ГОРБАЧЕВ П. О.
ПРОКОПИЙ ЛЯПУНОВ
Курск - 2002 г.


ББК 63.3(2)45
УДК 93/94(470)
Г 67
Печатается по решению редакционноиздательского совета Курского института социального образования (филиал) МГСУ
Рецензент: доктор исторических наук, профессор Я.  Г.  Солодкин
Горбачев П. О.. Прокопий Ляпунов. 2002 г. 156 с.
ISBN 5-7139-0247-1
В данной монографии впервые, как в отечественной, так и в зарубежной историографии, на фоне широкой панорамы событий Смутного времени, реконструируется биография Прокопия Петровича Ляпунова - крупного военного и политического деятеля начала XVII века, с именем, которого связано осознание дворянством своей политической роли. Это позволит заполнить существующие пробелы по проблеме участия провинциального дворянства в гражданской войне начала XVII века.
Книга будет интересна как специалистам, так и всем интересующимся отечественной историей.
ISBN 5-7139-0247-1
© Горбачев П.О., 2002.
© Курский институт социального образования (филиал) МГСУ, 2002.
2


ВВЕДЕНИЕ
В начале XVII столетия Российское государство переживало первую в своей истории гражданскую войну. В историографии с легкой руки подъячего Посольского приказа Г.К.Котошихина эти времена стали называть «смутными». Смута являет нам пример разорения и разрухи, когда поднялись и забурлили «низы», когда моральное разложение достигло невиданных размеров, поразив все слои общества. Кризис государственной власти, сопровождавшийся борьбой внутри господствующего сословия, был отягощен иностранным военным вмешательством. Чрезвычайно богато смутное время и на колоритные личности. Одна из ярчайших фигур среди них - рязанский дворянин Прокопий Петрович Ляпунов, возглавивший Первое земское ополчение. С его именем обычно связывают борьбу за политическое возвышение дворянства. Именно в годы Смуты, благодаря усилиям П.П.Ляпунова, наметился процесс консолидации дворян, началось постепенное превращение этого служилого сословия в господствующее.
В исторической литературе деятельность Прокопия Ляпунова до сих пор не получила отражения в обобщающем исследовании. Историки XIX- начала XX веков, воздавая должное заслугам воеводы, все же не смогли простить ему провал Первого ополчения и, как следствие, затянувшегося освобождения Москвы от интервентов. В трудах советских историков интерес к лидерам провинциального дворянства начала XVII в. заметно ослаб, вследствие разработки проблем участия крестьянства, холопства и казачества в гражданской войне. Поэтому П.П.Ляпунов зачастую изображается как ярый крепостник. Большое распространение получил тезис о Первом ополчении как несправившимся со своей «исторической миссией», что непременно увязывалось с классовыми про-
3


тиворечиями в подмосковных полках и «авантюризмом» воеводы. В целом предубежденное отношение к рязанцу позволило осветить лишь отдельные эпизоды его биографии.
Интерес к личности П.П.Ляпунова проявляли едва ли не все историки, начиная с В.Н.Татищева1. Но в их сочинениях можно встретить лишь попутные упоминания о деятельности воеводы.
М.М. Щербатов также вскользь касается вопроса о роли Прокопия в Смутное время. Рассуждения историка не выходят за рамки летописной традиции, поэтому рязанский воевода - изменник и «злодей», «который конечно при успокоении государства не мог инаго, как наказания себе ожидать...»2.
К историческим сочинениям обобщающего типа, где говорится о личности Ляпунова, следует отнести труды Н.М.Карамзина3, С.М.Соловьева4, Н.И.Костомарова5, Д.И.Иловайского6, В.О.Ключевского7.
Взгляд Н.М.Карамзина на Ляпунова излишне патетичен и не лишен преувеличений. Такую оценку можно дать и большинству суждений С.М.Соловьева, с той лишь разницей, что профессор весьма категоричен, обвиняя Прокопия в смерти М.В.СкопинаШуйского. Н.И.Костомаров и Д.И.Иловайский с большим интересом и сочувствием относятся к знаменитому рязанцу. У В.О.Ключевского личность П.П.Ляпунова рассматривается вскользь, а ее оценка откровенно «подгоняется» под собственную концепцию Смуты. Тем не менее, богатый фактический материал, собранный корифеями российской историографии XIX века, дает представление о биографии П.П.Ляпунова.
Пожалуй, первым специальным исследованием, посвященным Смуте, был труд И.Е.Забелина. Известный архивариус воздержался от категоричных оценок в отношении Прокопия, но вопрос об организации освободительного движения он решает однозначно: «поднял» Первое ополчение патриарх Гермоген, о чем «свидетельствует вся тогдашняя переписка городов между собою»8.
Особый вклад в изучение Смутного времени внес С.Ф.Плато- нов9. Его «Очерки по истории Смуты» до сих пор остаются непревзойденным по этой сложной проблеме. С.Ф.Платонов разносторонне оценивает деятельность Прокопия Ляпунова на протяжении всей его жизни. Но объективный и взвешенный подход С.Ф.Плато-
4


нова порой излишне перегружен политическими аспектами деятельности воеводы.
Несомненный интерес представляет сочинение К.Ф.Валишевс- кого10, прежде всего потому, что польские источники и литература занимают большое место среди материалов, на которых базируется его книга. В изображении исследователя П.П.Ляпунов предстает как бунтовщик и смутьян, живший только заговорами и военными походами.
Перу А.Е.Преснякова принадлежит энциклопедическая статья научно-популярного характера, посвященная П.П.Ляпунову11. Историк, не будучи глубоким знатоком Смутного времени, ограничивается популярным изложением биографии рязанского дворянина, порой драматизируя отмечаемые события.
В многочисленных изданиях начала XX века, посвященных 300- летию династии Романовых12, биография Прокопия вообще не получила отражения.
В популярных книгах и брошюрах патриотической направленности, издававшихся в конце 30-х годов нашего века, предпринята попытка показать П.П.Ляпунова защитником земли русской, но преследующим всегда и везде свои сословные интересы. Наиболее отчетливо показана его деятельность во главе Первого ополчения А.И.Козаченко13.
Военная деятельность П.П.Ляпунова рассматривается в фундаментальном труде Е.А.Разина14. Автор обращает внимание на «маневр рязанцев», одним из предводителей которых был Прокопий, в сражении на р.Восме. К сожалению, Е.А.Разин не рассматривает боевые операции Первого земского ополчения, связанные со штурмом Москвы, в период с апреля по июль 1611 г.
Несомненный интерес вызывают работы известного знатока Смуты И.С.Шепелева15. Бегло рассмотрев деятельность П.П.Ляпунова в период до 1610 г., историк подробно останавливается на его роли как организатора Первого ополчения. В частности, повторялось ошибочное мнение о происхождении рязанца от самого Рюрика, восходящее к полулюбительским генеалогическим исследованиям XIX века, не подтверждаемое в достоверных источниках. Немало интересных суждений высказал И.С.Шепелев по вопросу избрания шведского королевича на русский престол и исто-
5


рии дипломатических отношений Прокопия Ляпунова со шведским военачальником Яковом Делагарди. Значение исследований Шепелева снижает откровенно «классовая» трактовка событий.
Материалы к биографии П.П.Ляпунова приводятся в ряде исследований, посвященных восстанию Ивана Болотникова. Среди них своей фундаментальностью выделяется труд И.И.Смирнова16. Хотя автор следует классовому подходу, ему нельзя отказать в стремлении к объективному освещению событий начала Смуты. Прокопий Ляпунов выступает «попутчиком» грандиозного крестьянско-казацкого антифеодального восстания, преследующим свои узкоклассовые интересы.
Классовым подходом, впрочем, пронизана вся историческая литература тех лет. В меньшей степени это касается исследования Н.П.Долинина17. Автор добросовестно подошел к изучению известных источников. Н.П.Долинин сумел развеять миф об инициативе патриарха Гермогена в организации похода патриотов к Москве и доказать непосредственную причастность к этому Прокопия Ляпунова. В частности, в своей неопубликованной докторской диссертации, историк рассмотрел подготовительные мероприятия думного дворянина по организации ополчения, связанные с переговорами с такими влиятельными военными и политическими фигурами Смуты как польский гетман Я.П.Сапега, казачий атаман И.М.Заруцкий и князь Д.Т.Трубецкой. Он также попытался опровергнуть мнение о непосредственной причастности Ивана Заруцкого к убийству предводителя рязанцев. Значителен вклад Н.П.Долинина в разработку вопроса о географии Первого земского ополчения.
К аналогичным с Н.П.Долининым выводам относительно причастности Гермогена к организации Первого ополчения пришла Н.Ф.Дробленкова18, исследуя грамоты 1610 -1611 гг.
В других трудах по истории крестьянских войн19, П.П.Ляпунов представлен изменником, классовым противником восставших крестьян и холопов. Особенно достается рязанцу за переход на сторону царя Василия Шуйского 15 ноября 1606 г., трактуемый советскими историками как предательство.
Аналогичными мыслями пронизано и исследование Д.П.Маковского20.
6


Не проявляет особого внимания к  личности П.П.Ляпунова и В.И.-Корецкий21. Анализируя движение Болотникова, автор лишь повторяет известные данные о Прокопии.
К затрагивающим избранную нами тему работам обобщающего характера следует отнести многотомную «Историю Москвы»22, «Очерки истории СССР»23, «Историю СССР с древнейших времен ...»24, а также книги Р.Г.Скрынникова о Минине и Пожарском25.
С конца 70-х гг. Р.Г.Скрынников обратился к исследованию Смутного времени. Из-под его пера стали одна за другой выходить монографии и научно-популярные труды26. Некоторые фразы и даже главы перекочевывали из одной книги в другую. Сильной стороной исследований Р.Г.Скрынникова является акцент на социально-политические аспекты при частичном отказе от классового подхода. Труды историка отличает комплексный подход к изучаемой проблематике, что заставило его обратиться к термину «гражданская война» относительно Смуты, не употребляемого со времен С.Ф.Платонова. О личности П.П.Ляпунова говорится лишь в связи с общим ходом событий, причем приводил сведения о нем, известные с начала нашего века.
Интересующая нас проблема нашла отражение и в монографии А.Л.Станиславского27, где предпринимается попытка сформулировать новую концепцию Смуты. Последняя анализируется в контексте противоборства различных групп служилых людей, прежде всего, вольного казачества и дворянства. П.П.Ляпунова А.Л. Станиславский изображает как яркого защитника дворянских привилегий, вставшего на путь борьбы до победы над остальными сословиями, в том числе с казачеством, что и привело его к гибели. А.Л.Станиславский критически воспринимает мнение об антиказацкой направленности приговора 30 июня 1611 г., составленного при участии Прокопия Ляпунова.
Наконец, стоит отметить работу Л. Н. Гумилева20, которая, впрочем, относительно Смутного времени не носит исследовательского характера. В рамках своей оригинальной концепции ученый отмечает большую пассионарность рязанских служилых людей, в частности, братьев Ляпуновых, Прокопия и Захара. Небезинтересным, требующим осмысления, представляется мнение Л.Н.Гумилева о том, что дворяне и казаки являлись различными этносами
7


со своими стереотипами поведения. Это привело, по мнению автора, к внутреннему разладу в ополчении и гибели Ляпунова.
Как видно, биография одной из ключевых фигур Смуты практически не изучалась, а мнения историков по проблеме нередко стереотипны или противоречивы, зачастую поверхностны. На это обратил внимание автора известный источниковед и историограф Я. Г. Солодкин. На суд специалистов были представлены ряд публикаций29, заслуживших высокую оценку в научной среде.
Работа над книгой стала возможной благодаря компетентной помощи сотрудников московских, петербургских и курских архивов, рукописехранилищ и библиотек. Глубокую признательность автор выражает Я.Г. Солодкину, Б.Д. Беспарточному, А.А. Лютых, А.И. Папкову, А.М. Дубровскому, Л.С. Полнеру, Г.А. Салтык, А.Н. Курцеву, М.Я.Самохвалову, Н.А. Дамаскинской, П.В. Михееву и своей маме Горбачевой Екатерине Яковлевне.
8


ГЛABA I
ПРОКОПИЙ ЛЯПУНОВ В 1584-1610 ГОДАХ
1.  Происхождение рода Ляпуновых
Дворянский род Ляпуновых занимает достойное место в истории Отечества. Достаточно вспомнить известного представителя петербургской математической школы Александра Михайловича Ляпунова (1857-1918), открытия которого положили начало ряду важнейших направлений математики. Не менее известен и его брат, композитор, Сергей Михайлович Ляпунов (1859-1924), близкий друг и соратник по творчеству всемирно известного композитора, пианиста и дирижера, главы «Могучей кучки» М.А.Балакирева. Но все же самым знаменитым представителем фамилии по праву считается рязанский воевода начала XVII века, лидер южно-русского провинциального дворянства, глава Первого земского ополчения Прокопий Петрович Ляпунов. С его именем обычно связывают политическое возвышение служилого сословия - дворянства. Именно в годы Смуты, и благодаря усилиям П.П.Ляпунова, наметился процесс консолидации дворян, постепенное превращение этого сословия из служилого в господствующее в XVIII веке.
В начале нашего исследования мы обратимся к проблеме происхождения рязанского дворянского рода Ляпуновых, тем более в источниках и литературе по этому вопросу нет определенного мнения.
Языческое прозвище, а затем имя Ляпун, Ляпунок в переводе означает, соответственно, мотыль, мотылек1. Из этого следует, что дворянский носитель этого имени, а в дальнейшем фамилии - русского происхождения2.
Традиционно считалось, что Прокопий Ляпунов является отпрыском древнего рода Рюриковичей. В доказательство знатности рязанца приводилась следующая генеалогическая таблица.
— Рюрик — Игорь — Святослав — Владимир Святой —
— Ярослав Мудрый — Всеволод — Владимир Мономах —
9


— Юрий Долгорукий — Всеволод Большое Гнездо —
— Ярослав — Константин Ярославич — Давыд — Федор
— Иоанн — Дмитрий — Василий — Василий — Борис —
— Симеон — дворяне Осинины — Иоанн — Борис—
— Иоанн-Ляпун — дворяне Ляпуновы — Иоанн — Симеон —
— Илья Большой — Семен— Савва — Петр — Прокопий 3
Для убедительности предлагались следующие комментарии. Великий князь Ярослав Всеволодович завещал удел своему предпоследнему сыну Константину Ярославичу Галич Мерьский. Управлял Константин Галичем семь лет до самой смерти в 1253 году. Его потомки - Давыд Константинович (скончался в 1280 году), Федор Давыдович, Иван Федорович - также правят уделом. Следующий представитель рода, Дмитрий Иванович, едва вступив в права наследника, был изгнан из удела московскими боярами, приславшими в Галич войска. Это случилось в 1362 (1363) году при малолетнем великом князе Дмитрии Ивановиче (Донском). Дмитрий Иванович Галицкий успел скрыться от возможной расправы, а его семейство, попавшее в плен, было затем отпущено за выкуп. Галич Мерьский был присоединен к владениям Московского княжества, а Дмитрий Галицкий поступил на службу к новгородскому архиепископу. Владыкам Новгорода Великого служил и его сын Василий Дмитриевич, и его внук - Василий Васильевич (заметим, что у В.Дурасова, в отличие от «Бархатной книги», «Российской родословной книги» П.Долгорукова и в «Истории родов русского дворянства» П.Н.Петрова, последний не упомянут). Сын Василия - Борис уже «не хотел» носить княжеского титула и числился архи- рейским новгородским боярином (софийским дворянином). У него было три сына: Дмитрий Борисович Береза, Семен Борисович Осина и Иван Борисович Ива. «Бархатная книга», П.Долгоруков и П.Н.Петров видят в них Рюриковичей в 19-м колене, а А.Дурасов в 18-м (из-за указанного пропуска Василия Васильевича). Трое сыновей сделались родоначальниками дворянских фамилий Березиных, Осининых и Ивиных. У Семена Борисовича Осинина было тоже три сына: Федор, Иван и Борис. Последний, Борис Семено-
10


вич Третьяк, имел сына Ивана-Ляпуна Борисовича Осинина. Как отмечено в родословных книгах, детей его звали уже Ляпуновыми. У Ляпуна родились три сына: Василий, Иван и Федор. У Ивана был сын Семен, который перешел в Рязань на службу к великому князю Рязанскому Ивану Ивановичу. «На Рязани» появилось у него два сына - Илья Большой и Илья Меньшой. У Большого Ильи родился сын Семен, у Семена - сын Савва, а у Саввы было два сына - Петр и Иев. Петр Саввич оставил пять сыновей: Александра, Григория, Прокопия, Захария и Семена (отметим и шестого сына Петра - Алексея)4. Из них Прокопий и Захарий особенно прославятся в Смутное время.
Таким образом, получалось, что рязанцы Ляпуновы-Рюриковичи, ведущие свою родословную от Константина Ярославича Галицкого. По «Бархатной книге» род Ляпуновых начинается с Ляпуна Борисовича Осинина. Долгоруков внес коррективу, считая родоначальником фамилии деда Ляпуна Борисовича - Семена Борисовича Осинина, тогда как «Бархатная книга» считает его родоначальником дворян Осининых. Солидарным с официальной родословной книгой остался остался П.Н.Петров. В.Дурасов также считал Ляпуна Борисовича Осинина «пращуром» Ляпуновых5.
Оригинальное мнение, идущее в разрез с уже утвердившимся, встречаем у Ю.В.Татищева, цитирующего документацию Разрядного, Посольского и других приказов. Оказывается, в 1510 году «выехал из Литвы Иван Петрович Хирон, а про себя наперед выслал «обестись» Ляпунку Дементьева сына Ильина. (Эта запись была найдена в бумагах Посольского приказа). Автор делает вывод, правда, ничем не подкрепляемый, что «от Ляпунки Ильина пошли Ляпуновы и Ильины»6.
По мнению С.Б.Веселовского, основателем рязанской фамилии Ляпуновых нужно считать Савву Семеновича Ляпунова, жившего в середине XVI века7.
Недавно по интересующему нас вопросу высказался рязанский историк А.И.Цепков. «Семен Ляпунов - сын новгородского боярина, переселившегося в Рязань около середины XV века» - считает исследователь (отметим, что А.И.Цепков не называет отчества Семена Ляпунова, что, на наш взгляд, немаловажно8. Но насколько известно по «Бархатной книге», им мог быть только Семен Иванович Ляпунов, внук Ляпуна Борисовича Осинина. По данным из
11


фондов Рязанской ученой архивной комиссии, «Ляпунов Семен сын Новгородского боярина, переселился в Рязань при Иване III. Владел землею в 1597 г. в сс. Горетове и Никуличах Рязанского уезда»9. Здесь, естественно, допущена ошибка: следует читать 1497-й год, не указан источник этого известия. И уж совсем ставит под сомнение это сообщение следующая запись, завершающая «Список имен замечательных деятелей и уроженцев Рязанского края»: «Ляпунов Захарий Петрович, дворецкий царя Василия Шуйского. Владелец с.Никулич»10. Захар Ляпунов никогда не был дворецким, тем более у В.И.Шуйского!) Далее у А.И.Цепкова встречаем расхождения с «Бархатной книгой». Официальный родословец, как показано выше, дает следующую цепочку до Прокопия: Семен Иванович - Илья Большой - Семен Ильич - Савва Семенович - Петр Савич - Прокопий Петрович, а рязанский исследователь укорачивает ее: Семен Ляпунов - Сава - Илья - Петр - Прокопий. И на самом деле жизнь шести поколений в рамках одного столетия возможна лишь теоретически. Схема же А.И.Цепкова выглядит более вероятной хронологически, но здесь отец Прокопия Петр зовется по отчеству Ильич, а не Саввич, как в «Бархатной книге», что также выглядит сомнительным. Попутно отметим несомненное достоинство мнения рязанского историка - он не упоминает об аристократическом происхождении рода, выделяя лишь «высокое положение Ляпуновых среди рязанской знати»11.
Кто являлся родоначальником рязанцев Ляпуновых? Как мы видели, согласно мнению большинства историков, полагавшихся на данные «Бархатной книги» - это Ляпун Борисович Осинин. Известно, что в 1527 году Осинин был отправлен послом вместе с Андреем Волосатым из Московского государства к императору Священной Римской империи Карлу, а также к его брату эрцгерцогу австрийскому Фердинанду12. В1528 году послы возвратились на родину. В Царском архиве XVI века (в 20-ом ларчике) отложились «грамоты латынским письмом от цесарей и списки черные, а в книгах писаны... Из сего ящика вынута посылка Лепуна Осинина»13. Исходя из этого, мы можем признать вполне достоверным сообщение «Бархатной книги» о службе Ляпуна Осинина у новгородского архиепископа Пимена в качестве боярина14. Из летописей Новгорода Великого узнаем о том, что 19 февраля 1553 года постригся в монахи «владычень» (т.е. владыки, архиепископа Пимена -  П.Г.)
12


сын боярский Василий Борисович Осинин15. Н.П.Лихачев полагает, что это одно и то же лицо с Ляпуном Борисовичем, и с ним можно согласиться. По «Бархатной книге», никаких братьев у Ля- пуна Осинина не было, отсутствуют и дяди с именем Борис. Осинин имел трех сыновей, один из которых, Иван, доводился отцом Семену, тому самому, который во второй половине XV века служил Ивану Ивановичу Рязанскому! Это столь явное противоречие впервые заметил тот же Н.П.Лихачев, и справедливо резюмировал: «Таким образом, внук Ляпуна Осинина выехал из Новгорода служить в Рязань раньше первого известного нам указания об его деде. Прокопий Ляпунов и Захарий Ляпунов показаны в шестом колене от Семена Ивановича, выехавшего в Рязань. Возможно допустить, что рязанский служилый сын боярский начала XVI века имел в шестом колене деятелей смутного времени, то окончательно уже невозможно, чтобы Прокопий Ляпунов и Захарий Ляпунов и Ляпун Осинин представляли собою конечные звенья генеалогической цепи в восемь поколений». По мнению знаменитого историка, рязанцы Ляпуновы попросту «приписались к роду Осининых, встретив в тексте «Государева родословца» подходящее прозвище Ляпун»16.
Известный русский генеалог Л.М.Савелов серьезно усомнился в происхождении Березиных, Осининых, Ивиных, Ильиных и Ляпуновых от рода князей Галицких. В отношении последних он был особенно категоричен: «... от Рюрика не происходят». Л.М.Савелов указал и на факт «неправильной приписки» Ляпуновых к  друго- му роду’7.
В дальнейшем проблема «приписки» к более знатным родам обсуждалась С.Б.Веселовским. Он отмечал, что в год отмены местничества (1682), последовал указ о составлении новой родословной книги. Потомки дворянских родов подавали в Палату родословных дел сведения о пополнении фамилий. Это сделали и Ляпуновы, «примазавшись» к прозвищу Ляпун, принадлежавшему Осинину. Палата не вела независимых генеалогических изысканий и поэтому весьма формально отнеслась к частным бумагам, поместив их в родословце. Из нового родословца данные автоматически попали в «Бархатную книгу». На взгляд С.Б.Веселовского дворянские роды Березиных, Осининых и Ивиных в XVII веке «так захудели, что при составлении Бархатной книги не подали своих
13


росписей и пополнений. Вместо них к их роду приписались совершенно нелепо и без всякого основания рязянцы Ляпуновы, выводя свое происхождение от Ляпуна Осинина»18.
Обратим внимание на запись в «Бархатной книге» в графе «От кого происходят, в Родословных не показано» присутствуют Ляпуновы. А обратившись к рукописи из Собрания Воронцовых, хранящейся в ОР БАН, обнаружим следующее: 19
Звание фамилии
Их выезд и происхождение
Случай от кого название
На родословных №
В тех родословных показаны другие роды
Ляпуновы
Не написано фамилия их значит по одним спискам с грамот, а в родословной в подаче нет
Не сказано
314
Таким образом, род рязанских дворян Ляпуновых не имеет никакого отношения ни к Ляпуну Борисовичу Осинину, ни к Константину Ярославичу Галицкому, ни, тем более, к легендарному Рюрику.
В нашем распоряжении имеется такой достоверный источник, как «Тысячная книга 1550 года». Этот документ, а также «Дворовая тетрадь» (относящаяся к 50-м годам XVI века), фиксируют службы бояр и дворян при царском дворе в середине XVI века. В перечне тысячников под рубрикой «Резань» читаем: «Иев да Петрок Ляпуновы дети Ильина» с дальнейшей пометой об обоих - «дворовой сын боярский по Рязани», стало быть они входили в число тысячи лучших слуг Ивана Грозного20.
Поданным А.И.Цепкова, у отца Прокопия Ляпунова Петра и его брата Иева был отец - Илья, причем еще живший в период самостоятельности Рязанского княжества21. С хронологией здесь все в порядке: деятельность трех-четырех поколений вполне вмещается в рамки одного столетия. Но нас смущает прочтение записи из «Тысячной книги». А.И.Цепков в цитате «Иев да Петрок Ляпуновы дети Ильина» ставит запятую после слова Ляпуновы и получается не верное толкование отчества и фамилии для XVI века. Фамилию Ляпуновы автор усмотрел почему-то в середине этой цитаты, хотя
14


традиционно тут писалось «отчество». Например, Григорий Федоров сын Сунбулов, следуя мысли А.И.Цепкова, должен правильно писаться Григорий Сунбулович Федоров? Слова «дети» и «сын» имеют в данном случае одинаковую трактовку. Мы полагаем, что отец Прокопия Ляпунова Петр и его брат Иев могли носить фамилию Ильин, а по отчеству звались Ляпуновыми (детьми), то есть отец их был некто Ляпун. От этого Ляпуна и пошел рязанский род дворян Ляпуновых.
Если мы попытаемся установить по известным источникам отчество Петра Ляпунова или его брата Иева, нас ждет разочарование. Везде он записан как Петр Ляпунов22.
Все исследователи видели в слове «Ляпунов» уже фамилию. Тогда от какого же Ляпуна получили фамилию рязанцы, кто был их родоначальником? Мы полагаем, что им вполне мог быть Ляпунка Дементьев сын Ильин («послуживец двора Ивана Петровича Хирона»), выехавший из Литвы в 1510 году, по-видимому к князю рязанскому Ивану Ивановичу, а не к Данилу Ивановичу, как указано в «Местническом справочнике» (ведь в начале XVI века великого князя Данила Ивановича в Московском государстве не было вообще). Наше предположение будет выглядеть более убедительным, если мы правильно прочтем запись из «Тысячной книги»: «Иев да Петрок Ляпуновы дети Ильина»
Ляпун Дементьев сын Ильин
Ляпуновы
Петр Иев
Григорий Захарий Александр Прокопий Степан Алексей
Нами пока не использовался один синодик, способный пролить свет на происхождение Прокопия Ляпунова. Он отложился в рукописном собрании Рязанского областного краеведческого музея (№ 11386)23.
В 1631 году возник местнический спор по поводу назначения воевод в «украинный разряд» между Василием и Ульяном Ляпуновыми, племянниками Прокопия, с одной стороны, и В.П.Чевкиным, с другой. Последний в челобитной на имя Михаила Федоровича в
15


качестве довода писал: «Ляпуновы дети боярские молодые: дед их Петр Ляпунов при царе Иване в Донкове был сотник, а после был в Ряском у казаков голова»24.
Итак, род рязанских дворян Ляпуновых нельзя относить к числу знатных. Прокопий Ляпунов не имеет никакого отношения к Рюрику, Константину Ярославичу Галицкому и Ляпуну Борисовичу Оси- нину. Родоначальником фамилии можно признать выходца из Литвы Ляпунку Дементьева сына Ильина. Его сыновья Петр и Иев вполне могли взять имя отца в качестве фамилии, когда входили в знаменитую «тысячу» Ивана Грозного. Петр и Иев были первыми среди рода детьми боярскими «по отечеству» или «молодыми», по выражению позднего современника. Достоверные источники XVI - начала XVII столетий знатность рода Прокопия Ляпунова не подтверждают.
2.  Первые шаги Ляпуновых на военном и политическом поприще
Во второй половине XVI века Прокопий Ляпунов еще никак не выделяется из числа представителей своего рода. Источники чаще упоминают его отца Петра, Ляпуновых как детей боярских и лишь в 1595 году Захара Петрова - сына.
До сих пор в отечественной историографии не высказывалось предположения о дате рождения Прокопия, хотя бы приблизительной. И это не случайно. Узость Источниковой базы не дает нам возможности определить год рождения прославленного рязанца. Но в нашем распоряжении имеется ряд косвенных данных, позволяющих гипотетически решить данный вопрос.
Во-первых, учтем факт службы отца Прокопия Петра и его дяди Иева в числе тысячи «лутчих слуг» Ивана Грозного. Они были записаны как дети боярские от Рязани в «Тысячную книгу» в 1550 году. Надо полагать, что незнатные тогда Ляпуновы уже успели проявить себя в военном деле, и их возраст вряд ли составлял 15-20 лет, так как им некому было составить протекцию «по отечеству». По этой же причине им не могло быть и свыше 50 лет, ибо такие люди, пусть даже и искусные в военном деле, вряд ли могли пробиться в служилую элиту государства. Но они попадают в ее состав благодаря возрасту и наличию сыновей, продолжателей их
16


дела. Таким образом, Петру и Иеву в 1550 году было, возможно, уже по 30-40 лет. Чевкин в челобитной на имя Михаила Федоровича (1631 г.) указывает, что Петр скончался в Ряжске, надо полагать, после 1585 года. Учитывая возраст отца и приблизительную дату его кончины, можно заключить, что Прокопию Ляпунову в период самой активной его политической и военной деятельности было 45-50 лет, что относится к 1605-1611 годам. Такая точка зрения была однажды высказана в исторической литературе К.И.Величко и В.Ф.Новицким, но без подкрепления источниками25. В целом мнение следует признать верным и определить на этом основании приблизительную дату рождения Прокопия. Это конец 50-х -начало 60-х гг. XVI века.
Общеизвестно участие рязанцев Ляпуновых в московском восстании против Б.Бельского после смерти Ивана Грозного в 1584 году. Однако отсутствие в источниках имен Ляпуновых - участников этих событий - также не приближает нас к твердому выводу. Обычно историки говорят о роли сыновей Петра Ляпунова в этом мятеже26.
Сведения о супруге Прокопия Ляпунова отложились в Московском столе Разрядного приказа. Это отписка воеводы Переяславля-Рязанского князя А.И.Солнцева «об отказе вестовщиков, Захарья Колемина и Михаила Лысцова ехать в Пронеськ», датируемая 1629 годом. Женой Прокопия являлась сестра вестовщиков Колеминых. К сожалению, источник не донес нам ее имени27.
Отец Прокопия Петр посвятил военной службе всю свою жизнь. Как уже отмечено, в 50-е годы XVI века он был в числе тысячников Ивана Грозного. В 1577 году сын боярский Петр Ляпунов-станичный голова «по Путивлю». Затем его служба продолжалась в Чебоксарах. Нам известны две записи в разрядных книгах об этом за 1583 год. Первая гласит: «В Чебоксари воевода князь Михайло Бехтяров-Ростовской да головы Григорей Щетнев да Петр Ляпунов»; согласно второй:» в Чебоксарах князь Михайло Федорович Бахтеяров Ростовской да Григорий Щетнев да Петр Ляпунов». В первой он, как видно, является «головой», занимая подчиненное положение, во второй - уже воеводой, о чем свидетельствует помета в тексте: »От казанские украины были воеводы...». В следующем году Петр Ляпунов числится осадным головой в Данкове28. В это время отец имел в поместье половину с.  Быкова Рязанского
17


уезда без «жеребия». Были у него приказчики, ведавшие хозяйством «да 11 дворов крестьянских да непашенных 9 дворов крестьянских, пашни паханые добрые земли 53 четей, да наезжие пашни 107 четей; сена по реке Исье и по дубравам 250 копен, лесу присады 2 десятины да поверстного лесу в длину на версту, а поперек тож»29.
1584 год стал переломным в судьбе Ляпуновых. Они явились активными участниками восстания против Богдана Бельского, сильно перепугав бояр в Кремле своей склонностью «к смуте и самоуправству».
18 марта умер царь Иван Васильевич Грозный. Официальным наследником становится его сын Федор Иванович, не отличавшийся, по мнению современников, способностью к руководству государственными делами. Среди высшей аристократии начинается борьба за власть. Четко обозначились две партии. Первая была представлена боярскими кланами Мстиславских, Романовых, Шуйских, Голицыных, Головиных и Шереметевых. Она являлась наиболее сплоченной и родовитой. Вторая, которую можно определить как «опричную», представляли Б.Я.Бельский, Годуновы, Трубецкие, дьяки А. и В. Щелкановы. Достаточно было повода, чтобы столкновение состоялось. Им стал местнический спор, разразившийся между Б.Я.Бельским и П.И.Головиным. Бывший худородный опричник Богдан Бельский имел мало шансов превзойти придворного казначея Петра Головина. Спор, однако, перерос в открытое столкновение, в ходе которого дворяне, поддерживаемые И.Ф.Мстиславским, едва не убили Б.Я.Бельского. Этим обстоятельством и воспользовался бывший опричник и воспитатель царя Федора. По его приказу стрельцы подавили выступление дворян в Кремле, обратившись при этом напрямую к царю с угодным Бельскому требованием о возрождении опричных порядков. Эти события происходят утром 2 апреля. Ближе к полудню бояре разъехались по своим дворам, Б.Я.Бельский, стремясь расправиться с Мстиславскими, Шуйскими и Романовыми, обещает придворным стрельцам «великое жалование» и «вольности». Его главная цель - убедить своего воспитанника Федора Ивановича сохранить опричнину. Однако двум служилым людям, входившим во двор Ивана Грозного, удалось ускакать из Кремля. Это были И.В.Дмитриев и М.Т.Петров. Они по указанию Романовых и Шуйских
18


стали «вопити в народе, что бояр Годуновы побивают». Эта весть подняла посад, а также служилый люд провинции, собранный для демонстрации военных сил по случаю прибытия Я.Сапеги, в том числе и рязанцев: »приидоша с великою силою и сооружием к городу, и едва успеша от них затворити град Кремль. Приидоша же и приступиша к Кремлю и присташа к черни Рязанцы Ляпоновы и Кикины и иных городов дети боярские и оборотиша царь-пушку ко Фроловским воротам и хотеша выбити ворота вон». По «Новому летописцу» получается, что провинциальные дворяне поддержали возмущение как бы спонтанно, подчиняясь «инстинкту толпы». Но, как указывает В.И.Корецкий в Латухинской степенной книге, имеется прямое указание на то, что бояре Шуйские подтолкнули дворян из Рязани и других городов на открытое выступление: «Начальницы же, глаголют, тому по заводу Шуйских бояр были рязанцы Ляпуновы и Кикины и иных городов дети боярские». Косвенное подтверждение тому - умерщвление по приказу Бориса Годунова И.П.Шуйского за то, что он, будучи сосланным в свою суздальскую вотчину с.Лопатничи, пытался весной 1587 года через старицу Прасковью, жившую в Суздальском Покровском монастыре, связаться с рязанскими служилыми людьми, настроенными против Б.Годунова. События же 2 апреля развивались следующим образом. Восставший посад и дворяне захватили мост через ров, отделяющий Кремль от города, предприняв попытку выбить Фролове- кие ворота и ворваться в Кремль. Для этого у них имелось все необходимое, так как в Москве, по сообщению И.Массы, были разграблены лавки и арсенал, откуда мятежники взяли оружие и порох. При попытке штурма Кремля погибли 20 человек. Но не их смерть, а продолжавшийся погром столицы, угроза разорения боярских подворий, заставляет противоборствующие группировки Кремля искать компромиссное решение. Под крики рязанцев Ляпуновых и Кикиных: «выдай нам Богдана Бельсково! он хочет известь царской корень и боярские роды», навстречу восставшим из малых Фроловских ворот вышли М.А.Безднин и Андрей Щелкалов. Они пытались уговорить толпу прекратить мятеж и покинуть мост. Но успокоения не наступало. Тогда через большие Фроловские ворота по приказу царя выехала более представительная делегация в составе И.Ф.Мстиславского, Н.Р.Юрьева и Щелкаловых. Их также встретили криками с угрозой расправы над Б.Бельским. Но
19


бояре от имени Федора Ивановича заверили народ об устранении Б. Бельского от управления, а также решении сослать его в Нижний Новгород. И лишь услышав об этом, восставшие «видяще всех бояр, и разыдошася каждо во свояси». Это решение восставшие приняли во многом благодаря участию в составе второй делегации Н.Р.Юрьева, к которому они были особенно расположены из- за его родственных связей с Иваном Г розным и Федором Ивановичем. Он пользовался и поддержкой южнорусских служилых людей, в том числе рязанцев, находившихся в Москве. Однако такая поддержка дворянской корпорации стала возможной благодаря нейтральному отношению к событиям покровителя Ляпуновых, дьяка Разрядного приказа, Андрея Шерефетдинова, а также его зятя, взятого ко двору из рязянских служилых людей, Р.П.Биркина. Последний, кстати, пользовался особым расположением Ивана Г розного и в минуту кончины государя был при нем. Таким образом была предотвращена попытка государственного переворота30.
В историографии московские события 1584 года трактуются как столкновение «земщины», то есть влиятельных земских бояр, и «опричнины», то есть непосредственных сподвижников Ивана Г розного в лице Б.Я. Бельского, Годуновых, Трубецких, дьяков Щелкаловых и А.Шерефетдинова. Это мнение принадлежит С.Б.Веселовскому и Р.Г.Скрынникову31. Однако А.А.Зимин и В.И.Корецкий говорят о более сложном характере борьбы за власть в Кремле после смерти Г розного. И если первый причинами волнений считает «усиление феодального гнета в опричные и послеопричные годы», стремление найти союзника в борьбе с опричными порядками в лице дворянства, то второй обращает внимание на быструю политическую переориентацию провинциального дворянства с опричнины на земщину. Действенным средством, считает В.И.Корецкий, был умело пущенный слух об умерщвлении Ивана Г розного «по наущению» Б.Бельского32. Слух этот и стал причиной скорой переориентации дворян, в том числе и Ляпуновых со своих союзников из опричного двора А.Шерефетдинова и Б.Бельского, тем более, что первый не вошел в число заговорщиков.
Таким образом, события в Москве начала апреля 1584 года обнаружили грозную силу русского провинциального дворянства, его возрастающее влияние на внутриполитическую жизнь. После этого выступления 20 июля 1584 года Боярская дума «утвердила
20


закон об отмене податных привилегий крупных землевладельцев, так называемых тарханов»33. Крупные землевладельцы - как светские, так и духовные,— были лишены льгот в налогообложении и приравнивались в этом отношении к остальным землевладельцам. Правительство Бориса Годунова таким образом пыталось выйти из экономического кризиса, а также лелеяла надежду на благосклонное отношение к себе со стороны мелкопоместного провинциального дворянства. Как раз к этой категории относились Ляпуновы. Но, видимо, это не смогло сказаться положительно на рязанцах. Более того, они подверглись репрессиям со стороны Б.Годунова.
В «Новом летописце» повествование «О приходе черни в город и о Богдане Бельском» заканчивается так: «Борис Годунов мстя приход на Богдана Бельсково, прежереченных Ляпуновых и Кикиных и иных многих детей боярских и многих посадцких людей поимати повеле и по городам и по темницам розосла»34. Р.Г.Скрынников склонен думать, что власти провели некое расследование по поводу восстания, в ходе которого выяснилось, что организаторами мятежа были «большие рязанские дворяне» Ляпуновы и Ки- кины35. Однако никаких сведений об этом расследовании в известных источниках не отложилось. В.И.Корецкий считал, что «со 2 апреля до 31 мая в Москве фактически установилось двоевластие, центрами которого были Кремль, где пользуясь несогласием бояр, верх постепенно брал Борис Годунов, и подворье Романовых в Москве, где властвовал, опираясь на земских стрельцов и верхи московского посада, Н.Р.Юрьев, пользовавшийся также поддержкой у южных служилых людей, находившихся в столице»36. Создается впечатление, что весь апрель и май стороны как бы присматриваются друг к другу, не предпринимая действий, способных спровоцировать возможное столкновение. Однако это не так. До 31 мая, дня официального венчания на царство Федора Ивановича, произошли два важных события: дело дьяка Андрея Шерефетдинова (ориентировочно 30 апреля) и высылка в Углич 24 мая царевича Дмитрия и его матери царицы Марии Федоровны (Нагой). Андрей Васильевич Шерефетдинов являлся колоритной фигурой в окружении Ивана Грозного. Еще в опричнине он получил дьяческий чин, а позднее возглавил Разрядный приказ. Исполнял он также и дипломатические поручения. Так, в 1566 году
21


А.Шерефетдинов - посланник в Польшу, а в 1569 году - гонец в Швецию37. Вскоре после московских волнений рязанский помещик из земщины Тимофей Дмитриевич Шиловский обратился с жалобой к Федору Ивановичу, ища защиты от произвола со стороны А.Шерефетдинова. Т.Шиловский сообщал о том, что в 1583 году прислал А.Шерефетдинов «мои вотчинки отписывать в село Шилове» Александра Петровича Ляпунова, своего дьячка Пиная, «человека» Ивана Вострогова и Зыкова, «человека» Родиона Биркина. Старшим был Александр Ляпунов, который «во дворах имены крестьян переписал и в полех землю смечал, и луги и всякое угодье писал и крестьянам моим меня не велел слушать и сказывал что тою вотчиною скоро владет Андрею Шерефетдинову». Сам же хозяин находился на службе «в Казанском походе». В заключении Т.Шиловский просит «найти управу» на Петра Ляпунова «з детьми и с племянники». По ходу разбирательства выяснилось, что купчая на с.Шилово была подписана рукой Александра Ляпунова вместо законных владельцев Иева и Ненаша Михайловичей Запольских. Когда А.П.Ляпунову предъявили этот документ, то он стал кляться, что «прикладывал руку» по челобитью И. и Н.Запольских. Затем к расследованию «подключается» еще один «свидетель» -  Первушка Шиловский. Он доказывает, что А.П.Ляпунов «прикладывал руку к купчей в наше место, дружечи Андреем Шерефетдиновым да Родионом Биркиным к твоей государевой поместной земле» и упрашивает «про Александрово воровство сыскати». Сколько дней продолжался сыск, сказать трудно, но, наверняка, он был скорым. Уже 30 апреля в челобитной на имя Федора Ивановича Алексей Петрович Ляпунов жаловался: «мы по вся дни в судной палате перед боярином князем Борисом Петровичем Засекиным... в правде... искали вотчины Шиловские на Родиона Биркина и ныне нас ссылают на государеву службу в украинные городы... Вели отсрочить». Таким образом, судьба Ляпуновых к концу апреля была решена. Они подлежали переводу с дворовой на государеву службу в украинные города. Прошением же об отсрочке ссылки Ляпуновы, видимо, надеялись потянуть время, так как не дал еще показания сам Андрей Шерефетдинов. Бывший дьяк, как и подобает покровителю, ответил, что он Александра Ляпунова «не присылывал, а владеет тою вотчиной по закладной кабале». Однако документ, подтверждающий правдивость показаний А.Шерефетдинова, не был предъявлен ни в ходе судебного разбирательства, ни после.
22


Александр Ляпунов заплатил «пеню» за суд, а В.И.Шуйский и Б.П.Засекин отдали вотчину Шиловским38.
Обобщая вышесказанное, можно прийти к следующим выводам:
1.  Ляпуновы были репрессированы правительством не за участие в восстании 2 апреля (по мнению А.А.Зимина «происхождение упоминания о Ляпуновых и Кикиных» следует признать не ясным), а за пособничество произволу А.Шеферетдинова в отношении рязанских помещиков Шиловских. Известие «Нового Летописца», что «Борис Годунов, мстя приход на Богдана Белсково, прежере- ченных Ляпуновых и Кикиных ... поимати повеле и по городам и по темницам розосла», следует признать сомнительным, тем более, ни один из участников судебного разбирательства не вспоминает о событиях 2 апреля.
2.  Если предположить, согласясь с «Новым Летописцем», что репрессии были возмездием за мятеж, то нужно принять во внимание следующие факты:
-  после кончины Иванаа Грозного осталось два наследника: Федор и Дмитрий;
-  А.Шеферетдинов и Р.Биркин, судя по источникам, ни коим образом не проявили себя в ходе восстания;
-  клиентелла А.Шеферетдинова и Р.Биркина Ляпуновы выступают не против Б.Бельского, а против Годуновых, вставших по ходу восстания на сторону земщины.
Отсюда следует, что А.Шеферетдинов, Р.Биркин и Ляпуновы, возможно, поддерживали царевича Дмитрия и партию Нагих. На это заключение наводит и факт спешной высылки царевича и Марии Нагой в Углич 24 мая 1584 года.
Вот выводы О.Я.Яковлевой, определившей точную дату высылки Нагих в Углич:
«1) во время московских волнений царевич и Мария были в Москве и они были высланы после окончания этих событий;
2)  волнения связаны с именем Дмитрия;
3)  высылка царевича и Марии несомненно связана с Московскими волнениями;
4)  московское правительство вовсе не высылало царевича и Марию после смерти Грозного и, возможно, вообще оставило бы жить в Москве;
23


