток .
Подошел к Хами и кирасирский полк. С прибытием сюда кирасир, был поставлен н а
обсуждение партизан вопрос о том, как быть далее. Лейб-ат аманцы наст аив али н а
возвращении в Урумчи, чтобы попытаться силой освободить ат ам ан а.
К ирасиры были
против этого, считая, что подобное выступление сможет только ухудшить положение
Анн енко ва. [234] В результате всех этих переговоров выступление обратно в
У румчи все
же не состоялось.
Партизаны прожили в Хами около двух месяцев, и затем все вместе, в походном порядке,
двинулись по направлению к городу Аньсичжоу, в провинцию Ганьсу. В эт о м городе
ввиду заминки с продовольствием пришлось остановиться н а некоторое время. По
предложению китайских властей партизаны
Анн енк ов а отошли в сторону от города, на
юго-з ап ад, в местность Дунхуан, и тут были раскв артированы около лам аистского
монастыря Ченьфодун, известного своими пещерными буддистскими храм ами . В э т ой
местности анненковцы простояли около месяца, и затем кит айские власти разрешили им
дальнейшее продвижение, но только отдельными небольшими группами .
Партизаны продали своих лошадей, на вырученные деньги купили запас продовольствия и
нач али группами человек по 20–30 выезжать н а китайских арб ах н а восток . Дв иг ались по
направлению к городу Ланчжоу, столице Ганьсу, и далее к городам
Г уйхуачену и Баотоу,
откуда уже по железной дороге можно было проехать в
Пекин
и Тяньцзинь.
124

Так
произошло рассеяние по
Ки таю двух полков отряда ат ам ан а
Анн енк ов а.
Неск ол ько
позже приблизительно в том же порядке рассеялись по
К ит аю и другие части этого
отряда.
По
освобождении из-под ареста в
У румчах
атаман
Анн енко в
со своим начальником шт аб а
генералом
Денисовым
выехал на восток и ост ановился н а житье в горах недалеко от
города Ланчжоу, столицы провинции Ганьсу. Он привел с собою в этот город несколько
своих кровных лошадей, намереваясь устроить на новом месте конный завод.
Хот ел
ли он двинуться из Ланчжоу куда-нибудь дальше, трудно теперь сказ ать. Имею т ся
указ ания, будто он собирался проехать в
К анаду. Е го ближайший сподвижник, генерал
Дени сов, выезжал из
Лан чж оу в Кит ай, где побывал в городах
Пеки не, Тяньцзине и
Шанх ае. К ажет ся, эта поездка генерала
Ден исо в а была совершена в н ачале 1925 года.
Это
было время, когда Кит ай был раздираем внутренними войнами и борьбой за вл асть и
влияние различных кит айских маршалов и генералов . На службе у маршал а
Чж анцзучан а,
сподвижника знаменитого м аршала
Чж анцзолина, находились [235] уже в то время
русские войска, с главной своей квартирой в городе Цинани, столице провинции
Шаньдун.
Во з мо жно, в своей поездке в Кит ай генерал
Ден исо в
зондировал почву в окружении
указ анных двух маршалов, в смысле выяснения вопроса о том, не могли ли быть
использованы ими военный опыт и знания
ат ам ана
Ан нен ков а, и может ли быть ему
разрешено продвинуться в портовые города Кит ая.
В
развитии гражданской войны в Кит ае ко второй половине 1925 года провинция Ганьсу и
ее главный город Ланчжоу оказ ались з анятыми войсками прославленного кит айского
«христианского» генерала
Ф ы н- Ю-Сяна, державшего в то время тесный контакт с
русскими коммунистами.
Со в ершенно неожиданно для себя ат ам ан
Анн енко в
оказ ался в сфере влияния маршал а
Фы н -Ю -Сяна.
По
проискам большевиков маршал вызв ал
Анненковаксебе. Если не
ошибаюсь, главная кв артира Фын- Ю- Сяна находилась тогда в провинции Шэньси. С юда и
выехал из
Лан чжоу ат ам ан
Анн енк ов, не подозревая о злых умыслах против себя со
стороны маршала.
Ат аман а сопровождал в этой поездке генерал
Ден исо в. По приезде в ставку Фын-Ю -Сяна
ат аман
Анн енк ов
и ген. Дени сов были командированы им в
К ал ган, куда и прибыли
совершенно свободно по железной дороге. От сюда же н а
ав т ом обиле они были увезены в
Ургу и далее на север, в Кяхту, где поступили в распоряжение советских властей.
Обстоятельства ареста ат ам ана
Анн енко ва и выдачи его русским большевикам долгое
время остав ались неизвестными русской эмиграции в Кит ае. В со в ет ской прессе вскоре
появились «покаянные письм а»
Ан ненк ов а.
Не кот орые из русских эмигрантов, живших в
Ки т ае, сочли эти письма подлинными и говорили, что ат ам ан добровольно перешел к
большевикам . Другие горячо опровергали это, сомневаясь в подлинности писем, и
заявили, что ат ам ан
Ан нен ков
никогда не мог помириться со своими злейшими враг ами,
русскими коммунистами.
Так
или иначе, в нач але 1926 года ат ам ан
Анн енк ов
и генерал
Дени сов были в Сибири и
находились под стражей в Семипал атинской тюрьме. Бол ьш еви ки организов али
«следствие» над деятельностью ат ам ана; есть сведения, что временно они увозили его
зачем -то в
Моск ву. [236]
125

С удебный процесс, вернее, судебное издевательство над
ат ам аном
Анн енко в ым
и
генералом
Денисовым
состоялось в Семип алатинске в 1927 году и продолжалось почти
двадцать дней, с 25 июля по 12 августа этого года.
Об а подсудимых были, конечно,
приговорены к высшей мере «социальной защиты» — к расстрелу.
См ерть оба встретили достойно и мужественно.
Р ассказыв ают, что перед расстрелом ат ам ан
Анненков
сказ ал большевикам:
—
Жел аю, чтобы вы еще раз встретились в боях с моими партизан ами ...
Г лава XVI
Р усскоподданное население в
Харбине и полосе отчуждения Кит айской Восточной
железной дороги до революции 1917 года было довольно многочисленно — несколько
десятков тысяч человек. Туда входили люди разных н ациональностей: собственно
русские, евреи, поляки, латыши, тат ары, грузины, армяне и т.д .
