НА ПОРОГЕ КРИЗИСА:
нарастание застойных явлений
в партии и обществе
И не । п гу г марксизма-ленинизма при ЦК КПСС

НА ПОРОГЕ КРИЗИСА:
нарастание застойных явлений
в партии и обществе

О -------- 	-----------—

./

~ - в с

г.	.

Москва

Издательство
политической литературы

/	1990
ББК 66.61(2)274
Н12

Под общей редакцией доктора исторических наук
В. В. ЖУРАВЛЕВА

Авторский коллектив:

В. В. Журавлев (предисловие); Л. Н. Гордон и Э. В. Кло-
пов (гл. 1); И. А. Алуф (гл. 2, § 1); В. Я. Бондарь (гл. 2,
§ 2, 3, 4); В. М. Курицын (гл. 3); В. С. Лельчук (гл. 4, § 1,
2, 3); А. П. Тюрина (гл. 4, § 4); Ю. С. Аксенов (гл. 5, § 1);
А. Е. Крухмалев (гл. 5, § 2); Е. Ю. Зубкова (гл. 5, § 3);
Г. И. Злокаэов (гл. 5, § 4); В. В. Коротеева (гл. 6, § 1, 2,
3); Л. М. Дробижева (гл. 6, § 4); В. С. Липицкий (гл. 7).

Руководитель авторского коллектива
IO. С. Аксенов.

Рецензенты:

кандидат исторических наук

С. В. Колесников
и доктор исторических наук
Ю. К- Малов.

Научное редактирование И. А. Алуф.
Научно-справочная работа выполнена
И. А. Беляевой,
научно-вспомогательная —
Л. Г. Аноховой, В. К- Гаврилиной,
Н. В. Головановой, А. Ю. Шараповой.

На пороге кризиса: нарастание застойных яв-
Н12 лений в партии и обществе / Ин-т марксизма-ле-
нинизма при ЦК КПСС; Под общ. ред. В. В. Жу-
равлева.— М.: Политиздат, 1990.— 447 с.

ISBN 5—250—00918—2

Кинга посвящена одному нз наиболее сложных и практически
еще не исследованных в историко-партийном плане периодов. Не-
гативные тенденции, накапливавшиеся в период застоя, являются
серьезным препятствием на пути революционной перестройки н об-
новления. В книге показано, что начатая в апреле 1985 года по
инициативе партии новая экономическая и социальная стратегия
явилась единственным выходом из создавшейся предкризисной си-
туации, что иной альтернатниы не было. Книга предназначена для
пропагандистов, лекторов, преподавателей, студентов, а также для
всех участников революционной перестройки общества.

, 0902020000—224

Н 079(02)—90 23,-90

ISBN 5—250—00918—2

ББК 60.61(2)274

© ПОЛИТИЗДАТ, 1990
ПРЕДИСЛОВИЕ

Настоящая книга посвящена жизни партии и совет-
ского общества в 70 — начале 80-х гг. Она охватывает
период, который вошел в историю под названием «за-
стоя». Интерес к нему и в теоретическом и в практичес-
ком плане вполне обоснован: именно в эти годы с особой
силой стали проявляться деформации социализма, омерт-
вляться целые звенья нашей политической и экономи-
ческой системы.

Нельзя отрицать, что и тогда миллионы советских
людей плодотворно трудились, на отдельных участках
народного хозяйства мы заметно продвинулись вперед,
но в целом движение все больше замедлялось, трудности
нарастали, негативные явления повсеместно разраста-
лись. При этом болезни общества не обнажались, а заго-
нялись внутрь, что усугубляло медленную, но неотвра-
тимую в тех условиях стагнацию экономики, оскудение
духовной жизни, что и привело в конце концов общество
к глубокому кризису.

В наши дни страна находится на переломном рубеже,
когда решается судьба перестройки, а значит, и судьба
социализма. В этих условиях еще выше поднимается
роль и ответственность обществоведов. Преодолевая дог-
матизм и схоластику, стирая «белые пятна» нашей исто-
рии, они должны активно помогать партии в преодоле-
нии всех антиперестроечных явлений, в активизации че-
ловеческого фактора — решающей силы перестройки.

Поэтому глубокое изучение уроков недавнего прош-
лого, анализ содержания и форм проявления застойных
явлений во всех сферах жизни общества остается весьма
актуальной задачей. Для того чтобы глубже осознать
не только жизненную необходимость революционных пре-
образований, но и реальные перспективы, пути, формы и
методы их осуществления, нужно знать всю правду как
о позитивных, так и о негативных явлениях в истории на-
шей страны. Особую остроту приобретает анализ процес-
сов и явлений, которые вели к искажению ленинской кон-
цепции социализма, к извращению дела воплощения ее в
жизнь. Важно через призму анализа исторического опы-
та до конца осознать, что новая экономическая и соци-
альная стратегия партии, начатая апрельским (1985 г.)
Пленумом ЦК КПСС, явилась закономерным выходом
из создавшейся кризисной ситуации, что альтернативы
перестройке нет.

Авторы книги стремятся исследовать истоки застоя,
показать нарастание кризисных явлений в экономике и
политике, в социальной сфере, в духовной жизни общест-
ва, наконец, в деятельности самой партии.

Закономерно возникает вопрос, почему наше общест-
во, которое в свое время совершило исторический скачок,
стало потом терять присущий ему динамизм и все замет-
нее отставать от достижений современной цивилизации?
Корни этого феномена, считают авторы, уходят в ЗО-е гг.
Именно тогда, в условиях формирования и упрочения ре-
жима личной власти Сталина, складывалась и все боль-
ше расширялась административно-командная модель уп-
равления с ее чрезмерной централизацией власти, воз-
никла целая система недооценки, а подчас прямого игно-
рирования экономических инструментов власти и демо-
кратических институтов.

Порожденный во многом административно-команд-
ной системой, сталинизм предельно усилил ее отрица-
тельные черты, заблокировал процессы развития демо-
кратии и народотворчества, начатый Великим Октябрем.

Все это привело к серьезным деформациям, к искаже-
нию ленинских принципов строительства нового общест-
ва. XX съезд КПСС осудил культ личности, положил на-
чало преодолению сталинских деформаций. Однако на
рубеже 60-х и 70-х гг. этот процесс приостановился и за-
тем вовсе прекратился. Возобладала точка зрения, что
стабилизации общественных отношений можно достиг-
нуть лишь за счет отказа от курса XX съезда. Это и оп-
ределило в значительной мере общественно-политичес-
кий климат 70-х гг.—климат фальши и двоемыслия,
тенденциозности и беспринципности в оценке политичес-1
кпх событии и фактов прошлого. Это был период, когда
процветало показное благодушие, а топтание на месте,
боязнь радикальных перемен усиленно камуфлировались
цитатами из Маркса и Ленина. На словах мы шли «ле-
нинским путем», а на деле все больше отходили от ленин-
ских идей, от подлинных ценностей! социализма.

Разраставшийся бюрократизм н сопровождавший
его диктат централизованных ведомств вели к приниже-
нию роли человеческого фактора, к игнорированию мно-
гообразия интересов, мнений, настроений различных
классов, национальностей, групп и слоев советского об-
щества. Во всем этом объективные причины — исчерпа-
ние административных, экстремистских методов управ-
ления—переплелись с субъективными—консерватив-
ной политикой нового партийного и государственного ру-
ководства.

Немалую роль в сохранении пережитков сталинизма,
в живучести административно-бюрократической системы
сыграли идейно-теоретические факторы. В основе их, как
показано в книге, лежит целая совокупность представле-
ний о социализме, когда длительное время он рассматри-
вался не в динамике, а в статике. В результате произо-
шла своего рода абсолютизация сложившихся на прак-
тике форм организации общества. В общественной науке
подобные прагматические представления отождествля-
лись с сущностными характеристиками социализма, рас-
сматривались как неизменные и становились непрере-
каемыми догмами, мешавшими трезвому анализу реаль-
ной жизни со всеми ее трудностями, проблемами и про-
тиворечиями. Так бюрократизм системы управления
Прочно переплелся с догматизмом нашего мышления.

Примером тому может служить концепция развитого
социализма, опыт критического анализа которой присут-
ствует в книге. Выдвинутая как альтернатива необосно-
ванным теориям непосредственного строительства ком-
мунизма, она сама приобрела чисто умозрительный ха-
рактер. Более того, скатившись к апологетике существую-
щего порядка вещей, объявив его высшим достижением
социального прогресса, обходя стороной накопившиеся
недостатки и противоречия, концепция развитого социа-
лизма стала источником догматизма в теории и застоя в
общественной практике.

В книге рассматриваются различные аспекты состоя-
ния п эволюции общества в период застоя. Значительное
место отводится анализу негативных факторов в эконо-
мике. Нельзя отрицать, что в той или иной степени адми-
нистративно-командная система находила рычаги реше-
ния задач экономики, пока она развивалась на экстенсив-
ной основе. Но к началу 70-х гг. экстенсивные факторы
роста в основном себя исчерпали, а развернувшаяся в
мире научно-техническая революция настоятельно тре-
бовала перехода к интенсивным методам, к всемерному
повышению производительности труда, к новому типу
производства — научно-технологическому.

В этих условиях сохранение, а тем более упрочение
командно-административных методов управления сыгра-
ло пагубную роль. Игнорируя экономические стимулы,
система надолго задержала нашу страну на рельсах экс-
тенсивного развития. Здесь следует искать корни затрат-
ной системы ведения хозяйства, его слабой восприимчи-
вости К техническому прогрессу. Результат — годы за-
стоя, растущее технологическое отставание от Запада.

Сталинские и последующие извращения привели к ут-
рате Главного в марксовой и ленинской концепции со-
циализма: понимания человека, его всестороннего и гар-
моничного развития, его свободного и творческого труда
как смысла и главной цели социалистического преобра-
зования общества. Административно-бюрократическая
система, принижавшая человека и превращавшая его из
творца В простого исполнителя, в годы застоя еще боль-
ше разрослась, укрепила свое всевластие.

Наше развитие искусственно отрывалось от развития
мировой цивилизации, что нанесло огромный ущерб со-
ветскому обществу. В этом смысле период застоя был
временем упущенных возможностей, когда мы оказались
на периферии переворотов в науке и технике, совершав-
шихся на Западе, не осуществили назревших радикаль-
ных перемен в структуре экономики и остались во мно-
гом на уровне старого типа индустриального развития с
его упором на количественные показатели.

В УО-е гг. принималось немало решений о необходи-
мости ускорения технического прогресса. Но явно не хва-
тало энергии И последовательности в деле их выполне-
ния. Более того, само видение путей и средств реализа-
ции НТР было неадекватно объективно выдвинутым
жизнью проблемам. В результате в большинстве отрас-
лей промышленности продолжалось эволюционное, пре-
имущественно экстенсивное развитие, одним из следст-
вий которого было то, что центральный управленческий
аппарат продолжал разрастаться. Так образовывался
замкнутый круг.

Подробно в книге исследуются различные аспекты не-
гативной ситуации, наметившиеся в социальной сфере.
К ним в первую очередь можно отнести: засилие техно-
кратических подходов, остаточный принцип выделения
средств на социальные нужды, а в итоге — недостаточное
овеществление социального, гуманистического потенциа-
ла нашего строя; преобладание уравнительности в рас-
пределении и серьезные нарушения социальной справед-
ливости; прогрессирующее рассогласование интересов
различных общественных слоев и групп, подспудно вы-
зревавшее обострение противоречий в национальных от-
ношениях; нарастание таких негативных явлений, как
спекуляция, коррупция, пьянство и алкоголизм, нарко-
мания и т. д. Несмотря на ряд осуществленных в те годы
социальных мероприятий, в целом задания пятилетних
планов в области повышения уровня жизни народа оста-
вались невыполненными. Ниже плановых были темпы
роста реальных доходов населения. Важно и другое. При
невыполнении плановых заданий пятилеток по росту про-
изводительности труда отчисления в фонд заработной
платы систематически превышали плановые. В целом это
создавало нездоровую ситуацию в сфере производства и
распределения материальных благ, осложняло финансо-
вое положение страны.

Командно-административные методы управления ока-
зали пагубное воздействие на различные стороны разви-
тия советского общества. Авторы рассматривают их
влияние и на функционирование политической системы
общества. В чем, в суммарном виде, это выражалось?
Прежде всего в неспособности прежнего руководства
страны осуществить назревшие перемены в политичес-
ком строе или даже просто осознать их необходимость;
в бюрократизации управленческого аппарата; в недемо-
кратических способах принятия решений и проведении
их в жизнь; в многочисленных нарушениях социалисти-
ческой законности со стороны тех, кто был призван ее
обеспечивать; в отсутствии гласности по важнейшим во-
просам государственной и общественной жизни; в рез-
ком падении доверия к традиционным политическим ин-
ститутам.

Хотя и в те годы с высоких трибун говорилось о жи-
вом творчестве масс, на деле основная масса трудящих-
ся была отчуждена не только от средств производства,
но и от реального участия в государственных и общест*
венных делах. Провозглашение демократических прин-
ципов на словах и авторитарность на деле, дефицит кри-
тики и гласности — за все это общество заплатило доро-
гой ценой: разрастанием коррупции, вседозволенностью,
принижением роли закона и, как следствие, социальной
пассивностью людей.

Кризис затронул и партию. Этой центральной пробле-
ме в книге уделено большое внимание. Материалы, при-1
веденные в ней, наглядно иллюстрируют ту мысль, что
серьезные деформации произошли и в самой партии, в
содержании ее деятельности и в связях с трудящимися,
что обернулось забвением, а то и просто утратой многих
демократических традиций, которые были присущи ей
изначально, закладывались многолетними усилиями
В. И. Ленина и его соратников.

Отход от ленинской концепции партии привел к тому,
что она, вместо того чтобы служить мощным противове-
сом бюрократическим тенденциям в обществе, сама ока-
залась органически встроенной в командно-администра-
тивную систему, взяла на вооружение чисто администра-
тивные, властно-приказные методы и стала терять изна-
чально присущие ей черты политической организации, ко-
торая призвана воздействовать на развитие общества
прежде всего политическими методами, убеждением, всей
совокупностью средств идеологической раббты.

Получалось так, что принцип демократического цент-
рализма, положенный в основу строения и деятельности
партии, был подменен бюрократическим централизмом.
Первичные партийные организации, рядовые коммуни-
сты в значительной мере потеряли реальные возможно-
сти влиять на содержание деятельности партии.

В книге содержится критический анализ партийных
съездов периода застоя, деятельности ЦК КПСС и ряда
крупных партийных организаций, который обнажает
большие просчеты в кадровой политике партии, в фор-
мах и методах партийного руководства развитием обще-
ства, в работе с массами.

Конечно, и в те годы многие партийные организации
работали интенсивно, поддерживали тесную связь с мас-
сами. Вместе с тем далеко не все они смогли удержать-
ся па принципиальных позициях, вести решительную
борьбу за строгое соблюдение ленинских норм и прин-
ципов партийной жизни, против негативных явлений. Ле-
нинские традиции реализации партийной политики в гу-
ще масс, на основе мобилизации их живого энтузиазма
утрачивались. Партийные организации предпочитали
брать па себя не свойственные им административные, чи-
сто хозяйственные функции, что снижало их роль как
органов политического руководства. Живое дело подме-
нялось бумаготворчеством, заседательской суетой, а реа-
листическая оценка положения — укоренившейся при-
вычкой обходить острые углы. Поиск нового во многом
сдерживался стереотипами мышления, привычными схе-
мами п формулами, хотя они уже не отвечали требова-
ниям времени.

В центре и па местах появилось немало партийных
работников, которые предпочитали парадный глянец кри-
тическому и честному анализу, болезненно воспринима-
ли замечания в свой адрес, глушили критику. Стремление
к лакировке действительности, желание обходить ост-
рые углы было связано также и с непомерным восхвале-
нием тогдашнего партийного руководства во главе с
Л. И. Брежневым.

Перестройка самой партии, обретение ею нового об-
лика находится в центре перестроечных процессов. Об-
новленное общество немыслимо без обновленной пар-
тии как мощной организующей и консолидирующей си-
лы, способной вывести страну из состояния кризиса и
обеспечить революционное преобразование основ нашей
жизни. А это значит, что партия на деле должна разгра-
ничить свои функции с государством, превратиться из
командной силы в подлинный политический авангард на-
рода, освоить искусство политической борьбы в новых
условиях, воздействовать на массы силой аргументов.
Февральский (1990 г.) Пленум ЦК КПСС одобрил про-
ект Платформы ЦК КПСС к XXVIII съезду партии, на-
метившей конкретные пути коренной перестройки и об-
новления партии.

Уроки застойного времени, анализ которых составля-
ет содержание книги, важны не только для более ясного
понимания прошлого, но и для четкого сознания, от чего
нам необходимо отказаться во имя социалистического об-
новления, преодоления кризисных явлений. Хорошо знать
ошибки прошлого — это определенная гарантия от по-
вторения их в настоящем. Между тем практика перест-
ройки последнего времени наглядно свидетельствует, что
далеко не все еще в этом направлении прояснено и глу-
боко осознано, и прежде всего тот факт, что админи-
стративная система, принесшая столько вреда нашему
обществу, пока только надломлена. Она еще живет и
продолжает оказывать тормозящее влияние на весь ход
перестройки.

Авторский коллектив будет считать свою задачу вы-
полненной, если помещенные в книге материалы, анализ
причин негативных явлений, а они еще далеко не ушли
в прошлое, помогут всем участникам сегодняшних рево-
люционных преобразований в их борьбе за выход нашей
страны на широкую дорогу социального прогресса, все-
стороннего укрепления позиций социализма, расцвета
жизни наших народов. В силу ряда причин авторам не
удалось использовать ряд документальных материалов,
особенно относящихся к деятельности высших эшело-
нов партийного, государственного и хозяйственного ру-
ководства. Все это, естественно, сузило источниковую
базу настоящей работы. Так что, вынося ее на суд чита-
теля, авторский коллектив отдает себе отчет в том, что
это только начало исследования истории нашего общест-
ва застойного периода.
Глава первая

ТРУДНОСТИ ОБНОВЛЕНИЯ СОЦИАЛИЗМА}
ИМПУЛЬСЫ К ПЕРЕМЕНАМ,
ФАКТОРЫ ТОРМОЖЕНИЯ

1

ДВЕ ТЕНДЕНЦИИ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ

После смерти И. В. Сталина
советское общество вступило в новый этап своей исто-
рии. Его содержание и конкретные формы определялись
главным образом взаимодействием и противоборством
двух тенденций: с одной стороны, к обновлению социа-
лизма, а с другой — к консервации топ модели социали-
стических преобразований, которая была реализована в
нашей стране «под водительством Сталина».

Первую питали назревшие и все более ощущавшиеся
и осознававшиеся потребности в осуществлении ради-
кальных преобразований в экономике, политической си-
стеме, культурно-идеологической сфере, областях соци-
ального быта, в коренном обновлении всей системы функ-
ционирования и развития социализма как общественно-
го строя. Это было необходимо прежде всего для того,
чтобы реализовать потенциальные возможности социа-
листического общества для удовлетворения непосредст-
венных интересов и потребностей трудящихся, для обес-
печения их свободного гармоничного развития. Вместе с
тем без таких перемен невозможно было не только уп-
прочить, но и сохранить международный авторитет
СССР — и как страны, которая первой вступила па путь
социалистического переустройства всего уклада жизни
народных масс, и как одного из главных участников ан-
тигитлеровской коалиции, принявшего на себя роль ини-
циатора и гаранта новых, последовательно демократи-
ческих начал во взаимоотношениях стран и народов
мира.
Глубина, масштабность назревших преобразований
требовали столь же радикальных модификаций и в си-
стеме управления обществом, и в понимании принципов
и ценностей социализма. Для этого было необходимо
вслед за самим Сталиным похоронить и сталинизм, из-
жить его. Не только проклясть сталинско-ежовско-бери-
евские злодеяния, но и отсечь питавшие их корни, пред-
отвратить малейшую возможность возобновить движе-
ние советского общества по пути, уже приведшему его
однажды в социальный и нравственный тупик. Следовало
осознать, что сталинизм, вошедший в противоречие с ко-
ренными интересами трудящихся, исказивший идеалы и
цели социализма, деформировавший ленинскую концеп-
цию социалистических преобразований, тем не менее про-
изрос именно на социалистической почве. Для этого нуж-
но было избавиться от широко распространенных в то
время представлений о социализме как обществе, суть
которого — в абсолютном отрицании всей предшествую-
щей истории человечества, всех накопленных им форм
устройства общественной жизни; от «грубокоммунисти-
ческих» установок, нацеленных на решение проблем все-
общего равенства и социальной справедливости с по-
мощью насилия и уравниловки, ведущей, по выражению
К. Маркса, к равномерному распределению нищеты «по
всей поверхности общества» ; от примитивйого противо-
поставления коллектива и общества — личности.

Этому во многих отношениях утопическому понима-
нию социализма необходимо было противопоставить его
новое видение, обогащенное всем опытом борьбы тру-
дящихся за свои права и свободы и соответствующее
уровню мирового развития середины XX в. КПСС нуж-
ны были такие ориентиры, которые способствовали бы
превращению советского общества в подлинно демокра-
тическое, динамично развивающееся, способное и удов-
летворять насущные потребности трудящихся, и вовлечь
их в активную работу по коренному переустройству всех
сфер своей жизнедеятельности.

Однако — и это обстоятельство определяло вторую
тенденцию в развитии советского общества — в руковод-
стве КПСС и Советского государства, которое более де-
сяти лет, до 1964 г., возглавлял Н. С. Хрущев, а затем, до
1982 г., Л. И. Брежнев, не было ясного понимания взаи-
мосвязи между осуществлением назревших перемен в об-

1 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 19. С. 24.
ществе и обновлением политико-идеологического арсена-
ла самой партии, приступившей к осуществлению этих
перемен. Замыслы, а также и предпринимавшиеся в раз-
личных сферах общественной жизни преобразования не-
редко вполне соответствовали духу времени, задачам об-
новления социализма, но все они в конечном счете обес-
ценивались, «уходили в песок» из-за того, что решались
старыми, административно-командными методами, на ба-
зе устаревших представлений о социализме, о его роли
и месте в мировой истории. Образно говоря, партийное
и государственное руководство очень часто пыталось
«влить повое вино в старые мехи».

Старый, выработанный Сталиным и его «командой»
метод управления общественными процессами — жестко
волевой, опирающийся на бюрократический аппарат, но
не на народную инициативу, отдающий приоритет идее,
а не нуждам и потребностям людей,— в большей или
меньшей мере был характерен и для Хрущева, и особенно
для Брежнева, а соответственно и для всей управленчес-
кой системы. Ее лишь очистили (и то неполностью) от
наиболее одиозных приемов, прежде всего связанных а
массовыми репрессиями, ио сам стиль управления — ав-
торитарно-патерналистский, антидемократический — со-
хранился почти без изменений.

В основе такой, в сущности неосталинистской, модели
развития и функционирования социалистического обще-
ства лежали не одни лишь субъективные качества «пер-
вых» и «вторых» лиц в партийно-государственной иерар-
хии; не только их привычки решать проблемы адми-
нистративно-командными методами (руководители 50—
70-х гг. в своем подавляющем большинстве прошли ста-
линскую школу командования и безоглядного подчине-
ния). Она имела и свои объективные основания — в неза-
вершенности процессов индустриализации, в высоком
уровне маргинализации советского общества, наконец, в
социальной апатии народных масс, убежденных, по вы-
ражению В. В. Маяковского, в том, что «нам, мол с ва-
ми, думать неча, если думают вожди». Конечно, объек-
тивная потребность в глубоких общественных преобра-
зованиях оказывала более пли менее сильное воздейст-
вие и на политический авангард общества, и на массы
рядовых его граждан, стимулируя осуществление доста-
точно серьезных перемен; тем не менее в целом и поли-
тический курс КПСС, и массовое сознание большинства
парода на протяжении трех послесталинских десятилетий
продолжали в значительной степени определяться тем
революционаристским подходом к общественным преоб-
разованиям, который был одним из важнейших факторов
возникновения и упрочения как ортодоксального стали-
низма, так и различного рода неосталинистских моделей
социализма.

Именно поэтому равнодействующая общественного
развития в период с середины 50-х до середины 80-х гг.
приближалась то к одному из влияющих на нее векторов,
то к другому. Если отвлечься от более или менее частных
зигзагов исторического процесса, то можно сказать, что
более сильное влияние на развитие советского общества
первоначально оказывала тенденция к обновлению об-
щественных структур, к ускорению движения нашей
страны в русле современного мирового развития, а затем
(особенно отчетливо с конца 60-х гг.) тенденция к кон-
сервации этих структур. Характерной становилась поли-
тика, ориентированная на то, чтобы «улучшить дела, ни-
чего не меняя» '. В итоге это и привело как все общество,
так и партию к состоянию застоя и кризиса.

2

ИМПУЛЬСЫ К ОБНОВЛЕНИЮ

Чтобы оценить характер, масштабы и глубину назрев-
ших и объективно неизбежных перемен, осуществление
которых должно было определять цели и содержание
деятельности КПСС, всего народа в течение достаточно
длительного периода времени, необходимо суммарно оце-
нить состояние советского общества в тот момент, когда
оно освободилось от деспотического самовластия Стали-
на и тем самым получило возможность более или менее
радикально обновить свои структуры, сам характер сво-
его развития.

С точки зрения народнохозяйственного, технико-эко-
номического прогресса на протяжении 30—40-х гг. в
СССР была в основном осуществлена индустриализация,
понимаемая как переход от донндустриального и ранне-
индустриального технико-технологического типа произ-
водства к развитому индустриальному типу. Правда, все
усилия общества концентрировались тогда на ускорен-

1 XXVII съезд Коммунистической партии Советского Союза: Сте-
погр. отчет. М., 1986. Т. 1. С. 24,
ном развитии лишь тех элементов производительных сил,
которые по объективным и субъективным причинам име-
ли в глазах политического центра приоритетное значение
(в том числе в плане укрепления обороноспособности),
тогда как развитие остальных сфер общественной жизни
приносилось в жертву главной задаче. Соответственно
индустриализация приняла несистемный, незавершенный
характер. В структуре народного хозяйства целые секто-
ры производства еще длительное время базировались на
донпдустриальных способах труда, а другие секторы
(прежде всего связанные с обслуживанием населения)
вообще ие получили должного развития.

С точки зрения социально-экономической еще в
30-е гг. произошла смена многоукладной экономики пе-
реходного типа специфическим вариантом одноукладной
раипесоциалистической экономики, который характери-
зовался не только уничтожением частной собственности и
основанных на ней форм эксплуатации, но и переходом
от преимущественно экономического к преимущественно
внеэкономическому способу регулирования хозяйствен-
ной жизни. В Советском Союзе сложилась нерыночная,
фактически бестоварная экономика, где почти все ее эле-
менты были полностью подчинены государству (находясь
в государственной собственности) и управлялись глав-
ным образом с помощью командно-директивных методов.
Именно такая экономическая система обеспечила воз-
можность форсированной индустриализации, со всеми ее
достижениями и недостатками. Но и только. Ее возмож-
ности за пределами тех участков общественной жизни,
где нажим, прямая директива могли дать более или ме-
нее содержательные результаты, уже в 30—40-е гг. ока-
зались крайне ограниченными.

В политической сфере сложился и функционировал
авторитарно-деспотический режим, подчинивший обще-
ственную жизнь не закону, а произвольной, командно-
приказной власти — административной системе. Подоб-
ный режим обеспечивал возможность директивного уп-
равления экономикой и концентрации ресурсов общества
па любых участках, в том числе и на тех, от которых дей-
ствительно зависело само существование страны и исход
ее столкновения с внешним врагом (в этом видели конеч-
ную правоту режима многие его современники). Но он
же уничтожал в зародыше малейшие ростки демократии
и правового государства, душил народную самостоятель-
ность, губил инициативу и потому зачастую вызывал
бессмысленное, неоправданное расходование народных
сил. Одновременно авторитарно-деспотический режим
позволял тем, кто стоял у руководства страной, творить
любые беззакония и произвол, избегая ответственности
за совершение и повторение преступлений, губительных
ошибок и промахов.

В социальном отношении уничтожение остатков капи-
талистической и докапиталистической эксплуатации, лик-
видация безработицы, официально декларируемое стрем-
ление к социальной справедливости, получение мини-
мальных жизненных благ противоречиво сочетались с
падением или стагнацией жизненного уровня. Подобное
сочетание было проявлением более общей деформации
социалистического развития в рамках форсированной
индустриализации и деспотического политического режи-
ма: соединение этих экономических и политических осо-
бенностей социалистического развития в 30—40-е гг.
предопределяло решение проблемы накопления за счет
благосостояния народа, свертывание самодеятельности
и демократии, превращение основной массы трудящихся
в подчиненных работников, а руководителей — в специ-
фический слой, обладающий чертами особой социальной
группы. В целом происходило одновременное нарастание
как всеобщих элементов социализма (господство общест-
венной собственности, становление планирования, фор-
мирование начал общественного равенства), так и эле-
ментов, характерных лишь для самых худших вариантов
социализма, а то и прямо враждебных ему (всеобщее
огосударствление, уничтожение демократии, лишение
трудящихся хозяйских функций и т. п.).

В культурном, социально-пснхологнческом смысле
произошел заметный сдвиг: десятки миллионов людей
осваивали начала современной городской культуры, по-
лучали образование, приобщались к основам современ-
ного здравоохранения. Но при этом грубое и поспешное
разрушение устоев традиционного образа жизни и тра-
диционной морали далеко опередило складывание и ус-
воение принципов нового жизнеустройства. Место еще
не окрепших механизмов городской культуры, социали-
стической нравственности, демократической цивилиза-
ции занимали грубые формы «казарменной», псевдосо-
циалистнческой идеологии, в которой элементы гума-
нистических и подлинно социалистических ценностей
подавлялись идеями упрощенной коллективности, прими-
тивного единства, бездумного подчинения приказу. Мас-
совое распространение двоедушия, противоестественное
соединение энтузиазма с падением общественных нравов,
с ослаблением роли совести и нравственности, с ростом
жестокости и политического произвола стало следствием
подобного положения.

Наконец, ту общественную систему, которую Сталин
оставил «в наследство» советскому народу, весьма рель-
ефно характеризовали также идеология и практика взаи-
моотношений СССР с внешним миром. Они базировались
прежде всего на представлениях о неминуемом и близ-
ком крахе буржуазного строя, о непримиримости проти-
воречий между социализмом и капитализмом. Отсюда —
конфронтационный по преимуществу характер внешней
политики Коммунистической партии и Советского госу-
дарства вплоть до начала 50-х гг. Конечно, этому способ-
- ствовала не только свойственная раннесоциалистичес-
' кой идеологии (и усердно стимулируемая Сталиным и
его окружением) убежденность в неизбежном противо-
стоянии социализма и капитализма, но и международное
положение СССР, когда буржуазные правительства по-
стоянно и открыто демонстрировали и свое неприятие со-
циализма, и готовность способствовать падению Совет-
ской власти. В частности, вину за нагнетание атмосферы
«холодной войны», начавшейся вскоре после поражения
гитлеровской Германии в 1945 г., в равной степени несут
обе ее стороны — и СССР, и блок империалистических
государств во главе с США. Вместе с тем кто бы ни был
ее инициатором, напряженность во взаимоотношениях
между Советским Союзом и буржуазным миром, прини-
мавшая порой весьма острый характер, больше всего
была выгодна созданной Сталиным административно-ко-
мандной системе. Она помогала культивированию «обра-
за врага» — коварного, жестокого, жаждущего низверже-
ния советского строя — и тем самым служила одной из
существенных предпосылок функционирования этой си-
стемы, должна была оправдывать в глазах миллионов
советских людей и низкий уровень их жизни, и жесто-
кость политического режима.

Расширение после второй мировой войны сообщества
стран, вставших на социалистический путь развития, не
привело к ослаблению идеологии «осажденной крепо-
сти». Наоборот, большинство из этих стран также было
втянуто в орбиту конфронтационного противостояния.
Это создавало благоприятную обстановку для навязы-
вания им советской, точнее, сталинской модели социали-

U EC
стических преобразований, вплоть до осуществления мас-
совых репрессий, и, в свою очередь, служило дополни-
тельным аргументом в пользу утверждений об универ-
сальности советского опыта, о неизбежности и оправдан-
ности всех тех жертв, которые выпали на долю нашего
народа.

Однако возведение «железного занавеса», отделивше-
го СССР от большей части остального мира, было полез-
но только для оправдания творившихся в стране безза-
коний и насилия, для упрочения представлений о непо-
грешимости вождя. Для народа, для дела социализма
политика почти полного разрыва внешнеторговых, науч-
но-технических, культурных, общественных и личностных
связей с этим «остальным» миром имела самые тяжелые
последствия, обрекая новый строй на изоляцию от ми-
рового опыта, а советское общество — на прогрессиро-
вавшее отставание от передовых стран, на стагнацию его
экономического и научного потенциала.

В общем, как бы ни оценивать в целом систему, сло-
жившуюся в 30—40-е гг., ясно, что она несла в себе са-
мой необходимость изменения, своего рода потребность
в самоотрицании. Конечно, эту необходимость не слиш-
ком отчетливо ощущало большинство людей, живших в
то время. И тем, кто управлял обществом, и тем, кто
был его «винтиками», существовавшие порядки казались
чрезвычайно прочными. Но объективно, вне зависимости
от состояния массового сознания, дело обстояло иначе.
И прежде всего потому, что в XX столетии экономичес-
кий рост, распространение основ современной цивилиза-
ции, принципиальное признание социалистических и гу-
манистических ценностей нельзя было бесконечно соче-
тать с репрессивным политическим режимом, основан-
ным на произволе и беззаконии.

Само соединение таких, казалось бы, несоединимых
элементов произошло в значительной мере потому, что
оно первоначально воспринималось как временное, выз-
ванное чрезвычайными обстоятельствами. Но оно ока-
залось весьма длительным, не в последнюю очередь по-
тому, что советское общество и годы, и десятилетия дол-
жно было решать чрезвычайные задачи: стремительно
развивать промышленность, вести страшную войну, вос-
станавливать страну, наполовину превращенную в руи-
ны. Да и сама сталинская политика также вела — мо-
жет быть, вполне сознательно — к нагнетанию моментов
чрезвычайности в обществе. Без этого никакой террор
и никакая тоталитарная идеологическая обработка не
смогли бы обеспечить прочность сталинского режима, ко-
торый по своей природе был приспособлен к преодоле-
нию особых, чрезвычайных проблем и в этих проблемах
находил свое оправдание. Недаром подчеркивание по-
стоянных трудностей составляло одну из доминант на-
шей пропаганды, а военная лексика пронизывала все ее
расхожие клише, даже когда они касались вопросов очень
далеких от войны. (Так, культурная жизнь именовалась
культурным фронтом, а ежегодная жатва — вновь и
вновь повторяющейся битвой за урожай.)

Тем не менее административно-директивная система
в общем справилась с чрезвычайными проблемами войны
и форсированной индустриализацией, что и обеспечило ее
относительную стабильность. Однако тот же чрезвычай-
ный характер системы, ее ориентация на решение именно
чрезвычайных задач делали объективно необходимым из-
менение данной системы по мере того, как эти задачи
оказывались решенными или, по крайней мере, переста-
вали быть главными, определяющими самое существен-
ное в жизни общества.

Победа над фашизмом и преодоление наиболее ката-
строфических разрушений военного времени устранили
многие элементы чрезвычайности. Самое же главное — в
послевоенные десятилетия начало меняться коренное со-
держание социально-экономического развития, перед об-
ществом возникли принципиально новые производствен-
ные, социальные, культурные проблемы. Особенно боль-
шое значение имело то обстоятельство, что общественное
производство подошло к рубежам нового этапа, где чрез-
вычайная стратегия форсированной индустриализации
теряла всякий смысл.

Суть этого этапа определяется тем, что в послевоен-
ный период в ключевых точках народного хозяйства
страны (правда, тогда еще только в них) возобладал
индустриальный технологический тип производства. Со-
ответственно— как показал мировой опыт — на первый
план постепенно стали выдвигаться процессы следующей
ступени технико-технологического и социально-культур-
ного прогресса: развертывания современной научно-тех-
нической революции и зарождения того, что можно на-
звать научно-индустриальным, научно-технологическим
способом производства, обеспечивающим замещение эк-
стенсивных факторов экономического развития интенсив-
ными. Переход к такому производству охватывает дли-
тельный период, возможно несколько десятилетий, одна*
ко его начало в нашей стране приходится как раз на 50—
70-е гг., что и определило многие особенности развития
советского общества тех лет.

Но осуществление такого перехода требует перемены
не только в процессах материального производства, в его
структуре. Его влияние ощущается во всех секторах на-
родного хозяйства и сопровождается небывалы.м пере-
плетением производства материальных благ и научных
знаний, информации, духовных ценностей. Наука в пол-
ной мере превращается в производительную силу, а труд
информационного и научно-технического характера ста-
новится составным элементом практически всех форм
производственной деятельности. В свою очередь, повы-
шение роли науки и информации требует расширения
места образования и всей социальной сферы в жизне-
деятельности общества'. Более того, становление по-
добного производства, образующее суть перехода от
индустриальной к послеиндустриальной, научно-индуст-
риальной экономике, нуждается в иных социально-эко-
номических и политических порядках, нежели те, что
установились в обществе, когда главную роль в его раз-
витии играли индустриализационные процессы и связан-
ные с ними явления тотальной политической централи-
зации.

Для производства, рождающегося в ходе НТР, необ-
ходимы гораздо более высокие темпы технического про-
гресса, нежели те, что характерны для индустриального
производства. Ускоренное обновление производственных
процессов, их постоянная перестройка, своего рода пер-
манентная подвижность, гибкость, изменчивость суть ио
только возможности, ио и непременные условия воспро-
изводства в экономике научно-индустриального типа.
К тому же в отличие от обычной индустриализации на-
учно-индустриальное преобразование экономики нель-
зя осуществлять с помощью ударного развития отдель-
ных секторов хозяйства. Здесь нужен комплексный и сба-
лансированный рост всех отраслей и всех сфер на-
родного хозяйства —тяжелой и легкой промышленности,
сельского хозяйства, машиностроения и производства
предметов потребления, производственной и бытовой

1	Подробнее см.: Гордон Л. А., Назимова А. К. Рабочий класс
СССР: Тенденции и перспективы социально-экономического развития.
М., 1985. С. 91—116.
инфраструктуры, социального и культурного обслужи-
вания.

Важно отметить также, что экономика таких мас-
штабов, интенсивности, подвижности, разнообразия, ко-
торые характерны для научно-индустриального производ-
ства, не может строиться на иерархпчески-ведомственной
основе, подобной той, какая сложилась в нашей стране
в 30—40-е гг. Научно-индустриальная экономика может
эффективно функционировать лишь в том случае, если
основные хозяйственные единицы — государственные
предприятия и объединения, кооперативы, индивидуаль-
ные производители — получат реальные возможности са-
моорганизации и свободного хозяйствования. Только на
основе гораздо большей, чем в условиях административ-
но-командной системы, самостоятельности, па базе ре-
ального соревнования и реальной конкуренции трудовые
коллективы и их руководители способны развивать ини-
циативу и предприимчивость, мобилизовывать резервы,
учитывать запросы потребителей и местную специфику в
той степени, которая отвечает условиям народного хозяй-
ства научно-индустриального типа.

Отсюда вытекает необходимость повсеместного ут-
верждения полного хозрасчета п эффективно действую-
щего социалистического рынка, широкого развития на
социалистической основе товарно-денежных отношений.
Только такие отношения образуют подлинную взаимо-
связь и взаимодействие хозяйственных единиц, действи-
тельно обладающих высокой степенью самостоятельно-
сти. Только в рамках хозрасчета и товарно-денежных от-
ношений, предполагающих соревнование и конкуренцию,
Можно преодолеть тенденцию к монополизации и соз-
дать экономические условия, при которых предприятия и
Заинтересованы, и вынуждены производить необходимую
И контролируемую потребителем продукцию таким обра-
зом, чтобы издержки производства не превышали сред-
ний общественно необходимый уровень.

Разумеется, в социалистической экономике самые раз-
витые товарные, рыночные отношения действуют в орга-
ническом единстве с отношениями планомерности, при
Централизованном -определении приоритетности страте-
гических целей и главнейших макропропорций народно-
хозяйственного роста. Однако планирование в том хоз-
расчетном варианте социалистической экономики, кото-
рый отвечает нуждам перехода к научно-индустриально-
му производству, осуществляется не вместо товарных,
рыночных отношений, а вместе с ними, в значительной
мере через них, с помощью экономических рычагов, дей-
ствующих на их основе.

Иначе говоря, если в период индустриализации, в тех
чрезвычайных условиях, в каких она проходила в нашем
обществе, сталинистская модель хозяйственного управ-
ления была одним из возможных способов форсирования
вкономического роста (не обязательно лучшим, но воз-
можным), то затем, по мере завершения индустриализа-
ции, она стала все более явно превращаться в препятст-
вие научно-техническому прогрессу, в механизм его тор-
можения. Обозначилась необходимость перехода от бес-
товарной командно-директивной экономики к социалисти-
ческой экономике последовательно хозрасчетного, т. е.
планово-товарного, планово-рыночного типа.

Точно так же — и даже еще в большей мере — несов-
местимыми с потребностями общественного развития в
послеиндустриализационную эпоху оказались политичес-
кие порядки, утвердившиеся в 30—40-е гг. Собственно,
те конкретные формы тиранической и репрессивной вла-
сти Сталина, какие она приобрела с середины 30-х гг.,
никогда не отвечали потребностям общества, так как с
самого своего возникновения являлись извращением и
деформацией политической системы социализма; их унич-
тожение на любом этапе было бы благом для народа и
общества. Но нельзя забывать и того, что этот деспоти-
ческий режим был одной из разновидностей авторитар-
ной политики, обеспечивавшей функционирование ад-
министративно-директивного хозяйственного механизма,
а значит, и осуществление всей стратегии форсиро-
ванной индустриализации. В этом смысле политическая
авторитарность в условиях индустриализации, при
том уровне общей и политической культуры, который
был характерен для большинства трудящихся в те
годы, несла в себе определенные элементы функциональ-
ности.

Этот элемент функциональности, экономической до-
пустимости авторитарной политики стал слабеть (а в
перспективе исчезать) с завершением форсированной ин-
дустриализации и началом движения к научным, интен-
сивным факторам производства. На новом этапе соци-
ально-экономического развития авторитарные политиче-
ские порядки превратились в препятствие формированию
правового общества, того уровня законности и тех га-
рантий от произвола, которые необходимы для успеш-
кого функционирования самостоятельных предприятий и
эффективности планово-товарного хозяйственного меха-
низма в целом. Именно поэтому объективно назрело раз-
рушение политической и социально-экономической си-
стемы, созданной Сталиным, замена ее демократическим
управлением всеми сферами общественной жизни, важ-
ным элементом которой было бы социалистическое само-
управление. А демократизация политической сферы, в
свою очередь, невозможна без свободной культурно-
идеологической атмосферы, без плюрализма мнений в
идейно-теоретической области.

Переход к новому типу—п на новый уровень — тех-
нико-экономического развития был невозможен и без
преодоления изоляционистской, конфронтационной внеш-
ней политики, когда было предано забвению положение
Ленина о том, что социализм обогащается всеми обще-
человеческими достижениями и ценностями. Неизбежным
следствием такой политики была тенденция к автаркии,
к ориентации народного хозяйства лишь «на собственные
силы» (и па не слишком мощный производственный по-
тенциал других социалистических стран). Между тем
для освоения достижений научно-технической революции
необходимы свободное функционирование новых идей и
новых технологий, широкий обмен не только товарами,
по и научным и производственным опытом в мировом
масштабе, достаточно частые контакты хозяйственных
руководителей, деятелей культуры и науки. Именно по-
этому в ослаблении «холодной войны», в разрушении
«железного занавеса» Советский Союз был объективно
заинтересован не в меньшей степени, чем страны За-
пада.

Необходимость перемен обусловливалась также по-
требностью нового, научно-индустриального производст-
ва в работнике иного, чем на стадии форсированной ин-
дустриализации, типа. В условиях индустриализационно-
го рывка, обеспечившего создание в СССР материально-
технической базы современной по тогдашним меркам
экономики, было допустимо преобладание работников не
слишком квалифицированных и не слишком образован-
ных. Абсолютной необходимостью было лишь относитель-
но небольшое ядро действительно высококвалифициро-
ванных индустриальных работников, подпираемое массой
менее квалифицированных и широким кругом работников
вообще доиндустриального типа, которые могли осуще-
ствлять большую часть исходного строительства, рыть
«котлован» для фундамента индустриального производ-
ства.

Однако по мере развития и усложнения экономики,
особенно с началом перехода к научно-индустриальному
технологическому способу производства, такое строение
общественного труда становилось все менее пригодным.
Теперь производство нуждается в том, чтобы большин-
ство рабочих стали культурными, хорошо образованные
ми, профессионально подготовленными, высококвалифи-
цированными. К тому же это должны быть работники
добросовестные, дисциплинированные, ответственные и
вместе с тем творческие, инициативные, ощущающие
себя реальными, а не декларативными хозяевами своих
предприятий.

Работник с подобными свойствами может стать веду-
щей фигурой производства лишь при условии подъема
благосостояния и реального преодоления различных
форм отчуждения (от власти, от собственности, от миро-
вого развития). Поэтому радикальное изменение соци-
альной политики сталинистского типа, одним из прин-
ципов которой является остаточный подход к социаль-
ной сфере, составляет такую же общественную потреб-
ность послеиндустриальной эпохи, как и устранение ад-
министративной, государственно-монопольной системы
хозяйствования, антидемократических политических по-
рядков, тоталитарных извращений социалистической
идеологии.

Разумеется, свобода, возможность распоряжаться
своим трудом и участвовать в управлении общественны-
ми делами, богатство материального существования и
многообразие духовной жизни нужны не только потому,
Что они образуют условия, без которых нельзя обеспе-
чить переход к более высоким формам производства.
Они — благо, добро, ценности сами по себе; они — важ-
нейшее условие прогресса всех сфер общественной жиз-
ни. Такой прогресс требовал уничтожения всего, что ме-
шало реализации этих ценностей, преодолению стали-
низма. Решать эту задачу предстояло на новом этапе
развития советского общества — в послесталинские деся-
тилетия, когда возможность демократической перестрой-
ки порядков, сложившихся в 30—40-е гг., начала приоб-
ретать реальные черты, характеризующие генеральную
перспективу общественного развития.
3

ФАКТОРЫ ТОРМОЖЕНИЯ

Не следует подходить упрощенно к новым возможно-
стям, открывшимся перед советским обществом. Возмож-
ности не реализуются автоматически. Чтобы благоприят-
ные возможности нового этапа развития воплотились в
жизнь, одного только изменения объективных обстоя-
тельств недостаточно. Нужны еще решимость и умение
политических деятелей, способных осознать веления вре-
мени, равно как и готовность больших общественных
групп, классов, народов поддержать таких деятелей, при-
нять политику демократического обновления социализма
(со всеми неизбежными сложностями такой политики) и
осуществлять ее.

Между тем формирование реальных общественно-по-
литических предпосылок и сил демократизации советско-
го общества было сопряжено с преодолением значитель-
ных препятствий. Изменение устоявшихся порядков все-
гда представляет собой очень трудное дело, хотя бы уже
потому, что долго функционирующая система становится
привычной для народа, воспринимается им как норма,
образец не только сущего, но и должного. Здесь как раз
и проявляется инерция истории, та «страшная сила при-
вычки», о которой не раз говорил В. И. Ленин. К тому
же преобразование существующих порядков неизбежно
связано с изменениями в составе руководящих групп об-
щества, так что определенная часть людей всегда вос-
принимает радикальные сдвиги как перемену к худ-
шему.

В случае изменения порядков сталинистского типа
трудности перемен были особенно велики. Помимо того,
что административная система сосредоточила чрезвычай-
но сильные рычаги власти в руках групп, не заинтересо-
ванных в переменах, огромное значение имеют моно-
польная природа подобных порядков, то обстоятельство,
что они тяготеют ко всяческому ограничению веками
складывавшихся самоорганизующихся социальных меха-
низмов— таких, как товарные отношения, рыночное са-
морегулирование, многообразные формы общественного
самоуправления и политической самодеятельности, обы-
чаи, традиции, ценности, наполняющие живым содержа-
нием гражданское общество. В условиях четвертьвеково-
го существования сталинистского режима эти мехапнз-
мы оыли чуть ли не полностью уничтожены, выкорчева-
ны из соцйальной почвы. Это существенно затрудняло
переход от административно-директивных, чрезвычай-
ных методов управления к методам нормальным — эко-
номическим и правовым. Приходилось не развивать
имеющиеся в обществе механизмы, но фактически созда-
вать их заново. Причем создавать быстро, хотя в прош-
лом они формировались десятилетиями.

Чрезвычайная трудность обновления социализма, раз-
вития его на демократической основе в нашей стране свя-
зана также с тем, что десятилетия господства страха и
двоедушия создали в стране идейно-нравственную атмос-
феру, благоприятствующую конформизму и консерватиз-
му. Искреннее стремление следовать раз и навсегда уста-
новленным образцам, почитать догмы, с опаской отно-
ситься к любым новациям возникало в подобной атмосфе-
ре почти автоматическим образом. Наоборот, способность
проявлять политическую инициативу, самостоятельность,
вкус к новому и оригинальному проявлялись здесь гораз-
до реже, Чём это бывает в обществах, не исковерканных
десятилетйями террора. Нужно время, и время немалое,
чтобы житейский опыт «новых» поколений преодолел
свинцовую тяжесть прежнего страха.

К тому же кровавые чистки 30—40-х гг., физическое
уничтожение ленинского ядра большевистской партии и
вообще деятелей, воспитанных в традициях демократи-
ческой культуры, знакомых с практикой подлинно демо-
кратического (а не бюрократического) централизма, име-
ли своим следствием пресечение нормальной политичес-
кой преемственности, передачи опыта, исторической по-
следовательности. К 50-м гг., т. е. ко времени, когда воз-
можность демонтажа сталинизма приобрела реальный
характер, подавляющее большинство политических, хо-
зяйственных, идеологических кадров составляли люди,
просто не знавшие, что такое настоящая демократия или
что такое планирование с учетом рынка и товарных от-
ношений. В общественном сознании преобладали иска-
женные, очень далекие от действительности представле-
ния о многообразии возможностей социализма и о ре-
альном развитии несоциалистического мира.

Четвертьвековой политический и идеологический дес-
потизм закрепил в массовом сознании упрощенные пред-
ставления 6 природе, целях и ценностях социализма, пер-
воначально отражавшие революционное нетерпение масс,
их стремление к скорейшему осуществлению идеалов все-
общего равенства и социальной справедливости. На пер-
вый план в этих представлениях выдвигались идеи урав-
нительности как реакции на резкое размежевание на бо-
гатых и бедных в капиталистическом обществе XIX —
первой половины XX в. и насилия как способа ускорить
переход от капитализма к социализму. Широкое распро-
странение получило примитивное понимание коллекти-
визма, не оставлявшее места ни для прав личности, ни
для многообразия мнений, ни для самой возможности
инакомыслия. Религиозная нетерпимость подобной идео-
логии стала главным оружием в руках Сталина, искусно
манипулировавшего примитивно-социалистическим со-
знанием масс во имя сотворения собственного культа. Не
удивительно, что порядки, сложившиеся в пашей стране,
стали представляться носителям подобного сознания наи-
лучшнм, если не единственно возможным воплощением
социализма, что, естественно, затрудняло и замедляло
осознание необходимости радикальных перемен.

Наконец, следует принять в расчет еще одно обстоя-
тельство. Завершение в основном процесса индустриали-
зации и осуществление перехода к научно-индустриаль-
ному производству неизбежно растягиваются во времени,
даже если подобный переход в общеисторическом смысле
имеет характер скачка. В нашей стране условия его осу-
ществления отличались особой сложностью, прежде все-
го потому, что форсированный характер индустриализа-
ции породил существенную неравномерность экономиче-
ского развития. С одной стороны, рассматриваемый в
долговременной, генеральной перспективе переход к ин-
дустриальному типу производства действительно произо-
шел; соответственно, если иметь в виду масштабы той
же перспективы, должна была начаться послеиндустри-
альная стадия экономического роста — переход к научно-
индустриальному производству. С другой стороны, по-
скольку индустриализация реально завершилась лишь в
главных, ключевых точках, осталось еще множество сфер
и элементов социально-экономической жизни, не до кон-
ца преобразованных па индустриальной основе или же
вообще не включенных в процессы индустриализации, по-
нимаемые в широком социально-экономическом смысле.
Здесь эти процессы еще могли и должны были продол-
жаться.

Одним из результатов незавершенности индустриали-
зационных процессов было существование больших слоев
населения, объективно не подготовленных к осуществле-
пию радикальных, последовательно демократических
преобразований. Слабо приобщенные к современной ду-
ховной культуре, затронутые происходящими в стране
переменами, но не включенные в них органически (и по-
тому в социальном и психологическом отношении оказав-
шиеся в положении маргиналов), склонные к предрассуд-
кам более, чем к голосу разума, они образовали сво-
его рода «резервную армию» антидемократических, ста-
линистского типа, методов руководства общественными
делами.

4

НЕПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ
И «ПОЛУРЕСТАВРАЦИЯ» СТАЛИНИСТСКИХ ПОРЯДКОВ

Со смертью Сталина ослабли силы, превращавшие ав-
торитарную политическую систему в деспотический ре-
жим. Впервые за много лет появились возможности для
демократизации общественных процессов, для гуманиза-
ции социализма. Необходимость демократизации и заме-
ны административного хозяйствования саморегулирую-
щейся экономикой объективно стала гораздо более на-
стоятельной, чем прежде. Но этому процессу противодей-
ствовали мощные силы, заинтересованные в сохранении
административной экономики и авторитарной политики.
Вместе с тем длительное господство сталинизма замед-
ляло сплочение сил, объективно заинтересованных в лик-
видации сталинщины, затрудняло понимание ими неиз-
бежности коренной перестройки и обновления всей систе-
мы деформированного, «казарменного» социализма. По-
этому, хотя полное сохранение сталинистской системы
стало невозможным и некоторые ее существенные эле-
менты были изменены, все же перемены, происходившие
с середины 50-х до середины 80-х гг., оставались непол-
ными, однобокими, затрагивающими одни стороны адми-
нистративно-авторитарной системы и не касавшимися
других.

Конечно, первоначально — в то время, когда во главе
КПСС и Советского государства стоял Н. С. Хрущев,—
делались попытки сравнительно радикальных преобразо-
ваний. Под влиянием XX партийного съезда (1956 г.), с
трибуны которого был разоблачен и осужден культ лич-
ности Сталина, над нашей страной «пронесся ветер пере-
мен». Однако уже с конца 1964 г.— после смещения Хру-
щева с партийных и государственных постов — надвига-
ется иное, застойное время, о котором поэт Борис Слуц-
кий писал: «Устал тот ветер, что листал страницы миро-
вой истории. Какой-то перерыв настал...»1 А с конца
60-х гг., когда упрочились позиции Л. И. Брежнева и его
группы в партийном руководстве, пресловутое стремле-
ние к стабильности обернулось едва ли не полным отка-
зом от каких-либо перемен, более того — способствовало
«тихой реставрации» многих элементов сталинизма
(правда, в более «пристойном» обличии) в жизни совет-
ского общества.

Нельзя поэтому не видеть существенных различий в
общественно-политической и социально-экономической
обстановке этих двух периодов послесталинского трид-
цатилетия. Но не следует закрывать глаза и на то, что
сближало, даже роднило их: сейчас, с достаточно боль-
шой временной дистанции, хорошо видно, что все эти де-
сятилетия протекали под знаком незавершенности, поло-
винчатости, отставания в решении объективно назревших
задач, в осуществлении крайне необходимых перемен.
Именно потому, что Хрущев не сумел (но также и не за-
хотел) глубоко перепахать ту почву, на которой возник и
процветал сталинизм, сменившее его руководство без
больших усилий остановило процесс обновления общест-
венной жизни.

Односторонний, половинчатый характер сдвигов 50 —
начала 80-х гг. яснее всего проявился в изменениях эко-
номического и политического устройства советского об-
щества. Возраставшее несоответствие административ-
ных, внеэкономических методов хозяйствования требова-
ниям развитого индустриального и зарождавшегося на-
учно-индустриального производства заставляло вновь и
вновь предпринимать попытки изменить экономические
порядки, сложившиеся в 30—40-е гг. Однако попытки
эти не затрагивали основ административно-директивной
системы. По большей части они имели организационно-
технический или технико-экономический характер. Соз-
давались и ликвидировались министерства, отраслевая
организация заменялась территориально-совнархозной и
снова отраслевой, совершенствовались нормативы и си-
стемы оплаты труда. Общие же принципы директивного
управления оставались нетронутыми.

Эти принципы сохранялись и в тех немногих случаях,
когда пробовали внедрить в народное хозяйство меха-

1 Огопск. 1989. № 20. С. 25.
нпзмы, которые, вообще говоря, могли бы стать частью
радикальных социально-экономических преобразований:
ввести хозрасчет, расширить сферу действия товарно-
денежных отношений и рыночных регуляторов, поставить
заработки в прямую связь с конечными результатами
труда. Ибо ни один из планов преобразования экономи-
ки в то время не был ни всеохватывающим, ни последо-
вательным. Все они предполагали лишь частичные пе-
ремены, при которых товарные, хозрасчетные механиз-
мы должны были как-то сочетаться с сохранением в эко-
номике примата административных принципов, приказа,
централизованного снабжения и ценообразования. Даже
реформа 1965 г.— самая решительная из всех попыток
внести изменения в экономику — одновременно с провоз-
глашением хозяйственной самостоятельности предприя-
тий сохраняла министерства, ведомства с их верховной
экономической и административной властью над пред-
приятиями. К тому же Л. И. Брежнев и его окружение,
хотя н вынуждены были пойти на принятие «Положения
о социалистическом государственном производственном
предприятии» (октябрь 1965 г.) 1 и ряда других докумен-
тов, открывавших пути реформе народного хозяйства,
фактически сразу же стали блокировать их проведение в
жизнь. Управление хозяйственной жизнью страны снова
стало осуществляться на основе принципов, выработан-
ных в 30—40-е гг.

Безнадежность попыток «задействовать» хозрасчет-
ные и товарно-денежные механизмы, не ослабляя адми-
нистративно-приказное начало, усугублялась крайней
недостаточностью их политического и идеологического
обеспечения. Даже когда речь шла о довольно глубоких
экономических переменах, не было никаких сколько-ни-
будь серьезных попыток подкрепить их демократизацией
политических порядков, не был проведен пересмотр иде-
ологических догм относительно социалистического рын-
ка, товарных отношений, недирективной планомерности,
плюрализма. Наоборот, с конца 60-х гг. гонениям стали
подвергаться ученые и научные направления, искавшие
решения экономических проблем на путях расширения
сферы действия закона стоимости и рыночных отноше-
ний. Между тем в нашем обществе, где экономика осо-
бенно тесно сращена с политикой и идеологией, где

1 См.: Решения партии и правительства по хозяйственным во-
просам. М., 1968. Т. 5. С. 691—716.
народное хозяйство представляет собой хозяйственно-по-
литическую и в некотором смысле хозяйственно-идеологи-
ческую систему, коренные экономические преобразова-
ния в отрыве от коренных идейно-политических сдвигов
просто невозможны. Нечего и говорить, что администра-
тивно-командный строй нашей экономики не исчез и в
результате менее широких мероприятий, сравнительно с
реформой 1965 г., проводившихся в 70-е гг.

Конечно, кое-что в системе хозяйствования менялось.
Расширение масштабов экономики сделало невозмож-
ным столь же высокую концентрацию экономической
власти, как это было прежде. Директивный по преиму-
ществу характер экономических отношений сохранился,
а в 70-е гг. даже стал усиливаться, по фактическое при-
нятие решений все в большей мере распределялось по
разным уровням хозяйственно-политической иерархии.
Основа хозяйственной жизни по-прежнему определялась
директивой, но теперь директивы больше, чем раньше,
приходилось согласовывать, «увязывать» в различных
инстанциях и на различных ступенях управления. Стала
усиливаться отраслевая раздробленность общественного
производства) Крайне централизованная, командная, ад-
министративно-директивная экономика «в чистом виде»
сменилась иной ее разновидностью — своего рода эконо-
микой согласования или согласовывания

Ткань переплетающихся хозяйственных взаимоотно-
шений стала столь обширной, что просто по команде, без
многократного предварительного согласовывания раз-
росшаяся экономика вообще не смогла бы функциониро-
вать. Но так как согласовывание это осталось админи-
стративно-бюрократическим, оно обеспечивало лишь
очень замедленную обратную связь, очень грубую про-
порциональность и очень ограниченные возможности
развития, никак не заменяющие планово-рыночное регу-
лирование и не отвечающие требованиям научно-индуст-
риального производства. Вместе с тем в экономике сог-
ласовывания фактически резко ослабла прежняя цент-
рализация, так что на деле высшее хозяйственно-полити-
ческое руководство не могло уже добиваться выполнения
своих директив с той же быстротой и неукоснительной
строгостью, как раньше.

1 См. подробнее: Авен П. О., Широнин В. М. Реформа хозяйст-
венного механизма: реальность намечаемых преобразований//Изв.
СО АН СССР. Сер. «Экономика и прикладная социология». 1987.
№ 13, вып. 3. С. 33—37,
Усложнение хозяйственных связей сделало неизбеж-
ным и некоторый рост товарно-денежных отношений. Но
поскольку административно-директивные факторы оста-
вались решающими, товарно-денежные отношения могли
развиваться только в ограниченных и во многом уродли-
вых формах. Они неизбежно вытеснялись на периферию
хозяйственной жизни, в том числе в сферу «теневой» эко-
номики, образуя полулегальное дополнение экономики
согласования. Понятно, что развивающиеся в этих фор-
мах товарные отношения, выполняя объективно необ-
ходимые функции, одновременно становились фактором
разложения, источником злоупотреблений, хозяйствен-
ной преступности, разрушения традиционных норм мо-
рали.

Так же как и перемены в хозяйственном механизме,
глубокой непоследовательностью и противоречивостью
отличалась в 50—70-е гг. эволюция политической систе-
мы, унаследованной от предшествующего периода. Наи-
более существенным было прекращение после смерти
Сталина массовых репрессий, составлявших важнейшую
часть сталинистских политических порядков. Большую
роль в изменении самого политического климата в стра-
не сыграли открытое осуждение на XX съезде КПСС, а
затем в других партийных документах, в публицистике
и произведениях художественной литературы сталинских
репрессий, реабилитация тысяч невинно осужденных
людей. И хотя политические репрессии в послесталин-
скую эпоху не исчезли полностью, но общий масштаб их
использования в качестве средства решения политиче-
ских задач и поддержания политической стабильности
сократился во много раз.

«Подсистема страха» была перестроена таким обра-
зом, что ее функционирование потеряло прежний, если
так можно выразиться, необузданный размах. Репрессии
стали применяться не в массовом порядке, а выборочно,
главным образом против тех, кто в той или иной форме
более или менее активно выступал за радикальную пере-
стройку социалистического общества, против нарушения
прав личности, за свободу творчества и самовыражения.
Но продолжала действовать инерция страха1, тем более

1 «Запуганные навсегда» — название одного из фельетонов
Л. Лиходеева, опубликованного в конце 50-х гг., достаточно точно
характеризует психическое состояние тех десятков миллионов лю-
дей, которые были свидетелями (не жертвами!) кровавых репрес-
сий, которые совершались в нашей стране при Сталине,
что «карающий меч» административной системы — орга-
ны внутренних дел и особенно государственной безопас-
ности— оставался вне контроля со стороны широкой об-
щественности и даже Верховного Совета СССР. К тому
же из официальной пропаганды с конца 60-х гг. стало
исчезать осуждение культа личности Сталина и массо-
вых репрессий; в научной, общественно-политической и
художественно-литературной периодике перестали пуб-
ликоваться произведения, посвященные исследованию и
осмыслению тех мрачных страниц нашей истории.

Вместе с тем в политической системе и политиче-
ской атмосфере советского общества стали ощущаться
новые веяния. Уже в 50-е гг. работа высших органов вла-
сти — Верховного Совета СССР и Верховных Советов
республик, Центрального Комитета партии и др. приоб-
рела большую упорядоченность и регулярность, стала
несколько более открытой. Обозначились некоторые воз-
можности дискуссий (хотя временами эти возможности
становились призрачными). Несмотря на официальную
праждсбпость и преследования тех, кто выступил против
официальной политики *, принявшие относительно широ-
кие масштабы в конце 60 — начале 80-х гг., в обществе
стали появляться элементы инакомыслия, зародыши плю-
рализма миопий.

В общем и целом политический режим перестал быть
таким произвольно-тираническим, каким он был при Ста-
лине. Однако устранение деспотизма не вылилось в раз-
вертывание демократической политической системы со-
циалистического народовластия. Впрочем, при отсутст-
вии коренных экономических преобразований на демок-
ратизацию советского общества вряд ли .можно было
рассчитывать всерьез. Пока и поскольку в экономике
сохранялись преимущественно административное, дирек-
тивное планирование и командное, внеэкономическое уп-
равление хозяйством, постольку неизбежно сохранялись
основы для господства авторитарных, недемократиче-
ских порядков п в политике. Поэтому в 50—70-е гг. не
был разрушен авторитарный строй политической жизни:
просто произошел переход от одних форм авторитар-
ности, кровавых п беспощадных, к другим, менее
одиозным, но столь же недемократическим. Более того,

1 Эти преследования осуществлялись в различных формах — от
судебных преследований и незаконного содержания в психиатриче-
ских лечебницах до изгнания из страны и организации клеветнических
кампаний осуждения таких людей.

2

Заказ 692

33
антидемократизм функционировавшей системы управле-
ния обществом фактически стал усиливаться в годы
брежневского руководства страной.

Строго иерархическое строение органов власти, сох-
ранение в силе введенных в 30—40-е гг. секретных инст-
рукций относительно пополнения номенклатурных кад-
ров и порядка ведения дел, господство традиций, ставя-
щих политические органы, политические решения выше
закона, вытекающее отсюда «телефонное право», нако-
нец, ограничение гласности — все это сохраняло основы
административного управления и ограничения социали-
стической демократии. Оказалось, что подобных средств
вполне хватает (по крайней мере в обществе, только вы-
ходящем из гражданского анабиоза, порожденного де-
сятилетиями личной власти), чтобы и без массовых
репрессий обеспечить авторитарность политической
жизни.

В итоге в политической системе, пришедшей в 50—
70-е гг. на смену сталинизму, сохранились порядки, при
которых управление строилось на указаниях и директи-
вах, спускаемых сверху, а реальная власть сосредоточи-
валась в руках работников партийно-государственного
аппарата, особенно у сравнительно узкого круга первых
руководителей. Социализм сохранял свой этатический
характер, поскольку государство сохранило весь объем
власти над обществом.

Спору нет, ослабление роли репрессий как способа
управления обществом означает несомненное смягчение
политического режима. В этом смысле политическое по-
ложение подавляющей части народа определенно улуч-
шилось. Кроме того, переход к нетеррористическим, не-
сколько более либеральным методам политического уп-
равления потребовал, как и в экономике, передачи части
властных полномочий из центра на места, на республи-
канский, областной, районный уровень. Дело здесь не
столько в формальном распределении функций, сколько
в фактическом распределении власти. Ослабив репрессии
и в то же время не проведя глубокой демократизации,
политический центр практически может продолжить ко-
мандное управление обществом, только будучи подкреп-
лен более сильными органами местной власти. Поэтому,
формально оставаясь столь же всевластными, что и в
30—40-е гг., центральные органы па практике должны
были считаться с местными властями много больше, чем
в прошлом. В реальной жизни произошло некоторое рас-
ширеппе тех сил, которые оказывали воздействие на при-
нятие политических решений.

В результате в отдельных областях общественной
жизни п в некоторых регионах уменьшение концентриро-
ванности власти в центре обернулось усилением произ-
вола местных органов в отношении населения. В общей
недемократической атмосфере элементы децентрализа-
ции, частичное делегирование полномочий в нижестоя-
щие органы отнюдь не превращало последние в демокра-
тические учреждения. Эти органы, как и раньше, остава-
лись вне действенного народного контроля; слабела
лишь жесткость контроля за ними сверху. Громоглас-
но провозглашаемая демократическая направленность
подобных мер только увеличивала атмосферу фальши
и лицемерия, и без того достаточно сильную в обще-
стве.

Положение усугублялось тем, что постепенный рост
«теневой» экономики приводил в ряде случаев к сращи-
ванию отдельных работников и даже звеньев аппарата
управления с преступными элементами. «Пока действо-
вала параллельная властвующей иерархии система цент-
рализованного устрашения, возможности произвола были
сконцентрированы па верхних этажах бюрократической
пирамиды, а условия для круговой поруки локаль-
ного и ведомственного порядка оставались ограниченны-
ми, когда эта система рухнула — при сохранении основ-
ных устоев командно-бюрократической системы,— ло-
кальные клики, кланы, мафиеподобные организации
получили простор для своего распространения»В кори-
дорах власти, на самых разных ее уровнях, подчас очень
высоких, начало ощущаться, в особенности в 70-е гг.,
смрадное дыхание организованной преступности, запах
того, что сегодня обозначают понятием «коррумпирован-
ные группы»1 2.

В общем, сколь ни благотворно прекращение мас-
совых репрессий и как ни прогрессивна в долговременной
перспективе децентрализация политической власти, пе-
ремены этого рода сами по себе не привели к преодоле-
нию усилившегося в сталинские времена отстранения
масс от политики, отчуждения человека труда как от

1 Гудков Л., Левада Ю., Левинсон А., Седов Л. Бюрократизм
и бюрократия: необходимость уточнения//Коммунист. 1988. № 12.
С. 82.

2 См.: Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС,
В9 июля 1988 г, М., 1988. С. 17.
собственности, так. и от управления обществом1. Даже
среди тех рядовых тружеников, кто были и тогда в числе
избранных в партийные, государственные, общественные
органы (а число таких людей постоянно возрастало, до-
стигнув к концу 70 — началу 80-х гг. чуть ли не трети
взрослого населения), основная масса была фактически
«отстранена от реального участия в решении государств
венных и общественных дел»?. Что же говорить об ос-
тальных? В политической системе, как и в экономиче-
ском устройстве, вместо радикального обновления осу-
ществлялись лишь половинчатые, односторонние сдвиги.

Этатистская модель социализма не была преодолена;
она только видоизменилась н прикрывалась позолотой
лицемерия. В экономике один вариант административ-
ного, внерыночного управления огосударствленным хо-
зяйством— жесткокомандный и безоговорочно-директив-
ный — сменился другим, согласовательно-бюрократиче-
ским; в политике же произошел переход от одних форм
авторитарного регулирования огосударственной общест-
венной жизни к другим. Вместо тиранической, кровавой
и необъятной власти единоличного вождя утвердилась
некровавая, но, в конце концов, почти столь же необъ-
ятная власть верхушечных аппаратных групп, в ряде
случаев олигархических и коррумпированных. При этом
близость корневых, базовых структур обоих вариантов
и определила половинчатый характер самой смены одно-
го варианта другим. Целые пласты прежних порядков
не устранялись, а в лишь слегка подновленном виде
включались, встраивались в претерпевавший изменения
общественный механизм. Иначе говоря, сталинизм как
идеология и политика авторитарного, государственного
социализма не был искоренен; он продолжал оказывать
достаточно сильное (хотя иногда неявное, «тихое») воз-
действие на ход и результаты развития советского обще-
ства, во многом предопределил затухающий, все более
застойный характер этого процесса.

Непоследовательными, половинчатыми были и пере-
мены в сфере внешней политики и международных отно-
шений. Это, с одной стороны, предопределило ту роль,
какую наша страна реально играла в развитии мирово-
го сообщества,— не всегда конструктивную или недоста-
точно конструктивную, а то и прямо деструктивную.

' См.: Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммуинстпче’
ской партии Советского Союза. М., 1988. С. 36—37,

2	Там же. С. 36.
С другой стороны,— и это важно подчеркнуть — подоб-
ная тенденция внешнеполитической деятельности не
только питалась идеологией неосталинизма, но и сама
подпитывала ее, служила важной предпосылкой нереши-
тельности, неснстемности во внутренней политике, ис-
пользовалась консервативными силами в руководстве и
партийно-государственном аппарате для глушения всех
и всяких политических, экономических, идеологических
новаций.

Действительно, нельзя не признать, что при Хрущеве
начался демонтаж «железного занавеса»; были возрож-
дены лспиискпе идеи мирного сосуществования госу-
даре in, in носящихся к различным социально-экономиче-
ским системам, чю способствовало преодолению наибо-
лее острых проявлений «холодной войны»; стали нала-
живаться и углубляться экономические, политические,
культурные связи СССР с капиталистическими страна-
ми; получил некоторое развитие международный туризм,.
3 нем, в 60-е и особенно в 70-е гг., СССР выступил в ка-
честве одного п.з инициаторов и конструкторов политики
разрядки, принял участие в Хельсинкском процессе. Все
это способствовало тому, что былая закрытость, отгоро-
женность пашей страны, советского парода от внешнего
мира стала постепенно преодолеваться. Советские люди
получили возможность знакомиться с экономическими,
социальными, научными, культурными достижениями
зарубежных стран, с образом жизни их населения, уви-
дели, какой многоцветной может быть общественная
жизнь. Это также стало важным фактором усиления
объективной потребности в преобразованиях советского
общества.

Вместе с тем основные направления внешнеполитиче-
ской стратегии КПСС и Советского государства, прак-
тика ее реализации по-прежнему определялись идеологи-
ей конфронтации, убеждением в невозможности длитель-
ного сосуществования социализма и капитализма, а тем
более их взаимодействия для решения глобальных проб-
лем. Отражением такой идеологии служили положения
о мирном сосуществовании как продолжении и совре-
менной форме классовой борьбы между трудом и капи-
талом, равно как и тезис о постоянном усилении идеоло-
гического противоборства двух систем. Отсюда стремле-
ние всегда и во всем поддерживать революционаристски
ориентированные общественные силы, в особенности в
странах так называемого «третьего мира», что приводи-
ло к разжиганию региональных конфликтов (наиболее
рельефным проявлением таких установок был ввод со-
ветских войск в Афганистан в 1979 г., который не только
не способствовал стабилизации обстановки в этой стра-
не, но привел к крайнему обострению вражды между
различными фракциями афганского общества). Это не
только существенно подрывало международный автори-
тет СССР, но бумерангом ударяло по советскому обще-
ству, существенно задерживая решения стоявших перед
ним задач. Все это тормозило включение нашей страны
в общемировые процессы, мешало освоению достижений
развитых капиталистических стран в сферах обществен-
ного производства, науки и техники.

Серьезный вред делу социализма наносили попытки
сохранить и даже усилить патерналистскую политику по
отношению к социалистическим странам. В одних случа-
ях вто приводило к ухудшению отношений с ними, в дру-
гих— Сдерживало процессы обновления, которые наме-
чались в некоторых из этих стран. Так произошло, на-
пример, в результате событий, связанных с неудавшейся
попыткой реформировать социалистический строй, пред-
принятой в 1968 г. в Чехословакии и пресеченной с по-
мощью войск Организации Варшавского Договора.
В свою очередь, именно после этих событий стало оче-
видным, что и в СССР обновленческая волна пошла на
убыль, что верх взяла консервативная тенденция.

5

ЦЕНА ПОЛОВИНЧАТОСТИ

Таким образом, административно-авторитарная при-
рода политических, идеологических и хозяйственных ме-
ханизмов, сложившаяся в 30—40-е гг., в послесталинское
тридцатилетие не изменялась принципиально, и общест-
венные отношения так и не пришли в соответствие с пот-
ребностями нового этапа мирового развития, поставив-
шего социализм перед новым, теперь уже экономическим
и социально-культурным вызовом со стороны капитализ-
ма. Это, в свою очередь, обусловило половинчатость и
недостаточность конкретных результатов функциониро-
вания этих механизмов, что особенно рельефно прояви-
лось в конце 70 — начале 80-х гг. Конечно, можно при-
вести немало данных, свидетельствующих о росте произ-
водства, повышении благосостояния, движении культу?
ры. Но ход прогресса оставался диспропорциональным,
существенно противоречивым и стал к тому же быстро
затухающим. Слегка подновленная, а не преобразован-
ная общественная система обеспечивала относительный
успех только на отдельных направлениях роста — пре-
имущественно там, где можно было экстенсивно продол-
жать незавершенные иидустриализационные и связанные
с ними процессы, более или менее поддающиеся админи-
стративно-директивному регулированию. Там же, где де-
ло касалось потребностей новой эпохи, все сильнее дей-
стпопала тенденция торможения и застоя.

В движении производства подобная неравномерность
выступила особенно ясно. Наращивание промышленного
потенциала, осуществляемое примерно такими же мето-
дами, что п раньше, позволило довести до конца многие
индустриальные преобразования, остававшиеся неокон-
ченными в предвоенные и послевоенные пятилетки.
Именно в 50—70-е гг. СССР догнал наиболее развитые
страны Запада но объему выпуска продукции, наиболее
типичной для индустриальной стадии народнохозяйст-
венного развития. И если в расчете на душу населения
к началу 50-х гг. в нашей стране все еще производилось
гораздо меньше стали, угля, электроэнергии, цемента,
чем в большинстве промышленно развитых государств,
то к началу 80-х гг. среднедушевые показатели их про-
изводства в пашей стране стали такими же, как в США,
ФРГ, Японии, Англии, Франции (а то и более высокими,
чем у них) '.

Завершились и индустриальные сдвиги в сфере заня-
тости. В промышленных и полупромышленных отраслях
к началу 80-х гг. сосредоточилось 48% работающего на-
селения, а не 30—35%, как за тридцать лет до этого; в
сельском хозяйстве 20%, а не 45—50% 1 2. Советская эко-
номика стала индустриальной не только в ключевых точ-
ках, но и на большей части хозяйственного пространства.

Однако отсутствие радикальных перемен в экономи-
ческих и политических механизмах заметно мешало там,
где завершение той же индустриализации ставило более
сложные проблемы, требующие не экстенсивных, а ин-
тенсивных подходов. Скажем, проблему обеспечения при
малой занятости в сельском хозяйстве не минимального

1 См.: Народное хозяйство СССР, 1922—1982: Юбил. стат, еже-
годник. М., 1982. С. 100—103.

2 См.: [орден Л. А., Назимова А. А. Рабочий класс СССР. С, 20.
"(к тому же неустойчивого) достатка продовольствия; а
сто настоящего изобилия, характерного для большинст-
ва стран с индустриальным производством. Или пробле-
мы поддержания отвечающего мировым стандартам ка-
чества продукции, развертывания сложной современной
инфраструктуры, гарантированной системы обслужива-
ния в т. д.

Еще важнее, что сохранение основных начал адми-
нистративно-авторитарной системы мешало решению
главной задачи народнохозяйственного развития — об-
щей вптевенфикации экономики, развертыванию научно-
технической революции, переходу от индустриального к
научно-индустриальному производству. Конечно, за те
тридцать лет, когда в мире произошло ускорение научно-
технического прогресса, наша страна добилась опреде-
ленных успехов и по части использования достижений
IITP. Иногда они были довольно внушительны: напри-
мер, достижение паритета в области ядерного оружия и
средств его доставки. Однако применительно к народно-
му хозяйству в целом процесс становления научно-инду-
стриального производства за эти три десятилетия мало
продвинулся. Даже в промышленности к началу 80-х гг.
автоматизированы пли хотя бы комплексно механизиро-
ваны были только 10—15% предприятий, а ведь комплек-
сная механизация, присоединенная здесь к автоматиза-
ции,— это еще только приближение к научнр-индустри-
альному производству. Трудом научно-индустриального
типа занималось тогда по разным оценкам менее 10—
15% промышленных рабочих. В те же годы 35—40% ра-
бочих в промышленности, 55—60% в строительстве, 70—
75% в сельском хозяйстве работали вручную, не имея не-
посредственного касательства не только к научно-инду-
стриальной, но и к обычной индустриальной технике’.

Особенно неутешительными выглядят итоги станов-
ления научно-индустриального производства в сравнении
с ходом аналогичного процесса во многих других стра-
нах, где развитие научно-технической революции и науч-
но-нндустрпальвого производства достигло гораздо бо-
лее высокой ступени. В США, например, в 1985 г. дейст-
вовало почти 1,5 млн электронно-вычислительных машин
(и еще более 17 млн персональных ЭВМ), в СССР —

1 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет: Юбил. стат, еже-
годник. М., 1987. С. 89, 109, 126; Гордон Л. А., Назимова А. К- Ра-
бочий класс СССР. С. 124, 199—210.
лишь несколько десятков тысяч В результате наша
страна оказалась перед угрозой нового стадиального от-
ставания по уровню народнохозяйственного роста, отча-
сти напоминающего то, какое существовало до 30-х гг.
Тогда у нас преобладало доиндустриальное производст-
во, в промышленно более развитых государствах — инду-
стриальное. К началу 80-х гг. (да и теперь также) наша
экономика все еще оставалась по преимуществу на ин-
дустриальной стадии, между тем как экономика разви-
тых капиталистических стран поднялась на стадию на-
учно-индустриальную или приблизилась к ней. Иначе
говоря, обеспечить переход на качественно новую стадию
экономического роста без коренного изменения общест-
венных порядков оказалось невозможным. В этом смыс-
ле недостаточно измененный хозяйствеппо-полнтпческвй
механизм стал действовать как механизм торможения.

Болес того, все основные показатели экономического
росла страны неуклонно ухудшались на протяжении все-
го рассматриваемого периода. Это хорошо видно из сле-
дующих данных официальной статистики (в %)* 2.

	1951 —  1 960 гг.	1961 —  1965 гг.	1966—  1970 гг.	1971 —  1 975 гг.	1976 —  1980 гг.	1981-  1985 гг.

Сре дпего донос
темпы, н %
— прироста наци-

онального до-

хода	10,2	6,5	7,7	5,7	4,2	3,5
— роста произво- дительности труда	8,0	6,0	6,8	4,6	3,4	3,0
— изменения фон- доотдачи	+0,8	—3,0	—0,4	-2,7	-2,7	-3,0

Как видно, только во второй половине 60-х гг. эти по-
казатели улучшились (сказалось непродолжительное
воздействие реформы 1965 г.), но затем отмеченную тен-
денцию уже ничто не нарушало. Более того, даже «люби-
мое дитя» административно-командной системы — комп-
лекс оборонных отраслей не сумел вырваться вперед по

' См.: СССР и зарубежные страны, 1987: Стат. сб. М., 1988.
С. 110 (данные по СССР — оценка по материалам прессы).

2 Ханин Г. Экономический рост: альтернативная оценка//Ком-
мунист. 1988. № 17. С. 85. Сам Г. Хапни считает, что данные ЦСУ
СССР завышены, по его собственные расчеты показывают ту же
тенденцию к замедлению темпов роста.
сравнению с другими, «невоенными» отраслями промыш-
ленности: несмотря на лучшую технологическую и науч-
ную оснащенность и более высокую квалификацию
работающих, все его интегральные экономические показа-
тели (производительность труда, фондоотдача, энерго-
емкость и др.) ничем существенно не отличались от по-
казателей других отраслей промышленности. Не говоря
уже о том, что наши оборонные отрасли работают суще-
ственно хуже, чем «родственные» отрасли в развитых ка-
питалистических странах ’.

Иначе говоря, тот вариант административно-автори-
тарной системы, который был характерен для нашего об-
щественного устройства на протяжении всего послеста-
линского периода, продвинул экономику вперед сравни-
тельно с предвоенным и послевоенным уровнем, но он
же во многих отношениях задержал нас на уровне, да-
леком от достигнутого научно и промышленно наиболее
развитыми странами.

Результаты полуотказа от сталинистских порядков
очень заметно сказались и на уровне жизни. Правда, в
некоторых отношениях перемены в области благосостоя-
ния оказались значительнее многих других. Известные
подвижки приоритетов (поворот в сторону решения задач
благосостояния, как несколько преувеличенно говори-
лось в документах того времени)1 2 при росте националь-
ного дохода в общем и в расчете на душу населения соз-
давали предпосылки для реального подъема жизненного
уровня парода. Сравнительно с полунищетой сталинско-
го времени материальное положение основной части на-
селения в 60—70-е гг. существенно улучшилось. Зара-
ботная плата большинства рабочих и служащих, а затем
и доходы колхозников перестали тяготеть к абсолютно-
му прожиточному минимуму и постепенно поднялись до
уровня, обеспечивающего значительным слоям трудя-
щихся некоторый достаток. Возникла и охватила десят-
ки миллионов людей система пенсионного обеспечения
по старости — обеспечения довольно скудного, но все-та-
кп не фиктивного, как это было до середины 50-х гг.

Улучшились жилищные условия: отдельная квартира
или отдельный дом превратились в преобладающий тип
городского жилища; коммунальная теснота, бараки, тру-

1 См.: Исаев А. Реформа и оборонные отрасли // Коммунист.
1989. № 5. С. 25.

2 См.: XXIV съезд Коммунистической партии Советского Союза;
Стеногр. отчет. М., 1971. Т. 1. С. 65; Т. 2. С. 228.
щобное жилье стали уделом не основной массы, но мень-
шей части горожан. В народную жизнь вошла сложная
современная техника. Телевизор, радиоприемник, холо-
дильник, бытовой газ и другие коммунальные удобства
составили обыденный, привычный элемент повседневно-
го быта большинства горожан и многих сельских жите-
лей. Исчез отпечаток бедности в одежде советских лю-
дей. Улучшилось (вопреки расхожим представлениям)
лаже питание. Мясо и молоко, хоть и с перебоями и в со-
ве ршсино недостаточных размерах, появилось на столах
большинства советских людей. Его среднедушевое по-
требление выросло с 25—30 кг в начале 50-х гг. до 50—
00 кг и 70 е '.

Таким образом, сравнительно с началом 50-х гг. (не
гонора уже о первой пятилетке, когда в стране начался
плод; о годах войны) благосостояние советских людей
п 1меп]|лось качественно в смысле преодоления той стаг-
нации жизненного уровня, посредством которой реша-
лась проблема накопления в рамках форсированной ин-
дустриализации. Однако наверстывание в этой области,
осуществляемое в рамках недостаточно измененной ад-
мнннстратнвно-авторнтарной системы, так н не заверши-
лось на протяжении трех десятилетий. Этот процесс ос-
тался незаконченным, неполным. Более того, его растя-
гивание на несколько десятилетий означает, что подъем
жизненного уровня лишь временами принимал подлин-
но радикальный характер; с годами он все чаще перехо-
дил в медленную эволюцию, полную диспропорций и про-
тиворечий, мало кого удовлетворяющую.

Половинчатость сдвигов в сфере благосостояния пря-
мо вытекала из ограниченности перемен во всей системе
общественных отношений. Отказ от радикальных эконо-
мических реформ сдерживал рост производства, а зна-
чит, и того общего объема благ, находящихся в распоря-
жении общества, при быстром увеличении которого легче
всего достичь повышения жизненного уровня. По офици-
альным данным, национальный доход в расчете на душу
населения па протяжении 50—70-х гг. вырос у нас в че-
тыре раза1 2. Однако он оставался существенно более

1 См.: Социальное развитие рабочего класса СССР: рост чис-
ленности, квалификации и благосостоиния рабочих в развитом социа-
листическом обществе: Историко-социологические очерки. М., 1977.
С 282—283.

2 См.: Статистический ежегодник стран — членов Совета эконо-
мической взаимопомощи, 1988. М., 1988. С. 68.
низким, чем в большинстве развитых капиталистических
стран. К тому же рост его в 70-е гг. и начале 80-х гг.
существенно замедлился; снижалась и эффективность
использования национального дохода.

В то же время отсутствие решительной демократиза-
ции крайне затрудняло существенное изменение пропор-
ций распределения национального дохода в сторону уве-
личения фонда потребления и уменьшения фонда накоп-
ления. Как и в сталинские времена, порядок принятия со-
ответствующих решений строился таким образом, что в
нем активно участвовали организации, отражающие не-
посредственные интересы обороны, внешней политики,
хозяйственных ведомств, но не участвовали организации,
которые были бы способны столь же эффективно отстаи-
вать непосредственные интересы трудящихся. Да подоб-
ной организации в условиях, когда фактическая роль
профсоюзов оставалась сильно приниженной, попросту
не бы.по. Баланс складывался поэтому отнюдь не в поль-
зу потребления, так что при определении доли средств,
направляемых в социальную сферу и на подъем благо-
состояния, продолжал действовать остаточный принцип:
сначала отделялось то, чего непосредственно требовали
производство и оборона, а затем уже из остатка нацио-
нального дохода формировался фонд потребления. Не
удивительно, что доля потребления в национальном до-
ходе СССР, которая, по официальным данным, измеря-
лась в течение последних тридцати лет величиной поряд-
ка 70—75% (по неофициальным оценкам—60—65%),
уступала соответствующим показателям многих про-
мышленно развитых стран — как несоцналистнческпх,
так и социалистических. В результате оплата труда, еда,
жилье, автоматизация быта у нас и в 70-е, н в 80-е гг.
были, как и раньше, заметно ниже, чем на Западе или в
ГДР, ЧССР, ВНР’.

Однако основное противоречие не в сравнениях с дру-
гими странами и периодами. Практически и политически
важнее иное. На протяжении десятилетий реализация
возможных плодов поворота в сторону благосостояния
ограничивалась отсутствием радикальных экопомиче-

1 См.: Развитие рабочего класса в социалистическом обществе.
Интернациональные закономерности и национальные особенности. М.,
1982. С. 429—449; Гордон Л. А. Социальная политика в сфере оплаты
труда//Социологические исследования. 1987. № 4. С. 12—14; СССР
и зарубежные страны, 1987. С. 68—78; Статистический ежегодник
стран — членов СЭВ, 1988. С. 86.
ских реформ и последовательной демократизации. С дру-
гой стороны, ничто в эти годы пе сдерживало развития
народных потребностей, где произошел действительно
революционный скачок. Повышение образования и ква-
лификации, урбанизация, ослабление всенародного стра-
ха и оцепенения, увеличение открытости общества и про-
истекающее отсюда постоянное распространение знаний
о положении за рубежом — все это создавало почву для
стремительного роста запросов, для коренного изменения
представлений о нормах и идеалах повседневной жизни.
Начавшийся — пусть н недостаточный — подъем благо-
состояния дополнительно подстегивал, ускорял процесс
обогащения потребностей.

Иными словамн, реальное повышение уровня жизни
было ограниченным, шло с замедлением, тогда как пот-
ребности и запросы десятков миллионов людей нараста-
ли естественным]], неограниченными, постоянно ускоряю-
щимися темпами. Фактически по большинству объектив-
но измеряемых показателей условия жизни улучшались.
По потребности выросли в гораздо большей мере. В
среднем советские люди стали зарабатывать к началу
80-х гг. по 150—200 р. в месяц, а не по 30, как перед
войной, или по 60—70 р., как в начале 50-х. Но для удов-
летворения сформировавшихся к этому времени потреб-
ностей средней советской семьи из двух взрослых рабо-
тающих людей и двух детей было нужно, чтобы каждый
работник в ней зарабатывал до 400 р. в месяц ’.

К тому же сложилось такое положение, что трудя-
щимся и их детям прежде, чем получить отдельное ком-
фортабельное жилище для собственной семьи, приходит-
ся по многу лет перебиваться в общежитиях или жить
вместе с родителями, а то п вовсе ютиться во времянках
и неприспособленных помещениях. Рост благосостояния
ограничивали также перебои в снабжении, необходи-
мость постоянных усилий и хлопот в сфере обслужива-
ния, набиравшая силу инфляция (особенно с конца
70-х гг.).

Недовольство этой ситуацией не становилось меньше
от того, что отцы и матери поколения советских людей,
вступивших в трудовую жизнь в 60—70-е гг., десятиле-
тиями обходились без нормального жилья и нормально-
го питания. Наоборот, значительные слон народа (если

1 См.: Гордон Л. А. Социальная политика в сфере оплаты тру-
да //Социологические исследования. 1987. № 4. С. 9—13.
не большинство его) были удовлетворены своим матери-
альным положением в меньшей мере, чем предшествую-
щие поколения. Ибо постепенно стал увеличиваться раз-
рыв между реальными, существующими условиями жиз-
ни и жизненным стандартом, тем жизненным уровнем,
который большинство населения стало рассматривать в
качестве нормального и необходимого. Фактически пот-
ребление большинства населения обогатилось, но сте-
пень удовлетворения потребностей понизилась. В субъ-
ективном восприятии такое понижение нередко ощуща-
ется как прямое ухудшение жизни.

О противоречивом характере развития — улучшении
сравнительно с прошлым и разительном несоответствии
глубине назревших перемен — свидетельствует и харак-
тер изменений, происшедших в социально-культурном
облике народа.

Нового уровня достигли урбанизационные процессы.
С появлением в 50—60-е гг. паспортов у колхозников и
уничтожением их полукрепостной «привязанности» к
земле перелив населения в города на некоторое время
принял даже больший масштаб, чем в годы первых пя-
тилеток и после войны. В результате доля горожан по-
высилась с 7э населения перед войной и 2/5 в начале
50-х гг. до ’/2 в первой половине 60-х и почти 2/з к исходу
70-х; во многих регионах она поднялась до 3/< населения.

Система школьного обучения развивалась темпами,
вполне соответствовавшими урбанизации или даже опе-
режавшими ее. Уже в 50-е гг. совершился переход от все-
общего начального к всеобщему неполному среднему об-
разованию, так что к 1979 г. люди, имеющие неполное
среднее и более высокое образование, составляли более
80% занятого населения против 12% в 1939 г. и 43% в
1959 г.

В течение 60—70-х гг. был осуществлен и переход к
всеобщему полному среднему образованию. В результа-
те такое и более высокое образование в 1979 г. имело бо-
лее 64% всех трудящихся (тогда как в 1959 г. только
17%) ’. Но если иметь в виду не школу, а культуру в бо-
лее глубоком смысле, как систем}' ценностей, норм, образ-
цов поведения, дело обстоит сложнее.

Люди, выросшие в деревне н переселившиеся в горо-
да, будучи взрослыми, отнюдь не сразу становились го-

1 См.: Численность и состав населения СССР: По данным Все-
союзной переписи населения 1979 года. М., 1984. С. 23.
рожанами в подлинном смысле. Оказавшись в непривыч-
ной среде, они очень часто воспринимали первоначально
не высокую городскую культуру, а как раз городское бес-
культурье (попутно забывая лучшее из культуры сель-
ской). Это и понятно, ибо действительное более или менее
прочное врастание в новую социальную обстановку обыч-
но происходит не у мигрантов, а у нх детей, выросших в
этой обстановке. Поэтому те самые факторы, которые сви-
детельствовали о высоких темпах урбанизации — в первую
очередь наплыв переселенцев из деревни,— препятствова-
ли качественному развитию городской культуры, способст-
вовали постоянному преобладанию в составе городского
населения людей промежуточной, т. е. маргинальной,
культуры, воспитанных в негородских, неурбанистиче-
скпх условиях и лишь с трудом, на полностью приспособ-
лявшихся к ней.

Конечно, постепенно уроженцы города (а не пересе-
ленцы из деревни) превращались в главный источник ро-
ста городского населения, и соответственно началось от-
носительное сокращение доли людей, чье детство и отро-
чество прошло в одной культурно-бытовой среде и кото-
рые в дальнейшем должны были жить и работать в со-
вершенно иной обстановке — городской п промышлен-
ной. Однако изменение объективных условий развития
культуры отнюдь не автоматически и не всегда быстро
ведет к изменению самих людей: второй процесс, как
правило, отстает от первого. Потому-то для больших
групп городского населения до сих пор характерна имен-
но маргинальная культура, которая не способствует
включению ее носителей в процессы демократизации
экономики, сферы общественно-политической жизни,
идеологии, делает их опорой консервативных либо попу-
лпстски-раднкальных идей.

В органическом единстве с урбанизацией и проходив-
шим одновременно расширением промышленной занято-
сти менялись пропорции социальной структуры советско-
го общества. Продолжалось развернувшееся еще в 30—
40-е гг. бурное расширение рабочего класса. Причем ес-
ли тогда рабочий класс по численности сравнялся с кре-
стьянством, то в 50-е гг. рабочие стали самой большой
общественной группой в стране, а в 70-е — абсолютным
большинством трудящихся. Рабочие составляли в это
время 60—65% занятого населения, а фактически в со-
став рабочего класса, помимо тех, кого относит к рабо-
чим официальная статистика, входят немалые группы
инженерно-технических работников и других специали-
стов и служащих.

