/
..•К )

^

Д. М иртовъ.

НРАВСТВЕННЫ Й И ДЕА Л Ъ
ПО ПРБДСТАВЛЕШЮ
г

КЛИМЕНТА АЛЕНСАНДРІЙШГО.
a iilхгЗ

et*

А

- tM J s

_

3*1'О

Ы

"Ц?

** *;*■» •

іѵ" _*•

■

С.-ПЕТЕРБУРГЬ.

Типографія А. П. Лопухина. Тѳлѣжная ул., д. 5.
19 0 0

J.JMiipTOB'b.

НРАВСТВЕННЫЙ И ДЕАЛ Ъ
ПО ПРЕД СТА ВЛЕНІЮ

КЛИМЕНТА АЛЕКСАНДРІЙСКАГО.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія Л. П. Лопухина. Телѣжнал ул., д. 5.
1900

' ,*• IN,

Н р ш в ш ы і и деал по п р и ш л е м К л и м а А л е ю в д ііскаи ').

Извлечено изъ журнала „Хрнстіанское Чтепіе' за 1900 г.

Флавій Климѳнтъ, александрійскій пресвитѳръ II в.,
принадлежитъ къ виднымъ представителямъ церковной
литературы и издревле почитался какъ одинъ изъ знамѳнитѣйшихъ учителей Церкви. Такая репутація этого
писателя не должна однако у людей, незпакомыхъ съ
твореніями его и питающихъ столь нерѣдкое прѳдубѣжденіе ко всему, выходящему изъ подъ пера лица духовнаго,
возбуждать боязливой мысли, что въ настоящемъ реферагЬ
вниманію любителей философіи имѣется въ виду предложить
то, что собственно входитъ въ сферу богословія и нравствен­
наго назиданія.
Климентъ Александрійскій занимаетъ особенное мѣсто въ
церковной литературѣ: онъ—христіанскій философъ. Уже въ
древности, у послѣдующихъ за нимъ писателей, которые 2)
называютъ его «превосходнѣйшимъ учителемъ христіанской
философіи», « философомъ», «по истинѣ философомъ изъ философовъ» утвердилась за Климентомъ слава философа. И по
справедливости. Едва ли изъ учителей Церкви найдется болѣѳ
горячій защитникъ философіи, чѣмъ Климентъ. Достаточно
слышать, что порицающихъ философію онъ относитъ къ од­
ной категоріи съ тѣми, кто нападаѳтъ на вѣру, хвалитъ не-

2007339946

2007339940

1)
Рефѳрать, читанный въ СПБ. Философскомъ Обществѣ 12 октя­
бря 1899 г.
Евсѳвій, авторъ сочппепій, приппсываѳмыхъ Діонисію Ареопагиту, св. Макснмъ Испов. См. Testimonia, собравпыя въ I т. сочипеній
Климента изд. J. Potteri (Venetiis. 1767).

1

справедливость и ублажаетъ разнузданную жизнь *), чтобы
судить, какъ далеко шелъ Климентъ въ своей расположен­
ности къ философіи. Впрочемъ не за одну апологію философіи
вообще онъ заслуживаетъ названія философа. Въ своемъ главномъ
твореніи «Строматы» Климентъ опрѳдѣленно ставитъ вопросъ
о возможности философіи христіанской, рѣшаѳтъ его положи­
тельно и намѣчаетъ путь построенія этой философіи.
Философія вообще есть созданіе разума; философія христіанская—плодъ разума и вѣры. Нужно было, при построеніи ея, во 1-хъ найти почву сближающую эти два, невиди­
мому, противоположные фактора въ 2-хъ, опредѣлить ихъ
взаимоотношеніе на этой общей почвѣ. Для Климента обѣ
задачи представлялись болѣѳ въ конкретной, формѣ, чѣмъ въ
отвлеченной: отъ ставитъ вопросъ не столько объ отношеніи
вообще разума къ вѣрѣ, сколько объ отношеніи ра­
зума, конкретнымъ обнаруженіемъ котораго была греческая
философія, къ вѣрѣ, содержаніемъ которой служило откро­
венное ученіе, —вопросъ объ отношеніи философіи къ христіапству.
Итакъ, что же служитъ общею почвою для философіи и
христіанской истины? То, что обѣ онѣ суть только различные
дары одного и того же Бога, Который чрезъ Единаго Господа
подаетъ полезное многими способами; это—различныя формы
одного и того лее спасительнаго завѣта, который отъ сложенія міра дошелъ до насъ и который въ различное время былъ
дарованъ различнымъ народамъ и потому самъ представляется
различнымъ. Въ новое время данъ новый завѣтъ, въ древнее —
древній, который, притомъ, дарованъ въ двоякой формѣ: въ
видѣ закона и въ видѣ философіи. Законъ подготовлялъ
іудеевъ ко Христу и новому завѣту, философія—эллиновъ. И
чрезъ это, прежде всего, разрушается средостѣпіе, отделяю­
щее іудея отъ эллина въ особый народъ,—такъ какъ оба
приходятъ въ единство вѣры и изъ обоихъ дѣлается одно избраніе; a затѣмъ, и третій народъ, т. е. христіане сближается съ
первыми двумя: всѣ три народа, говоритъ Климентъ, не раздѣляются временемъ такъ, какъ будто бы каждый изъ нихъ имѣлъ
особуюприроду, ио воспитываются различными только завѣтами —
глаголомъ Единаго Господа, ибо Господь по истинѣ Единъ 2).

Итакъ, и откровѳніѳ (какъ ветхозавѣтное, такъ и новозавѣтное), и философія имѣютъ свой первоисточникъ въ Господѣ
или Логосѣ, общемъ Воспитателѣ всего человѣчѳства х) и
Источникѣ истиннаго вѣдѣнія: Логосъ—свѣтъ, сіяющій на
всѣхъ людей, солнце души, которое одно только, возсіявъ въ
глубинѣ ума, просвѣщаетъ и око самаго ума 2). Устанавли­
вая такой взглядъ, Климентъ создаетъ благопріятную почву
для объединѳнія ученій философскаго и христіанскаго. Но
алѳксандрійскій пресвитеръ не имѣетъ въ виду превратить
сходство въ тожество и отрицать различіе между Откровеніемъ и философіею. Есть и различіе между, ними. Различіе, прежде всего, въ происхожденіи: Откровеніе происходитъ
отъ Логоса непосредственно, a философія—посредственно 3).
Въ связи съ этимъ стоитъ другое—бодѣе важное различіе —
въ содержаніи. Философія содержитъ въ себѣ только частицы
той истины, которая въ своемъ цѣломъ и чистомъ видѣ дана
въ христіанскомъ учеиіи. Конечно, каждая философская школа,
достигнув!» истины только отчасти, хвастается, будто бы она
владѣетъ полною истиною, но это —претензія не основа­
тельная 4). Истинная философія не есть достояніе какойлибо отдѣлыюй школы—стоической, платоновской, эпикурей­
ской или аристотелевской: только то, что сказано прекраснаго
въ каждой изъ этихъ школъ, что научаетъ справедливости и
благочестивому знанію, только это, говоритъ Климентъ, вы­
бранное изъ всѣхъ школъ и соединенное вмѣстѣ я называю
философіею 5). Благодаря таковымъ частицамъ истины, философія и была предъ пришествіемъ Христовымъ такой же
подготовительницей ко Христу для эллиновъ, какимъ былъ
законъ для іудеевъ. Благодаря имъ же, и по пришествіи
Христовомъ она сохраняетъ свое значеніе, являясь путеводительницей ко Христу для философски образованныхъ язычниковъ в) и весьма важнымъ средствомъ распространенія
евангельской истины для христіанскихъ проповѣдпиковъ 7).
Pned. I l l , 12. 810; 1 , 7. 132.
Coli. IX, 72; VI, 69.
Str. 1,5. 331; 7,837; VI. 17. 820. Разлпчіе это, впрочемъ, прово­
у Клпмѳпта неустойчиво (напрпм. I, 5. 331, VI, 5. 761.
Ibid. I, 13, 348.
Ibid. I. 7. 338.
с) Ibid. V II. 8 . 839. 2. 834.
7) VI. 17. 820. I. 20. 378. I. 325, 326. 2. 327.

*)
2)
3)
дится
<)

1*

Явно признавая себя эклектикомъ въ философіи, Кли­
ментъ не стоялъ обособлено отъ современныхъ ему философовъ: эклектизмъ былъ общимъ направленіемъ философской
мысли въ его время. Но отличіѳ христіанскаго философа отъ
другихъ заключалось въ основѣ, на которой созидается его
эклектическое построеніе. Такою основою Климентъ ставитъ
Св. Писаніе. Въ откровѳніи полная истина, въ различныхъ
же ученіяхъ философіи только частицы ея: одни иэъ этихъ
ученій имѣютъ немалое отъ Логоса истины, другіе — только
нѣкоторую долю. Но всѣ такія сѣмена свои, хотя бы они пали
на чуждую почву, истина въ собственномъ смыслѣ, какъ она
дана въ Откровеніи, можетъ собрать и соединить *), ибо при
свѣтѣ ея, какъ при свѣтѣ солнца, обнаруживается, что въ
философіи истинно и что ложно 2).
Конечно, и въ этомъ случаѣ Климентъ не одинокъ въ
современномъ ему теченіи мыслей: еретическія секты гностиковъ тоже были характера аклектическаго и, выдавая свои
системы за выраженіѳ правильнаго и высшаго пониманія
истинъ вѣры, также, новидимому, стояли въ своихъ спекуляціяхъ на почвѣ Откровенія. Но отъ нихъ Климентъ рѣзко
отличаетъ себя тѣмъ, что требуетъ правильнаго толкованія
Св. ІТисанія по канону преданія церковнаго, строго обличая
произволъ еретиковъ въ этомъ отношеніи 3) .—Итакъ, раздѣляя
съ философами эклектическое направленіе мысли, а съ гно­
стиками стремленіе—объединить философію съ христіанскимъ
учѳніемъ, Климентъ опредѣленно отличаетъ себя отъ тѣхъ и
другихъ тѣмъ, что въ основу своего эклектизма кладетъ не
субъективную норму, заключающуюся въ настроеніи, предвзятыхъ взглядахъ, личныхъ вкусахъ, а объективную,—представляе­
мую церковно-христіанскимъ вѣроученіемъ.
Полная и чистая истина заключается въ христіанскомъ
ученіи. Философія не чужда истины, ибо философія также
ироисходитъ отъ Бога (хотя но непосредственно, а посред­
ственно), ио истина въ ней перемѣшана съ ложью, является
въ видѣ неполномъ и неясномъ. Философъ христіанскій дол­
женъ, при свѣтѣ откровеннаго ученія, выдѣлить истину отъ
лжи въ спекуляціяхъ языческихъ филоеофовъ, привести ее
*) Ibid. I. 13. 348.
2) Ibid. VI. 10. 781.
*) Str. Ш. 4. 529; V II. 16. 890; 891; VI. 15. 803.

въ полный, совершенный и чистый видъ, указать ея действи­
тельный смыслъ и мѣсто въ систѳмѣ истинной философіи.
Для этого онъ ищѳтъ въ философіи того, что сродно съ христіанствомъ, сближаетъ понятія и положенія христіанскія съ
философскими, первыя выражаетъ въ формѣ послѣднихъ,—
послѣднимъ придаетъ содержаніе и смыслъ первыхъ. Конечно,
подобная опѳрація требуетъ величайшей осторожности и
осмотрительности, чтобы не перемѣшать ролей философіи и
Откровенія и, вмѣсто того, чтобы по нормѣ откровеннаго
ученія дѣлать выборъ и разъясненіе положеній философскихъ,
смыслъ самого этого ученія не расширить въ чуждомъ ему,
навѣянномъ философіею духѣ,—опасность, трудно избѣжимая,
особенно для ума, философски воспитаннаго, каковъ былъ
Климентъ. Естественно, если по отношенію и къ нему
ставится вопросъ: остается ли онъ дѣйствительно вѣренъ сво­
имъ принципамъ соглашенія философіи и вѣры и, поставивъ
послѣднюю нормою такового, не понимаетъ ли онъ самое
христіанскоо вѣроученіе своеобразно, внося въ пего философскія понятія, съ которыми онъ уже сжился и отъ кото­
рыхъ не можетъ отрѣшиться? Въ литературѣ вопросъ этотъ
рѣшается различно. Есть изслѣдователи, которые утверждаютъ,
что Климентъ скорѣе откровенное ученіе изъясняетъ въ философ­
скомъ смыслѣ чѣмъ философское въ христіанскомъ *); есть
изслѣдователи, которые держатся противоположная взгляда 2).
Различіе мнѣній объясняется главпымъ образомъ тѣмъ, что до
насъ не дошли сочиненія Климента, въкоторыхъ онъ проектировалъ изложить свою философско-богословскую систему. Сохранив­
шееся же до насъ его большое твореніе «Строматы» въ 8 кн.,
гдѣ Климентъ объединяетъ философское ученіе съ христіанскимъ главнымъ образомъ по вопросамъ этики, вслѣдствіе своихъ
чисто внѣшнихъ особенностей, не даетъ рѣшительнаго отвѣта
на этотъ вопросъ. Однако, само собою понятно, что Климентъ
не могъ намѣренно подтасовывать философское ученіе на
мѣсто христіанскаго: онъ несомнѣнно былъ искренній и убѣжденный христіанинъ. Что, кромѣ искренняго убѣжденія,
могло побудить его, богатаго и образованнѣйшаго язычника,
уже достигшаго зрѣлыхъ лѣтъ, признать (и съ паоосомъ о
*) Merk, Clemens Alex, in sein. Abhängigkeit v. d. griech. Philo
Sophie. Leipzig. 1879.
a) Cognat Clement d’Alex. Sa doctrine et sa polémiqué. Paris. 1859.

томъ исповѣдывать) въ гонимомъ и прѳзираѳмомъ учѳніи
Христа воплощѳніѳ полной истины и 8авѳршеніѳ мудрости,
къ которой стремилась и философія? A убѣжденіе это,
имѣло свои внутреннія основы въ тѣхъ религіозно-нравственныхъ запросахъ, которые волновали человѣчѳство эпохи
Климента, которыми онъ самъ былъ глубоко затронуть и
удовлетворѳніѳ которымъ онъ нашелъ въ христіанствѣ. «Да, мы
больны и нуясдаемся въ Спаситѳлѣ, мы заблудились и ну­
ждаемся въ Проводникѣ, мы слѣпы и нуждаемся въ ІІутѳводителѣ къ свѣту, мы жаждемъ и нуждаемся въ Источникѣ
жизненномъ, причастившіеся Коего уже не вжаждутъ; мерт­
вые,—мы нуждаемся въ Жизни; овцы—въ Пастырѣ, дѣти—
въ Воспитателѣ, — а все человѣчество—въ Іисусѣ, дабы не
впасть намъ въ осуждепіе, если до конца пребудемъ безъ
руководства и во грѣхахъ, но быть отдѣлепными отъ плевелъ и собранными въ Отчую житницу > *). Вотъ выводъ,
къ которому пришелъ Климентъ, принявъ христіанское
ученіе и смотря, при свѣтѣ его, назадъ, на духовное
состояніѳ язычника. Это — искренняя исповѣдь человѣка,
пережившаго великій нравственный кризисъ, дающаго себѣ
сознательный отчетъ въ прошломъ, которое онъ оставилъ,
и въ настоящемъ, которое онъ пріобрѣлъ. Естественно, что
и преклоненіе предъ христіанской истиной и приниженіе
предъ нею мудрости философской имѣютъ въ его устахъ
совсѣмъ другую цѣну, чѣмъ подчиненіе философіи богословію,
дѣлаемое изъ какихъ - либо посторонних!, побужденій. Если
Климентъ говоритъ, что философія стремится найти истину и по­
стигнуть природу сущаго, но истина въ Господѣ, какъ Онъ и
сказалъ о Себѣ: «Я есмь истина» (Іоан. XIV, 6) *.); что для
спасенія необходимо паучиться истинѣ отъ Христа, хотя бы
кто и достигъ философіи 3), то для него это было самымъ
достовѣрнымъ фактомъ его внутренней жизни, а пе одними
словами; отречься отъ этого признанія для него значило бы
зачеркнуть все, что онъ чувствовалъ и чѣмъ жилъ. Но Кли­
ментъ вовсе не былъ беззащитенъ, какъ утверждаютъ нѣкоторые, и предъ опасностью безсознательнаго увлеченія философіею, потому что онъ всегда былъ и обязанъ былъ быть
*) Psgd-JUJj. 149.
2) Str. 1. 5. 335.
3) Ibid. V. 13. 698.

насторожѣ и относительно еретиковъ - гностиковъ, которые
допускали произвольное истолкованіѳ Писаній. и относительно
языческихъ филоеофовъ, съ которыми онъ полемизируетъ въ
цѣляхъ миссіонерскихъ. Слѣд., если и возможно было для него
разъясненіе откровенныхъ истинъ въ духѣ философскомъ, то
только лишь въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ само Св. Писаніе, какъ
казалось, допускало такую свободу толкованія. Такъ, по
крайней мѣрѣ, обстоитъ дѣло по отношенію къ нѣкоторымъ
существеннымъ пунктамъ Климентовой этики.
I.
Этическія воззрѣнія Климента концентрируются въ его
ученіи объ идеалѣ нравственнаго совершенства. Этотъ воз­
вышенный идеалъ рисуется Климентом!, въ яркихъ и богатыхъ краскахъ и всюду съ горячимъ одушевленіемъ: очевидно,
христіанскій философъ былъ глубоко проникнутъ имъ. Но
для любителей философіи идеалъ этотъ интересенъ тѣмъ,
что представленіе о совершѳнномъ христіанинѣ Климентъ со­
здаешь на основаніи не только того, что сказано въ ученіи
христіанскомъ, но и того, что входило въ идеалъ человѣка
по ученію философской этики. По мнѣнію Климента, въ идеальномъ христіанинѣ находятъ свое полное и совершенное осуществленіе не только всѣ предписанія христіанской морали, но
и все то, чего чаяла отъ совершеинаго человѣка и мысль
язычника. Это и естественно, разъ учеиіе христіанскоѳ по
мнѣнію нашего автора, служитъ завершеніемъ мудрости фи­
лософской. Содержаніе нравственнаго идеала, т. о., состав­
ляется у Климента изъ элементовъ христіанскихъ и сродныхъ съ
ними, какъ опъ полагаетъ, философскихъ; тѣ и другіе приходятъ въ взаимодѣйствіе другъ съ другомъ: вліяютъ другъ
на друга и подвергаются вліянію другъ отъ друга. Отсюда
и по вопросу о томъ, насколько Климентъ остается вѣрѳнъ
чистотѣ христіанскаго ученія и насколько онъ подпадаетъ
ие въ формальную только, а и въ матеріальную зависимость
отъ философіи,—ученіе его о нравствепномъ идеалѣ можетъ
имѣть значеніе.
Нѣсколько типовъ идеальнаго человѣка, созданныхъ мыслью
философскою и религіозною, имѣль предъ собою Климентъ,
когда построялъ свое представленіѳ о совершеиномъ христіанинѣ*

Прежде всего, предъ нимъ стоялъ типъ мудреца фило­
софской этики съ его разнообразными оттѣнками—у Платона,
у стоиковъ и у Филона,
Въ платоновскомъ мудрѳцѣ на первый планъ выступаетъ
знаніѳ, восходящее до совершенно отрѣшеннаго отъ чувствъ
созѳрцанія блага *). Съ этимъ 8наніемъ внутренне связано
стрѳмлѳніѳ сердца къ высшему благу или эросъ, который
находитъ вѣнецъ свой также въ созерцаніи а). На знаніи и
эросѣ основывается идеальная добродѣтель, заимствующая отъ
нихъ черты единства 3), устойчивости *) и всецѣло безкорыстнаго осуществленія 6). Созерцающій благо и въ обладаніи имъ нашедшій удовлетвореніѳ своему эросу 6) рождаетъ
не образы только добродѣтели, но добродѣтель истинную,
поелику онъ соприкасается не съ образомъ, а съ истиною 7)
Осуществляем онъ ее не по стороннимъ мотивамъ, напр,
по страху 8), но только ради нея самой: пусть будетъ лишенъ
онъ всѣхъ выгодъ, какія соединяются съ добродѣтелью, пусть—
предположимъ невозможное—этотъ человѣкъ не только не
заслужить награды и славы за свою справедливость, а, на­
противъ, прослыветъ несправедливымъ и подпадѳтъ худой
молвѣ и ея слѣдствіямъ, пусть его будутъ сѣчь, пытать и
держать въ оковахъ, выжгутъ ему или выколютъ глаза, пусть
наконецъ, испытавъ всѣ роды мученій, онъ будетъ распять:
все же онъ всему предпочтѳтъ добродѣтель, предпочтетъ, по
слову Эсхила, быть, а не казаться только добрымъ 9). Содержаніемъ добродѣтели служитъ у Платона уподобленіе Богу
которое заключается въ томъ, чтобы быть справедливымъ и
разумно благочестивымъ 10). Въ состояніи созерцанія блага
или Бога, такъ какъ у Платона оба попятія взаимнозамѣнимы “ ),
*) Rep. V II, 532 A.
2) Conv. 200 A;, 210 DE.
3) Me no 73 С, 72 C.
4) Ibid. 97 E —98 A.
5) Rep. X, 612 B.
6) Conv. 211 .
:) Conv. 212 A.
8) Phädo. 68 D —69 A. 82 C.
9) Rep. II, 861 B .—862 A.
10) Tlieät. 176 AC.
n ) Rep. VI, 508 E, 517 B. cp. Tim. 28 AC. 29 E. Zeller. Gesch.
d. griech. Philos. II, 1 (4 Aufl.), 709 п д.