Все
это население можно было разделить на две значительные группы: 1) служащие и
рабочие Кит айской Восточной жел. дороги и 2) коммерсанты и предприниматели вообще.
С
развитием и углублением революции в России
Харбин стал з аполняться беженцами и
эмигрант ами . В есной 1918 года в полосе отчуждения Кит айской Восточной жел. дороги
появилось несколько вооруженных русских белых отрядов, из коих наибольшую
известность приобрел отряд ат ам ана
Сем ен ов а, расположившийся на ст анциях
Мань чжурия и Хайлар .
Посл е
изгнания большевиков из Сибири приток русских в Маньчжурию временно
приостановился до 1920 года, когда он снов а возрос в значительной степени.
В
продолжение первых трех лет революции, в 1917–1919 годах, Кит айская
В ост оч ная жел.
дорога н аходилась в тяжелом положении, испытывая политические и финансовые
затруднения, но управлял ась, однако, на тех же основ аниях, что и до революции.
Ки т айское правительство, выжидая результат а
Г ражданской войны в России, не пыталось
[237] пока предпринимать каких -либо решительных наступательных действий против
русских интересов на железной дороге. В 1920 году, когда Гр ажданская война в
России
закончилась поражением белых сил, положение дел радикально изменилось, и китайцы
перешли в наступление.
Они уволили со службы управляющего дорогой, генерал а
Д.
Л.
Хорват а, ввели по
собственному усмотрению в состав правления дороги трех китайцев, распустили русскую
железнодорожную охрану дороги и ее полицию, закрыли русскую почту и т.д .
Односторонние действия китайских властей вызвали протест со стороны Русско-
Аз иатского банка, имевшего значительные интересы на Кит айской Восточной жел.
дороге. Протест этот был поддержан французским правительством, и в результате 2
октября 1920 года между Русско-Ази атским банком и правительством
К ит ая последовало
соглашение, в силу которого дорога была признана смеш анным русско-кит айским
предприятием. Выбранное на новых нач алах правление дороги назначило управляющим
дорогой инженера Б .
В.
Остроумова, который решительными действиями в короткий срок
привел дорогу в порядок и повысил ее доходность.
126
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Тако е
положение дел на дороге существовало до весны 1924 года.
За
это время многие из
русских эмигрантов и беженцев смогли устроиться на службу на этой дороге и много
посодействовали повышению ее работоспособности.
31 мая 1924 года Пекинское правительство з аключило с
Советским
правительством новый
договор о Кит айской Восточной жел. дороге и временное соглашение об управлении ею .
Это
обстоятельство снова р адикально изменило положение дел на дороге и повело к
внедрению большевиков в Маньчжурию. С и х приходом сюда белые русские были в
большинстве уволены со службы на железной дороге; некоторые из них, чтобы сохранить
свой заработок, приняли советское подданство, а иные
—
китайское.
Р усские эмигранты импортировали с собой в Маньчжурию большие знания и культурные
навыки. В к ороткое время ими были созданы в
Харбине три высших учебных заведения,
организов ан лучший в Маньчжурии музей. Он и усилили затем издательскую деятельность
и много [238] посодействовали н аучному изучению края. Подробное описание их
культурной деятельности в Северной Маньчжурии могло бы составить большой том или
даже том а...
Част ь
эмигрантов ввезл а с собою некоторый капит ал в виде ценностей
всякого рода,
а
иногда и имущества.
Т ак, русскими пароходовладельцами с
Амура были
приведены в Харбин почти все пароходы, что повело к оживлению плав ания на реке
С унгари.
Мож но
отметить далее, что нередко русскими эмигрант ами создав ались и совершенно
новые для Маньчжурии отрасли промышленности и торговли, как, например, маслоделие,
сыроварение, виноделие, изготовление консервов и т.д .
Некот орые средства были вложены ими и в покупку земельных участков в полосе
отчуждения Кит айской Восточной жел. дороги и постройку домов. В Х арбине сильно
возросло домостроительство, и появился ряд новых предместий и поселков возле
него{82}.
Св о еобразный русский земледельческий уголок создался в районе так назыв аемого
Трехречья, в Барге, по соседству с русским Забайкальем . Э т от район приобрел назв ание
Трехречья, потому что он расположен в долинах трех правых притоков реки Аргуни:
Ган а,
Дербула и
Ха ула.
Зн акомство русских с северо-з ап адной частью
Барги нач алось еще задолго до мировой
войны; сюда з аб айкальские к аз аки пригоняли свой скот на вып ас, заготовляли здесь сено
на богатых хорошей травой лугах, охотились на зверя. Во время Гражданской войны в
Сибири заб айкальские каз аки и крестьяне, а т акже буряты стихийно устремлялись в Баргу,
нередко перевозя сюда все свое земледельческое имущество и пригоняя свой скот.
Сн ачал а волна эмигрантов оседал а в долинах реки Аргуни, по правому берегу ее, затем
стала р асходиться по ее притокам и достигла Кит айской Восточной жел. дороги в районе
станции Якеши.
Посел ив ши сь
на новых мест ах, русское население вскоре же занялось здесь мирной
сельскохозяйственной деятельностью, [239] приступило к расп ашке земель и разведению
скота.
С
течением времени в Барге стало успешно развив аться и русское промышленное
маслоделие, сыроварение — т акже новые отрасли промышленности в этом крае.
127

К
1929 году по речным долинам
Барги насчитыв алось уже около 800 русских
земледельческих хозяйств с населением до 5000 человек, в частности в районе Трехречья
обосновалось 21 русское селение, с 375 хозяйствами и населением свыше 2000 человек.
Эт и русские поселения в Барге, успешно развив авшие на чужбине свою хозяйственную
деятельность, представляли собою весьма поучительный пример. Ж ив я рядом с русским
Заб айкальем, почти в одинаковых естественно -географических условиях, но под разными
политическими системами управления, трехреченцы в сравнении с соседями-
забайкальцами находились во много раз в лучшем положении. В т о время как
забайкальцы страд али от голода и постоянно находились под угрозой большевистского
террора, трехреченцы скоро совершенно забыли нужду и личными усилиями свободного
труда создали свое м атериальное благополучие, которому стали невольно з авидовать те,
кто не мог уйти из-под коммунистической опеки в родном краю.