5)  внезапная и экстренная мера произошла за неделю до венчания Федора на царство»39.
Таким образом, дело Шиловских с Шеферетдиновым было использовано Годуновыми для устранения Ляпуновых с политической арены. В дальнейшем современники назовут рязанцев «заводчиками» всей смуты, что косвенно указывает на их участие в судьбе царевича. Но кто знал, что он в дальнейшем погибнет?
Данными о форме наказания, которому подверглись Ляпуновы, мы не располагаем. Тем не менее несколько лет о них не было ничего слышно. Исключением является лишь Петр, который и в 1585 году продолжал оставаться в Данкове осадной головой. В дальнейшем он был переведен в Ряжск, где служил «головой» у казаков. Здесь, по сведениям Чевкина, он умер40.
В конце 80-начале 90 годов XVI века Ляпуновы несут государеву службу на южных границах России. В 1591 году, 3 июля «приехал з берегу Степан Колтовский,» который доложил в Москве, что крымский хан перешел р.Оку под Темниковым и направляется «прямо к Москве». Срочно по указу царя Федора Ивановича были собраны «резвые люди» из смоленских, тульских и алексинских полков в количестве трехсот человек под начальство Владимира Ивановича Бахтеярова. Ему было предписано идти к р.Похре и дожидаться неприятеля. А в случае дальнейшего продвижения крымцев и форсирования ими реки «битца и промышлять, чтоб добыть языков». Как и ожидалось, татары стали переправляться через р.Похру, и едва их передовые отряды вступили на противоположный берег, В.И.Бохтеяров отдал приказ атаковать авангард: »билися и многие люди пришед с Похры збили и гоняли по Котел». Было выполнено и распоряжение царя о поимке языков. В этом деле отличились Ляпуновы: »а в языцех привели татарина Ляпуновы»41. Вполне возможно, рязанцы были за это пожалованы.
В 1595 году «отличился» Захар Ляпунов. Его бегство со службы из Ельца было расценено как воровство. Видимо это дело имело большой резонанс среди служилых людей. В двух царских грамотах рязанскому воеводе И.В.Милюкову предписывалось учинить расправу над дезертиром, что и было исполнено. Сами же события развивались следующим образом. В 1595 году по государеву указу Захар Ляпунов и Федор Кикин были назначены станичными головами в Елец. Однако служба на окраине не пришлась по вкусу Захару. 7 ноября он бежит к себе в рязанское поместье, хотя Ф.Ки-
24


кин его не поддержал. Захара поймали дома люди Ивана Васильевича Милюкова и по распоряжению Федора Ивановича «за то ево воровство велено ево привесть к тебе в Переяславль, скова и сказав ево воровство, велено ево тебе перед собою и перед всеми людьми бить батоги и, бив, посадить в тюрьму, а ис тюрьмы вымая, доправить прогонов от Ельца до Москвы и от Москвы назад до Ельца, и от Москвы до ево поместья, и назад до Москвы за две // подводы три рубли два алтына». Это распоряжение И.В.Милюков выполнил исправно: в ноябре он посадил виновника в тюрьму. Но пробыл в заключении Захар не долго. Уже 28 декабря от имени царя была отправлена вторая грамота в Переяславль Рязанский с распоряжением о помиловании 3.Ляпунова и отправки «за приставом с добрым сыном боярским на нашу службу на Елец со всею ево службою, и велел ему быть по-прежнему з головою Федором Кикиным в станичных головах» Эту грамоту 4 января 1596 года привез на Рязань гонец государя Федор Ретькин42.
Этот факт косвенно подтверждает сообщение «Нового Летописца» о том, что Ляпуновы и Кикины были в 1584 году «разосланы по городом», а также участие Захара в волнениях 2 апреля. Перечислить поименно представителей рода Ляпуновых, выступивших против Годуновых, источники не позволяют.
Следующее упоминание о рязанцах относится к 1602 году. Мы по-прежнему видим Ляпуновых на государевой службе на юге Московского государства. Они сопровождали караван судов с «хлебными запасами», направленный из Валуек в Царев-Борисов по реке Оскол: «Да в Борисов же город провожали государевы царевы и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии хлебные запасы и Валуйсково города: в конской рати головы Григорей Федоров сын Сунбулов да Михайла Беклемишев; да на судех были головы Гаврила Коробин, Прокофей да Захар Лапуновы, Василей Кардашов сын Вердеревский, Михайло Казначеев, Осип Нарышкин, Федор да Семен Никитины, Кирило Беклемишев, Андрей да Петр Масловы, Иван Гагин, Федор Фомин, Курбат Челюстькин, Зарей Быков»43.
Естественно, надзор со стороны правительства Бориса Годунова за сопровождавшими государственные грузы не мог быть тотальным. Такое государево поручение было использовано Захаром Ляпуновым в личных коммерческих интересах.
25


Когда, 12 февраля 1604 года, по указу Бориса Годунова, рязанские воеводы князь Борис Петрович Татев и Василий Тимофеевич Плещеев провели расследование среди детей боярских Рязанского уезда по поводу торговли с донскими казаками заповедными товарами (вино, зелье, сера, селитра, свинец, пищали, панцыри, шлемы и т.д.). то выяснилось, что Царев-Борисов служил для Захара Ляпунова перевалочным пунктом торговли с донцами. Отсюда в 1603 году рязанец «вино на дон козаком продовал и пансырь и шапку железную продовал». Но возникает вопрос: откуда у казаков брались деньги? Продолжение разрядной записи поясняет, что это была вовсе не торговля заповедными товарами, а обмен, причем взаимовыгодный, так как с Дона доставлялись лошади. Донес до нас источник и имена «коммерческих агентов» Захара - это жилецкий казак Иван Материкин и некий Ларка. Они то и ездили на Дон, «и лошади з Дону в Борисов город пригонили». И хотя при расспросе дети боярские не могли определенно сказать, что руководил этими сделками З.Ляпунов («слухом мы слышали», «а тово мы не ведаем, хто их на Дон отпущал и с чем они ездили»), по государеву указу было «велено ево, Захара, с товарыщи кнутом бить» (согласно грамоте, присланной в Переяславль Рязанский)44.
Теперь остановимся на характеристике Ляпуновых как помещиков. Важнейшим и, пожалуй, единственным источником по этому вопросу являются писцовые книги Рязанского уезда.
Так, из «Платежных книг Рязани, Пронска и Ряжска да станов Окологородного, Каменского, Техлецкого по письму и мере Третьяка Григорьевича Вельяминова с товарищами 1594-1597 гг.» мы узнаем, что в Каменском стане за помещиком «Прокофьем Петровым сыном Ляпунова - в селе в Добром Соте: сошного письма в живущем пол-полчети и пол-пол-полчети сохи, а в пусте ч. и полчети сохи, да не дошло 1 ч.» Более обширная информация о П.П.Ляпунове - помещике содержится в « Приправочных книгах г.Пронска до Каменского стана по письму и мере Третьяка Григорьевича Вельяминова в 1596-1598 годов». В том же Каменском стане в селе Добрый Сот на реке Проне расположено поместье П.П.Ляпунова. В центре села находилась церковь «Егорья Страстотерпца древена клетцки, поставлена вново на Прокофьеве усаде Ляпунова; а в церкви образы, и книги, и свечи, колокола, и все церковное - строенье помещикова Прокофья Ляпунова; а церковных дворов на Прокофьеве усаде: во дворе поп Василей, да во дворе поно-
26


марь Иванко, во дворе проскурница Марья; пашни церковные изо всех помещиков из вотчей земли отделено 20 ч; сена 30 копен.
В том же селе был «жеребий» за П.П.Ляпуновым, « а на ево жеребий дв. помещиков, дв. прикащиков, 4 дв. люцких, крестьянских дв. 34; пашни паханые добрые земли 75 ч., да наезжие пашни 286 ч., да лесом поросло 13 ч., сена на Прокофьев жеребий от Вершинского рубежа на лугу 250 копен; да сена ко всему селу со всеми помещики по р.Проне и по дубравам 895 копен; лесу по р.Проне и около поль 6 десятин вопче ж; да Прокофью ж выезжати для хоромного и дровяного лесу за р.Проню в большой лес.
... сено вопче со всеми помещики писано под Прокофьеву статьею Ляпунова наперед село.
... сено и лес... писано по Прокофьеву статьею Ляпунова наперед село»45.
В Писцовых книгах есть и упоминание о том, что П.П.Ляпунов владел некогда селом Залипяжьем, где было 50 ч. пашни, 13 дворов крестьянских и 5 дворов бобыльских46.
В нашу задачу не входит полная характеристика владений Ляпуновых в Рязанском уезде; в этом случае пришлось бы учесть не только всех его родных братьев, но и двоюродных, а также племянников. Но на перечислении земель, принадлежавших Захару Ляпунову, мы полагаем, стоит остановиться, хотя бы для того, чтобы дать более целостное представление о нем как о главнейшем сподвижнике Прокопия в смутные годы.
У З.П.Ляпунова был «жеребий в деревне Березовке на верховье речки Березовки: дв. помещиков; а в нем живут деловые люди да 9 м. дворовых; добрые земли пашни 3 ч., да наездные 97 ч. (=100  ч. в поле); сена вопче у всех помещиков по р.Березовке 400 копен; лесу приезды 10 десятин. А платили ему с живущего с четвертные пашни с 3 ч. Оклад его 500 ч. и не дошло в его оклад 400 чети.
Да Захарью ж дан выезд в лес в д.Оксиньинской людем его и крестьяном про себя, а не на продажю.
... сено и лес писано наперед село под Захаровой статьею Ляпунова вопче со всеми помещики»47.
«В д.Шолковой жеребей за Захаром Петровым сыном Ляпуновым; сошного письма в живущем и в пусте пол-полчети сохи, и не дошло 2 ч. без третника; а платити ему с живущего со 8 ч»48.
27


Стоит отметить и утерянные земли Захара. Это «жеребей» на половину деревни Выкопани вместе с братом Степаном, а также «жеребей» на половину села Микулич, тоже со Степаном49.
В начале XVII века правительство Бориса Годунова проводит верстание землей мелкопоместного дворянства, пересматривая опорные дачи и укрупняя их. Большое внимание уделяется Рязанскому уезду. Боярский список 1602-1603 гг. упоминает трех братьев Ляпуновых как крупных помещиков: на Рязани «по 600 чети» земли имеет Григорий Петрович Ляпунов, а «по 500 чети» имеется у Прокопия и Захара Ляпуновых. А в 1604 г. было произведено верстание детей боярских Рязани по шести статьям. Первая получила 300 четей и 10 рублей жалованья в год; вторая - 250 и 9; третья  -  200 и 8; четвертая - 150 и 7; пятая - 120 и 6; шестая - 100 и 5 рублей50.
Итак, в середине XVI века отец Ляпуновых Петр был одним из многих мелкопоместных детей боярских Рязанского уезда. Его дети уже привлекаются на службу столице в жилецких сотнях, жалуются землей. Кончина Ивана Васильевича вовлекает их в политическую борьбу. Они поддержали в 1584 году своего покровителя А. Шерефетдинова. За активное участие в мятеже против Годуновых, а также выявленные случаи злоупотребления своим особым положением в Рязанском уезде Ляпуновы были репрессированы, что по меркам XVI века в отношении служилых людей означало определение их по окраинным городам государства. Трудно сказать, кто именно из Ляпуновых принял участие в московских волнениях и кто из них пострадал за это. Отметим, что ими вполне по возрасту могли быть и дети Прокопия и, естественно, сыновья Петра. Лишь один может быть определен с большой долей вероятности - это Захар. В последние десятилетия XVI века Ляпуновы исправно несут государеву службу на юге Московского государства. Об этом свидетельствует упоминание о них в боярском списке начала XVII века.
3.  П.П. Ляпунов и движение Лжедмитрия I
Пережив в 1601-1603 годах неурожаи и голод, Московское государство начинает сталкиваться с новыми проблемами. Главной опасностью для правительства было появление в Польше челове-
28


ка, выдававшего себя за сына Ивана Грозного и Марии Нагой царевича Дмитрия. Вера русских людей в доброго царя привела под знамена Лжедмитрия I широкие слои населения, особенно южных уездов. Не было исключением и поместное дворянство Переяславля Рязанского. Оно сыграло исключительно важную роль в судьбе нового царя. Политическая и военная поддержка служилых людей возвела Лжедмитрия I на московский престол. Причины антиправительственной ориентации помещиков носили в основном объективный характер. Дело в том, что в конце XVI - начале XVII века помещичья земля подверглась многочисленному дроблению. Это происходило не по злому умыслу Бориса Годунова, а в итоге естественного прироста служилого сословия, нуждавшегося в приемлемом испомещении. Однако фонды поместных земель не увеличивались. Это таило опасность полного обезземеливания мелкопоместных дворян. Не являлся исключением и Рязанский уезд, где процесс дробления протекал и в ширь и в глубь.
История взаимоотношений Прокопия Ляпунова и Лжедмитрия I началась в 1603 году. По данным С. М.  Соловьева, «бояре отправили к королю тайно Ляпунова, племянника знаменитого впоследствии Прокофья, который обнадежил крепко поляков и от имени бояр просил короля, чтоб тот помог самозванцу». Этим королем был Сигизмунд III. По мнению С.Ф.Платонова, этого скорее всего не было, «но не лишено значения, что к подобному слуху возможно было привязать одного из Ляпуновых. Может быть, самого его к королю и не посылал, а, говоря старым языком, «имя его посылали». Но в том же 1603 году с Дона от казаков ездили к Лжедмитрию I в Польшу атаманы Андрей Карела и Михаил Межаков. Забегая вперед, отметим прекрасное взаимопонимание под Кромами Ляпуновых и предводителя осажденной крепости Андрея Карелы. Это дает основание предположить, что в 1603 году на перспективу планировалась координация действий между силами, стоявшими за тайными посланниками. Что касается личности племянника Прокопия, то им вполне мог быть Василий, сын двоюродного брата, Меньшика Иевлевича. Этот последний был назначен Лжедмитрием I в 1605 году осадным головой Переяславля-Рязанского51.
В 1604 году правительство вынуждено было предпринять важный политический шаг. 12 июня был обнародован «Соборный приговор о сборе служилых людей для борьбы с Лжедмитрием и о
29


введении правил посылки ратных людей в походы». Этот законодательный акт провозглашал новые нормы относительно числа ратных людей, выставляемых от поместья или вотчины. Борис Годунов перед лицом внешней опасности стремился привлечь на свою сторону служилое сословие, в особенности мелкопоместного юга страны. Царский указ предписывал выставлять одного вооруженного человека с 200 четвертей (100 га), тогда как Уложение о службе 1555/56 годов требовало воина со 100 четвертей. Вероятно, Ляпуновы привлекаются на ратную службу вместе с другими дворянами. В «Росписи русского войска, посланного против самозванца в 1604 г.», от Рязани значатся лишь Федор Измайлов и Григорий Сумбулов. Отсутствие в списке многих и многих других рязанцев, в том числе и Ляпуновых, объясняется утратой источника52.
Рязанскими дворянами, входившими в состав передового полка в количестве тысячи человек, долгие годы попеременно командовали князья Голицыны. Зиму 1604/1605 годов и весну рязанцы стоят лагерем под Кромами, блокируя непокорный гарнизон, возглавляемый Андреем Карелой. Запрет зимовать в собственных поместьях весьма отрицательно настроил все служилое сословие юга государства против правительства. Негодование усугублялось также практикой захвата земель в Рязанском уезде родственниками Бориса Годунова и столичным дворянством. Среди родни царя, владевшей вотчинами и поместьями в Рязанском крае были С.В.Годунов, И.В.Годунов, Г.В.Годунов и С.С.Годунов. В частности, в вотчинном владении у С.В.Годунова значатся сс.Песочня, Путятино и Черная слобода, а у И.В.Годунова с.Истус53.
Катализатором последующих событий стала смерть Бориса Годунова. Царь скончался в столице 13 апреля 1605 года. В считанные дни правительство Федора Годунова произвело смену высшего командования под Кромами. Новым главнокомандующим был назначен князь Михаил Петрович Катырев-Ростовский, а его первым помощником - способный воевода - боярин Петр Федорович Басманов. Приехав в лагерь под Кромы, они стали приводить к присяге полки. Необходимый церемониал освящал новгородский митрополит Исидор. Однако не все дворяне исправно исполнили необходимые условности. «Бельский летописец» намекает, что это были Ляпуновы: «И многие люди стали крест целовать, а иные
30


враждовати, а креста не целовати. И в то же время резанцы Ляпуновы и иные многие с товарищи заворовали»54. Есть основания полагать, что человеком, подговорившим Ляпуновых к участию в заговоре и обеспечившим их взаимодействие с Голицыными и П.Ф.Басмановым, был один из потомков рязанских бояр Артемий Измайлов. Этот заговорщик впоследствии получит от Лжедмитрия I высокий чин дворецкого и пост думного дворянина. К тому же Артемий был в хороших отношениях с Прокопием Ляпуновым.
Образно описывает переворот летописец: «... резанцы Ляпуновы и иные многие с товарищи заворовали бояр и воеводу переима- ли и перевязали и, ко кресту приведши к вору к Гришке Ростриге в Путивль послали бить челом отто всей земли. И от того времени все почали грады к нему отступати, и крест стали целовати бояре и дворяне, и дети боярские, и всякин служилые люди»55. Отсюда видно, что заговорщики заблаговременно наладили связи с Путивлем, так как именно из царского лагеря Лжедмитрий I узнал о кончине Бориса Годунова. Об этом ему сообщил сын боярский арзамасец Абрам Бахметьев, прискакавший из-под Кром. Он также поведал самозванцу о расколе в правительственных войсках, уверяя, что в количественном отношении ратников «больше на стороне Дмитрия, чем на стороне московитов»56. Видно, несмотря на соглядатаев Годуновых, кромский гарнизон А.Карелы был хорошо информирован о происходящих событиях. Лазутчики атамана без всяких помех распространяли среди осаждавших воззвания «истинного Дмитрия». Об этом свидетельствует разрядная запись: « И украинных городов дворяне и дети боярские резанцы, туленя, коширеня, олексинцы и всех украинных городов, удумав и сослався с крамчаны, вору Ростриге крест втайне целовали»57.  О том, что истинными вдохновителями заговора являлись Голицыны и П.Ф.Басманов, говорит другая запись. Согласно ей, военачальники «подговорили князей и дворян и детей боярских Северских и Резанских всех городов до одного человека»58. Вдобавок отметим и антигодуновскую позицию бывшего дьяка Андрея Шерефетди- нова. Его деятельность, связанная с мятежом под Кромами, в источниках не отложилась. Но он был среди первых, кто расправился с Годуновыми, когда Лжедмитрий I вступил в Москву.
Выступление началось ранним утром 7 мая. В четыре часа ночи Ляпуновы и казаки А. Карелы захватили наплавной мост через реку
31


Крому. Их сторонники подожгли лагерные постройки, вследствие этого поднялась страшная суматоха, перешедшая в панику. Сам Прокопий в этот момент бросился к Разрядным шатрам, где со своим ближайшим окружением он схватил дядю царя Ивана Годунова и боярина Михаила Салтыкова. Для вида были связаны и Голицыны. После этого П.П.Ляпунов с рязанцами пробивается к наплавному мосту. На нем скопилось много ратных людей, и он стал тонуть. Бездействовал наряд воеводы А.А.Телятевского, заранее нейтрализованный. Еще один воевода, способный оказать сопротивление, - В.Б.Сукин - был болен. Мятежники беспрепятственно переправились за реку Крому и соединились с А. Карелой, который «даша им путь скрозь войско свое». Затем, по совету Ляпуновых, казаки напали на батареи правительственных войск. А.Телятевский так и не смог наладить организованное сопротивление, и ему пришлось оставить всю артиллерию противнику. Отметим, что кромчане не стали устраивать резни среди дворян и детей боярских, не примкнувших к мятежу. В ход были пущены только казацкие нагайки:» гоняще их, сетчи же их щадяху», «в сечи же и убиства место плетми бьюще их»59.
Династия Годуновых, таким образом, лишилась поддержки помещиков юга государства. Это свидетельствует о начавшемся разложении в русской армии, фактическом распаде дворянского ополчения, главой опоры правительства в уездах и на границах. Сразу же после мятежа под Кромами отложились Рязань с пригородами, Тула, Кашира, Алексин и другие южные города, но все же говорить о полном успехе заговора под Кромами не приходится, так как в распоряжении правительства оставалось еще несколько тысяч дворцовых стрельцов. Как раз эти силы по приказу царя Федора Годунова 28 мая дали бой отрядам Лжедмитрия I и отбили все попытки самозванца перейти р. Оку и с ходу захватить Москву. Его войско обнаружило в ходе боевых действий свою несостоятельность. Частично это можно объяснить тем, что через несколько дней после событий под Кромами Лжедмитрий I приказал распустить на отдых дворян и детей боярских Рязани, Тулы, Алексина, Каширы и других городов, чем, между прочим, воспользовались Ляпуновы. Однако это имело и свои плюсы (для самозванца), потому что, возвратившись в родные края, служилые люди стали активно агитировать за нового царя и, более того, «приводить ко кресту» (т.е. заставляли присягать) земляков, обеспечивая тем
32


самым надежный тыл «истинному Дмитрию». Именно из Рязанской земли самозванец получил поддержку владыки, архиепископа рязанского и муромского Игнатия60. В целом русские сторонники Лжедмитрия I обещали ему престол на следующих условиях: православная вера остается нерушимой; самодержавная власть сохраняется; Дмитрий будет пользоваться теми же правами, что и его отец Иван IV; царь не будет жаловать боярского чина иноземцам и не назначит их в Боярскую думу, но волен принимать их на службу ко двору и даст им право приобретать земли и другую собственность в Русском государстве; принятые на службу иноземцы могут строить себе костелы на русской земле.
Восстание в столице, случившееся в начале июня 1605 года, нанесло династии Годуновых окончательный сокрушительный удар.
С приходом к власти Лжедмитрия I военно-политические заслуги Ляпуновых, по-видимому, забыты не были, хотя неизвестно, какую роль в это время играл Прокопий. Сохранилась грамота о назначении М.Ляпунова - двоюродного брата Прокопия - в том же 1605 году осадным головой в Переяславль-Рязанский. Так или иначе Лжедмитрий I пытался заручиться поддержкой дворянства. Немало денег ушло на жалование служилому сословию. Не раз Лжедмитрий I вызывал помещиков в столицу для совета, всегда особым распоряжением самозванца. В их числе были дворяне южных уездов61.
4.  П.П. Ляпунов в период восстания И.Болотникова
17 мая 1606 г. в Москве вспыхнуло восстание против Лжедмитрия I, в ходе которого он был убит. Опасаясь происков бояр и очередных народных волнений, наиболее вероятный кандидат в государи и активный вдохновитель восстания против самозванца, князь Василий Иванович Шуйский вступил на престол. Его «наречение» произошло 19 мая, коронация 1 июня. Уездную администрацию поставили перед случившимся фактом, разослав гонцов с грамотами нового монарха по городам. Положение в стране было крайне нестабильным:» в Полских, и в Украиных и в Северских городех люди смутилис и заворовали, креста царю Василью не целовали, воевод почали и ратных людей побивать и животы их
33


грабить, и затеели бутто тот вор Рострига с Москвы ушол, а в его место бутто убит иной человек». Так, в Цареве-Борисове был убит воевода Михаил Богданович Сабуров, а в Белгороде - князь Петр Иванович Буйносов. Михаил Борисович Шеин, бывший воевода в Ливнах, спасся бегством «а животы его и дворянские пограбили»6 2. Присяга дворян Переяславля-Рязанского, в число которых входили Ляпуновы, по-видимому, не состоялась. Отчасти, такое могло случиться из-за распространения волнений в самом Рязанском крае. Об этом красноречиво свидетельствует челобитная черно- слободцев Переяславля-Рязанского от 1611 года: «крестьяне во все те смутные годы ... острожных поделок не делывали, и рвов не копали, и башень не де[лали], и в государеву казну никаких податей не давали...». Прямое указание на 1606 год имеется в этой же грамоте - «со ста четвертого на десять году»63.
Новое правительство в течение лета 1606 г. пытается подавить очаги восстания, посылая в «заворовавшие» города войска. Судя по «разрядным записям», глаными форпостами здесь выступают города-крепости Кромы и Елец. На первом этапе восстания И.Болотникова сражения под этими городами приобретают решающее значение. В начале под Елец был послан воевода боярин Иван Михайлович Воротынский, но сил у него для успешной осады оказалось недостаточно. Тогда ему на помощь, в большой полк, поспешили первый и второй воеводы из Рязани Василий Корданукович Черкасский и Григорий Федорович Сумбулов64. Это свидетельствует о том, что часть рязанского дворянства встала на сторону Василия Шуйского. Сделал ли это летом 1606 года Прокопий Ляпунов, сказать затруднительно, так как ни один, дошедший до наших дней, источник не сообщает о его деятельности. В то же время, в августе 1606 года, произошло решающее сражение под Ельцом. Правительственные войска потерпели поражение. И.М.Воротынский отступил к Москве, а Г.Ф.Сумбулов перешел на сторону восставших65. С этого момента начинается «отложение» рязанских городов. Теперь на первый план выходит Прокопий Ляпунов. Что могло подтолкнуть его на этот шаг? Во-первых, негативное отношение к Василию Шуйскому. Во-вторых, тесные связи с мятежным Путивлем. Более конкретные мотивы дальнейших поступков П.П.Ляпунова видны из так называемого «Памфлета на род Сухотиных». Анонимный автор обвиняет Федора Сухотина, представи-
34


теля рода тульских помещиков, «великих воров и завотчиков, изменников, крестопреступников, душегубцев и разбойников», в убийстве ряда рязанских дворян и представителей их семей. Горькая участь постигла и представителей рода Ляпуновых. В ходе карательной экспедиции, направленной из Путивля в Рязанский край, Федор Сухотин « в Пронске Степанову жену Ляпунова, привезав к ней двое детей, посодил в воду, и многих людей казнил розною казнью»66. Степан Ляпунов - это родной брат Прокопия. В памфлете, к сожалению, нет даже намека на дату этих событий. Но анализируя события начального периода восстания И.Болотникова, можно с большой уверенностью отнести их к августу 1606 года.
Убийство семьи одного из братьев и, видимо, небезопасное положение остальных Ляпуновых подвигло их перейти на сторону мятежников.
После поражения царских воевод под Ельцом Рязанский край вышел из-под контроля Василия Шуйского. «Град же Рязань... царю Василию измениша», - отмечает «Новый летописец»67. Руководителями антиправительственного движения стали представители влиятельный рязанских служилых фамилий - Григорий Сумбулов и Прокопий Ляпунов. Они начинают жестоко расправляться с царской администрацией, несшей свои «службы» в рязанских городах. Это происходит после того, как из Переяславля-Рязанского были посланы гонцы «с повинными» в Путивль, хотя, как сообщает летопись, посланцы «в Путимле быша и никово в Путимле не видяху и назад же вспять призжаху». Другой источник - «Карамзинский хронограф» - особо выделяет роль Прокопия в этих событиях. По приказу Ляпунова в мятежный город к Григорию Шаховскому, «заводчику» всей крамолы, насильно были отосланы зарайский воевода Н.В.Измайлов и недавно назначенный Василием Шуйским рязанский воевода Г.С.Коркодинов. В Путивле они были казнены. Были убиты участники битвы под Ельцом: бывший первый рязанский воевода В.К.Черкасский (за то, что остался верен царю), а также михайловский воевода В.П.Тростенский68.
Василий Шуйский осознавал всю опасность своего положения в связи с отложением Рязанского уезда, но принять решительные меры по подавлению мятежа он не мог, так как не располагал необходимым количеством ратных сил. Это позволило уже в сен-
35


тябре 1606 г. П.Ляпунову и его сторонникам окончательно захватить власть в Рязанском крае. Важно заметить, что ни один источник, повествующий о начальном периоде восстания, не упоминает о тяготении Прокопия к Ивану Болотникову. Ляпунов шел своим путем.
В то же время в Путивле, при поддержке Григория Шаховского, военачальником был избран представитель веневитинской «служилой мелкоты» Истома Пашков. После победы над царскими войсками под Ельцом он двинулся не на Тулу и далее на Москву, а повернул на соединение с П.П.Ляпуновым к Переяславлю-Рязанскому. Здесь И.Пашков был избран «старейшиной», хотя и уступал Прокопию по знатности. Можно полагать, что к моменту прихода И.Пашкова в Рязань усилиями П.П.Ляпунова уже была образована так называемая «вторая армия». Она состояла преимущественно из дворян и детей боярских, к которым примкнули недовольные В.Шуйским горожане, а также беспоместные служилые люди. Ляпуновская армия соединилась с «первой армией» Истомы Пашкова, который и возглавил поход на Москву. Причина, по которой Прокопий уступил командование И.Пашкову, состоит в том, что у бывшего сотника рать была более многочисленной и вдобавок располагала значительными военными запасами, добытыми в битве под Ельцом69.
Объединенное войско двинулось сначала на Зарайск, а затем на Коломну, которая была осаждена и вскоре пала. Согласно заголовку одной из статей «Нового летописца», под селом Троицким также была одержана победа («... о побое под Троицким московским людем»). Однако в тексте статьи об этом событии не говорится. Это несоответствие - результат позднейшей переработки источника. Редакторы попросту желали скрыть факт разгрома царских воевод Истомой Пашковым и рязанскими отрядами под с.Тро- ицким. Аналогичные «туманности» присутствуют и в «разрядных записях»70.
7 октября 1606 г. И.Пашков и П.П.Ляпунов подошли к Москве. Что же подняло их на борьбу с Василием Шуйским? На этот вопрос отвечает К.Буссов. Он повествует в своих «Записках» о том, что князь Г.П.Шаховской, назначенный новым царем воеводой в Путивль, стал распространять слух, будто Лжедмитрий I не был убит в Москве, а чудом спасся, бежал и сейчас находится в Польше.
36


Истинный царь вскоре намерен вернуться с войском и вновь занять трон. Для сообщения этих радостных вестей «собрали в спешке несколько тысяч полевых казаков и предписали явиться туда же всем князьям и боярам, проживающим в Путивльской области». Когда же на призыв Г.П.Шаховского съехались в Путивль тысячи служилых людей и казаков, то по предложению воеводы главным военачальником был назначен Истома Пашков. Он «должен был от имени Дмитрия начать наступление и вновь брать города и крепости, которые отошли от Дмитрия во время московского восстания»71. Таким образом, сначала И.Пашков, а через него Г.Ф.Сумбулов и П.П.Ляпунов вторично поверили в чудесное воскрешение царевича Дмитрия. В свое время, под Кромами, рязанцы поддержали Дмитрия, и быть непоследовательными они не хотели. С другой стороны, провинциальные дворяне хорошо знали, как мало популярен Василий Шуйский в уездах, особенно в южных. Отметим, что восставшие дворяне не шли с самого начала на сближение с И.Болотниковым, не смешивая свои корпоративные интересы с целями неизвестного им человека и стоявших за ним сил. Этим сложным комплексом причин и объясняется колебание провинциального дворянства осенью-зимой 1606 года.
Передовой отряд, состоявший из казаков И.Пашкова, занял деревню Заборье близ Серпуховских ворот, а основные силы разбили лагерь в селе Коломенское. Намерения штурмовать Москву у дворян явно не было. Войско И.Болотникова прибыло к столице (в Коломенское) с опозданием, 28 октября. Видимо, в этот трехнедельный промежуток времени Василий Шуйский начал устанавливать контакты с мятежными дворянами. Для этого использовались москвичи, ездившие в с.Коломенское. Попытки правительства договориться с повстанцами не прекращались и во время осады Москвы. В Расходной книге денежного стола Разрядного приказа отмечено: «Ноября в 13 день Григорьеву человеку Измайлова Фролку Костентинову на корм на 2 дни, по 2 деньги на день. Дано. Посылан к резанцом з грамотами». Содержание этих грамот неизвестно, но знаменателен сам факт обращения не к тулянам или каширцам, а «к резанцом», то есть к П.П.Ляпунову и Г.Ф.Сумбулову. (Примечательно, что в источниках не отразились попытки В.Шуйского вступить в переговоры с И.Болотниковым.) То, что грамоты предназначались П.П.Ляпунову, косвенно подтверждается
37


тем, что московские власти послали в с.Коломенское холопа Измайловых. Влиятельные рязанские дворяне Измайловы были в хороших отношениях с Ляпуновыми. Возможно, определенное влияние в этот период на Прокопия Ляпунова оказал архиепископ рязанский и муромский Феодорит, рукоположенный в 1605 году Гермогеном, тогда еще митрополитом казанским. Благодаря патриарху, архиепископ мог пользоваться покровительством В.Шуйского. Сближению же П.П.Ляпунова и Феодорита, быть может, способствовало враждебное отношение к некогда всесильному Борису Годунову. В свое время, распределяя плодородные рязанские земли между своими родственниками, он отнял у местных православных священников рыбную ловлю на р.Оке под с.Польным, что в 35 верстах ниже по течению от Переяславля-Рязанского. Справедливость была восстановлена Лжедмитрием I, когда новый царь по просьбе Феодорита вернул церкви ее владение72.
Начало ноября 1606 г. в лагере восставших характеризуется острым личным конфликтом между лидерами движения И.Пашковым и И.Болотниковым. Об этом сообщают два иностранных источника: так называемое «Английское донесение» и записки Конрада Буссова. Анонимный автор первого источника довольно обобщенно пишет:»... разгорелись разногласия между двумя главными начальниками лагеря мятежников», - указывая, чуть ниже, их фамилии - Пашков и Болотников. Сведущий К.Буссов подробнее излагает причину спора. Когда И.Болотников, «придя под Москву, как верховный главнокомандующий, представитель Димитрия, полагал, что он должен занять лучшее место для своего лагеря и пользоваться большим почетом, чем Пашков. Ведь последний назначен воеводой лишь князем Шаховским, а он, Болотников, получил звание верховного командующего в Польше от самого мнимого царя. Пашков был вынужден покинуть занятое место и уступить его Болотникову и его войскам». Испытанное бесчестье от бывшего холопа князя Андрея Телятевского заставило Истому установить контакты (через предводителей рязанцев) с Василием Шуйским. У И.Пашкова отныне появился козырь - воевода знал точно, что Дмитрия не существует, а И.Болотников - воевода-самозванец. Этот факт он мог приподнести В.Шуйскому и москвичам, с испугу поверившим молве о чудесном спасении. «Впоследствии многие москвитяне говорили, что, если бы Пашков не оставил своих това-
38


рищей, жители столицы приняли бы его сторону и что они уже готовы были предаться ему»73.
На сегодняшний день существуют две точки зрения на истинную причину раздора двух вождей одного антиправительственного движения. Первой придерживались советские историки Фирсов Н.Н., Смирнов И.И., Овчинников Р.В., Шепелев И.С., Маковский Д.П., Корецкий В.И., Скрынников Р.Г. Наиболее емко ее выразил В.И.Корецкий, считавший, что в основе конфликта лежала социальная рознь, а отсюда и программные расхождения Пашкова и Болотникова. В последнее время Р.Г.Скрынников высказал иную точку зрения. Он считает отряды Пашкова и Болотникова «сходными по своему социальному составу», а измена Истомы, на его взгляд, «была вызвана как рознью в лагере повстанцев, так и причинами сугубо личного характера - соперничеством двух самых выдающихся вождей движения». Сначала камнем преткновения послужили претензии на дворец в с.Коломенском - загороднюю резиденцию царя, а затем их отношение к Лжедмитрию I  74. Согласно первому мнению, у восставших должно было быть две программы, согласно второму, вероятно, одна. Внимательное изучение источников позволяет нам заключить, что программ было все же две. Пашковскую, представлявшую интересы поместного и мелкопоместного дворянства, отразил К.Буссов. Истома «потребовал от имени своего государя Димитрия сдать город и выдать трех братьев Шуйских (как государевых изменников и зачинщиков прошлого возмущения и ужасных убийств)». О Болотниковской, представлявшей интересы беспоместной казацко-крестьянской массы можно судить по одной из грамот патриарха Гермогена и «Казанскому сказанию». Глава церкви явно тенденциозен: » ...велят вмещати в шпыни и в боярские и в детей боярских люди и во всяких воров всякие злые дела, на убиение и на грабеж, и велят целовать крест мертвому злодею и прелестнику Ростриге». Автор «Казанского сказания» более объективен: «идем вси и приимем Москву и потребим живущих в ней и обладаем ею, и разделим домы вельможь и сильных, и благородный жены их и тщери приимем о жены себе»75. Нельзя не отметить условность такого определения как «программа» восстания, выявленную в дискуссиях советских историков 1970-х гг.
Дворянское антиправительственное выступление в южных уездах Московского государства - это самостоятельное военно-по-
39


литическое движение, достаточно грозное при временном ослаблении центральной власти. С восстанием Болотникова его роднит лишь использование имени мнимого Дмитрия в политических интересах да и ненависть к клану Шуйских. Иначе был бы выработан план совместного похода на Москву, по крайней мере одновременного подхода, четко были бы определены цели и задачи движения и наверняка не возник бы приземленный спор о том, кому стоять лагерем в загородной резиденции царя.
15 ноября, в момент активизации боевых действий под Москвой, «под мглою и непогодой», отряд рязанских дворян во главе с П.П.Ляпуновым и Г.Ф.Сумбуловым переходит на сторону царя Василия. «Эти рязанцы при въезде в город учинили большую тревогу. Великий князь участил посещения церквей, молясь перед богородицей и архангелом Гавриилом, слезами прося о помощи против неприятелей; но он успокоился по получении известия о покорности их», - вспоминал очевидец событий поляк Андрей Стадницкий. Официальный «Новый летописец» трактует данное событие как начало консолидации дворян. Первым выступило на помощь Василию Шуйскому смоленское дворянское ополчение во главе с Григорием Полтевым. На пути к столице были приведены в покорность Дорогобуж и Вязьма. «Грады же многие, слышавшие то, начаша к царю Василью с повинными присылати». Первыми, еще до подхода смолян, проявив острое политическое чутье, «добили челом» П.П.Ляпунов и Г.Ф.Сумбулов:»Рязанцы ж градом всем от тех воров отъехаша и приехаша к Москве». Это произошло 15 ноября, согласно одной из грамот патриарха Гермогена76.
Долгие годы в историографии бытовало мнение, что отряд рязанских дворян, перешедших на сторону царя, составлял 500 человек. Его придерживались, к примеру, И.И.Смирнов и А.А.Зимин. Однако эта цифра восходит все к тому же «Письму А.Стадницкого из г.Москвы полякам на Белоозеро». Повторяется она и в «Английском донесении», переведенным И.И.Смирновым, но с существенной разницей. Не П.П.Ляпунов, а И.Пашков «перешел и подчинился государю с 500 своих сторонников». Но известным знатоком Смуты В.И.Корецким была найдена челобитная на имя царя Михаила Федоровича сына боярского А.Борзецова (от начала декабря 1631 г.). Бывший сторонник П.П.Ляпунова указал на переход к В.Шуйскому 40 рязанских дворян под Москвой77. Эта цифра пред-
40


ставляется наиболее вероятной, так как именно столько людей могло составлять ближайшее окружение Прокопия. Вскоре за ними последовали и остальные рязанцы. Это, в свою очередь, повлекло за собой присоединение к царю нескольких московских стрелецких сотен из Коломны. Указанное событие было воспринято правительством как большой успех. «По случаю этой радости они, по своему обычаю, получали жалованье в большой палате. Василий Шуйский высоко оценил заслуги П.П.Ляпунова перед престолом:»... а службы твоей и дородства, и разуму нам и всему Московскому государству нет числа; и ты б как начал, так и совершал»78.
27 ноября 1606 г., следуя примеру П.П.Ляпунова, на сторону царя переходит Истома Пашков. Почти все современники-иностранцы эти события определяли как «измену», а правительственные грамоты и летописи - в качестве естественного шага. Изменниками П.П.Ляпунов, Г.Ф.Сумбулов и И.Пашков стали и в советской историографии. Но, как показано выше, действовали дворяне и дети боярские южных уездов Московского государства не в интересах правительства или низов, а лишь в своих собственных. Возможно, главной причиной участия рязанской служилой корпорации в антиправительственном движении 1606 г. была отмена В.Шуйским решения Лжедмитрия I об освобождении южных уездов Русского государства от налогов и повинностей сроком на 10 лет79.
Видимо, во время осады Москвы В.Шуйским через доверенных лиц южному дворянству были даны какие-то гарантии сокращения налогового бремени. В целом, с переходом дворянских отрядов к царю, военные силы восставших заметно сократились: были потеряны союзные войска - хотя и немногочисленные, но профессиональные и хорошо вооруженные. С психологической точки зрения это обстоятельство способствовало дальнейшему росту внутренней борьбы в среде восставших и, наконец, значительно укрепило политическое положение Василия Шуйского.
Решающая схватка под Москвой с болотниковцами началась 2 декабря. Она носила ожесточенный характер, о чем свидетельствует ее продолжительность - три дня. Главные удары правительственные войска обрушили на центральные пункты лагеря восставших под Москвой - д.Заборье и с.Коломенское. П.П.Ляпунов участвует в сражении под с.Коломенским. Этот факт косвенно
41


подтверждает челобитная Владимира Ляпунова (сына Прокопия)80 Василию Шуйскому. Грандиозная битва завершилась разгромом «подмосковных таборов» И.Болотникова.
После Коломенского, 6 декабря П.П.Ляпунов и Г.Ф.Сумбулов выступили в поход на Рязанский край, «земским делом промышлять», т.е-. сражаться с «заворовавшими» рязанскими крестьянами и холопами, контролировавшими значительные территории края, даже города. Тот же Владимир Ляпунов в челобитной говорит:» ... как взяли Заразской город...» Таким образом, в Зарайске было оказано сопротивление, его пришлось «брать». Сил у П.П.Ляпунова и Г.Ф.Сумбулова было недостаточно, и из Москвы, в виде подкрепления 9 декабря отправили «наряд», «зелье и всякие пушечные запасы с Ываном Бурцовым» [«пять пищалей полковых медных, ядро по гривенке, к ним по семидесяти ядер свинчатых, зелья восемь пуд и тридцать гривенков, на пыжи пяток поскони в холстов место, сто мехов туровых на помела, овчина... десять подвод с проводники»]. Примечательно распоряжение Василия Шуйского по этому поводу: »И как грамота придети, что вы (все) по росписи пересмотрели. (Погрузить на свои) а московски подводы отпустили б и шли б на Резань нашим делом и земским промышляли, смотря по тамошнему делу, как вас Бог вразумит». Следовательно, 9 декабря Переяславль-Рязанский находился еще в руках восставших, да и Зарайск взят еще не был. 10 декабря сдался Зарайск, а затем, видимо, в тот же день пала и Рязань. К 11 декабря два главных города уезда находились под контролем правительства, точнее, Ляпуновых и Сумбуловых. Это подтверждается грамотой Василия Шуйского от 11 декабря, которую царь посылает уже «на Рязань», жалуя Владимира Прокопьевича Ляпунова поместьем З.С.Бибикова за доставку по отцовскому поручению «сеунча» (вести о победе) в столицу:»... как взяли Заразской город и Резань добила челом»81.
Правительство оказало рязанским дворянам не только военную поддержку, но и моральную. Как только Прокопий Ляпунов и Григорий Сумбулов, а затем Истома Пашков перешли на сторону царя, от имени последнего в города Московского государства были разосланы грамоты, в которых, между прочим, сообщалось: «А резанцы дворяне и дети боярские Григорий Сумбулов, Прокофей Ляпунов с товарыщи, приехав к нам, добили челом и вину свою
42