мудрѳцъ, какъ совершенно добродѣтѳльный, достигаѳтъ выс­
шаго богоподобія и дѣлается любеэнымъ Богу болѣе, чѣмъ
кто-либо другой И8ъ людей !). Впрочемъ, это созерцательное
состояніе въ полной мѣрѣ можетъ быть достигнуто не здѣсь
на землѣ, а въ жизни будущей. Причина этому въ томъ, что
міръ идеальный постигается вполнѣ одною только чистою
мыслью, беэъ всякой примѣси чувственнаго познанія, а мысль
въ чистотѣ своей можетъ обнаружиться только тогда, когда
душа отрѣшится отъ тѣла, которое своимъ участіемъ возмущаетъ душу и препятствуешь ей пріобрѣсти истину; но душа
будетъ существовать сама по сѳбѣ безъ тѣла только по смерти.
Въ этой же жизни мы тѣмъ ближе становимся къ созерцанію,
чѣмъ менѣе поддерживаѳмъ свяэь съ тѣломъ, обращаемся къ
его содѣйствію, находимся подъ его вліяніѳмъ, оскверняемся
его природою и чѣмъ болѣе очищаемся отъ пего,—доколѣ
самъ Богъ отъ него не отрѣшитъ насъ 2). Путь такого очи
щенія отъ тѣла и постепеннаго приближенія къ созѳрцанію,
a вмѣстѣ съ тѣмъ путь восхожденія отъ добродѣтели среднихъ
людей къ добродѣтели мудреца или идеальной указывается
Платономъ въ научномъ и философскомъ образованіи. Такое
образованіе имѣетъ не теоретическое только, а и нравствен­
ное значеніе. Науки и философія (къ которой онѣ подго­
товляюсь и въ которой завершаются 3) отрѣшаютъ мысль отъ
чувственныхъ прѳдставленій и приближаютъ ее къ созерцанію
блага въ себѣ самомъ 4), a вмѣстѣ съ тѣмъ и къ совершенной
добродѣтели, такъ какъ ею обладаетъ только философъ 5), и
къ высшему блаженству, такъ какъ оно дается именно созерцаніемъ.
Въ мудрецѣ стоическомъ рельефно выдѣлялись три черты:
всеобъемлющее знаніе, апатія и непоколебимость добродѣтельнаго настроенія. Въ основѣ всего лежитъ знаніе, знаніе ве­
щей божескихъ и человѣческихъ или мудрость 6). Знаніе даетъ
мудрецу возможность проникнуть въ законы всего міротеченія,
предусматривать событія, имѣть правильный взглядъ на каждое

л

*)
2)
а)
4)
5)
б)

Conv. 212 .
Phädo 66 А —67 А.
Rep. VII, 534 Е.
Ibid. 523—533. Phil. 56 D.
Conv. 212 A.
Cicer. Off. I, 48, 153.

—

10

явлѳніѳ міра внѣшняго и внутрѳнняго и всему 'давать надле­
жащую цѣну. Естественно, если такое знаніе даетъ апатію,
т. е. подавленіе противоразумныхъ аффектовъ: печали, по­
хоти, страха и вождѳлѣнія 1). Тотъ, кто умѣренностью и твер­
достью пріобрѣлъ спокойствіе и безмятежность, кто ни унываетъ предъ тягостями жизни, ни подпадаетъ страху, ни то­
мится страстными желаніями, ни предается суетнымъ радостямъ,
тотъ мудръ и блаженъ, читаемъ у Цицерона. Для такого
ничто въ жизни человѣческой не можетъ служить къ подавленію
духа уиыніемъ или къ крайне радостному его возбужденію. дей­
ствительно,—что можетъ показаться великимъ въ вещахъ человѣческихъ тому, кому извѣстна вся вѣчность и величіѳ всего міра?
Что въ человѣческихъ занятіяхъ или въ этой ничтожной краткой
жизни можетъ показаться великимъ мудрецу, который такъ всегда
бодрствуетъ духомъ, что для него нѣтъ ничего непредвидѣннаго, ничего неожиданнаго, ничего совершенно новаго? Онъ
настолько проникаѳтъ въ строй жизни, что всегда съумѣетъ
найти себѣ мѣсто для жизни безпечальной, что, какимъ бы
несчастіемъ ни постигла его судьба, онъ все перенесешь
спокойно и съ готовностью;—тотъ кто это сдѣлаетъ, освобо­
дить себя не отъ одной только болѣзни душевной, но и отъ
всѣхъ аффектовъ. А свободный отъ этого духъ дѣлаетъ человѣка совершенно и абсолютно блажепнымъ, тогда какъ воз­
бужденный и уклонившійся отъ требовапій разума, онъ те­
ряешь и постоянство и здоровье 2). Итакъ, мудрецъ совер­
шенно безстрастенъ.
Нельзя не отмѣтить одной особенности ві> стоическомъ
пониманіи апатіи. Апатія достигается чрезъ освобожденія духа
отъ противоразумныхъ движеній — страстей или аффектовъ,
которыя объединяются подъ общимъ именемъ тга&ос. Но это
Tüdibs по стоической психологіи состояніе противоположное
разуму не по природѣ (ибо все, въ душѣ совершающееся,
имѣетъ свой источникъ въ разумѣ или то у]^в|хоѵіхоѵ ), а
по образу обнаружеиія: это — стремлепіе того же разума, но
вышедшее изъ нормальныхъ границъ 4). Но допустимы ли
движенія. согласныя съ разумомъ? Да; но тогда, говоритъ
*)
-)
3)
*)

—

—

Diog. L. V II, 117.
Cicer. Tuec. IV, 17, 37—38.
Plut. Virt. тог. 3.
Diog. L. V II, 110. Stob. Eel. H , 36, 166.

<

11 —

Сенека, такое движеніе уже не будетъ аффектомъ *). Впро­
чемъ, этотъ поэднѣйшій представитель стоической школы
не дѣлалъ раэличія между раэумными и неразумными аффек­
тами, настаивая на полномъ подавленіи всякихъ душевныхъ движеній. Но другіе стоики такое различіе дѣлали,
указывая разнаго рода движѳнія души, согласныя съ раэумомъ
и имѣющія мѣсто въ душѣ мудреца 2). Апатія, слѣдовательно, но духу стоической психологіи и этики, — состояніе
не совершенно отрицательное: она есть столько же отрѣшенность души отъ аффектовъ, сколько равновѣсіе, спокойствіѳ, гармонія душевная, достигаемая шЬмъ, что, свободная
отъ волненій противораэумныхъ, душа переживаешь настроеніе согласное съ разумомъ. Отсюда стоики апатію прямо ото­
жествляли съ добродѣтелыо, которая опредѣляется у нихъ
какъ настроѳніе само съ собою согласное (otd&satç, ôjмлоуоорёчг/
аоту), гармоничное, само себѣ равное 3). Въ другихъ случаяхъ
добродѣтель полагается въ жизни, согласной съ природой или съ
разумомъ (0 |АоХоу0 и|А£Ѵ(і>; epuaet или
Crjv 4), что въ
стоической метафизикѣ одно и тоже), и опредѣляется какъ пра­
вый разумъ 5), причемъ, очевидно, это согласіе настроенія
съ разумомъ служитъ основою согласія его съ собою самимъ.
Опредѣленіе добродѣтели какъ настроеиія (ôtaftsatç) отмѣчаетъ особую черту въ ней — ея непоколебимость, постоян­
ство, неизмѣнность, невозможность ея утраты, потому что въ
этомъ именно заключалось по ученію стоиковъ характерное
отличіѳ состоянія, обозначаемая словомъ — ôtdOsat;, отъ
того состоянія, которое опредѣляется какъ ё;к °). Эта
черта въ стоической добродѣтели обусловлена двумя пред­
шествующими: знаніе научное, какъ уже научное отли­
чается твердостью и непоколебимостью 7), отсутствіе душевныхъ движеній даетъ возможность разуму сохранять
свою правомѣрность всегда, никогда не утрачивая. По­
нимаемая какъ такое настроеніе добродѣтель едина,—хотя и

*)
2)
3)
<)
5)
G)
7)

Sen. Do ira. I. 9, 2 и д.
D iog. L. V II, 115 п д.
Diog. L. VII, 89.
Ibid- 88 .
Cicer. Tusc. IV. 16. 38.
Zeller. I l l , 1 (3 Aufl.). 246, пр. 2.
Diog. L. V II, 127.

-

1 2

обнаруживается въ различныхъ формахъ х); она самоцѣнна
и не нуждается при своемъ осуществлены въ стороннихъ
мотивахъ 2). Обладающій такимъ неотъемлемымъ добродѣтѳльнымъ совершенствомъ мудрецъ одинъ только И8ъ людей
истинно свободенъ 3), богать 4), блаженъ ß) и т. д , какъ
любили утверждать это стоики въ своихъ парадоксахъ.
Съ новыми чертами представленъ, сравнительно съ платоновскимъ и стоичѳскимъ, мудрецъ у Филона. Филонъ въ своей
философіи дѣлаетъ опытъ объединенія ветхозавѣтнаго ученія
съ ученіемъ греческихъ филоеофовъ, преимущественно Платона
и стоиковъ, и отсюда своеобразность его этическихъ воэзрѣній.
Мудрецъ Филона также, какъ и мудрецъ греч. филоеофовъ, обла­
даетъ всеобъемлющимъ знаніемъ, но это знаніе онъ можетъ
получить только отъ Бога. Конечно, умъ чѳловѣческій и самъ
собою доходитъ до мыслей священныхъ, святыхъ и чистыхъ,
имѣющихъ прямое отношеніе къ добродѣтели, но это все—мысли
и мнѣнія чѳловѣческія; между тѣмъ какъ истина заключена
въ божественныхъ мысляхъ, и только въ нихъ проникая, умъ
человѣческій постигаетъ истину б). Человѣческая мудрость
только путь къ мудрости божественной 7), которая и есть
собственно источникъ добродѣтели 8) и которая можетъ
быть получена только отъ Бога 9) чрезъ вѣру — эту основу
мудрости и царицу добродѣтелей 10). Какъ отъ Бога даруется
мудрость, т. ѳ. теоретическая сторона добродѣтѳли, такъ Его
же содѣйствіе признается у Филона необходимымъ и въ ея
практической сторонѣ, потому что, хотя трудъ и основа добродѣтелей, но результатъ труда всецѣло зависитъ отъ Бога 11)*
отъ Бога же зависитъ и та непоколебимость, неизмѣнность,
то постоянство добродѣтельнаго настроенія, которыя отмеча­
лись въ идеальной добродѣтели философскою этикою 12).
*)
2)
8)
4)
5)
r>)
7)
8)
9)
10)
M)
12)

—

—

Plut. Sto. чѳр. 7, 3. Virt. mor. 2. Diog. VII, 161.
Ibid. 89.
Ibid. 121. Cic. Pur. 5.
Ib. Fin. III, 22. Par. 6.
Stob. Eel. II, 198.
Leg. all. (Ed. Mangey.) I, 112.
Qu. D eus s. ішш. I, 294. Qu. rer. d. h. I, 518.
Leg. all., I, 56.
Plant. N. I, 339.
De Abr. II, 89.
Sncrif. Ab. et. Ca. I, 168 —169. Qu. det. p. ins. I. 195.
Leg. all. I, 72, 8 1 -8 2 .

1 3

Платонъ училъ, что добродѣтѳль состоитъ въ уподоблѳніи
Богу; стоики полагали ее въ жигни, согласной съ природой
или съ раэумомъ. И то и другое ученіе Филонъ переносить
въ свою этику, придавая ему библейскую окраску. Мысль Пла­
тона не представляла этоыу препятствій, такъ какъ и въ Ветхомъ Завѣтѣ предписывается уподобляться Богу *). Что же
касается стоическаго положенія, то оно у Филона на почвѣ
его ученія о Логосѣ принимаетъ широкій смыслъ: жить со­
гласно съ природой или разумомъ значитъ жить согласно съ
міровымъ Логосомъ и съ его законами, обнаруживаются ли
они во вселенной или въ эаповѣдяхъ чрезвычайнаго откровѳнія *). Въ такой жиэни и заключается богоподобіе. Изъ
свойствъ Божіихъ, уподоблѳніѳ которымъ составляетъ нрав­
ственную задачу человѣка, особенно видное мѣсто занимаетъ безстрастіе или апатія: Богъ абсолютно ітгаЭт)? 3).
Апатія — тѳрминъ стоической собственно философіи, но у
Филона смыслъ его также расширяется, именно въ духѣ платоновскихъ и библейскихъ вов8рѣній. Филонъ объединяетъ irdîb] стои­
ковъ, какъ противоразумныя движенія души, съ проявленіями
чувственности, съ платоновской точки зрѣвія ненормальными, а
также съ грѣхами, о которыхъ учитъ ветховавѣтное Писаніе.
Мудрецъ Филона—і - к а Ь - ц і во всѣхъ этихъ отношеніяхъ: онъ
ставитъ себѣ задачею — отрѣшеніе отъ тѣла и его вожделѣній 4), отъ чувственности, какъ источника обольстительныхъ
представленій и сѣдалища страстей 6). Онъ не удовлетво­
ряется только ограниченіемъ страстей, или метріопатіей, а
стремится къ полному ихъ искорепенію или къ апатіи. Таковъ Моисей — типъ мудреца °). Таковъ же быпъ Іаковъ,
который, подложивъ себѣ подъ голову камень (Быт.
ХХѴІІІ, 11), показалъ образецъ воздержанія и тѳрпѣнія.
Упражняющійся въ добродѣтели не позволяетъ себѣ преда­
ваться жизни роскошной. Онъ не стремится къ мнимымъ
благамъ и не посѣщаетъ мѣстъ, возбуждающихъ страсти.
Истинный мужъ, онъ упражняется въ цѣломудріи, воздержаніи, въ томъ, чтобы нуждаться какъ можно^въ меныпемъ. Онъ
*)
2)
3)
4)
5)
6)

Migr. Abr. I, 456. Mund. op. I, 35.
Migr. Abr. I, 456.
De Abr. II, 29.
Leg. all. I, 64.
Ebriet. 1, 366—367; Migr. Abr. I, 486—438, 448; De Abr. II, 34.
Leg. all. I 118.

-

1 4

—

презираетъ деньги, удовольствія, славу; даже пищею и питьемъ
онъ пользуется настолько, насколько это необходимо для удовлетворенія естественныхъ потребностей. Онъ готовъ переносить
голодъ и жажду, эной и холодъ и прочія невзгоды ради
добродѣтели *). Вслѣдствствіе такого равнодушія къ земнымъ
благамъ и такой апатіи, мудрецъ стоитъ выше всего внѣшняго,
достигаетъ полной независимости и свободы духа, почему и
называется у Филона, какъ и у стоиковъ, истинно свободнымъ, царемъ 2) и т. п.
Платонъ высшее состояніе, до котораго можетъ возвы­
ситься мудрецъ, видѣлъ въ созерцаніи. Филонъ въ этомъ
случаѣ вполнѣ согласенъ съ нимъ; только онъ опредѣленнѣѳ
Платона: онъ прямо говоритъ о соэерцаніи Б о г а и предста­
вляетъ это созерцаніе въ формѣ, аналогичной видѣпіямъ вѳтхозавѣтныхъ пророковъ, признавая его экстатическимъ. Бога,
говоритъ Филонъ, можно познавать въ Его твореніяхъ — это
низшій видъ богопознанія; можно созерцать въ Его Образѣ—
священнѣйшемъ Логосѣ — это видъ болѣе высокій; но кто
прилежитъ знанію, тотъ долженъ стремиться къ вершипѣ
боговѣдѣнія — къ тому, чтобы, подобно Моисею, непосред­
ственно видѣть Сущаго 8). Достигнуть этого можетъ только
тотъ, кто стоитъ на высшей ступени богоподобія, когда онъ
уже не за Логосомъ идетъ. но дѣлается спутникомъ Самого
Бога 4). Мысль такого человѣка уносится за предѣлы всего
рожденнаго и созерпаетъ Того, Кто не рождень б), переходитъ
предѣлы чувственная, чтобы взойти на вершину умопости­
гаемая къ самому Великому Царю °), и осіявается неослабнымъ свѣтомъ божественнымъ 7); душа ея является храмомъ
самого Бога 8). Но такъ какъ Божество возвышено надъ міромъ и непричастно ничему сотворенному, то это единеніе съ
Нимъ человѣка въ актѣ созерцанія носитъ мистическій ха­
рактеръ,—оно совершается въ состояніи экстаза или изступленія, когда человѣкъ не только отрѣшается отъ своего тѣла
*)
2)
3)
4)
5)
r*)
7)
8)

Somn. I. G39; Leg. all. 116,197.
Qu. omm. pr. lib. I, 448—454; Fragm. II, 057.
Conf. ling. I, 419. Vita contempl. II, 473.
Migr. Abr. I , 403.
Leg. all. I, 107.
M. öpif. I, 16.
De Abr. II, 19.
Somn. I, 043.

—

1 6

—

и чувственности, но и отъ себя самого, чтобы всецѣло пре­
дать себя воэдѣйствію божественному и принять Бога въ
себя !).
Необходимымъ условіемъ этого созерцанія служитъ апатія—въ смыслѣ и стоическая подавленія аффектовъ, и пла­
тоновская отрѣшенія отъ чувственности и библейская воздержанія отъ грѣховъ. Однимъ изъ средствъ къ этому нрав­
ственному очищенію Филонъ признаетъ, по примѣру Платона,
изученіе наукъ во главѣ съ философіей: польза отъ нихъ
также указывается въ томъ, въ чемъ ее полагалъ и Платонъ 2).
Таковы типы идеальная человѣка, созданные философ­
скою мыслью и оказавшіе наибольшее вліяніе на Климента
при составлены имъ своего идеала.
Христіанство выступило предъ человѣчествомъ съ новымъ
идеаломъ—идеаломъ человѣка любви, любви къ Богу и ближнимъ. Земная жизнь его Основателя была совершеннѣйшимъ
осуществленіемъ этой любви, a страданія и крестная смерть
были ея завершеніемъ. Идя на страданія, Онъ яворилъ:
пусть знаетъ міръ, «что Я люблю Отца и, какъ заповѣдалъ
Мнѣ Отецъ, такъ и творю (Іоан. XIV, 31)», а предъ Отцемъ исповѣдывалъ: «Я прославилъ Тебя на землѣ и совершилъ дѣло, которое Ты мпѣ поручилъ исполнить... Я открылъ имя Твое человѣкамъ, которыхъ Ты далъ мнѣ отъ
міра... Слова, которыя Ты далъ мнѣ, Я передалъ имъ: и они
приняли, и уразумѣли, что Я изшелъ отъ Тебя, и увѣровали, что Ты послалъ меня... II сохранили слово Твое (Іоан.
XVII, 4, 6, 8). Прощаясь съ учениками, Онъ яворилъ:
«заповѣдь новую даю вамъ: да любите другъ друга; какъ я
возлюбилъ васъ, такъ и вы любите другъ друга... Нѣтъ больше
той любви, какъ если кто положитъ душу свою за друзей
своихъ (Іоан. ХПІ, 34; XV, 12— 13). Какъ возлюбилъ Меня
Отецъ, и Я возлюбилъ васъ; пребудьте въ любви Моей. Если
заповѣди Мои соблюдете, пребудете въ любви Моей, какъ и
Я соблюлъ заповѣди Отца Моего и пребываю въ Его любви
(Іоан. XV, 9 —10). Такое пребываніе въ любви доллсно при­
вести къ тѣснѣйшему духовному единенію любящихъ: «да
будутъ всѣ едино: какъ Ты, Отче, во Мнѣ, и Я въ Тебѣ,
такъ и они да будутъ въ насъ едино (Іоан. XVII, 21— 23).
*) Qu. r. d. b. I, 482. Leg. all. 1 , 96.
2) См. объ этомъ у Siegfried’a (Filo v. Alexandria als Ausleger, d. «lt.
Testam ents. 1875. Jena), 258—265.