Попятно, что с появлением рабочего большинства в
механизме пополнения и воспроизводства рабочего клас-
са происходили качественные изменения. Когда он со-
ставлял меньшинство населения, его расширение дости-
галось главным образом путем притока извне, и пото-
му удельный вес ядра кадровых и тем более потомствен-
ных рабочих неизбежно оставался ограниченным. Когда
же в стране образовалось рабочее большинство, на пер-
вый план выдвинулось естественное воспроизводство, по-
полнение из собственно рабочей среды. С этого времени
неустранимая в прошлом тенденция размывания кадро-
вого ядра, своего рода окрестьянивания рабочего класса
стала сходить на нет, начался процесс превращения по-
томственных городских рабочих в наиболее многочислен-
ную прослойку рабочего класса.

Произошло также превращение служащих и массовой
интеллигенции во вторую по численности прослойку за-
нятого населения: если в 30—40-е и даже в 50-е гг. па
долю служащих и специалистов приходилось 15—20%
работающих (из них на долю специалистов с высшим
нлп средним специальным образованием — 5—10%), то
к концу 70-х гг. они составляли 25—30% трудящихся, в
том числе специалисты — едва ли не 20% ’. Этот процесс
явно опережал нужду собственно индустриального про-
изводства, по служил (так же как и быстрое расширение
доли хорошо образованных людей в составе населения
СССР) предпосылкой для перехода на стадию научно-
ппдустрпального производства.

При этом тсхинко-тсхнологпческие сдвиги, рождае-
мые НТР, ведут к тому, что многомиллионные слои ин-
женерно-технической интеллигенции включаются в рабо-
чие коллективы, подчиняются их дисциплине, живут с
ними едиными интересами. Миллионы других специали-
стов образуют крупные коллективы конструкторских бю-
ро, институтов, вычислительных центров, научно-произ-
водственных объединений, экспериментальных предприя-
тий. По степени коллективности труда и характеру его
организации объективное положение большинства ра-

1 См.: Численность и состав населения СССР: По данным Все-
союзной переписи населения 1979 года. С. 157. Социальное развитие
рабочего класса СССР: рост численности, квалификации и благосо-
стояния рабочих в развитом социалистическом обществе: Исторнко-
социологические очерки. С. 226.
ботинков в этих коллективах мало чем отличается от по-
ложения рабочих на промышленных предприятиях, тем
более что в составе традиционных рабочих профессий
формируется особый слой высококвалифицированных ра-
бочих, имеющих среднее специальное, а то и высшее об-
разование.

Оба процесса — п охват индустриальной, рабочей ор-
ганизацией труда многих интеллигентов, и приближение
образованности, интеллектуальности многих рабочих к
уровню массовой интеллигенции — объективно вели к
сближению, а то и к прямому слиянию больших групп
интеллигенции и рабочего класса. В обществе возникла,
по сути дела, единая социально-культурная среда, созда-
ющая псмалонажиые предпосылки для того, чтобы в ней
быс1рее и теснее, чем когда-либо ранее, соединялись, по
ленинскому выражению, «лучшие элементы, которые
есть в пашем социальном строе, а именно: передовые ра-
бочие, во-первых., п, во-вторых, элементы действительно
просвещенные»'.

Подтверждая в самом общем виде размах перемен,
свершившихся в 60—70-е гг., сдвиги в социально-куль-
турном облике п социальном составе советского народа
дают одновременно обобщенную картину однобокого ха-
рактера общественных изменений, происходивших в это
время. Абстрактно говоря, урбанизация, повсеместное
распространенно городского строя жизни, превращение
рабочих п пнтеллпгенцип в главную часть парода состав-
ляют у нас, как и во всем мире, неотъемлемые, обяза-
тельные компоненты общественного прогресса. Без них
невозможны ин завершение индустриализации, ни раз-
вертывание ИТР и переход к научно-индустриальному
производству. А значит, невозможно и получение доста-
точного объема благ, чтобы удовлетворить потребности
общества и сделать достижения современной цивилиза-
ции доступными для всех. В конечном счете без подъема
образованности, без урбанизации и формирования ра-
боче-интеллпгептского большинства в стране нельзя
достаточно радикально преодолеть сталинистское насле-
дие, осуществить реальную демократизацию нашей
жизни. Однако социальные и культурные перемены тех
десятилетий, будучи сами по себе необходимыми и не-
избежными, не были достаточными для всестороннего
прогресса.

1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 391.
Социально-культурное развитие, не подкрепленное
экономическими и политическими реформами, вылива-
лось в изолированные, половинчатые изменения отдель-
ных сторон общественной жизни, зачастую только усили-
вавшие ее диспропорции. Создаваемые этим развитием
позитивные возможности оставались нереализованными,
а сопряженные с ним противоречия и проблемы, напро-
тив, обострялись и гипертрофировались. Это сказывалось
во всех сферах жизни советского общества.

Путы административной экономики и антидемокра-
тической политической системы сковывали развитие
сельского хозяйства, препятствовали его современной ин-
тенсификации. Поэтому вполне нормальный (и даже за-
медленный по мировым стандартам) темп перехода на-
селения из аграрного сектора в промышленность и об-
служивание стал ощущаться в 70-е гг. как чрезмерный.
К тому же гнет административных порядков, их несоот-
ветствие естественному стремлению человека к разумной
работе и самовыражению в труде ощущались в сельском
хозяйстве сильнее, чем где бы то ни было еще. Поэтому
из деревни обычно уходили работники наиболее сильные
и квалифицированные. Они менее других склонны были
мириться с нерациональным хозяйствованием и более
других уверены были в том, что найдут себе дело в горо-
де. Вымывание лучших крестьянских сил, начатое в
30-е гг. политикой раскулачивания, продолжалось в дру-
гих формах и в последующие десятилетия. В результате
во многих регионах нашей страны естественный процесо
сокращения численности крестьянства обернулся в 60—
70-е гг. противоестественным запустением деревни, за-
вершением ее раскрестьянивания, опасными явлениями
социально-культурной деградации.

В свою очередь, постепенное превращение советско-
го народа в народ преимущественно городской (по обра-
зу жизни), рабочий и интеллигентский (по роду заня-
тий) создало существенные предпосылки для массового
развития социальных свойств и качеств, необходимых
для эффективного труда в научно-индустриальном про-
изводстве, здорового быта на базе богатого, быстро ме-
няющегося потребления, активной общественной жизни
в условиях демократии и правового государства. Но
без экономических и политических реформ не возникли
другие нужные для этого предпосылки: не двинулось
сколько-нибудь интенсивно развитие паучно-индустри-
альпого производства, не обогатилось достаточно замет-
но реальное потребление, не началась действительно се-
рьезная демократизация управления.

В результате даже такой абсолютно необходимый в
эпоху НТР процесс, как быстрое нарастание численности
работников умственного труда, оказался источником
экономической напряженности и противоречий. Миллио-
ны и десятки миллионов специалистов нужны для произ-
водства научно-цндустриальиого типа, но если число ра-
ботников интеллектуального труда растет в нормальном
для НТР, т. е. быстром, темпе, а сама НТР топчется на
месте, то огромное число специалистов — потенциальное
богатство страны — становится как бы чрезмерным. Со-
вокупный работник общества приобретает научно-инду-
стриальное строение, но это строение не дает должного
эффекта, ибо само производство остается непреобразован-
ным, в определенном смысле архаичным. В этом глубин-
ная причина малой эффективности прикладной науки и
опытно-конструкторских разработок в нашем обществе,
исток того ощущения якобы чрезмерной распространен-
ности и недостаточной эффективности умственного тру-
да, который все чаще дает о себе знать в мире массового
сознания.

Еще яснее выступают противоречия в изменении со-
циального и культурного облика горожан.

Потомственным горожанам, привычным к промыш-
ленному пли умственному труду, к городскому потреб-
лению, овладевать современными квалификациями, осва-
ивать достижения НТР, вживаться в меняющийся под ее
влиянием быт много легче, чем выбитым из традицион-
ного уклада горожанам и рабочим первого поколения.
Однако пока нет политической и экономической демок-
ратии, трудно надеяться на то, что в народной среде по-
лучат массовое распространение и станут привычными
такие черты, как сознательная дисциплинированность,
ответственность, умение сочетать инициативу с добросо-
вестным участием в коллективных усилиях. Столь ха-
рактерное для 30—40-х гг. отчужденное отношение к
труду н общественным делам и в послесталинское три-
дцатилетие не исчезало. В известном отношении оно да-
же усугубилось, ибо хорошо образованный, лучше
информированный и высококвалифицированный человек
часто воспринимает свое подчиненное положение в тру-
де и общественно-политической жизни еще острее.
К тому же социально-психологическое действие отчуж-
дения прн прочих равных условиях нарастает со вре-
менем, так что оно как бы само собой усиливается год
от году.

«Накопительный эффект» объясняет, кстати, п нега-
тивные следствия некоторых других социально-культур-
ных процессов, в частности обострение проблем нравст-
венности в сферах труда и быта. Столетиями определен-
ный уровень соблюдения исходных требований нравст-
венности— честности, добросовестности, верности долгу
и обязательствам, соблюдения коренных норм общения с
близкими, соседями, товарищами по труду, уважения к
закону — поддерживался с помощью взаимодействия
традиций и государственного порядка. (Разумеется, го-
сударство поддерживало н многие другие нормы, но не о
них сейчас речь.) Городской строй жизни, индустриали-
зация, рост просвещения делают невозможным некри-
тическое следование традициям и тем самым подрывают
механизм воспроизводства традиционной морали. В об-
становке форсированной социалистической индустриали-
зации, осуществляемой в стране, где к тому же десятиле-
тием раньше развертывалась великая народная револю-
ция, слом традиций происходил особенно стремительно.
Традиционные механизмы п многие традиционные устои
нравственности у нас попросту сокрушались. Опасность
появления нравственного вакуума первоначально смяг-
чалась инерцией традиций, революционно-романтиче-
ским энтузиазмом, верой в будущее, патриотическим
подъемом Отечественной войны. Но действие этих фак-
торов по самой их природе временно. К концу сталинско-
го правления разрыв между уничтожением старых форм
нравственности и складыванием новых стал приобретать
весьма ощутимый характер. К сожалению, зона мораль-
ного вакуума продолжала расширяться и в послесталин-
ские десятилетия.

Время и дальнейшее повышение образованности дела-
ли традиционные формы морали все менее и менее дей-
ственными. Вместе с тем недемократпзм административ-
но-бюрократической системы 50—70-х гг., фальшь ее ло-
зунгов, пропаганды, идеологии, лицемерие многих ее дея-
телей, прямое сращивание ряда звеньев бюрократии с
преступным миром по-прежнему тормозили складывание
новых, адекватных современным условиям форм нравст-
венности. Параллельно с подъемом образования и разви-
тием цивилизации шло нарастание элементов нравствен-
ного распада. В некоторых своих проявлениях — пьянст-
ве в первую голову —распад этот достиг кризисного
уровня.
Как видно, развитие па основе половинчатого видо-
изменения административно-авторитарной системы, ха-
рактерное для послесталинских десятилетий, и особенно
для периода с конца 60-х до середины 80-х гг., имело
своим итогом нарастание глубоких противоречий и дис-
пропорций во всех сферах жизни общества. Расплата за
столь противоречивый ход общественного прогресса
«оказалась суровой — равнодушие, ослабление социаль-
ной активности масс, отчуждение человека труда от об-
щественной собственности и управления»1. Да и сам
прогресс, связанный с подобными противоречиями, не
мог быть постоянным пли хотя бы долговременным. Со
второй половины 60-х гг. заглохли всякие попытки пре-
образования поли i пческнх институтов н политическая
жизнь надолго пришла в состояние застоя. С 70-х гг. от-
четливо обозначились застойные явления в экономике,
культуре, социальном развитии. В конце 70 — начале
80-х гг. эти тенденции стали преобладающими. Противо-
речивый, односторонний, непоследовательный прогресс
сменился застоем, привел страну к кризису.

1 Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической
партии Советского Союза. С. 37.
Глава вторая

НЕГАТИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ
В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КПСС.
ОТСТУПЛЕНИЯ ОТ ЛЕНИНСКИХ НОРМ
ПАРТИЙНОЙ жизни

1

ВОЗВРАТ К ПРОСТАЯинским позициям

Глубинные противоречия в
развитии советского общества особенно обострились с
конца 60-х гг., когда, вопреки курсу XX съезда КПСС,
нацеленном)' па обновление общественных структур, на-
чался возврат к консервативным, просталинским пози-
циям. XX съезд означал принципиальный рубеж в раз-
витии общества. Был развенчан культ личности Стали-
на. Стали рушиться прежние стереотипы во внешней
и внутренней политике. Открылся путь к переменам.
Но после 1964 г., когда на октябрьском Пленуме
ЦК КПСС произошла смена партийного руководства,
он вскоре был заблокирован.

Эта тенденция не сразу обнаружила себя. На первых
порах были неправлены некоторые волюнтаристские
ошибки прежнего руководства. Но уже вскоре стало яс-
но, что лозунг «стабильности», выдвинутый преемни-
ком Н. С. Хрущева, на деле означал отказ от всяких по-
пыток осуществления радикальных перемен, что вполне
устраивало консервативные силы, которые цепко держа-
лись за освященные традициями стереотипы.

Знаменательно, что уже в Отчетном докладе ЦК
КПСС собравшемуся в марте 1965 г. XXIII съезду
КПСС о XX съезде ничего не говорилось. Правда, в ре-
золюции по Отчетному докладу мимоходом упоминалась
«линия XX—XXII съездов партии», но тут же подчерки-
валось: «Первостепенное значение для деятельности
партии, для дальнейшего продвижения нашего общест-
ва по пути к коммунизму имеет октябрьский Пленум
ЦК КПСС (1964 г.)» '. Вывод ясен: отныне следует ру-
ководствоваться не курсом XX съезда, а линией октябрь-
ского Пленума ЦК. В документах и материалах после-
дующих съездов партии — XXIV, XXV и XXVI — мы
уже не встречаем никаких ссылок на XX съезд. Он ис-
чезает из партийных документов, все реже о нем гово-
рится в текущей литературе, хотя идеи его продолжали
жить в партии н обществе.

Вскоре стало ясно, что XX съезд КПСС не устраивал
новых партийных руководителей прежде всего потому,
что он осудил культ личности Сталина и его последст-
вия, замахнулся па систему, сложившуюся при Сталине.
В этом легко убедиться, если обратиться к учебнику
«Истории КПСС» (руководитель авторского коллектива
Б. Н. Пономарев). В издании 1962 г. мы еще находим
такие слова: «После XVII съезда ВКП(б) Сталин со-
вершенно перестал считаться с коллективным мнением
партии и ее ЦК- Культ личности создавал благоприят-
ную почву для таких отрицательных явлений, как произ-
вол и злоупотребление властью, карьеризм и угодничест-
во, подозрительность и недоверие, а в области идейной
жизни догматизм и начетничество, отрыв теории от прак-
тики»1 2. В последующих изданиях это положение, как и
ряд других, содержащих критику культа личности Ста-
лина, убирается.

Тенденция очевидна: поворот от правды к ее сокры-
тию, от критики культа личности Сталина к замалчива-
нию уроков сталинизма.

Тенденция замалчивания трагических страниц на-
шей истории рельефно проявилась и в книге зав. отде-
лом науки и учебных заведений ЦК КПСС С. П. Трапез-
никова «На крутых поворотах истории», вышедшей в
1972 г. вторым изданием. Значительная ее часть посвя-
щена историческому опыту партии в борьбе за построе-
ние социализма. Излагая его, автор строго следовал ду-
ху и канонам «Краткого курса истории ВКП(б)». Не
только нет даже упоминания о XX съезде, автор пол-
ностью обошел все, что связано с культом личности, с
его последствиями, ошибками в ходе социалистическо-
го созидания. Все шло, как надо, все правильно, вот
только мешали оппортунисты и ревизионисты—дейст-
вительные и мнимые. И весь пафос книги в духе сталин-

1 ХХШ съезд Коммунистической партии Советского Союза: Стс-
НОгр. отчет. М., 1966. Т. 2. С. 299.

2 История КПСС. М., 1962. С. 504.
ского «Краткого курса» был направлен против них. Не
случайно, что именно Трапезников стал одним из наи-
более рьяных инициаторов возрождения сталинизма. На
совещании преподавателей общественных наук в ноябре
1965 г. он высказал даже пожелание о переиздании
«Краткого курса» '.

Этот поворот в политике, начавшийся вскоре после
октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК партии, не остался
незамеченным в кругах советской интеллигенции. В ка-
нун XXIII съезда КПСС 25 известных представителей
пауки и культуры (академики П. Л. Капица, И. Е. Тамм
и М. А. Леонтович, писатели В. П. Катаев, К. Г. Паус-
товский п К- И. Чуковский, народные артисты О. Н. Еф-
ремов, И. М. Смоктуновский, Г. А. Товстоногов и
М. И. Ромм и др.) обратились с письмом к Л. И. Бреж-
неву, в котором выразили свое беспокойство по поводу
наметившейся «частичной или косвенной реабилитации
Сталина» 1 2. Но съезд вообще обошел эту проблему, как
будто ее и не существовало. Более того, тогдашний пер-
вый секретарь Московского городского комитета пар-
тии Н. Г. Егорычев заявил в своем выступлении на
съезде: «В последнее время стало модным, например,
выискивать в политической жизни страны какие-то эле-
менты так называемого «сталинизма», как жупел, пу-
гать им общественность, особенно интеллигенцию. Мы
говорим им: «Не выйдет, господа»3.

Так с трибуны съезда прозвучал окрик в адрес ин-
теллигенции: «Не ворошите культовскую тему, стали-
низма у пас больше пет», хотя корпи его, как показали
дальнейшие события, были еще очень крепки. Как пи-
шет А. Е. Бовин, после ухода Хрущева «давление ста-
линистов многократно усилилось. Отношение Брежнева
к этой проблеме... было неоднозначным. Как политик, он
понимал, что «полномасштабная», гласная, точнее, гро-
могласная реабилитация Сталина невозможна, что она
окажет в целом отрицательное воздействие на обста-
новку в стране, на авторитет СССР за рубежом. Но как
человек, сформировавшийся в сталинские годы и Ста-
линым выдвинутый на руководящие посты, он симпати-
зировал Сталину и внутренне не мог принять его раз-
венчание. В этом он находил полную поддержку многих

1 См.: Советская культура. 1989. 6 мая.

2 См.: Огонек. 1988. № 25. С. 30.

3 XXIII съезд Коммунистической партии Советского Союза: Сте-
ногр. отет. М , 1966. Т. 1. С. 126.
товарищей из Политбюро и Центрального Комитета, ко-
торые прошли сходный жизненный путь и примерно оди-
наково оценивали Сталина. Имя Сталина стало все чаще
всплывать в мемуарной литературе, в различного рода
книгах и статьях... Воспоминания эти имели, как пра-
вило, апологетический характер. Начался постепенный
дрейф в сторону от решений XX и XXII съездов пар-
тии» *.

Двойственная позиция Брежнева и его ближайшего
окружения по вопросу о культе личности наглядно про-
явилась в редакционной статье «Правды», посвященной
100-летию со дня рождения Сталина. В ней, хотя и
содержалась некоторая критика, давалась явно преуве-
личенная оценка роли Сталина, утверждалось, что он «ак-
тивно отстаивал принципы марксизма-ленинизма». А са-
мое главное, статья совершенно снимала вопрос о прео-
долении последствий сталинских извращений, посколь-
ку, по уверению газеты, «партия быстро преодолела
культ личности и его последствий» и в нашем обществе
уже «прочно установились ленинские нормы и принципы
партийной и общественной жизни»1 2.

В реальной же жизни развернулась сначала замас-
кированная, а затем и явная реабилитация Сталина и
сталинизма. Вновь началось восхваление роли Сталина
в годы Великой Отечественной войны, замалчивались
его ошибки п преступления3. Сам термин «период куль-
та личности» подвергся осуждению. Был наложен зап-
рет па упоминание в печати о сталинских репрессиях.
Реабилитация жертв этих репрессий в первой половине
60-х гг. пошла на убыль и вскоре практически прекра-
тилась. Метастазы сталинизма стали усиленно разъе-
дать наше общество.

Отход от курса XX съезда КПСС имел тяжелые пос-
ледствия. Он оборвал, пусть половинчатую и непоследо-
вательную, линию на десталинизацию советского обще-
ства, на расширение ее демократических основ, на оз-
доровление морально-политического климата нашей жиз-
ни. Опять стал увеличиваться разрыв между словом и

1 Иного не дано. М., 1988. С. 5.36.

2 Правда. 1979. 21 дек.

3 В 1982 г. было завершено издание двенадцатитомннка «Исто-
рия второй мировой войны», авторы которого в духе официальных
установок того времени обошли молчанием пагубные последствия
сталинщины в предвоенное время и в начале войны, в том числе
и жестокие репрессии против командного состава армии. Даже сло-
во «репрессии» было заменено более благозвучным «обвинения».
делом, между широковещательными обещаниями и ре-
альностью.

Вновь утвердился мертвящий догматизм. Идеологи-
ческие привратники зорко следили за тем, чтобы на по-
верхность жизни не пробивалась свежая, неординарная
мысль, идущая вразрез со сложившимися догмами. В пе-
чати стали раздаваться голоса в пользу реанимации
«Краткого курса истории ВКП(б)». В 1969 г. в журнале
«Коммунист» появилась статья «За ленинскую партий-
ность в освещении истории КПСС», в которой целая
группа историков была подвергнута политическому ос-
тракизму за отход от канонов «Краткого курса». Им ин-
криминировались сомнительные поиски «всевозможных...
фактов об ошибках и недостатках», «попытки пересмот-
ра проверенных жизнью истин» '.

Отход от этих «проверенных истин», оказывается,
состоял в том, что некоторые историки стали писать «об
ошибках и недостатках, допущенных... при проведении
индустриализации страны», посмели утверждать, что
Сталии «призывал к форсированию темпов коллекти-
визации и раскулачивания», брали под сомнение поло-
жения сталинского письма в редакцию журнала «Проле-
тарская революция», причинившего огромный вред ис-
торико-партийной науке и т. д.1 2 Все это было осуждено.
Так пресекались даже робкие попытки очистить историю
партии от наслоений и фальсификаций «.Краткого кур-
са».

В 1970 г. па страницах «Советской России» был под-
вергнут уничтожающему разносу сборник «Историче-
ская паука и некоторые проблемы современности», под-
готовленный группой научных сотрудников Института
всеобщей истории АН СССР под руководством М. Геф-
тера. Сборник содержал дискуссионный материал, отли-
чался широким диапазоном нетрадиционных мнений. Это
и показалось подозрительным для догматиков, блюсти-
телей «идеологической чистоты», и они перечеркнули
весь сборник, обвинив его участников в «проповеди не-
марксистских взглядов, извращении истории КПСС и Со-
ветского государства»3.

Стал возрождаться порочный метод сталинских вре-
мен приклеивания инакомыслящим политических ярлы-
ков. Критика отдельных ученых сопровождалась оргвы-

1 Коммунист. 1969. № 3. С. 72.

2 См. там же. С. 76, 79.

3 Советская Россия. 1970, 28 февр.
водами. Научные дискуссии нередко подменялись про-
работочными кампаниями.

В начале 70-х гг. разгрому подверглась группа уче-
ных Института истории СССР, пытавшаяся творчески
подойти к осмыслению некоторых спорных проблем со-
циально-экономического развития нашей страны. Эта
группа (П. Волобуев, К. Тарновский, И. Гиндин и др.)
положила начало «новому направлению» в изучении оте-
чественной истории, которое стремилось более глубоко и
нетрадиционно подойти к анализу особенностей станов-
ления капитализма в дореволюционной России, с учетом
ее многоукладности. Но по указанию сверху разверну-
лась ожесточенная кампания против нового подхода к
этим проблемам, п его сторонники вынуждены были
надолго замолчать. Таким же административным путем
была свернута дискуссия о перемещении международ-
ного революционного центра в Россию.

В такой удушливой атмосфере идеологической нетер-
пимости и воинствующего догматизма начался, как и в
сталинские времена, поход против инакомыслящей ин-
теллигенции, еще больше расширился упрощенный, чер-
но-белый подход к событиям внутренней и международ-
ной жизни. Усилился поиск диссидентов, сопровождав-
шийся выдворением неугодных люден за рубеж. Не по
своему желанию там оказались многие талантливые
представители художественной интеллигенции. Можно
назвать хотя бы такие имена, как писатели А. Солжени-
цын и В. Некрасов, поэт И. Бродский, получивший Но-
белевскую премию, выдающийся музыкант М. Ростропо-
вич. Чиновников от идеологии, одержимых стремлени-
ем запретительства и осуждения, мало заботило, что тем
самым они обедняли культурный фонд страны, способст-
вовали утечке талантов. В период застоя немало людей
пострадало за свою гражданскую и партийную смелость,
выступления против догматизма, безнравственности,
протекционизма, коррупции. Их не отправляли поголов-
но в лагеря, как в сталинские времена, но многих пре-
следовали, как А. Сахарова, у многих из них была слом-
лена судьба, а некоторые оказались и в тюрьме. Страна
несла большие нравственные, духовные потери. Нравст-
венная коррозия, подобно раковым клеткам, разъедала
общество. В ряде мест сложился своеобразный симбиоз
неосталинистов с коррумпированными элементами, стре-
мившимися держать в своих руках все главные сферы
жизни. Этот коварный союз питал порядки, установив-
шпеся при Брежневе, обернувшиеся произволом и без-
законием.

Негативные явления разрастались как в духовной,
так и в экономической жизни общества. Линия на «ста-
бильность» вела на деле к застою, стагнации, топтанию
на месте. В соответствии с решениями сентябрьского
(1965 г.) Пленума ЦК КПСС во второй половине 60-х гг.
начала осуществляться хозяйственная реформа, наме-
тившая новые подходы в руководстве экономикой. Нес-
мотря на свою ограниченность и незавершенность, ре-
форма оказала благотворное влияние па развитие на-
родного хозяйства, восьмая пятилетка была успешно за-
вершена. Но это была последняя пятилетка, задания
которой были полностью выполнены. Все последующие
пятилетки не выполнялись, причем степень невыпол-
нения планов нарастала вплоть до двенадцатой пяти-
летки.

Реформа 1965 г. быстро сошла на нет, так как встре-
тила мощное сопротивление бюрократического аппарата
управления и не получила достаточной поддержки со
стороны брежневского руководства. По утверждению
бывшего члена Политбюро ЦК КПСС П. Шелеста, «ког-
да к власти пришел Л. И. Брежнев, то первые 3—4 года
он прислушивался к критическим замечаниям, иногда да-
же советовался с памп. Но затем он... окружил себя под-
халимами типа Рашидова и Кунаева, стал.препятство-
вать проведению хозяйственной реформы. Этой реформой
Л. Н. Косыгин старался оздоровить экономику, но бреж-
певцы постепенно «связывали» ему руки» '.

К тому же и сама реформа была половинчатая. Она
касалась главным образом экономического базиса, об-
ходя надстроечные факторы. Реформа экономики мыс-
лилась как сумма организационно-технических меропри-
ятий, не связанных напрямую с перестройкой обществен-
ных структур, с реформой политической системы обще-
ства, с реальным, а не мнимым расширением и развити-
ем демократических институтов.

Между тем механизм хозяйствования, выводящий
страну на путь интенсификации, невозможно было соз-
дать без определенных политических предпосылок, без
широкой демократии, обеспечивающей политическую
свободу и развивающей творческую активность масс,
преодолевающей их социальную апатию.

1 Аргументы и факты. 1989. № 18. С. 3,
В. И. Лепин предупреждал: «Чем глубже преобразо-
вание, которое мы хотим произвести, тем больше надо
поднять интерес к нему и сознательное отношение» *. А в
условиях современной научно-технической революции
тем более необходимо развитие инициативы, творчества,
смелости и предприимчивости, а не бездумное исполни-
тельство, страх перед принятием новаторских решений,
перед руководящими чиновниками.

Эта проблема не получила развития в тогдашних до-
кументах партии. Правда, на XXIV съезде КПСС отме-
чалось, что «одна из центральных задач партии — все
более широкое вовлечение трудящихся масс в управле-
ние производством» 1 2. Но этот тезис повис в воздухе,
поскольку не был создан механизм, способный реализо-
вать его на практике. Все свелось к тому, что следует
активизировать производственные совещания и рабочие
собрания, которые, по существу, ничего не решали.

И на последующих съездах партии так или иначе го-
ворилось о необходимости развития социалистической
демократии. Но все это носило в основном декларатив-
ный характер, отражая тогдашнее состояние партии и об-
щества, когда демократия провозглашалась на словах, а
на практике процветали авторитаризм, командно-бюро-
кратические методы руководства, жестокая зарегламен-
тированность политической жизни. Болезни загонялись
внутрь, а обман н лакировка действительности станови-
лись нормой.

Сложилась своеобразная ситуация: чем больше стра-
на теряла присущий ей динамизм, погружаясь в болото
застоя, тем громче звучали победные реляции, тем выше
оценивался уровень и зрелость построенного социализ-
ма. Мир показного благополучия все больше расходился
с миром повседневных реальностей. Такое раздвоение
маскировалось массовой раздачей наград, званий, пре-
мий. Политика «бодрячества» поддерживалась также
стремлением жить от кампании к кампании, от юбилея
к юбилею, когда рекой текли юбилейные речи о дости-
жениях. Теоретической базой завышенных оценок стала
концепция развитого социализма, выдававшая будущее
за настоящее. Вслед за братскими социалистическими
странами, выдвинувшими задачу строительства развито-
го социализма, тогдашнее руководство КПСС поспешило

1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 140.

2 XXIV съезд Коммунистической партии Советского Союза: Сте-
ногр. отчет. Т. 1. С. 95.
заявить, что в СССР она уже решена. В Отчетном докла-
де ЦК XXIV съезду было сказано, что «самоотвержен-
ным трудом советских людей построено развитое социа-
листическое общество...» 1

С тех пор было принято считать, что Советская стра-
на существует и функционирует в условиях развитого
социализма. Учение о развитом социализме было объ-
явлено крупнейшим вкладом в теорию марксизма-ле-
нинизма. Заявлялось, что в пашем обществе развитого
социализма уже «осуществляется гармоничное развитие
всех его сторон: экономической, социально-политической
и идеологической», ему присуще «планомерно организо-
ванное и неуклонно растущее народное хозяйство», «рас-
пределение осуществляется по количеству и качеству
труда», «социалистическая демократия получает все-
стороннее развитие, становится всенародной, охватывает
все стороны жизни общества»1 2, и вообще, это «научно-
оптимизированная система общественных отношений»3.
По утверждению Л. И. Брежнева, в Советском Союзе
уже был создан «полный простор для действия законов
социализма, для выявления его преимуществ во всех
сферах общественной жизни»4.

Но все эти широковещательные заявления никак не
согласовывались с реальной жизнью. Ведь существовав-
шая со времен Сталина командно-бюрократическая, ав-
торитарная система, подвергнутая лишь косметическому
ремонту, тормозила прогрессивное развитее, заморажи-
вала возможности социализма, мешала раскрытию его
огромного потенциала, превратилась в застойную и зат-
ратную систему, оказавшуюся совершенно неспособной
решать жизненные проблемы страны.

Система управления, сложившаяся при Сталине в ус-
ловиях экстенсивного роста экономики, с ее чрезмерной
централизацией и жесткой регламентацией, пришла в
острое противоречие с изменившейся обстановкой, с воз-
росшими потребностями социалистического строптельст-

1 XXIV съезд Коммунистической партии Созетского Союза: Сте-
ногр. отчет. Т. 1. С. 62. Впервые это положение было выдвинуто в
докладе Л. И. Брежнева в связи с 50-летием Октябрьской револю-
ции (см.: Брежнев Л. И. Ленинским курсом: Речи и статьи. М., 1973.
Т. 2. С. 92).

2 Федосеев П. Н. Марксизм в XX веке. М., 1977. С. 584, 585.

3 Развитой социализм: проблемы теории и практики. 3-е изд. М.,
1982. С. 53.

4 Брежнев Л. И. Ленинским курсом: Речи и статьи. М., 1978.
Т. 6. С. 536.
ва в условиях нового этапа научно-технической револю-
ции. XX съезд КПСС и последующие за ним реформы не
разрушили эту систему, но пытались все же ослабить ее
негативные стороны. Так, создание во времена Хрущева
совнархозов явилось попыткой, пусть и не оправдавшей
себя полностью, преодолеть диктат центральных эконо-
мических ведомств.

После сентябрьского (1965 г.) Пленума ЦК КПСС
совнархозы были ликвидированы, укрепилось центра-
лизованное начало, но вместе с тем вновь усилилось ад-
министративное давление, приказные методы руководст-
ва. Хотя в партийных документах и говорилось об эко-
номических стимулах и методах управления, но акцент
no-прежпему делался па директивное планирование, на
административное воздействие центра.

Министерства и их ответвления росли, как грибы, а
вместе с тем все больше разрастался бюрократический
аппарат. Если на XXIII съезде КПСС еще шла речь о
необходимости отстаивать хозяйственную самостоятель-
ность и инициативу предприятий, то на XXIV съезде го-
ворилось уже о «повышении роли и расширении самос-
тоятельности министерств и ведомств» 1 Эта линия бы-
ла закреплена XXVI съездом КПСС. Оценивая на съезде
результаты совершенствования хозяйственного механиз-
ма, Председатель Совета Министров СССР Н. А. Тихо-
нов свел их главным образом к расширению прав и
функций министерств и дальнейшему увеличению их
числа 1 2.

Брежневское руководство представляло собою кон-
сервативное, аппаратно-бюрократическое начало в пар-
тии, и оно органически вписывалось в сталинскую адми-
нистративно-командную систему, свято охраняя ее дог-
мы, предрассудки и пороки. Со своей стороны концепция
развитого социализма способствовала консервации этих
пороков, поскольку она уводила в сторону от наболевших
проблем, от реальных противоречий общества.

Появление такой концепции было связано со старой
и негодной антимарксистской тенденцией, берущей свое
начало со сталинских времен: превращение еще не дос-
тигнутого идеала в мнимую реальность, опережение ре-
ального хода вещей, стремление искусственно укоротить

1 XXIV съезд Коммунистической партии Советского Союза: Стс-
погр. отчет. Т. 1. С. 93.

2 См.: XXVI съезд Коммунистической партии Советского Союза:
Стеногр. отчет. М., 1981. Т. 2. С. 31.
путь развития социализма, который представляет весьма
длительную стадию в становлении новой общественной
формации. Началось это еще во второй половине 30-х гг.,
когда в разгар сталинских репрессий было объявлено,
что социализм в нашей стране победил «по всему фрон-
ту», в основном построен. Затем, в 50-е гг., было сказа-
но, что мы приступили к развернутому строительству
коммунизма, и, наконец, в 70-х гг., когда страна оказа-
лась на грани кризиса, нас стали убеждать, что мы уже
создали зрелое социалистическое общество.

Но дело не только в стремлении опередить реальный
ход истории, «укоротить» те или иные этапы нашего дви-
жения. Во всем этом сказался также отход от ленинской
концепции социализма, примитивное, облегченное пред-
ставление о социализме,, когда под ним подразумевалась
не столько цельная, взаимообусловленная система, от-
личающаяся экономическим, духовным и нравственным
богатством, расцветом человеческой личности, сколько
повсеместное и полное обобществление всех средств про-
изводства под эгидой государственной формы собствен-
ности, которая фактически поглотила все. И поэтому
многие деформации социализма воспринимались как
его сущностные черты.

Еще во времена Сталина началось обеднение и вуль-
гаризация марксизма-ленинизма, схематическое и упро-
щенное представление о социализме, искажение его гу-
манистической и демократической природы, отрыв от
мировой цивилизации. В годы застоя официальные тео-
рии во многом питались прежними догматическими взгля-
дами о «чистом», фактически бестоварном, безрыночиом
и бесконфликтном социализме, где необходима жесткая
централизация управления и всесторонняя регламента-
ция любых действий и поступков, где крупное обобщест-
вленное производство вытесняет все другие формы орга-
низации труда, а государство превращается в абсолют-
ную силу, стоящую и над обществом, и над человеком.
Произошло огосударствление всех основных форм об-
щественной жизни. Общественная собственность была,
по существу, отождествлена с государственной, причем
лишь последняя была признана «последовательно социа-
листической», а все другие формы собственности оцени-
вались или рангом ниже, или вовсе игнорировались. Уп-
рощенные, догматические представления о социалисти-
ческой собственности на практике приводили к тому,что
она разъедалась ведомственными интересами, стаиови-.
лась как бы «ничейной», лишенной реального хозяина,
во многих случаях стала использоваться для извлечения
нетрудовых доходов.

Роль Советов принижалась, а курс на укрепление
всеохватывающего, партийно-государственного аппара-
та продолжался. Концентрация политической и экономи-
ческой власти в руках этого аппарата, его оторванность
от общества стали одной из главных причин того, что
реформы, начатые еще Н. С. Хрущевым, захлебнулись,
а дальнейшее развитие прочно вошло в неосталинскую
колею.

Не учитывались в полной мере указания классиков
марксизма, что социализм — это процесс, движение, а
не некая застывшая сущность. «Так называемое «социа-
листическое общество»,— писал Ф. Энгельс,— не являет-
ся, по моему мнению, какой-то раз навсегда данной ве-
щью, а как и всякий другой общественный строй его сле-
дует рассматривать как подверженное постоянным изме-
нениям и преобразованиям» *. Известно, что любая фор-
мация — не законченное состояние, а движение. Тем бо-
лее это относится к социализму, обладающему огромным
потенциалом совершенствования и развития.

Вопреки этому в годы застоя произошла абсолюти-
зация сложившихся форм и структур общества как яко-
бы истинно социалистических, образовался застылый
образ социалистических производственных отношений,
недооценивалось их диалектическое взаимодействие с
производительными силами. Сказалась приверженность
к привычным формулам и схемам, уже не отражавшим
новых реальностей. Тем более что концепция развитого
социализма теоретически оправдывала законсервиро-
вавшиеся общественные структуры, которые стали ме-
няться только после XXVII съезда КПСС.

В. И. Ленин предупреждал, что строительство социа-
лизма—огромная эпоха, которую нельзя искусственно
форсировать. Социализм проходит разные ступени сво-
ей зрелости, переходя от ранних к более развитым фор-
мам. Именно это имел в виду Владимир Ильич, когда
предвидел, что социализм, как первая фаза комму-
нистической формации, рано или поздно должен
пройти этап своей полной зрелости по пути к комму-
низму 1 2 *.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 37. С. 380.

2 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 139; Т. 40. С. 101.

3

Заказ G92

65
Но здесь требуется трезвый учет всех факторов, не
допускать преувеличения реальной степени продвижения
советского общества по этому пути. Что такое развитой
социализм? Видимо, такой, который достиг высокой сте-
пени социально-экономической, политической и духовной
зрелости и полностью раскрыл свои возможности и пре-
имущества.

Вспомним, что Ленин считал коренной задачей соци-
ализма и условием его полной победы достижение выс-
шей по сравнению с капитализмом производительности
труда1, т. е. очень высокого уровня экономического и
технологического развития. Но мы еще далеки от реше-
ния этой задачи. Ленин указывал также, что социа-
лизм — это обеспечение «полного благосостояния и сво-
бодного всестороннего развития всех членов общест-
ва»1 2. Другими словами, обогащение духовной культуры
человека, его развитие и благополучие становится во гла-
ву угла социального прогресса. Но такого развития соци-
алистического общества, полного раскрытия его гума-
нистической природы, мы еще не достигли. Наконец, Ле-
вин неизменно подчеркивал, что победоносный социа-
лизм немыслим без «полной демократии», что «вне
демократии нет социализма»3, требовал широкого разви-
тия социалистического самоуправления народа. Однако
и здесь еще предстояло многое сделать. На пути демо-
кратизации общества стояли мощные бюрократические
завалы. Командно-бюрократическая система'управления
продолжала сковывать творческую инициативу и само-
стоятельность трудящихся масс, отчуждая их и от об-
щественной собственности, и от власти, воспитывая у
трудящегося человека психологию работника по найму,
простого исполнителя приказов свыше.

Сталинский социализм требовал лишь одного — что-
бы все работали на государственных предприятиях или
в колхозах. Неважно, как работают и как живут, важно
держать их под одной государственной крышей. Но ни-
какая модель общества, если она не ставит во главу
угла приоритет человека с его интересами и потребностя-
ми, приоритет демократии и гуманизации человеческих
отношений, не может быть подлинно социалистической.
Это социализм «казарменного», административно-коман-
дного, монопольно-авторитарного типа, который, хотя на

1 См..: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 38. С. 97; Т. 39. С. 21.

2 Там же. Т. 6. С. 232,

8 Там же. Т. 27. С. 253; Т. 23. С. 310.
определенном этапе истории и двинул наше общество
вперед, в конце концов вверг его в состояние глубокого
кризиса. Жизнь показала несостоятельность и беспер-
спективность сталинской модели социализма.

В рамках ее невозможен развитой социализм. Раз-
витой и зрелый социализм в полном понимании этого сло-
ва еще предстояло построить. Но поскольку он превра-
тился в официальную и непререкаемую доктрину, то
приходилось искусственно подгонять жизнь под эту умо-
зрительную формулу. И делалось это привычным для
брежневского времени путем: недостатки всячески преу-
меньшались, а достижения всячески раздувались.

Отсюда стремление к приукрашиванию, лакировке,
когда желаемое принималось за действительное. Так, па
XXV съезде партии при подведении итогов девятой пя-
тилетки было заявлено, что в нарастании экономической
мощи страны она «не имеет себе равных» ', хотя почти
по всем показателям она уступала восьмой пятилетке. На
том же съезде утверждалось, что в девятой пятилетке
удалось достигнуть «немалых успехов в решении такой
коренной проблемы, как повышение эффективности про-
изводства»1 2. И это в то время, как плановое задание
по росту производительности труда — важнейшего пока-
за: сля эффективности производства — не было выпол-
нено.

В девятой и десятой пятилетках наметился заметный
спад в темпах роста производительности труда, нацио-
нального дохода, промышленной продукции. Этот тре-
вожный факт не привлек к себе особого внимания. Как
правило, на всех съездах КПСС акцент делался на кон-
статации успехов, а нараставшие трудности и противо-
речия или вовсе замалчивались или вскрывались без не-
обходимой остроты и глубины.

Выступая на XXV съезде партии, первый секретарь
U.K. Компартии Азербайджана Г. Алиев заявил, что в
«жизни и деятельности партии прочно утвердился подлин-
но ленинский стиль руководства»3. Это утверждение не
встретило возражения. Между тем уже сами съезды за-
пойного периода свидетельствовали об обратном — об
отходе от ленинских норм и принципов партийного руко-
водства. Носили они в основном декларативный харак-

1 См.: XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза;
Стсиогр. отчет. М., 1976. Т. 1. С. 59.

2 Там же. С. 61.

3 Там же. Т. 1. С. 210.
тер, выступления делегатов в большинстве сводились к
самоотчетам и безудержным комплиментам в адрес ЦК
и его Политбюро во главе с Л. И. Брежневым. Политика
партии, восторженно восклицал Д. Кунаев, ведется «на
самом высоком уровне, с исключительной эффективно-
стью и отдачей, что искренне радует все прогрессивное
человечество» XXV съезд только начался, а первый сек-
ретарь ЦК Компартии Узбекистана Ш. Рашидов уже по-
спешил заявить, что он войдет в историю «одной из яр-
ких золотых страниц»1 2.

В такой восторженно-праздничной атмосфере и про-
ходили партийные съезды в эти застойные годы. И тут
уже было по до критики, а тем более до самокритики.
Выступает, например, первый секретарь Московского го-
родского комитета партии В. В. Гришин. Много громких
и пустых слов о превращении Москвы в «образцовый
коммунистический город» — и полное молчание о тех бо-
лезненных проблемах, в тисках которых задыхалась сто-
лица. Берет слово Ш. Рашидов и бахвалится «небыва-
лым» сбором хлопка в Узбекистане, используя при этом
фальшивые цифры.

Отдельные критические замечания тонули, подобно
песчинкам, в этом океане оваций и восторженных слов.
Да и они обычно сводились к частным вопросам, к тому,
что, например, Госплану, Госснабу или тому или иному
министерству следует «обратить внимание»* «глубже
вникнуть», «оказать помощь» и т. п. Принципиальные
недостатки в высшем эшелоне партийного руководства
старательно обходились.

Не с этим ли связан отход от ленинских традиций,
когда в результате критического обсуждения политиче-
ского доклада ЦК на съездах неизменно принималась
развернутая резолюция — программа деятельности пар-
тии. Но сейчас Отчетный доклад ЦК рассматривался
уже как истина в последней инстанции. Какие же могут
быть дополнения и уточнения! И вот на XXV съезде из-
бирается комиссия в составе НО человек для подготовки
проекта резолюции. В итоге ее «напряженного» труда ро-
ждается следующий документ, принятый съездом.

«1. Целиком и полностью одобрить политическую ли-
нию и практическую деятельность Центрального Комите-
та партии.

1 XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза: Cie-
ногр. отчет. Т. 1. С. 138.

2 Там же. С. 176.
2. Одобрить Отчетный доклад Центрального Комите-
та КПСС и предложить всем партийным организациям
руководствоваться в своей работе положениями и зада-
чами, выдвинутыми товарищем Л. И. Брежневым в От-
четном докладе Центрального Комитета КПСС» *.

На XXVI съезде в состав аналогичной комиссии изби-
рается уже 123 человека. Результат все тот же: прини-
мается резолюция, которая почти слово в слово повторя-
ет резолюцию предыдущего съезда. Раз все задачи оп-
ределены Л. И. Брежневым в Отчетном докладе, то ос-
тается только одобрять и превозносить доклад как вы-
дающийся вклад в сокровищницу марксизма-ленинизма,
как «документ программного значения», а вместе с тем
восхвалять мудрость и дальновидность самого доклад-
чика.

Комплиментарная машина все время набирала обо-
роты. Елейное славословие в адрес Л. И. Брежнева начи-
нается на XXIV съезде, усиливается на XXV и достигает
апогея на XXVI. Почти каждое выступление сопрово-
ждается поклоном в сторону Генерального секретаря.
Иду г в ход, кажется, все восторженные эпитеты, имею-
щиеся в русском языке: «великий революционер-лени-
нец», «выдающийся политический и государственный дея-
тель нашего времени», «достойный сын рабочего клас-
са», «громадный политический п организаторский та-
лант». Брежнев, оказывается, не только выдающийся
марксист-лениисц, но и выдающийся писатель, литера-
турные опусы которого (написанные к тому же чужим
пером) оказали «огромное воздействие на все виды и
жанры литературы и искусства»1 2.

Как тут не вспомнить предупреждения В. И. Лепина:
«Если мы будем корчить из себя лягушку, пыхтеть и на-
дуваться, это будет посмешищем на весь мир, мы будем
простые хвастуны»3.

Весьма характерно, что именно те руководители, ко-
торые впоследствии были уличены в коррупции, в зло-
употреблении служебным положением, особенно изощря-
лись в комплиментах. Для них это была своеобразная
дымовая завеса, прикрывающая их неблаговидные де-
лишки, средство для получения новых наград, новых

1 XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза: Сте-
погр. отчет. Т. 1. С. 464.

2 XXVI съезд Коммунистической партии Советского Союза: Сте-
иогр. отчет. М., 1981. Т. 1. С. НО, 133, 197, 2-54.

3 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 38. С. 180.
отличий. Именно они утверждали, что благодаря Брежне-
ву «в партии и жизни общества создана благоприятная
 (видимо, для них.— Ред.) моральная атмосфера».

Брежнев воспринимал все это как должное, поощряя
поток славословия в свой адрес, а вместе с тем и обилие
пустозвонства в жизни общества, формирование двойной
морали, нарушение принципов социалистического обра-
за жизни. Так, вопреки тому, что решил XX съезд КПСС,
показавший полную несовместимость культа личности с
идеологией марксизма-ленинизма, личность Брежнева
была вновь вознесена над партией и поставлена вне вся-
кой критики. Отныне его можно было только превоз-
носить.

Брежнев был типичным продуктом сталинской адми-
нистративно-бюрократической системы. Умело пользуясь
«методой» этой системы, он постепенно создал послуш-
ный ему секретариат, с помощью которого проводил свою
линию и решения через Политбюро, переведя последнее
как бы во второй эшелон (не случайно заседания Полит-
бюро длились нередко лишь 15—20 минут). Со временем
это позволило ему сосредоточить в своих руках все важ-
нейшие рычаги партийной и государственной власти, по-
хоронив на деле принцип коллективного руководства

Ближайшее окружение Брежнева делало все, чтобы
раздуть его культ. Особенно старался Суслов, который
направлял на места указания, призывающие к укрепле-
нию авторитета Брежнева, и по поручению которого Ин-
ститутом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС был со-
ставлен помпезный биографический очерк «Леонид Иль-
ич Брежнев».

Новый культ, хотя он и содержал элементы фарса и
принимал зачастую гротесковые формы, разлагающе
влиял на жизнь общества и не случайно вел к реабили-
тации сталинщины. История еще раз показала, что культ
личности в любой форме порождает фальшь, двуличие,
отравляет моральную атмосферу общества, плодит бес-
совестных льстецов и карьеристов, пагубно сказывается
на состоянии дел во всех сферах. Бывший член Полит-
бюро ЦК КПСС первый заместитель Председателя Со-
вета Министров СССР К- Т. Мазуров рассказывает, что
с «середины 70-х годов стали забываться принципы кол-
легиального руководства, парадность и шумиха стали

1 См.: Родионов П. Л. Как начинался застой?//Знамя. 1989,
№ 8. С. 197,
творить свое недоброе дело. Словесные потоки лились ре-
кой. Провозглашались самые громкие эпитеты в адрес
руководителей. Политика начала зависеть от настрое-
ния» *.

Борьба против культа личности, начатая на XX съез-
де КПСС, не была доведена до конца. Правда вновь сме-
нилась громкой фразой и показухой. Пережитки стали-
низма все сильнее давали о себе знать. Борьба против
них была ослаблена и сведена по существу на нет. Про-
блема эта искусственно сошла с повестки дня.

Консерватизм во внутренней политике, командно-ад-
министративные методы наложили свой отпечаток и на
внешнюю политику, где преобладал «конфронтацион-
ный» уклон, противостояние вместо диалога, предпочте-
ние стало отдаваться военно-силовым методам разреше-
ния тех или иных конфликтов в ущерб политическим.
В 1968 г. последовало вмешательство в Чехословацкие
события, а в 1979 г.— введение советских войск в Афга-
нистан. Это стало результатом прежних, изживших себя
келейных методов принятия ответственных решений и от-
нюдь не прибавило авторитета ни Советскому Союзу, ни
мировому социализму, а привело лишь к серьезным про-
счетам.

В беседе с корреспондентом газеты «Известия» ми-
нистр иностранных дел СССР Э. Л. Шеварднадзе по по-
воду Афганистана сказал: «Решение о вводе войск в эту
страну принималось за закрытыми дверями несколькими
высшими руководителями страны. Я, в ту пору кандидат
в члены Политбюро ЦК, как и некоторые другие мои то-
варищи и коллеги, был просто поставлен перед фактом.

Уверен, если бы не было этих грубейших нарушений
норм партийно-государственной этики, если бы вопрос
рассматривался с участием компетентных экспертов раз-
ных специальностей, то уже тогда можно было бы прийти
к выводу, что военного решения афганская проблема не
имеет»1 2.

То, как было поступлено в отношении Чехословакии
и Афганистана, было своеобразной отрыжкой сталиниз-
ма. Его наследием являлось и узкое, примитивное пони-
мание «образа врага», н вообще классовых интересов,
когда за борт выбрасывались общечеловеческие ценно-
сти и недооценивалась взаимозависимость и во многом

1 Цит. по: Комсомольская правда. 1987. 9 сент.

2 Известия. 1989. 22 марта.
целостность современного мира, несмотря на все его про-
тиворечия. Отсюда — серьезные просчеты во внешней по-
литике.

«...Сконцентрировав на военном аспекте противодей-
ствия империализму огромные средства и внимание,— от-
мечалось на XIX Всесоюзной конференции КПСС,— мы
не всегда использовали для обеспечения безопасности го-
сударства, для снижения напряженности и для взаимо-
понимания между народами политические возможности,
которые открылись в связи с фундаментальными измене-
ниями в мире. В результате дали втянуть себя в гонку
вооружений, что не могло не сказаться на социально-
экономическом развитии страны и на ее международном
положении» *.

Идеология и практика культа личности, пережитки
сталинизма оказались весьма живучими. Их рецидивы,
отягощенные к тому же бюрократическими наслоениями,
наложили свою печать на партийную и общественную
жизнь 70-х и начала 80-х гг., способствовали нарастанию
негативных п застойных явлений.

2

ИСТОКИ НЕГАТИВНЫХ ЯВЛЕНИЙ
в партийной жизни

В современных условиях перестройки необычайно
возросли требования к КПСС. Партия призвана быть по-
литическим авангардом советского народа. Открыто и
решительно осудив просчеты и ошибки в прошлой дея-
тельности, партия выступила инициатором перестроечных
процессов, возглавила работу по демократизации и об-
новлению нашего общества.

На той ситуации, которая сложилась на рубеже 70—
80-х гг., в большей степени сказалось состояние самой
партии. Ее руководящие органы не сумели вовремя и
критически оценить опасность нарастания негативных
тенденций в обществе, в поведении части коммунистов,
принять решения, которых настоятельно требовала
жизнь. В течение длительного времени партия действова-
ла внутри административно-командной системы управ-
ления обществом, возвышалась над всем, давая всем

1 XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Совет-
ского Союза: Стсногр. огют. АА_, 1988. Т. 1. С. -ГО.
непререкаемые установки п команды, подменяя госу-
дарственные и хозяйственные органы, утрачивая свою
специфичность как политической организации. Инерт-
ность, застылость форм и методов руководства, сниже-
ние динамизма в работе, нарастание бюрократизма —
все это наносило партии, а следовательно, и обществу
огромный ущерб. Искажались ленинские принципы пар-
тийного руководства и нормы партийной жизни, в ко-
торой все больше гас огонек демократии и творчества.
Самодеятельность коммунистов принижалась, и партий-
ные организации превращались в простых исполнителей
спускаемых сверху волевых решений и указаний.

На XXVII съезде КПСС и особенно на январском
(1987 г.) Пленуме ЦК были подвергнуты критическому
анализу негативные процессы, которые происходили в
последние десятилетия не только в обществе, но в в са-
мой партии. XIX Всесоюзная конференция КПСС, а вслед
за пей февральский (1990 г.) Пленум ЦК КПСС углу-
били этот анализ, сделали новый шаг в осмыслении
диалектики развития партии на различных этапах прой-
денного ею пути. Как могло произойти, что, совершив
величайшую революцию, создав огромный экономиче-
ский, научно-технический и интеллектуальный потенци-
ал, испытав радость огромных достижений во всех сфе-
рах человеческой деятельности, сегодня мы вынуждены с
критических позиций взглянуть на многое в недавнем
прошлом? Почему партия, созданная Лениным, с ее тра-
дициями, кадрами, не смогла воспрепятствовать дефор-
мациям, связанным с культом личности Сталина, предот-
вратить застой?

Как отмечалось на XIX Всесоюзной партийной конфе-
ренции, ответ на поставленные выше вопросы «заклю-
чается прежде всего в том, что произошли определенные
деформации в самой партии, в содержании ее деятель-
ности и связях с трудящимися, приведшие к утрате мно-
гих демократических большевистских традиций, которые
были ей присущи изначально, закладывались многолет-
ними усилиями Ленина и его соратников»1. Главная при-
чина этих деформаций заключается в серьезных отступ-
лениях от ленинских принципов партийной жизни, в заб-
вении ленинских положений о назначении КПСС как по-
литического авангарда социалистического общества.

1 Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической
партии Советского Союза. С. 71.
Критикуя десятилетие застоя, мы должны иметь в ви-
ду, что негативные явления этого периода уходят своими
корнями в предшествующие периоды истории нашей пар-
тии и государства, когда после смерти Ленина сложилась
командно-административная система управления ивэтих
условиях деформировались формы и методы партийного
руководства, лишавшие коммунистов инициативы, от-
учавшие их самостоятельно мыслить и творчески дейст-
вовать, т. е. всего того, без чего невозможны успешная
деятельность партии, прогресс в развитии общества.

Основой для критической оценки всех сторон дея-
тельности КПСС на различных исторических этапах яв-
ляется соответствие этой деятельности ленинскому уче-
нию о пролетарской партии. Определяя ее сущность, Ле-
нин писал: наша «партия организована демократически.
Это значит, что все дела партии ведут, прямо или через
представителей, все члены партии, на равных правах и
без всякого исключения; причем все должностные лица,
все руководящие коллегии, все учреждения партии — вы-
борные, подотчетные, сменяемые»1. Широкое развитие и
последовательное осуществление демократических начал
в жизни партии позволяют ей аккумулировать коллектив-
ный опыт, мнения и предложения масс, находить пра-
вильное решение назревших проблем.

Но именно в этом коренном вопросе партийного стро-
ительства допускались грубые нарушения ленинских
принципов. Многие из них были связаны с культом лич-
ности Сталина. В конце 20—30-х гг. под его влиянием
сформировалась доктрина, которая была призвана идео-
логически обосновать складывавшуюся тогда командно-
бюрократическую систему. Внешне эта доктрина была
облечена в марксистско-ленинскую терминологию, а по
существу являла собой отход от творческого марксизма,
от ленинизма. Некоторые ограничения советской и пар-
тийной демократии, неизбежные на первых порах в усло-
виях упрочения Советской власти, Сталин возвел в нор-
му внутрипартийной и государственной жизни. Важней-
ший ленинский принцип внутрипартийной демократии —
коллективность руководства — был Сталиным грубо на-
рушен. Случилось то, о чем Ленин предупреждал пар-
тию в «Письме к съезду». Сталин, по существу, устано-
вил свое единовластие в партии, а формы использования
этой власти приобрели преступный характер. Пребыва-

1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 14. С. 252.
ние Сталина па посту генсека привело к нарастанию
бюрократизма в партийном аппарате, ослаблению связен
ЦК с местными партийными организациями, грубым на-
рушениям законности. В противовес ленинскому требо-
ванию к партии — овладевать методами политического
руководства — Сталин на первый план поставил методы
команды и репрессий, нагнетания страха и угроз, вне-
экономического принуждения.

Со смертью Сталина все отчетливее стала проступать
внутренняя порочность созданной им системы. С сере-
дины 50-х гг., особенно после XX съезда КПСС, были
сделаны попытки сломать командно-бюрократические
методы работы. Начала пробивать дорогу тенденция к
демократизации, преодолению насильственных методов
решения социально-экономических и политических задач.
Начинается период, когда политически инертное, только
начавшее пробуждаться после сталинского террора об-
щество искало — хотя и непоследовательно — выхода из
глухих тупиков сталинизма.

В позитивных процессах в партии и обществе того
времени большая заслуга принадлежит Н. С. Хрущеву.
Уже сам по себе факт его выступления на XX съечде
КПСС с докладом о культе личности Сталина являлся
исключительно смелым шагом. «То был один из редчай-
ших случаев в истории, когда политический руководитель
поставил па карту свою личную власть и даже жизнь во
имя высших общественных целей. В составе послеста-
липского руководства не было ни одного деятеля, кото-
рый решился бы выступить с подобным докладом о куль-
те личности. Хрущев, и только Хрущев мог сделать это
так смело, так эмоционально и во многих отношениях
так необдуманно. Надо было обладать натурой Хруще-
ва— отчаянностью до авантюризма,— надо было пройти
через испытания страданием, страхом, приспособленчест-
вом, чтобы решиться на такой шаг»1. Главная заслуга
Хрущева состоит именно в разоблачении культа лично-
сти Сталина, его преступлений, в победе над просталип-
ской группой Молотова, Маленкова, Кагановича, в реа-
билитации многих коммунистов и беспартийных, подверг-
шихся репрессиям и казням в период культа личности, в
восстановлении истины и чести в жизни партии и госу-
дарства, в утверждении в стране новой атмосферы — бо-
лее свободной, более демократической.

1 Иного не дано. С. 426.
Однако в 50—60-е гг. были сделаны только первые
шаги по восстановлению ленинских норм партийной жиз-
ни и принципов партийного руководства. Линия XX и
XXII съездов КПСС далеко не всегда находила себе про-
должение в конкретных политико-экономических редне-
ниях, кадровой политике. Естественно поэтому возникает
вопрос, почему партия, вскрыв и осудив отступления от
принципов ленинизма, ограничилась поверхностными пе-
ременами, в результате чего стали возможны серьезные
застойные явления 70 — начала 80-х гг. Суть состоит в
том, что тогдашнее партийное руководство во главе с
Хрущевым не было готово к естественному продолжению
начатого ими дела — к развитию широкой демократиза-
ции общества, к радикальным переменам во всех сферах
жизни общества. Оно все еще оставалось в плену многих
сталинских стереотипов. Сказалось и то обстоятельство,
что Хрущев не обладал достаточными для такой деятель-
ности знаниями, общей культурой. Тем более что он не
был склонен к самокритике, попустительствовал славо-
словию в свой адрес, к тому же довлел груз личной от-
ветственности за ту роль, которую он в свое время сыграл
в преследовании кадров на Украине и в Московской
партийной организации. Отсюда и непоследовательность
в осуществлении курса XX съезда. Не до конца были вы-
рваны корни культа личности и режима личной власти.
Реабилитация была не полной, не понесли должного на-
казания виновники допущенного беззакония. Не была вы-
работана система мер, предохраняющих общество от
всевластия бюрократии.

Новое руководство, пришедшее к власти в октябре
1964 г., не устранило имевшихся в то время причин, по-
рождавших негативные процессы в партии и социали-
стическом обществе. Более того, оно фактически встало
на защиту консервативных устоев и порядков, а в ряде
случаев возрождая старые сталинские методы руковод-
ства и управления. Человек глубоко традиционный п
консервативный по своему складу, Брежнев больше всего
опасался крутых поворотов, крупных перемен. Осудив
Хрущева за волюнтаризм и субъективизм, он прежде
всего позаботился о том, чтобы перечеркнуть его ради-
кальные начинания. Наряду со справедливым осужде-
нием реальных ошибок Хрущева, было поставлено под
сомнение и то положительное, динамичное, что он, осо-
бенно на первых порах, принес с собой. Так, под флагом
исправления волюнтаристских проявлений в партийной
жизни были отменены нормы обновления руководящих
кадров, что явилось одной из причин, породивших зло-
употребление властью, моральное перерождение многих
руководителей.

В полной мере сохранилась командно-бюрократиче-
ская система. Именно эта система и соответствующее ей
искаженное представление о характере партийного руко-
водства, породившие вседозволенность, злоупотребление
властью, комчванство, нравственное разложение, падение
дисциплины и ответственности, ослабление критики и са-
мокритики стали главной причиной многих застойных
явлений. Опа привела на практике к подрыву самостоя-
тельности массовых общественных организаций и трудо-
вых коллективов, к бюрократизму и мелочной опеке, к
подмене советских н хозяйственных органов, к увлече-
нию партийных комитетов хозяйственными делами в
ущерб социально-политическим.

В период культа личности Сталина и в застойные го-
ды принцип демократического централизма был подменен
бюрократическим централизмом. Основной упор делался
па показное единство, исключающее всякое разномыс-
лие: и плюрализм мнений, и права меньшинств придер-
живаться определенных взглядов. Разумеется, успешная
деятельность партии невозможна без единства. Более то-
го, она невозможна без единомыслия, касающегося ос-
новных теоретических принципов. Но Ленин всегда диа-
лектически подходил к этим вопросам. Так, в годы под-
полья он на первый план выдвигал идею централизма,
однако не отрывал ее от принципов демократизма. Хотя
в условиях подполья неизбежны были те или иные огра-
ничения внутрипартийной демократии, но и тогда Лепин
призывал к демократическим методам разрешения вну-
трипартийных противоречий. Побольше света, требовал
он, пусть партия знает все для оценки разногласий, «по-
больше доверия к самостоятельному суждению всей
массы партийных работников» *.

А при переходе партии к легальной деятельности, тем
более когда она становится правящей, исчезает, как пра-
вило, необходимость в ограничении внутрипартийной де-
мократии. В этих условиях сведение единомыслия по
принципиальным вопросам к однообразию мысли, к уста-
новленным и обязательным стереотипам препятствует
функционированию партии как авангарда рабочего

1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 8. С. 94.
класса и всех трудящихся. Ленин предупреждал, что
«надо не видеть «интригу» или «противовес» в инакомыс-
лящих или инакоподходящпх к делу, а ценить самостоя-
тельных людей» *. II не случайно Ленин, осуждая фрак-
ционность, был решительно против преследования и тем
более репрессий товарищей, если они и расходились с
партией по тем или иным вопросам.

К сожалению, в период культа личности Сталина бы-
ла извращена суть ленинской позиции по этому вопросу.
Именно на извращенном толковании вопроса о единстве
партии и общества строилось само здание администра-
тивно-командной системы. Между тем мы — сторонники
единства, единомышленники по отношению к целям пар-
тии, ее программе, а в том, что касается методов работы,
форм ее реализации, здесь могут быть самые разные мне-
ния и подходы. Каждый коммунист имеет право на соб-
ственное мнение о жизни партии, о методах и подходах в
решении выдвинутых сю задач. В этом суть указаний
XIX Всесоюзной партконференции о необходимости в
полной мере восстановить ленинское понимание демокра-
тического централизма, предусматривающего свободу
дискуссий на стадии обсуждения вопросов и единство
действий после принятия решений большинством1 2.
«...Без свободы обсуждения и критики пролетариат,—
писал Ленин,— не признает единство действий»3. По-
этому КПСС добивается, чтобы постоянный, конструк-
тивный политический диалог, культура дискуссии, широ-
кая информация по вопросам внутренней и внешней по-
литики, изучение и учет общественного мнения стали не-
отъемлемыми чертами жизни партии.

В 70-е—начале 80-х гг. партийные организации не
уделяли должного внимания строгому соблюдению этих
принципов. Не поддерживалась и зачастую глушилась
критика и самокритика, не создавались условия для раз-
вития творческой активности коммунистов, которые, по
существу, отстранялись от реального участия в определе-
нии политики партии, обсуждении коренных вопросов
партийной деятельности, проведении принятых решений
в жизнь. Была ослаблена роль выборных коллегий, ре-
альная власть фактически перешла к исполнительным
органам — бюро, секретариатам партийных комитетов, а

1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 54. С. 73.

2 См.: Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистиче-
ской партии Советского Союза. С. 124—125.

3 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 14. С. 126,
зачастую к аппарату, роль которого на всех уровнях не-
померно возросла. Его бюрократизация приводила к от-
рыву от рядовых коммунистов. Многие руководители при-
выкали не столько отчитываться перед ними, сколько от-
читывать нижестоящих.

Мнение рядовых коммунистов при решении кадровых
и других вопросов обычно не учитывалось. Слов о демо-
кратии, коллективности в работе произносилось в те го-
ды немало, однако провозглашение демократии на сло-
вах сопровождалось авторитаризмом и жесткой зарег-
ламентированностью на деле. В этом истоки равнодушия,
исполнительно-приказной стиль в жизни партии. В ре-
зультате ослабления требовательности, когда серьезный
партийный анализ реальной обстановки подменялся раз-
говорами об успехах, деформировалась вся партийная
деятельность, создавалась обстановка благодушия, без-
наказанности, которая вела к серьезным негативным по-
следствиям.

Одной из самых уязвимых сторон жизни партии и
всего общества 70 — начала 80-х гг. является кадровая
политика. Имитация многими руководителями своих слу-
жебных функций, подмена организационной деятельно-
сти парадностью, принципиальности — конъюнктурщи-
ной, социальной демагогией, распространение протек-
ционизма, взяточничества, кумовства позволили десятки
лет недостойным людям занимать высокие и ответствен-
ные посты, пользоваться незаслуженными привилегиями
и преимуществами. Это в полной мере относится к дея-
тельности первых секретарей соответствующих респуб-
ликанских и других комитетов партии: Рашидова в Уз-
бекистане, Кунаева в Казахстане, Медунова в Красно-
дарском крае, Шакирова в Башкирии и др.

Все это спосо’бствовало тому, что постепенно ржав-
чина разъедала не только экономику, но и души людей.
Социальная апатия и психология равнодушия являлись
прямым следствием общего неблагополучия в стране. Од-
ним из проявлений этого неблагополучия явился зарож-
давшийся культ личности Брежнева. Его появление на
съездах, разного рода встречах и собраниях неизменно
вызывало «бурные аплодисменты, переходящие в ова-
цию». Причем всякое нарушение этих официальных це-
ремоний вызывало у него резкую негативную реакцию.

Бывший первый секретарь ЦК ВЛКСМ С. Павлов
рассказывает о характерном эпизоде, происшедшем на
одном из пленумов ЦК ВЛКСМ, состоявшемся вскоре
после октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК партии. Бреж-
нев предложил сделать на комсомольском пленуме свой
доклад, на что, естественно, все согласились. Так вот,
когда С. Павлов предоставил слово Брежневу и он подо-
шел к трибуне, ни президиум, ни зал не встали — апло-
дировали сидя. В эрм, конечно же, не было никакого де-
марша, просто уж очень свежи были раны, связанные
с культом Сталина, овациями и «единодушием» последу-
ющего «славного десятилетия». Но Брежнев очень оби-
делся. И уже в перерыве, обращаясь к работникам ЦК. и
МГК КПСС, сказал: «Ну вот и обнаружилась комсо-
мольская оппозиция»1. Фраза, которую он бросил, обре-
ла в недрах аппарата соответствующее развитие: зарож-
дающийся культ необходимо искусственно поддержи-
вать.

Культ Брежнева требовал для своего поддержания
определенных качеств личности, отсутствие которых воз-
мещалось насаждением чисто внешних аксессуаров: че-
тырежды Герой Советского Союза, Герой Социалистиче-
ского Труда, Маршал Советского Союза, Ленинская пре-
мия по литературе, золотая медаль им. Карла Маркса,
орден «Победа».

В этих условиях у людей ослаблялась гражданская не-
примиримость к негативным сторонам нашей жизни. Кто-
то своевольничал, а ему покорно угождали, кто-то воровал,
а ему попустительствовали, кто-то лгал с трибуны, а мно-
гие делали вид, что верили ему. Поэтому'годы застоя —
это время широкой деморализации людей во всех слоях
общества, разгильдяйства и угодничества, благодушия и
двоедушия, социального лицемерия и холуйства. Если
эпоха Сталина отозвалась в нашем сознании болью и
ограхом, то правление Брежнева оставляет чувство сты-
да и досады.

Утверждение в практике партийной работы многих
негативных процессов стало не только результатом гру-
бого произвола со стороны Брежнева и других тогдаш-
них руководителей. В основе многих этих процессов ле-
жал кризис сталинской модели социализма, отход от
принципов социальной справедливости. Сложившийся хо-
зяйственный механизм, обладавший множеством «ла-
зеек» для получения нетрудовых доходов, являлся пита-
тельной средой для развития коррупции и бюрократиз-
ма среди руководящих партийных работников. Система

1 Комсомольская жизнь. 1988. № 17. С. 6.
привилегий, непосредственно связанная с руководящи-
ми постами, делала их представителей заинтересован-
ными в сохранении существующего порядка вещей, за-
ставляла противодействовать попыткам что-либо изме-
нить со стороны честных коммунистов.

В целом же чрезмерная монополизация власти в ру-
ках партийных комитетов в условиях автократических
методов управления тормозила действие передовых сил,
заставляла их смиряться со многими негативными про-
цессами в обществе и в партии.

Большое значение с этой точки зрения имеет полити-
ческая культура членов партии, широких трудящихся
масс. Как писал Лепин, «... цель политической культуры...
воспитывать истых коммунистов, способных победить
ложь, предрассудки и помочь трудящимся массам побе-
дить старый порядок...»1. Политическая культура — это
не только политическое сознание, но также и конкретные
социальные действия, в которых выражается граждан-
ская позиция человека. Политическая культура предпо-
лагает активную борьбу против любых негативных явле-
ний. Между тем в 70-е — начале 80-х гг. многие комму-
нисты проявляли полное равнодушие ко всему тому, что
происходило вокруг, в коллективе, в партийной органи-
зации, членами которой они являлись. Низкая полити-
ческая культура тормозила развитие социальной актив-
ности коммунистов, всех граждан, препятствовала их
участию в управлении государственными и обществен-
ными делами. Именно с недостатком этой культуры во
многом связаны такие пороки, как бюрократизм и зло-
употребление властью, чинопочитание, бесхозяйствен-
ность и безответственность. Махровый бюрократизм по-
пирал, унижал достоинство человека, демонстрируя свое
всесилие. Это многоликое и мелочное унижение достоин-
ства человека вытравляло из пего качества бойца, бор-
ца за правду и справедливость.

Вместе с тем необходимо отметить, что и в те годы
было немало стойких самоотверженных работников, ко-
торые смело поднимали свой голос против деформаций в
жизни партии и общества. Тому много примеров. Так,
в 1967 г. днепропетровский экономист Я. Садовский об-
ратился с письмом к Л. И. Брежневу, в котором содер-
жались критические замечания по поводу положения дел
в сельском хозяйстве, недостатков нашей избирательной

1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 404.
системы, состояния внутрипартийной демократии. «Не-
которые руководящие работники,— утверждал Садов-
ский,— любят только лестные речи и обходят острые во-
просы, возникающие в процессе коммунистического стро-
ительства» '. Острое и содержательное письмо комму-
ниста осталось, по существу, без внимания.

А вот другой правдолюбец, старшин инженер Челя-
бинского отделения Южно-Уральской железной дороги
И. Попов, поплатился партийным билетом за смелое вы-
ступление на партийном собрании, посвященном итогам
XXV съезда КПСС. Упрекнув докладчика за розовые
тона, он добавил: «Да и Отчетный доклад съезду, с ко-
торым выступил Брежнев, не был достаточно критичным.
Незачем было докладчику хвалить Брежнева и восхва-
лять его заслуги. Его и на съезде восхваляли. Это культ
личности» 2.

Честные коммунисты, рискуя своим положением, не
раз критиковали недостатки и извращения, бюрократи-
ческие порядки, нарушения партийной демократии. Здо-
ровые силы партии все острее чувствовали необходи-
мость в крутых изменениях.

Партия нашла в себе мужество трезво, критически
оценить обстановку, признать необходимость кардиналь-
ных изменений в своей собственной деятельности, повер-
нуть всю страну на путь качественных преобразований,
восстановления ленинских норм и принципов.

Она при этом исходила из того, что главная причина
различного рода негативных явлений, которые стали все
отчетливее выступать с конца 70-х гг., заключается не в
глубинной природе социалистического строя, а в серь-
езных отступлениях от принципов научного социализма,
от ленинских норм в жизни партии и общества. Ликви-
дацию этих отступлений КПСС признала своей перво-
очередной задачей.

Начало процессу преодоления деформаций и возрож-
дению подлинных ценностей социализма положил апрель-
ский (1985 г.) Пленум ЦК КПСС. Он выдвинул разра-
ботанную на основе ленинской методологии программу
глубоких перемен, перестройки и решительного обнов-
ления всех сторон жизни общества. Этот процесс, научно
обоснованный на XXVII съезде КПСС, XIX Всесоюзной
партийной конференции, нацелен на утверждение и раз-

1 Цит. по: Известия ЦК КПСС. 1989. № 6. С. 151,
s Правда. 1989. 19 мая.
витие социалистических принципов, на устранение всего,
что несовместимо с ними, па создание условий для эф-
фективной реализации широчайших возможностей наше-
го строя. XIX Всесоюзная партийная конференция со
всей решительностью подчеркнула, что КПСС никогда
не допустит впредь повторения чего-либо подобного то-
му, что связано с периодами культа личности и застоя,
которые вызвали глубокие деформации в партии и социа-
листическом обществе, задержали наше развитие на це-
лые десятилетия, привели к неисчислимым нравствен-
ным и идейным потерям.

После апрельского (1985 г.) Пленума ЦК КПСС и
XXVII съезда КПСС Центральный Комитет партии при-
нял ряд важных решений по вопросам организационно-
партийной работы, в которых намечены меры по восста-
новлению нарушавшихся ранее ленинских принципов
партийной жизни, определены пути совершенствования
работы партийных организаций применительно к зада-
чам перестройки, дана программа совершенствования
внутрипартийной жизни и повышения уровня партийного
руководства. В ходе перестройки рождается и новый об-
лик партии, когда ее организации отказываются от ко-
мандио-приказного стиля и осваивают политические ме-
тоды руководства, с тем чтобы всячески способствовать
росту социальной активности коммунистов, всех трудя-
щихся и на этой основе решать стоящие задачи.

Обновлению партии призвано помочь научное осмыс-
ление и правильное понимание прошлого, умение из-
влечь из него необходимые уроки. Обращаясь к прошло-
му, мы извлекаем как позитивные, так и негативные уро-
ки. Позитивные уроки являются богатейшим примером
для творческого использования, негативные должны
стать серьезным предостережением, подсказать, чего сле-
дует опасаться, не допускать впредь. Как говорил
М. С. Горбачев, «обращение к нашей истории продикто-
вано не просто интересом к прошлому. Оно нам жизнен-
но необходимо для сегодняшней работы, для решения за-
дач перестройки»1. Анализ нашего недалекого прошло-
го становится сегодня непременным условием успешной
деятельности партии по революционной перестройке всех
сторон нашей общественной жизни.

1 Горбачев М. С. Революционной перестройке — идеологию об-
новления: Речь на Пленуме ЦК КПСС, 18 февраля 1988 г, М., 1988,
С, 12,
3

НАРАСТАНИЕ ЭЛЕМЕНТОВ ФОРМАЛИЗМА
В СТИЛЕ И МЕТОДАХ ПАРТИЙНОЙ РАБОТЫ

Стиль работы — это совокупность приемов, тех или
иных организационных и воспитательных средств, свой-
ственных какому-либо органу, организации, работнику.
Для нашей партии понятие стиля связано с именем Ле-
пина. Ленинский стиль — это образец стиля творческого,
проникнутого научным подходом ко всем общественным
процессам. Существо ленинского стиля составляют един-
ство теории и практики, идеологической и организатор-
ской деятельности, революционный размах и высокая де-
ловитость, коллективность в сочетании с персональной от-
ветственностью за порученный участок работы, критиче-
ское отношение к делу, нетерпимость к недостаткам,
связь с массами, забота о людях. И если в этом механиз-
ме нарушается хоть одно из звеньев, это отрицательно
сказывается па методах работы партийных комитетов и
организаций, ослабляет их воздействие на все сферы
производственной и общественной жизни.

На эти стороны ленинского стиля обращалось вни-
мание и в партийных документах 70 — начала 80-х гг.,
например в докладе Л. И. Брежнева на XXVI съезде
КПСС Однако то, что делалось в эти годы на практике,
сводилось главным образом к восхвалению «брежнев-
ского стиля руководства» со всеми его негативными по-
следствиями. В деятельности многих партийных комите-
тов преобладало консервативное начало, приверженность
к устаревшим методам работы, недемократическим фор-
мам взаимоотношений руководителей и подчиненных,
бюрократическим извращениям и формализму.

Необходимой предпосылкой здоровой жизни партий-
ных организаций служит последовательное проведение
принципа коллективности. Высшим выражением коллек-
тивной работы партии являются ее съезды. Состоявшие-
ся в 70-е — начале 80-х гг. съезды КПСС не смогли в
полной мере выполнить свою роль высшего форума кол-
лективной выработки партийного курса в духе ленинских
традиций. Они носили парадный, заорганизованный ха-
рактер. Культивировалось отношение к съездам как к

1 См.: XXVI съезд Коммунистической партии Советского Союза:
Стеногр. отчет. Т. 1. С. 69, 92.
«великим праздникам», а не как к высшим коллектив-
ным рабочим форумам партии, призванным аккумулиро-
вать опыт и мысль миллионов на основе творческой дис-
куссии. В прениях на съездах стали преобладать компли-
менты и восхваление в адрес руководства ЦК КПСС и
лично Л. И. Брежнева. Ораторы, как правило, занимались
самоотчетами, одобряли деятельность ЦК, превозносили
роль Л. И. Брежнева, не пытались реалистично оцепить
положение дел в партии и стране, вскрыть накопившиеся
проблемы, предложить пути их решения. Не было ни по-
лемики, ни дискуссий. Отдельные критические замеча-
ния сводились обычно лишь к частным вопросам и каса-
лись только тех или иных министерств и ведомств. Выше
критика нс поднималась. К тому же и па XXV, и па
XXVI съездах вместо развернутых решений дело свелось
к одобрению Отчетного доклада Центрального Комитета
и предложению всем партийным организациям руковод-
ствоваться в своей работе положениями и задачами, вы-
двинутыми Л. И. Брежневым. Все это вело к снижению
авторитета, к девальвации оценок и рекомендаций пар-
тийных съездов; ослабляло их влияние па деятельность
парторганизаций, умонастроения коммунистов. Состояв-
шиеся в тот период съезды КПСС нс смогли поэтому вы-
полнить свою роль высших органов коллективного руко-
водства, вскрыть застойные явления п выработать линию
на революционное обновление общества.

Особое положение в партии и обществе занимает
Центральный Комитет КПСС. В период между съездами
именно здесь коллегиально решаются важнейшие вопро-
сы внутренней и внешней политики. Как ЦК работает,
какие вопросы обсуждает, какие решения принимает, на-
сколько демократична атмосфера его деятельности, име-
ет огромное значение для всей партии, всего нашего об-
щества. Однако в 70 — начале 80-х гг. работа Централь-
ного Комитета партии далеко не всегда была полнокров-
ной и демократичной. В стиле его работы, в методах ру-
ководства возобладали некритическая оценка достигну-
того, благодушие, уход от острых вопросов и другие от-
рицательные черты.

В деятельности ЦК преобладали прямое и непосред-
ственное вмешательство в хозяйственные дела, командно-
распорядительные методы в ущерб политическим и
идеологическим вопросам, широко практиковались со-
вместные решения с Совмином СССР. В аппарате ЦК
до реорганизации 1988 г. имелись 20 отделов, многие из
которых дублировали отраслевые структуры государст-
венного управления. Произошло смешение функций пар-
тийных и государственных органов, сращивание партий-
ного и государственного аппарата.

Все это накладывало свой отпечаток и на деятель-
ность низовых партийных комитетов. Опи все больше
привыкали к командным, нажимным методам руководст-
ва. При этом утрачивалось главное в работе партии — ее
роль как политического авангарда общества, ее живая
связь с массами. Было предано забвению ленинское по-
ложение о том, что свой политический курс партия про-
водит через коммунистов, работающих в органах госу-
дарственной власти, во всех сферах жизни общества, по-
вышая их ответственность за порученное дело.

Непреложным правилом успешной коллегиальной ра-
боты ЦК КПСС и других партийных комитетов является
регулярное и деловое проведение их пленарных заседа-
ний. Между тем и в ЦК, и в нижестоящих партийных
комитетах н организациях роль пленумов и бюро как
коллегиальных органов была принижена, совместная вы-
работка решений подменялась единоличными распоря-
жениями. Такие отступления от норм партийной жизни
допускались, например, в ЦК Компартии Киргизии. Пер-
вый секретарь ЦК Компартии этой республики Усубали-
ев, по существу, единолично решал многие вопросы, не
допускал возражений, не терпел никаких замечаний, ко-
торые расходились с его мнением, не останавливался пе-
ред преследованием неугодных людей. В то же время
Усубалнев поощрял угодничество и интриганство. Не-
редко для оправдания своих ошибочных мнений он
понуждал работников к неискренности и даже подта-
совке фактов. В результате непартийных методов ра-
боты Усубалиева в бюро ЦК создалась нездоровая атмо-
сфера, были утрачены откровенность и принципиаль-
ность '.

Келейно, в узком кругу, за плотно закрытыми дверь-
ми и в полном противоречии с принципами коллегиально-
сти решались важнейшие вопросы в ЦК Компартии Ка-
захстана. Даже новые назначения руководителей обла-
стей, министерств и ведомств принимались без учета мне-
ния всех членов Бюро ЦК- Утвердилась благодушная
тенденция — под видом сохранения авторитета руководи-
телей разных рангов говорить только об успехах, что

1 См.: XVIII съезд Коммунистической партии Киргизии; Стеиогр,
отчет. Фрунзе, 1986. С. 57—58.
способствовало распространению парадности, благоду-
шия и самоуспокоенности '.

ЦК КПСС нередко ориентировал партию, все ее зве-
нья руководствоваться в политической и практической
деятельности не решениями коллегиальных органов, а
только установками и выводами, содержащимися в док-
ладах и речах Л. И. Брежнева. Произошло всемерное
разрастание роли исполнительных органов в ущерб вы-
борным. Сплошь и рядом работники аппарата коман-
довали членами партийных комитетов, других общест-
венных организаций, депутатами Советов. Демократи-
ческий механизм формирования и работы выборных пар-
тийных органов часто не действовал. Отсюда снижение
роли членов партийных комитетов, ослабление роли вы-
борных органов, партийных собраний, что лишало воз-
можности коммунистов активно участвовать в обсужде-
нии важных вопросов и в конечном счете реально влиять
па обстановку в трудовых коллективах и в обществе в
целом.

Па первый взгляд все шло нормально. Пленумы пар-
тийных комитетов проводились более или менее регуляр-
но, но работа их часто была заформализована, на об-
суждение выносили второстепенные или заранее предре-
шенные вопросы. Ответственность партийных форумов
значительно снижалась из-за того, что на них нередко
отсутствовала принципиальная постановка вопросов, не
развертывался широкий обмен мнениями. Ослабла кри-
тическая направленность анализа состояния дел. Живая
творческая дискуссия подменялась формальными слово-
прениями, штампованными речами, которые никак не
могли служить отражением и средоточием коллективной
мысли и опыта коммунистов. Да и многие доклады на пле-
нумах отличались обилием общих фраз, нудным, моно-
тонным чтением подготовленных аппаратом текстов. С на-
чала 70-х гг. на пленумах отчетливо стала проявляться
привычка говорить обтекаемо, боязнь раскрыть истинное
положение. Состояние дел характеризовалось в розовых
тонах, а об отдельных ошибках говорилось в безличной
форме.

Такое положение сказалось на стиле работы местных
партийных комитетов и организаций. Считалось, что пле-
нум или партийное собрание прошли хорошо, организо-
ванно, если при этом не возникло ни одного острого воп-

1 См.; Казахстанская правда. 1987. 17 марта.
роса или незапланированного и не устраивающего на-
чальство выступления.

Авангардная роль партии неразрывно связана с ук-
реплением ее основных звеньев — первичных парторгани-
заций, которые непосредственно проводят политику пар-
тии в жизнь. От инициативы, самодеятельности, делови-
тости первичных партийных организаций, их умения по-
стоянно совершенствовать формы и методы политической
работы в массах во многом зависят успехи социалисти-
ческого строительства, выполнение партией своей роли в
обществе. В 70-е гг. первичные партийные организации
имелись практически па каждом промышленном пред-
приятии н стройке, в каждом колхозе и совхозе, в учреж-
дении п учебном заведении. За период с 1971 по 1981 г.
число этих организаций увеличилось с 369 695 до 414 048 *,
т. е. на 44 353. Но дело не только в увеличении числа
парторганизаций. Они становились более многочисленны-
ми, что позволяло нм оказывать возрастающее влияние
па положение дел па различных участках хозяйственного
и культурного строительства. Многие парторганизации
Российской Федерации, Украины, Белоруссии, Прибал-
тики и других регионов успешно возглавляли созидатель-
ную деятельность масс, совершенствовали формы и ме-
тоды своей работы, преодолевали трудности, встречав-
шиеся на их пути. И это в какой-тр мере сдерживало на-
растание негативных процессов. Однако общая атмосфе-
ра застойного периода в целом отрицательно сказывалась
и на их работе.

В эти годы ЦК КПСС принял целый ряд постановле-
ний, в которых намечались меры по дальнейшему укреп-
лению первичных парторганизаций, совершенствованию
их структуры, оживлению внутренней жизни и повыше-
нию их авторитета. Эти постановления способствовали
повышению роли партийных организаций, расширению
сферы их деятельности. Но они не всегда подкреплялись
практическими делами, так как недостаточно ориентиро-
вали их на решительную и бескомпромиссную борьбу со
всем тем, что тормозило движение общества вперед, рас-
ходилось с принципами социализма.

Сложились такие условия, при которых многие пар-
тийные организации не в состоянии были правильно ре-
агировать на болезненные явления в жизни партии и об-
щества. В силу этого они не смогли удержаться па прин-
ципиальных позициях, не уделяли необходимого впима-

1 См.: Партийная жизнь. 1981. № 14. С. 21.
ния строгому соблюдению ленинских принципов и норм
партийной жизни, не вели решительной борьбы с нега-
тивными явлениями, с ослаблением дисциплины, распро-
странением пьянства, с хищениями, взяточничеством.
Не всегда давался должный отпор ведомственности и ме-
стничеству, националистическим проявлениям '.

Боеспособность партийных организаций в немалой
степени зависит от того, как идет рост партийных ря-
дов, каков их качественный состав. Ведь партия сильна
прежде всего сознательностью, сплоченностью, активно-
стью своих членов, когда каждый из них, по выраже-
нию В. И. Ленина, «внимательно изучает, обдумывает
и самостоятельно решает вопросы и судьбы своей
партии»1 2.

За 70-е гг., т. с. за период между XXIV и XXVI съез-
дами КПСС, в партию было принято 3 млн 400 тыс. че-
ловек3. В подавляющем большинстве они достойно вы-
полняли свой партийный долг. И все же в эти годы пе
удалось поставить прочный заслон для нечестных людей,
стремящихся извлечь выгоду из партийного билета. Парт-
организации отступили от правила: главное — не количе-
ство, а качество партийных рядов. В Ташкентской город-
ской партийной организации даже был выброшен лозунг:
«В сжатые сроки вывести численность городской партий-
ной организации на стотысячный рубеж»4. На деле это
вело к снижению авангардной роли коммунистов, размы-
ванию грани между членами партии и беспартийными.
Не оправдало себя и противопоставление одних социаль-
ных групп другим.

Многие парторганизации в погоне за количеством не-
редко нарушали принцип индивидуального отбора в пар-
тию, допускали факты нетребовательности и неразборчи-
вости, принимали в партию почти всех, подавших заяв-
ления, без тщательного изучения их деловых, политиче-
ских и моральных качеств. Характерно, что процент от-
казов принять в партию в период застоя был самым низ-
ким за всю историю КПСС (исключая военные годы) —
порой меньше половины процента. И ие случайно только
за период между XXV и XXVI съездами КПСС из пар-

1 См.: Материалы Пленума ЦК КПСС, 27—28 января 1987 г. М.,
1987. С. 75.

2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 23. С. 77.

3 См.: XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза:
Стеиогр. отчет. Т. 1. С. 88; XXVI съезд Коммунистической партии Со-
ветского Союза: Стеиогр. отчет. Т. 1. С. 86.

4 Правда. 1987. 11 июля.
тин было исключено за поступки, несовместимые со зва-
нием коммуниста, почти 300 тыс. человек *.

Сам механизм приема в партию был совершенно за-
организованным. Многие годы регулирование приема в
КПСС осуществлялось путем выдачи анкет, доведения
«разнарядок», установления «лимитов», заданий по прие-
му и т. п. При приеме в партию не учитывался такой су-
щественный критерий, как порядочность человека, его
нравственный и духовный облик. Да и сама атмосфера
застоя была своеобразным тормозом: видя все большее
расхождение между словом и делом, люди честные, прин-
ципиальные не спешили вступать в партию, а люди бес-
принципные, равнодушные ко всему, кроме собственного
благополучия, напротив, рвались в партию, преследуя
лишь карьеристские цели.

Между тем партийные органы по-настоящему не ана-
лизировали положение дел с приемом, воспитанием но-
вых членов партии, слабо направляли и контролировали
первичные организации в этой области партийной рабо-
ты. Все это самым отрицательным образом сказалось иа
активности коммунистов. И это несмотря на те меры, ко-
торые принимались в этом направлении. В 1983 г., на-
пример, в партии действовало свыше 22 тыс. школ моло-
дых коммунистов, в которых обучалось 827 тыс. членов
и кандидатов в члены КПСС. «Каждый коммунист,—
отмечалось на XXV съезде КПСС,— должен быть высо-
коидейным, активным бойцом партии, правофланговым в
шеренге строителей коммунизма» 1 2.

Обмен партийных документов, проведенный с 1 марта
1973 до конца 1974 г., стал своего рода смотром сил. Он
показал, что миллионы партийцев честно выполнили свой
партийный и гражданский долг. Но в целом активность
коммунистов в годы застоя была низкой. Этому способ-
ствовали все растущий формализм в жизни партии, бюро-
кратизация ее аппарата, который командовал первичны-
ми партийными организациями, тормозил творческую са-
модеятельность коммунистов. Широкое распространение,
например, получила практика проведения партийных соб-
раний с единой повесткой дня, которая, как правило, дик-
товалась вышестоящими партийными органами. На соб-
раниях, пленумах, активах и конференциях можно было
услышать массу цифр, производственных показателей,

1 См.: XXVI съезд Коммунистической партии Советского Сою-
за: Стеногр. отчет. Т. 1. С. 87.

2 XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза; Сте-
ногр. отчет. Т. 1. С. 89.
вкономических расчетов, но не находилось места для рас-
сказа о людях, об их настроениях и требованиях.

Парторганизации мало заботились о создании усло-
вий, при которых каждый коммунист мог бы беспрепятст-
венно осуществлять свои уставные права, вносить пред-
ложения с уверенностью, что они не останутся без вни-
мания. Отчеты коммунистов о соблюдении ими требова-
ний Устава КПСС, которые в начале 80-х гг. широко
практиковались в Грузинской, Белорусской, Эстонской
республиканских, Краснодарской и Хабаровской крае-
вых, Горьковской, Донецкой, Ленинградской, Омской,
Томской, Ульяновской, Харьковской областных и ряде
других парторганизаций, проводились во многих случаях
формально. При обсуждении отчетов не всегда проявля-
лась необходимая требовательность к тем, кто нарушает
дисциплину, злоупотребляет служебным положением.
Редко обсуждались вопросы, связанные с нравственным
обликом коммунистов, тем более руководящих работни-
ков. Многие из них оказались вне контроля, вне партий-
ного влияния и воздействия. Они уводились от ответст-
венности за нарушение норм социалистической морали
и советских законов. Создавались целые зоны, находя-
щиеся вне всякой партийной критики. Вседозволенность,
неблаговидные поступки со стороны отдельных коммуни-
стов-руководителей девальвировали высокое звание чле-
на партии, наносили ущерб ее авторитету.

В условиях урезанной партийной демократии к мне-
нию и критическим замечаниям коммунистов не прислу-
шивались, в партийных организациях создавалась атмо-
сфера, в которой трудно было свободно обсуждать вол-
нующие коммунистов вопросы и решать их в соответствии
с волеизъявлением большинства. Глубоко укоренилась
психология людей — «винтиков», подрывавшая подлин-
ную гражданскую активность, инициативу коммунистов.
Партийным массам порой отводилась роль пассивных ис-
полнителей, допускалась инициатива, лишь подсказанная
«верхом» и им санкционированная. Несовпадение взгля-
дов тех или иных с «верхами» решительно осуждалось.

Нередко игнорировался принцип равенства коммуни-
стов, когда отдельные из них, занимавшие руководящие
посты, уводились от ответственности за нарушение норм
социалистической морали и советских законов, а к мне-
нию и критическим замечаниям рядовых коммунистов не
прислушивались, что мешало им в полной мере ощущать
себя хозяином в своем партийном доме.
В. И. Ленин рассматривал внутрипартийную демокра-
тию в тесной связи с равенством всех членов партии,
партийным товариществом и в качестве одного из эффек-
тивнейших средств формирования подлинно коллективи-
стских отношений, взаимной ответственности. «Мы при-
знаем,— писал он,— долг товарищества, долг поддержки
всех товарищей, долг терпимости к мнениям товари-
щей...»1 Партия большевиков при Лепине высоко несла
и культивировала принципы демократизма, нравственно-
сти, товарищества, терпимости и лояльности друг к дру-
гу. Между тем укоренившийся в партийной работе
«командно-нажимной» стиль не мог не сказаться отрица-
тельным образом па этике внутрипартийных отношений.
Партийное товарищество подрывалось отношениями чи-
новничества и бюрократизма. Как отмечалось на
XIX Всесоюзной конференции КПСС, атмосфера партий-
ного товарищества постепенно уступала место отношени-
ям, основанным на приказах и исполнении, делении пар-
тийцев па начальников и подчиненных, на нарушении
принципа равенства коммунистов1 2. Нарушение демокра-
тических основ строительства и деятельности Коммуни-
стической партии, отход от ленинских принципов партий-
ного строительства подрывали основы развития трудовой
и общественно-политической активности коммунистов,
вели к ослаблению связей партии с массами.