нам принесли». До наших дней сохранились такие грамоты в Свияжск от 25 ноября 1606 г. и Верхотурье от 5 декабря 1606 г. Для пущей убедительности царь пояснял, что «вины их покрыли своим царским милосердием, да и всех людей в такой невольной перед нами вине хотим жаловать также». К агитационным воззваниям правительства присоединилась и церковь. Так, патриарх Гермоген писал в одной из грамот о переходе 15 ноября Г.Сумбулова и П.Ляпунова на сторону царя, поясняя позицию В.Шуйского:»И милосердный государь царь, по своему царьскому милосердному обычаю, приемлет их любезно, аки отец чадолюбив, и вины их вскоре им отдает»82.
9 января 1607 года В.Шуйский посылает в Переяславль-Рязанский жильца И.И.Тютчева «к воеводе к Прокофью Ляпунову и к дворяном, и к детем боярским, и к сотником к стрелецким, и к стрельцом з золотыми, которые взяты в Большом приходе. А велено ему воеводе Прокофию Ляпунову, и дворяном, и детем боярским, и сотником, и стрельцом государево жалованье - золотые - роздати по розписи. Да с ним же из Московского розряду стрельцом на жалованье 200 ноугородак золоченых. Посланы»83.
Таким образом, царь высоко оценил помощь П.П.Ляпунова в борьбе с И.Болотниковым под Москвой. «Золотые», которыми рязанец был пожалован, в те времена заменяли в русской армии боевые ордена, выдававшиеся, как правило, за выигранные сражения. Эта большая честь была оказана Прокопию, видимо, за приведение к присяге В.Шуйскому Переяславля-Рязанского, а также начало успешного подавления антиправительственных выступлений в уезде. Отметим, что с начала 1607 г. в официальных актах и других документах П.П.Ляпунов фигурирует уже в чине воеводы, причем первым так его называет сам царь. К этому времени словари и энциклопедии относят и пожалование воеводе чина думного дворянина. Эта фактическая ошибка восходит к «Карамзинскому хронографу»84. На самом деле думное дворянство будет «сказано» Прокопию лишь осенью 1607 г., после окончательного разгрома движения И.Болотникова.
Сведения о местопребывании П.П.Ляпунова зимой 1606 -1607 гг. в источниках не отложились. Вполне допустимо, что в январе- феврале он продолжает вести борьбу с восставшими на Рязанщине и, как видно из дальнейших событий, небезуспешно. 11 марта
43


1607 г. В.Шуйский жалует воеводу и сына Владимира крупным поместьем. Из фонда дворцовых земель им передали село Исады Старорязанского стана Рязанского уезда. К селу территориально относились рыбные ловли в озерах и озерках: Глубоком, Мелком, Сенине, Спутякшине, Княжном, Грязном и два истока - Андреев и Куротов. Всего пашни в Исадах насчитывалось 462 чети. По В.И.Корецкому П.П. и В.П.Ляпуновы были первыми столь щедро вознаграждены царем за оказанные военно-политические услуги под Москвой85. За этим последовали массовые раздачи дворцовых земель на Рязанщине. Их получали сторонники Василия Шуйского.
Весной 1607 г. начинается поход В.Шуйского против И.Болотникова под Тулу. У правительственных войск было два места сосредоточения - Серпухов, где находился сам государь, и Кашира, где главным военачальником являлся Голицын. И.Болотников вначале хотел нанести удар по главной, серпуховской группировке царских войск, но передумал и повернул свои отряды против «Каширского полка» князя А.В.Голицына. Вождь восставших верно оценил обстановку. Его войску нужна была «маленькая» победа, которую достичь под Каширой было куда проще, чем у Серпухова. Из «Казанского сказания», найденного М.Н.Тихомировым, мы узнаем, что прибыли «... с Резани и царю Василью на помочь Прокопей Лепунов с (ре)занскими бои». Рязанские дворяне, вероятно, направлялись в Серпухов - ставку Василия Шуйского. Лазутчики И.Болотникова, естественно, донесли о передвижении рязанцев, и предводитель восставших повернул на Каширу. Узнав о его замысле, царь приказал находящимся в походе рязанским воеводам изменить маршрут, как, причем, говорится в одной из царских грамот, «тотчас», как узнал о планах И.Болотникова. В.Шуйский был настолько встревожен, что отдал приказ перехватить «разбойничьи шайки»: «еще же ему не дошедшу цареву полку, царь же повелевает ему с вельможами итти во стретение вором». По замыслу государя, видимо, П.П.Ляпунов должен был сразиться с И.Болотниковым. Но этого не произошло. Разрядные записи зафиксировали место, куда прибыли рязанские полки во главе с воеводами Борисом Михайловичем Лыковым, Федором Юрьевичем Булгаковым, Григорием Федоровичем Сумбуловым и Прокопием Петровичем Ляпуновым, - Кашира. Здесь они соединились с А.В.Голицыным и выработали план действий. Было решено, не дожидаясь
44


подхода восставших, выступить из города и занять удобные позиции. Наиболее точно определяет место сражения с болотниковцами «Новый летописец»: «...сошлися с изменниками царскими за двадцать верст от Каширы на реке на Восме»86. Битва на р.Восме стала ключевой в 1607 г., так как после этого поражения И.Болотников только отступал и оборонялся.
Обе стороны придавали большое значение предстоящему столкновению. В самом начале июня объединенная рать двинулась из Каширы и заняла выгодную позицию у устья Восмы. Главные силы расположились на правом берегу, а на левом, составляя резерв, так называемый засадный полк, сосредоточились рязанцы под началом Прокопия Ляпунова и Федора Булгакова. Очевидно, по рекомендации осторожного Василия Шуйского, справедливо опасавшегося возможной измены, бывшего мятежника не поставили в авангард. Такое мнение, хотя и косвенно, подтверждает факт пребывания у царя сына Прокопия Владимира. Младший Ляпунов, несмотря на то, что уже дважды был высочайше пожалован землями, мог оказаться заложником.
Битва началась утром 5 июня, после четырехчасового боя, к 11 часам дня, 1700 казаков прорвались через стрелецкие сотни и, форсировав р.Восму, атаковали рязанцев, заняв при этом овраг. Стрельба казаков из естественного укрытия была безудержной и беспощадной. Они старались уничтожить как можно больше не только людей, но и лошадей, пытаясь внести тем самым панику и беспорядок в боевые порядки противника. Неся большие потери, рязанские воеводы обходят неприятеля с флангов, спеша на помощь основным силам. Это решает исход сражения. Казачьи отряды, оставшиеся в овраге, были блокированы. Два дня стороны не предпринимают активных действий, так как казакам было предложено сложить оружие. 7 июня начался штурм. Правительственным войскам повстанцы оказали упорное сопротивление, но в виду неравенства сил, исход сражения был предрешен.
Оставшиеся в живых казаки были взяты в плен и на следующий день казнены «за их злодейское кровопролитие, что побили государевых людей, только оставили семь человек живых по челобитью дворян и детей боярских Нижегородцев и Арзамасцев, что они тем дворянам учинили добро»87. Казаки вряд ли простили бы «предательство» П.П.Ляпунова под Москвой и разгром на реке Восме,
45


поэтому массовые казни, надо полагать, были произведены и в интересах рязанских служилых людей. Это был единственный случай беспощадной расправы с подданными, пусть даже мятежниками, за время движения И.Болотникова, так как Василий Шуйский довольно благосклонно относился к пленным казакам-болотниковцам.
Позднее рязанский воевода участвует в походе на Тулу против И.Болотникова. Этого вопроса, хотя и попутно, в своих монографиях касались И.И.Смирнов и Р.Г.Скрынников. Однако практически во всех исследованиях опускается эпизод биографии П.П.Ляпунова, связанный с боем на р.Вороньей близ Тулы 12-14 июня 1607 г. После него болотниковцы были окончательно загнаны в «осадное сидение». Обычно указывается на участие рязанского «прибылого» полка в походе на Тулу после победоносного Восменского сражения, но конкретные воеводы, исключая племянника царя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, не называются.
В «Новом летописце» сказано, что против восставших В.Шуйский «посла напереди себя боярина Михаила Васильевича Шуйского с ратными людьми. Они же с ними сошлися под Тулою на речке Воронее, по милости Божии тех воров побиша и многих живых поимаша». По И.И.Смирнову и Р.Г.Скрынникову, рязанцы могли и не участвовать в битве, а продвигаться «в сход» и подойти позднее, но до 30 июня, когда под стены города прибыл сам царь, отдавший распоряжение осаждающим, в том числе и рязанскому полку, расположиться на левом берегу р.Упы88.
«Карамзинский хронограф», - единственный дошедший до наших дней источник, подробно описывающий битву у р.Вороньей, - повествует о том, что после Восменского боя воеводы, князья Андрей Васильевич Голицын и Борис Михайлович Лыков «с  товарыщи с своими полки пошли под Тулу» и приняли участие в бою на р.Вороньей. В одной из Разрядных книг читаем о посылке под Тулу «в большом полку с прибавленным полком» того же Б.М.Лыкова, но без А.В.Голицына, зато уже с Ф.Ю.Булгаковым и П.П.Ляпуновым. На этом запись обрывается89.
Более многочисленные указания на те же факты можно встретить и в других разрядных записях. Одна из них, датируемая 115(1607) г., имеет для нас особую ценность, так как прямо указывает на участие П.П.Ляпунова в составе сторожевого полка, по-
46


сланного из Серпухова царем (вместе с Б.М.Лыковым и Ф.Ю.Булгаковым) в походе под Тулу. Силы рязанцев, возглавляемые А.В. Голицыным, двинулись «в сход» с полками М.В.Скопина-Шуйского, и, соединившись, под Тулой «был им с казаки бой на реке на Воронее, и казаков побили, и поимали». Приведенное сообщение об участии П.П.Ляпунова в сражении могло бы сойти за оригинальное. Но «Казанское сказание», называя главными участниками Вос- менской «сечи великой» А.В.Голицына, Б.М.Лыкова и П.П.Ляпунова «с (ря)занскими бои», далее повествует: «И повеле тем вельможам царь идти к Туле», а под городом соединиться со «стратигом и великим ратоборцем» М.В.Скопиным-Шуйским. Это распоряжение В.Шуйского было исполнено «вскоре». Болотниковцы встретили правительственные войска «и бысть брань велика за пять поприщь от града, в первый день и во вторый, в третий же день преодолеша врагов своих»90.
Источники умалчивают о возможном участии П.П.Ляпунова в осаде Тулы. «Новый летописец», опуская подробности, сообщает: «Василий Шуйский взяша Ивана Болотникова ... а ратных людей повеле отпустити по домам»91. Но окончательная сдача Тулы произошла лишь 10 октября 1607 года. Какую роль играл Прокопий на последнем этапе движения И.Болотникова? Разрядные записи сообщают, что после взятия Тулы и пленения Болотникова в сентябре 1607 года (месяц взятия города в источнике указан неверно -П.Г.), «из пот Тулы посланы под Крапивну воеводы: княз Юрьи княж Петров сын Ушатой да княз Семен Кропоткин для войны. Под Гремячей посланы Федор Булгаков да Прокофей Ляпунов»92. Возможно, это событие и произошло в сентябре; весьма проблематично, что оно могло случиться после 10 октября, принимая в расчет процитированное сообщение летописи о роспуске ратных сил по домам. Достаточно хорошо известны усилия В.Шуйского по подавлению «заворовавших» мужиков в ходе всего движения И.Болотникова, особенно в 1607 году, где «тульский период» не составляет исключения. Царь стремился еще более изолировать восставших, лишить их возможной помощи из городов, охваченных антиправительственным движением. После Гремячего, взятого с боем, Прокопий Ляпунов и Федор Булгаков направились усмирять и соседнюю Епифань, возле которой также состоялось сражение93.
Карательные экспедиции рязанских дворян окончились не ранее середины октября 1607 г., так как 15 октября Василий Шуйский
47


посылает грамоту рязанскому воеводе Юрию Пильемову, стремясь координировать действия местной администрации по подавлению «пронских и михайловских изменников». В грамоте фигурирует брат Прокопия Захар. По словам царя, этому Ряжскому воеводе приказано послать под Переяславль-Рязанский, где «в двадцати верстах» от города «воры пронские и михайловские мужики воюют», «голову Самсона Чевкина с сотнею, тех мест от воров оберегати и за воры ходити нашим делом промышляти»94.
В родные края П.П.Ляпунов вернулся между 15 октября и 20 ноября 1607 г. Длительный поход Прокопия, начатый еще весной, был окончен. 20 ноября государь, не забывая его заслуги, отправляет к отцу сына Владимира, находившегося в период всего движения И.Болотникова при В.Шуйском. Помимо этого, П.П.Ляпунов получает разные подарки: »камку золотую, сорок соболей, кубок золочан, четыре чарки серебреные, ковш серебряной, а деньги 50 Рублев велели ... тебе взять из наших доходов на Резани, а оргомак в наряде». Царь обещал и пожаловать воеводу при первой же встрече: «как увидишь царские очи». Вторично награждается воевода и «золотыми» «за службы». На этот раз - за победы над повстанцами Гремячего и Епифани. К тому же времени относятся пожалования П.П.Ляпунову земель в Рязанском уезде из дворцовых владений95.
После воцарения Василия Шуйского Ляпунов занимает выжидательную позицию. «Отложение» рязанских городов начинается с августа 1606 г., после поражения царских войск под Ельцом. В движении Болотникова Ляпунов вместе с другими дворянскими лидерами держался независимо от основных казачьих и крестьянских сил и шел на Москву своим путем, защищая интересы мелкопоместного служилого люда. У стен столицы он вошел в тайное сношение с Василием Шуйским и вскоре перешел на его сторону. Это коренным образом изменило ход восстания. Затем Прокопий принимает участие в подавлении восстания в Рязанском крае, за что удостаивается царских милостей. Эффективным было участие воеводы в «Тульском походе» Василия Шуйского. В ключевой битве на р.Восме маневр рязанцев позволил одержать победу царским воеводам. Ляпунов являлся и участником боя на р.Вороньей под Тулой, откуда был направлен на ликвидацию оставшихся очагов восстания, за что опять-таки был пожалован царем Василием.
48


5.  Политическая ориентация П.П.Ляпунова в конце 1607 - середине 1609 гг.
Борьба с тушинцами на территории Рязанского края
Еще не был завершен «Тульский поход» Василия Шуйского, как в пределах Московского государства объявился новый самозванец-Лжедмитрий II. Это произошло в сентябре 1607 г. в Стародубе. По социальному составу его войско было очень схоже с армиями Болотникова и Пашкова, с той лишь разницей, что дворян и детей боярских было значительно меньше, а иноземцев, прежде всего поляков и литовцев, прибавилось, причем шляхта старалась прибрать к рукам военное руководство походом. Вслед за падением Тулы и пленением Болотникова самозванец бежит поближе к польской границе, в Карачев, а оттуда исчезает неведомо куда. Но весть о повторном воскрешении Димитрия опять облетела русские города. Вновь, как и в 1604 г. общество раскололось, и во главе антиправительственного движения выступает Северская земля.
В Рязанском крае тоже было неспокойно. Однако возвращение Прокопия Ляпунова в Переяславль-Рязанский в ноябре 1607 г. привело к стабилизации положения. Даже появление в начале января 1608 г. Лжедмитрия II в Орле мало сказалось на социально- политической обстановке в крае. Однако, она значительно ухудшается с наступлением весны. Многие рязанские города выходят из-под контроля правительства и местной администрации, принимая сторону самозванца. Правительственная ориентация П.П.Ляпунова не позволяла ему сидеть сложа руки. В конце марта в Переяславле-Рязанском собрался большой отряд местных дворян и детей боярских «всех статей», а также «лучших людей» из Арзамаса. Начальниками ополчения являлась дворянская рать во главе с воеводми Переяславля-Рязанского Иваном Хованским и П.П.Ляпуновым, которая двинулась на Пронск, где хозяйничали «воровские люди». Штурм города не удался, к тому же Прокопий был тяжело ранен в ногу «из города, из пищали». Ополчению пришлось отступить обратно в Рязань. Ранение заставило П.П.Ляпунова временно перепоручить воеводские обязанности своему брату Захару96.
Неудачные действия Дмитрия Ивановича Шуйского против отрядов Лжедмитрия II побудили самого царя искать более широкой
49


поддержки в провинции, в частности, в Рязанском крае. 9 мая Василий Шуйский из Москвы отправил грамоту - наказ Переяславль- Рязанским воеводам князю И.А.Хованскому и П.П.Ляпунову. В ней говорится, что один из военачальников Лжедмитрия II Александр Лисовский вместе с изменниками из Михайлова собираются овладеть Рязанью. Царь советует ополченцам скорее возвращаться в город «с великим береженьем», выставить караулы на круглосуточное дежурство «в городе и на остроге», почаще посылать разведчиков для добычи языков, а «вести о ворах к нам почасту». Заканчивается грамота призывом к местному дворянству:» жен и детей своих от воров» оберегать и присылать «к Москве»97.
Сведения Василия Шуйского оказались верными. После 10 мая Лисовский появился в Михайлове, затем захватил Зарайск. Когда весть об этом дошла до Рязани, то в поход вновь двинулось ополчение, состоящее из «ратных людей» рязанцев и арзамасцев. Войско возглавил Захар Ляпунов. Есть основания считать этот поступок актом самоуправства брата. Местопребывание Прокопия же в середине мая 1608 г. не вполне ясно. Он мог залечивать раны как в Переяславле-Рязанском, так  и в Москве. Иван Хованский возглавил поход на михайловских изменников. Захар Ляпунов, как отмечает летописец, «приидоша под Зарайской город не промыслом со пьяна», чем не приминул воспользоваться Лисовский. Он вывел свои отряды за стены Зарайска и дал решительный бой дворянскому ополчению. Большинство рязанских людей попало в плен, остальные погибли. Печальная участь постигла арзамасскую рать. По-видимому, она погибла полностью: «единых Арзамасцов убиша на том бою триста человек». Тщеславный Лисовский, желая увековечить свой «подвиг», приказал сложить трупы рязанцев и арзамасцев в одну яму, а над ней насыпать огромный курган98. В это же время первый рязанский воевода И.А.Хованский предпринял попытку ликвидации другого очага антиправительственного движения. Однако «Михайловцы ж, вышед из града, и от града отбиша». И.А.Хованскому, имевшему, по всей видимости, немногочисленное войско, пришлось отступить к Переяславлю Рязанскому99.
Здесь уместно выяснить последовательность событий первой половины 1608 года, связанных с борьбой против тушинцев на территории Рязанского края, так как в исторической литературе по
50


этому вопросу встречаются фактические ошибки. Например, С.Ф.Платонов пишет, что «Хованский и Захар Ляпунов явились выручать Зарайск, Лисовский нанес им жестокое поражение», при этом отсутствует даже примерная датировка событий, хотя очевидно, что зарайский поход состоялся позднее пронского. Новейший исследователь Смуты В.И.Лебедев относит бой под Зарайском с полковником Лисовским к 30 марта 1608 года, причем рязанскими воеводами называет Прокопия Ляпунова и И.А.Хованского100. Автор ссылается на работу Н.М.Щеголькова «Исторические сведения о городе Арзамасе» (Арзамас, 911).
Можно по сохранившимся источникам наметить следующую хронологию интересующих нас событий. Когда в конце марта закончилась весенняя распутица, рязанские воеводы И.А.Хованский и П.П.Ляпунов двинулись на Пронск, присягнувший Лжедмитрию II. При осаде Прокопий был ранен и временно оставил пост воеводы. Весь апрель поместное ополчение не решалось выступить против изменников, хотя враг занимал город за городом. 9 мая Василий Шуйский отправил наказ в Переяславль-Рязанский И.А.Хованскому и П.П.Ляпунову, предупреждая об исходящей от михайловцев опасности и приглашая дворян и детей боярских перебраться временно в Москву.
Выздоравливающий, но еще не окрепший Прокопий вместе с семьями своих однополчан едет в столицу. Факт вынужденного отъезда провинциального дворянства отметил летописец: »Дворяне ж и дети боярские слышаше такие настоящие беды, покиня свои домы з женами и з детьми приидоша к Москве. Те же дворяне и дети боярские видячи такую вражью прелесть побегоша все от него к Москве. Царь же Василий их пожаловал»101. Тем временем, выполняя государев наказ, И.А.Хованский двинулся на занятый Лисовским Михайлов, но польский полковник, уклонившись от встречи с воеводой, направил свои отряды к Зарайску. И.А.Хованский не стал преследовать сподвижника Лжедмитрия II, хотя, по всей вероятности, имел сведения о его передислокации. На Лисовского пошел Захар Ляпунов, погубив под Зарайском вверенные ему силы. И.А.Хованский при осаде Михайлова ничего не добился и был вынужден повернуть к Рязани, поспешив на защиту оставшегося без воеводы города. Реакция правительства последовала незамедлительно: «Царь же Василей князь Ивану Хованскому по-
51


веле биыти к Москве, а в Переяславль посла на ево место князь Бориса Михайловича Лыкова да Прокофья Ляпунова»102. Факт отставки рязанского воеводы с приглашением прибыть в столицу, а также слово «посла» в отношении Б.М.Лыкова и П.П.Ляпунова убедительно свидетельствуют о пребывании Прокопия после 10 мая 1608 г. в Москве. Косвенное подтверждение тому мы находим в разрядной книге редакции 1636 г., в записях за 1608 год беспристрастно отмечен факт участия воеводы в одной из придворных церемоний: «Тово же лета пожаловал царь Василей в окольничие князя Данила Ивановича Мезецкова, а сказывал окольничей Иван Большой Петрович Головин да думной дьяк Василей Янов», далее в сноске имеется дополнение: « Булгаков да Лепунов, Головин сказывал окольничество Мезецкому»103. Не исключено, что это дефектный текст, потому что фамилиям не сопутствуют имена и отчества, а это в «разрядах» почти не допускалось. К слову, это был не первый случай участия рязанца в подобный делах. Еще в начале года (2 февраля) он предлагал в Боярской думе на должность окольничего знатного рязанского помещика думного дворянина Артемия Васильевича Измайлова. В тот же день «пожаловал государь в околничие Ортемия Васильева сына Измайлова, а у скаски стоял думной дворянин Прокофей Петров сын Лепунов»104.
Вернувшись домой, Прокопий приступил к строительству городских оборонительных сооружений. Царь наделил его чрезвычайными полномочиями, которыми воевода пользовался очень широко. Так, у Спасского монастыря под осадные дворы была изъята огородная земля. Перестройке подвергся и Переяславль-Рязанский, особенно стены города. Бремя строительных работ всецело было возложено на плечи чернослободцев. Посадские люди были заняты в принудительном порядке городскими и острожными работами, копали глубокие рвы, чинили старые и возводили новые городские башни «роскатные». Ежегодно по тридцать горожан назначались П.П.Ляпуновым целовальниками, тогда как раньше на эту должность выбирались люди «с сох, с монастырских вотчин и с поместий детей боярских».
И хотя целовальники, например, собирали подати и пошлины, исполняли ряд судебных и полицейских обязанностей, рязанский воевода не платил им ничего. Бесплатно работали чернослободцы целовальниками и в городских банях. Те же, кто получал анало-
52


гичную должность в кабаке или винокурне, занимались дополнительно и продажей вина, что также не гарантировало им заработка. Горожане по распоряжению Прокопия наладили производство боевых доспехов, в частности щитов, которые распределялись как среди местного служилого люда, так и доставлялись в Москву. Посадские же служили гребцами на судах, выполняли всевозможные вспомогательные функции при перевозке грузов. Самым крепким приходилось участвовать под знаменами поместного ополчения в походах под Михайлов, Пронск, Коломну и Ряжск  в 1609 году, пройдя, видимо, соответствующую подготовку. Большинство лошадей из хозяйств чернослободцев было передано «под стрельцы и под казаки, и те лошади побиты и пойманы» в ходе боевых действий. Горожане «запасы всякие на Прокофья делали и повозки возили, и на городе и на остроге его дворы караулили беспрестанно день и ночь. И дрова на его дворы секали и кашу варивали и на вино солод дирали и вина курили в винокурнях во всю в 5 лет и дворы его ставили, и мосты мостили по улицами и пруды прудили». Те рязанские дворяне, которые не уехали переживать смутное время в столицу, разместились по указанию П.П.Ляпунова по домам и дворам посадским. Вместе с ними временно перебрались в Рязань их жены и дети. Мирного проживания не получилось. Постояльцы не церемонились с хозяевами, часто избивая их. Утварь, в частности посуда, становилась собственностью дворянских семей. Дворы особо ретивых горожан сжигались. Дворцовые села Рязанского края поставляли оброк не на прямую в Москву, а в житницы Переяславля-Рязанского. В городской таможенной избе «по Прокофьеву указу» распоряжались «резанцы приказные люди Иван Гагин да Несвой Обрывков». Они ввели немало новых пошлин «мимо государеву указу своим самовольным указом». Размер старых государственных пошлин был увеличен в два-три раза. Нередко «струги у приезжих у торговых людей отписывали для своей корысти». «Струговые отписки» между городами разнесли весть о небывалых налогах, установленных в Рязани. В результате торговые люди стали искать другие рынки приобретения и сбыта продукции. Многие чернослободцы умирали от истощения. Самые отчаянные «розно розбрелися по иным городом, а остались немногие людишки, и те наги, и боси и голодны». И в довершение у этих обездоленных были изъяты луга и пашня, которые передавались стрельцам105.
53


6 октября 1608 г. Василий Шуйский предписал Прокопию Ляпунову поскорее доставить в столицу хлебные запасы до наступления холодов: «Федор Шишкин Семен Собакин собирут с дворцовых сел хлеб, мед и деньги выслать к Москве на крестьянских подводах. Хлеб привести в судех, вели суды изготовити, чтоб хлеб везти мочно, (чтоб не подмочити и сверху дожжом не набило) не мешкая ни часу (привози хлеб днем и ночью) до Коломны водяным путем, сухим путем.» А далее следует самое интересное: «... детям боярским прикажи чтоб крестьянам нигде (на судах) тесноты не чинили и у судов за зсыпкою не держали, ничего у них не има- ли»106. Стало быть, в Москве знали о бесчинствах, творимых воеводой в отношении низших слоев общества.
Необходимое количество хлеба доставили в столицу. Василий Шуйский был доволен, и уже 15 ноября на думного дворянина была оформлена «ввозная» грамота на поместье - деревню Руднево (Аргамаково) Рязанского уезда из дворцовых земель. За очередной «дачей» Прокопию Ляпунову последовали массовые пожалования земель из дворцового фонда наиболее отличившимся служилым людям Рязанского края107.
В очередной грамоте на имя воеводы, отправленной 24 ноября из стана на Волоцкой дороге, царь отмечает природный разум, храбрость, ставшую обычаем, добрые дела Прокопия, которых «к нам числа нет». Он полностью доверяет ему: «А ты б всякие дела делал, смотря по тамошней вере, как тебя Бог вразумит». Похвала была подкреплена обещанием прислать в Рязань свинец и порох108.
Такое расположение царя к рязанскому воеводе вовсе не случайно. Рейд А.Лисовского по южным городам Московского государства удался на славу. Он сумел собрать воедино разрозненные отряды и шайки, ранее подчиненные И.Болотникову и «царевичу Петру». После разгрома, учиненного под Зарайском, польский полковник уже с многотысячным войском повернул на Коломну. Он овладел городом и стал продвигаться к столице, но поспешивший ему навстречу боярин, князь Иван Семенович Куракин сумел нанести сокрушительное поражение «ворам», вернул Коломну, где захватил большое количество артиллерии. Отныне этот маленький, но хорошо укрепленный городок становится важным стратегическим пунктом, через который идет снабжение Москвы продовольствием из Рязанского края. В октябре 1608 г. тушинцы предприня-
54


ли отчаянные попытки захватить Коломну с тем, чтобы замкнуть кольцо блокады под столицей. Василий Шуйский направил против них Дмитрия Михайловича Пожарского. В 30 верстах от города отряды самозванца были разбиты, и Москва получила хлеб из Рязани до «заморозов»109.
Весной 1609 г. тушинцы предпринимают новый поход на Коломну. Гетман Ян Сапега еще в январе попытался установить контакты с П.П.Ляпуновым. Вместе с известным тушинцем Федором Плещеевым он обратился к Прокопию и Василию Михайловичу Мосальскому «быть в совете, чтобы жить в мире и согласии». Но единственное, чего добился польский гетман, было освобождение из плена и возвращение поляков и литовцев, захваченных до этого казаками В.М.Мосальского и П.П.Ляпунова. На дальнейшие контакты с врагом воеводы не пошли. Взять Коломну гетман Сапега послал своих ротмистров Млоцкого, Бобровского, Николая Богуслава, а также боярина Салакова и атамана донских казаков Ю.Беззубцева. Они обложили крепость и занялись планомерной осадой. Но на помощь коломичам подоспел Прокопий Ляпунов. Это случилось 4 апреля. Начались многочисленные стычки, обескровившие тушинцев, что позволило городу в очередной раз устоять. Коломенская дорога была блокирована и, по словам летописца, «на Москве бысть хлебная дороговь великая». Но уже летом блокада вокруг Москвы была прорвана царскими воеводами в других местах. Контроль над Коломенским путем стал не актуальным, и в июле 1609 г. польские ротмистры сняли осаду, «Коломенская дорога от воров очистилася»110. В немалой степени заслуга в этом принадлежит Прокопию. Так, 27 мая Василий Шуйский в грамоте воеводе Ивану Салтыкову приказывает идти вместе с боярином Ф.И.Шереметевым под стены Троице-Сергиева монастыря для снятия осады, а прежде - объединиться под Коломной с ратью Прокопия Ляпунова, который уже получил царское указание выступать из Переяславля-Рязанского. Надо полагать, воевода рязанский не спешил с походом, помня плачевный исход весеннего боя. Однако и затягивать с исполнением приказа было не выгодно. 27 июня посланцы стоявшего под Коломной ротмистра Млоцкого к Яну Сапеге сообщили гетману о начавшемся продвижении из Рязани П.П.Ляпунова. Его интервенты ожидали «каждую минуту»111.
Верность царю Прокопий демонстрирует и в дальнейшем. 1 сентября на имя В.Шуйского была отправлена отписка, в которой
55


сообщалось о получении от приказчика Андрея и Петра Строгановых 500 рублей. Эти немалые деньги думный дворянин направил в Москву в Большой Дворец112.
Конец лета и начало осени 1609 года совпали на Рязанщине с очередной вспышкой социально-политической борьбы. На сей раз «заворовали» мужики сел Белоомут, Ловес и Любич. 29 августа П.П.Ляпунов был вынужден послать «голову Арсенья Сумникова Измайлова да Григория Житова с сотнями стояти на Бел омут для обереженья судового проходу». Однако, эти сотни или не подоспели вовремя, или не справились с поставленной задачей - запасные судна боярина князя Ивана Ивановича Шуйского были уничтожены, а предварительно разграблены. 5 сентября «на прибавку» к тем отрядам был послан стрелецкий сотник Семен Матафтин с стрельцами да еще «охочих полтараста человек». Это принесло свои плоды. 9 сентября в Переяславль-Рязанский Арсением Измайловым и Григорием Житовым был прислан рязанец Лукьян Муратов и «воры», с которыми он был «в крепях». Как было установлено, Лукьян являлся наводчиком «воров», громивших прежде боярские суда, а на судах И.И.Шуйского «учинилась измена и воровство от мужиков села Бела омута да села Ловес и Любич». Под многочисленным конвоем изменников доставили к Прокопию, а остальные, по приказу царя, были направлены «пешком искать в лесах» скрывшихся от расправы крестьян113.
Прокопий в ярости «те села велел воевати и жечь, а людей имать в полон». В грамоте от 14 сентября Василий Шуйский поддержал пыл воеводы: »Как придет грамота то села которые около них и нам не прямят то воюй и жги» и советует найти тех, «от ково такая измена и воровство», а пойманных воров «приводи к себе в Переславль и метать тюрьму до нашего указу». Обо всем происходящем, напоминает царь, следует немедленно «отписывать» ему114.
Карательные меры оказались достаточно эффективными. В источниках больше не встречается сообщений о погромах торговых судов и подвод, следующих от Рязани к Москве и обратно. Это обстоятельство позволило П.П.Ляпунову «переключиться» на борьбу с антиправительственными силами, контролирующими отдельные города Рязанского уезда, включая Зарайск и Михайлов. По-видимому, к осени относится известие о победах воеводы: «на Рязани де Прокофий Ляпунов с товарыщи Зарайской город и при
56


нем Михайлов и иные городы от воров очистили и идут де со многими людьми ко государю ж к Москве на воров»115.
Вытеснение тушинцев за пределы Рязанского края - проявление кризиса движения Лжедмитрия II. К концу 1609 года, благодаря усилиям воеводы, на Рязанщине постепенно было достигнуто умиротворение. В это время - пик доверия к П.П.Ляпунову со стороны Василия Шуйского. Об этом свидетельствует один примечательный факт. 1 декабря «воевода и думный дворянин» Прокопий Ляпунов известил Андрея и Петра Строгановых о том, что он именем царя взял у их приказчика Афонки Гаврилова 300 рублей взаймы116. Данный случай следует признать уникальным за годы Смуты. 30 декабря 1609 г. В.Шуйский сообщил воеводе об очередном «исчезновении» Лжедмитрия II: «А 27 декабря с середы на четверг. Вор в таборах пропал безвестно». Вдобавок царь приказывает «прислати к Москве» 500-600 дворян и детей боярских, напомнив о недавней присылке 150 дворян, и предписывает «выбрать» еще 300, «а выбрав, прислать тотчас з головами», заранее составить их списки, а «как они придут, так их пожалуем своим царским жалованьем». По мнению царя, нужно использовать удобный случай для изгнания интервентов: «И вам бы прося у Бога милости собрався со всеми людьми над литовскими людьми промышлять, сколько Бог помочи подаст»117.
В конце 1607- начале 1608гг. Прокопий Ляпунов придерживается проправительственной ориентации, активно подавляя выступления против Василия Шуйского в Рязанском крае, иногда появляется при дворе. Воевода укрепляет Рязань в соответствии с требованиями военного времени, все повинности на этот счет возложив на тяглых людей. Из Рязани удалось наладить бесперебойную доставку хлеба в столицу, за что царь расточает Прокопию новые милости. Василий Шуйский безраздельно доверяет ему. Благодаря усилиям воеводы весной 1609 г. удалось отстоять от тушинцев важный стратегический пункт - Коломну. В июне-июле того же года Ляпунов, видимо, предпринял демонстрацию похода под Троице- Сергиев монастырь, дабы запугать осаждавших его поляков. Через Прокопия шла финансовая поддержка Москве от Строгановых. Новая вспышка социальной борьбы в Рязанском крае осенью 1609 г. была подавлена Ляпуновым самым жестоким образом, и благодаря усилиям воеводы в уезде наступает умиротворение.
57


6.  П.П. Ляпунов и правительство В.И. Шуйского в 1610 году
К концу 1609 г. военно-политическая обстановка под Москвой стала стабилизироваться, что было напрямую связано с успехами молодого воеводы, племянника царя, Михаила Васильевича Скопина-Шуйского на севере страны. Он эффективно боролся с интервентами, был беспощаден к внутренним врагам, сумел склонить на свою сторону широкие слои народа. В декабре им была занята подмосковная Александрова слобода. Столица была деблокирована окончательно. Сторонники Лжедмитрия II предприняли последние попытки захвата Москвы. Вновь осаде подверглась Коломна, пало подмосковное Красное село, были перекрыты основные дороги. Но сил у тушинцев было уже недостаточно. М.В.Скопин-Шуйский нанес им ряд поражений, рассеяв и отогнав от столицы118.
Вести о славных подвигах молодого военачальника стали разноситься по всем городам Московского государства. М.В.Скопин-Шуйский приобрел авторитет, который оказался намного выше престижа Василия Шуйского, просидевшего всю осаду в Москве. Прокопий Ляпунов едва ли не первым откликнулся на изменение общественного мнения в пользу самого молодого из Шуйских. Из Перяславля-Рязанского по приказу воеводы целая «станица» направилась в Александрову слободу с грамотами, что свидетельствует о серьезных намерениях думного дворянина воздействовать посредством своего политического авторитета на очень перспективного Скопина, подтолкнуть его к принятию важных внутриполитических решений. «Аки змия уезвляюще люди смертоносною язвою, такоже и он леживый чловек, хотя остудити князь Михаила Васильевича царю Василью, а князь Михаила возъярити на царя Василья, написаша грамоты и здороваша на царстве, а царя ж Василья укорными словесы писаше», - так летописец начинает рассказ о политической игре, затеянной П.П.Ляпуновым в начале 1610 года110. К сожалению мы располагаем только этим источником об интересующем нас событии и, учитывая факт его возникновения при Филарете Романове, можно усомниться в достоверности статьи. Далее, согласно летописи, М.В.Скопин-Шуйский, прочтя грамоты, порвал их на мелкие кусочки. Возмутившись таким беспардонным предложением, он приказал схватить рязанцев и поса-
58


дить их под стражу. Казалось, участь посланников Прокопия Ляпунова уже решена - их ждала не долгая дорога в Москву и мучительный розыск. Тогда «они же начаша плакати и бити челом и поведоша Прокофьево житие все и к себе его Прокофьево насилие». Стало быть, рязанский воевода послал их в Александрову слободу, угрожая физической расправой. Но тут случилось чудо: «милостивый боярин, н хотя их крови, отпусти их опять на Рязань». Этот великодушный поступок молодого полководца означал роковую ошибку. Соглядатаи Василия Шуйского «написаху о том, ко царю Василью на князь Михаила, что он их к Москве, переимав, не прислал. Царь же Василей с той поры на князь Михаила нача мнение держати и братья царя Василья»120.
Однако П.П.Ляпунов не утратил доверия Василия Шуйского. Об этом свидетельствует ряд документов, относящихся к первым месяцам 1610 года. Так, после 2 февраля на воеводство в Переяславль-Рязанский был назначен князь Федор Тимофеевич Долгорукий. Такое же назначение получил и Прокопий. Только в одной «разрядной записи» говорится «велел быти», а в остальных «послал». Это разноречие в документе, на наш взгляд, не имеет принципиального значения. В помощь двум воеводам был послан дьяк Степан Пустошкин121. Произведенные чуть позднее записи в Разрядном приказе называют в числе действующих воевод на Рязани Ф.Т.Долгорукого, П.П.Ляпунова и, в некоторых случаях, Захара Ляпунова. В этом ж году дьяки составили список воевод, готовых дать отпор Лжедмитрию II. В их число попали и рязанские воеводы. Значит, Ляпуновы в начале года подчинялись царским указам, сохраняли верность престолу122.
Со своей стороны, Василий Шуйский старался всячески отблагодарить и задобрить служилых людей. Едва блокада вокруг Москвы была снята, как последовал указ «о пожаловании за московское осадное сиденье и за неотъезд к тушинскому вору в вотчину из поместья (со 100 четей по 20 четей) разных чинов людям». Это касалось и рязанских дворян, переживавших все ужасы и бедствия осады вместе с царем. Самым видным из них являлся Захар Ляпунов, находившийся в столице в эти грозные времена. В челобитной государю, отправленной раньше 17 июля, брат Прокопия напоминал: «жил на Москве полтретья годы и в осаде был». Из той же грамоты узнаем, что первоначально Василий Шуйский пожаловал Захара и его сына Семена поместьями тушинцев Ивана Ржев-
59


ского, Григория и Афанасия Кобяковых, Кирьяка и Ивана Биркиных. Но предприимчивые «перелеты» явились к царю с повинной и были прощены. Мало того, им возвращались их старые поместья, только что отданные Ляпуновым. Получалось, что отец с сыном остались у «разбитого корыта». А ведь еще раньше, - вспоминает Захар Ляпунов, - «мы тебе били челом о с.Козари да о д.Дегтярной да о с.Усторони, д.Козаковой и ты пожаловать нас хотел и велел их выписать, а пожаловал другим». Челобитная заканчивается просьбой пожаловть их с.Козарь, д.Дегтярная и д.Казакове. Царь, произведя к этому времени многочисленные «дачи», расщедрился и наделил Захара с Семеном селом Козарь, попутно приказав местным крестьянам подчиняться новым владельцам. Интересно, что во времена семибоярщины Захар Ляпунов обратился к королю Сигизмунду и его сыну Владиславу с аналогичной просьбой. В челобитной помимо с.Козарь, были указаны с.Дядково, д.Горайкова и д.Бограшово, якобы данные В.Шуйским «за службу (когда сидели на Москве от вора в осаде)»123.
Тем временем, среди тушинцев поползли слухи о скрытом противостоянии царя и Скопина, а этим обстоятельством мог непременно воспользоваться Сигизмунд III. Как стало известно, такое мнение основывалось на факте присылки Прокопием Ляпуновым к Скопину в Александрову слободу «станицы» с крамольными грамотами, призывавшими добиваться отстранения дяди от престола, а точнее, на факте реакции Михаила на это предложение: уничтожение посланий и милостивое отношение к рязанцам124. Естественно, и эти домыслы стали известны правительству.
12 марта состоялся торжественный въезд М.В.Скопина-Шуйского в столицу. Официальный протокол встречи был нарушен москвичами: «Люди падали перед Скопиным ниц, как перед чудотворной иконой в крестном ходу, целовали его одежду называли отцом отечества»125. Реакция царя и его окружения, как можно догадаться, не могла быть положительной, и скорее всего, именно в марте возникло намерение погубить претендента на престол. Обосновать эту точку зрения достаточно просто. Слухи, доходившие до правительства о грамотах П.П.Ляпунова в Александрову слободу и о предполагаемом сближении Скопина с Сигизмундом III, могли быть обычной дезинформаций, а увиденное и услышанное лично, да еще на улицах Москвы, подвигло на устранение соперника. Для осуществления этой злодейской цели бояре, будто сговорившись,
60


стали довольно часто приглашать Михаила в свои дома для чествования. В очередной раз пир закатил Иван Михайлович Воротынский по поводу крещения свого сына. Крестным отцом он попросил быть Скопина, а крестной матерью - Екатерину Шуйскую, жену Дмитрия Ивановича Шуйского, брата царя. В разгар застолья она приподнесла своему куму большой кубок с вином. Выпив его, Михаил почувствовал себя не хорошо. Спустя некоторое время из носа и рта открылось сильное кровотечение, и хотя врачам удалось его остановить, общее состояние ухудшалось с каждым днем. Молодой князь проболел около двух недель и в ночь с 23 на 24 апреля скончался.
По заключению С.М Соловьева, именно Прокопий Ляпунов виноват в отравлении М.В.Скопина-Шуйского. Ученый выносит ему суровый приговор: «Ляпунов всего лучше показал, что его целию, действовал ли он сознательно или бессознательно, не было прекращение Смутного времени». Н.И.Костомаров справедливо считает, что «Царю Василию Скопин невольно стоял костью в горле. Торжественные встречи, беспрерывные знаки народного расположения показывали Василию, что с каждым днем народ более и более хочет Михайла Васильевича Скопина-Шуйского выбрать царем, а это могло быть только с низвержением Василия.» Мнение С.Ф.Платонова, полагавшего, что визит гонцов от Прокопия в Александрову слободу  -  исторический факт, следующее: «Выходка Ляпунова была лишь отражением того, что думалось и говорилось во всем войске Скопина»126. Так или иначе, «Новый летописец» - это единственный источник, повествующий об «интриге», затеянной рязанским воеводой, и относиться к его сообщению следует весьма осторожно.
По поводу ближайших последствий гибели М.В.Скопина-Шуйского С.Ф.Платонов пишет: «Смертью Скопина, как справедливо выразился С.М.Соловьев, «порвана связь русских людей с Шуйским», и олигархический круг властвовавших бояр в лице Скопина лишился своей нравственной опоры»127.
К этому следует добавить, что Василий Шуйский утратил, пожалуй, внутреннюю опору, особо значимую в военном и экономическом плане, в лице Прокопия Ляпунова и Рязанского края (исключением служит зарайский воевода Дмитрий Михайлович Пожарский).
Рязанский воевода развернул масштабную организационную деятельность против царя. По многим городам были разосланы
61


грамоты, обвинявшие В.Шуйского в устранении Скопина. В Калугу к  тушинцам, помимо писем, были направлены представители, чтобы договориться о совместном выступлении. Летописец также сообщает о попытке договориться и с Лжедмитрием II: «... к Вору посылаше». Думается, это известие не имеет оснований. Еще Н.И.Костомаров по этому поводу заметил: «Быть может, Ляпунов начинал сношения собственно не с «вором», а с окружавшими его русскими, чтобы соединить их на совместное дело против Шуйского.» В Рязанском крае предстояло склонить на свою сторону Д.М.Пожарского, воеводу из Зарайска, не верившего слухам об умышлении царя на своего племянника и придерживавшегося правительственной ориентации. Кстати, у князя были веские основания верить и «стоять» за царя Василия: «Лета 7118 Генваря в 27 день Государь царь и Великий князь Василий Иванович всея Русии приложил к чудотворному образу великого чудотворца Николы Зарайского, как Бог освободи град его от воровских людей, его чудотворцевою молитвою и добили челом Государю», - так записано на золотой четырехугольной дощечке, хранящейся в особом киоте Зарайского собора. К тому же духовником Дмитрия Михайловича являлся зарайский протоирей Дмитрий - сторонник Василия Шуйского.
В Зарайск для агитации был направлен племянник Прокопия Федор (сын его брата Григория), «чтоб с ними были в совете и в грамоте к ним писаше, чтоб ему мстити смерть царю Василью князь Михайла Васильевича». Однако Д.М.Пожарский не принял сторону П.П.Ляпунова. Выслушав Федора и ознакомившись с посланием, он отпустил его с миром, «а  с тою грамотою посла ко царю Василью наскоро, чтоб к нему на помощь прислал людей». Крайне встревоженный мятежом в Рязанском крае, В.Шуйский не мешкая направил к Зарайску из Москвы «воеводу Семена Глебова с ратными людьми да голову стрелецкова Михайла Рчинова со стрельцами». Узнав об усилении царскими войсками гарнизона в Зарайске, Прокопий перестал ссылаться с тушинцами, опасаясь за жизни своих гонцов и не желая вступать в боевые действия против соотечественников. Это еще более укрепило его веру в виновность государя и заставило искать более высокопоставленных, чем Пожарский, политических союзников. Главным из них стал Василий Васильевич Голицын, давний патрон Ляпуновых, тайный соратник по кромскому мятежу, к тому же давно мечтавший о пре-
62