—

1 6

—
—

Содѳржаніѳ учѳнія Спасителя представляло раскрытіѳ этой
заповѣди о любви, столь совершенно имъ выполненной (Ср.
Mo. XXII, 37—40). Апостолы и въ ученіи и въ жиэни сле­
довали примѣру Господа. Св. Іоаннъ пишетъ: «возлюбленные!
будемъ любить другъ друга, потому что любовь отъ Бога; и
всякій любящій рожденъ отъ Бога и знаетъ Бога. Кто не
любитъ, тотъ пе позналъ Бога, потому что Богъ есть лю­
бовь. Любовь Божія къ намъ открылась въ томъ, что Богъ
послалъ въ міръ единороднаго Сына Своего, чтобы мы по­
лучили жиэнь чрезъ Него. Въ томъ любовь, что не мы воз­
любили Бога, но Онъ возлюбилъ насъ, и послалъ Сына Сво­
его въ умилостивленіе за грѣхи наши. Возлюбленные! Если
такъ возлюбилъ насъ Богъ, то и мы должны любитъ другъ
друга. Бога никто никогда не видѣлъ. Если мы любимъ другъ
друга, то Богъ въ насъ пребываетъ, и любовь Его совер­
шенна есть въ насъ (1 Іоан. ІУ, 7— 12). Богъ есть лю­
бовь, и пребывающій въ любви въ Богѣ пребываетъ и Богъ
въ немъ пребываетъ... Будемъ любить Бога, потому что Онъ
прежде возлюбилъ насъ (16, 19). Любовь эта обнаружи­
вается въ исполненіи заповѣдей и въ любви къ брату (V,
3; IV, 20—21).
О любви, какъ совершеннѣйшей добродѣтели и основѣ
всякаго духовнаго совершенства христіанина, мы находимъ
прекраспыя слова и у ап. Павла, напр.: «если я имѣю даръ
пророчества и знаю всѣ тайны, и имѣю всякое познаніе и
всю вѣру, такъ что могу и горы переставлять, а не имѣю
любви, я—ничто. И если я раздамъ все имѣніе мое, и отдамъ тѣло на сожженіе, а любви не имѣю, нѣтъ въ томъ
мнѣ никакой пользы (1 Кор. ХШ, 2 —3). Любовь исполнеш’е закона, ибо всѣ заповѣди, опрѳдѣляющія отношеніе къ
другимъ, заключаются въ одномъ словѣ: «люби ближняго
какъ себя самаго» (Римл. ХШ, 8 —10). Любовь совокуп­
ность совершенства (Кол. IV, 14).
Въ какомъ же отношеніи стоитъ этотъ идеалъ къ идеаламъ
философскимъ: въ отношеніи полной противоположности, или
же можно установить нѣкоторые пункты сходства между ними
и нѣкоторое объединеніе? Климентъ считаетъ возможнымъ
сдѣлать послѣднее. Впрочемъ, въ этой попыткѣ онъ имѣлъ
уже предшественниковъ и на христіанской почвѣ, которыхъ
преимущественно привлекала одна черта въ философ­
скомъ идеалѣ — знаніе или мудрость.

1 7

—

Иэъ приведенныхъ словъ ап. Павла мывидимъ, что съ христіанской точки эрѣнія беэъ любви всякое познаніе, даже проро­
ческое,—ничто. Однако утверждается ли этимъ вообще отрица­
тельное отношѳніе ко всякому познанію и мудрости?Повидимому,
на это слѣдуетъ сказать: да, если имѣть въ виду другія слова
того же апостола. Такт, онъ говоритъ, что проповѣдь его не въ
убѣдительныхъ словахъ человѣческой мудрости, но въ явленіи
духа и силы (1 Кор, II, 4), что когда міръ своею мудростью
не позналъ Бога въ Его премудрости, то благоугодно было
Богу юродствомъ проповѣди спасти вѣрующихъ. Іудеи тре­
буютъ чудесъ, эллины ищутъ премудрости, а мы проповѣдуемъ Христа распятаго—для іудеевъ соблазнъ, а для элли­
новъ безуміе (1 Кор. I, 20—24). Въ посланіи къ Колос.
(II, 8) апостолъ пишетъ: «смотрите, братія, чтобы кто не увлекъ
васъ философіею и пустымъ оболыценіемъ по преданіямъ человѣческимъ, по стихіямъ міра, а не по Христу». Однако,
разъясняетъ Климентъ, въ этихъ словахъ возражается не про­
тивъ мудрости вообще а противъ ложной мудрости, ибо
такая мудрость—безуміе предъ Богомъ; равно какъ не про­
тивъ философіи вообще, а противъ ложной философіи, именно,
прежде всего, эпикурейской, о которой апостолъ упоминаетъ
также въ Дѣяніяхъ (XVII, 18) и которая отвергала Провидѣніе и поставляла въ число боговъ похоть; затѣмъ, стоической,
утверждавшей, что божество тѣлеспо и проникаетъ собою
всякую матерію; наконецъ, противъ всякой философіи, которая
чтитъ элементы матеріальные, устраняя ихъ Творца 1). Но
въ этихъ словахъ ничего не говорится противъ мудрости
вообще и философіи вообще. Нужно только, чтобы мудрость
получала свой источникъ отъ Бога и философія учила истинѣ.
Становясь въ этомъ случаѣ па путь, уже проложенной Филономъ, Климентъ, какъ увидимъ ниже, философское понятіе
о мудрости наполняетъ христіанскимъ содержаніемъ.
Но Климентъ называетъ своего идеальнаго человѣка не
мудрецомъ, какъ философы, а гностикомъ. Названіе не ориги­
нальное, но заимствованное, именно—у сектъ еретическаго
гносиса. Мудрость философская основывается на знаніи; муд­
рость христіанская, какъ получаемая отъ Бога, на вѣрѣ.
Объединяя произвольно христіанское ученіе съ философіей,
гностики хотѣли чрезъ это въ усвоеніе евангельской истины
!)

S t r .

I ,

1 1 ,

3 4 5

( 2 1 ) —

3 4 6

( 1 7 ) .

2

—
—

1 8

1 9

—

—

ввести принципъ знанія и, чтобы противоставить себя защитникамъ простой вѣры, называли себя не мудрецами, а гно­
стиками, оттѣняя специфическую особенность своей мудрости.
Въ свою очередь, и Климентъ, который въ творѳніяхъ своихъ
выступаетъ, какъ пресвитеръ церкви, обязанный считаться
прежде всего съ явленіями, возникшими на христіанской
почвѣ и близко затрогивающими церковную жизнь, выдвигаетъ свой идеалъ христіанина въ противовѣсъ прежде всего
ереси, а потомъ уже и философіи, и потому даетъ ему имя
не мудреца, а гностика. Общая и существенная противопо­
ложность гностика Климентова и еретическаго въ томъ, что
у еретиковъ совершенство гностика есть даръ природы, у Кли­
мента же—плодъ его свободной самодѣятельности; у ерети­
ковъ гностикъ, поэтому, отдѣлялся пропастью отъ вѣрующаго,
у Климента между ними только степенное различіе: каждый
вѣрующій въ потенціи гностикъ и каждый гностикъ въ основѣ—вѣрующій, потому что гносисъ есть таже вѣра, но только
въ ея болѣе совершенной формѣ *).
Гностикъ Климента имѣетъ предъ вѣрующимъ превосход­
ство и въ теоретическомъ и въ моральномъ отношеніи. Въ
первомъ отношеніи онъ характеризуется какъ мудрецъ христіанскій. Во второмъ, онъ осуществляетъ въ совершеннѣйшей, по
сравненію съ вѣрующимъ, формѣ собственно нравственныя сто­
роны христіанскаго идеала. Такова, прежде всего, любовь, ко­
торую Климентъ ставитъ во внутреннюю связь съ знаніемъ.
Но и не одна любовь. Климентъ привноситъ въ свой идеалъ
и философскую апатію въ ея филоновской окраскѣ; также и
эта черта совершенства не стоитъ обособленно отъ другихъ: она
ими обусловливается и сама ихъ обусловливаетъ, какъ это
увидимъ ниже
Какую же руководящую идею имѣетъ Климентъ, объединяя
въ своемъ идеалѣ эти разнороднаго происхожденія элементы?
Идею высшей цѣли человѣческой жизни или высшаго блага.
Это благо—въ Богѣ: онъ источникъ и нашего совершенства
и блаженства 2). Отсюда, достигнуть этого блага можно лишь
чрезъ общеніе съ Богомъ,—и чѣмъ ближе это общеніе, тѣмъ
человѣкъ совершеннѣе и блаженнѣе 3). Какъ же достигается
*) Str. У. I. 644 П . 4.436 6—446. 456.
2) Quis d. 7, 939.
*) Ibid. 27. 951.

это единеніѳ съ Богомъ? Путемъ богоуподобленія. Кто болѣе
подобенъ Богу, тотъ Ему болѣе любеэенъ и болѣеблизокъ 1) .
Поэтому нравственную задачу человѣка Климентъ видитъ въ
богопочитаніи, или въ богоуподобленіи, такъ какъ чтить Бога
можно только уподобляясь Ему 2). Богоподобіе же приведѳтъ
къ блаженству, достигаемому чрезъ объединеніе съ Богомъ.
Но въ чемъ заключается богоподобіе? Отвѣтъ на это опредѣляетъ и содержаніе нравственнаго идеала у Климента и ука­
зываетъ руководящее начало при объединеніи имъ въ этомъ
идеалѣ равнородныхъ чертъ.
Богъ есть разумъ 3) и любовь 4)? Гностикъ, по Кли­
менту, долженъ быть образомъ Божіимъ 5) «богомъ, странствующимъ во плоти» 6). Слѣдовательно и онъ долженъ пред­
ставлять собою не что иное, какъ олицетворенные разумъ и
любовь. Если онъ будетъ въ своей жизни и дѣятельности
воплощеннымъ разумомъ, то необходимо будетъ обладать
двумя главными совершенствами: мудростью, какъ всеобъемлющимъ знаніемъ и апатіею, какъ отсутствіемъ всякихъ душевныхъ движеній; объединяемыхъ Климентомъ, одинаково съ
Филономъ, въ понятіи 7rdöo;. Что мудрость должна быть ему
присуща, это само собою понятно. Но почему же вмѣстѣ съ
мудростью онъ будетъ обладать и апатіею? Потому, разъясняетъ
Климеитъ, что уму какъ уму присущи тожество и неизмѣняѳмость и, слѣд. не свойственна измѣнчивость аффективныхъ
движеній. Богъ, поэтому абсолютно сшхіWjç: таковъ же долженъ
быть и богоподобный гностикъ 7). Апатія, понимаемая Климен­
томъ въ духѣ филоновскомъ и какъ свобода отъ аффе­
ктивныхъ противоразумныхъ движеній души въ стоическомъ
смыслѣ, и какъ отрѣшенность отъ чувственности въ смыслѣ
платоновскомъ и какъ очищеніе отъ грѣховъ въ смыслѣ христіанскаго ученія, составляетъ отрицательную сторону нрав­
ственнаго совершенства гностика. Положительную же его
сторону составляетъ любовь. Изъ этихъ трехъ элементовъ:
*) Str. ѴП. И . 872.
2) Coh. XI, 90.
») Ibid. X, 78.
4) Str. У. I. 652
5) Ibid. VII. 16. 894.
e) Ibid. II. 19. 480—въ смыслѣ словъ псалма L X X X I, 6 : ср. Coh. X,
88 пр. 7.
7) Str. IV. 22. 627.
о*

—

2 0

—

мудрости, апатіи и любви, и состоитъ добродѣтѳль въ соб
ственномъ смыслѣ, понимаемая Климентомъ какъ otdOeatç
т. е. пастроеніе непоколебимое и неизмѣнное, единое по су­
ществу и обнаруживающееся только въ равличныхъ формахъ1).
Богоподобіе составляетъ собственно нравственную задачу
христіанина (обозначаемую у Климента стоическимъ терминомъ oxrfiuoç), но послѣдняя цѣль, (обозначаемая терминомъ
tsX o ;) къ которой онъ стремится, есть блаженство 2). Какъ
оно достигается? Въ актѣ таинственнаго созерцанія: въ этомъ
актѣ человѣкъ, представляющій собою всецѣло любовь и ра­
зумъ, внутренно объединяется съ Богомъ и чрезъ то достигаетъ блаженства. Въ ученіи о богосозерцаніи Климентъ стоитъ
въ зависимости отъ платоно-филоновскихъ воззрѣній, объединяя
ихъ съ новозавѣтными.
Такимъ образомъ, всѣ элементы нравственнаго идеала, дан­
ные мыслью философскою, Климентъ переноситъ на христіанскую почву. Мы увидимъ, какъ они ивмѣняются подъвліяніемъ
собственно христіанскихъ воззрѣній и ихъ измѣняютъ. Здѣсь
же должны предварительно отмѣтить, что они распредѣляются
Климентомъ въ порядкѣ постепенности совершенствованія
гностика. И между гностиками есть ступени совершенства
по мѣрѣ приближенія къ идеалу 3). Высшая ступень гности­
ческая превосходства представляетъ собою состояніе мисти­
ческая С08ерцанія или состояніе безстрастпо-созерцательной
любви: здѣсь вліяніе Платона и Филона. Начальная ступень
не имѣетъ такого мистическая характера: въ нее входятъ какъ
составные элементы мудрость и апатія въ духѣ стоической философіи и любовь въ евангельскомъ ея пониманіи Но между
высшею и начальною ступенью есть рядъ промежуточиыхъ
состояній. и Климептъ дѣлаетъ опытъ выясненія того, какъ
возможенъ переходъ отъ одной ступени къ другой.
II.
Кто позпаетъ Бога, тотъ возлюбитъ Его, а кто возлюбитъ,
тотъ будетъ стремиться уподобиться Возлюбленному *). От­
сюда основное превосходство гностика предъ простыми вѣ») Paed. 1. 13. 159. Str. IV. 22. 627, I. 20. 376.
’) Str. II. 22. 602. Cp. Sotb. Eel. II, 136.
*) Str. VII. 14. 886.
4) Str. У. 3. 664.

-

2 J

—

рующими заключается, какъ показываѳтъ самое имя его, въ
знаніи или гносисѣ. Что же это за знаніе?
По природѣ своей гносисъ есть знаніѳ не чувственное, а
разумное, почему у Климента онъ и называется иногда соверцаніѳмъ (déa, detopta) т. е. такимъ актомъ, въ которомъ,
по платоно-филоновской философіи, обнаруживается дѣятельность одного только разума, отрѣшеннаго отъ чувствъ. Впро­
чемъ нельзя совершенно отожествлять знаніѳ (^vwatc) и созерцаніе (ftea>pt'a): то и другое представляетъ двѣ различныя
ступени вѣдѣнія—высшую и низшую. Общее между ними то,
что они суть формы познанія нечувственнаго, а раэличіе въ
томъ, что, переводя на языкъ позднѣйшей психологіи, p&aic
есть собственно познаніе разсудочноѳ, тогда какъ }>sa>pta—
разумное, актъ непосредственная созерцанія міра духовнаго.
Но
слулштъ основою de<i>ptaç, а dsa>pta — завершеніе
Yv&atç’a. Начнемъ съ гносиса или зпанія.
По своему содержанію гносисъ есть знаніе всеобъемлю­
щее: гностикъ все знаетъ и все постигаетъ *) настоящее, про­
шедшее и будущее а), истины метафизическая и этическая
рода 3) —словомъ всѣ вещи 4); не только гностикъ энаетъ то,
что доступно и прочимъ людямъ, но и то, что для всѣхъ
прочихъ является непостижимымъ, онъ постигаетъ 5). Въ
этомъ случаѣ гносисъ тожественъ съ мудростью, которую опредѣляютъ какъ знапіе вещей божескихъ и человѣческихъ и ихъ
причинъ 6). Со сторопы формальной, гносисъ есть знаніе, обо­
снованное раціональными доказательствами и потому прочное и
непоколебимое: въ этомъ случаѣ онъ тожественъ съ наукою,
ибо послѣдняя опредѣляется какъ знаніе твердое и неоспори­
мое, противъ котораго уже не можетъ быть выдвинуто какихъ-либо колеблющихъ его доводовъ разума т).
Мы видимъ уже, какъ Климентъ пользуется греч. философію
при созданіи своего идеала. Мысль о всевѣдѣніи гностика,
очевидно, внушена ему той идеею о мудрости, а мысль объ
основательности и непоколебимости гностическая знанія—той
*) Str. VI. 8 . 774.
2) Ibid. 7. 771.
3) Ibid. VII. 3. 838.
4) Ibid. 11 . 867.
5) Ibid. VI. 8 . 775.
6) Ibid. I. 5. 333.
7) Str. VI. 7. 771; 18. 825; I , 17. 468.

—

2 2

идеей о научномъзнаніи, которую имѣла стоическая философія J).
Однако, заимствуя эти идеи отъ философіи, Климентъ даетъ
имъ своеобразное раскрытіе.
Гностикъ обладаетъ всевѣдѣніемъ. Но пріобрѣтается ли это
всевѣдѣніе такъ, какъ мудрость у стоиковъ? Если послѣдніе
зпаніе вещей божескихъ и человѣческихъ считали возможнымъ
пріобрѣсти путемъ усилій естественной человѣческой мысли,
направленной на изслѣдованіе природы вещей, то Климентъ
указываетъ другой путь для пріобрѣтенія гносиса. Науки, во
главѣ съ философіей,—этотъ ревультатъ многовѣковыхъ усилій разума человѣческаго по пріобрѣтѳнію мудрости,—до­
стигли истины только отчасти. Гдѣ же она находится въ
полномъ видѣ? Въ Св. Писаніи—этомъ откровеніи самаго Божественнаго Логоса а). Сюда должно быть направлено чѳловѣчѳскоѳ изслѣдованіе; здѣсь мысль христіанина и собствен­
ными усиліями, и подкрѣпляемая помощью благодатною 3), най­
детъ всю ту мудрость, къ которой стремилась философія 4).
Мы должны сдѣлать удареніе на томъ, что Климентъ гово­
ритъ здѣсь не о качественной только сторонѣ мудрости,
но и о количественной, т. е. не о томъ только, что ураэумѣвшій истинный смыслъ Писаній обрѣтетъ совершенное познаніе нѣкоторыхъ только, именно относящихся къ религіознонравственной области, истинъ, но и о томъ, что такой человѣкъ пріобрѣтѳтъ полное и совершенное знаніе всего, что
входитъ въ область человѣческаго вѣдѣнія. Климентъ утвер­
ждаетъ это весьма опредѣленно. Гносисъ есть пѣкоторое созерцаніе душею одной или нѣсколысихъ вещей, а въ своемъ
совершенномъ проявленіи—всѣхъ 5). Говорятъ. что и для муд­
реца не все постижимо. Но тотъ гностикъ, о которомъ я
говорю, замѣчаетъ Климентъ, постигаетъ и то, что кажется
для другихъ непостижимымъ. Онъ вѣритъ, что нѣтъ ничего
непостижимаго для Сына Божія и, слѣдовательно ничего,
чему нельзя было бы отъ Него научиться. Ибо Тотъ, Кто по
любви къ намъ претерпѣлъ страданія, не можетъ утаить
необходимаго для научепія гносису 6).
1)
2)
*)
<)
5)
6)

—

—

Plut. pine. phil. prooem. 2. Stob. Eel. II, 128.
Str. I. 18. 348 и д.
Ibid. VII, 11. 807; VI. 16. 807; V. 4. 659.
Ibid. I. 5. 335. VI. 17. 819.
Ibid. 8 . 775.
Str. VI. 8 . 775.

2 3

Такъ пріобрѣтается гносисъ, въ объемъ котораго входитъ
поэнаніе во 1-хъ, того, что относится къ области божествен­
ной (о Первой Причинѣ, о Второй Причинѣ,—чрезъ Кото­
рую все произошло и бѳвъ Которой ничто не имѣетъ бытія)
во 2-хъ, того, что относится къ міру матеріальному (какіс
элементы лежать въ его основѣ и проч.), въ 3-хъ, того, что
касается чѳловѣка (что такое чѳловѣкъ, что соотвѣтствуѳтъ
или противорѣчитъ его природѣ, какъ приличествуетъ ему
дѣйствовать или страдать, каковы его добродѣтели и пороки,
о благѣ, 8лѣ, и вещахъ среднихъ и т. д.) *). Такимъ образомъ,
гносисъ есть энаніе всеобъемлющее или мудрость, и открыта
такая мудрость гностику Самимъ Сыномъ Божіимъ а).
Если полноту гностическаго вѣдѣнія, включающаго въ
себя познаніѳ не только о предметахъ рѳлигіозно-нравственной области, но и о всѣхъ прочихъ, можно получить изъ
Св. Писанія, то является весьма естественный вопросъ, какъ
можно его извлечь изъ этого источника? Писаніе, по непо­
средственному и общепринятому взгляду, содержитъ въ себѣ
далеко не всѣ тѣ истины, которыя служили предмѳтомъ философскихъ изысканій; между тѣмъ какъ Климентъ убѣждаетъ оставить, съ пришествіемъ Логоса, философію и науку,
такъ какъ Онъ научилъ насъ тѣмъ истинамъ, которыя тщетно
старались найти послѣднія. «Такъ какъ къ намъ низшелъ съ
неба Логосъ, то нѣтъ намъ нужды обращаться къ человѣческому ученію и посѣщать школы Аѳинъ и прочей Греціи. а
также Іоніи... Логосъ всему научаетъ насъ, и вся вселенная
для Логоса сдѣлалась Аѳинами и элладой.» 2).
Возникающее недоумѣніе разрѣшается у Климента тѣмъ,
что онъ признаетъ въ Св. Писаніи два смысла—буквальный
или плотской и приточный или духовный. Первый доступенъ
всѣмъ вѣрующимъ, второй только гностику 4). Если руково­
диться только первымъ, то, копечно, невозможно изъ Писаній
извлечь всю ту полноту человѣческихъ знаній, которыми владѣетъ гностикъ. Но если имѣть въ виду послѣдній,—является
полная возможность. При помощи аллегорическаго толкованія
гностикъ и извлекаетъ изъ Писаній ихъ таинственный смыслъ
Ibid. VII. 3. 838 ср. VI. 9. 779.
2) Str. ѴД. 7. 771; II. 12. 457.
*) Coh. XI. 86 и g.
4)

S t r .

V I .

1 5 .

8 0 7 ;

7 9 8 .