Крайне негативный отпечаток на все стороны партий-
ной жизни оказывали командно-административные мето-
ды руководства, которые в какой-то степени были связа-
ны со сбоями в управлении народным хозяйством, отсут-
ствием эффективного хозяйственного механизма. В этой
ситуации партийные комитеты брали на себя непосредст-
венное решение немалого числа хозяйственных проблем.
По укоренявшееся годами использование авторитета пар-
тийных органов для «подталкивания» хозяйственников
настолько пропитало стиль работы партийных комитетов
административным духом, что многие из них утратили
способность политического подхода к руководству важ-
нейшими процессами в жизни. Многие партийные руко-
водители охотно говорили о текущих хозяйственных кам-
паниях, о надоях и привесах и т. п., но нередко терялись,
когда речь заходила о политическом анализе обществен-
ных явлений, социально-экономических задач, о возмож-

1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 4. С. 254.

2 См.: Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунисти-
ческой партии Советского Союза. С. 72.
ностях, заложенных в человеческом факторе. Оценивая
положение дел в застойные годы, один из пленумов
ЦК КП Молдавии, например, отметил, что политические
методы руководства экономикой, социальной сферой со
стороны ЦК, многих горкомов и райкомов партии стали
вытесняться голым администрированием, подменой пар-
тийными органами государственных, хозяйственных ин-
ститутов. Фактически оказались в стороне от решения ак-
туальных проблем жизни республики такие важные зве-
нья политической системы, как профсоюзы, комсомол,
другие общественные организации, трудовые коллек-
тивы *.

Нод видом «конкретного руководства» экономическим
и культурным строительством партийные комитеты на
своих заседаниях обсуждали преимущественно чисто хо-
зяйственные вопросы, причем решения по ним мало чем
отличались от приказов и распоряжений хозяйственных
органов. В 1974 г., например, Шетский райком Джезказ-
ганской области Казахстана рассмотрел на заседаниях
бюро 367 хозяйственных вопросов1 2. За 1976—1980 гг. на
пленумах ЦК Компартии Таджикистана было рассмотре-
но 36 вопросов, из них около 65% касались хозяйствен-
ной сферы.

Технократический, административно-командный стиль
нанес немалый ущерб политическим методам руководст-
ва, работе с людьми, т. е. главному в деятельности пар-
тии. «Погрузившись в хозяйственные заботы, взяв на
себя в ряде случаев несвойственные функции, многие
партийные работники ослабили внимание к политиче-
ским вопросам, явлениям общественной значимости в
сфере экономики, социальной и духовной жизни»3.

По своей сущности партийное руководство носит по-
литический характер. Как отмечал В. И. Ленин, комму-
нисты выступают политическими руководителями наро-
да4. Предметом деятельности Коммунистической партии
является не техника и технология, а главным образом со-
циальные отношения людей, носителями которых явля-
ются классы, нации, социальные слои. Люди, их умона-
строения, интересы, т. е. политика, идеология, социальная

1 См.: Сов. Молдавия. 1986. 25 окт.

2 См.: Очерки истории Коммунистической партии Казахстана. 2-е
изд. Алма-Ата, 1984. С. 583.

3 См.: Материалы Пленума ЦК КПСС, 27—28 января 1987 г.
С. 43.

4 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 168,
психология,— вот что прежде всего должно быть в цент-
ре внимания партии. Политический подход к партийной
работе предполагает постоянную связь с массами, уме-
ние их убеждать, неустанную заботу о решении тех воп-
росов, от которых зависят жизнь, благополучие, настрое-
ние каждой семьи, каждого человека. Но именно это яв-
лялось самой слабой стороной в работе партийных орга-
низаций. Были полностью забыты та кие действенные сред-
ства работы с массами, как политический диалог, дискус-
сии, консультации с трудящимися.

И, как следствие, нарастание кризисных явлений в
жизни общества и партии — психология социальной пас-
сивности, следование правилу «не высовываться», цинизм
поведения, двойная мораль и т. д.

В разных сферах жизни общества разрастались эле-
менты несправедливости, столкновения с которыми стали
одной из причин отчуждения части трудящихся от обще-
ственных целей и ценностей. Большое распространение
получили настроения равнодушия, желание все данное
принимать как неизбежное. Все больше людей трудились
«от и до», мирясь с уравниловкой, выводиловкой и тому
подобными пороками, которые тормозили социально-эко-
номическое развитие общества.

И в период застоя не было недостатка в лозунгах, при-
зывавших к активной работе, самостоятельности, созна-
тельной дисциплине. С высоких трибун звучали завере-
ния в том, что у нас больше всего ценится бережное
отношение к человеку. Но практические дела не под-
крепляли эти заверения. Подлинная забота о людях, об
условиях их жизни и труда, о социальном самочувствии
нередко подменялась политическими заигрываниями —
массовой раздачей наград, званий, премий. Между тем
успешное выполнение задач, стоящих перед партией,
объективно предполагает активное сознательное участие
самих трудящихся в коренном переустройстве социально-
экономических и государственно-политических основ
жизни общества. Социализм есть форма организации
совместной жизни и труда людей, которая немыслима без
активности, творчества, самостоятельности, ответствен-
ности самих люден.

Определяющей чертой ленинского стиля является на-
учный подход к организации практической деятельности.
Он предполагает глубокий критический анализ достигну-
того, конкретных условий, процессов и явлений общест-
венной жизни, умение видеть перспективу, выделять сре-
ди множества вопросов главные и сосредоточить на них
усилия коммунистов, всех трудящихся. После октябрь-
ского (1964 г.) Пленума ЦК, когда на смену Хрущеву
пришел Брежнев, были осуждены элементы волюнтариз-
ма и субъективизма в деятельности прежнего руковод-
ства и был провозглашен курс на научное обоснование
управления обществом.

И вначале, действительно, были предприняты опреде-
ленные шаги в этом направлении. В партийной работе
стали шире использоваться данные экономического и со-
циального анализа, достижения передовой практики.
Многие партийные комитеты стремились поднять свою
организаторскую, идеологическую, воспитательную рабо-
ту па уровень современных требований партии, придать
ей больше деловитости, конкретности, результативности,
обеспечить единство слова и дела. Как отмечалось, на-
пример, на XIV пленуме Компартии Белоруссии, такой
стиль был характерен, в частности, для Советского рай-
кома партии Ачинска, Центрального райкома Гомеля и
ряда других районных комитетов партии *.

При обкомах, горкомах и райкомах возникали эконо-
мические или технико-экономические советы на общест-
венных началах. Партийные комитеты начали учитывать
в своей работе конкретные социологические исследова-
ния. Были созданы социологические подразделения в
Академии общественных наук при ЦК КПСС и в высших
партийных школах. Интересный опыт был накоплен
Центром по изучению формирования и прогнозирования
общественного мнения при ЦК Компартии Грузии, социо-
логической лабораторией при Ставропольском крайкоме
КПСС, Общественным институтом социологических ис-
следований при Днепропетровском горкоме Компартии
Украины, Советом по социологическим исследованиям
при Горьковском обкоме партии. К концу 1984'г. под ру-
ководством партийных организаций работало около
159 социологических лабораторий, групп, отделов, проб-
лемных советов и более 60 общественных институтов.

Но в большинстве организаций продолжалась старая
практика командно-бюрократических подходов к партий-
ной работе, когда вопросы хозяйственного строительства
рассматривались в сугубо производственной плоскости,
вне связи с политической работой в массах. Живая орга-
низаторская работа с людьми подменялась каицелярски-

1 См.: Коммунист Белоруссии. 1983. № 9. С. 23.
ми методами руководства, бумажный поток из областных
и других центров захлестывал местных работников. Ана-
литическая работа партийных комитетов часто сводилась
лишь к изучению справок, протоколов, планов мероприя-
тий, решений. Словом, партийные органы работали глав-
ным образом с бумагами, а не с людьми, проблемы и на-
строения которых оставались как бы за бортом. Анализ и
оценка партийной работы нередко сводились к тому, что
перечислялись цифры, назывались результаты, но мало
раскрывался сам процесс партийной работы, реальный
механизм, с помощью которого партийные организации
обеспечивают решение стоящих задач.

Научное руководство, выработка и проведение в жизнь
правильной политики требуют глубокого изучения воп-
росов, с которыми сталкиваются партийные организации.
А для этого необходима творческая атмосфера, когда
обеспечивается свободный обмен мнениями, возможность
принципиально оценивать достижения и нерешенные воп-
росы, выступить с критическими замечаниями, обобще-
ниями, делиться положительным опытом, по-деловому
участвовать в коллективной выработке решений.

Но как раз именно этого и не хватало в деятельности
партийных организаций в 70-е гг. Съезды, конференции,
пленумы партийных комитетов, партийные собрания, как
уже отмечалось выше, не служили объективному анализу
фактического положения дел, откровенному, товарищеско-
му обмену мнениями. В партийных организациях отсутст-
вовала обстановка для развития критики и самокритики,
которая позволяла бы называть вещи своими именами,
глубоко анализировать вопросы. Любая борьба мнений
рассматривалась как признак неблагополучия, и фактиче-
ски такая борьба отсутствовала. Результатом этого было
слабое использование в работе достижений передового
опыта и данных науки, которая оставалась модной фра-
зой. В партийной работе было много элементов субъекти-
визма и верхоглядства, недоставало глубокого анализа и
научного подхода. Сосредоточивая силы па решении те-
кущих задач, партийные организации нередко упускали
перспективные вопросы развития общества, партийного
строительства, проявляли поспешность, недостаточную
обоснованность и продуманность.

Основные усилия растрачивались па разработку раз-
ного рода предписаний, бумажных директив, принятие
общих декларативных постановлений, проведение много-
численных заседаний, совещаний в ущерб живой органи-
заторской и воспитательной работе непосредственно с
людьми. Например, в Москве за 1981 —1985 гг. было про-
ведено 25 пленумов МГК КПСС и 18 собраний актива
городской партийной организации. Между тем положение
в столице, особенно в социальной сфере, в области жи-
лищного строительства, коммунальной службы, торговли,
не улучшалось, а, наоборот, ухудшалось. Бюро Динского
райкома партии Краснодарского края за 1974 и 1975 гг.
рассмотрело на своих заседаниях 679 вопросов. Работни-
ки райкома были заняты подготовкой огромного количе-
ства справок и постановлений и не имели возможности
работать в первичных парторганизациях *. Все это от-
влекало людей от живого дела, мешало парторганиза-
циям сосредоточиться па основных проблемах производ-
ственной н социально-экономической жнзпн, распыляло
их силы, порождало бумажный стиль работы, формаль-
ный подход к выполнению решений.

Такой стиль работы был характерен, например, и для
Ростовского обкома партии. В заседательской суете то-
нула живая организаторская, политическая работа на ме-
стах, в трудовых коллективах, снизилась ответственность
коммунистов за порученное дело. Были допущены круп-
ные ошибки. В городе получили широкое распростране-
ние приписки, взяточничество, хищения социалистической
собственности.

В определенной мере бумажная круговерть стимули-
ровалась стремлением обсудить почти каждое постанов-
ление вышестоящих партийных органов. Например, толь-
ко 27 сентября 1977 г. Кизыл-Арватский райком партии
Туркмении обсудил сразу 8 постановлений вышестоящих
парторганов. По этой же причине в 1975 г. всеми обко-
мами партии республики планировалось обсудить на
бюро 135 вопросов, а фактически было обсуждено 516, в
1976 г. было запланировано 179 вопросов, а обсудили 520.
Да и эти обсуждения нередко носили формальный харак-
тер и не подкреплялись конкретной организационной и
политической работой. Так, ЦК КПСС вынужден был
дважды (в 1983 и 1985 гг.) выносить решения, обязываю-
щие партийные организации Молдавии принять меры по
искоренению приписок и очковтирательства.

Увлечение заседаниями, совещаниями, бумаготворче-
ством отвлекало партийных работников от организации и

1 См.: Очерки истории Краснодарской организации КПСС. 2-е
изд. Краснодар, 1976. С. 561.
проверки исполнения, составляющих основу большевист-
ской деловитости. Наделение партийных организаций
правом контроля за деятельностью администрации и за
работой аппарата обязывало оказывать повседнев-
ное партийное влияние на каждом участке, во всех сфе-
рах государственной, производственной и культурной
жизни. Основной целью контроля является не регистра-
ция упущений, ошибок и недоработок, а их заблаговре-
менное предупреждение. Но именно здесь состоял глав-
ный недостаток партийного контроля тех лет. Процветала
кампанейщина, серьезный анализ подменялся различны-
ми «сигналами», которые, как правило, касались мелких
недостатков и проходили мимо многих болезненных явле-
ний в жизни партии и общества. Следует также иметь в
виду, что контрольная деятельность может быть успешной
лишь в том случае, если опа осуществляется в обстановке
здоровой критики п самокритики, а атмосфера тех лет —
самоуспокоенность, показное благополучие, всевластие
аппарата — никак не благоприятствовала ни тому, ни
другому.

В начале 1975 г. ЦК КПСС принял постановление
«О состоянии критики и самокритики в Тамбовской об-
ластной партийной организации», которое было острым
сигналом, говорившим о неблагополучном положении с
соблюдением одной из важнейших норм партийной жиз-
ни. В постановлении отмечалось, что многие партийные
организации примиренчески относились к плохой работе
руководящих кадров, не давали негативным явлениям
строгой партийной оценки, не поощряли развитие кри-
тики снизу. На пленумах и партийных собраниях внима-
ние обычно акцентировалось лишь на положительных
сторонах деятельности, критика же, как правило, была
обезличена, не вскрывала упущений в работе конкретных
лиц. Нередки были случаи грубого зажима критики, за-
малчивания партийными комитетами критических заме-
чаний в свой адрес. Некоторые руководители справедли-
вую критику воспринимали как подрыв их авторитета,
ставили личное самолюбие выше общественных интере-
сов, преследовали за критику.

Постановление ЦК КПСС обсуждалось во всех пар-
тийных организациях и в известной мере стимулировало
развитие критики и самокритики. Несколько месяцев, на-
пример, велось обсуждение этого постановления на собра-
ниях парторганизаций цехов, участков и отделов Мин-
ского автомобильного завода. Б Грузин была проведена
паучпо-практическая конференция на тему «Критика и
самокритика — испытанный метод совершенствования
партийного руководства коммунистическим строительст-
вом».

Однако дело свелось главным образом к общим при-
зывам. Положение к лучшему практически не менялось.
Критика, особенно снизу, развивалась слабо. На плену-
мах партийных комитетов, партийных собраниях чаще
всего преобладали общие выступления и весьма робкая,
безадресная критика. Так, в Гурьевской областной пар-
тийной организации в 1974—1975 гг. состоялось 72 плену-
ма райкомов и Гурьевского горкома КПСС. Выступило
почти 600 человек, по лишь 12 высказали отдельные кри-
тические замечания в адрес секретарей, бюро, отделов
партийных комитетов'.

Главенствующее значение приобрела критика сверху.
Это деформировало многие стороны партийной жизни.
Многие партийные комитеты и их руководители оказа-
лись вне контроля и критики. Молдавская республикан-
ская партийная организация, например, ее руководители
во главе с И. И. Бодюло.м долгое время не отчитывались
ни на Политбюро, ни на Секретариате ЦК КПСС, фак-
тически их ограждали от критики Л. И. Брежнев н
К. У. Черненко, работавшие в свое время в Молдавии.

На таком же особом положении находилось и руко-
водство ЦК Компартии Азербайджана во главе с Г. Алие-
вым, которого можно было только восхвалять. Эту пороч-
ную традицию пытался нарушить прокурор республики
Гамбай Мамедов. Выступая на очередной сессии Верхов-
ного Совета Азербайджана в декабре 1978 г., он заявил:
«Хочу поставить депутатов в известность о том, что я, как
прокурор республики, начиная с 1971 г. систематически
письменно информировал руководящие органы... лично
товарища Алиева о крупном масштабе антигосударствен-
ной практики в республике как в области сельского хо-
зяйства, так и в промышленности. Но вся паша информа-
ция осталась без реагирования»1 2.

Смелое и честное выступление коммуниста не встре-
тило понимания. Наоборот, подхалимы и угодники Алие-
ва обрушились на Мамедова, клеймя его как «клеветни-
ка» и «провокатора»: как он посмел критиковать первого
руководителя республики, о котором один из выступав-

1 См.: Очерки истории Коммунистической партии Казахстана.
С. 585.

2 Литературная газета. 1988. 21 септ. С. 13.
ших выразился так: «Против кого ты, Гамбай? Если ве-
рить в бога, можно сказать, что перед нами сам бог в
лице Гейдара Алиева». Неудивительно, что негативные
процессы в республике продолжали нарастать.

В центре и на местах появилось немало работников,
которые предпочитали парадный глянец критическому и
честному анализу, болезненно воспринимали замечания в
свой адрес и преследовали людей, выступавших с крити-
кой. Большое распространение получили настроения са-
модовольства и самовосхваления. Оценивая, например,
положение дел в Казахстане, первый секретарь ЦК Ком-
партии этой республики Д. Кунаев заявил на XXVI съез-
де КПСС, что здесь царит «пафос удивительных сверше-
ний, счастья и радость стремительного созидания» '.

Бывшее руководство Узбекистана также взяло за пра-
вило говорить только о достижениях, замалчивать недо-
статки. Любые критические суждения вызывали нервоз-
ную реакцию, а действительные успехи, достигнутые бла-
годаря самоотверженному труду хлопкоробов, связывали
прежде всего с именем руководителя республики Ш. Ра-
шидова. Наступившее в 70—80-е гг. замедление темпов
социально-экономического развития республики замалчи-
валось, реальная картина искажалась путем приписок и
очковтирательства.

Оценивая положение, сложившееся в республике в
70-е — начале 80-х гг., XXI съезд Компартии Узбекистана,
состоявшийся в 1986 г., отметил, что в эти гЬды в обста-
новке самовосхваления, победных рапортов, лести и угод-
ничества попирались и игнорировались ленинские нормы
партийной жизни. Создавался культ должностного поло-
жения первого руководителя, принижалась роль членов
выборных партийных органов, отсутствовали партийная
принципиальность и требовательность, принимались субъ-
ективные, необоснованные решения, не отражавшие
действительного положения дел. Парадность и самовос-
хваление, игнорирование критики и самокритики, потеря
скромности, а в ряде случаев и просто партийной и чело-
веческой порядочности способствовали распространению
интриг, ловкачества, хищений, злоупотреблений слу-
жебным положением. Потребовалось вмешательство
ЦК КПСС, чтобы оздоровить обстановку в республике.

Выпячивая успехи, многие партийные комитеты ухо-
дили от решения сложных проблем, а это порождало бла-

1 XXVI съезд Коммунистической партии Советского Союза: Сте-
ногр. отчет. Т. I. С. 123.
•годушие, не давало возможности принципиально оцени-
вать серьезные недостатки, имевшиеся в реальной жизни.
Центральным Комитетом КПСС принимались постанов-
ления, которые были направлены против этих явлений, но
они не сопровождались решительной и бескомпромиссной
борьбой со всем, что тормозило движение нашего обще-
ства вперед, расходилось с принципами социализма. Та-
ким образом, усиливался разрыв между словом и делом.

В свое время Ленин резко критиковал тех деятелей,
которые не умели держать данное слово, кто часто бросал
«слова на ветер, совершенно... не думая о том, что слова
обязывают к делам...» '. Разрыв между словом и делом
послужил причиной появления в 70-е гг. большого числа
болтунов, конъюнктурщиков, демагогов, умевших провоз-
гласить любой лозунг, по не проявлявших необходимой
заботы о претворении этих лозунгов в жизнь. Разлад ме-
жду сказанным и сделанным наносил урон авторитету
партии. Когда человек слышит одно, а в жизни видит
другое, когда ему говорят, что дела идут хорошо, а на
практике он замечает множество недостатков, то он на-
чинает сомневаться в том, что ему преподносят на сове-
щаниях, в докладах и беседах. Люди переставали верить
в то, что им говорили, в чем убеждали, к чему призывали,
поскольку в повседневной действительности сталкивались
с прямо противоположными явлениями. Росло недоверие
к официальным заявлениям и решениям при внешней со-
лидарности с ними.

Разрыв между словом и делом все больше ощущался
и в идеологической работе, в партийной пропаганде. В ка-
честве важнейшего пути повышения ее эффективности
XXV съезд КПСС выдвинул комплексный подход к по-
становке всего дела воспитания, т. е. обеспечение тесного
единства идейно-политического, трудового и нравственно-
го воспитания с учетом особенностей различных групп
трудящихся1 2. Это требование затем было конкретизиро-
вано в постановлении Центрального Комитета «Об осу-
ществлении Орским горкомом КПСС комплексного ре-
шения вопросов идейно-воспитательной работы» (август
1977 г.)3.

1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 39. С. 97.

2 См.: XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза:
Стеиогр. отчет. Т. 1. С. 100.

3 Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и
решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 9-е изд. 1987. Т. 13.
С. 199—202 (далее: КПСС в резолюциях...).
Но в обстановке, когда действительность в официаль-
ных документах, в выступлениях руководителей изобра-
жалась в приукрашенном виде, призывы к укреплению
связи воспитательной работы с жизнью оставались бла-
гими пожеланиями. В политической учебе преобладал
просветительский подход, она носила сугубо академиче-
скую образовательную направленность. Идеологическая
работа была оторвана от болевых точек реальной жизни
народа, плодила пустословие, воспитывала школярское,
догматическое отношение к теории. Отсутствовал откро-
венный разговор с людьми по всем интересующим их воп-
росам внутренней и международной жизни. Парадные
мероприятия и кампании, празднование многочисленных
юбилеев и в центре, и на местах как бы прикрывали круп-
ные недостатки в воспитании, в котором также ставка
делалась на «вал», на количество мероприятий. Индиви-
дуальная работа формально выдвигалась как важней-
шая форма воспитания, на деле же ее роль оказывалась
приниженной, живой человек в мельтешении цифр и «ох-
ватов» практически исчезал. Не случайно, когда в после-
дующие годы в условиях гласности стали возникать ост-
рые и конфликтные ситуации, идеологические кадры ока-
зались неспособными эффективно реагировать и влиять
на них.

Отрицательное влияние на решение назревших соци-
ально-экономических вопросов оказывало ,ослабление
внимания к развитию теоретической мысли, исследованию
диалектики движущих сил развивающегося социализма.
Ленинские идеи о том, что ценность теории в точном изо-
бражении всех тех противоречий, которые имеют место в
жизни, зачастую просто игнорировались. Была провоз-
глашена доктрина «развитого социализма», превратив-
шаяся усилиями ее ретивых поборников в апологию со-
циально-экономического застоя. В ее трактовке акцент
все больше смещался в сторону лишь констатации успе-
хов, в то время как острые и насущные проблемы обнов-
ления и совершенствования социализма оставались в
тени.

Отрыв от действительности, от ее острых проблем об-
рекал идейно-воспитательную работу на абстрактное про-
светительство, беспредметную словесность, уводил в сто-
рону от насущных задач. Из теории и обществоведения
ушли живая дискуссия и творческая мысль. Непререкае-
мыми истинами стали авторитарные оценки и суждения,
которые можно было бы лишь комментировать, Общест-
венные идеи и общественная практика существовали как
бы сами по себе, на разных параллелях. Социально-поли-
тические, нравственные идеалы стали утрачивать привле-
кательность и свою побуждающую силу. Неизбежным
следствием этого явилось падение интереса к обществен-
ным делам, рост аполитичности, бездуховности и скепти-
цизма, снижение роли моральных стимулов труда.
Как подчеркивалось на январском (1987 г.) Пленуме
ЦК КПСС, «возросла прослойка людей, в том числе среди
молодежи, для которых цель жизни свелась к материаль-
ному благополучию, к наживе любыми способами. Их ци-
ничная позиция приобретала все более воинствующие
формы, отравляла сознание окружающих, породила вол-
ну потребительства» '.

Все это, разумеется, не перечеркивает определенных
достижений в нашем обществоведении. После XX съезда
КПСС начались серьезные научные исследования по исто-
рии партии и строительства социализма, развитию демо-
кратии и борьбе против бюрократизма, укреплению за-
конности и другим актуальным проблемам. Однако ис-
следования и рекомендации ученых в большинстве сво-
ем оставались вне поля зрения органов руководства и уп-
равления, безосновательно отвергались. Ученые, которые
пытались говорить правду, строго следовать принципам
историзма, отбрасывать застылые догмы, творчески под-
ходить к теории, нередко преследовались. Это порождало
приспособленчество. История писалась по канонам «Крат-
кого курса» и не отражала реальной картины деятельно-
сти партии, ее противоречивого развития. Замалчивалось
все, что могло бросить тень на «непогрешимых» вождей,
посеять сомнение в абсолютной правильности их линии.

Преодолевая имевшиеся ранее отступления от требо-
ваний ленинского стиля, партийные организации стремят-
ся сейчас утвердить в своей деятельности творческий под-
ход, деловитость, высокую ответственность и организо-
ванность, исполнительность, умение объективно и само-
критично оценивать достигнутые результаты, широко
опираться на коллективный разум и опыт масс, проявлять
внимательное, чуткое отношение к людям. Перед лицом
новых задач КПСС раскрывает и приводит в действие
громадный резерв созидательных возможностей народа,
духовного потенциала партии как политического вождя и
организатора масс. Меняется стиль партийного руковод-

1 Материалы Пленума ЦК КПСС, 27—28 января 1987 г. С. 12.
ства, перестраиваются формы и методы работы партий-
ных организаций, совершенствуется внутрипартийная
жизнь. В новом свете сейчас осмысливаются функции,
место партии в пашей политической системе.

Партия начала работу по перестройке своей жизни и
деятельности с развития инициативы и активности ком-
мунистов, воспитания у каждого прочных идейных и мо-
ральных качеств, создания атмосферы партийного това-
рищества. Партийные решения направлены па развитие
критики и самокритики, чтобы в полной мере использо-
вать это испытанное оружие в целях воспитания кадров
в духе непримиримости к недостаткам, здоровой неудов-
летворенности достигнутым, искоренения всякого рода от-
ступлений от норм социалистической нравственности.
Идет преодоление элементов администрирования, ут-
верждаются политические методы руководства. Партия
стремится сейчас не столько брать иа себя непосредст-
венное решение текущих вопросов, сколько направлять,
координировать, объединять, давать импульсы социаль-
ной активности масс. И делает это через первичные пар-
тийные организации, через партийный контроль, путем
создания здоровой атмосферы творческой энергии в каж-
дом городе, в районе, в каждом коллективе.

Укрепляются демократические устои партийной жиз-
ни, создаются благоприятные условия для самого актив-
ного участия всех коммунистов в делах партии, в выра-
ботке и осуществлении ее политики. Открытость, глас-
ность, пронизанная духом подлинного партийного това-
рищества, высокой ответственностью и взаимной требо-
вательностью коммунистов,— характерная черта нашего
времени. Партия очищает внутрипартийную жизнь от на-
лета формализма, бюрократических извращений, от все-
го, что противоречит ленинским нормам и принципам,
дёмократической природе нашей партии. В материалах
XIX Всесоюзной партийной конференции и последующих
пленумов ЦК КПСС нашли дальнейшее развитие основ-
ные стороны партийной демократии — выборность и отчет-
ность, коллективность в работе, расширение гласности,
критики и самокритики, повышение требовательности и
ответственности за выполнение Устава КПСС, партийных
решений.

Но партийная демократия предполагает и строгое соб-
людение партийной дисциплины, органическое сочетание
прав и обязанностей каждого коммуниста. Если приня-
тые демократическим путем решения не проводятся в
жизнь, то демократия превращается в фикцию. Поэтому
чем шире вовлекаются партийные массы в процесс вы-
работки решений, чем шире и глубже развертывается
внутрипартийная демократия, тем большее значение при-
обретает партийная дисциплина, соблюдение требований
Устава, сплоченность и ответственность всех звеньев
партии.

Партийная и вообще социалистическая демократия не
имеет ничего общего с вседозволенностью, безответствен-
ностью, анархией. Партия стремится обеспечить, с одной
стороны, дальнейшее расширение внутрипартийной демо-
кратии, развитие инициативы и активности коммунистов,
всех организаций партии и прежде всего первичных, а с
другой — повышение ответственности всех звеньев пар-
тии за ход перестройки, за приведение стиля и методов
работы в соответствие с попой политической обстановкой
в стране.

4

НАРУШЕНИЕ ЛЕНИНСКИХ ПРИНЦИПОВ
КАДРОВОЙ ПОЛИТИКИ ПАРТИИ

Подбор и воспитание кадров — важнейший участок
партийной работы. И там, где соблюдались ленинские
принципы в этой работе, там партийные организации
жили полнокровной жизнью и дела шли успешнее. Это
можно сказать, например, о Компартии Белоруссии, ко-
торая и в застойные годы проводила продуманную и
принципиальную кадровую политику, стремилась, что-
бы на решающих участках стояли люди политически зре-
лые, компетентные, инициативные, обладающие органи-
заторскими способностями и чувством нового. В конце
1981 г. III пленум ЦК КПБ рассмотрел вопрос о мерах
по улучшению подбора, расстановки и воспитания руко-
водящих кадров колхозов и совхозов. Принятое решение
имело принципиальное значение для улучшения работы
не только с кадрами села, но и других отраслей народ-
ного хозяйства и культуры *. Выполняя его, партийные
комитеты при подборе руководящих работников стали в
большей степени учитывать мнение первичных партор-
ганизаций, трудовых коллективов, общественности.

После постановления ЦК КПСС по Тбилисскому гор-
кому партии (февраль 1972 г.) Центральный Комитет

1 См.: Коммунист Белоруссии. 1982. № 4. С. 22.
Компартии Грузии многое сделал для оздоровления мо-
рально-политического климата в республике, особенно в
области кадровой политики, выдвижения на руководя-
щую работу представителей различных национальностей,
проживающих в Грузии. На ответственные должности в
партийные и государственные аппараты было выдви-
нуто немало русских, абхазцев, армян, осетин, азербай-
джанцев.

Но в целом в 70-е — начале 80-х гг. в кадровой поли-
тике были допущены серьезные искривления, отступле-
ния от ленинских принципов. Это одна из коренных при-
чин нарастания в те годы застойных и тормозящих яв-
лений. И здесь пагубную роль сыграл формализм, когда
принимались правильные решения, а в жизни ничего не
менялось.

Несмотря на специфику отдельных регионов страны,
негативные явления, коснувшиеся кадрового корпуса, но-
сили в целом повсеместный характер. Опи выражались
прежде всего в том, что под предлогом бережного от-
ношения к кадрам проводилась линия на стабильность
кадрового состава, которая сплошь и рядом оборачива-
лась его неподвижностью, застоем. На руководящих пос-
тах оставляли и тех, кто не справлялся со своими обя-
занностями, жил старым багажом, но входил в номенкла-
туру. Длительное пребывание руководителей на одном
и том же посту нередко приводило к тому, что они пере-
ставали учиться, расти, свыкались с недостатками, ут-
верждались в своей непогрешимости, теряли чувство
нового. На протяжении длительного времени слабо об-
новлялся состав ЦК КПСС и правительства, ои не попол-
нялся свежими талантливыми работниками. Все это в
конечном счете сказалось и на выработке политики, и на
практической деятельности партии по руководству обще-
ством.

Но наряду с этим в кадровой работе партии парадок-
сальным образом уживалась другая, противоположная
тенденция, когда внизу, в низовых звеньях, наблюдалась
большая сменяемость кадров руководителей промышлен-
ных предприятий, строек, колхозов, совхозов и других
организаций первичного звена народного хозяйства.
В Киргизии, например, с 1981 по март 1985 г. сменилась
почти половина хозяйственных руководителей, входив-
ших в номенклатуру ЦК Компартии республики В Бе-

1 См : XVIII съезд Коммунистической партии Киргизии: Стеногр,
отчет. С. 57.
лоруссии за 1976—1980 гг. была заменена почти полови-
на, а за период с 1971 до 1980 г. включительно — подав-
ляющее большинство руководителей хозяйств, причем в
ряде случаев по два-три раза '.

Это происходило не только потому, что на ответст-
венные посты порой выдвигались слабые работники. Жи-
вая работа с людьми, оказание им практической помощи
отходили на второй план, подменялись администрирова-
нием.

Подбор и расстановка кадров велись успешнее там,
где проявлялась забота о создании соответствующего
резерва. Этой стороне кадровой политики серьезное вни-
мание уделяли партийные организации Центрально-Чер-
ноземного и Северо-Кавказского районов. При край-
комах, обкомах партии этой зоны были созданы группы
резерва на должности первых секретарей горкомов и
райкомов КПСС. В их состав были включены перспек-
тивные молодые работники с высшим образованием, об-
ладающие хорошими организаторскими способностями.
Зачисленные в резерв работники проходили стажировку
в партийных комитетах, принимали непосредственное
участие в решении конкретных задач. Так, Ставрополь-
ский крайком КПСС привлекал членов группы резерва
к изучению деятельности горкомов, райкомов партии по
вопросам организационно-партийной и идеологической
работы, руководства народным хозяйством, государст-
венными и общественными организациями. Они встре-
чались с работниками печати, радио, телевидения, писа-
телями, композиторами.

Но в большинстве партийных организаций эта рабо-
та была поставлена неудовлетворительно. Состав резер-
ва складывался формально, деловые, политические и
моральные качества включенных в него работников изу-
чались поверхностно, без учета мнений масс, так как
списки резерва держались в тайне от общественности.
Многие лица, входившие в резерв, по своим политиче-
ским и деловым качествам вообще не отвечали необхо-
димым требованиям. Из-за плохой работы с резервом
Ростовский обком партии в течение 1981—1984 гг. вы-
нужден был, нарушая партийную демократию, пойти на
кооптацию секретарей в 22 горкомах и райкомах КПСС.
Частым явлением стала негодная практика пересажнва-

1 См.: Материалы XXIX съезда Коммунистической партии Бело-
руссии. Минск, 1981. С. 48.
ния руководителей, скомпрометировавших себя или про-
валивших дело, из одного кресла в другое.

При выдвижении кадров допускались беспринцип-
ность, либерализм, к ним не предъявлялось должной тре-
бовательности за положение дел на производстве, стро-
гое соблюдение социалистической законности и обще-
ственного порядка, соблюдение плановой, договорной,
финансовой дисциплины, повышение эффективности и ка-
чества работы, не пресекались должным образом факты
бесхозяйственности, местничества, приписок, пренебре-
жительного отношения к запросам п нуждам трудя-
щихся.

Вместо глубокого и всестороннего изучения работни-
ков, их деловых и политических качеств, партийные ко-
митеты допускали поверхностный, анкетный подход.
О достоинствах работников подчас судили не по резуль-
татам сделанного ими за тот или иной период, а по уме-
нию создать видимость кипучей деятельности, хорошо
отчитаться, прикрыть обширными планами и мероприя-
тиями очевидные прорехи и даже провалы в организа-
торской и воспитательной работе. Партийные и служеб-
ные характеристики писались по одному трафарету. По
этим характеристикам трудно было различить ту или
иную личность со всеми положительными и отрицатель-
ными качествами.

В работе с кадрами горкомы, райкомы КПСС слабо
опирались на первичные партийные организации, реша-
ли кадровые вопросы, минуя их. При этом сказывалась
боязнь вынести на суд людей те или иные недостатки
выдвигаемого работника.

В ряде постановлений ЦК КПСС подверг критике
партийные органы, которые недостаточно строго подхо-
дили к подбору кадров, допускали поспешность и нераз-
борчивость в этом деле, что позволяло случайным и не-
честным людям проникать на руководящие посты. Такие
факты были вскрыты в Грузии, Узбекистане, Казахстане
и в некоторых других местах. Но должных выводов из
этой практики сделано не было. Недостойные работники
назначали на руководящие должности себе подобных,
а те в свою очередь — таких же, как они. Получалась
круговая порука, которая порождала чувство безнака-
занности и вседозволенности, приводила к грубым нару-
шениям партийной и государственной дисциплины, со-
ветских законов, коммунистической морали. С 1981 по
первую половину 1985 г., например, были сняты за по-
добные проступки 28,6% первых секретарей горкомов и
райкомов партии Актюбинской, 30,4%—Чимкентской,
33,3% — Семипалатинской, 36,4% — Кокчетавской об-
ластей Казахстана

В кадровой политике пустили корни такие извраще-
ния, как протекционизм, кумовство, выдвижение работ-
ников по признакам землячества и личной преданности,
когда руководители приближали к себе людей по «ху-
торскому принципу» — с одним где-то жил, с другим —
служил, с третьим — вместе работал. По протекции зача-
стую решались вопросы планирования, материально-тех-
нического снабжения, распределения капиталовложений.
Протекционизм давал себя знать в науке, в^системе выс-
шего образования, в сфере обслуживания и ряде других
отраслей. Влиятельные лица составляли протекцию не-
достойным людям, содействовали продвижению их но
службе, в том числе и в руководящих партийных и госу-
дарственных органах.

Это зло шло сверху вниз. Так, на одном из плену-
мов ЦК Компартии Казахстана отмечалось, что в неп-
равильных, явно завышенных оценках положения в рес-
публике «сыграла свою роль личная дружба Д. Кунае-
ва с Л. Брежневым. Здесь имел место протекционизм
самого высокого уровня»2. Золотой дождь наград слу-
жил средством маскировки крупных просчетов н злоу-
потреблений в Казахстане.

Неудивительно, что протекционизм пустил такие глу-
бокие корпи в самом Казахстане. При подборе и расста-
новке руководящих кадров здесь широко использовался
родо-племенной признак, когда не знания и способности
определяли ценность человека, а принадлежность к оп-
ределенному роду, когда негласно существовал принцип
разделения казахского народа на «южных» и «север-
ных», возвеличивания одной его части и принижения
другой. Формирование центрального партийного и госу-
дарственного аппарата, других учреждений и организа-
ций республики шло преимущественно за счет предста-
вителей Старшего жуза, объединяющего южные облас-
ти республики, выходцем из которого являлся Первый
секретарь ЦК Компартии Казахстана Д. Кунаев. Имен-
но в пору застоя на должности первых руководителей пар-
тийных комитетов были выдвинуты: первый секретарь
Чимкентского обкома партии Аскаров, первый секретарь

1 См.: Партийная жизнь Казахстана. 1986. № 7. С. 49.

3 Правда. 1988. 7 июня.
Алма-/Хтинского обкома партии Лухадиев, первый секре-
тарь Алма-Атинского горкома партии Койчуманов и не-
мало других выходцев с «юга», многие из которых впос-
ледствии за различные злоупотребления либо были сня-
ты с работы, либо исключены из партии и осуждены.

Именно в этот период в народе появилась поговорка,
точно отражавшая извращенный подход к выдвижению
в центральные органы республики кадров из северных
областей Казахстана: «биография хороша, да география
не та». Складывалась обстановка групповщины и круго-
вой поруки, которая неизбежно вела к моральному раз-
ложению, к реанимации отживших традиций и нравов.
Родо-илеменные отношения, семейственность и земляче-
ство привели к тому, что близкие и родственники Д. Ку-
наева оказались вне контроля, допускали многочислен-
ные злоупотребления своим служебным положением.
Помощник Кунаева Бекежанов спасал от заслуженной
кары лнц, совершивших уголовные преступления или
действия, не совместимые с пребыванием в партии.

Подобные извращения получили пороков распростра-
нение и в Узбекистане. XXI съезд Компартии республи-
ки (1986 г.) признал, что кадры здесь, как правило, выд-
вигались не по политическим, деловым и моральным ка-
чествам, а по признакам родства, землячества, личной
преданности, а нередко — из корыстных побуждений.

В этих условиях вольготно чувствовали себя всякого
рода рвачи и проходимцы, взяточники и казнокрады, ко-
торые сомкнулись с отдельными руководителями из верх-
него эшелона власти. Среди них были члены бюро и
секретари некоторых обкомов партии, ответственные ра-
ботники ЦК. министры, председатели облисполкомов и
их заместители, ряд руководителей городского и район-
ного звена.

В определенной мере такое положение объяснялось
тем, что в 70-е—начале 80-х гг. широкое хождение по-
лучил тезис о необходимости выдвигать кадры лишь из
местных работников, а из центра — только в порядке ис-
ключения. Это затрудняло ротацию кадров, вело к абсо-
лютизации линии на выдвижение местных работников,
к недооценке интернационализма как важного принципа
в подборе и выдвижении кадров. Верх брали не полити-
ческие, деловые и нравственные качества, а национальная
принадлежность претендента, что препятствовало нор-
мальному и законному представительству проживающих
в республиках наций и народностей во всех звеньях об-
щественно-политической структуры. Состав руководящих
кадров ряда республик не отражал национальную струк-
туру общества. Возьмем, к примеру, Азербайджан. Не-
смотря на наличие в нем национальных областей, на про-
тяжении десятилетий здесь все «престижные», удобные
или выгодные посты занимали только лица коренной на-
циональности (к тому же подбираемые чаще всего из
одних и тех же «родных мест»), которые обеспечивали
прочную круговую поруку. Национал-протекционизм в
подборе и расстановке местных кадров вызывал недо-
вольство и способствовал обострению межнациональных
отношений.

Протекционизм и кумовство проникли в самые высо-
кие инстанции. Сам Брежнев назначал на ответственные
посты, как правило, своих близких друзей. Это и быв-
ший Председатель Совета Министров СССР Н. А. Тихо-
нов, н первый заместитель Председателя КГБ СССР
генерал армии Г. К. Цинев, и заместитель Председателя
Совета Министров СССР И. Т. Новиков, и управляющий
делами ЦК КПСС Г. С. Павлов, и секретарь ЦК КПСС
К. У. Черненко, и др. На все важные посты Брежнев вы-
двигал людей во всем послушных ему лично. Типичный
пример такого выдвижения — Щелоков. Как пишет быв-
ший Председатель Совета Министров РСФСР Г. И. Во-
ронов, в Щелокове часть членов Политбюро не видела
иных достоинств, кроме того, что он личный друг Бреж-
нева и его семьи. Но обработка Брежневым каждого по-
одиночке даЛа результат: Щелоков стал министром внут-
ренних дел, обойдя других, более достойных ’.

Кумовство поднялось при Брежневе на небывалые
высоты. Так, Л. И Брежнев назначил своего сына пер-
вым заместителем министра внешней торговли СССР,
а в 1981 г. на XXVI съезде КПСС он стал кандидатом в
члены ЦК КПСС. На этом же съезде кандидатом в чле-
ны ЦК КПСС был избран и зять Брежнева — Чурбанов,
осужденный впоследствии за получение взяток в круп-
ных размерах.

Качество партийного руководителя в решающей сте-
пени зависит от его политической культуры, от умения
вести живой диалог с массами, разъяснять им политику
партии, развивать их сознательность и инициативу. Меж-
ду тем в 70-е гг. ослабло внимание к политической и
теоретической подготовке, идейно-нравственной закалке

1 См.: Известия. 1988. 17 нояб.
кадров. При оценке руководителей партийные организа-
ции, как правило, исходили только из показателей вы-
полнения производственных планов, когда администри-
рованйе выдавалось за проявление волевых качеств,
технократический подход — за деловитость и компетент-
ность, а консерватизм — за принципиальность. При этом
меньше всего ценилась способность руководителя соз-
давать здоровый морально-психологический климат в
коллективе, хорошие условия труда и быта трудящихся.
В своих постановлениях «Об участии руководящих и
инженерно-технических работников Череповецкого ме-
таллургического завода в идейно-политическом воспита-
нии членов коллектива» и «О работе партийной орга-
низации Минского тракторного завода по повышению
производственной и общественно-политической активно-
сти трудового коллектива» 1 ЦК КПСС указал на важ-
ность активного участия в идейно-политической работе
всех руководящих и инженерно-технических работни-
ков. Но эти указания не претворялись в жизнь. Теорети-
ческие, политические, нравственные качества руководи-
телей только на словах признавались важными, а на де-
ле они отошли на второй план.

В 1981—1985 гг. высшие учебные заведения партии
окончили более 25 тыс. человек. За этот же период кур-
совыми формами повышения квалификации было охва-
чено 253 тыс. человек. Однако в целом подготовка н
переподготовка кадров отставала в своем' развитии от
возросших задач партии. Наметилась линия на сверты-
вание партийно-политического образования. За 1978—
1985 гг., например, число обучающихся в Академии об-
щественных наук при ЦК КПСС и в высших партийных
школах сократилось почти на 40% 1 2. И как результат —
заметное уменьшение числа работников с партийно-по-
литическим образованием. В Молдавии, например, в
1978 г. партийно-политическое образование имели 47%
секретарей горкомов, райкомов партии, а в 1982 г. их ос-
талось только 6,2% 3. В целом по стране к концу 1980 г.
даже среди секретарей ЦК компартий союзных респуб-
лик, крайкомов и обкомов КПСС окончившие высшие
партийные школы составляли менее половины 4.

1 См.: Справочник партийного работника. М., 1972. Вып. 12.
С. 186, 197.

2 См.: Коммунист. 1987. № 9. С. 4.

3 См.: Коммунистическая партия Молдавии — составная часть
КПСС. Кишинев, 1984. С. 56.

4 См.: Партийная жизнь. 1980. № 23. С. 22.
В те годы сложилось мнение, что партийный руково-
дитель должен главным образом хорошо знать производ-
ство, а остальное приложится «само собой». Поэтому
партийные кадры пополнялись прежде всего за счет спе-
циалистов тех или иных отраслей народного хозяйства.
В течение 1976—1980 гг. среди секретарей райкомов,
горкомов и окружкомов партии число специалистов про-
мышленного и сельскохозяйственного производства уве-
личилось с 60 до 65%. Более трех четвертей секретарей
обкомов, крайкомов и ЦК компартий союзных респуб-
лик были инженерами, техниками, экономистами, специ-
алистами сельского хозяйства. При выдвижении таких
работников далеко не всегда учитывались их политиче-
ские качества, наличие у них способностей к политиче-
ской деятельности. Это привело к усилению технократи-
ческих тенденций в деятельности партийного аппарата,
заметной утрате партийными комитетами роли органов
политического руководства.

В августе 1972 г. в постановлении ЦК КПСС по Таш-
кентской городской партийной организации указывалось,
например, что «некоторые руководящие работники не-
уважительно относятся к людям, разговаривают с ними
в грубом, приказном тоне, нетерпимы к критике снизу» *.
Все это было результатом того, что специалисты, при-
шедшие в партийный аппарат, нередко отрывались от
масс, уповая главным образом на силу резолюций, на
командно-нажимные методы руководства.

Политическая культура руководителя предполагает
высокую принципиальность, которая несовместима с па-
радностью, бахвальством. Она предполагает открытый и
честный взгляд на положение дел. Но именно такого
честного отношения к делу и не хватало. Разве не о бес-
принципности отдельных партийных и государственных
руководителей свидетельствует тот «золотой дождь» наг-
рад, который в застойные годы обильно падал на многие
области, края и республики вопреки нараставшим в них
негативным явлениям. Характеризуя серьезные ошибки,
допущенные в Казахстане, ЦК КПСС в постановлении
от 15 июля 1987 г. указал, что «созданию нездоровой
обстановки в общественно-политической жизни респуб-
лики, в том числе в сфере национальных отношений, во
многом способствовали беспринципная позиция бюро
ЦК Компартии Казахстана, грубые нарушения норм и

1 КПСС в резолюциях... Т. 12. С. 271,
принципов партийного руководства бывшим первым
секретарем ЦК Д. А. Кунаевым»

В застойные годы часто встречались руководящие ра-
ботники, которые в самом факте своего назначения на
ответственный пост видели наделение их большой влас-
тью, а не большой ответственностью. Такие руководите-
ли склонны были к высокомерию, нетерпимости к мне-
нию других. Для них требование закона и морали стали
попросту фикцией, а лица, неугодные им, предавались
гонениям и шельмованию.

Известно, что Ленин при оценке работников большое
значение придавал их нравственному, моральному об-
лику. «В той кипучей борьбе, какой является револю-
ция,— говорил он,— на том особом посту, на котором
стоит всякий революционер... громадное значение име-
ет крупный, завоеванный в ходе борьбы, бесспорно не-
пререкаемый моральный авторитет...» 1 2 Но такие поня-
тия, как порядочность, честность, принципиальность, в
годы сталинизма и застоя стали утрачиваться. Ржав-
чина разложения и перерождения все больше разраста-
лась. В ряде партийных организаций были вскрыты фак-
ты нарушений партийной, государственной дисциплины,
этики и морали, пьянства, хищения, взяточничества.

Последовательно проследить на документальном уро-
вне зарождение и нарастание этих отрицательных явле-
ний весьма затруднительно, ибо они в соответствии с об-
щими традициями периода застоя замалчивались и в
партийных документах, и в печати, и тем более в науч-
ных исследованиях. Можно, однако, сказать, что огром-
ный вред морально-политической обстановке в стране
наносился тем, что определенная часть руководителей
оказалась заражена стяжательством, накопительством,
стремлением «красиво пожить», забыла о своей партий-
ной совести и партийном долге. Произошла утрата тех
нравственных идеалов, которые с рождения были прису-
щи ленинской партии.

В наиболее уродливых формах подобные процессы
имели место в Узбекистане, Казахстане, Молдавии, Турк-
мении, Краснодарском крае, Ростовской области, в Мо-
скве и в некоторых других городах, а также в системе
бывшего Министерства внешней торговли и Министерст-
ва внутренних дел СССР.

1 См.: Правда. 1987. 16 июля.

2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 38. С. 77.
В Уральской области Казахстана, например, для «при-
вилегированных» работников содержалось в обществен-
ных стадах около 140 тыс. овец, лошадей, крупного ро-
гатого скота. Для узкого круга избранных на террито-
рии республики были построены роскошные городские и
загородные резиденции, охотничьи домики с саунами,
теплицами, бильярдными и даже кинозалами и бассей-
нами. Когда стали наводить в этом деле порядок, то за
короткое время в распоряжение Минздрава республики,
детских учреждений, многодетных семей рабочих и для
других социальных нужд было передано 247 малых гос-
тиниц, 84 коттеджа, 414 ведомственных гостевых квартир
в жилых домах, 22 охотничьих домика, много других объ-
ектов.

Переродившиеся партийные работники сквозь паль-
цы смотрели на злоупотребления со стороны хозяйствен-
ных кадров. Вседозволенность, безнаказанность способ-
ствовали развитию взяточничества, процветанию круго-
вой поруки и групповых хищений. Стали возрождаться
ритуалы феодального порядка, у отдельных руководите-
лей республик Средней Азии начали проявляться хан-
ские замашки и в образе жизни, и в стиле работы. Руко-
водитель агропромышленного объединения Адылов, поль-
зовавшийся особым расположением Рашидова, устано-
вил в своих владениях настоящее феодальное княжест-
во, где все должны были безропотно выполнять его лю-
бые приказания, а тех, кто возражал, упрятывали в са-
мую настоящую подземную тюрьму.

На путь разложения и коррупции встали некоторые
работники партийных, советских, государственных орга-
нов Узбекистана. Только в 1984 г. за различного рода
злоупотребления в республике было привлечено к уго-
ловной ответственности 315 руководителей предприятий,
организаций и хозяйств, более 900 начальников произ-
водств, участков, цехов, смен, почти 500 счетно-бухгал-
терских работников. После апрельского (1985 г.) Плену-
ма ЦК КПСС было заменено десять из тринадцати пер-
вых секретарей обкомов партии Узбекистана. Из состава
партийных комитетов выведено около 300 человек. Отоз-
вано более 200 депутатов Советов. За хищения и взяточ-
ничество к уголовной ответственности были привлечены
Председатель Совета Министров республики, секретари
ЦК Компартии, заместитель Председателя Президиума
Верховного Совета Узбекистана, пять первых секретарей
обкомов партии, ряд министров. А всего в республике
за хищения и взятки было осуждено более 4,5 тыс. долж-
ностных лиц'.

В Ростове группа перерожденцев, устраивая банкеты
и одаривая руководителей различными подношениями,
втянула в свои преступные действия ряд ответственных
работников обкома партии и Ростовского горкома КПСС,
хозяйственных и административных органов. Только за
1982—1984 гг. в Ростове было выявлено более полутора
тысяч должностных и хозяйственных преступлений. В ре-
зультате бесконтрольности со стороны тогдашнего руко-
водства Московского городского комитета партии, пред-
почитавшего конкретному делу пустые помпезные заяв-
ления о превращении столицы в «образцовый коммуни-
стический город», взяточники и казнокрады свили свои
осиные гнезда в Главмосторге, Главобщепите, Главном
управлении здравоохранения, Управлении легкового ав-
тотранспорта. Погрязли в коррупции, срослись с пре-
ступниками и отдельные работники милиции.

Факты беззакония и произвола неизменно появлялись
там, где грубо попирались нормы партийной жизни и
принципы партийного руководства, поощрялось угодни-
чество. Это наглядно проявилось в работе Башкирской
областной партийной организации. Первого секретаря
обкома М. 3. Шакирова отличало властолюбие, своево-
лие, нетерпимость к чужому мнению. Шакиров преследо-
вал неугодных ему работников, насаждал психологию
угодничества, чинопочитания, слепого послушания, без-
думного исполнительства. За все годы его работы пер-
вым секретарем обкома КПСС ни на заседаниях бюро,
ни на пленумах в адрес Шакирова не было высказано
ни одного критического замечания. Только славословие!
И стоило второму секретарю Уфимского горкома партии
т. Софронову высказать некоторые критические замеча-
ния по поводу Шакирова, как по его указанию против
Софронова было сфабриковано уголовное дело, и он семь
месяцев находился в тюрьме. Подвергались преследова-
нию также работники, отказавшиеся дать против него
ложные показания. После вмешательства ЦК КПСС ле-
том 1987 г. состоялся пленум обкома партии, на котором
впервые была сказана вся правда о методах работы Ша-
кирова. В руках одного человека, говорилось на пленуме,
сосредоточилась власть, практически не контролируемая
снизу, что не могло не привести к деформации партийной

' См.: Известия. 1989. 21 мая.
работы. «Бюро обкома,— сказал один из участников пле-
нума,— у нас часто выступало пугалом, орудием устра-
шения. Во имя ложно понимаемого авторитета и пре-
стижности первого секретаря растаптывались порой че-
ловеческое достоинство, нормы партийной этики и мора-
ли». Как относился Шакиров к людям? — задал вопрос
другой участник пленума обкома. И ответил: «Хорошо,
а иногда даже очень хорошо. Но только после того,
как сломает полностью его способность по-своему мыс-
лить и действовать. Кто осмеливался нарушить этот
принцип, того ожидала самая тяжелая участь» '.

В такой обстановке в партийных организациях все
больше появлялось людей с карьеристскими, эгоистиче-
скими наклонностями, ставившими на первый план удов-
летворение собственных интересов, получение различных
материальных благ Как говорил В. И. Лепин, «у карье-
ристов нет никаких идей, нет никакой честности»1 2.
Неизменные спутники карьеризма — угодничество, бес-
принципность, стремление любой ценой добиться «благо-
склонности» начальства, безудержное восхваление «стар-
ших по чину». Сложился своеобразный стереотип «до-
стойного» работника: исполнителен, не перечит началь-
ству, значит, «надежен». Критерием надежности стала
не столько способность иметь свое мнение, действовать
самостоятельно и сопротивляться неразумным решени-
ям, сколько беспрекословная готовность выполнять лю-
бые указания, даже если они противоречат здравому
смыслу п общественным интересам, а то и противоза-
конны.

В 70-е гг. широкое распространение получили факты
очковтирательства и приписок, с помощью которых
умышленно замалчивалось замедление темпов социаль-
но-экономического развития. ЦК КПСС не раз осуждал
подобные факты, и многие партийные организации вели
борьбу с различного рода махинациями, бесхозяйствен-
ностью. В Белоруссии, например, органы народного конт-
роля только в 1977 г привлекли к ответственности за
приписки 1075 человек3

Однако порочная практика продолжалась, а местные
партийные комитеты в ряде случаев относились к ней
примиренчески. В Узбекистане в хлопководстве ежегодно
скрывались от учета большие массивы орошаемой паш-

1 Правда. 1987 6 июля.

2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 33. С. 199.

3 См.: Коммунист Белоруссии. 1978. № 6. С. 41.
пи, па сотни тысяч тонн завышались объемы заготовлен-
ного сырца. При этом заработная плата, премиальные,
награды за несуществующий хлопок получали как непо-
средственные исполнители этой крупной аферы, так и их
вдохновители.

В Таджикистане в строительных организациях толь-
ко в одной Ленинабадской области за 1983 и 1984 гг.
были выявлены приписки на сумму почти в 700 тыс. руб-
лей. Ежегодно искажения государственной отчетности в
этой области оказывались на каждом третьем проверен-
ном объекте народного хозяйства.

Нередко виновные в этом вообще не наказывались.
В Азербайджанской ССР, например, во второй половине
1983 г. искажения отчетности были выявлены на 667 объ-
ектах, а наказан был всего лишь 181 человек. Такой же
либерализм имел место в Молдавии, где бывший пер-
вый секретарь ЦК Компартии республики И. И. Бодюл
прежде всего ценил в кадрах изворотливость и чинопо-
читание, относился либерально к показухе, липовым ра-
портам, припискам и очковтирательству. Виновные в та-
ких поступках часто оставались на своих постах, а то и
выдвигались на вышестоящие должности. Те же, кто
осмеливался говорить правду, перечили его «установ-
кам», оказывались в опале1.

Подобные поступки подрывали авторитет партийных
органов, государственных учреждений, веру людей в
справедливость н усиливали социальную напряженность
общества.

Одной из причин серьезных упущений в кадровой по-
литике было ослабление роли органов контроля как в
партии, так и в сфере государственных и общественных
организаций. Мимо их внимания прошли многие сигналы
о злоупотреблениях и нарушениях в ряде регионов и от-
раслей народного хозяйства, в партийных комитетах об-
ластей, краев и республик. Работа контрольных органов
зачастую ограничивалась неглубокими проверками и
формальными финансовыми ревизиями, рассмотрением
различных жалоб и бытовых неурядиц.

Правда, в конце 70-х гг. несколько активизировалась
борьба с коррупцией, должностными преступлениями.
Именно в эти годы были вскрыты крупные злоупотреб-
ления в системе Министерства рыбного хозяйства СССР,
средн ответственных работников города Сочи и Красно-

1 См.: Советская Молдавия. 1986. 25 окт.
дарского края, при заготовках и переработке хлопка в
Узбекистане, на автотранспорте в Казахской ССР и т. д.
Но серьезного хода многим делам не было дано. Бреж-
нев фактически смирился с «теневой экономикой». Он
часто оставлял на своих постах не только провинивших-
ся, но и проворовавшихся работников. Много времени и
усилий потребовалось, например, для того, чтобы убрать
из Грузии многолетнего партийного лидера Мжаванадзе,
о жадности и коррупции которого в Грузинской ССР хо-
дили легенды. Его благополучно отправили на пенсию.
Не был, по существу, наказан и министр рыбного хозяй-
ства СССР Ишков, в ведомстве которого в течение мно-
гих лет творились грязные дела, за участие в них де-
сятки руководящих работников министерства были осуж-
дены. Весьма спокойно чувствовал себя первый секре-
тарь Краснодарского крайкома партии Медунов, вопрос
о злоупотреблениях которого неоднократно поднимался
в различных инстанциях. Некоторая активизация борьбы
с должностной преступностью началась лишь после смер-
ти Брежнева в 1983 г. Но только после апрельского
(1985 г.) Пленума ЦК КПСС борьба с этим злом стала
вестись более последовательно и бескомпромиссно.

Вскоре стало ясно, что это зле неразрывно связано с
непомерно разросшимся бюрократизмом. Развитие бюро-
кратии и бюрократизма, появление многочисленного слоя
людей, кровно заинтересованных в сохранении сложив-
шихся в результате сталинизма порядков, приобрело
очень широкие масштабы и оказало серьезное воздей-
ствие на ход нашей истории. Не случайно в резолюции
XIX Всесоюзной партийной конференции отмечается,, что
«бюрократизм разросся до опасных пределов, стал тор-
мозом общественного развития» *. Бюрократизм послу-
жил почвой, на которой выросли всевластие больших и
малых культов и их преступные дела. Ведь суть бюро-
кратизма состоит в том, чтобы преследовать своп узкие,
личные, своекорыстные интересы, поставив их над инте-
ресами общества. Бюрократы, говорил Ленин, «ловкачи,
многие мерзавцы из них — архипройдохи»1 2. Беспринцип-
ность, приспособленчество, равнодушие и невнимание к
людям, лживость, черствость — характерные черты бю-
рократа.

1 Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической
партии Советского Союза. С. 128.

2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 52. С. 104.
Причины живучести бюрократизма различны, и одна
из них — отсутствие у многих граждан высокой полити-
ческой культуры, что тормозит развитие их социальной
активности, препятствует их участию в управлении го-
сударственными и общественными делами. Именно с не-
достатком этой культуры во многом связаны такие по-
роки, как бюрократизм и злоупотребление властью, чи-
нопочитание, бесхозяйственность и безответственность’.
Махровый бюрократизм попирал, унижал достоинство
человека, стремился показать свое всесилие и бессилие
человека бороться с ним. Это многоликое унижение до-
стоинства человека вытравляло из него качества бойца,
борца за правду и справедливость. А тех, кто имел му-
жество вести борьбу против зазнавшихся «ведьмой;», про-
тив бюрократических порядков, тех нередко жестоко пре-
следовали— от подключения правовых учреждений до
мобилизации «мнения коллектива».

К этому надо добавить и ошибки в кадровой поли-
тике, отстранение от активной общественной деятельно-
сти людей инициативных, умеющих отстаивать свои пози-
ции, открыто бороться с негативными явлениями, прояв-
лять новаторство, высказывать нетрадиционные взгляды.
Но в обществе, где господствовали ложь и лицемерие,
часто поднимались наверх всякие ничтожества, а луч-
шие люди оставались в тени, а иногда и гибли. В Ми-
нистерстве внутренних дел СССР, как и всюду, было не-
мало талантливых и умпых людей. Один из них — гене-
рал-лейтенант С. М. Крылов, основатель первой и един-
ственной Академии МВД СССР. Автор этих строк был
лично знаком с Крыловым, знает, что это действи-
тельно большой знаток своего дела, и тем более был
ошеломлен, с какой неслыханной грубостью и беспар-
донностью заместитель министра внутренних дел Чурба-
нов в его присутствии «отчитал» С. М. Крылова в связи
с одним из его предложений по кадровым вопросам.
И это можно объяснить: восходящим подонкам не могут
нравиться талантливые и принципиальные люди. И вот
по ложному навету свежеиспеченного тогда генерал-лей-
тенанта Чурбанова Крылов был отстранен от дел тог-
дашним министром внутренних дел Щелоковым и застре-
лился в своем рабочем кабинете.

Но жизнь партии развивалась вопреки позорным по-
ступкам щелоковых, рашидовых и им подобных. Ленин-

1 См.: Горбачев М. С. Октябрь и перестройка: революция про-
должается. М., 1987. С. 34.
ские основы партии, хотя и сильно поколебленные в го-
ды сталинизма и застоя, сохранились и стали опорой для
здоровых сил партии, которые понимали необходимость
обновления общества, очищения его от всего того, что
чуждо социализму, ленинским идеалам. Эти силы дейст-
вовали и в партии, и в науке, и в литературе, и в искус-
стве. Застой касался далеко не всех, не все стояли на
месте, не все обрастали бюрократической коростой. Боль-
шинство коммунистов честно трудились во имя социа-
лизма, шли в авангарде социалистического строитель-
ства. Постепенно накапливался протест против деформа-
ций в кадровой политике, во всей партийной работе.

Партия была п остается авангардной, объединяющей
силой общественного прогресса. «Да, в партии были и ра-
шидовы, и щелоковы, и им подобные,— говорил М. С. Гор-
бачев.— Но не они определяли лицо партии, а миллионы
честных коммунистов, которые теперь трудом своим дви-
гают дело перестройки. Поэтому нельзя ставить знак ра-
венства между отщепенцами от партии и партией в це-
лом, между отщепенцами от руководства и руководст-
вом в целом» ’.

Здоровые силы партии проявили себя не только в
честном труде, но и в критике недостатков и извраще-
ний, в борьбе против бюрократического засилья. Были
и П. Машерон в Белоруссии, п А. Снечкус в Литве, и бра-
тья Стародубцевы в Тульской области, и старый комму-
нист Расул Гулямов и Узбекистане, нс отступивший в от-
крытой борьбе против рашидовщипы, и Гамбай Мамедов,
смело ринувшийся в бой против антигосударственной
практики в Азербайджане, и многие другие. Наличие та-
ких сил в партии и обществе наглядно продемонстриро-
вал и первый съезд народных депутатов СССР «Сколь-
ко обнаружилось политически зрелых, молодых, смелых
лидеров, талантов государственности,— отметил народ-
ный депутат СССР писатель Даниил Гранин.— Было не-
понятно, как могли они вызреть, прорасти сквозь тряси-
ну застоя, причем не то чтобы в центре, айв дальних
окраинах, в глухомани, люди действия, независимой мыс-
ли. Годы разрушительные, казалось, бесплодные, скопи-
ли, оказывается, огромный духовный потенциал»1 2.

Постепенно формировались силы, которые смогли
после апрельского (1985 г.) Пленума ЦК КПСС совер-

1 Правда. 1989. 25 септ.

а Советская культура-. 1989. 12 авг.
шить крутой поворот в политике, вывести страну на путь
перестройки, обновления. Ответом на острейшую общест-
венную потребность переломить течение событий, прео-
долеть негативные явления в жизни партии и общества
явились выдвинутые этим Пленумом идеи, которые по-
лучили теоретическое и политическое развитие в реше-
ниях XXVII съезда, последующих пленумов ЦК, XIX Все-
союзной партийной конференции КПСС и оформились в
генеральную линию революционной перестройки всех
сторон жизни советского общества.

Центральный Комитет КПСС принял меры по очище-
нию партии от перерожденцев, компрометирующих зва-
ние члена партии, по укреплению многих участков
партийной, государственной, хозяйственной работы энер-
гичными, подготовленными кадрами, по замене скомпро-
метировавших себя или отставших от современных тре-
бований работников.

Существенный вклад в дальнейшее улучшение ра-
боты с кадрами внес январский (1987 г.) Пленум
ЦК КПСС. Он признал необходимым серьезно обно-
вить кадровую политику, сделать ее более активной и
целеустремленной, связать с ключевыми направлениями
перестройки, настойчиво добиваться, чтобы каждое
звено партийной, государственной, хозяйственной, обще-
ственной работы возглавляли люди, преданные пар-
тии и народу, настоящие новаторы, глубоко осознаю-
щие необходимость качественных перемен в нашем обще-
стве

Учитывая, что в обществе особенно остро восприни-
мается все, что связано с нравственным обликом члена
КПСС, наша партия после апрельского (1985 г.) Пле-
нума ЦК поставила в качестве своей первейшей зада-
чи— восстановить чистый и честный облик руководите-
лей-коммунистов, облик, на который бросили тень пре-
ступления ряда перерожденцев. Партия повела реши-
тельную борьбу со всякого рода злоупотреблениями
властью, стремясь преодолеть негативные явления, бро-
сающие тень иа наши кадры. Глубокая идейная убеж-
денность, высочайшая политическая и моральная ответ-
ственность за судьбы страны, неуклонное следование ле-
нинской этике большевизма — эти требования в совре-
менной обстановке с особой остротой предъявляются ко

1 См.: Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС,
27-28 января 1987 г. С. 52, 58—60.
всем наших кадрам. Они должны являть собой обр£₽но
идейной стойкости, неукоснительного соблюдения пар-'
тийной и государственной дисциплины, верности слову,
честности, порядочности, неподкупности, скромности, не-
терпимости к любым отклонениям от норм социалисти-
ческой морали.

Застойные явления, разрастаясь и углубляясь, при-
вели к тому, что наша страна в середине 80-х гг. ока-
залась в серьезном кризисе. Кризис коснулся и самой
партии. Сущность его в отходе от ленинской концепции
партии как политического и идеологического авангарда
общества. Но речь идет прежде всего о кризисе ее преж-
них функций, ее месте в обществе, устаревших методов
и стиля работы, пришедших в явное противоречие с за-
дачами перестройки, с новыми политическими реалиями
нашего общества. Перестройка работы партии стала не-
отложной задачей дня. Само обновление общества не-
мыслимо без обновления партии. Во имя этого опа реши-
тельно освобождается от деформаций, рожденных куль-
том личности и временем застоя, изменяет весь стиль сво-
ей работы, отбрасывает устаревшее и негодное, с тем
чтобы быть подлинным политическим авангардом совет-
ского общества, идти во главе его демократизации и об-
новления.

Обновление партии означает пе только изменение ее
функций, стиля и методов работы, но и серьезнейшие
перемены во всей системе внутрипартийных отношений,
ее внутренней структуры, а также отказ от политической
монополии. Как сказано в проекте Платформы ЦК КПСС
к XXVIII съезду КПСС: «Партия не берет на себя госу-
дарственные властные полномочия. Роль ее—быть де-
мократически признанным политическим лидером, дей-
ствующим через коммунистов, не претендуя на преиму-
щество и закрепление своего особого положения в Кон-
ституции СССР»1. Партия встала на путь решительного
отказа от бюрократического централизма, па путь глу-
бокой демократизации и расширения гласности, овладе-
ния современными методами политического руководства.
Все это имеет исключительное значение, так как от дея-
тельности партии в огромной степени зависит судьба пе-
рестройки, а значит, и судьба страны, достижение каче-
ственно нового состояния общества, нового облика со-
циализма.

1 Правда. 1990. 13 февр.
Глава третья

ПРОБЛЕМЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
ОБЩЕСТВА

1

ОСНОВНЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ
ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

S	Развитие политической си-

стемы советского общества в 70-е—первой половине
80-х гг. носило сложный и противоречивый характер. Ос-
новным стало противоречие между демократической фор-
мой п бюрократической сущностью политической систе-
мы. Оно возникло еще в начале 30-х гг., когда в связи
с резким ускорением темпов индустриализации и насиль-
ственной коллективизацией сформировалась администра-
тивно-командная бюрократическая система управления
сначала в экономике, а затем и в других сферах госу-
дарственной и общественной жизни.

Именно тогда, в конкретных исторических и социаль-
но-политических условиях того времени, в стране сло-
жился общественный строй, который приобрел «раннесо-
циалистические» черты. К ним нужно отнести, прежде
всего, почти полное огосударствление собственности на
средства производства. Государственная собственность
рассматривалась как высшая форма социалистиче-
ской собственности. Признавалась, правда, и кооператив-
но-колхозная форма общественной собственности, но она
считалась, во-первых, второстепенной по сравнению с го-
сударственной, а во-вторых, фактически являлась разно-
видностью государственной собственности, так как ею
бесконтрольно распоряжался партийно-государственный
управленческий аппарат (достаточно вспомнить массо-
вое преобразование колхозов в совхозы по решениям
партийных и государственных органов).

Характерными чертами «раппесоциалистического» об-
.щества стала бюрократическая система управления, ог-
раничение демократии, уравнительные, административно
закрепляемые нравственные ценности «социальной спра-
ведливости», доминирование внеэкономических форм сти-
мулирования труда, отчуждение трудящихся от собст-
венности и власти, подавление личностп. С высоких три-
бун, в средствах массовой информации, в обществовед-
ческой литературе назывались внушительные цифры, де-
путатов Советов всех уровней, народных контролеров,
народных заседателей, дружинников членов иных об-
щественных формирований и общественных организаций,
общее число которых чуть ли не превосходило общую чис-
ленность взрослого населения страны. Однако такой «ва-
ловый» подход к демократии призван был скрыть тот
факт, что в действительности реальная и практически
бесконтрольная власть была сосредоточена в руках бю-
рократического управленческого аппарата (точнее, верх-
него его эшелона).

> Особенностью советской политической системы, сфор-
мировавшейся еще в 30-е гг., но в основном сохранив-
шейся и в 70-е гг., был ее замкнутый характер (хотя, ра-
зумеется, и политические отношения, и, особенно, поли-
тический режим претерпели определенные изменения).
Это означает, что исчерпывающий перечень всех состав-
ных элементов политической системы определялся в кон-
ституционном порядке

♦ Впервые в Конституции СССР 1936 г., а затем и в
Конституции СССР 1977 г. в законодательном порядке
были определены составные элементы политической си-
стемы нашего общества: Коммунистическая партия, Со-
ветское государство1, профсоюзы, комсомол, коопера-
тивно-колхозные объединения, общественные организа-
ции. Ядром этой системы явилась Коммунистическая пар-
тия. Однопартийная система сложилась в нашей стране
исторически, и положение правящей партии КПСС завое-
вала в борьбе за социальное освобождение народов на-
шей страны, их национальную независимость.

1 Следует отметить, что в литературе иногда в качестве состав-
ного элемента политической системы рассматриваются Советы. Вряд
ли с такой трактовкой можно согласиться. Ведь в таком случае Сове-
ты как бы «отрываются» от Советского государства, политической ос-
новой которого они являются. А Советское государство в целом
«выпадает» из политической системы общества. Посредством Советов
народ объединяется в Советское общенародное государство, высту-
пающее как одна из важнейших составных частей политической си-
стемы нашего общества.
В ст. 126 Конституции СССР 1936 г. (действовавшей
до 7 октября 1977 г.) в качестве элементов политсисте-
мы, помимо Коммунистической партии и Советского го-
сударства, перечислялись профсоюзы, кооперативные
объединения, организации молодежи, спортивные и обо-
ронные организации, культурные, технические и научные
общества. Нетрудно заметить, что в этом перечне нет
общественных организаций, преследовавших обществен-
но-политические цели. В Конституции СССР 1977 г. пе-
речень элементов политсистемы был несколько изменен.
Помимо партии, государства, профсоюзов и комсомола,
упоминаются п общественные организации. Это более
гибкая и обобщенная формулировка. Но и она достаточ-
но жесткая, так как из нее следует, что какие-либо но-
вые элементы политсистемы, не подпадающие под при-
знаки общественной организации (народные фронты, об-
щественные движения, различные фонды и т. д.), авто-
матически рассматриваются как неконституционные, т е.
незаконные. Такая «замкнутость» структуры политиче-
ской системы юридически обеспечивалась положением
«О добровольных обществах и союзах», принятым еще в
1932 г., но продолжавшим действовать в 70—80-е гг. и
устанавливавшим жесткий разрешительный порядок соз-
дания обществ и союзов.

; К тому же такие составные элементы политической
системы, как государство (в том числе и Советы), проф-
союзы, комсомол, общественные организации, а в соот-
ветствии с Конституцией СССР 1977 г. и трудовые кол-
лективы, рассматривались, главным образом, как «при-
водные ремни» от партии к массамл Сам этот тезис о
«приводных ремнях» принадлежал Ленину. Но он пони-
мал его гораздо шире — не только сверху вниз (от.пар-
тии к массам), но и снизу вверх (от масс к партии). При
помощи общественных организаций партия (по мысли
Ленина) должна держать руку на пульсе общества, с тем
чтобы знать о чаяниях, нуждах, требованиях различных
классов, социальных групп, учитывать их в своей поли-
тике. С 30-х гг. тезис об общественных организациях как
«приводных ремнях» получил однобокую трактовку —
как инструментов по выполнению заданий партийно-го-
сударственного управленческого аппарата, что извра-
щало саму их суть и предназначение именно как инсти-
тутов гражданского общества ’. Впрочем, длительное вре-

1 Наиболее ярко это проявилось на примере профсоюзов. Во
время забастовок шахтеров в 1989 г. профсоюзные комитеты в пере-
мя понятие гражданского общества рассматривалось в
пашем обществоведении как буржуазное, якобы чуждое
социализму, а общество фактически отождествлялось а
государством.

Положение Советов, органов государственного управ-
ления, профсоюзов, комсомола, общественных организа-
ций как простых «приводных ремней» от партии к мас-
сам привело и к изменению форм и методов партийного
руководства ими. Еще в 20-е гг., когда партия держала
курс на «оживление Советов», расширение советской де-
мократии не по форме, а по существу, партийное руко-
водство осуществлялось через членов партии, работав-
ших в тех или иных учреждениях, через коммунистиче-
ские фракции Советов, общественных организаций.

В решениях вышестоящих партийных комитетов упот-
реблялись тогда такие выражения: обязать коммунистов,
работающих в тех или иных учреждениях, или обязать
комфракцшо ВЦИК или того или иного съезда Советов
провести в жизнь определенное партийное решение. При
этом сами комфракции съездов или Советов имели опре-
деленные права в отношении партийных комитетов.
В случае разногласия между парткомом и фракцией по-
следняя могла требовать, чтобы партийный комитет по-
вторно рассмотрел тот пли иной вопрос с учетом мнения
фракции.

Устав партии, принятый в 1934 г. XVII съездом
ВКП(б), уже не предусматривал подобных прав фрак-
ций. Перестали собираться заседания комфракцпй Сове-
тов и их съездов. Исчез из оборота сам термин «ком-
фракция». С провозглашением в 1937 г. (перед первыми
выборами в учрежденный Конституцией СССР 1936 г.
Верховный Совет СССР) «нерушимого блока коммуни-
стов и беспартийных» исчезла даже тень самостоятель-
ности Советов по отношению к партийным комитетам.

Партийные органы постепенно усвоили стиль прямого
и непосредственного командования Советами, органами
государственного управления, профсоюзами, комсомо-
лом, общественными организациями. Усилению такого
командно-приказного стиля способствовало предоставле-
ние Уставом партии, принятым на XVIII съезде ВКП(б)
в 1939 г., партийным комитетам учреждений, предприя-
тий, МТС и колхозов права контроля деятельности

говорах с забастовщиками оказались па стороне администрации, а не
трудящихся, т. е. они оказались на положении придатков админи-
страции. Это вело к падению их престижа в глазах трудящихся.
администрации. Это право контроля было еще более рас-
ширено в Уставе партии, принятом XXII съездом КПСС.
Неудивительно, что в решениях ЦК партии широкое рас-
пространение получили прямые приказы советским ор-
ганам, министерствам, ведомствам, профсоюзам, комсо-
молу, общественным организациям '. Аналогичные реше-
ния принимались и на уровне обкомов и райкомов пар-
тии. Практика прямого командования и фактической под-
мены государственных органов дополнялась практикой
сращивания партийного и государственного аппарата и
аппарата профсоюзов и общественных организаций. Это
выражалось нс только в том, что все сколько-нибудь от-
ветственные должности как в государственных, так и в
общественных организациях замещались членами пар-
тии, ио и в том, что руководители ведомств и обществен-
ных организаций, как правило, входили в состав
ЦК КПСС, обкомов и райкомов партии.

Широкое распространение получила практика назна-
чения на руководящие должности в советских, хозяйст-
венных, правоохранительных, дипломатических органах,
профсоюзах, даже в научных учреждениях, в различных
общественных организациях, в том числе в области ли-
тературы, искусства и т. д., партийных работников, при-
чем не столько по признаку профессиональных знаний и
опыта, сколько по признаку «номенклатуры».

Процесс бюрократизации партийно-государственного
аппарата распространился и на комсомол, >и на проф-
союзы, и на общественные организации. Шел процесс
своеобразного их огосударствливания. Этому способст-
вовала передача ВЦСПС еще в 1933 г. ряда государст-
венных функций, ранее выполнявшихся упраздненным
Наркоматом труда. И хотя в 1955 г. был образован Гос-
комитет СССР по вопросам труда и зарплаты, преобра-
зованный в 1976 г. в Госкомитет СССР по труду и соци-
альным вопросам, осуществление государственных функ-
ций осталось за профсоюзами.

1 В качестве примера можно привести постановление ЦК КПСС
«О мерах по сокращению потерь рабочего времени и устранению на-
рушений законодательства о режиме труда и отдыха рабочих и слу-
жащих» от 3 февраля 1972 г. В п. 5 этого постановления говорилось:
«...обязать ЦК компартий союзных республик, крайкомы и обкомы
партии, Советы Министров союзных и автономных республик, край-
исполкомы и облисполкомы, министерства и ведомства, ВЦСПС и
ЦК ВЛКСМ принять меры к упорядочению режима работы пред-
приятий, учреждений и организаций, связанных с обслуживанием на-
селения» (КПСС в резолюциях... Т. 12. С. 183).
В то же время общественные организации «привязы-
вались» к соответствующим министерствам и ведомст-
вам. При регистрации общественных организаций и ут-
верждений их уставов краевые (областные) исполкомы
Советов должны были учитывать целесообразность соз-
дания той или иной общественной организации в соот-
ветствии с задачами конкретных отраслей государствен-
ной и общественной жизни и консультироваться с соот-
ветствующими государственными ведомствами. На эти
же ведомства и министерства возлагалось и общее
руководство данными общественными организациями.
Предварительным условием регистрации любой из них
должно было стать решение партийного комитета соот-
ветствующего уровня (общесоюзного, республиканского
или областного).

Сращивание общественных организаций с партийно-
государственным управленческим аппаратом вело к их
бюрократизации, снижало их творческий потенциал и
самодеятельное начало. Значительная часть действовав-
ших в 70-е — начале 80-х гг. общественных организаций
представляла собой как бы придатки соответствующих
ведомств (таковым было, к примеру, Всесоюзное обще-
ство изобретателей и рационализаторов при Госкомитете
по делам изобретений, ЦСКА при Министерстве обороны,
«Динамо» при МВД и КГБ и т. д.). Многие мощные все-
союзные общественные организации наделялись государ-
ственными полномочиями и представляли собой по сво-
им функциям подобия министерств. Таковым был Союз
советских обществ дружбы и культурной связи с зару-
бежными странами. Кстати, этот союз преобразовывался
в Госкомитет СССР по культурным связям с заграницей,
а затем вновь воссоздавался как общественная органи-
зация. Аналогичным было положение общества «Зна-
ние», творческих союзов (писателей, композиторов, ху-
дожников, архитекторов), располагавших огромным
платным аппаратом. Некоторые общественные организа-
ций носили чисто «верхушечный» характер и создава-
лись для представительства за рубежом. Таковыми в
70-е гг. были, например, Комитет советских женщин, Ко-
митет ветеранов войны, Комитет молодежных организа-
ций (КМО СССР) и т. д. Они не имели своих местных
организаций и соответственно никого практически не
представляли. Состав этих комитетов фактически назна-
чался партийными инстанциями или комсомольскими, а
не избирался.
Огосударствливание и бюрократизация способствова-
ли тому, что советская политическая система потеряла
гибкость, способность адекватно реагировать на разви-
вающиеся общественные процессы, «окостенела». Таким
образом, усиливалось противоречие между застывшей,
бюрократической политической системой и социалыю-по-
! литическим развитием общества.

Перечисленные выше характерные черты советской
/ политической системы сложились еще в 30-е гг. Однако
уже в середине 50-х гг. выявилась необходимость ее ре-
формы. И действительно, во второй половине 50 — нача-
ле 60-х гг. была предпринята попытка ее демократиза-
ции, в частности повышения роли Советов, ликвидации
чрезмерной централизации управления, активизации об-
щественных организаций. Однако эти меры не носили
комплексного характера, они не вовлекли в должной ме-
ре массы в дело политической реформы. Да и попытки
политических реформ не были увязаны с попыткой эко-
номической реформы. После октябрьского (1964 г.) Пле-
нума ЦК КПСС, когда к руководству партией и страной
пришли новые силы во главе с Л. Брежневым, в общест-
венном развитии возобладала консервативная тенден-
ция. Вновь усилился процесс бюрократизации полити-
ческой системы, хотя внешне этот процесс прикрывался
парадными фразами о развитии демократии. Нлдеде же
росло отчуждение масс от политической власти, i

2

УСИЛЕНИЕ БЮРОКРАТИЗАЦИИ
ГОСУДАРСТВЕННОГО МЕХАНИЗМА

Противоречивые тенденции в развитии политической
системы советского общества в полной мере отразились
и на ее главном составном элементе — Советском госу-
дарстве.

Если бросить общий взгляд на динамику развития
Советского государства в 70—80-е гг., то мы увидим, что
укрепление Советского государства, и прежде всего Со-
ветов, формально рассматривалось как ключевой вопрос
политики партии. Возрастание роли Советов подчерки-
валось в третьей Программе КПСС, принятой XXII съез-
дом партии. В Программе говорилось, что в работе Со-
ветов должны были полностью соблюдаться демократи-
ческие принципы: регулярная отчетность Советов и их
депутатов перед избирателями, право избирателей на до-
срочный отзыв депутатов, не оправдавших доверия из-
бирателей, гласность, свободное и всестороннее обсуж-
дение на сессиях Советов всех важных вопросов госу-
дарственного управления, хозяйственного, культурного
строительства; регулярная отчетность исполнительных
органов на сессиях Советов, критика недостатков в их
работе и т, д.

Особо акцентировалось внимание в Программе па
развитии общественных начал в работе Советов, усиле-
нии участия общественных организаций в выполнении
государственных функций, совершенствовании всех форм
привлечения народных масс к управлению1. Вопросы,
связанные с работой Советов, систематически обсужда-
лись па съездах партии, на пленумах ЦК- XXIII съезд
КПСС указал на необходимость активизировать законо-
дательную деятельность Верховного Совета СССР и
Верховных Советов союзных республик и проверку ис-
полнения законов, в частности путем образования новых
постоянных комиссий.

Особый упор в решениях съезда был сделан на рас-
ширении полномочий сельских Советов 1 2. В соответствии
с решениями съезда ЦК КПСС своим постановлением
от 8 марта 1967 г. «Об улучшении работы сельских п
поселковых Советов депутатов трудящихся» поручил
союзным п республиканским органам изучить вопрос о
возможном расширении прав сельских и поселковых
Советов и укреплении их материально-финансовой базы
и подготовить соответствующие предложения3. Во ис-
полнение этого поручения ЦК КПСС Президиумом Вер-
ховного Совета СССР в апреле 1968 г. был издан указ
«Об основных правах и обязанностях сельских и посел-
ковых Советов депутатов трудящихся».

На основе общесоюзного указа уже к началу 1969 г.
во всех союзных и автономных республиках были при-
няты республиканские законы, подробно определявшие
полномочия и порядок деятельности сельских и поселко-
вых Советов и их исполкомов.

Сельским п поселковым органам власти передан был
ряд вопросов, которые раньше находились в ведении

1 См.: Программа Коммунистической партии Советского Союза.
М„ 1974. С. 102—104.

2 См.: XXIII съезд Коммунистической партии Советского Союза;
Стеногр. отчет. Т. 1. С. 91—92, 241—243.

3 См.: КПСС в резолюциях... Т. 11. С. 161^165.
районных и городских Советов и их исполкомов. В связи
с этим возник вопрос о пересмотре компетенции район-
ных, городских и иных вышестоящих органов власти.
Для разработки предложений по этим вопросам Прези-
диумом Верховного Совета СССР была создана комис-
сия, которая работала около трех лет1. На основе ее
предложений ЦК КПСС 12 марта 1971 г. принял поста-
новление «О мерах по дальнейшему улучшению работы
районных и городских Советов депутатов трудящихся»1 2.
На его основе Президиум Верховного Совета СССР
19 марта 1971 г. издал два указа об основных правах и
обязанностях городских н районных в городах Советов
депутатов трудящихся.

XXIV съезд КПСС в марте 1971 г. признал целесо-
образным более четко определить полномочия депута-
тов Советов всех ступеней, обязанности должностных
лиц в отношении депутатов и закрепить статус депутата
в законодательном порядке. 20 сентября 1972 г. был
принят Закон о статусе депутатов, который определил
гарантии осуществления депутатами своих полномочий.

Таким образом, завершался процесс урегулирования
в законодательном порядке полномочий всех звеньев
представительных органов власти — Советов, что рас-
сматривалось как приведение системы Советов в соот-
ветствие с провозглашенным в Программе партии тези-
сом об общенародном Советском государстве.

Целью законодательства о Советах считалось расши-
рение прав местных Советов и повышение их роли в уп-
равлении на местах. Однако эта цель не была, да и не
могла быть в тех условиях достигнута. Наделяя местные
Советы разнообразными полномочиями и обязанностями,
законодатель не предоставил им средств для их реаль-
ного проведения в жизнь. Дело в том, что порядок фи-
нансирования местных Советов, формирования местных
бюджетов фактически остался почти без изменения, со-
хранился в том виде, как он сложился еще в начале
30-х гг. В результате проведенных в эти годы кредитной
и налоговой реформ отменены были многие налоги (в
том числе ряд местных налогов и сборов) с предприя-
тий. Вместо них были введены для предприятий налог с
оборота и отчисления от прибылей в госбюджет. По этим
каналам прибыль предприятий практически почти пол-

1 См. подробнее: Лукьянов А. И. Развитие законодательства о
советских представительных органах власти. М., 1978. С. 168—169,

2 См.: КПСС в резолюциях... Т. 12. С. 8—13.
ностыо изымалась и аккумулировалась в союзном бюд-
жете. А уже из него центр выделял часть средств на
формирование республиканских бюджетов (в союзных
и автономных республиках) и местных бюджетов. Ины-
ми словами, местные Советы, не имея самостоятельных
источников финансирования, целиком зависели от того,
сколько средств им выделит центр ’.

Поскольку еще с тех же 30-х гг. установился остаточ-
ный принцип финансирования социальных нужд, то
местные Советы получали от центра буквально крохи.
Поэтому практически местные Советы по-прежнему оста-
вались бессильными и безвластными, особенно в неболь-
ших городах и сельских районах, всецело зависимыми
от дотаций па союзного п республиканского бюджетов,
от крупных предприятий союзного значения. У них мест-
ные исполкомы «выпрашивали» средства, людей, меха-
низмы для благоустройства, строительства школ, боль-
ниц п т. д. Эти «просьбы» исполкомов сопровождались
давлением па предприятия со стороны местных партий-
ных органов. Кстати, это одна из причин, почему мест-
ные Советы в 70—80-е гг. безропотно соглашались на
строительство на своей территории крупных союзных
предприятий, в том числе экологически «грязных», хотя
всемогущие союзные ведомства не всегда п спрашивали
в подобных случаях согласия местных Советов.

Одновременно с обновлением законодательства о Со-
ветах шел процесс пересмотра и обновления законода-
тельства, регулировавшего общественные отношения
практически по всем направлениям. Накопился огром-
ный законодательный материал, который требовал сво-
его обобщения. Вместе с тем выявилась необходимость
в конституционной основе для дальнейшего пересмотра
законодательства, проведения его кодификации. Поэто-
му XXV съезд КПСС указал на необходимость скорей-
шего принятия новой Конституции СССР, разработка
которой велась уже давно.

В основу доработки проекта Конституции, осуществ-
ленной конституционной комиссией, избранной Верхов-
ным Советом СССР в составе 75 депутатов Верховного
Совета под председательством тогдашнего Генерального

1 Справедливости ради надо отметить, что некоторые отчисления
и сборы все же поступали в местный бюджет (налог с оборота тор-
говли, отчисления от прибылей предприятий местной промышленно-
сти и т. д.). Но эти средства были так невелики, что далеко не покры<
вали нужд местных Советов.
секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева, были положены
материалы партийного съезда. Порядок принятия новой
Конституции внешне был выдержан в демократическом
духе. После того как проект Конституции был рассмот-
рен Президиумом Верховного Совета СССР и майским
(1977 г.) Пленумом ЦК КПСС, он был опубликован для
всеобщего обсуждения, длившегося почти четыре меся-
ца. В ходе этого обсуждения было получено около
400 тыс. предложений о поправках к отдельным статьям
проекта Конституции. Для их регистрации и анализа
был создан специальный аппарат в рамках Президиума
Верховного Совета СССР. Окончательное изучение и
оценка предложений делались конституционной комис-
сией. Однако, как показывает анализ работы конститу-
ционной комиссии, большая часть писем и предложений
трудящихся была проигнорирована. Учтена лишь не-
большая часть поправок, имевших, главным образом,
редакционный характер.

Проект Конституции дважды обсуждался на Плену-
мах ЦК партии (майском 1977 г. и октябрьском 1977 г.)
и 7 октября 1977 г. был утвержден внеочередной сессией
Верховного Совета СССР.

Исходными для содержания Конституции стали те-
зисы о том, что в нашей стране уже будто бы построено
общество «зрелого, развитого социализма» и в соответ-
ствии с этим нарастает процесс социальной однород-
ности.

Положение о «социальной однородности» затушевы-
вало происходившие в обществе и не изученные в долж-
ной мере и в настоящее время процессы размывания
прежних межклассовых противоречий и стирания былых
классовых противоположностей, развития в обществе
различных социальных групп, слоев, имеющих разнооб-
разные, подчас существенно различающиеся интересы
(в том числе и по таким классообразующим признакам,
как отношение к средствам производства, роли в обще-
ственном производстве, роль и способ потребления об-
щественного продукта) '. Следовательно, сами исходные
позиции Конституции СССР 1977 г. не учитывали в пол-
ной мере реальностей общественного развития и не со-
ответствовали им.

Существенной новеллой явилось включение в Консти-

1 См. подробнее: Заславская Т. И. О стратегии социального уп-
равления перестройкой//Иного не дано. С. 13—17.
туцию 1977 г. специальной главы о политической систе-
ме. В ней давался исчерпывающий перечень элементов
данной системы, закреплялась в конституционном по-
рядке (в ст. 6) руководящая роль Коммунистической
партии, которая была определена как ядро советской
политической системы1. Конституционное закрепление
роли КПСС в советском обществе не оправдало себя.
Законодательно закрепленная монополия па политиче-
скую власть способствовала возникновению у некоторой
части партийных работников своеобразной «эйфории»,
такого настроения, что, раз руководящее положение
партии закреплено в Конституции, оно будет поддержи-
ваться как бы «автоматически». Получил широкое рас-
пространение тезис о непрерывном возрастании руково-
дящей роли партии как объективной закономерности
развития советской политической системы. Раз это объ-
ективная закономерность, то, следовательно, она дейст-
вует независимо от воли людей. Тем самым как бы ото-
двигался, затушевывался вопрос о соответствии форм и
методов партийного руководства уровню, сложности и
масштабам стоявших перед обществом задач.

Это способствовало распространению у некоторой
части работников партийного аппарата представлений о
непогрешимости партийного руководства. Эти представ-
ления всячески культивировались как па практике, так
п в научной и публицистической литературе. У многих
партийных руководителей и в центре, и на местах фор-
мировалось убеждение, что партия «все может», она
выше закона, что вело к волюнтаризму и распростране-
нию правового нигилизма, снижению ответственности за
исполнение принятых решений, а главное, за социаль-
ную, экономическую и политическую их эффективность.
Хотя в Конституции и было записано, что «все партий-
ные организации действуют в рамках Конституции
СССР», что ставило партию в юридическом плане в по-
ложение подзаконной общественно-политической органи-
зации, однако на практике это конституционное положе-
ние соблюдалось далеко не всегда.

Все это способствовало распространению командно-
приказных, «кабинетных» методов партийного руковод-
ства деятельностью Советов, органов государственного и

1 Иногда в литературе можно встретить утверждение, что руко-
водящая роль партии впервые законодательно закреплялась в Кон-
ституции СССР 1977 г. Это неверно. Впервые это было сделано в
ст. 126 Конституции СССР 1936 г.
хозяйственного управления, общественных организаций.
Такие методы партийного руководства не только нега-
тивно сказывались на эффективности государственного
управления, порождали пассивность, безынициативность,
безответственность работников госаппарата, они подры-
вали престиж правящей партии в глазах населения, по-
скольку ответственность за все промахи и ошибки в го-
сударственном управлении возлагалась на партию '.

В тексте Конституции СССР 1977 г. получила свое
отражение концепция общенародного государства, про-
возглашенная в третьей Программе КПСС. Идея обще-
народного социалистического государства имеет свою
историю. Марксисты всегда считали, что государство в
переходный период от капитализма к социализму долж-
но быть государством диктатуры пролетариата. В первой
Советской Конституции — Конституции РСФСР 1918 г.—
говорилось, что диктатура пролетариата рассчитана
лишь на переходный период от капитализма к социализ-
му. Но тогда, на заре Советской власти, считалось, что с
построением социализма не будет классов, а следова-
тельно, и не нужно будет государство, и государство
диктатуры пролетариата отомрет. Идея отмирания госу-
дарства по мере построения социализма прямо связы-
валась с надеждами на то, что к моменту торжества со-
циализма в нашей стране социалистическая революция
произойдет если не в мировом масштабе, то хотя бы в
ряде ведущих капиталистических государств; В этом
случае исчезнет капиталистическое окружение.