Этот
отличный пример жизненного упорства и мужества не давал покоя з абайкальским
коммунистам, которые стали уделять трехреченцам свое зловещее внимание и обратили
их в «белобандитов», якобы собирающих силы для нападения на сл абый Советский Союз .
Между тем трехреченцы желали только одного: мирно жить и работать и не имели
никакого отношения к
ак т ив ной белой борьбе с большевиками .
Сп окойное житье в Трехречье продолжалось до лета 1929 года, когда возник известный
советско-кит айский вооруженный конфликт. В конце сентября и нач але октября этого
года н ад трехреченцами разразилась страшная кат астрофа: угрозы, которые все время
сыпались н а них со стороны заб айкальских коммунистов, были приведены в суматохе
советско-кит айского конфликта в исполнение.
Как
это было в свое время выяснено с полной очевидностью, кровавый набег на Трехречье
в 1929 году не был случайным нап адением отдельной шайки погромщиков, [240] красных
партизан или грабителей, а был организов ан военными частями
ГПУ.
Переправ а их через
реку Аргунь была совершена в один день, именно 28 сентября, и набег был произведен
затем одновременно на несколько н аселенных пунктов Трехречья.
Один красный отряд численностью около 200 человек, переправившись через Аргунь,
встретил на кит айском берегу реки сопротивление небольшого китайского пограничного
кордона, стоявшего в русском поселке Дом асове. В з авяз авшейся перестрелке нач альник
кордона и 6 солдат были убиты, и лишь только четверо, отстреливаясь, успели отойти.
Кр асные ворвались з атем в поселки и приступили к расправе над ни в чем не повинным
мирным русским населением .
Посел ок
Ко мары подвергся немедленному разгрому. Поч т и в се ег о жит ел и, не успевшие
бежать, были зверски уничтожены, имущество их было разграблено, дома сожжены .
Погромщики перешли затем в соседний поселок Домасово, где отряд красных проявил
совершенно исключительную жестокость: коммунисты убивали здесь на месте не только
мужчин и женщин, но и малолетних детей.
Бы ли
случаи, когда озверевшие люди, хват ая детей, бросали их с высокого берега в волны
Аргуни. К огда же в одном таком случае обезумевшая м ать, бросившись за своим
ребенком в реку, выплыла с ним на берег, разбойники прикончили здесь и ее и ребенка.
Вт орой красный отряд, численностью примерно в 50 человек, переправился через Аргунь
также 28 сентября, затем прошел на восток от реки около 150 верст и к 1 октября подошел
128

к русскому населенному району, где и учинил свою расправу с его обитателями. Здесь
разбойники разгромили поселки Тынэхэ и
Цанкыр, расстреляв из пулеметов все мужское
их население. Из в сех мужчин, живших в обоих этих поселках, спаслось всего только
трое.
4 октября в поселок Тынэхэ вновь ворвались советские кав алеристы и произвели
вторичный разгром. В ыбрав несколько женщин и захватив лучших лошадей, они увели их
с собою к советской границе. [241]
Всег о
красными бандитами в разгромленных поселках
Трехречья было перебито около
150 человек{83}.
Трехреченская резня вызвал а взрыв возмущения в эмигрантских русских кругах
Мань чжурии как правого, так и левого оттенк а.
В
Харбине были организов аны митинги
протеста, выпущены воззвания ко всему цивилизованному и культурному миру. Но,
кажется, эти воззвания мало кого тронули — русское горе уже перестало волнов ать собой
сытое и спокойное человечество...
Неуспех белого движения в России вызв ал в конце 1919 начале 1920 годов целый ряд
агрессивных и односторонних актов
К ит айского правительств а, направленных против
русских интересов в Кит ае.
В
сентябре 1920 года правительство
К и т ая отказ алось признав ать существовавшие ранее в
Ки т ае русскую дипломатическую миссию и русские консульства; таким образом русские
перестали пользов аться в этой стране прав ами экстерриториальности.
С
1921 по 1923 год включительно на территории Кит ая не функционировало никаких
дипломатических учреждений, и русские интересы здесь были оставлены на произвол
судьбы, не имея более представительства перед китайцами и не пользуясь никакой
организов анной защитой и охраной.
В
1924 году советская вл асть была признан а
Ки т аем, и на территории его были открыты и
стали работать советск ая дипломатическая миссия, советские консульства и торговые
представительств а, каковые все вместе взятые потратили з атем нем ало средств и энергии
на р азжиг ание в
К ит ае кл ассовой розни и возбуждение китайских народных масс против
иностранцев, проживающих в стране.
Еще перед признанием
К ит аем советской власти русское население здесь сильно
увеличилось благодаря наплыву эмигрантов и беженцев Советской России . К указ анному
времени оно уже делилось на три основные группы: 1) старожилы, т.е . лица, которые
обосновались и жили в
К ит ае еще до революции 1917 года; 2) эмигранты и беженцы,
нач авшие прибывать в
Ки т ай с 1918 года, и 3) советско-подданные, [242] число которых
стало быстро увеличиваться со времени признания
Китаем
С ов ет ской России .
Гл авными центрами расселения эмиграции в собственно Кит ае сделались т акие портовые
его города, как
Шан х ай, Циндао, Тяньцзинь и др. Ин остранные концессии Шанх ая и
Тян ьцзиня предоставляли спокойные пристанища для русских беженцев, и здесь многие
из них нач али свою новую трудовую и мирную жизнь. В э т их городах обосновалось много
русских беженцев, прибывших сюда из
Монголии
и Кит айского Туркестан а,
—
офицеры,
каз аки и солдаты отрядов Дутова,
Баки ча,
Анненковаи
Со кол ьницкого, а т акже
приехавших из
К ореи после занятия
В ладивостока советскими войсками в 1922 году.
129
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

Я
не буду говорить здесь об успехах н а экономическом фронте русской эмиграции в
Ки т ае, ибо это заняло бы слишком много места.