—

2 4

и тѣ истины, которыя, при плотскомъ толкованіи ихъ, укры­
ваются отъ взора изъясняющаго. Аллегорическому же толконію, по Клименту, подлежитъ все св. Писаніѳ, потому что
все оно носитъ приточный характеръ *). Въ своихъ твореній Климентъ и самъ, слѣдуя большею частію Филону, даетъ
нѣсколько примѣровъ аллегорическая толкованія.
Но чтобы и аллегорическое толкованіѳ давало желатель­
ные результаты, Климентъ считаетъ необходимыми два условія, опять показывающія, какъ онъ старается соблюсти инте­
ресы философіи и вѣры.
Во 1-хъ, необходима толкователю научная подготовка.
Науки во главѣ съ философіей, ненужныя для христіанина,
если имѣть въ виду ихъ содержаніе 2), необходимы по ихъ
формальной сторонѣ. И Климентъ неоднократно настаиваетъ
на томъ, что гностикъ долженъ быть многоученымъ, опытнымъ
во всякого рода мудрости не только божественной, но и человѣчѳской 3). Почему же? Потому, что если вѣрующимъ можетъ
быть человѣкъ и читать не умѣющій, то уразумѣть содержаніе
вѣры, дать себѣ отчетъ въ немъ—невозможно, не учившись
наукамъ 4). Хотя апостолы и пророки не знали наукъ и философіи, тѣмъ пе менѣе Писанія ихъ содержатъ въ себѣ истинную
философію б). Смыслъ ея выраженъ прикровенно, и открыть его
невозможно безъ помощи свѣтскихъ наукъ. Если сами пророки
ученики Св. Духа понимали этотъ смыслъ безъ помощи послѣднихъ, ибо вѣрою уразумѣвали, что имъ Духъ внушалъ, то для
насъ уразумѣніе этого смысла возможно только при предвари­
тельной научной подготовкѣ °). Подготовительное къ гносису
значеніе философіи и энциклическихъ наукъ заключаотся въ
томъ формальномъ развитіи, которое онѣ даютъ. Предвари­
тельное научное образованіе упражняетъ умъ, пробуждаетъ
разумѣніе, даетъ проницательность въ дѣлѣ исканія истинной
философіи, а этою философіею обладаютъ посвященные въ
нее, которые ее нашли или—лучше сказать—получили отъ
самой Истины. Климентъ указываетъ (слѣдуя въ этомъ случаѣ Платону и Филону), какую въ частности можетъ прине­
»)
-*)
3)
4)
5)
fi)

Str. V. 4. 659.
Ibid. 5. 663; VII. 2. 834.
Str. 1 . 13. 350. 9. 348., 342.
Ibid. I. U . 347, 6 , 336.
Ibid. 28. 424-426.
Ibid. 7. 342.

—

—

2 5

—

сти пользу въ разсматриваемомъ отношеніи каждая изъ наукъ,
входившихъ въ кругъ тогдашняя общаго обраэованія *). Общее
значѳніѳ этихъ наукъ полагается въ томъ, что онѣ, съ одной
стороны, способствуютъ умственному раэвитію въ желательномъ
для христіанина—гностика направлѳніи, а съ другой,—даютъ
нѣкоторую необходимую для познанія нравственную подго­
товку *). Но энциклическія науки не служатъ непосредствен­
ной подготовкой къ гносису: онѣ содѣйствуютъ достиженію
философіи, a философія уже содѣйствуегь достижѳнію истины
и ея вѣдѣнія 3). Она —предуготовительный путь тому, кто
стремится достигнуть гносиса 4). Та часть философіи, по
которой она по преимуществу является подятовительницей
къ гносису, называется діалектикою. Кто желаетъ постигнуть
силу Божію, тотъ долженъ, философствуя, размышлять о вещахъ умопостигаемыхъ; долженъ владѣть полезнымъ умѣньѳмъ
проникать въ смыслъ тѣхъ словъ св. Писанія, которыя, имѣя
нѣсколько значеній, допускаютъ различное толкованіе. А все
это дается діалектикою. Самъ Господь во время искушѳнія
премудро отразилъ діавола именно чрезъ правильное толковапіе подобныхъ изреченій 5). Поэтому, къ св. Писанію нужно
приступать не иначе какъ во всеоружіи діалектики: тогда
только мы постигнемъ смыслъ, связь и послѣдовательность
божественная ученія б).
Въ приведенныхъ разсужденіяхъ Климентъ стоитъ, повидимому, на одной почвѣ съ Филономъ, взгляды котораго на
отношѳніѳ откровенія и философіи онъ вообще усвоиваетъ.
Какъ извѣстно, Филонъ аллегорически истолковывалъ Ветхій
Завѣтъ въ духѣ своихъ философскихъ воззрѣній: философски
настроенный умъ его видѣлъ въ вѳтхозавѣтномъ откровѳніи
подтвержденіе и даже источникъ тѣхъ мыслей, которыя онъ
проводилъ въ своей философіи. Аллегорія, при которой сво­
бодно истолковывалось значеніе каждаго слова, была прѳкраснымъ для этого срѳдствомъ.
Не пользуется ли и Климентъ аллеяріею въ такихъ же
')
2)
я)
4)
5)
с)

Str. VI. 10. 780; И. 781, 783, 784, 785.
Str. 1. 6 . 335, 336.
Ibid. VI. 11 . 785. 1. 5. 333.
Ibid 20. 376.
Str. 1. 9, 342;. ср. 28.425; VI. 10. 780.
Ibid. 1 . 9. 344.

—

2 6

—

видахъ т. ѳ., чтобы свободно вложить въ Св. Писаніѳ смыслъ
собственной, чуждой духу Писанія, философіи?
Если обратить вниманіѳ на принципы, которыхъ имѣетъ
намѣрѳніѳ держаться христіанскій философъ въ данномъ случаѣ, на этотъ вопросъ слѣдуетъ отвѣтить отрицательно. —Алле­
горическое толкованіѳ, по Клименту, не предоставлено лич­
ному произволу ивъясняющихъ. Оно подчинено нѣкоторому
досточтимому и славному канону таинственнаго гностического
преданія *), ведущаго свое начало отъ Христа и Его апостоловъ а). Это преданіѳ, подъ которымъ иэслѣдователи разумѣютъ особый способъ пониманія и изъясненія Св. Лисанія,—находившійся въ вѣдѣніи предстоятелей Церкви, унаслѣдованный ими по преемству отъ апостоловъ и сообщае­
шься только избраннымъ 8), — это прѳданіѳ, наряду съ на­
учною подготовкою, составляетъ второе условіе для пріобрѣтенія И8ъ Св. Писанія гносиса, какъ знанія всеобъемлющаго.
Если по содержанію гносисъ опредѣляется у Климента
какъ знаніе всеобъемлющее, то по сторонѣ формальной гно­
сисъ есть знаніе научное т. е. обоснованное на неоспоримыхъ
аргументахъ.
Если вѣра есть сокращенный, такъ сказать, гносисъ необходимѣйшихъ истинъ, то гносисъ есть сильное и твердое
доказательство того, что принято вѣрою, построяемое на вѣрѣ
на основаніи ученія Господня 4). Вѣра служитъ основаніемъ
этому доказательству: какъ въ доказательствахъ человѣческихъ
начала, лежащія въ ихъ основѣ, недоказуемы и принимаются
на вѣру, такъ и въ доказательств'!* гностическомъ, мы на вѣру
принимаемъ недоказуемое начало и затѣмъ уже построяемъ
доказательство 5). Необходимо имѣть въ виду, что Климентъ
здѣсь ведетъ рѣчь вовсе не о какомъ-либо разсудочномъ обоснованіи христіанскихъ истинъ: ученіе Спасителя, говоритъ
Онъ, самосовершенно и ни въ чемъ не нуждается, такъ какъ
оно сила и премудрость Божія, и философія эллинская, къ
нему присоединяемая, не дѣлаетъ истины болѣе могуществѳн*) Str. I. 1 . 324.
2) Ibid. VI. 15. 806.
3) Cognat. o. c. 394—390. Knittel. (P istis u. Gnosis. Theol. Quartalschr.
1873, III, 379 и д.).
4) Str. V II. 10. 865 и д.
5) Ibid. 16. 890 п д.

—

2 7

—

ною, а только дѣлаѳтъ безсильными софистическія ухищренія
противъ нея и разрушаетъ коварные эамыслы, являясь, такимъ
образомъ, собственно оградою виноградника (Mo. XXI, 33) 1).
Здѣсь рѣчь о доказатѳльствѣ другого рода, о доказательствѣ
«отъ Писаній относительно самихъ же ІІисаній», «отъ недо­
казуемая начала о самомъ началѣ». Это доказательство воз­
буждающему сомнѣніе и спорному даетъ вѣру на основаніи
несомнѣннаго и общепризнанная 2). Если истины вѣры бу­
дутъ выведены изъ Св. Писанія, если будетъ доказано, что
онѣ содержатся въ Св. Писаніи, то достовѣрность икъ не бу­
детъ подлежать сомнѣнію 2). Пользуясь основательнымъ знаніемъ и глубокимъ разумѣніемъ Св. Писанія, при помощи
аллегорическая толкованія по канону преданія гностическая,
гностикъ, конечно, имѣетъ всѣ средства дать такое доказа­
тельство 4). Вѣра утверждается, когда устранены всѣ поводы
къ сомнѣнію и цальнѣйшему изслѣдованію; гностикъ и выдвигаетъ то непререкаемое доказательство, что каждая, со­
ставляющая предметъ обсужденія, истина, есть слово Самого
Бога, заключающееся въ Его Писаніи. «Но кто столь нечестивъ, чтобы не вѣрить Богу и отъ Бога, какъ отъ людей,
требовать доказательства? 5) Если пиѳагорейцы самымъ сильнымъ доказательствомъ считали: «абто; есра», если Платонъ
въ Тимеѣ повелѣваетъ вѣрить сынамъ Божіимъ, то не тѣмъ
болѣе ли слѣдуетъ вѣрить Самому Богу и Его Сыну 6). Но
когда подвергнутое изслѣдованію будетъ признано истиннымъ
какъ слово божественное,—ясно, что истинно и то, что изъ
него логически выведено. Гносисъ, поэтому, долженъ быть
названъ доказательствомъ 7). Даже болѣе. Гносисъ единствен­
ное доказательство въ собственномъ смыслѣ, потому что онъ
основывается не на свидѣтельствѣ человѣческомъ, а на голосѣ
Самого Господа 8). Человѣческія доказательства, построяемыя
на умозаключеніяхъ риторики и силлогизмахъ діалектики, всегда
i) Ibid. I, 20. 377.
*) Str. П , 11. 454,
*) Knittel (1. с. 368) замЬчаѳтъ, что гиоспсъ въ этомъ случаѣ пред­
ставляетъ библейское богословіе.
4) Str. V II, 16. 896.
5) Str. V. 1. 646. И . 2. 433.
6) Ibid. 5. 441 и д. V. 13. 697.
8) Ibid. II. 11. 454 и д.
8; Ibid. V II. 16. 891.

—

2 8

—
—

носятъ предположительный характеръ и потому должны быть
названы мнимыми доказательствами. Напротивъ, гносисъ дол­
женъ быть опредѣленъ какъ доказательство научное, въ смыслѣ
неоспоримости и твердости. Такимъ доказательствомъ гносисъ
можетъ быть не по отношенію только къ какимъ-либо только
отдѣльнымъ истинамъ вѣры, но и по отношенію ко всей ихъ
совокупности. И если наука вообще представляетъ собою си­
стему твердо обоснованныхъ положеній, то, очевидно, и гно­
сисъ, разъ онъ является системою научныхъ доказательствъ
и доказанныхъ положеній, долженъ быть названъ наукою.
Климентъ дѣйствитѳльно съ охотою усвояетъ ему это названіе.
Онъ говоритъ, что гпостическое доказательство должно имѣть
результатомъ твердое и непоколебимое научное знаніе *) и
что наукою въ истинномъ смыслѣ обладаетъ одинъ только
гностикъ 2). Стоическое 3) и отъ стоиковъ перешедшее къ
Филону 4) опредѣленіе науки какъ знанія твердаго, раціонально обоснованная и не могущаго быть поколебленнымъ
столь же раціональными доводами другихъ 5), Климентъ прилагаетъ къ гносису неоднократно, съ нѣкоторыми варіаціями,
впрочемъ не касающимися существа дѣла 6).
Такова первая сторона гностическая идеала, по которой
гностикъ является подобіемъ Всевѣдущая Бога 7). Мы видимъ,
какъ своеобразно Климентъ при опредѣленіи ея пользуется
понятіями греческой философіи, примѣняя ихъ къ откровен­
ному ученію.
Всеобъемлющее научное знапіе представляетъ собою ум­
ственное совершенство гностика. Что касается его совершен­
ства нравственная въ собственномъ смыслѣ, то оно съ отрица­
тельной стороны проявляется въ апатіи, а съ положитель­
ной — въ любви.
Апатія — терминъ стоической этики, — у Климента,
какъ и у Филона, совмѣщаетъ въ себѣ, наряду со
стоическимъ подавленіемъ аффектовъ, платоновское отрѣше-

*)
а)
3)
4)
5)
б)
7)

Str. VU. 10. 865.
Ibid. VI. 18. 825.
Stob. Eel. II, 128.
Cong, quaer. er. gr. I, 539.
Str. II. 17. 468.
Ibid. VI. 7. 767 и д. 771; 9, 778; VII. 3. 838.
Str. VI. 12. 788.

2 9

—

ніе отъ чувственности и библейское очищеніе отъ грѣховъ.
Объясняется это тѣмъ широкимъ 8наченіемъ слова тгйдо;, какое
ему дается въ психологіи Климента: T zA b o ç оэначаетъ у него
и всякое проявленіѳ чувственности, и противораэумные аф­
фекты и грѣховныя движенія души х). Богъ ничему такому
не причастенъ 2). Въ такомъ же смыслѣ ‘вбѳ8страстенъ и
гностикъ 3).
Апатія стоитъ въ близкомъ взаимоотпошеніи съ первымъ 1
элементомъ гностическая совершенства — съ вѣдѣніемъ. Съ
одной стороны, послѣднеѳ не молеетъ быть пріобрѣтено въ
должномъ видѣ и объемѣ, если мысль омрачается страстями.
Поэтому очищеніе души отъ противоразумныхъ и грѣховныхъ
влеченій служитъ предварительнымъ условіемъ знанія. Тѣ, кто
намѣренъ достигнуть познанія Бога, должны быть чисты отъ
плотскихъ вожделѣній, а это бываетъ тогда, когда ко владычественной части или разуму не пристаетъ ничто, чуждое
его природѣ и препятствующее его силѣ 4); невозможно
получить познаніе о Богѣ тому, кто подверженъ страстямъ 6).
Но если апатія служитъ предварительнымъ условіемъ—знанія, то, съ другой стороны, и знаніе способствуетъ апатіи.
Климентъ проводить, согласно со стоиками, въ этомъ случаѣ
ту мысль, что всеобъемлющее знаніе все представляетъ въ
должномъ свѣтѣ и, слѣдовательно, устраняетъ возможность
аффективныхъ движеиій, большинство которыхъ происхо­
дитъ именно отъ незнанія истинной природы вещей. Гно­
стикъ же имѣетъ полный миръ въ душѣ, который никогда не
оставляетъ его ни нри какихъ внѣшнихъ обстоятельствахъ, и
основа этого душевная спокойствія въ той мудрости или
томъ знаніи вещей божескихъ и человѣческихъ, которое онъ
имѣетъ и по которому всѣ наблюдаемыя въ мірѣ противопо­
ложности у него сливаются въ прекраснѣйшую гармонію 6).
Онъ не можетъ подпасть похоти или печали или другимъ
*)
а)
3)
4)
5)
б)

Ibid. 16. 808; П . 13. 460;Paed. I. 13. 158.
Str. П . 18.
471;16.467;IV , 23. 632; V. 11. 687; Paed. I. 8 . 142.
Str. VI. 9. 777.
Str. IV . 6 .581.
Ibid. III. 5. 530.
Str. ІУ . 6 . 581.

—

3

0

—
3 1

страстямъ, потому что знаніѳ внушаѳтъ ему убѣжденіѳ, что
все въ мірѣ устроено прекрасно и направляется къ лучшему,
именно къ нравственной пользѣ человѣка; поэтому онъ, при
всякомъ положеніи остается довольнымъ *). Если его постигнетъ болѣзнь или какое-нибудь несчастіе, даже предъ лицѳмъ
страшной смерти, гностикъ остается нѳизмѣннымъ въ душѣ:
онъ знаетъ, что все это неи8бѣжный удѣлъ всего сотворен­
ная;—хотя силою Божіею и это все дѣлается спасительнымъ
лѣкарствомъ, которое благое Провидѣніе употребляетъ какъ
воспитательное средство по отношенію къ тѣмъ, кто съ тру­
домъ поддается нравственной перемѣнѣ 2). Все, что счи­
тается страшнымъ: бѣдность, болѣзнь, безчестіе, даже смерть,
не страшно гностику, ибо онъ различаетъ и знаетъ истинно
страшное и нестрашное отъ кажущаяся таковымъ, a дѣйствительно страшно для него, только нравственное зло. Только
порокъ враждебенъ стремящимся къ гностическому совершен­
ству, и гностикъ борется противъ него, огражденный оружіемъ
Господнимъ 3). Свободный отъ страха, гностикъ не подпадаетъ и другимъ страстямъ: печали, вожделѣнію, похоти.
Онъ равумно пользуется вещами сотворенными и благодарить
Творца. Соединенный, по необходимости природы, съ тѣломъ,
которое причастно страстямъ, онъ не предается послѣднимъ и
лишь столько удовлетворяегь тѣлесныя потребности, насколько
это нужно — для ноддержанія жизни 4). Различая дѣйствительное зло отъ кажущаяся, гностикъ различаетъ и дѣйствителыіыя блага отъ мпимыхъ. Онъ ничего не ищетъ изъ земныхъ благъ, убѣжденный, что всевѣдущій Богъ, и безъ просьбы
подаетъ полезное добрымъ 5); онъ доволенъ благами, которыми
владѣетъ, и радуется о тѣхъ, которыя обѣтованы; знаніемъ
гностическимъ онъ уже предвосхитилъ ихъ, и въ потенціи
обладаетъ ими. Мудрость, такимъ образомъ, дѣлаетъ его ненуждающимся б). Никогда гностикъ ни предпочтегь пріятнаго полезному, ни порабощенъ будетъ похотью, но, подобно
*)
2)
*)
4)
5)
6)

Str. VI. 7. 858.
Ibid.. VII. 11 . 868.
Str. V II. 11 . 870.
Str. VII. 11. 868.
Ibid. 7. 858.
Ibid. 859 и д.

-

Іосифу, обнаружить себя ея побѣдителемъ *). Мы должны
представлять себѣ гиостика на высшей ступени совершен­
ства свободнымъ отъ всякой страсти, потому что чрезъ
упражненіе онъ достигъ прочная добродѣтелыіаго расиоложенія, которое плодомъ своимъ имѣетъ не метріопатію, а
апатію, т. е., совершенное отсѣченіе страстей 2).
Положительная сторона нравственная совершенства гно­
стика обнаруживается въ любви къ Богу н вытекающемъ изъ
нея добродѣланіи. Эта черта въ гностическомъ идеалѣ уже
всецѣло христіанская происхожденія, хотя и она пѣсколько
своеобразно представляется Климентомъ, подъ вліяпіемъ воззрѣній философскихъ.
Любовь является плодомъ зпапія. Давая возможность
оцѣнить по достоинству всѣ вещи, существующія въ мірѣ,
знаніе внушаотъ гностику отдать предъ всѣмъ нредпочтеніе
нравственному благу, какъ благу въ истинномъ значеніи этого
слова. Кто не знаетъ природы вещей и различія въ достойнствѣ благъ, тотъ не молеетъ ни имѣть желанія истинныхъ
благъ, ни молиться объ ихъ ниспосланіи, пи воспользоваться
ими, если даже получилъ 8). Желаніе избирать нравственно
прекрасное и соотвѣтствующее этому желанію пастроеше
дается только знаніемъ. Гностикъ знаетъ истинно прекрасное
и потому и любитъ ея и избираетъ ея изъ за него самого 4).
Впрочемъ, эти соображепія согласны съ тѣмъ, чему учитъ
и философская этика въ отдѣлѣ о благѣ. Но христіанская
точка эрѣнія Климента нридаетъ имъ особый смыслъ. Говоря
неоднократно, что знапіе порождаетъ любовь къ истинному
благу ö), Климентъ понимаетъ это благо не отвлеченно, какъ
стоики, а конкретно, какъ благо, олицетворенное въ Богѣ.
Богъ есть Высшее Благо, —и любовь къ Богу всегда при­
суща гностику ®).
Въ ученіи Спасителя заповѣдь о любви къ Богу пред­
ставляетъ первую и большую заповѣдь закона; вторая лее, по­
добная ей, есть заповѣдь любви къ ближнимъ. Обѣ заиовѣди
*) Str. V II. 11. 868 .
а) Ibid. VI. 9. 777.
*) Str. VI. 14. 796, IV. 23. 630.
4) Ibid. I. 6 336. Pal. ed. 1. 12. 157; Str. IV. 22. 630.
5) Ibid. VII. 10. 867. IV. 22. 625.
«) Str. II. 12. 457.