Однако история развивалась по-иному. Когда в сере-
дине 20-х гг. стало окончательно ясно, что социализм

1 В настоящее время в стране прошла острая дискуссия по по-
воду 6-й статьи Конституции СССР и она была исключена из дей-
ствующей Конституции. Представляется, что суть дела вовсе не в
6-й статье. Коммунистическая партия играла руководящую роль, начи-
ная с Октября 1917 г., независимо от того, была закреплена эта роль
в Конституции или нет. Суть дела в командно-бюрократических мето-
дах партийного руководства. Жизнь показала, что никакая статья в
Конституции не может автоматически обеспечить авторитет правящей
партии. Его нужно завоевывать постоянно, ежедневно своими де-
лами. Путь укрепления этого авторитета четко показан в докумен-
тах XIX Всесоюзной партийной конференции: отказавшись от осуще-
ствления управленческих, командных функций, партия должна иг-
рать роль политического авангарда общества, формулировать поли-
тическую платформу и проводить ее в жизнь через своих членов в Со-
ветах, органах управления, профсоюзах, кооперативах, молодежных
и иных общественных организациях, разумеется в рамках Советской
Конституции.
придется строить в капиталистическом окружении, в од-
ной, отдельно взятой стране/возник и вопрос о дальней-
шей судьбе государства в условиях победившего социа-
лизма.

Именно тогда в Конституции РСФСР, принятой в
1925 г. (после образования СССР) было записано, что
диктатура пролетариата необходима вплоть до построе-
ния не только социализма, но и коммунизма. Интересно,
что тогда же, в 1926 г., М. И. Калинин в одной из своих
статей писал, что «пролетарское государство будет пре-
вращаться постепенно, по мере успехов социалистиче-
ского строительства, изживания капиталистических от-
ношений и исчезновения капиталистов, в государство
общенародное, имеющее уже новый смысл и содержание
(устремление к коммунизму)»1. Но это калининское за-
мечание было высказано вскользь и не получило ни обос-
нования, ни развития.

В связи с тем что XVII съезд партии провозгласил
победу социализма в нашей стране, вновь приобрел ост-
роту вопрос о дальнейшей судьбе социалистического го-
сударства. Некоторые партийные и государственные
деятели и часть ученых-теоретиков, разделяя господст-
вовавшую в марксистской теории точку зрения, в соот-
ветствии с которой социалистическое государство тиыс-
лилось только как государство диктатуры пролетариата,
считали, что коль скоро с победой социализма исчезли
эксплуататорские классы (объект классового подавле-
ния), то речь должна идти о затухании классовой борь-
бы, об укреплении гражданского мира и консолидации
советского общества, которое мыслилось как якобы бес-
классовое. А это, в свою очередь, рассматривалось как
расширение социальной базы для развития советской
демократии, социалистического самоуправления народа
п начала предсказанного классиками марксизма-лени-
низма процесса отмирания государства.

На Объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) в ян-
варе 1933 г. Сталин обрушился на тех, кто говорил о
затухании классовой борьбы и об укреплении граждан-
ского мира в стране, против чрезвычайных мер, связывая
это с созданием бесклассового общества и началом про-
цесса отмирания государства1 2.

1 Калинин М. И. Избранные произведения: В 4 т. М., 1960. Т. 2.
С. 75.

2 См.: Сталин И. В. Соч. Т. 13. С. 210.
Но не все даже в условиях террора 30-х гг. думали
так, как Сталин. Об этом свидетельствует представлен-
ный Н. Бухариным в конце 1935 г. в конституционную
комиссию проект раздела Конституции о правах и обя-
занностях работников социалистического общества.
В этом проекте была разработана структура всей совет-
ской политической системы, причем особое внимание
обращалось на развитие гражданского общества, начал
общественного самоуправления. Учитывая официальное
осуждение январским (1933 г.) Объединенным пленумом
ЦК и ЦКК ВКП(б) тезиса об отмирании государства,
Бухарин в своем проекте этот тезис не упоминает. Но
он пытается переосмыслить само понятие социалистиче-
ского государства. В проект он включил статью, в ко-
торой говорилось: «В верховных органах государства
воплощается общенародная воля работников социали-
стического общества, а через них осуществляется верхо-
венство социалистического народа»1. Таким образом,
высшие органы социалистического государства, по мыс-
ли Бухарина, выражали уже не классовую волю рабо-
чего класса, что характерно было для государства дик-
татуры пролетариата, а общенародную волю всех членов
социалистического общества. Следовательно, можно сде-
лать вывод, что Бухарин вплотную подошел к тезису с
социалистическом общенародном государстве, хотя в
развернутом виде и не сформулировал его.

Таким образом, хотя в 20-е и 30-е гг. идея общена-
родного социалистического государства уже в том или
ином виде и высказывалась, по четко сформулирована
так п не была. Она была впервые сформулирована и за-
креплена в Программе партии, принятой XXII съездом,
и в ее новой редакции, одобренной XXVII съездом
КПСС.

В соответствии с концепцией общенародного государ-
ства в Конституции 1977 г. говорилось, что «вся власть в
СССР принадлежит народу». Соответственно в Консти-
туции подчеркивался демократический принцип равно-
правия всех граждан, независимо от происхождения, со-
циального и имущественного положения, расовой и на-
циональной принадлежности, иола, языка, отношения к
религии, рода и характера занятий, места жительства и
других обстоятельств.

Длительное время в нашей научной (исторической и

1 ЦГАОР СССР, ф. 3316, оп. 2, д. 1610, л. 128,
юридической) литературе проблема равноправия своди-
лась лишь к отмене ограничений прав по классовому
принципу для бывших эксплуататорских классов. Вве-
дение по Конституции СССР 1936 г. всеобщих, равных
выборов рассматривалось практически как достижение
равноправия граждан независимо от их классовой при-
надлежности и социального происхождения. В действи-
тельности это гораздо более сложная проблема, и она
не может быть сведена лишь к избирательному праву,
тем более что до последних подлинно демократических
выборов народных депутатов СССР, проведенных в
1989 г., это право носило сугубо формальный характер.
Проблема реального равноправия граждан выходит да-
леко за рамки избирательного права и даже за рамки
политических прав.

Как известно, в результате насильственной коллекти-
визации крестьяне-колхозники были «прикреплены» да-
же юридически к колхозам при помощи паспортной си-
стемы. Положение о паспортах 1940 г. предусматривало
выдачу паспортов лишь жителям городов и поселков
городского типа и их прописку в местных органах мили-
ции. Крестьянам паспорта не выдавались. Поэтому от-
лучиться на сколько-нибудь длительный срок без пас-
порта они не могли. Ведь за нарушение паспортного
режима (проживание без паспорта и без прописки) по-
лагалось уголовное наказание. Даже поступление кре-
стьянской молодежи в вузы и средние специальные учеб-
ные заведения было возможно лишь с разрешения руко-
водства колхоза и местных властей. Поскольку оплата
труда в общественном производстве в колхозах вплоть
до второй половины 50-х гг. носила чисто символический
характер, то по закону от 27 мая 1939 г. крестьяне-кол-
хозники обязаны были под страхом лишения приусадеб-
ного участка (с которого они и кормились) отработать
обязательно годовую норму трудодней.

Закон о государственных пенсиях 1956 г. распрост-
ранялся лишь на рабочих и служащих. Можно назвать
и многие другие случаи, где права крестьян ущемля-
лись.

Правда, в 60—70-е гг. этот разрыв в правовом ста-
тусе крестьян-колхозников и промышленных рабочих и
городских служащих был существенно сокращен. Поста-
новление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 28 ав-
густа 1974 г. «О мерах по дальнейшему совершенствова-
нию паспортной системы в СССР» ввело единый поря-
док выдачи паспортов всем без исключения гражданам
СССР, в том числе и колхозникам, достигшим 16 лет.
В паспортах упразднялась графа «социальное происхож-
дение», игравшая немаловажную роль в 30-е гг. Тем са-
мым был сделан еще один шаг вперед в достижении
равноправия граждан. Принимались меры по унифика-
ции правового положения колхозников, рабочих и слу-
жащих и по другим направлениям. В 1964 г. были впер-
вые введены пенсии и пособия для колхозников, хотя и
в меньшем размере, чем для рабочих и служащих. А с
1971 г. колхозники в отношении возраста для назначе-
ния пенсии н порядка их исчислений были приравнены
к рабочим и служащим, но полное равноправие в пен-
сионном обеспечении в 70—80-е гг. так и не было достиг-
нуто. До сих пор сохраняется неравноправие колхозни-
ков с рабочими и служащими и в других областях Так,
к примеру, в честь 40-летия Победы в 1985 г. для инва-
лидов Отечественной войны из числа рабочих и служа-
щих была введена надбавка к пенсиям. Но инвалидам
войны — колхозникам эта надбавка не полагалась. И это
не единичный случай.

Столь же важна и проблема равенства перед зако-
ном независимо от языка и принадлежности к той или
иной нации и народности. Известно, что в 1943—1944 гг.
по приказу Сталина был незаконно репрессирован ряд
народов, ликвидирована их национальная государствен-
ность. Во второй половине 50-х гг. историческая спра-
ведливость в отношении таких народов, как чеченцы,
ингуши, карачаевцы, балкарцы, калмыки и др., была
восстановлена, воссоздана их национальная государст-
венность, отменены ограничения в правах. Что же каса-
ется таких народов, как немцы Поволжья, крымские
татары, греки, ограничения их в правах, в частности в
праве передвижения, поселения в прежних местах оби-
тания и т. д., были отменены в годы перестройки, но
окончательно они реабилитированы лишь в настоящее
время.

Безудержная миграция инонационального населения
в национальные республики организовывалась союзны-
ми промышленными министерствами в связи со строи-
тельством все новых промышленных предприятий, согла-
сия на которое далеко не всегда спрашивали у прави-
тельств этих республик, что вело к снижению удельного
веса коренного населения в республиках, сужению сфе-
ры национального языка, культуры, переводу в ряде слу-
чаев обучения в вузах, даже делопроизводства в госу-
дарственных учреждениях, на русский язык. Особенно
остро стоял вопрос о национальном языке и националь-
ной культуре тех народов, которые не имели или лиши-
лись своей национальной государственности. Еще с конца
30-х гг. были закрыты школы и газеты на финском, бол-
гарском, турецком, корейском, а в ходе войны и после
нее — на немецком, еврейском и других языках. Ослаб-
ление внимания к вопросам национально-государствен-
ного строительства, в свою очередь, вызвало обострение
межнациональных отношений, стремление коренного на-
селения ряда союзных республик отгородиться от других
республиканскими законами о гражданстве, о государст-
венных языках, дискриминирующих проживающих в
республике граждан некоренной национальности, проти-
воречащих, по существу, общесоюзной Конституции, а
также международным обязательствам, принятым СССР
в связи с подписанием Всеобщей декларации прав чело-
века, международных пактов о политических и граждан-
ских правах, социально-экономических и культурных
правах, Хельсинкских и Венских соглашений.

Равноправие граждан подразумевает не только их
равенство перед законом, но и равные возможности обу-
чения, социального продвижения, политической карьеры.
И в этом отношении практика расходилась в ряде слу-
чаев с положениями Конституции СССР 1977 г. Хотя
Конституция и провозглашала равноправие, но реальные
возможности, например членов КПСС и беспартийных,
атеистов и верующих, были, разумеется, различны.

Таким образом, проблема достижения полного пра-
вового равенства всех классов и социальных групп обще-
ства, всех наций и народностей, населяющих нашу ве-
ликую страну, консолидации всего советского общества
на демократической основе и в настоящее время стоит
чрезвычайно актуально.

В отличие от предшествующих Конституций в Кон-
ституции СССР 1977 г. проблема прав, свобод и обязан-
ностей личности, взаимоотношений государства и лично-
сти была выделена в особую главу, и это, разумеется,
был существенный шаг вперед на пути признания и обес-
печения прав личности. В этой главе речь шла не только
о равноправии (социальном, национальном, по признаку
пола, религии), но и о значительном расширении прав и
свобод, особенно социально-экономических и культур-
ных, предоставляемых советским гражданам. Однако
механизм реализации прав был ненадежен, а в ряде
случаев вообще не создан. В особенности это касалось
личных прав граждан *. Для реализации вновь провоз-
глашенных социальных прав (права на жилище, на ох-
рану здоровья и т. д.) явно не хватало средств. Ведь в
финансировании социальной сферы по-прежнему дейст-
вовал остаточный принцип. И тем ие менее даже сам
факт провозглашения таких прав имел положительное
значение, хотя отдельные статьи Конституции о правах
и свободах носили в значительной мере декларативный
характер.

Старым был и сам подход законодателя к проблеме
прав п свобод. Провозглашение прав и свобод граждан
в Конституции трактовалось в нашей партийной пропа-
ганде как забота партии о народе, «дарование» их на-
роду. Такой подход типичен для административно-ко-
мандной системы, где от воли партийно-государственной
бюрократии зависит дать что-то народу или не дать, ока-
зать «милость» или не оказать.

Чем же можно объяснить включение в Конституцию
повой специальной главы о правах и свободах именно в
годы застоя? Во-первых, если уж были провозглашены
тезисы о развитом социализме и общенародном государ-
стве, то их и нужно было чем-то подкрепить реальным,
каким-то осязаемым для масс расширением благ. Для
этой цели как раз и подходило провозглашенное расши-
рение прав личности, особенно социально-экономических.
Тем более что, провозгласив такие права й подняв во-
круг них пропагандистский шум, можно было создание
механизма их реализации растянуть на многие годы.
Что брежневское руководство и сделало.

Безусловно, сыграл свою роль и международный
фактор. В мире медленно, но неуклонно развивалась тен-
денция к расширению демократии, прав и свобод.
В 1966 г. были приняты международные пакты о поли-
тических и гражданских правах и о социально-экономи-
ческих и культурных правах личности. Советский Союз

1 Возьмем, к примеру, вопрос о свободе совести. Провозглашен-
ная в ст. 52 Конституции СССР 1977 г. свобода совести расшифро-
вывается следующим образом: свобода исповедовать любую религию
или не исповедовать никакой; отправлять религиозные культы или
вести атеистическую пропаганду.

Обращает на себя внимание неравноправие верующих и атеи-
стов. Атеистам разрешено вести атеистическую пропаганду, а верую-
щим разрешается лишь отправлять религиозные культы, вести рели-
гиозную пропаганду официально запрещено,
в лице своих представителей принимал деятельное уча-
стие в разработке и принятии этих пактов. Они были
подписаны и ратифицированы СССР. В 1975 г. в Хель-
синки также при активном участии СССР состоялось
международное совещание 35 держав по разоружению и
сотрудничеству. В выработанных этим совещанием до-
кументах был и документ по гуманитарному сотрудни-
честву в области защиты прав и свобод личности (так
называемая «третья корзина»), также подписанный
СССР. Подпись СССР под всеми этими международны-
ми документами требовала определенной реакции на
них и в области внутренней политики. Такой реакцией
и стало включение особой главы о правах и свободах
советских граждан в текст Конституции СССР 1977 г.

Большое внимание в Конституции СССР 1977 г. уде-
лялось советской федерации. Это и не удивительно в
условиях многонационального государства, населенного
более чем ста нациями и народностями. Учитывая, что
национальной политике КПСС посвящена одна из глав
дайной книги, затронем вопросы, относящиеся лишь к
государственно-правовой сфере советской федерации.

В Конституции СССР 1977 г. подчеркивалось, что
союзные республики являются суверенными советскими
социалистическими государствами, которые объедини-
лись в Союз ССР. Их суверенитет охраняется всей
мощью Союза ССР. Это особенно ярко проявилось и в
годы Великой Отечественной войны, и в моменты сти-
хийных бедствий (землетрясений в Ташкенте, в Ар-
мении).

В Конституции СССР 1977 г. были сохранены и за-
креплены основные гарантии суверенитета союзных рес-
публик как субъектов советской федерации, выработан-
ные еще при Ленине и призванные обеспечить добро-
вольность объединения в единый союз равноправных
республик. Каждая союзная республика имеет свою
территорию, которую никто не вправе изменить без ее
согласия; свою республиканскую Конституцию; свое
законодательство; свою судебную систему; свои органы
государственной власти и управления; свое гражданст-
во. Наконец, в качестве главной гарантии подлинной
добровольности объединения Конституция закрепляла
право каждой союзной республики на выход из состава
Союза *.

1 Однако порядок реализации права на отделение (если какая-
либо из союзных республик пожелала бы им воспользоваться) не
Конституция обеспечивала и гарантии суверенитета
Союза ССР. Здесь не место подробно анализировать со-
держание Конституции, но надо отметить, что к числу
таких гарантий относилось и общесоюзное гражданство
(гражданин каждой союзной республики являлся одно-
временно и гражданином СССР); принцип соответствия
основных положений республиканского законодательства
Конституции СССР и общесоюзному законодательству;
поиоритет общесоюзного закона в случае его коллизии
с республиканским законом. Это все необходимые меры,
без чего невозможна федерация. Необходима была и
исключительная компетенция органов Союза ССР в та-
ких областях, как оборона, транспорт, связь, энергетика,
некоторые особо наукоемкие и сложные производства
(например, космическая, атомная техника).

Но наряду с тем, что было необходимо для нормаль-
ного функционирования федерации, Конституция СССР
1977 г. предусматривала бюрократическую сверхцентра-
лизацию в таких областях, где это существенно ущем-
ляло республики. Так, практически почти полностью в
руках союзных органов (общесоюзных министерств и
ведомств) было сосредоточено управление промышлен-
ностью, да. и управление агрокомплексом было чрезмер-
но зацентрализовано. В области экономики и бюджета
права республик были весьма ограничены. Выше уже
говорилось, что доходы аккумулировались в руках союз-
ных органов, а они затем выделяли республикам их до-
лю в союзном бюджете (т. е. бюджет формировался
сверху). Так же сверху формировался и народнохозяй-
ственный план. Иными слов.ами, республики во многом
зависели от общесоюзного центра. Такое положение не
стимулировало активность республик в развитии эконо-
мики, порождало иждивенческие настроения, ущемляло
их национальное достоинство, тем более что общесоюз-
ные министерства и ведомства хозяйничали на террито-
рии союзных и автономных республик, не считаясь с мне-
нием их правительств, а подчас даже и не запраши-
вая его.

был разработан. Создается впечатление, что составители Конституции
никогда не думали, что эта статья когда-либо может быть примене-
на. А ведь в случае выхода какой-либо республики из состава Сою-
за возникает множество сложных проблем, например: порядок демон-
тажа и вывоза общесоюзных баз, аэродромов и т. д., порядок расче-
тов за предприятия союзного значения; компенсации гражданам
СССР, желающим выехать в другие республики, и т. д.
Конституция СССР 1977 г. практически не преду-
сматривала механизма, при помощи которого республи-
ки могли бы противостоять напору общесоюзных ве-
домств. В этой связи нельзя не напомнить, что в свое
время Конституция СССР 1924 г. (у истоков которой
стоял Ленин) такой механизм предусматривала. Верхов-
ный суд СССР наделялся функциями конституционного
надзора, причем в состав его входили (по должности)
председатели Верховных судов всех союзных респуб-
лик. Характерно, что если соответствие Конституции
СССР актов союзной республики Верховный суд СССР
мог рассматривать лишь по предложению Президиума
ЦИК СССР, то вопрос о неконституционное™ актов со-
юзных паркоматов и даже союзного правительства Вер-
ховный суд СССР мог поставить по собственной инициа-
тиве. Таким образом, острие конституционного надзора
было обращено главным образом па защиту суверенных
прав союзных республик от своеволия союзных ведомств.
Предусматривались и иные гарантии: право ЦИК союз-
ной республики опротестовать перед Президиумом ЦИК
СССР акты союзного правительства, а что касается ак-
тов союзных наркоматов, то ЦИК союзной республики
мог не только их опротестовывать, но и приостанавливать
их действие на территории республики до решения по
протесту Президиума ЦИК СССР.

Более того, предусматривалось даже право ЦИК со-
юзной республики требовать внеочередного созыва Все-
союзного съезда Советов. Все эти гарантии прав союз-
ных республик были аннулированы уже в Конституции
СССР 1936 г., не предусматривались они и Конститу-
цией СССР 1977 г.

Конституция СССР 1977 г. определяла формы пред-
ставительства республик в общесоюзных органах, уча-
стия в решении общесоюзных дел. Это и наличие второй
палаты (Совета Национальностей) в Верховном Совете
СССР, и представительство в Президиуме Верховного
Совета СССР и в Совете Министров СССР, а также в
Верховном суде СССР. Но, как будет показано ниже,
сам Верховный Совет СССР являлся не столько работаю-
щим, сколько декоративным органом, призванным «еди-
ногласно» одобрять подготовленные аппаратом решения.
Да и Совет Министров не был работающим органом. Он
и собирался-то один или два раза в год на парадные
заседания. Поэтому и представительство в этих орга-
нах союзных республик реального значения не имело.
Работающим органом был Президиум Совета Министров
СССР, но там не было представителей республик. А во-
обще-то все принципиальные решения (в том числе и в
области экономики) принимались в Политбюро ЦК
КПСС. Поэтому те республики, руководители которых
входили в Политбюро, имели преимущества (в том
смысле, что их голос будет услышан) перед другими ре-
гионами и республиками.

Другой крупной проблемой было разделение нацио-
нальной государственности по своеобразным рангам
(союзная, автономная республика). От этого ранга за-
висели и проценты отчисления в республиканский бюд-
жет от налога с оборота общесоюзных предприятий, и
нормы снабжения городов, да и оклады работников ап-
парата. Автономные республики не имели даже того
куцего представительства в правительстве СССР, кото-
рое все же имели союзные республики. А ведь некоторые
из них (Татарская АССР, Башкирская АССР) и числен-
ность населения имели значительно большую, чем не-
которые союзные, да и вклад их в союзную «копилку»
был несравненно выше.

Явно недостаточным было участие автономных рес-
публик в решении дел соответствующих союзных рес-
публик: Верховный Совет последних был однопалатный
и специальное представительство в нем автономных рес-
публик не предусматривалось. Не включались предста-
вители автономных республик и в состав Совета Мини-
стров РСФСР и Советов Министров других союзных
республик (Азербайджанской, Грузинской, Узбекской).
Это существенно ущемляло право на самоопределение
коренных народов автономных республик и иных авто-
номных образований и породило в последующие годы
ряд конституционных конфликтов.

Не были обеспечены и права малых народов, хотя бы
сохранение среды их обитания. В Конституции СССР
1977 г. этот вопрос практически начисто обходился. Все
это, вместе взятое, и способствовало нарастанию кри-
зиса в межнациональных отношениях и вызывало по-
требность в пересмотре структуры нашей федерации,
подготовке новой Конституции СССР.

Конституция СССР 1977 г. внесла изменения в поло-
жение Советов. Во-первых, они стали называться Сове-
тами народных депутатов, что, по идее, должно было от-
ражать достигнутый уровень социального развития об-
щества и расширение социальной базы Советов. Во-вто-
рых, в Конституции закреплялось единство системы Со-
ветов как органов народной власти в виде своеобразной
пирамиды, начиная с сельского Совета и кончая Верхов-
ным Советом СССР. При этом подчеркивалось, что важ-
нейшая функция Советов — максимально полное пред-
ставительство интересов всех классов, социальных слоев
и групп, наций и народностей, населяющих страну. На-
конец, в-третьих, провозглашался принцип полновластия
Советов. Этот принцип выражался в том, что только
Верховный Совет СССР и Верховные Советы союзных
республик могли принимать законы. Советы сами созда-
вали подконтрольные им исполнительные и распоряди-
тельные органы.

Верховенство выборного представительного органа
государственной власти — Верховного Совета СССР над
исполнительным и распорядительным аппаратом подчер-
кивалось и тем, что Верховный Совет наделялся правом
образовывать следственные, ревизионные и иные комис-
сии по любому поводу, т. е. наделялся правом неограни-
ченного контроля. Таким образом, Конституция с учетом
мирового опыта демократического развития создала на
первый взгляд вроде бы неплохую систему демократиче-
ских институтов власти. Но так дело представлялось
только на первый взгляд. Если же проанализировать по-
ложения Конституции и практику их применения, то ре-
альная действительность в 70—80-е гг. оказывается со-
вершенно иной.

Возьмем вопрос о полновластии Советов. Сошлемся
на такой пример. На протяжении 70—80-х гг. Верховный
Совет СССР ежегодно принимал законы о государствен-
ном бюджете и утверждал отчеты об исполнении госу-
дарственного бюджета. И каждый раз в этих законах,
проекты которых предлагал министр финансов, говори-
лось о превышении доходов над расходами. И вдруг из
доклада М. С. Горбачева на XIX Всесоюзной партийной
конференции страна узнала, что уже длительное время
существует крупный дефицит государственного бюджета.
Это означает, что Верховный Совет СССР систематичес-
ки не информировался о реальном положении дел. И ни-
кто не понес за это политической ответственности. Харак-
терно, что бюджетные комиссии палат Верховного Сове-
та, призванные по Конституции проверять правильность
исполнения бюджета, не смогли обнаружить этот факт.

Можно напомнить, что Верховный Совет принимал за-
коны о госбюджете, в которых содержались лишь укруп-
ненные показатели: общие доходы и расходы на основ-
ные отрасли, т. е. оборону, государственное управление,
народное хозяйство и т. д. Иными словами, Верховный
Совет фактически не контролировал расходы отдельных
министерств и ведомств (как это делается парламента-
ми во всех развитых странах). Именно такая бесконт-
рольность и позволила, например, Минводхозу «зако-
пать» в землю за истекшее десятилетие свыше 130 млрд
рублей без должного эффекта для народного хозяйства.
Вопросы о целесообразности крупнейших «строек века»
(например, БАМа) не ставились на обсуждение Верхов-
ного Совета, и их финансирование проводилось без его
специальной санкции. Точно так же помимо Верховного
Совета принимались и другие важнейшие решения, ка-
савшиеся судеб страны. Наиболее яркий пример: решение
в 1979 г. о посылке советских войск в Афганистан было
принято не только без ведома Верховного Совета СССР,
но даже не все члены Политбюро ЦК КПСС и минист-
ры были о нем осведомлены. Оно было принято даже во-
преки мнению руководителей Генерального штаба Воору-
женных Сил СССР. А ведь это решение привело к одной
из самых длительных войн в истории нашей страны, не-
объявленной войны, которая шла 9 лет и принесла круп-
ные людские и материальные потери и нанесла ущерб
международной репутации страны, способствовала сры-
ву процесса взаимного замораживания вооружений и
втягиванию страны в новый виток гонки вооружений.

Из сказанного ясно, что Верховный Совет'СССР прак-
тически не контролировал правительство. В Конституции
указывалось, что Совет Министров регулярно отчитыва-
ется перед Верховным Советом, но вот какова эта регу-
лярность, не говорилось: раз в год, в 5 лет или как-то
иначе. Отсутствовало и положение о политической ответ-
ственности правительства или отдельных его членов,
иных высших должностных лиц за ошибки в управлении,
повлекшие тяжелые последствия. Не определялось право
Верховного Совета по отчету правительства выразить
ему в целом или отдельным министрам недоверие, что
должно вести к их отставке. Отсутствие таких статей в
Конституции порождало безответственность высших
должностных лиц, скрывавших свои ошибки и злоупот-
ребления за завесой секретности и круговой поруки. В бу-
дущей Конституции СССР, над проектом которой ведет-
ся работа, должны быть, на наш взгляд, обязательно
введены подобные статьи.
Правительство отчитывалось на сессиях Верховного
Совета, по лишь в самой общей форме. Здесь хотелось
бы напомнить, что в первые годы Советской власти ле-
нинский СНК представлял отчеты в письменном виде. По
указанию Ленина наркоматы представляли каждому
съезду Советов также отчеты в письменном виде, которые
публиковались в виде брошюр В 70—80-е гг. министер-
ства и ведомства вообще не отчитывались перед Верхов-
ным Советом СССР Согласно Конституции Верховный
Совет формировал постоянные комиссии палат и через
них должен был контролировать деятельность аппарата
управления. Однако по таким важнейшим направлениям,
как оборона, национальная безопасность, социалистиче-
ская законность, постоянных комиссий при палатах Вер-
ховного Совета не было, следовательно, он деятельность
таких ведомств, как Министерство обороны, КГБ, МВД,
практически не контролировал (хотя постоянные комис-
сии по социалистической законности при местных Сове-
тах были).

Верховный Совет СССР, так же как и Верховные Со-
веты союзных и автономных республик, в основном по-
слушно и «единодушно» голосовал за предложения и за-
конопроекты, подготовленные партийно-государственным
аппаратом. Даже назначения и перемещения высших
должностных лиц в государстве утверждались Верхов-
ным Советом без всяких попыток выяснить причины та-
ких перемещений. Лишь иногда депутатские комиссии
выполняли вспомогательную работу по «доводке» отдель-
ных законопроектов. Таким образом, Верховный Совет
СССР, так же как и Верховные Советы союзных и авто-
номных республик, представлял собой скорее декоратив-
ное, чем работающее учреждение.

Такими же органами являлись и местные Советы. Хо-
тя по Конституции они формально призваны были осу-
ществлять всю полноту государственной власти па под-
ведомственной территории, фактически были бесправны.
И это их бесправие определялось, как уже отмечалось,
крайней слабостью материально-финансовой базы. На
первом Съезде народных депутатов СССР представитель
Казахской ССР указывал, что 93% промышленности,
расположенной в Казахстане,— союзного подчинения и
республика получает в свой бюджет лишь один процент
отчислений от ее прибылей. Вот этот-то один процент и
идет (наряду с дотациями из центра) на формирование
бюджета республики и местных бюджетов. Из-за слабо-
сти своего бюджета местные советские органы постоянно
что-то выпрашивали у предприятий п ведомств, а следо-
вательно, и зависели от них.

Если взять реальную практику деятельности местных
органов Советской власти, то нетрудно заметить, что ос-
новная роль в их работе принадлежала исполкомам.
Именно исполком и его председатель руководили ра-
ботой Совета, подготавливали перечень вопросов, кото-
рые выносились на обсуждение сессий Советов, и проек-
ты решений. На сессиях депутаты лишь «единогласно»
голосовали за эти подготовленные аппаратом исполкома
решения. Исполком даже руководил деятельностью де-
путатов.

Как же в таких условиях Совет мог реально контро-
лировать деятельность своего исполнительного и распо-
рядительного органа — исполкома, если учесть к тому
же, что значительную часть депутатов Совета составля-
ли руководители исполкома, его подразделений и других
исполнительных органов, подчиненных исполкому. Ины-
ми словами, руководители и работники исполкома и дру-
гих исполнительных органов, будучи депутатами («по
должности»), должны были «контролировать» сами себя.
В нашей общественной науке даже получил распростра-
нение тезис о том, что под местным органом Советской
власти следует понимать в совокупности как собственно
Совет, состоящий из избранных народом депутатов и ра-
ботающий в сессионном порядке, так и исполком. Этот
тезис призван был как-то объяснить и оправдать прак-
тику фактического подчинения Советов управленческому
аппарату.

Сама практика формирования Советов также была
направлена на то, чтобы подбирать достаточно «послуш-
ный» состав депутатов, чтобы обеспечить их «единогла-
сие» при штамповке подготовленных аппаратом решений.

Если взять зафиксированные в Конституции СССР
1977 г. принципы избирательного права — выборы все-
общие, равные, прямые при тайном голосовании,— то они
безукоризненно демократичны. Во всяком случае, закон
не запрещал организацию выборов на альтернативной
основе (хотя и не нацеливал на нее). Но политическая
практика, начиная еще с 30-х гг., пошла по пути органи-
зации выборов в Советы всех степеней по принципу: один
кандидат — один депутат. Поскольку выдвижение канди-
датов в депутаты, опять-таки в соответствии со сложив-
шейся политической практикой, было монополизировано
в руках партийных комитетов, то фактически это были не
выборы депутатов, а их назначение.

Какие нее критерии действовали при подборе депу-
татского корпуса. Легче всего их понять, если проанали-
зировать состав Советов. Возьмем, к примеру, состав
Верховного Совета СССР, избранного па выборах 4 мар-
та 1984 г. в преддверии перестройки *.

Около 40% его состава были лица, совмещавшие де-
путатские обязанности в Верховном Совете с принадлеж-
ностью к ЦК партии или Центральной Ревизионной Ко-
миссии КПСС. Это высшее политическое руководство
(члены и кандидаты в члены Политбюро и секретари ЦК
КПСС), министры СССР и союзных республик и их за-
местители, первые и вторые секретари ЦК компартий со-
юзных республик, первые секретари крайкомов, обкомов
и горкомов партии крупных городов, крупные военачаль-
ники, руководители КГБ и МВД, высшие руководители
профсоюзов, Академии наук СССР и союзных республик,
творческих союзов (писателей, художников и т. д.), от-
ветственные работники ЦК КПСС и некоторых мини-
стерств, генеральные директора крупнейших предприятий
(Уралмаш, ЗИЛ и т. д.). Это были депутаты «по долж-
ности».

Вторую группу — 60% —составляли депутаты, подоб-
ранные ЦК компартий союзных республик, крайкомами
и обкомами партии по разнарядке, спущенной сверху.
Она составлялась с таким расчетом, чтобы была види-
мость представительства от всех социальных слоев и
групп, наций и народностей, молодежи, женщин. В основ-
ном это были рядовые врачи, инженеры, учителя, рабо-
чие, колхозники. Причем подбирался этот состав депу-
татского корпуса так, чтобы обеспечить не только пред-
ставительность, но и «управляемость» депутатов. Знаме-
нателен, например, такой факт: в Верховном Совете со-
зыва 1984 г. было 19 ткачих и только 2 юриста, а ведь
это высший законодательный орган, призванный гото-
вить, обсуждать и принимать законы. Впрочем, если бы
депутаты даже и захотели вдруг вникнуть всерьез в су-
щество подготовленных аппаратом н предлагавшихся им
для утверждения законопроектов, то это вряд ли бы им
удалось. За 2—3 дня (обычное время проведения сессии
Верховного Совета СССР) депутату-неспециалисту, да к
тому же лишенному помощи квалифицированных кон-

1 См.: Известия. 1988. 28 апр.
сультантов, разобраться в законопроекте и выработать
свою позицию невозможно. Вот и оставалось депутатам
единогласно голосовать «вслепую».

Точно так же подбирались партийным аппаратом и
депутаты Верховных Советов союзных и автономных рес-
публик, местных Советов. И в местных, например, район-
ных Советах до 40 и более процентов составляло район-
ное начальство. Реальная структура органов власти су-
щественно отличалась от той, что была определена в
Конституции. Всем было хорошо известно, что вовсе не
председатель исполкома Совета является первым лицом
в иерархии должностных лиц в крае, области, городе,
районе — он был лишь вторым лицом. А первым лицом
являлся первый секретарь соответствующего партийного
комитета. Именно в его руках и в руках возглавляемого
им бюро соответствующего партийного комитета и нахо-
дилась реальная власть. Решения, которые здесь прини-
мались, затем направлялись в Совет, как тогда говорили
«для оформления в советском порядке».

Такая же система власти была и в центре. Все вопро-
сы управления страной практически решались в Полит-
бюро ЦК КПСС, некоторые наиболее крупные вопросы
выносились на пленумы ЦК. Поскольку в состав Полит-
бюро входили не только руководители партийного аппа-
рата, но и Председатель Президиума Верховного Совета
СССР, Председатель Совета Министров СССР, его пер-
вые заместители, некоторые ведущие министры (иност-
ранных дел, обороны, Председатель КГБ), а' в состав
ЦК — и все остальные министры, руководители союзных
и автономных республик, первые секретари крайкомов и
обкомов партии, а также руководители общественных
организаций (в том числе профсоюзов, комсомола), твор-
ческих союзов, руководители правоохранительных орга-
нов, то именно в ЦК и его Политбюро сходились все ры-
чаги управления делами как государства, так и общества
в целом. Решения ЦК «оформлялись» в советском по-
рядке или в виде совместных постановлений ЦК КПСС
и Совета Министров СССР, или в виде указов Президиу-
ма Верховного Совета СССР.

Порядок, при котором все рычаги политической вла-
сти сосредоточивались в руках руководящего органа пра-
вящей партии, не был придуман в нашей стране. Он
сформировался еще в недрах буржуазной демократии:
победившая на выборах партия формирует правительст-
во и замещает своими представителями все ключевые
посты в государстве. Если у власти оказывалась одна
партия, то вполне логично, что решение важнейших во-
просов сосредоточивалось в руководящих органах правя-
щей партии. Поскольку в нашей стране исторически сло-
жилась однопартийная система (хотя и имелся очень
краткий опыт существования коалиционного правитель-
ства с конца 1917 г. и до 16 марта 1918 г.), то вполне ло-
гично, что правящая партия заняла все важные посты в
государственном механизме.

В первые годы Советской власти, когда новый госу-
дарственный аппарат только формировался и был еще
очень слаб и политически неопытен, когда еще шла граж-
данская война и военная обстановка требовала от орга-
нов управления быстроты и оперативности, сложилась
практика создания объединенных партийно-государст-
венных органов — ревкомов, в руках которых сосредото-
чивалась вся полнота политической и военной власти. Та-
кая же практика существовала в годы Отечественной
войны в виде ГКО и его органов на местах. Партийные
комитеты непосредственно «опекали», а то и подменяли
органы государственные, принимая на себя непосредст-
венное решение вопросов государственного и хозяйствен-
ного управления. В партийной литературе 20-х гг. полу-
чил распространение даже тезис о «диктатуре партии»,
призванный объяснить и оправдать сложившуюся в годы
гражданской войны и военного коммунизма практику.

С переходом к мирному социалистическому строи-
тельству по инициативе Лепина был взят курс на «ожив-
ление» Советов и радикальную демократизацию государ-
ственной н общественной жизни. Этот курс был органиче-
ски связан с экономической реформой начала 20-х гг.:
отменой продразверстки, трудовой повинности, ставки на
принуждение к труду; известной децентрализацией уп-
равления госсектором в экономике (ликвидацией «глав-
кизма»); внедрением хозрасчета, самофинансирования и
самоокупаемости. Переход реального управления и рас-
поряжения государственной собственностью в руки само-
управляющихся трудовых коллективов — трестов и раз-
витие разнообразных форм кооперации подрывали эко-
номические корни бюрократизма, поскольку обеспечива-
ли экономическую независимость трудовых коллективов
от чиновников, а следовательно, создавали экономичес-
кие условия для развития советской демократии.

Правда, концепция самоуправления трудовых кол-
лективов, или, как тогда выражались, «производствен-
ной демократии», и ее сочетания е государственным уп-
равлением в то время не была достаточно разработана.
Развитие этой концепции сдерживалось и объективными
причинами: наличием многоукладной экономики, опасно-
стью перекачки средств (при несоблюдении меры в раз-
витии товарно-денежных отношений) из социалистичес-
кого сектора в капиталистический. Но даже и в таком
виде сочетание государственного управления с самоуп-
равлением в трудовых коллективах (как в государствен-
ном секторе, так и в кооперативном), в низовых адми-
нистративно-территориальных единицах намечало гене-
ральный путь развития советской демократии и преодо-
ления опасной тенденции к бюрократизации.

Важным элементом политики демократизации Ленин
считал повышение роли Советов, в частности Всероссий-
ских съездов Советов и ВЦИК, и размежевание функций
партийного и государственного аппарата. В решениях
XI съезда партии подчеркивалось, что ВЦИК «должен
па деле стать органом, разрабатывающим основные во-
просы законодательства, в первую очередь направлен-
ные к восстановлению сельского хозяйства, промышлен-
ности и финансов...» '. В решениях съезда были определе-
ны меры для того, чтобы добиться подлинно делового, а
не парадного обсуждения проектов законов, кодексов.
Среди этих мер содержалось требование увеличения про-
должительности сессий ВЦИК- Особое значение прида-
вал Ленин гласности, открытости, подконтрольности уп-
равленческого аппарата трудящимся массам (через Со-
веты, общественные организации), сменяемости должно-
стных лиц.

Переход в конце 20 — начале 30-х гг. к сталинской по-
литике своеобразного «большого скачка», проводимой в
основном за счет «дани» с крестьянства, и использования
«дешевого» труда многомиллионной массы заключен-
ных, ставка на внеэкономическое принуждение к труду,
особенно в сельском хозяйстве,— все это предопределя-
ло переход от экономических (по преимуществу) методов
руководства экономикой к административно-командным
методам. Соответственно изменились и методы правового
регулирования экономических отношений: совершился
переход от гражданско-правовых методов регулирования
к административно-приказным методам непосредственно-
го управления. Создан был строго централизованный ап-

1 КПСС в резолюциях.., Т. 2. С. 481,
парат управления промышленностью, строительством и
сельским хозяйством, построенный по отраслевому прин-
ципу, причем число отраслевых наркоматов, затем мини-
стерств непрерывно росло, достигнув к началу 80-х гг.
почти сотни.

В рамках административно-командной системы уп-
равления усилилась опека партийного аппарата над ор-
ганами государственного и хозяйственного управления.
Особенно после провала экономической реформы 1965 г.

В 70-е гг. реальные рычаги власти все в большей
мере сосредоточивались в руках партийного аппарата:
он расширял свои командные функции, брал на себя ре-
шение повседневных текущих вопросов управления, под-
меняя советские и хозяйственные органы. Практически
партийный аппарат подмял под себя государственный,
слился с ним, образовав единую бюрократическую, авто-
ритарную систему. В практической деятельности этой си-
стемы все сильнее стала проявляться «показуха», припис-
ки и очковтирательство. Бюрократизация затронула и об-
щественные организации, создавшие свои разветвленные
штатные аппараты, чьи центральные органы преврати-
лись в подобия министерств. Формализм, ставший основ-
ным содержанием их работы, привел к тому, что соци-
ально-политическая активность трудящихся резко упала,
многие, особенно молодежь, стали искать выхода в обра-
зовании так называемых «неформальных» объединений.

В руках бюрократического аппарата сосредоточилось
фактическое распоряжение государственной собственно-
стью, хотя юридически она считалась общенародной. Сам
аппарат, построенный по иерархическому принципу,
представлял собой своеобразную пирамиду, в которой
реальная власть концентрировалась в руках узкой груп-
пы лиц или даже одного человека, сидевшего в кресле на
ее вершине. А в таких условиях личные качества этого
человека (Сталина, Хрущева, Брежнева) приобрели не-
померное значение. Остальные звенья управленческой
пирамиды рассматривались как простые «винтики». Во
всяком случае, именно так представлял себе дело созда-
тель этой системы Сталин. Он писал, что при социализме
«властвуют не те, кто выбирают и голосуют, а те, кто
правят»,— люди, «которые овладели на деле исполни-
тельными аппаратами государства, которые руководят
этими аппаратами»В подобной модели управления ре’

1 Сталин И. В, Соч. Т. 4. С. 37, 366.
шения вышестоящих инстанций безоговорочно выполня-
ются нижестоящими. Здесь нет места обсуждениям, дис-
куссиям. Есть только строгое, беспрекословное подчине-
ние управляемых управляющим, но нет ответственности
управляющих перед управляемыми. Короче, здесь нет
места для демократии. Демократические институты вла-
сти, установленные Конституцией, превращались в шир-
му, прикрывавшую всевластие верхнего эшелона бюро-
кратического аппарата.

И в это же время характерной чертой деятельности
этого аппарата, особенно во второй половине 70 — нача-
ле 80-х гг., стало определенное ослабление центральной
власти. Это было связано с рядом факторов. Во-пер-
вых, все же тенденция к демократизации, несмотря на
препятствия, так или иначе пробивала себе дорогу. Де-
мократические институты, экономические стимулы еще
не начали полностью «работать», но страх — неотъемле-
мый элемент функционирования данной системы — уже
слабел. Это вело к пробуксовке системы, давно ставшей
анахронизмом.

Во-вторых, свою роль сыграли и субъективные фак-
торы— обострение болезни Брежнева, тяжелые болез-
ненные состояния деятелей, сменявших друг друга после
смерти Брежнева на посту первого руководителя (Ан-
дропова и Черненко). Это повлекло за собой дополни-
тельные негативные последствия. Нараставшая тенден-
ция к всевластию министерств и ведомств, к ведомствен-
ной разобщенности встречала все меньшее' сопротивле-
ние центра. Усиливалась бесконтрольность и безнаказан-
ность во всех звеньях аппарата, и особенно в деятель-
ности ведомств.

Ослабление контроля центра повлекло за собой и уси-
ление бесконтрольности и безнаказанности в региональ-
ном плане. В некоторых союзных и автономных респуб-
ликах и регионах (Узбекистане, Казахстане, Туркмении,
Киргизии, Грузии, Армении, Азербайджане, Молдавии,
Башкирии, Каракалпакской АССР, Краснодарском крае
и т. д.) в партийно-государственном руководстве форми-
ровались коррумпированные группы (Рашидова, Кунае-
ва, Медунова и др.), бесконтрольно и безнаказанно рас-
поряжавшиеся властью, сложились зоны, закрытые для
критики, что вело к искривлениям кадровой политики
(протекционизм, кумовство), росту коррупции в государ-
ственном и даже партийном аппарате, нарушению закон-
ности.
Нельзя сказать, чтобы с такими явлениями не велась
борьба. Она велась. Достаточно вспомнить, например,
постановление ЦК КПСС «Об организаторской и поли-
тической работе Тбилисского горкома компартии Грузии
по выполнению решений XXIV съезда КПСС» от 22 фев-
раля 1972 г., в котором осуждались и кумовство, и про-
текционизм, и подбор кадров по признаку личной предан-
ности руководителю, и коррупция. Однако борьба эта
шла вяло и непоследовательно. Она, как правило, нс за-
трагивала допустивших злоупотребления руководителей
верхнего эшелона. Всем было хорошо известно покрови-
тельство со стороны Брежнева Кунаеву, Рашидову.
Именно Брежнев спас от ответственности Председателя
Верховного Совета Узбекистана Насреддинову, когда
она была уличена в серьезнейших правонарушениях.
Расхождение слова и дела сводило на нет действенность
борьбы с негативными явлениями, подрывало авторитет
партийного руководства.

Остро нарастала потребность в радикальной реформе
политической системы, за которую выступали здоровые
силы и в партии, и в государственном аппарате. Реальная
возможность проведения такой реформы возникла после
апрельского (1985 г.) Пленума ЦК КПСС. Основные ее
контуры были определены XIX Всесоюзной партийной
конференцией.

3
ОТСТУПЛЕНИЕ ОТ ПРИНЦИПОВ
СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЗАКОННОСТИ

Вопрос об укреплении социалистической законности и
правопорядка марксистско-ленинской теорией всегда рас-
сматривался как составной элемент более общей пробле-
мы социалистической демократии, как закономерность
развития советской государственности. В Программе
партии, принятой XXII съездом КПСС, по этому поводу
говорилось: «Партия ставит задачу обеспечить строгое
соблюдение социалистической законности...»1 В резолю-
циях XXIV, XXV, XXVI съездов партии неизменно упо-
миналось о необходимости укрепления законности.

Во исполнение программных установок партии и ре-
шений съездов продолжалось начатое еще в конце 50-х гг.
обновление законодательства и его кодификация. Только

1 КПСС в резолюциях... Т. 10. С. 158.
в 1978—1981 гг. принято было более 20 общесоюзных за-
конов, существенно обновивших советское законодатель-
ство. Большое значение для упорядочения действующего
законодательства имело издание в союзных республиках
хронологических и систематических собраний законода-
тельства, а также издание систематического собрания
действующего законодательства СССР и введение с
1975 г. государственного учета нормативных актов СССР
и союзных республик.

Все эти меры имели определенное значение с точки
зрения укрепления законности. Почти все новые законы
публиковались для всенародного обсуждения, поправки
и предложения, внесенные в порядке обсуждения, в ка-
кой-то мере учитывались при окончательном редактиро-
вании текстов законов. Однако в этом процессе обновле-
ния законодательства были и серьезные негативные мо-
менты. Большинство законодательных актов, особенно
касавшихся охраны окружающей среды, памятников ис-
тории и культуры, здравоохранения и народного образо-
вания, прав и свобод граждан, были сформулированы аб-
страктно, недостаточно конкретно, не всегда предусмат-
ривали реальные санкции за их нарушения. Это затруд-
няло исполнение законов, превращало их фактически в
политические декларации.

Далеко не всегда с принятием нового закона опреде-
лялся механизм его реализации. Возьмем, например,
статью 58 Конституции СССР 1977 г., которая предусмат-
ривала, что действия должностных лиц, совершенные с
нарушением закона, с превышением полномочий, ущем-
ляющие права граждан, могут быть обжалованы в суде
в установленном законом порядке. Но закон, устанавли-
вавший порядок обжалования в суд незаконных действий
должностных лиц, был принят только в 1987 г., да и тот
оказался весьма половинчатым. И лишь в 1989 г. был,
наконец, принят закон, сделавший реальной 58-ю статью
Конституции. Таким образом, почти 12 лет право, пре-
доставленное гражданам Конституцией СССР, не могло
быть шли практически реализовано в полной мере. Или
другой пример: Конституция СССР 1977 г. предоставила
гражданам ряд политических прав, в частности свободу
слова, печати, право на проведение митингов, шествий,
демонстраций. Однако длительное время не было норма-
тивных актов, определявших порядок данного конститу-
ционного права.

.Что касается свободы слова и печати, то это консти-
туционпое право фактически ограничивалось и цензурой,
и соответствующими статьями Уголовного кодекса об
антисоветской пропаганде, которые были сформулирова-
ны настолько неопределенно, что давало возможность их
расширительного толкования. Любая критика любого
должностного лица могла быть признана преступной.
Грубейшим нарушением законности было такое позорное
явление, как помещение здоровых людей в психиатричес-
кие клиники. И лишь в условиях перестройки был издан
Закон о судебной защите против подобного произвола.

В решениях XXV съезда партии было сформулирова-
но понятие правовой основы общественной и государст-
венной жизни, которая рассматривалась как равнознач-
ная понятиям политической основы и экономической ос-
новы. Практически вто был шаг на пути к тезису о со-
циалистическом правовом государстве. Однако когда мы
обращаемся к анализу того, как понятие правовой осно-
вы общественной и государственной жизни интерпрети-
ровалось на практике, то мы видим, что оно.в значитель-
ной мере носило декларативно-пропагандистский харак-
тер.

Обратимся к фактам. На том же XXV съезде с боль-
шой помпой было подано решение о подготовке Свода
законов СССР. Подготовка и издание Свода законов
СССР в официальной пропаганде и в научном литературе
рассматривались как практическое воплощение в жизнь
тезиса об укреплении правовой основы общественной и
государственной жизни. При этом стали вспоминать об
историческом опыте подготовки и издания Свода законов
Российской империи, проведенных под руководством вы-
дающегося государственного деятеля России М. М. Спе-
ранского в начале 30-х гг. XIX в. Изданные тогда 15 то-
мов Свода законов (16-й том был издан после судебной
реформы 1864 г.) стали настольной книгой всех юриди-
ческих учреждений страны.

Однако мог ли Свод законов СССР, подготовка кото-
рого началась сразу после XXV съезда, стать настольной
книгой в юридических учреждениях Советского государ-
ства? Анализ показывает: нет, не мог. Дело в том, что в
Свод законов СССР включаются не только собственно
законы, но и совместные постановления ЦК КПСС и Со-
вета Министров СССР и даже постановления Совета Ми-
нистров СССР. Но ведь с точки зрения Конституции —
это не законы, а подзаконные акты. Тем самым ревизу-
ется положение Конституции СССР о том, что законом
является лишь принятый в установленном конституцион-
ном порядке нормативный акт высшего, представитель-
ного органа — Верховного Совета СССР.

Это представление о законе, так же как и тезис о вер-
ховенстве закона, впервые было включено'в Конституцию
СССР 1936 г. и повторено затем в Конституции СССР
1977 г.1 Правда, эти положения на практике не осуще-
ствлялись. Но ведь это не значит, что сами по себе они
были неправильны. По существу, это краеугольный ка-
мень концепции социалистического правового государст-
ва, выдвинутой XIX Всесоюзной партийной конферен-
цией.

Верховенство закона во взаимоотношениях общества
и государства, государства и личности означает, что за-
кон ограничивает не только граждан, регулирует не по-
ведение, но он ограничивает и саму власть, ограничивает
необузданность и произвол власти. В условиях общена-
родного государства закон должен выражать волю всего
народа, т. е. всех классов, социальных групп, наций и на-
родностей, населяющих страну, закон отражает примат
общенародных интересов над интересами ведомств и в
конечном счете примат общечеловеческихщенностей над
ценностями групповыми и классовыми. В условиях социа-
листического правового государства сам закон должен
быть «законным», он должен выражать идеи социальной
справедливости, т. е. в нем должны быть закреплены пра-
ва человека как высшей ценности и права,народа как су-
верена. Незыблемость прав и свобод личности — первей-
ший, основополагающий принцип социалистического пра-
вового государства.

В связи с тезисом о верховенстве законодательной
власти, сосредоточенной в руках органов представитель-
ной демократии, возникает вопрос о целесообразности
соединения в социалистическом государстве функций за-
конодательной и исполнительной власти.

В прошлом марксисты критически относились к тео-
рии «разделения властей», согласно которой законода-
тельная функция отделяется от исполнительной, а судеб-
ная функция отделяется и от законодательной, и от
исполнительной. Однако исторический опыт Советского
государства показал, что слияние законодательной функ-

1 До 1936 г. законы могли издавать Всесоюзный съезд Советов
ЦИК СССР, его Президиум и СЬвет Народных Комиссаров СССР,
а в первые годы Советской власти декреты, имевшие силу законов,
издавали даже наркоматы.
ции с исполнительной и судебной полезно далеко не все-
гда. Более того, тезис о слиянии всех этих функций на
практике послужил теоретическим обоснованием сосре-
доточения необъятной власти в руках верхнего эшелона
бюрократизированного административно-командного уп-
равленческого аппарата, который подмял под себя и
институты выборной представительной демократии, и су-
дебные органы. На практике это вело к тому, что государ-
ство отождествлялось с госаппаратом. И именно этот ис-
полнительный бюрократический аппарат начинал зако-
нодательствовать, плодить бесчисленные инструкции и
приказы, оттесняя на второй план органы представитель-
ной демократии. Он же фактически стал командовать и
судом, диктуя ему, кого и как судить, предрешая еще до
суда содержание судебных приговоров. Такую опасность
для социалистического государства справедливо отметил
академик В. Н. Кудрявцев *. Следует также напомнить
слова Ф. Энгельса о том, что проблема разделения вла-
стей «на самом деле есть не что иное, как прозаическое
деловое разделение труда, примененное к государствен-
ному механизму в целях упрощения и контроля»1 2.

В условиях формирования правового государства за-
дача состоит в том, чтобы как раз отделить законода-
тельную функцию от исполнительной и поставить испол-
нительный аппарат под действенный контроль законо-
дательных органов, подчинить его закону. Суть в том,
чтобы реально, па практике (а не только на бумаге)
добиться независимости судебной власти от исполнитель-
ного, управленческого аппарата и поставить его в зави-
симость только от закона. Иными словами, речь идет о
системе определенных «сдержек и противовесов», с тем
чтобы создать реальные гарантии от всевластия бюро-
кратии, от возможных рецидивов режима личной власти.

И если с этих позиций рассматривать содержание
Свода законов СССР, то включение в его состав подза-
конных актов исполнительного и распорядительного ор-
гана — Совета Министров СССР — нельзя расценить ина-
че как уступку напору управленческого аппарата, напору
министерств и ведомств, пытающихся поставить издавае-
мые ими подзаконные нормативные акты не только на
практике, но и в конституционном смысле вровень с за-
коном или даже выше закона.

1 См.: Коммунист. 1987. № 16. С. 46.

2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 5. С. 203.
Падение престижа Советов, и в частности Верховного
Совета СССР и Верховных Советов союзных республик,
вело и к снижению авторитета закона. Этому способст-
вовала также широко распространившаяся в 70—80-е гг.
практика—наиболее важные новеллы в нормативном
регулировании общественных отношений издавать не в
виде законов Верховного Совета, а в виде совместных
постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР.
В научной литературе даже получил распространение
тезис о том, Что такие совместные постановления имеют
будто бы большую юридическую силу, чем закон, так как
они подкреплены авторитетом партии, мудрость которой
не может подвергаться сомнению. Не способствовала
авторитету закона и широко применявшаяся в 70—
80-е гг. практика издания указов Президиума Верховного
Совета СССР. По Конституции, эти указы затем подле-
жали утверждению на ближайшей сессии Верховного Со-
вета, после чего приобретали статус закона. Но, как пра-
вило, Верховный Совет штамповал их практически даже
без видимости обсуждения.

Оттеснение представительных органов государствен-
ной власти на второй план управленческим аппаратом
вело к тому, что этот аппарат сам законодательствовал,
издавая многочисленные инструкции и приказы, имевшие
фактически силу закона. Достаточно сказать, что к кон-
цу 70 — началу 80-х гг. только в управлении народным
хозяйством накопилось до 200 тыс. различных приказов,
инструкций и иных подзаконных актов, которые опуты-
вали своими сетями каждый шаг хозяйственников, ско-
вывали их инициативу. Многочисленные предписания и
инструкции часто противоречили не только друг другу,
но и закону. Однако при расхождении закона и ведом-
ственного подзаконного акта должностные лица должны
были руководствоваться не законом, а ведомственным
актом, что расшатывало правопорядок1.

Дело дошло до того, что ведомства стали распростра-
нять действие своих актов на всех граждан, нередко не-
обоснованно и противозаконно ущемляя их права и за-

1 Установился даже такой порядок, что законы Верховного Со-
вета СССР, указы Президиума Верховного Совета СССР, как и по-
становления Совмина СССР, объявлялись в тех илн иных ведом-
ствах приказами их руководителей (министров и др.). И до созда-
ния такого приказа общесоюзные правовые акты в ведомствах не
принимались. Таким образом руководители ведомств присвоили себз
своеобразное право вето.
конные интересы. Достаточно вспомнить Устав желез-
ных дорог и Правила перевозки пассажиров и багажа,
установленные МПС и Аэрофлотом. В этих правилах ве-
домства предусмотрели многочисленные обязанности
пассажиров и освободили себя от ответственности (хотя
бы имущественной) за невыполнение или ненадлежащее
выполнение своих обязанностей (за опоздание поездов и
самолетов, утерю багажа и т. д.). Можно сослаться и на
правила, установленные для клиентов Министерствами
бытового обслуживания союзных республик, которые
предусматривают обычно уплату стоимости услуги при
оформлении заказа, тогда как гражданский кодекс пре-
дусматривает оплату после исполнения заказа и одобре-
ния его клиентом. Министерство торговли СССР совме-
стно с Министерством промышленности средств связи
СССР установили своей инструкцией правила обмена
купленных в магазинах бракованных телевизоров только
после пяти ремонтов (трех мелких и двух сложных). Под
давлением общественного мнения Министерства торговли
п юстиции разработали проект новых правил, в соответ-
ствии с которыми бракованный телевизор должен сразу
же обмениваться покупателю (в пределах гарантийного
срока) в магазине за счет завода-поставщика. Однако
Министерство промышленности средств связи категори-
чески отказалось завизировать проект новых правил и
потребовало сохранить старый порядок, который его, ко-
нечно, больше устраивал.

Установление правового государства требует не толь-
ко верховенства закона и отмены всех ведомственных
актов, противоречащих или хотя бы не соответствующих
закону. Необходимо, чтобы все нормативные акты, ка-
сающиеся прав и законных интересов граждан, издава-
лись только в виде законов или хотя бы актов правитель-
ства СССР (союзной республики) с обязательным обсуж-
дением их в комиссиях и комитетах Верховного Совета,
а также с участием Министерства юстиции.

Укрепление социалистической законности неразрывно
связано также с борьбой с преступностью и правонару-
шениями. В годы застоя взгляд на эту проблему был
весьма облегченным. Новая программа КПСС (1961 г.)
поставила в качестве ближайшей задачи искоренение
всяких правонарушений, ликвидацию преступности, уст-
ранение причин, ее порождающих1. Выдвижение такой

1 См.; КПСС в резолюциях... Т. 10. С. 158.
задачи объяснялось господствовавшими тогда весьма
упрощенными представлениями о социальном развитии
советского общества. Считалось, что поскольку в нашей
стране нет антагонистических классов, то нет и антаго-
нистических противоречий, и потому дальнейшее соци-
альное развитие представлялось гладким и бесконфликт-
ным. Отсюда делался вывод и об отсутствии в СССР
причин для социальных противоречий и конфликтов, а
следовательно, и об отсутствии социальных корней пре-
ступности. Причины ее искали в пережитках капитализ-
ма в сознании людей н в тлетворном влиянии буржуаз-
ного Запада.

С высоких трибун, в научных монографиях и статьях
писали о том, что преступность в стране неуклонно сни-
жается и вот-вот будет окончательно искоренена. Но на
практике она не только не снижалась, а, напротив,— не-
уклонно росла.

Требовался более глубокий и всесторонний анализ
проблемы. Но поскольку социальные причины преступно-
сти отрицались, то она объяснялась, как правило, пло-
хой воспитательной работой и недостатками в работе
правоохранительных органов. Об этом говорилось на
съездах партии. Так же объяснялось дело и в постанов-
лении ЦК КПСС от 2 августа 1979 г. «Об улучшении ра-
боты по охране правопорядка и усилении борьбы с пра-
вонарушениями». В нем заявлялось, что в стране будто
бы сложились «необходимые условия для, реализации
указаний партии об искоренении всяких нарушений пра-
вопорядка, ликвидации преступности, устранении при-
чин, ее порождающих» ’. И опять почти вся эта проблема
сводилась к недостаткам воспитания и слабой работе ми-
лиции, прокуратуры, органов юстиции. Конечно, значи-
тельная доля истины в этом была. Но такое объяснение
было неполным, а значит, и неверным. И поскольку пре-
ступность росла, то, чтобы скрыть несостоятельность
концептуального подхода к данной проблеме, конкрет-
ные данные о динамике преступности до последнего вре-
мени были строго засекречены, что лишь тормозило борь-
бу с этим социальным злом.

Между тем только за десятилетие, с 1973 по 1983 г.,
общее число ежегодно совершаемых преступлений уве-
личилось почти вдвое, в том числе тяжких насильствен-
ных преступлений против личности — на 58%, разбоев и

1 См.: КПСС в резолюциях... 8-е изд. Т. 13. С. 463.
грабежей — в два раза, квартирных краж и взяточниче-
ства— в три раза1. Количество преступных посяга-
тельств в сфере экономики за этот период возросло на
39% 1 2. При этом надо иметь в виду, что, по расчетам юри-
стов, существовал значительный разрыв между уровня-
ми зарегистрированной и латентной (скрытой) преступ-
ности. Выборочные исследования показывали, что от об-
щего числа корыстно-насильственных преступлений про-
тив здоровья и неприкосновенности личности регистриро-
валась только примерно половина, а экономических пре-
ступлений (хищений государственного и общественного
имущества, взяточничества, корыстных преступлений,
спекуляции и некоторых других) —не более 10% 3.

Все более и более становилось ясным, что поставлен-
ная в третьей Программе партии задача полного искоре-
нения преступности и ликвидации причин, ее порождаю-
щих,— нереальна и утопична в настоящее время. Не слу-
чайно в новой редакции Программы КПСС, утвержден-
ной XXVII съездом партии, упоминание о данной задаче
было исключено.

Но по-прежнему с высоких трибун произносились об-
щие слова о том, что преступность якобы сокращается.

Впервые струю реализма внесла статья Ю. В Андро-
пова, ставшего после смерти Л. И. Брежнева Генераль-
ным секретарем НК КПСС. «Учение Кирла Маркса и
некоторые вопросы социалистического строительства в

1 Пик в росте преступности был достигнут в 1984 г., когда было
зарегистрировано более 2 млн преступлений. В последующие годы
имел место некоторый спад преступности.

2 См.: Коммунист. 1989. № 14. С 50.

3 См. там же. С. 52 Причин роста латентной преступности было
много. Во-первых, в правоохранительных органах (в милиции, проку-
ратуре) широкое распространение, как, впрочем, и во всей стране,
получило очковтирательство. Ведь их работу оценивали по уровню
преступности. Поэтому и прокуратура, и особенно милиция стреми-
лись укрыть часть преступности от регистрации. Обкомы и райкомы
партии смотрели на эту практику «сквозь пальцы», а иногда и сами
побуждали правоохранительные органы к тому, чтобы «подправить»
статистику. Ведь их тоже наказывали за рост преступности. Во-вто-
рых, население, ие веря в то, что милиция его сможет защитить, не-
редко не обращалось с заявлениями о преступлении. В-третьих, что
касается хищения социалистической собственности, в особенности мел-
ких, так называемых «несунов», то здесь сказывались и отсутствие
четкого учета имущества, и плохая организация производства на
многих предприятиях, и снисходительное отношение окружающих к
«несунам», и стремление руководителей предприятий «не выносить
сор из избы», тем более что многие из них сами допускали злоупот-
ребления.
СССР», в которой был поставлен вопрос об изучении ре-
альных противоречий развития советского общества и со-
циальных причин преступности в стране.

В условиях разложения административно-командной
системы, отсутствия гласности, ослабления контроля за
деятельностью партийно-государственного аппарата воз-
росли бесконтрольность и безнаказанность чиновников.
Особенно широко распространились приписки и очковти-
рательство. Все это создавало благодатную почву для ро-
ста различных злоупотреблений и уголовной преступно-
сти. Конечно, со всеми такого рода явлениями велась оп-
ределенная борьба. ЦК КПСС, заслушивая отчеты ЦК
нацкомпартий, обкомов партии, отмечал так называемые
«негативные явления», призывал покончить с ними1. Но
частичные меры не давали эффекта. 7 августа 1979 г.
было принято специальное постановление ЦК КПСС «Об
усилении борьбы по решительному пресечению и иско-
ренению фактов очковтирательства и приписок». Но и
оно оказалось неэффективным. В мае 1986 г. Общим
отделом и Отделом организационно-партийной работы
ЦК КПСС была составлена записка, в которой отмеча-
лись крупные приписки в отчетах, направленных в ЦК
КПСС Министерствами путей сообщения, электронной
промышленности, станкостроения, связи и другими, мно-
гими обкомами партии. Особенно большие расхождения
с реальными фактами имели место в Башкирии. Прак-
тика очковтирательства до того укоренилась, что даже в
выступления некоторых первых секретарей ЦК компар-
тий союзных республик и обкомов партии на XXVII съез-
де КПСС пришлось (с их согласия) вносить весьма су-
щественные коррективы в тексты их речей для опубли-
кования в печати, так как приведенные ими отдельные
цифры и факты не соответствовали данным ЦСУ.

В 70-е гг. имели место попытки подготовить широкие,
комплексные программы борьбы с преступностью и ины-

1 Вот пример: в 1973 г. в Отделе административных органов
ПК КПСС были заслушаны отчеты отделов административных орга-
нов ЦК Компартии Туркмении и Иркутского обкома партии. И в
том и в другом регионе были отмечены рост злоупотреблений долж-
ностных лиц, уголовной преступности, хулиганства, пьянства, слабая
профилактика правонарушений, слабый контроль за деятельностью
правоохранительных органов. В решениях по данным отчетам было
записано требование устранить отмеченные недостатки, повысить от-
ветственность партийных, советских органов, трудовых коллективов
за воспитательную работу и т. д. Однако и в последующие годы в
обоих регионах отмечался рост злоупотреблений и преступности.
ми негативными социальными явлениями. Первая попыт-
ка такого рода была сделана еще в 1972 г. В постановле-
нии ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 16 мая
1972 г. «О мерах по усилению борьбы против пьянства
и алкоголизма» была намечена долговременная програм-
ма действий, которая предполагала борьбу не только с
пьянством и алкоголизмом, но и с тунеядством и иными
антисоциальными явлениями, способствовавшими росту
преступности. Но на практике очень скоро все свелось к
ограничениям во времени продажи водки и иным адми-
нистративным и уголовно-правовым мерам- При этом по-
прежнему планировались большие доходы бюджета от
продажи водки.

В конце 70-х гг. вновь были сделаны попытки разра-
ботать программы усиления борьбы с преступностью, и
в частности с преступностью несовершеннолетних, а так-
же с рецидивной преступностью. В этой связи надо от-
мстить постановление ЦК КПСС от 7 февраля 1977 г.
«Об улучшении воспитательной работы и предупрежде-
нии правонарушений среди несовершеннолетних» и уже
упоминавшееся постановление ЦК КПСС от 2 августа
1979 г. «Об улучшении работы по охране правопорядка и
усилении борьбы с правонарушениями». В пих речь шла
о профилактике преступлений, координации усилий пар-
тийных, советских и правоохранительных органов, трудо-
вых коллективов, общественных формирований. Предпо-
лагалась также существенная активизация деятельности
правоохранительных органов, повышение уровня их ма-
териально-технического оснащения, их престижа в обще-
стве. Главный упор вновь был сделан на усиление адми-
нистративных и уголовно-правовых запретов.

Намеченные тогда программы борьбы с преступно-
стью разрабатывались скоропалительно, без должной на-
учной подготовки. Они носили ведомственный характер,
не обеспечивались ресурсами, не был продуман и меха-
низм их реализации1. Преступность по-прежнему росла,
в том числе и несовершеннолетних. В 1985 г. в ряде ре-
гионов (Молдавской, Таджикской, Узбекской ССР, Ка-
бардино-Балкарской АССР, Астраханской, Ивановской
областях) она увеличилась от 15 до 30%. Росла и реци-
дивная преступность. В том же 1985 г. каждый четвер-
тый выявленный преступник был рецидивистом. Ими со-
вершалась треть убийств, разбойных нападений и квар-

1 См.; Коммунист. 1989. № 14. С. 60.
тирных краж. Особенно быстрыми темпами стали расти
хищения социалистической собственности. К 1985 г. по
сравнению с 1971 г. только выявленные хищения в круп-
ных и особо крупных размерах в стране увеличились в
5 раз, а на 4% расхитителей приходилось 62% всей сум-
мы похищенного. В хищениях и иных экономических пре-
ступлениях все в большей мере стали участвовать ру-
ководящие работники, в том числе нередко высокого ран-
га. Как сообщил на II Съезде народных депутатов СССР
В. В. Бакатин, за 1980—1987 гг. число руководителей,
участвовавших в экономических преступлениях, увеличи-
лось почти в 3 раза, счетно-бухгалтерских работников —
в 2 раза, членов КПСС, изобличенных во взяточниче-
стве,— на 75%, комсомольцев, совершивших спекуляцию,
в 4 раза

Именно хищения и взяточничество стали одним из ос-
новных источников первоначального капитала «теневой
экономики». Но ее развитие стимулировала администра-
тивно-командная система управления экономикой, по-
рождавшая жесткое фондирование ресурсов, многочис-
ленные дефициты. Волевые директивы о расширении пла-
нов производства, подчас не обеспеченных материальны-
ми и финансовыми ресурсами, заставляли хозяйственни-
ков изыскивать любые пути для их выполнения, в том
числе и незаконные, выбивать фонды за взятки, а их ис-
точниками были приписки и хищения.

В 70-е и особенно в начале 80-х гг. приписки, очко-
втирательство, хищения, взятки стали, по существу, мас-
совым явлением. На многое закрывались глаза. Наказы-
вались лишь мелкие сошки, а тем временем ширилась
армия дельцов, толкачей, рос черный рынок. Уже в этот
период капиталы теневой экономики оценивались в 70—
80 млрд рублей1 2. Наиболее пораженными коррупцией и
злоупотреблениями оказались торговля, сфера обслужи-
вания, система заготовок, мясная, рыбная промышлен-
ность, переработка хлопка, предприятия автосервиса,
общественного питания, спортивного и культурно-зре-
лищного направлений. Организованная преступность ста-
ла распространять свое влияние и на «традиционные» зо-
ны— проституцию, наркобизнес, азартные игры.

С конца 70 — начала 80-х гг. преступность начала об-
ретать новые чрезвычайно опасные черты. Организован-

1 См.: Известия. 1989, 23 дек. С. 3.

2 См. там же.
пая преступность стала консолидироваться на межрегио-
нальной и межотраслевой основе. Огромные средства,
сконцентрированные в руках преступной среды, исполь-
зовались для подкупа должностных лиц. На этой основе
происходило сращивание уголовного мира с отдельными
представителями аппарата власти, управления, правоох-
ранительных органов, которые за огромные взятки не
только покрывали преступников, но и нередко дискреди-
тировали, а то и устраняли неугодных и неподкупных
людей. В обществе сложились паразитирующие преступ-
ные структуры, фундаментом которых стал финансовый
потенциал теневой экономики, а крышей — коррумпиро-
ванные элементы различных эшелонов власти и управ-
ления.

В этой связи достаточно вспомнить громкое судебное
дело фирмы «Океан», по которому был осужден к рас-
стрелу один из заместителей министра рыбного хозяйст-
ва СССР; дело бывшего заместителя министра внешней
торговли Сушкова и его сообщников; дела бывших ру-
ководителей Узбекской ССР (первого секретаря ЦК КП
Узбекистана Усманходжаева и Председателя Совета Ми-
нистров республики Худайбердыева); дело бывшего за-
местителя Председателя Совета Министров Молдавской
ССР — Вышку, некоторых министров и первых секрета-
рей обкомов Таджикской, Туркменской, Казахской
ССР п др.

Бесхозяйственность, коррупция, взяточничество, нару-
шение принципов социальной справедливости — все это
вело к падению престижа партийно-государственного ап-
парата, разочарованию части населения, в том числе мо-
лодежи, в социалистических идеалах. А это, в свою оче-
редь, способствовало нарастанию социальной апатии,
пьянства, алкоголизма, наркомании, проституции, пре-
ступности.

Разумеется, на росте преступности сказывались и дру-
гие факторы: растущая социальная дифференциация об-
щества, разрушение традиционных норм морали, подме-
на многих складывавшихся веками общечеловеческих
ценностей догматическими стереотипами, склонность к
принуждению и насилию в решении вопросов государст-
венной и общественной жизни.

Жестокость, культивировавшаяся Сталиным и его
приспешниками в отношении собственного народа, при-
вела к смещению нравственных ориентиров масс (особен-
но при ниэком уровне правовой культуры) и вызвала
ответную жестокость. Огромное число различных запре-
тов и ограничений (нередко противоречивых и бессмыс-
ленных), пронизывавших в^ю общественную жизнь, по-
рождало атмосферу, где просто невозможно было про-
жить, не нарушая каких-либо предписаний. Все это и
многие другие факторы вызывало недоверие масс к вла-
сти, правовой нигилизм, что также вело к росту преступ-
ности.

Стали наблюдаться сбои и в деятельности правоох-
ранительных органов. Авторитарный стиль руководства,
администрирование, произвольное принятие решений и
слепое их исполнение привело к стремлению многих ру-
ководителей, особенно местных, вмешиваться в работу
милиции, прокуратуры, суда, что являлось нарушением
конституционных принципов независимости прокуратуры
и независимости суда и подчинения его только закону.
Среди юристов даже получил распространение ирониче-
ский термин «телефонное право». Используя давление
на правоохранительные органы, немало преступников из
числа местной «номенклатуры» уклонялось от уголовной
ответственности, а лица из высших эшелонов власти во-
обще были недосягаемы для правосудия. Характерно, что
почти все судебные процессы над лицами, занимавшими
высокие посты в партийном и государственном аппарате,
состоялись уже после апрельского (1985 г.) Пленума
ЦК КПСС.

Использовались услужливые работники цравоохрани-
тельпых органов и для того, чтобы по указке местных ру-
ководящих лиц (и не только местных) фабриковать фаль-
шивые уголовные дела на тех, кто по тем или иным
причинам был неугоден руководству. Широко известен
ряд таких дел (например, по обвинению И. Худенко в
Казахстане, братьев Стародубцевых в Тульской области
и др.).

Остро стали чувствоваться недостатки нашего уголов-
ного и уголовно-процессуального законодательства, ко-
торое не давало надлежащих юридических гарантий
прав личности. Традиции пренебрежения правами граж-
дан, попавших в жернова карательной машины, сложи-
лись еще в 30—50-е гг. Тогда жестокость рассматрива-
лась как выражение непримиримости общества к пре-
ступности, а качество работы правоохранительных орга-
нов оценивалось по количеству арестов, проценту «рас-
крываемости».

Такой «валовый» подход порождал грубые следствен-
пые и судебные ошибки, как, например, знаменитое «ви-
тебское дело» ’.

Недостаточная требовательность судов к качеству
расследования вела к тому, что участились случаи, ког-
да следователи разнообразными способами вымогали у
подследственных их собственное признание своей вины.
Широкое распространение получил арест в качестве ме-
ры пресечения, даже в тех случаях, когда он по вызывал-
ся необходимостью. По существу, арест стал универсаль-
ной мерой пресечения, при этом нередко нарушались
установленные законом сроки следствия и соответствен-
но сроки содержания под стражей до суда. Были случаи,
когда люди сидели в тюрьмах по три — пять лет до суда.
Необеспеченность прав обвиняемых усугублялась тем,
что наше уголовно-процессуальное законодательство не
предусматривало участия адвоката в предварительном
следствии, хотя во всех цивилизованных странах это пре-
дусматривается1 2. Отказ подследственному в праве поль-
зоваться услугами адвоката на стадии предварительного
следствия — наследие сталинско-бериевской «юстиции»,
серьезно ущемляющее гарантии прав граждан.

Усиливался обвинительный уклон в работе правоох-
ранительных органов. Поэтому не всегда борьба с пре-
ступностью велась как это подобает, только законными
средствами. Не удавалось избежать крайностей, когда
вместо строгости проявлялась жестокость, а вместо гу-
манизма— безвластие п всепрощение, когда от справед-
ливого возмездия уходили преступные, коррумпирован-
ные элементы. Забывалась и другая сторона этой проб-
лемы— социальная реабилитация и трудоустройство
лиц, отбывших наказание.

1 В начале 80-х гг. в районе Витебска стали совершаться из-
насилования с последующим зверским убийством девушек и молодых
женщин. Поскольку каждое такое преступление вызывало большой
общественный резонанс, то партийные органы в категорической фор-
ме требовали от правоохранительных органов немедленной поимки
преступников и их осуждения. И милиция при поддержке прокура-
туры каждый раз быстро «находила» виновного, и суд его немедлен-
но осуждал. И так продолжалось до тех пор, пока подлинный пре-
ступник был наконец захвачен с поличным на месте преступления.
Оказалось, что именно он совершал все изнасилования и убийства.
Но 14 невиновных граждан уже были осуждены за преступления, ко-
торые оии не совершали, а один из них к тому времени был рас-
стрелян.

2 Наше законодательство делало исключение лишь для некото-
рых категорий подследственных (несовершеннолетних и т. д.), да и
то допуск адвоката на стадии предварительного следствия даже в
таких делах зависел от усмотрения следователя и прокурора.
Не способствовали укреплению режима законности в
стране и некоторые просчеты в организационной струк-
туре правоохранительных органов. Так, острой критике
общественности подверглось вхождение следственного
аппарата в состав прокуратуры. По закону прокурор обя-
зан осуществлять надзор за законностью проведения
следствия. Но если следователи входят в состав проку-
ратуры и прокурор, являясь их начальником, несет пря-
мую ответственность за работу следователей, то получа-
ется, что прокурор надзирает сам за собой.

Особенно в неприглядном положении оказались в го-
ды застоя судебные органы. По идее суд должен явиться
главным звеном правоохранительной системы. Ведь
именно он судит, т. е. выносит приговор пли решение по
делу, осуществляет правосудие от имени общества и го-
сударства. Поэтому суд должен быть авторитетным,
пользоваться уважением в глазах граждан, они должны
быть уверены в законности, справедливости и бесприст-
растности судебных решений, Поэтому в Конституции и
записано, что суд независим и подчиняется только за-
кону.

Однако в реальной жизни положение было иным н
существенно расходилось с идеалом Народные суды вла-
чили жалкое существование. Размещены они были, как
правило, в старых, тесных, неприспособленных помеще-
ниях. Судьи получали мизерную зарплату. Достаточно
сказать, что оклад народного судьи сельского района
(170 р.) был равен окладу рядового милиционера, и
лишь в Москве зарплата опытного народного судьи с
большим стажем достигала 250—260 рублей.

Впрочем, материальная необеспеченность — это проб-
лема не только суда, а всех наших правоохранительных
органов. Столь же мизерны оклады и в прокуратуре. По-
этому в низовом прокурорском аппарате должности по-
мощников прокурора, следователей в районных прокура-
турах все больше стали занимать женщины. Мужчины
(кормильцы семей) не хотят работать за такую зарпла-
ту. Столь же жалкое существование влачили и юристы в
исполкомах Советов, в других органах управления и в
народном хозяйстве. И дело не только в нищенской зар-
плате, но и в их бесправии, полной зависимости от рас-
поряжения руководителей учреждений.

В таком пренебрежении к суду, прокуратуре и юриди-
ческой службе ярко проявлялся правовой нигилизм, сло-
жившийся еще в сталинско-бериевские времена и вновь
усилившийся в годы застоя. У многих работников выс-
ших эшелонов власти (и не только высших) укоренялось
мнение, что они выше законов и недосягаемы для орга-
нов юстиции и могут управлять, руководствуясь лишь со-
ображениями своей ведомственной целесообразности, не
считаясь с законами. Подобный правовой нигилизм в
корне противоречит концепции правового государства.

Этот нигилизм выражался и в приниженном положе-
нии суда по отношению к прокуратуре. Ведь в обязанно-
сти прокуратуры входит не только поддержание обвине-
ния в суде, но и надзор за законностью действий суда.
Тем самым прокурор, являясь стороной в судебном про-
цессе, получает какие-то начальственные функции над
судом.

Особенно нетерпима фактическая зависимость и су-
да, и прокуратуры от местных властей, что грубо нару-
шает конституционный принцип их независимости и под-
чинения только закону. И речь идет не только о зависи-
мости материальной (получение жилища, топливо в сель-
ских районах, продукты, детский сад и т. д.), но и о воз-
можности местного исполкома организовать отзыв судьи
с его поста. Правда, принятый в 1989 г. Верховным Сове-
том СССР новый закон о статусе суда установил, что
судьи избираются и отзываются вышестоящими Совета-
ми, усилил независимость судей. Существенно и введе-
ние уголовной ответственности за незаконное вмешатель-
ство в дела правосудия н неуважение к суду. Однако до
конца вопрос о независимости судей и прокуроров все
же не решен. Ведь они состоят на партийном учете в ме-
стной парторганизации и несут перед ней партийную от-
ветственность. И именно от мнения местного партийного
руководства зависит пребывание и судей, и прокуроров
на своих постах '. А это ослабляет их «независимость» от
местных властей. Предлагаются различные варианты
решения данного вопроса, в том числе деполитизация
правоохранительных органов.

Не лучше было положение в органах внутренних дел.
Низкая зарплата, слабое материально-техническое обес-
печение способствовали, с одной стороны, оттоку наибо-
лее подготовленных профессиональных кадров из право-
охранительных органов, а с другой — росту коррупции,

1 До 1934 г. существовал порядок: работники суда н прокура-
туры состояли на учете не в обкоме партии, а в областной партийно-
контрольной комиссии, которая была независима от обкома. Этот
порядок был введен в 1923 г.
взяточничества, злоупотреблений служебным положени-
ем, тем более 4то пример в этом отношении показывали
бывшие руководители этих органов (бывший министр
МВД Щелоков и его первый заместитель Чурбанов).
Вскоре после смещения в ноябре 1982 г. Щелокова с по-
ста министра внутренних дел СССР началась чистка ор-
ганов МВД от взяточников и разложившихся элементов.
В марте 1983 г. коллегия МВД СССР обратилась ко все-
му личному составу органов внутренних дел с Обраще-
нием, посвященным борьбе с коррупцией и разложени-
ем. Однако важное и нужное само по себе дело пошло по
привычному пути массовых кампаний, когда стали уволь-
нять людей тысячами без разбора.

К сожалению, наряду с теми, кого действительно нуж-
но было выгонять, уволили и большое число ценных ра-
ботников, профессионалов. На смену им по партийно-
комсомольскому призыву из народного хозяйства было
направлено на работу в органы внутренних дел 100 тыс.
человек. Конечно, такая массовая замена кадров в ка-
кой-то степени оздоровила обстановку, но к радикально-
му решению вопроса об улучшении работы правоохрани-
тельных органов не привела. В процессе массовой чистки
было значительно ослаблено профессиональное ядро спе-
циалистов. К середине 80-х гг. в системе органов внут-
ренних дел как на руководящих постах, так и в опера-
тивном составе почти не осталось людей, проработавших
в системе более трех лет. Это привело к снижению уров-
ня профессионализма в работе правоохранительных ор-
ганов. Вместе с тем урок данной чистки показал, что
время массовых партийно-комсомольских мобилизаций
прошло. Для работы в каждой системе нужны работни-
ки— профессионалы высокого класса, и нх нужно целе-
направленно готовить и беречь. Вместе с тем этот урок
показал справедливость утверждения, что дешевая юс-
тиция и милиция дорого обходятся обществу.

Реформа правовой системы, которая уже началась,
должна способствовать борьбе с организованной пре-
ступностью, строгому соблюдению прав и законных ин-
тересов советских граждан, еще выше поднять авторитет
советских законов и неотвратимость наказания, незави-
симо от должности, за свои проступки. В сочетании с по-
литической и экономической реформами правовая рефор-
ма направлена на ликвидацию деформаций в жизни об-
щества, укрепление его демократических основ, его де-
мократической сущности.
Глава четвертая

ЭКОНОМИКА НА ПУТЯХ
ЭКСТЕНСИВНОГО РАЗВИТИЯ

1

ОТ РЕФОРМЫ 1965 г.
К АДМИНИСТРАТИВНОМУ ДИКТАТУ

Еще совсем недавно в исто-
рико-партийной литературе, посвященной 70 м гг., эко-
номическая политика КПСС оценивалась прежде всего
как курс на интенсификацию производства, связанный с
успешным развертыванием НТР в условиях плановой си-
стемы хозяйства. И это было естественно, поскольку
именно такая постановка вопроса главенствовала в до-
кументах и материалах XXIV—XXVI съездов партии и
только опа подлежала освещению в работах советских
обществоведов.

Во второй половине 80-х гг. обстановка начала прин-
ципиально меняться. Борьба за возрождение ленинизма,
за восстановление научной концепции социалистическо-
го строительства требует углубленного и разносторонне-
го анализа того реального хода событий, который ныне
ретроспективно оценивается как противоречивый про-
цесс нарастания предкризисных и кризисных явлений.
Но когда и почему он начался? На каком рубеже меха-
низм торможения стал преобладать? Что представляют
собой объективные и субъективные факторы, предопре-
делявшие поворот к перестройке? Было бы наивно в по-
исках ответа не выходить за рамки 70-х гг., ибо трудно-
сти и катаклизмы, столь рельефно обнаружившиеся в
70-е гг., на наш взгляд, имели своим непосредственным
толчком перемены в жизни партии и государства, став-
шие реальностью в предшествовавшей им пятилетке.
Исследователи словно забыли постановления XXII съез-
да КПСС, положения принятой в 1961 г. Программы, где
ясно говорилось о задачах создания в течение ближай-
ших 20 лет материально-технической базы коммунисти-
ческого общества в СССР. Уже к 1970 г. предполага-
лось в 2,5 раза увеличить объем промышленного произ-
водства, в 2 с лишним раза поднять производительность
труда, почти в 3 раза — электровооруженность и таким
путем за одно десятилетие превзойти США по производ-
ству промышленной продукции на душу населения1.

Конкретизируя намеченные планы, Н. С. Хрущев при
полном одобрении делегатов съезда говорил о том, как
в 1970 г. электростанции выработают 900—1000 млрд
кВт-ч электроэнергии, металлурги выплавят 145 млн т
стали и т. д.1 2 Одновременно речь шла о комплексной
механизации и автоматизации, ликвидации тяжелого
физического труда, всемерном использовании достиже-
ний НТР, основные направления которой впервые были
охарактеризованы в принятой тогда Программе КПСС.
Не менее важно и другое: партийная Программа обязы-
вала коммунистов бороться за «достижение в интересах
общества наибольших результатов при наименьших зат-
ратах»3. По сути дела, речь шла о курсе на интенсифи-
кацию производства. Во всяком случае, современники в
этом не сомневались, свидетельством чему может слу-
жить литература того времени.

Увы, достигнуть намеченные рубежи не удалось. Со-
поставляя минимальные задания 1961 г. с показателями
1970 г., обнаружим: выработка электроэнергии составила
около 75% намеченного, выплавка стали — 80, добыча
угля — 89, производство синтетических смол и пласт-
масс— 31, искусственных волокон — 45, тканей — 65% 4.
Не будем продолжать, ибо и так хорошо известно, что по
сей день нам далеко до комплексной механизации и ав-
томатизации производства, до ликвидации тяжелого фи-
зического труда и т. д.

Однако ни на одном из партийных форумов, ни в од-
ном из партийных документов, по времени относящихся
к периоду до весны 1985 г., причины срыва не были рас-
крыты и проанализированы. И хотя в октябре 1964 г. на

1 См.: XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза:
Стеиогр. отчет. М., 1962. Т. 3. С. 278—279.

2 См. там же. Т. 1. С. 171.

3 См. там же. Т. 3. С. 292.

4 Подсчитано по: XXII съезд Коммунистической партии Совет-
ского Союза: Стеиогр. отчет. Т. 1. С. 171; Промышленность СССР:
Стат. сб. М., 1988. С. 18—20.
Пленуме ЦК КПСС много говорилось о субъективизме
и волюнтаризме, о некомпетентности руководителей, не
считающихся с выводами науки, должные уроки из прак-
тики начала 60-х гг. не извлекались. Хуже того, на-
метилось свертывание мероприятий, определенных XX
и XXII съездами партии, отход от линии на демократи-
зацию материальной и духовной жизни советского обще-
ства.

Правда, поначалу казалось, что отказ от совнархозов
п переход к отраслевым министерствам будет неуклонно
сочетаться с реализацией принципов хозяйственной ре-
формы, провозглашенной в 1965 г. В действительности,
однако, расхождения между словом и делом (т. е. между
официальными решениями, призывами, с одной стороны,
п повседневными действиями партийно-государственно-
го аппарата, с другой стороны) довольно быстро усили-
вались.

Бывалые администраторы, сторонники командного
управления экономикой уже в 1965 г. заметили опреде-
ленные расхождения между Л. И. Брежневым и А. Н. Ко-
сыгиным в понимании перемен, наступивших после
1964 г. Если первый из них прямо требовал укрепления
централизованных начал в руководстве промышленно-
стью и строительством, то второй акцептировал внима-
ние па принципах хозрасчета, хозяйственной самостоя-
тельности предприятий. По мерс упрочения позиций гла-
вы партии положение Председателя Совета Министров
усложнялось, его слово теряло значимость, что немедлен-
но отражалось в поступках многочисленных работников
все более многочисленных министерств и ведомств.

Обстоятельная история индустриального развития
страны в годы восьмой пятилетки (1966—1970) еще не
написана. По традиции, сложившейся при подведении ее
итогов, до сих пор преобладает мнение о значительной
эффективности полученных тогда результатов. Действи-
тельно, по ряду важных показателей вторая половина
60-х гг. выгодно отличалась от 1961 —1965 гг. Памятны-
ми событиями остались пуск Красноярской ГЭС, успехи
начального этапа освоения нефтяных богатств Тюмени,
появление первых автомобилей «Жигули». Широкую из-
вестность приобрел Щекинский эксперимент, почин стро-
ителя Н. Злобина, введение Знака качества, рождение
научно-производственных объединений.

Но вот прошли годы, и теперь многие хозяйственники
считают, что оживление трудовой активности во многом
определялось тогда своего рода междуцарствием: сов-
нархозы уже не существовали, министерства еще не наб-
рали силу и власть. Нельзя не прислушаться и к тем ве-
теранам, которые некоторые сдвиги середины 60-х гг.
связывают с энтузиазмом, верой значительной части тру-
довых коллективов, увлеченных идеями хозяйственной
реформы (кстати сказать, задуманной и в основе своей
разработанной до октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК
КПСС).

В свете нынешнего понимания общественной жизни
конца 60-х гг. тогдашних тенденций ресталинизации,
ставших очевидными уже для современников, следует
особо сказать о критическом осмыслении материалов го-
сударственной статистики, вошедших в оборот на рубе-
же восьмой и девятой пятилеток. Наибольший интерес
здесь представляют работы В. Селюнина и Г. Ханина.
В статье «Луковая цифра», опубликованной в 1987 г., они
утверждают, что в 1966—1970 гг. не было ни ускорения
темпов, ни повышения эффективности: национальный до-
ход увеличился на 22% против 24% в предреформеиное
пятилетие, производительность труда на 17% против
19% в 1961—1965 гг.; хуже стали использоваться основ-
ные производственные фонды1. Эти выводы авторы сде-
лали на основании пересчетов статистических данных,
опубликованных ЦСУ СССР.

Ряд наблюдений В. Селюнина и Г. Ханина представ-
ляется бесспорным. Действительно, не была удачной са-
ма мысль расширять права предприятий и одновременно
учреждать министерства как органы чисто администра-
тивного, приказного управления производством. Нельзя
не согласиться и с тем, что в пореформенном механизме
таился один опасный «ген». Оптовые цены на продук-
цию, как и прежде, устанавливались директивно, а при-
быль была возведена в ранг важнейшего показателя ра-
боты предприятий. Прибыль можно получать как за счет
снижения себестоимости, так и путем искусственного за-
вышения цен. Последнее случалось и прежде. Во второй
же половине 60-х гг., в реальных условиях далеко не по-
следовательной перестройки управления, эта тенденция
получила определенный простор. По мнению названных
авторов, скрытый рост оптовых цен достиг в машино-
строении 33%, т. е. почти вдвое превысил такой же рост,
имевший место в 1961—1965 гг.1 2 Никакой контроль свер-

1 См.: Новый мир. 1987. № 2. С. 194.

2 Там же. С. 191—194.
ну не мог приостановить подобного рода нарушения, по-
скольку покупатель к установлению цен отношения не
пмел. Иначе говоря, как бы мы ни оценивали итоги вось-
мой пятилетки, следует помнить, что именно тогда махо-
вик затратного механизма получил большой дополни-
тельный импульс.

Спрашивается, знало ли партийно-государственное
руководство страны о реальных результатах первого де-
сятилетия создания материально-технической базы ком-
мунизма? О фактических трудностях восьмой пятилет-
ки? Некорректность вопросов очевидна, тем более что хо-
рошо известно, как шла подготовка девятого пятилетнего
плана. Она велась Госпланом СССР под непосредствен-
ным руководством Политбюро ЦК КПСС и правительст-
ва. При этом итоги восьмой пятилетки и задачи девятой
выносились на всенародное обсуждение, которое созна-
тельно было нацелено на восхваление результатов за-
вершавшейся пятилетки и столь же парадное одобрение
следующей.

Справедливости ради заметим: сами работники Гос-
плана в той или иной мере освещали и некоторые труд-
ности, выявившиеся в работе промышленности й других
отраслей народного хозяйства. Особое внимание было
уделено проблемам ускорения капитального строитель-
ства, освоения проектных мощностей, внедрения в про-
изводство новейших научных открытий. Практика свиде-
тельствовала, что именно на этих участках, полнее всего
характеризующих проявления научно-технической рево-
люции и их действенность, при общем движении вперед
сплошь и рядом не выполнялись планы, обнаруживались
«узкие» места, сдерживающие промышленный прогресс
и подъем жизненного уровня трудящихся.

По подсчетам специалистов, рост производительно-
сти труда в промышленности СССР более чем на 40%
зависел от повседневно внедряемых новшеств, непосред-
ственно связанных с техническим прогрессом Г Однако
новые механизмы и оборудование нередко простаивали,
использовались явно недостаточно. Проверка, проведен-
ная в конце 60-х гг. Министерством станкостроительной
и инструментальной промышленности, обнаружила, что
свыше половины заказчиков загружает приобретенную у

1 Подсчеты сделаны академиком В. А. Трапезниковым (см.: Нау-
ка и жизнь. 1969. № 1. С. 16).
министерства технику (253 автоматические линии) ме-
нее чем на 60% их проектной производительности1.

Сам процесс создания и массового распространения
новой техники сплошь и рядом затягивался. Так, из всех
опытных образцов, предложенных научно-исследователь-
скими институтами, конструкторскими организациями и
предприятиями страны в 1965—1970 гг., примерно одна,
треть вообще не была принята к серийному производст-
ву. Из оставшихся двух третей в среднем лишь каждый
шестой изготовленный образец был освоен производст-
вом в год своего создания, третья часть была освоена
примерно в течение двух-трех лет, а 15% —в течение че-
тырех лет и более. В результате замедлялись темпы об-
новления изготовляемой продукции. В целом по стране
замена половины ранее выпускавшейся промышленной
продукции требовала минимум 7—10 лет. Согласно за-
рубежным данным, среднегодовой темп обновления про-
дукции на Западе был выше. В основных отраслях про-
мышленности он составлял 12—15%; иначе говоря, за
6—7 лет ассортимент промышленного производства пол-
ностью менялся1 2.