столе. У них появилась «дума большая на царя Василья». Видимо, по совету родовитого боярина П.П.Ляпунов порывает все отношения с В.Шуйским128.
Он оказал помощь осажденному в Шацке «воровскому» князю Дмитрию Майстрюковичу Черкасскому. Прокопий явился со своей ратью и наголову разбил у стен города царские войска под предводительством князя Василия Федоровича Масальского. Как только весть об этом дошла до Москвы, по приказу государя на подмогу был отправлен голова (видимо стрелецкий) Иван Можаров.
Рязанский воевода узнал об этом, но затевать очередное сражение ему не хотелось. Навстречу московским стрельцам, упреждая их соединение с остатками рати В.Ф.Масальского, были посланы рязанцы, не только вооруженные, но и умеющие убеждать. Они сумели задержать продвижение Ивана Можарова и «их не пропустиша», а от имени своего воеводы «повеле им быти у себя». Как ни странно, стрельцы приняли такой крамольный совет и повернули обратно129. Нужно отдать должное хорошо поставленной агитации.
Тем временем и главные военно-политические события складывались не в пользу Шуйских. Сигизмунд III направил из-под Смоленска против рати Д.И.Шуйского и Я.П.Делагарди отряды гетмана Станислава Жолкевского. Под Царевом-Займищем к последнему присоединились тушинцы во главе с Зборовским. 24 июня произошло сражение у д.Клушино. Московские войска были разбиты на голову и обращены в бегство, но преследовать их поляки не стали, занявшись грабежом лагерных обозов. Это событие имело самые плачевные последствия для Василия Шуйского. Войска его племянника Скопина, с таким трудом собранного и сформированного, больше не существовало. Все дороги на Москву стали открыты интервентам. Находясь в отчаянном положении, «великом страховании и скорби», В.Шуйский посылает гонцов с грамотами по многим городам. Когда грамота с мольбой о помощи пришла в Переяславль-Рязанский, то «Резанцы отказаша по умышлению Прокофья Ляпунова». Не смогли или не захотели послать ратных людей в Москву и воеводы других городов130.
Царь оказался в совершенно безнадежном положении, в окружении внешних и внутренних врагов. Самыми опасными, как покажут дальнейшие события, станут последние: «Прокофей же наипаче нача со князем Васильем Голицыным умышляти, как бы царя
63


Василья ссадити». Для успешной координации действий московское боярство в лице В.В.Голицына вступило в переговоры со сторонниками Лжедмитрия II и выджвинуло условие - «чтоб они отстали от Тушинсково». Со своей стороны знать обещала «отстать» от Василия Шуйского. «Выберем сопча государя», - предложили тушинцы, и бояре с этим согласились. Когда эта весть дошла до рязанского воеводы, он, не теряя ни минуты, послал в Москву некоего Олешку Пешкова. Гонец сообщил Василию Голицыну, Захару Ляпунову и остальным «советникам» окончательное решение Прокопия: «царя Василья з государства ссадить»131. Такая уверенность имела основания. В столице в годы осады проживало много рязанских дворян с семьями, милостиво приглашенных в свое время В.Шуйским.
Катализатором низложения царя стало прибытие под стены Москвы Лжедмитрия II с тремя тысячами казаков. Почувствовав неладное, заговорщики спешили осуществить свой план. На следующий день, 17 июля Захар Петрович Ляпунов, Иван Никитич Салтыков и некий лучанин Федор Хомутов и многие другие заговорщики, в числе которых фигурируют по разным источникам князь Василий Тюфякин. Федор Мстиславский, Иван Воротынский, Михаил Салтыков, Федор Андронов, Михаил Молчанов, Иван Резец- кий и князь Петр Засекин, вышли на Красную площадь и обратились с Лобного места «к Москве», то есть к простому народу, призвав посад поддержать их в свержении царя, из-за которого лилась и льется христианская кровь. Интересным представляется мнение известного источниковеда Я.Г.Солодкина, допускающего, что «результатом осмысления показаний НЛ может считаться и сообщение Сназина об участии в низложении царя Василия П.Ляпунова вместо некоего Ф.Хомутова.» Агитация возымела прямое действие: «К их же совету присташа многие воры и вся Москва». Последняя опора Василия Шуйского, многочисленные стрелецкие сотни, располагались лагерем в Замоскворечье, прикрывая Серпуховские ворота столицы. Сюда и направили многотысячную толпу Захар Ляпунов и Иван Салтыков. Важно было опередить царя, пока не отдавшего приказ о подавлении мятежа. Импровизированный Земский собор открылся тут же у Серпуховских ворот. У С.Ф.Платонова по поводу места сбора собора есть интересное мнение: «Мы думаем, что сношения москвичей с ворами происходили за Серпуховскими воротами у Данилова монастыря, а заго-
64


родное «вече», свергнувшее Шуйского, было за Арбатскими воротами, у стен «Деревянного города». Нельзя было москвичам решать всем городом свои дела за Москвой-рекой, у Серпуховских ворот, на поле, совершенно открытом для нападения воров от Коломенского. Напротив, поле за Арбатскими воротами к Девичьему монастырю, между стеной Деревянного города и берегом Москвы-реки, было очень хорошо прикрыто от всякого врага излучиной реки.» Здесь были представители боярства, духовенства и простого народа. Гермоген «укрепляше их и заклинаше» всеми святыми отступиться, вспомнить о Боге. Его выслушали, но не последовали совету патриарха. Бояре скорее всего формально пролепетали что-то в поддержку царя и патриарха, но тут же взяли свои слова обратно. На «Земском соборе» была составлена челобитная государю с просьбой оставить престол. Делегацию возглавил свояк Василия боярин Иван Михайлович Воротынский. Он зачитал грамоту, но царь не стал и слушать князя. Возникла заминка, на улице окончательного решения ждало несколько тысяч. И тогда, по словам С.Жолкевского, «прежде всех выступил Захар Ляпунов и начал говорить ему сурово: долго ли за тебя будет проливаться христианская кровь? земля наша опустела, в царстве ничего доброго в твое правление не делается, сжалься над упадком нашим, положи посох (то есть скипетр), пусть мы постараемся о себе другими средствами». После этих слов, как пишет гетман, «Шуйский начал ругать его срамными матерными словами: как ты мне это смел сказать, когда бояре не говорят мне сего? и он бросился на Ляпунова с ножем (Москвитяне имеют обыкновение носить длинные ножи); Ляпунов был мужчина большого роста, дюжий и смелый; он закричал на него громко: не бросася на меня, - как возьму тебя в руки так всего изомну. Другие дворяне, находившиеся при Ляпунове, особенно некто Хомутов и Иван Никитич Салтыков, сказали тогда: пойдем, пойдем, - выйдем из комнаты прямо на лобное место». Далее С.Жолкевский повторяет эпизод с походом заговорщиков «в поле за город», то есть за Арбатские ворота, где, по его словам, и «отрешили от власти Шуйского». Здесь налицо простая перестановка событий в «Записках». Сам гетман не принимал участия в низложении царя, а зафиксировал ход событий со слов очевидцев чуть позднее, возможно, 22 июля. Именно этот день он считает днем свержения царя Василия132.
65


Государь, вместе с молодой супругой Марией Петровной, силой был отведен на «старый двор». Заговорщики сообщили тушинцам: «а мы де уж царя Василья с царства ссадили». В ответ московской делегации было с насмешкой сказано: « что вы не помните государева крестного целования, царя своего с царства ссадили; а нам де за своево помереть». Недоумевающие бояре повернули обратно133.
А тем временем низложенный царь вынашивал планы возвращения на престол. Гермоген был всецело на его стороне. Заключение под стражу не являлось препятствием для общения с миром. Через верных ему людей «он хотел подкупить деньгами стрельцов, ибо их было до осьми тысяч (а у них много зависит от стрельцов) и вообще искал средств (пущен был слух, что Шуйский вновь вступил на престол). Обеспокоенные неприятными слухами, заговорщики решили, что одного отстранения недостаточно и следует довести начатое до логического завершения, то есть исключить все возможности возвращения на престол, ибо тогда начнутся казни, кровопролитие, и Смута получит новый виток. Бояре послали к нему Захара Ляпунова с Василием Тюфякиным, думным дворянином Гаврилой Пушкиным и князем Федором Волконским. Рязанец прихватил с собой «чернеца из Чудова монастыря и крытые сани. Когда оный чернец спрашивал у Шуйского, хочет ли он быть чернецом, то он объявил, что не имеет сего желания; но это не помогло ему, ибо Ляпунов с несколькими другими, крепко держал его в руках, а чернецу велели постригать, и положив его в сани отвезли в монастырь, и там уже держали его под стражей.» В иночестве бывшего царя нарекли Варлаамом. Его братьев Дмитрия и Ивана вывели из состава Боярской Думы, «сундуки и кладовые их опечатали», а самих посадили под стражу. Жена Василия также стала монахиней путем насильственного пострижения, и была отправлена в Вознесенский монастырь134.
После исполнения обряда пострижения рязанские дворяне во главе с Захаром Ляпуновым «учали в люди вмещати и сами о том в голос говорить, чтобы князя Василия Голицына на государстве поставити»135. Казалось, его давняя мечта осуществлялась. По словам современников, помимо знатности, князь был благороден, весьма влиятелен и наделен большим умом. Но одной поддержки провинциального дворянства оказалось недостаточно. Соперник В.В.Голицына, глава Боярской Думы, Федор Иванович Мстиславс-
66


кий, не предлагая ни себя, ни других претендентов, фактически провалил кандидатуру В.В.Голицына. Не нашли одобрения большинства на Земском соборе и другие соискатели трона.
Военные успехи М.В.Скопина-Шуйского вскружили голову Ляпунову. Поддавшись всеобщему настроению, он первым поспешил выразить, причем в официальной форме, мнение о желании видеть Михаила царем. Но мы располагаем лишь одним свидетельством на этот счет, которое нельзя считать вполне достоверным. Смерть Скопина, явившаяся скорее всего делом рук Шуйских, превратила Ляпунова в ярого противника царя Василия, и думный дворянин стремится к низложению государя, который успел приобрести репутацию несчастливого. В то же время воевода не желал кровопролития, и в этом нашел понимание у своего старого патрона В.В.Голицына. Благодаря этому извечному претенденту на трон и брату Захару «с товарищи» удалось добиться свержения Василия Шуйского. В июле-августе 1610 г. Ляпуновы поддерживают кандидатуру В.В.Голицына на царство. Но одной поддержки рязанского дворянства для занятия трона боярину не хватило.
Таким образом, род рязанских дворян Ляпуновых нельзя отнести к числу знатных. Об этом свидетельствует положение в военной иерархии государства их отца Петра Ляпунова. После выступления 1584 г. на стороне «земщины» они впервые заявили о себе и о провинциальном дворянстве как о влиятельной политической силе. Репрессии Б.Ф.Годунова в отношении Ляпуновых последовали после расследования их деятельности и вскрывшихся злоупотреблений в Рязанском крае, а не сразу после московских волнений. В целом, рязанцы исправно несли службу на южных границах России. Не испытывая симпатий к царю, они с радостью поддержали Лжедмитрия I в надежде вернуть себе былое влияние и заодно расширить свои земельные владения. Не исключено, что мятеж под Кромами готовился значительно раньше, чем принято считать. Техническая сторона мятежа была проведена Ляпуновыми безупречно. С воцарением В.И.Шуйского часть рязанских дворян, в число которых входили и Ляпуновы, не приняли присягу. Их враждебное отношение определилось после поражения царских войск под Ельцом. Политическая позиция Прокопия ярко выразилась в расправе над воеводами Рязанского края. Примечательно, что П.П.Ляпунов отправлял их в Путивль к Григорию Шаховскому.
67


С самого начала восстания рязанские дворяне не примкнули к более многочисленной рати Ивана Болотникова. Это свидетельствует об изначальной самостоятельной политической линии П.П.Ляпунова. Недаром, к нему примкнул Истома Пашков. В свете данных фактов, так называемая «измена» выглядит вполне логичной. Прокопий действовал в интересах провинциального дворянства, которому были безразличны чаянья крестьянско-казацкой массы. Полководческий талант П.П.Ляпунова раскрылся в битве на р.Восме. В целом, участие в антиправительственном движении в 1606 г. рязанского дворянства имело исключительно экономическую подоплеку. В 1607-1609 гг. Прокопий Ляпунов придерживается проправительственной ориентации. Благодаря усилиям воеводы было налажено снабжение Москвы продовольствием, отбиты попытки военачальников Лжедмитрия II установить контроль над Рязанским краем, временно снята осада с Троице-Сергиева монастыря. В эти же годы раскрылся административный талант Прокопия, а жестокое подавление крестьянских выступлений выдвинуло его в первые ряды сторонников царя. Смена политической ориентации с Василия Шуйского на его племянника Михаила Скопина-Шуйского объясняется желанием видеть царем молодого, но уже опытного полководца, которому не понаслышке известна жизнь служилых людей. Вину, даже косвенную, нельзя перекладывать на Прокопия. Открытое организованное выступление против царя, начатое П.П.Ляпуновым и поддерживаемое В.В.Голицыным, привело к низложению В.И.Шуйского. Видно, что уже к 1610 г. провинциальное дворянство играло огромную, прежде всего политическую, роль в истории России.
68


ГЛАВА II
ПРОКОПИЙ ЛЯПУНОВ - ОРГАНИЗАТОР И ПРЕДВОДИТЕЛЬ ПЕРВОГО ЗЕМСКОГО ОПОЛЧЕНИЯ
1. Организация ополчения в Рязанском и соседних с ним уездах
Низложение Василия Шуйского привело к серьезным политическим последствиям. Слабеющее на глазах правительство оказалось не в состоянии защитить ни своих подданных, ни себя самого. Подобие государственного и общественного порядка, хотя бы внешне существовавшее в последние месяцы царствования Шуйского, сменилось полным хаосом в делах управления. В середине 1610 г. Смута достигает своей кульминации. Неспособность правящей верхушки избрать нового государя из числа отечественных претендентов, в свою очередь, привела к военно-политическому бессилию перед лицом интервенции со стороны польского короля Сигизмунда III и других врагов Московского государства.
Формальные попытки восстановления порядка все же были предприняты. Московская знать не решилась на повторение ошибок, связанных с избранием В.Шуйского, который стал царем без активного участия провинциального дворянства. На сей раз во многие города были отправлены нарочные с боярским наказом избрать из всех сословий по одному человеку для представительства и голосования на Земском соборе, на это время Боярская дума по сложившейся традиции и по рекомендации импровизированного собора, свергавшего В.Шуйского, выделила из своего состава «седьмочисленных» бояр для управления страной в период междуцарствия. Таким образом и сложилась Семибоярщина. В ее состав поначалу вошли исключительно московские бояре: Федор Иванович Мстиславский, Иван Михайлович Воротынский, Василий Васильевич Голицын, Иван Никитич Романов, Федор Иванович Шереметев, Андрей Васильевич Трубецкой и Борис Михайлович Лыков.
69


Временному правительству была принесена присяга со стороны дворян, приказных людей, стрельцов, казаков, гостинной сотни и черных людей. Седьмочисленные заверили народ в «крепкостоянии» за Московское государство, а также в немедленной подготовке избрания нового царя на Земском соборе. Нужно было спешить, так как гетман Жолкевский приближался к столице и не на шутку активизировались тушинцы.
В Москве борьба велась вокруг трех кандидатур. За В.В.Голицына выступали рязанские дворяне во главе с Ляпуновыми. Юного Михаила Романова поддерживали Гермоген и тушинский патриарх Филарет. Московские бояре и часть сторонников Лжедмитрия II, привлеченная посулами Сигизмунда III о раздаче земли, хотели видеть царем королевича Владислава, за последнего в конечном итоге выступили бояре, дворянство и «лучшие» люди Московского посада, чтобы установить власть представителя королевского рода и тем самым создать прочный авторитет царской власти и, как следствие, избавить страну от губительной Смуты1.
Но это являлось конечной целью. Ближайшая и более прагматичная состояла в использовании польского войска для разгрома антиправительственного лагеря в Калуге, пользовавшегося большими симпатиями у простого люда столицы. Именно последнее обстоятельство заставило примкнуть к сторонникам Владислава патриарха Гермогена, правда, на условиях крещения королевича по православному обряду и выдворения вооруженных поляков за пределы Московского государства2.
17 августа бояре князь Федор Иванович Мстиславский, князь Василий Васильевич Голицын, князь Данило Иванович Мезецкий, думные дьяки Василий Телепнев и Томило Луговской встретились на Девичьем Поле под Москвой со Станиславом Жолкевским и заключили договор об избрании Владислава на русский престол. Они заявили, что являются представителями «всей земли», хотя таковыми не были, так как выборные люди в Москву на Земский избирательный собор еще не съехались, да и, пожалуй, не могли съехаться. «Это был боярский договор, санкционированный земским собором случайного состава,» - пишет справедливо С.Ф.Пла- тонов3.
Отношение к этому договору Прокопия Ляпунова в отечественных источниках не прослеживается, по крайней мере, относительно августа 1610 г. Вполне допустимо, что текст договора был ему
70


известен через давнего патрона и активнейшего участника этих событий В.В. Голицына. Говорить о полной поддержке статей договора со стороны предводителя рязанского дворянства затруднительно. Просто провинция была поставлена перед фактом и полагалась на политическое мастерство «своего» боярина. Не исключено, что от имени Сигизмунда III, через Василия Голицына, Ляпуновым были обещаны земельные пожалования, как особо отличившимся в борьбе против непопулярного Василия Шуйского. Известно, что незадолго до 17 июля Захар Ляпунов вместе с сыном Семеном подавал челобитную на имя царя с просьбой об очередной земельной «даче». Она была удовлетворена, но лишь частично. Претендуя на село Козарь, деревню Дегтяную и деревню Козарью, крестьянам которых В. Шуйский отправил «послушную» грамоту с призывом подчиняться отцу и сыну. Поэтому вполне понятно желание через В.В.Голицына поправить свое материальной положение4.
С.Жолкевский по поводу отношения Прокопия Ляпунова к избранию Владислава писал: «воевода Рязанский ... радовался, услышав, что бояре сделали с гетманом договор о королевиче.» Немедленно была произведена присяга по крестоцеловальной записи лично Прокопием. Затем признала Владислава царем вся «область Рязанская». В знак верности и личной преданности отправил «к гетману сына своего Владимира бывшего в совершенном возрасте, которого гетман угостив и одарив, отослал к нему обратно». Между С.Жолкевским и П.П.Ляпуновым установились весьма доверительные отношения. По вступлении войска гетмана в Москву из рязанского края было налажено бесперебойное снабжение иностранного гарнизона «съестными припасами»5.
Возможно, так оно и было. Но нельзя не учесть, что среди подписавших договор из числа думных дворян Прокопий отсутствовал. А он являлся видным государственным деятелем вот уже несколько лет. Такое странное обстоятельство не находит прямого объяснения в источниках, ведь связь с братом Захаром, находившемся в столице, через гонцов была хорошо налажена. У него можно было узнать о подготовке к подписанию соглашения с гетманом С.Жолкевским. Но, как известно, такое решение готовилось в чрезвычайной спешке и подписание его стало неожиданностью для современников, хотя и ожидаемой6.
71


Конечно, П.П.Ляпунов знал о договоре и, вероятно, послал от своего имени в Москву сына Владимира с сообщением о принесении присяги. Но почему не поехал сам? Может быть, собирал продовольствие для войска гетмана? Это вполне возможно, хотя не подкрепляется фактами. Скорее всего, отказ явиться в столицу имел под собой основания. В это время в пределы Рязанского уезда вторглись татары. Когда в сентябре 1611 года Дмитрий Трубецкой и Иван Зарецкий как руководители ополчения обратились в Переяславль-Рязанский и другие города края с просьбой собрать шубы для своих ратников, осаждавших польский гарнизон в столице, то архиепископ Рязанский и Муромский Феодорит от лица всех земляков заявил: «Сто осмаго на десят году и сто девятого на десять году воевали у нас на Рязани тоторове, крымские и ногайские люди, без выходу, в посаде и в селех и в деревнях людей в полон поимали и многих посекли и стада конские и животинные поотогнали, а село и деревни многие пожгли. И после татарской войны воевали у нас черкасы и стояли месяц,... а которые от татар утекли, и те бродет по лесом, помирают голодною смертию, пашен отбыли, хлебишко стоит в поле, прятоть некому. А мы с женишкоми, и з детишками и с людишками от тотар живем по городом в осаде, помираем голодною смертью»7.
Татарские набеги, таким образом, начались в 1610 году, скорее всего, во второй его половине. Рязанский воевода по своим должностным обязанностям должен был оставаться у себя в уезде для организации борьбы с захватчиками. Только этими обстоятельствами можно объяснить отсутствие подписи думного дворянина под договором 17 августа. А та «радость», с которой, по словам Жолкевского, Прокопий встретил избрание Владислава, отчасти мотивирована надеждой на помощь королевских войск для отпора татарам.
Центральным пунктом договора с гетманом С.Жолкевским было признание сына Сигизмунда III королевича Владислава русским царем. Но для этого все светские и духовные чины должны были выбрать и направить к Сигизмунду III посольство под Смоленск с «нижайшей» просьбой дать на московский престол своего сына. Довольно быстро был произведен «выбор», и с 12 сентября посольство покинуло Москву. Оно двинулось под Смоленск, который осаждал польский король. Из многочисленного состава представителей «всей земли» выделим давнего политического союзника
72


Ляпуновых, формального и неформального главу ее, князя Василия Голицына. В число послов попал и Захар Петрович Ляпунов как активнейший участник низложения В.Шуйского, расчистивший полякам путь к русскому трону. Правда, некоторые современники не вспоминают о нем как о представителе Московского государства, но у нас есть больше оснований считать его послом8.
В сентябре была составлена «Именная роспись» Московским послам, отправленным к Польскому королю Сигизмунду для приглашения сына его, королевича Владислава на Московский Царский престол.» Представителями Рязани значатся «Захарий Петров сын Лепунов да Иван Васильев сын Лодыгин». В Архиве при Варшавской Казенной палате, как указал Д.В.Цветаев, есть интересный документ - «Содержание и дары, выдававшиеся от имени польского правительства русским послам и посольствам, лицам, принимавшим присягу на верноподданство и разным перебежчикам, январь 1610-апрель 1611». В этом списке фигурирует Захар Ляпунов. 23 сентября из стана под Москвой Станислав Жолкевский написал канцлеру Льву Сапеге письмо: «Между другими послами едет и господин Захарий Ляпунов к его королевскому величеству. Человек этот знатного происхождения, а брат его Прокопий Ляпунов большая особа, который в Рязани, извольте быть к ним ласковы - ево королевское величество и вы»9.
Разночтения, вкравшиеся в источники, как мы полагаем, могли быть связаны с задержкой отъезда З.П.Ляпунова под Смоленск или включением его в состав посольства в самый последний момент. Так или иначе, это назначение напрямую связано с патроном Василием Голицыным и протекцией брата-воеводы. Прокопий Ляпунов начинает активно вмешиваться не только во внутреннюю, но и во внешнеполитическую деятельность центральных властей.
Тем временем под предлогом участия в валашской войне командующий польским гарнизоном столицы С.Жолкевский перепоручил свои обязанности Александру Гонсевскому, ставшему по существу диктатором. «С уходом Жолкевского из города, все полно было мрачного ропота против Сигизмунда: по всему государству пошла молва, что только из-за притязаний Короля рушится формула договора», - пишет по этому поводу Юхан Видекинд. Другой иностранец, Маскевич, отмечал, что еще в августе, после заключения договора простые москвичи стали выступать против Владислава10. Против ввода иноземных войск в Москву выступали
73


дворяне и дети боярские, торговые люди, гости, посадское население. Скорое появление на престоле католика расценивалось ими как узурпация власти.
Легко заметить, что эти социальные слои были представлены и среди тушинцев. В числе сторонников Лжедмитрия II выделяются дворяне и дети боярские, казаки и мелкие украинные помещики, близкие по своему положению к казакам, безземельные крестьяне и холопы. Социальная близость в данном случае порождала и близость идеологическую. Ни те, ни другие не желали видеть царем иностранца. Историки давно подметили, что «воры» в Калуге прониклись крайним национализмом, выступая против поляков и немцев. Первые ростки национально-освободительного движения появляются в среде тушинцев11. Городское население столицы вкупе с ними в сентябре-октябре начинает борьбу с поляками и Литвой еще до создания Первого ополчения. Калуга и Тула из центров антиправительственного движения волею обстоятельств превращаются в центры борьбы за национальную независимость в конце 1610 г. и начале 1611 г. Это стало возможным лишь после соединения с немногочисленными в начале отрядами рязянских дворян во главе с Прокопием Ляпуновым.
В конце сентября - начале октября «на Москве» тушинцы развернули агитационную деятельность. Была налажена пересылка грамот, в столицу проникали многочисленные лазутчики и призывали народ к восстанию Цель была достигнута, тем более что она ложилась уже на подготовленную почву. В начале октября московские «мужики» стали изменять Владиславу12.
В столице возник сначала заговор, а затем кружок патриотов. Его социальная основа - дворяне, дети боярские, стрельцы и посадское население. Диапазон целей у движения был достаточно широк и порой противоречив. Н.П.Долинин выделяет три основных задачи: 1) прогнать поляков и призвать Владислава; 2) использовать войско Лжедмитрия II для изгнания поляков, а затем убить его; 3) самозванец должен стать царем - считала московская чернь13.
Поляки сумели схватить одного из главных лазутчиков попа Харитона (Иллариона, Никона), неоднократно ездившего из Калуги в Москву и обратно с грамотами. Под пыткой священник выдал некоторых участников заговора против польского гарнизона: боярина А.В.Голицына, князей И.М.Воротынского и Ф.Засекина. Клю-
74


чевой фигурой московского кружка патриотов был Василий Иванович Бутурлин. Его тоже пытали и, не выдержав мук, он выдал планы своих соратников. Список причастных значительно увеличился. Ими, по показаниям В.И.Бутурлина, являлись: М.Белосельский. И.Бутурлин, Артемий Измайлов, Б.М.Лыков, серпуховской воевода Федор Плещеев и князь Дмитрий Пожарский. Среди активных участников заговора фигурирует и В.В.Голицын, к этому времени глава посольства под Смоленском. Поп Харитон признался, что боярин со своими единомышленниками желали «сделать на Московском государстве вора калужского, потом его убить и сделаться самому государем». Позднее, в 1615 году, польские дипломаты будут заявлять, что Василий Васильевич по дороге из Москвы в Смоленск состоял в переписке с Лжедмитрием II. Такой факт вполне допустим. С.Жолкевский был уверен в том, что Голицын «возбуждал и подстрекал» П.П.Ляпунова14.
Московские заговорщики наладили отношения с рязанским воеводой. У всех на памяти было участие Ляпуновых в крупных политических событиях и социальных движениях, а также давние связи всего рода с казаками. По замыслам столичных бояр и дворян, именно Прокопий, а не Лжедмитрий II, Иван Заруцкий или Дмитрий Трубецкой, подходил на роль народного вождя, способного возглавить отряды Калуги, Тулы, Рязани и других южных городов государства. И хотя у П.П.Ляпунова был маленький по численности отряд (лишь 200 человек), именно с ним затеял переговоры Василий Бутурлин. Он уговаривал воеводу выступить вместе и «людей польских и литовских побить и собрався против короля его милости и королевича войною стоять»15.
В сентябре, однако, Прокопий был сторонником Владислава, вел борьбу с ворами в Рязанском уезде, принуждал всех «крест целовать» новому государю, собирал и отправлял продукты в столицу. Но к концу сентября его взгляды несколько меняются. Он начинает добиваться выдворения польского гарнизона из Москвы. Вопрос стоит так: если поляки не дают Владислава, то русские разрывают договор от 17 августа. Справедливости ради отметим крайнее долготерпение думного дворянина по этому вопросу, продолжавшееся вплоть до конца декабря, когда стало очевидным намерение Сигизмунда III самому возглавить Русское государство16.
75


Однако уже в начале октября, когда движение набирало силу, П.П.Ляпунов примкнул к нему. Теперь не через В.В.Голицына и В.И.Бутурлина, а сам лично он наладил отношения с тушинцами, расчитывая на бывшие в прошлом связи с болотниковцами. Он неоднократно посылал патриотические воззвания к москвичам. «Смутные листы», как известно, ходили по Москве в октябре, еще при гетмане Жолкевском. И хотя их тексты не сохранились, можно полагать, что в них содержался призыв к изгнанию польского гарнизона. Сохранилось известие о печальной судьбе безымянного лазутчика Прокопия Ляпунова, которого поймали и посадили на кол17.
Московские патриоты вели интенсивные переговоры со стрельцами московского гарнизона, общая численность которых достигала 18 000 человек, склоняли на свою сторону и немецкий наемный полк. Но руководители не располагали общим планом выступления и дальнейшего изгнания поляков из столицы. Конечные цели также разнились. Через попа Харитона полякам стали известны не только имена, но и план заговорщиков18.
Где-то 10-14 октября «на Москве» собралось превеликое множество народа: стрельцы, дворяне, посадские. Стало ясно, что «мужики» «отказывают» Владиславу. Звучали просьбы освободить от крестного целования. Патриарх Гермоген, опасавшийся бунта, в этот раз не решился благословить толпу. Силой своего непререкаемого авторитета он заклинал подождать еще немного и сетовал на то, что поляки затягивают военные операции против Лжедмитрия II. Было принято решение на всякий случай укрепить гарнизон в Можайске, как заслон полякам. Активно стал действовать Дмитрий Пожарский, склоняя казаков и тушинских дворян на свою сторону. Артемий Измайлов вел агитацию среди рязанского служилого люда, уговаривая быть в Можайске и направляться к Москве, куда, по-видимому, они шли19.
Таким образом, не только «вольные» казаки, но и рязанские отряды, привлеченные к заговору, должны были выступить в качестве подсобных вооруженных сил не на Москве, а на ее внешних рубежах, в Можайске.
Попытка изгнания поляков провалилась по причине отсутствия слаженных действий в рядах патриотов. Не был использован потенциал калужского войска, посадские и «чернь» из-за стихийного характера выступления не смогли объединиться. Наверняка в обиде остались и рязанцы.
76


Надо полагать, что уже в октябре о том, как проходили переговоры под Смоленском, становилось известным как в Москве, так и в Рязани. Столица узнавала подробности через доверенных лиц от В.В.Голицына, а Прокопий Ляпунов от своего брата. Причем, последнего пока ни в чем не подозревали. 5 октября в стане под Смоленском ему и сыну Семену был дан королевский лист от Сигизмунда III на вотчину в селах Дядькова и Козарь и деревне Горяйнова Рязанского уезда. В «листе» косвенно подчеркивается великодушие короля, исправившего ошибку «князя» Василия Шуйского, давшего «за службы» Ляпуновым лишь поместья вместо того, чтобы дать «на отчину»20.
Этот примечательный факт однажды попал во внимание известного археографа и историка В.Н.Сторожева. Ученый установил, что Захар Ляпунов, пользуясь неосведомленностью Сигизмунда III во внутренних делах России, нагло обманывал короля, говоря о мифическом указе Василия Шуйского, якобы распорядившегося за «осадное сиденье» дворянам и детям боярским переводить поместья в вотчины. Известно, что низложенный царь, издавал подобный указ, но в нем речь шла о переводе в вотчину 20 четей из каждых 100 по поместному окладу, то есть 1/5 часть поместья превращалась в вотчину21.
Несмотря на неудачу, постигшую их в октябре, московские патриоты не расставались с мыслью о восстании и изгнании польского гарнизона. С ноября начинается скрытая война против оккупантов. В столицу, неведомо откуда, несмотря на запрет, подвозилось оружие. Недаром поляки запретили ввоз дров22.
А в это время под Смоленском появился очередной «лист» на земельное жалование Захару Ляпунову. На этот раз, 25 ноября, король пожаловал рязанцу престижное подмосковное поместье село Осеево с деревнями, до того принадлежавшее Дмитрию Ивановичу Шуйскому. Этот факт говорит о неосведомленности Сигизмунда III в отношении истинных намерений брата Прокопия, ловко выдававшего себя за стяжателя, а на самом деле готовившего почву для организации противодействия оккупантам23.
Мы не располагаем источниками о связи антипольского движения в Москве и во всем государстве с Лжедмитрием II. Это вполне допустимо, так как московская чернь была на его стороне. 4-6 ноября войско самозванца двинулось на Москву. 3 декабря нескольким ротам Сапеги было нанесено чувствительное поражение. Это
77


заставило великого канцлера разослать универсалы об опасности, надвигающейся из Калуги. В это же время Иван Заруцкий тоже вознамерился идти к Москве, независимо от Лжедмитрия II. Атаман стал звать на соединение всех сочувствующих. На его призыв откликнулся другой казачий атаман Андрей Просовецкий24.
Начальная история Первого (Рязанского или Ляпуновского) ополчения до сих пор остается мало выясненной. Исследователи обращали внимание главным образом на личность Ляпунова и его брата Захара. Это не случайно, ведь главным организатором похода на Москву являлся рязанский воевода. Ему поверили, за ним пошли русские люди из многих городов Московского государства. Событием, ускорившим формирование Первого земского ополчения, стало убийство Петром Урусовым на охоте под Калугой Лжедмитрия II. Рухнула последняя преграда, мешавшая соединению русских людей. В калужском лагере не осталось вождя, и «осиротевшие» отряды нашли его в лице П.П.Ляпунова. О настроении думного дворянина хорошо знали друзья и враги. Все помнили о начале политической агитации Прокопия, относящейся, вероятно, к октябрю, когда «смутные листы» ходили по рукам москвичей, призывая к восстанию25.
Мысль о соединении всех патриотов стала всерьез рассматриваться в Калуге, Туле и Переяславле-Рязанском. Сразу после гибели самозванца, из Калуги и Тулы в Москву были отправлены грамоты, в которых население извещалось об этом событии и предлагалось всем москвичам изгнать поляков. В городах Замосковс- кого края еще теплилась надежда на приезд в Москву Владислава. Она сохранялась вплоть до формирования Ляпуновского ополчения, то есть до середины февраля 1611 года. Диктатор столицы Александр Гонсевский да и Сигизмунд III всячески старались поддержать эту надежду. Последний, явно лукавя, даже подписал под Смоленском грамоту о том, что Владислава «дать хочет». Видимо, под воздействием этой лживой грамоты из Москвы в Калугу и Тулу гонцы повезли ответы, в которых москвичи предлагали бывшим приверженцам «Вора» дать присягу королевичу и призывали к борьбе с польскими людьми26.
На этих же позициях стоял Прокопий Ляпунов вместе со своим братом Захаром. Очень интересный факт об этом сообщает Ю.Видекинд: «Стало известно, что Дмитрий убит, люди избавились от страха, перестали бояться сразу двух врагов, обратились в откры-
78


тую ненависть. В это время корона и регалии Московского государства вместе с остальной драгоценной утварью были вывезены тремястами поляками для доставки в Польшу, но по пути были перехвачены ляпуновцами, везшие их перебиты, а сокровища отправлены в Калугу»27. Здесь четко просматривается антипольская ориентация служилых людей. Вместе с тем, выглядит весьма сомнительным, чтобы люди П.П.Ляпунова («ляпуновцы») смогли провести эту операцию. Отряд Прокопия, как известно, составлял всего 200 человек. Вряд ли он в полном составе мог отправиться на Смоленскую дорогу, чтобы настичь поляков-грабителей и уничтожить их. Но о предполагаемом вывозе государственных ценностей должны были узнать заранее. А от кого? Естественно, от кружка московских патриотов, ведшего активную переписку с Калугой, Тулой, Рязанью и послами. Не исключена и переписка между Калугой и Тулой с Рязанью напрямую. Ее следы сохранились в грамотах. Активная роль в этом принадлежит Ивану Заруцкому. Даже правительство Михаила Романова признавало его важную роль на этом этапе национально-освободительной борьбы. Ему вторил Авраамий Палицын. В данном же случае, как можно думать, под «ляпуновцами» подразумеваются мобильные отряды казаков, подчинявшиеся И.Заруцкому, хотя нельзя исключить руководство этой операцией рязанскими дворянами, служившими П.П.Ляпунову28.
Активизации рязанских дворян во главе с воеводой способствовало патриотическое движение в Москве, переписка между Калугой, Тулой и Рязанью, а также неудачные переговоры послов под Смоленском, где по-прежнему «щедрый» Сигизмунд III продолжал раздавать земли. Очередной «лист» на поместье в Рязанском уезде получили Захар и Семен Ляпуновы. С 13 декабря их владения увеличились на 500 четвертей за счет с.Дегтяного и деревни Казаковой29. Определенную роль сыграла и гибель Лжедмитрия II.
Во второй половине декабря Прокопию стало ясно, что Сигизмунд III не пришлет королевича в Москву. Ему было известно об усилившемся недовольстве «черных» людей не только в Москве, но и в Вологде, Коломне, Новгороде, Переяславле, Серпухове, Туле и Ярославле, которые «стали отлагаться». К концу декабря можно отнести установление теснейших связей с Калугой и Тулой, а также с украинными и северскими городами, где первоначально вел агитацию И.Заруцкий. Военно-политическое сближение основывалось на определенном социально-экономическом родстве.
79


Ведь рязанский служилый люд и помещики с казаками украинных городов имели примерно равное земельное и денежное довольствие. Возрождалось единство, существовавшее в 1606 г. под знаменами И.Болотникова. Среди рязанских дворян было немало выходцев из казачества. Сами Ляпуновы имели с казаками давние связи30.
В конце декабря окончательно определилось отрицательное отношение Прокопия Ляпунова к королевичу Владиславу. Он считал, что московские бояре, заключая договор 17 августа с гетманом Жолкевским «ничего не совершили, то есть не смогли заставить поляков выполнить условия договора. Мало того, Прокопий был уверен в продажности бояр, которые по корыстным соображениям, тайно заключили союз с Сигизмундом III, прожив своих же людей, «на свои овца обратишася». Как пишет тот же Жолкевский, когда Ляпунов стал «сомневаться в приезде королевича, писал к думным боярам письмо, спрашивая: какое они имеют известие, и будет ли королевич или нет, по условию учиненному с гетманом? объявляя при том, что согласно присяге своей и всей Рязанской земли, с готовностью желают иметь государем королевича. Письмо это было весьма длинно и начинено изречениями из святого писания. Бояре отослали оное его величеству королю под Смоленск. Когда известие, что его величество не дает королевича, еще более распространилось, Ляпунов снова написал к боярам второе уже очень суровое письмо, объявляя, что хочет изгнать наших из столицы, и сочиняя универсалы в неприязненном духе против нас и против тех, которые бы нам благоприятствовали, рассылал от имени своего и всей земли Рязанской, призывая к себе, как долженствующему потушить всеобщий пожар»31.
В другом иностранном источнике отмечается, что когда П.П.Ляпунов узнал, «что король не дает королевича и задержал их послов», он «снесся с жителями столицы избрали главными вождями всей земли: Дмитрия Трубецкого, Прокопия Ляпунова и Ивана Мартыновича Заруцкого, к которым собралася вся земля, стала давать всякую помощь». Как видно, движение начинает приобретать национальные тона, и рязанское дворянство ввиду своей сплоченности занимает в нем доминирующие позиции. Общей социальной почвой для объединения становится борьба против власти бояр, наследников Василия Шуйского, против поляков и Сигизмунда III32.
80


Мартын Стадницкий, участник оккупации Москвы, в своих мемуарах вспоминал: «А Прокопий Ляпунов сам вызвался быть вождем мятежников. К нему сбегались бунтовщики, с которыми он собирался брать приступом столицу и выгнать оттуда польский гарнизон. Ляпунов говорил народу: «Так как король нарушил клятву Жолкевского, то и они уволены от присяги». Казачий атаман И.Заруцкий сам примкнул к рязанцу, правда после призыва последнего. М.Стадницкий объясняет это обещанием Прокопия «посадить на Московский престол оставшегося сына Дмитрия и Марины», а как известно, атаман являлся любовником М.Мнишек. Московская чернь после этого шага «стала надеяться на Ляпунова: узнав, что он собрал войско, она стала смелее сговориваться, чтобы погубить поляков». О подготовительных мероприятиях воеводы нам также сообщают иностранцы. «В столицу сходились из деревень и местечек люди, под предлогом искания защиты, тайно принося с собой оружие; приходили и солдаты Ляпунова, тайно переодевшись в городское платье; их никто не узнавал, так как они смешивались с городской чернью». С.Жолкевский вспоминал о проникновении в Москву стрельцов, посланных П.П.Ляпуновым, «которых скрывали соумышленники в домах своих»33.
Располагая сведениями, исходящими от патриотических кругов Москвы, Смоленского посольства, Калуги и Тулы, рязанский воевода раньше других и даже независимо от патриарха Гермогена узнал об опасности, угрожавшей Московскому государству.
Союз Прокопия Ляпунова с вооруженными силами Тулы и Калуги значительно укрепил его немногочисленное ополчение. Это вызвало серьезные опасения среди боярского правительства и заставило его идти на дальнейшее предательство национальных интересов. Из среды знати в конце декабря вышла и стала распространяться крестоцеловальная запись против П.П.Ляпунова, Д.Т.Трубецкого и И.М.Заруцкого на верность Владиславу. По ней должны были принимать присягу дворяне и дети боярские. Среди казачества подобную акцию взялся провести Ян Сапега, составив уже грамоту на верность Владиславу34.
Следует остановиться на позиции патриарха по отношению к происходящим событиям, так как до сих пор считается, что идея организации ополчения принадлежит Гермогену или смолянам. В декабре патриарх был на стороне бояр и с недоверием относился к объединению разнородных социальных и национальных элемен-
81


тов во главе с П.П.Ляпуновым. Ведь уже на начальном этапе организации в состав ополченцев, кроме мелкопоместных дворян и детей боярских и казаков преимущественно южных уездов, входила небольшая часть поляков, литовцев-католиков, украинских казаков-черкас и татар-мусульман. В конце декабря - начале января в Москву приходило немало людей из окрестных деревень и городов. Польский гарнизон сильно опасался восстания. Диктатор А.Гонсевский умолял о помощи Сигизмунда III. 30 декабря под столицей появился большой отряд казаков под предводительством атаманов Андрея Просовецкого и Михаила Черкашенина из-под Великих Лук. Каждый послал к патриарху по гонцу с просьбой благословить, стараясь опереться на его авторитет. Но Гермоген призвал казаков целовать крест Владиславу, при этом добавив, что он «за них у государя царя и великого князя Владислава Жигмунтовича готов печаловаться». Ему было известно о посылке московскими боярами грамот в конце декабря к Сигизмунду III с просьбой поспешить с Владиславом в Москву. А.Просовецкий, находясь в сношениях с И.М.Заруцким и П.П.Ляпуновым, видя противодействие патриарха, вскоре двинулся в Суздаль. Атаман, по-видимому, узнал, что за несколько дней до его с М.Черкашениным прихода от имени Гермогена и православного духовенства заклинал Сигизмунда III поскорее отправить Владислава в Москву35.
Как видно, нельзя говорить о причастности патриарха к созданию южных отрядов Первого земского ополчения. Прокопий Ляпунов вкупе с И.М.Заруцким и Д.Т.Трубецким лишь использовали авторитет первого святителя в патриотических целях. Рязанский воевода указывал в некоторых грамотах, что движение началось «по благословению» патриарха. Это и ввело в заблуждение многих современников, например, Маскевича, считавшего грамоты руководителей ополчения составленными по указанию Гермогена, а затем и поколения исследователей Смутного времени. А.Гонсевский на русско-польском дипломатическом съезде в 1615 году утверждал, что патриарх 29 января 1611 года тайно написал грамоты во все города и первую отослал с Василием Чертовым в Нижний Новгород. Диктатор видел в нем смутьяна: «от Гермогена, и с городов люди пришли и городы отложились по его же ссылке». Сам патриарх категорически отрицал свою причастность к составлению и рассылке грамот. Л.М.Сухотин, досконально изучивший эту проблему, впервые усомнился в распространенном утвержде-
82