—
—

3 2

3 3

—

—

даны, такимъ образомъ, какъ днѣ отдѣлыіыя заповѣди, хотя
между ними утверждается п внутренняя связь, поскольку и
дѣятельная любовь къ ближнимъ осуществляется по любви
ко Христу, ради Него, и во имя Его. Климентъ придаотъ
любви къ Богу столь высокоо и всеобъемлющее зпаченіѳ въ
нравственной лсизни христіанина, что заповѣдь о любви къ
ближнимъ понимается у пего пе столько въ смыслѣ отдѣльпой отъ t большей заповѣди въ законѣ», «подобной» ей, за­
поведи, сколько въ смыслѣ одного среди многихъ другихъ
нравстнопиыхъ предписаній, которыя всѣ предполагаются за­
ключенными въ единомъ источникѣ-заповѣди о любви къ
Богу и изъ него вытекаютъ, но предъ которыми заповѣдь о
любви къ Богу стоитъ какъ единственная и дѣйствителыю
«наибольшая» заповѣдь. Въ отомъ отношѳніи иптересно толкованіе двухъ заповѣдей о любви, данное Климентомъ въ ого
трактаті <Quis (lives salvetur?» ')
На вопросъ юноши: „какая большая изъ заповѣдей?“ Учи­
тель отвѣчаетъ: «возлюби Господа Бога твоего всею душею
твоею п всею силою твоею. Больше этой заповѣди нѣтъ (Mo.
XXII, 36 — 38)». И совершенно справедливо, замѣчаетъ Кли­
ментъ. ибо опа относится къ Первому, Величайшему, самому
Богу, Отцу нашему, чрезъ Котораго все произошло и къ Ко­
торому все спасенное возвратится. Итакъ, нечестиво было бы, если
бы мы, искони предвозлюбленные Имъ и получившіе отъ Него
бытіе, почитали что либо другое, кромѣ Него, старѣйшимъ и
достойнѣшимъ почтенія. Вѣдь эту только ішчтожпую благодар­
ность мы можемъ воздать Ему за многое отъ Него получен­
ное, a болѣе мы ничего пе въ состояніи выдумать, чѣмъ бы
отплатить совершенному и ио нмѣющему нужды Богу. И че­
резъ эту любовь къ Отцу по силѣ и возможности мы на­
елЬдуемъ нетлѣніе, ибо чѣмъ болѣе кто любитъ Бога, тѣмъ
въ ближайшее онъ приходитъ единеніе съ Нимъ. Вторая по по­
рядку il неменьшая заповѣдь: «возлюби блпжняго твоего, какъ
себя самого (Mo. XXII, 39). Кто же ближній мой? Выяснивъ изъ притчи о милосердомъ самарянинѣ, что ближ­
нимъ, по слову Спасителя, является оказавшій милость, Кли­
ментъ продолжаетъ: «Кто другой молеетъ быть такимъ ближ­
нимъ, кромѣ самого Спасителя? Кто болѣе его помиловалъ

насъ, почти мертвыхъ отъ многихъ рапъ міродержателей
тьмы вѣка, отъ страховъ, вожделѣній, гнѣвовъ, печалей, обольщеній, похотей? Одинъ только врачъ этихъ ранъ—Іисусъ, съ
корнемъ вырывающій страсти. Любитъ же Христа тотъ, кто
творитъ и соблюдаетъ Его заповѣди... Это—первый исполни­
тель заповѣди о любви къ блилшимъ. Второй же тотъ, кто
оказываетъ честь вѣрующимъ во Христа и попечѳніе о нихъ.
Ибо если кто дѣлаетъ что либо для ученика, Господь припимаетъ то на Себя и считаетъ сдѣлапнымъ для Него. (Приво­
дятся въ доказательство этой мысли слова Мато. XXV, 34
и д. X, 40; ХѴПІ, 10 и под.).
Цѣль жизни въ томъ, чтобы сдѣлаться любящимъ Бога *), и
эта цѣль выполняется въ любви гностика. Гностикъ только
ею руководится въ своей лсизни и дѣятельпости: если другіе добродѣтельны по мотивамъ страха и надежды, оиъ имѣетъ
въ виду одну только цѣль—угожденіе Богу, а не какую-либо
паграду за труды. Тѣ, кто по мотивамъ постороннимъ дѣлаютъ добро, еще не мужи вълюбви къ Богу, какъ гно­
стикъ. Есть вѣдь и въ церкви, какъ въ гимнастическихъ ристалищахъ, вѣнки для мужей и для дѣтей. Любовь же
избирается сама по себѣ, а но ради чего-либо другого 8).
Любовь къ Богу является движущимъ мотивомъ всякой дѣятельности гностика и наполняетъ всю его жизнь: все богопочитаніе или богоуподобленіе есть не что иное, какъ лю­
бовь, иначе говоря, непрестанный подвигъ ради Бога на
почвѣ неослабѣвающей любви *).
Намъ повелѣвается чтить Спасителя нашего Логоса, а
чрезъ Него Отца—не въ избранные дни, а всю жизнь и
всячески. Поэтому не въ опредѣленномъ мѣстѣ, не въ избранномъ храмѣ, ни тѣмъ болѣѳ только въ нѣкоторые праздники
и предназначенные дни, но всю жизнь, во всякомъ мѣстѣ,—
гдѣ онъ найдетъ нѣкоторыхъ единовѣрцевъ,—даже если онъ
останется одинъ самъ съ собою, гностикъ чтитъ Бога т. е.
исповѣдуетъ Ему благодарность за гносисъ и за образъ
жизни. Гностикъ во всемъ являетъ себя достопочтеннымъ и
радостнымъ; достопочтеннымъ вслѣдствіе общенія съ Богомъ,
радостнымъ вслѣдствіе размышленія о благахъ, дарованныхъ
*) Str. V, 14. 704.
9) Ibid. VII. И . 871 и д.
я) Ibid. IV. 16. 608; V II 1. 820.

*)

Г л .

2 7 —

3 0 .
8

—

3 4

—
—

отъ Бога людямъ 1). Всегда благодаря Бога за все,—чрѳзъ
слушаніѳ правды, чреэъ чтѳпіѳ божѳствѳішаго, чрезъ святое
приношепіе, чрезъ блаженную молитву, восхваляя, благо­
словляя, поя псалмы и гимны, никогда ни въ какое время
не отдѣляется отъ Бога таковая душа. И если гностика постигнетъ безчестіе, преслѣдованіе, изгнаніе, если ему грозитъ
даже смерть, никогда пе отвлекутъ его отъ свободной и пре­
восходнейшей любви къ Богу, которая все тернитъ и все
переносить. Справедливо посему сказано: надѣющіеся на Бога
позпаютъ истину и вѣрные въ любви пребудутъ у Него (Прем.
ІП, 9) 2). Такая любовь дѣлаетъ гностика другомъ и сыномъ
Божіимъ (къ любящему именно обращены слова Господа
«уже я не называю васъ слугами, ни друзьями (loan. XV, 15)»
мужемъ совершепнымъ, достигшимъ въ мѣру возраста. А
такъ какъ дружба имѣетъ завершеніе въ подобіи, то гно­
стикъ, любя Бога, является истинно подобнымъ Ему и му­
жемъ по своему нравственному совершенству 3).
Любовь гностика къ Богу служитъ первомъ всей его лсизни,
всѣхъ помысловъ, чувствованій и поступковъ. Она лежитъ
въ основѣ всѣхъ добродѣтелей гностика, но преимущественно
обнарулсивается она въ любви къ блилснимъ. Гностикъ не обы­
кновенною любовью любитъ кого либо, но любитъ Создателя
въ Его твореніяхъ 4). Всѣ люди—дѣло одной воли 5 ) и гно­
стикъ оказываетъ самоотверженную любовь къ подобному себѣ
по любви къ Создателю рода человѣческагод) и по подобію
Ему. Господь нашъ за своихъ злодѣевъ и ради очищеиія невѣрпыхъ испилъ чашу. Подражая Ему, апостолы, какъ истинные
гностики и совершенпые, пострадали за основанныя ими цер­
кви. Слѣдуя этому примѣру, и всякій гностикъ по любви къ
Господу долженъ такъ возлюбить ближняго, чтобы, если при­
дется, безъ колебанія претерпѣть страданія за церковь и
и с п и т ь чашу 7). Любовь не ищетъ своего (1 Кор. ХГІ, 22 ) ,
но на брата изливается: вокругъ него она бушуетъ, вокругъ
*) Str. VII. 7. 851 и д.
9) Str. VI. 14. 797; IV , 7, 587.
*) Str. ѴП. 11 . 872.
л) Str. VI. 9. 706.
5) Ibid. V II. 13; 881
e) Ibid. II. 18. 477.
7) Ibid. IV , 9. 597.

3 5

него она цѣломудрѳнно неистовствуетъ *). Проявленія ея раз­
нообразны.
Отрицательно обнаруживается она въ тѳрпѣніи, кротости,
въ отсутствіи 8ависти, ревности, ненависти, злопамятства,—и
положительно — въ смыслѣ всякаго рода благотворитель­
ности.
Сферою для отрицательнаго обпаруженія любви служитъ
главнымъ образомъ отношеніо къ врагамъ. Для гностика, какъ
и для Бога,—собственно нѣтъ враговъ. Богъ не можетъ быть
никому врагомъ, ибо Онъ—всѣхъ Творецъ. Мы называемъ
врагами Его тѣхъ, кто не повинуется Ему и не поступаетъ
по заповѣдямъ, какъ бы ненавидя завѣтъ Его. То же нужно
сказать о гностикѣ. Самъ онъ никому никогда никакимъ
образомъ не можетъ быть врагомъ, а его врагами могутъ счи­
таться развѣ только тѣ, кто идутъ неправымъ путемъ 2). Да
и можетъ ли кто быть и ему врагомъ по законной причинѣ,
если онъ никогда не подаетъ никакого повода ко враждѣ и
никакого соблазна другимъ. Чтобы показать какъ велика
должна быть чистота гностика въ этомъ отношеніи, Климентъ
приводитъ слѣдующеѳ преданіе объ ап. Матоеѣ: ап. Матѳей,
по преданію, всяісій разъ говорилъ: «если согрѣшитъ сосѣдъ
избраппаго, то согрѣшилъ и самъ избранный, ибо, если бы
послѣдній велъ себя такъ, какъ новелѣваетъ Логосъ, то и сосѣдъ устыдился бы его жизни и не грѣшилъ» я). Поэтому же,
если кто нибудь предъ христіаниномъ обвиняетъ другого, то
христіанипъ безъ ложнаго стыда доллсенъ прямо сказать об­
виняющему: «перестань, братъ, я ежедневно въ еще болѣе
тяжкія прегрѣшенія впадаю; какъ же могу я осулсдать его?».
Такимъ отвѣтомъ можно пріобрѣсти двойную пользу: излечить
и себя самого и ближняго 4). Не иодавая повода ко
враждѣ и не считая никого врагомъ себѣ, гностикъ, если
тѣмъ не менѣѳ найдутся люди, къ нему непріязненно распо­
ложенные, не питаетъ къ таковымъ враждебнаго чувства.
Если кто и ненавидитъ избраннаго, то послѣдній объясняетъ это невѣдѣніемъ ненавидящаго и, зная таковое, со-

*)
9)
3)
4)

Quis d. 38, 956.
Str. VII, 12. 873.
Ibid. 13. 882.
Fragm. ex Ant. M elis, 1020.
3 *

—
—

жалѣетъ только о его ослѣплѳніи 1); но никогда не помнить
зла и не досаждаетъ никому, хотя бы кто и казался достой­
нымъ ненависти sa свои поступки *); никогда не помня того,
въ чемъ противъ него согрѣшили, и всегда прощая, онъ въ
правѣ молиться: отпусти намъ, ибо и мы отпускаѳмъ *). Богъ
сіяетъ солнце свое на праведныхъ и неправедныхъ и самого
Господа послалъ для праведныхъ и неправедныхъ. Стремясь
уподобиться Богу по многому ненамятозлобію, гностикъ отпускаегь грѣхи седьмижды семь разъ, т. е. втеченіе всей
жизни, хотя бы кто втеченіѳ всей жизни оскорблялъ его 4).
Такъ онъ постунаетъ, слѣдуя заповѣди Господа и Его апостоловъ.
Въ словахъ: «какъ смѣѳтъ кто у васъ, имѣя дѣло съ дру­
гимъ, судиться у нечестивыхъ, а не у святыхъ? Развѣ вы не
знаете, что святые будутъ судить міръ? (1 Кор. VI, 12)»,
ап. Павелъ, —изъясняетъ Климентъ,—научаетъ не только тому,
чтобы гностикъ предпочиталъ скорѣе получать оскорблѳнія,
чѣмъ самому оскорблять другихъ, но и тому, чтобы онъ былъ
непамятоэлобивъ, чтобы онъ не молился объ отмщеніи
оскорбившему,—ибо Господь прямо заповѣдалъ молиться за
враговъ. Итакъ, оскорбленному судиться у неправедныхъ—
это оэначаетъ не иное что, какъ казаться желающимъ
отплатить за обиду и въ свою очередь сдѣлать уже вторич­
ную неправду.—Хотѣть же судиться у святыхъ—значитъ мо­
литвою просить Бога и святыхъ объ отмщеніи обидчикамъ.
Творящіе такую молитву лучше первыхъ, однако, и они не бу­
дутъ внолпѣ безстрастными,—до тѣхъ поръ, пока сдѣлавшись
совершенно незлопамятными, они не помолятся, по заповѣди Господа, за враговъ. Апостолъ и требуетъ, чтобы праведникъ не только одно свое имущество уступалъ другимъ,
именно людямъ его обидѣвшимъ, но желаетъ, чтобы опъ отъ
оныхъ судей (т. е. отъ святыхъ) просилъ отпущенія грѣховъ
тѣмъ, кто согрѣшилъ противъ него 5). Итакъ, должно любить
враговъ; въ этомъ высшее обнаруженіе любви къ ближнимъ.

l)
»)
•;
4)
5)

Str. IV. 22. Г,27.
Ibid. VII. 11 . 868.
Ibid. 13. 881.
Ibid. 14. 884.
Ibid. 8 8 8 -8 8 4 .

3

7

-

3 6

Но любить врага, эамѣчаетъ Климентъ, не значить любить
зло, или нечестіе, или любодѣяніе или воровство, но зна­
чить—любить вора, нечестивца, любодѣя—не за то, что онъ
согрѣшилъ и такимъ образомъ пятнаетъ имя человѣка, а за
то, что онъ чѳловѣкъ и твореніе Божіе А).
Положительнымъ обнаруженіемъ любви къ ближнимъ слу­
житъ благотворительность. Въ приведенныхъ разсужденіяхъ
Климента объ отношѳніи къ врагамъ мы видимъ уже отчасти
такое положительное проявленіе любви: гностикъ не только
не помнитъ зла на врагахъ и самъ прощаетъ имъ обиды, но
и молитъ Бога о прощеніи ихъ грѣховъ. И другими спосо­
бами христіанинъ долженъ оказывать имъ благодѣяніе. Уже
вѳтхозавѣтный законъ предписываегь благожелательное отношеніе къ врагамъ. Среди различныхъ его постановленій, воспитывающихъ милосердіе (объ отношеніи къ должникамъ, о
жатвѣ, о собираніи винограда, о седьмомъ и пятидесятомъ
годѣ и т. п.) благочестіе, общительность, справедливость
и человѣколюбіе а), есть такія, которыя касаются, напр.,
домашнихъ животныхъ, принадлежащих!» врагу: если, гово­
рится, принадлежащее врагу животное изнемогаетъ подъ тя­
жестью, то должно его облегчить; если оно падаетъ отъ изнеможенія,—помочь ему встать; если заблудилось, то, оставивъ
вражду, слѣдуетъ отвести его къ хозяину. Толкуя эти постановленія въ общемъ согласно съ Филономъ, Климентъ гово­
ритъ, что въ нихъ законъ запрещаетъ радоваться чужому несчастію, помнить обиды и питать вражду, и ведетъ къ выс­
шему—къ молитвѣ за враговъ, къ миру и единодушію съ
ближними *). Если законъ такъ повелѣваетъ относиться къ вра­
гамъ, то тѣмъ болѣе этого требуетъ возвѣщеиное послѣ под­
законная воснитанія Евапгеліе 4). Поэтому гностикъ и молится
за враговъ, т. е. благотворить духовно, и благотворить матеріально, раздавая милостыню; онъ даетъ ее и преслѣдующему его и ненавидящему, если только они нуждаются, не
смущаясь тѣмъ, что другіѳ говорятъ, будто бы онъ дѣлаетъ
это изъ-за страха. Но если гностикъ по отношенію къ врагамъ
является столь незлобивымъ и нестяжатѳльнымъ, то не тѣмъ
*)
*)
»)
<)

Ibid. IV. 13. 605.
Str. II. 18 . 472-478.
Ibid. 476.
Ibid, VII. 14. 885.

—

3 8

—

готрить ”)?Ъ СП0С0бепъ любить своихъ присныхъ и имъ бла3дѢт/ Не ЛИШП0 °™ѣтить> что- говоря о благотворитель­
ности, Климентъ но упускаѳтъ случая объединить любовь къ
ближнимъ—добродѣтель христіанскую со справедливостью—
добродѣтелью философскою-въ ея пониманіи у Аристотеля
и стойковъ. Вмѣстѣ съ этими философами, Климентъ отличи­
тельную особенность справедливости полагаетъ въ томъ что
она раздѣляетъ каждому по достоинству и чрезъ то выво­
дитъ человѣка изъ рамокъ личной жизни и вводитъ въ общеше съ друіими людьми. Господь, говоритъ Климентъ, соэдалъ
насъ отъ природы общительными и справедливыми, такъ что
справедливое заложено въ самый строй нашего существа 2).
Справедливость не судитъ пристрастно, но раздѣляетъ каж­
дому по достоинству s). Она можетъ быть названа раздаятельяымъ состояшемъ, которое высшаго нроявленія достигаетъ тогда, когда соединяется съ зпаніемъ и умѣньемъ раз­
личать большее или меньшее достоинство тѣхъ комѵ
что либо раздается и раздѣляется 4). Такое общеніе ’въ благахъ, полученныхъ отъ Бога, можетъ основываться и на природпомъ благорасположеніи и на повшіовеніи заповѣдямъ 5)
ІІослѣднее, очевидно, отличаетъ христіанскую справедливость,‘
сближая ее съ любовью къ ближнимъ. Описывая гностичеческую справедливость, Климентъ прямо и дѣлаетъ такое сближенш. Онъ говоритъ, что первое дѣло-гностической справедливости-любить проводить время со своими ближними
быть въ общенш съ ними и на землѣ и па нобѣ; поэтому
гностикъ раздаетъ все, чѣмъ владѣетъ, поэтому опъ человѣколюбивъ, поэтому непавидитъ порокъ и отвращается отъ всяьаю злодѣяшя ). Такимъ образомъ, въ чертахъ философской
справедливости описывается христіанская любовь къ ближ­
нимъ, которую Климентъ въ другомъ случаѣ опредѣляеіъ какъ
единомысліе во всемъ, что касается слова, жизни, права
какъ общеніе въ жизни, какъ соединенное съ правымъ разумомъ напряженіе дружбы и нѣжной привязанности въ
*) Str. VII. 12. 873.
2) Ibid. 1 . G. ЗЗС.
3) Paed. I. 8 . 13G.
4) Str, VJI. 12. 873.
5) Ibid. II. 16. 467.
c) Ibid. VII. 3. 830.

3 9

сношеніи съ друзьями *). Но нѳ на однихъ друзей изли­
вается справедливая любовь гностика. Онъ справѳдливъ и
благъ и къ праведнымъ и неправедпымъ, по подобію Всесовершеннаго Отца (Мѳ. V, 48) *); онъ всегда оказываетъ
себя равнымъ и одинаковымъ по отношенію ко всякому ближ­
нему, кто бы онъ ни былъ: будетъ ли то сосѣдъ, или же непріятѳль по эаконамъ государственными Онъ никогда не презираетъ брата, по закону божественному имѣющаго съ нимъ
одного отца и мать, онъ облегчаетъ утѣшеніемъ и ободрѳніемъ
угпетеннаго, помогаѳтъ ему въ житейскихъ нуждахъ, онъ
подаѳтъ всѣмъ нуждающимся, но не одинаково, а справед­
ливо и по достоинству... Онъ точно знаетъ, кому сколько,
когда и какъ дать 8).
Но, конечно, полнаго тожества между понятіями фило­
софской справедливости и христіанской любви къ ближнимъ
нѣтъ. Тамъ мы имѣемъ дѣло болѣе съ юридическою, чѣмъ
правственною областью; здѣсь—всецѣло съ нравственною. То,
что требуется строгимъ осуществленіѳмъ философской спра­
ведливости, молеетъ быть противнымъ духу любви и наоборотъ. Такъ, строгая соразмѣрность при раздаяніи благъ съ
достоинствомъ калсдаго ведетъ собственно къ тому, что не
только нельзя умалять правъ другихъ лицъ ради себя самого,
но и своихъ собственныхъ ради другихъ, т. ѳ. послѣдовательное проведеніѳ принципа философской справедливости не
мирится съ самоотверженіемъ, составляющимъ совершенство
христіанской любви. Вотъ почему мысли Климента приходятъ въ колебаніе и несогласіе, когда онъ говоритъ о любви
къ ближнимъ какъ справедливости или справедливостъ думаетъ представить въ краскахъ любви христіанской. Съ одной
стороны, какъ мы видѣли, гностикъ, если онъ въ совѳршенствѣ хочетъ осуществить идею справедливости, долженъ со­
образоваться съ достоинствомъ каждаго и для того обладать
точнымъ знаніемъ того, кому, сколько, когда и какъ удѣлить
изъ своихъ благъ. Съ другой же, предписывается, при раздаяніи милостыни, не судить о томъ, достоиігь ли кто ея
или недостоинъ. Лучше недостойнымъ благотворить ради достойныхъ, нежели, опасаясь оказать помощь первымъ, не дѣч Ibid. И. і). 450.
2) Ibid. IV. 22. 626.
3) Ibid. VII. 12. 873.