В 1970 г. объем капиталовложений в СССР и в США
впервые был примерно одинаков. Советский Союз пре-
восходил США по выпуску многих важнейших видов
продукции; в их число входили: уголь, кокс, железная и
марганцевая руда, чугун, стальные трубы, гидравличес-
кие турбины, тепловозы и электровозы, тракторы, зерно-
вые и хлопкоуборочные комбайны, цемент, пиломатериа-
лы и т. д. Эти важные достижения рассматривались в
прямой связи с общей деятельностью КПСС в сфере раз-
вертывания НТР. Уже тогда в выступлениях руководи-
телей партии и государства не раз отмечалось, что в об-
ласти научно-технического прогресса пролегает главный
фронт исторического соревнования двух систем и поэто-
му вопросы научно-технического прогресса приобретают,
можно сказать, решающее значение.

В силу сказанного при составлении девятого пятилет-
него плана особое внимание было уделено сравнению
технических показателей СССР и США. Сопоставление
показало, что если по ряду из них наша страна не толь-
ко не уступала США, но уже превосходила их (напри-

1 Коммунист. 1968. № 17. С. 68.

2 См.: Лельчук В. С. Научно-техническая революция и промыш-
ленное развитие СССР. М., 1987. С. 155.
мер, в деле электрификации железнодорожного трансг
порта, добычи нефти за счет применения методов искус-
ственного воздействия на пласт и т. п.), то преобладали
все же такие направления, где наше отставание сохраня-
лось. Последнее относилось к уровню производительно-
сти труда, добычи угля открытым способом, концентри-
рованных и сложных удобрений в производстве всех ми-
неральных туков; то же самое касалось производства
кислородно-конверторной стали, применения в строи-
тельстве металлических конструкций заводского изго-
товления, расхода топлива на получение электроэнергии
и т. д.

Выяснилось также, что ряд важных отраслей (напри-
мер, станкостроение, химия) отстают в наращивании
производственных мощностей, из-за чего сельское хозяй-
ство недополучило значительное количество машин и
энергии.

С учетом изложенных обстоятельств интенсивное раз-
витие науки и техники, широкое внедрение в производ-
ство последних научно-технических достижений провоз-
глашалось не только центральной экономической, но и
важной политической задачей КПСС и Советского госу-
дарства.

В это время на страницах газет и журналов, па пар-
тийных съездах в республиках п конференциях в краях и
областях, в городах и районах, на многочисленных соб-
раниях, проходивших во всех первичных парторгани-
зациях, и на собраниях трудящихся советские люди одо-
бряли основные направления хозяйственной политики
партии и высказывали множество соображений, направ-
ленных на уточнение и конкретизацию намечавшихся па
девятую пятилетку заданий. Среди них значительное ме-
сто занимали предложения, относящиеся к сфере научно-
технического прогресса, подготовки научных и инженер-
ных кадров, рабочих высокой квалификации и т. д.

Состоявшийся весной 1971 г. XXIV съезд КПСС за-
вершил эту работу. Высший партийный форум обосно-
вал необходимость органического соединения достиже-
ний научно-технической революции с преимуществами
социализма.

Разъясняя общий подход к поступательному движе-
нию производительных сил в 1971 —1975 гг., А. Н. Косы-
гин, возглавлявший тогда Совет Министров СССР, под-
черкивал: «Решающее значение для выполнения соци-
ально-экономических задач имеет развитие промышлен-
ного производства, повышение эффективности работы
промышленности» '.

К началу девятой пятилетки промышленность СССР
занимала ведущее место в экономике страны. На ее до-
лю приходилось 49% основных производственных фон-
дов народного хозяйства, обслуживанием которых был
занят самый большой отряд трудящихся — 31,6 млн че-
ловек, т. е. 38% всех рабочих и служащих СССР; их уси-
лиями создавалось примерно 62% валового обществен-
ного продукта, выработанного в стране1 2. В ходе девятой
пятилетки промышленность должна была сохранить вы-
сокие темпы развития. Производственный потенциал по-
зволил запланировать некоторое опережение темпов ро-
ста группы «Б» (тем более что это удалось в 1968—
1970 гг.).

Теперь значение курса на интенсификацию возросло
как никогда: необычно больших размеров достигли сами
производительные силы; сократились возможности прив-
лечения дополнительных рабочих рук; весьма ограничен-
но приходилось пользоваться перераспределением
средств из одних отраслей в другие; не беспредельны
были и темпы роста капитальных вложений.

Главное, на что следовало рассчитывать,— это повы-
шение эффективности производства; суть проблем со-
стояла в том, чтобы на каждую единицу затрат — трудо-
вых, материальных и финансовых — добиваться сущест-
венного увеличения объема производства и национально-
го дохода. Указав на необходимость именно под таким
углом зрения подходить к основным вопросам экономи-
ческого развития, XXIV съезд подчеркнул, что с точки
зрения очередных задач и долговременных перспектив
на первое место выдвигается ускорение научно-техниче-
ского прогресса. Недаром в Отчетном докладе ЦК XXIV
съезду партии эта тема впервые была выделена в само-
стоятельный раздел под названием «Научно-техническая
революция. Соединение науки с производством».

Переходя к рассмотрению материалов, характеризу-
ющих результативность этой работы, остановимся преж-
де всего на тех сторонах деятельности партии, которые
были неразрывно связаны с обобщением опыта многоты-
сячной армии коммунистов, повседневно решавших в
своей практической работе вопросы соединения НТР с

1 Государственный пятилетний план... М., 1972. С. 28.

2 См.: Народное хозяйство СССР в 1974 году: Стат, ежегодник,
М., 1975, С. 188,
преимуществами социалистической системы хозяйства.

С этой точки зрения большой интерес представляют
постановления ЦК КПСС о работе ряда промышленных
коллективов, производственных объединений, отдельных
отраслей промышленности, принятые в 1971 —1975 гг.
(в ряде случаев совместно с Советом Министров СССР)
после XXIV съезда и по существу своему направленные на
конкретизацию и реализацию его директив. Всего, по на-
шему подсчету, было принято около 40 таких постанов-
лений, в том числе 9 — в 1971 г., 8 — в 1972 г., 6— в
1973 г., 5 — в 1974 г. и 9 постановлений — в 1975 г.

По основной направленности затронутых вопросов
они условно могут быть разделены на несколько групп,
сопоставление которых с достаточной ясностью показы-
вает, какие проблемы находились в центре внимания.
Во-первых, это реконструкция и капитальное строитель-
ство, связанное с вводами новых мощностей (таких по-
становлений было восемь). Непосредственно к этой груп-
пе примыкает вторая, охватывающая десять других по-
становлений, касающихся преимущественно внедрения
достижений науки и техники, эффективности производ-
ства, качества выпускаемой продукции. Помимо этого
следует выделить две менее компактные группы поста-
новлений, из которых одна посвящена анализу повсед-
невной деятельности некоторых отдельно взятых отрас-
лей промышленности, а другая — организации соревно-
вания (в каждой из них по шесть постановлений). Тема-
тически к последней группе можно отнести еще три по-
становления (об обмене передовым опытом и повышении
роли мастера). Оставшиеся два касаются управления
промышленностью и совершенствования планирования.

Если же рассматривать упомянутые постановления
только в отраслевом разрезе, то, бесспорно, преимущест-
во будет за тяжелой индустрией, в рамках которой осо-
бое внимание уделялось машиностроению и металлургии
(восемь постановлений), химии и нефтехимии (пять),
топливной базе (три), т. е. отраслям, призванным обес-
печивать технический прогресс и общие масштабы рас-
ширенного воспроизводства.

Вполне понятно, что предложенное нами деление во
многом условно. И все же оно помогает не только луч-
ше понять замыслы главного штаба партии, но и реаль-
но увидеть важнейшие участки каждодневной деятельно-
сти КПСС, нацеливавшей трудящихся на использование
достижений НТР.
Практически в каждом постановлении речь шла о тех:
ническом прогрессе, об эффективности производства, о
производительности труда, о расстановке кадров. Кроме
того, эти вопросы ставились на пленумах ЦК КПСС, ре-
гулярно обсуждавших проекты годовых народнохозяй-
ственных планов. Одновременно шло увеличение удель-
ного веса коммунистов, занятых в сфере индустриально-
го производства, росло число рабочих в партии. Средн
принятых кандидатами в члены КПСС в 1971 —1975 гг.
рабочих (по роду занятий) было 56,7% против 52% в
1966—1970 гг. и 44,7% в 1962—1965 гг. За указанные
пять лет число рабочих (по социальному положению) в
КПСС увеличилось на 750 тыс. человек; в итоге их чис-
ленность среди коммунистов достигла иа 1 января 1976 г.
6 509 312 человек (т. е. 41,6% всех членов и кандидатов
в члены ЦК КПСС).

Произошло общее увеличение прослойки коммуни-
стов, занятых в промышленности, строительстве, на тран-
спорте и в связи (с 46,4% в 1971 г. до 47% к исходу
1975 г.). Еще более характерно то, что если по промыш-
ленности в целом число коммунистов за девятую пятилет-
ку выросло на 6,4%, то в отраслях, определяющих техни-
ческий прогресс и являющихся ведущими в развитии эко-
номики, аналогичный рост был заметно более высоким.
В электронной промышленности он составил 30%,
в автомобильной — 26,5%, на предприятиях приборо-
строения, средств автоматизации и систем управления —
25,4, нефтяной—15,6, угольной—11,6, в энергетике и
электрификации—10,5%. Количество коммунистов, за-
нятых в строительстве, возросло на 18,2%

Трудовая активность рабочего класса позволила про-
мышленности выйти на рубежи, предусмотренные на пер-
вый год пятилетки. И вместе с тем технологическая осно-
ва промышленности менялась крайне медленно. Значи-
тельная часть уже готовых для практического использо-
вания научных и технических решений оставалась не-
реализованной. Это сплошь и рядом вызывалось отсут-
ствием комплексных планов разработки и внедрения на-
учных открытий. Примерно треть предложений Госкоми-
тета по науке и технике о включении в планы результа-
тов успешно завершившихся исследований промышлен-
ность не принимала; причины заключались в том, что
другие разделы того же плана не предусматривали со-

1 Партийная жизнь. 1976. № 10. С. 17.
отвстствующее выделение средств и производственных
мощностей для подготовки тех или иных коллективов к
освоению новой техники. В этой обстановке более выгод-
ным для предприятий оказывался выпуск ранее освоен-
ной продукции. Так, завод «Красный пролетарий» еще в
1968 г. начал собирать станки с программным управле-
нием, но даже через три года их трудоемкость была вы-
ше, чем при сборке серийных станков, выпускаемых с
1956 г. Аналогичные трудности испытывал Горьковский
завод фрезерных станков и многие другие.

Высокими темпами шло оснащение различных отрас-
лей станками с числовым программным управлением —
ЧПУ, которые резко повышали производительность тру-
да и высвобождали значительное количество квалифици-
рованных рабочих. В 1965 г. предприятия Министерства
станкоинструментальной промышленности и их смежни-
ки изготовили 37 таких станков, в 1970 г.— уже 1687, а в
1972 г.— более 3 тыс. Но одновременно обнаружился зна-
чительный рост стоимости автоматического оборудова-
ния, который в одних случаях шел намного быстрее, чем
соответствующее увеличение производительности этого
оборудования, а в других вообще был вызван простым
завышением цен (т. е. те же самые линии и станки от-
пускались потребителю за более высокую плату). И то
и другое создавало дополнительные сложности для внед-
рения повой техники. (В это время, по свидетельству на-
шей печати, в США станки новой конструкции вводились
в производство обычно лишь при условии, что они на 10—
15% производительнее старых, а их цена не менее чем
на 15% ниже прежней.) 1

Учитывая возросшее значение производительности
труда — главного источника накопления средств для
дальнейшего подъема экономики и выполнения социаль-
ной программы девятой пятилетки, извлекая урок из на-
копленного в ходе хозяйственной реформы опыта, Совет
Министров СССР принял в 1971 г. постановление «О не-
которых мерах по улучшению планирования и экономи-
ческого стимулирования промышленного производст-
ва»1 2. Государство вновь стало устанавливать задания по
производительности труда. В 1966—1970 гг. такое пра-

1 Мировая экономика и международные отношения. 1968. № 8.
С. 31; Васильев Г. А. Повышение эффективности комплексной авто-
матизации. М., 1974. С. 38—39, 86—90.

2 -См.: Решения партии и правительства по хозяйственным во-
просам. М., 1972. Т. 8. С. 508—512.
вило, ранее обычное для советской промышленности со
времен социалистической индустриализации, не действо-
вало. В условиях развертывания хозяйственной реформы
возобладало мнение, согласно которому новая система
планирования и материального стимулирования будет
подталкивать предприятия добровольно брать на себя
напряженные планы, в том числе и по производительно-
сти труда. В должной степени, однако, этого не прои-
зошло.

Закон о государственном плане на 1971 —1975 гг.
предусматривал введение обязательного планирования
роста производительности труда (как по всем министер-
ствам и ведомствам, так и по подчиненным им предприя-
тиям п организациям). Теперь ход выполнения пятилет-
него плана и его общие итоги по росту этого показателя
решено было оценивать ежегодно не только по отноше-
нию к прошедшему году, но и по нарастающим резуль-
татам в сопоставлении с базовым уровнем пятилетки,
т. е. 1970 г.

Начиная с 1972 г. директивные задания по росту про-
изводительности труда должны были стать как бы тем
стержнем, вокруг которого формируются планы по внед-
рению новой техники, научной организации труда, спе-
циализации и кооперированию производства, подготов-
ке рабочих кадров и повышению их квалификации.

1972 год ознаменовался в жизни промышленности
еще одним существенным новшеством: в, план работы
каждого предприятия был включен показатель, отража-
ющий в объеме реализованной продукции удельный вес
новой продукции высокого качества, вырабатываемой
данным коллективом. Имелась в виду продукция, соот-
ветствующая или превосходящая по своим технико-эко-
номическим параметрам высшие достижения отечествен-
ной и зарубежной техники.

В какой связи указанные нововведения усиливали
хозяйственную инициативу трудовых коллективов? Пос-
тановка такого вопроса не случайна, и порождена она
не только сегодняшним желанием ретроспективно оце-
нить опыт начала 70-х гг. Аналогичный вопрос уже тогда
возникал, ибо хозяйственная реформа, провозглашен-
ная в 1965 г., считалась еще не завершенной. Продол-
жался поиск (по крайней мере, так утверждалось офи-
циально) оптимальных форм активизации личной заин-
тересованности рабочих и служащих в результатах свое-
го труда. Печать продолжала писать о необходимости
максимального пробуждения творческой энергии масс,
об оживлении в этих целях местной инициативы, ис-
пользовании экономических стимулов, товарно-денеж-
ных отношений.

Но одновременно в практику повседневного хозяйст-
вования входили дополнительные показатели директив-
ного характера. Введенные сверху, без предваритель-
ного обсуждения и согласования с работниками про-
мышленности, они фактически вопреки духу реформы
возрождали прежние приемы руководства экономи-
кой, укрепляли административно-командную систему в
целом.

В полной мере последняя тенденция проявилась не-
сколько позднее. В начале же 70-х гг. она действовала в
условиях, когда еще продолжались эксперименты с це-
лью выявить возможности эффективного повышения за-
интересованности предприятий, научных, конструктор-
ских и проектных организаций в ускорении создания и
освоения производства новой, наиболее эффективной тех-
ники. В электротехнической промышленности, например,
было образовано 18 крупных научно-технических цент-
ров, сформирован ряд научно-производственных и про-
изводственных объединений, внедрено сквозное плани-
рование на базе заказ-нарядов, которые охватили все
стадии работ, начиная от научного поиска п кончая се-
рийным выпуском нового изделия. Аттестация основной
продукции стала проводиться с разбивкой на три катего-
рии: высшую, первую и вторую. За выпуск товаров выс-
шей категории, которая удостаивалась государственного
Знака качества, заводы получали повышенные отчисле-
ния в фонд материального поощрения; в случае произ-
водства товаров второй категории отчисления заметно
сокращались *,

Общие итоги первых двух лет пятилетки позволяли
надеяться на своевременное выполнение программы, ут-
вержденной на 1971—1975 гг Многие из построенных
предприятий быстро подошли к полному освоению проек-
тных мощностей. В числе лидеров, несомненно, был
ВАЗ. К открытию XXIV съезда КПСС завод был сдан в
эксплуатацию (вступила в строй его первая очередь).
К концу 1972 г. работала уже третья. Попутно заме-
тим, что фондовооруженность труда на ВАЗе, оснащен-
ном новейшим оборудованием, была в 4,8 раза выше,

1 См.: Коммунист. 1975. № 2. С. 43—45.
чем на ЗИЛе, и в 2,4 раза выше, чем на Московском ав-
томобильном заводе им. Ленинского комсомола.

В новом коллективе опыт работы в автопромышлен-
ности имели лишь 10% всех занятых, но вокруг них уси-
лиями партийной организации, администрации удалось
сплотить огромное количество молодых рабочих, техни-
ков, инженеров (свыше 40% рабочих имели возраст от
18 до 25 лет; почти такой же была прослойка ИТР от 31
до 35 лет). Примерно 60% работающих на заводе имели
образование не ниже среднего, а в цехах, оснащенных
автоматическими линиями, из каждых четырех рабочих
трое окончили либо среднюю школу, либо техникум '.
Многообразные формы соревнования за эффективность
производства стали в цехах повседневным делом. В со-
четании с четкой системой премирования и поощрений
это дало хорошие плоды. По всем важнейшим показате-
лям новый автогигант являлся флагманом отрасли.

Опыт освоения проектных мощностей на ВАЗе был
поучителен и в другом отношении. Пока сооружались
основные объекты завода (и соответственно преображал-
ся г. Тольятти), готовились к пуску и другие новостройки
в стране, призванные работать с ним в кооперации. В их
числе были новые предприятия в Белебее, в Димитров-
граде, в Скопино, в Вязниках и др. Расширялись мощ-
ности смежников в Куйбышеве, Владимире, Энгельсе
и т. д. Являясь головным предприятием, ВАЗ принимал
необходимые меры для поднятия технического уровня
каждого нз этих заводов до той высокой ступени, на ко-
торой он находился сам и которая обеспечивала дальней-
ший прогресс всего объединения.

В декабре 1972 г. состоялись Пленум ЦК КПСС, а
затем сессия Верховного Совета СССР, которые рас-
смотрели начальный этап девятой пятилетки. Данные
свидетельствовали о недовыполнении плановых заданий
по общему росту промышленного производства, выпус-
ку ряда важных видов продукции. Стало ясно, что опе-
режающего роста производства предметов потребления
не произошло.

Положение осложнялось медленным строительством
и задержкой освоения значительного количества произ-
водственных мощностей, от которых по плану ожидалось
получение во многих случаях остродефицитной продук-

1 См.: Кацура П. М., Мещерякова М. И. Новые формы органи-
зации промышленного производства: Опыт ВАЗа. М., 1974. С. 8, 11,
114.
ции. Машиностроение, например, имело реальную воз-
можность быстро увеличивать выпуск автомашин и ряда
сложных агрегатов, но в 1971 —1972 гг. Министерство
черной металлургии не выполнило задания по сдаче в
строй большой группы крупных объектов. Обнаружилась
нехватка чугуна, проката черных металлов, железной
руды. В то же время промышленность имела значитель-
ные резервы для увеличения выпуска этих видов продук-
ции в Караганде, на таких же заводах в Криворожье,
Рустави, Челябинске, Новолипецке.

Анализ использования основных фондов на пред-
приятиях легкой промышленности в 1972 г. обнаружил,
что из 286 обследованных объектов на 70% из них объем
производства продукции был ниже проектной мощно-
сти данных объектов, хотя нормативные сроки уже
истекли *.

Препятствия и недочеты, о которых только что гово-
рилось, в тех или иных размерах давали себя знать и
раньше. При переходе к хозяйственной реформе и в про-
цессе ее осуществления предполагалось преодолеть их.
Но система вновь принятых плановых показателей, та-
ких, как «реализованная продукция» (вместо «вала») и
«прибыль», срабатывала слабо. Выполнение годовых за-
даний по ним было обязательным, однако оно не всегда
сопровождалось соблюдением заключенных предприяти-
ем договоров, пропзводсчном товаров заранее предпола-
гавшегося ассортимента, намечавшейся номенклатуры
и т. п.

Газеты и журналы не раз описывали случаи, когда
различные заводы, фабрики, объединения добивались
выпуска у себя не той серии машин, оборудования, стан-
ков, которая требовалась заказчикам, а той, что прино-
сила им наибольшую выгоду. Вопреки хозяйственной
реформе многие хозяйственники в первую очередь забо-
тились о весе реализуемой продукции, поскольку план,
например, по прокату черных металлов засчитывался в
тоннах. В свою очередь, предприятия тяжелого маши-
ностроения по той же причине не проявляли должной
заботы об облегчении веса оборудования, поставляемого
металлургическим и другим объединениям. В результате
внедрение технических новинок тормозилось. Планы ос-
воения новой техники не выполнялись. После 1966 г. про-
исходило снижение средней экономии от использования

1 См.: Плановое хозяйство. 1973. № 5. С. 116.
одного изобретения: от 80 тыс. р. в 1966 г. до 28,5 тыс. р.
в 1972 г. Сплошь и рядом министерства и ведомства не
проявляли должного интереса к крупным открытиям, а
включали в план те, внедрение которых требовало мень-
ших затрат, усилий, времени. Не случайно в области ра-
ционализаторской деятельности тенденции были более
благоприятны: росло общее число поданных предложе-
ний, удельный вес используемых стабилизировался на
уровне 85%, экономия от них увеличивалась как в целом,
так и в среднем за одно рацпредложение; в 1972 г. пос-
ледняя составила 1628 р. против 1252 р. в 1966 г.1

Так во весь рост вставала задача комплексного улуч-
шения всего механизма планирования, стимулирования,
управления. Одновременно нужно было усилить государ-
ственную дисциплину выполнения планов как на уровне
предприятий, так и на уровне министерств. Даже в слож-
ных условиях 1972 г. передовые коллективы Москвы,
Ленинграда, Баку, Киева, Харькова, Новосибирска,
Ташкента и многих других индустриальных центров ре-
гулярно превышали плановые задания. Лучшие бригады
шахтеров примерно в 8—10 раз превышали средние по-
казатели по всей угольной промышленности. Огромные
резервы имелись во всех отраслях. Подсчеты показыва-
ли, что освоение передовых методов труда всеми рабо-
чими ведет к поднятию производительности труда в
среднем на 20—25%.

1973 год был объявлен решающим го^ом, призван-
ным предопределять результаты всей пятилетки. Прак-
тика корректировки годовых планов в сторону уменьше-
ния была осуждена. Новый шаг был сделан и в области
совершенствования управления промышленностью. Еще
в канун девятой пятилетки Министерство приборострое-
ния, средств автоматизации и систем управления СССР
получило разрешение в виде опыта отказаться от глав-
ков, а вместо них организовать всесоюзные хозрасчетные
объединения.

На трехзвепную систему управления (министерство —•
объединение — предприятие) стали переходить угольная,
нефтяная и химическая промышленность, а затем и
некоторые другие (в некоторых отраслях до трех-
звенной структуры существовало пять и даже шесть ин-
станций). Появились производственные объединения.

1 См.: Артемьев Е. И., Кравец Л. Г. Изобретения. Уровень тех-
ники. Управление. М., 1977. С. 49—50, 71—73.
Но их становление проходило нелегко. Чтобы создать,
например, объединение «Ленинградский металлический
завод», потребовалось не просто обоснование этого ре-
шения, а проведение специального бюро обкома партии с
участием министра и активная помощь Отдела машино-
строения ЦК КПСС. Разъясняя причины такого поло-
жения вещей, секретарь Ленинградского обкома партии
А. П. Думачев писал: «Это, с одной стороны, нежелание
руководящего состава и некоторых других категорий ра-
ботников предприятий поступиться своими личными инте-
ресами, правами, положением, а с другой — боязнь ряда
руководителей и работников объединений брать на себя
всю ответственность за положение дел в объединении
и на каждом из входящих в его состав предприятий» *.

Нелегко преодолевались аналогичные барьеры и в
других городах. Но мы не случайно выбрали для примера
Ленинград, который в начале 60-х гг. был одним из ини-
циаторов создания производственных объединений, быс-
тро накопивших поучительный опыт борьбы за ускорение
технического прогресса. В 1970 г. ЦК КПСС провел здесь
Всесоюзный семинар партийных работников ЦК союз-
ных республик, краев и областей и руководителей минис-
терств и ведомств, посвященный различным аспектам
деятельности объединений, совершенствованию управле-
ния производством. К середине 70-х гг. уже половина ра-
бочих и служащих ленинградской промышленности вхо-
дила в состав производственных объединений и каждое
из них было широко известно своими достижениями в
росте производительности труда, выпуске высококачест-
венной продукции и т. д. При этом в объединениях удель-
ный вес наиболее важной тематики был почти в 3 раза
выше, и экономический эффект на рубль затрат почти в
полтора раза больше, чем в самостоятельных научно-
исследовательских и конструкторских организациях1 2.

За три года и четыре месяца выполнил свою пятилет-
ку по росту производительности труда столичный завод
«Динамо». Здесь досрочно были превышены и другие по-
казатели, но особенно поучительным был этот результат.
Еще в конце 60-х гг. партийная организация завода раз-
вернула в цехах соревнование за выполнение личных
планов повышения производительности труда. При помо-

1 Думачев А. П. Партийные организации и производственные
объединения. М., 1977. С. 16.

2 См.: Ленинградская правда. 1970. 8 авг.; Думачев А. П. Пар-
тийные организации и производственные объединения. С. 88.
щи инженеров, техников, экономистов пятилетпее зада-
ние завода было рассчитано применительно к каждому
рабочему (на всю пятилетку, на год, на каждый месяц).
Все рабочие получили разъяснение, какими путями, с
помощью каких мер и средств они могут экономить вре-
мя, снижать трудоемкие операции и т. п. При составле-
нии личных планов указывались авторы предложений,
разработчики, ответственные за их исполнение. Харак-
теризуя динамовский метод, директор завода К. Пету-
хов писал: «Составление личного плана — это прежде
всего его подробнейшее, тщательнейшее обоснование,
где учтена каждая десятая доля процента прибавки про-
изводительности. Это достижение гласности и сравнимо-
сти результатов, передача передового опыта, контроль и
создание технической, материальной и организационной
базы для выполнения намеченного» ’.

С интересной инициативой выступил коллектив Ниж-
некамского нефтехимического комбината. До пуска этого
предприятия оставалось полгода, когда в еще не достро-
енные цехи пришли завтрашние эксплуатационники.
Вместе со строителями они подготовили совместный гра-
фик и активно включились в подготовку монтируемого
оборудования к работе. С точки зрения прежнего опыта
эксплуатационники шли на излишние расходы, ведь зар-
плата аппаратчиков, прибористов, слесарей и других ра-
ботников производства составила миллионы рублей пре-
жде, чем цехи вступили в строй. В действительности же
«потери» обернулись громадной выгодой. Бригады, хоро-
шо изучившие аппаратуру, в первый же день после пуска
предприятия работали по проектному графику.

Так началось соревнование под девизом: «С первых
смен — проектная мощность!»

Схожими путями вступал в производственную жизнь
КАМАЗ. Даже когда главной фигурой в Набережных
Челнах были строители, в будущих цехах и учебных по-
мещениях шло соревнование за право обслуживать пер-
вые станки. В канун XXV съезда КПСС сборочные кон-
вейеры стали набирать ход, и в начале 1976 г. с них
сошли первенцы КАМАЗа — семитонные грузовики. В не-
бывало короткий срок удалось пройти расстояние от «ну-
левого цикла» в строительстве до пуска гиганта, рассчи-
танного на ежегодное производство 150 тыс. грузовых ма-
шин и 250 тыс. двигателей.

1 Правда. 1975. 11 апр.
Динамично наращивался топливно-энергетический
комплекс СССР. В 1975 г. страна впервые произвела бо-
лее триллиона киловатт-часов электроэнергии. Почти по-
ловину всех мощностей составили 60 крупных тепловых,
атомных, гидравлических «фабрик электричества». Даль-
нейшее развитие получила Единая энергетическая си-
стема страны, которая, кроме европейской части СССР,
уже охватила Урал, Северный Казахстан, Западную Си-
бирь.

Технический прогресс менял облик угольной промыш-
ленности. Уменьшилось общее число подземных пред-
приятий. Количество рабочих в отрасли снизилось более
чем на 110 тыс. человек. Добыча угля поднялась пример-
но па 58 млн т и достигла 700 млн т (из них около трети
было получено открытым способом). Решающий вклад в
это продвижение внесли новаторы, численность которых
и результативность особенно возросли в 1974—1975 гг.
Когда в середине 60-х гг. появился ориентир — добыча
тысяч тонн угля в сутки из одной лавы, большинство вос-
принимало его как нечто фантастическое. Действитель-
но, на всю страну коллективов, работающих с такой на-
грузкой, было 23. К концу девятой пятилетки их чис-
ло увеличилось почти до 500. Совместными усилиями в
1975 г. они обеспечили 41% всей подземной добычи.
Л бригады, возглавляемые Г. Смирновым, В. Мурзепко
и М. Чихом, соревнуясь между собой, в несколько раз пре-
высили прежний рубеж.

Па уровень, предусмотренный Директивами XXIVсъе-
зда партии, вышли и нефтяники. В 1975 г. было получено
491 млн т нефти против 353 млн т в 1970 г. При этом нуж-
но учесть, что ввод новых мощностей более чем в два раза
превышал прирост, ибо приходилось возмещать потери,
связанные с исчерпанием ряда старых месторождений.
Недра прославленного Баку и теперь служили пароду, ио
решающую роль в обеспечении народного хозяйства
нефтью играли богатства Западной Сибири, Татарии,
Башкирии и ряда других районов страны. В их число во-
шел Казахстан, где на полуострове Мангышлак было
добыто нефти больше, чем в Азербайджане. Вплотную к
этим рубежам подошла и Туркмения.

Особенно важное значение имело освоение нефтяных
недр Западной Сибири. Сто лет существовали промыслы
Баку, прежде чем здесь вышли на уровень годовой добы-
чи в 20 млн т. Западная Сибирь прошла этот путь за пер-
вые шесть лет эксплуатации своих недр. Пятнадцать лет
потребовалось Татарии, чтобы довести годовой уровень
добычи нефти до 100 млн т. Тюмень поднялась на эту от-
метку всего за четыре года девятой пятилетки, почти в
четыре раза превысив за это время исходный показатель.

Освоение нефтяной целины вызвало к жизни новые ра-
бочие поселки и городские центры, перерабатывающие за-
воды, линии электропередач, трассы железных дорог,
речные порты. По мощности, дальности и оснащенности
сибирские трубопроводы стали выражением технического
прогресса.

Промышленное преобразование Приобья обходилось
очень дорого и требовало невиданного в прошлом напря-
жения сил. Шло не просто освоение отдаленного необжи-
того болотистого края с лютыми морозами зимой и туча-
ми гнуса летом. Нужно было заново перестроить всю тех-
нологию добычи, по-иному бурить скважины, проклады-
вать трубы, оснащать промыслы. Требовался не только
героизм. В Татарин километр железной или шоссейной
дороги стоил в среднем 40—50 тыс. р., а в Приобье —
до 500 тыс. Лишь за четыре года девятой пятилетки ка-
питальные вложения в Тюмени составили 8 млрд р. По
признанию специалистов, если бы нефтяные запасы За-
падной Сибири удалось открыть до войны или вскоре
после нее, освоить их в те годы практически было невоз-
можно *.

Советская промышленность решила эту задачу, глав-
ным образом, в годы восьмой и девятой пятилеток. Стра-
на уже располагала достаточными экономическими, фи-
нансовыми, техническими возможностями, чтобы столь
быстро комплексно создать в Западной Сибири самую
крупную в СССР базу нефтедобычи.

Но, как ни значительны были отдельные успехи, мно-
гие задания девятой пятилетки не были выполнены. Не
удалось выдержать курс на ускоренное развитие отрас-
лей группы Б, что нарушало сбалансированность планов,
мешало осуществлению социальных программ.

Подводя общие итоги девятой пятилетки, XXV съезд
КПСС рассмотрел ход научно-технической революции в
СССР. Было отмечено заметное возрастание научно-про-
изводственного потенциала страны.

Общая численность работников, занятых в сфере нау-
ки и научного обслуживания, выросла с 1,6 млн человек

1 См.: Заседания Верховного Совета СССР девятого созыва (вто-
рая сессия): Стеногр. отчет. М., 1975. С. 254,
и 1960 г. до 3 млн в 1970 г. и 3,7 млн человек в 1975 г.1

За десятилетие (с середины 60-х до середины 70-х гг.)
почти вдвое увеличилось число подразделений и лиц, ра-
ботающих в заводских и цеховых лабораториях, в проект-
но-конструкторских и конструкторско-технологических
бюро различных предприятий, а также в отделах механи-
зации и автоматизации. Всего в 1975 г. в лабораториях,
конструкторских и экспериментальных организациях про-
мышленных предприятий было занято 1,4 млн человек,
т. е. 4,4% общей численности промышленно-производст-
венного персонала; из них свыше половины приходилось
па инженеров и техников. Почти пятая часть всех обслу-
живающих эти подразделения занималась научно-иссле-
довательской и опытно-конструкторской работой1 2.

Тем не менее отставание в области технического про-
гресса продолжалось, новейшая технология внедрялась с
трудом.

Пятилетнее задание по увеличению производительно-
сти труда промышленность не выполнила: прирост соста-
вил 34% против 36—40%, намечавшихся по Директивам.
В определенной мере пробел был восполнен увеличением
числа занятых в промышленности. В 1975 г. численность
рабочих и служащих составила здесь 34 030 тыс. человек,
т. е. на 370 тыс. больше, чем предполагалось3.

В конечном счете доля прироста промышленной про-
дукции за счет увеличения производительности труда
хотя и оказалась больше результатов предыдущей пяти-
летки, но планового рубежа не достигла.

Разумеется, при подведении итогов за 1971 —1975 гг.
это было известно. В Отчетном докладе ЦК XXV съезду
партии о трудностях роста говорилось немало. Отмеча-
лось, что машиностроение еще выпускает продукцию, ко-
торую лишь по дате выпуска можно отнести к новинкам.
Таким, например, был технический уровень литейных ма-
шин, строительных механизмов, оборудования для легкой
и пищевой промышленности. Выступавшие говорили о
важности более быстрого внедрения достижений науки в
производство, причем внедрения массового, в масштабах,
отвечающих потребностям всего народного хозяйства.

1 Народное хозяйство СССР в 1985 г.: Стат, ежегодник. М., 1986.
С. 391.

2 Глаголева Г. М. Технологическое освоение научных открытий
и разработок. М., 1977. С. 57, 59.

3 XXIV съезд Коммунистической партии Советского Союза: Сте-
ногр. отчет. Т. 2. С. 18; СССР в цифрах в 1975 г. М., 1976. С. 175.
Революция в науке и технике, отмечалось в Отчетном
докладе ЦК КПСС, требует кардинальных изменений в
стиле и методах хозяйственной деятельности, решитель-
ной борьбы с косностью и рутинерством, подлинного ува-
жения к науке. Она требует совершенствования планиро-
вания и экономического стимулирования, с тем чтобы соз-
дать условия, которые в полной мере способствовали бы
скорейшему прохождению новых идей по всей цепи — от
изобретения до массового производства, ставили падеж-
ный экономический заслон выпуску устаревшей продук-
ции. «Все это,— подчеркивалось далее,— глубоко партий-
ные задачи, и во всем пашем хозяйственном строительст-
ве, пожалуй, пет сегодня задач более актуальных и более
ответственных» '.

И все же — и это в полной мере показали последую-
щие события — ситуация, сложившаяся в то время, долж-
ной оценки не получила. Громадные вложения первой по-
ловины 70-х гг. не дали запланированного результата.
После некоторого повышения эффективности производст-
ва, в период перехода промышленности на новые условия
хозяйствования (т. с. в начале восьмой пятилетки), вновь
обнаружились негативные явления. В первой половине
70-х гг. усилилось снижение фондоотдачи. Масштабы ин-
тенсификации явно не соответствовали намеченному кур-
су; верх брали методы экстенсивного ведения хозяйства,
количественного наращивания продукции. Уже тогда
было ясно, что экономическая реформа осуществляется в
«урезанном виде». Предприятия не получили обещанных
прав. Самофинансирование не стало реальностью. Плани-
рование по валу сохранялось без сколько-нибудь серьез-
ных ограничений. Как и прежде, обычным делом была
корректировка годовых, квартальных и месячных зада-
ний. Принимались верные по своей сути решения, нацели-
вавшие на ускорение технического прогресса, на замену
устаревшего оборудования и т. д. Но явно не хватало
энергии и целеустремленности для их энергичной реали-
зации, для повседневного контроля за общим ходом ра-
бот. Вопреки требованиям НТР, стремительно открывшей
новые горизонты современного индустриального прогрес-
са, па практике продолжалось эволюционное развитие
большинства отраслей. Складывалась обстановка, при
которой шла борьба не столько за интеграцию науки и

1 XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза; Сте-
иогр. отчет. Т. 1. С. 73.
производства, сколько за выполнение текущих заданий,
нередко любой ценой.

Слишком медленно снижалась материалоемкость про-
дукции. Недостаточными темпами росла производитель-
ность труда. Все это, вместе взятое, негативно сказалось
па динамике эффективности общественного производства",
если в 60-е гг. последняя повышалась (в том числе в
1964—1970 гг. на 14%), то в 1971 —1974 гг. соответствую-
щий показатель оставался на неизменном уровне, а в
1975 г. даже снизился.

Судя по материалам XXV съезда КПСС, проходивше-
го в начале 1976 г., ни одна из перечисленных проблем
глубокому анализу не подверглась. Как в Отчетном док-
ладе, прочитанном Л. И. Брежневым, так и при его об-
суждении превалировало благодушное настроение, парад-
ный тон. Доминировали сведения о количественных до-
стижениях. Поистине за деревьями не видели леса. Впро-
чем, такое утверждение требует разъяснения. А хотел ли
Брежнев, нуждалось ли его ближайшее окружение в на-
учной, критической оценке происходивших событий? Ук-
репившись на руководящих постах в партии и государ-
стве, он и его сторонники с каждым годом все более ре-
шительно отходили от курса на десталинизацию, наме-
ченного документами XX—XXII съездов партии, цепко
держались за административно-командные методы управ-
ления. Такая политика, сознательно руководимая, сопро-
вождалась не просто ростом, а разгулом бюрократии, су-
жением и ликвидацией демократических начал в жизни
партии и государства, резким спадом творческой актив-
ности рабочего класса и интеллигенции. Уже никто не
принимал всерьез разговоры о движении за коммунисти-
ческое отношение к труду. Организация социалистическо-
го соревнования носила, как правило, формальный ха-
рактер. И когда печать сообщала о том, что свыше 90%
тружеников города и деревни охвачено всеми видами со-
ревнования (а половина борется за звание ударников, как
стали тогда говорить, комтруда), то воспринималось это
не более серьезно, чем другие стереотипные утверждения
такого же рода.

Пассивность партийных и других общественных орга-
низаций нарастала по мере упрочения административно-
командной системы. Невиданную прежде власть приоб-
ретали министерства и разного рода ведомства, быстро
набиравшие силу после ликвидации совнархозов. Многие
руководители, будучи одновременно членами ЦК КПСС,
министрами, депутатами Верховного Совета СССР, боль-
ше напоминали удельных князей, нежели партийно-госу-
дарственных деятелей социалистического общества. Даже
разумно начатые в интересах народа преобразования они
с помощью бюрократического аппарата топили в беско-
нечных согласованиях. Именно поэтому хозяйственная
реформа, провозглашенная в 1965 г., оказалась нежиз-
ненной. Декларируемая на словах, она породила в конце
концов больше противоречий, чем условий для стабиль-
ного роста экономики. И это попятно, ибо она с самых
первых шагов проводилась без опоры на демократические
преобразования (скорее, наоборот), при сохранении пла-
ново-директивного руководства.

Картина в итоге получалась парадоксальная. Пред-
приятия и отрасли в массе своей рапортовали об успеш-
ном выполнении спущенных сверху заданий, а в целом за
пятилетку показатели промышленности СССР расходи-
лись с намеченными в плане показателями. Сказывались
не только корректировки, приписки и т. п. Сам механизм
экономического развития стимулировал соблюдение не
столько общенародных интересов, сколько ведомствен-
ных. Некоторые министерства, пользуясь сложившимся
порядком ценообразования, добились не только самооку-
паемости, но и получения больших прибылей. Героев ста-
вили в пример. А на практике их продукция (в связи с ис-
кусственным удорожанием) делала убыточными многие
предприятия, целые отрасли, колхозы и совхозы; она не
способствовала росту благосостояния населения. Все это
тормозило рост народного хозяйства, мешало прогрессив-
ным структурным изменениям.

Чехословацкие события 1968 г. еще больше активизи-
ровали сторонников административно-командной системы
управления. Сама постановка вопроса о рыночных отно-
шениях вновь становилась опасной, наказуемой.

XXV съезд КПСС, фактически одобрив подобную
практику, продемонстрировал решимость руководства
продолжать хозяйственную политику, характерную для
первой половины 70-х гг.

2

НАРАСТАНИЕ ЗАСТОЙНЫХ ЯВЛЕНИЙ

Подведение итогов девятой пятилетки шло одновре-
менно с обсуждением основных направлений развития
народного хозяйства СССР на 1976—1980 гг. При состав-
лении заданий на 1976—1980 гг. предполагалось даль-
нейшее решение задач, связанных с переводом народного
хозяйства иа рельсы интенсификации. Соответственно по
своим главным задачам, по основным направлениям хо-
зяйственной деятельности девятый и десятый пятилетние
планы рассматривались как единое целое. Вместе с тем
новая пятилетка планировалась — и в этом намечалась
одна из ее главных особенностей — как пятилетка эф-
фективности и качества.

Красной нитью через все постановления, принятые в
этой связи, проходила мысль о необходимости планового
использования достижений НТР.

С этой целью в годы десятой пятилетки Госкомитет
Совета Министров СССР по науке и технике перешел к
созданию комплексных межотраслевых программ, преду-
сматривающих решение важнейших научно-технических
проблем. В отличие от использовавшихся ранее коорди-
национных планов все они, будучи составной частью пла-
нов социально-экономического развития соответствую-
щих отраслей, должны были в полной мере быть обеспе-
ченными материальными средствами. Всего на 1976—
1980 гг. было разработано 200 комплексных программ,
предполагавших выполнение около 6 тыс. различных за-
даний, большинство из которых составляли конкретные
объекты повой техники *. Эго была лишь часть научных
исследований, проводимых в СССР, общий объем кото-
рых намного больше. По именно комплексные програм-
мы, носившие межотраслевой характер, имели особенно
важное значение.

Прежде всего в комплексных программах были на-
мечены крупные мероприятия по развитию и совершен-
ствованию машиностроения — основы технического пере-
вооружения всех отраслей народного хозяйства. Ставка
делалась на создание систем машин, целиком охватыва-
ющих весь технологический процесс, механизацию и ав-
томатизацию трудоемких видов производства, прежде
всего в отраслях, где еще значительное число рабочих
занято тяжелым ручным трудом. Учитывая возрастаю-
щее значение данной отрасли в народном хозяйстве
страны, ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли в
1978 г. и в 1980 г. постановления о дальнейшем развитии
машиностроения в годы десятой пятилетки1 2.

1 См.: История СССР. 1981. № 5. С. 4.

2 См.: Справочник партийного работника. М., 1979. Вып. 19.
С. 232—236; Правда. 1980. 26 марта.
Среди освоенных машиностроителями изделий было
немало образцов высокопроизводительной техники. В на-
чале 70-х гг. самый распространенный энергоблок имел
мощность 300 тыс. кВт, тогда же было изготовлено не-
сколько агрегатов на 500 тыс. кВт и три — на 800 тыс. кВт.
В десятой пятилетке на тепловые электростанции по-
ставлялись главным образом энергоблоки мощностью
500 и 800 тыс. кВт, а для Костромской ГРЭС был создай
уникальный образец мощностью 1,2 млн кВт. Началась
эксплуатация самолетов нового поколения: 120-местного
Як-42 и 350-местпого аэробуса Ил-86, воплотивших в себе
многолетний опыт советского авиастроения и новейшие
технические решения.

Электронная промышленность только за счет роста
производительности труда удвоила выпуск продукции.

В целом же картина была довольно пестрая. С одной
стороны, налицо были определенные достижения. В сере-
дине десятой пятилетки промышленность СССР имела
20,5 тыс. автоматических линий, т. е. вдвое больше, чем
в канун девятой пятилетки, и втрое больше, чем в 1965 г.
Как и прежде, половина линий была установлена на
предприятиях машиностроения и металлообработки, при-
званных обеспечить страну современными орудиями тру-
да. Примечательно и другое. Летом 1977 г. в промыш-
ленности насчитывалось 44,5 тыс. единиц оборудования
с программным управлением. По числу таких станков
СССР опережал США1.

В то же время в промышленности еще 'преобладала
техника и использовалась технология первой половины
нашего века. Во всех отраслях промышленности значи-
тельная доля рабочих была занята выполнением моно-
тонно повторяющихся ручных операций, подчас тяжелых
и не безвредных для здоровья. Многие из подобных опе-
раций невозможно было автоматизировать традиционны-
ми средствами. Имея в виду прежде всего такие участки
работы, XXV съезд партии поставил задачу организовать
производство автоматических манипуляторов с программ-
ным управлением (роботов), позволяющих механизиро-
вать и автоматизировать тяжелые физические и монотон-
ные работы. Начался выпуск промышленных роботов,
применение которых, по мнению специалистов, открыва-
ло революционные возможности для дальнейшей автома-
тизации производства.

1 См.: Народное хозяйство СССР в 1977 г.: Стат, ежегодник.
М„ 1978. С. 101,
Государственный план выпуска манипуляторов был
значительно перевыполнен, по число заявок предприятий
намного превышало количество роботов, которыми распо-
лагала промышленность. К тому же машиностроительные
предприятия получили всего 7 тыс. автоматических мани-
пуляторов, что позволило высвободить от тяжелого руч-
ного труда лишь 20 тыс. рабочих *.

Проблема автоматизации производства, применения
станков с числовым программным управлением, исполь-
зования ЭВМ, роботов и других достижений НТР приоб-
ретала особую злободневность в связи с общим состояни-
ем трудовых ресурсов, которое складывалось к концу де-
сятой пятилетки.

70-е годы в целом характеризовались вполне благо-
приятной с точки зрения естественных приростов трудо-
способного населения демографической ситуацией: его
абсолютный среднегодовой прирост в 1971 —1978 гг. был
выше, чем в 1961 —1970 гг.1 2 В трудоспособный возраст
вступило поколение молодежи, родившейся в 50-е гг., ко-
гда уровень рождаемости был самым высоким в послево-
енные годы. Это положение было особенно важным в ус-
ловиях, когда уже была достигнута высокая степень во-
влечения в общественное производство лиц трудоспособ-
ного возраста, практически исчерпаны резервы ранее пе
занятого в общественном производстве населения, значи-
тельно сократился приток в города сельских жителей п
молодежь стала главным источником пополнения инду-
стриальных кадров.

В годы десятой пятилетки численность рабочих и слу-
жащих в народном хозяйстве страны продолжала расти,
хотя и несколько медленнее, чем в предыдущий период.
Контингент же занятых в промышленности расширился
значительно, причем прирост был даже более высоким,
чем в начале 70-х гг.

В то же время наметилась четкая тенденция уменьше-
ния новых пополнений. Если в 1976 г. прирост рабочих
кадров в промышленности составил 572 тыс. человек, то,
снижаясь в последующем, он в 1979 г. был уже меньше
300 тыс. Причина была проста: с конца 70-х гг. в трудо-
вой возраст начало вступать сравнительно немногочис-
ленное поколение молодежи, родившейся в 60-е гг.
В 80-х гг. ожидалось еще более резкое сокращение при-

1 См.: Экономическая газета. 1981. № 11. С. 24.

2 См.: Кириченко В. Пропорциональность экономического роста
и эффективность//Коммунист. 1980. № 18. С. 33—34,
тока молодежи в трудоспособном возрасте (в 4—5 раз
меньше, чем в 70-е гг.) *. В условиях отдаленных демо-
графических последствий войны экономное, рациональное
использование трудовых ресурсов становилось все более
насущной проблемой.

Предвидя такую ситуацию, ЦК КПСС поставил зада-
чу создать машиностроительную базу для значительного
сокращения малопроизводительного ручного труда. Еще
в 1973 г. была принята рассчитанная на 8 лет программа
ускоренного развития производства соответствующего
оборудования. Однако доля ручного труда в промышлен-
ности оставалась высокой, особенно на вспомогательных
операциях, прежде всего на подъемно-транспортных,
погрузочно-разгрузочных работах. Вытеснение ручного
труда шло медленнее и сложнее, чем предполагалось.
Положение усугублялось тем, что ни один из заводов
подъемно-транспортного оборудования из числа намечав-
шихся к пуску к концу пятилетки еще не вступил в строй.

При относительном уменьшении удельного веса рабо-
чих, занятых ручным трудом, их абсолютная численность
продолжала увеличиваться, особенно во вспомогатель-
ном производстве. В конце 70-х гг. в промышленности
преимущественно ручным трудом было охвачено 12 млн
человек, а в рамках всего народного хозяйства — свыше
40 млн человек. Положение осталось прежним и в сере-
дине 80-х гг., когда ручным трудом занималось около
50 млн человек, в том числе примерно треть рабочих — в
промышленности, более половины — в строительстве, три
четверти — в сельском хозяйстве.

Серьезным препятствием стал так называемый дефи-
цит рабочей силы, искусственный характер которого воз-
никал из-за неоправданно большого разрыва между ди-
намикой основных фондов и трудовых ресурсов. При
большом увеличении нового строительства совершенно
недостаточно капиталовложений шло на замещение уста-
ревшей техники. В результате в промышленности появ-
лялись новые рабочие места, которые не обеспечивались
кадрами. При такой ситуации уже не приходилось ис-
кать квалифицированных людей, сплошь и рядом на ра-
боту зачислялись неподготовленные лица. Многие руко-
водители предприятий старались держать рабочие руки
«про запас». Тем временем большое количество рабочих

1 Рассчитано по: Народное хозяйство СССР в 1979 г,: Стат,
ежегодник. М., 1980. С. 147, 387; Трудовые ресурсы СССР. М., 1979,
продолжало обслуживать устаревшую технику, физиче-
ски и морально изношенную

Курс на интенсификацию предъявил новые требова-
ния и к структуре топливно-энергетического комплекса
страны. Выявилась не только необходимость, но и воз-
можность широкого использования нефти в качестве
сырья для химической промышленности. Стало реально-
стью постепенное уменьшение доли нефти в топливном
балансе.

Решение такой задачи было связано в первую очередь
с развитием добывающих отраслей промышленности, с
ростом капиталовложений в науку, в машиностроение, в
транспорт, в подготовку кадров. Одновременно предстоя-
ло вовлечь в хозяйственный оборот дешевые угли и гид-
роресурсы Западной и Восточной Сибири, Казахстана,
Средней Азии.

Поворот начал осуществляться непосредственно во
второй половине 70-х гг. Развитие производительных сил
Западной Сибири было признано программой особого
значения. В десятой пятилетке для координации дейст-
вий различных организаций, работающих в Приобье, ли-
квидации ведомственной разобщенности была создана
комиссия Президиума Совета Министров СССР по За-
падно-Сибирскому нефтегазовому комплексу, а также
межведомственная комиссия при Госплане СССР с ме-
стонахождением в Тюмени. Вопросы, связанные с разви-
тием промышленности края, регулярно рассматривались
па пленумах, Политбюро и в Секретариате ЦК КПСС.

В 1980 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР приня-
ли дополнительные меры, направленные на то, чтобы рез-
ко расширить масштабы капитального строительства в
районе Западно-Сибирского нефтегазового комплекса.
После определения программы работ в ЦК состоялось со-
вещание, специально посвященное развитию этого регио-
на. Важные задания по возведению объектов получили
такие министерства, как Минстрой СССР, Минтяжстрой
СССР. Дополнительные обязанности по сооружению
жилья были возложены на строительные тресты Москвы,
Ленинграда, Украины, Белоруссии, Узбекистана, Казах-
стана, республик Советской Прибалтики.

В 1976—1980 гг. Советское государство направило
стройкам Западной Сибири громадные средства, причем
именно на десятую пятилетку пришлось большинство

1 См.: Вопросы экономики. 1979. № 2. С, 93; Коммунист, 1980,
№ 18. С. 32.
всех вложений в этот нефтегазовый комплекс, сделанных
за предыдущие 15 лет.

В середине пятилетки в Западной Сибири была извле-
чена миллиардная тонна нефти с момента разработки
месторождений. Этот рубеж совпал с началом нового эта-
па освоения этого перспективного региона. Дело в том,
что в предыдущее десятилетие главной точкой приложе-
ния сил были знаменитые залежи Самотлор, Усть-Балык
и некоторые другие, которые уже вышли на проектную
мощность и достигли пика добычи. Пришлось идти даль-
ше па север, разрабатывать менее производительные ме-
сторождения, где для получения того же прироста добы-
чи нужно было значительно увеличить объем бурения,
строить новые дороги, возводить поселки и т. д. Развер-
тывалась добыча газа в еще более отдаленных северных
районах — в Уренгое.

Достижения газовиков тем более важно отметить, что
отрасль превысила плановые задания, в то время как
нефтяники их немного недовыполнили, а угольная про-
мышленность, работая в последние годы пятилетки с
большим напряжением, пе достигла намеченных рубежей
по увеличению добычи топлива, росту производительно-
сти труда (своевременно пе были введены некоторые
строившиеся объекты, многие шахты нуждались в рекон-
струкции) *.

Было бы, однако, неверно однозначно оценивать об-
щий процесс развития угольной промышленности за вто-
рую половину 70-х гг.

К исходу 70-х гг. добыча угля открытым способом пре-
высила треть всей продукции данной отрасли. Но общие
итоги вызвали большое недоумение: угольная промыш-
ленность не только пе справилась с намеченными зада-
ниями, но и снизила показатели своей работы: в 1979 г.
они были па 6 млн т меньше, чем в предыдущем; в 1980 г.
снижение продолжалось; то же происходило и в начале
одиннадцатой пятилетки. Выявившийся спад противоре-
чил общей линии развития отрасли в других странах.
Внимание к углю (особенно после энергетического кри-
зиса середины 70-х гг.) заметно усиливалось; масштабы
добычи возросли. На рубеже 70—80-х гг. лидирующее по-
ложение заняли США и Китай. Советский Союз, в тече-
ние многих лет опережавший их, теперь находился на
третьем месте.

1 См.: Правда. 1981. 2 марта.
Такой результат оказался во многом неожиданным и
для руководителей Министерства угольной промышлен-
ности СССР. Однако о случайности не могло быть и речи.
И дело было не только в ошибках руководителей отрас-
ли. Схожая обстановка сложилась и па ряде других на-
правлений производства первичного сырья. Так, средне-
годовой прирост добычи нефти (с конденсатом) после де-
вятой пятилетки неуклонно уменьшался. Хуже того, в
1983—1984 гг. он был равен нулю. Аналогичные сбои
имели место в добыче железной руды, вывозке древеси-
ны, производстве пиломатериалов, цемента и ряда других
видов продукции *.

На фоне этих трудностей большое впечатление произ-
водил динамизм атомной энергетики. Времена споров и
сомнений в целесообразности данного направления, в его
экономической эффективности остались, как тогда каза-
лось, позади. В 70-е гг. производство оборудования для
атомных электростанций было поставлено на индустри-
альный поток. С целью подведения индустриальной базы
под атомную энергетику капиталовложения в эту отрасль
было решено в годы десятой пятилетки увеличить втрое
по сравнению с предыдущей. В намеченной программе
особое место заняло сооружение в г. Волгодонске круп-
ного центра атомного энергетического машиностроения,
рассчитанного па серийный выпуск атомных реакторов.
В начале 1981 г. па Лтоммаше был изготовлен корпус
первого реактора. В канун одиннадцатой пятилетки в
стране эксплуатировалось 12 АЭС общей мощностью
8 млн кВт и сооружалось еще 12 станций мощностью бо-
лее 25 млн кВт. Атомные электростанции строились поч-
ти исключительно в европейской части СССР, в районах
значительного энергопотребления и вместе с тем отдален-
ных от залежей угля, нефти, газа. Ввод в строй крупных
реакторов значительно повышал экономичность АЭС.
При средней себестоимости электроэнергии 0,8 к. за
кВт-ч Нововоронежская АЭС производила ее по 0,6 к.1 2

По темпам прироста мощностей атомная энергетика
намного превзошла любую отрасль народного хозяй-
ства. В 1980 г. атомные электростанции выработали
73 млрд кВт-ч электроэнергии (т. е. в полтора раза
больше, чем производилось по всей стране накануне

1 См.: Народное хозяйство СССР в 1985 г.: Стат, ежегодник.
С. 157.

2 См.: Лельчук В. С. Научно-техническая революция и промышч
ленное развитие СССР. С. 196—197.
войны). Продвигалась вперед и гидроэнергетика. В 1979 г.
на полную мощность была выведена Нурекская ГЭС, са-
мая крупная в Средней Азии. К единой энергетической
системе присоединилась Объединенная энергосистема Си-
бири, в результате чего Единая энергетическая система
СССР охватила территорию с численностью населения
более 220 млн человек.

Несмотря на столь значительные результаты, народ-
ное хозяйство продолжало испытывать нехватку энер-
гии, перебои которой осложняли работу промышленно-
сти, наносили ущерб предприятиям непрерывного цикла.
Рубежи, памсчсппые па конец десятой пятилетки, до-
стичь не удалось, в том числе в атомной энергетике.

Уже тогда справедливо был подмечен разрыв между
приростом мощностей и невысоким уровнем отдачи капи-
тальных вложений. Только за годы десятой пятилетки в
строй вступило более 1-200 крупных промышленных пред-
приятий, а также других объектов на расширяемых и ре-
конструируе?«шх предприятиях. Однако сплошь и рядом
ожидаемого эффекта пе было. Сопоставляя показатели за
девятую и десятую пятилетки, легко увидеть, что во мно-
гих отраслях единица прироста мощности не обеспечила
прироста продукции, близкого к единице1:

Отношение прироста
производства продук-
ции к приросту мощ-
ностей

	1971 —  1975 гг.	1976—  1980 гг.
Чугун	1,32	0,71
Сталь	2,29	0,49
Прокат черных металлов (готовый)	1,47	0,58
Кислота серная	0,75	0,45
Удобрения минеральные (в услов-		
ных единицах)	0,91	0,35
Смолы синтетические и пластиче-		
ские массы	1,19	0,53
Волокна и нити химические	0.95	0,95
Шины автомобильные	1,31	0,65
Турбины	0,48	0,46
Автомобили (включая автобусы)	1,07	0,96
Экскаваторы	1,22	0,22
Целлюлоза	0,81	0,33
Бумага	2,02	0,26
Цемент	1,29	0,27

1 См.: Плановое хозяйство. 1981. Xs 9. С. 46.
Случаи, когда коэффициент выше единицы, свидетель-
ствуют о преимущественно интенсивном развитии на ос-
нове повышения отдачи действующих мощностей. В де-
вятой пятилетке такой результат показали 9 из 14 на-
званных видов производств; в десятой — пи одно.

В угольной промышленности прирост производствен-
ных мощностей в результате нового строительства, рас-
ширения и реконструкции действующих предприятий за
1976—1980 гг. по добыче угля составил 90,4 млн т, а
прирост производства — только 15 млн т. В химической
промышленности по серной кислоте приросту мощности
в 9,7 млн т соответствовал прирост производства в
4,4 млн т._ по кальцинированной соде — соответственно в
505 и 88 тыс. г минеральным удобрениям — в 39,3 и
13,8 млн т. (в условных единицах).

В станкостроительной промышленности при вводе в
действие мощностей по производству металлорежущих
станков 12,8 тыс. штук в год было допущено уменьшение
выпуска станков в натуре на 15 тыс. штук и увеличение
их выпуска в стоимостном выражении на 581 млн р. Это
лишний раз подтверждает, что стоимостные показатели
не характеризуют натурально-вещественного состава вы-
пускаемой продукции *.

Такие соотношения в упомянутых и других отраслях
прироста производственных мощностей (за счет строи-
тельства новых, расширения и реконструкции действую-
щих предприятий) и производства продукции свидетель-
ствовали о невысоком уровне отдачи капитальных вло-
жений. Правилом стало значительное недоиспользование
введенных в действие мощностей.

Проблема освоения построенных предприятий сама по
себе не была нова. Так, в течение трех плановых перио-
дов (1946—1950 гг., 1951 —1955 гг., 1959—1965 гг.) не
удалось ввести в строй от 16 до 40% намеченных планом
производственных мощностей по стали. Тем не менее за-
дания по объему производства отрасль даже перевыпол-
нила на 2—7%. Аналогичные явления имели место в про-
изводстве черных металлов, цемента, угля и некоторых
других видов продукции.

За счет чего же перекрывалось отставание? Во-пер-
вых, за счет улучшения технико-экономических показате-
лей действующих предприятий, во-вторых, в результате
использования резервов освоения вновь вводимых мощ-

1 См.: Плановое хозяйство. 1981. Xs 9. С. 46.
постен. В некоторых отраслях вводились сверхурочные
работы, третья смена и т. п. Как бы то пи было, именно
интенсификация производства на действующих предприя-
тиях помогала ликвидировать как недоработку строите-
лей, так и медленный ход освоения только что построен-
ных объектов.

Изучение подобных материалов убеждало, что более
правильная оценка возможностей действующих пред-
приятий позволила бы несколько смягчить напряжен-
ность капитальных работ по важнейшим отраслям про-
мышленности, ограничить круг одновременно строящихся
объектов, сконцентрировать усилия строительных орга-
низаций па меньшем количестве объектов. Это способст-
вовало бы созданию предпосылок для сокращения про-
должительности строительства и ввода в действие про-
изводственных мощностей в более сжатые сроки, а также
позволило бы облегчить комплектацию пусковых объек-
тов оборудованием. Таким образом, проявилось бы влия-
ние обратной связи — повышения эффективности капи-
тальных вложений на рост общественного производства.

Данная проблема сохраняла свою актуальность и на
рубеже 70—80-х гг., когда умножились примеры длитель-
ного, сверхнормативного выполнения заданий по соору-
жению и освоению предприятий. Если принять всю сово-
купность введенных в действие в 1966—1970 гг. пред-
приятий и агрегатов за 100%, то к концу 1970 г. лишь
60% из них освоили свою проектную мощнрсть. Многие
предприятия осваивали мощности через 4—5 лет после
ввода их в действие, причем около 40 предприятий, ос-
воивших мощности, не достигли предусмотренных пока-
зателей себестоимости и производительности труда.

В 1969 г. Госплан СССР впервые утвердил нормати-
вы освоения. Они были намного длительнее, чем в разви-
тых капиталистических странах. Для доменных печей, на-
пример, определялся срок в 12 месяцев. Передовые кол-
лективы сокращали его вдвое-втрое, а в среднем по от-
расли он затягивался до 16—18 месяцев. Цементные за-
воды (рассчитанные на две технологические линии) мощ-
ностью 600 тыс. т продукции в год предусматривалось ос-
ваивать также за 12 месяцев. Но если лучшие коллекти-
вы делали это в 3—6 раз быстрее, то средний показатель
поднимался до 24—26 месяцев. Что касается угольных
шахт и карьеров, то здесь, как правило, лишь передовики
укладывались в норму или чуть превышали ее *,

1 См.: Вопросы экономики, 1971. № И. С. 41—42,
Долгое время бытовало мнение, будто процесс освое-
ния является делом лишь тех, кто приходит в построен-
ные цехи. Должно быть поэтому проектные организации
и строители мало беспокоились о хозяйственных резуль-
татах сооружаемых предприятий. Лишь на рубеже девя-
той пятилетки встал вопрос о таком материальном сти-
мулировании строителей и проектировщиков, которое бы
повысило их интерес к пуску и освоению объектов в оп-
тимальные сроки.

Весьма непростой оказалась и задача отбора повой
техники и внедрения ее в производство. Шли споры о
том, как подсчитывать народнохозяйственный эффект,
что принимать за критерий. Наконец, в 1969 г. была уза-
конена методика определения оптовых цен па новую про-
дукцию. Но лишь в 1977 г. был предусмотрен хозрасчет-
ный эффект. Его отсутствие ослабляло заинтересован-
ность коллектива во внедрении повой техники.

Сложившаяся практика толкала предприятия на ис-
пользование уже давно освоенной, хорошо изученной тех-
ники, применение которой обеспечивало выполнение
плана, получение премий. В то же время переход к ново-
му оборудованию, к повой технологии повсеместно тре-
бовал отказа от прежних навыков, приемов, устоявшихся
традиций эксплуатации станков, машин, аппаратов, раз-
личных приборов. Он был чреват недовыполнением про-
изводственного плана, сопровождавшимся потерей пре-
мий и т. п. Хозяйственный механизм, словом, мало поощ-
рял даже новаторов, стремившихся к освоению новой
техники.

В 1981 г. на встрече руководителей ряда промышлен-
ных предприятий генеральный директор Ивановского
станкостроительного объединения В. П. Кабапдзе расска-
зал, сколь сложным путем шли иваповцы, дерзнувшие па
свой страх и риск начать коренную технологическую пе-
рестройку завода в середине 70-х гг. Коллектив наладил
выпуск обрабатывающих центров. Их высококачествен-
ные станки охотно покупали в Японии, США, ФРГ. Каза-
лось бы, энтузиастов надо отметить морально и матери-
ально. Но вот что сказал В. П. Кабапдзе: «Экономиче-
ских выгод мы не имеем никаких. Не случайно пи один
завод не последовал нашему примеру, хотя наш опыт со-
здания повой техники был одобрен. Зачем новая техника,
зачем экспорт, когда при выполнении обычных плановых
показателей предприятие сможет выплатить своим ИТР
30—40 процентов прогрессивки? А при выполнении зада-
ний по новой технике если не будет выполнен производ-
ственный план, то не будет и фондов стимулирования...
что выгоднее предприятию — очевидно. И каждый дирек-
тор предпочитает синицу в руках журавлю в небе... Нам
из года в год планировали изготовление универсальных
расточных и устаревших радиально-сверлильных станков.
Когда мы говорили, что нужно снять с производства «ра-
диалку», уменьшить выпуск универсальных машин и тог-
да мы можем увеличивать производство обрабатываю-
щих центров, нам в Госплане возражали: «Хотите боль-
ше изготовлять обрабатывающих центров — пожалуйста,
но на остальную продукцию тоже есть заявки». Так ка-
кова же роль Госплана: планировать перспективу или
распределять заявки? Отечественный парк станков неи-
моверно разросся, остро ощущается недостаток станоч-
ников, падает коэффициент сменности оборудования, а
нам планировалось увеличение выпуска универсальных
станков» *.

Никто, разумеется, не полагал, будто технический
прогресс, а тем более интеграция науки и производства
может претворяться в жизнь бесконфликтно, без ломки
устоявшихся норм и представлений. Обновление матери-
альной базы промышленности неизбежно связано с зат-
ратой сил, времени, средств. И в СССР, и в США кар-
тина в этом отношении была одинакова, но период пере-
хода на выпуск более современных изделий (преодоле-
ния их убыточности или поначалу малой рентабельности)
на предприятиях советской промышленности‘был намного
длиннее.

Последующее десятилетие обнадеживающих перемен
не принесло. Постепенно сходила на нет и деятельность
всякого рода внедренческих организаций, создаваемых
(порой даже на общественных началах) с целью ускоре-
ния цикла, начинающегося исследованием и завершаю-
щегося выпуском массовой продукции. Опасаясь наруше-
ния законности, получения «левых» заработков, финансо-
вые ведомства, местные органы власти едва ли не повсе-
местно пресекали такую инициативу, своими истоками
уходящую в 60-е гг.

В сложившейся обстановке замедлились темпы роста
количества использованных в производстве изобретений и
рационализаторских предложений: в 50-е гг. их число

1 Цит. по: Лельчук В. С. Научно-техническая революция и про-
мышленное развитие СССР. С. 201.
увеличилось в 3,9 раза, в следующем десятилетии — на
35%, а в 70-е гг. рост был вдвое меньше. Среднегодовые
темпы прироста составили соответственно по названным
периодам 14,5; 3,0; 1,8.

В 1979—1980 гг. была проведена оценка технического
уровня около 20 тыс. машин и оборудования, выпускае-
мых машиностроением. Примерно треть из них нужда-
лась в снятии с производства, в замене или существенной
модернизации. Наибольшие нарекания вызвал уровень
технических разработок Минживмаша, Минлесбумпрома,
Минлегпрома, Минпищепрома, а также ведомств, охва-
тывающих предприятия мясомолочной и рыбной промыш-
ленности ’.

В 70-е гг. усилилось стремление хозяйственников к
закупке импортного оборудования. Впоследствии выяс-
нилось, что далеко не всегда мотивировки были вескими,
а результаты полезными. Уже в 1981 г. в Отчетном до-
кладе XXVI съезду КПСС говорилось о необходимости
«разобраться в причинах, по которым мы подчас упуска-
ем свой приоритет, тратим большие деньги на закупку за
рубежом такой техники и технологии, которые вполне
можем производить сами, причем зачастую более высо-
кого качества»1 2.

Беспокоили также существенные недостатки в деле
освоения лицензий, приобретенных как в социалистиче-
ских, так н в капиталистических странах.

Не менее тревожило и другое. Инерционные тенден-
ции прочно утвердились во многих отраслях добывающей
и обрабатывающей промышленности, все более явствен-
но тормозя формирование прогрессивной структуры про-
изводства и сдерживая рост научно-технического про-
гресса. Казалось бы, кто мог в Совете Министров или
Госплане СССР усомниться в выгодах получения стали
кислородно-конвертерным методом, родиной которого по
общему признанию является Советский Союз. Завоевал
авторитет и электросталеплавильный метод. При марте-
новском процессе длительность плавки составляет от
8 до 12 часов, а в кислородных конвертерах она измеряет-
ся несколькими десятками минут. С 1960 по 1977 г. США
вывели из эксплуатации почти 90% мартеновских мощ-
ностей (доля их в 1978 г. составила только 15,6% всей

1 См.: Плановое хозяйство. 1981. № 10. С. 8—9.

2 XXVI съезд Коммунистической партии Советского Союза: Сте-
иогр. отчет. Т. 1. С. 61.
выплавленной стали). Япония полностью прекратила
выплавку мартеновской стали. Наша же металлургия уве-
личила выплавку мартеновской стали еще на 38 млн т.
Удельный вес ее в 1980 г. составлял почти две трети (и
свыше двух пятых всего прироста). Показывая в начале
1982 г. ошибочность такой хозяйственной практики, вред-
ность инерционных тенденций, экономист С. А. Хейнман
на страницах журнала «Коммунист» писал: «Ясно, что
эти «новые» мартены (новая, но старая техника) могут
перегородить на ряд лет дорогу техническому переосна-
щению сталеплавильного производства»'.

Отсталая структура производства порождала излиш-
ние затраты, недостаточно рациональное использование
полученной продукции. На единицу конечного продукта
СССР тратил намного больше стали, цемента или, ска-
жем, минеральных удобрений, чем США. «За последние
20 лет (1960—1980 гг.) экономические результаты произ-
водства, отражающие эффективность использования ре-
сурсов, имели нежелательную динамику...» — писал в
1981 г. академик Н. П. Федоренко. По его подсчетам, ма-
териалоемкость продукции выросла на 3,4%. Каждый
процент прироста национального дохода в девятой и де-
сятой пятилетках требовал увеличения материальных за-
трат на 1,2%. «Доля интенсивных факторов в общем при-
росте национального дохода,— утверждал он,— составля-
ет 25 процентов против 40 процентов в 1960 г.»1 2

Правда, в печати фигурировали и иные подсчеты; еди-
ного представления о степени интенсификаций производ-
ства не было, по никто не оспаривал вывод о значитель-
ном преобладании в экономике экстенсивных методов хо-
зяйствования. Руководство Государственного комитета по
науке и технике считало, что полное обновление основных
производственных фондов промышленности должно про-
исходить примерно за 17 лет (оптимальным называлось
ежегодное выбытие 5,6% фондов). За норму брались по-
казатели, уступающие развитым капиталистическим стра-
нам. На практике же процесс замены оборудования был
по времени гораздо продолжительнее.

Общие трудности усугублялись несоответствием меж-
ду ростом производительности труда и увеличением зар-
платы. В первом случае имело место невыполнение пла-
нов, во втором — намеченные рубежи достигались. Зар-

1 Коммунист. 1982. № 3. С. 31.

2 Вопросы философии. 1981. № 10. С. 6.
плата неуклонно росла. Личные сбережения трудящихся
увеличивались. В 1980 г. вклады населения в сберега-
тельных кассах превысили 156 млрд р. В пересчете на
душу населения средний размер вклада составлял более
500 р., т. е. был примерно в 10 раз больше, чем в 1960 г.,
и в 3 раза — по сравнению с 1970 г.

При таком росте денежных доходов па первый план
выдвигалась задача улучшения снабжения населения
продовольствием, а также промышленными товарами
широкого потребления. Важность этой задачи обусловли-
вал и другой не менее важный фактор: дефицит предме-
тов потребления снижает стимулирующую роль оплаты
труда. Хозяйственная практика наглядно свидетельство-
вала, что без своевременного поступления в бюджет де-
нег от продажи товаров населению государство будет ис-
пытывать нехватку финансовых ресурсов, необходимых
для общего развития экономики.

Объемы капиталовложений в легкую и пищевую про-
мышленность во второй половине 70-х гг. поднялись.
Ежегодно они превышали 5 млрд р.

В годы десятой пятилетки доля тяжелой индустрии в
выпуске непродовольственных товаров народного потреб-
ления превысила 50%. Особенно вырос ее вклад в выпуск
товаров культурно-бытового назначения: 3А их общего
производства приходилось па предприятия группы «А».
Увеличилось производство и продажа населению легко-
вых автомобилей, запасных частей к ним и т. п. Шло рас-
ширение ВАЗа, выпуска легковых автомобилей в Москве,
Горьком, Ижевске, Запорожье.

Намного увеличилось и производство товаров, став-
ших традиционными. Если в 1970 г. только половина всех
семей в стране имела телевизоры, то к началу одиннад-
цатой пятилетки передачи по телевидению смотрели свы-
ше 80% семей. Такой же в это время была обеспечен-
ность и холодильниками (в начале 70-х гг. ими распола-
гала лишь каждая третья семья). Намного больше стало
стиральных машин, радиоприемников. Примерно каждая
двенадцатая семья владела автомобилем, десятая — мо-
тоциклом и мотороллером, вторая — велосипедом. Осо-
бенно быстро повышалась насыщенность этими товарами
в деревне. В результате уровень оснащения товарами
культурно-бытового назначения у горожан п сельских жи-
телей заметно сблизился, а по обеспеченности семей
швейными машинами, велосипедами и мотоциклами де-
ревня обогнала город.
Тот период, когда многие промышленные товары жи-
тели города и деревни приобретали впервые, уже мино-
вал. По выражению социологов, наступило время спроса
«вторичного», «третичного» и т. д. Это, в свою очередь,
ставило новые задачи перед промышленностью, призван-
ной удовлетворять потребности трудящихся. Но далеко
не все из намеченного удалось претворить в жизнь. Об-
наружились даже перебои в снабжении населения хлоп-
чатобумажными тканями и изделиями из хлопчатобумаж-
ной пряжи.

Само соотношение групп «А» и «Б» в промышленно-
сти не отвечало потребностям развития народного хозяй-
ства, возросшему спросу населения на высококачествен-
ные товары массового потребления.

Подведение итогов десятой пятилетки подтверждало
тезис о продолжающемся снижении фондоотдачи. При-
рост основных фондов в промышленности почти в полто-
ра раза превышал прирост общего объема продукции.
В легкой промышленности этот разрыв был двухкрат-
ным, в пищевой — более чем трехкратным, в лесной, де-
ревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной — более
чем четырехкратным. Весьма сложным было положение и
в черной металлургии.

Данные о производительности труда еще раз показы-
вали, что за исключением лидирующих отраслей (маши-
ностроителей и химиков) все остальные намного уступа-
ли по этим показателям общесоюзным достижениям.
В масштабе всей промышленности пропзв'одительность
труда выросла за пятилетку на 17% вместо намечавших-
ся 30—34%. За счет роста производительности труда
было получено 3Д прироста продукции индустрии (пла-
нировалось 90%) L Вторая половина 70-х гг. не дала,
таким образом, запланированных результатов. Эффек-
тивность общественного производства снизилась даже по
сравнению с 1975 г.1 2

На XXVI съезде КПСС (начало 1981 г.) итоги минув-
шего пятилетия подводились в том же отчетно-парадном
стиле, что и па предыдущем съезде. Да и на трибуну
вслед за Л. И. Брежневым поднимались сплошь и рядом
те же руководители, которые выступали в 1976 г.,— Али-

1 XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза: Сте-
ногр. отчет. Т. 2. С. 234, 243; XXVI съезд Коммунистической партии
Советского Союза: Стеногр. отчет. Т. 2. С. 15, 156.

2 См.: Медведев В. А. Управление социалистическим производст-
вом: проблемы теории и практики. М., 1983. С, 45,
ев, Кунаев, Гришин, Романов, Рашидов, Медунов, Шаки-
ров... Вот славословия в адрес генерального секретаря
стало явно больше, а сколько-нибудь критических оце-
нок реального хода событий еще меньше, чем было
раньше. И не удивительно, ибо не просто возобладали,
а расцвели формы и методы руководства, типичные для
административно-командной системы, одержавшей яв-
ную победу над так называемой оттепелью Хрущева, пра-
вильнее сказать, над попыткой преодоления сталинизма
в первое десятилетие после смерти Сталина.

Для XXVI съезда характерным было желание руко-
водителей скрыть ошибки и провалы десятой пятилетки,
найти объективные причины нараставших трудностей.
Строго говоря, официальные докладчики (Л. И. Брежнев
и Н. А. Тихонов) ', а потом и выступавшие больше гово-
рили не о минувшем плановом периоде, а о 70-х гг. в це-
лом. Принцип «вала» сказался и здесь. В центре внима-
ния оказались данные о росте промышленности за все
десятилетие. Цифры получались значительные, на их
фоне почти затерялись слова о невыполнении решений
XXIV съезда КПСС, предусматривавших перевод страны
в течение 70-х гг. на рельсы интенсификации. Без каких-
либо серьезных доводов осуществление этого курса было
отложено на 80-е гг. Почему еще на одно десятилетие?
Почему не па 15 или 20 лет? Подобных вопросов никто
ие ставил, что еще раз свидетельствовало о волюнтариз-
ме руководства и пе столько о дисциплинированности,
сколько об апатии делегатов, отражавших настрой партии.

Не возник разговор и о том, почему минувшая пяти-
летка не стала, как того требовал XXV съезд, пятилеткой
эффективности и качества. Хуже того, именно с эффек-
тивностью производства и качеством промышленной про-
дукции положение принимало все более угрожающий ха-
рактер.

Как стало известно впоследствии, уже тогда, в 70-е гг.,
бюджет страны был дефицитным, денежная эмиссия пре-
вышала допустимые размеры, средняя продолжитель-
ность жизни населения снижалась, социальные програм-
мы, намеченные на девятую и десятую пятилетки, срыва-
лись. Даже освоение сибирских недр развертывалось при
нараставшей нехватке жилья, детских садов, школьных
учреждений и т. д. Бесконтрольность принятия решений
на высшем уровне оборачивалась трагическими послед-

1 Незадолго перед XXVI съездом КПСС 75-летний Н. А. Тихонов
стал Председателем Совета Министров СССР.
ствиями для партии и всего народа. Разве Верховный
Совет СССР санкционировал ввод воинских частей в Аф-
ганистан в 1979 г.? А кто всерьез обдумывал вопросы
экспортно-импортной политики, связанной с продажей
нефти и газа, с бессистемной закупкой за рубежом про-
довольствия, предметов ширпотреба и всевозможной тех-
ники? Из года в год публиковались заведомо неверные
сведения о расходах на оборону. Дело доходило до того,
что даже в сфере космических исследований приоритет
получали не общегосударственные интересы, а сугубо
клановые, отвечавшие корыстным потребностям группы
лиц, оказавшихся тогда у руководства космическим комп-
лексом.

Едва ли когда-нибудь удастся хотя бы примерно под-
считать размеры материального урона, причиненного та-
кими действиями советское индустрии, народному хозяй-
ству, всему нашему обществу. Что уж говорить о мораль-
ном ущербе, о падении престижа идей социализма, о сни-
жении авторитета партии.

Промышленность Лепин всегда рассматривал как ма-
териальную и психологическую базу рабочего класса, ве-
дущую силу строительства нового общества. Естественно,
она оставалась таковой и в 70-е гг. Реально, однако, и в
этой сфере нарастало отчуждение работников производ-
ства по отношению к средствам производства, привыч-
ным становилось повседневное расхождение между сло-
вом и делом. Призывы к трудовым свершениям, различ-
ным трудовым вахтам, эстафетам и т. п. потеряли былую
новизну и значимость.

XXVI съезд КПСС прошел мимо всей суммы отчетли-
во выявившихся противоречий. И хотя никто в ту пору
сложившуюся ситуацию кризисной или предкризисной
официально не называл, тревожные настроения среди
коммунистов, во многих трудовых коллективах станови-
лись заметными. Свидетельством тому были и отдельные
выступления членов партии на собраниях, и письма, по-
ступавшие в ЦК КПСС, в том числе на имя Л. И. Бреж-
нева. Реакция па них была обычно однозначной. Одних
одергивали непосредственно на местах, других привле-
кали к ответственности по партийной, а то и по государ-
ственной линии.

XXVI съезд еще раз показал стремление партийного
руководства не менять намеченной политики, подчерки-
вая ее стабильность, всемерно утверждать свою правоту
и «дальновидность» в решении экономических вопросов.
Тем важнее подчеркнуть отсутствие у руководства какой-
либо концепции, призванной вывести народное хозяйство
из тех трудностей, которые были видны уже всему миру
и накладывали отпечаток на все стороны внутренней н
внешней политики СССР.

Признаком явного бессилия руководства стал лозунг,
провозглашенный на съезде Брежневым: «Экономика
должна быть экономной». Бессодержательность его со-
мнений не вызывала. Тем досаднее, что лозунг подхвати-
ли средства массовой информации; они заполнили газе-
ты, журналы, экраны телевизоров множеством статей и
передач, посвященных обоснованию и важности нового
призыва. На деле же произошла дискредитация провоз-
глашенной программы хозяйственной деятельности на
одиннадцатую пятилетку. И в этом только одна из глав-
ных причин того, что даже верные ориентиры, намечен-
ные XXVI съездом, воспринимались пассивно.

Одним из таких важных ориентиров было задание,
предусматривавшее в 1981—1985 гг. опережающий рост
конечных народнохозяйственных результатов в сравне-
нии с увеличением трудовых и материальных затрат.

Впервые была поставлена задача обеспечения более
быстрого роста национального дохода по сравнению с
увеличением суммы капитальных вложений. Для дости-
жения такого результата предстояло прежде всего упо-
рядочить общий ход строительных работ, преодолеть рас-
пыленность сил и средств, направленных па сооружение
предприятий, дорог, жилых зданий и т. д.

Начало 80-х гг. воочию убеждало в необходимости
принятия дополнительных мер, направленных па измене-
ние ситуации в промышленности и народном хозяйстве
в целом. Отчетные данные за 1981 —1982 гг. были запол-
нены сведениями о количественном росте мероприятий
по внедрению новой техники, о сооружении крупных за-
водов, об увеличении валового выпуска многих видов
продукции. И все же действие неблагоприятных тенден-
ций, выявившихся ранее, не только не уменьшилось, но
даже возросло. Сведения, опубликованные ЦСУ СССР,
показывали, что в 1982 г. по сравнению с 1978 г. объем
продукции оказался ниже примерно по 40% всех ее ви-
дов, зафиксированных в опубликованных материалах, т. е.
произошло абсолютное сокращение выпуска многих ви-
дов продукции в натуральном выражении. При этом в
1981 г. темпы роста и абсолютные размеры продукции,
выпущенной рядом министерств и отраслей, оказались
ниже уровня 1980 г.1 И хотя в 1982 г. положение несколь-
ко выправилось, рубежи, предусмотренные для промыш-
ленности, строительства, железнодорожного транспорта
на второй год пятилетки, достигнуты не были. Медлен-
нее намеченного росла производительность труда, отста-
вал ввод в действие основных фондов. Продолжались
многочисленные корректировки ранее утвержденных за-
даний. Минхимпром, например, санкционировал более
170 изменений плана, и каждый раз в сторону их умень-
шения. Сплошь и рядом задания недовыполнялись, а за-
работная плата оставалась прежней. Так, предприятия
Министерства черной металлургии с программой 1982 г.
не справились; производительность труда по сравнению
с предыдущим годом несколько даже снизилась, тем не
менее средняя зарплата промышленно-производственно-
го персонала отрасли заметно увеличилась.

Наряду с напряженной работой, проводимой в обла-
сти научно-технического прогресса передовыми организа-
циями, многие министерства и ведомства пассивно отнес-
лись к реализации соответствующих заданий. В 1982 г.
не выполнили план по освоению новых видов промыш-
ленной продукции, внедрению прогрессивной технологии,
механизации и автоматизации производственных процес-
сов предприятия пищевой промышленности, энергетики,
угольной, микробиологической и других отраслей про-
мышленности. В угольной промышленности снижалась
среднесуточная добыча угля. Минуглепром СССР не
обеспечил выполнения плана по созданию комплексов
для механизации процессов выемки угля и т. д.

В 1982 г. объединениями и предприятиями был допу-
щен перерасход средств против плановой себестоимости
продукции. Наибольшее удорожание продукции имело
место в химической и нефтехимической промышленности,
черной металлургии, тяжелой и электротехнической про-
мышленности. Затраты на рубль товарной продукции по
сравнению с 1981 г. (в сравнимых ценах) повысились.
Каждое пятое предприятие и производственное объеди-
нение не выполнило план по себестоимости товарной про-
дукции. Больше всего таких предприятий насчитывалось
в черной металлургии, угольной, химической и лесной
промышленности и промышленности строительных мате-
риалов. В 1982 г. был недовыполнен также план по при-

1 См.: Эко. Экономика и организация промышленного производ-
ства. Новосибирск. 1986. Мг 2. С. 17.
были в результате превышения плановой себестоимости
продукции и строительно-монтажных работ, допущенных
потерь и убытков. Из-за невыполнения плана прибыли и
прямых убытков в ряде министерств образовался недоста-
ток собственных оборотных средств, что отрицательно
сказалось на их финансово-хозяйственной деятельности.
Наибольшие трудности испытывали предприятия черной
металлургии, лесной и пищевой промышленности.

Неблагоприятные тенденции действовали и в сфере
железнодорожного транспорта, в сельском хозяйстве.
При таком ходе событий становилась невозможной реа-
лизация заданий, запланированных на одиннадцатую пя-
тилетку в целом. Вопросы интенсификации, усиления
эффективности, ускорения научно-технического прогрес-
са формально не сходили с повестки дня. Но время по-
казало, что меры, которые принимались для их решения,
были половинчатыми, непоследовательными, до конца не
осуществлялись. Необходим был крутой поворот к изме-
нению сложившейся обстановки.

3

ПОПЫТКИ ПРЕОДОЛЕНИЯ МЕХАНИЗМА ТОРМОЖЕНИЯ

Ноябрьский (1982 г.) Пленум ЦК КПСС, можно ска-
зать, всколыхнул страну. Оценивая ход выполнения пла-
на одиннадцатой пятилетки, новый Генеральный секре-
тарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов сделал вывод о том, что
при наличии значительных достижений, общем росте ин-
дустриальной мощи СССР переход к интенсификации, по-
ворот к эффективности осуществляется все еще медлен-
но, главный показатель эффективности экономики — про-
изводительность труда растет темпами, которые нельзя
признать удовлетворительными, материалоемкость про-
дукции практически не снижается.

Пленум особое внимание уделил вопросам повыше-
ния ответственности за соблюдение общегосударствен-
ных, общенародных интересов, решительного искорене-
ния ведомственности и местничества. Ставилась задача
создать такие условия — экономические и организацион-
ные,— которые стимулировали бы качественный, произ-
водительный труд, инициативу и предприимчивость. При
этом подчеркивалось, что плохая работа, бездеятель-
ность, безответственность должны самым непосредствен-
ным и неотвратимым образом сказываться и на матери-
альиом вознаграждении, и на служебном положении, и
на моральном авторитете работников1.

Призыв Пленума решительно повести борьбу против
любых нарушений партийной, государственной и трудо-
вой дисциплины встретил полную поддержку партийных,
профсоюзных, комсомольских организаций, всего совет-
ского народа. Совещания, прошедшие в ЦК КПСС с пар-
тийными работниками, руководителями министерств и
ведомств, дали дополнительный импульс общему подъ-
ему трудовой энергии масс. «Дисциплина — категория
экономическая», «Все начинается с дисциплины» — эти
лозунги становились нормой дня.

Линия па обязательность выполнения планов (как от-
дельными предприятиями, так и в масштабах каждого
из министерств) выдвигалась и ранее. Она была состав-
ной частью мероприятий, направленных на совершенст-
вование хозяйственного механизма, сложившегося в хо-
де осуществления экономической реформы 1965 г. С уче-
том этой линии принималось в 1979 г. постановление
ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об улучшении
планирования н усилении воздействия хозяйственного
механизма па повышение эффективности производства и
качества работы»1 2. По срокам реализации оно было ори-
ентировано на 80-е гг. Но, как показало начало одинна-
дцатой пятилетки, намеченных сдвигов достичь не уда-
лось.

Ноябрьский (1982 г.) Пленум ЦК КПСС и принятые
вскоре после него решения продемонстрировали реши-
мость партии извлечь уроки из накопленного опыта.

Деятельность передовых коллективов в 1983 г. под-
твердила целесообразность принятых решений. Уже ле-
том 1983 г. бригадный хозрасчет в строительстве, зачи-
нателями которого были Н. А. Злобин и В. П. Сериков,
охватил свыше трети бригад, осуществлявших строитель-
но-монтажные работы в стране. Все они на 17—20% со-
кращали сроки сооружения объектов, добиваясь при
этом значительной экономии материально-технических
ресурсов.

Появление бригадного подряда было связано с так
называемым «калужским вариантом». В 1978 г. цент-
ральная печать впервые опубликовала материалы о том,
что в Калуге па Турбинном заводе ликвидирована инди-

1 См.: Андропов Ю. В. Избранные речи и статьи. М., 1983.
С. 209—218.

2 См.: КПСС в резолюциях... Т. 13. С. 404—407,
видуальная сдсльшина, созданы подрядные бригады с
оплатой труда по конечной продукции, а также сформи-
рован совет бригадиров, обладающий большими правами
в решении многих хозяйственных и социальных вопросов
развития коллектива.

Почин машиностроителей получил одобрение
ЦК КПСС. В конце 1980 г состоялся Всесоюзный семи-
нар по обмену опытом развития бригадной формы под-
ряда. Обсуждение показало, что почин турбостроителей
концентрированно отражает инициативу передовиков, на-
правленную на рост производительности труда при со-
кращении численности занятого персонала, на повыше-
ние фондоотдачи, на общее усиление эффективности про-
изводства.

Новые формы организации труда с большой полно-
той проявились в ходе сооружения магистральных газо-
проводов, призванных доставлять «голубое топливо» из
Западной Сибири в центральные районы страны. Со-
бытием поистине мирового значения стала прокладка
трассы Уренгой — Помары — Ужгород. Соглашение о
строительстве этого газопровода, заключенное между
СССР и рядом стран Западной Европы, предусматрива-
ло поставку советского газа за рубеж и предоставление
промышленности капиталистических государств заказов
на сумму более 10 млрд долларов. Администрация США
попыталась сорвать самый крупный контракт из когда-
либо заключенных между СССР и Западом (предлага-
лось, например, экспортировать в Европу дополнитель-
ное количество угля или сжиженного газа с Аляски).
Когда выяснилось, что соглашение остается в силе, из-за
океана последовал новый нажим: теперь была сделана
попытка запретить поставку в СССР труб и некоторых
видов оборудования, необходимых для перекачки газа.

Машиностроители СССР оперативно перестроили
свою работу и взяли на себя дополнительные обязатель-
ства: не отказываясь от ранее намеченных планов, обес-
печить газопровод необходимыми агрегатами. Металлур-
ги гарантировали надежность заказов, касающихся труб.
Транспортники организовали этим грузам «зеленую ули-
цу». Тем временем на всех строительных участках трас-
сы бригадный подряд становился нормой. Все прежние
рекорды укладки магистрали и монтажа компрессорных
станций были перекрыты. Стройка, начавшаяся летом
1982 г., досрочно завершилась в середине 1983 г. Трасса
протяженностью почти в 4,5 тыс. км была подготовлена
к эксплуатации. Как и намечалось, в начале 1984 г. си-
бирский газ поступил во Францию; за рубежами СССР
завершались работы, по окончании которых газ получи-
ли ФРГ и Италия.

1983 год, прошедший под знаком выполнения устано-
вок ноябрьского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС, ознамено-
вался положительными сдвигами на основных направ-
лениях индустриального развития страны. Объем про-
мышленного производства вырос на 4%, причем отрасли
группы «Б» развивались несколько быстрее отраслей
группы «А».

Достигнутый в 1983 г. хозяйственный эффект был за-
креплен в ходе индустриального развития страны в чет-
вертом году одиннадцатой пятилетки.

В целом объем промышленного производства вырос в
1984 г. на 4,4% при плане 3,8%. Рост промышленности
группы «Б», как и намечалось, превзошел показатели
группы «А». Производительность труда увеличилась на
4%, что также было выше плановых заданий.

Улучшилась работа всех видов транспорта. План по
объему грузооборота был перевыполнен.

Осуществление выработанных партией мер позволя-
ло надеяться на преодоление негативных тенденций, об-
наружившихся в экономике страны. Если в 1981—1982 гг.
темпы роста оказались ниже, чем предполагалось, то в
последующие годы экономика развивалась более дина-
мично. Среднегодовой прирост промышленной продукции
в 1983—1984 гг. был в полтора раза больше по сравне-
нию с первыми двумя годами пятилетки.

Не умаляя перемен, явственно проявившихся после
ноябрьского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС в последую-
щие годы одиннадцатой пятилетки, нужно видеть не
только сделанное, но и условия, в которых начинался по-
ворот к коренным переменам. Действовавший в те годы
хозяйственный механизм был весьма противоречив. Хоз-
расчет предприятий и объединений, как и прежде, осу-
ществлялся не в полном объеме. Даже коллективы, ра-
ботавшие рентабельно и высокоприбыльно, средства на
техническую реконструкцию (и тем более на большое ка-
питальное строительство) в основном получали от госу-
дарства. Естественно, это ограничивало возможности
предприятий, не позволяло им полностью брать на себя
ответственность за технический уровень производства (а
аппарату соответствующих министерств такой порядок
был даже удобен).
В коренном совершенствовании нуждалось ценооб-
разование. Пересмотр оптовых цен (январь 1982 г.) при-
нес некоторую пользу, но и после него выпуск устарев-
шей техники не грозил сколько-нибудь серьезными санк-
циями. Всеобщее нарекание вызывало, например, каче-
ство продукции легкой промышленности, а между тем по
уровню рентабельности (25%) она значилась лидером.
Те же недостатки были присущи ряду изделий черной
металлургии, а рентабельность отрасли в первой поло-
вине 80-х гг. выросла с 7 до 11% '. Не умножая числа
таких примеров, заметим главное: цены все еще не слу-
жили нужным стимулом, который ставит в привилегиро-
ванное положение новаторов, борцов за ускорение науч-
но-технического прогресса. Ломать такие традиции было
нелегко даже на тех направлениях, которые являли со-
бой передний край НТР и постоянно находились в поле
зрения правительства.

В сфере машиностроения одним из таких направле-
ний становилось производство манипуляторов. Среди
первых, кто отличался в их разработке и внедрении, бы-
ли ленинградцы. Инициатором выступил коллектив Пет-
родворцовского часового завода. Здесь для намечающе-
гося выпуска продукции требовалось дополнительно во-
влечь в производство около 1800 человек, в том числе
квалифицированные кадры для выполнения точнейших
операций на потоке. Дефицитность трудовых ресурсов
и без того была велика. И тогда на помощь пришли ро-
боты. В цехах появились 170 манипуляторов, способ-
ных самостоятельно по заданной программе выполнять
все необходимые операции. Так в строй вступили новые
автоматические линии, принесшие заводу не только эко-
номические и социальные выгоды, но и славу первопро-
ходцев.