нии: он настаивает «на том, что восстание Ляпунова и присоединение к его восстанию городов Рязанских, Украинных и Заоцких произошло независимо от Гермогена». Как справедливо указывает Н.П.Долинин, «возникают серьезные сомнения в том, чтобы Гермоген эти грамоты писал вообще. Он мог писать их только до 6 декабря 1610 года, когда выступил в Успенском соборе против присяги населения польскому королю Сигизмунду. После этого общаться с населением ему было почти невозможно, так как «у него писати некому, диаки и подьячие и всякие дворовые люди пойманы, а двор его весь разграблен». Только в феврале 1611 года «патриарху учало быти поволнее и дворовых людей ему немного отдали». А, как известно, в феврале сбор боевых отрядов ополчения уже шел полным ходом. Узнав об этом, патриарх назвал ополчение «странным», а ополченцев «враждотворцами» и «неединоверными», заодно призвав всех к посту и молитве. Объясняя такую позицию, Р.Г.Скрынников отмечает: «...патриарх не питал особого доверия к Ляпунову. Он не забыл, что именно Ляпунов возглавил мятеж под Кромами, положив «еретику» Отрепьеву путь к трону. К тому же, год спустя Ляпунов помог Болотникову и его «злодейственным гадам» осадить Москву, отчего царь с патриархом попали в самое бедственное положение. В разгар борьбы с иноземными завоевателями П.П.Ляпунов затеял новую смуту, предложив корону родственнику царя Василия Скопину-Шуйскому. Наконец, Ляпуновы сыграли важнейшую роль при свержении Василия Шуйского, когда Гермоген подвергся неслыханным унижениям»36. Таким образом, мы приходим к однозначному выводу о том, что именно П.П.Ляпунову принадлежит первостепенная заслуга в организации земского движения в южных уездах вплоть до начала осады Москвы.
У Сигизмунда III появились новые проблемы. Надо было во чтобы то ни стало помешать ополчению. Еще до подхода отрядов А.Просовецкого к Москве, в Калугу от бояр был направлен Ю.Н.Трубецкой с заданием склонить к присяге Владиславу. В это же время предпринимались попытки внести раскол в совместное движение П.П.Ляпунова и И.М.Заруцкого с его казаками в Туле. Ю.Н.Трубецкой объявился в Калуге 3 января. Он требовал, чтобы бывшее войско Лжедмитрия II перешло на сторону правительства. Его миссия провалилась37.
83


В начале января из Калуги, в свою очередь, поехали послы в Москву с изложением собственной позиции по кандидатуре Владислава и для переговоров с боярами. Иван Заруцкий направил гневное письмо Яну Сапеге с обвинениями в нежелании выполнять августовские соглашения. Атаман призывал гетмана даже и не пытаться воздействовать на Калугу и украинные города силой. Не исключено, что Я.Сапега на самом деле старался повлиять на Д.Т.Трубецкого и П.П.Ляпунова. Переговоры калужских послов в столице не увенчались успехом. За их спинами Федор Мстиславский, по словам Я.Сапеги, «ко мне с великим прошением» обратился 4 января, «чтоб я шел на Рязанские места на Прокофья Ляпунова». С подобной просьбой к гетману обратился и А.Гонсевский 14 января. На это уже 15 января Я.Сапега составил ответ, что «он с величайшей готовностью не замедлил бы подать помощь, и тем заслужить благорасположение Его Величества Короля, но войско не соглашается, потому что не видет ничего положительного и условленного, а когда усмотрит что нибудь сделанное в награду его заслуг, то всеми силами будет стараться истребить общаго врага.» Еще не зная об отказе гетмана по материальным соображениям сражаться против ополченцев, к нему обратился сам Сигизмунд III: » Получено нами известие, что Прокопий Ляпунов, собрав людей в земле Рязанской немало, к Столице идет и согласясь там с теми кои к нам не расположены, намеривается уничтожить людей наших там же в столице находящихся... немедленно... выступайте туда куда указывает потребность; препятствуйте исполнению означенных замыслов сего человека (Прокопия Ляпунова), людей его истребляйте; наблюдая, чтобы не постигло нас и Республику какое либо безславие». Это послание было написано в королевском стане под Смоленском, а на следующий день, 18 января, к гетману пришло письмо от одного из польских военачальников, Струся, стоящего под Можайском. В нем полковник сообщал, что снимается со своими силами с места, идет на Ляпунова и, естественно, просит помощи38.
Почему так всполошились поляки? Неужели Прокопий Ляпунов готовил поход на Москву уже в январе 1611 года? Русские источники ничего не сообщают об этом. Н.П.Долинин пишет: «Учитывая обстановку, можно допустить, что Прокопий Ляпунов и находящиеся с ним в соглашении города и люди действительно готовили поход на Москву. Об этом свидетельствует напряженное ожида-
84


ние восстания в Москве поляками в конце декабря - начале января». Масла в огонь подлил сам король, пустив слух, что к началу июня займет Московский престол. Это не на шутку напугало москвичей, и они отправили «окружную» грамоту «в разные города: о разорении и утеснении им от Поляков, с убедительным прошением соединиться общими силами против врагов Веры и Отечества». О реальности похода на Москву в январе свидетельствует уже состоявшееся объединение Тулы, украинных городов с П.П.Ляпуновым, а прибытие в окрестности столицы отрядов А.Просовецкого и М.Черкашенина, являлось пробой военно-политической почвы. И поляки отреагировали мгновенно: результатом обращения А.Гонсевского к Сигизмунду III было предписание короля Я.Сапеге беспощадно истреблять ополченцев (при том, что королевское войско, увязшее под Смоленском, не могло двинуться вглубь Русского государства). Да и сам А.Гонсевский не мог решиться на карательные экспедиции против П.П.Ляпунова и его союзников, так как при этом терялся контроль над Москвой, а оккупировать ее вновь вряд ли позволили бы сами москвичи39.
Среди сапежинцев существовало брожение, они роптали против Сигизмунда III по вопросу финансирования похода. Их мало прельщало обещание короля расплатиться с ними после занятия трона. Ходили даже разговоры о походе против самого Сигизмунда III. Единственное, на что могли рассчитывать под Смоленском и в Москве, так это на приостановку объединения ополченцев, срыв планов Прокопия и других руководителей южных отрядов относительно быстрого занятия столицы. Не сладко в эти дни приходилось и самому Сапеге. Он вынужден был лавировать между королем и войском, ведь его наемники наполовину состояли из этнических русских, казаков у него было «без числа». Но нашлись силы, выступившие против ополченцев. Это были верные королю черкасы. Их направили разорять Тулу и Рязань40.
В немалой степени гражданская война, отягощенная интервенцией, разгоралась из-за позиций боярского правительства. Вот одна из характерных грамот, отправленных в январе: «А ныне Прокофий Ляпунов по вражью действу не хотя видети в Московском государстве успокоения и своим злохитрым умыслом Резанцов дворян и детей боярских прельстил, а иных своим заговором уст- растил, крестное целованье преступил, и со всею Резанью от вас отложился и вашего повеленья сам ни в чем не слушает и слушати
85


не велит и в городы, которые были вам послушны, воевод и голов с ратными людьми от себя посылает, и городы и места заседает и в городех дворян и детей боярских прельщает, а простых людей устращивает и своею смутою от вашей ... милости их отводит; а ваши государские денежные доходы и хлеб всякой забирает к себе. А на Тулу прислал от себя вашего государева изменника Ивашка Заруцкого с казаки. А брат ... Захарей Ляпунов поехал с Москвы к вам под Смоленске после с Василием Васильевичем Голицыным и ныне он под Смоленском, и ис-под Смоленска с братом своим с Прокофьем ссылается грамоками и людьми. А которые люди были с ним з Захарьем под Смоленском и он от тех людей своих ис-под Смоленска отпущал на Резань к брату своему к Прокофью, и те люди ныне объявилися у брата его. И мы слыша ... что он с братом Прокофием в одной мысли и при вашей государевой милости быт и негоден и вперед мы от Захарья опричь смуты никакова добра не чаем... Велети Захаря Ляпунова подержати, и про его измену, о чем он ссылается з братом своим с Прокофьем, велети сыскати и по сыску наказанье ему учините, чтоб вперед неповадно было»41.
Стержнем деятельности П.П.Ляпунова на ранней стадии организации ополчения было составление грамот, которые он отправлял в разные города. В них немалое место отводится п.Гермогену и нарушению московским правительством и польскими оккупантами условий договора от 17 августа. В изображении Прокопия бояре - враги Родины и веры. До нашего времени дошло немало грамот и «отписок» из других городов (Нижний Новгород, Смоленск, Казань, Вятка и др.), но лишь в рязанских излагается четкий план действий. Следует выделить и религиозную окраску ляпуновской агитации, в которой призыв к защите православной веры сливается с призывом к освобождению Москвы и Русского государства от иноземных захватчиков. Именно под давлением П.П.Ляпунова в начале февраля 1611 г. из польского заточения был освобожден Гермоген. Таким образом, Рязань одной из первых связалась с патриотическими кругами Москвы и с патриархом, начав осуществлять руководство созданием Первого земского ополчения. Надо отдать должное организаторскому таланту Прокопия42.
20 января Ян Сапега отправил послов к запорожским казакам, «приказывая им быть в готовности к бою и следить движения Ляпунова и Заруцкого, имеющих против Сапегина отряда вражеский умысел». Запорожцы во главе с атаманом Наливайко выступили в
86


направлении Тулы и овладели г.Алексиным. Но затем вынуждены были отойти. Другие отряды запорожцев, предводительствуемые рязанцем Исаком Сумбуловым. двинулись на Рязанский край и «многие места повоеваше». В частности, ими был захвачен Пронск. Узнав об этом, Прокопий Ляпунов снарядил свой отряд и выбил захватчиков из города. Но на его беду к запорожцам подоспели подкрепления, и рязанская рать была осаждена. Неожиданно на выручку подоспел Зарайский воевода Д.М.Пожарский «с Коломичи и с Резанцы». Запорожцы сочли за счастье ретироваться: «от Пронска отойдоша и сташа на Михайлове». После этого Прокопий Ляпунов и Дмитрий Пожарский «поидоша в Переславль». В Рязани воеводы приняли благословение архиепископа рязанского и муромского Феодорита на дальнейшие подвиги во имя Отечества, после чего Дмитрий Михайлович «иде опять к Николе Зарайскому»43.
Становилось ясно, что при наличных силах П.П.Ляпунова, даже при существующих союзниках, Москву от поляков будет очистить трудно. Это он понимал еще до столкновения с черкасами. Но именно шок, пережитый в осажденном Пронске, заставил его взяться за составление грамот. Из «отписки» из Нижнего Новгорода в Вологду узнаем, что Прокопий был в «походе к Москве», но уже 24 января он принял из Нижнего делегацию «с сыном боярским Иваном Оникеевым» во главе. Последний сообщил воеводе о том, что 12 января прибыл «с Москвы Иван Пахомов посланный к Гермогену с отписками для подлинных вестей», но ему пришлось вернуться ни с чем, так как у патриарха «писати некому: дьяки и подьячие и всякие дворовые люди пойманы, а двор его весь разграблен». Та же «отписка» сообщает преинтереснейшие подробности для оценки П.П.Ляпунова. 27 января он уведомил нижегородцев о своем походе с «Сиверскими и Украинными городы и с Тулою и с Калужскими» на Москву по благословению Гермогена. И в этот же день в Нижнем получили две грамоты от Гермогена: «от московских людей, а другую из-под Смоленска писали люди к Московские люди». Эти грамоты содержали призыв к сплочению и изгнанию поляков. Позже в Замосковных городах авторство московской и смоленской грамоты станут необоснованно приписывать патриарху, но он, как показано выше, не был и не мог быть их создателем. Следует согласиться с Н.П.Долининым, считавшим, что смоленская грамота возникла при участии членов посольства, находив-
87


шихся под Смоленском, но покинувших королевский стан в декабре 1610 г., а ее автором вполне мог быть Авраамий Палицын, покинувший «обоз» под Смоленском. Как известно, келарь Троице-Сергиева монастыря одним из первых публично стал выступать против Владислава и семибоярщины, звал русских людей к соединению с теми элементами Рязани, Тулы и Калуги, торжества которых он не стремился. Появление «смоленской» и «московской» грамот свидетельствовало, хотя и косвенно, о том, что П.П.Ляпунову, объединившемуся с И.М.Заруцким и имеющему еще колеблющуюся Калугу с Д.Т.Трубецким, никак нельзя было быстро занять Москву - первоклассную крепость по тем временам - с имеющимися силами. Это отчетливо проявилось в период осады Москвы И.Болотниковым. Прокопий Ляпунов знал о недоверии в Замосковном крае к бывшим болотниковцам и тушинцам. но тем не менее, завязал деятельные отношения с колеблющимися воеводами, преследуя при этом не только военные, но и социально- политические задачи. А появление в Нижнем Новгороде в один день сразу трех грамот, как можно предположить, - результат деятельности рязанского воеводы, желавшего иметь как можно больше союзников. Реализуя свои замыслы, Прокопий, не спрашивая, использует имя и авторитет патриарха для благих целей44.
31 января в Нижний Новгород из Переяславля-Рязанского была отправлена очередная грамота. В ней П.П.Ляпунов с гордостью говорит, как его заботами, после письма к боярам, «патриарху учало быти повольнее и дворовых людей ему немногих отдали». Но бояре пытаются расколоть ополчение, уговаривая туляков, а в Рязанский край «шлют войною пана Сапегу, да Струса со многими людьми литовскими.» Тула не поддалась увещеваниям, а «Владимир и иные городы с нами одномышленны». Одновременно с грамотой из Рязани в Нижний Новгород отправилась большая делегация дворян и «всяких чинов людей» во главе со стряпчим Иваном Ивановичем Биркиным и дьяком Степаном Пустошкиным. «Сейчас, - сообщает Прокопий, - он ждет «Понизовую силу», собирающуюся под Шацком. Как он подойдет к Рязани, то не мешкая во главе с ним пойдет на Коломну, где «ворует» Василий Сукин, получивший ее от Сигизмунда III. Но рязанец уверен, что королевскому налетчику город не удержать, так как «коломенские ... с нами в одной мысли». Другие крупные группировки ополчения, по замыслам П.П.Ляпунова пойдут к столице своими путями, но так, «чтоб
88


нам к Москве придти всем в один день». Подобные инструкции были высланы в поморские города и к А.Просовецкому. Тем не менее Прокопий просит сделать то же нижегородцев, послать «отписку». Уже из этой грамоты видно, как тяжело было с военными припасами у ополченцев, особенно с порохом и свинцом. Каждый город, по мнению Прокопия, вместе с присланными людьми должен доставить «зелья», как минимум, 10 пудов пороха и 20 пудов свинца45.
В самом начале февраля Ян Сапега предлагал калужанам свою поддержку относительно избрания нового царя. При этом, гетман не сообщил о своем намерении ни И.М.Заруцкому, ни П.П.Ляпунову. Это был шаг, направленный на раскол ополчения. Не зря Я.Сапега пользовался поддержкой московских бояр, видевших в нем своего союзника. Он знал, что Калуга к этому времени занимала неопределенную позицию. П.П.Ляпунов никак не хотел этого допустить. Он затеял переговоры с разу с двумя потенциальными союзниками. Воевода Федор Плещеев из Перемышля в начале февраля писал гетману о переговорах с тульскими послами от Прокопия и И.М.Заруцкого и предупреждал, что скоро к нему явятся послы от рязанского воеводы для «доброго дела и совета». По словам Ф.Плещеева, Я.Сапеге, как союзнику, говорили послы, «городы добре ради» и готовы заплатить ему «заслуженное» прямо сейчас, а оставшееся «коли кто будет Царь на Москве»46.
Не зная, какая может быть реакция на это у сапежинцев, еще 1 февраля П.П.Ляпунов послал из Рязани в Серпухов 500 ратных людей - рязанских и вологодских стрельцов с казаками во главе с Иваном Можаровым. А вскоре определилась политическая позиция дворян Калуги. 11 февраля туда поехали Федор Ляпунов - племянник воеводы и Иван Заруцкий с большой делегацией дворян для обсуждения предложения Я.Сапеги о поддержке калужан. 13-14 февраля начались переговоры с Д.Т.Трубецким, а 14 февраля гетман получил от послов письмо с предложениями, выработанными якобы совместно, но под редакцией П.П.Ляпунова. Я.Сапеге предлагалось «быть в соединении стояти заодин», но «с нами ему в одних полкех не быть», а отправиться в Можайск и прикрывать дорогу «для прибыльных людей к Москве, от короля, беглой Литвы с Москвы»; денежный расчет произойдет после воцарения нового государя. Поясняя свою позицию владимирцам, Прокопий раскрывал свои цели: «вдвое для того, чтоб такие великие люди в
89


наш поход к Москве у нас за хребтом не были, а над городы никакого дурна не чинили»47.
Помимо Я.Сапеги, в феврале предлагал свою помощь Калуге, Туле и Рязани пан Чернатский. Прокопий не стал отклонять его помощи и просил «о совете прислати послов своих ... без страха», но не в Рязань, а под Москву, будучи уверенным в скором продвижении ополчения. Эта грамота характеризует воеводу как человека образованного: «Яко ж древле великий Моисей изволил людьми Божьими страдати, нежели имети временую греха сладость: тако и вы, по Апостольскому гласу...». Поданным Н.Ф.Дробленковой в Первом ополчении работала большая команда «профессиональных писцов, дьяков, стряпчих, среди которых, кроме лиц, руководствовавшихся традиционными приказными приемами, оказались также и книжники, искушенные в литературе, такие, как Марк Поздеев»48. Не исключено, что этот образованный человек, знаток Святого писания, сотрудничал с рязанским воеводой на ранних стадиях формирования освободительного движения.
Пребывание Ивана Заруцкого и Федора Ляпунова в Калуге не только укрепило союз калужан с Рязанью и Тулой, но и подорвало положение Ю.Н.Трубецкого. К тому же, в это время вернулись из Москвы послы калужан, рассказавшие о неудачных переговорах, и боярский посланник был вынужден бежать в столицу. А Я.Сапега никак не мог принять условий П.П.Ляпунова. «Совет» с ним не был исчерпан первым обращением Федора Ляпунова и Ивана Заруцкого. Не получив от него ответа, атаман направил ему второе письмо, полученное сапежинцами 18 февраля, как раз во время сбора их генерального совета. На нем предполагалось обсудить требования к королю по денежному довольствию и составить план дальнейших действий. Видимо, тогда же к Я.Сапеге были направлены послы от Прокопия Ляпунова. Вместе с И.М.Заруцким они завязали сношения с жителями Перемышля, направляя туда в качестве послов дворян, казаков и посадских людей из Тулы. В ответ на получение второго письма воеводы города Федор Плещеев и Афанасий Желябовский отправились в Тулу, чтобы повторить попытку оторвать казаков И.М.Заруцкого от союза с Рязанью и Калугой. Те же цели преследовало и правительство. В Москве было решено отправить смешанное русско-польское посольство к Прокопию Ляпунову с тем, чтобы распустить ополчение и договориться о призвании Владислава в русские цари, направить на сейм
90


новое посольство русских и поляков с просьбой определить срок прибытия королевича и подтвердить августовский договор 1610 года49.
Не только с организационными проблемами пришлось столкнуться П.П.Ляпунову. По приказу бояр предпринял поход Иван Семенович Куракин. Выйдя из Юрьева Польского, он подошел к Владимиру 11 февраля, надеясь помешать сбору отрядов ополчения на ближних подступах к столице. Прокопия успели предупредить об этой акции, и он послал в тыл к боярину отряд. Из Суздаля на помощь владимирцам поспешил Андрей Просовецкий. В битве, состоявшейся под стенами города, правительственные войска потерпели поражение. И.С.Куракин стал быстро отступать к Москве, но «весть де им учинилась на Ундоле, что от Прокофья Ляпунова многие люди пришли в Вохну, и они де от тех людей поворотили и отошли опять в Юрьев Польской»50. Так бесславно закончилась еще одна попытка помешать продвижению отрядов ополчения к Москве.
Теперь путь на Москву был открыт. Возникла необходимость в координации антипольских сил страны. Прокопий Ляпунов в грамоте во Владимир буквально в приказном порядке назначает, согласно «приговору всей земли», пунктами сбора ратных людей Коломну и Серпухов. На Коломне должны были сойтись ополчения Владимира, Нижнего Новгорода, Рязани, Казани, Шацка и Украинных городов, на Серпухове - Калужане, Туляки и рать Северских городов. Сам воевода с выступлением временил. «Дожидаюсь из- под Шатского Ивана Карназицкого,» - поясняет П.П.Ляпунов. Дело в том, что И.Карназицкий обещал привести темниковцев, алатырцев, чувашей, мордву, черемис луговых и нагорных и «иных многих городов людей тысяч в сорок и больше». По приходу поджидаемой рати, Прокопий планировал «тот час» двинуться на Коломну «со всеми людьми». На всякий случай впереди должен был двигаться «наряд», то есть артиллерия. Коломна, поданным организатора ополчения, уже была занята верными «Рязанскими и Коломенскими людьми» вкупе с «вольными» казаками. Во главе этих сил стоял воевода Иван Васильевич Плещеев51.
8 февраля на Москву пошла нижегородская рать. 12 февраля Андрей Просовецкий из Суздаля просит поспешить Ярославское ополчение «для вспомощения к Москве» До 19 февраля Троицкий монастырь снарядил под столицу 250 слуг и стрельцов. Архиман-
91


дрит Дионисий и Авраамий Палицын взывают «к содействию» все города. (19 февраля келарь написал свое завещание). Выступили в поход костромичи и астраханцы, предварительно сославшись с Галичем, Вологдой, Ярославлем, Романовым, Поморскими и Подмосковными городами. Шли они «большой дорогой на Ростов да на Переяславль Залесский». Нижегородцы в Вологду послали грамоту, в которой сообщали «о повсеместном вооружении против поляков,» к тому же, по их сведениям Прокопий Ляпунов из Рязани и воеводы других городов «давно к Москве пошли»52. Так проходили организация и продвижение отрядов Первого земского ополчения в феврале.
Боярская Дума, весьма обеспокоенная таким развитием событий, отослала в осажденный Смоленск воеводам М.Б.Шеину и князю П.И.Горчакову грамоту с требованием немедленной сдачи города польскому королю. Среди «приложивших руку» к документу значатся небезызвестные рязанцы Григорий Никитич и Иван Никитич Ржевские, а также Борис Михайлович Лыков53.
В тесной связи с организационно-агитационной деятельностью П.П.Ляпунова стоит вопрос о географии Первого ополчения. Какие города встали под знамена движения? В доступных источниках и литературе встречаются лишь мимолетные указания на причастность к земскому движению отдельных городов.
В подготовительных материалах В.Н.Татищева в IV части «Истории Российской» на основании «Нового летописца» (восходящего в данном случае к разрядным записям) указывается, что отряды ополчения двинулись к Москве из Калуги, где действовали бывшие сподвижники Лжедмитрия II Д.Т.Трубецкой и И.М.Заруц- кий, из Рязани, Владимира, Суздаля, Костромы, Романова54.
Перечисленные города значатся примкнувшими к Рязани, откуда исходил призыв Прокопия очистить страну от интервентов, в книге Д.П.Бутурлина, посвященной военному прошлому России; вдобавок назван только Ярославль55.
Те же сведения находим и у Н.М.Карамзина, с той лишь разницей, что говорится о выступлении И.М.Заруцкого из Тулы. Это расхождение объясняется тем, что автор «Истории Государства Российского» наряду с летописной статьей и использовал сочинение Авраамия Палицына, где процитирована разрядная запись, сходная с уже приведенной56.
92


С.М.Соловьев, рассматривая историю создания ополчения, центром его формирования называет земли Северскую, Муромскую, Низовскую, Вологодскую, Галицкую, а также Поморье57. Как видно, это указание носит обобщенный характер. С.М.Соловьев, в частности, не называет городов, примкнувших к патриотическому движению. По-видимому, данные С.М.Соловьева базируются на широко им привлекающихся изданиях документального материала Смутного времени (Акты Археографической экспедиции, Акты исторические).
Гораздо подробнее, чем у его предшественников, интересующая нас проблема разбирается Н.И.Костомаровым. По сведениям ученого (которые, впрочем, разбросаны по соответствующему разделу его книги, а не имеют сводного характера) помимо городов, упомянутых в разрядах, ополчение сложилось за счет ратных сил из Шацка, Михайлова, Пронска, Коломны, Каширы, Углича, Ростова, Пряславля Залесского, Кашина, Вычегды, Соли Галицкой, Тотьмы, Устюга, Холмогор, Темникова, Алатыря, Свияжска, Чебоксар, Нижнего Новгорода, Соли Камской, Кайгородка и Верхотурья. Кроме того, к движению против поляков и литовцев присоединились народности среднего Поволжья: мордва, чуваши, «черемисы». Согласно Н.И.Костомарову, в течение февраля 1611 г. «к Ляпунову стягивались ополчения украинных городов». По мнению ученого, к освободительному движению пристал и Новгород Великий, тамошний митрополит Исидор благословил местных служилых людей отправлявшихся к Москве58. Очевидно, эти данные основаны на актовом материале, к которому обращался еще С.М.Соловьев, прежде всего на свидетельствах так называемой городской переписки времени создания и деятельности ополчения. Кроме того, Н.И.Костомарову был известен так называемый «Столяров» или «Карамзинский хронограф», содержащий богатейший материал по истории смуты (выдержки из этого источника были приведены в примечаниях к «Истории государства Российского» и статье А.П.Мельникова-Печерского о судьбе Нижнего Новгорода в начале XVII в.; полностью это замечательное историческое сочинение было опубликовано, хотя со значительными неточностями А.М.Поповым в 1869 г.).
В монографии С.Ф.Платонова, которая во многом остается непревзойденным трудом по истории первой гражданской войны в России, вопросу о географии ополчения уделено скромное место.
93


Оригинальными служат указания исследователя на участие в ополчении «мужиков клязьменских и заволжских», а так же жителей Бежецкого уезда. С.Ф.Платонов пишет и о том, что среди ополченцев находились дворяне «заречных» городов, расположенных за Окой. Одним из центров формирования ополчения историк называет Серпухов. Так и в Коломне, по его словам, «должны были сойтись ... старые тушинские отряды из Калуги, Тулы и Северы»59. Вероятно, новые сведения по географии ополчения, сообщаемые С.Ф.Платоновым, почерпнуты из русских актовых и польских делопроизводственных и нормативных источников, изданных в последней трети прошлого века.
Значительный вклад в изучение географии Первого земского ополчения внес Н.П.Долинин. Им документально установлено, что в январе 1612 г. власть «подмосковных полков», то есть временного правительства ополчения, распространялась на города северо- востока страны (Переяславль-Залесский, Шуя, Буй, Тотьма, Ча- ронда), северо-запада (Тверь, Торжок, Бежецкий Верх, Торопец, Великие Луки, Невель, Псков), центра (Малоярославец, Перемышль), Поочья (Серпухов, Перемышль, Таруса, Алексин, Боровск), Рязанского края (Зарайск, Пронск, Ряжск), южных уездов (Дедилов, Волхов, Мценск, Новосиль, Данков, Орел, Кромы, Путивль), среднего Поволжья (Кадом, Арзамас, Курмыш)60.
Судя по этим сведениям, допустимо считать, что эти города поддерживали освободительное движение и на начальном его этапе. Дополнительные, сравнительно с трудами других исследователей, указания Н.П.Долинина на географию Первого ополчения заимствованы из источников, изданных в самом конце прошлого - начале нашего века, в частности, актовых материалов, введенных в научный оборот А.И.Юшковым, С.Б.Веселовским, С.К.Богоявленским, И.С.Рябининым.
Однако, приведенный перечень следует признать далеко неполным. Исследование опубликованного актового материала (Собрание государственных грамот и договоров, Акты Археографической экспедиции, Акты исторические, Акты подмосковных ополчений и земского собора) позволяет установить, что помимо уже названных в национально-освободительном движении участвовали: Балахна, жители которой с нижегородцами «крест целовали», присягая на верность Московскому государству и Православию; Можайск, где «по приговору» Прокопий Ляпунов определил место
94


сбора рати Я.П.Сапеги, рассчитывая не столько на помощь гетмана, сколько «чтоб такие великие люди в наш поход к Москве у нас за хребтом не были и над городы никакого дурна не чинили»; Вохна, куда «от Прокопия Ляпунова многие люди пришли»; Пермь активно включается в патриотическую переписку (вопреки утверждению Д.И.Иловайского, будто «отдаленные пермичи... медлили с своею помощью», уже в марте 1611 г. в «отписке» патриарху Гермогену они сообщали: «... собрав ратных людей пятьдесят человек с луки и с пищали отпустили в Московское государство»; Чердынь ссольвычегодцами и устюжанами выразили готовность «стоять за православную веру на разорителей Польских и Литовских людей»; Елатьма, Верея, Волокаламск, Ржева Пустая, Серпевск, Воротынск, Лихвин, Одоев, Козельск, а также костромские пригороды: Нерехта, Великая Соль, Малая Соль, Кадыев, Судислав, Любим, ранее не представленные в ополчении, значатся в «Росписи городов, в которые посланы дворяне и дети боярские для шубного сбора» в конце августа 1611 г., здесь же находим упоминание о посылке служилых людей с той же целью в волости Гузскую, Замотренскую, Оргуновскую, Круглую и Товарковскую; в числе многих городов извещали о своем «единодушном намерении стоять за православную веру» Ивангород, Порхов, Заволочь, Ям, Копорь, Орешек, Ладога61.
Таким образом, данные об участии в Первом земском ополчении «свыше 50 городов и уездов центра и севера Русского государства»62 следут признать устаревшими и вероятными лишь для первых месяцев формирования ополчения и продвижения его к столице.
Здесь уместно определить сословный состав Первого ополчения. Это дворяне, дети боярские; стрельцы и горожане; «даточные люди» (набирались из государственных и владельческих крестьян); казаки (делившиеся на служилых и «старых»); холопы (им обещалась воля и жалованье). Как видно, П.П.Ляпунов опирался почти на все слои населения, исключая московское боярство. Примерно таким же пестрым было ополчение по этническому составу: русские, поляки, литовцы, мордва, чуваши, татары, марийцы, черемисы. Недаром п.Гермоген называл ополчение «иноплеменным» и «неединоверным»63.
Задолго до прихода к Москве в ополчении действовал «Совет всей земли», упоминаемый во многих источниках. Не исключено,
95


что примеру рязанцев последовали и воеводы других земских ратей. При воеводах находились канцелярии, занятые сбором денег и продовольствия для ополченцев. Так, 29 февраля Василий Луговинин - войсковой подьячий одного из ополчений, вероятно, Суздальского, «получил земскую казну и деньги с шуйского кабацкого целовальника»64.
Примерно в конце февраля Прокопий отправил своего сына Владимира с передовыми отрядами в Коломну для координирования действий ополченцев. С Владимиром уж был наряд и гуляй- город. Сам воевода остался в Переяславле-Рязанском, ожидая подкрепления. 1 марта воеводы Александр Репнин и Артемий Измайлов соединились во Владимире, а 10 марта вместе пошли на Москву. Общий поход ратных людей начался 3 марта. Видимо, в самом начале марта стал продвигаться к столице и Прокопий Ляпунов. 7 марта он уже находился на марше «из Коломны под Москву с нарядом и с обозом дощатым», то есть гуляй-городом65.
Отметим, что П.П.Ляпунову не удалось осуществить намеченный план по сбору ополчений в Серпухове и Коломне. Воеводы, особенно замосковные, не желали объединяться с казацкими таборами Калуги и Тулы и пошли на Москву каждый своей дорогой. Об этом красноречиво свидетельствует «Роспись, кто из которого города пошел воевод с ратными людьми»:
-  Из Рязани воевода Прокопий Петрович Ляпунов, Рязанские города и «Сивера»;
-  Из Мурома с князем и окольничим Василием Федоровичем Мосальским пошли муромцы и «окольные» города;
-  Из Нижнего Новгорода воевода князь Александр Андреевич Репнин, а с ним «Понизовые люди»;
-  Из Владимира и Суздаля воевода Артемий Измайлов и атаман Андрей Просовецкий, а с ними «окольные» города, «да казаки Волские и Черкасы, которые под Псковом были»;
-  Из Вологды воевода Федор Нащекин с «Помарскими» городами;
-  Из Романова, «с мурзы и с Татару и с Русскими людьми, воевода князь Василий Романович Пронский да князь Федор Козловский»;
-  С Галицкими людьми был воевода Петр Иванович Мансуров, а с Костромскими пошел воевода князь Федор Иванович Волконский.
Пожалуй, самым первым выступило костромское ополчение (еще 24 февраля)66.
96


13 марта пермичи сообщили патриарху Гермогену о рассылке отписок в разные города, в том числе в «Сибирские городы». В Перми же сумели собрать ополчение всего в «пятьдесят человек с луки и с пищали», которое «отпустили в Московское государство». В грамоте есть намек на сборы в Усолье Камском и Кайгородке (ополченцев которых «за теми ж пошлем тот час»). Обязались пермичи прислать и ясашных татар: Вишерских, Печерских, Котимских, Лозвинских, Косвинских, Чусовских, Сылвинских, Иренских и Таныбских. Правда, в другой грамоте выступление к столице отнесено к 17 марта67.
По Москве неумолимо распространялась молва, что Прокопий Ляпунов вот-вот подойдет и выгонит поляков. Мысль об избавлении будоражила умы многих. 19 марта москвичи, используя в качестве повода убийство извозчиков наемными солдатами, поднялись на восстание. Естественно, оно носило стихийный, неорганизованный характер, хотя попытки координации действий все же предпринимались. Во главе москвичей выступили Дмитрий Пожарский, Иван Матвеевич Бутурлин и Иван Колтовский. Чтобы деморализовать москвичей, поляки подожгли город. П.П.Ляпунов находился в это время на ближних подступах к столице. Ему стало ясно, что разразилось крупное сражение, и надо спешить. По его приказу на помощь москвичам двинулся А.Просовецкий. Навстречу ему выступил полковник Струсь «с гетманским полком из Можайска», а затем «к нему присоединились еще несколько рот Зборовского». Войска сошлись в полутора милях от Москвы. Русские стали обставляться гуляй-городом. Но Струсь уверенно выбил их оттуда и обратил в бегство. Князь И.Куракин, перешедший на сторону ополчения, дал бой полякам под Александровой слободой. Сражение завершилось полной победой русских, истребивших немало врагов и захвативших в плен «языки многие»68. Следствием пожара, разорения и убийств было массовое бегство москвичей к П.П.Ляпунову; они пополняли ряды ополченцев.
Как отмечали иностранцы, многие стали проклинать после этих событий патриарха Гермогена, Прокопия Ляпунова и Василия Голицына69.
Едва в Троице-Сергиевом монастыре узнали о восстании в Москве, то во все концы государства были разосланы грамоты с призывом о помощи. 20-21 марта появились первые воззвания, вероятно, дошедшие до главных сил ополчения. Они оказали оп-
97


ределенное влияние на содержание и форму отписок П.П.Ляпунова, посланных после 1 апреля. За редким исключением, в отписках встречаем те же мысли и даже выражения, что и в монастырских грамотах. Сам архимандрит Дионисий не ограничился моральной поддержкой защитников православной веры. Под Москву отправили «Андрея Федоровича Палицына, а с ним слуг пятьдесят человек, князя Василья Тумского с товарищи да двух сотников стрелецких Рахманина-Базлова, да Томила Яганова, а с ними стрельцов двести человек»70.
Таким образом, ополчения подходили к столице, каждое своим путем. 19 марта появились передовые отряды. 24-25 марта А.Просовецкий встал у Симонова монастыря вместе с Суздальским ополчением. Сюда же подтянулись отряды И.Еропкина и Ф.Плещеева. Душа ополчения, Прокопий Ляпунов, прибыл под стены Симонова монастыря 27 марта. Ежедневно подходили все новые и новые дружины. С прибытием под Москву отрядов И.М.Заруцкого и Д.Т.Трубецкого, 1 апреля, сбор первой волны ополчения был завершен71.
Еще во время продвижения П.П.Ляпунова от Коломны к Москве, 16 марта, Гонсевский послал к войску Я.П.Сапеги посольство. Его глава Врочинский требовал напрямую выступления гетмана против рязанского воеводы и захвата Калуги. Эти призывы не нашли понимания в войске, так как послы даже не смогли пообещать денежного вознаграждения наемникам. Это крайне встревожило Сигизмунда III, и он потребовал от боярского правительства уплатить Я.П.Сапеге три тысячи рублей из казны. Отметим, что король проявил обеспокоенность 27 марта, то есть тогда, когда стал очевидным факт начала осады польского гарнизона в Москве72.
Итак, после низложения Василия Шуйского Прокопий Ляпунов становится одной из центральных политических фигур. Он по-прежнему поддерживает кандидатуру В.В.Голицына на царский престол. Узнав об избрании Владислава, Прокопий стал всемерно его поддерживать, при этом следя за обстоятельствами приезда королевича в Москву. Видимо, не без участия Прокопия его брат Захар был включен в состав посольства к Сигизмунду III под Смоленск. К заботам внутриполитическим прибавляются внешнеполитические. В октябре 1610 г. начинает выясняться, что Владислав не приедет в столицу. К этому времени рязанский воевода стал выступать совместно с кружком московских патриотов с требованием выдво-
98


рения польского гарнизона, но не терял надежды на приезд Владислава. Для этого он организует политическую агитацию.
После убийства Лжедмитрия II П.П.Ляпунов открыто взялся за организацию ополчения сначала в Рязанском уезде. Параллельно пришлось вступить в переговоры с И.М.Заруцким и Д.Т.Трубецким, которые шли долго и увенчались успехом лишь к середине февраля 1611 г.
Именно Прокопию, а не патриарху Гермогену принадлежит приоритет в организации ополчения. Ему удалось нейтрализовать Я.П.Сапегу, уговорив гетмана отойти к Можайску. Уже в январе 1611 года воевода готовил поход на Москву, но по разным причинам его откладывал. Благодаря неутомимой деятельности рязанца к национально-освободительному движению примкнуло более 80 городов. Но несмотря на все усилия, П.П.Ляпунову не удалось осуществить намеченный план сбора ополчений в Серпухове и Коломне. Тем не менее, в конце марта ополчение подошло к Москве.
2.  П.П. Ляпунов во главе Первого земского ополчения: военная, внешнеполитическая и административная деятельность
Задача ополчения была сложной. Польский гарнизон занимал две внутренние цитадели столицы - Кремль и Китай-город, и сверх того держался в западных башнях каменного Белого города. Ополченцам нужно было овладеть этими укреплениями, что при тогдашнем состоянии осадного искусства не могло быть достигнуто скоро. К тому же поляки располагали лучшей русской артиллерией, сосредоточенной в Москве.
Еще до подхода всего ополчения А.Гонсевский предпринял попытку дать сражение «желая с ними разделаться», не дать разбить укрепленный лагерь. П.П. Ляпунов и Д.Т.Трубецкой не стали вступать в противоборство с поляками. Одна часть ополченцев скрылась в кустарнике за Симоновым монастырем, а другая прикрывала первую из окопов. «Русские занимали нас лишь наездниками»,- вспоминал один из очевидцев. После одной неудачи поляки отступили, оставив почти всю территорию Белого города73.
Осторожный Прокопий не бросился сразу занимать оставленную территорию, а подождал подхода приближающихся отрядов.
99


Это случилось 1 апреля. Рязанцы во главе с воеводой заняли Яузские ворота. Дмитрий Трубецкой и Иван Заруцкий «сташа против Воронцовского поля», вдоль стен Белого города до Покровских ворот. Ополчения Костромы, Ярославля и Романова, возглавляемые Федором Волконским, Иваном Волынским, Федором Козловским и Петром Мансуровым, «сташа у Покровских ворот», у Сретенских расположились Артемий Измайлов «с  товарыщи», у Тверских - Василий Масальский «с товарыщи». По другой версии, «князь Репнин с нижегородцы, Мосальский с арзамасцы и с муромцы, Артемий Измайлов с владимирцы стояли по обе Сретенских ворот, а на Трубе стояли Костромичи и Ярославцы и Улечане и Каширцы, а у Петровских ворот вста Исак Семенович Погожий, у Тверских ворот вста Мирон Андреев сын Вельяминов, а с ними ратные люди и казаки Москву осадили накрепко»74.
Долгое время историки имели неверное представление о численности войска, пришедшего под Москву. Оно восходит к источникам польско-литовского происхождения, преувеличивавшим количество ополченцев. Так, С.Жолкевский считал, что П.П.Ляпунов привел с Рязани 80 000 человек, а в первых стычках русские имели десятикратный перевес (30 000 против 3000 поляков). Цифра 80 000 численности рязанского ополчения фигурирует и у С. Маскевича. Вдобавок, этот литвин благородной фамилии указал на прибытие с И.М.Заруцким 50 000, а с Андреем Просовецким 15 000. Следуя Маскевичу получается, что ополчение под Москвой насчитывало 145 000 человек. Мало того, по его мнению, в первых столкновениях русские уже имели «до 200 000 способных к оружию, вместе с находившимися в столице». Такое превратное представление у оккупантов сложилось под воздействием грамот Прокопия, старавшегося преувеличить людской потенциал с целью запугать поляков и московских бояр. «А я не иду на Коломну, дожидаюсь из под Шацкого Ивана Карназицкого; а с Иваном Мордва, и Черемиса Луговая и Нагорная, и Чуваша и Телениковцы, и Алатырцы ... тысяч с сорок и болши»,  — писал он в одной из грамот в феврале75.
Завышение численности ополчения было на  руку и польскому гарнизону, так как теперь поляки имели право настоятельно просить военной помощи от своего короля, осаждавшего Смоленск (чем они регулярно пользовались). Шведские источники, свободные от такой тенденциозности, называли совсем другую цифру. «Разные известия из Московичи подтверждали слух, что войско
100


Ляпунова увеличилось за счет пополнения Трубецкого и Заруцкого... было там уже 6000 настоящего войска»76. Вполне возможно, что эта цифра была сообщена посланником Первого ополчения В.И.Бутурлиным шведскому полковнику Якову Делагарди.
В первых числах апреля П.П.Ляпунов сделал важное политическое заявление. В грамоте в Казань митрополиту Ефрему он обратился к самым широким слоям казачества: »А которые казаки с Волги и с иных мест придут к нам к Москве в помощь, и им будет всем жалованье и порох и свинец; а которые боярские люди крепостные и старинные, и тебе шли безо всякого сумнения и боязни, всем им воля и жалованье будет, как и иным казаком и грамоты всем им бояр и воевод ото всей земли приговору своего дадут»77. Этим призывом, следующим за обращением к казакам от 11 февраля 1611 г., Прокопий как бы развивает, отношения с вольницей, завязавшиеся самым серьезным образом в конце 1610 - начале 1611гг. Блестяще, на наш взгляд, проанализировал цели Ляпунова С.Ф.Платонов: »Нет сомнения, что этот призыв имел в виду привлечь под Москву все бродившее на Поле казачество, направить его силы в интересах земщины и, взяв казаков на земское иждивение, сделать беспокойную казачью массу безвредною для общественного порядка. Но, разумеется, этот призыв не провозглашал общего социального переворота и не сулил свободы всем боярским людям, которые оставили бы своих господ для службы в земской рати под Москвою. Грамота земских воевод разумела лишь тех боярских людей, которые с «иными казаками» уже жили на Поле «старо» и могли явиться под Москву в составе казачьих станиц. Только таким беглым людям обещали свободу и жалованье, т.е. поместные и денежные дачи и хлебный корм, «как и иным казакам». Однако подобное обещание было, как далее увидим, очень рискованным: с одной стороны, оно будто надежды на освобождение и у тех, кому этого не думали обещать, а с другой стороны, оно способствовало скоплению больших масс казаков в центре государства. Под Москву во множестве сходились и боярские люди и вольные казаки, ждали воли и жалованья, а вместе с тем не могли отстать от «воровства», к которому привыкли за смутные годы»78. Добавим, что П.П. Ляпунов никогда не обратился бы к ненадежным социальным элементам, если бы не испытывал дефицита в живой силе. Выходит, силы приведенные под Москву с И.М. Заруцким и Д.Т. Трубецким не были многочисленны.
101


6 апреля почти весь польский гарнизон вступил в сражение с ополченцами, чтобы выбить их с занятых позиций, в частности, из подмосковных слобод. Но воеводы ударили с флангов, да так, что оккупанты пустились в бегство. Русские последовали, как ни странно, их примеру. Этот маневр был предпринят ради завлечения врага подальше от городских стан, с тем, чтобы отрезать врага от Кремля и Китай-города, и в чистом поле уничтожить. Однако поляки поняли подвох и продолжали отходить к городу. Поняв, что их замысел разгадан, ополченцы вновь перешли в наступление. Тогда поляки остановились и всем видом показали решимость к бою, но русские опять поворотили назад, рассчитывая на этот раз провести врага. Гонсевский, как и в первый раз, дал приказ отступать, и гарнизон вошел в город. Такую картину первого серьезного столкновения нарисовал Мархоцкий79.
Другой польский военачальник Маскевич остановился на описании одного из эпизодов этого странного боя: «Русские, думая, что мы бежим, весьма охрабрились и всеми силами бросились за нами... мы даем отпор; но что могли мы сделать, когда понеслась вся вражья сила... мы только оборонялись и отступали в добром порядке. Москвитяне так смело ломились в наши ряды, что мы не слезая с коней, должны были вступить с ними в рукопашный бой. Они много вредили нам из луков, вонзая стрелы в места, не закрытыя бронею»80.
В этом сражении Прокопий снискал себе славу «львообразного стратига: его звучным голосом и примером одушевляемые россияне кидались пешие на всадников, резались человек с человеком». Нетрудно заметить, что эти тактические маневры сходны с маневром в Восменском бою против казаков И.И. Болотникова в 1607 г. Даже враги отмечали мастерство Прокопия: «Поганые как лес покрывали все поле сражения, которое едва можно было окинуть взором. Сверх того они расставили свои толпы не без искусства, за топким болотом которое отделяло нас от них. Переправа была тесная. Гарцовники их, коих отряд был многочисленние всего нашего полка, перешли болото и вступили в схватку с нашими». «Гарцовники», то есть всадники - это поместная дворянская конница, которой начальствовал П.П. Ляпунов. По воспоминаниям современников, он - опытный военачальник, воевавший «и с Дмитрием II, и с Сигизмундом III, и с Василием Шуйским», имеет многочисленную рать: «Где проходило его войско, там посе них даже
102