—

4

0

—
4 1

Х /Ж

-И» ° W . Д. не судимы бу-

U M L i - Œ Г І РГ . Г Г = Г Г
стіанскоѳ благогворѳніѳ врагамъ

- ~ = = г л

а г г о=“

«г , і
с~ Х Л о 1 р ™
бов.' » « и м » . М* благожелательства къ бли. ст„Шіа; Г у

“™ ; : Г о н 0 „ « г « ™

^

г

г

:
^
r
^
e
:
r
:
r
p
z
ооролѣленіе . Ä o “
»Г ^ гаГ Г еГ Г

аристотелевское
«лага другому рада „его самого. И понимаемое такъ Z ™
желатольство приписывается Богу, потомТ™ Î X » * “'
ясмъ не нуждаясь, Оиъ благожелателепъ къ намъ только для
л Г т Т в , 06: * ' ^ 16“ ' ’"“ "''
*)• Н» »“
гт1*ОІ
сновѣ человЬческихъ взаимоотпошеній Хпи
.
СШ ЛЮб0ВЬ КЪ ближнимъ и вытекающая изъ нея блГ
Г б —
оси"”“
“"»»ho на такомъ безкорыстгаостикъ „ГГ тТМЬСТ'* “Ъ т т ~ По “ »«Ріненству любви
гностикъ ограпичиваетъ себя, чтобы не отказать бпатѵ Л
удящемуся въ стѣсненныхъ обстоятельствахъ, зная что самъ
1
о
7
Т
ЛѲГЧ0
браТа М0ЖѲГЪ перенести нужду. Скорбь
с штаетъ за свою собственную скорбь и если пм-г
" Я Недостаго'£ъ- оиъ чРезъ раздаяніе и благотвореніе впа
э*
“Ъ затРУдиигольное положеніе, то не будетъ огорчаться
Ппекоагнп ^
Ѳ буДѲТЪ пРилѳжать благотворенію 5)
£
Р(Т к „ Л х ° Т Т 0 М : ■«0б')0“ ™аго дателя^ любиІ
безъ соя-ітгіт
’
ДаюЩаго съ радостью, безъ скупости,
слово f W
эг°—Добрая благотворительность. Еще лучше
это-пг)исѵшаяЯ:Б<
<
пВСЯКОМУПросящемУУ тебя Дай (Лв. VI, 30)»:
присущая Богу щедрость. Но вотъ дѣло, превосходя*) Q n i s d. 83. 964.
*) Diog. L. VII. n s .
’) Eth. N. VIII, 2, (8).
*) P aed.I. n . 56. Str. II. ß. 441
l) Str. VII. 12. 88 .

—

щее всякое совершенство: не ожидать, пока попросятъ, но
самому искать достойнаго получить благодѣяніе ‘). Если гно­
стикъ самъ не въ состояніи оказать матеріальную помощь
нуждающимся, то онъ номогаѳтъ имъ молитвою; но при этомъ,
гностикъ будетъ молиться не о томъ, чтобы Богъ далъ имъ
изобиліе денегъ, а о томъ, чтобы имъ была оказана помощь
въ нуждѣ. Такимъ образомъ, подавая молитву, онъ чрезъ мо­
литву является тайпымъ и скромнымъ благодѣтелемъ. Вѣдь
часто бѣдность, болѣзнь и тому подобный искушенія ниспо­
сылаются для вразумленія—для исправленія прошедшаго и
для предусмотрительности о будущемъ. Гностикъ же, потому
именно, что онъ владѣетъ гносисомъ, трудится на поприщѣ
благотворительности, являясь органомъ благости Божіей а).
Благотворительность гпостика обнаруживается не въ матеріалыіыхъ только, но и въ духовныхъ благодѣяніяхъ. Благо­
честивый гностикъ прежде всего заботится о томъ, чтобы са­
мому сдѣлаться лучшимъ, а потомъ, чтобы содѣйствовать въ томъ
и ближнимъ ‘). Спасеніе ихъ онъ считаетъ своимъ собствепнымъ
спасѳніѳмъ 4) и потому, во-первыхъ, нроситъ Бога за нихъ, а вовторыхъ, самъ прилагаешь усилія къ тому, чтобы содѣйствовать
ихъ спасенію. Господь научаетъ насъ словами:« проси у Меня и
дамъ тебѣ народы въ достояніе (ГІс. И, 8)», что самая царствен­
ная просьба—это безкорыстно просить спасенія людей 6).
Поэтому и гностикъ молится объ облегчепіи грѣховъ ближнихъ и объ обращеніи ихъ на путь позпанія, молится о томъ,
чтобы опъ признапъ былъ участникомъ въ прегрѣшепіяхъ
своихъ братьевъ, имѣя въ виду обращеніе ихъ и раскаяніе;
молится и о томъ, чтобы братья содѣлались причастными
тѣмъ благамъ, которыми онъ владѣетъ *). Къ существу гносиса, затѣмъ, относится и образованіе добрыхъ мужей 7), пу­
темъ примѣра, воспитанія и преподаванія *). Лучшею жерт­
вою предъ Богомъ со стороны гностика является раздаяніе
не только имущества, но и ученій *). Эта обязанность есте~ *)
»)
»)
*)
5)
°)

Quis d. 30, 953.
Str. VII. IS. 881.
Ibid. VII. 3. 837.
Ibid. 9. 863.
Str. IV. 22. G2ß.
Ibid. V II. 12. 880.
Ibid. II. 10 453.
») Ibid VI. 17. 824.
») Ibid. VII. 7 801.

—

4 2

—

ственно присуща христіанскому мудрецу, ибо мудрость по
природѣ «общительна и человѣколюбива» *); отсюда гностикъ
заботясь о благѣ другихъ, воспитываѳтъ ихъ и примѣромъ. и
словомъ, устпымъ и письменнымъ *). Поэтому Климонтъ и
считаетъ своего гностика особепно пригоднымъ для цѳрковнаго учительства и предстоятельства и достойнымъ этого 8).
ъ благотворительной любви къ ближнимъ, какъ и во всѣхъ
добродѣтеляхъ, обнаруживается подобіе Богу: «по истинѣ
образъ Божій—чѳловѣкъ благодѣтельствующій *).
Любовь находится во взаимодѣйствіи съ прочими сторонами
гностическаго совершенства. Знаніе, какъ ужо было разъяснено,
приводитъ къ любви. Но съ другой стороны и любовь къ Богу и
ближнимъ—необходимое условіе знапія. Богъ есть любовь и по­
тому познается тѣмъ, кто любитъ; и намъ должно быть въ общеніи
съ Нимъ чрезъ любовь божественную, дабы подобное мы со­
зерцали подобнымъ 6). Точно также любовь находится въ
взаимодѣйствіи и съ апатіей. Если гностикъ является цѣломудреннымъ и безстрастнымъ, также недоступнымъ печалямъ
и похотямъ какъ алмазъ огню, то причина этого святѣйшая и
господствующая надъ всякимъ зпаніемъ любовь. Ибо она дѣлаетъ гностика другомъ и сыномъ Божіимъ, уподобляетъ его
Ьогу но безстрастію °). Но, конечно, съ другой стороны, и
отрі.шоше отъ страстнаго, чувственнаго и грѣховнаго способ­
ствуем устремленію любящаго сердца къ міру горнему^
III.
i

Знаніе, апатія и любовь къ Богу составляютъ главные
I элементы гностическаго совершенства. Образуемый ими гно­
сисъ является собственно христіанскою добродѣтелью въ ея
идеальномъ обнаруженіи и въ ея аналогіи съ добродѣтелью
мудреца философіи. Климентъ пользуется философскою терми­
нологию при опредѣленіи добродѣтели. Стоики онредѣляли
добродѣтель какъ Stdtteotç, т. е. какъ постоянное, неизмѣнное
единое, всегда само себѣ равное расположеніе духа, которое
*) Str. I. 1. 317.
2) Ibid. IV. 18. 613.
*) Ibid. IV. 13 793; VII. 9. 862.
4) Ibid. II. 19. 483.
8) Str V. 1. 652.
G) Ibid. VIT. И . 872.

4 3

—

нѳспособпо ни къ увеличенію, ни къ уменыпенію, которое,
раэъ оно нріобрѣтеио и установлено, уже пе можетъ быть не
только утрачено, но и поколеблено. Понимаемое такъ oïdftsacç
отличалось у пихъ отъ
подъ которымъ понималось состояніѳ,
подлежащее перемѣнѣ, увеличенію и уменыпенію, напряженію
и ослаблепію. Аристотель, наоборотъ, подъ
разумѣлъ со­
стояло болѣе продолжительное и устойчивое, а подъ ôtdfkat;
состояніе измѣнчивое, подвижное. Климеитъ безразлично поль­
зуется обоими терминами и аристотелевскимъ и стоическимъ
для опредѣленія добродѣтели, прилагая тотъ и другой къ гносису
и соединяя съ ними одипъ и тотъ же смыслъ. Называть ли
гносисъ, ëÇcç или otdftsatç, —подъ нимъ должно понимать одно,
неизмѣнное, постоянное, никогда не утрачиваемое добродетель­
ное настроеніе *). Точно также и къ отдѣльнымъ добродѣтелямъ онъ прилагаетъ иазваніо то ё;к, то ôtaftsai; 2). Итакъ,
въ этомъ случаѣ мы видимъ у Климента полное согласіе съ
философіею и въ употреблѳніи термина и въ пониманіи его
смысла. Конѳчпо, иначе обстоитъ дѣло, если имѣть въ виду,
какъ понимаетъ Климеитъ элементы добродѣтелыіаго настроенія: знаніе, апатія и любовь къ благу носятъ у него дру­
гой смыслъ, чѣмъ у филоеофовъ, и стоическое опредѣленіе
добродѣтели, какъ настроенія души, которое подъ воздѣйствіемъ разума является согласнымъ само съ собою втеченіе
всей жизни, хотя и усвоивается Климентомъ 3), но понимается
въ смыслѣ настроенія, согласнаго втечепіе всей жизни съ
Евангеліемъ 4)? Точно также не вполнѣ согласеігь съ фило­
софами Климентъ въ указаніи и пути, которымъ создается
изъ этихъ элементовъ добродѣтельное настрое nie.
Такимъ путемъ, какъ и у филоеофовъ, прежде всего, является
упражненіе. Добродѣтель пе есть теоретическое знаніе блага и
только въ душѣ живущая любовь къ нему. За вѣдѣніемъ слѣдуютъ дѣла какъ тѣнь за тѣломъ 5). Истинно добродѣтельный
не выражаетъ только желанія участвовать въ нравствеиномъ
совершѳнствѣ, но прямо кладетъ начало послѣднему, ибо над­
лежитъ не намѣреніе только имѣть, но быть въ дѣйствительности царственнымъ, свѣтлымъ и гностикомъ, не по имени
1)
2)
3)
<)
5)

Ibid. VI, 22. 627.
Paed. III. И . 306. Str. И. 870.
Paed. I, 13. 159.
Str. VII. 11. 870.
Str. VII. 13. 882.

—

4 4
—

только касаться вещей, но и на дѣлѣ *). Гностикъ не уди­
вляется только заповѣдямъ, но уж е чрезъ самый гносисъ дѣлается участникомъ Бож іей воли, приснымъ Господу и Его
заповѣдямъ ). Дѣянія бываютъ двухъ родовъ: одни въ мысли,
другія въ поведеніи ). Гносисъ обнаруживается и въ тѣхъ
и в ъ другихъ. Съ одной стороны его дѣйствіе — отрицатель­
ное - очищеніѳ души отъ страстей, а съ другой - положи­
тельное - жизнь, исполненная добрыхъ дѣлъ, такъ что душа
гностика можетъ съ дерзновеніемъ сказать Богу: я живу такъ
к « . T u хоч еш ь1) . По э ю и у г а о с с ъ
« ш .в в д е г ъ з /с о б ш '
у п р а ж н ет е, аупраж нѳніѳ создаетъ расположеніе или со ст о я н іе6).
Добродѣтельный человѣкъ не довольствуется похвалами п р е­
красному, но самъ усиленно старается быть прекраснымъ:
изъ добраго и вѣрнаго раба онъ чрезъ любовь дѣлается
другомъ Бога, потому что достигаетъ состояпія нравственнаго
совершенства, — и это состояпіе онъ дѣйствительно пріобрѣлъ
чрезъ истинное учеш е и путемъ долгаго упражненія
Н и­
к ом у— ни мужу, ни женѣ нельзя сдѣлаться славнымъ въ чемълибо вообще и въ частности въ добродѣтели безъ ученія
безъ старанія, безъ унражненія 7). Гносисъ не отъ рождешя присущъ людямъ, но пріобрѣтается постепенно: сн а­
чала научеш е ему нуждается во вниманіи, питаніи и ростѣ
а потомъ чрезъ непрестанное упражненіе онъ переходитъ въ
состояніе, а усовершенствованный въ состояніи мистическомъ
онъ становится въ силу любви непоколебимымъ *).
Но какъ зпаш е, лежащее въ осповѣ добродѣтели, есть по
Клименту знаніе, почерпнутое изъ откровенія Логоса, а не
пріобрѣтенноѳ только естественными усиліями разума, какъ
любовь у него не есть только па основаніи разсудочной оцѣнки
возникшая расположенность къ отвлеченному благу, но лю­
бовь къ Всеблагому Богу, такъ и упражненія воли въ созданіи
добродѣтельнаго настроенія имѣютъ ту особенность у Климента
въ сравнеши съ греческими философами, что получаютъ содѣйствіе и помощь отъ благодати Божіей. Невозможно дости*) Ibid. 17. 819.
а) Ibid. U . 879.
а) Ibid. VI. 16. 809.
4) Str. VII. 11 . 874.
5) Ibid. VI. 9. 777.
G) Ibid. VII 11 . 8 G8 .
7) Tbid. IV. 19 620.
BJ Str. VI. 0 . 779.

4

5

—

гнуть нравственнаго совершенства беэъ произволеяія; однако и
не все лежитъ, въ нашемъ намѣреніи, напримѣръ, результата,
ибо мы благодатію спасаемся (Е ф . II, 5); — хотя и нѳ
безъ дѣлъ: отъ природы способные къ благу, мы должны
употреблять стараніе къ его пріобрѣтенію. Но чтобы имѣть
и намѣреніѳ эдравое, неуклонно направленное къ уловленію
нрекраснаго, мы нуждаемся въ благодати, въ правомъ ученіи,
въ соотвѣтствующей благонастроенности и привлеченіи Отцомъ къ Нему (Іоан. V I, 44) !). Самъ по себѣ трудясь и
упражняясь въ пріобрѣтеніи апатіи, чѳловѣкъ ничего пе с о ­
вершить; но если онъ сильно будетъ желать и стараться, то
съ приложоніемъ къ нему Бож іей силы одержитъ верхъ. Ибо
Богъ вдохновляетъ душ и, пылающія желаніемъ; но съ ослабленіемъ желанія уменьшается и содѣйствіе даннаго имъ
Д уха. Спасать нежѳлающихъ — дѣло употребляющаго насиліе,
а спасать — добровольно избравшихъ — дѣло дарующаго по
благодати а). Если самовластное въ насъ, достигнувъ познанія блага, скачетъ и нрыгаетъ чрезъ препятствія, какъ го­
ворятъ гимнасты, то однако душа встаетъ, воспаряетъ и уно­
сится вверхъ не безъ особенной благодати. И ІІлатонъ го­
воритъ въ Менонѣ, что добродѣтѳль даруется Богомъ 3). Добродѣтель отъ Бога дарована христіанамъ и потому неотъем­
лема 4), почему одна изъ добродѣтелей — воздержаніе прямо
называется силою и благодатію Божіёю §). Отсюда участіе
новаго элемента въ созданіи добродѣтельнаго настроонія —
молитвы, элемента у Климента имѣющаго сущ ественное значеніе.
Знаніо блага возбуждаѳгь желаніѳ его и стремленіе къ
нему. Н о къ чему есть стремленіе у человѣка, о томъ онъ
проситъ и молится. Такъ и гностикъ просить и молится о
пріобрѣтеніи истинпыхъ благъ т. е. благъ, касающихся души.
Гностикъ
знаетъ истиниыя
блага,
знаетъ
о чемъ,
когда и какъ просить Бога. Хотя Богъ единъ, но блага отъ
h e r o носылаемыя раздѣляются: объ однихъ мы молимся, чтобы
они были даны намъ, о другихъ,— чтобы они постоянно при
насъ оставались б). Обращающійся изъ язычниковъ молится
J)
а)
•)
<)
8)
e)

Ibid. V, 1. 647.
Quis d. 21. 647, ср. Str. V I, 7. 685; V I, 7. 866.
Ibid. V, 13. 696.
Ibid. IV , 20. 621.
Ibid. III. 1. 511; ср. IV , 21 . 623.
Str. VII. 7. 853.

—

4 6

—
4

о вѣрѣ, переходящ ій въ гносисъ проситъ совершенства любви
< гностикъ, достигшій высшей ступени совершенства молится
н Ѵ 0? я’к; ТГ
уМН0ЖаЛ0СЬ и остав»л° - при немъ соверцаш е, какъ обыкновенный человѣкъ молится о томъ, чтобы
быть всегда здоровымъ >)• Одинъ только гностикъ истинный
» Г

/ К

' '‘0“ |,0 " У 0 , “ ° “ У

ЧТ°

™ "PO

2ей <Самого
w ü V * " ? ’ г“
0НЪ “<IOCMl с о и “ »» “ ■»Ьога ). Гностикъ молится всякій часъ мысленноч Х * всег0’ 0НЪ проситъ отпУщен1я грѣховъ, затѣмъ о томъ,’
обы быть въ состоянш благодѣтельствовать и разумѣть вся.ш г т н м ^ Т 16 И Д0М0стР°ительств0 Господне, дабы сдѣлавшись
шстымъ сердцемъ чрезъ познаніе, данное Сыномъ Божіимъ,
удостоиться блаженнаго созерцанія лицемъ къ лицу 3).
акимъ образомъ, молитва имѣетъ значеніе для добродѣтели
• ристіанина потому, что ею испрашивается благодатная поощь при создаши добродѣтельнаго настроенія. Но она имѣетъ
еще и другое значеніе. Не только ради результатовъ молитТ " “ ’
1 сома по с е И
пѣпна к ‘къ
« Т 0бщ е”ш мыслью и сердцемъ съ Богомъ. Молитва
есть бесѣда съ Богомъ. И если мы шопчемъ только, даже
если совсѣмъ не открываемъ устъ, мы молча говоримъ, мы
восклицаемъ внутри души. И такую внутреннюю бесѣду Богъ
непішстапно слышитъ *). Никогда не слѣдуетъ упускать этого
повода къ солиженію съ Богомъ. *). И бо если присутствіе
какого либо добраго мужа дѣлаегь лучшимъ того, кто бесѣдуетъ съ нимъ.-^вслѣдствіе уваженія къ нему и почтепія то
тѣмъ болѣе постоянное мысленное соприсутствіе съ Богомъ
д .даетъ христіанипа лучшимъ во всемъ, и въ словахъ и дѣлахъ и въ пастроепіи в). Иоэтому-то гностикъ молится въ
Z Z

pZ

съ Г о : мВЪ
СѲ?)). Т сямй
Г ’й СПѢШа
ЧРвЗЪмысленно
М°ЛИТВУ В0ЙТИ
ВЪ любовью
е* инен*
часъ онъ
молится,

с ? ™

- ;1

“

Str. VII. 858, 850.
а) Ibid. VII, 6 . 855, 12. 875, 876.
3) Ibid. VI, 12. 791.
4) Str. VII. 7. 554.
5) Ibid. 855.
б) Ibid. 851.
7) Ibid. 854.
8) Ibid. 2. 701.
°) Ibid. 12. 875 и д. 880.