Министерство приборостроения, средств автоматиза-
ции и систем управления СССР поддержало этот по-
чин. В Ленинграде состоялось расширенное заседание
коллегии Минприбора, которое обсудило и приняло целе-
вую комплексную программу создания и внедрения ро-
бототехники на 1982—1986 гг. Объясняя, почему столь
большое внимание уделяется данной ветви научно-тех-
нического прогресса, министр М. С. Шкабардня тогда же
сказал: «Все дело в том, что уже пришло время массово-

1 См.: Аганбегян А. Г. Научно-технический прогресс и ускорение
социально-экономического развитии. М., 1985. С. 59—60.
го внедрения роботов в промышленность. «Традицион-
ными» методами такую проблему не решить. Речь идет
о создании фактически новой отрасли — роботострое-
ния».

Приступая к решению этой сложной и очень акту-
альной задачи, министерство опиралось на подведомст-
венные ему институты и конструкторские бюро в Москве,
Ленинграде, Риге, Смоленске, Ярославле, Гомеле. Спе-
циализированные заводы еще только предстояло стро-
ить, первые сотни и тысячи роботов выпускали опытно-
показательные предприятия. Помимо Минприбора ана-
логичные манипуляторы делали и такие отрасли, как
автомобильная, электронная, радиопромышленность.
Каждое ведомство шло своими путями, ограничиваясь си-
лами своих специалистов. Такое соревнование могло бы
принести немало пользы. Но, к сожалению, не было ор-
гана, который бы отбирал лучшие образцы, наиболее
эффективные конструкции для массового производства.
Вместо должной кооперации получалось распыление сил.
По признанию самих ученых и инженеров, рождение но-
вой отрасли индустрии шло в муках.

Нелегким он был и для станкостроителей Иваново.
До середины 80-х гг. коллектив работал без льгот и пре-
мий, даже без отчислений на соцкультбыт, одним словом,
в обстановке, казалось бы, «наименьшего благоприятст-
вования». В середине 80-х гг. признание приняло по мень-
шей мере всесоюзные масштабы. В мае 1985 г. Иванов-
ское станкостроительное объединение доЬрочпо завер-
шило план одиннадцатой пятилетки. Пятилетка была вы-
полнена без увеличения численности работающих, при-
рост продукции достиг 75%. Но главное даже не в этом.
Станкостроители создали 30 моделей принципиально но-
вых машин, обеспечивающих внедрение интенсивной тех-
нологии. Фирма дала большую часть экспорта наукоем-
кой продукции Минстанкопрома СССР, знак фирмы слу-
жит хорошей визитной карточкой для советского обору-
дования, поступающего во многие страны мира.

Восхищаясь ивановскими станкостроителями, не бу-
дем строить иллюзии насчет безоблачной жизни коллек-
тива. Как и пятью годами раньше, он работал в рамках
прежнего хозяйственного механизма. И хотя станкострои-
тели наметили на вторую половину 80-х гг. новые «сверх-
задачи», ориентирующие на дальнейшее ускорение выпу-
ска техники, отвечающей последним требованиям НТР
(а по чертежам и под эгидой Ивановского объединения
в аналогичную работу включились еще 25 предприятий),
по-прежнему действовала инструкция Всесоюзного от-
раслевого НИИ, нацеливавшая па устаревшие пути про-
ектирования оборудования.

В аналогичном положении на рубеже 70—80-х гг. на-
ходились не только передовые производственные объеди-
нения машиностроительной промышленности, по даже из-
вестные научно-производственные объединения — НПО.
Едва ли не лучший пример тому опыт «Крпогенмаша».
История этого научно-производственного объединения
начиналась вместе с девятой пятилеткой. Возникло оно
в подмосковном городе Балашиха. НПО охватило науч-
но-исследовательский институт и рядом расположенный
завод. Чтобы понять смысл работы названного коллекти-
ва, поясним, что он выпускал оборудование, которое по-
зволяет в условиях сверхнизких температур «разделять»
обыкновенный воздух и получать из него азот, кислород,
гелий, аргон. Без них сегодняшняя металлургия, химия
и .нефтехимия, энергетика, машиностроение и ряд дру-
гих отраслей народного хозяйства не могут существовать
вообще («криогенный» в переводе означает «производя-
щий холод»), В Балашихе наладили выпуск такого обо-
рудования, которое не уступает зарубежным изделиям
или превосходит их. Импортировать криогенное обору-
дование не было нужды. За десятилетне — с 1976 по
1985 г.— цикл создания повой техники в 11110 сократил-
ся в 2,5—3 раза. Ежегодно обновлялась большая часть
выпускаемой продукции.

Однако существовали причины, осложнявшие интег-
рацию науки и техники даже в таких объединениях, про-
грессивность которых отвечала духу НТР. Посмотрим
еще раз на итоги работы «Крпогенмаша» в одиннадца-
той пятилетке, завершенной досрочно. Сдавая заказчи-
кам оборудование «под ключ», объединение выполнило
все договоры, причем каждая установка была менее
энергоемкой и более компактной, чем предыдущая. На-
родное хозяйство получило более 60 млн р. экономии. Но
согласно действовавшим методикам планирования, це-
нообразования, оценки уровня продукции и стимулиро-
вания, вернее, из-за давно устаревших положений кол-
лектив недополучил 5 млн р. прибыли. Оказывается, ка-
чество продукции, ее новизна должным образом не воз-
награждались. Работа коллектива, как и прежде, оце-
нивалась по объемным показателям. Обломки китайской
стены между наукой и производством, взорванные в
«Криогенмаше» благодаря созданию НПО, еще загро-
мождали путь новой технике.

Общий ход одиннадцатой пятилетки неопровержимо
свидетельствовал о возросшей роли машиностроения в
деле развертывания НТР. Возьмем ли мы опыт москов-
ских краснопролетарцев, ивановских станкостроителей
или НПО «Криогенмаш» — каждый из таких коллекти-
вов находился на острие научно-технического прогресса,
во многом был образцом, достойным подражания. По-
требитель искал их продукцию, она пользовалась авто-
ритетом и на международном рынке. Серьезные успехи
характеризовали работу многих предприятий отрасли,
определявшей технический прогресс народного хозяйст-
ва страны в целом. Авангардное место по праву занима-
ли Уралмаш, ленинградские объединения «Светлана» и
«Электросила», Минский тракторный и Волжский авто-
мобильный заводы. Высокой надежностью выделялась
продукция металлистов Львова, Прибалтики, Татарии.
Всех назвать невозможно и все же один коллектив не на-
звать нельзя. Мы имеем в виду объединение Калужский
турбинный завод.

Почин, родившийся здесь в начале 70-х гг., к концу
десятилетня получил уже всесоюзное признание, вошел
в партийно-правительственные документы, в практику
миллионов. Тем важнее подчеркнуть, что калужане, пре-
творяя в жизнь новые формы организации труда и его
оплаты, были бесспорным лидером отрасли и в годы
одиннадцатой пятилетки, работали ритмично, строго вы-
полняли договорные обязательства, основную часть про-
дукции выпускали со Знаком качества. В 1971 —1985 гг.
предприятие в 4,2 раза увеличило объем производства и
в 3,4 раза — производительность труда.

Как и прежде, бок о бок с генеральным директором
В. В. Пряхиным действовал заводской совет бригадиров.
Важным элементом новизны стало внедрение коллектив-
ных начал в работе инженерных служб. В 1985 г. почти
треть специалистов и служащих входили в бригады, со-
вет которых определял коэффициент творческого участия
каждого в общем деле, персональные надбавки к окла-
ду. Как и в рабочих бригадах, это помогало бороться
с уравниловкой. Сформирован совет инженерных бригад.
Так, шаг за шагом крепло реальное участие рабочих, тех-
нологов, инженеров в управлении производством, в сое-
динении достижений НТР с интересами трудового кол-
лектива и общества в целом.
Воздавая должное передовикам, приходится призна-
вать, что лишь немногим предприятиям удалось сделать
то, чего Добились Ивановны, краснопролетарцы, калуж-
ские металлисты, работавшие, как правило, в схожих ус-
ловиях.

В конечном итоге одиннадцатая пятилетка не дала
тех результатов, которые ожидались и которые мог дать
машиностроительный комплекс. Машиностроение не ста-
ло еще тем катализатором, который обеспечивает необ-
ходимые стране темпы и масштабы научно-технической
революции. Госплан СССР, другие центральные ведом-
ства в течение длительного времени не выделяли маши-
ностроению средства, необходимые для его приоритетно-
го роста. Явно не уделялось должное внимание поддер-
жанию правильных пропорций между машиностроением
и теми производствами, которые оно призвано система-
тически переоснащать. Так, в одиннадцатой пятилетке в
тяжелое и транспортное машиностроение вкладывалось
в 28 раз меньше средств, чем в отрасли, для которых
оно изготовляло машины; в машиностроение для сель-
ского хозяйства — в 18 раз; в химическое и нефтяное ма-
шиностроение— в 47 раз меньше1. Да и распределялись
полученные инвестиции по старинке, основная масса ухо-
дила на новое строительство, куда меисе значительная
часть шла на реконструкцию. Продолжая мыслить кате-
гориями экстенсивного ведения хозяйства, многие руко-
водители ратовали за увеличение капитальных вложений
и ориентировались лишь на объемные показатели.

Практика совершенствования хозяйственного меха-
низма, осуществлявшаяся в 70-е—начале 80-х гг., за-
метных сдвигов не давала. Аналогичные недостатки и
Просчеты давали себя знать во всех сферах экономики.

Сложившаяся таким образом система тормозила на-
учно-технический прогресс, не содействовала быстрому
внедрению достижений теории в практику. В условиях
общей погони за «валом» (количеством, объемом выпу-
скаемой продукции в рублях), в обстановке привычных
корректировок плана возникали бюрократические пре-
пятствия, которые не всегда могли преодолеть даже луч-
шие коллективы и их руководители Верх брала практи-
ка эволюционного движения отраслей, замедленного пе-
реоснащения каждой из них. По данным Госкомитета по
науке и технике, 80% новых разработок внедрялось

1 См.: Коммунист. 1985. № 9. С. 20.
вообще только на одном предприятии, менее 20% —
на трех-четырех. И лишь 0,6% новшеств применялось на
пяти предприятиях и более. Не столь уж редки были слу-
чаи, когда приоритет в науке принадлежал советским
ученым, а на предприятиях применялась техника, тех-
нология, материалы, созданные на основе советских изоб-
ретений, но выпущенные за рубежом.

В прямой связи с работой машиностроителей нахо-
дились коллективы, занятые в сфере топливно-энергети-
ческого комплекса. Здесь и в первой половине 80-х гг.
ускоренными темпами росла атомная энергетика. Выра-
ботка электроэнергии на АЭС более чем удвоилась.
В 1985 г. в СССР действовало уже 40 энергетиче-
ских блоков общей мощностью свыше 28 млн кВт; они
давали примерно десятую часть всей электроэнергии,
производимой в СССР. Одновременно более чем на
20 строительных площадках шло сооружение новых
станций.

Выпуск оборудования для атомных станций был со-
средоточен в системе Минэнергомаша. В 1985 г. это ми-
нистерство праздновало свое первое десятилетие. Имен-
но праздновало. На всех уровнях партийно-государст-
венного руководства неизменно отмечались успехи в соз-
дании и тиражировании техники, гарантирующей, как
публично заявлялось, безопасность атомных станций.
Подчеркивалось, что при быстром росте продукции тех-
ника, производимая заводами Минэнергомаша, занимает
передовые позиции в мире (по экономичности, удельной
металлоемкости, единичной мощности).

Впрочем, тревожные сигналы были и тогда. Не раз
министерство срывало сроки поставок оборудования на
стройки, что сопровождалось нарушением всех графи-
ков монтажных работ, порождало штурмовщину, особен-
но недопустимую при сооружении АЭС. Срывы в работе
Атоммаша стали в 1984 г. предметом специального рас-
смотрения даже на заседании Политбюро ЦК КПСС.
Тем не менее все оставалось без больших изменений.
И хотя государство не ограничивало отрасль в средст-
вах, запланированных темпов роста атомная энергетика
к середине 80-х гг. не достигла.

Хуже того, общественность (а тем более широкие слои
населения) не информировали о тех спорах, которые все
ожесточеннее шли среди ученых, специалистов, хозяйст-
венников вокруг проблем строительства атомных стан-
ций, их безопасности. Наоборот, упорно насаждалось
представление лишь о преимуществах АЭС перед други-
ми способами получения электроэнергии.

Нарастала потребность и в глубоком анализе поло-
жения дел в сфере гидроэнергетики, топливно-энергети-
ческого комплекса в целом.

Строительство Саяно-Шушенской ГЭС началось еще
в 1963 г. При использовании имевшихся тогда расчетов
и возможностей станция могла быть пущена в 1970 г.,
но даже в 1984 г. действовало всего шесть агрегатов из
десяти запланированных. «Долгострой» обернулся поте-
рями огромного количества электроэнергии, которая дол-
жна была поступить в Единую энергетическую систему
страны. К тому же простаивала современная техника,
крайне нерационально использовались трудовые ресур-
сы, что наносило урон еще более важному делу воспита-
ния кадров, социальному развитию трудовых коллекти-
вов, организации соревнования. Сами строители и мон-
тажники не то иронизировали, не то сетовали: в брига-
дах уже работают молодые люди — ровесники стройки.
Вот мнение главного инженера управления «Красноярск-
гэсстрой» К- К- Кузьмина: «Гидростроитель — профессия
особого рода. Условия труда тяжелые, порой опасные;
качество работ требуется высокое, ответственность боль-
шая. Здесь подбираются люди, которые любят свою про-
фессию, гордятся сю и всю душу вкладывают в работу.
А когда человек видит, что снабжение идет сумбурно, то
и дело простои, нестыковки, какая уж тут гордость?! На-
род нынче грамотный, все понимают, что строить ГЭС
по 20—25 лет—это для государства сущее разорение»1.

Так говорилось в 1985 г. К тому времени К- К- Кузь-
мин уже семь лет возглавлял инженерный корпус в Сая-
нах. Он был хорошо известен как активный участник
сооружения Цимлянской, Куйбышевской, Волгоградской,
Саратовской, Асуанской и ряда других крупных ГЭС.
Большой жизненный опыт гидротехника и организатора
давал ему право на столь ответственные обобщения.

Положение на Саяно-Шушенской стройке, где прихо-
дилось свыкаться с неравномерным финансированием,
просчетами в планировании, текучестью кадров и т. п.,
не было случайным. Расчеты, опубликованные в середи-
не 80-х гг., показали, что за предыдущие два десятилетия
темпы строительства гидроузлов снизились в три-четы-
ре раза, продолжительность их создания возросла. СССР

1 Правда. 1985. 22 окт.
начал уступать передовые позиции, завоеванные в
мировом гидростроении. За 5 лет со времени пуска
первого агрегата в Саянах (т. е. с 1978 по 1983 г.)
в США введено на гидростанциях более 20 млн кВт
мощностей, а в нашей стране — в два с лишним раза
меньше *.

Допущенное отставание во многом коренилось в ве-
домственном подходе к определению эффективности гид-
ротехнических объектов. Практически затраты на созда-
ние новых энергетических мощностей оценивались лишь
в рамках одной отрасли — энергетики. И получалось
так: Минэнерго СССР, заботясь прежде всего о наращи-
вании мощностей, приоритет отдавало тепловым стан-
циям. При этом оно не отвечало за те затраты, которые
необходимы были на строительство новых шахт, уголь-
ных разрезов, на развитие транспортных коммуникаций,
на подготовку соответствующих кадров, их обеспечение
жильем, школами, больницами, детскими учреждениями
и т. п. Соответствующие расходы ложились на плечи
Минуглепрома, Министерства путей сообщения, местных
Советов. В конечном счете узковедомственные интересы
оборачивались государственными потерями, ибо на пер-
вый план следовало ставить интересы народнохозяйст-
венного комплекса, общества в целом.

Дефицит топлива усложнял положение нефтяной про-
мышленности. Наибольшие надежды возлагались на За-
падную Сибирь. Нефтяники Тюмени в 1983 г. вышли на
энамеиательпые рубежи: каждые сутки получали из недр
свыше миллиона тонн ценного сырья. Тогда же торжест-
венно было отмечено извлечение трехмиллиардной тон-
ны «черного золота» (такой высокий результат, тем бо-
лее за короткий срок, прецедентов не знал).

В 1984 г. Госплан СССР провел расширенное засе-
дание своей коллегии непосредственно в Тюмени. В это
время условия добычи, общая обстановка освоения этого
перспективного региона заметно менялись. В конце один-
надцатой пятилетки отмечалось, что за последнее деся-
тилетие средние затраты на каждую тонну нефти в стра-
не возросли втрое.

Объективные трудности, присущие наступившему эта-
пу разработки нефтяных месторождений Приобья, не бы-
ли своевременно учтены плановыми и хозяйственными
органами. Жизнь настоятельно требовала улучшения

1 См.; Правда. 1985. 22 окт.
энергоснабжения регионов, увеличения объема бурения,
лучшего использования имеющегося фонда скважин. Как
и в других регионах Сибири, отставала социальная ин-
фраструктура. В 1983 г. осуществление государственного
плана шло с определенными сложностями (вносились
коррективы). План 1984 г. Тюмень не выполнила. Печать
Изобиловала тревожными сообщениями.

Первыми на помощь сибирякам пришли коммунисты
Башкирии и Татарии. Обкомы каждой из автономных
республик приняли меры, в результате чего уже в нача-
ле 1985 г. на промыслы Приобья из Башкирии и Татарии
прибыли большие группы рабочих и специалистов, на-
копившие опыт эксплуатации месторождений, ранее про-
шедших пик добычи.

Из Татарии приехало около 500 человек. Они развер-
нули работу па участках, где часть скважин простаива-
ла. Так на сибирской земле возник, можно сказать, фи-
лиал «Татнефти»; была даже учреждена должность за-
местителя директора объединения по Западной Сибири.
Активно сотрудничали с тюменцами и посланцы Баш-
кирии.

Политбюро ЦК КПСС поддержало начинание назван-
ных обкомов партии. Одобрение получила и инициатива
коммунистов Грузии, Азербайджана, Армении, Молдавии
и Туркмении, взявших иа себя обязательство участво-
вать в строительстве жилых домов, объектов социаль-
но-культурного назначения и автомобильных дорог в За-
падной Сибири '.

Печать в приподнятых выражениях оценивала подоб-
ные почины, связывая их в одних случаях с возрастанием
роли партии в жизни советского общества, в других —
с проявлением дружбы народов и т. п. В то же время в
тени оставался вопрос о причинах срывов в Приобьс, об
игнорировании повседневных нужд рабочих коллекти-
вов, занимавшихся повседневным освоением природных
богатств восточных районов. Мешали не только просчеты
в планировании и материально-техническом снабжении.
Вопреки неоднократно принимавшимся на всех уровнях
постановлениям не было единого центра по руководству
комплексным освоением региона, не было той самой за-
боты о нефтедобытчиках и их семьях, о которой произ-
носились трафаретные речи (на всех уровнях) и писа-
лись громкие статьи (во всех газетах).

1 См.: Коммунист. 1985. Ks 14. С. 14.
Субъективный характер просчетов, допущенных в де-
ле развития нефтяной индустрии Западной Сибири, ста-
новился тем более очевидным, что в те же годы и в тех
же самых климатических условиях быстро развивалась
газовая отрасль. В годы одиннадцатой пятилетки газо-
добытчики продолжали продвигаться на север Тюмен-
ской области. Основной точкой приложения сил здесь
являлось уникальное Уренгойское месторождение, отли-
чающееся гигантскими запасами. Уренгой, еще не до-
стигнув проектного пика добычи, стал основным постав-
щиком важнейшего углеводородного сырья и топлива в
СССР. Одновременно энергично велась подготовка к раз-
работке еще одного крупнейшего месторождения, распо-
ложенного за Полярным кругом, в зоне вечной мерзлоты,
в Ямбурге. Первопроходцы уверенно шли к поставлен-
ной цели — с конца 1984 г. Тюменская область вышла на
уровень добычи миллиарда кубометров газа каждые
сутки (двадцатью годами раньше такой была годовая
добыча всей Западной Сибири).

Крупномасштабные успехи газовой индустрии также
требовали больших вложений. Но и отдача от них была
весомой, ибо природный газ обходится дешевле нефти.
Он сконцентрирован в мощных, высокопродуктивных ме-
сторождениях, является экологически чистым топливом,
и его применение вместо нефти давало экономический
эффект в 10 млрд р. ежегодно '.

Эффективность работы этого комплекса в значитель-
ной мерс предопределяла общую результативность кур-
са на интенсификацию. Отсюда и тот интерес, та озабо-
ченность, с которой страна воспринимала информацию
о сдвигах в топливном балансе, о намечающихся струк-
турных переменах, об успехах газовиков, о сбоях в ра-
боте нефтяников и угольщиков.

Столь же внимательным становилось отношение ши-
роких слоев трудящихся и к другим направлениям соци-
ально-экономической политики партии и государства во
второй половине одиннадцатой пятилетки. И не случай-
но. После ноябрьского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС по-
литическая и творческая активность трудящихся заметно
возросла, усилилось стремление глубже и обстоятельнее
проанализировать пути развития советского общества,
специфику переживаемого момента. Многие прежние
представления казались теперь устаревшими. Уровень

1 См.: Аргументы и факты. 1984. № 47. С. 2.
критического осмысления действительности неуклонно
повышался. Все видели характер и направленность пе-
ремен, которые отличали 1983—1984 гг. от первых лет
пятилетки: укреплялись порядок и трудовая дисцип-
лина, несколько улучшилась работа промышленности,
транспорта, более целеустремленной становилась кадро-
вая политика, направленная на выдвижение инициатив-
ных руководителей, у которых слово пе расходится с
делом.

Ощущалось и то, что позитивные сдвиги достигнуты
в основном за счет общего подтягивания работы многих
звеньев экономики, проведения ряда организационных
мероприятий, за счет сокращения потерь, мобилизации
ресурсов и возможностей, лежащих, как говорится, на
поверхности. Нужна была концептуальная оценка проис-
ходящего, разработка программы действий, призванной
не только придать позитивным процессам устойчивый
характер, но и открыть широкий простор творческому по-
тенциалу всех слоев трудящихся.

Апрельский (1985 г.) Пленум пытался решить эту
задачу. Аккумулируя энергию партии, всего советского
народа, выражая их коренные интересы, Пленум провоз-
гласил курс на ускорение социально-экономического раз-
вития страны и достижение на этой основе качественно
нового состояния социалистического общества.

Под знаком осмысления п усвоения курса, провозгла-
шенного апрельским Пленумом ЦК КПСС, в стране за-
вершалась подготовка к XXVII съезду партии.

Как и намечалось, повсеместно анализировались ре-
зультаты не только одиннадцатой пятилетки, но и всего
пути, пройденного после принятия третьей Программы
КПСС. Принципиально важное значение в этой связи
имело совещание, проведенное в июне 1985 г. Централь-
ным Комитетом и посвященное проблемам научно-техни-
ческого прогресса. В докладе М. С. Горбачева со всей
определенностью было подчеркнуто, что речь идет не
просто о повышении темпов роста народного хозяйства,
а о новом качестве нашего развития, быстром продвиже-
нии вперед на стратегически важных направлениях,
структурной перестройке производства, переходе на ин-
тенсивные рельсы, эффективные формы управления, о
более полном решении социальных проблем.

Совещание показало жизненную необходимость ско-
рейшего осуществления всемерной интенсификации про-
изводства. Снова и снова подчеркивалось, что от этого
зависит и дальнейший рост благосостояния советских
людей—улучшение Цродовбльственйого снабжения, уве-
личение выпуска товаров маССовогд потребления, про-
должение широкого жилищно?б строительства, совершен-
ствование здравоохранения, всемерный рост образова-
ния, науки, культуры в целом.

Выдвижение такой задачй, формы и методы ее разра-
ботки, общая направленность и динамизм политики, про-
водимой ЦК КПСС и Советским правительством, полу-
чили поддержку трудящихся. Создалась благоприятная
обстановка для критического анализа накопленного опы-
та, для изучений уроков прошлого — и это главное —
в контексте коренных перемен, намеченных апрельским
Пленумом.

XXVII съезд партии поднял эту работу на качествен-
но новый уровень. Выдвинув концепцию обновления со-
циализма, съезд показал ее органическую взаимосвязь
с крутым переломом в жизни страны, современного мира
в целом. Намечая при этом перспективу качественного
преобразования народного хозяйства, партия опиралась
на реалистическую оценку пройденного пути, на анализ
имеющихся резервов роста, на уроки, связанные с осу-
ществлением Программы КПСС, принятой в 1961 г.

Общий размах индустриального прогресса был, дей-
ствительно, внушителен. За четверть века после приня-
тия третьей Программы КПСС при почти четырехкрат-
ном увеличении национального дохода промышленное

Производство важнейших видов промышленной продукции
за одни день 1

	I960 г.	1970 г.	1 980 г.	1985
Электроэнергия, мли кВт • ч	799	2030	3535	4231
Нефть (включая газ, конденсат), тыс, т	404	967	1648	1631
Газ природный, млн м3	124	542	1189	1761
Уголь, тыс. т	1392	1710	1957	1990
Сталь, тыс. т  Минеральные удобрения (в усл. ед.),	178	318	404	424
ТЫС. т	9	35,9	67,7	91
Цемент, тыс. т	124	261	342	358
Телевизоры, тыс. шт.  Магнитофоны, тыс. шт.	5	18	21	26
	128	1192	3045	4670
Холодильники, тыс. шт.	1.4	11	16	16
Обувь, тыс. пар	1146	1860	2030	2158
1 См.: Народное хозяйство СССР в тели исчислены исходя из календарного	1985 г. С. 43- числа дней в		-44. (Показа- году.)	
производство выросло в пять раз. Мы привыкли к пока-
зателям, характеризующим абсолютные размеры выра-
ботки продукции за год: миллионы тонн, кубометров,
штук и т. п. Но, пожалуй, еще поучительнее привести
данные о выпуске той же продукции за один день.

Итак, в пять с лишним раз за четверть века выросло
каждодневное производство электроэнергии, в четыре с
лишним раза — добыча нефти (включая газовый конден-
сат), в десять раз увеличился выпуск минеральных удоб-
рений, в четырнадцать раз — добыча природного газа
и т. д.

Еще примечательнее сведения о производстве продук-
ции, характерной именно для НТР. В 1960 г. выпуск ав-
томатических и полуавтоматических линий для машино-
строения и металлообработки составил 174 комплекта,
в 1980 г. он достиг 814, а к исходу одиннадцатой пяти-
летки— 1049. В отчетах ЦСУ СССР автоматические ма-
нипуляторы с программным управлением появились со-
всем недавно: в 1975 г. их значилось всего 100 штук; че-
рез пять лет— 1,6 тыс., в 1985 г.— 15,2 тыс. штук. Столь
же очевиден был прогресс в производстве вычислитель-
ной техники, стоимость которой за 70-е гг. выросла в де-
сять раз, а за последующее пятилетие поднялась с
2,7 млрд р. до 4,2 (по оптовым ценам 1982 г.). На 1 июля
1985 г. в промышленности значилось 34,3 тыс. автомати-
ческих линий (втрое больше, чем в 1971 г.) и 147 тыс.
единиц оборудования с программным управлением ’.

Олицетворением индустриальной мощи страны, сим-
волом, воплощающим интеграцию науки и техники, яв-
лялись достижения в освоении космоса. Первый косми-
ческий корабль, вынесший Ю. А. Гагарина в просторы
Вселенной в 1961 г., вмещал лишь одного человека. Че-
рез четверть века общая численность искусственных
спутников Земли, запущенных с территории СССР, до-
стигла почти 2 тыс. Теперь они служили не только иссле-
дователям. С их помощью совершенствовалась служба
погоды, осуществлялась радиосвязь между континента-
ми, проводились телемосты и регулярные телепередачи,
соединяющие воедино многомиллионные аудитории зри-
телей, изучались богатства земных недр и т. д. На смену
кораблям типа «Восток» пришли современные лабора-
тории «Союз», «Мир», «Салют». Они весят десятки тонн,

1 См.: СССР в цифрах в 1985 г. М.. 1986. С. 73; Народное хо-
вяйство СССР в 1985 г. С. 77.
с их помощью в космосе проводятся сварочные и мон-
тажные работы. Уже обычными выглядели сообщения
и подсчеты, характеризующие вклад космических поле-
тов в экономику страны.

Научно-индустриальная мощь СССР стала надежным
гарантом военно-стратегического паритета. Примечате-
лен сам ход мирного экономического соревнования двух
систем. Именно в 60-е — первой половине 80-х гг. Со-
ветский Союз впервые превзошел США по добыче неф-
ти, газа, производству чугуна, стали, минеральных удоб-
рений, цемента, тракторов, шерстяных и хлопчатобумаж-
ных тканей н ряду других видов продукции. Еще в 1950 г.
промышленность СССР (по объему выпущенных това-
ров) не достигала 30% промышленности США; в 1960 г.
разрыв сократился до 55%, а к началу двенадцатой пя-
тилетки объем промышленной продукции СССР превы-
сил 80% американского производства '.

Фиксируя исторические завоевания советского наро-
да, партия не ограничилась констатацией сделанного.
В. И. Ленин учил, что сила партии в правде. Именно
поэтому, следуя жизнеутверждающему наставлению ос-
нователя большевистской партии, XXVII съезд счел не-
обходимым еще раз сказать о негативных процессах, про-
явившихся в 70 — начале 80-х гг.

В обществоведческой литературе, изданной после ап-
рельского (1985 г.) Пленума ЦК, о трудностях и ошиб-
ках, допущенных в 60—80-е гг., главным образом в пе-
риод девятой и десятой пятилеток, говорилось немало,
lie повторяя общеизвестного, хотя некоторые отступле-
ния здесь неизбежны, хотелось бы с учетом рассматри-
ваемой проблемы обратить внимание на ряд моментов.

Выше уже отмечались сдвиги в соотношении основ-
ных показателей, характеризующих развитие промыш-
ленности СССР и США в 1961—1985 гг. При всей важ-
ности достигнутых успехов нельзя не заметить, что в
масштабах всей промышленности они относятся в наи-
большей мере к 60-м гг. Если за это десятилетие продук-
ция промышленности СССР поднялась с 55% до более
чем 75% к уровню США, то в следующие 15 лет прирост
составил всего пять пунктов: общий объем достиг чуть
более 80%. Производительность труда в промышленно-
сти СССР увеличилась по отношению к США за 60-е гг.
с 44% до примерно 53%, а за более длительный период,

1 См.: СССР в цифрах в 1985 г. С. 50.
с 1971 по 1985 г., с указанного уровня поднялась до чуть
более 55%. Медленнее, чем предполагалось, менялось со-
отношение в производстве электроэнергии, выработка ко-
торой составляла 58% от ее производства в США. Пяти-
кратное превосходство имели американцы по выпуску
синтетических смол и пластмасс. По-прежнему значитель-
ным было отставание промышленности СССР по произ-
водству серной кислоты (70% от уровня США), хими-
ческих волокон и нитей (38%), каустической соды
(30%), бумаги (20%), по ряду видов электронно-вычис-
лительной техники *.

Значение подобного рода сравнений следует рассмат-
ривать с учетом тех тенденций, которые все явственнее
характеризовали развертывание НТР в 70-е гг. и с боль-
шой силой дали себя знать в 80-е гг. Электроника и ин-
форматика, компьютеры и роботы открыли путь к рази-
тельным переменам в развитии экономики, к резкому
увеличению производительности труда, к применению
техники и технологии, еще совсем недавно казавшейся
уделом фантастики. Открывались принципиально новые
возможности для коренного улучшения условий труда и
быта.

Сложившаяся ситуация беспрецедентна, она необы-
чайно обостряет вопрос о скорейшей ликвидации выявив-
шегося отставания. Советские ученые еще в 60-е гг. ука-
зывали на приближение нового этапа интеграции науки
и техники. Президент АН СССР М. В. Келдыш в числе
первых предвосхитил грядущий скачок, порождаемый
быстрым прогрессом электроники. Изобретение вычисли-
тельных машин, писал в 1967 г. член-корреспондент
АН СССР Н. Н. Моисеев, затрагивает всю сферу интел-
лектуальной деятельности человека, а не только техни-
ку. «Если раньше,— продолжал он,— основной характе-
ристикой технического уровня страны было производство
стали, нефти, станков, то теперь выдвигаются новые по-
казатели: количество и качество производимых ЭВМ,
размах использования ЭВМ... Нет сомнения в том, что
развитие государств в дальнейшем будет прямым об-
разом зависеть от того, насколько глубоко проникли ме-
тоды, связанные с использованием ЭВМ, не только в эко-
номические расчеты, но и непосредственно в управление
государством»1 2.

1 См.: СССР в цифрах в 1985 г. С. 50, 51, 62.

2 Моисеев И. Н. Слово о математике//Наука и жизнь. 1967.
№ 7. С. 19.
Почему же, спрашивал ученый, внедрение машинных
методов решения экономических задач носит в стране
эпизодический характер? По его мнению, мешал прежде
всего естественный консерватизм человека. Винил он и
органы, ведающие высшим образованием, еще не создав-
шие солидные факультеты или отделения для подготовки
соответствующих кадров. Помеху видел также в системе
оплаты труда, недостаточно ориентирующей на внедре-
ние прогрессивных новшеств

С конца 60-х гг. за рубежом, прежде всего в США и
Японии, развитие электронно-вычислительного потенциа-
ла привело к выделению его в особую отрасль хозяйст-
ва — индустрию переработки информации. В обиход ши-
роко входили такие понятия, как информационная инду-
стрия, индустрия вычислительной техники, индустрия уп-
равления, отрасль информатики и т. д. Практически сю-
да включалась область индустриальной деятельности по
сбору, обработке, передаче данных и осуществлению уп-
равленческих процессов с помощью ЭВМ.

Плановая экономика всем своим существом предпо-
лагает создание и развитие общегосударственной авто-
матизированной системы сбора и обработки данных для
управления. Сеть вычислительных центров быстро росла
в СССР. Повсеместно возникали АСУ. Вполне осозна-
на была потребность в формировании самостоятельной
отрасли машинной информатики. Она высказывалась как
устно, так и в печати. Базовыми предприятиями могли
стать вычислительные центры коллективного использова-
ния, но их организация затянулась (в 1982 г. значилось
семь таких центров; именовались они все еще экспери-
ментальными). Что же касается вычислительных цент-
ров, возникших в 60—70-е гг., то они не годились для
роли базовых предприятий, ибо были слишком неодно-
родны по своему составу, мощности, уровню развития,
организационным формам; чаще всего это были простые
придатки предприятий и ведомств, которые их создали
для себя, так сказать, для индивидуального пользования.

Отставание организационного оформления, отсутст-
вие единого руководящего органа усугубляло общее по-
ложение с использованием преимуществ наиновейшей
техники, снижало эффективность ее применения и тем са-
мым дискредитировало в глазах многих целесообраз-
ность создания еще одной отрасли.

1 Моисеев Н. Н. Слово о математике//Наука и жизнь. 19G7.
№ 7. С. 21—22.
В начале 1984 г. Минвуз РСФСР провел в Калинине
теоретический семинар, предметом рассмотрения которо-
го были социально-экономические аспекты компьютери-
зации. В дискуссии приняли участие ученые, конструкто-
ры, сотрудники вычислительных центров и разработчики
АСУ из всех союзных республик, что само по себе стало
приметой времени, ибо назрела потребность обсуждения
данной проблематики и принятия решений в государст-
венном масштабе. Рост затрат на снабжение ЭВМ про-
граммами обогнал развитие машинных комплексов
(стоимость программного обеспечения в действующих
системах в 4 и более раз превышала стоимость оборудо-
вания). На семинаре речь шла не просто о том, что про-
граммирование должно быть поставлено на индустриаль-
ную основу, но и о том, что программное обеспечение
следует рассматривать как продукцию производственно-
технического назначения.

Положения, высказанные М. В. Келдышем и
Н. Н. Моисеевым еще во второй половине 60-х гг., пол-
ностью подтверждались. Можно было сожалеть лишь о
медленной их реализации.'

Отсутствие единой технической политики становилось
тормозом на пути интенсификации производства во мно-
гих новых начинаниях. Как мы уже видели, мешало оно
и внедрению роботов. Более 20 министерств занимались
этой проблемой в годы одиннадцатой пятилетки. Но
большинство из них по имело ни соответствующих сил,
пи опыта. Создаваемые ими роботы, по подсчетам ака-
демика Л. Н. Кошкина, стоили дороже зарубежных и к
тому же в 10 раз уступали по надежности лучшим миро-
вым образцам. Непродумаиность, плохая проработка
вопроса вела к тиражированию модной, но далеко не
всегда эффективной продукции. В 1981 —1983 гг. и в пер-
вой половине 1984 г. численность выпущенных роботов
превзошла в 1,3 раза плановые наметки, а внедрено было
всего 55% сделанного1.

Плановая экономика позволяет избегать такого рода
просчетов и неувязок. Но автоматически это не делает-
ся. Требуется четкая разработка стратегии развития пау-
ки и техники как в целом, так и на главных направлени-
ях их прогресса и взаимодействия. Приоритетное место
должны занимать вопросы повышения общественной про-
изводительности труда — увеличения продукции па сди«

1 См.: Советская Россия. 1986. 29 мая.
ницу разовых и текущих затрат. В противном случае пре-
имущество получают те, кто готовы идти на любые расхо-
ды во имя введения в строй новейшего оборудования или
технологии, но не обеспечивающего должной эффектив-
ности. Именно так сплошь и рядом получалось с созда-
нием всевозможных АСУ, роботов, гибких автоматиче-
ских производств. В отчетах они неизменно значились
как достижения НТР, на практике полезность многих из
них оказывалась минимальной, нередко они приносили
прямой и материальный и моральный убыток.

Обдумывая сложившееся положение, многие ученые,
специалисты и практики (последние чаще других) требо-
вали прежде всего перемен в хозяйственном механизме.
Радикальная реформа управления экономикой действи-
тельно назрела. Суть перестройки XXVII съезд КПСС
связал с более полным использованием преимуществ
плановой системы при дальнейшем расширении само-
стоятельности предприятий и объединений. При этом
большое внимание уделяется применению товарно-де-
нежных отношений и устойчивых экономических норма-
тивов.

Устранение «узких» мест в деле развертывания НТР
вновь столкнулось с порядком ценообразования. Цена на
технику строилась из расчетного экономического эффек-
та. Однако при переходе от опытных образцов к серий-
ному производству наблюдалось резкое снижение фак-
тического эффекта по сравнению с расчетным, поэтому
на предприятиях использование новинок часто оборачи-
валось не получением преимуществ, а реальным убыт-
ком. Не случайно на практике преобладали мелкие но-
вовведения. Так, в 1981—1984 гг. в промышленности бы-
ло внедрено свыше 3,1 млн мероприятий по новой тех-
нике. Подобные сведения могли украсить любой отчет.
Но если их сравнить с численностью тогда же впервые
использованных изобретений, то окажется, что послед-
них было в 33 раза меньше (причем данные об изобре-
тениях были приведены не по промышленности, а по
всему народному хозяйству). В среднем на одно внедрен-
ное мероприятие при затратах около 14 тыс. р. условно
высвобождалось всего 0,62 работника и получалось
6,3 тыс. р. годового экономического эффекта *. Нельзя не
согласиться с выводами экономистов: преобладание мел-

' Подсчитано по: Народное хозяйство СССР в 1984 г,: Стат,
ежегодник. М., 1985. С. 108—109.
ких нововведений создавало лишь видимость техническо-
го прогресса.

Отраслевая паука занималась в основном улучшением
традиционных, устаревших поколений техники и техно-
логии. Сказывались разные обстоятельства, в том числе
нехватка исследователей высшей квалификации (докто-
ров и кандидатов наук), слабая производственная база.
Если в промышленности фондовооруженность в середине
80-х гг. на одного занятого достигла 20 тыс. р., то в сфе-
ре НИОКР—научно-исследовательских и опытно-конст-
рукторских разработок — она была вдвое меньше; в
машиностроении — ключевой отрасли — фондовооружен-
ность в сфере НИОКР увеличивалась втрое медленнее,
чем на производстве. Вследствие подобных условий прин-
ципиально новая техника поступала в цехи, на предприя-
тия нередко недоработанной, не прошедшей всесторон-
них испытаний *.

На протяжении всего периода с 1961 по 1985 г. шло
замедление темпов роста многих отраслей машинострое-
ния, увеличение доли изделий, выпускаемых свыше
10 лет. В наибольшей мере данная тенденция проявилась
в 1976—1984 гг. В целом по машиностроению темпы
одиннадцатой пятилетки были вдвое пижс, чем в 1961 —
1965 гг. Примерно то же самое наблюдалось в области
энергетического машиностроения и приборостроения. Го-
раздо более значительным было снижение в электротех-
нической промышленности, в химическом и полимерном
машиностроении, строительно-дорожном и подъемно-
транспортном (здесь уменьшение темпов достигало 3—
5 раз). Одновременно снижались темпы выбытия машин
и оборудования в отраслях, призванных оснащать стра-
ну современной техникой. В машиностроении они снизи-
лись с 2,8% в 1970 г. до 2,1 % и 1984 г.

Сказанное объясняет, почему отечественных машин
и оборудования не хватало для замены устаревшей, из-
ношенной техники в самой промышленности и в целом в
народном хозяйстве. В определенной мере в 70—80-е гг.
была сделана попытка разрешить возникшее противоре-
чие за счет увеличения импорта. В 1984 г. на закупку за-
рубежных машин и оборудования было направлено око-
ло 24 млрд р. В это же время капитальные вложения в
машиностроение и металлообработку составили почти

1 См.: Яковец Ю. Перестройка структуры научно-технического
потенциала//Вопросы экономики. 1986. № 6. С. 15, 17.
15 млрд, а общая сумма амортизации на реновацию по
народному хозяйству превысила 58 млрд р. Ожидаемого
эффекта от импорта получить не удалось1.

Удручало и другое; по абсолютным показателям экс-
портно-импортных операций СССР находился в числе
самых крупных участников мировой торговли. Но в пе-
ресчете на душу населения он занимал среди экономи-
чески развитых государств одно из последних мест, втрое
уступая США или Японии. Было бы неверно видеть в
этом лишь прямое противодействие реакционных сил За-
пада делу мирного сотрудничества двух социальных си-
стем. Разумеется, игнорировать такой фактор нельзя.
Уместно вспомнить, что с 1949 г. существует и активно
действует Координационный комитет по вопросам тор-
говой политики между Востоком и Западом — КОКОМ,
созданный в 1949 г, США, Великобританией, Италией,
Францией и рядом других капиталистических государств.
Фактически это орган НАТО, с помощью которого систе-
матически пересматривались списки товаров, не подле-
жащих экспорту в социалистические страны. Роль лиде-
ра, скорее, главного контролера играли США, стремив-
шиеся наложить эмбарго прежде всего па электронную
технику, современную технологию и т. д.

Но это, однако, не исключает того, что действовали и
другие причины, определявшие неблагополучие во внеш-
неэкономической сфере. Доля машин в экспорте СССР
в 60—70-е гг. постоянно снижалась: с 20,7% в 1960 г. до
12,5% к 1985 г. И по случайно. Сказалась недостаточ-
ная конкурентоспособность техники, выпускавшейся в
эти годы на наших предприятиях. Помимо всего прочего,
в рамках действовавшего хозяйственного механизма за-
воды не имели сколько-нибудь серьезной заинтересован-
ности в производстве продукции па экспорт. Чаще всего
это оборачивалось лишними хлопотами, дополнительны-
ми обязательствами, необходимостью перехода на вы-
пуск новинок, их доводки до мирового стандарта. Во вся-
ком случае, в середине 80-х гг. только 29% серийно вы-
пускаемой машиностроением СССР продукции отвечало
мировому уровню. А в некоторых отраслях данный по-
казатель был еще ниже: в Минстанкопроме—14%, в
Минприборе— 17% 1 2.

1 См.: Народное хозяйство СССР п 1984 г. С. 157, 381, 572;
Внешняя торговля СССР в 1984 г.: Стат. сб. М., 1985. С. 33.

2 См.: Экономическая газета. 1986. № 32. С. 20; Народное хо-
зяйство СССР в 1984 г. С. 589.
Определенные слабости машиностроительного комп,
лекса толкали работников промышленности на приобре-
тение необходимого их отраслям и заводам высокока-
чественного оборудования за рубежом. В итоге ввоз ма-
шин, оборудования, транспортных средств в структуре
экспорта-импорта увеличился с 22,4% в 1950 г. до 31,1%
в 1960 г. и 38,2% в 1983 г. Спрос на валюту, естественно,
рос. Оплачивать расходы приходилось в первую очередь
добывающей промышленности: доля топлива н электро-
энергии поднималась соответственно с 3,9 до 16,2% и
54,4% в 1984 г.

Положение усугублялось просчетами ряда внешнетор-
говых ведомств и своего рода иждивенческими настрое-
ниями многих хозяйственников, которые нередко безот-
ветственно стремились к приобретению иностранной тех-
ники. Последняя самим предприятиям ничего не стоила;
они получали ее от государства, можно сказать, в пода-
рок. Такая практика разлагающе действовала па работ-
ников промышленности, пагубно влияла на технический
уровень многих предприятий. Она, по справедливому за-
мечанию академика О. Т. Богомолова, позволяла «на
«золотых» станках, т. е. на купленном оборудовании, из-
готавливать «незолотую» продукцию, которая по своему
качеству не может быть продана па том же валютном
рынке, па котором был куплей станок, эту продукцию
выпускающий. Налицо угасающий эффект»1.

Большие резервы таила в себе практика научно-тех-
нического и экономического сотрудничества СССР с со-
циалистическими странами. Удельный вес СССР во вза-
имном вывозе машин и оборудования был значительно
ниже его удельного веса во взаимном ввозе с европей-
скими странами СЭВ.

Данная ситуация отражала специфику сотрудниче-
ства СССР с партнерами по СЭВу, вызванную постав-
ками советского топлива и сырья в эти страны и ком-
пенсационным импортом машин и оборудования. На-
учно-исследовательский и производственный потенциал
Названных государств, входивших в СЭВ, составлял в
середине 80-х гг. примерно половину потенциала совет-
ского гражданского машиностроения. Высоко оценивая
возможности европейских участников СЭВ, следует по-
мнить, что их машиностроительные предприятия были
в полтора раза более энерго- и матсриалоемкн, чем

1 Московские новости. 1986. 23 пояб. С. 12.
в индустриально развитых странах Запада, и выпускали
нередко неконкурентную продукцию.

В 1985 г. государства Варшавского договора приняли
Комплексную программу научно-технического прогрес-
са стран — членов СЭВ до 2000 г. В порядок дня встал
переход к сотрудничеству на основе разработки и осуще-
ствления интеграционных проектов, масштабно охваты-
вающих весь цикл «наука — техника — производство —
сбыт — эксплуатация». Впервые реальные очертания
приобрел процесс формирования международных произ-
водственно-технологических комплексов (объединений).

Недостаточная ориентация на использование интен-
сивных факторов расширения производства отрицатель-
но сказалась не только на машиностроении, нефтяной,
угольной промышленности, но и на развитии металлур-
гии, электротехнической отрасли и ряде других ведущих
направлений индустриального прогресса. Переломить не-
благоприятные тенденции, столь ярко проявившиеся в
70-е гг., в период одиннадцатой пятилетки так и не уда-
лось.

По подсчетам экономистов, промышленность выпол-
нила план 1981 —1985 гг. примерно на 94%. Среднегодо-
вой прирост производства составил всего 3,7% против
8,7 в 1961—1970 гг, 7,4 —в 1971—1975 гг. и 4,4% — в
1976—1980 гг. Точно так же упали темпы промышлен-
ного производства: в девятой пятилетке общий объем
продукции увеличивался на 43%, в десятой — на 24, в
одиннадцатой — только на 20%.

Сложившаяся ситуация еще раз свидетельствовала о
необходимости радикального обновления механизма хо-
зяйствования. При наличии вполне определенного опы-
та, которым партийно-государственное руководство рас-
полагало к тому времени, решено было сохранить курс
на ускорение социально-экономического развития совет-
ского общества. Предстояло вывести страну из предкри-
зисного состояния, в котором (как тогда считалось) оно
оказалось иа рубеже 70—80-х гг. Несколько позднее (в
1988 г.) этот анализ был углублен; нормой стало осмыс-
ление самих истоков сталинизма, обращение к теории и
практике 30—40-х гг, стремление понять сущность так
называемого застойного периода, т. е. 70 — первой по-
ловины 80-х гг, вместе взятых. Соответственно более
полно становилась характеристика исходных рубежей
намечавшегося поворота, лучше сказать, курса, провоз-
глашенного весной 1985 г. Выяснилась необходимость ра-
дикальных перемен, ускорение пе столько темпов роста,
сколько прогрессивных структурных изменений.

Что же касается решений, принятых непосредственно
па XXVII съезде КПСС, то они касались долгосрочной
программы (до 2000-го г.) н пятилстнего плана на
1986—1990 гг. Стержнем политики ускорения провозгла-
шалась всемерная интенсификация производства па базе
энергичного использования современных достижений нау-
ки и техники. Ставка была сделана на новую реконст-
рукцию промышленности, на технологический прорыв в
будущее, на использование революционизирующей роли
научно-технического прогресса в повышении эффектив-
ности индустриального потенциала. Именно таким путем
предполагается осуществить перелом в динамике фондо-
отдачи: сначала стабилизировать ее, а во второй поло-
вине 90-х гг. обеспечить рост. Поставлена задача в тече-
ние 15 лет добиться существенного повышения произво-
дительности труда, чтобы весь прирост национального
дохода и продукции отраслей материальной сферы был
полностью обеспечен за счет этого фактора.

Также впервые намечено превратить ресурсосбереже-
ние в решающий источник удовлетворения растущих по-
требностей народного хозяйства. Прирост потребностей
в топливе, энергии, сырье н материалах решено па 75—
80% обеспечивать за счет их экономии. При увеличении
выпуска промышленной продукции вдвое приоритет от-
дан машиностроению, укреплению и обновлению его ма-
териальной и научно-технической базы с целью создания
техники новых поколений, позволяющей многократно
увеличивать производительность труда, улучшать его ус-
ловия, снижать затраты.

Не продолжая перечня важнейших заданий как па
двенадцатую пятилетку, так и на 1986—2000 гг., уместно
подчеркнуть, что уже накануне XXVII съезда партии и
вскоре после него был осуществлен ряд важных меро-
приятий, направленных иа закрепление тех перемен, ко-
торые входили в жизнь страны. Среди них особо выде-
лим образование Бюро при Совете Министров СССР, в
обязанности коего входит руководство машиностроитель-
ным комплексом как единым целым1. Взята линия на
создание межотраслевых НПО и межотраслевых научпо-

1 Комплекс объединил около 2,5 тыс. производственных пред-
приятий и объединений, а кроме того, более 700 научно-исследова-
тельских и проектно-конструкторских институтов, технологических
организаций (см.: Известия. 1987. 17 окт.),
технических комплексов, инженерных центров и других
подобных организаций, призванных активизировать ин-
теграцию науки и производства, ускорить цикл от теоре-
тических изысканий до массового выпуска продукции.

Создан общесоюзный Комитет по информатике не-
посредственно при правительстве СССР. В системе
АН СССР приступило к работе вновь сформированное
Отделение информатики. В рамках двенадцатой пятилет-
ки предусмотрено создание и освоение новых поколений
ЭВМ всех классов — от супер-ЭВМ до персональных
компьютеров для школьного обучения.

Существенно усилилось внимание к биотехнологии.
Перспективность научного направления, объединяющего
возможности биологии и техники, предсказывались уче-
ными давно. Первые шаги на пути к такому синтезу бы-
ли сделаны еще в середине нашего века; но только в
60-е гг. началось создание микробиологической промыш-
ленности, производящей кормовой белок, бактериальные
удобрения, микробиологические средства защиты расте-
ний п ряд других подобных продуктов, необходимых в
первую очередь для развития сельского хозяйства, пище-
вой и легкой индустрии. И хотя названная отрасль про-
мышленности как самостоятельная сформировалась в
годы восьмой пятилетки, до конца 70-х гг. опа не полу-
чала необходимой поддержки.

Между тем мировая и отечественная практика свиде-
тельствовали, что одна тонна микробиологического бел-
ка заменяет в животноводстве до семи тонн зерна. С по-
мощью бактерий ученые получили искусственный инсу-
лин; найден выгодный способ производства интерферо-
на— вещества очень ценного для предупреждения и ле-
чения многих заболеваний. В середине 70-х гг. успехи
генной инженерии получили, можно сказать, всеобщее
признание. Наконец, в 1986 г. был создан межведомст-
венный научно-технический комплекс «Биоген», одна из
главных целей которого — внедрять достижения генети-
ческой и клеточной инженерии в повседневную жизнь.
К этому времени годовой выпуск микробиологического
белка впервые достиг 1,5 млн т. По мнению академиков
А. А. Баева, Ю. А. Овчинникова и их коллег, биотехно-
логия, у истоков которой стояли советские генетики 20—
30-х гг., вырастает в одно из ведущих направлений НТР *.

1 См.: Народное хозяйство СССР в 1980 г. М., 1981. С. 163; На-
родное хозяйство СССР в 1985 г. С. 147; Известия. 1986. 19 апр.;
Советская Россия. 1986. 13 марта.
Не будет преувеличением сказать, что в качественно
новую сТйдию вступило решение проблем экологии. Воп-
росы охраны окружающей среды и рационального ис-
пользования природных ресурсов заботили партию и пра-
вительство все больше и больше. Примечательный штрих:
начиная с 1982 г. ЦСУ СССР ежегодно публикует сведе-
ния о государственных расходах на охрану окружающей
среды, в том числе материалы о рекультивировании зе-
мель, о мероприятиях по защите почв и лесов, возобнов-
лении водных ресурсов и т. д. Более того, они выделены
в статистических ежегодниках в самостоятельный раз-
дел, свидетельствующий о систематическом увеличении
вложений.

Фиксируя эти изменения, еще важнее отметить дру-
гое: именно в годы двенадцатой пятилетки небывалый
йрежде размах приняло осмысление экологических по-
следствий принимавшихся хозяйственных решений С уче-
том мнения советской общественности ЦК КПСС и Совет
Министров СССР приняли в 1987 г. постановление о пре-
кращении работ по переброске части стока северных и
сибирских рек в южные районы страны, о перепрофили-
ровании целлюлозно-бумажных предприятий, загрязняв-
ших воды Байкала и Ладоги, о прекращении строитель-
ства Забайкальского апатитового завода. Руководители
Минлесбумпрома и Гослесхоза СССР, виновные в нару-
шении природоохранительного законодательства, были
строго наказаны *.

Как известно, споры о судьбах Байкала, Каспийского
и Аральского морей, озера Севан, о необходимости пре-
кращения массового применения некоторых химических
препаратов и т. п. велись по меньшей мере с конца 50 —
начала 60-х гг. Принимались н различные постановле-
ния, обязывавшие промышленные ведомства вводить в
строй установки для очистки сточных вод, для улавлива-
ния и обезвреживания вредных веществ нз отходящих
газов. Но планы далеко пе всегда выполнялись, оздоров-
ление воздушных бассейнов в районе многих городов за-
тягивалось, что в конечном счете вредно отражалось на
здоровье людей, сопровождалось большими материаль-
ными и нравственными потерями. Верх брала психоло-
гия работников, живших сиюминутными интересами
своих предприятий и министерств, не думавших об эко-

1 См.: Правда. 1987. 16, 29 мая; Советская Россия. 1987. 23 мая,
4 июня.
логических последствиях «вторжения» индустрии в сфе-
ру природы. Подобная практика наносила стране боль-
шой ущерб и прежде. В условиях НТР вопрос о послед-
ствиях технического прогресса стал в прямом смысле сло-
ва жизненно важным, ибо, как верно сказал академик
Б. Е. Патон, могущество, сосредоточившееся в руках че-
ловека, стало настолько значительным, что пускать его в
ход, не представляя всех последствий, попросту пре-
ступно '.

Авария на Чернобыльской АЭС в апреле 1986 г. про-
звучала набатным колоколом. Незадолго перед этим в
США произошла трагедия с запуском космического ко-
рабля «Чслепджер». Как никогда в прошлом, в мирной
обстановке человечество столкнулось с издержками НТР.
Многие вполне искренне высказывались за прекращение
работ в области атомной энергетики, освоения космоса
и т. п. Но разве не так было в пору появления первых
паровозов, автомобилей, самолетов? Спору нет, масшта-
бы возможных последствий едва ли сопоставимы, и все
же главное заключается не в том, чтобы наложить за-
прет па движение мысли, а в глобальном осуществлении
мероприятий, обеспечивающих безопасность прогресса,
надежность использования достижений НТР в интере-
сах всех людей и планеты в целом.

Одним из таких мероприятий является создание Ми-
нистерства атомной энергетики СССР. В короткий срок
оно провело внеочередную аттестацию оперативного пер-
сонала всех АЭС. Вводится должность /енеральных кон-
структоров по АЭС, тренажерам для обучения персона-
ла; внесены коррективы в вузовскую подготовку спе-
циалистов для атомных станций, в частности на полгода
увеличен срок их обучения; на двух АЭС организованы
полномасштабные учебно-тренировочные центры. Анало-
гичным образом совершенствуются в отрасли проектные
работы и строительное дело1 2.

Практика преодоления выявившихся просчетов и
трудностей, сам процесс наращивания производства на
этапе НТР выдвинули перед учеными задачу создания
теории надежности больших народнохозяйственных ком-
плексов. В сочетании с общей перестройкой хозяйствен-
ного механизма решение такой задачи должно облегчить
переход к экономическим методам управления и в обла-

1 См.: НТР: проблемы и решения. 1986. № 19. С. 4—5.

2 См.: Советская Россия. 1987. 6 июня.
сти охраны природы. Это тем более важно, что речь идет
об эффективности использования громадных (все более
возрастающих) средств.

Задачи, намеченные на вторую половину 80-х гг., по
праву считались сложнейшими и принципиально слож-
ными. Их решение осуществлялось в экстремальных ус-
ловиях. Это касалось всех сторон того повиданного по
своим масштабам процесса, который получил название
перестройки. В сфере индустрии (да н экономики в це-
лом) он оказался много сложнее, чем поначалу пред-
ставлялось. Причин много. Довольно быстро выяснилось,
что механизм торможения имеет глубокие корни, а их
ликвидация потребует много больше усилий, чем дума-
лось вначале. Само преодоление застойных явлений и
традиций осуществлялось в двенадцатой пятилетке си-
лами и руками тех, кто должен был осознать масштаб-
ность грядущих перемен и активно бороться за пере-
стройку. Но еще действовал прежний хозяйственный ме-
ханизм, еще руководили сплошь и рядом кадры, вырос-
шие в условиях застоя, во многом свыкшиеся с прежним
порядком работы, стилем поведения, образом жизни. Да
и как могло быть иначе?

Развертывание демократии, борьба за гласность, за
радикальные преобразования в экономике взаимоперс-
плетались, проходили одновременно, н требовалось вре-
мя для вовлечения в эти революционные процессы широ-
ких слоев трудящихся. Далеко не все удалось сделать в
годы двенадцатой пятилетки из намеченных планов.
Впрочем, как показала практика, отнюдь не все из на-
мечавшегося выдержало проверку временем.

Переход на рельсы интенсификации идет трудно и
противоречиво. И на то есть свои причины, причем не
только субъективного свойства. Исторически сложилось
так, что в США и ряде других индустриальных стран
уровень механизации строительства, сельского хозяйства,
степень развития инфраструктуры были значительно вы-
ше, чем в СССР, когда началось развертывание НТР.
Положение не изменилось и во второй половине 80-х гг.
Часть задач индустриализации еще не решена. В полной
мере это надо сделать теперь, т. е. курс на интенсифика-
цию производства неизбежно (в течение еще длительного
времени) будет зависеть от уровня давно уже созданных
производительных сил, от процессов, связанных с экс-
тенсивным развитием производства. Тем важнее борьба
за перестройку, за активизацию человеческого фактора,
за качественное обновление индустрии, которая остается
ударным направлением развития народного хозяйства на
современном этапе НТР.

4

ТРУДНОСТИ
АГРОПРОМЫШЛЕННОГО КОМПЛЕКСА.
ПРИЧИНЫ СТАГНАЦИИ

Продовольственная проблема у нас не сходит с по-
вестки дня. В последнее пятилетие она обострилась до
кризисного состояния, несмотря на немалые усилия, ко-
торые были предприняты для оздоровления ситуации в
этом жизненно важном секторе советской экономики.
Необходимость радикальной перестройки в агропромыш-
ленном комплексе пи у кого не вызывает сомнения. Воп-
рос заключается в правильном выборе приоритетов, оп-
ределении самых уязвимых точек в развитии сельскохо-
зяйственного производства, выработке мер по преодоле-
нию кризиса. Особое значение в этом случае приобретает
осознание движущих сил застоя, выявление истинных
причин оскудения деревни, его реальных масштабов, пу-
тей выхода из создавшегося положения.

Этим вопросам был посвящен мартовский (1989 г.)
Пленум ЦК КПСС. Он впервые дал ретроспективный
анализ аграрной политики партии, вскрыд характер от-
ступлений от марксистских взглядов и представлений о
путях решения аграрно-крестьянского вопроса, грубей-
шие деформации ленинского курса на постепенное при-
общение крестьянства к социалистическим преобразова-
ниям. Критически проанализированы причины застойных
и кризисных явлений в аграрном производстве в 70 —
начале 80-х гг.

Каковы уроки прошлого? В чем причины застоя и де-
градации сельскохозяйственного производства в стране,
социально-экономического оскудения деревни, особенно
отчетливо проявившегося в 70 — начале 80-х гг.? Некото-
рые склонны связывать застой прежде всего с личностью
Л. И. Брежнева и его окружением. Несомненно, субъек-
тивный фактор играл существенную роль. Но главное
все же заключалось в существе социально-экономических
отношений, господствовавших в стране, том механизме
и той модели социализма, которые сформировались в
конце 20 — 30-х гг. В брежневский период развитие со-
ветского общества в значительной мере шло по инерции.
Потенциальные возможности сталинской модели соци-
ально-экономических отношений были исчерпаны, в то
же время новая концепция развития страны не была
выработана, застой и кризисные явления в экономике
тщательно камуфлировались, а их последствия сглажи-
вались за счет расхищения и распродажи национального
богатства (нефти, газа, леса и т. д.). Все это вело к сни-
жению жизненного уровня народа. К 1985 г. достаточно
четко выявились признаки полного крушения основных
постулатов командно-приказного социализма.

Это хорошо видно и па примере развития сельского
хозяйства. Осознание причин застоя и деградации аграр-
ного производства в стране шло медленно, противоре-
чиво, с большими отступлениями и поворотами назад.
Даже сейчас, в условиях революционной ломки изжив-
ших себя механизмов командного социализма, правда о
деревне говорится далеко не всегда. Отставание сель-
ского хозяйства нередко связывают с несовершенством
его организационных форм, тогда как истинные причины
кризиса кроются гораздо глубже — в экономических от-
ношениях, в существе аграрной политики, которая в те-
чение многих десятилетий проводилась государством в
отношении колхозов и совхозов.

Начиная с коллективизации аграрная политика в ос-
нове своей носила аитикрестьяпский характер. Сталин
и его ближайшее окружение, отмечено на мартовском
(1989 г.) Пленуме ЦК КПСС, фактически осуществляли
концепцию Троцкого — Преображенского о «первона-
чальном социалистическом накоплении» за счет практи-
чески безвозмездной перекачки средств из сельского хо-
зяйства в промышленность '. Деревня развивалась как
сырьевой придаток города, емкий рынок для его про-
дукции. Экономический обмен между ними осуществлял-
ся на неэквивалентной основе и долгие годы носил нату-
ральный характер. Колхозы и совхозы были вынуждены
отдавать не только прибавочный, но и необходимый
продукт. Материальное благосостояние колхозника дол-
гое время базировалось в основном на доходах от лич-
ного подсобного хозяйства, развитие которого также
ущемлялось.

1 См.: Правда. 1989. 16 марта.
Демократические институты в деревне были сверну-
ты. Исключалась всякая хозяйственная самостоятель-
ность колхозов и совхозов, труженики которых были по-
ставлены в положение поденщиков. Ущемлены были и
социальные права крестьянства. Они не имели паспор-
тов и, по сути, принудительно прикреплялись к земле,
без права передвижения. Пренебрежительное отношение
было к деревне и как к сфере проживания населения.
Она резко отставала от города по всем жизненно важ-
ным параметрам. Все это консервировало архаичный
уровень аграрного производства, его низкую технологи-
ческую культуру и обернулось большими издержками со-
циального, экономического и нравственного характера.

В 50-х гг. Н. С. Хрущев сделал попытку ослабить ан-
тикрестьянские вожжи. На сентябрьском (1953 г.) Пле-
нуме ЦК КПСС впервые было сказано, что причины от-
ставания сельского хозяйства кроются в низком уровне
его финансового и материально-технического обеспече-
ния, в ущемлении социального положения крестьянства.
Были осуществлены меры по экономическому стимули-
рованию работы сельхозпредприятий: увеличены капи-
таловложения, повышены закупочные цены на продук-
цию, сдаваемую государству, возросла оплата труда
колхозников, расширилось культурно-бытовое строитель-
ство на селе. Все это благотворно сказалось на развитии
общественного производства. За 1954—1958 гг. валовая
продукция сельского хозяйства увеличилась по сравне-
нию с 1940 г. более чем в 1,5 раза '. Однако в проведении
этого курса не было последовательности и стабильности.
В конце 50 — начале 60-х гг. не окрепшую еще эконо-
мику колхозов подорвали кабальными условиями реор-
ганизации МТС и другими пагубными для развития сель-
ского хозяйства мерами. Это привело к резкому падению
темпов производства сельскохозяйственной продукции.
Вместо запланированных на семилетку (1959—1965 гг.)
70% реальный прирост валовой продукции составил
всего 15%.

Новая попытка разработать эффективную аграрную
политику была предпринята на мартовском (1965 г.)
Пленуме ЦК КПСС. Его решения нашли воплощение в
целой системе общегосударственных мер, направленных
на подъем экономики колхозов и совхозов, гармониза-
цию общегосударственных, коллективных и личных ин-

1 См.: Сельское хозяйство СССР: Стат. сб. М., 1971. С. 34.
тересов в аграрном производстве. После 1965 г. резко
выросли сельскохозяйственные ассигнования. За 1965—
1985 гг. капитальные вложения в сельское хозяйство со-
ставили 670,4 млрд р. Расширены возможности государ-
ственного кредитования, в два раза поднялись закупоч-
ные цены на сельхозпродукцию, продаваемую государ-
ству. Укрепилась материально-техническая база колхозов
и совхозов. Общая энерговооруженность труда в расчете
на одного занятого в сельском хозяйстве возросла с
7,7 л. с. в 1965 г. до 32,6 л. с. в 1985 г. 1 Огромные сред-
ства были вложены в мелиорацию и химизацию земель.
Возросла социальная защищенность крестьянства. Вве-
дено пенсионное обеспечение и социальное страхование
колхозников. Некоторые сдвиги произошли в культурно-
бытовом обустройстве деревни, жилищном строительст-
ве. Все эти меры были направлены на интенсификацию
производства, укрепление экономических позиций колхо-
зов и совхозов, повышение жизненного уровня тружени-
ков села.

Каков нее результат? За восьмую пятилетку прирост
валовой продукции в сельском хозяйстве составил 21%.
за девятую— 13, десятую — 9, одиннадцатую — 6%. При-
нятая в 1982 г. Продовольственная программа и новые
попытки преодолеть застойные явления в аграрном про-
изводстве заметного результата нс дали. За 1983—
1987 гг. валовая продукция сельского хозяйства вы-
росла на 11,5%. Этот прирост лишь немного превышал
темпы прироста населения1 2. Ситуация в сельском хо-
зяйстве все более отчетливо принимала кризисные фор-
мы. Возникает справедливый вопрос: почему нам так
долго не удается продвинуться здесь по-пастоящему
вперед?

Главной причиной низкой эффективности обществен-
ного сельского хозяйства, его стагнации в 70-х гг. яви-
лось ущемление экономических интересов крестьянства,
отчуждение последнего от результатов труда. Кривая
темпов производства сельскохозяйственной продукции
наглядно демонстрирует закономерность: как только
возрастает неэквивалентность экономического обмена,
растут безвозмездные изъятия средств из сельского

1 См.: Народное хозяйство СССР в 1985 г.: Стат, ежегодник.
С. 83.

2 Коммунист. 1989. № 4. С. 16.
хозяйства, усиливается командный нажим, сразу же
падают показатели в производстве, снижается его эффек-
тивность. Так производитель продукции реагирует па
ущемление его интересов.

Надо откровенно признать, что, несмотря на неодно-
кратные попытки преодолеть антикрестьяпский характер
аграрной политики, СдёЛйть это в полной мере не уда-
лось. При всех поворотах сохранялся механизм, с по-
мощью которого государство беспрепятственно изымало
из аграрной сферы потребные ему средства. Правда, в
70-х гг. произошла своеобразная мимикрия этого меха-
низма. Он стал как бы невидимым для невооруженного
глаза. Если в 30 — начале 50-х гГ. государство держало
колхозы и совхозы на гблодном пайке, действовало от-
крыто внеэкономическими Методами, то в 70-х гг. «оби-
рание» хозяйств происходило на фоне, когда в аграрную
сферу потоком лились капиталовложения, кредиты, тех-
ника и другие средства. Создавалось внешнее впечатле-
ние, что колхозы п совхозы неэффективны как формы
хозяйства, раз при таком изобилии средств не могут
обеспечить страну продовольствием. На самом деле ре-
альная картина была пион.

«Разве мало деревня получила средств?» На этот
вопрос участник «круглого стола» в «Правде» председа-
тель колхоза «Третий решающий», Солигорского райо-
на, Минской области, Герой Социалистического Труда
А. И. Дубовский ответил: «Деревня — мало. Все ушло
партнерам — мелиораторам, ремонтникам,’ переработчи-
кам, строителям, в райцентры, города» '.

По каким каналам шло изъятие средств нз колхозов
и совхозов и каковы его размеры? Прежде всего — это
резкое вздорожание всех средств промышленного произ-
водства, потребляемых в сельском хозяйстве. Цены па
средства производства и другие виды промышленной
продукции для сельского хозяйства поднялись за 1965—
1985 гг. в 2—5 раз, а закупочные цепы па сельхозпро-
дукций, сдаваемую государству, примерно в 2 раза.
Рост цен На средства производства носил галопирующий
характер. Например, в десятой пятилетке по сравнению
с восьмой стоимость пахотного и посевного агрегатов
поднялась почти в 3 раза, технических средств на один
гектар орошения — в 2,8 раза1 2.

1 Правда. 1989. 13 марта.

2 См.: Правда. 1982. 1 окт.
Монопольное право промышленных предприятий са-
мостоятельно устанавливать стоимость своей продукции
привело фактически к неконтролируемому росту цен на
технику, удобрения, комбикорма и другие виды продук-
ции. Вздувая цены, государственные предприятия покры-
вали свои издержки за счет колхозов и совхозов. По рас-
четам Всесоюзного научно-исследовательского института
экономики сельского хозяйства, необоснованный рост
цен на сельскохозяйственную технику только за 1984—
1986 гг. повлек за собой дополнительные затраты хо-
зяйств около 6 млрд р. При этом цена на технику ото-
рвана от ее производительности. Так, по кормоубороч-
ному комбайну КСК-ЮО при росте производительности
по сравнению с заменяемой техникой на 70% цена вы-
росла почти в 4 раза, по косилке самоходной СКП-10
производительность возросла на 79%, а цепа — в 4,4 ра-
за, а по картофелесортировальному пункту КСП-25 —
соответственно в 3,5 и в 21 раз '.

Необоснованно вздорожали комбикорма, минераль-
ные удобрения. По сравнению с 1983 г. удорожание ком-
бикормов составило: в 1984 г.— 730 млн р., в 1985 г.—
1 106 млн р., в 1986 г.— 1 654 млн р. С 1 июля 1988 г. на
комбикорма сделана новая наценка, и сейчас килограмм
комбикорма стоит в 1,5 раза дороже килограмма ржа-
ного хлеба1 2. При этом проблема качества комбикормов
при их остром дефиците фактически ire стоит. Потреби-
тель вынужден брать то, что ему дают. В 1987—1988 гг.
ценовой диктат по отношению к колхозам и совхозам еще
более усилился, степень неэквивалентности товарного
обмена между городом и деревней возросла. Об этом
говорили многие участники мартовского (1989 г.) Пле-
нума ЦК КПСС. «Ценевой паритет между промышлен-
ностью и сельским хозяйством продолжает попираться,—
сказал на Пленуме известный экономист И. И. Луки-
нов.— Следствием этих ненормальных экономических
отношений является социальная и духовная неустроен-
ность сельского населения» 3.

Монополизм и диктат производителя средств произ-
водства для села не только разорял колхозы и совхозы,
но одновременно консервировал отсталость и архаизм в
самом этом производстве, так как ослаблял потребность
во внедрении новых прогрессивных технологий, стремле-

1 См.: Сельская жизнь. 1988. 6 окт.

2 См. там же.

3 Правда. 1989. 17 марта.
нпе бороться за потребителя. В принудительном порядке
крестьянина обязывали покупать низкокачественную
технику, ремонтировать ее в государственных мастер-
ских, где нередко капитальный ремонт стоил дороже ио-
вой машины.

Долгие годы союз рабочего класса и крестьянства
представлялся бесконфликтным. На самом же деле ин-
тересы одного класса попирались, а другого — государ-
ством искусственно оберегались. Разве не в ложно по-
нятых интересах рабочего класса заводы выпускали уже
не нужную земледельцу технику, производили тракторы
и комбайны, которые чуть ли не сразу с заводского кон-
вейера шли в ремонт или даже разваливались на полях?

Огромные издержки (ежегодно возраставшие) были
связаны у колхозов и совхозов с оплатой услуг таких
организаций, как Сельхозтехника, Сельхозхимия и др.
С 1965 по 1977 г. общий объем производственных услуг
(без торговли) Сельхозтехники в денежном выражении
увеличился в 4 раза, а прибыль — в 7,6 раза. Денежные
расходы колхозов и совхозов, связанные с оплатой ре-
монтных работ, в расчете на единицу оборудования воз-
росли только за 1966—1972 гг. в 2,2 раза, а в расчете на
единицу стоимости сельскохозяйственной продукции — в
3,3 раза '. Кроме того, предприятия Сельхозтехники не
несли фактически материальной ответственности за пло-
хое качество ремонта машинного парка н за тот ущерб,
который терпели хозяйства из-за простор машин. Отме-
тим также, что в 70-х гг. значительно подорожало про-
изводственное строительство. На покрытие этого удоро-
жания колхозы и совхозы израсходовали только в 1971 —
1975 гг. 21,6 млрд р.1 2 Все это привело к росту издержек
производства, повышению себестоимости сельхозпродук-
ции. Дополнительные доходы, полученные колхозами и
совхозами от повышения закупочных цен и других эко-
номических мероприятий, были «съедены» возросшими
производственными расходами.

Значительная часть накоплений, созданных трудом
колхозников и работников совхозов, в результате несба-
лансированного экономического обмена оседала в про-
мышленности, заготовительных организациях, торговле
и в сфере обслуживания. Это не только снижало мате-
риальную заинтересованность работников сельского

1 См.: Вестник сельскохозяйственной науки. 1981. № 6. С. 94;
Аграрные проблемы развитого социализма. М., 1980. С. 233.

2 См.: Вопросы истории. 1986. № 2. С. 30.
хозяйства в увеличении объемов производства, но и соз-
давало неправильное представление о низкой эффектив-
ности колхозов и совхозов как социалистических форм
организации производства.

Крайне неэффективно использовались капитальные
вложения, выделенные сельскому хозяйству. Нередко
они шли не по назначению. За счет колхозов и совхозов
проводилось благоустройство городов и районных цент-
ров, велось строительство культурно-бытовых и иных
объектов. Только за 1974—1976 гг. колхозы передали
безвозмездно другим организациям здания и сооружения
стоимостью более 1 млрд р. Практика отвлечения средств
из колхозов и совхозов приняла в 70-х гг. такие размеры,
что ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли по
этому вопросу специальное постановление «О предотвра-
щении фактов отвлечения средств, предназначенных для
развития сельского хозяйства» (июль 1978 г.) Однако
положение мало изменилось и в последующие годы.

Серьезные недостатки имели место в использовании
капиталовложений и в самом сельском хозяйстве. Боль-
шие средства омертвлялись в незавершенном производ-
ственном строительстве, мелиорации земель. Причем
вложения по этим направлениям неуклонно росли.
В одиннадцатой пятилетке на мелиорацию было выде-
лено 29,5 млрд р. против 22,2 млрд р. в девятой. В то
время как на электрификацию сельского хозяйства вло-
жения составили соответственно 4,0 и 3,3 млрд р.1 2 Из-
вестно, что мелиоративные инвестиции в значительной
мере были пущены на ветер. Вместо интенсификации
производства, ряд регионов страны оказались па грани
экологической катастрофы. И только благодаря вмеша-
тельству широкой общественности бесхозяйственность, а
в ряде случаев и преступная деятельность Мииводхоза
СССР была предана гласности.

Сельхозпредприятия обирались по самым разным ли-
ниям. Весьма распространенным было изъятие средств
на нужды различных добровольных обществ: «Охрана
памятников культуры и искусства», «Спасение па водах»,
«Любителей книги», «Охотников и рыболовов» и др.
Например, в 1982 г. добровольным обществам было уп-
лачено колхозами РСФСР 5,6 млн р., Белорусской ССР —
1,2 млн, Грузинской ССР—1,8 млн, Киргизской ССР —

1 См.: Решения партии и правительства по хозяйственным во-
просам. М., 1979. Т. 12. С. 406—407.

2 См.: Народное хозяйство СССР в 1985 г. С. 262.
4,5 млн, Туркменской ССР — 1,7 млн, Таджикской ССР —
около 1 млн р.1 Нередко эти средства изымались со сче-
тов без соответствующих решений правлений колхозов.
Это наносило не только экономический, но и моральный
ущерб. Рождалось безразличие к судьбе общественного
хозяйства. Коллективные средства расхищались на прие-
мы и угощения различных комиссий, руководящих ра-
ботников разного ранга, подарки и подношения в орга-
низации и учреждения, от которых зависело получение
фондов на строительные материалы, технику, минераль-
ные удобрения и т. д. Все это происходило потому,
что крестьянин был лишен права распоряжаться кол-
лективной собственностью, она трансформировалась в
его сознании как бы в «ничейную». А потому и за-
бота о ее сохранении и приумножении отпадала сама
собой.

Бесхозяйственность наглядно проявилась в использо-
вании государственных кредитов. Их нередко использо-
вали не на расширение производства и внедрение новых
технологий, покупку техники, а на оплату труда, пога-
шение различных платежей. В результате возрастала
кредитная задолженность. В некоторых хозяйствах дело
дошло до того, что задолженность по кредитам значи-
тельно превысила стоимость их основных и оборотных
фондов. Общая кредитная задолженность сельхозпред-
приятий государству составляет сегодня сотни миллиар-
дов рублей. Погасить этот астрономический долг дерев-
ня не в состоянии.

Эти факторы привели к дестабилизации экономиче-
ского положения в колхозах и совхозах, что особенно
отчетливо проявилось со второй половины 70-х гг. Темпы
производства сельскохозяйственной продукции в стране
резко упали. Совокупная рентабельность (отношение
прибыли к себестоимости реализованной продукции) в
колхозах уменьшилась с 34% в 1970 г. до минус 0,4% в
1980 г., в совхозах — соответственно с 22 до минус 1,0%.
Производство всех видов животноводческой продукции,
кроме яиц, было для хозяйств убыточным. Так, в 1980 г.
продукция, проданная государству колхозами, приноси-
ла убыток; по молоку — 9%, крупному рогатому скоту —
13, свиньям — 20, птице—14, шерсти—11%. Это стало
одной из кардинальных причин экономического оскуде-
ния сельскохозяйственных предприятий.

1 ЦГЛНХ СССР, ф. 7486, оп. 7, д. 2196, л, 225,
Если в 1970 г. колхозы получили в целом по стране
8,1 млрд р. прибыли, то в 1980 г.— 0,2 млрд р. убытка
К концу 70-х гг. многие тысячи колхозов и совхозов пз-
решли в группу экономически слабых, убыточных хо-
зяйств. В 1980 г. свыше 50% колхозов страны не произ-
вели отчислений в неделимые фонды. Выражением край-
ней степени экономического оскудения в конце 70 —
начале 80-х гг. явилась утрата многими хозяйствами
собственных оборотных средств. В 1986 г. в Казахстане
и Узбекистане, например, большинство колхозов и сов-
хозов полностью утратили собственные оборотные сред-
ства и вели свою производственную деятельность за счет
кредитов. В целом по стране число таких хозяйств со-
ставляло свыше 12% 1 2.

В одиннадцатой пятилетке производство всех основ-
ных видов сельхозпродукции стало обходиться значи-
тельно дороже, чем в десятой. Рост издержек составил
в колхозах по зерну 48,3%, хлопку-сырцу — 31,6, под-
солнечнику— 59,7, сахарной свекле — 36, картофелю —
74, овощам открытого грунта — 28,4% 3.

В этих условиях подрывалось чувство хозяина. Кре-
стьянин осознавал, что, сколько бы он ни работал, пы-
таясь вывести производство из прорыва, положение мало
меняется, так как главные причины лежат вне хозяйства,
кроются в экономических условиях производства и реа-
лизации продукции, системе управления, а точнее,
командования его трудом. Складывался порочный круг:
экономическая политика государства не учитывала в
должной мере интересы крестьянина, последний — все
меньше соблюдал государственный интерес. На этой
основе рождалось иждивенчество, желание побольше
взять у государства, без стремления вернуть взятое. Лю-
ди перестали трудиться в полную силу, многие устраня-
лись от общественного труда, занимались личным под-
собным хозяйством, уходили на заработки. Нарастали
негативные явления и в морально-нравственной сфере.
Привычными стали хищения общественного добра, ши-
роко распространилось пьянство, наносившее огромный
экономический и моральный урон. Противоречия в эко-

1 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет. М., 1987. С. 290,
292, 295.

2 См.: Тюрина А. Советская деревня на путях обновления, /VI.,
1989. С. 14—15.

3 ЦГАНХ СССР, ф. 7486, оп. 7, д. 2210, л. 70.
комических отношениях государства и сельского хозяй-
ства требовали принятия срочных мер.

Мартовский (1989 г.) Пленум ЦК КПСС отметил,
что для поддержания эквивалентного обмена между
аграрным сектором и другими сферами народного хозяй-
ства важно не допускать перекоса в ценах на продукцию,
поставляемую промышленностью. Пленум предложил
за счет внедрения арендных отношений, разнообразных
форм хозяйствования «максимально раскрыть огромный
потенциал, заложенный в колхозах и совхозах», наибо-
лее полно «реализовать ленинскую идею активного вклю-
чения личного интереса, возвратить человеку чувство
хозяина, стимулировать его творческие возможности»

В связи с этим следует подчеркнуть, что, как бы доб-
росовестно ни трудился земледелец, будь он индивиду-
альным арендатором или членом колхоза, он не может
долго противостоять экономическому нажиму со сторо-
ны различных государственных ведомств и организаций,
которые паразитируют на аграрной сфере, извлекая для
себя неоправданно большие доходы. Пока не будут вы-
работаны падежные заслоны на пути «группового эгоиз-
ма» промышленности и других ведомств, трудно ожидать
кардинальных сдвигов на селе.

На современном этапе нельзя не учитывать огромную
психологическую усталость сельского труженика, кото-
рая, накапливаясь десятилетиями, вылилась в социаль-
ную апатию, иждивенчество, равнодушное отношение к
труду. Вера в положительные перемены, что когда-ни-
будь селу будут отданы взятые у него долги, упала до
крайней отметки. Крестьянский уклад жизни утратил
свою престижность. Отток населения из сельской мест-
ности многие годы превышает его естественный при-
рост.

В 1987 т. на селе насчитывалось более 900 тыс. пу-
стующих домов. Во многих районах, в особенности в Не-
черноземной зо.не РСФСР, деревня умирала на глазах.
За 1981—1988 гг. из российского села выбыло 4,5 млн
человек, ежегодно около 3 тыс. сельских населенных
пунктов стирается с карты республики 1 2. В Калининской
области в 1988 г. насчитывалось 14 тыс. пустующих до-
мов. За последние 20 лет сельское население уменьши-
лось здесь с 834 тыс. человек до 483 тыс., или почти

1 Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 15—16
марта 1989 г. М., 1989. С. 51—52.

2 См,: Правда. 1989. 17 марта.
наполовину. За 15 лет площадь сельхозугодий сократи-
лась на 16% '• Для восстановления сельскохозяйственного
производства в этих районах требуются уже экстраор-
динарные меры. Ни один регион страны не пострадал от
гипертрофированного развития города и промышленно-
сти, ложно понятых интересов рабочего класса в такой
мере, как российская деревня. Ее горький опыт нельзя
игнорировать при осуществлении современного курса
аграрной политики.

Опыт 70-х гг. по совершенствованию механизма эко-
номических связей сельского хозяйства с другими отрас-
лями народнохозяйственного комплекса и сферой обслу-
живания со всей очевидностью показал, что частичные
улучшения здесь оказываются неэффективными. Сохра-
нение приоритета промышленности и других ведомств в
ущерб сельхозпредприятиям разоряет пе только послед-
них, но и страну, вынужденную все в больших размерах
закупать продовольствие за рубежом. За 1970—1987 гг.
импортные закупки мяса и мясопродуктов возросли в
натуре в 5,2 раза, рыбы и рыбопродуктов — в 12,4, ра-
стительного масла — в 12,8, зерна — в 13,8, сахара — в
6,9, масла коровьего — в 183,2 раза. В 1988 г. за рубежом
закуплено 36 млн т зерна, а в колхозах и совхозах —
лишь 61 млн т. Удельный вес импорта в потреблении
мяса в стране составил в 1987 г. 6,6%, масла животно-
го— 19,7, растительного — 22,5, сахара-сырца — 25,5%.
Общая стоимость импорта продовольствия и сырья для
его производства увеличилась в шесть раз и достигла
10 млрд р.1 2

Дефицит сельскохозяйственной продукции усугубля-
ется ее огромными потерями на всем пути от поля до
потребителя. Недостаток транспортных средств, элева-
торов, хранилищ, тары, перерабатывающих предприятий,
удаленность их от колхозов и совхозов, плохие дороги —
псе эти и многие другие факторы приводят к неоправ-
данным потерям уже произведенной продукции. О их
масштабах говорят следующие данные. Потери зерна
составляют 20%, картофеля — 40%, овощей — 1/з часть
от того, что производим. При остром дефиците мясных
продуктов потери мяса составляют 1 млн т3. Нет долж-

1 См.: Известия. 1988. 12 апр.

2 См,: Коммунист, 1989. № 4. С. 16.

3 См.: Социалистическая индустрия. 1989. 8 фсвр.; Правда. 1989,
16 марта,
ного порядка иа многих приемных пунктах заготовитель-
ной системы, базах хранения овощей, перерабатываю-
щих предприятиях.

Не доходит полностью до потребителя и продукция,
купленная за рубежом. КНК СССР выявил, что на пу-
тях доставки импортных товаров нет должной заботы о
сохранности народного добра. Например, на теплоходах
«Тула» и «Краснодон» из-за образовавшейся течи в об-
шивке было испорчено около 3 тыс. т сахара, а 595 т по-
просту откачали за борт. По данным Госкомстата СССР,
потери импортных товаров на транспорте превысили в
1988 г. 90 млн р. 1 Говорим о необходимости экономить
валюту, а миллионы пускаем на ветер. Давно настало
время установить строгую ответственность за порчу
сельскохозяйственной продукции.

Негативное воздействие на развитие сельскохозяйст-
венного производства оказывала действовавшая долгое
время система заготовок сельхозпродукции государст-
вом. Она сложилась в 30-х гг. п с незначительными из-
менениями продолжала функционировать до последнего
времени. В чем ее существо? Колхозам и совхозам свер-
ху устанавливались планы производства и заготовок
продукции часто без учета их реальных возможностей,
заведомо невыполнимые для многих хозяйств. По сути,
это та же продразверстка, которая «выбивалась» всеми
методами и средствами. Сегодня нет в деревне тради-
ционных уполномоченных по заготовкам. Но их метод
оставался прежним. В хозяйство летели бесконечные те-
лефонограммы из райкома, райисполкома, РАПО с угро-
зами при невыполнении плана снять фонды на технику,
удобрения, особо дефицитные строительные материалы
и т. д. В итоге зерно и другая продукция выгребалась
под метелку, вывозились нередко даже фуражные и се-
менные фонды. Чтобы сохранить поголовье и иметь
семенные фонды, колхозы и совхозы уже осенью обра-
щались к государству за «помощью» и покупали обрат-
но свою продукцию втридорога, при этом несли огром-
ные транспортные расходы. Казахстан, например, за
1981 —1985 гг. сдал государству 63,1 млн т хлеба, а по-
лучил назад в виде зернофуража 16,5 млн т2, В ре-

1 См.: Правда. 1988. 5 дек.

! Партийная жизнь Казахстана. 1987, № 4. С, 26.
эультате такой заготовительной системы потери понесли
обе стороны.

Были сделаны три попытки уйти от продразверстки,
перевести заготовки на экономическую основу. Первая —
в 1958 г. В соответствии с постановлением Пленума
ПК КПСС «Об отмене обязательных поставок и натуро-
платы за работы МТС, о новом порядке, ценах и усло-
виях заготовок сельскохозяйственных продуктов» 1 си-
стема обязательных поставок, носивших налоговый ха-
рактер, и натуроплаты за работы МТС была заменена
единой формой государственных заготовок — закупками
сельхозпродуктов по установленным ценам. Это решение
открывало качественно новый этап в развитии экономи-
ческих отношений государства и колхозов, создавало
объективные предпосылки для перевода этих отношений
на товарно-денежную основу. Однако в годы семилетки
по ряду причин не удалось сформировать систему эко-
номических связей в том виде, как она была предусмот-
рена. Были допущены серьезные нарушения в планиро-
вании заготовок, в ценообразовании, финансировании
сельского хозяйства. От старой продразверстки уйти не
удалось.

Мартовский (1965 г.) Пленум ЦК КПСС принял ре-
шение установить твердые планы закупок сельхозпро-
дукции на пятилетие. При этом было подчеркнуто, что
в плановых заданиях должны гармонично сочетаться
общегосударственные и внутрихозяйственные интересы,
а утвержденный план является законом и его никто не
имеет нрава менять1 2. Но на практике эти установки по-
стоянно нарушались. Твердые планы закупок постепенно
обрастали всевозможными дополнительными заданиями,
которые произвольно накладывались прежде всего на
передовые хозяйства. «В сельском хозяйстве снижается
авторитет единого плана,— писал в «Правде» председа-
тель колхоза имени 50-летия СССР, Дубовского района,
Волгоградской области, депутат Верховного Совета
СССР Е. Новиков.— Он теряет свою значимость как за-
кон. Появилось множество планов: есть и твердый, и
народнохозяйственный, и дополнительный, и встречный.
Мы, руководители, начинаем путаться в них. А что же
говорить о рядовых тружениках. Но беда еще и в дру-

1 См.: КПСС в резолюциях... Т. 9. С. 243—250.

2 См.: Пленум ЦК КПСС, 24—26 марта 1965 г,: Стеиогр. отчет,
И., 1965, С, 18-19,
гом. Планирование нынче все больше отрывается от ре-
альных возможностей коллектива, земли, материально-
технической базы. Как правило, наши предложения в
районе игнорируются, нам зачастую навязывают явно
нереальные цифры»

Осталось бумажной директивой и решение майского
/(1982 г.) Пленума ЦК КПСС о переходе на единый план
закупок на пятилетие с разбивкой его по годам. Прак-
тика заготовок оставалась прежней. Более того, в усло-
виях падения темпов производства сельхозпродукции,
снижения эффективности полей и ферм нажим на хо-
зяйства стал ужесточаться. Установленный позже госза-
каз по сути являлся такой же директивой «от потолка».
В значительной мере он базировался на внеэкономиче-
ской основе и не всегда был обеспечен ресурсами. «Ни
одного листа шифера или килограмма металла я в пла-
новом порядке не получаю,— сказал корреспонденту
«Правды» председатель передового колхоза «Дружба»,
Днепропетровской области, И. В. Копичай.— До того
дошло, что в сентябре — октябре не было горючего. Про-
стаивал транспорт. Кто сосчитает убытки?» 1 2

Остаются нереализованными установки XXVII съез-
да партии о предоставлении хозяйствам возможности
свободной продажи продукции, полученной сверх плана,
а по картофелю, плодам, овощам — значительной части
и плановой продукции. Почему колхозы и совхозы не
используют формально предоставленные им права? «Да
потому, что из них по-прежнему «выкачивают» все, что
старая «продразверстка» на деле существует и сегод-
ня»,— сказал по этому поводу председатель известного
в стране колхоза «Советская Белоруссия», Каменецкого
района, Брестской области, дважды Герой Социалисти-
ческого Труда В. Л. Бедуля3.

Не оправдал себя дифференцированный коэффициент
к закупочным ценам на продукцию, реализуемую госу-
дарству низкорентабельными и убыточными колхозами
и совхозами (около 16 млрд р. в расчете на год), вве-
денный в действие после майского (1982 г.) Пленума
ЦК КПСС4. Предполагалось, что повышение закупоч-

1 Правда. 1980. 17 марта.

2 Правда. 1989. 28 янв.

3 Сельская жизнь. 1989. 10 марта.

4 См.: Продовольственная программа СССР на период до
1990 года и меры по ее реализации: Материалы майского Пленума
ЦК КПСС 1982 г. М, 1982, С. 85.
пых цен для этой группы хозяйств окажет стимулирую-
щее воздействие на развитие их экономики. Однако это-
го не произошло. Применение надбавок носило произ-
вольный характер, так как объективного критерия для
оценки причин отставания того или иного хозяйства не
было. Оно могло иметь место по объективным условиям
ведения производства (худшие земли, бездорожье и
т. д.), а могло быть и следствием бесхозяйственности,
низкого уровня руководства производством. В 70-х гг.
глубоко укоренилось иждивенческое отношение к расхо-
дованию государственных средств. Полученные кредиты
и надбавки нередко использовались на оплату труда,
проедались.

Об этом со всей остротой ставили вопрос руководи-
тели передовых колхозов на XXVII съезде КПСС. Вот
мнение председателя колхоза «Путь к коммунизму»,
Ставропольского края, дважды Героя Социалистического
Труда Н. Д. Терещенко. «В крае десятки хозяйств,— ска-
зал он,— которые так же, как и наш колхоз, повышают
урожайность полей, продуктивность скота и на этой
основе наращивают темпы производства продукции, под-
нимают свою рентабельность. Но немало и таких, кото-
рые, находясь в равных с нами условиях, топчутся па
месте, а то и вовсе сдают позиции. Получая солидные
дотации от государства, живут вольготно, планы от до-
стигнутого их не подстегивают. Назревает закономерный
вопрос: нс слишком ли мы усердствуем в оказании ма-
териальной помощи, так сказать, слабакам, а главное —
до каких пор это будет продолжаться? Достаточно ли
строго спрашиваем с партийных организаций, хозяйст-
венных руководителей тех колхозов и совхозов, которые
живут как нахлебники у государства?» 1

Вот один из конкретных примеров такого коллектив-
ного иждивенчества за счет государства. В колхозе
«Красное поле», Актюбинской области, в 1985 г. валовой
доход составил 217 тыс. р., а на оплату труда колхозни-
ков было израсходовано 760 тыс. р., или в 3,5 раза боль-
ше. При этом месячный заработок колхозников составил
220 р., тогда как в среднем по области— 172 р. Деньги
па оплату труда колхоз получил из Госбанка 1 2. Незара-
ботанный рубль тяжелым бременем ложился на себе-
стоимость колхозной продукции.

1 Правда. 1986. 27 февр.

2 ЦГАНХ СССР, ф. 7486, оп. 7, д. 2210, л. 53.
В целях стимулирования заготовок сельхозпродукции,
особенно животноводческой, применялись также госу-
дарственные дотации. Они использовались на покрытие
разницы между себестоимостью продукции, закупочны-
ми и розничными ценами на нее. В 1986 г. госдотация
составляла 57 млрд р., в 1989 г.— значительно больше1.