Дол жно
только отметить, что в общей
русской эмигрантской массе довольно значительное число сост авляли люди военные, с
большим боевым опытом, прошедшие через горнила двух войн: великой мировой и
русской Гр ажданской. Эт о обстоятельство не осталось не использов анным кит айскими
милитаристами, скороспелыми генерал ами и м аршалами, игравшими решающую роль в
китайской гражданской междоусобице, а уже в 1923 году на службе у генерал а
Чжанцзучана состоял хорошо сорганизов анный русский отряд, находившийся первое
время под командой генерал а
Неч аев а.
Этот
отряд насчитыв ал в своих рядах до 3000 человек и отлично дрался на стороне
Мукденской военной группировки в течение нескольких лет — с 1923 по 1928 год.
Что
заст авило белых русских пойти на военную службу в китайские войска?
Ко неч но, главной причиной была прежде всего нужда многих русских людей,
выброшенных в Кит ай трагическим ходом событий в их родной стране, и
неприспособленность их к чему-либо иному, кроме военной службы. Имел а з атем
известное значение и идея продолжения борьбы с большевиками, друзьями которых
считались тогда в
К ит ае и известный «христианский генерал», маршал
Фын-Ю-Сян,и
лидеры наступавших н а
С евер националистических южных войск.
Надлежит отметить, что русскими большевиками при посредстве их агент а полковника
Гущина была сделан а попытка [243] сформировать при армии Фын -Ю -Сян а русский
красный отряд. Эт о т отряд численностью не свыше ста человек просуществовал недолго и
какой-нибудь значительной роли в истории китайской гражданской войны не сыграл .
Р усские белые войска, втянувшись волей судьбы в гражданскую войну в Кит ае, понесли в
ряде кровопролитных боев жестокие потери, усеяв могилами своих солдат и офицеров
громадные пространств а
Китая,отМукденадоШанхаяиот
Циндао, на берегу Тихого
океан а, до города Кайфын, столицы Хунани, в центре страны . К расноречивым
памятником этих потерь служит, между прочим, обширное русское кладбище в Цинани,
столице Шаньдунской провинции, где погребены русские солдаты и офицеры, павшие в
боях в китайской междоусобной войне.
Зат о
некоторые из оставшихся в живых русских, участвов авших в этой войне, счастливо
сохранили свои жизни на протяжении почти 15 лет беспрерывных боев и походов начиная
с 1914 года и кончая 1928-м . Е два ли кто-нибудь еще в мире, кроме русских, мог дать
такой рекорд продолжительности боевой страды.
Деят ел ьно ст ь русского отряда в
Ки т ае з аслуживает специального описания . Он а была
полна крупных событий, ярких моментов, блестящих боевых побед, но порой омрачал ась
и тяжкими поражениями и кат астрофами.
Опи сание одной из таких кат астроф, в виде краткой иллюстрации к сказ анному,
приводится мной ниже со слов В.
А.
З убца, офицера русского отряда, состоявшего на
китайской службе.
Это
случилось в 1925 году во время борьбы маршалов
Чжанцзучана и
С унчуанфан а, когда
между войсками этих двух маршалов з авяз ались бои в районе города Сюйжоу.
130

В
самом нач але войны командир русских бронепоездов полковник Костров пошел с
бронепоездами на юг по
Тян ьцзинь-Пукоуской железной дороге. Не доходя до станции
Ф уличи, где путь оказ ался разобранным, бронепоезда встретили редкий огонь
противника.
Р усские, исправив путь, пошли далее, вперед. По ст епен но, однако, к
ружейному огню неприятеля стали примешиваться орудийные выстрелы, и [244] через
короткий промежуток времени две гранаты попали в один из бронепоездов. Приняв бой,
поезда маневрировали н а небольшом участке, с успехом борясь против двух или трех
неприятельских бат арей.
Прошел день. В т ы лу продвижение пехоты Чжанцзучан а неожиданно прекратилось.
Телефонная связь с тылом, однако, не нарушал ась. От туда русским бронепоездам
сообщили о некоторой заминке в общем наступлении, но в то же время требовали
большой активности бронепоездов и обещали оказ ать поддержку.
Прошла ночь. С утра следующего дня необычайно усилился огонь неприятельской
артиллерии. С треляло не менее четырех, пяти бат арей. Ого нь ст ал особенно сильно
поражать тыловой бронепоезд.
Полковник
К остров, обеспокоенный серьезностью положения, приказ ал тыловому
бронепоезду идти на север для связи с маршалом
Чжанцзучаном и для доклад а ему о
трудности для продвижения вперед, без поддержки этого движения со стороны китайских
частей.
Далее
начал ась страшная кат астрофа.
Пошедший на север бронепоезд, состоявший под командой капит ан а
Чернявского, с
полного хода влетел в скрытно разобранный противником мостовой пролет.
Все рухнуло вниз, мигом смешавшись в
адскую картину, в треске и грохоте
вспыхнувшего пожар а и нач авших взрываться снарядов. Засев ши е по обеим сторонам
железной дороги части противника ст али поливать пулеметным огнем эту страшную
мешанину обломков поезда, раскаленного желез а, горящих тел — и скоро все было
кончено. Из ст а человек русской команды погибшего бронепоезда сп асся к аким -то чудом
только один кочегар, и то оставшись н а всю жизнь ненормальным человеком .
Зат ем
нач ались следующие акты драмы .
Ост альные три бронепоезда, сжатые н а небольшом участке и отрезанные теперь от тыла,
разбивались жестоким
артиллерийским огнем неприятеля. Нескол ько раз солдаты
С унчуанфана ходили в ат аку на бронепоезда, оставляя горы трупов, но затем з алегли в
полуверсте от поездов и стали выцеливать каждого русского солдат а, осмелившегося
показ аться наружу. [245]
Полковник
К остров напрасно ждал помощи с севера и пропустил все сроки для более
легкого прорыва.
К огда же на бронепоездах были расстреляны последние пулеметные
ленты и произошло несколько страшных случаев самоубийства р аненых, убоявшихся
перспективы попасть в плен к кит айцам, полковник Костров скомандовал бросить
бронепоезда и идти в ат аку на прорыв неприятельского окружения.
Из
огненного кольца проскочило немногим более ста человек, невероятно усталых,
измученных, нервно потрясенных.
131

Ко стров, Мейер, Букас
—
все старшие офицеры бронепоездов остались н а поле битвы.