ж “3,,ь у него “ ол“' “ ■

7

-

Добродѣтѳльное настроеніѳ создается изъ всѣхъ указанныхъ
элементовъ: знанія любви къ благу или Б огу, упражнѳнія,
молитвы и благодатной помощи — и въ ихъ пепрерывпомъ
взаимодѣйствіи и взаимной обусловленности. Знаніе стоитъ
во главѣ ихъ, — ибо только гностикъ, научившись отъ Господа,
молеетъ свято исполнять нравственный обязанности. Только
онъ можетъ знать, какъ велика къ намъ любовь Бога и черезъ
то отвѣтить Богу взаимною любовью. Только онъ молеетъ, по
этому, оцѣнить высоту и красоту нравственнаго блага и чрезъ
то направить энергію воли на его осущ ествленіе. Добродѣланіе совершешіаго не зиждется на постороннихъ мотивахъ,—
но такъ какъ онъ разеудилъ и убѣдился, что дѣлать добро —
прекрасно, то энергія его воли, воспламеняемая этимъ убѣждепіемъ, во всѣхъ его дѣлахъ обн ар уж и ваем себя доброю;
не такъ, чтобы въ однихъ она проявилась какъ добродѣтельпо
направленная, а въ другихъ не проявлялась таковою, но утвер­
дившись въ состояніи благотворительности,— она, отвергнувъ
посторонніе мотивы и разсчетъ, всю лсизнь христіанинаустрояетъ
по образу и подобію Болсію, согласно словамъ Спасителя:
«будьте совершенны, Какъ Отецъ вашъ совершонъ» *).
Итакъ, добродѣтель, по Клименту, есть постоянное распололсепіе души, созидаемое человѣкомъ иа основѣ знаиія
блага (или Б ога), любви къ нему, непрестанныхъ усилій къ
осуществлепію ого на дѣлѣ и моленій о помощи свыше и
при содѣйствіи божественной благодати, идущей на встрѣчу
нравственному подвигу человѣка.
Такое настрооніе и составляетъ сущность добродѣтели и
такъ какъ оно одно, то п добродѣтель въ собственномъ смыслѣ
можетъ быть только одна: различныя добродѣтели составляютъ
ея различныя только обнарулсенія. Это нолож еніе, проводи­
мое и греческими философами, переносить въ свою этику и
Климентъ. Добродѣтель по сущ еству одна, но по своимъ обнарулсепіямъ и примѣнепію называется различно: разеудительностью, цѣломудріемъ, мужествомъ и справедливостью 3). Въ
силу своего единства по источнику, изъ котораго онѣ проис­
ходят^ эти добродѣтели имѣютъ столь тѣсную связь другъ
съ другомъ, что тотъ, кто гностически имѣетъ одну добродѣтель, тотъ имѣетъ всѣ, такъ какъ онѣ слѣдуютъ другъ за дру’) Ibid. IV. 22. «26.
а) Str. 1. 20. 376.

—

4 8

—

гомъ ‘). Изъ этихъ добродѣтѳлей мы остановили вниманіе на
одной -справедливости, которая у Климента объединяется съ
любовью къ ближнимъ ■ Но каждая отдѣльная д о б р о д ѣ т е л ь причина частнаго, ей только свойственнаго. совершенства; а
блаженная жизнь получается чрезъ соединеніѳ добродѣтелей:
истинно блаженнымъ слѣдуѳтъ назвать того, у кого дѵша
добродѣтельно украшена *). Но украшеннымъ добродѣтелями
человѣкомъ является истинный чтитель Бога, и deoaé|3eta
поэтому, служитъ основою всей добродЬтельной жизни 3) и
совмѣщаетъ въ себѣ всѣ добродѣтвли 4).
Такова добродѣтель въ ея высшемъ обнаруж еніи. Но, какъ
и греческіе философы, Климентъ говоритъ о нившей ступени
добродѣтели. Если совершенная добродѣтель носитъ у него
назваше гносиса и совершенный христіанинъ — гностика то
низшую ступень добродѣтельной жизни онъ приписываетъ веру­
ющему ). Добродѣтельный поступокъ перваго у него называется
стоическимътерминомъ — хате5р{Цла, поступокъ второго— xaörjxov
или [І£ЗК] irpâSts О), Общее различіе хаторЬшра и хадЪхоѵ въ
томъ, что первое — дѣяніе, предполагающее за собою неизмѣнное добродѣтельное настроеніе, какъ оно нами предста­
влено; второе— поступокъ добродѣтельный по внѣшности, но
не нредполагающій такого настроенія: не сопровождаемый ни
полнымъ знашемъ блага, ни безкорыстною любовью къ нему
ни неуклоннымъ стремленіемъ его осуществлять, и соверш ае­
мый ио мотивамъ страха и надежды. Переходъ отъ начальной сту­
пени добродѣтели къ высшей дѣлается постепенно: Климентъ
далее отмѣчаетъ и моменты этого постепеннаго восхожденія 7).

IV .
Вѣрный той ж е всюду проводимой имъ мысли о постепен­
ности нравственнаго развитія человѣка, христіанскій философъ и
состояше гностическаго совершенства не представляетъ чѣмъ
') Ibid. ІГ. 18. 470. V III. 9. 932.
а) Ibid. I. 20 . 376.
•) Сок. X I, 87.
*) Ibid. Х И , 94.
4) Str. VI, 14. 796.
б) Ibid. IV. 22. 625 в д.
’) Ibid. VI, 12. 788; IV, 7. 587; I, 27. 428: V, 3 . 654.

-

4 9

то разъ навсегда психологически закончѳннымъ, вылившимся
въ неизмѣнныя формы. Въ гносисѣ тоже разныя ступени,
смотря потому, въ какой мѣрѣ совершенства обнаруживается
каждый И8ъ составляющихъ его элемептовъ; и высшая его
ступень, его заверш еніе будетъ достигнуто гностикомъ тогда,
когда добродѣтель во всѣхъ своихъ трехъ элѳментахъ сроасоитосс
т. е. дѣлается его неотъемлемымъ природнымъ свойствомъ,
также какъ, напр., тяжесть— свойство камня 1). ГІутькъ этому
ученіе, которое преобразовываетъ природу человѣка настолько,
что иногда нельзя бываетъ различить, представляетъ извѣстное
свойство въ человѣкѣ даръ природы или плодъ ученія * \ — размышленіе, упражнѳніе и молитва 3), а самое состояніе, въ
которомъ находитъ свое обнаруж еніе эта вершина гностиче­
скаго совершенства, есть состояніе мистическаго созерцанія или,
точнѣе, безстрастно-со8ерцательной любви. Отъ гносиса или
мудрости, говоритъ Климентъ, надлежитъ чрезъ упражненіѳ
возвыситься до состояніл вѣчнаго и неизмѣннаго созерцанія ).
Объектомъ созерцанія служитъ Богъ Отецъ, тогда какъ Богъ
Сынъ— Объектъ гносиса, какъ знанія научнаго 5). Полнаго
своего осуществленія, это созерцаніе достигаетъ въ будущ ей
жизни: удостоиваются его члены небесной церкви, «въ которую
собраны философы Бож іи— истинные израильтяне, чистые серд­
цемъ» в). Божественное созерцаніе, котораго они вкушаютъ,
не есть только видѣніе «въ зерцалахъ или чрезъ зерцала»,
по созерцаніе, насколько возможно, яснѣйшее и соверш енно
чистое 7) , — то, которое называется видѣніемъ «лицемъ кълицу»
(I Кор. X III, 12 8). Но если въ жизни загробной гностикъ
можетъ удостоиться такого созерцанія, то «никто, говоритъ
Климентъ, никогда не можетъ ясно постигать Бога во время
жизни земной» 9). Почему же? Потому что со8ерцаніе «лицемъ
къ лицу» ость актъ совершенно чистой мысли, непричастной
ничему тѣлесному 10). Естественно, что вполнѣ оно можетъ
*) Str. VII. 7. 850.
Ibid. IV. 23. 631.
я) Ibid. VII. 7. 859
<) Ibid. VI. 7. 771.
5) Quis d. 37. 956 cp. Str. V. 12 . 695. IV. 25. 635.
c) St. VI, 14. 793—794 ср. V, 14. 732.
7) Ibid. VII, 3. 885.
8) Paed. I, 6 . 120. Str. V, 11. 690.
9) Ibid. V, 1. 647 cp. 10. 686 .
10) Str. V 11. 690.

—

5 0

—
—

осуществиться лишь «по отложѳніи плоти» х) на послѣднѳй
ступени совершенства •). Однако, но Клименту, отчасти так о!
Г Г Т
Доступно гностику и въ теченіи земной
жизни. Привязанные къ земному тѣлу, чувственно постигаемое
мы познаемъ при посредствѣ тѣла, но умственно постигаемое —
самою сил°ю разумною •). И хотя чувственное n Z T $ i »
т іГ

*

Разумнымъ, но Равно и неразумнымъ

существамъ)

нето>інпй ІН0 На8ЫВаегся гн°сисомъ, но это названіо весьма
ѳто шоѳ. гносисъ въ собственномъ смыслѣ есть дѣло не чувствъ
I * только м“ сли и разума, когда въ познаніи человѣка проI Z
T
“ к е й ” « ” * « к * , только 0,0
Z роды ). И поскольку проявляется таковая энергія, постольку
человѣкъ обладаетъ гносисомъ въ строгомъ смысіѣ и постольку
мѣстѣ съ тѣмъ, онъ приближается къ состоянію будущаго
К/ ; Г

°

С03ерцашя- Вотъ

почему, хотя созерцаніе лицомъ

Х Г 1 ° ТН0СИТСЯ КЪ 6УДУЩ° Й “
Ш’ когда 0110 мож°тъ быть
действительно только чисто духовнымъ актомъ, однако, полагаетъ Климентъ можно и въ этой жизни какъ бы въ пророческомъ предвѣдѣніи постигать Бога при помощи діалектичесодѣйствіе^чувствъ1 * ) .МЫСЛИ' COBeP™HHo отринувшей огь себя
Богосозерцаніе не есть актъ одной только мысли- оно
оонимаетъ все существо человѣка, такъ какъ въ немъ нахоД ъ свое совершенное обнаруж еніе всѣ элементы добродѣтѳльнаго настроенія— и знаніе, и апатія и любовь.
™ ™ , Г ЖДе ВСеГ° ’ МЫСЛЬ гностика- «сегда вращаясь въ мірѣ
у опостигаемомъ, не только пріобрѣтаетъ остроту и проница-

Z Z 7

П

Г" 03р“ я

л° ■

"»п рврш ны і

состояніемъ мыслящаго; даже болѣе т о г о , - н е одною только
изъ сторонъ его духовной жизнедѣятельности, но стороною
преобладающею, сосредоточивающею въ себѣ всю психическую
жизнь, всю ее проникающую свѣтомъ созерцанія, такъ что
самъ человѣкъ представляетъ собою пе иное что, какъ созепцаю щ .е с у щ е е ™
О н е й , у ж е „еяьая скайть, ™ онъ
*) Ibid. I. 19. 374.
2) Ibid. У, 1. 647.
3) Ibid. VI, IG. 809; V. 2. 653 и д.
4) Ibid. VI, 1. 737.
5) Ibid. V, И . 690.
G) Str. ѴИ, 7. 857.
7) Ibid. IV, 22. 626.

5 1

—

имѣетъ знаніѳ и гносисъ, но что онъ

самъ— знаніе и гііо-

сисъ х).
И такъ какъ въ этомъ случаѣ свойство ума, какъ ума,
т. ѳ. его неи8мѣиность и тожество, предполагающее всецѣлую
отрѣшенность отъ аффектовъ а), обнаруживается во всей пол­
н о й , то естественно, если и апатія достигаетъ теперь своей
вершины.
Н а этой ступени развитія надъ человѣкомъ не имѣѳтъ
власти ничто, входящ ее въ сферу тиа^о;. Чреэъ полное по­
д ав л ен о страстей гностикъ достигаетъ совершенной чистоты
ума, мыслей, дѣлъ, словъ и даж е безгрѣшности въ сновидѣніяхъ 8). Въ этомъ состояніи полной анатіи ему нѣтъ нужды
въ добродѣтеляхъ, имѣющихъ цѣлью подавлять противоразумные аффекты: какая можетъ быть нулсда въ мужествѣ
тому, кто не бываетъ среди ужасовъ, всецѣло объединенный
съ Богомъ? Нѣтъ ему нужды и въ цѣломудріи,— потому что
имѣть дѣло съ добродѣтелью, обуздывающею вожделѣнія,
свойственно не чистому, а подверженному страстямъ. Будетъ
ли гностикъ гнѣваться, когда ничто не можетъ привести его
въ гнѣвъ, такъ какъ, направляя всѣ мысли къ Богу и пре­
бывая въ любви къ Нему, онъ не молеетъ испытывать н епріязни къ созданію Божію? Никому онъ ие завидуетъ, такъ
какъ ни въ чемъ имѣетъ недостатка для своей главной цѣли— *
уподобиться Богу въ нравствепномъ совершенствѣ. Нѣтъ, не
приличествуетъ другу Б ож ію , котораго Господь предопрѳдѣлилъ прежде сложенія міра сподобить высокаго сыноположенія, подпадать похотямъ или страхамъ и заниматься обуздываніемъ страстей 4). Узами небесной любви онъ соединенъ
съ Возлюблениымъ: имѣя въ этомъ для себя изобиліе благъ,
онъ чувствуѳтъ себя истинно блаженнымъ, и его единствен­
ная цѣль— уподобиться своему учителю Логосу въ полнѣйшемъ бе8страстіи ß). Безстрастіе гностика простирается не
только на одни грѣховныя и противоразумныя влеченія: ему
чужды и такія душевныя движенія, которыя по существу ни­
чего въ себѣ грѣховнаго и противнаго разуму не заключаютъ,
напр, радость, смѣлость, благодуш іе и под. Спаситель нашъ
*)
а)
»)
<)
5)

Ibid. 6 . 581.
Ibid. 22. 627.
Str. IV. 22 . 629.
Ibid. VI. 9. 778.
S t r .

V I .

7 .

7 7 6 .

4*

—

5 2

былъ совершепно безстрастенъ. Никакое страстное движ е­
т е — ни удовольствіе, ни скорбь не могли подкрасться къ
Ному. Точно также и апостолы, научившись отъ Господа гно­
стически побѣждать гнѣвъ, страхъ и вожделѣнія, по воскрѳніи Спасителя не допускали въ себѣ даже такихъ страстныхъ движеній, которыя вообще считаются добрыми, ка­
ковы: смѣлость, ревность, радость, веселіе,— всегда и во всемъ
оставаясь неи8мѣнными вслѣдствіе того, что достигли неизмѣннаго, тожественнаго и непоколебимаго состоянія. Также и
гностику нѣтъ нужды ни въ смѣлости, когда ничего въ мірѣ
онъ пе боится и ничто не въ состояніи отклонить его отъ
любви къ Богу; нѣтъ нужды ему въ радости, потому что онъ
не впадаетъ въ печаль *). Словомъ, въ гностикѣ мы должны
видЬть чѳловѣка «отложившаго, насколько возможно все человѣческое» а). Даже необходимыя тѣлесныя потребности, онъ
удовлетворяѳтъ лишь постольку, поскольку
это нужно для
поддержанія жизни, чтобы «не дать причины разрушенію» 8).
Это совершенное отдѣленіѳ духа отъ тѣла и его страстей на­
зывается у Климента «разумной см ертью »,— которая есть и
жертва, благопріемлѳмая Богомъ, и действительно истинное
выраженіѳ богопочитанія 4).
Но приписывая гностику такое полнѣйшее безстрастіѳ,
Климентъ слышалъ естественное возраженіе: какъ гностикъ
можетъ, будучи живымъ чѳловѣкомъ, не чувствовать гнѣва и
см Ьл ости, если ему приходится переносить разныя искуш енія и испытанія въ жизни? Какъ отнять у него благодуш іе. вѣдь онъ совсѣмъ подавленъ будетъ горестью и весьма
плохо покончитъ съ жизнью? Наконецъ, всякая причастность
къ прекрасному прѳдполагаетъ предварительное ж еланіе прекраснаго и стрѳмлѳніѳ къ нему. Какъ можетъ быть беэстрастнымъ тотъ, кто испытываетъ такое стремленіѳ? Кто
такъ возражаѳтъ, отвѣчаѳтъ Климентъ, тотъ не знаетъ, какъ ка­
жется, божественной природы любви. Любовь не есть только
стремленіѳ къ любимому предмету, но и общ еніѳ съ нимъ въ
любящемъ сердцѣ, поставляющее гностика выше мѣста и вре­
мени. Чрезъ эту любовь онъ уж е нредвосхищаетъ тѣ блага,

*)
*)
3)
4)

Ibid. 775; 777.
Str. II. 20. 494.
Ibid. VI. 7. 777 и д.
Ibid. V. 9. 686.

5 3

-

-

которыя составляютъ предметъ его надежды, и обладаетъ ими.
Поэтому онъ ни къ чему и не стремится, владѣя, насколько
возможно, предмѳтомъ своихъ стремленій; поэтому жѳ тотъ,
кто гностически любитъ, находится въ состояніи неизмѣннаго
и безстрастнаго тожества *).
Такимъ образомъ, внутреннюю основу гностической анатіи составляетъ любовь, которая на этой вершинѣ человѣческаго совершенства тоже нредставляятъ не какое либо
временно испытываемое чувство, а свойство природы, посто­
янное и неотъемлемое, притомъ съ мистическимъ оттѣнкомъ. Это— постоянное внутреннее единеніе любящаго сердца
съ объѳктомъ любви Богомъ. Оно ставитъ гностика въ
столь близкое общ еніе съ нѳбеснымъ міромъ, что онъ
уж е здѣсь живо испытываетъ обладаніе будущими бла­
гами, возвышаясь надъ границами мѣста и времени. Б у­
дущ ее— чрезъ любовь для него уж е настоящ ее, пе предположеніе, — a достовѣрная истина. Онъ уж е теперь предполучилъ обѣтованіе, потому что чрезъ любовь онъ соприкасается
съ будущимъ а). Чрезъ любовь гностикъ вкушаетъ неисчер­
паемую радость созерцанія. Конечно, онъ самъ находится ещ е
въ границахъ времени и мѣста, но онъ переступаетъ эти гра­
ницы тою гностическою любовью, за которой и чрезъ кото­
рую слѣдуетъ пол у че nie обѣтованнаго наслѣдія;— хотя и не
полное: — послѣднее будетъ тогда, когда Мздовоздатель на дѣлѣ
утвердитъ то, что чрезъ любовь напередъ предвосхитилъ гно­
стикъ 3).
Представляя гностическій идеалъ Климента къ тремъ глав­
нымъ сторонамъ его совершенства: знанію, апатіи и любви,
мы, въ видахъ раздѣльности представленія, излагали каждую
сторону его въ возможно обособленномъ другъ отъ друга
видѣ. Но это, какъ можно замѣтить, удалось намъ лишь
отчасти,
потому
что всѣ онѣ но параллольпо только
идутъ въ своемъ развитіи, но взаимно переплетаясь и про­
никая другъ друга. Вершина гностическаго совершенства
представляетъ у Климента такое единство и гармоиію ума,
чувства и воли, знанія, безстрастія и любви, что оиъ не мо­
жетъ говорить обособленно о каждомъ изъ этихъ элементовъ,

») Str.
2) Str.
3) Str.

VI.7. 776 п д.
VI.9. 778.
VI.9. 777.

5 4

—
—

но ставитъ ихъ въ такую тѣсную связь и зависимость другъ
отъ друга, ири которой нѳльэя опредѣлить, чтб стоитъ ранѣе,
что потомъ, чтб причина и что слѣдствіѳ. Если добродѣланіѳ
вѣрующаго обосновывается не на знаніи, а на послушаніи
воли; если у перешедшаго на ступень гносиса оно нервымъ
своимъ условіемъ имѣетъ знаніе, то у достигшаго состоянія
созерцанія всѣ силы его природы приходятъ въ такое един­
ство и тѣсную зависимость другъ отъ друга, что и воля, и
сужденіе и дѣло у него тожественны. И бо если у него одни
и тѣ лее намѣренія, то и одни и тѣ ж е и ученія и суж денія, такъ что и слова, и жизнь и нравъ у таковаго согласны
съ тѣмъ, что установлено Христомъ !). И гносисъ, такимъ
обравомъ, есть «нѣкоторое совершенство человѣка какъ человѣка, достигаемое чрезъ знаніе божественныхъ вещей и со­
гласное само съ собою и съ божественнымъ словомъ въ нравѣ,
жизни и словѣ» 2). Это идеальное состояніе дѣлается неизмѣннымъ настроеніемъ человѣка, или какъ уж е сказано
нрироднымъ его состояніемъ. Никогда, далее при самыхъ неблагопріятныхъ обстоятельствахъ, гностикъ пе выйдетъ изъ
своего состояиія; никогда невѣдѣніемъне сдѣлается вѣдѣніеи добро
не перемѣнится въ зло 3). Такимъ путемъ гностику можно
сдѣлаться богомъ: «я сказалъ: вы— боги и сыны Вышняго
всѣ* (П с. L X X X I, 6) 4) . И если одни изъ благъ изби­
раются ради другихъ, a другія сами по себѣ, то гпосисъ
принадлежитъ къ послѣднимъ, ибо, обладая имъ, мы ни къ
чему другому ие устремляемся, какъ только къ тому, чтобы
сохранить его— быть въ непрестанномъ созерцапіи б), такъ
что если бы кто нредложилъ гностику сдѣлать выборъ между
гносисомъ и спасеніемъ (нредположивъ, будто они раздѣлены
между собою, хотя они всего болѣе соединены), то онъ, ни­
сколько не задумываясь, избралъ бы гносисъ какъ нѣчто самоцѣнкое 6).
Отношепіѳ гностика, достигшаго ступени безстрастно-созерцательной любви, къ земной жизни и земнымъ благамъ—
отношеніо возвытеннаго и безстрастнаго равнодушія. Невоз­
*)
*)
8)
4)
5)
G)

Str. II. 17. 469.
Ibid. VII. 10. 864.
Str. IV. 22. 627. ѴП. 10. 864.
Ibid. IV. 23. 632.
Ibid. VI. 12. 789.
Ibid. IV. 22. 626.