Несовершенство такой системы заготовок состояло и
в том, что, по сути дела, она не давала никакой (ни эко-
номической, ни правовой) защищенности коллективных
хозяйств от представителей государства. При сдаче про-
дукции они несли большие убытки от того, что занижа-
лась ее сортность, допускались массовые обвесы и об-
счеты. Только по колхозам Украинской ССР было вы-
явлено за 1981 —1983 гг. обсчетов хозяйств на 23,9 млн р.,
в том числе организациями Сельхозтехники на 2,3 млнр.1

Низкая эффективность сельского хозяйства была свя-
зана также с тем, что многие меры осуществлялись не-
комплексно, разрозненно, без должной увязки с конеч-
ными результатами. Даже такая важная в социальном
отношении мера, как введение гарантированной оплаты
труда в колхозах, обернулась экономическими и соци-
альными деформациями. Следствием резкого отрыва
оплаты труда от его производительности явилось «про-
едание» полученных в общественном производстве дохо-
дов. В 1965 г. фонд оплаты труда в колхозах составлял
64% валового дохода, в 1970 г.— 66, в 1978 г.— 77, а в
1980 г.— уже 96%. В 1985 г. почти каждый десятый кол-
хоз расходовал средства на оплату труда больше, чем
получал валового дохода1 2 3. Многие руководители колхо-
зов, да и сами колхозники, проявляли откровенное иж-
дивенчество, равнодушно проедали общественные сред-
ства, мало заботясь о будущем своих хозяйств.

Снизилось воздействие идеологических и моральных
факторов. Коммунистические идеалы постепенно утра-
чивали свою былую притягательность, исчезала наивная
вера в скорый бесклассовый рай, обещанный уже для
поколений 80-х гг. Реалии сельского бытия резко расхо-
дились с провозглашенными лозунгами. Ситуация усу-
губилась в период застоя, когда нараставшие противо-
речия и четко обозначившиеся деформации в социаль-

1 См.: Правда. 1987. 2 окт.; Правда. 1989. 16 марта.

2 ЦГАНХ СССР, ф. 7486, оп. 7, д. 2196, л. 226.

3 См.: Народное хозяйство СССР в 1980 г.: Стат, ежегодник.
С. 254; Всесоюзное собрание представителей советов колхозов со-
юзных республик, 1 декабря 1986 г.: Стеиогр, отчет, М., 1987, С. 27,
но-экономической структуре деревни и ее морально-
нравственном климате камуфлировались под «отдельные
недостатки», влияние неблагоприятных погодных усло-
вий и т. п. Адекватные реальной обстановке решения не
только не были приняты, но на партийно-государствен-
ном уровне даже не поднимались.

Жизнь показала, что никакие лозунги, призывы и
пожелания не сдвинут остановившийся локомотив агро-
производства, не выведут деревню из хозяйственной
спячки и бесхозяйственности, пока кардинальным обра-
зом не будут изменены производственные отношения в
сельском хозяйстве, пока экономические методы не бу-
дут полностью восстановлены в своих правах.

Одна из важнейших причин низкой эффективности
сельского хозяйства — командно-приказные методы ру-
ководства этой отраслью. Вопреки неоднократным ре-
шениям о расширении хозяйственной самостоятельности
колхозов и совхозов на практике их деятельность регла-
ментировалась до мелочей, подчинялась диктату выше-
стоящего аппарата. Сверху предписывались сроки посе-
ва и уборки, рационы кормления животных, набор сель-
скохозяйственных культур и их урожайность, количество
и виды скота. Огульное командование в погоне за «ва-
лом» приводило к тяжелым последствиям. Так, в Кир-
гизии по командам сверху шел форсированный рост по-
головья скота без учета возможностей естественных
пастбищ и полевого кормопроизводства. За последние
40 лет поголовье овец возросло в 4 раза, а система ис-
пользования пастбищ осталась прежней, более того, их
площадь даже сократилась. Возросшая почти в два раза
плотность поголовья скота предопределила деградацию
пастбищных угодий, свыше 60% из них стали малопри-
годными. И в 1985 г. овцеводство впервые в республике
стало убыточным

Мелочная опека и администрирование, шаблонные
агрономические рекомендации в масштабах страны, не
учитывавшие разнообразия природно-климатических осо-
бенностей, сдерживали хозяйственную инициативу кад-
ров, снижали их ответственность за конечные результаты
развития производства, подменяли конкретную органи-
заторскую работу канцелярщиной. Так формировался

1 См.: Сельское хозяйство Киргизии. 1987. № 1, С. 5,
механизм торможения в самом производстве, поскольку
работник оказывался отстраненным от решения хозяй-
ственных дел.

Ситуация медленно меняется. Решения о расширении
хозяйственной самостоятельности колхозов и совхозов
часто не выполняются. Руководители хозяйств отмечают
всевозрастающий бюрократический нажим. Провозгла-
шенная самостоятельность топится в вале бумажных и
телефонных указаний. За один только 1986 г. из одного
только райцентра Саратовской области в колхозы и сов-
хозы было послано свыше тысячи указаний'. Многие
партийные органы на местах вместо того, чтобы стать
застрельщиками перестройки, являются носителями кон-
серватизма, отживших бюрократических методов, по-
прежнему подменяют живое дело бумагой. Руководители
колхозов и совхозов оказывались бессильными перело-
мить этот нажим, так как их действия не были защище-
ны Законом, а с закрепленными в Уставе колхоза нор-
мами бюрократия просто не считалась. В силу этого на
селе сложился тип работника, который безропотно вы-
полнял любые указания сверху, поскольку он сам яв-
лялся продуктом бюрократических игр.

Выборность колхозных руководителей подменена на-
значаемостью. Районные комитеты партии по существу
узурпировали право колхозников демократическим путем
выбирать председателя. Колхозные собрания нередко
лишь формально утверждают рекомендованные райко-
мами кандидатуры. Приведем на этот счет авторитетное
мнение председателя колхоза «Рассвет», Могилевской
области, дважды Героя Социалистического Труда
В. К- Старовойтова. В интервью корреспонденту «Изве-
стий» на вопрос, назначают или избирают председателей
колхозов, он ответил: «Назначают в райкоме, в райис-
полкоме, а на колхозное собрание привозят только ради
проформы. И все голосуют «за». Кто же будет голосо-
вать «против», если рекомендуют райком и райисполком.
Им же верят! И вот председатель начинает думать боль-
ше пе о деле, а о том, как бы угодить тем, кто его назна-
чил. Конечно, я не обобщаю, не о всех председателях
говорю, но о многих. И колхозники оказываются устра-
ненными от управления своим колхозом. У них появля-
ются апатия, равнодушие. Дескать, все равно так будет,
как начальство скажет»1 2.

1 См.: Правда. 1987, 22 япв.

2 Известия. 1986. 20 июля.
«Назначаемость» является одной из важнейших при-
чин нестабильности председательского корпуса, большой
текучки руководящих колхозных кадров. По данным на
1 апреля 1987 г., 56% председателей колхозов страны
работали в данном хозяйстве не более 5 лет. В Узбек-
ской ССР таких руководителей было 76%, в Казах-
ской— 66, в Азербайджанской — 62%. Стаж работы свы-
ше 10 лет имели всего 22% председателей колхозов '.
Многие инициативные руководители ушли со своих
должностей только потому, что они «не приглянулись»
местным партийным и хозяйственным органам, оказа-
лись строптивыми или потому, что им вовремя не была
оказана реальная помощь, чтобы они могли обрести уве-
ренность. По вине бюрократии образовался целый слой
«кочующих» председателей. Провалил дело в одном
колхозе — рекомендуем тебя в другой. Многие поменяли
председательские кресла по нескольку раз. Кадровая
чехарда, необдуманные назначения и смещения серьезно
вредят не только экономике, но и морально-нравствен-
ной атмосфере на селе.

Демократические нормы, нарушались не только по
вине вышестоящих организаций, но и самих руководи-
телей колхозов. Во многих хозяйствах перестали регу-
лярно проводиться заседания правлений и собрания кол-
хозников. В 70-х гг. расширилась негативная практика
подмены общих собраний колхозников собраниями, упол-
номоченных. Вначале последние собирались в порядке
исключения, а затем это стало правилом. В частности,
обсуждение итогов 1986 г. лишь в 34% хозяйств прово-
дилось на общих собраниях, а в 66% — на собраниях
уполномоченных, в том числе в Украинской ССР — 82%,
в Казахской — 88, Молдавской — 85, в Латвийской — 84,
Эстонской — 87, в Киргизии и Таджикистане—100% 1 2.
Если учесть, что. среди уполномоченных, как правило,
преобладают руководящие кадры среднего звена (брига-
диры, завфермами и др.), то становится очевидным, что
значительная часть крестьянства фактически не прини-
мала активного участия в обсуждении общественных
дел. О каком чувстве хозяина можно говорить в этих
условиях!

Уроки прошлого не должны быть забыты. Успешное
решение задач перестройки требует последовательного

1 Текущий архив Госагропрома СССР.

2 Там же.
и неуклонного развития социалистического самоуправле-
ния народа. Но радикальное изменение системы управ-
ления агропромышленным комплексом, ее демократиза-
ция представляет большие трудности. И в этом надо
отдавать себе Отчет. Трехлетний опыт работы созданного
в 1986 г. Госагропрома СССР выявил чрезвычайную
живучесть бюрократических методов руководства эконо-
микой, почти автоматическое самовоспроизводство аппа-
рата, его консолидацию и всесилие. Созданный для того,
чтобы ускорить перестройку в сельском хозяйстве, лик-
видировать ведомственность в подходе к решению аграр-
ных проблем, он не смог сделать ни того ни другого.
Вновь, в который уже раз, восторжествовали методы
бумажного командования, произошла лишь смена выве-
сок. Бумажной работой занимался огромный аппарат.
В штатах центрального Госагропрома в начале 1989 г.
числилось свыше 4,5 тыс. единиц, а в его местных орга-
нах— 360 тыс. В Тульской области, например, в управ-
ленческой сфере агропрома было занято 24 тыс. человек.
На 415 хозяйств приходилось 400 районных управлений
и организаций. Примерно такая же картина наблюда-
лась и в других областях. Раздут аппарат и в самих хо-
зяйствах. В колхозах и совхозах он составлял 2,3 млн
человек ’.

Мартовский (1989 г.) Пленум ЦК КПСС принял ре-
шение ликвидировать Госагропром СССР и его органы
на местах, в корне преобразовать всю структуру управ-
ления агропромышленным комплексом. Главная цель —
демократизация управления, приоритет интересов основ-
ного звена АПК — хозяйств и предприятий. Вместо РАПО
формируются новые органы, которые не будут иметь
административных функций. Главная их задача — коор-
динация сотрудничества всех предприятий, занятых в
аграрном производстве, на взаимовыгодной, хозрасчет-
ной основе. Принципы организации — добровольность и
разнообразие в подходах с учетом местного опыта.

Существенные изменения произойдут на уровне обла-
стей, краев, автономных республик. По инициативе сни-
зу здесь будут созданы хозяйственные образования, в
компетенцию которых войдут только те вопросы, кото-
рые невозможно решить на районном уровне. Функции
республиканских агропромов также существенно меня-
ются. В связи с ликвидацией Госагропрома СССР в рес-

1 См,; Коммунист. 1989, Ns 4. С. 15,
публики передаются общие функции управления и ру-
ководства сельскохозяйственными предприятиями. По-
вышается их ответственность за обеспечение продоволь-
ствием своих регионов. На общесоюзном уровне при
Совете Министров СССР создана Государственная ко-
миссия по продовольствию и закупкам как постоянно
действующий орган правительства, ответственный за
выработку стратегического курса в аграрной политике, в
продовольственном снабжении страны.

Раскрывая механизмы торможения в аграрном про-
изводстве, нельзя не сказать и о том, какой вред при-
несли теоретические догмы и упрощенные представления
о социалистической собственности, концентрации произ-
водства, организации труда. Долгие годы в теории и па
практике бытовало мнение, что, чем крупнее хозяйство,
тем эффективнее оно может вести дела. Как следствие
шел беспрерывный процесс укрупнения хозяйств, в осо-
бенности колхозов. В 1928 г. в среднем на колхоз при-
ходилось 13 дворов, в 1940 г.— 79, в 1950 г.— 165, в
1970 г.— 435, в 1980 г.— 492 и в 1985 г.— 479 ’. Размеры
хозяйств формировались произвольно, пе учитывались
природные, поселенческие, производственные п иные
факторы. Проявилась своеобразная гигантомания. Мно-
гие хозяйства охватывали по 10—50 п более населенных
пунктов. Став неуправляемыми, они вынуждены были
разукрупняться. Начался обратный процесс — сокраще-
ние числа дворов на один колхоз, которое произошло к
середине 80-х гг. За 1980—1987 гг. число колхозов уве-
личилось с 25 909 до 26 559, или на 650 хозяйств2. Кон-
центрация производства в сельском хозяйстве проводи-
лась по типу крупной промышленности в городе. Специ-
фика сельского хозяйства, где работник имеет дело с
живой природой, находится в зависимости от климати-
ческих условий, в расчет не принималась. Мелкие, в
особенности необобществленные формы организации тру-
да, рассматривались как явления, не совместимые с со«
циализмом. Концентрация приобрела всеобщий харак<
тер. Между тем В. И. Ленин, анализируя ее экономичен
ские аспекты, отмечал, что и в промышленности «зако^
превосходства крупного производства вовсе не та^

1 См.: Народное хозяйство СССР в 1985 г, С. 278.

1 См.: Колхозы СССР, И., 1988. С. 40.
абсолютен и так прост, как иногда думают... В земледе-
лии же, которое отличается несравненно большей сложно-
стью и разнообразием отношений, полная применимость
закона о превосходстве крупного производства обстав-
лена значительно более строгими условиями» Опыт
60—70-х гг. наглядно подтвердил это ленинское поло-
жение.

Укрупнение, проведенное путем простого соединения
мелких колхозов в более крупное хозяйство, при боль-
шой распыленности населения, изрезанности земельных
угодий, плохих дорогах и других причинах, не давало и
не могло дать тех преимуществ, на которые была рас-
считана концентрация производства. Напротив, ухудша-
лось управление производственными бригадами и фер-
мами, увеличился расход времени на переброску техники
и кадров к месту работы, возросли непроизводительные
расходы.

В социально-бытовом отношении такая концентрация
также имела целый ряд минусов, в особенности для мел-
ких деревень, удаленных от центральной усадьбы кол-
хоза. Новое строительство велось в основном в двух —
трех наиболее крупных поселках, а остальные постепенно
хирели, особенно если попали в разряд неперспективных.
Колхозы, даже экономически сильные, не имели возмож-
ности обеспечить в равной степени социально-бытовое
развитие всех своих населенных пунктов. Это усиливало
отток кадров, разрушало малые деревни, нд базе кото-
рых пренаде работали небольшие по размерам артели,
где в целом по стране производилась значительная доля
сельскохозяйственной продукции.

Специфика кооперативного хозяйства диктовала иные
подходы к организации труда, но они не получили раз-
вития. Стереотип крупного производства подавлял все
другие формы, не давая им развиться и выявить свои
потенциальные возможности. Не учитывался и накоп-
ленный полезный опыт в восточноевропейских государст-
вах, в частности Венгрии и ГДР, где рационально сочета-
лись крупные, средние и мелкие предприятия, не подвер-
гались остракизму приусадебные хозяйства и подсобные
промыслы, семейные и индивидуальные формы органи-
зации труда. Абсолютизация сложившихся в сельском
•хозяйстве нашей страны форм организации производства,
упрощенный подход к сложной и многогранной проблеме

1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 4. С. 110—111,
социалистической собственности явились следствием
догматического извращения теоретического наследия
марксизма, забвения ленинского взгляда на социализм,
нашедшего отражение в его последних статьях-завеща-
ниях партии. Сталинская модель командно-бюрократи-
ческого социализма отторгала все формы, в которых
могла бы проявиться хозяйственная самостоятельность
работника, его действительная, а не формальная, поли-
тическая активность, и, напротив, культивировала сверх-
жесткую централизованную систему управления, начи-
ная от государственного уровня и кончая предприятием.

Отсюда проистекает и предубеждение против колхо-
зов, которые, как добровольные объединения крестьян-
ства (в теории), должны были иметь и определенную
хозяйственную самостоятельность, и демократическую
форму управления производством. На практике, как из-
вестно, все сложилось по-другому. «Неправильное отно-
шение было к кооперативной собственности,— подчерк-
нуто на январском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС,— кото-
рая изображалась как нечто «второсортное» и бесперс-
пективное. Все это имело серьезные последствия в
аграрной и социальной политике, порождало админист-
рирование в отношениях с колхозами...» 1

Одним из таких последствий было преобразование
колхозов в совхозы, широко развернувшееся с середины
50-х гг. За 1954—1985 гг.— 27 9G2 колхоза, или почти
одна треть их общего количества, были преобразованы
в совхозы 1 2. По существу, произошло свертывание кол-
хозной формы собственности. В теории это расценива-
лось как возрастание зрелости производственных отно-
шений в деревне. Государственная форма собственности
абсолютизировалась, ей приписывались такие качества,
которыми она на самом деле не обладала. Создавались
иллюзии, что совхозизация приведет к резкому подъему
сельскохозяйственного производства в стране. Поскольку
теория и практика этого процесса кардинально расходи-
лись, негативный опыт замалчивался. Но были ученые,
которые видели опасность этого пути и предостерегали.
«Идея незрелости колхозно-кооперативной собственно-
сти,— писал В. Г. Венжер,— не может быть теоретически
обоснована. Она только порождает иллюзии, что реше-
ние сельскохозяйственной проблемы состоит лишь в

1 Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 27—28 ян-
варя 1987 г. М„ 1987. С. 9.

2 См.: Тюрина А. П. Советская деревня на путях обновления,
С. 32.
скорейшем преобразовании колхозов в совхозы»1. Од-
нако к этому мнению не прислушались.

Недооценка колхозно-кооперативной собственности
сказалась по самым разным линиям. Произошла, по
сути дела, унификация социально-экономических отно-
шений в колхозном и государственном секторах сель-
ского хозяйства, огосударствление кооперативных от-
ношений. Управление в колхозном производстве осу-
ществлялось теми же командными методами, что и в
государственном. Принципы колхозной демократии не
соблюдались. Многочисленные ограничения, в условиях
которых развивалась колхозная собственность, наруше-
ния кооперативных принципов в управлении и организа-
ции производства, а также в распределительных отно-
шениях имели своим следствием то, что сегодня кол-
хозная собственность существует скорее в ее юридиче-
ской форме, чем в фактических отношениях. Многие
кооперативные принципы утрачены, речь идет об их воз-
рождении, восстановлении ленинской концепции коопе-
ративного производства и его роли в социалистическом
строительстве.

Выступая на четвертом Всесоюзном съезде колхозни-
ков (1988 г.), М. С. Горбачев назвал в числе мер, на-
несших вред аграрному сектору, неоднократное укруп-
нение и разукрупнение хозяйств, массовое преобразова-
ние колхозов в совхозы, многочисленные волевые кампа-
нии, гигантоманию в производстве, ограничения и
запреты в отношении приусадебных хозяйств и промыс-
лов. Сегодня мы должны... признать, подчеркнул он,
такая линия в отношении кооперации оказалась оши-
бочной. Колхозная система до настоящего времени не
имела реальных возможностей проявить сполна свои по-
тенции как кооперативная форма хозяйства.

В этой связи странным представляются некоторые
утверждения, будто колхозы себя не оправдали и. сле-
довательно, ни при каких условиях не способны работать
эффективно. При этом совершенно отметается опыт мно-
гих тысяч колхозов и совхозов, успешно развивающих
общественное производство, обеспечивающих высокий
уровень жизни своим труженикам. Такой деструктивный
подход, кроме вреда, ничего принести не может. В нем
просматриваются старые догмы, обряженные в лозунги

1 Венжер В. Г. Социально-экономические перспективы развития
колхозного строя. М., 1979. С. 234.
перестройки, абсолютизация одних и отрицание других
форм хозяйствования.

Опыт передовых хозяйств показывает, сколь велики
еще не использованные резервы колхозов, каким мощ-
ным средством является демократическое управление
хозяйством. «Я председательствую 23 года в одном кол-
хозе,— сказал на Всесоюзном собрании представителей
советов колхозов председатель колхоза имени Лепина,
Новомосковского района, Тульской области, В. А. Ста-
родубцев,— и это дает мне основание сослаться на опыт
нашего коллектива. В чем его характерная особенность?
С полной ответственностью могу сказать, что у нас каж-
дый колхозник по-настоящему чувствует себя хозяином,
колхоз считает своим родным домом, построенным соб-
ственными руками. Формы колхозного самоуправления
в хозяйстве те же самые, что и у всех. Но они наполнены
истинным демократизмом, социальной справедливостью.
Именно эти условия порождают инициативный творче-
ский труд, высокую заинтересованность работников в
общественном производстве. Человеческий фактор стал
определяющим в наших производственных показателях.
За двадцать лет колхоз увеличил производство молока
в 11 раз, мяса — в 10, сахарной свеклы — в 11 раз. В этом
году (1986 г.— Авт.) мы получили в среднем с гектара
по 54 центнера зерна, 400 центнеров сахарной свеклы...
В расчете на одну фуражную корову будет надоено
6700 килограммов молока... И что самое главное — кол-
лектив полон решимости и дальше увеличивать темпы
роста производства» '.

«Развал многих колхозов,— подчеркивали председа-
тели колхозов на встрече «Трое в «Заре»,— не от кол-
хозной системы. Он извне привнесен. Вирусами «чумы»
диктата, бюрократизма, планового разрушения... Совер-
шенствовать все отношения на селе можно лишь опи-
раясь на достигнутый в колхозах и совхозах уровень
производства, технологии, культуры быта, а не тянуть
в прошлое» 1 2.

Колхозно-совхозная система обладает большими еще
не использованными потенциальными возможностями.
Это, однако, не означает, что она должна сохраняться
в закостенелом виде, с архаическими формами органи-
зации и оплаты труда, управления, которые стали в ряде

1 Всесоюзное собрание представителей советов колхозов союз?
ных республик, 1 декабря 1986 г.: Стеиогр. отчет, С. 40.

2 Правда. 1989. 10 нив,
случаев тормозом на пути внедрения хозрасчета, кол-
лективного подряда, арендных отношений. На современ-
ном этапе ставится задача возродить кооперативное
движение во всем его многообразии. Постепенно созда-
ются условия для того, чтобы раскрыть потенциал кол-
хозов и совхозов, реально обеспечить право крестьянина
на подлинно хозяйскую работу.

Мартовский (1989 г.) Пленум ЦК КПСС указал на
необходимость развития самых разнообразных форм хо-
зяйствования. «Современная аграрная политика,— гово-
рится в постановлении Пленума,— призвана обеспечить
решительный переход к развитию агропромышленного
производства па основе разнообразных форм социали-
стической собственности и видов хозяйствования — кол-
хозов, совхозов, агропромышленных комбинатов и агро-
фирм, перерабатывающих и других предприятий, аренд-
ных коллективов и арендаторов, крестьянских хозяйств
и их кооперативов, личных подсобных хозяйств граж-
дан '. Важно подчеркнуть, что все они будут функцио-
нировать как равноправные формы социалистической
собственности на средства производства. Сами сельские
труженики должны решать, какая форма хозяйствования
для них предпочтительнее с учетом местных условий и
других факторов. Процесс этой сложной как в органи-
зационном, так и в психологическом плане перестройки
должен идти постепенно, без нажима сверху, избегая
всякой кампанейщины.

Как отмечал председатель Государственной комиссии
по продовольствию и закупкам при Совмине. СССР
В. В. Никитин, «любые формы, будь то колхоз или сов-
хоз, ассоциация,или кооператив кооперативов, агроком-
бинат, агрофирма или объединение, сорместное пред-
приятие, консорциум, семейная ферма, подряд или раз-
личные виды арендных отношений,— словом, любые
формы отношений собственности и хозяйствования долж-
ны иметь сегодня равное право на существование и со-
существование. Приемлемо все, но на строго доброволь-
ной основе»1 2.

Только идя таким путем, можно труд крестьянина из
полуподневольного превратить в подлинно свободный,
движимый не административным нажимом, а личным
экономическим интересом, сознательной дисциплиной.

1 Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 13—
16 марта 1989 г. С. 88.

2 Известия. 1989. 7 септ.
Важную роль здесь призвано сыграть развитие аренд-
ных отношений, наиболее полно отвечающих требованиям
гармоничного сочетания интересов работника, трудового
коллектива и общества в целом. Аренда, если она под-
линная, а не формальная, создаст правовые и экономи-
ческие условия для возрождения в крестьянине чувства
хозяина. Но надо отдавать отчет в трудностях решений
этой проблемы, требующей кардинальной перестройки
сложившегося хозяйственного механизма, которая не
может осуществиться в одночасье.

Аренда — не антипод колхозу. Последний по своей
сути является коллективным арендатором, кооперати-
вом первичных звеньев, бригад, цехов, ферм и т. д. Дру-
гое дело, что государство пе считалось с его коопера-
тивным характером, полностью подчинило деятельность
колхоза своему диктату. Сейчас речь идет о восстановле-
нии хозяйственной самостоятельности колхозов, возрож-
дении ленинского принципа кооперативного движения.

Переход к реальным арендным отношениям может
быть многоступенчатым. На первом этапе основной фор-
мой могла бы быть коллективная аренда (бригада, зве-
но, ферма), на втором — мелкогрупповая, объединения
из 3—7 человек, основанные на семейно-родственной и
соседской кооперации, на третьем — семейная аренда.
На практике все эти формы сочетаются, дополняют од-
на другую. Постепенно отрабатываются организацион-
ные и экономические основы арендных отношений, вы-
являются потенции каждой формы, идет опробование
различных систем контроля за мерой труда, его качест-
вом и оплатой. Все это станет основой формирования
новой психологии работника, заинтересованного в конеч-
ных результатах труда, преодоления иждивенчества и
социальной апатии сельского труженика. Только прак-
тика может определить приоритет той или пион формы
аренды, ее эффективность. И в этом случае недопустима
лакировка реального положения дел, односторонняя ин-
формация, насаждение аренды административно-бюро-
кратическим путем.

Историческая практика развития сельского хозяйст-
ва дает много примеров того, как часто мы искали па-
нацею в каком-то одном конкретном мероприятии, вме-
сто того чтобы решать насущные экономические и соци-
альные проблемы деревни.

Ключ к успеху в аграрном секторе лежит не столько
в поисках новых форм организации труда и производ-
ства, сколько в кардинальном изменении аграрной поли-
тики. Изменении не на словах, что уже делалось много-
кратно, а на деле. Изменить экономическую политику
по отношению к сельскому хозяйству, отказаться от
продразверстки в заготовках продукции, поставить их на
твердую почву эквивалентного обмена. Резко улучшить
материально-техническое обеспечение сельскохозяйст-
венного производства, ускорить комплексную механиза-
цию труда, внедрение прогрессивных ресурсосберегаю-
щих технологий. Развернуть работы по социальному
преобразованию деревни, улучшению условий жизни
сельских тружеников. Никакие формы — будь то тради-
ционные колхозы и совхозы или другие — не в состоянии
будут вести эффективное производство на расширенной
основе, если они не получат подлинной хозяйственной
самостоятельности, соответствующего уровня материаль-
но-технического снабжения, а главное — пока не будут
поставлены в такие экономические условия, при которых
крестьянин станет подлинным хозяином земли, а произ-
водство сельхозпродукции будет выгодным непосредст-
венному производителю, обеспечит его экономические
интересы.

Новый курс аграрной политики партии н государст-
ва выработан с учетом необходимости именно таких ко-
ренных изменений в экономических отношениях в сель-
ском хозяйстве.
Глава пятая

СОЦИАЛЬНАЯ И ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ ОБЩЕСТВА.
НЕГАТИВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ

1
ОСТАТОЧНЫЙ ПРИНЦИП В СОЦИАЛЬНОЙ СФЕРЕ

Кризисная ситуация, сло-
жившаяся на рубеже 80-х гг., с особой силой проявилась
в социальной сфере. Господство индустриально-техно-
кратических подходов к развитию общества, остаточный
принцип выделения средств на социальные нужды вели
к ослаблению гуманистического потенциала социализма,
к преобладанию уравнительности в распределении и на-
рушению социальной справедливости. Положение усу-
гублялось волюнтаристским подходом в экономике, не-
дооценкой хозрасчета, нарушениями денежного обраще-
ния, растущей несбалансированностью спроса и предло-
жения, нарастанием инфляционных процессов.

Процесс замедления социально-экономического раз-
вития общества в эти годы характеризуется следующи-
ми данными (в %)

	1966 — 1970	1971 —  1975	1976- 1980	[981 — 1985
Национальный доход Реальные доходы на ду-	7,8	5,7	4,3	3,6
шу населения  Розничный товарооборот государственной и ко-	5,9	4,4	3,4	2,1
оперативной торговли Объем реализации быто-	8,2	6,3	4,4	3,1
вых услуг населению	16,3	10,4	7,4	5,8

1 См.: Народное хозяйство СССР в 1985 г.: Стат, ежегодник.
С. 38,
Складывающиеся диспропорции в социально-эконо-
мическом развитии не могли не беспокоить партию, ее
Центральный Комитет. На съездах партии, ежегодных
декабрьских (ноябрьских) пленумах ЦК, в постановле-
ниях ЦК КПСС и Совмина СССР разрабатывались
многочисленные мероприятия по исправлению неблаго-
приятной ситуации, но они были половинчатыми и, са-
мое главное, до конца не доводились. Расхождение меж-
ду словом и делом особо наглядно проявилось в соци-
альной политике.

На протяжении длительного исторического периода
возможности Советского государства в социальной сфе-
ре были ограничены, приходилось на всем экономить в
интересах восстановления народного хозяйства, после-
дующего укрепления его экономического и оборонного
потенциала. В этих условиях сложился технократический
образ мышления руководящих органов, плановиков и
многих хозяйственников, когда главное и порой исклю-
чительное внимание уделялось производственным зада-
чам, а социальные проблемы отодвигались на задний
плац. На социальные потребности и благосостояние лю-
дей выделялись лишь те ресурсы, которые оставались
после чисто производственных затрат. Господствовал
примат тяжелой индустрии. Плановые органы допускали
явные диспропорции при распределении между отрасля-
ми капитальных вложений. Несмотря на то что легкая
промышленность давала 14—18% всех промышленных
изделий, па ее развитие направлялось 'лишь несколько
процентов средств, предназначенных для индустрии в
целом *.

Этому способствовала и своеобразная психология
многих хозяйственных руководителей, которые решение
экономических задач истолковывали как прямое и не-
посредственное решение задач социальных. XXIV съезд
КПСС вроде бы осудил такие подходы. Он подчеркнул
взаимную обусловленность материального и социально-
го развития. Эта обусловленность еще больше возраста-
ла в условиях научно-технической революции, которая
предъявляла повышенные требования к работнику, к его
общей культуре и профессиональной подготовке, что в
значительной степени зависело от уровня жизни, от того,
насколько полно могли быть удовлетворены материаль-
ные и духовные потребности людей.

1 См.: Правда. 1989. 2 февр.
«Партия... исходит из того,— отмечалось в Отчетном
докладе ЦК XXIV съезду,— что повышение благосостоя-
ния трудящихся становится все более настоятельной по-
требностью самого нашего хозяйственного развития,
одной из важных экономических предпосылок быстрого
роста производства» ’. Речь шла, таким образом, о пре-
одолении отставания социальной сферы. Исходя из воз-
росшего экономического потенциала страны п потреб-
ностей развития социализма, съезд потребовал осущест-
вить более глубокий поворот экономики к решению
многообразных задач, связанных с повышением благо-
состояния народа, обеспечить коренные сдвиги как в
количестве, так и в качестве товаров и услуг для насе-
ления. Было признано, что курс на существенное повы-
шение благосостояния трудящихся должен определять
деятельность партии, общую ориентацию хозяйственного
развития страны на длительную перспективу. В связи с
этим было намечено достичь в девятой пятилетке неко-
торое опережение темпов роста отраслей промышленно-
сти группы «Б» по сравнению с группой «А»: производ-
ство средств производства планировалось увеличить за
пятилетие на 41—45%, а производство предметов по-
требления— на 44—48%.

XXV съезд КПСС отразил некоторые сдвиги в этой
области. На проведение новых социальных мероприятий,
указывалось на нем, было направлено столько же
средств, сколько на две предыдущие пятилетки, вместе
взятые. Однако принципиального перелома не произо-
шло. Намеченное превышение темпов развития промыш-
ленности группы «Б» не состоялось. Общий объем про-
мышленности за годы девятой пятилетки увеличился па
43%, а производство предметов потребления — па 37% 1 2.
Львиная доля капитальных вложений по-прежнему на-
правлялась в отрасли промышленности группы «А». По-
этому разговоры о придании приоритета группе «Б»
оставались только разговорами. Положение не менялось:
продолжалось резкое отставание производства товаров
народного потребления. Если планы по росту денежных
доходов населения в общем и целом выполнялись, то
планы выпуска непроизводственных товаров постоянно
срывались.

1 XXIV съезд Коммунистической партии Советского Союза: Сте-
ногр. отчет. Т. 1. С. 65.

2 См.: XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза»
Стеиогр. отчет, Т, 2. С. 227.
Необходимость значительного расширения производ-
ства промышленных товаров народного потребления бы-
ла признана уже на XXIV съезде КПСС. Но решение
этой задачи тогда казалось сравнительно простым. «Го-
това ли наша промышленность подняться на новый уро-
вень требований, предъявляемых курсом партии на даль-
нейший подъем благосостояния народа»,— вопрошал
Л. И. Брежнев в Отчетном докладе ЦК. И отвечал:
«С точки зрения объективных возможностей, несомнен-
но, готова». Чего же не хватает? Одного: «Серьезного
изменения самого подхода к производству потребитель-
ских товаров» *.

XXV съезд существенно дополнил этот вывод. Ока-
залось, что одного внимания мало. Требуется серьезно
повысить технический уровень легкой и пищевой про-
мышленности. В Отчетном докладе ЦК эта мысль была
выражена так: «А разве можно надеяться па устойчи-
вый подъем группы «Б» и улучшение качества товаров
и услуг без внедрения в эту сферу достижений современ-
ной науки и конструкторской мысли, без укрепления
технической базы легкой и пищевой промышленности,
торговли и бытового обслуживания» 1 2.

Да и с вниманием дело обстояло неважно, поскольку
«далеко не все еще смогли до конца преодолеть отно-
шение к производству товаров народного потребления
как к чему-то второстепенному, побочному. Не все еще
поняли, что это — дело огромного политического и эко-
номического значения, непосредственно связанное с вы-
полнением программных установок партии»3.

На XXVI съезде был сделан оптимистический вывод:
«Мы добились здесь успехов, и успехов немалых»4 * 6. Но
дальше следовал перечень недостатков, в свете которых
меркли эти успехи: из года в год не выполнялись планы
выпуска многих товаров народного потребления, особен-
но тканей, трикотажа, кожаной обуви, мебели, телевизо-
ров. Не было должных сдвигов и в качестве, отделке,
ассортименте. «Во всех этих делах,— следовал вывод,—
нужно без промедления наводить порядок»3.

1 XXIV съезд Коммунистической партии Советского Союза: Сте-
иогр. отчет. Т. 4. С. 75—76.

2 XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза: Сте-
иогр. отчет. Т. 1. С. 79—80.

3 Там же. С. 79.

4 XXVI съезд Коммунистической партии Советского Союза; Сте-

иогр. отчет. Т. 1. С. 66,

6 Там же.
Однако «порядок» так и не был наведен. Произошло
дальнейшее сокращение доли группы «Б» в общем объ-
еме производства — с 26,2% в 1980 г. до 24,7% в 1986 г.
Между тем если бы соотношение групп «А» и «Б» сохра-
нилось хотя бы на уровне 1980 г., то в 1986 г. промыш-
ленность дала бы на 12,6 млрд р. потребительских това-
ров больше, чем фактически произведено *.

Серьезный поворот в сторону социальной сферы тре-
бовал и серьезных изменений в инвестиционной полити-
ке. А она оставалась прежней. Положение здесь не улуч-
шалось, а, наоборот, ухудшалось. Еще с середины 60-х гг.
удельный вес расходов бюджета па социально-культур-
ные нужды начал постепенно снижаться. К 1985 г. доля
расходов на просвещение и здравоохранение упала в
союзном бюджете ниже уровня 1940 г.1 2 С особой силой
эта негативная тенденция проявилась в республиках
Средней Азии, где социальная сфера приходила все в
большее запустение. Так, удельный вес расходов на со-
циально-культурные нужды в бюджете Узбекистана,
составлявший в 1940 г. 67,9%, в 1970 г. снизился до
49,6%, а в 1980 г.— до 46,9% 3. Неудивительно, что рас-
ходы на душу населения в области здравоохранения со-
ставили здесь даже в 1988 г. лишь 47 р. 77 к. против 81 р.
85 к. в среднем по стране4. Застойные явления в этих
республиках имели особенно тяжелые социально-эконо-
мические последствия не в последнюю очередь потому,
что не учитывалась в полной мере демографическая си-
туация, самые высокие в стране темпы естественного
прироста населения. Л это привело к серьезным диспро-
порциям, в частности к несоответствию численности тру-
довых ресурсов и количества рабочих мест, что порож-
дало так называемую скрытую безработицу.

Оборотной стороной экстенсивного развития страны
был чрезмерный упор на ту часть национального дохода,
которая шла на накопление в ущерб потреблению. Так,
в течение пятнадцати лет, с 1971 по 1985 г., доля нацио-
нального дохода, направляемая на потребление, состав-
ляла в среднем лишь 73 с небольшим процента5. А это
ограничивало расходы на социально-культурные нуж-
ды, все время отстававшие от потребностей жизни.

1 См.: Селюнин В. Реванш бюрократии // Иного не дано. С. 195,

г См.: Коммунист. 1988. № И. С. 68.

3 См.: Народное хозяйство Узбекской ССР за 70 лет Советской
власти. Ташкент, 1987. С. 305.

4 См.: Правда Востока. 1988. 16 окт.

3 См,; Коммунист, 1988. № 13. С. 37,
На XXVI съезде КПСС формально были осуждены
хозяйственные руководители, которые относятся к воп-
росам улучшения условий труда и быта советских лю-
дей как к чему-то второстепенному. «В рапортах с мест
о вводе новых промышленных объектов,— отмечалось в
Отчетном докладе ЦК>—обычно не указывается, что сде-
лано для тех, кто здесь будет работать, сколько построе-
но жилья, детских садов, библиотек и профилакториев»
Съезд потребовал обеспечить жесткий контроль за тем,
чтобы средства на социальное развитие предприятий,
городов и сел использовались точно по назначению, пол-
ностью и в установленный срок. И так от съезда к съез-
ду: отмечались часто мнимые успехи и намечались гло-
бальные задачи по «еще большему» повышению жиз-
ненного уровня трудящихся, а на деле социальная сфера
продолжала все больше отставать.

Нельзя, конечно, считать, что, следуя решениям
XXIV—XXVI съездов, партия не добивалась улучшения
благосостояния советских людей. Но здесь сложилась
парадоксальная ситуация. В то время как производство
товаров народного потребления буксовало или расши-
рялось очень медленно, неуклонно росли среднедушевые
доходы семей рабочих, служащих и колхозников. Вот
наиболее обобщенный показатель состояния семейных
бюджетов, их динамики, подсчитанный Госкомстатом
СССР 2:

Совокупный доход на члена семьи в год, руб.:	1970	1975	1980	1985
рабочих и служащих	1021	1256	1454	1625
в том числе:  рабочих промышленности	1101	1385	1625	1799
работников совхозов	756	950	1123	1304
колхозников	697	877	1089	1324
Среднегодовой совокупный доход колхозников в % к совокупному доходу: рабочих и служащих	68	70	75	81
в том числе:  рабочих промышленности	63	63	67	74
работников совхозов	92	92	97	102
' XXVI съезд Коммунистической	партии Советского			Союза: Сте-

погр. отчет. Т. 1. С. 77.

2 В него входит сумма денежных и натуральных (в денежной
оценке) доходов от государственных и коллективных предприятий и
организаций, ог колхо-зов, личного подсобного хозяйства, а также
выплат и льгот,. полученных от общественных фондов потребления
(см.; Аргументы н факты. 1989. № 8. С. 3).
Судя по этим данным, материальный уровень жизни
советских людей возрастал Какие же реальные меры
предпринимала партия в этом направлении? Отметим
лишь некоторые из них. В первой половине 70-х гг. во
всех производственных отраслях народного хозяйства
были установлены новые ставки и оклады. В резуль-
тате заработная плата повысилась у 31 млн рабочих
и служащих1 2. Была также увеличена оплата труда
отдельных категорий работников черной и цветной
металлургии, угольной, сланцевой и текстильной про-
мышленности, строительства, сельского хозяйства,
железнодорожного транспорта и некоторых других от-
раслей.

Было несколько улучшено обеспечение населения вы-
платами и льготами за счет общественных фондов по-
требления. Значительная их часть шла на выплату пен-
сий, пособий и стипендий, получение бесплатного обра-
зования, на развитие здравоохранения, культурного и
бытового обслуживания. В 1971 г. для колхозников был
установлен такой же порядок исчисления пенсий, как
для рабочих и служащих. Переход к единой системе при-
вел к некоторому увеличению размеров пенсий колхоз-
ников. В 1980 г. было осуществлено новое повышение им
пенсий, предоставлено право на пенсию бывшим членам
колхозов, имевшим смешанный стаж работы как в кол-
хозах, так и па государственных предприятиях п в уч-
реждениях. Был увеличен круг работников, которым
полностью или частично выплачивается во время работы
пенсия по старости, и введены надбавки к пенсии за ра-
боту после достижения пенсионного возраста 3. Усили-
лась забота об инвалидах войны и труда. В 1972—
1974 гг. им были увеличены размеры пенсий в среднем
на 33%. Одновременно на 20% повысились пенсии семь-

1 Кстати, нелишне привести и такие сводные исторические пока-
затели. Во всех странах, где собиралась статистика, доля общего
фонда заработной платы в национальном доходе, созданном в про-
мышленности, за 120 лет фактически не изменилась, колеблясь в пре-
делах 60—80%, в том числе в США в 1970 г. она равнялась 65%,
а в 1985 г.— 64%. Что касается нашей страны, то этот показатель
составлял 32,2% в 1960 г., к 1985 г. он вырос до 36,6%. Столь низ-
кая доля оплаты труда в чистой продукции пе имеет оправдания ни
с экономической, ни с социальной точки зрения (см.: США: эконо-
мика, политика, идеология. 1988. № 12. С. 13).

2 См.: Народное хозяйство СССР в 1980 г.: Стат, ежегодник,
С. 365.

3 См.: КПСС в резолюциях... 8-е изд. Т. 13. С, 486—488,
ям, потерявшим кормильца '. В 1975 г. были введены
дополнительные льготы инвалидам Отечественной войны
и семьям погибших военнослужащих. Принимались меры
по охране материнства и детства, позволившие улучшить
обеспечение семьи и воспитание детей. Была установле-
на стопроцентная оплата отпуска по беременности и ро-
дам всем работающим женщинам, независимо от их тру-
дового стажа, а также увеличено число оплачиваемых
дней по уходу за больным ребенком. Во второй половине
70-х гг. были увеличены пособия инвалидам с детства I
и II группы, улучшены материально-бытовые условий
участников Отечественной войны, установлены доплаты
к стипендиям некоторым категориям учащихся профес-
сионально-технических училищ, введен дополнительный
отпуск отдельным категориям врачей и т. д. 1 2

Если судить по вышеприведенным фактам, то полу-
чается вроде бы благоприятная картина. Номинальные
доходы трудящихся в те годы увеличивались. Но, во-
первых, у значительной части населения, особенно пен-
сионеров, все еще были весьма низкие доходы, которые
далеко не всегда обеспечивали даже прожиточного ми-
нимума. Л во-вторых, рост номинальных доходов не от-
ражал истинного положения дел, поскольку реальная
(фактическая) заработная плата не повышалась, а сни-
жалась3 * 5. Инфляционные тенденции в экономике активно
проявлялись уже в те годы, особенно на рубеже 80-х гг.
Хотя XXIV съезд КПСС провозгласил стабильность го-
сударственных розничных цен, в действггтельности на
протяжении десятой и одиннадцатой пятилеток были
существенно повышены розничные цены не только на
ряд престижных товаров (ювелирные изделия, хрусталь,
ковры и др.), но и на многие товары массового спроса
(мебель, швейные изделия с применением натурального
меха, шерстяные платки, автомобильный бензин, печат-
ные издания, строительные материалы, многие хозяйст-
венные товары, кондитерские изделия, цитрусовые и
т. п.), а также тарифы на бытовые и некоторые комму-

1 См.: Решения партии и правительства по хозяйственным во-
просам. Т. 10. С. 22—46.

2 См.: Народное хозяйство СССР в 1980 г.: Стат, ежегодник.
С. 382.

3 Интересны подсчеты экономиста Д. Шавпшвили: в настоящее

время рабочий получает в среднем в день 6 р. 70 к., колхозник —

5 р. 60 к., а пенсионер — 2 р. 20 к. Но какова цепа рублю, его поку-
пательная способность? В 1985 г. рубль равнялся 04 копейкам в
сравнении с рублем 60-х гг. (Литературная газета. 1988, 14 дек.),
нальиые услуги, на услуги связи и многих видов тран-
спорта. Общее повышение цен и тарифов составило
(в расчете на год их введения) примерно 25 млрд р.1

Начиная с 1984 г. розничные цены официально по-
вышались только на хлеб и алкогольные напитки. Но
скрытый рост цен продолжался.

Несмотря на повышение цен на ряд товаров и услуг,
в конце 70 — начале 80-х гг. возрос общий дефицит пред-
метов потребления, обострилась проблема обеспечения
спроса на мясные и молочные продукты, хлопчатобумаж-
ные ткани и ряд других товаров массового спроса. Не
удовлетворялся спрос населения на лесные п строитель-
ные материалы, легковые автомобили, печатные изда-
ния. В то же время многие виды продукции из-за низ-
кого качества не находили сбыта и накапливались на
базах и складах. В связи с этим на руках у населения
оказался быстро увеличивающийся остаток неизрасхо-
дованных денег, часть из которых оседала в сберега-
тельных кассах. Сумма этих вкладов в девятой пяти-
летке увеличилась в 2,6 раза по сравнению с ростом
продажи товаров народного потребления, в десятой пя-
тилетке— в 3 раза 1 2 (сейчас неудовлетворенный спрос,
по оценкам специалистов, превышает 70 млрд р.). Остат-
ки товаров в торговле росли, а это оказывало сильное
давление на уровень розничных цеп и ассортимент вы-
пускаемых товаров.

В результате из пятилетки в пятилетку увеличива-
лась доля цепового фактора в приросте товарооборота.
В девятой пятилетке она составила 30%, в десятой —
47%, в одиннадцатой — 55%. Конечно, на этот процесс
оказывало влияние изменение структуры выпускаемых
товаров и увеличение удельного веса более дорогих из-
делий, спрос на которые не удовлетворялся. Но также
несомненно, что он явился и следствием инфляционного
роста цен3. Постепенно нарастала несбалансированность
рынка. Вопреки этому продолжалась старая политика:
по-прежнему непомерно росли вложения в тяжелую и
оборонную промышленность, затевались все новые и но-
вые престижные стройки. И делалось это в ущерб груп-
пе «Б», которая все больше отставала от растущих за-
просов народа.

1 См.: Известия ЦК КПСС. 1989. № I. С. 63.

2 Аганбегян А. Г. Научно-технический прогресс и ускорение со-
циально-экономического развития. С. 10—11.

8 Qm,: Известии ЦК КПСС, 1989. № 1, С. 63.
В целом задания XXIV—XXVI съездов КПСС в об-
ласти повышения материального уровня жизни народа
выполнены не были. Ниже плановых были темпы роста
реальных доходов населения. Важно и другое. При не-
выполнении плановых заданий пятилеток по росту про-
изводительности труда отчисления в фонд заработной
платы систематически превышали плановые. В целом
это создавало нездоровую ситуацию в сфере производ-
ства и распределения материальных благ.

К этому надо добавить различные искажения важ-
нейшего принципа социализма — распределения по тру-
ду. Проводившееся упорядочение заработной платы,
повышение тарифных ставок и должностных окладов
слабо связывалось с конечными результатами труда и
касалось главным образом малообеспеченных работни-
ков. Нередко ущемленным в оплате оказывался высоко-
квалифицированный труд. В ряде отраслей (прежде все-
го в легкой и пищевой промышленности) тарифная став-
ка высшего разряда была лишь на 50—60% выше, чем
у рабочих первого разряда. Уравниловка в оплате труда
без строгого учета его реальных, конечных результатов
подрывала материальные стимулы к росту его произво-
дительности, порождала иждивенческие настроения. Она
ударяла по тем труженикам, которые хотели и могли
хорошо работать, и облегчала жизнь любителям рабо-
тать с прохладцей. Выплачивались крупные суммы не-
обоснованных премий, разного рода дополнительных
поощрений, множились приписки ради наживы.

Нарушения органической связи между мерой труда
и мерой потребления создавали возможности получения
нетрудовых доходов, деформировали отношение к тру-
ду. Все это вело к искажению принципа социальной спра-
ведливости, что негативно сказывалось на состоянии
трудовой активности советских людей.

По-прежнему одной из самых острых проблем соци-
альной сферы оставалась жилищная проблема. И здесь
превалировал остаточный принцип. Из-за недостатка
жилья па многих промышленных предприятиях не хва-
тало рабочих, сохранялась большая текучесть кадров,
производственные мощности предприятий полностью не
использовались. Медленно шло переселение трудящихся
из бараков, подвалов, аварийных и ветхих домов в бла-
гоустроенные квартиры.

Заботилась ли партия, как и раньше, об улучшении
жилищных условий народа? Конечно, такая работа ве-
лась. В 1971 —1985 гг. было введено в действие жилых
домов общей площадью свыше 1500 млн м1 2, что позво-
лило улучшить жилищные условия более чем 150 млн
человек1. Цифры вроде бы впечатляющие2. Однако не-
достаточная обеспеченность жильем в связи с ростом
населения продолжала оставаться хронической. При этом
следует учитывать, что за «средними» цифрами подчас
скрывалась значительная поляризация в этом вопросе
среди различных слоев населения.

В то время, когда в Казахстане, например, для из-
бранного круга руководителей по всей территории края
были понастроены роскошные городские и загородные
резиденции, планы жилищного строительства регулярно
срывались: только за одиннадцатую пятилетку в рес-
публике не было введено почти 1,2 млн м2 жилья, не
выполнены планы по строительству школ, больниц, дет-
ских садов 3.

Решение этой острой проблемы тормозилось длитель-
ным сокращением капитальных вложений в строитель-
ство жилья. Если в восьмой пятилетке они составляли
17,7% от общих объемов капитальных вложений в на-
родное хозяйство, то в девятой— 15,8, в десятой— 14,2,
в одиннадцатой — 15,1 %4. Еще меньше средств направ-
лялось на сооружение социально-бытовых объектов.
К тому же не получило развития индивидуальное строи-
тельство жилищ населением за счет и с помощью госу-
дарственного кредита.

Одной из наиболее отстающих оставалась сфера об-
служивания населения. Здесь особенно ощутимо сказы-
валось слабое внимание к бытовым вопросам со стороны
партийных, советских и хозяйственных органов. Медлен-
но расширялась сеть приемных пунктов службы бы-
та, прежде всего на селе. Низким было качество работ,
медленно внедрялась концентрация и специализация
производства. Сохранялся значительный разрыв в

1 См.: Народное хозяйство СССР в 1985 г. С. 420, 424.

2 Но вот сопоставимые данные по жилищному вопросу в СССР
и США. (Приблизительно аналогичными они были п для 70 — начала
80-х гг.) У нас сооружается 130 млн м2 жилья в год, а в США —
260 млн м2, у нас полезной площади 15 м2 па человека, а в США—
49 м2, лишь 2% валового продукта идет в СССР па жилищное строи-
тельство, а в США — почти 4% (при гораздо большем достатке)
(см.: Литературная газета. 1988. 14 дек.).

3 См.: XVI съезд Коммунистической партии Казахстана: Сте-
иогр. отчет. Алма-Ата, 1986. С. 33.

4 См.: Народное хозяйство СССР в 1985 г. С. 367,
уровне бытового обслуживания между отдельными рес-
публиками.

В запущенном состоянии оказалось здравоохранение.
Ослабление внимания к вопросам охраны здоровья при-
вело к уменьшению доли расходов на здравоохранение
в государственном бюджете, устарелости его материаль-
но-технической базы. Качество медицинского обслужи-
вания вызывало обоснованные нарекания населения.
Хроническими стали нехватка мест для стационарного
лечения, длинные очереди в поликлиниках, слабое осна-
щение больниц и поликлиник новейшим оборудованием.
Средняя продолжительность жизни в стране с 1971 г.
перестала увеличиваться и в 1985 г. была ниже, чем в
1958 г. С 1970 г. возросла детская смертность *. Особенно
отчетливо это проявилось в республиках Средней Азии,
Молдавии, в ряде районов Украины, в промышленных
регионах европейской части страны и в Сибири. В про-
возглашенных партийных документах тех лет общество
«развитого» социализма к началу 80-х гг. оказалось на
35-м месте в мире по продолжительности жизни. Почти
50 стран имели более низкую детскую смертность!1 2

Самое непосредственное влияние на здоровье населе-
ния оказывает состояние окружающей природной среды.
Однако диктат центральных экономических ведомств,
озабоченных только наращиванием производственных
мощностей, породил в ряде районов страны чрезмерную
концентрацию опасных для здоровья людей промышлен-
ных объектов. Только в Кузбассе образовалось целое
созвездие крупнейших химических предприятий, отрав-
ляющих воздух ядовитыми выбросами. И вот результат:
половина трудящихся Кузбасса больны хроническими
заболеваниями, тогда как по Союзу эта цифра равна
примерно 8%. Из-за неблагоприятных условий жизни за
последние 7 лет из области выбыло около 1 млн че-
ловек 3.

Уже 37 городов Российской Федерации определены
как критические для жизни населения. Опасное наступ-
ление на природу продолжают ведомства на Севере, в
местах обитания небольших по численности народно-
стей. Дело дошло до того, что в автономных округах Тю-

1 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет. С 408—409.

2 См.: Механизм торможения: истоки, действие, пути преодоле-
ния. М., 1988. С. 83.

3 Правда. 1989. 21 авг.
менской области индустриальным натиском уничтожено
11 млн га оленьих пастбищ, загрязнено 28 промысловых
рек1. Так уничтожается среда обитания малочисленных
народов Севера.

Сохранить и уберечь природу, пока это еще не позд-
но,— значит продлить жизнь человека на планете. В на-
шей стране эта проблема с каждым годом все более
обострялась. Поднятая общественностью битва за Бай-
кал началась давно, но она не окончилась и сегодня.
Только в последнее время мы узнали о трагедии Араль-
ского и Азовского морей1 2, залнва Карабугаз и Ладож-
ского озера, прибрежных курортных районов Крыма и
Кавказа, Прибалтики, о загрязнении сточными отброса-
ми с промышленных предприятий и ядохимикатами с
колхозных полей сверх всяких допустимых норм тысяч
рек и озер, об отравлении воздуха, которым дышит на-
селение промышленных центров многих регионов. Все
эти и многие другие нарушения экологической среды,
идущие в ущерб человеческой жизни, в нарастающей
степени проявились именно в годы застоя.

Прошло почти 20 лет со времени принятия постанов-
ления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об усиле-
нии охраны природы и улучшении использования при-
родных ресурсов» (1972 г.) 3. Начиная с 1975 г. задания
по охране природы стали одним из важных разделов
народнохозяйственных планов. В 1978 г. было принято
постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР
«О дополнительных мерах по усилению охраны природы
и улучшению использования природных ресурсов»4.
В июле 1985 г. Верховный Совет СССР принял постанов-
ление «О соблюдении требований законодательства об

1 См.: Известия. 1989. 1 септ.

2 Академик Ю. А. Израэль писал: «Экстремальное экологическое
положение сложилось в низовьях рек Амударьи и Сырдарьи в
районе Аральского моря. В результате безвозвратного изъятия прак-
тически всего стока этих рек объем воды в Арале за последние
20 лет уменьшился на 54%, уровень воды ежегодно падает почти
па метр, соленость возросла с 9 до 24 г на литр, береговая линия на
юге и востоке отступила на 60—120 км. Участились песчаные бури...
Серьезные проблемы имеются и в других регионах. Значительное
водопотребление на Северном Кавказе привело к осолопению Азов-
ского моря. Падает уровень воды в озерах Иссык-Куль и Балхаш...
Создание ряда сибирских «морей» привело к гибели леса на зна-
чительной территории и отравлению воды продуктами разложения
древесины» (Правда. 1987. 7 сент.).

3 См.: Собрание постановлений правительства Союза Советских
Социалистических Республик (СП СССР). 1973. № 2. С. 18.

4 См. там же. Ст. 6.
охране природы и рациональном использовании природ-
ных ресурсов». Реализация этих важных решений поз-
волила добиться некоторых положительных результатов
по охране природы. Возросли ассигнования на природо-
охранные цели. Если в 1971—1975 гг. на эти мероприя-
тия выделено 7,3 млрд р., то за прошедшую пятилетку —
15 млрд р. Удалось несколько сократить забор свежей
воды из источников, улучшилось состояние воздушного
бассейна в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске, Риге и
в других городах.

Однако это следует рассматривать лишь как первые
и весьма скромные шаги на пути к решению экологиче-
ской проблемы, которая в целом остается крайне напря-
женной. Уровень загрязнения наших рек, озер, водохра-
нилищ по-прежнему остается недопустимо высоким, а в
ряде крупных рек, таких, как Обь, Иртыш, Кама, Дон,
Кубань, в последние годы качество воды еще больше
ухудшалось. В 1986 г. в водоемы страны было сброшено
15 м3 сточных вод, загрязненных выше допустимых норм,
а 6,5 м3 сточных вод сбрасывалось вообще без всякой
очистки. Насколько это тяжкий удар для наших природ-
ных вод, можно наглядно представить, если учесть, что
1 м3 неочищенных сточных вод способен загрязнить н
превратить в негодность 60 м3 чистой воды. К тому же
третья часть действующих очистительных сооружений
не обеспечивают очистку сточных вод до нормативных
показателей1.

Особую опасность для здоровья людей и для народ-
ного хозяйства представляет загрязнение атмосферного
воздуха в городах и промышленных центрах. В том же
1986 г. общий выброс вредных веществ в атмосферу от
стационарных источников и автотранспорта превысил
100 млн т, что составляет в среднем примерно 350 кг в
расчете на душу населения. Серьезное отрицательное
воздействие на биологические системы и состояние зе-
мель оказывает расширяющееся применение пестицидов.
Оно несет и реальную опасность для человека. Если в
1980 г. этими веществами было обработано около
163 млн га, то в 1986 г.— уже более 210 млн1 2.

Словом, социальная направленность экономики, осо-
бенно на рубеже 80-х гг., оказалась серьезно ослаблен-
ной, появилась ярко выраженная глухота к социальным

1 См.: Народное хозяйство СССР в 1985 г.: Стат, ежегодник,
С. 380, 387; Правда. 1987. 5 июня; Правда. 1987. 7 сент.

2 См.; Правда. 1987. 5 июня.
нуждам советских людей. Не были в необходимой мере
реализованы возможности страны в повышении народно-
го благосостояния — в реальных доходах, в улучшении
жилищных условий, продовольственного снабжения,
в сфере услуг, охраны здоровья и медицинского об-
служивания и ряде других насущных, жизненных про-
блем советских людей. Продолжалась рапортомания,
когда во имя показухи искусственно подгонялись произ-
водственные показатели в ущерб всему остальному, ког-
да сооружение всех новых промышленных гигантов не
сочеталось с созданием соответствующей инфраструкту-
ры, необходимых условий жизни и труда народа. Недо-
вольство советских людей ухудшающимся уровнем жиз-
ни нарастало, противоречия в этой области обострялись,
создавалась почва для серьезных социальных конф-
ликтов.

2

УСИЛЕНИЕ ПРОТИВОРЕЧИЙ

В СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВОЙ СТРУКТУРЕ ОБЩЕСТВА

В своей политике партия должна постоянно учиты-
вать процессы, происходящие в социально-классовой
структуре общества. Без анализа социальной структуры,
отмечал В. И. Ленин, «нельзя сделать ни шагу в какой
угодно области общественной деятельности» '. Ведь речь
идет, в сущности, о понимании внутреннего строения об-
щества, его движущих сил развития. В партийных доку-
ментах 70— начала 80-х гг. часто указывалось, что по-
литика партии приносит нужные результаты тогда, когда
она точно учитывает как интересы всего народа, так и
интересы составляющих его классов и социальных групп,
направляет их в единое русло 1 2. Но это верное положение
лишь прокламировалось, на деле же оно мало затраги-
вало реальные процессы социально-классовой структуры
общества.

В целом разработка концептуальных основ политики
партии в этой области в те годы характеризовалась про-
тиворечивыми моментами. С одной стороны, на основе
анализа изменений в социально-классовой структуре об-
щества был сделан ряд новых теоретических обобщений.
В их числе— выдвинутая на XXV съезде КПСС формула
о союзе рабочего класса, крестьянства и интеллигенции

1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 20. С. 186.

2 См.: XXIV съезд Коммунистической партии Советского Союза।
Стеногр. отчет. Т. I. С. 97.
при ведущей роли рабочего класса. В духе этой форму-
лировки в Конституции 1977 г. было зафиксировано по-
ложение о социальной основе СССР как союзе назван-
ных трех социальных сил. Оно создавало более широкую
теоретическую базу для выработки и осуществления
политических мероприятий, имеющих своей целью упро-
чение союза рабочего класса, колхозного крестьянства
н интеллигенции.

Следует также отметить, что впервые в Основном За-
коне СССР были определены пути и средства социаль-
ной политики Советского государства. Речь шла об улуч-
шении условий труда, сокращении, а затем и полном
вытеснении тяжелого физического труда на основе комп-
лексной механизации и автоматизации, о «превращении
сельскохозяйственного труда в разновидность индуст-
риального». Была закреплена линия на развитие учреж-
дений народного образования, культуры, здравоохране-
ния, бытового обслуживания, особенно на селе, на по-
степенное преобразование деревень в благоустроенные
поселки и т. д. Все это предполагало повышение роли
государства в осуществлении социальной политики.

С другой стороны, отрицательно сказывался догма-
тический подход к этой проблеме с присущим ему отры-
вом от реальных процессов жизни. Это вело к недооцен-
ке сложности и противоречивости социально-классовой
структуры нашего общества. Опа сводилась в основном
к формуле: «два класса плюс социальный слой» (т. е.
рабочие, крестьяне и интеллигенция). А для эффектив-
ной социальной политики подобного представления было
недостаточно. Ведь социальный прогресс во взаимосвязи
с научно-техническим вызывает все большее многообра-
зие форм деятельности людей, их социальных связей, а
значит, и усложнение социальной структуры. Общество
не обедняется в своей структуре, а делается все более
многоцветным, многообразным.

Существует, например, много социально-профессио-
нальных групп и слоев, занимающих разное положение
в системе общественного разделения труда. Причем на
первый взгляд кажется, что речь идет о профессиональ-
ных группах и слоях, но в действительности они и соци-
альные, потому что отличаются друг от друга не только
видом выполняемого труда, но и местом в организации
общественного производства и т. д. Естественно, каждая
такая группа или слой имеют наряду с общими и свои
собственные интересы.
Качественно различные виды трудовой деятельности
вызывают, к примеру, внутреннюю дифференциацию ра-
бочего класса. Неодинаковость труда рабочих по степе-
ни его сложности связана с различием в уровне образо-
вания и профессионально-технической подготовки, выра-
жается в равных уровнях доходов (как следствие оплаты
но труду), т. е. вызывает социальные различия. В тот
или иной слой входят рабочие, выполняющие труд оди-
наковой степени сложности, обладающие примерно оди-
наковыми благами в соответствии с затраченным трудом,
имеющие общие черты в духовном облике и т. д. То же
самое можно сказать применительно к крестьянству. По
своему социальному положению крестьяне, получившие
профессию, имеющие дело со сложной техникой, отли-
чаются от тех из них, которые заняты ручным тяжелым
трудом и т. д.

В социальной структуре социалистического общества
особое место занимают такие общественные группы, как
женщины, молодежь, ветераны труда. Их обычно опре-
деляют как социально-демографические группы. Возраст,
пол людей являются важными демографическими при-
знаками. Сами по себе естественные демографические
различия между людьми не создают отношений соци-
ального неравенства. Но в переплетении, соединении с
классовыми и иными социальными признаками они дают
основание для выделения отличающихся друг от друга
социально-демографических групп. Основные характери-
стики таких групп обусловлены в конечном счете сущ-
ностью данного общественного строя. Социализм унич-
тожает имевшиеся в предшествующих формациях анта-
гонизмы, связанные с половозрастными различиями
между людьми. Однако остатки вытекающего отсюда
неравенства еще сохранились, требуют к себе постоян-
ного внимания и соответствующих мер по их преодо-
лению.

Взять, к примеру, положение женщин, доля которых
в общей численности рабочих и служащих в рассматри-
ваемый период держалась на уровне 51%. Пожалуй, не
было такой области общественной деятельности, где бы
не находили применения способности, таланты и энер-
гия женщин-тружениц. Но не были созданы реальные
условия для сочетания их трудовых, общественно-поли-
тических и семейных функций. Хотя в стране был принят
ряд законодательных актов, направленных на то, чтобы
женщины могли лучше сочетать благородный и очень
нужный обществу материнский труд с работой на про-
изводстве, на практике претворение этих законов в
жизнь встречало немало трудностей. Например, далеко
не всем матерям с двумя и более малолетними детьми
удавалось использовать положенный им неоплачиваемый
отпуск. Женщинам редко предоставлялась возможность
перейти на полставки, работать по гибкому графику,
применять надомный труд. Во вспомогательном произ-
водстве, где наибольший удельный вес ручного труда,
женщины составляли более 2/з всех работающих. В ос-
новном за счет женщин шел прирост неквалифицирован-
ного слоя промышленных рабочих, а также заполнение
оставленных мужчинами слабо механизированных рабо-
чих мест.

В социальной политике недостаточно учитывались
также специфические интересы молодежи, пенсионеров
и т. д., которые были неразрывной составной частью все-
го плюрализма человеческих интересов, характеризую-
щих социальную структуру советского общества.

Итак, социализм отнюдь не упрощает социально-
классовую структуру общества, автоматически не сни-
мает проблем ее развития. Диалектика состоит в том,
что усложнение структуры, дифференциация общества, с
одной стороны, усиливают разнообразие групповых ин-
тересов, а с другой — требуют постоянной заботы об
усилении общности интересов всех слоев и групп, кото-
рая обеспечивает их сплочение, а значит, и,способность
ставить крупные цели и достигать их.

Схематичное же представление о «макроструктуре»
советского общества, лишенное учета плюрализма, ди-
намики взаимодействия интересов различных социальных
групп и слоев вело к упрощению общей картины соци-
ально-классовых отношений. В партийных документах
70-х гг. подчеркивалась обычно общность коренных ин-
тересов рабочего класса, крестьянства и интеллигенции
и явно недооценивалось (или признавалось чисто фор-
мально) значение специфических интересов. Такой под-
ход не давал должных результатов для практической по-
литики. Более того, абсолютизация общих интересов, ак-
центирование внимания только на них — уводило от
решения ряда больных проблем социального развития
общества.

Во всем этом сказывались бюрократические деформа-
ции социализма. Исторический опыт показывает: команд-
но-административная система искажает подлинную роль
в обществе рабочего класса и его союзников, ущемляет
их жизненные интересы, порой противопоставляет один
класс или социальный слой другим (например, сохраняя
неэквивалентный обмен между городом и деревней}.
Особенно пагубное воздействие административной сис-
темы на всю социальную жизнь нашего общества состоя-
ло в том, что массы рабочих н крестьян отчуждались от
власти н собственности на средства производства, теряли
чувство хозяина, впадали в социальную апатию и индиф-
ферентность '.

Параллельно этому шел процесс роста бюрократии,
расширения слоя работников управления. В сфере управ-
ления к началу второй половины 80-х гг. было занято око-
ло 18 млн человека В указанное число входили не толь-
ко служащие центрального государственного аппарата,
но прежде всего большое количество управленцев на про-
мышленных предприятиях. Разбухание управленческого
аппарата свидетельствовало о бюрократизации всей си-
стемы общественных отношений.

В условиях социализма управленческие кадры, «рек-
рутируемые» из всех социальных групп, в том числе из
рабочих и крестьян, официально ориентированы на слу-
жение народу. Объективно существует почва для един-
ства руководителей и исполнителей, работников аппара-
та управления и других групп тружеников. Но это
единство нельзя абсолютизировать. В реальной жизни
между теми, кто выполняет функции управления, и дру-
гими группами трудящихся проявляются существенные
различия. Ведь руководитель по своему должностному
статусу имеет большие полномочия в распоряжении об-
щественной собственностью, вправе решать многие во-
просы кадровой политики и т. д.

Поскольку высокое должностное положение дает че-
ловеку определенные преимущества, постольку очень
важно иметь гарантии, чтобы на руководящие посты не
проникали люди, способные злоупотреблять властью в
своих эгоистических интересах. Между тем в годы застоя
подобные гарантии не только не создавались, но были

1	Вот что, например, об этом писал в «Правде» рабочий Кри-
ворожского металлургического комбината А. В. Сторожук: «Сколь-
ко лет людей приучали не думать, а быть исполнителями воли ад-
министрации. Ходил, как робот, на работу н пе думал. За тебя
все решат наверху, в кабинетах. Сейчас надо включаться в процесс
управления производством, а это не просто» (Правда. 1988. 31 мар-
та).

2	См.: Аргументы и факты. 1988. № 11. С. 1.
ослаблены даже те меры, которые действовали ранее.
И не случайно в ряде регионов страны многие должност-
ные лица были втянуты в преступную систему взяточниче-
ства и коррупций.

Очевидно, к анализу состава управленческих работ-
ников следует подходить конкретно, дифференцированно,
не распространяя на всех огульно те черты и свойства,
которые присущи бюрократии. Среди «управленцев» не-
мало добросовестных, честных работников. Однако в ус-
ловиях административно-командной системы управления
все большее число руководителей начало обособляться,
формируясь в некий слой привилегированных и неподот-
четных лиц. Службу народу, работу в гуще масс они под-
меняли кабинетным управлением, топя живое дело в по-
токе слов и бумаг. Основную ставку такие управленцы
делали на администрирование, приказы. На словах они
ратовали за социальную политику в духе звонких лозун-
гов «заботы о человеке», а в действительности проявля-
ли казенное равнодушие к правам и нуждам людей. Уп-
равленческий аппарат, используя «номенклатуру», вос-
производил себя, создавал себе систему привилегий.
И повсюду твердил о своем «единстве» с народом, хотя
социальные контрасты в обществе росли.

Эти деформации не могли не сказаться на тех процес-
сах, которые протекали в социально-классовой структуре
общества.

В документах партии того времени в качестве важней-
шей политической задачи выдвигалось осуществление ве-
дущей роли рабочего класса. Это неоднократно подчер-
кивалось XXIV, XXV и XXVI съездами КПСС

Данные заявления исходили из марксистского тезиса
о рабочем классе как главной силе строительства нового
общества. И в этом состоял их позитивный смысл. Но в
целом они носили во многом декларативный характер.
Нарастание застойных явлений в обществе вело к ухуд-
шению и условий жизни рабочих, и условий для их со-
циального творчества, выполнения своей роли в обще-
ственном развитии. Возникли две негативные и одно-
временно противоречивые тенденции: с одной стороны,
наличный социальный потенциал рабочего класса исполь-
зовался недостаточно, а с другой — наращивание его

1 См.; XXIV съезд Коммунистической партии Советского Союза:
Стеиогр. отчет. Т. 2. С. 232; XXV съезд Коммунистической партии
Советского Союза: Стеиогр. отчет. Т. 1. С. 88; Т. 2. С. 233; XXVI
съезд Коммунистической партии Советского Союза: Стеиогр. отчет,
Т. 1. С. 70; и др.
хотя и продолжалось, но все больше отставало от требо-
ваний научно-технического и социального прогресса.

Предпринимаемые в 70-е гг. меры по росту производ-
ства и расширению сферы обслуживания обусловили ко-
личественный рост рабочего класса. С 1970 по 1985 г.
численность рабочих увеличилась с 64,9 млн до 81,7 млн,
т. е. на 16,8 млн человек1. Проведенная в 1979 г. Всесо-
юзная перепись населения показала: доля рабочих в ра-
ботающем населении всех республик, кроме Туркмении,
стала преобладающей. Рабочий класс составлял боль-
шинство населения, занятого в народном хозяйстве, что
влияло на осуществление его роли в обществе.

По мере развития материально-технической базы на-
родного хозяйства менялась численность различных от-
рядов рабочего класса. За период с 1970 по 1985 г. число
рабочих в промышленности увеличилось на 4671 тыс., в
сельском и лесном хозяйстве — на 2253 тыс., в строитель-
стве— на 1535 тыс., а в торговле, общественном питании,
материально-техническом снабжении и сбыте, заготовках,
жилищно-коммунальном хозяйстве и бытовом обслужи-
вании населения, в непроизводственных отраслях народ-
ного хозяйства (здравоохранении, просвещении, культу-
ре н др.) — на 5961 тыс. человек1 2.

Конечно, рабочий класс усиливал свое влияние в об-
ществе тем, что становился все более многочисленной
общественной группой. По возрастание его роли в обще-
ственных процессах за счет количественных факторов
отвечало лишь потребностям экстенсивного развития эко-
номики. В условиях нее усиливающейся ориентации на
внедрение в производство результатов научно-техниче-
ской революции на передний план постепенно выдвигал-
ся качественный фактор, повышение культурно-техниче-
ского уровня и социальной активности рабочего класса.

Тем более что в 70-е гг. стали исчезать былые воз-
можности для быстрых темпов роста рабочих. С сере-
дины этого десятилетия доля рабочих в среднегодовой
численности занятого населения оставалась стабиль-
ной— па уровне 62—63%. Абсолютный прирост рабочих
в народном хозяйстве лишь немного превышал один
процент, тогда как в 60 — начале 70-х гг. был выше3.

1 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет: Юбил. стат, еже-
годник. С. 414.

2 Там же (наши подсчеты).

3 См.: Народное хозяйство СССР за 60 лет: Юбнл. стат, еже-
годник. М., 1977. С. 461 (наши подсчеты).
Жизнь настоятельно требовала сокращения затрат
живого труда. В связи с этим на октябрьском (1976 г.)
Пленуме ЦК КПСС была поставлена задача более ра-
ционального использования трудовых ресурсов. Но вме-
сто переноса центра тяжести на качественные измене-
ния в рабочем классе, на прогрессивные сдвиги в его
квалификационной структуре, упор по-прежнему делался
на количественные факторы. Общее повышение уровня
профессиональной культуры рабочего класса в 70-е гг.
было достигнуто главным образом за счет численности
тех его профессиональных групп, которые были заняты
в передовых отраслях промышленности.

Таким образом, в рассматриваемые годы исчезали
объективные предпосылки опережающего количественно-
го роста рабочего класса по сравнению с его качествен-
ными характеристиками. На первый план выдвигались
проблемы его качественного развития, а они требовали
широкого освоения передовой технологии, улучшения ус-
ловий труда на каждом рабочем месте.

XXV съезд КПСС и октябрьский (1976 г.) Пленум
ЦК КПСС приняли решения об ускорении темпов комп-
лексной механизации и автоматизации производственных
процессов во всех отраслях народного хозяйства, особен-
но механизации вспомогательных и подсобных работ1.
Как же они выполнялись? Увеличивались затраты на
внедрение новой техники1 2. Число комплексно-механизи-
рованных и автоматизированных участков4 цехов, произ-
водств возросло в промышленности с 44 248 в 1971 г. до
102 140 в 1985 г.3

Там, где хозяйственники и партийные организации ве-
ли настойчивую борьбу за внедрение новой техники и
технологии, достигались успехи в ликвидации различ-
ных видов неквалифицированного и тяжелого ручного
труда. Например, по инициативе партийной организации
Запорожской области на предприятиях стало разверты-
ваться движение под лозунгом: «Ручной труд — на плечи
машин». Этот почин сыграл позитивную роль в механи-
зации ручного труда, повышении эффективности работы,

1 См.: XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза:
Стеиогр. отчет. Т. 2. С. 20—21, 237; Правда. 1976. 26 окт.

2 Так, фактические затраты на эти цели (включая затраты про-
шлых лет) составили: 1971 —1975 гг.— 31,0 млрд р.; 1976—1980 гг.—
43,4 млрд р.; 1981—1985 гг.— 56,1 млрд р. (см.: Народное хозяйство
СССР за 70 лет. С. 75).

3 См. там же. С. 89.
лучшем использовании трудовых ресурсов. На предприя-
тиях области за пятилетку были выполнены десятки ты-
сяч мероприятий по внедрению новой техники, введены в
действие 634 поточные, механизированные и автоматиче-
ские линии, модернизировано около 7 тыс. единиц дей-
ствующего оборудования, создано 223 образца новой тех-
ники. Все это в конечном итоге привело к тому, что чис-
ленность людей на тяжелых работах была снижена в
2 раза '.

В объединении «Запорожтрансформатор» были созда-
ны инициативные группы и творческие бригады, в их сос-
тав входили передовые рабочие, конструкторы и техноло-
ги, которые искали и находили возможности уменьшения
доли тяжелых ручных операций. Координирующим
центром стала специальная комиссия по сокращению до-
ли ручного труда, созданная при парткоме. В результате
проделанной работы в объединении были механизиро-
ваны многие производственные операции. За пять лет
облегчен труд полутора тысяч человек.

Однако в целом коренных сдвигов добиться не уда-
лось. Показательно, что экономический эффект от вне-
дрения новой техники в расчете на рубль затрат за
1971 —1985 гг. уменьшился с 54 до 45 копеек1 2. Условия
труда на многих рабочих местах оставались тяжелыми.
Слабо осуществлялась механизация тех участков произ-
водства, где были заняты женщины. Хотя в апреле
1978 г. было принято постановление Совета Министров
СССР и ВЦСПС «О дополнительных мерах по улучше-
нию условий труда женщин, занятых в народном хозяй-
стве»3, немало женщин по-прежнему были заняты на тя-
желых ручных работах, в том числе и на таких, где фор-
мально женский труд был запрещен.

Многообещающие планы по внедрению новой техники
н технологии, механизации и автоматизации производст-
ва не были выполнены. Это в значительной степени яви-
лось следствием административного диктата и произвола
министерств п ведомств, которые больше заботились о
валовых показателях производства, чем об условиях тру-
да рабочих. Партийные и профсоюзные организации во
многих случаях этому потворствовали, мирясь с оста-
точным принципом выделения средств па социальные

1 См.: Правда. 1982. 12 февр.

2 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 75.

3 См.: Справочник партийного работника. М., 1979. Вып. 19.
С. 336.
нужды, на улучшение труда и быта рабочих. К тому же в
условиях административно-командной системы отсутст-
вовали экономические стимулы к освоению новой техни-
ки. Дело это хлопотное. И многие ведомства уходили от
Него, ориентируясь главным образом на новое промыш-
ленное строительство.

Численность рабочих, занятых ручным неквалифици-
рованным трудом, оставалась весьма значительной. Не
был преодолен разрыв в материально-техническом осна-
щении рабочих мест и вспомогательного производства.
В основном производстве в конце 70-х гг. доля рабочих,
занятых механизированным трудом, составляла 73%, а
на вспомогательном производстве — всего 29%, на погру-
зочно-разгрузочных и транспортных операциях — лишь
22% '. Удельный вес ручного труда снижался очень мед-
ленно: даже в первые два года одиннадцатой пятилетки
всего лишь на 0,4% 1 2. Да и это уменьшение достигалось в
основном за счет новых предприятий, а на действующих
скапливалось морально и физически устаревшее обору-
дование, требовавшее огромных затрат труда на ремонт
и восстановление. Как и раньше, это вело к росту рабо-
чих, занятых ручными операциями, в первые годы один-
надцатой пятилетки их количество возросло на 0,5% 3.

Таким образом, шло не уменьшение, а даже некоторое
увеличение ручного труда. Эту негативную тенденцию не
удалось переломить. В одиннадцатой пятилетке сложи-
лось, например, такое положение, когда в промышленно-
сти только на погрузочно-разгрузочных работах, транс-
портировке грузов и контрольных операциях оказалось
занято более 15% всех рабочих, или 4,5 млн чело-
век; уровень механизации вспомогательных работ был
в 2,3 раза ниже, чем основных. Поэтому и условия для
получения квалификации у различных групп рабочих
были неодинаковы: у одних она складывалась на основе
частично машинного производства, частично—автома-
тизированного, у других базировалась еще на ручном
труде ремесленного типа.

Растущие диспропорции между основным и вспомога-
тельным производством порождали несоответствия ме-
жду возросшими социальными требованиями советских
людей к содержанию и условиям труда и наличием в
народном хозяйстве большого числа непрестижных рабо-

1 См.: Социалистический труд. 1978. № 9. С. 24.

2 См.: Труд, 1983. 2 июля.

3 См. там же.
чих мест, что, в свою очередь, ослабляло тягу молодежи
к освоению рабочих профессий. Положение обострилось
в связи с тем, что с конца 70-х гг. трудовые ресурсы ста-
ли пополняться в основном за счет молодежи, как пра-
вило, со средним образованием. У нее, естественно, име-
лись более повышенные требования к условиям труда,
его содержательности и престижу. Стало все труднее
обеспечивать рабочей силой не только те места, где тре-
бовался ручной, малоквалифицированный труд, но и те,
где нужны были работы средней сложности.

Количество выпускников московских школ, пришед-
ших трудиться в промышленность, уменьшилось с 47% в
1972 г. до 42,8 в 1973 г. от числа фактически трудоустро-
енных юношей и девушек. Их приток в строительство со-
кратился соответственно с 2,5 до 1,4%. Зато число тех из
них, кто пришел в организации административно-хозяй-
ственного управления, культуры, разных НИИ, увеличи-
лось почти вдвое. Анализ изучения интересов почти ты-
сячи выпускников 24 средних школ Москвы показал
существенную разницу в оценке ими профессий физиче-
ского и умственного труда. Средний показатель заин-
тересованности в группе физического труда составил
2,75 балла, а отдельные из них — слесарь, строитель,
обувщик, токарь, фрезеровщик — оценивались еще ниже.
Желающих работать по этим профессиям оказалось
всего 2,3% от числа опрошенных. С другой стороны, про-
фессии умственного труда оценивались в 3,65 балла*.
Все это свидетельствовало о потере престижа в глазах
молодежи многих важных рабочих профессий.

Невнимание к условиям быта и труда рабочих ослож-
няло проблему воспроизводства рабочих кадров, стало
одним из источников социальной напряженности в обще-
стве и привело позже, в конце 80-х гг., к забастовкам й
ряде городов страны.

Серьезные проблемы возникли и в области профес-
сиональной подготовки рабочих кадров, повышения их
культурно-технического уровня. Этого настоятельно тре-
бовало развертывание научно-технической революции.
Между тем основная масса новых рабочих готовилась
по-прежнему непосредственно па предприятиях; в систе-
ме профессионально-технического образования специаль-
ность получали не более трети юношей и девушек, при-
ходящих на производство.

1 См.: Московская правда. 1974. 29 марта.
Учитывая объективные потребности времени, были
приняты меры по развитию всеобщего среднего обра-
зования молодежи и совершенствованию системы про-
фессионально-технического образования. Это привело к
заметному повышению культурно-технического уровня
рабочих. Если к началу 60-х гг. показатель образования
рабочих не превышал 5—6 классов, то к середине 80-х гг.
он уже приблизился к десяти годам обучения. Доля ра-
бочих с полным средним образованием поднялась до
60% '•

XXIV и XXV съезды КПСС признали необходимым
обеспечить подготовку рабочих высокой квалификации
прежде всего в профессионально-технических учили-
щах. Их сеть стала расти — с 5351 училищ в 1970 г. до
7783 в 1985 г. Число учащихся за это время увеличилось
с 2380 тыс. до 3978 тыс. человек1 2. Развернулось преобра-
зование профтехучилищ в учебные заведения, дающие
одновременно с профессиональной подготовкой и сред-
нее образование. В училищах такого типа (средних
ПТУ) в 1975/76 учебном году обучалось 1216 тыс., а в
1980/81 учебном году — 2169 тыс. человек3. Если в 1975 г.
число окончивших средние ПТУ составило около 10%
общего числа подготовленных квалифицированных ра-
бочих, то в 1981 г.— 25% 4- В девятой пятилетке в си-
стеме профессионально-технического образования было
подготовлено 9,5 млн молодых рабочих, а в десятой —
уже 12,5 млн. Новое состояло в том, что, в отличие от
предыдущих периодов, когда лишь треть молодого попол-
нения рабочего класса получала специальность в ПТУ,
в конце десятой пятилетки такие рабочие составили более
половины пришедших на производство.

Важную роль в подготовке рабочих кадров по-пре-
жнему продолжало играть обучение непосредственно на
производстве. В 1970 г. новым профессиям и специально-
стям было обучено 6,4 млн рабочих, а в 1985 г.— 7,1 млн 5.
Проблемы повышения квалификации рабочих неодно-
кратно рассматривались Центральным Комитетом КПСС.
В 1975 г. им было принято постановление «О работе Ми-
нистерства черной металлургии СССР по подготовке и

1 См.: Коммунист. 1987. № 16. С. 20.

2 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 422.

3 См.: СССР в цифрах в 1980 году: Краткий стат. сб. ЦСУ СССР.
М„ 1981. С. 206.

4 См.: Вестник статистики. 1983. Кг 4. С. 66.

6 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 424.
повышению квалификации рабочих кадров на производ-
стве», а в 1979 г. совместно с Советом Министров
СССР — постановление «О мерах по дальнейшему совер-
шенствованию подготовки и повышению квалификации
рабочих на производстве». Под влиянием этих решений
стала шире практиковаться подготовка рабочих курсо-
вым способом, доказавшим свое преимущество в сравне-
нии с индивидуально-бригадным методом обучения. Бы-
ли использованы такие формы обучения, как школы ком-
мунистического труда, школы передового опыта, народ-
ные университеты и т. д.

Свою положительную роль сыграло развернувшееся
уже в годы девятой пятилетки движение наставничества.
Так, на Украине к августу 1974 г. насчитывалось свыше
170 тыс. наставников, в том числе 1300 Героев Социали-
стического Труда'. В Ленинграде в 1975 г. работало
25 тыс. наставников1 2. Наставничество распространялось
но всех отраслях народного хозяйства. Это движение, хо-
тя в нем и проявлялись характерные для периода застоя
элементы заорганизованности и формализма, свидетель-
ствовало о возросшей роли передовых, кадровых рабочих
в воспитании молодежи, в повышении ее культурно-тех-
нического уровня.

В качественной структуре рабочего класса намети-
лись некоторые прогрессивные сдвиги. Так, доля высоко-
квалифицированных рабочих (V и VI разряды) с 1972 по
1982 г. увеличилась с 21 до 25,4%, а доля рабочих низ-
кой квалификации (1 и II разряды) сократилась с 28,1 до
23,2% 3. Таким образом, творческий, интеллектуальный
потенциал рабочего класса в 70-е—начале 80-х гг. не-
сколько усилился.

Однако наращивание этого потенциала проходило
весьма медленно и никак не отвечало требованиям ново-
го этапа научно-технической революции.

Начать с того, что общеобразовательная школа по-
прежпему была сориентирована в основном на подготов-
ку своих питомцев для поступления в вузы. Исследова-
ния, проведенные в 70-х гг., показывают, что 70—90%
старшеклассников стремились после окончания школы
продолжать учебу в вузе или техникуме4. Группы

1 См.: Очерки истории Коммунистической партии Украины. Киеи,
1977. С. 748.

2 См.: Коммунист. 1975. № 2. С. 57.

3 См.: Вестник статистики. 1983. № 6. С. 60.

4 См.: Тит.ча М. X. Выбор профессии как социальная проблема.
М„ 1975. С. 112—113.
выпускников школы, ориентированные на профессии фи-
зического и умственного труда, соотносились примерно
как 1 :2, в то время как реальные потребности народного
хозяйства предполагали обратную пропорцию.

Профессиональная ориентация в общеобразователь-
ной школе почти отсутствовала. Лишь небольшая часть
выпускников десятилетки шла работать по полученным
в школьные годы специальностям. Даже в середине
80-х гг. она составляла лишь около 14% '• Опрос горьков-
скими социологами молодых рабочих показал, что треть
из них случайно выбрала профессию («выбора не было»,
«выбрал заодно с друзьями», «случайно»). 24% молодых
производственников ответили, что предпочли бы другую
профессию, если бы пришлось выбирать заново1 2. А ведь
по данным тех же социологов, индекс удовлетворенности
профессией намного выше у тех, кто выбрал ее созна-
тельно.

Не удивительно, что система профессионального обра-
зования испытывала хронический дефицит учащихся, по-
стоянные трудности с комплектованием своего контин-
гента. В ПТУ шла примерно 7з школьников, а требова-
лось не менее 2/3, к тому же в ПТУ поступали отнюдь не
лучшие ученики.

Постоянные срывы сроков строительства ПТУ, недо-
статочный уровень материальной базы многих из них, от-
сутствие квалифицированных педагогических кадров по-
рождали многие трудности в обучении молодой рабочей
смены. Подготовка выпускников профтехучилищ в боль-
шинстве случаев не соответствовала уровню технического
оснащения предприятий. В результате молодые рабочие,
придя в трудовые коллективы, были вынуждены доучи-
ваться прямо у станка.

Окружавшая питомцев ПТУ старая техника, отжив-
шие приемы работы затрудняли формирование высокой
культуры труда, адекватной современному производству,
затрудняли процесс адаптации в трудовых коллективах,
вызывали чувство неудовлетворенности работой, своей
профессией. Так, по данным уральских социологов,
68,8% молодых рабочих не были удовлетворены своим
трудом. Из 1053 молодых рабочих Свердловска 50,7%
ответили, что им в той или другой степени не нравится
их профессия.

1 См.: Правда. 1986. 23 авг.

\2 См.: Социальные процессы и управление. Горький, 1980. С. 71,
Недостатки в работе системы профтехобразования
объясняют, почему предприятия стремились расширить
собственную сеть различных форм обучения рабочих.
И нередко выпускники восьмых классов дневных общеоб-
разовательных школ предпочитали профтехучилищам ин-
дивидуальные формы ученичества на предприятиях. Ме-
жду тем в обучении рабочих непосредственно на пред-
приятиях имелись серьезные изъяны, н в партийных
документах была ясно выражена линия на подготовку
рабочей смены преимущественно в системе профтехобра-
зования. Но эта линия недостаточно последовательно
проводилась в жизнь.

Обучение в вечерних школах рабочей молодежи так-
же страдало многими недостатками. Очковтирательство,
приписки здесь стали массовым явлением. В некоторых
школах многие учащиеся числились лишь на бумаге.
Обучение велось на крайне низком уровне.

В целом социально-политический и культурный уро-
вень рабочего класса повышался. Однако его активность,
степень влияния в производстве и обществе далеко не
соответствовали той роли, которую он объективно дол-
жен был играть в социалистической стране. Он оставался
внутренне дифференцированным, и не только в социаль-
ном, но и в идейно-политическом плане. Далеко не каж-
дый рабочий четко осознавал свои социальные интересы,
Мог выступить в качестве сознательного борца за их реа-
лизацию. В наибольшей степени это коснулось тех, кто
еще недавно вышел из рядов крестьянства, но рабочим
в полном смысле слова не стал. В этой среде еще не
сформировались характерные черты рабочего класса:
профессиональная гордость, чувство коллективизма, ува-
жение к творческому труду. Неудивительно, что среди ра-
бочих было еще немало людей, слабо подготовленных в
профессиональном отношении, халатно относящихся к
своим обязанностям, не дорожащих рабочей честью, бра-
коделов н нарушителей дисциплины. Так, в машино-
строении— этом сердце всей индустрии — 75°/о брака и
30% поломок оборудования и инструментов происходило
в рассматриваемые годы исключительно по причине недо-
статочной квалификации рабочих1. Весьма высоким был
удельный вес рабочих-сделыцнков, не выполнявших нор-
мы выработки.

1 См.: Батышев С. Я. Проблемы обучения и воспитания работаю-
щей молодежи. М., 1978. С. 12
На отношение рабочих к своим обязанностям пагубно
влияла уравниловка, которая вела к искажению прин-
ципов социальной справедливости. Заработная плата
стала мало зависеть от реальных результатов. У квали-
фицированных рабочих терялась заинтересованность в
высокопроизводительном труде, зато вольготно жилось
тем, кто уповал на «выводиловку» или стремился «вы-
носить» с предприятия все, что «плохо лежит». Отчу-
жденным от средств производства, равнодушным ко все-
му «наемным работникам» присуще всегда стремление
«урвать» побольше, а сделать поменьше. И дело здесь
не столько в «падении нравственности», сколько в той
экономической системе, которая общественную собствен-
ность превращала в «ничейную», а рабочего, вместо хо-
зяина производства,— в простого исполнителя, находяще-
гося в полной зависимости от произвола бюрократии, ве-
домственных структур.

В годы господства административно-бюрократической
системы общественно-политическая роль рабочего класса
проявлялась главным образом через партию. В условиях
этой системы, враждебной социалистическому самоуп-
равлению масс, невозможно'было на деле обеспечить не-
посредственную управленческую деятельность рабочих,
а без этого нельзя в полной мере реализовать роль рабо-
чего класса как ведущей силы общества.

Ленинский завет—расширять представительство ра-
бочих в различных государственных и партийных орга-
нах, всемерно развивать самодеятельность масс — фор-
мально выполнялся. К примеру, за 1976—1980 гг. доля
рабочих среди всех принятых в члены партии поднялась
с 57,6 до 59% '. Удельный вес рабочих в социальном сос-
таве партии возрос с 41,6 до 43,4% 1 2. Увеличилось их чи-
сло в руководящих партийных органах. Но, поскольку
все основные вопросы внутрипартийной жизни по-преж-
нему решались партаппаратом, такое увеличение мало
что дало. Скорее, оно служило своего рода ширмой для
прикрытия бюрократических тенденций в деятельности
партийного аппарата.

Формально проводилась в жизнь и линия, направлен-
ная на повышение доли рабочих в составе Советов всех
ступеней. Если в 1974 г. рабочие составляли 32,8% сос-
тава депутатов Верховного Совета СССР, то в 1979 г.—

1 См.: Справочник партийного работника, 1981. Вып. 21. С. 489.

2 См. там же. С. 490.
уже 34,8% '. На деле же и в высшем органе государст-
венной власти все решал аппарат, а на долю рабочих ос-
тавалось лишь формальное одобрение, единогласное го-
лосование, да украшение собою разных президиумов.

Противоречивость положения рабочего класса 70 —
начала 80-х гг. в политической жизни страны заключа-
лась в том, что на словах ему отводились передовые по-
зиции, а на деле вследствие жесткой административно-
бюрократической системы управления он был отчужден
как от действенных рычагов власти в политике, так и от
средств производства в экономике. В лучшем случае ра-
бочий мог чувствовать себя хозяином на своем рабочем
месте. В управлении же предприятием, не говоря уже.об
общегосударственном уровне, его возможности были рез-
ко сужены. Опросы работников ряда промышленных
предприятий разных городов накануне введения в дей-
ствие Закона о государственном предприятии, т. е. уже
но второй половине 80-х гг., показали, что чувствуют се-
бя хозяином: на рабочем месте от 48 до 68%, в бригаде,
па участке — от 33 до 38%, в цехе — от 10 до 21%, на
предприятии — от 7 до 11 % 1 2.

Для того чтобы разрешить противоречие между объ-
ективно присущей рабочему классу ролью в политиче-
ской жизни общества и его фактическим положением в
условиях административно-бюрократической системы, не-
обходим был демонтаж этой системы, который стал осу-
ществляться лишь в результате начатой по инициативе
партии радикальной экономической и политической ре-
формы. Путь к этому открылся после апрельского
(1985 г.) Пленума ЦК КПСС, когда стали создаваться
реальные возможности качественного скачка в полити-
ческой активности рабочего класса. Он показал себя как
действительно ведущая сила общества, способная обуз-
дать диктат ведомств, дать отпор пренебрежительному
отношению бюрократии к нуждам рабочего человека.
Шахтерские стачки в июле 1989 г. высветили ту истину,
что, как выразилась одна газета, «время «на все соглас-
ного» рабочего класса миновало безвозвратно»3.

Подобно тому как суть всей социальной структуры
общества выражается в его классовой структуре, ибо
классовые отношения корнями своими уходят в глубь

1 См.: Справочник партийного работника, 1981. Вып. 21. С. 505.

2 См.: Гордон Л. А., Комаровский В. В., Назимова А. К- Пере-
стройка советской экономики и рабочий класс. М., 1988. С. 44.