трава не росла». Прокопий, по К.Буссову, «называл себя белым царем (Belo Zayr), хотел бороться, как говорил, за христианскую московитскую веру». Маскевич именно в нем видит центральную фигуру ополчения: «Войском неприятельским начальствовали многие... но главным был Ляпунов, кому все должны были повиноваться»81.
Несомненно, в ходе боевых действий 6 апреля. Победа досталась ополченцам. Но воеводы не спешили закрепить свой успех и броситься на штурм, более того, окончательно оставленный поляками Белый город, не был занят ни днем, ни вечером. Лишь под покровом ночи русские подошли к нему и расположились «под самыми стенами в весьма удобном месте, между Неглинной и Москвою рекою»82.
Возникает вопрос, в чем причина такой сверхосторожности? Вспомним, что ополчения подходили к столице каждое своей дорогой и не одновременно, потом расположились отдельными лагерями и таборами. С.Ф. Платонов писал по этому поводу: «Земские дружины, таким образом, были разрознены и разделены казачьими,- ошибка, которой постарались избежать вожди ополчения, но которая имела роковое значение для ополчения 1611 года». Еще Маскевич заметил неслаженность в действиях воевод: »Мы ... прогнали сей отряд на ... четверть мили ...; главное же войско их не трогалось с места на подкрепление своим, от взаимной недоверчивости вождей и опасаясь нападения с тыла». Наконец, летописец отметил: » Бысть у них под Москвою меж себя рознь великая, и делу ратному спорыни не бысть меж ними»83. Мы находим такое явление вполне нормальным, учитывая претензии земских воевод и казачьих атаманов на верховенство в ополчении, а также цели, с которыми пришли они к столице. Если «земщина» желала выгнать поляков. Выбрать нового царя и добиться мира и спокойствия в государстве, то вольница в массе своей взирала на национально-освободительную борьбу как на средство наживы.
В последующие дни поляки продолжали совершать вылазки. На этот раз выходили только пешие, так как «неприятель стоял близко и нередко схватывались с ним ... и пойдет потеха; дело кончится, как говорят они, под час кровавою дракою, а под час смертною дракою, и всегда к великому вреду нам: ибо Русских явится на стычку столько, сколько всего войска у нас не было». Уже в первые дни осады между противниками был налажен обмен пленными84. Ополчению удалось взять Белый город, но всем ста-
103


ло ясно - если не удастся объединиться, то это будет первым и последним военным успехом.
После 6 апреля в Первом ополчении была предпринята попытка реорганизовать Рязанский «Совет всей земли», где «первую скрипку» играл Прокопий, в общеземский. Самое раннее упоминание о карманном «Совете» в источниках относится к 4 марта 1611 года. В этот день П.П. Ляпунов, находившийся на марше от Коломны к Москве, «по совету всеа земли» дал ввозную грамоту «Оста- фью и Михаилу Крюковым да Семену Зыбину на веневское поместье», а бывшего владельца, известного «перелета» и авантюриста Федора Сухотина, велел ни в чем не слушать». Здесь же впервые фигурирует личная печать рязанского воеводы, приложенная к грамоте85.
Реорганизация Рязанского «Совета всей земли», по сути узурпировавшего всю власть в подмосковных полках в первые дни, выглядит как уступка казачеству, а точнее, его низам, но уступка необходимая, способная вдохнуть новые силы в освободительное движение. Процесс этот длился не одну неделю. Например, 11 апреля только Прокопий без Д.Т. Трубецкого и И.М.Заруцкого обращается к вычегодцам. Опять распоряжение отдает «вся земля» посылая «к  Соливычегодцам Ивана Микифоровича Чепчугова для земского дела (велели ему ведати у Соли всякие земские дела и расправу чинити)». Не менее интересно продолжение грамоты: »Для избавления Московского государства и православия Ивану Микифоровичу Чепчугову собрати с Соли Вычегодской с посаду и со всех волостей денги окладные и неокладные всяких доходов против прежних годов сбору к Москве чтоб ратные люди не разбрелися. А как бог даст тишину, вам всею землю дадут лготы и со всяких податей полегче», красноречиво говорящее о бедственном материальном положении в ополчении. Ни в апреле, ни в мае не находим грамот, отправленных Дмитрием Трубецким и Иваном Заруцким. Первая из дошедших до нас грамот триумвиров датирована 1 июня 1611 года. В ней они проявляют заботу о вдове и сыне убитого в подмосковном селе Черкизове Данилы Запольского «литовскими людьми». Надежда Запольская с сыном Федором Даниловичем сохраняли права на мещерское поместье, пожалованное когда-то погибшему отцу. Ввозная грамота содержит обращение и к зависимым крестьянам этого поместья: »И вы - б все крестьяне ее слушали и землю пахали. Федька сын в службу пойдет пятнад-
104


цати лет. А как даст бог на Московское государство государя тогда государь велит на них поместье в Поместном приказе справити»86.
Получается, что реорганизация Ляпуновского «Совета всей земли» в компромиссный, общеземский «Совет» продолжалась, без малого, два месяца. В этой связи, можно развить мысль С.Ф. Платонова, писавшего, что в приговоре от 30 июня 1611 года «указывается более ранний «приговор» 25 или 29 мая, постановление которого смягчается и изменяется приговором 30 июня»87. Значит, всего вероятнее, избрание «троеначальниками» Прокопия Ляпунова, Дмитрия Трубецкого и Ивана Заруцкого состоялось где-то между 25 и 29 мая по приговору Ляпуновского «Совета». Старый рязанский «Совет» как бы сложил с себя полномочия и передал власть де-юре общему «Совету всей земли» - высшему исполнительному, законодательному и судебному органу власти на всей территории государства, единому руководящему центру всего освободительного движения.
«Новый летописец», весьма равнодушный к хронологии, констатирует: »Бысть у них под Москвою меж себя рознь великая, и делу ратному спорыни не бысть меж ими. И начаша всею ратью говорити, чтоб выбрати одних начальников, кому ими владеть, а им бы одних их и слушати. И снидошася всею ратью и думаша и выбраша в начальники князь Дмитрея Тимофеевича Трубецково да Прокофья Ляпунова да Ивана Заруцково. Они же начаша всеми ратными людьми и всею землею владети»88.
9 апреля Прокопий Ляпунов убедился, что поляки оставили Белый город. Днем он не предпринял никаких попыток овладеть им и лишь ночью занял половину его стен. При этом, соблюдая недавний договор с Я.Сапегой, Прокопий оставил свободной дорогу на Можайск89.
В литературе высказывали мысли, будто смоляне поддерживали Первое ополчение. По утверждению Р.Г. Скрынникова, «население Смоленска знало о восстании городов и осаде вражеского гарнизона Кремля силами земского ополчения. Надежда на изгнание врагов из столицы поддерживала их волю к борьбе». Но факты говорят об обратном. 6 апреля из осажденного города были отправлены две грамоты от архиепископа Смоленского и Брянского Сергия, воеводы Михаила Борисовича Шеина и князя Петра Ивановича Горчакова, всех «Смоленских сидельцов». В первой, предназначенной московским боярам, рязанский воевода просто называется вором и говорится, что на него «пошло войско». Вторая,
105


направленная воеводе Киевскому Яну Николаевичу Потоцкому и Льву Ивановичу Сапеге, более подробна: »А на воров на Лепунова нам не уповали и не быти надежным, бо Лепунов, ворует в Рязани а на никакие помочи подати ему немочно; да и в Резань на Лепунова пошли войско государское и надейтесь, что ему там недолго воровать. А что писано к нам в ваших сенаторских грамотах, чтоб на воров, на Лепунова бы нам не надеетца и помочи от них не ждати, - и мы великому государю королю бьем челом и милости просим без престани... а на Лепунова нам надеятца не на кого и на иных воров и на их воровство, и с Лепуновым мы и с - ыными воры ни с кем не ссылаемся, и ничего про них не ведаем, а бьем челом государю королю и милости просим. А до воров нам дела нет, и не хотим никого на Московское государство. Опричь великово государя своего королевича Владислава Жигмонтовича всеа Русии»90.
Между тем столкновения под Москвой продолжались: »с Литовскими же людьми бои бываху по всякой день»: поляки предпринимали вылазки для добычи провианта, фуража для лошадей и дров. А ополченцы вели осаду и нападали на них. Оккупанты удерживали Новодевичий монастырь и Арбат.
Испытывая затруднения в людских и материальных ресурсах, Прокопий Ляпунов продолжает посылать в отдаленные города своих представителей и грамоты с просьбой о помощи. Так 28 апреля в Казань прибыл воевода И.С.Путятин для сбора ратных сил. Вместе с ним приехали К.М.Львов из Ярославля и посадский человек Богдан Захарьев из Костромы с грамотами от Первого ополчения. Сюда же 1 мая добрались послы-ополченцы дети боярские Воин Левашов и Семен Перепелицын. Как следствие, Казань в этот же день целовала крест Первому ополчению и всему Московскому государству91.
Ян Сапега пока занимал нейтральную позицию, выжидая, кто его войску заплатит первым. Но когда он узнал, что его соотечественники практически блокированы в Кремле и Китай-городе, сразу двинулся им на помощь. Потеря Москвы могла обернуться для него катастрофой, так как ни он, ни его наемники никогда не увидели бы звонкой монеты. 28 апреля им было получено известие о бедственном положении польского гарнизона. Находившийся в этот момент под Козельском в деревне Каменке гетман отдал приказ выступить к столице. 2 мая оно «на походе» прибыло в Мещовск! Это крайне обеспокоило вождей ополчения, но договориться о совместном противодействии врагу они не сумели. Иван
106


Заруцкий сразился с сапежинцами 7 мая на переправах через Угру под Калугой, но потерпел жестокое поражение. Прокопий Ляпунов и Дмитрий Трубецкой направили к  Я.Сапеге послов. Они прибыли в стан гетмана 10 мая, когда его войско сделало остановку под Медынью. Представители ополчения старались если не склонить Я.Сапегу на свою сторону, то хоть заключить с ним «какое-либо соглашение». Их никто не хотел слушать, мало того, послы были задержаны и арестованы92.
Пользуясь временным ослаблением позиций Первого ополчения, А. Гонсевский 11 мая предпринял крупную вылазку, желая соединиться с сапежинцами. Но она провалилась, потому что те не спешили помогать своим, не имея гарантии насчет выплаты вознаграждения93.
П.П. Ляпунов был сильно возмущен тем, что гетман задержал послов, но идти на крайние меры ему не позволяло взятое ранее обязательство, а также недостаток ратных сил для усмирения «полуврага-полусоюзника». 17 мая князь Шаховской прислал письма от рязанского воеводы «с объявлением, что он опять посылает к войску бояр с полномочием устроить соглашение, и просить сказать, когда и куда эти бояре могли бы приехать к войску». Вскоре Прокопий получил ответ с просьбой немного подождать, пока «господин гетман» вернется к войску. Сам Ян Сапега в это время, вероятнее всего, находился у Сигизмунда III под Смоленском. 20 мая король отдал распоряжение московским боярам выдать три тысячи рублей на содержание сапежинцев. 22 мая от гетмана в Москву помчались гонцы с просьбой особо беречь казну. Один из них возвратился с ответом уже 28 мая, когда Ян Сапега приехал к своему войску от Сигизмунда III. А. Гонсевский, как видно, не получил к этому времени грамоты от короля, а потому отвечал, что не имеет права распоряжаться казной, но «если прикажет король, то и мы можем брать из нея деньги»94.
2 июня, уверенный в получении огромной суммы, гетман повел свою рать из-под Можайска к Москве. Через пять дней он расположился на расстоянии мили от ее стен. 13 июня Сапега устроил генеральный совет, на котором было принято решение вступить в переговоры с ополчением. Спустя два дня к гетману было доставлено послание от П.П. Ляпунова, уведомлявшего о скорой присылке послов для продолжения переговоров. 16 июня, в знак расположения вести диалог, Я. Сапега отпустил к Прокопию русских послов, находившихся в заложниках. В тот же день к гетману прибы-
107


ли от ополчения Федор Кириллович Плещеев, Сильвестр Толстой и Нехороший Васильев сын Лопухин. Переговоры состоялись на следующий день. Русские стали жаловаться на Станислава Жолкевского и его ложную присягу, на сожжение и опустошение столицы и храмов во всем государстве. Затем предложили вместе изгнать поляков, или, в случае непринятия этого условия, отступить куда-нибудь в плодородную местность и не препятствовать осаде столицы, а после ее успешного завершения, принять участие в избрании нового царя «вместо королевича, которого русские не хотят иметь». Лишь после всего этого сапежинцы должны были получить жалованье сполна. Ян Сапега начал уговаривать русских не приводить в исполнение замыслов против поляков, засевших в Москве. Затем посыпались упреки в неверности Владиславу: »Раз принесли присягу королевичу, держите ее до конца». А напоследок был дан совет поскорее снабдить наемников продовольствием, обдумать вопрос об уплате положенных денег и разъехаться по своим домам. Послы отвечали, что говорить об этом им не «сказано», что «московские люди» отложили это до тех пор пока не «снесутся со всею землею». 18 июня послы возвратились к П.П. Ляпунову и переговоры, зашедшие в тупик, не возобновились. А Я. Сапега подошел еще ближе к Москве и расположился лагерем у Донского Пречистенского монастыря95.
В критической ситуации Прокопий принимает, как ему казалось, правильное решение: провозгласить одного из двух сыновей шведского короля Карла IX кандидатом на русский престол и благодаря этому просить поддержки шведов для изгнания поляков из столицы.
История с избранием шведского королевича началась раньше июня 1611 года. После поражения в Клушинской битве предводитель шведских отрядов полковник Яков Делагарди отступил в Новгородскую землю. Покидать пределы России он не собирался, потому что хорошо помнил наказ своего короля: «ибо пока между русскими нет единства, не трудно составить себе там партию приверженцев и через нее действовать в свою пользу. Не упускайте поэтому случая переманивать на нашу сторону сколько возможно больше русских». Это обращение к «комиссарам» появилось еще в начале царствования Шуйского, 24 декабря 1606 года. Прошло несколько лет, и поляризация в русском обществе приняла невиданный размах. Известно еще одно письмо короля, появившееся 28 мая 1611 года. В нем уже нет общих предписаний, перед Я. Делагарди ставятся четкие задачи: »Все наши практики должны
108


быть направлены единственно к тому, чтобы присоединить к шведской короне Ивангород, Нотенбург (Орешек - П.Г.), Ям, Капорье, Гдов и Kolandzoo» (Коло - П.Г.)96. Но, естественно, главной целью необъявленной войны с русским государством оставалось овладение Новгородом.
Я.Делагарди пристально следил за событиями, разворачивающимися под Москвой. Не случайно он появился невдалеке от Новгорода в апреле, когда Первое ополчение пыталось выбить поляков из Москвы. Разведать настроение новгородцев был послан полковник Коброн с отрядом в несколько сот человек. На предложение шведов начать переговоры русские ответили согласием. Оно включало выплату «оставшегося жалованья войску», соблюдение всех заключенных ранее договоров и выдачу пленников- шведов. За это новгородцы попросили Я.Делагарди «уйти из их пределов в Швецию, Ливонию или еще куда, где сумеет оказать сопротивление полякам»97.
Становится понятным, почему присягнувший ополчению Новгород медлил с посылкой своей рати к П.П. Ляпунову. Несомненно, думный дворянин уже в апреле посылал туда своих гонцов и располагал достаточной информацией о происходивших там событиях. Очень заманчивой казалась мысль начать от имени «всей земли» мирные переговоры, а в случае необходимости пойти на временные территориальные уступки, чтобы приостановить военные операции шведов в России и использовать их против поляков, тем более, что Швеция находилась тогда в состоянии войны с Речью Посполитой.
Для осуществления этого замысла из-под Москвы в конце апреля - начале мая был послан в Новгород чашник Василий Иванович Бутурлин: »Начальником же ис под Москвы послаша в Великий Новгород Василия Ивановича Бутурлина и повелеша ему збираться с ратными людьми и Новгорода оберегати». Прокопий заблаговременно готовил прибытие уполномоченного. Через гонцов он усердно просил новгородцев уплатить жалованье Я.Делагарди и призвать его под Москву. Но они «с упорством отвечали, что готовы на все, лишь бы не жертвовать деньгами»98.
В «Новом летописце» не упоминается о полномочиях В.И. Бутурлина вести переговоры со шведами. В то же время другие документы свидетельствуют об этом: «И ис под Москвы бояре и воеводы и всяких чинов люди, чая в свейском короле и в Якове Пунтусе правды, велели о том с Яковом говорити чашнику и воеводе Васи-
109


лию Ивановичу Бутурлину». Более подробно об этом сообщает сам Прокопий Ляпунов в письме к новгородскому воеводе князю И.Н. Одоевскому, приведенном у Видекинда: «Бутурлин должен вести серьезные переговоры с господином Яковом о посылке как можно скорее войска нам на помощь»99.
По прибытии В.И.Бутурлина (в начале мая) от его имени и от имени И.Н.Одоевского были посланы грамоты в лагерь Я.Делагарди, уверявшие, что ополчение хочет мира со шведами. 13-14 мая полковник написал три письма: новгородским чинам, И.Н.Одоевскому и В.И.Бутурлину. Содержание их не прибавило русским энтузиазма. Делагарди вспоминал о предложенной при Шуйском помощи, о промедлении с ответом на него возлагал и вину за это на русских. Тогда уполномоченный П.П.Ляпунова составил новое письмо, в котором умолял не отказывать в переговорах и уверял, что он прибыл из-под Москвы от ополчения. Я.Делагарди был непоколебим: »Я полномочий Бутурлина не видел», 28 мая медленно двинулся с войском из Селецкой области и 2 июня дошел до Хутынского монастыря в двух милях от Новгорода»100. 4 июня на встречу со шведами, с делегацией бояр направился В.И.Бутурлин. Он предъявил сомневавшемуся Я.Делагарди грамоту П.П.Ляпунова, подтверждавшую свои полномочия как дипломата, после чего попросил согласия фельдмаршала «на встречу для собеседования».
6 июня они вновь встретились. На первое «свидание» с Я.Делагарди В.И.Бутурлина сопровождали воеводы, старшины и купцы из Новгорода. Чашник начал говорить первым. По его словам, 5 июня он получил из-под Москвы грамоту с распоряжением правительства о скорейшем проведении переговоров. В.И.Бутурлин призвал «бросить подозрения, недоверие», что будет выгодно обеим сторонам. Так как русские изберут вскоре «великого князя», надо поспешить встать на его сторону. Но для этого Я.Делагарди надо выступить в поход на Москву «со всем войском или хотя бы с частью. Если помощь будет оказана оперативно, то шведы сразу получат часть жалованья от новгородцев, а для пущей уверенности в получении оставшейся части, в залог был обещан «какой- нибудь из пограничных городов». Фельдмаршал вспомнил о недавней поддержке Василия Шуйского против «сил ложной власти». За это «жалованья поступало неправильно, да и расходы до ныне возмещены». Новгородские представители сказали, что помнят о военных услугах, и добавили, что «будущий князь при пер-
110


вой же возможности охотно вознаградит» за них. Переговоры, как видно, могли зайти в тупик, потому что новгородцы имели в виду под «будущим князем» русского по происхождению, а не иностранца. Тогда В.И.Бутурлин перебил их и пошел ва-банк. Он попросил перечислить крепости, которые шведы желают занять непременно. Фельдмаршал не стал лукавить и вручил ему письмо своего короля, где они были указаны. Прочитав его, В.И.Бутурлин просил Делагарди переговорить тут же с глазу на глаз. Он открыл фельдмаршалу «затаенное желание» всех новгородцев о призвании одного из шведских королевичей «на великое княжение в Московию, а если этот принц пожелает «оставить» православную веру в неприкосновенности, то дело значительно ускорится. «Уже со времен Ивана Васильевича (Грозного - П.Г.) судьба Московии враждебна туземному государю, который не в силах справиться с соперничеством местных вельмож», - сетовал уполномоченный П.П.Ляпунова. В этот же день новгородцы в знак примирения вернули шведам большую часть имущества, захваченного у наемников во время их экспедиций101.
На исходе «свидания», Я.Делагарди заверил, что обязательно напишет о содержании переговоров Карлу IX как можно скорее и выразил надежду на добрый ответ из Стокгольма. К этому времени новгородская делегация ознакомилась с содержанием письма шведского короля от 28 февраля 1611 года, переданным Делагарди еще в начале встречи. Они сочли условия в нем выдвинутые «слишком тяжелыми и убыточными», выразили надежду на «смягчение требований », так как жители этих крепостей не имеют желания попасть под власть шведов. О себе новгородцы сказали, что скорее «готовы умереть, чем отдать такой кусок». Я.Делагарди напомнил об обещании В.Шуйского расплатиться таким образом. В сердцах он воскликнул: «Отдайте в знак верности, хоть какой-то замок, если хотите вести переговоры», и тут уже уточнил свое желание: Орешек и Ладогу. Только после выполнения этих условий можно будет расчитывать на шведскую помощь. В.И.Бутурлин от имени всей делегации запросил продления перемирия на две недели. За это время «посоветуемся с горожанами Москвы» об общем деле. Он также подал идею фельдмаршалу, «для ускорения дела», отрядить гонцов к П.П.Ляпунову с письмами, где будет указано, что шведы не прочь занять крепости, «если будут обеспечены горожанам безопасность имущества, свобода греческого исповедания, неприкосновенность привилегий и жилищ, сохранено
111


право выкупиться за деньги, либо каким-нибудь иным дружественным способом»102.
Не исключено, что весть о переговорах на Волхове дошла до Я.Сапеги, и он поспешил на помощь своим, а затем выдвинул невыполнимые условия на переговорах с представителем П.П.Ляпунова. Заметим, что Прокопий не пошел на уступки гетману, будучи уверенным в скором разрешении шведской военной помощи, не стал воевать с ним, как это сделал И.М.Заруцкий.
Тайное предложение В.И.Бутулина как нельзя лучше соответствовало интересам шведской короны. Это свидетельствует о том, что вопрос о шведской кандидатуре на русский престол, прежде чем он был поднят в Новгороде и в Первом ополчении, давно уже возник в шведской придворной среде. О желании Я.Делагарди и определенных кругов в Швеции посадить своего королевича на русский престол известно из труда Видекинда. Как утверждает автор, фельдмаршал еще в декабре 1610 года, «снова пишет к чинам и сенату Московии, а также к жителям Новгорода, отговаривая от избрания Владислава и предлагает второго сына своего короля», то есть Карла Филиппа.
Аналогичное мнение имел не один Я.Делагарди. Как пишет Видекинд, многие русские чины думали, «что безопаснее вручить скипетр шведскому принцу». В свое время И.С.Шепелев неверно указал, что так думали «многие шведские чины», хотя у Видекинда прямо читаем: «русский народ» и «послы отправленные в королевский лагерь»103.
Отечественные историки на эту проблему смотрели иначе. У В.Н.Верха сказано: «Приступая к исполнению намерения избрать в цари иноземца, Ляпунов отправил в Новгород посольство. Самому посольству было поручено убедить Делагарди заключить с нами мир и согласить его убедить шведского короля дать нам в цари юного принца Филиппа»104. Получается, что вся инициатива в избрании королевича исходила от Прокопия, а Карл IX и Я.Делагарди лишь внимали этому предложению и, сверх того, нужно было постараться их уговорить.
Я.И.Бередников был солидарен с В.Н.Верхом. Он писал, что «мысль предложить российскую корону шведскому принцу, возникла в московских полках, где и состоялся о том приговор в июне или начале июля 1611 года»105.
Г.А.Замятин в специальном исследовании считал участниками выдвижения шведской кандидатуры Я.Делагарди, П.П.Ляпунова и
112


В.И.Бутурлина: «Кандидатура шведского королевича была делом Делагарди, Бутурлина и Ляпунова». Вопрос об этом по мнению историка возник в июне 1611 г. без участия шведского короля106.
Неужели фельдмаршал имел полномочия по династическому вопросу без ведома Карла IX? Конечно же, нет. Все-таки и поступки говорят о согласованных действиях. Мы не располагали ни одной инструкцией короля, где бы военачальник упрекался в излишней самостоятельности. Более того, все распоряжения касаются территориальных претензий и дают повод утверждать, что Карл IX желал бы посадить сына в Москве на царство. Еще в 1606 году он обещал новгородцам «оказать содействие в избрании собственного, от Москвы независимого правителя». А когда король узнал об избрании Владислава на русский престол, то немедленно приказал Я.Делагарди оставить осаду Корелы и продвигаться быстрее к Новгороду, чтобы успеть его захватить, «пока еще русские окончательно не избрали себе в цари Владислава»107.
Еще определеннее о намерениях Карла IX сообщается в грамоте царя Михаила Федоровича к французскому королю Людовику XIII: »Да и о том король велел Московского государства боярам и воеводам Якову говорити, будет похотят взяти на Московское государство сына его из дву сынов его, которого королевича, и он им за того своего сына, которого похотят, не постоит, на государство Московское даст»100.
Шведский король живо интересовался событиями, происходящими в русском государстве. В феврале 1611 г. он прислал грамоту к игумену Соловецкого монастыря Антонию. Содержание грамоты нам не известно, но судя по ответу Антония, Карл IX расспрашивал о политическом положении государства.
Послание короля было прислано через умаборгского и каянеборгского наместника Ерика Харе, который, в свою очередь, послал сопроводительный лист к соловецкому игумену, в котором настаивал, чтобы тот дал немедленно ответ на все поставленные вопросы: »И ты в тот час учинил указ на его королевского величества грамоту, што ты игумен Антоний умысляешь, и пришли его королевского величества посланников в тот же час к его королевскому величеству с ответом назад и одноконешно так учини, чтоб они никак не мешкали, толке б отослали их скрозь день и нощь к его королевскому величеству назад; такое дело станет обоим великим государствам в любость и добрость»109.
113


Антоний 12 марта написал ответ королю. В письме игумен рассказывает о политическом состоянии в России и об отношении русского населения к полякам. «Литовские на Москве изменили всем людям всего Московского государства» и «во всем солгали». О Лжедмитрии II сказано: «А который назывался в московском государстве ложным царевичем Дмитрием Ивановичем, воровски, и того ныне убили и в животе его нет». Далее Антоний поведал о развернувшемся патриотическом движении, обрисовал его масштабы: русские люди от всех городов «на совет к Москве сходятся и стоят единомышленно на литовских людей». А на вопрос короля, будет ли выбран царь из иностранцев или из русских, Антоний дал категоричный ответ: »А хотят выбирати на Московское государство царя и великого князя из своих прироженных бояр... с иных земель иноверцев никого не хотят. А у нас в Соловецком монастыре и в Сумском остроге и во всей Поморской области тот же совет единомышленно: не хотим никого из иноверцев на Московское государство царем и великим князем, опроче своих прироженый бояр московского государства»110.
Теперь становится ясно, что когда В.И.Бутурлин завел речь о королевиче, это положительно повлияло на Я.Делагарди, и он умерил претензии. А верхом его откровения были слова: »Король согласен вести переговоры в том случае, если Швеция и Московия сольются в один дружный и тесный союз, причем последней будет править сын, а первой отец»111. Оказывается, ни П.П.Ляпунов с В.И.Бутурлиным, ни новгородцы, а шведский двор давно уже подумал о судьбе Московского государства.
На переговорах 6 июня русские послы не решились дать окончательных ответов ни на вопрос о передаче в залог одной или двух крепостей, ни на вопрос об избрании шведского королевича. Они попросили прервать переговоры, продлив перемирие на две недели, а за это время снестись с Прокопием Ляпуновым и получить от него новые распоряжения. Под занавес, стороны присягнули не вступать ни в какие конфликты. Сверх того, шведам разрешили свободно пройти мимо Орешека и Ладоги на грузовых судах, для доставки провианта войску112.
8 июня В.И.Бутурлин отправил отписку с нарочным о съездах с Я.Делагарди. Хоть сам документ не сохранился, о его существовании можно судить по грамоте в Новгород от 23 июня П.П.Ляпунова, Д.Т.Трубецкого и И.М.Заруцкого. Это случилось после непродолжительных переговоров. Состоявшихся в тот же день. Фельдмар-
114


шал от имени короля обещал вступить в союз, так как поверил, что одного из его сыновей русские желают себе в цари. Затем он потребовал передачи двух крепостей - Орешека и Ладоги. Русские послы опять попросили 12-14 дней на переписку с вождями ополчения. Вместе с отпиской под Москву была отправлена грамота Карла IX от 28 февраля 1611 года. Со своей стороны, Я.Делагарди отправил в подмосковные таборы двух своих послов: шотландского ротмистра Ганса Вахова и гофюнкера Ганса Мунка. Они повезли два послания: первое к воеводам ополчения, второе - лично Прокопию Ляпунову. В них, с искушенностью дипломата, всячески скрываются агрессивные намерения Швеции в отношении русского государства. В письме к воеводам фельдмаршал называет В.И.Бутурлина инициатором выдвижения шведского королевича на русский престол; ему якобы пришлось согласиться с этим лестным предложением113.
12 июня, согласно данному обещанию, Я.Делагарди отправил письмо королю. В нем обрисовано бедственное положение, в котором оказались шведы в Новгородской земле. Именно это обстоятельство заставило его пойти на переговоры с русскими. Но если окажется, что они обманывают или оттягивают время, то по прибытии полка Эверта Горна, «можно будет попытать счастья над Новгородом». Делагарди также просил короля написать письмо на русском языке лично В.И.Бутурлину, а для скорейшего разрешения династического вопроса счел необходимым послать одного из принцев в Выборг желательно летом. Он также заявил, что ни при каких обстоятельствах не намерен идти под Москву и помогать русским, пока не получит королевского приказа. А в письме к воеводам Делагарди сообщил, что уже успел доложить королю мнение русских по вопросу избрания королевича, а король передал ему свое мнение. То был явный обман. Я.Делагарди еще раньше обговорил все эти вопросы с королем114.
Знал ли Прокопий Ляпунов о династических притязаниях Карла IX? Вероятно. Когда в конце 1610 г. Я.Делагарди сделал такое предложение боярам, он уже находился в курсе всех внутриполитических событий. И В.И.Бутурлин действовал не самочинно под Новгородом, а в соответствии с инструкциями рязанского воеводы. Отметим, что до 23 июня вопрос о шведском королевиче еще не был разрешен в ополчении, и целью предварительных переговоров было лишь привлечение шведов на свою сторону.
115


Между 12 и 16 июня Я .Делагарди попытался ускорить ход событий, потребовав от В.И.Бутурлина немедленной уступки Орешека и Ладоги. Но чашник сослался на предписание П.П.Ляпунова не передавать ни один из замков в руки шведов, если «Яков предварительно не двинет войско к Москве» и даже если последнее произойдет, то в Орешек можно вступить не более 20 шведов115.
Ганс Вахов и Ганс Мунк прибыли в подмосковные «таборы» 16 июня. Тут же Прокопий составил отписку боярину и Н.Одоевскому и митрополиту Исидору. Видимо, под воздействием переговоров с послами Я.Делагарди он пошел на уступки и разрешил оставить в залог Орешек и Ладогу, но при условии оказания военной помощи. Династический вопрос П.П.Ляпунов трактовал так: »Об условиях же избрания шведского принца великим князем мы непосредственно договоримся с господином Яковом». Сохранять в тайне переговоры со шведами он уже не мог, тем более Я.Сапега был настроен помочь польскому гарнизону. В ополчении началось обсуждение кандидатуры шведского королевича. Перед «всей землей» были зачитаны отписка В.И.Бутурлина, грамота Карла IX и письмо Делагарди. 23 июня в ополчении вынесли положительное решение по шведской кандидатуре116.
Содержание этого решения П.П.Ляпунов изложил в грамоте к И.Н.Одоевскому: «Прочитав публично письма Бутурлина и Якова Делагарди, взвесив все обстоятельства не наскоро и не кое как, а заботливо, с обсуждением в течение нескольких дней, решили так: соизволением всевышнего свершилось, что все чины Московитского государства признали старшего сына короля Карла IX, юношу, достойным избрания великим князем и государем Московитских земель»117. Таким образом, состоялось избрание Густава Адольфа, старшего сына короля. Но это, конечно, не означало немедленной передачи ему всех полномочий.
В «Листе сумских воевод к шведским воеводам» сообщается, о том, как в ходе переговоров В.И.Бутурлина со шведами в июне 1611 г. «Яков Пунтус объявил, что есть у государя Вашего, у Карлуса короля два сына, и прислал Якова Пунтусова о том под Москву боярам и к воеводам и ко всяких чинов людям посланников своих Анца Пухова и Анца Мунка, чтобы взяли на Московское государство Вашего государя свейского Карлусова сына королевича: и бояре, и воеводы, и окольничие, и дети боярские, и всяких чинов люди Московского государства избрали на Московское государство Вашего свейского королевича Карлусова королева сына»118.
116


Аналогичные сведения находим в грамоте Дмитрия Пожарского к новгородцам и в «Новом летописце». Разница только в имени королевича. Летописец считает, что вожди ополчения просили «на Московское государство Немецкого королевича Филиппа», то есть младшего сына Карла IX Карла Филиппа. Еще подробнее о решении этого вопроса говорится в приговоре новгородцев об отпуске в Стокгольм юрьевского архимандрита Никандра для предложения русского трона одному из шведских принцев:» 119 году июля во второй день писали с Москвы бояре, и дворяне, и думные дьяки, и всяких членов служивые люди, и гости, и всяких членов жилецкие люди, с Иваном Баклановским к боярину и воеводе ко князю Ивану Никитичу Большому Одоевскому с товарищи свой совет, что они по отписке чашника и воеводы Василия Ивановича Бутурлина, советовались со всякими людьми, не на один день; и всемогущего Бога волею московского государства всяких чинов люди, царевичей разных государств, и бояре, и окольничие, и воеводы, и чашники, и стольники, и стряпчие, и дворяне большие, и приказные люди, и князи, и мурзы, и дворяне из городов, и дети боярские, и атаманы, и казаки, и новокрещены, и татарове, и литва, и немцы, которые служат в Московском государстве, и стрельцы, и всякие жилецкие люди, приговорили и обрали на государство Московское и на все государства российского царствования государем, и царем, великим князем всея Русии Свейского Карла короля сына, которого он пожалует даст, а прежние государи наши и корень их царской от их же Варежского княжения, от Рюрика и до великого государя и великого князя Федора Ивановича, был»119.
Таким образом, мы находим подтверждение посылке письма П.П.Ляпунова в Новгород от 23 июня, которое перевел с русского и воспроизвел Юхан Видекинд. Сопоставляя два документа (письмо Прокопия и приговор новгородцев), можно заключить, что воеводское послание было намного подробнее приведенного у Видекинда. Тем не менее это два аналогичных документа, с той лишь разницей, что в новгородском приговоре значительно шире очерчен состав участников совещаний в подмосковных таборах с 18 по 23 июня.
Следует согласиться с И.С.Шепелевым, считающим, что и избрание шведского королевича русским царем не есть только вынужденный акт, но, как видно, и результат продуманной политики Ляпунова»120. Несмотря на все заверения шведов в дружеских намерениях, он, как русский патриот, не желал иметь царем иност-
117


ранца. Оказавшись в сложном военно-политическом положении, Прокопий делал все, что мог. Но, к сожалению, воевода не знал истинного положения шведского войска. Оно было плачевным, идти на Москву и помогать одной из сторон в надежде посадить своего королевича на престол, что весьма рискованно. Но все же, замаячившей надеждой на прибытие Я.Делегарди, П.П.Ляпунов сделал попытку объединить силы ополчения.
Приговор от 23 июня не нашел поддержки у значительной части ополчения. Шведская кандидатура служила для Ивана Заруцкого поводом подорвать престиж воеводы. Летописец замечал: «У Заруцкого же с казаками бысть с бояры и с дворяне непрямая мысль; хотяху на Московское государство посадити воренка Калужского, Маринкина сына»121 У казачьего атамана был трезвый расчет. Так как, по слухам, он был близок с вдовою двух Лжедмитриев, перед ним возникла перспектива добиться самого высокого положения в московском государстве.
Следовательно, приговор по кандидатуре шведского королевича не только не решил старых проблем, но и выдвинул новые. Он придал новые силы шведским захватчикам в Новгородской земле, а внутри ополчения катализовал центробежные тенденции, подтолкнул рядовое казачество и часть дворянства, ориентировавшихся на царевича Ивана, к крайним мерам.
Тем временем, события под Москвой развивались своим чередом. Как и предполагал П.П.Ляпунов, Ян Сапега встал на сторону польского гарнизона, заключив соглашение с Александром Гонсевским. 23 июня он атаковал отряды ополченцев «противу Лужников». Произошло большое сражение. Первый натиск наемников был отбит: русская пехота смяла вражескую конницу и «конных людей начаша отнимати». Ян Сапега не растерялся и после перегруппировки сил «три роты Литовских людей пробилися сквозь пехоту и потапташа до реки Москвы». Одна из четырех рот, брошенных Я.Сапегой в бой, была полностью перебита, а остальные три сильно потрепаны. Однако, натиск поляков не ослабевал. Тогда ополченцы скрылись в заранее заготовленные укрытия - острожки и гуляй - города и ведя методичную стрельбу «много побиша, а сами отсидешася». Дальнейшее продолжение атак стало бессмысленным, и гетман отдал приказ об отступлении: »Сапега же отойде в таборы». Спустя три дня, получив подкрепление от А.Гонсевского, он переправился через Москву-реку и двинулся к
118


Тверским воротам. Ополченцы не пожелали отсиживаться и встретили врага «в Тонной слободе». Бой завязался ожесточенный, «через весь день». Большие потери понесли обе стороны122.
Не добившись победы под Москвой, гетман решил попытать счастья в провинции. Целью карательного похода являлась добыча продовольствия для осажденного гарнизона. Ему в помощь А.Гонсевский отрядил несколько рот, московские бояре снарядили в поход воеводу Григория Петровича Ромодановского. Русско- польско-литовское войско захватило Суздаль, Ростов, двигаясь в направлении Ярославля. Допустить отпадения от ополчения столь важных городов было нельзя. Из-под Москвы наперерез Я.Сапеге отправились А.Просовецкий и воевода Петр Владимирович Бахтеяров. Под Переяславлем все попытки гетмана прорваться на ярославскую дорогу были отбиты ополченцами. Ожесточенные бои продолжались почти две недели, обе стороны понесли большой урон. Наконец, Я.Сапега, не приступая к штурму, отступил123.
П.П.Ляпунов, Д.Т.Трубецкой и И.М.Заруцкий решили воспользоваться значительным ослаблением польского гарнизона. 5 июля, когда гетман подошел к Переяславлю, они бросили все свои силы на штурм Москвы. Дворянские отряды во главе с Прокопием штурмовали стены Китай-города вблизи Яузских ворот. Победа была близка, но А.Гонсевский вовремя сообразил, что именно здесь главная опасность, и направил против дворян свои лучшие силы. Поляки «от Китая отбиша и многих людей на приступе побиша». П.П.Ляпунову пришлось отступить. Но он не думал уходить в свой лагерь. Ополченцы были брошены на окончательное очищение от неприятеля Белого города. Тут русской рати сопутствовала удача. Засевшие в острожках немцы-наемники на «Козьем болотце» были перебиты. Другие немцы засели в башне Никитской. Ополченцы овладели и ею. Были перебиты и литовцы, не удержавшие Алексеевскую башню и Трехсвятские ворота. Все укрепления тут же были заняты русскими. В ходе этой операции поляки были окончательно блокированы в Кремле и Китай-городе. П.П.Ляпунов «со всех сторон осадил наших в столице. Поделав рогатки, где не было стен, городки и шанцы, не давал нашим и показаться из-за стен»,- писал с сожалением польский военачальник Будило124.
Не смотря на понесенные потери русские дрались храбро и даже ожесточенно. Сохранилось известие, будто накануне под Москву приехал Авраамий Палицын с «Освещенной водой», тайн-
119


ство над которой творил архимандрит Дионисий. Нравственное воздействие влило в них новые силы125.
Наряду с военной и внешнеполитической деятельностью Прокопию Ляпунову приходилось заниматься и внутриполитическими, административными вопросами. К сожалению, сохранилось крайне мало документального материала, на основании которого можно было бы дать полную характеристику рязанского воеводы как администратора (единственным исключением, пожалуй, является приговор от 30 июня 1611 года, о котором речь пойдет впереди).
Прокопий скрепил своей личной печатью грамоту, предписывающую Кашинскому губному старосте вернуть поместье Андрею Бедову, захваченное у него тушинцем Ильей Урусовым «за 160 четвертой», так как Андрей «прислан к нам в полки в Поместный приказ»126.
Обеспечение ополчения продовольствием и жалованьем было больным вопросом на протяжении всего его существования. Материальное положение ополчения было крайне шатким. Централизованное снабжение провиантом и фуражем налажено не было, да и не могло быть налажено. Вот что писал С.Б.Веселовский по этому поводу: «Полковые воеводы, пришедшие с ополчением под Москву, со своей стороны увеличивали беспорядок, посылая от себя по городам отряды для сбора доходов и захватывая каждый на ратных людей своего полка деньги, приходившие под Москву. При таких условиях борьба с поляками и внутренней службой была невозможной». Прокопий Ляпунов пытался наладить централизованное поступление доходов со всех земель в Первое ополчение. Так, накануне подписания приговора, из Владимирской чети Большого Прихода он отправил грамоту во Владимир и Тверь с предписаниями: »А которые грамоты учнут приходити о всяких делах не за моею Прокофьевою рукою и не из Большого Приходу или не из Владимирские чети за дьячьими приписями, и вы-б тем грамотам ни в чем не верили и их не слушали. А по нашему и всей земли приговору велено всякие денежные окладные неокладные и хлебные и всякие мелкие доходы, збирая, присылате к нам к Москве в полки в Большой Розряд з дворяны... на жалованье». Тут же думный дворянин дает рекомендации по доставке средств: »А для береженья... денег» нужно посылать «провожатых». Они должны охранять по дороге собранное, подвезти его и - «стоять у Тройцы в Сергиеве монастыре». Отсюда надо написать «к нам к Москве, и
120


мы для береженья тех денег пришлем ис полков ратных людей»127.
Материальную помощь Первому ополчению оказывала не только «земля». «Многия деньги ратным людям на жалованье» давали известные богачи Строгановы, в частности Андрей. Нам пока не известно, сколько денег было отправлено в подмосковные полки, но стоит полагать, что не мало. Согласно Н.Устрялову, всего за время междуцарствия и при Михаиле Федоровиче, Строгановы перечислили на нужды «земли» 423706 рублей128.
Высшим проявлением государственной деятельности Прокопия Ляпунова является приговор «всей земли» 30 июня 1611 года. Вслед за Р.Г.Скрынниковым можно назвать этот документ земской конституцией. В этом приговоре были собраны воедино постановления «совета всей земли» за май-июнь. Впервые в русской истории правопорядок определялся без участия Боярской думы и Освященного собора.
Несмотря на найденный компромисс в конце мая и избрание троеначальников, каждый из них мало считался с мнением другого и не согласовывал свои шаги с союзниками. «Ненависть и гордость» стала разъедать ополчение изнутри, «всякому хотяше самому владети», - сообщает летопись. Так как не было налажено централизованного сбора продовольствия и жалованья, каждый из триумвиров старался обеспечить вверенные ему полки самостоятельно. Особенно в этом преуспели казаки Ивана Заруцкого. Они ездили большими отрядами, человек 200-300 и боле, творя всякий произвол и насилие «по дорогам и волостям». Более всего страдали «торговые люди», подвергавшиеся грабежу и избиениям, а порой и пыткам. Начинавшаяся складываться система обеспечения ополченцев была дезорганизована. Голодная смерть стала уносить жизни патриотов все больше и больше. Первым поднял свой голос Прокопий Ляпунов. Ни один раз приглашал он к себе в разрядный шатер Д.Т.Трубецкого, И.М.Заруцкого и А.Просовецкого и «многожды говорил что атаманам и казаком приказывали накрепко, что они никакого воровства не учиняли по дорогам, людей не побивали и не грабили, чтоб под Москву всякие ратные люди и торговые ехали без опасенья, чтоб под Москвою ратным людям нужи не было». Слово думного дворянина возымело силу, и Иван Заруцкий и Андрей Просовецкий собирали атаманов и казаков, и «всем говорили и казаки им сказали: что они сами не станут воровать и испод Москвы не станут ездить, а кто де тайно станет ездить
121