5 5

-

можно, чтобы тотъ, кто достигнувъ совершенства чрезъ лю­
бовь, вѣчно вкушаетъ неисчерпаемую радость созерцанія и
никогда не молеетъ ею насытиться, пожелалъ еще услаледаться малымъ и земнымъ. И бо какая еще молеетъ быть благословная
вина возвратиться
земнымъ благамъ тому, кто вкусилъ
свѣта непреступнаго? 1). Ничего не возжолаетъ онъ, имѣя
Бога, покоющагося въ себѣ 2). Онъ удовлетворяешь только
самыя необходимыя тѣлесныя потребности, причемъ это остается
безвредпымъ его душ ѣ *). Если по жизненной необходимости
гностикъ употребить немного времени для нищи, то считаетъ
это кражей у своего долга, отъ котораго онъ отвлекается та­
кимъ дѣломъ. Странникъ и пришелецъ онъ въ этой жизни во
всемъ. Живя въ городѣ, онъ презираетъ то, что составляетъ
предметъ удивлепія для городскихъ жителей, и живетъ въ
городѣ какъ въ пустынѣ, такъ что не мѣсто его принуждаетъ,
но произволеніѳ дѣлаетъ праЬеднымъ 4).
Нельзя однако заключить изъ этихъ словъ, будто бы Кли­
ментъ хочетъ видѣть въ своемъ гностикѣ удалившагося отъ
міра аскета. Напротивъ, нравственное величіе гностика— въ
томъ, что живя въ мірѣ, среди людей, принимая участіе въ
ихъ жизни, онъ духомъ живетъ въ хорѣ святыхъ 5), и п о­
тому ничто мірское его не волнуетъ и не служитъ препятствіемъ къ нравственному совершенству* Участіе гностика въ
жизни ближнихъ столь велико и столь важное имѣетъ для
нихъ значеніѳ, что онт>, говоритъ Климентъ, восполняетъ
отсутствіе апостоловъ, живя право, принося пользу тѣмъ, кто
способенъ ее припять, переставляя горы блиленихъ и сгла­
живая неровности душъ ихъ (Лк. Ш , 5) 6). И хотя онъ
пользуется этою жизнію какъ чуждою и лишь поскольку того
требуетъ необходимость 7): ѣстъ ли опъ, пьетъ ли, вступаетъ
ли въ бракъ,— все это онъ дѣлаетъ по необходимости, а не
ради этихъ вещей самихъ по сѳбѣ ,— однако, останавливаешь
Климентъ вниманіе читателя, я говорю, что онъ вступаетъ и
въ законный бракъ, если новелитъ Логосъ. Будучи соверш ен1)
2)
•)
<)
5)
6)
*)

Str. VI. 9. 777!
Ibid. VII. 13. 882.
Str. VII. 11. 868.
Ibid. 12. 878.
Str. VII. 12. 880.
Ibid. 878.
Ibid. 877.

5 6

нымъ, опъ за обраэецъ имѣѳтъ апостоловъ,— и истинный
мужъ выказываетъ сѳбя но въ томъ, чтобы избирать уедипенпую жизнь, но тотъ побѣждаетъ мужей, кто среди заботъ
о супружествѣ, чадородіи, о домѣ и сѳмействѣ оставаясь
выше печали и похоти, не отделяется отъ любви къ Богу и
противостоитъ всякому искушѳнію, происходящему отъ дѣтей,
жены, слугъ и имущества. У не имѣющаго дома меньше искушеній, и потому кто объ одномъ только себѣ печется, тотъ
превзойденъ человѣкомъ, сохраняющим!, нравственную чистоту
среди семейныхъ попеченій,— хотя, можетъ быть, послѣдній
и ниже его съ точки зрѣнія личнаго совершенства ') . При
всѣхъ своихъ занятіяхъ гностикъ всегда исполняетъ повелѣнія Господа и всегда полнъ высшей радости, потому что
всегда онъ,— и вставъ съ постели, и среди дня, и на прогулкѣ, и во снѣ, и одѣваясь, и раздѣваясь, и уча сына, если
у пего есть дѣти,— всегда соединенъ съ Богомъ любовью,
надеждою и благодарною молитвою *). Равнодушный къ земнымъ
благамъ, совершенный гностикъ тѣмъ болѣѳ рапнодушенъ къ
бѣдствіямъ. Добродѣтѳль не въ ч е м ъ -л и б о внѣ насъ, но
именно въ насъ самихъ. Поэтому, если прочее кто-нибудь
можѳтъ подавить, воюя противъ н его,— то этого совершенно
нельзя сдѣлать, при всѣхъ усиліяхъ, по отношенію къ тому,
что внутри насъ: это Божій даръ, - нѳ подпадающій ника­
кому внѣшнему давленію 3). Отсюда надлежитъ удивляться
стоикамъ, которые говорятъ, что душ а ни къ чему не мо­
жетъ быть предрасположена тѣломъ,— ни къ пороку при болѣзнн, ни къ добродѣтели при здоровьѣ, но то и другое, го­
ворятъ, безразлично. Вотъ и Іовъ, сдѣлавшійся бѣднымъ изъ
богатаго, безславнымъ изъ славиаго, безобразнымъ изъ прекраснаго, больнымъ изъ здороваго, намъ представленъ въ качествѣ благого примѣра по превосходству воздержанія и пре­
избытку вѣры: онъ постыжаетъ искусителя, благословляетъ
Создателя, второе состояние переносить, какъ и первое, и
научаетъ, что всякими обстоятельствами прекрасно молеетъ
пользоваться гностикъ 4).
Итакъ, душа мудраго и гностика, поселепная въ тѣлѣ,
какъ бы въ гостинницѣ, пользуется имъ и всѣмъ земнымъ
*)
2)
•)
l)

Str. VII. 12. 874.
Ibid. 880.
Str. IV. 19. 620.
Ibid. б. 572

—

5 7

благочсстно и съ должнымъ ночтеніемъ, но безъ всякаго пристрастія; и если наступить время отшествія, то, оставивши
скинію она говоритъ: «пришлецъ я на земли и странникъ
между вами» (Быт. Х Х Ш , 4 ) *).

У.
Таковъ нравственный идеалъ по прѳдставлѳнію Климента
Алексаидрійскаго. Если обратить вниманіе на источники, ко­
торые лежатъ въ основѣ его построеиія, то нельзя не при'
знать, что они не ограничиваются однимъ только христіанскимъ учѳніемъ.
Конечно, ученіе о богоподобіи, какъ нравственной задачѣ
гностика,— пусть оно и сопоставляется у христіанскаго фи­
лософа съ подобнымъ же ученіемъ П латона,— несомнѣнно п о­
черпнуто изъ ясныхъ изреченій Св. Писанія, учащаго о томъ,
что человѣкъ созданъ по образу и подобію Божію, и повелѣвающаго быть совершеннымъ и милосердымъ, какъ Отецъ
нашъ небесный (Mo. V , 4 6 ; Лк. V I, 3 6 ) быть подражате­
лями Христу и Его апостоламъ (1 Кор. I, 6 ) и под.
Н о точнѣйшее опредѣленіе того,
въ чемъ заключается
это богоп одобіе,— носитъ явное вліяніе философіи. Въ основу
идеальнаго совершенства поставлено знаніе и самъ совершен­
ный человѣкъ носитъ имя гностика. Конечно, и въ новозавѣтномъ ученіи зпаніе истинпаго Бога ставится въ основу
истинпой жизни (Іоан. ХѴП, 3); самое это ученіе выступаетъ
съ характеромъ высшей истины (Іоан. ХѴ ПІ, 3 7 ), о возвѣстившемъ его Сыпѣ Божіемъ говорится, что онъ далъ намъ свѣтъ и
разумъ (1 Іоан. V, 2 0 ) . Однако не трудно видѣть, что еретическія
секты гностиковъ и Климентъ Александрійскій, особенно ударяя на
знаніи, какъ основномъ элементѣ нравственнаго превосходства,—
отдаютъ дань и греческой философіи (а также и греческому
нроисхожденію), въ этикѣ которой всегда за знаніемъ призна­
валось доминирующее значеніе.
Гносисъ по своей формальной сторонѣ представляется
знаніемъ научнымъ, а по содержанію всеобъемлющимъ. И въ
томъ и въ другомъ случаѣ Климентъ опять стоитъ въ зави­
симости отъ философіи.
*) Ibid. 26. 639.

—

5 8

—
—

ІІонятіе науки и доказательства онъ всецѣло переносить
изъ философіи, своеобразно ихъ примѣняя къ христіанскому
учѳнію. Даже въ томъ отношеніи, что непоколебимость христіанскаго гносиса онъ основываетъ на авторитѳтѣ Сына Б ожія, Которому нужно безусловно вѣровать, Климентъ, съ
одной стороны, примыкаетъ къ выдающимся школамъ своего
времени, гдѣ адептамъ прежде всего предлагалось принять
на вѣру догматы школы или ученіе учителя, — а съ другой,—
примѣняетъ къ вѣрѣ, какъ основѣ знанія, разсужденія фило­
софской логики— объ осповѣ доказательства.
Въ ученіи о гносисѣ какъ знаніи всеобъемлющемъ Кли­
ментъ стоитъ подъ прямымъ вліяніемъ этики стоической. Онъ
хочетъ, чтобы его мудрецъ не только былъ равенъ мудрецу
стоиковъ, но и превосходилъ его. Поэтому Климентъ, не оби­
нуясь, приписываетъему туже мудрость какъ знаніе вещей бож ествениыхъ и человѣческихъ, какая отличала мудреца стоиковъ:
послѣднему присуще было знаніе всего, совершающагося во
вселенной. Конечно Климентъ утверждаетъ, что свое знаніѳ гно­
стикъ получаетъ изъ Св. Писапія, примѣпяя къ послѣднему алле­
горическое толкованіе. Но и въ этомъ случаѣ нашъ писатель не
оригиналенъ. Прямымъ предшественником!» ему является Фи­
лонъ Александрійскій, который, сближая греческую философію съ Ветхимъ Завѣтомъ и утверждая, что ученіе первой
заимствовано изъ послѣдняго, думалъ доказать это заимствованіе именно путемъ аллегорическаго изъясненія различныхъ
мѣстъ ветхозавѣтнаго Писанія.
Отрицательная сторона въ собственно нравственномъ совершенствѣ гностика, т. е. апатія, прямо философскаго происхож денія, только съ нѣкоторою хрпстіанскою окраскою. Въ
этомч» случаѣ Климентъ зависитъ и отъ стоиковъ и отъ Пла­
тона, a прямѣе всего, отъ Филона, объединившаго въ своей
философіи ученіе Платона и стоиковъ съ ветхозавѣтнымъ.
Подавленіе страстей, по стоическому ученію, способствуешь
душевному равновѣсію и гармоніи, ибо разумъ тогда дѣйствителыю бываетъ йрІМ;, т. е. находится въ правомъ, приличествующемъ ему, состояніи. Подавленіе страстей по учѳпію
Филона способствуешь отрѣшенію разума отъ чувственности,
обнаруженію его въ болыцей чистотѣ, его безпрепятственпой
дѣятельности. И такъ какъ разумъ признается божественнымъ
началомъ въ человѣкѣ и по стоической и по платоновской
этиісѣ, то страсти, противодѣйствующія ему, являются движе-

5 9

—

ніями души не только противораэумными, но и грѣховными:
поэтому Филонъ и расширяетъ философское понятіѳ
—
отожествляя его съ понятіемъ грѣха, взятымъ иэъ Ветхаго
Завѣта. Апатія является, такимъ образомъ, состояніемъ и н евозмутимаго покоя, душевнаго равновѣсія (стоики), и отрѣшенности отъ чувственнаго, неизмѣнности, тожества ума съ
самимъ собою (Платонъ, Филонъ) и безгрѣшности (Б иблія).
Такой ж е смыслъ имѣѳтъ апатія у Климента. Стремленіе нѣкоторыхъ иэслѣдоватѳлѳй *) смягчить въ этомъ случаѣ взгляды
Климента, и придать имъ болѣе согласный съ ѳвангѳльскимъ ученіемъ смыслъ грѣшатъ противъ прямыхъ словъ нашего писа­
теля.
Понятіе созерцанія, завершающая) восхождѳніе чѳловѣка
по пути добродѣтели, опять— р азн ообр азн ая по своимъ источникамъ состава. О созерцаніи или лицезрѣніи Бога говорить
и новозавѣтное учѳніе, ставя его въ удѣлъ чистымъ сердцемъ
(Mo. V , 2) и относя его къ будущ ей жизни: тогда, по апо­
столу, мы увидимь лицемъ къ лицу то, что теперь видимъ
зерцаломъ въ гаданіи (1 Кор. Х Ш , 1*2). Н уж но сказать,
что, говоря объ этомъ созерцаніи, Климентъ всегда и поль­
зуется указанными мѣстами Новаго Завѣта и въ тѳрминахъ,
изъ нихъ заимствованныхъ, выражаешь свою мысль. Однако
онъ не затрудняется по обычаю объединить ученіе Св. П исанія съ подобнымъ ему ученіѳмъ философіи и въ этомъ случаѣ опять подпадаетъ подъ ея зависимость. Философское
Ученіе о созерцаніи было впервые высказано, какъ извѣстно,
Платономъ и на почвѣ его взглядовт» развито Филономъ. У
христіанскаго философа, созерцаніе, какъ психическій актъ,
носитъ черты собственно платоновскаго ученія; хотя по своей рѳлигіозной окраскѣ оно приближается къ филоновскому. Перенести
во всей нолнотѣ филоновскоѳ ученіѳ о богосозерцаніи Климентъ
не рѣшается, но нѣкоторые элементы изъ него нѳсомнѣнно
заимствуешь. Онъ не говоритъ объ отрѣшенности гностика отъ
своей личности во время созѳрцанія: наоборотъ, его гностикъ
сохраняетъ полную сознательность и не теряетъ своей связи
съ дѣйствительностью. Духомъ живя въ горнемъ мірѣ, онъ не
порываетъ окончательно и съ этимъ міромъ: удовлятворяетъ
необходимыя требованія тѣлесной природы и неутомимо про­
являешь дѣятѳльную любовь къ ближнимъ. Но абсолютная апа*) Cognat. о. с. 306—328.

6 0

—

тія, какъ отрѣшеніе отъ чувственности и сохраненіе ума въ
состояніи безстрастнаго тож ества— особенность и Климентова
гностика, какъ Филонова мудреца. Эту черту гностическаго
идеала лишь постольку можно находить въ ученіи Писанія,
поскольку чистота душевная и здѣсь служитъ необходимымъ
условіемъ лицезрѣнія Бога. Н о Писаніѳ понимаетъ эту чи­
стоту въ смыслѣ безгрѣшности,— а не въ смыслѣ филоновской
апатіи. Впрочемъ, такъ какъ Писаніе само не даетъ опредѣленнаго учепія о психической сторонѣ богосозерцанія, то
Климентъ, усвоивая платоно-филоновскую теорію, можетъ быть
обвиняемъ собственно въ томъ, что оиъ учитъ не тому только,
что заключается въ Писаніи, а ие въ томъ, чтобы онъ укло­
нялся отъ опредѣленнаго ученія послѣдняго.
Несомнѣнно христіанская черта въ актѣ богосозерцанія —
черта любви. Она превращаетъ этотъ актъ изъ теоретическаго
и интеллектуальнаго въ жизненный: гностикъ не мыслью
только объединяется съ Божествомъ и не умомъ только со­
зерцаешь Его, ио и сердцемъ переживаешь это объединеніе,
пылая любовью къ Богу и прилѣпляясь къ Нему всѣмъ су­
ществомъ своимъ. Состояніе гностическаго созерцанія является
вмѣсшЬ съ тѣмъ не актомъ оцѣпенѣлой неподвижности ума, не
возмущаемаго пичѣмъ чувственнымъ и сохраняющаго нопоколебимое единство своей природы и тож ество,— какъ это слѣдуетъ по философской апатіи, по актомъ живымъ и полиымъ
жизни. Но и здѣсь слѣдуетъ отмѣтить, во первыхъ, что лю­
бовь въ состояніи созерцанія напоминаешь платоновскій эросъ,
какъ обладаніе нравствеино-прекраснымъ тоже въ актѣ созерцанія: Климентъ видитъ въ Опасителѣ олицетвореніѳ нравственно-прекраснаго и по истинѣ достойный предметъ любви
(то ераотбѵ) *); во вторыхъ, что если философское ученіе объ
отрѣшенномъ отъ жизни и ненодвижномъ состояніи духа въ
созерцаніи чрезъ п р и в н есете любви христіанской теряетъ
свою чистоту, то съ другой стороны и это ученіе о любви
получаешь своебразную окраску отъ философскаго ученія объ
апатіи: любовь опредѣляется какъ такое объединеніе любящаго сердца съ объектомъ любви, при которомъ не испыты­
вается. никакихъ душевныхъ движеній не только противоразумпаго, но и дозволяемаго разумомъ характера, какъ напр,
радость.
*) Str. II. б. 439. II 22. 630.

—

6 1

—

Цѣлыо Климента при построеніи нравственнаго идеала было
противопоставить истинпаго христіанина въ его совершенствѣ
тому идеальному чѳловѣку, въ которомъ видѣли образецъ со­
вершенства философы и еретики-гностики. Этого Климентъ и
достигаетъ чрезъ объединеніе въ своемъ гностикѣ чертъ,
заимствованныхъ изъ евангельскаго ученія, съ совершенствами
мудреца философіи и гностика еретиковъ и чрезъ устраненіе
въ немъ того, что последними неправильно признавалось за
совершенство. Построить изъ столь богатаго и разнороднаго
матеріала цѣльный образъ,— конечно, весьма трудная задача,
и можно поставить вопросъ, насколько психологически осу­
ществимо идеальное состояніѳ Климентова гностика. Тѣмъ не
менѣе мы должны отдать справедливость выполнителю этой
задачи въ томъ отношеніи, что онъ дѣйствительно воспользо­
вался лучшимъ въ язычествѣ и искусно — въ его время, его
положеніи и при той иеформулироваиности христіаискаго
ученія, какая была въ первые два вѣка христіанства,— объ единилъ это ученіе съ нравственнымъ идеаломъ Новаго Завѣта. Н а основѣ идеи постепенности въ нравственномъ развитіи человѣка, идеи отчасти внушенной ему философіею,
отчасти собственною педагогическою дѣятелыюстью въ А лександрійскомъ училищѣ святыхъ словесъ, онъ безъ противорѣчія совмѣстилъ въ своемъ идеалѣ разнородныя представлеиія философской этики. Такъ, умственпое превосходство въ
послѣдней носитъ различные типы: и какъ обоснованное на
непоколебимыхъ аргумептахъ научпое зианіе, и какъ все­
объемлющее знаніо божескихъ и человѣческихъ вещей и
какъ мистическое созерцаніе. Нравственное совершенство со
стороны отрицательной полагалось въ апатіи, — со стороны
положительной — въ согласиомъ съ разумомъ настроеніи. А патія — понималась и въ смыслѣ душевнаго равновѣсія и
гармоніи, вслѣдствіе отсутствія противоразумныхъ аффектовъ,—
и въ смыслѣ неизмѣннаго тожества духа, не колеблемаго рѣшительно никакими волнеиіями. Климентъ беретъ всѣ эти черты
какъ матеріалъ для построенія своего идеала. Въ основѣ сво­
его зданія онъ ставишь христіанское ученіе о любви къ Богу
и ближнимъ, и представляя эту любовь въ постепенномъ
развитіи прикрѣпляетъ къ ней камни изъ матеріала философ­
скаго. Высшее проявленіе любви— въ превосходящемъ мѣсто
и время единеніи гностика съ Богомъ, къ Коему онъ нѳиэмѣішо прилѣпляется всѣмъ сердцемъ своимъ: сюда присо-

—

6 2

—

ѳдинястся философское ученіе о созерцаніи— какъ актѣ чистой
мысли и объ анатіи, какъ состояніи неизмѣннаго тожества
духа. Ученіѳ о знаніи, иаучномъ по формѣ и всеобъемлющемъ
по содѳржанію, и объ апатіи какъ состояиіи душевнаго равновѣсія, не исключающемъ допускаемыхъ разумомъ волненій,—
присоединяется къ ученію о любви— уж е ие въ мистическомъ
ея пониманіи, а въ смыслѣ, болѣе согласномъ съ Евангеліемъ и обычнымъ взглядомъ. Такая любовь имѣетъ свое
обнаруженіе въ добродѣтеляхъ философской этики; тогда какъ
въ состояніи мистическаго созерцанія у гностика уж е нѣтъ
разнообразія добродѣтелей, ибо всѣ элементы добродѣтельнаго
настроенія: знаніе, апатія и любовь воплотились въ его при­
роду.
Какъ бы кто ни относился къ подобному опыту объедипенія философіи съ христіанствомъ, никто не можетъ отрицать,
что, съ точки зрѣнія современнаго Клименту образоваинаго обще­
ства, въ его нравственномъ идеалѣ было соединено и притомъ въ
достаточной гармоніи все, что представлялъ себѣ духовнымъ совершенствомъ въ человѣкѣ эллинскій, языческій міръ, съ тѣмъ,
что привнесло христіанское ученіе— ученіе Бога, явившагося
въ образѣ совершеннаго человѣка.
Д.

М иртовъ.