Р анен ого
К острова его соратники несли долгое время на руках под сильным огнем. Он
был ранен сразу в обе ноги. Но сил ьщиков выбивали одного за другим. Пулей, попавшей в
голову, был, наконец, убит и сам
К о стров. Его п ол ожи ли на землю, закрыв лицо курткою.
Противник после побоища не ост авил н а месте битвы в живых ни одного человека.
Оз лобленные упорным сопротивлением, китайцы, по одному перекололи, перерезали и
перестреляли всех, кто еще был жив и кто не догадался или не смог сам пустить себе
заранее пулю в лоб.
Эт о был один из самых трагических эпизодов за все время пребывания русских на службе
в китайских войсках{84}.
Мне уже приходилось говорить о рассеянии русских белых отрядов, вышедших весной
1920 года на территорию Кит айского Туркестан а: это были отряды генерал а
Баки ча и
ат аманов
Д утова и
Анн енк ов а.
Некот орое количество офицеров, солдат и каз аков из этих отрядов уклонялось от общего
устремления уйти на Дальний Восток и ост алось на месте, т.е. н а территории Кит айского
Туркестана, или Синьцзяна, как этот край назыв ается по -кит айски. Во в сех крупных
городах
С инцзяна образов ались небольшие русские колонии, если считать только
собственно русских и не принимать во внимание бывших русскоподданных тюрко-
тат арского происхождения: киргиз, сартов, тат ар и т.д. Бо ль ше в сего русских проживало в
городах
К ульдже и Урумчи. [246]
К
1926 году общее число русских беженцев, осевших в Синцзяне, стало достигать
примерно цифры в 6000 человек. З а по следующие годы число это, однако, стало быстро
увеличиваться благодаря притоку новых партий беженцев, покидавших
«социалистическое отечество».
В
1931–1933 годах в связи с нач авшимся в крае восст анием мусульман положение русских
беженцев в Синцзяне весьма осложнилось .
Во сст ание это вспыхнуло в конце 1930 года в районе города Хами в результате крайне
плохого управления краем и самодурства кит айских властей, не признававших здесь за
отдаленностью мест а никакого контроля над своими действиями со стороны центральных
властей Кит ая. Во сст ание было поднято сартами, на подмогу которым в нач але 1931 года
прибыл из Ганьсу мятежный мусульманский генерал
Мадзуин, предводитель дунган . С
приходом последнего мятежные дунгане и сарты перешли от обороны к наступлению и
двинулись в направлении к городу Урумчи, столице Синцзяна.
К ати вшуюся
мусульманскую лаву китайцы никак не могли ост ановить . Д унгане и сарты по пути своего
наступления массами уничтожали кит айских солдат и где только было можно вырезали и
мирное китайское население. К концу 1931 года Мадзуин подошел уже к городу Турфану,
перебив за время своего страшного шествия, как говорят, не менее 20 000 китайцев.
У
Турфана, однако, Мадзуин получил отпор благодаря бесстрашным действиям
небольшой команды русских белых пулеметчиков, поступивших добровольцами н а
китайскую военную службу.
Ки т айское правительство
С и нцзяна было весьма обрадовано т аким оборотом дела, и в
Урумчах кит айцами был набр ан конный отряд белых русских в количестве 180 человек и
была взят а н а службу бывшая бат арея ат ам ана
Анн енко ва.
В
командование конным
132
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

отрядом вступил сотник Фр анк, а б ат ареей — полковник
К узнецов. Вн ов ь
сформированные русские воинские части вступили в военные действия, и под их
давлением мусульмане вынуждены были отступить: дунгане ушли в провинцию Ганьсу, а
сарты — в горы, где заняли в ажнейшие горные проходы.
Ки т айцы, увидев, что камп ания против мусульман продвинулась весьм а успешно вперед,
решили теперь уже мобилизовать [247] белых русских в Илийском крае из числ а тех
офицеров, солдат и каз аков, что остались здесь от отряда Дутова и
Ан нен ко ва.
Мобилизация происходила с угрозой: если кто не пожелает пойти в солдаты, будет в 24
часа высл ан н а границу для передачи советским вл астям . Всег о в т аком порядке было
мобилизовано до тысячи человек. В результате получился довольно значительный отряд,
командование которым принял на себя бывший сподвижник ат аман а
Дутова, полковник
генерального шт аб а
Пап енгут. Во енн ое снаряжение китайцы получили от большевиков из
Р усского Туркестан а.
К он ечн о, большевики, снабжая кит айцев оружием, сумели
выторговать у них ряд выгодных для себя политических и экономических привилегий и
тем самым усилили свое влияние в Синцзяне.
Отряд полковника Папенгута был послан в район города Хами, где он, однако, под
давлением кит айских властей не вел решительных действий против мятежных сартов.
В
крае временно наступило относительное спокойствие. Осень ю 1932 года положение дел
снова осложнилось .
В
ноябре этого года из
Илийской долины, через Караш арский перевал
Джуд ус,
проследовали три сотни мобилизованных русских каз аков, направляясь в
Хами . Ж елая
уничтожить этих каз аков и, во всяком случае, преградить им путь, со стороны Баркуля и
Дунхана неожиданно спустились к городу Пич ану дунгане. В самом
Пи чане сарты
подняли восстание против китайцев. Произошел ожесточенный бой русских каз аков и
китайских солдат с мусульман ами, в результате которого последние потерпели
поражение, а самый город Пичан был стерт с лица земли.
Тогда сарты пошли на хитрость и послали к русским делегацию из Турфана якобы с
целью нач ать мирные переговоры. Р усские, не подозревая никакого злого умысла со
стороны сартов, выслали шесть человек для переговоров в Турфан . Э т и русские
парламентеры все были зверски замучены сартами .
Р усские снова взялись з а оружие и пошли на Турфан. Здесь опять возгорелся
ожесточенный бой, продолжавшийся четыре дня и окончившийся победою русских.
Видя всю тяжесть создавшегося положения, предводитель хамийских сартов Ходжа Нияз -
хаджи объявил теперь священную войну против неверных. [248]
Вест ь
об этой священной войне разнесл ась по краю с быстротою молнии, и в феврале
1933 года по всему Синцзяну начиная от
Хами
и кончая
К ашгаром всколыхнулся весь
мусульманский мир. От ов сюду потянулись мусульманские ч асти, где хорошо, где плохо
вооруженные, в сторону Урумчей. В о время подхода мусульманских войск к этому городу
к китайцам здесь прибыло неожиданное подкрепление: через Сибирь и Советский
Туркестан пришли в Урумчи воинские части кит айских генералов
Мачаншан а и
С убинвена в количестве нескольких тысяч человек, бежавших из
Барги, в Маньчжурию от
натиска японцев. К и т айская
армия эта подошла к
Урумчам как раз кст ати, так как из
Ган ьсу на помощь сартам ст али подвигаться части войск генерал а
Мадзуина.