учнут воровать их сыскать и за воровство казнить смертью, а будет не поймают и тех воров побивать». Однако дальше слов дело не пошло. Казаки стали грабить и убивать земских людей с удвоенной энергией:»... и пуще почели воровать»129.
В поисках выхода из тупиковой ситуации, которая могла бы привести к окончательному развалу ополчения, дворяне и «всякие служилые люди», и казаки подали челобитную на имя троеначальников. Не исключено, что рязанский воевода имел если не прямое, то косвенное отношение к составлению челобитной. Именно Прокопий откликнулся на нее первым, а Д.Т.Трубецкой и И.М.Заруцкий хранили молчание, челобитная послужила основой приговора 30 июня130.
Представляет интерес сословный состав подписавших этот исторический документ - «Московского государства разных земель царевичи, и бояре и окольничие, и чашники, и стольники, и дворяне и стряпчие, и жильцы и приказные люди, и князи и мурзы, и дворяне из городов и дети боярских всех городов, и атаманы и казаки». Подписали его представители 25 городов: Кашина, Лихвина, Дмитрова, Смоленска, Ростова, Ярославля, Можайска, Мурома, Владимира, Юрьева, Нижнего Новгорода, Пошехонья, Брянска, Романова, Вологды, Галича, Мещерска, Архангельска, Переяславля-Залесского, Костромы, Воротынска, Юрьева-Польского, Волхова, Звенигорода. Интересно, что Прокопий поставил под приговором не одну, а две своих подписи. Такой «приложил руку» за Ивана Заруцкого, бывшего неграмотным131.
Содержание приговора касалось актуальных вопросов государственного устройства. Высшая исполнительная власть принадлежала совету «всей земли»; учреждались приказы (поместный, разбойный, земский); устраивающее дворян - ополченцев постановление о распределении земельного фонда вошли в приговор; старым казакам предлагалось стать мелкими помещиками; ставшим казаками, крестьянам и холопам в годы лихолетья предписывалось возвратиться к прежним господам; кроме того, всем казакам, находящимся вне подмосковного лагеря, приговор приказывал немедленно вернуться в таборы во избежание грабежей и впредь за продовольствием посылать казаков под началом дворян. Крестьяне и холопы, служившие в ополчении, признавались свободными людьми. Справедливое уточнение было внесено А.Л.Станиславским: »Скорее земский собор откладывал болезненный воп-
122


рос, грозивший расколоть ополчение, до освобождения Москвы и избрания царя. Не случайно приговор обходит молчанием судьбу крестьян и холопов членов боярского правительства, находившихся в Москве и сотрудничавших с интервентами»132.
Таким образом, создание данного законодательного акта принадлежало консервативным и землевладельческим силам ополчения. К противоречиям по династическому вопросу между П.П.Ляпуновым и тушинцами добавились расхождения по вопросу земельному133.
Приговор подтвердил и оформил сословно-представительную организацию высшей власти и порядок управления страной.
На этом административная деятельность думного дворянина не закончилась. В июле за его подписью вышли, как минимум, две грамоты. Так 4 июля Михаилу Биркину от воевод Первого ополчения была выдана послушная грамота на поместье его брата Кирьяка в деревне Филатовой Рязанского уезда, а 7 июля, бежецкий воевода Василий Иванович Нелединский, руководствуясь решением триумвиров, выдал отдельную грамоту «Матвею, Постнику и Якову Ивановым детям карауловым на поместье в Бежецком Верху»134.
Тем временем, переговоры под Новгородом продолжались. 27 июня, согласно приходно-расходным книгам винного погреба в Новгороде, было выдано 16 ведер вина «для немецкого большого съезду» в Хутынском монастыре. 2 июля пришло известие о состоявшемся в подмосковных полках 23 июня решении о заочном избрании на русский престол одного из шведских королевичей. Этот побудило Якова Делагарди еще ближе подступить к Новгороду. На следующий день положение осложнило тайное предложение В.И.Бутурлина шведскому военачальнику. Воевода брал на себя обязательство удалиться от города и этим самым предоставить шведам возможность захватить его. Подобный шаг может рассматриваться только как предательство. Но у нас есть основание считать это мнение Видекинда сомнительным. Еще в июне Иван Никитич Одоевский и Василий Иванович Бутурлин обратились к посадским старостам Луке Ивановичу Милославскому и Ивану Ивановичу Выповскому с требованием о скорейшем ремонте обветшалого острога, земляных и деревянных лестниц. Посадские люди должны были работать «ввиду военной опасности под страхом смерти». 4 июля переговоры были продолжены. В этот день воеводе
123


было выдано 10 ведер вина для «немецкие посылки». Не зря «Новый летописец» выступает с осуждением миссии В.И.Бутурлина: »В Нове же городе бывшу в тех поры боярину князь Ивану Никитичу Одоевскому и воеводе Василию Ивановичу Бутурлину, грех же ради наших и к разорению Новгородцкому государству в воеводах не бысть радения, а ратным людям к посадцкими людми не бяше совету. Воеводы ж иние пьяху безпрестани, а Василий же с Немецкими людьми ссылашесь, и торговые люди вожаху к ним всякие товары. Василей же с ними съежатесь». Сами новгородцы не приняли условия П.П.Ляпунова, заняли ярковыраженную антишведскую позицию. 8 июля переговоры с Я.Делагарди закончились потасовкой и более не продолжались. 12 июля из города была предпринята вылазка, но закончилась она неудачно. 16 июля шведские войска вломились в острог на Софийской стороне и овладели городом135.
Так бесславно закончилась попытка Прокопия Ляпунова спасти земское движение при помощи иностранцев. Не искушенный в хитросплетениях дипломатической игры, он вряд ли мог рассчитывать на положительный исход взаимоотношений с Я.Делагарди. Безусловно, воевода искренне хотел помочь родине и очистить Москву от поляков любым способом, но противоречивые шаги Василия Бутурлина, действовавшего не всегда в соответствии с его предписаниями, завели благородное дело в тупик.
В целом П.П.Ляпунова можно считать истинным организатором Первого земского ополчения. Благодаря его неутомимой организационной деятельности под национально-освободительное знамя встали представители почти всех сословий. Следует отмести традиционную версию о причастности смолян и патриарха Гермогена к организации ополчения. Как администратор Прокопий неизменно действовал в интересах поместного дворянства, по мере сил и возможностей, аннулируя незаконные перераспределения земель, происходившие после низложения Василия Шуйского. Он не сумел раскрыть себя в ходе осады столицы. Впрочем, и другой на его месте вряд ли добился бы большего. Решающую роль в неудаче сыграли не субъективные факторы. Свой непререкаемый авторитет среди служилого люда необходимо было поддерживать материальными стимулами. Централизованная система снабжения ополчения налажена не была. Приговор 30 июня, должный укрепить ополчение, на деле способствовал углублению социально-политических противоречий среди его участников.
124


3.  Гибель П.П. Ляпунова и причины кризиса земского движения
После решительного штурма Москвы 5 июля 1611г. положение оккупантов стало критическим. К тому же до Александра Гонсевского стали все чаще доходить слухи о переговорах под Новгородом, в частности, относительно приглашения одного из шведских королевичей на русский престол. Сигизмунд III, взяв Смоленск, не спешил на помощь своим рыцарям.
В то же время дела в ополчении складывались не самым лучшим образом. Подавляющая часть казачества во главе с И.М.Заруцким продолжала выступать против шведской кандидатуры, за малолетнего Ивана. С первых чисел июля вступил в силу приговор, по которому казачьи приставства для сбора продовольствия жалованья запрещалась. Достаточно было искры, чтоб «межусобная брань» разразилась с новой силой.
Открытый конфликт вспыхнул после ареста воеводой Матвеем Плещеевым близ Николо-Угрешского монастыря 28 казаков, которых он затем будто бы приказал уничтожить. Были казаки виноваты или нет  -  это осталось неизвестным, но, по всей видимости, их поймали при добыче провианта способом, запрещенным июньским приговором. Но «Казаки их выняху всех из воды и приведоша в табары под Москву». По поводу чрезвычайного происшествия собрался казачий круг (высший орган власти у казаков до приговора «Совета всей земли» 30 июня). На нем атаманы и казаки опротестовали действия земского воеводы, обвинили Прокопия Ляпунова в покровительстве бесчинству М. Плещеева и затаили на него зло: «И бывшу у казаков о том кругу, и шумяху на Прокофья, хотяху его убить»136.
Не способствовало успокоению умов и поведение думного дворянина. Он осознавал свое первенствующее положение в ополчении и всем своим видом не скрывал этого: «Сие же Прокофей Ляпунов не по своей мере вознесся и гордость взя. Много убо отецким детем позору и бесчестья делание, не токмо боярским детем, но и самим бояром. Приходяху бо к нему на поклонение и стояху у него у избы многое время, никакова человека к себе не пущаше и многокоризными словесами многих поношаше, казаком жесточь имеяше»137.
«Новый летописец» изображает Прокопия трусом, испугавшимся гнева казаков: «Прокофей же Ляпунов хотя бежати к Резани».
125


Но мы располагаем документом, оправдывающим действия воеводы. В середине июля Меньшой Ляпунов, рязанский воевода, сообщил троеначальникам под Москву, что 16 июля крымцы и ногайцы во главе с Сарыке ага подошли к Переяславлю Рязанскому «и около Переславля воюют». Именно 16 июля, а не 16 июня, как указано А.А.Новосельским в его блестящей монографии, посвященной русско-татарским отношениям первой половины XVII в. Дата 16 июля названа в «Отправлении Степана Ушакова от князя Трубецкого и воеводы Заруцкого с грамотами к Ногайским агам, чтоб они удержались от разоренья Рязанских пределов, а пришли бы с войсками в Москву на помощь 24 июля - 26 августа 1611 г.» « Июля в 16 день пришли под Переславль Иштерекова улусу Нагайские татаровя..,» - так  записано в грамоте. Такое уточнение позволяет усмотреть логику в поступках П.П.Ляпунова. Прокопий предателем и трусом не был, он отправился выручать свой край, постараться договориться с татарами о совместном походе или прогнать их. Эта задача была под силу только П.П.Ляпунову. Когда 17 июля под Рязанью состоялись переговоры, мурзы через толмача сообщили, «что пришли они по летошнему письму» Прокопия Ляпунова и «грамоту к нему от Ыштека привезли». Далее они обнаружили осведомленность в событиях «на Москве». Им было известно, что «земля соединачались и бою у всех людей Московского государства с Литовскими людьми за веру», а самое главное, если «только будет приказ» от П.П.Ляпунова, они все, как один, «тотчас идти готовы против Литовских людей»138.
Только личное вмешательство думного дворянина могло гарантировать безопасность Рязанского края и приток в ряды ополчения свежих сил. Сами татары предупреждали: «Нас здесь 20 тысяч, станем здесь воевать до осени и к посаду и к острогу и к городу начнем приступать» Еще в период формирования Первого ополчения Прокопий активно привлекал на службу иноверцев и «инородцев», но число их, по всей видимости, под Москвой было невелико. Посол к ногайскому князю Иштереку, Прокопий Вражский, отпущенный 31 июня, вспоминал: «И из Переяславля государя нашего воевода Прокофей Ляпунов посылал к ним, чтоб они государевых мест не воевали, а шли на государеву службу к Москве, а воевали воровские места и государево жалованье тем мурзам Прокофей присылал»139.
Может быть татары преувеличивали свои силы, но надо полагать, не намного. Даже если их пришло в Рязанский край 5-10 ты-
126


сяч - это была внушительная сила. Именно для использования нескольких тысяч «ратных людей» в целях освобождения Москвы отправился П.П.Ляпунов. Приход под Москву татар во главе с рязанским воеводой мог в корне изменить ситуацию, ускорить завершение осады, то есть изгнание поляков из столицы. Думается, с приходом татар под стены Москвы внутренняя борьба в ополчении затихла бы, казачество должно было бы смириться, подчиниться воле земских воевод.
Такое развитие событий, конечно, не совпадало с интересами казачества и лично И.М.Заруцкого. В еще большей степени это не радовало диктатора столицы А.Гонсевского. И тогда последний, играя на противоречиях казачества и дворянства, прибегнул к уловке, способной погубить земское движение. Недовольство казаков нужно было направить против П.П.Ляпунова. В распоряжении Гонсевского находилось немало приказных людей, которые без особого труда составили подложную грамоту с якобы подписью Прокопия. Грамота призывала к истреблению казаков. Теперь требовалось в подходящий момент переправить ее в казачьи таборы. Случай представился после «бегства» П.П.Ляпунова из-под Москвы в Рязанский край.
«Новый летописец» сообщает, что казаки Прокопия «достигоша под Симоновым и его уговориша. Он же приде и ста в Микитцком острожке начевати. Наутря же к нему приидоша всею ратью и ево уговориша». Воевода вынужден был возвратиться, но казаки стали вновь «под Прокофьем умышляти. К ним же присташе и многие люди... написаше грамоту от Прокофья по городом, что будто велено казаков по городам побивать и руку ево подписаша». Грамоты принес в «таборы» атаман Симонко (Сидорка) Заварзин. «И бывшу у них кругу великому, и по Прокофья посылаху дважды. Он же к ним не пойде». На третий раз к нему пришли Сильвестр Толстой и Юрий Потемкин, которые клятвенно заверили рязанца в полной безопасности его появления на кругу. Когда Прокопий явился, то «многое прение с казаками показа. Казаки же ему не терпяше, по повелению своих начальников ево убиша и дом ево весь разграбиша и многие станы подле ево пограбиша. С ним же убиша Ивана Ржевского. Иван же ему был недруг велий; а тут, видя ево правду, за нево ста и умре с ним вместе»140.
Новые детали гибели П.П.Ляпунова сообщает «Карамзинский хронограф». Сергей Карамышев действовал «по повеленью» Ива-
127


на Заруцкого. После уговоров «Прокофей поверя им вышел в круг, а казаков в кругу много, а с Прокофьем пришли в круг дворяне немногие а боярин князь Дмитрий Трубецкой в круг не приехал, а Иван Заруцкий по своему злодейскому умышлению не приехал же для того чтоб на нево не молвили, что по его веленью убили Прокофья. И атаман Сер. Карамышов и с таварищи ево такие ж воры Прокофия называли изменником, будто Прокофий пишет в Москву к Поляком и к Литве и показали ему грамоту будто ево Прокофьева рука. И Прокофей посмотря - грамотка походила на мою руку, только аз не писывал. А оне воры Прокофьеву руку подписали, да они же говорили и в кругу кричали; велел де ты нас побивати, и в кругу у Прокофья казаки убили, а начал саблею сечь Серешка Карамышев, да с Прокофьем же вместе убили Ивана Никитича Ржевского за то что он казаком стал говорить за посмешно де Прокофья убили. Прокофья вины нет»141.
Аналогичную версию убийства излагает и «Рукопись Филарета». Иван Заруцкий «дьявол», «научил казаков на Прокофья и повелит его убити»,— читаем здесь142.
О причастности А.Гонсевского к убийству П.П.Ляпунова писал еще Юхан Видекинд. В то же время заинтересованной стороной предстает у Видекинда и казачий атаман И.М.Заруцкий, который «искал лишь случая, чтобы покончить с ним (П.П.Ляпуновым - П.Г.)». Далее повторяется польская версия с подложным письмом от А.Гонсевского и перехватом оного казаками. Лишь несколько иначе выглядит печальная развязка: «Прокопий Ляпунов вскоре же был вытащен из своего убежища, как виновник преступного замысла и, хотя призывал все святое свидетельство своего поведения ни о каком письме и святой присягой подтверждал, что это - хитрость поляков, ничто не помогло; напрасно он кричал, что вышние силы знают его невиновность и грозил карою ада: освирепевшие воины, тайно подстрекаемые Заруцким убили его, внушив страх остальным русским ...»143.
В 1799 г. Н.Львов опубликовал «Подробную летопись от начала России до Полтавской баталии». Это оригинальная переработка летописных сводов Спасо-Ефимьева монастыря (XVIII в.). Виновником гибели Прокопия тут является «Цолкевский», то есть Станислав Жолкевский - первый диктатор русской столицы. Это, конечно, ошибка, но главное, как нам видится, в упоминании польской фамилии вообще. Вот что писал Н.Львов: «Цолкевский, сидя в
128


осаде (а в осаде мог «сидеть» только Гонсевский - П.Г.), дается в хитрость, хотя тем избавление получить, он мнил что все дело атаки смелость Российская состоит в полководце Российском Ляпунове, написал фальшивое письмо от имени того Ляпунова к полкам Великороссийским, что будто он намерен, имеющихся тогда при войске... казаков, всех побить, аки за неверность их. То письмо через шпиона аки потерянное в лагерях казацких нашлося. Казаки взяли Ляпунова и истязаше его. Он же хотя и под присягою очищал свою невинность но они его на части разрубили»144.
По мнению голландца Элиаса Геркмана, виновник убийства П.П.Ляпунова - Иван Заруцкий, который «отправился к некоторым своим казакам и внушил им, что Ляпунов изменник, желая добиться власти, на престол ... надо погубить его. Казаки напали на Ляпунова в его шатре схватил было саблю, бросил меч отдал себя на растерзание и казаки немедленно разсекли его на куски»146.
Обратимся к показаниям польских авторов, которые едины во мнении о причастности А.Гонсевского к убийству П.П.Ляпунова. Заслуживают они особого внимания хотя бы потому, что все мемуаристы являлись участниками польской оккупации столицы, а значит, были весьма осведомлены как в событиях явных, так и тайных. Маскевич вспоминал, что когда Гонсевский узнал о противоречиях в ополчении, то «употребил следующую хитрость: однажды на вылазке мы поймали знатного боярина: Гонсевский без всякого милосердия объявил ему смерть, как явному изменнику, нарушившему присягу Королевичу; а между тем тайно велел нам склонить его к повторной присяге. Боярин долго не соглашался, хотя верная смерть была перед глазами; наконец присягнул. Тогда Гонсевский открыл ему тайну, как надежному человеку, что будто имеет сношение с Ляпуновым, через которого намерен действовать, и в доказательство того показал наедине в запертом покое, чтоб никто не видел, вымышленное письмо, весьма искусно подделанное под руку Ляпунова... боярин, зная хорошо почерк Ляпунова, всему поверил и обязался клятвою доставить от Гонсевского ответ Русскому вождю на мнимое письмо его тайно, обещая передать таким же образом и другое письмо. Для лучшего успеха сей хитрости, мы обменяли Боярина на своего пленника.
Возвратясь к своим, Москаль забыл и вторую присягу: принес письмо не к Ляпунову, а в Разряд, к Боярам, и сказал им: «я своими глазами видел у Гонсевского собственноручную грамоту Ляпунова; оба вместе они куют на вас ковы». Заруцкий, алчный власти,
129


подстрекнул Донцов: те бросились на Ляпунова и разнесли его на саблях»146.
Павел Пясецкий считал, что «Ляпунова также славным вымыслом Гонсевский убить повелел, сыскав листы, которые тот Ляпунов уездным ратным людям повелел, чтоб Козаков донских в которых местах обрели убивали, которыя листы через подряженную особу когда к рукам Сидора атамана Козаков донских пришли, подняв он на мятеж своих Козаков, Ляпунова убил»147. Совпадение имени «Сидор» в русских и польских источниках заставляет поверить нас в правдоподобность версии о том, кто доставил «письмо» Ляпунова в казачий круг.
Еще один польский шляхтич, Мартын Стадницкий, приводит подобные же сведения: «Гонсевский написал письмо как будто посланное от Ляпунова к москвичам и скрепленное его печатью, в котором он, Ляпунов, издает приказ, чтобы москвичи в условленный момент вырезали казаков, так как последние - изменники. Это ложное письмо он вручил знакомому с тайной посланцу, чтобы тот как будто нечаянно попал к ним к казакам... Посланный попал в руки казаков, на допросе рассказал в чем дело и отдал им письмо к москвичам. По прочтении его казаки подняли ужасное смятение, побежали к палатке Ляпунова, упрекая его за тайный замысел и показывали письмо. Он уверял их, что изменническая хитрость врагов — поляков, и страшно клялся в своей невиновности, но казаки не поверили ему и на месте убили»148.
Таким образом, безусловным следует признать факт составления подложного письма Гонсевским, которое попало в руки атамана донских казаков Сергея Карамышева от Сидора Заварзина. В обход постановления приговора 30 июня С.Карамышев устроил самосуд на казачьем кругу 22 июля. Прокопия Ляпунова не поддержало провинциальное дворянство, интересы которого он ставил порой выше личных на протяжении всей своей политической карьеры. Мало того, по убеждению зарайского воеводы Дмитрия Михайловича Пожарского, Ляпунов был «убит от Иванова ж заводу Шереметева», а соучастниками его были Григорий Шаховский. Иван Плещеев и Иван Засекин. Как знать, может кто-то из них и был тот самый «Боярин», которого Гонсевский склонил к сотрудничеству. А.П.Барсуков считал «возможным допустить», что это был Иван Петрович Шереметев. Кстати, вологодцы - участники Ляпуновского ополчения, тоже думали, что: «Прокофий (Ляпунов) убит от Иванова заводу Шереметева»149.
130


Длительное время историки не знали ни точной даты смерти П.П.Ляпунова, ни места его погребения. По актовому материалу можно установить, что Прокопий погиб до 24 июля, когда в Переяславль Рязанский от воевод ополчения Д.Т.Трубецкого и И.М.Заруцкого было направлено посольство во главе со Степаном Михайловичем Ушаковым к Нагайским агам, «воевавшим Рязанские места»150.
Н.М.Карамзин в последних строках «Истории государства Российского» (хотя и не без колебаний) писал, что тело героя погребено не было и «служило пищею вранам».
Первую попытку определения места погребения П.П.Ляпунова предпринял И.П.Быстров. В Императорской Публичной Библиотеке им был обнаружен «Устав сиречь Церковное око», рукописный и некогда подаренный Наболочицкому монастырю ст.Рязани Владимиром Прокопьевичем Ляпуновым, сыном Прокопия Петровича. В рукописи есть одно примечание: « ... а родители наши которые лежат в обители сей и написаны в сенаник». Это позволило И.П.Быстрову заключить, что тело П.П.Ляпунова было погребено, прах его покоится в ст.Рязани, имя внесено в старый монастырский синодик151.
В 1837 году впервые была опубликована «Рукопись Филарета», где указывалось место «упокоения» Прокопия - кладбище близ церкви «Благовещания Пречистыя Богородицы, есие есть на Воронцовском поле» в Москве. В том же году вышла работа К.Аверина, посвященная протоиерею Дмитрию из Зарайска - современнику П.П.Ляпунова и Д.М.Пожарского. Здесь названо то же место (Воронцовское поле), но храм, при котором покоится прах Ляпунова, именуется церковью Ильи Пророка. Исследователь, однако, согласился с мнением И.П.Быстрова относительно окончательного места погребения на том основании, что «Облачинская пустынь» действительно была расположена около ст.Рязани, в полутора верстах от села Исады - центре вотчин и поместий дворян Ляпуновых. Тело Прокопия, таким образом, было перенесено родственниками на родную рязанскую землю152.
Позднее Н.Савельев установил, что примечание к «Уставу сиречь Церковному оку» написано собственноручно Владимиром Ляпуновым («чтоб монахи молились за меня Володимера ... и родителей наших»). Выводы И.П.Быстрова он назвал «скоропалительными» и в подтверждение привел уже известную цитату из «Рукописи Филарета». Вдобавок Н.Савельев впервые в истори-
131


ческой литературе указал на Прокопия Ляпунова как достойного возведения памятника153.
Окончательную точку в дискуссии поставил известный архивист и библиограф В.М.Ундольский. Мнения Н.М.Карамзина и И.П..Быстрова он считает ошибочными, а точку зрения Н.Савельева верной лишь наполовину. Исследователь не нашел в архивах и библиотеках России «Устав сиречь Церковного око», на который ссылался И.П.Быстров. Лишь в архиве Святотроицкой Сергиевой Лавры он обнаружил список лиц, похороненных у стен монастыря. Этот список сохранился чудом, о чем свидетельствует отсутствие начала и конца документа. Здесь сказано, что прах Прокопия Ляпунова покоится по левую сторону от паперти церкви Пречистыя Богородицы, от лестницы во втором ряду: «Прокофей Ляпунов да Иван Ржевский убиты 119 года июля в 22 день». Составитель документа неизвестен, но по мнению В.М.Ундольского, запись носит официальный характер. Пытливый ученый установил, что в описи Лаврской библиотеки 1642 г. о вкладе дворян Ляпуновых умалчивается. Зато в описи 1795 г. была отмечена «вкладная книга» обители (скорописью XVII века на 713 листах), в которой сообщается о вкладе 1613 г. Владимира Ляпунова по отце своем Прокопии, в сумме 100 рублей, за что и погребли героя «в дому Живоначальные Троицы». Это и позволило сделать В.М.Ундольскому окончательный вывод о том, что после своей гибели 22 июля 1611 г. Прокопий был погребен вместе с И.Н.Ржевским у церкви Благовещения на Воронцовом поле в Москве, а по окончании Смутного времени, в 1613 г., усилиями Владимира, прах отца был перенесен навечно под стены Сергиевой Лавры. Данная точка зрения не вызвала возражений154.
В 1879 г. архимандрит Сергиевой Лавры Леонид издал «Список надгробий Троицкого Сергиева монастыря». Данные В.М.Ундольского оказались верны: «Прокофей Ляпунов да Иван Ржевский, убиты 119 (1611) г. июля в 22 день. Подле их девять камней, подписей не знать»155.
Горьким эхом отозвалась гибель П.П.Ляпунова в сердцах современников. Казанцы, узнав о смерти героя, в одной из своих грамот величают его «промышленником и поборателем по Христове вере», «который стоял... за Московское государство против польских и литовских людей и русских воров»156.
Кризис земского освободительного движения стал ощущаться еще до гибели П.П.Ляпунова. Экономические, политические и со-
132


циальные причины являются главнейшим его проявлением.
Организованное в патриотическом порыве Ляпуновское ополчение не опиралось на прочную материальную базу. Собравшиеся под Москвой воеводы стали, по сути, заложниками ограбленной и разоренной страны. Постоянные просьбы о помощи, обращенные к провинции, не увенчались успехом. Случилось это не потому, что оставшаяся на местах администрация, не желала способствовать изгнанию интервентов из столицы, а потому, что ее положение было тоже бедственным. Вопросы экономической политики в Первом ополчении не были продуманы. Сбор продовольствия, фуража и военных припасов осуществлялся спонтанно, несмотря на попытки П.П.Ляпунова организовать его централизованным образом. Сообщение летописи, что служилые люди «помираху» от голода под Москвой следует признать верным. С точки зрения решения хозяйственных вопросов ополчение не имело шансов не только на победоносное завершение своей исторической миссии, но и на выживание. Ресурсов одного только Рязанского уезда оказалось, к сожалению, недостаточно. На этом фоне убийство П.П.Ляпунова, не решившего вопрос о снабжении ополчения, выглядит вполне закономерным.
Не менее важными следует считать и социально-политические причины кризиса ополчения. Прежде всего они проявились в позиции П.П.Ляпунова и казаков во главе с И.М.Заруцким по кандидатуре нового царя. Рязанский воевода считал приемлемым призвание шведского королевича, а казаки хотели видеть на престоле только сына Марины Мнишек малолетнего Ивана. Приговор от 23 июня 1611 г. сильно обострил противоречия по этому вопросу, казакам «не люба бысть» кандидатура иностранца.
Собранное изначально из разнородных социальных элементов ополчение имело небольшие шансы на эффективное взаимодействие. Много крестьян, казаков и холопов встало под его знамена, поверив увещеваниям П.П.Ляпунова о «воли» и «жалованьи». Но приговор 30 июня перечеркнул все их надежды, так как не предусматривал для основной массы ополченцев не только льгот или минимального жалованья землей и деньгами, а предписывал возвращаться к прежним хозяевам и после изгнания поляков из Москвы.
Противоречия в земском движении сводились не только к борьбе между дворянством и казачеством. Не менее грозную опасность таил в себе раскол внутри дворян-ополченцев. Он никак не
133


проявился внешне, но когда появилось подложное письмо с поддельной подписью Прокопия, никто из служилых не поднял голос в защиту воеводы, исключая одного И.Н.Ржевского. Данный факт свидетельствует о заговоре верхушки дворянства против П.П.Ляпунова со всеми вытекающими последствиями.
Организация Первого земского ополчения в конце 1610-начале 1611 гг. Стала возможной благодаря неутомимой деятельности П.П.Ляпунова. Он завел переговоры о совместном походе на Москву с И.М.Заруцким и Д.Т.Трубецким. Нельзя признать причастность патриарха Гермогена к организации освободительного движения. Под знамена ополчения встало до 80 городов. Центром его формирования стала Рязань, откуда во все концы государства отправлялись грамоты. Подошедшее к  стенам столицы ополчение было немногочисленным, как считали современники. Наиболее объективной следует признать цифру 6 000 ратников. Несмотря на громадные усилия, Прокопий не смог сразу выгнать поляков из Москвы. С первых дней осады среди воевод произошел раскол по социально-политическим вопросам. В частности, актуальным являлся вопрос о новом русском царе, вылившийся во враждебные отношения между дворянством и казачеством. Реорганизация «Совета всей земли» и приговор 30 июня на практике еще более углубил раскол. Не искушенный в дипломатии, П.П.Ляпунов стал искать спасение в призвании шведского королевича на русский престол, но потерпел фиаско. Последней его надеждой были татары, которых он собирался привести из Рязанского края. Но скорая и неправая расправа над ним не дала осуществить задуманное. Убийство Прокопия Ляпунова стало возможным вследствие интриг со стороны ряда влиятельных дворян в Первом ополчении. Воевода. Всю жизнь боровшийся за расширение привилегий провинциального дворянства, был предан людьми, не желавшими видеть его во главе этого неизбежного процесса.
134


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Видный деятель Смуты П.П.Ляпунов являлся колоритной личностью. Его политическая, военная, административная и дипломатическая деятельность, зачастую изменявшая ход последующих событий, оставила след в истории Отечества.
Традиционная точка зрения о знатности рода рязанских дворян Ляпуновых, якобы восходящего к Рюрику, появившаяся в полулюбительских генеалогических исследованиях прошлого столетия, нами отвергается, так как не находит серьезного подтверждения в источниках. Родоначальником рязанской ветви фамилии вполне можно признать выходца из Литвы Ляпунку Дементьева сына Ильина, сыновья которого Петр и Иев взяли в качестве фамилии имя отца, когда входили в состав тысячников Ивана Грозного.
Петр и Иев были первыми среди рода детьми боярскими «по отечеству», а княжеское происхождение Прокопия Петровича Ляпунова - один из генеалогических мифов нашей истории.
Социально-политическая амбициозность Ляпуновых выявилась довольно рано. Еще при Иване IV они нашли для себя высокого покровителя - дьяка Андрея Шерефетдинова. Переломным событием в судьбе рода стала кончина царя в 1584 г. В ходе последовавших вслед за этим московских волнениях они выступили против Годуновых. Расследование, проведенное по горячим следам, не выявило состава преступления в действиях А.Шерефетдинова и Ляпуновых во время событий 2 апреля. Однако, в ходе разбирательства удалось установить факты причастности некоторых братьев к злоупотреблениям дьяка в Рязанском уезде. Так называемое «дело рязанских дворян Шиловских» с А.Шерефетдиновым было использовано для устранения неблагонадежных Ляпуновых с политической арены. Совокупность всех действий Ляпуновых в 1584 году дают основания судить о них как о сторонниках малолетнего царя Дмитрия Ивановича.
Факт измены рязанцев во главе с Ляпуновыми в 1605 году в пользу Лжедмитрия I можно признать закономерным. На столь решительный и небезопасный военно-политический шаг Ляпуновы пошли благодаря покровительству влиятельного боярина Василия Васильевича Голицына. Следует отметить успешное проведение операции по захвату и нейтрализации царских воевод. Пос-
135


ле мятежа Годуновы лишились военной поддержки южнорусских помещиков, переходивших под знамена самозванца. Это, в свою очередь, предопределило печальную судьбу династии.
К 1606 году Прокопий Ляпунов успел снискать себе репутацию бескомпромиссного борца за интересы мелкопоместного дворянства. С воцарением Шуйского Прокопий занял выжидательную позицию. Она определилась после разгрома отрядами восставших царских войск под Ельцом. П.П.Ляпунов и Г.Ф.Сумбулов встали во главе антиправительственного движения на Рязани, сумев сплотить вокруг себя самую боеспособную часть населения - дворянское ополчение. В движении И.Болотникова он держался независимо, свидетельство тому  -  различные маршруты продвижения восставших к Москве. В целом, рязанское дворянство не восстало. Прокопий Ляпунов с небольшим отрядом первым перешел на сторону Шуйского. Такой шаг в корне изменил ход событий. Восставшие лишились самой боеспособной части своей армии. Находясь в составе «прибылого» полка из Рязани, теперь уже воевода, Прокопий Ляпунов проявил себя как незаурядный полководец. Его действия в бою на р.Восме способствовали общей победе царских войск. Не вызывает сомнения факт участия воеводы и в бою под Тулой, на р.Вороньей. Дальнейшие события в жизни Прокопия были связаны с ликвидацией очагов восстания. Тот факт, что карательные экспедиции были довольно эффективными, свидетельствует пожалование ему высокого чина думного дворянина. К  1606-1607 гг. относятся многочисленные «дачи» как Прокопию, так и остальным Ляпуновым. Колебания воеводы в период движения И.Болотникова имели материально-экономическую подоплеку. Демонстрация возросшей военной мощи провинциального дворянства, а затем переход на сторону царя нельзя признать актом сословной солидарности.
Проправительственную ориентацию П.П.Ляпунов сохраняет в 1608-1609 гг. Это выразилось в первую очередь в жестоком подавлении вспышек недовольства политикой Василия Шуйского в Рязанском крае. В это время с большей полнотой раскрылись организаторский и административный таланты воеводы. Под его руководством была перестроена Рязанская крепость, налажена доставка продовольствия в столицу. Военные акции, предпринятые Прокопием в этот период, тоже принесли успех. В борьбе с тушин-
136


цами он помог отстоять Коломну, а воеводы Лжедмитрия II, испугавшись подхода рязанцев и угрозы окружения, сняли осаду Троице-Сергиева монастыря. Наградой Прокопию послужило наступившее с осени 1609 года умиротворение в Рязанском уезде.
Исключительные заслуги перед престолом сделали П.П.Ляпунова одной из самых влиятельных фигур не только в Рязанском крае, но и во всем Московском государстве. Василий Шуйский, немало сделавший для поднятия авторитета Прокопия, уже не удовлетворяет его амбиций. Факт обращения рязанского воеводы к племяннику царя Михаилу Васильевичу Скопину-Шуйскому с предложением престола следует признать сомнительным. Смерть молодого полководца окончательно прояснила позицию думного дворянина. Он стал ярым врагом царя. В то же время рязанец выступает за бескровную замену Василия Шуйского на продворянски ориентированного монарха. Его позиция встретила полное одобрение В.В.Голицына. Совместно с боярином был составлен заговор и подготовлен переворот. Активное участие в низложении царя принял Захар Ляпунов.
Августовское заочное избрание на русский престол польского королевича Владислава встретило со стороны П.П.Ляпунова всемерную поддержку - можно будет напрямую влиять на внутреннюю политику государя в отношении служилого сословия.
Примерно с октября 1610 года рязанец открыто выступает за выдворение польского гарнизона из столицы. Совместно с московскими патриотами он ведет антипольскую и антибоярскую агитацию.
Толчком к организации ополчения в Рязанском уезде послужила смерть Лжедмитрия II в декабре 1610 года. Сил у Прокопия для организации похода на Москву было недостаточно, и пришлось завязать переговоры с тушинскими боярами Д.Т.Трубецким и И.М.Заруцким. Только к середине февраля 1611 года стороны договорились о совместном выступлении против польского гарнизона.
Мы разделяем точку зрения, согласно которой патриарх Гермо- ген не имел отношения к организации Ляпуновского ополчения.
В ходе тонкой дипломатической игры воевода сумел временно уговорить Я.П.Сапегу не препятствовать ополчению.
Несомненно, что уже в январе 1611 г. Рязанское ополчение могло выступить на столицу, но поход по разным причинам откла-
137


дывался. В январе  -  марте П.П.Ляпунов провел огромную организационную работу. С каждым днем ополчение пополнялось все новыми и новыми силами. Прокопий разработал (и разослал по городам) общий план продвижения и определил сроки подхода к Москве. По нашим данным, к Первому земскому ополчению примкнуло более 80 городов и почти все сословия, исключая боярство.
Во главе ополчения П.П.Ляпунов действовал в интересах провинциального дворянства, активно занимался перераспределением земель в его пользу. Как военачальнику, по объективным причинам ему не удалось полностью раскрыть свои способности.
Решающим фактором, повлиявшим на судьбу ополчения, стала его материальная база. Прокопию Ляпунову не удалось наладить централизованную систему снабжения подмосковных полков.
Попытка найти компромисс и укрепить ополчение изнутри, выразившаяся в приговоре от 30 июня, привела лишь к углублению социально-политических противоречий, в частности между дворянством и казачеством.
Искреннее чувство подтолкнуло воеводу на переговоры со шведами. Но противоречивые действия Василия Бутурлина под Новгородом, не считавшегося с мнением рязанского воеводы, погубили начатое дело.
Не находит подтверждение в источниках, исключая сугубо тенденциозные, версия о «бегстве» П.П.Ляпунова из-под Москвы на Рязань. На самом деле он пытался привести из Рязанского края значительные силы ногайских татар. И.И.Заруцкий лишь косвенно был причастен к убийству Прокопия. Скорее, заговор созрел в среде провинциального дворянства, а его вдохновителем был Иван Петрович Шереметев. Этот факт красноречиво свидетельствует о слабой консолидированности служилого сословия, его большой внутренней напряженности, сопровождавшейся жестокой борьбой за влияние на широкие слои русского дворянства.
П.П.Ляпунов похоронен в Троице-Сергиевом монастыре.
В целом, судя по источникам различного происхождения, Прокопия Ляпунова можно оценивать как одного из вождей освободительного движения начала XVII в., с именем которого связано осознание провинциальным дворянством своей политической роли.
138


ПРИМЕЧАНИЯ
Введение
1  Татищев В.Н. История Российская. М.;Л.,1966. Т.6.
2  Щербатов М.М. История Российская. М.,1790. Т.7.Кн.15.Ч.1.
3  Карамзин Н.М. История государства Российского. М.,1989.Кн.З.Т.12.
4  Соловьев С.М. Соч.в 18 кн. М.,1989.Кн.4.Т.7-8.
5  Костомаров Н.И. Смутное время Московского государства в начале XVII столетия. М.,1994.
6  Иловайский Д.И. Смутное время Московского государства. Новая династия. М.,1996.
7  Ключевский В.О. Курс лекций по русской истории. Соч. в 9 т. М..1989.Т.З.
8  Забелин И.Е. Минин и Пожарский. Прямые и кривые в Смутное время. М.,1896.
9  Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI- XVII вв. Переизд. М.,1994.
10  Валишевский К.Ф. Смутное время. М.,1989.
11  Пресняков А.Е. Прокопий Ляпунов //Люди Смутного времени. СПб.,1905.
12  См.: Смутное время в Московском государстве. М.,1913; Быкова А.Ф. Смутное время в России (1598-1613 гг.). М.,1912; Васенко П.Г., Платонов С.Ф., Тураева-Церетели Е.Ф. Начало династии Романовых. СПб., 1912; Романовский В.Е. Смута в Московском государстве в начале 17 в. М.,1913; Кабанова А. Вожди земских ополчений // Смутное время. М.,1913.
13  Казаченко А.И. Разгром польско-шведской интервенции в начале XVII в. М.,1939.
14  Разин Е.А. История военного искусства. СП6..1994.Т.З.
15  Шепелев И.С. Организация Первого земского ополчения в 1611 году // Учен.зап.Пятигорск.гос.пед.ин-та. Ставрополь, 1949. Сб.5; Он же. К вопросу о внутрифеодальной борьбе в русском государстве в годы польско-шведской интервенции начала XVII в. // Из истории Воронежского края. Воронеж, 1960. (Известия Воронежского гос.пед.ин-та.T.XXXI); Он же. Вопросы государственного устройства и классовые противоречия в Первом земском ополчении // Сб.науч.трудов Пятигорск. лед. ин-та. Пятигорск, 1948. Вып.2; Он же. Освободительная и классовая борьба в Русском государстве в 1608-1610 гг. Пятигорск, 1957; Он же. К вопросу о классовой борьбе в русском государстве в годы польско-литовской интервенции (1608-1610 гг.) // Учен.зап. (Пятигорск.пед.инт), Пятигорск, 1955.Т. 10; Он же. Шведская интервенция в России в 1610-1611 гг. и отношение к ней Первого земского ополчения // Сб.науч.тр.Пятигорского пединститута.Пятигорск,1949.Вып.4; Он же. Борьба Первого земского ополчения за освобождение Москвы от иноземных захватчиков в 1611 году // Изв.Вороне- ж.гос.пед.ин-та. Воронеж, 1958.Т.26.
16  Смирнов И.И. Восстание Болотникова. 1606-1607. М.,1951.
17  Долинин Н.П. Административная и социально-политическая деятельность подмосковных полков («казацких таборов») в 1611-1612 гг. //Днепропетровский
139


гос.ун-т.  Науч.  зап.  Т.  56. Киев,  1956; Он же. Подмосковные полки («казацкие таборы») в национально-освободительном движении 1611-1612 гг. Харьков. 1958.
18  Дробленкова Н.Ф. Новая повесть о преславном Российском царстве и современная ей агитационная патриотическая письменность.  М.,  1960.
19  См.: Крестьянские войны в России XVII-XVIII веков: проблемы, поиски, решения. М.,1974; Буганов В.И. Крестьянская война в России начала XVII века. М.,1976; Крестьянские войны в России XVII-XVIII вв. М.-Л..1966.
20  Маковский Д.П. Первая крестьянская война в России. Смоленск,1967.
21  Корецкий В.И. Формирование крепостного права и первая Крестьянская война в России. М.,1975.
22  История Москвы. М..1952.Т.1.
23  Очерки истории СССР. Период феодализма. М.,1955.
24  История СССР с древнейших времен до наших дней. М..1966.Т.2.
25  Скрынников Р.Г. Минин и Пожарский: Хроника Смутного времени. М.,1981; Он же. Крушение царства: Историческое повествование. М.,1995.
26  Его же. Россия накануне «смутного времени». М.,1985; Он же. Борис Годунов. М.,1983; Он же. Социально-политическая борьба в Русском государстве в начале XVII в. Л.,1985; Он же. Смута в России в начале XVII в.: Иван Болотников. Л.,1988; Он же. Самозванцы в России в начале XVII века. Григорий Отрепьев. Новосибирск, 1990; Он же. Россия в начале XVII в.: «Смута». М.,1990.
27  Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в.: Казачество на переломе истории. М.,1990.
28  Гумилев Л.Н. От Руси к России. Очерки этнической истории. М.,1992.
29  Горбачев П.О. Проблема географии Первого земского ополчения в исторической литературе // Проблемы исторической демографии и исторической географии Центрального Черноземья и Запада России: Сборник тезисов V межвузовской конференции по исторической демографии и исторической географии Центрального Черноземья и Запада России. М.; Брянск, 1996. С. 59-61; Он же. Проблема пополнения Первого земского ополчения в 1610- 1612гг. за счет южных уездов Московского государства // Юг России в прошлом и настоящем: История, Экономика, Культура. Материалы региональной научно-практической конференции. Белгород, 1996. С.23,24; Он же. Иностранные источники о военной деятельности П. Ляпунова во главе Первого земского ополчения //Армия в истории России: Материалы межвузовской научной конференции. Курск, 1997. С.12-14; Он же. Прокопий Ляпунов - русский политический и военный деятель начала XVII века // Новое в исторической науке: В помощь учителю истории: Сборник научно-методических трудов. Нижневартовск. 1997. С.61-77; Он же. Проблема географии Первого земского ополчения // Проблемы исторической демографии и исторической географии Центрального Черноземья и Запада России (Материалы VI научной конференции исследователей исторической демографии и исторической географии Центрального Черноземья и Запада России). Липецк, 1998. С.32-34; Он же. П.П.Ляпунов в 1605-1607 годах// Россия и Запад: Проблемы истории и филологии: Межвузовский сборник научных трудов. Нижневартовск, 1999. С.31-38. Он же. Прокопий Петрович Ляпунов - военный деятель смутного времени (малоизвестные страницы карьеры) // Куликово поле: вопросы историкр-культурного наследия. Тула, 2000. С. 324-332; Он же.
140