133

Во сст ание мусульман, каз алось, грозило полным истреблением всем китайцам и белым
русским, живущим в крае.
В
конце февраля город Урумчи был тесно осажден сартами и дунган ами . В т еч ени е
нескольких дней происходили ожесточенные бои вокруг города.
Одно время мусульмане
имели успех и даже ворвались в самый город, несмотря на сопротивление прибывших из
Мань чжурии свежих китайских солдат, и только белые русские опять спасли положение,
отогнав мусульман от города и н анеся им тяжелые потери.
Тем
временем плохое управление и неумелые действия китайского генерал -губернатора
генерала
Чин
Шу
Жен я
возбудили общий ропот в населении . Р усские были также крайне
недовольны поступками и мероприятиями этого китайского сановника, который
третировал русских командиров, нанося им нез аслуженные оскорбления, неумело
руководил военными действиями и вообще делал много т акого, что могло только
усиливать в крае гражданскую междоусобицу. Даж е мусульмане, отогнанные от
У румчей,
пообещали теперь прекратить войну, если будет сменено правительство
С и нцзяна.
В
результате этого всеобщего недовольства созрел заговор против Чин
Шу
Жен я
в пользу
нового правительств а во главе с кит айским генералом
Фан
Джу-ином, прибывшим в
Урумчи с маньчжурскими войсками.
Борьбазавластьв
У румчах привела к вооруженному столкновению. На улицах города
произошел бой, длившийся [249] целый день. Р усские воинские части не все принимали
участие в перевороте; в происшедшем бою они, однако, понесли немалые потери. В
конечном итоге переворот совершился, и власть ост ал ась з а
Фан
Джу-ином, а генерал
Чин
Шу
Ж ень
сумел убежать из
Урумчей в Русский Туркестан, откуда через Сибирь
проследовал в
К ит ай, в Нанкин, и был там предан суду.
Р усские, помогая перевороту, не учли всех обстоятельств и попали из огня да в полымя.
Новые
власти нач али угрожать большевикам и мусульман ам . Р усские войска под разными
предлогами были разбиты на мелкие части, а з атем обезоружены и распущены. В ероятно,
по настоянию русских большевиков некоторые русские командиры были преданы казни, в
том числе и полковник Папенгут.
Советское
влияние в Синцзяне быстро расширилось и укрепилось и, конечно, русскому
белому населению здесь ничего хорошего для себя ожидать было нельзя.
Дай
Б ог, чтобы ему удалось избегнуть кровавых трагедий, подобных тем, что произошли
в Баргинском Трехречье, в Маньчжурии.
Уже
и без того много, слишком много было пролито русской крови за эти страшные годы
революции и гражданских войн в России и
Ки т ае... [250]
За к лючение
Мое
повествование о «Великом отходе» русских белых армий в 1919–1920 годах и о
событиях, последовавших далее, закончено .
Буду надеяться, что мне удалось дать общую картину этой великой белой кат астрофы,
сопровождавшейся обилием страшных по своему трагизму событий.
134

В
отличие от исхода русских белых войск в пределы Европы отступление от Ур ала на
восток не может не поразить исследователя-историка количеством жертв, понесенных при
этом отступлении. «Великий отход» в пределах
Аз ии
принес преждевременную гибель
многим вождям больших и малых отдельных воинских частей русской белой армии.
Вспомним
имена погибших в этой жестокой борьбе за Русскую национальную идею —
имена Верховного правителя
адмирал а
К ол чака, его первого министра Пепеляев а,
генералов
Кап пел я, Бакич а и барона Унгерна,
ат ам анов
Дутова,
Анн енко в а,
Калмыкова,
Кайгородова, полковника Каз агранди и многих других.
Я
не предоставил в своей книге много места повествов анию о т аких больших и более или
менее уже описанных в русской литературе событиях, как
Ледяной поход или
освобождение русского Приморья, и, наоборот, сравнительно большое внимание было
мной часто уделяемо описанию менее значительных эпизодов «белого рассеяния», как,
например, изображению трагических скит аний отдельных белых русских отрядов по
необозримым пространств ам
Цен тральной [251] Азии, ибо они мало описаны в
послереволюционной русской литературе.
Мне
кажется, что моя книга, несмотря на краткость изложения, все же должна будет
прибавить что-то новое к истории значительных движений человечества, которыми
оказ ал ась т ак богат а современная нам эпох а.
В
труде моем, касающемся истории четырех стран:
России,Китая,Япониии
Монголии,я
использовал редкие малодоступные источники, печатные материалы в виде отдельных
книг, брошюр, журнальных и газетных ст атей, а т акже и ряд рукописей, любезно
предоставленных мне их
ав т орами. Немало материала было собрано мною и здесь, в
Ки т ае, путем личного опроса ряда лиц, участников тех или иных описанных мною
событий и происшествий.
Всем
лицам, оказ авшим мне содействие в этой моей работе, я приношу глубокую
благодарность.
Во з мо жно, что в моей книге могут встретиться и некоторые неточности, даже ошибки; я с
признательностью приму их к сведению, если они будут мне указ аны. Ошибки возможны
и в дат ах, и в назв аниях мест, ибо со времени большинства описанных мною событий
прошло почти полтора десятка лет, и многое забылось и стерлось из памяти лиц,
участников этих событий.
Бол ьш ой наградой было бы для меня, если бы читатели и критики отнеслись
благожелательно к настоящему моему труду.
135
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t

П римечания
{1} Худяков Н.
Из
пережитого // Слово. Шанх ай. 1929. No 168. 16 июня.
{2} Мемуары участника похода, капит ана
К. / / Ледяной поход: Русское обозрение. Пеки н.
1920. Декабрь. С . 24 5–269.
{3} Худяков И.
Из
пережитого // Слово. 1929. No 168. 16 июня.