Прокопий Ляпунов - участник боя на р. Вороньей // Непобедимые сыны Отечества. Курск, 2000. С. 22-23; Он же. Гибель П. П. Ляпунова и причины кризиса земского освободительного движения 1610-1611 годов // Новое в исторической науке: В помощь преподавателю истории: Сборник научно-методических трудов. Нижневартовск, 2001. С. 48-57.
Глава I
1  Веселовский С.Б. Ономастикон: Древнерусские имена, прозвища и фамилии. М.,1974.С.190.
2  Балов А. Великорусские фамилии (о происхождении их) // Русский архив. 1906. № 8.С.610; Бычков В.Н. «Легенды» о выезде дворянских родов// Археографический ежегодник (далее-АЕ.) за 1969 год. М.,1971.С.89.
3  Родословная книга князей и дворян российских и выез- жих.М.,1787.Ч.2.С.231-233; Родословная книга Всероссийского дворянства/ Сост. В.Дурасов. Спб., 1906.С.158-163, 324; Российская родословная книга, издаваемая князем Петром Долгоруковым. СПб.,1857.  Ч.  4.  С.6,7,16-18; Петров П.Н. История родов русского дворянства. М.,1991.Кн.1.С.258,259.
4  Там же; Акты XIII -XVII вв. представленные в Разрядный приказ представителями служилых фамилий после отмены местничества. Собрал и издал Александр Юшков (далее - Акты Юшкова). М.,1898.  Ч.  1.1257-1613 гг.С.215.
5  Родословная книга князей и дворян... С.233; Российская родословная книга... С.7; Петров П.Н. История родов... С.258; Родословная книга Всероссийского дворянства... С. 158.
6  Местнический справочник XVII века/ Изд. Ю.В.Татищевым. Вильна, 191О.С.28,29,65. Не был оригинальным И.С.Шепелев, повторив «классическую» трактовку по родословным книгам: Рюрик - Константин Ярославич Галицкий -  Ляпун Борисович Осинин как родоначальник. Шепелев И.С. Организация Первого земского ополчения в 1611 году  //  Учен. зап. Пятигорск.гос.пед.ин-та. Ставрополь, 1949. С6.5.С.171.
7  Веселовский С.Б. Ономастикой... С. 190.
8 Цепков А.И. Рязанские землевладельцы XIV-XVI веков. Рязань, 1995.С.113.
9  Труды Рязанской ученой архивной комиссии (далее - ТРУАК) за 1892 г. Рязань, 1893.С.74.
10  Там же.
11  Цепков А.И. Указ.соч.С.114, 117.
12  Памятники дипломатических сношений с державами иностранными. СП6..1851.Т.1; Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедицией имп. Академии наук (далее - ААЭ). СП6..1836.Т.1.С.336; Полное собрание русских летописей (далее - ПСРЛ). М..1965.Т.13.С.45; Описи Царского архива XVI века и архива Посольского приказа 1614 г. М..1960.С.113; Белокуров С.А. Списки дипломатических лиц русских за границей и иностранных при русском дворе (с начала сношений по 1800 г.) М.,1893.вып.1.С.37.
13  Описи Царского архива XVI века... С. 19.
14  Родословная книга... 4.2.С.232.
141


15Новгородские летописи. СПб.,1879.С.86.
16 Лихачев Н.П. Государев родословец и Бархатная книга. СП6..1900.С.12.
17 Савелов Л.М. Лекции по генеалогии. М.,1994.С.125,164.
18  Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963.С.248; Он же. Исследования по истории класса служилых землевладельцев М..1969.С.418.
19  Родословная книга... Ч.  2  .С.425; Отдел рукописной и редкой книги Библиотеки Российской Академии наук. 34.2.34. Л .43 об; Каменский А.Б. Новые данные о судьбе родословных росписей конца XVII в.// Генеалогические исследования: сб. статей. М.,1994. С.174.
20  Лихачев Н.П., Мятлев Н.В. Тысячная книга 7059-1550 года. Орел, 1911.C.VII; Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в. М.- Л..1950.С.168.
21  Цепков А.И. Указ.соч. С.114,115.
22  Акты Московского государства. (Разрядный приказ. Московский стол) (далее  -  АМГ). СПб.,1890.Т.1.№ 18. С.81; Акты Юшкова.  Ч.1.С.208; Дворцовые разряды (далее - ДР). СПб.,1851 .Т.2.С.882; Разрядная книга (далее - РК) 1475- 1598 гг. М..1966.С.340; РК 1550-1636 гг. М.,1976.4.2.Вып.1 .С.18; Писцовые книги Рязанского края (далее - ПКРК). XVII в. Рязань, 1898.Т.1.вып.1.С.317,318; Местнический справочник... С.28,29.
23  Вдовина Л.Н., Кузьмин А.Г., Севастьянова А.А. (Орел). Обзор рукописного собрания Рязанского областного краеведческого музея// АЕ за 1978 год. М..1979.С.181.
24  ДР. Т.2.С.882; Эскин Ю.М. Местничество в России XVI-XVII вв. М..1994.С.163.167; Балов А. Указ.соч.С.610.
25  ДР. Т.2.С.882; Эскин Ю.М. Местничество в России XVI-XVII вв.С.167; Величко К.И., Новицкий В.Ф. Ляпунов Прокофий Петрович // Военная энциклопедия. Пб., 1914. Т.15. С.87.
26  Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI- XVII вв. М..1994.С.181.
27  АМГ. Разрядный приказ. Московский стол. 1571-1634. СП6..1890.Т.1.
№ 255.С.269.
28  ТК и ДТ.С.167; АМГ.Т.1.№ 18.С.31; РК 1475-1598 гг. М.,1966. С.340; РК 1550-1636. М..1975.Т.1.С.355; РК 1550-1636. М..1976.Т.2. вып.1. С.9; Местнический справочник... С.28; ДР.Т.2.С.882.
29  ПКРК. XVI век. Рязань, 1898.Т.1.вып.1.С.317, 318.
30  ПСРЛ.Т.14.С.35; Т.34.С.195; Масса Исаак. Краткое известие о Московии в начале XVII века. М.,1937.С.32,33; Зимин А.А. В канун грозных потрясений: Предпосылки первой Крестьянской войны в России. М.,1986.  С.  113,  114; Корецкий В.И. История русского летописания второй половины XVI - начала XVII в. М.,  1986.С.81-88; Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.) СП6..1992.С.32.
31  Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV-XVII вв. М.,  1975.С.578; Скрынников Р.Г. Политическая борьба в начале правления Бориса Годунова // История СССР.  1975. № 2.  С.  67; Он же. Россия накануне «смутного времени». М.,1985.С.18.
142


32  Зимин А.А. Указ.соч.С.114; Корецкий В.И. Указ. соч. С.86-88.
33  Скрынников Р.Г. Борис Годунов. М.,  1983.С.25; Политическая борьба... С.67.
34  ПСРЛ.Т.14.С.36.
35  Скрынников Р.Г. Борис Годунов. С.25.
36  Корецкий В.И. Указ. соч.С.88.
37  Рогожин Н.М. Посольские книги России конца XV - начала XVII вв. М..1994.С.202.
38  Акты Юшкова. С.201,202, 208, 210, 212, 214-216, 226-228, 230.
39  Яковлева О.А. К истории Московских волнений 1584 г.// Зап. Мордовского НИИ. Саранск,1947.Т.9. С.200-203; Забелин И.Е. Материалы для истории, археологии и статистики города Москвы. М.,1884.Стлб.1201-1223.
40  РК 1550-1636. М,1976.Т.2.вып.1.С.18; ДР СПб., 1850.Т.2.С.882.
41  РК 1550-1636. М,1976.Т.2.вып.1.С.82-83.
42  РК 1559-1605 гг. М.,1974.С.301,302.
43  РК 1598-1638. М.,1974.С.124,125.
44  РК 1559-1605 гг. М..1974.С.349.350.
45  ПКРК.Т.1 .выл.1 .С.29,49,286,287.
46  Там же. С.317.
47  Там же. С.32,406-409.
48  Там же. С.86.
49  Там же. С.310,376.
50  АМГ.Т.1 .№ 42; Боярские списки последней четверти XVI - начала XVII вв. и роспись русской армии 1604 г. М.,1979.Ч.1.  С.207,208; Шепелев И.С. Донское и Волжско-Терское казачество в классовой и национально-освободительной борьбе в русском государстве периода крестьянской войны и Польско-Шведской интервенции (1 -я четверть 17 в.)  // Из истории социально-экономического развития и классовой борьбы в Нижнем Поволжье. Волгоград, 1972. С.6.
51  Соловьев С.М. Соч. в 18 кн.М.,1989.Кн.4Т.7-8.С.400; Платонов С.Ф. Очерки... С.181; Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в.: Казачество на переломе истории. М.,1990.С.20,21; Акты Юшкова. № 265.
52  Законодательные акты Русского государства второй половины XVI - первой половины XVII века. Тексты. Л.,1986.С.72,73; Законодательные акты Русского государства второй половины XVI - первой половины XVII века. Коммен- тарии.Л.,1987.С.  97; Боярские списки...  Ч.  2.С.172.
53  ПКРК. С.152,  246; Веселовский С.Б. Из истории древнерусского землевладения// ИЗ. М..1946.Т.18.С.89.90; Корецкий В.И., Соловьева Т.Б., Станиславский А.Л. Документы первой крестьянской войны в России// СА. 1982. № 1 .С.34,  36.
54  ПСРЛ.Т.34.С.206.
55  Там же.
56  Масса И. С.100
57  РК. 1550-1636 гг.Т.2. вып.1.С.225; Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121). М.,  1907.С.5.
58  Белокуров С.А. Разрядные записи... С.200; Повествование о Дмитрии самозванце, собранные Бареццо Барецци// Иностранные сочинения и акты относящиеся до России, собранные К.М.Оболенским. М.,  1847.Т.4.С.14; Истори-
143


чески правдивое повествование о том, как московский князь Дмитрий Иоаннович достиг отцовского престола// Старина и новизна. М.,1911.Кн.15.С.22.
59  ПСРЛ.Т.14.С.64; Иное сказание// Русская историческая библиотека (далее - РИБ). СПб.,1891.Т.13.Стб.44; Масса И. С.101-103; Петрей П. Реляция о России начала XVII века.Л.,1976.С.9О; Изборник славянских и русских сочинений и статей внесенных в хронографы русской редакции. Собр. и изд.А.Попов (далее - Изборник Попова). М..  1869.  С.  328; Скрынников Р.Г. Социально-политическая борьба в Русском государстве в начале XVII в. Л., 1985.С.259,260.
60  ПСРЛ.Т.14.С.343; Пирлинг П. Дмитрий Самозванец. М.,1912.С.207.
61  Акты Юшкова. № 265; Шепелев И.С. Организация... С.173.
62  Белокуров С.А. Разрядные записи ... С.8.
63  Веселовский С.Б. Акты подмосковных ополчений и земского собора 1611- 1613 гг. М.,1911 .С.16.
64  Белокуров С.А. Разрядные записи ... С.8,85.
65  Там же; Зимин А.А. К истории восстания Болотникова// ИЗ. М.,1947.Т.24.С.371; Восстание И.Болотникова. Документы и материалы. М..1959.С.166.
66  Александров В.А. Памфлет на род Сухотиных// История СССР. 1971. № 5.С.114,115,120.
67  ПСРЛ. Т.14.С.72.
68  Там же; Корецкий В.И. Новые документы по истории восстания Болотникова// СА. 1968. № 6.С.67; Скрынников Р.Г. Смута в России в начале XVII в.: Иван Болотников. Л..1988.С.108.
69  Корецкий В.И. Указ.соч.С.68; Маковский Д.П. Первая крестьянская война в России. Смоленск, 1967.С. 122; Скрынников Р.Г. Указ.соч.С.109; Зимин А.А., Королева Р.Г. Документ Разрядного приказа// ИА. M.,1953.T.VIII.C.41; Восстание И.Болотникова. Документы и материалы.С.284.
70  ПСРЛ.Т.14.С.72; Белокуров С.А. Разрядные записи ... С.10,83,141; Восстание И. Болотникова. Документы и материалы.С.342,343. Прим.43,С.407.Прим.323.
71  Буссов К. Московская хроника: 1584-1613. М.-Л..1961.С.85; Восстание И.Болотникова. Документы и материалы.С.151.
72  Материалы по истории СССР. М..1955.Ч.2.С.131; Зимин А.А., Королева Р.Г. Документ... С.32; Феодорит, архиепископ рязанский и муромский // Рязанские епархиальные ведомости. 1870.Прибавления. № 12.С.355-357; Скрынников Р.Г. Указ.соч.С.115,122.
73  Состояние русского государства по смерти претендента Димитрия (Английское донесение)  // Смирнов И.И. Восстание Болотникова. 1606-1607. М.,1951.С.554; Восстание И.Болотникова. Документы и материалы.С.181,177,155; К.Буссов. Московская хроника. С.86; Записки Паерле.
74  Фирсов Н.Н. Крестьянская революция. М.-Л.,1927.С.47; Смирнов И.И. Указ.соч. С.295; Овчинников Р.В. Некоторые вопросы крестьянской войны начала XVII века в России// ВИ. 1959. № 7; Шепелев И.С. К вопросу о внутрифеодальной борьбе в русском государстве в годы польско-шведской интервенции начала XVII в.// Из истории Воронежского края. Воронеж.1960. (Известия Воронежского гос.пед.ин-та. Т.ХХХI).С.132; Маковский Д.П. Указ. соч. С.328,329; Корец-
144


кий В.И. Новые документы ... С.70,71; Он же. Формирование крепостного права и первая Крестьянская война в России. М.,1975.С.289,290; Скрынников Р.Г. Минин и Пожарский: Хроника Смутного времени. М.,1981.С.94; Он же. Крушение царства. М.,1995.С.243.
75  Буссов К. С.90; ААЭ.Т.П.№ 58; Тихомиров М.Н. Новый источник по истории восстания Болотникова //ИА. М.-Л., 1951. Т.6. С.115; Восстание И.Болотникова. Документы и материалы.С.104,153,198.
76  ПСРЛ. Т. 14.С.72; ААЭ.Т.П. № 58; Титов А.А. Рукописи славянские и русские, принадлежащие Е.А.Вахромееву. М.,1907.вып.6.С.177,178; Восстание И.Болотникова. С. 183.
77  Смирнов И.И. Указ.соч. С.302,554; Зимин А.А. Крестьянская война в России в начале XVII в.// История СССР. М.,1966.Т.2.С.259; Титов А.А. Указ.- соч.С.177; Восстание И.Болотникова. С.83; Корецкий В.И. Новые документы ... С.80,81.
78  ААЭ.Т.П. № 58; Титов А.А. Указ.соч.С.178.
79  Смирнов И И. Указ.соч.С.552; Восстание И.Болотникова. С.180, прим.220.С.388; Сборник Императорского Русского Исторического общества (далее - Сб.РИО). М..1912.Т.137.С.375.
80  Корецкий В.И. Новые документы ... С.71,72,76.
81  Там же; Акты Юшкова. № 268.С.286.
82  ААЭ.Т.П. № 58; Собрание государственных грамот и договоров (далее - СГГ и Д). М., 1819. 4.2. № 150; Восстание И.Болотникова. Документы и матери- алы.С.192.
83  Зимин А.А., Королева Р.Г. Документ...С.39; Восстание И.Болотникова. Документы... С.282.
84  Энциклопедический словарь Брокгауз и Эфрон. Спб.,1896. Т. 18.С.276; Большая Советская энциклопедия. М..1974.Т.15; Изборник Попова. С.326; Корсакова В. Ляпунов Прокопий Петрович // Русский биографический словарь. Спб.,1914. Т.Ю.Стб.834-842; Дробленкова Н.Ф. Ляпунов Прокопий Петрович // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Спб.,1993. Вып.З (XVII в.). Ч.2. С.312-316; Рязанская энциклопедия. Справочные материалы. История (XVI- XVIIbb.). Рязань,1992. Т.7. С.70.
85  Корецкий В.И. Новые документы ... С.72,78; ТРУАК. Т.26.вып.1.С.12; Цепков А.И. Указ. соч. С.115,116.
86  ПСРЛ.Т.34.С.246; Тихомиров М.Н. Указ. соч. С.120; Белокуров С.А. Разрядные записи ... С.87,90,91; ААЭ.Т.П.№ 74; Восстание И.Болотникова. Документы и материалы.С.108.
87  ПСРЛ. Т.14.С.75; Т.34.С.247; Белокуров С.А. Разрядные записи ... С.11,45,91,118,173; Изборник Попова.С.328; Разин Е.А. История военного искусства. СП6..1994.Т.З.С.121.
88  ПСРЛ.Т.14.С.75; Смирнов И.И. Восстание Болотникова.С.445,449; Скрынников Р.Г. Смута в России... С.224,225.
89  Изборник Попова.С.336; РК. 1550-1636. М.,1976.Т.2.вып.2.С.240.
90  Белокуров С.А. Разрядные записи ... С.118; Тихомиров М.Н. Указ. соч. С.120.
91  ПСРЛ.Т.14.С.77.
145


92  Белокуров С.А. Разрядные записи ... С.12.
93  ААЭ.Т.II. № 81; Сборник Муханова. М.,1866.С.276; РК 1550-1636.4. II.С.242; Корецкий В.И., Соловьева Т.Б., Станиславский А.Л. Указ. соч. С.35,39,40; Станиславский А.Л. Новые документы о восстании Болотникова // ВИ. 1981. № 7. С.82; Смирнов И.И. Указ. соч. С.454.
94  Акты Юшкова. № 272. С.290.
95  Там же. № 272.С.291; Белокуров С.А. Разрядные записи ... С.45; Сухотин Л.М. Земельные пожалования в Московском государстве при царе Владиславе. М.,1911.С.81.
96  Изборник А.Попова. С.340,342.
97  Акты Юшкова. № 275. С.293.
98  ПСРЛ. Т.14.С.80.
99  Там же. С.73,137.
100  Платонов С.Ф. Очерки ... С.234; Лебедев В.И. Засечные черты среднего Поволжья в Смутное время // Мининские чтения. Н.-Новгород, 1992.С.29.
101  ПСРЛ. Т.14.С.79.
102  Там же. С.73,137.
103  РК 1550-1636 гг. II, выпуск 1. М..1976.С.243.
104  Белокуров. Разрядные записи ... С.97,119.
105  Веселовский С.Б. Акты подмосковных ополчений ... С.16,17; Путеводитель по архиву Ленинградского отделения института истории. М.-Л., 1958.С.76.
106  Акты Юшкова. № 278.
107  Корецкий В.И. Новые документы ... С.72,78,79.
108  Акты Юшкова. № 279.
109  Платонов С.Ф. Очерки ... С.234,236.
110  Акты исторические собранные и изданные Археографическою комиссией (далее  -  АИ). СПб., 1841. Т.2. 1598-1613. № 144; РИБ. Т.1 .СПб.,1872. С.151; Сборник  Хилкова.  Спб.,1879. С.16; ПСРЛ. Т.14.С.121,122,124,125,204.
111  АИ. Т.2. № 226; Выписка из дневника московского похода Яна Петра Сапеги с 1608 по 1611 год // Сын Отечества, 1838. T.l. С.64.
112  Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. ОСАГ, оп.1, № 309; История о родословии, богатстве и отечественных заслугах знаменитой фамилии гг. Строгановых. Пермь, 1881. С.64.
113  Акты Юшкова. № 282.
114  Там же.
115  Акты времени правления царя Василия Шуйского. М.,1914. № 63.С.75.
116  Введенский А.А. Дом Строгановых в XVI-XVII веках. М.,1962. С.130.
117  Акты Юшкова. № 286.
118  Платонов С.Ф. Очерки ... С.283.
119  ПСРЛ. Т.14.С.92.
120  Там же. С.93.
121  Белокуров С.А. Разрядные записи ... С.54,104,125.165.
122  Там же. С.18.54,143,216; РК 1550-1636. II. М.,1976. С.254.
123  Историко-юридические материалы издаваемые Московским архивом Министерства юстиции. Вып.1: Указная книга Поместного приказа. М.1889.  С.  140; АИ. Т.2. №№286,311.
146


124  Иконников В.С. Князь М.В.Скопин-Шуйский// Чтения в историческом обществе Нестора летописца. 1873-1877. Киев, 1879.Кн.1.С. 133.
125  Абрамович Г.В. Князья Шуйские и российский трон. Л.,1991.С.165.
126  Соловьев С.М. Соч. Кн.4.С.552; Костомаров Н.И. Смутное время Московского государства в начале XVII столетия. М.,1994. С.523; Платонов С.Ф. Очерки ... С.285.
127  Платонов С.Ф. Очерки ... С.284.
128  ПСРЛ. Т.14.С.97; Костомаров Н.И. Указ. соч. С.256; Историческое известие о жизни и деяниях Дмитрия Протоирея Зарайского, современника князя Дмитрия Михайловича Пожарского. М.,1837.С.13.
129  ПСРЛ. Т.14.С.97.
130  Там же. С.98; Разин Е.А Указ. соч. С.169,173,174.
131  ПСРЛ. Т.14.С.99.100.
132  Там же; Белокуров С.А. Разрядные записи ... С. 19,56; Изборник А.Попова. С.346,347; Записки гетмана Жолкевского о московской войне. Изданные П.А.Мухановым (далее - Записки Жолкевского). СПб.,1871.С.68-70; ПСРЛ. Т.34.С.212; Солодкин Я.Г. О спорных вопросах изучения Мазуринского летописца// Морским судам быть!.. Воронеж,1996. С. 153; Платонов С.Ф. Указ.соч. С.399. Примечание № 181.
133  ПСРЛ. Т.14.С.100.
134  Записки Жолкевского. С.70,71; Либрович С. Царь в плену. М.,1991. С.27; Соловьев С.М. Соч. Кн.4.С.557; Платонов С.Ф. Указ.соч. С.287,288.
135  Акты, относящиеся к истории Западной России собранные и изданные Археографическою комиссией (далее  -  АЗР). СП б., 1851 .Т.4.1588-1632. С.475.
Глава II
1  Сб.РИО. Т.142. С.197; ААЭ. Т.II. № 179; СГГ и Д. Ч.П. № 227.
2  Сказание Авраамия Палицына (далее - Сказание...). М.,Л., 1955.С.208; Цветаев Д.В. К истории Смутного времени. Собрание документов. М.,1916. Вып.1.№ 10; Дробленкова Н.Ф. Новая повесть о преславном Российском царстве и современная ей патриотическая письменность. М.,1960.С.192.
3  Костомаров Н.И. Указ.соч. С.561; Платонов С.Ф. Очерки ... С.299.
4  АИ. Т.II.№ 286.
5  Записки Жолкевского. С.114.
6  Сб.РИО.Т.142. С.222-231.
7  Веселовский С.Б. Акты подмосковных ополчений ... С.32.
8  СГГ и Д. № 206.С.446; Дмитриевский А. Архиепископ Елассонский Арсений и мемуары его из русской истории. Киев, 1899.С. 144.
9  АЗР. T.IV. № 182.С.318; С6.РИО.Т.142.С.182; Записки Жолкевского. Стлб.  101; Цветаев Д.В. Царь Василий Шуйский и места погребения его в Польше. Историческое исследование: В 2-х т., 3-х ч. М., Варшава, 1910.Т.2, кн.2. С.9.
10  Видекинд Ю. История шведско-московитской войны: Перевод с латинского С.А.Аннинского // СПбФ ИРИ РАН. Ф.276. Оп.1, Д.140.Ч.1.Л.155. (Далее -
147


Видекинд); Сказания современников о Дмитрии самозванце. СП6..1834.Ч.5.С.43.
11  Сухотин Л.М. К вопросу о причастности патриарха Гермогена и князя Пожарского к делу Первого ополчения // Сборник статей в честь М.К.Любавского. Пг.,1917. С.321; Тхоржевский С.И. Народные волнения при первых Романовых. Пг.,1924.С.32.
12  АЗР. T.IV. № 209.
13  Долинин Н.П. Классовая и национально-освободительная борьба в Русском государстве в конце 1610-1614 гг. // Отдел рукописей Российской государственной библиотеки (далее - ОР РГБ), - Ф.218. № 1355, д.1-3. (ч.1) С.83.
14  АЗР. T.IV. № 209. С.480; Записки Жолкевского. С.115.
15  АЗР. T.IV. № 209. С.480.
16  РИБ.Т.1. Стб.615; Записки Жолкевского. С.114,115.
17  АЗР. T.IV. № 209. С.461; Дробленкова Н.Ф. Указ. соч. С.40.
18  АЗР. T.IV. № 209. С.461.
19  АИ .Т.II. № 303.С.358.359.
20  СГГ и Д. № 223; АЗР. T.IV. № 183. С.360.
21  Указная книга Поместного приказа /Историко-юридические материалы издаваемые Московским архивом Министерства юстиции.М.,1889. Вып.1.С.25,26.
22  Маскевич. С.49.
23  АЗР. T.IV. № 183. С.384.
24  РИО.Т.137.С.291; Псковские летописи. М.,1955.Вып.11.С.275.
25  ПСРЛ .Т.34.С.216; Дробленкова Н.Ф. Указ.соч.С.40; История СССР с древнейших времен до наших дней. М..1966.Т.2.С.277.
26  ААЭ. Т.II. № 179; СГГ и Д. Т.II. № 226; РИО.Т.142.С.111; Буссов К. Указ.соч. С.181; Петрей П. Указ.соч. С.15; Дмитриевский А. Указ.соч. С.146; Долинин Н.П. Подмосковные полки («казацкие таборы») в национально-освободительном движении 1611-1612 гг. Харьков, 1958.
27  Видекинд Ю. Указ.соч. С. 156.
28  ААЭ. Т.П. № 175,176,182,183; T.III. № 25; РИБ. Т. 18.СПб., 1889.
№ 21.Стб. 133; Сказание ... С.224.
29  АЗР. T.IV. №183. С.400.
30  Сб. РИО. Т.142.С.217; Сказание ... С.224; Местнический справочник ... С.29; Лихачев Н.П. «Государев родословец» и «Бархатная книга». СПб.,1900.С.59,60; Записки Жолкевского. С.115,116.
31  СГГ и Д. Т.П. № 228; Записки Жолкевского. Там же.
32  РИБ. Т.1.Стб.228.
33  История Дмитрия царя Московского и Марины Мнишек: Дневник Мартына Стадницкого (далее  -  Стадницкий). Часть 1-я/ Русский архив. М.,  1906. №6.  Ч.  2. С.202,204-206; Записки Жолкевского. С.121.
34  СГГ и Д. Т.П. № 203; Сборник князя Хилкова. №№ 44,47.
35  ПСРЛ. Т.37.С.275; АЗР. T.IV. № 209; СГГ и Д. Т.П. № 217. С.479, 480; РИБ. Т.13. Стб.550; ААЭ. Т.Н. С.179; Маскевич. Указ.соч. С. 49,50.
38  ПСРЛ. Т.14. С. 107; АЗР. T.IV. С.482,483,486,493; Дмитриевский А. Указ.соч. С.146,149; Маскевич. Там же; Сухотин Л.М. Указ.соч. С.325-338; Долинин
148


Н.П. Подмосковные полки ... С.26,27; Скрынников Р.Г. Святители и власти. Л..1990.С.310.
37  АИ. Т.П. № 313; СГГ и Д. Т.П. С.228.
38  СГГиД. Т.  II. №237; ААЭ.Т.П. №182; ПСРЛ. Т.14.  С.105;  Сборник  Хилкова. С.77-79; Сборник Муханова. № 110. С.184,185; Записки Жолкевского. № 40. Стб.109,110; № 41 Стб.111-113; Выписка из дневника московского похода Яна Петра Сапеги с 1608 по 1611 год // Сын Отечества и Северный архив, 1838. Ч.  I. С.58,59.
39  ОР РГБ. Ф. 218 № 1355, д. 1-3. (ч.1) С.117; СГГ и Д. № 227; РИБ. Т.1.Стб. 219,220,235; Мархоцкий. С.107.
40  РИБ. Т.  1.  Стб.219-236; СГГ и Д. Т.П. № 237; Жолкевский С. Указ.соч. № 31. С.89; Маскевич. С.32.
41  СГГ и Д. Т.П. № 223; Сб. РИО. Т.142.Стб.214,215.
42  Дробленкова Н.Ф. Указ.соч.С.68,235,236.
43  ПСРЛ. Т.14.С.107; Сын Отечества,  1838.I.C.59.
44  ААЭ. Т.П. № 176; СГГ и Д. Т.П. № 229; Дробленкова Н.Ф. Указ.  соч.  С. 57-83; ОР РГБ. Ф.218. № 1355, д. 1-3 (ч.1) С.130.
45  СГГ и Д. Т.П. № 228. С.497,498; Памятники истории Нижегородского движения в эпоху смуты и Земского ополчения 1611-1612 гг.// Действия Нижегородской губернской ученой архивной комиссии. Сб. Нижний Новгород, 1912.С6.11.С.49,50.
46  Сборник Хилкова. № 44.С.123; АИ. Т.UU. № 318; СГГ и Д. Т.П. № 237.
47  ААЭ. Т.П. № 182; СГГ и Д. Т.Н. № 238.
48  АИ. Т.П. № 319; Дробленкова Н.Ф. Ляпунов Прокопий Петрович  //  Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып.З (Х\/Пв.).СПб.,1993.С.315.
49  Там же. № 318; АЗР .T.IV. № 209.С.480.481.
50  АИ. Т.П. № 179.
51  Памятники нижегородского движения ... С.70,71.
52  СГГ и Д. Т.П. №№ 230,236,242; Историческое описание Святотроицкой Сергиевой Лавры. М.,1865. С. 116.
53  АИ. Т.П. № 321.
54  Татищев В.Н. История Российская. М.; Л., 1966.Т.6.С.347.
55  Бутурлин Д.П. Военная история походов россиян. СП б., 1819. T.l. С. CV.
56  Карамзин Н.М. История государства Российского. М.,1989.Кн.З.Т.12.Стб.179; Примеч. 172.
57  Соловьев С.М. Соч. в 18 кн. М.,1989.Кн.4,Т.7-8.С.6О8.
58  Костомаров Н.И. Смутное время Московского государства в начале XVII столетия. М., 1994.С.627,628,631-633,636,637,657,658.
59  Платонов С.Ф. Указ.соч. С.317-321.
60  Долинин Н.П. Подмосковные полки ... С.63; Классификация перечисленных городов отчасти принадлежит нам, отнесение Н.П.Долинным многих из них югу, юго-западу и юго-востоку представляется неудачным.
61  СГГ  и Д. Т.  II. №№ 228,238,239,26,261; ААЭ. Т.П. №№ 179,183; АИ. Т.П. №№ 323,326,329,333; Веселовский С.Б. Акты подмосковных ополчений ... С.24,29,30,42; Иловайский Д.И. Смутное время Московского государства. Новая династия. М.,1996.С.178; Горбачев П.О. 1) Проблема географии Первого
149


земского ополчения в исторической литературе // Проблемы исторической демографии и исторической географии Центрального Черноземья и Запада России. Сб. тезисов V межвузовской конференции по исторической демографии и исторической географии Центрального Черноземья и Запада России (Брянск, апрель 1996 г.). М.; Брянск, 1996.С. 59-61; 2) Проблема географии Первого земского ополчения // Проблемы исторической демографии и исторической географии Центрального Черноземья и Запада России (Материалы VI научной конференции исследователей исторической демографии и исторической географии Центрального Черноземья и Запада России). Липецк,1998.С.32-34.
62  Рязанская энциклопедия. Рязань,1992.Т.7.С.84.
63  Гумилев Л.Н. От Руси к России: очерки этнической истории. М..1992.С.230.
64  Акты Юшкова. № 298.С.319; Волков. Организация государственной власти в земских освободительных движениях смутного времени: Дис.... канд.ист.- наук. М..1993.С.71.
65  Записки Жолкевского. С.116; СГГ и Д. Т.П. № 244; Памятники нижегородского движения ... С. 104.
66  ААЭ. Т.П. № 188.
67  АИ. Т.П. № 323,329.
68  РИБ.Т.1. Стб. 230,231; СГГ и Д. Т.П. № 242.
69  Стадницкий М. Указ.соч.С.206.
70  Скворцов Д. Дионисий Зобниновский, архимандрит Троицкого-Сергиева монастыря (ныне Лавры): Историческое исследование. Тверь, 1890.С.69,73-75.
71  Изборник Попова.С.350; Дмитриевский А. Указ.соч.С.151; СГГ и Д. Т.П. № 251; ААЭ. Т.П. № 188; Шепелев И.С. Борьба Первого земского ополчения за освобождение Москвы от иноземных захватчиков в 1611 году // Изв.Воронеж.гос.пед.ин-та. Воронеж,1958.Т.26.С.99.
72  РИБ.Т.1. Стб.227; СГГ и Д. Т.Н. № 246.
73  РИБ.Т.1 Стб.232,233; Изборник Попова. С.351.
74  ПСРЛ.Т.14.С.109; Изборник Попова. С.350,351.
75  ААЭ. Т.  II. № 182; СГГиД.Т.П. № 228 Записки Жолкевского. С.121, №44,стб.212; Маскевич.Указ.соч.С.75,83,84. РИБ.Т.1 С.232,233; Изборник Попова. С.351.
76  Видекинд. Указ.соч. С. 173.
77  СГГиД.Т.П. № 251; Костомаров Н.И.Указ.соч.С.638,639.
78  Платонов С.Ф. Указ.соч. С.321.
79  Мархоцкий. Указ.соч. С.119.
80  Маскевич. Указ.соч.С.85.
81  Там же. С.84,85,101; Буссов. Указ.соч. С.157; Записки Жолкевского. № 44.Стб.212.
82  Маскевич. Указ.соч. С.87.
83  Там же. С.85; ПСРЛ.Т.14.С.109; Платонов С.Ф.Указ.соч.С.322.
84  Маскевич. Указ.соч. С.89.
85  Акты Юшкова. № 298. С.319.
86  ААЭ.Т.П.; Акты Юшкова. № 300.
87  Платонов С.Ф. Указ.соч. С.324.
150


88  ПСРЛ.Т.14. С.109.
89  РИБ.Т.1.Стб.233.
90  Сб. РИО. Т.142. С.260,261; Скрынников Р.Г. Крушение царства.С.367,368.
91  ААЭ.Т.П. № 188.С.318.319.
92  РИБ.Т.1.Стб.241,242; Сын отечества, 1838.1.С.59,60.
93  Берх В.Н. Царствование Михаила Федоровича и взгляд на Междуцарствие. СПб., 1832.4.1 .С.70; Долинин Н.П. Административная и социально-политическая деятельность подмосковных полков («казачьих таборов») в 1611- 1612гг// Днепропетр. ун-т. Науч. зап. Сб.раб.ист.отдел.ист.-филол.фак.вып.4. Днепропетровск, 1956. Т.56. С.69.
94  РИБ.Т.1.Стб.242,243; СГГ и Д.Т.П. № 257.
95  РИБ.Т.1.Стб.244,245; Замятин Г.А. Из истории борьбы Польши и Швеции за Московский престол в начале XVII столетия. Падение кандидатуры Карла Филиппа на Московский престол и воцарение Михаила Федоровича. Юрьев, 1918// Архив СПбФ ИРИ РАН.Ф.
№ 276,оп.№ 2, д.90.С.20,21.
96  Форстен. Политика Швеции в Смутное время// Журнал Министерства Народного Просвещения (далее ЖМНП), 1889, № 2.
Отд. 2. С.333,348.
97  Видекинд.Указ.соч.С.159-161.
98  ПСРЛ.Т.14.С.110.
99  Берх В.Н.Указ.соч.Ч.2.С.148,149; Видекинд.Указ.соч.С.204.
100  Архив СПбФ ИРИ РАН.Ф. № 276, оп. № 2, д.90. С. 16; Видекинд. Указ.соч. С.166.
101  Видекинд.Указ.соч.С.167,168; Сб. РИО.Т.24.С.225.226.
102  Архив СПбФ ИРИ РАН.Ф. № 276. оп.№ 2, д.90. С.17; Видекинд. Указ.- соч.С. 169-171.
103  Видекинд.Указ.соч.С.139; Шепелев И.С.Шведская интервенция в России в 1610-1611 гг. и отношение к ней Первого земского ополчения // Пятигорский пед.ин-т. Сб.науч.трудов. Пятитгорск,1949. Bып.  IV. С.187.
104  Берх В.Н. Указ.соч.С.72,73.
105  См. ст.  Бередникова ЖМНП, 1841.Ч.  ХХIХ.С.60.61.
106  Замятин Г.А. К вопросу об избрании Карла-Филиппа на русский престол. Юрьев, 1913. С.18.
107  Форстен Г.В. Указ.соч.С.333; Видекинд. Указ.соч.С.139.
108  Берх В.Н. Указ.соч. С.148.
109  ААЭ.Т.П. №180. С.295; Шепелев И.С.Указ.соч.С.188,189.
110  Там же. С.308; Шепелев И.С. Указ.соч. С.189,190.
111  Видекинд. Указ.соч. С.169,170.
112  Там же. С.171.
113  Архив СПб Ф ИРИ РАН.Ф. № 276, оп. № 2, д. 90. С.18; Шепелев И.С. Указ.соч. С. 191.
114  Там же.
115  Видекинд. Указ.соч. С. 174.
116  Там же. С.204.
151


117  Там же. С.203; Шепелев И.С. Указ.соч. С.193.
118  ААЭ.Т.  II. С.242; Шепелев И.С. Указ.соч. С. 194.
119  ПСРЛ.  Т.  14. С.112; Дополнение к актам историческим, собранные и изданные Археографическою комиссией. СПб., 1846. T.I. № 162. С.  283,  284,  288; Шепелев И.С. Указ.  соч. С.194.
120  Шепелев И.С. Указ.  соч. С. 196.
121  ПСРЛ.Т.14. С.112.
122  ПСРЛ.Т.14. С.111.
123  Там же; РИБ.Т.1. Стб.245-248.
124  ПСРЛ.Т.14.С.112; РИБ.Т.1 .Стб.250,251.
125  Скворцов. Д. Указ.соч. С.82; Забелин И.Е. Минин и Пожарский. М.,1896. С.253.
126  АИ.Т.П. № 328. С.394,395; Акты Юшкова. № 299.
127  Веселовский С.Б. Акты подмосковных ополчений ... C.VI, № 1.С.1,  З.
128  Устрялов Н. Именитые люди Строгановы. СПб.,1842.  С.21,22.
129  ПСРЛ.Т.14.С.112; Изборник Попова.С.351.
130  Там же.
131  Забелин И.Е. Минин и Пожарский. С.269-278; Платонов С.Ф. Указ.соч. С.325.
132  Там же; Скрынников Р.Г. Минин и Пожарский. С.207; Его же. Крушение царства. С.386.
133  Шепелев И.С. Место и характер движения И.М.Заруцкого в период крестьянской войны и польско-шведской интервенции (1605-1614гг.)  // Из истории классовой борьбы в дореволюционной и Советской России. Волгоград, 1967. С.62,63.
134  ОР РГБ.ОИДР. К.26. Д.27; Краткая опись древнерусских грамот, хранящихся в отделе рукописей государственной публичной библиотеки имени М.Е.Салтыкова-Щедрина в Ленинграде 1269-1612.  вып.2. Сост.  В.Г.  Гейман.  Л., 1950/ / Гос.Публ.Биб. им. Салтыкова-Щедрина. Отдел рукописей. Краткий отчет о новых поступлениях за 1939-1946 гг. под ред.д.и.н. А.И.Андреева. Л., 1950. № 248. С. 143,144.
135  ПСРЛ.Т.14.С.113; Видекинд. Указ.соч. С.209; Каталог древнерусских грамот, хранящихся в отделе рукописей Государственной публичной библиотеки им. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде. СПб.,1992,вып.1,2.1269-1612 гг. С.528; Седов П.В. Захват Новгорода шведами в 1611 г.// Новгородский исторический сборник.СПб., Новгород, 1993.4(14).С.119,120; Архив СПбФ ИРИ РАН. Ф. № 276, оп. № 2, д.90. С.27-30.
136  ПСРЛ.Т.14.С.113.
137  Там же. С.112.
138  Там же. С.113; Акты времени междуцарствия (1610 г. 17 июля - 1613 г.) под.ред. С.К.Богоявленского и И.С.Рябинина. М.,1915. № 12.С.38. (Далее - АВМ); Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в XVII веке.М.;Л.,1948.С.74.
139  АВМ. № 11.С.19,41.
140  ПСРЛ. Т.14.С.113.
152


141  Изборник Попова. С.351,352.
142  Рукопись Филарета, патриарха московского и всея России. М.,1837.0.52,53.
143  Видекинд. Указ.соч. С.200,  201.
144  Львов Н. Подробная летопись от начала России до Полтавской баталии. СПб., 1799. С.270; Памятники истории нижегородского движения ... С. 477-479.
145  Памятники истории нижегородского движения ... С.521-523.
146  Маскевич Указ.соч. С. 101,102.
147  Смутное время и московско-литовская война от появления первого самозванца из Польши в 1604 году до Деулинского перемирия 1618 года. Из славянского перевода хроники Перемышльского бискупа Павла Пясецкого. Сообщил архимандрит Леонид // Памятники древней письменности. СПб., 1887. LXVIII. С.43,44.
148  История Дмитрия царя Московского и Марины Мнишек. Дневник Мартына Стадницкого. С предисловием А.А.Титова // Русский архив. М.,1906. № 6.Ч.2.С.207.208.
149  АЮ. Т.  II. № 191.Стб.601-603; Памятники нижегородского движения ... Стб.123,124; Савваитов П.И. Описание Волгодского Спасокаменного Духова, монастыря. СПб.,1860.  С.52; Барсуков А. Род Шереметевых. СПб.,1882.Кн.2.С.266-270.
150  АВМ. № 12. С.37.
151  Быстров И.П. Краткое сведение о месте погребения Прокопия Петровича Ляпунова. СПб.,  1835.С.  2,5,6.
152  Рукопись Филарета ... С.  53; Историческое известие о жизни и деяниях Дмитрия протоирея Зарайского Николаевского собора, современника и сотрудника Дмитрия Михайловича Пожарского. Собрано Козьмою Авериным. М.,1837.С.25,26.
153  Савельев Н. О месте погребения Ляпунова // Сын Отече- ства.1842.4.1.С.36-41.
154  Ундольский В.М. Новые разыскания о месте погребения Прокопия Ляпунова // ЧОИДР.М.,1846. № 2.С.1-9.
155  Историческое описание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, составленное по рукописным и печатным источникам профессором Московской духовной академии А.В.Горским в 1841, с приложениями архимандрита Леонида. Издание ОИДР при Московском университете // Приложения к историческому описанию Свято-Троицкой Сергиевой Лавры архимандрита Леонида. М.,1879. С.79,100.
156  СГГ и Д. Т.2. № 269. С.568-569.
153


Содержание
ВВЕДЕНИЕ 3
ГЛАВА I. ПРОКОПИЙ ЛЯПУНОВ  В 1584-1610 ГОДАХ 9
1. Происхождение рода Ляпуновых 9
2. Первые шаги Ляпуновых на военном и политическом поприще 16
3. П.П. Ляпунов и движение Лжедмитрия  I 28
4. П.П. Ляпунов в период восстания И.Болотникова 33
5. Политическая ориентация П.П.Ляпунова в конце 1607 - середине 1609 гг. Борьба с тушинцами на территории Рязанского края 49
6. П.П. Ляпунов и правительство В.И. Шуйского в 1610 году 58
ГЛАВА II. ПРОКОПИЙ ЛЯПУНОВ - ОРГАНИЗАТОР И ПРЕДВОДИТЕЛЬ ПЕРВОГО ЗЕМСКОГО ОПОЛЧЕНИЯ 69
1. Организация ополчения в Рязанском и соседних с ним уездах 69
2. П.П. Ляпунов во главе Первого земского ополчения: военная, внешнеполитическая и  административная деятельность 99
3. Гибель П.П. Ляпунова и причины  кризиса земского движения 125
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 135
ПРИМЕЧАНИЯ 139
154


Сведения об авторе
Горбачев Петр Олегович— заведующий кафедрой истории и гуманитарных наук Курского института социального образования (филиала) МГСУ. Кандидат исторических наук. Автор ряда научных работ по истории Смуты в России начала XVII века.
155


ГОРБАЧЕВ Петр Олегович
ПРОКОПИЙ ЛЯПУНОВ
Сдано в набор 6.09.2002 г. Подписано к печати 16.09.2002 г. Формат 60x88 1/16. Гарнитура «Ариал». Бумага писчая № 1 Усл. печ.л. 9,6. Уч.-изд.л. 9,4. Заказ № 89. Тираж 300 экз.
Цена договорная
Отпечатано с оригинал-макета в ООО «Учитель» Курского областного ИПКиПРО Лицензия ИД № 03838 305004 г. Курск, ул. Садовая, 31