{4} Худяков Н.
Из
пережитого // Слово. 1929. No 168. 16 июня.
{5} Борьба з а
Урали
С ибирь: Воспомин ания и ст атьи участников борьбы с учредиловской
и колчаковской контрреволюцией / Под ред. И.
Н.
С мирнова,
И.
П.
Фл еровского и Я .
Я.
Грунта.
М.; Л., 1926.
{6} Ледяной поход: Мемуары участника похода, капит ан а
К . / / Русское обозрение. 1920.
Декабрь. С . 2 45 –269.
{7} Петров П.
П.
От
Во лг и до Тихого океан а в рядах белых (1918–1922): Воспомин ания.
Р ига:
Издание
М.
Дидковского, 1930.
{8} Борьба з а
Урали
С ибирь. С. 31 0.
{9} В д альнейшем отход Южной армии излагается по брошюре: Еловский И.
Г ол одный
поход Оренбургской армии: Из воспомин аний участника похода.
Пекин:
Тип ография
Усп енско го
монастыря при Русской духовной миссии, 1921.
{10} Письмо
ат ам ана
Дутова к генералу Бакичу из Суйдина от 17 июля 1920 г.
Манускрипт.
{11} Синцзянский. Лагерь на реке Бартале // Наш путь. 1920. No 3 . 12 декабря.
{12} Сокольницкий В.
И.
Алт айская разруха.
Р укопись. ГАР Ф .
Ф. 5873. Оп.1. Д. 4.
{13} Каз аки в
Ав стралии // Слово. Шанх ай . 1932. No 1202. 3 августа.
{14} Толстов B. C . От красных лап в неизвестную даль:
Пох од уральцев.
Ко нст антинополь, 1921.
{15} Петров П.
П.
От
В ол ги до Тихого океана в рядах белых (1918–1922): Воспомин ания.
Р ига:
Издание
М.
Дидковского, 1930.
{16} Савинцев П.
А.
Дневник. Рукопись. ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 5,6.
{17} Петров П.
П.
От
В ол ги до Тихого океана в рядах белых (1918–1922): Воспомин ания.
Р ига:
Издание
М.
Дидковского, 1930.
{18} Гутман
А.
Я. (Ан атолий Ган). Г ибель Николаевска -на-Амуре: Страницы из истории
Гр ажданской войны на Дальнем
В ост о ке. Берлин: Русский экономист, 1924.
{19} Амурский Н.
Де-К астринская трагедия // Русское обозрение. Пеки н. 1921. No 6 –7 .
{20} См .: Турханский П.
Крестьянское восстание в
З ападной Сибири в 1921 году //
Сибирский архив. В ы п. II. Пр ага:
Общество сибиряков в ЧСР . 1929. С . 6 7–72 .
{21} Ургинский. К событиям в Монголии // Русское обозрение. Пеки н. 1921. No 1–2. С .
170–190.
{22} Случайный. В осажденной Урге // Русское обозрение. Пеки н. 1921. No5 . С . 18 4–200.
{23} См .: Случайный. В о сажденной Урге // Русское обозрение. 1921. No 5 . С . 1 84 –200 .
{24} Першин Д .
П.
Барон Унгерн, Урга и
Алт ан- Булак. С ам ара:
Изд. дом «Агаи». 1999.
ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 4,5.
{25} Унгерновец. К оронация повелителя Монголии // Возрождение Азии. Т яньцзинь. 1933.
No 126. 12 июля.
{26} Калинников
А.
У
истоков монгольской революции // Хозяйство Монголии. У л ан-
Бат ор-Хото (Урга). 1928. No 2. С. 59–82; No 3. С . 58 –69.
{27} См.: Noskov К . T he Black Year (The White Russians in Mongolia in the year? 1921).
Peking, 1923; Носков
К.
Авантюра, или Черный для русских белых в Монголии, 1921 год.
Харбин, 1930.
{28} Каллиников
А.
В ооруженная борьба з а освобождение Монголии // Хозяйство
Монголии.1929.No3. С. 86–100;No4. С. 84–100.
136

{29} Макеев
А.
С ., есаул. Бо г в ойны — б арон Унгерн. Шанх ай: Книгоиздательство
А.
П.
Малы к
иВ.
П.
Камкина, 1934. С. 63,64.
{30} Макеев
А.
С., есаул. Бог войны —барон Унгерн. С. 92.
{31} Макеев
А.
С., есаул. Бог войны —барон Унгерн. С. 101.
{32} См .: Першин Д .
П.
Барон Унгерн, Урга и
Ал т ан-Булак . С ам ара, 1999. Есаул Макеев
дает иную версию пленения барона Унгерна.
{33} Сокольницкий В.
Ю.
Кайгородовщина (рукопись). ГАР Ф .
Ф. 5873. Оп.I. Д. 3,4.
{34} Хурэ называются в
Монголии
лам аистские мон астыри.
{35} Улан
Оторчи (Кр асный пастух). Оз еро Толбо: Воспоминания // Хозяйство
Монголии.1928.No1. С. 111–124;No2. С. 83–92;No3. С. 70–78;No4. С. 57–73;No6. С. 68–
85.
{36} По другим сведениям, Хас- Батор был бурят.
{37} Ефимов А.
И.
Дневник. ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 2.
{38}См.: Улан
Оторчи (Кр асный пастух). Оз еро Толбо: Воспоминания // Хозяйство
Монголии.1928.No1–4,6.
{39} См .: Еловский И.
Го лодный поход Оренбургской армии: Из воспоминаний участника
похода.
Пекин, 1921; Сокольницкий В .
Ю.
К айгородовщина:
Р укопись. Г АР Ф.
Ф. 5873. Оп.
I. Д. 3,4.
{40} Ефимов А.
И.
Дне вн ик:
Р укопись. Г АР Ф.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 2.
{41} Сокольницкий В.
Ю.
Кайгородовщина:
Рукопись. ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 3,4.
{42} См.: Noskov К . T he Black Year (The White Russians in Mongolia in the jear 1921).
Peking, 1923.
{43} Сокольницкий В.
Ю.
Кайгородовщина:
Рукопись. ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 3,4.
{44} См .: Ефимов А.
И.
Дневник. ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 2.
{45} Переписка была перехвачена шт абом отряда Кайгородова.
С м.: Сокольницкий В.
Ю.
Кайгородовщина:
Рукопись. ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 3,4.
{46} Ефимов А.
И.
Дневник. ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 2.
{47} Сокольницкий В.
Ю.
Кайгородовщина:
Рукопись. ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 3,4,а
также: Noskov К. The Black Year (The White Russians in Mongolia in the jear 1921). Peking,
1923.
{48} Noskov К . T he Black Year (The White Russians in Mongolia in the jear 1921). Peking,
1923.
{49} Noskov К . T he Black Year (The White Russians in Mongolia in the jear 1921). Peking,
1923.
{50} Записано со слов
В.
И.
Г усева, попавшего в 1921 году в отряд Каз агранди по
мобилизации. В.
И.
Г усев был тяньцзинским резидентом, коммерсантом . (И.
Серебренников.)
{51} Записано со слов
И.
Н.
К о нст антинова, участника описанных в этой главе событий. С
его же слов записаны все последующие главы, относящиеся к истории отряда полковника
Каз агранди в Монголии . С ам
И.
Н.
К он ст антинов поп ал в этот отряд по мобилизации.
Теперь он — резидент города Тяньцзиня. (И.
С еребренников.)
{52} Сокольницкий В.
Ю.
От
Кобдо до Гучена шагом черепахи, или 485 дней: Рукопись.
ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 2,3.
{53} Сокольницкий В.
Ю.
От
Кобдо до Гучена шагом черепахи, или 485 дней: Рукопись.
ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 2,3.
{54} Конст антин
Носк ов
—
ав т ор книги: The Black Year (The White Russians in Mongolia in
the jear 1921). Peking, 1923.
{55} Сокольницкий В.
Ю.
От
Кобдо до Гучена шагом черепахи, или 485 дней: Рукопись.
ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 2,3.
{56} Сокольницкий В.
Ю.
От
Кобдо до Гучена шагом черепахи, или 485 дней: Рукопись.
ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 2,3.
137

{57} Хошун — административно-территориальн ая единица, соответствующая примерно
прежнему русскому уезду.
{58} Сокольницкий В.
Ю.
От
Кобдо до Гучена шагом черепахи, или 485 дней: Рукопись.
ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 2,3.
{59} Сокольницкий В.
Ю.
От
Кобдо до Гучека ш агом черепахи, или 485 дней: Рукопись.
ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 2,3.
{60} Ефимов К.
И.
Дневник. ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 8.
{61} Сокольницкий В.
Ю.
От
Кобдо до Гучена шагом черепахи, или 485 дней: Рукопись.
ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 2,3.
{62} Сокольницкий В.
Ю.
От
Кобдо до Гучена шагом черепахи, или 485 дней: Рукопись.
ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 2,3.
{63} Там же.
{64} См .: гл. III «Отход из Заб айкалья».
{65} Петров П.
П. , генерал. От
Во лги до Тихого океан а в рядах белых (1918–1922):
Воспоминания. Рига, 1930.
{66} Филимонов
Б.
Б.
Бело по в ст анцы. Хабаровский поход. Зи ма 1921/22 года.
Шанх ай ,
1932. С. 189.
{67} Филимонов
Б.
Б.
Бело по в ст анцы. Хабаровский поход. Зи ма 1921/22 года.
Шанх ай ,
1932.
{68} Петров П.
П. , генерал. От
Во лги до Тихого океан а в рядах белых (1918–1922):
Воспоминания. Рига, 1930.
{69} Зубец В .
А.
На
службе в китайской армии: Рукопись.
{70} Ив анов
В.
Кр ах белого Приморья: Из з аписок журналист а.
Тя ньцзинь. 1927.
{71} Щербаков
М.
Одиссеи без Ит аки (От
В ладивостока до Шанхая с
С ибирской
флотилией в 1922 г.) // Сб. Архив русской революции. Б ерлин, 1926. С . 3 01 –319, а также
репринтное переиздание (М. : Терра, 1993).
{72} См .: Чапен
В.
Россия
вне России // Иллюстрированная
Россия. Париж. 1933.No43.21
октября. С . 1 0–11 .
{73} Ваксмут А .
П., капит ан 2-го ранга.
К о нец Каспийской флотилии: Рукопись. Г АР Ф.
Ф. 5873. Оп. I. Д. 8.
{74} Гинс
Г.
К.
С ибирь, союзники и Колч ак. Т. II. Пеки н. 1921.
{75} См .: Серебренников И.
И.
Мои
воспоминания:
В
2 т. Т . I. В революции (1917–1919).
Т. II. В э м играции (1920–1923).
{76} Аян
—
захудалый русский порт Охотского моря. В 1922 году в нем было 14 жилых
домов и 50 человек жителей.
{77} Возможно, что это был тот самый Байкалов, с которым мы познакомились ранее, при
описании событий 1921 года в
К обдоском округе Северо-Западной Монголии .
{78} См .: Грачев
Г.
Якутский поход генерал а
Пепел яев а //
С ибирский Архив. В ып . I.
Прага, 1929. С . 23–40 .
{79} См .: Гап анович
И.
И.
Россия
в Северо-Восточной Азии . Ч . I. Ко ло ни з ация Севера в
прошлом и настоящем. Пеки н, 1933.
{80} См .: Павловский П.
И.
Ан нен ковщина:
По
материалам судебного процесса в
Сем и палатинске. 25 июля — 12
ав густа 1927 г. М.; Л. : Госиздат, 1928.
{81} Записано со слов
Г.
В.
С т епанов а, бывшего партизана отряда ат аман а
Анн енк ов а.
ГАРФ.
Ф. 5873. Оп.I. Д. 8.
{82} См .: Серебренников И.
И.
Р усские интересы в Кит ае // Парус. Ша нх ай. 1933. No 17,
18. В настоящее время в Великом
Харбине, т.е. Хар бине со всеми пригородами,
насчитывается уже 500 000 населения.
{83} См .: Серебренников И.
И.
Трехреченская
Го лгофа //
Вольная
С ибирь. Пр ага.
Вып.
VIII. 1930. С . 71–84 .
{84} Зубец В .
А.
На
службе в китайской армии: Рукопись.
138
P
D
F
c
r
e
a
t
e
d
b
y
s
o
d
a
Z
Z
o
t