3 Известия. 1989. 31 авг.
способа производства, стержень системы социально-клас-
совых союзов рабочего класса составляет его союз с кре-
стьянством. Степень же прочности этого союза всегда в
Значительной мере определялась тем, каково было по-
ложение крестьянства в обществе. В рассматриваемые
годы партия приняла ряд мер по улучшению его положе-
ния. Сошлемся, например, на решения июльского (1978 г.)
Пленума ЦК КПСС, которые предусматривали выделе-
ние на нужды сельского хозяйства крупных капитальных
вложений, предоставление колхозам больше техники, ми-
неральных удобрений, повышение закупочных цен на не-
которые виды сельскохозяйственной продукции и т. д.
Предусмотрено было также более активное содействие
сельским жителям в ведении подсобного хозяйства.

Однако решения этого Пленума ЦК партии, как и
многие другие принятые в те годы директивы, касаю-
щиеся проблем колхозного крестьянства, почти не за-
трагивали главного: административно-бюрократического
стиля управления колхозами и радикального преобразо-
вания форм собственности. Огосударствление колхозно-
кооперативной собственности продолжалось. Неделимым
фондом, а фактически и произведенным продуктом кол-
хоз не мог распорядиться по своему усмотрению. Кол-
лективные хозяйства опутывались все более густой сетью
положений, инструкций, предписаний. Сверху по-преж-
нему шли команды: сколько и чего сеять, когда убирать
и т. п. Продолжался процесс преобразования колхозов в
совхозы. Крестьяне охотно соглашались на такое преоб-
разование: их привлекали не только социальные права
рабочих, которые колхозникам не предоставлялись, но и
твердо гарантированная оплата труда, не зависимая от
конечного результата (гарантированную зарплату полу-
чали и работники убыточных совхозов). Словом, кре-
стьянин все более отчуждался от земли и средств про-
изводства, все более «раскрестьянивался».

Что касается личного подсобного хозяйства, то, не-
смотря на провозглашенную линию на его поддержку,
оно развивалось вяло. Крестьяне по-прежнему испыты-
вали большие затруднения в приобретении молодняка
скота и птицы, необходимого инвентаря и «малой» ме-
ханизации, кормов, в реализации полученной продукции.
Провозглашенная в теории и политических решениях ин-
теграция подсобного хозяйства колхозников с общест-
венным хозяйством колхозов, сельской потребкоопераци-
ей оставалась на бумаге.
По-прежнему осуществлялся курс на форсированное
обобществление колхозного производства, сближение и
слияние обеих форм социалистической собственности в
единую — общенародную, что в значительной степени со-
действовало на практике процессу «раскрестьянива-
ния» '. Этот курс нашел свое отражение и в известном
постановлении ЦК КПСС «О дальнейшем развитии спе-
циализации и концентрации сельскохозяйственного про-
изводства на базе межхозяйственной кооперации и агро-
промышленной интеграции» (1976 г.). Специализация и
концентрация сельскохозяйственного производства, меж-
хозяйственное кооперирование, подчеркивалось в нем,
способствуют «решению большой социальной задачи: по-
вышению уровня обобществления колхозного производ-
ства, совершенствованию общественных отношений,
сближению двух форм социалистической собственности,
постепенному устранению существенных различий между
городом и деревней»1 2.

В этих целях был взят курс на развитие межхозяйст-
венпых предприятий и организаций. Если в 1970 г. их
было 4580, то в 1985 г. их насчитывалось уже 10 3753.
Крестьяне, работавшие в таких объединениях, были непо-
средственно связаны не только с колхозной, но и с го-
сударственной собственностью, формы организации их
труда приближались к тем, которые существовали па
государственных предприятиях. Укреплялось сотрудниче-
ство аграрного отряда рабочего класса и колхозного кре-
стьянства. Тем не менее эти формы не смогли качествен-
но изменить экономические отношения па селе, преодо-
леть отчуждение колхозника от земли и средств произ-
водства.

Следует также отметить, что в 70-е гг. в ряде звеньев
аграрно-промышленного комплекса стал все заметнее
проявляться ведомственный подход. Многие организации,
призванные обслуживать сельское хозяйство, создавали
свои базы в районных и областных центрах, вдали от по-
лей и ферм, н должной ответственности за урожай и ко-

1 Стремление быстрее ликвидировать колхозную собственность
нашло свое отражение н н научной литературе. Так, со второй поло-
вины 70-х гг. ученые Института экономики ЛИ СССР отстаивали точ-
ку зрения, что к 1990 г. должно произойти слияние колхозно-коопе-
ративной собственности с общенародной (см.: Социально-экономи-
ческие проблемы перехода советского общества к бесклассовой струк-
туре. М., 1982. С. 54).

2 КПСС в резолюциях... Т. 13. С. 100.

3 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 296.
печную продукцию животноводства не несли. Их услуги
планировались, как правило, в рублях, и они были за-
интересованы не столько в конечных результатах хозяй-
ствования, сколько в том, чтобы получить с хозяйства
как можно больше денег. К тому же стоимость разного
рода услуг со стороны Сельхозтехники, Сельхозхимии и
др. год от года увеличивалась. Подобного рода ведомст-
венные притязания вызывали обострение противоречий
между партнерами агропромышленного комплекса, не
способствовали укреплению социально-классового союза
трудящихся города и деревни.

В свою очередь, внутреннее развитие крестьянства со-
провождалось рядом кризисных явлений.

Такие разноплановые факторы, как дальнейшая ин-
дустриализация колхозного производства, неупорядочен-
ный рост промышленных объектов, преобразование кол-
хозов в совхозы, неудовлетворительное состояние соци-
ально-культурного обслуживания деревни и т. д., способ-
ствовали стихийной миграции из села в город, уменьше-
нию численности и доли крестьянства в составе всего
населения. Среднегодовая численность колхозников, за-
нятых в общественном хозяйстве колхозов (включая и
тех, за период работы которых колхозы были преобра-
зованы в совхозы), сократилась с 17 млн чел. в 1970 г. до
12,8 млн в 1985 г.* 1 В составе населения, занятого в на-
родном хозяйстве, доля колхозников уменьшилась с
16,2% в 1970 г. до 10,1% в 1985 г.2 Этот процесс требует
неоднозначной оценки. Там, где он был вызван, к при-
меру, ростом производительности труда в колхозном про-
изводстве, там он носил более или менее естественный
характер. Там же, где колхозники уходили в город в
большинстве случаев из-за неудовлетворительных усло-
вий труда и быта, сокращение численности крестьянства
носило негативный характер, порождало значительные
трудности в обеспечении колхозного производства кад-
рами, осложняло решение продовольственной проблемы.

На основе изменений в содержании и характере тру-
да происходили сдвиги во внутриклассовой структуре
крестьянства. Среди колхозников стали более распро-
страненными такие профессии, как механизатор широ-
кого профиля, тракторист, комбайнер, электрик, диспет-
чер по управлению автоматизированными устройствами

1 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 300.

1 См. там же. С. 411.
и др. Только механизаторы составляли в 1980 г. более
16% всех занятых в колхозном производстве1.

Увеличился слой крестьян, занятых сложными, близ-
кими к индустриальному типу видами труда. По ряду со-
циальных показателей они сблизились с рабочим клас-
сом. Так, например, все более стирались различия между
крестьянством и рабочим классом в области образова-
ния. В 1970 г. на тысячу рабочих приходилось 590 чело-
век с высшим и средним (полным и неполным) образо-
ванием, а на тысячу колхозников — 393; в 1987 г.— соот-
ветственно 861 и 7631 2. В какой-то мере выравнивались и
размеры доходов рабочих и колхозников: среднедуше-
вой совокупный доход колхозников к уровню совокупно-
го дохода рабочих промышленности составлял в 1970 г.
63%, в 1980 г.— 67% (в сравнении с работниками совхо-
за показатели выглядят соответственно: 92 и 97%) 3.

В те годы наша печать много писала об этих пози-
тивных процессах в среде крестьянства, нередко чересчур
расширительно толкуя их значение. Оставался как бы в
тени тот факт, что еще значительная часть крестьян не
имела определенной профессии, была занята неквалифи-
цированными видами работ. Остро ощущалась нехватка
колхозных механизаторов. Темпы роста их были неудо-
влетворительными: с 1970 по 1980 г., например, числен-
ность механизаторов в колхозах увеличилась всего на
207 тыс. человек4, Не удалось преодолеть отставание ма-
териально-технической базы колхозного производства5.

1 См.: Народное хозяйство СССР, 1922—1982. С. 315, 321.

2 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 526.

3 См.: Аргументы и факты. 1982. № 8. С. 3. Надо отметить, что
в официальных статистических сборниках даются несколько иные по-
казатели: в 1970 г. уровень реальных доходов колхозников по от-
ношению к доходам рабочих и служащих в расчете на члена семьи
составил 80%, а в 1986 г.— 92% (см.: Народное хозяйство СССР
за 70 лет. С. 441).

4 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 309.

5 В конце 70-х гг. ощущалась недостаточная обеспеченность сель-
ского хозяйства основными производственными фондами, уровень
ее составлял примерно 70% от нормативного (см.: Сельская жизнь.
1981. 22 окт.). Около 350 операций выполнялось вручную, на них
в начале 80-х гг. было занято 16 млн человек. В хозяйствах имелось
лишь 60% наименований машин, необходимых для комплексной ме-
ханизации технологических процессов в земледелии (см.: Экономика
сельского хозяйства. 1984. № 4. С. 36). Как отмечал в своем вы-
ступлении на первом Съезде народных депутатов СССР известный аг-
рарник В. А. Стародубцев, 70% общего объема работ в сельском
хозяйстве — это тяжелый ручной труд. Энерговооруженность наше-
го земледельца всего 35 л. с., а американского фермера — 140 л. с.
(см.: Правда. 1989. 1 июня).
Отсутствие комплексной механизации при возделыва-
нии ряда культур, в особенности на животноводческих
фермах, где все еще преобладал тяжелый ручной труд,
приводило к тому, что многие сельскохозяйственные про-
фессии в глазах молодежи становились непрестижными.
Опрос, проведенный Институтом социально-экономиче-
ских проблем развития агропромышленного комплекса
АН СССР среди старшеклассников, показал, что только
12% из них хотели бы работать по чисто крестьянским
профессиям, а среди девушек — лишь 7%. Подавляющее
большинство сельских школьников мечтало стать торго-
выми работниками, воспитателями детских садов, медсе-
страми, врачами, но отнюдь не крестьянами

В значительной мере это было связано с тем, что ни-
как не решался главный вопрос: как вернуть крестьяни-
ну чувство хозяина земли, своего труда. Практика под-
сказывала, что колхозно-кооперативная собственность
должна какой-то своей частью, в каких-то формах быть
одновременно и собственностью конкретных производи-
телей. Только при этом условии может исчезнуть ощуще-
ние «ничейности» коллективной собственности и возник-
нуть положение, при котором интересы отдельного тру-
женика будут на деле сопряжены с интересами коллек-
тива и общества. Однако некоторые попытки перейти на
новые формы хозяйствования, предпринятые, например,
директором опытного хозяйства в Акчи (Казахстан)
И. Н. Худенко, решительно пресекались управленческой
бюрократией и не получили развития. А сам Худенко за
свои смелые эксперименты был ошельмован и оказался в
тюрьме.

Справедливости ради надо отметить, что там, где пар-
тийные организации вплотную занимались улучшением
культурно-бытовых условий жизни в деревне, заботились
о трудовом воспитании и профессиональной ориентации
сельской молодежи, положение с кадрами в колхозах
было более стабильным, молодые хлеборобы чаще оста-
вались в родных селениях. Успешнее решались эти про-
блемы в Ставропольском крае, Костромской, Полтавской
и ряде других областей, где многие школьники трудились
в ученических производственных бригадах, а после окон-
чания школы работали в колхозах и совхозах.

Но в целом в 70-е гг. не удалось сдержать стихийную
миграцию из села в город. Более того, в ряде мест она

1 См.: Социологические исследования. 1985. № 1. С. 103,
стала нарастать. И это неудивительно. Социальное пере-
устройство деревни велось крайне низкими темпами. По
уровню благоустроенного жилья, медицинского, торгово-
го, бытового, транспортного и культурного обслужива-
ния она намного отставала от города. К тому же надо
учитывать, что любые улучшения крестьянского жилья и
хозяйства, всей социально-культурной инфраструктуры
деревни делались главным образом за счет колхозных
средств, а не за счет госбюджета, как обычно в городах.
Сельский житель чувствовал себя ущемленным во мно-
гих правах.

Большой урон сельскому хозяйству нанесла возник-
шая еще в 60-е гг. концепция перспективных и непер-
спективных деревень, которая привела к искусственному
созданию укрупненных поселений за счет обескровлива-
ния и запустения тысяч малых деревень. К тому же на
центральных усадьбах порой возводили многоэтажные
дома («как в городе»), не учитывая особенностей сель-
ского быта, психологии крестьян, их потребностей в ве-
дении личного подсобного хозяйства. И результаты по-
добных перегибов не замедлили сказаться: усилилась,
как уже было отмечено, миграция сельского населения,
замерла жизнь в небольших деревенских поселениях *.
Окружающие их земли выпали из сельскохозяйственного
оборота 1 2.

Миграция сельских жителей в город способствова-
ла росту городского населения: с 1970 по 1986 г. его
удельный вес возрос с 56,3 до 65,6% 3- Вместе с тем это
вело к появлению новых острых проблем, связанных с
процессами урбанизации.

Формально партия взяла курс на рациональную ур-
банизацию. В документах делался упор на создание в
основном малых и средних городов. Но этот курс, к со-
жалению, не удалось осуществить на практике. В про-
цессах урбанизации был допущен перекос в сторону

1 При этим надо иметь в виду не только заколоченные дома,
по и добротные хозяйственные постройки, приусадебные сады и
ягодники (а их в оставленных домохозяйствах было не менее
130 тыс. га).

2 Только в Подмосковье в начале 80-х гг. в малых населенных
пунктах пустовало более 25 тыс. га земли (см.: Труд. 1987. 26 мар-
та).

3 Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 373. Среднегодовой
прирост городского населения за счет мигрантов из села составлял
в 60—70-е гг. 1,6 млн человек (см.: Население СССР: численность,
состав и движение населения: Стат. сб. М., 1975. С. 178).
стихийного роста городов-гигантов'. Не были выполнены,
в частности, решения об ограничении роста таких городов,
как Москва и Ленинград. Хотя партийные организации
названных, да и ряда других крупных городов наметили
специальные комплексные планы экономического и соци-
ального развития городских поселений, они не смогли
добиться подлинно научного решения проблем градо-
строительства.

Рост населения крупных городов был фактически не-
управляем. Это приводило к возрастанию трудностей в
решении социальных вопросов. Темпы механического
прироста населения, как правило, опережали темпы раз-
вития отдельных отраслей городского хозяйства, что при-
водило к ухудшению бытового обслуживания. Действо-
вавший в то время «остаточный принцип» выделения
средств на нужды социальной сферы приводил к отста-
ванию ввода объектов социально-культурного назначе-
ния и строительства жилья, тормозил решение многих
проблем жизни города. 80-е гг. получали в наследие от
предшествующего десятилетия обострившуюся ситуацию
с обеспечением горожан транспортными и торговыми
услугами, продовольствием, общественным питанием,
состоянием здравоохранения и охраны окружающей сре-
ды, общественного правопорядка и т. д. Все это, разу-
меется, негативно сказывалось на всех видах деятель-
ности городского населения, снижало его социальную
активность.

И все же положение сельских тружеников было зна-
чительно хуже. Ни в одной цивилизованной стране пло-
ды крестьянского труда не ценились так низко, как в на-
шей. Возникли огромные «ножницы» между ценами сель-
скохозяйственной и индустриальной продукции в ущерб
селу. Назрел вопрос о возвращении деревне «долгов»,
возникших в результате неэквивалентного обмена между
городом и селом. Так, в послевоенное время (1946—
1969 гг.) село получило 55 млрд р. капиталовложений, а
остальные отрасли народного хозяйства — почти
300 млрд р.1 2 Наступила пора более широко привлекать
накопленный в городе мощный производственный и куль-

1 В 1959 г. в СССР было 25 городов с населением более 0,5 млн
человек, а в 1981 г.— 48; в начале 80-х гг. в 21 городе-миллионере
проживало уже 36,5 млн человек, или около 22% всех горожан (см.:
Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 г. СССР (сводный том),
М., 1962. С. 35; Народное хозяйство СССР в 1980 г. С. 18—20).

2 См.: Правда. 1989. 9 февр.
турный потенциал для решения проблем деревни, в том
числе и для укрепления шефских связей.

В Горьковской области, например, партийная органи-
зация завода «Красное Сормово» первой начала плани-
ровать шефскую работу на селе на пятилетний срок. На
рабочих собраниях утвердили мероприятия по оказанию
помощи колхозам в индустриализации сельского хозяй-
ства. Так родилась своего рода «колхозная пятилетка»
коллектива промышленного предприятия. Примеру горь-
ковчан последовали производственные коллективы неко-
торых других городов.

Но такого рода шефство, связанное с планомерной и
разносторонней работой по укреплению прежде всего
материально-технической базы колхозов и совхозов, не
стало системой. Обычно дело сводилось к бесконтроль-
ной посылке людей, при которой шефы оказывались
совершенно не заинтересованными в результатах труда.
К сельскохозяйственным работам привлекались все в
большем количестве рабочие и служащие, учащиеся, сту-
денты ’. Во многих местах руководители колхозов и сов-
хозов принимали эту помощь как должное, не особенно
заботясь о рациональном использовании людей, об эф-
фективности их работы. В результате страдало дело и
на основном рабочем месте, и на подшефном.

Итак, в 70-е—начале 80-х гг. в отношениях между
тружениками сел и городов, между рабочим классом и
крестьянством накопилось немало проблем, которые тре-
бовали радикального решения. Стремление загнать их
вглубь, отложить решение под предлогом мнимого бла-
гополучия усиливало социальную напряженность в об-
ществе, вело к ослаблению союза классов и социальных
групп советского общества.

Немало серьезных проблем накопилось и в сфере
развития советской интеллигенции2, значение которой

1 Так, п 1970 г. число горожан, привлеченных на сельхозрабо-
ты, в целом но стране составило 0,6 млн человек, а в 1986 г.— почти
1,5 млн (см.; Аргументы н факты. 1987. № 16. С. 2).

1 Используя термин «интеллигенция», мы учитываем, что в ста-
тистике работники, запятые преимущественно умственным трудом,
относятся обычно к категории «служащие». Однако в научной ли-
тературе проводится более детальное разделение служащих на соб-
ственно интеллигенцию, т. е. служащих-специалистов, труд которых
требует подготовки в высшей или средней специальной школе, и слу-
жащих неспециалистов, чей труд не обусловлен такой подготовкой
(см., например: Микульский К. И., Роговин В. 3., Шаталин С. С. Со-
циальная политика КПСС. М., 1987. С. 75).
неуклонно повышалось в связи с дальнейшим углубле-
нием научно-технической революции, необходимостью
повышения культурного потенциала общества.

Объективным потребностям научно-технического
прогресса отвечали предпринимаемые в те годы меры
по количественному росту интеллигенции, повышению
ее роли в обществе. Темпы роста численности специа-
листов с высшим и средним специальным образованием
превышали темпы прироста численности рабочих и
служащих, вместе взятых. В 1970 г. насчитывалась
16841 тыс. специалистов, занятых в народном хозяйстве,
а в 1985 г.— 33 592 тыс.1

Добиваясь количественного роста советской интелли-
генции, партия видела необходимость воздействовать и
на процесс ее внутреннего развития. Определение ра-
ционального соотношения воспроизводства специалистов
с высшим и средним специальным образованием, совер-
шенствование системы их переподготовки, повышение
квалификации, правильная расстановка на производст-
ве, оплата труда, повышение трудовой и общественно-
политической активности — таковы некоторые задачи со-
циальной политики того времени по отношению к ин-
теллигенции. Они нашли отражение в постановлениях
ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по даль-
нейшему совершенствованию высшего образования в стра-
не» (1972 г.), «О мерах по дальнейшему совершенство-
ванию руководства средними специальными учебными
заведениями и об улучшении качественной подготовки
специалистов со средним специальным образованием»
(1974 г.), «О дальнейшем развитии высшей школы и по-
вышении качества подготовки специалистов» (1979 г.)
и др.

Постановлений принималось немало, но социальные
проблемы интеллигенции решались крайне медленно и
во многих случаях неудовлетворительно. Безоглядный
упор лишь на количество привел к тому, что к началу
80-х гг. в СССР сложился избыток одних отрядов ин-
теллигенции (технической) и острый недостаток других
(экономистов, юристов, социологов). По числу дипло-
мированных инженеров наша страна почти вчетверо
превзошла США, но общая численность работающих
была выше только на треть. За рубежом число служащих,
которые готовились на краткосрочных курсах или в так

1 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 418.
называемых младших двухгодичных колледжах, было
в два с половиной раза больше, чем работников анало-
гичных категорий в СССР '.

Подобные негативные явления во внутренней струк-
туре технической интеллигенции со временем станови-
лись все заметнее. В начале 60-х гг. намечалось довести
к 1970 г. соотношение между численностью специалистов
с высшим и средним специальным образованием в ряде
ведущих отраспей народного хозяйства до 1:3—1:4 1 2.
Реальное же соотношение оказалось 1:1,4, а через десять
лет, к 1980 г., ухудшилось и оно, снизившись до 1:1,3 3.
Не случайно поэтому многие дипломированные специа-
листы на наших заводах и в НИИ занимались отнюдь
не инженерным, а канцелярским трудом, выполняли
функции лаборантов и т. п.

И в то же время многие инженерные должности за-
нимали так называемые «практики» (т. е. лица, не име-
ющие соответствующего диплома). К концу 70-х гг. их
доля составляла до 20% в промышленности, 11%—в
сельском и лесном хозяйстве, 22% — в органах государ-
ственного управления и их структурных подразделени-
ях 4. С другой стороны, почти половина выпускников ву-
зов получала право на «свободное трудоустройство».

К тому же и уровень подготовки дипломированных
специалистов оставлял желать лучшего. Анкетный опрос
ряда руководителей предприятий и организаций пока-
зал, что уровень знаний по вопросам организации про-
изводства и экономической работы на предприятии у
28% молодых выпускников вузов экономических специ-
альностей был оценен на «удовлетворительно», а 2% при^
званы просто малограмотными в вопросах конкретной
экономики5 6.

С каждым годом в стране увеличивалось число на-
учных работников. Мы перегнали в этом отношении

1 См.: Правда. 1981. 27 дек.

2 См.: Решении партии и правительства по хозяйственным во-
просам. М., 1963. Т. 5. С. 328.

3 См.: Народное хозяйство СССР в 1985 г. С. 400 (подсчеты).
Эта тенденция не была приостановлена и в последующие годы. Если
в 1980 г., например, па 100 инженеров приходилось 210 техников, то
в 1983 г.— уже 197; на 100 врачей — соответственно 282 и 275 ра-
ботников среднего медперсонала (см.- Народное хозяйство СССР
в 1983 г. М., 1984. С. 400—401 (подсчеты).

4 См.: Численность и состав населения СССР: По данным Все-

союзной переписи населения 1979 г. М., 1985. С. 200—201 (подсчеты).

6 См.: Вестник высшей школы. 1985. № 3. С. 69.
многие развитые капиталистические страны. Но значи-
тельно отстали от них в деле эффективного использова-
ния научного потенциала страны. Так, проведенное в
70-х гг. исследование 30 ленинградских научно-исследо-
вательских институтов показало, что у 55% научных ра-
ботников на протяжении ряда лет не было никакой твор-
ческой отдачи ’. Опрос 5 тыс. сотрудников 127 НИИ,
проведенный в начале 80-х гг., свидетельствовал, что
40% из них затрачивает на собственную научную рабо-
ту не более половины рабочего времени1 2. Как отмечал
директор Московского электромеханического завода
им. Владимира Ильича П. Н. Скринский, потенциал за-
водского инженера использовался всего на 20%. Паде-
ние социальной активности работников умственного
труда стало весьма заметным признаком застоя в эко-
номике и других сферах общественной жизни.

Причин, вызвавших такую ситуацию, было немало.
Одна из важнейших — все та же уравниловка. Если в
1940 г. соотношение зарплаты ИТР и рабочих в промыш-
ленности составляло 2,15:1, то к началу 80-х гг. оно
стало лишь 1,1 : 1. Дело дошло до того, что средняя
зарплата большинства конструкторов и технологов ста-
ла ниже средней заработной платы рабочих большинства
профессий3. Все больше росло число людей, получивших
диплом инженеров или техников, но предпочитавших тру-
диться в должности рабочего. В нашей печати это явле-
ние даже превозносилось, как свидетельство прогресса
в стирании различий между работниками умственного и
физического труда. Конечно, для некоторых рабочих
профессий (например, для наладчиков автоматических
линий, роботов, ЭВМ) требовались уже инженерные зна-
ния. Но, как правило, в те годы лица с высшим образо-
ванием занимали рабочие места главным образом по со-
ображениям более высокой заработной платы. Относи-
тельно низкий уровень оплаты труда инженерно-техниче-
ских работников приводил не только к их пассивности,
но и вызывал падение престижа инженерного труда.

1 См.: Теоретические проблемы соединения достижений научно-
технической революции с преимуществами социалистической систе-
мы хозяйства в условиях развитого социализма. Л., 1979. С. 70.

2 См.: Социологические исследования. 1985. № 4. С. 11.

3 См.: Коммунист. 1985. № 18. С. 41. Еще хуже был уровень
оплаты труда интеллигенции, занятой в некоторых других отраслях.
Так, в 1970 г. заработок медицинских работников составлял 69% от
заработков работников промышленности, в сфере культуры — 64%
,(см.: Социалистическая индустрия. 1989. 4 февр.).
Об этом красноречиво свидетельствовало заметное
снижение конкурсов при поступлении в технические ву-
зы. Часть молодежи, видимо чувствуя избыточность ин-
женерно-технических кадров, девальвацию их престижа,
стремилась уйти от сферы материального производства.

Падение престижа инженерного труда сдерживало
поворот к интенсификации экономики. Для застойных
лет характерно снижение уровня образования и в сред-
ней, и в высшей школе, недооценка гуманитарных зна-
ний, без которых немыслим широкий кругозор. Как счи-
тают некоторые ученые, «среднестатический» молодой
врач, педагог, инженер и т. д. 70-х гг. по многим показа-
телям как общей, так и профессиональной культуры ус-
тупал своим сверстникам-коллегам начала 20-х и даже
50-х гг.1

Все это способствовало производству огромного ко-
личества лишь «формальных» интеллигентов, т. е. работ-
ников, получивших диплом с высшим образованием. Иос-
тро ощущался дефицит подлинных интеллигентов — лю-
дей высокой культуры и нравственности, на которых
можно было бы ориентироваться как на эталоны духов-
ности, гражданственности, порядочности, защитников об-
щечеловеческих ценностей.

В годы застоя в официальной пропаганде часто зву-
чал тезис о союзе с интеллигенцией. Но и здесь слова
расходились с тем, что было в реальной жизни. По су-
ществу, продолжалась, пусть и несколько смягченная,
сталинская политика недоверия и преследования прог-
рессивной интеллигенции, которая сопровождалась по-
пытками вбить клип между рабочим классом и интел-
лигенцией, принизить ее огромную роль в жизни наше-
го общества.

Нетерпимость к инакомыслию, господствующий кон-
формизм и воинствующий догматизм — все эти приметы
застойного времени тяжело отражались на судьбах твор-
ческой интеллигенции, снижали ее возможности духов-
ного и нравственного совершенствования советского об-
щества. «Фактически,— констатировал писатель Даниил
Гранин,— действовала политика и практика социального
унижения интеллигенции». Опа «долго существовала в
роли «мальчика для битья», ее третировали, бесконечно
попрекали, какими только эпитетами ни награждали —
и мягкотелая, и гнилая, и продажная, и космополитка...

1 См.: Советская культура. 1989. 31 авт.
Сегодня впервые, может быть, в истории советской интел-
лигенции она получила возможность деятельно участво-
вать в обновлении жизни» '.

Если исходить из подлинных ценностей социализма,
то сближение рабочих, крестьян, интеллигенции состав-
ляет одну из важных закономерностей нашего развития.
В этом проявляется неантагонистический и историче-
ски преходящий характер социально-классовой диффе-
ренциации при социализме, ее неизбежная замена пол-
ной социальной однородностью коммунистического об-
щества. Но действие данной закономерности долгое вре-
мя искажалось, становление социальной однородности
преувеличивалось и сводилось на практике к идее уни-
фикации социальной жизни, ускоренного стирания не
только классовых, но и иных социальных различий. Та-
кой подход не мог не способствовать насаждению урав-
ниловки, игнорированию многообразия интересов раз-
личных слоев советского общества. Между тем опыт по-
казывает, что сближение общественных групп — весьма
сложный, внутренне противоречивый процесс. В нем
проявляется диалектика общих и специфических соци-
ально-групповых интересов, общего и специфического
(при нарастающем доминировании общего) в природе и
деятельности социальных групп и слоев. Исчезновение
классовой структуры и формирование полной социальной
однородности общества следует рассматривать как ко-
нечный результат довольно длительногд по времени и
неравномерно проходящего процесса социального сбли-
жения людей.

Опыт показал также, что, кроме объективных факто-
ров, обусловливающих неравномерный и противоречи-
вый характер интеграционного процесса, на него влияют
и ошибки, допускаемые в политике. Они могут не только
усиливать объективно существующие социальные проти-
воречия, но и приводить к появлению таких, которые не
связаны с природой социализма, вызывают его деформа-
цию. Отсюда вывод: своевременное разрешение назрев-
ших социальных противоречий — основной социальный
механизм, который обеспечивает оптимальное развитие
процесса консолидации классов и всех социальных
групп социалистического общества. Он может успешно
действовать лишь при условии окончательного слома
бюрократической административной системы, в обста-
новке широкой гласности и демократизации.

1 Литературная газета. 1989. 30 авг. С. 4,
Оценивая в целом социальную политику партии и Со-
ветского государства 70 — начала 80-х гг. и ее влияние
па развитие социально-классовых отношений, можно ска-
зать: допускавшиеся в ней перекосы, абсолютизация тен-
денции к однородности общества, попытки втиснуть мно-
гогранность, плюрализм социальных интересов людей в
рамки бюрократически мыслимого общего единого ин-
тереса, благие пожелания об улучшении дел, ничего по
существу не меняя, в конечном счете привели к нарас-
танию негативных явлений в социальной жизни, ослаб-
лению союза рабочего класса, крестьянства и интелли-
генции, заметному снижению активности масс.

3

ДУХОВНЫЙ КРИЗИС ОБЩЕСТВА:
СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ
ПОСЛЕДСТВИЯ

Чтобы успешно лечить болезнь, надо, как минимум,
правильно поставить диагноз. А это значит — учесть всю
совокупность симптомов, внешних признаков и глубин-
ных причин болезни. Так же и в обществе: чтобы присту-
пить к лечению социальных «болезней», прежде всего не-
обходимо попять, что же в действительности с этим
обществом происходит,— за внешним рядом признаков
увидеть внутренний ряд, определив следствие, назвать н
причину.

Когда в апреле 1985 г. открыто было заявлено об уси-
лении неблагоприятных тенденций в социально-экономи-
ческом развитии страны, грозящих разрушением всего
нашего общественного организма,— был в сущности опре-
делен лишь симптом «болезни», но еще не поставлен ди-
агноз. И даже появившееся вслед за этим в политическом
лексиконе понятие «застойный период» указывало скорее
на сам факт социального неблагополучия, чем на приемы
его лечения. Не случайно курс на ускорение, возникший
как реакция па констатацию застоя, несколько позднее
был снят с повестки дня: партия пошла по пути углублен-
ного поиска причин существующих общественных дефор-
маций и выработки научно обеспеченной концепции пере-
стройки, качественного обновления общества. А вступив
на этот путь, партия вышла на проблемы человека, про-
блемы формирования нового мышления, преодоления
инерции предшествующего периода в делах и мыслях
людей. Чем сложнее продвигалась вперед перестройка,
тем очевиднее становилась сила сопротивления не только
политического и экономического консерватизма, но и со-
вершенно особого феномена, имя которому — «психоло-
гия застоя».

Еще задолго до апреля 85-го, в пору, когда газетные
полосы и журнальные страницы были заполнены мате-
риалами, призванными проиллюстрировать «большие до-
стижения» и «нерушимое единство», наиболее остро реа-
гирующие на болезненные явления нашей жизни пред-
ставители общественности уже забили тревогу. «Все
прогрессы реакционны, если рушится человек» — такова
была идея, ставшая объединительным стержнем в раз-
мышлениях людей неравнодушных к настоящему и буду-
щему страны. Эти размышления питали литературу,
публицистику, научную мысль, предоставивших нам со-
вершенно уникальный пласт документов эпохи, по ко-
торым уже сейчас можно изучать состояние общества
времен застоя. Их авторов упрекали в мелкотемье, бы-
тописательстве и дегероизации. Но «дегероизаторы»
показали действительного героя своего времени, а «быто-
писатели» высветили то, что составляло сущность той
эпохи. «Испытание бытом», «испытание жизнью», где
проявляется и проверяется новая, сегодняшняя нрав-
ственность» 1 — так определил писатель Ю. Трифонов
подоплеку общественных процессов, породивших ряд
сложных социально-психологических явлений 70-х гг.

Как же возникла эта ситуация «испытания повседнев-
ностью»? В чем ее отличие от предшествующего време-
ни 50—60-х гг. или предвоенных лет? Впервые за долгие
годы общество получило возможность не только изба-
виться от экстремальных условий внешнего и внутреннего
напряжения, но и по-новому организовать свои потреб-
ности, ориентируясь не на задачи выживания, а на сущ-
ностные цели социального прогресса. Внутриполитиче-
ский курс строился на отказе от провозглашенного ранее
форсированного продвижения к коммунизму, на посте-
пенном совершенствовании существующих общественных
отношений. Усилилось внимание к развитию социальных
программ и подъему жизненного уровня людей.

Многое, однако, настораживало. Критика прошлого
опыта быстро превращалась в апологетику настоящего.
Симптомы такого поворота дали себя знать уже в сере-

1 Трифонов Ю. Как слово наше отзовется... М., 1985. С. 88..
дине 60-х гг., когда зона критики была обставлена новы-
ми ограничительными «табу»; тогда появилось ставшее
затем уже почти обязательным разделение на правду
«большую» и «малую», правду «явления» и «факта». По-
литическая жизнь в стране приобретала все более закры-
тый характер, росло отчуждение партии от народа, пар-
тийной верхушки от основной массы коммунистов. О рез-
ком падении уровня гласности в партии свидетельство-
вало содержание информационных партийных материа-
лов, значительная часть которых попадала под гриф «не
для печати». Одновременно усиливался идеологический
диктат по отношению к средствам массовой информа-
ции и учреждениям культуры, «законодательно» оформ-
ленный постановлением ЦК КПСС от 7 января 1969 г.,
которое называлось «О повышении ответственности ру-
ководителей органов печати, радио, телевидения, кинема-
тографии, учреждений культуры и искусств за идейно-
политический уровень публикуемых материалов и ре-
пертуара». Этот документ практически восстанавливал
традицию известных партийных решений в области лите-
ратуры и искусства 40-х гг.

Так создавался «новый режим» для развития обще-
ственной мысли, который окончательно оформился в на-
чале 70-х гг., после ряда разгромно-проработочных кам-
паний в сфере научного и художественного творчества.
Резкое снижение эмоционально-критического настроя в
духовной жизни общества привело к тому, что поворот
к стабильности па деле стал поворотом к застою. Фено-
мен, который философ Э. Ильенков назвал несамокритич-
ностыо эпохи к себе самой ', вызвал к жизни и целый ряд
других явлений экономического, политического и соци-
ального порядка, определивших контуры политики про-
грессирующей общественной стагнации.

Курс па стабильность привел к утрате духовно орга-
низующего начала, задававшего «тон» движению к со-
циально и нравственно значимым целям. В предшеству-
ющее время это цели создавали особый «эпический» на-
строй в общественной жизни, позволяли подниматься над
повседневностью. В 70-е гг. таких целей просто не ока-
залось. Прежние утратили «осязаемость», были дис-
кредитированы разрывом между лозунгами и реальной
жизнью. Новые пе имели духовно-нравственной силы:
во всяком случае, взятый тогда курс на повышение

1 См.: Ильенков Э. В. Диалектическая логика. М., 1984. С. 256.
благосостояния нуждался в серьезных не только эконо-
мических, но и моральных «подпорках».

«Я не знаю ни одной такой идеи, чтобы стоило биться
головой о стенку, бороться»,— это признание, сделанное
героем документальной ленты «Легко ли быть моло-
дым?»,— закономерное следствие деформации идеала,
изменения представлений о смысле жизни. «Во имя чего
жить?» — ответ на этот вопрос всегда определял вектор
развития личности, а значит, и вектор общественного
прогресса. В 70-е гг. вопрос этот нес дополнительную
социальную нагрузку: оскудение духовной сферы факти-
чески вело к распространению потребительских настрое-
ний. Потребительство формировало и особую концепцию
жизни личности, выстраивало определенную систему
жизненных ценностей и ориентаций.

Как показали результаты социологического исследо-
вания молодежи 1984 г., потребительство стало одним из
наиболее опасных и распространенных явлений в моло-
дежной среде. Иждивенческая психология определяла
тип мышления и поведения значительной части моло-
дежи. В молодежной среде (в крупных городах, среди
студентов, интеллигенции и части рабочих) нередко воз-
никала «иллюзорная система социальных перемещений»,
основанная на степени овладения некоей совокупностью
материальных благ. В этот «набор» входили: импортная
одежда и обувь, радиоаппаратура и видеотехника, изде-
лия из драгоценных металлов. Большинство из опрошен-
ных молодых людей оправдывали существование в на-
шем обществе спекулянтов, так как последние помогают
приобрести им модные вещи ‘. Иждивенческая, потреби-
тельская психология отразилась и на трудовых устрем-
лениях части молодежи. Согласно данным обследования,
примерно каждый пятый опрошенный стремился избрать
такой вид профессиональной деятельности, в рамках ко-
торого можно было бы работать, не слишком утруждая
себя и в то же время пользоваться многими благами1 2.

Обществоведение пыталось ввести некий ограничи-
тельный критерий, определяющий объем потребностей
«разумными» пределами. Однако опросы общественного
мнения зафиксировали весьма расплывчатое представ-
ление людей о содержании понятия «разумные потреб-
ности». В ходе одного из них, например, выяснилось, что

1 См.: Ильинский И. М. Наш молодой современник: Вопросы ми-
ровоззренческого воспитания//Социологические исследования. 1987,
№ 2. С. 19.

2 См. там же. С. 18.
'/з опрошенных считает, что «разумные потребности» —
это соответствие запросов реальным возможностям, /<
понимала под такого рода потребностями «равнение на
необходимое» (причем диапазон «необходимого» включал
в себя как «прожиточный минимум», так и «полный до-
статок, но без лишней роскоши»). И только около 3%
опрошенных связали понятие «разумные потребности» с
гармонией материальных и духовных интересов

В 70-е гг. в наш общественно-политический лексикон
вошло новое понятие — «вещизм», а тема «люди и вещи»
становится одной из ведущих в газетно-журнальной пуб-
лицистике. «Литературная газета» открыла дискуссию, в
которой принял участие широкий круг специалистов и
читателей. Практически все участники обсуждения отнес-
ли так называемый «вещизм» к весьма опасным социаль-
ным «болезням» тогдашнего общества, ведущим к раз-
рушению человеческой личности, крушению нравствен-
ных ценностей и идеалов социализма. В поисках причин
распространения потребительских настроений мнения
разошлись: одни видели их в абсолютизации материаль-
ного интереса, другие сетовали на издержки воспитания.

Таким образом, проблема деформации идеалов и ин-
тересов получала достаточно упрощенную трактовку —
вырванная из контекста общей экономической и полити-
ческой ситуации в стране. Между тем проблема борьбы
с потребительской психологией — это во многом пробле-
ма реального участия людей в управлении делами обще-
ства и своего коллектива. Сущностную причину того, что
мы сейчас называем «психологией застоя», следует ис-
кать в главном: в 70-е гг. происходило резкое сужение со-
циального пространства для самореализации личности,
что само по себе диктовало особый тип социального пове-
дения.

Курс на подъем материального достатка (сам по себе
совершенно необходимый) изначально был основан на
неверных, односторонних сточки зрения социального про-
гресса и действительного гуманизма принципах, сводя-
щих проблему удовлетворения потребностей людей до
уровня тривиальной благотворительности.

Отсюда социально-психологические издержки подоб-
ного подхода к человеку. «Утвердившаяся установка на
человека лишь как на элемент, средство, «винтик» объ-
ективированной социальной системы, которая сама по

1 См.: Советская Россия. 1986. И февр.
себе приведет его к «светлому будущему», определила
характер и меру свободы его социального поведения —
он повел себя как объект. Он не берет на себя ответст-
венность за принимаемые социальными органами реше-
ния, ибо это не его решения; он ориентируется... преиму-
щественно на внешний контроль... Поэтому во всех сфе-
рах социальной жизнедеятельности он вынужден вести
себя преимущественно как исполнитель» '.

В обществе упал «спрос» на новаторов, людей инициа-
тивных и творчески мыслящих. Тенденция к уравниловке
породила «культ посредственности». Нарушение принци-
пов социальной справедливости, уменьшение дифферен-
циации в оплате труда разной эффективности и качест-
ва, установление различного рода «потолков» в вопросах
материального стимулирования работников поставили их
в такие условия, в которых работать производительно и
качественно становилось подчас просто невыгодно. Опла-
та труда ориентировалась не на рост его производитель-
ности, а на установленный в централизованном порядке
фонд заработной платы, которым к тому же предприятие
пе всегда вправе было распорядиться по своему усмот-
рению. Рост интенсивности труда не получал должной
компенсации: рабочему становилось выгоднее работать по
«средней» производительности, скрывать свои профессио-
нальные «секреты». А вместе с тем менялось и отно-
шение рабочего человека к труду.

В редакцию одной из газет пришло характерное пись-
мо, в котором рабочий рассказывал, как еМу и его смен-
щику снизили расценки. Тогда они, чтобы не потерять в
заработке, «погнали» количество. Расценки были сниже-
ны вновь — и снова они прибавили в количестве. «На вид
они (детали.— Авт.) нормальные,— признавался автор
письма,— все размеры в порядке, так делали, что ни один
инженер не подкопается... Знали, что в машине, под на-
грузкой, они полопаются. Но помалкивали. Пусть началь-
ство думает насчет расценок, а мы люди маленькие»1 2.
Так уравниловка формировала психологию безответст-
венности, психологию «маленького человека», который
ничего не хочет изменить, поскольку от него «ничего не
зависит». Психология «маленького человека» рождала
общественную пассивность, которая, перерастая границы
единичного факта, превращалась в весьма распространен-

1 Маргулис А. В. Субъект в историческом процессе // Вопросы
философии. 1987. № 9. С. 76.

2 Цит, по: Левиков А. Калужский вариант. М., 1980, С. 188,
пое явление. He устояли и вековые традиции. «Что случи-
лось с исконной привязанностью крестьянина к земле?»,
«В чем корни пассивности земледельца?», «Откуда появи-
лось пренебрежение хлебороба к пашне?» — эти вопросы
становятся ведущими в «деревенской» теме 70-х гг. Вол-
новали они не только писателей и журналистов, но и тех,
кто трудился на земле. С середины 60-х гг., когда была
введена гарантированная оплата труда в колхозах, в де-
ревне стал складываться и определенный психологиче-
ский настрой на работу: «Если раньше не работали из-за
того, что знали — все равно ничего не дадут, то теперь
не работают потому, что знают—все равно дадут».

Не стало работы «за страх», но и работа «за совесть»
порой воспринималась как непонятный атавизм. И дело
здесь было не только в отсутствии надежного экономи-
ческого механизма, поддерживающего эффективную ра-
боту,— менялась система координат, с помощью которых
человек ориентируется в окружающем социальном про-
странстве. Сами понятия «долг», «честь», «совесть» в
70-е гг. подверглись серьезной девальвации, что не могло
не отразиться на отношении к ним самых различных об-
щественных групп. Откуда, например, появилось в-людях
пренебрежение к общественному достоянию, спрятанное
за отговоркой «государство у нас богатое, не обедне-
ет»?— спрашивал бригадир строителей М. Кузнецов.
«Отлично помню, лет 20 назад на стройках считали каж-
дый кирпичик, каждый килограмм металла. Мы сами
были прижимистее, и с нас по большому счету спрашива-
ли за непорядок. «Сгребай в яму!» — таким заданием
оскорбились бы. Как это — своей рукой корежить и кро-
шить народное добро. Нынешний механизатор возму-
щаться бессовестным распоряжением не станет... Что ста-
ло с честью рабочего человека?» 1

Оценивая те или иные проблемы развития экономики
в 7()-е гг., современники все чаще начинали рассматри-
вать их через призму нравственности (появилось даже
понятие «нравственность экономики»), и в то же время
понятия «совесть», «долг», «честь» как будто приобретали
оттенок экономических категорий. «Если что-то не так с
совестью, значит, есть и материальные предпосылки»,—
заключал одно из своих рассуждений писатель Е. Буди-
нас. К аналогичному выводу пришел в свое время и
11. И. Травкин, работавший в 70-е гг. бригадиром строи-

1 Советская Россия. 1986. 7 февр.
телей передвижной механизированной колонны. Ему при-
надлежит мысль о том, что даже такая, казалось бы, уни-
версальная форма сочетания общественных и личных ин-
тересов, как бригадный подряд, если он не организован
как система сквозной заинтересованности в конечном ре-
зультате работы, несет в себе моральные издержки, на-
пример развитие группового эгоизма'.

Групповой эгоизм опасен тем, что он под прикрытием
защиты «интереса коллектива» всегда противопоставля-
ет «середняка» энтузиасту, новатору, в то время как эн-
тузиаст по сути своей — всегда носитель общественного
интереса, общего блага. В условиях группового эгоизма
процветает психология «тихой середины»: «всех денег не
заработаешь», «работа не волк, в лес не убежит», «тебе
что — больше всех надо?». «Какой бригадир хорош для
рабочего? — рассуждал Н. И. Травкин.— Тот, кто сумеет
в конце месяца удачнее закрыть наряды, выбить поболь-
ше заработок? Кто нахрапистее, тот и кусок пожирнее
отломит при существующих порядках... Групповой инте-
рес... встает поперек интереса коллектива. И общества»?.

Сложившаяся система экономических отношений не
только способствовала развитию психологии «маленько-
го человека», группового эгоизма, общественной апатии и
пассивности, но и активно формировала новый общест-
венный слой, появление которого в советской действи-
тельности было в известном смысле «неожиданным».
Этот слой представляли деятели «теневой» экономики.
Скрытые миллионеры в 70-х начали выходить из «под-
полья», жить открыто и более того — пытались навязать
обществу свою мораль, свою психологию, свои жизненные
ценности. Они старались находить (и действительно на-
ходили) подходы к коррумпированной части партийных
и хозяйственных руководителей. Так возникла новая об-
щественная «элита» — результат сращивания высокопо-
ставленной «номенклатуры» с крупным «теневым» биз-
несом.

Ситуация, когда «урвать у государства» считалось не
только не зазорным, но и как бы само собой разумею-
щимся, а люди, проповедующие такой способ существо-
вания, относились к категории «умеющих жить»,— рабо-
тала на закрепление совершенно особого распределитель-
ного механизма, в главных своих чертах очень напомина-
ющего еще допетровскую систему «кормлений».

1 Советская Россия. 1986. 7 дек.

2 См. там же.
Принятие многочисленных решений по борьбе со слу-
жебными злоупотреблениями успеха не приносило: кор-
рупция начала разъедать отдельные звенья партийно-хо-
зяйственного аппарата сверху донизу. С высоких трибун
произносились высокие слова о долге, чести и совести
коммуниста, и произносились они зачастую людьми,
имевшими весьма «своеобразное» представление об этих
понятиях. Мораль «для себя» и мораль «для других»
определяла нормы жизни значительной части руководи-
телей. И не только их. Размывание нравственных крите-
риев, по которым организуется жизнь общества,— это
одна из реалий 70-х гг., глубину и разрушительную силу
которой мы только сейчас начинаем осознавать. Шел
процесс, который писатель Василь Быков определил как
«дегуманизация общественной жизни», особенно опасная
тем, что эта дегуманизация стала делом привычным, по-
вседневным, обыденным. Как же произошло это сполза-
ние к «обыденщине», почему силы общественного прог-
ресса не смогли противостоять усиливающейся инерции и
предотвратить поворот страны к застою?

Известная потеря нравственного стержня, прогресси-
рующая бездуховность и другие явления духовного кри-
зиса общества, обозначившиеся в 70-е гг., имели не толь-
ко социально-экономические и политические предпосыл-
ки, но и исторические корпи. Социалистическое общество
благодаря имманентно присущему ему гуманистическому
началу заинтересовано в постоянном увеличении «прост-
ранства» самореализации человеческой личности, усиле-
нии роли духовного начала в жизни людей. Эта общая
закономерность социалистического прогресса в каждый
конкретный исторический период вступает в противоре-
чие с существующим «пределом возможного» такого рас-
ширения, ставящим развитие данной закономерности в
известные рамки. Несмотря на общую тенденцию к само-
развитию духовного начала человека, пределы нравст-
венности, духовности могут быть ограничены существую-
щими общественными потребностями, духовным потен-
циалом общества. Первые годы революции и социали-
стического строительства буквально всколыхнули массы,
включив их в сознательную историческую деятельность.
Смыслом жизни становилось служение будущему социа-
лизму, а само это служение возвышало личность, делало
ее жизнь духовно значимой. Будущее придавало новый
смысл настоящему, но вместе с пафосом созидательного
труда «производительность» стала теснить «духовность»,
а критерием высшей нравственности, заметно потеснив
все остальные, становилась способность к самопожерт-
вованию. Сам по себе этот процесс не может быть оце-
нен однозначно: на служении социализму, идеям комму-
низма и на готовности к самопожертвованию во имя этих
высших целей строилась система новых духовных ценно-
стей, формировался новый тип личности. Последствия
сужения духовного начала дали себя знать позднее, ког-
да цель «во имя будущего» отошла на второй план, и тут
обнаружилось: для того чтобы жить в настоящем, спра-
ведливо организуя своп потребности, нравственный «за-
дел» личности оказывался не всегда достаточным. Воз-
никла опасность перерождения потребления в потреби-
тельство, недостаточной духовной культуры — в безду-
ховность.

Эта опасность разрасталась в результате практики
массовых репрессий, которые не просто уничтожили луч-
шую часть интеллигенции,— они вместе с тем разрушили
тот куль!урный слой, который во многом и определяет
уровень нравственности в обществе. Социальная полити-
ка «стирания классовых граней» в своей ведущей ниве-
лирующей тенденции фактически работала на закрепле-
ние подчиненной роли интеллигенции, которой отводи-
лось место «прослойки» между двумя основными класса-
ми. В результате в обществе не оказалось достаточно
мощной, социально и политически значимой силы, спо-
собной противостоять инерции застоя.

Ситуация осложнялась тем, что к 70-м гг. ослабло
действие компенсирующих механизмов, которые влияют
на поведение человека независимо от внешних условий
его жизни: старые утратили свое значение, новые созда-
ны не были. Роль компенсирующего механизма долгое
время выполняла вера, которая нередко вставала и над
убеждением, и над реальной жизнью. Вера в идеал, в
будущее, в авторитет. Идеал оказался «размытым». Бу-
дущее было заменено настоящим. В массовом сознании
70-х гг. не было такого общепризнанного авторитета, в
который можно было бы верить,— ни личного, ни безличг
ного. Авторитет партии заметно снизился. Аналогичную
девальвацию претерпел и авторитет руковс жителей: пред-
ставители высшего эшелона руководства за редким иск-
лючением (Ю. В. Андропов, А. Н. Косыгин) в народе
были просто непопулярны. По данным опросов москви-
чей в 1988 г., деятельность Л. И. Брежнева положитель-
но оценивали лишь 7% опрошенных, отрицательно — 65%
(для сравнения: деятельность И. В. Сталина отрицательно
оценивали около 30% москвичей, Н. С. Хрущева— 12—
20%)

Кризис доверия к власти, крушение официальных
идеалов, нравственная деформация действительности
усилили в обществе тягу к традиционным формам веры.
В 70-е гг. наблюдался всплеск интереса к различным ре-
лигиозным системам: несмотря на ограничительные ме-
ры по отношению к церкви, только в 1980 г. в стране су-
ществовало более 3 тыс. незарегистрированных религи-
озных объединений. Все большее распространение полу-
чали и новые мистические вероучения. В традиционных
религиях и неомистицизме люди подчас видели выход
из духовного кризиса, новый способ своего существова-
ния, возможность ухода от противоречий и катаклизмов
действительности. Официальная политическая доктрина
на тот момент была не в состоянии блокировать развитие
этой тенденции: процесс разрушения социально актив-
ного слоя (действительного и потенциального) продол-
жался.

Сейчас, когда мы пытаемся понять причины нравст-
венной деградации общества, наши мысли вновь и вновь
обращаются к периоду 50—60-х гг., давших импульс ду-
ховному очищению. Тогда, в период «оттепели», общест-
венное сознание переживало серьезную перестройку, вы-
званную расшатыванием культового стереотипа массо-
вого мышления. Произошло крушение авторитета. «Но
идеалы остались—вот что важно,— размышляет над
этим временем журналист А. Минкин,— но вера в себя у
молодых и незапятнанных — осталась. Они все равно
были гражданами великой страны. Спасителями мира от
фашизма... Как эти люди позволили стране опять сползти
в сплошную ложь — загадка»1 2. «Нет, загадкой тут и не
пахнет,— продолжает начатую мысль писатель Ст. Расса-
дин,— ибо драма была не в том еще, что «позволили», а
в том, что не могли не позволить. Не имели для того до-
статочной опоры даже в себе самих, весьма склонных к
иллюзиям п мало расположенных к духовной самостоя-
тельности...» 3

Дефицит духовной самостоятельности «шестидесят-
ников» (а именно они составили зрелую часть нашего

1 См.: Аргументы и факты. 1989. № 5. С. 4.

2 Минкин А. По направлению к Некрошюсу//Огонек. 1987. № 38.
С. 15.

8 Рассадин. Который час?//Знамя. 1988. № 1. С, 206,
общества в 70-е гг.) обнаружился почти сразу, как толь-
ко это «поколение романтиков» столкнулось с жесткой
«прозой жизни». Это они шли в жизнь с настроем на
^большую работу», это их звали «дерзать, искать — себя,
призвание и свое место в жизни, преодолевать трудности,
бороться за принципы, не бояться далеких дорог». И шко-
ла, и массовая пропаганда «ориентировали нас на соци-
альный оптимизм, сводящийся к простенькой сказке со
счастливым концом, в которой справедливость непре-
менно торжествует, порок наказан, ум и добродетель
вознаграждены»1. Когда же реальная действительность
не совпала с романтическим идеалом, «шестидесятники»
оказались просто «не у дел»: сил духовного сопротивле-
ния тогда не хватило, а органично вписаться в общество
«спокойного благоденствия» по своему образу мыслей и
характеру поступков они тоже большей частью не смог-
ли. Так появилось поколение, нашедшее себе место на
«обочине» общественной жизни. А в 80-е гг. ряды стоя-
щих у «обочины» пополнили некоторые из тех, чье лич-
ностное формирование пришлось на 70-е, тех, кто на себе
испытал нравственные издержки неразрешенного проти-
воречия между словом и делом, между понятиями «быть»
и «казаться».

В обществе обозначился своеобразный маргинальный
слой, состоящий из так называемых «промежуточных лю-
дей»,— людей, не нашедших себя в современном им ми-
ре, занявших по отношению к существующим порядкам
позицию нейтралитета, неучастия. «Невостребованными»
оказались главным образом те, кто мог составить лучшую
часть духовного потенциала общества. И это — одна из
главных нравственных издержек застойного общества.

В этом обществе выработался особый тип социально-
го поведения, в основе которого лежит преодоление про-
тиворечия между реальным и идеальным в результате
внутреннего компромисса. Тогда на первое место выхо-
дят узко понятые интересы дела, приоритетом которых
человек оправдывает для себя неизбежность нравствен-
ного приспособления к действительности.

Как могли эти люди служить делу и не «расчелове-
читься»? — задавался вопросом Д. Гранин. Духовную не-
зависимость сумели сохранить лишь реликтовые «зубры»,
да и то во многом потому, что стояли вне системы. У лю-
дей системы, даже потенциально честных и сильных, гра-

J Цит, по: ЭКО. 1987. № 3. С. 105.
пицы нравственного выбора оказались суженными до
предела, сведенного практически к «обету молчания».
Д. Гранин вспоминал свою беседу с А. Н. Косыгиным во
время подготовки «Блокадной книги». Пытаясь вызвать
собеседника на откровенный разговор о трудностях воен-
ных и послевоенных лет, о нравственных «сшибках»
того времени, когда приходилось выбирать между потреб-
ностями производства и нуждами людей, Д. Гранин от-
метил, что все чувства этого человека были сосредоточе-
ны только на Деле, все, не имеющее к Делу отношения,
память его не хранила, отбрасывала: «Косыгин вел свой
рассказ, умело огибая запретные места, искусно сворачи-
вая... По обеим сторонам тянулись запертые, опечатан-
ные двери... От кого заперты? От себя самого? От нас?..
Когда-то существовало в обществе историческое созна-
ние. И большие, и малые деятели понимали свою ответ-
ственность перед детьми, внуками, свою включенность в
историю. Куда исчезло это чувство?»1 Возможно, его
«атрофия» произошла еще в сталинские времена, когда
появилось правило не обсуждать поступки и мысли «вож-
дя», а добросовестно исполнять свою долю Дела сверху
донизу. Не стало «вождя», но правило сохранилось.

Приверженность этому правилу была использована в
дальнейшем административно-командной системой, осо-
бо нуждающейся в контролируемом поведении членов
общества. Правда, характер контроля изменился: были
сняты многие нравственные «табу» при сохранении жест-
кого политического и идеологического давления. Адми-
нистративно-командная система застойного типа практи-
чески не нуждается в каком-либо нравственном оправда-
нии, ей не нужна была не только общечеловеческая, но и
та узкоклассовая мораль, которая «прикрывала» анти-
гуманную сущность сталинского режима.

Сущее выдавалось за высшее достижение социаль-
ного прогресса, а казенная атмосфера «глубокого удовле-
творения» положением в обществе практически не остав-
ляла места для критического восприятия жизни, состав-
ляющего стимул духовного развития.

Вследствие этого процесса усиливалось расслоение
общества на разного рода элитарные группы (обладаю-
щие реальной властью или субъективно усвоившие свою
«элитарность»). Элитарное мышление сдерживало про-
цессы общественной консолидации, что составляло также

1 Гранин Д. Запретная глава // Знамя. 1988. № 2. С. 127.
одно из условий функционирования административно-
командной системы.

Там, где власть административной системы выдава-
лась за социалистическую демократию, распределитель-
ная уравниловка — за социальную справедливость, а се-
рая литература — за венец художественной мысли, сама
деятельность приобретала черты имитации. Многие при-
вычные действия людей стали не работой, а именно ими-
тацией ее. «Подобная «антиработа»,— писала в те годы
«Литературная газета»,— наносит огромный ущерб об-
ществу— не только материальный, но и нравственный».
В 70-е гг. об «имитаторах» можно было говорить как об
особом социальном типе, нашедшем место в самых раз-
личных сферах общественной жизнедеятельности.

Когда в 1985 г. М. С. Горбачев задавался вопросом:
«Почему жизнь спокойная нас не устраивает?», ответ на
него поначалу виделся довольно простым: достаточно
было указать па сползание страны к экономическому
кризису. И только спустя время, когда более отчетливо
обозначились тормоза перестройки, мы подошли к осо-
знанию того, что поворот от состояния «покоя» к пере-
стройке дается так трудно потому, что «жизнь спокой-
ная» многих действительно «устраивала». После бурного
периода хрущевских преобразований в обществе появи-
лась тяга к стабильности — сама по себе понятная, но
чреватая развитием застойных тенденций, особенно при
сохранении прежнего типа управления общественной
жизнью, где самодеятельность масс была ограничена
строго фиксированными рамками инициативы исполни-
теля. Административно-командная система в общем при-
знает только такой вид инициативы снизу, когда факти-
чески сохраняется полное невмешательство народа в про-
цесс принятия принципиальных политических решений.

Вместе с тем эта система не охватывала всей сово-
купности общественных отношений. Даже в экономике,
казалось целиком и полностью подчиненной централизо-
ванному диктату, то и дело возникали «островки» хозяй-
ственной самостоятельности, где пытались по-новому по-
строить (естественно, в допустимых по тому времени
пределах) систему отношений на производстве. Об
этом свидетельствовал опыт Калужского турбинного
завода, Сумского машиностроительного объединения
им. М. В. Фрунзе, хозрасчетных форм организации труда
в строительстве и сельском хозяйстве. В ходе новой хо-
зяйственной практики было подмечено, что организация
труда со строгим соблюдением принципов материальной
заинтересованности и сквозной работы на конечный ре-
зультат (при одновременной сквозной ответственности)
быстро ломает психологию иждивенчества, поднимает в
людях чувство ответственности, чувство сопричастности
делам коллектива и общества.

Новые формы организации труда несли не только эко-
номический, но и серьезный нравственный эффект. «Чув-
ствую, что подряд рождает что-то необыкновенное...» —
признавался один из специалистов, наблюдая за работой
бригады строителей В. П. Серикова. Сам же Сериков
считал: «С материальной заинтересованности мы только
начинаем. Когда человек увидит, что может хорошо зара-
ботать, он понимает, что может работать хорошо. И это
входит в привычку». Оценивая эффект «калужского вари-
анта», А. Н. Северин (один из инициаторов эксперимен-
та) задавался вопросом: «Может, новая форма рождает
не только новый тип отношений, но и тип человека произ-
водства?» 1

Если административно-командная система не смогла
до конца подчинить своему влиянию хозяйственную прак-
тику, она тем более не могла подчинить себе полностью
развитие духовной жизни. Именно в духовной сфере со-
хранилась положительная инерция предшествующего пе-
риода «оттепели», именно здесь накапливалась нравст-
венная энергия перестройки. Феномен духовного проти-
востояния разлагающей силе застоя нуждается в особом
внимании. Явление это было весьма сложным и далеко
пе однозначным — ив плане политической направленно-
сти, и по силе конструктивного действия.

В 60—70-е гг. в советском обществе возникла новая
форма духовной оппозиции — так называемое диссидент-
ство. Оно развивалось в условиях, когда были практиче-
ски перекрыты все возможности легально отстаивать
свою точку зрения, идущую вразрез с официальной идео-
логией. Постановлением ЦК КПСС «О мерах по дальней-
шему повышению политической бдительности советских
людей» (май 1977 г.) позиция по отношению к инакомыс-
лию определялась весьма недвусмысленно. Диссидент-
ство воспринималось однозначно, как «вредное» течение,
«порочащее советский государственный строй», а уличен-
ные в диссидентстве привлекались к ответственности по
ст. 70 УК-

* Цит. по: Левиков А, Калужский вариант. С. 102.
Что же в действительности представляло собой дис-
сидентство как течение общественной мысли 70-х гг.?
«Советские диссиденты,— высказывает свою точку зре-
ния А. Синявский, знающий проблему «изнутри»,— по
своей природе это интеллектуальное, духовное и нравст-
венное сопротивление. Спрашивается теперь: сопротивле-
ние чему? Не просто ведь советскому строю вообще.
Но — сопротивление унификации мысли и ее омертвению
в советском обществе»'. Сущностное содержание дисси-
дентства определяет способность к инакомыслию («dissi-
dens» — «несогласный»). Как у любого движения, у него
были «левое» и «правое» течения, «лояльное» и «ради-
кальное» направления. Во всяком случае, далеко не все
диссиденты являлись антисоветчиками.

Для нас диссидентство представляет интерес прежде
всего как феномен духовной жизни советского общества
70-х гг. Это были «люди, выросшие в советском общест-
ве, но пришедшие в противоречие с идеологией и психо-
логией отцов»1 2. Выход из этого противоречия виделся им
в обретении независимости мысли, отказе от пассивного
приятия действительности и переходе к самостоятельно-
му осмыслению ее.

«Неучастие во лжи» — такова была позиция А. Сол-
женицына, изложенная им в обращении к интеллигенции,
молодежи, ко всем соотечественникам в феврале 1974 г.:
«Наш путь: ни в чем не поддерживать лжи созна-
тельно! Осознав, где граница лжи (для каждого она еще
по-разному видна),—отступиться от этой гангренной гра-
ницы!» 3

Силы противостояния оказались слишком неравными,
диссидентство как течение было подмято в конце концов
машиной идеологического диктата, за которой стояла
реальная власть. Сказалась и одна существенная сла-
бость движения: диссидентство не «прижилось» в совет-
ском обществе, не нашло достаточной социальной опо-
ры. Думается, главная причина такого положения заклю-
чалась в преобладающей нигилистической направленно-
сти движения, когда разоблачительный пафос становился
над позитивными идеями. Поэтому диссидентство порож-
дало наряду с «энергией негодования» против обществен-
ного «зла» и откровенный цинизм постороннего наблю-

1 Юность. 1989. № 5. С. 90.

2 См. там же. С. 89.

3 Солженицын А. Жить ие по лжи! // Век XX и мир. 1989. Ks 2.
С. 23.
дателя. Вокруг идеологов диссидентства создавалась ат-
мосфера общественного «вакуума».

Все это стало причиной постепенного перемещения
диссидентства за пределы страны, что не могло не отра-
зиться как на характере, так и на содержании движения.
В нем усиливаются тенденции, противоречащие изна-
чальной его сути — способности противостояния духов-
ному нажиму. «Бывают случаи,— делится своими наблю-
дениями А. Синявский,— когда диссидент, оказавшись на
Западе, теряет главное свое преимущество — независи-
мость и смелость мысли и идет в услужение какой-то
диссидентско-эмигрантской корпорации или какому-то
диссидентскому боссу-идеологу. И говорит уже не то, что
думает, а то, что от него требуется»«Западное» дисси-
дентство во многом утрачивало ту силу нравственного
воздействия на современников, которая вытекала из
факта прямого противостояния общественному консерва-
тизму.

С диссидентством перекликалась позиция тех, кто
пассивно отделял себя от той системы общественных от-
ношений, которая не согласовывалась с принципами де-
мократии и гуманизма. Но были в нашей действительно-
сти 70-х гг. явления духовного протеста, в основе которого
находилась не позиция неприятия реалий застоя, а актив-
ная борьба с ними — и словом, и делом. Среди «бунта-
рей» слова в первом ряду — имя В. Высоцкого. Его слово
работало уже не только на интеллектуальную элиту, оно
было обращено прежде всего к массе соотечественников.
Протест открытый н находящий массовое понимание —
в этом одно из главных отличий «феномена» Высоцкого
от традиций диссидентства. Диссидентство питалось об-
ращением к общечеловеческим ценностям, непосредствен-
но апеллировало к общим идеям гуманизма, справедли-
вости, демократии. Высоцкий шел к тем же ценностям, но
не напрямую, а через «боль за отечество», и в этом одна
из причин его массового признания. «Национальная са-
мокритика, столь свойственная его песням (как свойст-
венна она же прозе и фильмам Шукшина),— пишет, на-
пример, критик С. Чупринин,— никогда не отнимала у
наших соотечественников права на национальное само-
уважение, а его политические суждения при всей их рез-
кости никогда не .носили «диссидентского» оттенка»2.

1 Юность. 1989. № 5. С. 90.

‘ Чупринин С. Вакансия поэта//Знамя. 1988. № 7, С. 225.
С середины 70-х гг. критический «элемент» в духов-
ном развитии советского общества начинал усиливаться.
По мере накопления в общественной жизни противоречий,
негативных тенденций в партии и обществе объективно
зрели силы общественного протеста. «Мы (страна) пере-
живаем такое время,— писал в одном из писем середины
70-х гг. известный литератор В. Я. Канторович рабочему
А. Г. Солипатрову,— когда многие и многие нуждаются
в том, чтобы продумать все, что случилось... Процесс
этот стихийный. Многие завершают его переходом от
одной авторитарной системы мышления к другой — на-
пример, религиозной. Но многие продолжают размыш-
лять...» 1 А размышления питали «энергию негодования»
против зла, которое девальвирует социалистические
идеалы, мешает поступательному движению общества.
Круг активно не приемлющих это зло расширялся. В ре-
дакции газет стали приходить не просто корреспонденции,
а «письма-трактаты», в которых люди делились своими
мыслями о современной им действительности: «Среди ав-
торов — рабочие со средним образованием, лишенные...
стремления выйти в начальники, прикоснуться к иерар-
хии. Они задумываются о различных вопросах современ-
ности, живут в атмосфере... «климате» критическом!»1 2

В обществе шло накопление нравственной энергии пе-
рестройки. Эмоционально-критический «взрыв» середины
80-х гг. был в известном смысле прямым следствием это-
го процесса. Но из времен застоя в н,ашу действитель-
ность пришла не только потребность в духовном очище-
нии, но и инерция мышления, и консервативная традиция
«изменить, ничего не меняя». Духовное противостояние
продолжается, а вместе с тем «личностный фактор» при-
обретает новую роль в настоящем и будущем пере-
стройки.

4

НАРОД ВЫСКАЗЫВАЕТСЯ В ПОЛЬЗУ ПЕРЕМЕН

Духовная атмосфера 70-х гг. была пропитана казен-
ным благополучием. Несмотря на нараставшие трудности
и застойные явления, печать, как правило, трубила об ус-
пехах и победах. Но народ трудно было обмануть. Росло

1 Цит: по: Всегда открытое лицо: Из переписки писателя-публи-
циста В. Я. Канторовича и ленинградского слесаря А. Г. Солипатро-
ва // Новый мир. 1980. № 3. С. 195.

2 Там же.
критическое осмысление действительности. Советские
люди все больше осознавали необходимость переиен.

Возможность откровенного разговора по самым ост-
рым проблемам жизни советского общества представи-
лась в связи с обсуждением в июне — сентябре 1977 г.
проекта новой Конституции СССР. Газеты широко пуб-
ликовали отклики на проект Конституции* 1. Но отсутст-
вие подлинной гласности наложило свою печать на от-
бор этих материалов: публиковалось лишь то, что не вы-
ходило за рамки официозных взглядов, утверждавшихся
в пропаганде стереотипов. Создавалась иллюзия «всеоб-
щего одобрения» и «патриотического воодушевления».

Между тем многие письма, похороненные в архивах
редакций, свидетельствуют о растущем неприятии тог-
дашних порядков. Они смело обнажали общественные
язвы, выступали против искажений социалистических
идеалов, деформаций застойного времени. Весьма харак-
терно, что многие предложения, содержавшиеся в этих
письмах и оставленные без всякого внимания, стали осу-
ществляться только в наши дни, в ходе перестройки. Это
относится прежде всего к политической системе обще-
ства, сложившейся со времен Сталина и сохранившейся
в своих основных чертах и при Брежневе. Авторы писем
осуждали ее за недемократичность, высказывали, в част-
ности, недовольство существовавшим избирательным за-
коном.

Так, В. И. Цнтовпч (Пермь) указывал, что иной раз
избиратели знают недостатки кандидата в депутаты и
не хотят за него голосовать, но голосовать против беспо-
лезно, так как в списки внесен только один депутат и
«выбора нет». Отказ же от голосования, по мнению авто-
ра, связан с неприятностями, поскольку начинаются мно-
гочисленные посещения в день голосования н упреки.
Поэтому многие голосуют вынужденно, что создает лож-
ную картину. Автор письма осуждает практику навязы-
вания сверху кандидатов из центра, что лишало избира-
телей возможности выбрать подходящего человека из
своей среды 2.

Свою аргументацию в пользу выдвижения нескольких
кандидатур в депутаты представила группа преподавате-
лей и студентов Киевского политехнического института,
не рискнувшая назвать своих фамилий. Они предлагали

1 Только в редакциях газет «Правда», «Известия», «Труд» было
получено око-о 48 тыс. писем.

1 Архив редакции «Правды» за 1977 г., письмо № 173809.
установить такой порядок, при котором в списки для тай-
ного голосования вносились бы не менее двух кандида-
тов. Лишь тогда, считали авторы письма, можно будет
говорить «о торжестве социалистической демократии».
Такой порядок, добавляют они, «будет в интересах совет-
ского народа, он только поднимет престиж нашей социа-
листической демократии, ее ленинских принципов. Ведь
самое страшное для нас, коммунистов, потерять дове-
рие народа»

С этим письмом перекликалось письмо рабочего
П. Климова (г. Челябинск). Осуждая практику «выборов
без выборов», он подчеркивал, что такой порядок голосо-
вания «порождает бесконтрольность и в какой-то степени
безнаказанность депутатов, особенно занимающих вы-
сокие посты». Он также предлагал дополнить одну из
статей проекта Конституции четким указанием, что па
одно депутатское место должны одновременно баллоти-
роваться ие менее двух кандидатов.

А. Строганов (г. Ульяновск) обращал внимание на то,
что сложившаяся избирательная практика в силу своей
недемократичности привела к резкому падению активно-
сти и интереса народа к выборам, ибо «никто не видит
смысла своего участия в голосовании». Избирателей пе-
рестали интересовать встречи с кандидатами в депутаты,
поскольку «сравнивать, сопоставлять их не с кем и все
равно пройдут, будь какими угодно». С этим связана и
обезличенность избранных депутатов, которые только
присутствуют на сессиях и почти никакой другой работы
не ведут, а избиратели их не знают1 2.

Обобщая мнения своих читателей, редакция «Изве-
стий» проинформировала конституционную комиссию о
том, что пожелания о необходимости баллотирования па
выборах не менее чем двух депутатов встречаются почти
во всех письмах, касающихся избирательной системы3.
Но партийно-государственный аппарат проигнорировал
эти требования. Только по мере осуществления курса на
демократизацию страны, последовательно проводимого
после апрельского (1985 г.) Пленума ЦК КПСС, стало
возможным осуществить давно назревшие перемены, пе-
рейти к действительным выборам, которые были прове-
дены на альтернативной основе при избрании народных
депутатов СССР в марте 1989 г. Этому принципиальному

1 Архив редакции «Правды» за 1977 г., письмо № 73015.

2 Архив редакции «Известий» за 1977 г., сводка № 10.

а Там же. Обэоры-обозреиия конституциоииой почты.
повороту предшествовали решения XIX Всесоюзной парт-
конференции, которая высказалась за неограниченное вы-
движение кандидатур, широкое и свободное обсужде-
ние, включение в избирательные бюллетени большего
числа кандидатов, чем имеется мандатов '.

В связи с совершенствованием политической системы
авторы некоторых писем затрагивали также вопрос о
месте Коммунистической партии в обществе, о целесо-
образности конституционного закрепления руководящей
роли партии (ст. 6), о роли Советов как организаторов
народной власти. Высказывались сомнения, правильно ли
считать КПСС ядром советской политической системы.
К тому времени кризисные явления затронули и партию,
поразив многие ее структуры. Это также нашло отраже-
ние в письмах. Читатель «Правды» член КПСС К. А. Боб-
ров был обеспокоен опасностью утраты КПСС роли
политического авангарда общества. Автор резко крити-
ковал идеологию и практику сталинизма, который, по
его словам, «втискивает» всю общественную жизнь в
прокрустово ложе сталинского «единства», превращает
десятки миллионов мыслящих граждан в роботов, запро-
граммированных только на одобрение всего, что диктует-
ся сверху, «от всегда правого ЦЕКА» 1 2.

Одним из решающих условий обеспечения демократии
и законности участники обсуждения считали введение
конституционных гарантий против возникновения куль-
та личности, обращались в связи с этим к недавнему
мрачному прошлому, к временам сталинщины. Эти пись-
ма были тогда явным вызовом официальной пропаганде,
которая сразу же после октябрьского (1964 г.) Пленума
ЦК КПСС занялась обелением периода сталинизма и
сталинских преступлений, отбросив в сторону идеи
XX съезда КПСС. Инженер В. Р. Казимирский (г. Днеп-
ропетровск), отмечая значение решений XX съезда
КПСС, считал необходимым обеспечить твердую уверен-
ность в невозможности повторения «трагического времени
культа личности Сталина». Он осуждал наметившуюся
тенденцию под видом объективного освещения событий
в художественных произведениях, в кинофильмах, мемуа-
рах однобоко трактовать образ Сталина, давая повод
разговорам о его реабилитации. Обосновывая свою по-
зицию в этом вопросе, Казимирский предлагал дополнить

1 См.: Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистине?
екой партии Советского Союза. С. 120.

2 Архив редакции «Правды», письмо № 117837.
Основной Закон СССР еяиЕиадкнай- статьей, запрещаю-
щей всякую пропаганду идеологии и практики культа
личности, отклонения от ленинских принципов коллектив-
ности руководства *.

О страшных временах сталинизма говорилось и в
письме в редакцию «Известий» И. В. Захарова (г. Кутаи-
си). Он напомнил, что тогда имели место «случаи безот-
ветственных поступков и действий следственных работ-
ников с арестованными», которые в ответ на требование
обеспечить их конституционные права «получали наглый
ответ: «Конституция написана не для вас, а для загра-
ницы» 1 2.

По данным редакции «Известий», о конституционном
запрете культа личности как недопустимого социального
явления писали тогда многие. Рабочий П. А. Ласточкин
(г. Куйбышев) протестовал против культа личности «в
любых его формах и проявлениях», так как он противо-
речит идеям «развитого социалистического общества,
мешает развитию наших гражданских прав, наносит не-
малый ущерб упрочению социалистического строя в на-
шей стране»3.

Старший инженер С. И. Шараев (г. Свердловск) вы-
сказал опасение по поводу складывания нового культа
личности, который обычно создается «по одинаковому
сценарию: развитие искусственного авторитета и на осно-
вании последнего — захват власти в одни руки». По мне-
нию автора, конституционный противовес этому опасно-
му явлению будет сдерживать «цинизм и угодничество
наиболее рьяных товарищей, которые без «бога» и «мо-
литвы» жить не могут»4.

К этой группе писем примыкают и те, в которых осу-
ждаются шумиха вокруг Брежнева и искусственные воз-
величивания его фигуры. С. Г. Альберт (г. Нефтекамск,
Башкирской АССР) спрашивает, почему спустя тридцать
с лишним лет после войны Брежнев дважды удостоен зо-
лотых звезд Героя Советского Союза. «Если он был их
достоин, говорилось в письме,— он должен был заслу-
жить их во время войны, а не в мирное время. И с каким
сердцем он их принял, как же у него хватило совести.
Передайте ему письмо, и пусть он сам ответит...»5

1 Архив редакции «Правды», письмо № 179874.

2 Там же, письмо № 78735.

3 Архив редакции «Известий» за 1977 год, сводка № 4.

4 Там же.

5 Архив редакции «Труда», письмо № 214350.
Другая тема, волновавшая умы,— монопольное по-
ложение партии и фактическое безвластие Советов. По
мнению авторов ряда писем, конституционное закрепле-
ние руководящей роли партии умаляет роль Советов, и
без того придавленных командно-административной си-
стемой. В. Косых (г. Новочеркасск) считает, что народ
должен быть главной политической силой в стране и
через Советы — обладателем государственной власти.
«Никакая другая сила, в том числе и партия, не может
стоять над Советами. В противном случае нарушается
основной принцип демократии — воля и власть народа».
Автор письма ставит также вопрос о том, что руководство
страны должно избираться путем свободных выборов,
па демократических принципах. Иначе руководство, не
выбираемое народом и фактически от него не зависи-
мое, становится на путь злоупотребления властью, созда-
ния себе особых привилегий *. Беспартийный рабочий
М. И. Николаев (г. Харьков) согласен с тем, что КПСС,
как правящая партия, должна стоять у власти. Но он
возражает против подмены партийными органами орга-
нов государственной власти. По мнению Николаева, ра-
бочий класс «практически ничего не решает, все за него
решают руководители, партийные органы», бездействует
и профсоюз. Необходимо подлинное участие трудящихся
в управлении производством, только «тогда каждый чело-
век будет чувствовать, что он хозяин в своей стране. Вот
тогда люди сдвинут горы». Сейчас же в массах царит без-
различие, «никому ничего не нужно», произносятся лишь
громкие слова про «небывалый трудовой подъем», ко-
торые надоели всем. Возмущение у него вызывает хо-
дульный лозунг брежневских времен: «Народ и партия
едины», который он расценивает как обман и лицемерие,
ибо па деле часто все обстоит иначе: «На прием в горком
пли обком, как через государственную границу перехо-
дить надо»1 2.

Обсуждение роли партии и Советов вызвало также
постановку вопросов о более строгом разделении функ-
ций партийных и государственных органов, а также о ро-
тации кадров.

Группа ученых из г. Сургута предложила установить
для членов верховной власти максимальный возраст до
60 лет3. Рабочий-сверловщик из Калинина Е. И. Романов,

1 Архив редакции «Известий» за 1977 г., сводка № 4.

2 Там же, сводка № 8.

3 Архив редакции «Труда», письмо Ns 184910,
осуждая пожизненное пребывание у власти, считал необ-"
ходимым ограничить пребывание на выборных руководя-
щих постах не более чем двумя сроками, с целью обновле-
ния кадрового корпуса «свежими людьми» '.

В письмах осуждался также покров секретности, ок-
ружавший тогда работу руководящих партийных орга-
нов, отсутствие гласности и открытости. Научный сотруд-
ник из Харькова Д. Г. Гугель считал, что такая секрет-
ность отчуждает партию от народа, необходимо, чтобы
КПСС систематически информировала народ о работе
своих руководящих органов, публикуя подробные отчеты
о заседаниях Политбюро и пленумов ЦК, съездах пар-
тии, организуя трансляцию заседаний по радио и теле-
видению, если рассматриваемые вопросы не являются
предметом государственной тайны1 2. Сегодня, в условиях
перестройки, эти настойчивые требования становятся
наконец реальностью и воплощаются в жизнь.

Касаясь работы Советов как органов народовла-
стия, участники обсуждения отмечали некомпетентность
многих депутатов, слабо ориентирующихся в вопросах
права, экономики, политики. Но во времена застоя та-
кие качества были вполне допустимыми. За них все ре-
шили, они приехали, подняли руку — и все, недостаточно
даже понимая, за что они голосовали3. Предлагалось
превратить Верховный Совет СССР в подлинно работаю-
щий орган, покончить с такой практикой, когда он низ-
водился до уровня безгласного и безынициативного поли-
тического декорума, в своеобразную машину для голосо-
вания.

Проблема демократии — одна из ведущих в откликах.
Высказывались различные мнения о снятии тех или иных
препон на путях ее развития. Подвергалась критике ста-
тья 39 проекта Конституции СССР, которая, с одной сто-
роны, гарантировала полноту социально-экономических,
политических и личных прав и свобод, а с другой — со-
держала оговорку о том, что использование гражданами
прав и свобод не должно наносить ущерба интересам об-
щества и государства. Н. Ф. Андрияшин из поселка
Чернь, Тульской области, считал, что такое ограничение
по существу направлено против свободы критики, по-
скольку «любой администратор-бюрократ» получает пра-
во по-своему истолковывать, «во вред» или «не во вред»

1 Архив редакции «Труда», письмо № 209580.

2 Архив редакции «Известий», сводка № 7.

* Архив редакции «Труда», письмо К» 170404.
употреблены те или иные критические высказывания, «за-
ботясь прежде всего о неприкосновенности своей пер-
соны» *.

Другой волнующей темой была проблема социальной
справедливости. Речь шла о незаконных привилегиях но-
менклатурных работников, о борьбе с коррупцией, т. е.
именно о тех проблемах, с которыми вплотную столкну-
лось сейчас советское общество и о которых не было
принято говорить в годы застоя. Но уже тогда эти вопро-
сы глубоко волновали людей и они осуждали такую прак-
тику, когда для партийного и советского руководства во
многих местах создавалась особая, «полутайная сфера
обслуживания», льготное распределение дефицитных то-
варов, внеочередное предоставление транспорта, жилья.

Вместе с тем критиковалась келейная практика отбо-
ра кадров, когда на руководящие должности «нередко
ставят людей с весьма посредственными способностями,
но отличающихся тем, что они безоговорочно поддержи-
вают вышестоящее руководство и не беспокоят его своими
идеями». Авторы писем приходят к выводу, что привиле-
гии, несменяемость и бесконтрольность перед народом
способствуют перерождению отдельных ответственных
работников1 2.

Ведущий инженер Московского радиозавода Г. М. Ку-
риленко обращал внимание па то, что во многих сферах
жизни встречаются люди, которые заботятся только о
личном благополучии. И совершенно нетерпим такой
порок у должностных лиц, наличие в этой среде стяжа-
телей н взяточников, которые дискредитируют партию,
Советскую власть. Он предлагал установить суровую от-
ветственность должностных лиц за использование слу-
жебного положения в корыстных целях, за участие в дей-
ствиях, наносящих материальный или моральный ущерб
государству. Таких работников, считал он, надо снимать
с должностей и привлекать в случае необходимости к су-
ду, а решения об этом предавать гласности3.

В условиях хронического дефицита происходило опас-
ное размывание нравственных устоев, вызывавшее стрем-
ление работников разных уровней жить по принципу «ты
мне — я тебе». Об этом писал читатель «Правды»
А. 3. Гайнуллин (г. Кировоград), отмечавший, что этот
порочный принцип с каждым годом все шире проникает

1 Архив редакции «Известий», сводка № 11.

2 Архив редакции «Правды», письмо № 173809.

3 Там же,.письмо № 147693.
в общество, а это девальвирует его нравственные ценно-
сти. С такими явлениями нужна не словесная, а реальная
борьба *.

В письмах нашли свое отражение высокие граждан-
ские чувства советских людей, их накопившаяся боль по
поводу нарушений и искажений принципов социализма,
социальной справедливости. Слесарь В. П. Радыгин
(г. Джамбул, Казахской ССР) возмущался безнаказан-
ностью некоторых предприимчивых дельцов, которые за-
хватывают землю, нанимают рабочую силу, в том числе
детей и подростков, и таким путем обогащаются, грубо
попирая советские законы. Говоря о своем предприятии,
Радыгин рассказал о руководителе одной из лаборато-
рий, который направил группу практиканток из техни-
ческого училища на свою луковую плантацию на две не-
дели, хотя по табелю они значились на работе и получали
зарплату. По словам автора письма, таких подневольных
людей в республике много, и они, как батраки, работают
на своих начальников летом «от зари до зари». По окон-
чании же летнего сезона и сдачи продукции новоявлен-
ные помещики подсчитывают свои незаконные доходы1 2.

Обобщая мнения своих читателей по этому кругу
проблем, редакция газеты «Известия» в закрытых мате-
риалах сообщала, что читатели требуют «строго карать
по закону» за использование социалистической собствен-
ности и служебного положения в целях личной наживы
и личных интересов, наказывать в уголовном порядке за
стяжательство, взяточничество, протекционизм, за за-
жим критики и преследование за нее3. Но подобные сиг-
налы оставались без внимания, и грубые отступления от
закона, от принципов социализма множились. В связи с
этим в некоторых письмах подвергалось сомнению нали-
чие в СССР так называемого «развитого социализма»,
торжественно провозглашенного в преамбуле проекта
Основного Закона.

Не была обойдена н тема свободного выезда из
страны. При всем разбросе мнений по этому вопросу
преобладало стремление либерализовать существующие
на этот счет законы, привести их в соответствие с норма-
ми международного права, принципами Организации
Объединенных Наций. Так, А. Н. Смирнов (г. Джамбул),
О. К- Иванов (Свердловск) и ряд других предложили

1 Архив редакции «Правды», письмо № 144497.

2 Архив редакции «Известий», сводка № 7.

3 Там же.
гарантировать каждому гражданину СССР право нй вы-
езд из страны на любой срок и в любую страну1.

В письмах нашли отражение и некоторые вопросы
межнациональных отношений. В тогдашней пропаганде
преобладал тезис о неуклонном сближении наций, о
том, что ныне «единство советских наций прочно, как
никогда». Видимо, под влиянием этого тезиса и появи-
лись предложения о том, чтобы перестать указывать в
паспорте и других документах национальность граждан,
поскольку «все нации в СССР равны и не нужно дока-
зывать свою принадлежность к какой-либо нации». Но в
то же время обнажались и болевые точки в националь-
ном вопросе. Было «немало писем-пожеланий о возвра-
щении Крыма в состав РСФСР и о возвращении авто-
номии для немцев Поволжья и крымских татар»1 2.

Значительная группа писем касалась проблем эколо-
гии и охраны среды обитания. Поводом для этого разго-
вора явилось введение в текст проекта Конституции ста-
тей по рациональному использованию земли и ее недр,
растительного и животного мира, сохранению в чистоте
воздуха и воды. Но они носили общий, декларативный
характер, хотя именно в те годы началось резкое ухуд-
шение природной среды обитания. Именно тогда был
образован союзный Минводхоз, разработавший опасней-
ший план поворота на юг северных рек, разразилась ка-
тастрофа Арала, оказался иод угрозой Байкал и т. д.
Однако в сообщении об итогах работы редакционной ко-
миссии по поправкам к проекту Основного Закона в об-
щей форме было сказано лишь о необходимости эффек-
тивности использования земли.

Между тем в конституционной почте эти вопросы
поднимались более предметно. Так, санитарный врач
Л. Е. Брейдо (г. Ногинск) писал о природе как едином
целом; поэтому «ее охрана должна быть сосредоточена
в руках единого общесоюзного комитета, облеченного са-
мыми высокими и действенными полномочиями». Автор
требовал создать единый Комитет по охране природы с
компетентными органами па местах, поскольку охрана
природы относится к числу сложных и животрепещущих
проблем века п решать ее может только общесоюзный
Комитет, опирающийся па общесоюзный закон3.

1 Архив редакции «Известий», сводки № 9, 10.

2 Там же. Обзоры конституционной почты.

3 Архив редакции «Известий», письмо № 72679.,
О том же писал и заместитель председателя президиу-
ма Приморского краевого комитета Всероссийского об-
щества охраны природы Б. Болтруп. Он предложил раз-
работать общесоюзную долгосрочную комплексную про-
грамму по охране природы, рациональному использова-
нию и воспроизводству природных богатств, для чего
создать специальный общегосударственный орган, наде-
ленный большими полномочиями, для координации уси-
лий всех министерств и ведомств, с контрольными функ-
циями по отношению к природопользователям '.

Суммируя высказывания читателей по этому кругу
вопросов, редакция «Известий» приходила к выводу, что
авторы писем в своей массе настаивали на том, чтобы
обязать предприятия, колхозы и совхозы, ведомства, ор-
ганизации и отдельных граждан беречь природу и преду-
смотреть за нанесение ущерба природе более строгую
ответственность2.

Определенное место в конституционной почте за-
няли письма, посвященные взаимоотношениям государ-
ства и религии, положению церкви в советском обществе.
Эти письма были вызваны 52-й статьей проекта, в кото-
рой провозглашается свобода совести, отделение церкви
от государства и школы от церкви. Хотя положения этой
статьи, указывалось в письмах, в целом соответствуют ле-
нинскому подходу к свободе совести, она все же не в
полной мере отражала роль церкви в современном обще-
стве, в укреплении нравственных начал..

Вносились предложения более четко определить пра-
ва церкви и других религиозных организаций, предоста-
вить им реальные возможности исполнять свои обряды,
излагать свои взгляды, содействовать нравственному
оздоровлению общества.

В письмах обращалось внимание на то, что в стране
принижена роль общественного мнения, с ним мало счи-
таются, его слабо стимулируют, поскольку не допускают
широкой гласности. Между тем общественное мнение,
считал Г. А. Гендлин (Одесса), должно занимать важ-
ное место в развитии политической системы советского
общества и развертывании социалистической демокра-
тии. Нужно узаконить в своих правах эту сторону демо-
кратии3.

1	Архив редакции «Известий», письмо № 73586.

* Там же. Обзоры конституционной почты.

9 Архив редакции «Правды», письмо № 178223.
Эти письма — ценные документы своего времени. Они
свидетельствуют не о казенном единомыслии, а о широ-
ком спектре взглядов и настроений советских людей. Мы
видим, что их тревожило, с чем они не соглашались, что
требовали изменить. Можно лишь сожалеть, что такие
письма были тогда похоронены в редакционных архивах
и ие стали предметом гласности, сигналом для исправ-
ления положения. Начиная перестройку, партия аккуму-
лировала сознание масс, которые еще в годы застоя
ощущали необходимость перемен, и трансформировала
этот общественный настрой в политику радикальных ре-
форм, социалистического обновления общества.
Глава шестая

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС
И МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ!
ПРОСЧЕТЫ И ПРОБЛЕМЫ

1

КРИЗИСНЫЕ ЯВЛЕНИЯ
В НАЦИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЯХ

'	^^Национальный вопрос при-

обрел в нашей стране за последнее время исключитель-
ную остроту. Представление о значимости национальных
проблем в ходе перестройки менялось с необычайной
для истории быстротой. Еще в 1986 г. казалось, что все
внимание можно сосредоточить на политике и экономике,
но уже в 1988 г. выяснилось, что межнациональные отно-
шения являются одной из главных проблем пере-
стройки.

Стало ясно, что деформаций в этой сфере обществен-
ной жизни накопилось не меньше, если не больше, чем
в других областях общественного бытия. Один за другим
всплыли на поверхность многие нерешенные здесь во-
просы. Поскольку они долгое время накапливались и за-
гонялись внутрь, то в условиях перестройки, демократи-
зации и гласности они с огромной силой вырвались
наружу, породив широкий спектр национальных требова-
ний, национальных движений, национально-культурных
и национально-политических объединений.

Эти движения весьма противоречивы. С одной сторо-
ны, они вполне вписываются в русло перестройки, в про-
цесс демократизации и расширения общественной актив-
ности, свидетельствуют о росте национального самосо-
знания. С другой стороны, в них присутствуют сепарати-
стские и агрессивные черты, что приводит в ряде случаев
к противостоянию между целыми народами, к насилию
на национальной почве. К тому же политическая культу-
ра нашего общества такова, что отстаивание собственных
национальных интересов не всегда сопровождается ува-
жением национальных требований других народов. Меж-
ду тем подлинная демократичность любого националь-
ного движения в защиту своего суверенитета, экономики
и культуры и состоит в том, что оно не обращено в ущерб
другим нациям, в ущерб содружеству советских народов.

Кризисные черты в национальных отношениях прояв-
ляются в настоящее время на нескольких уровнях: в от-
ношениях между республиками и центральными органа-
ми власти, между национально-государственными обра-
зованиями разного уровня, между отдельными народами.
Наиболее серьезные национально-политические пробле-
мы возникают в связи с будущим советской федерации,
с наполнением ее новым содержанием. Сепаратистские
настроения, проявившиеся в ряде союзных республик в
последние годы, могут быть поняты только при рассмот-
рении национального развития страны за долгий истори-
ческий период.

Хотя в свое время Лениным был осужден сталинский
проект «автономизации» и партия формально отказалась
от него, однако Сталину удалось на деле его осущест-
вить, что привело, по существу, к формированию сугубо
централизованного, унитарного государства. Вместо сою-
ва, предполагающего разделение полномочий между цент
ром и республиканскими органами власти, как одного из
главных ленинских принципов социалистической федера-
ции, утвердилась сверхцентрализация управления в об-
щей командно-бюрократической системе.

Эта система, доставшаяся нам в наследство от времен
сталинизма, полностью сохранилась и в последующие
годы. Как сказано в платформе КПСС «Национальная
политика партии в современных условиях», «Администра-
тивно-командная система, нуждавшаяся в предельно цен-
трализованных единообразных структурах, чем дальше
тем больше игнорировала потребности национального
развития. Возобладал ведомственный, бюрократически-
усредненный подход, который сказывался на всем — oi
размещения производительных сил до проблем языка,
образования и культуры. Под предлогом защиты общего-
сударственных интересов ограничивалась самостоятель-
ность республик, набирала силу тенденция к унитаризму.
Постепенно размывалось заложенное в Конституции
1924 года разграничение компетенции Союза и республик,
суверенитет которых стал во многом формальным» '.

1 Правда. 1989. 24 сент.
Характерно, что после смерти Ленина все больше
стала проявляться недооценка национального вопроса,
утверждаться тезис, будто в нашей стране национальный
вопрос и в целом, и в отдельных, конкретных его прояв-
лениях решен. Выступая на XII съезде РКП (б) — первом
в советское время, на котором Ленин не смог- присутст-
вовать,— X. Г. Раковский сказал: «Если по целому ряду
причин нам приходится жалеть об отсутствии Владимира
Ильича в нашей среде, то национальный вопрос является
одной из этих причин». И далее добавил: «Некоторое вре-
мя мы питали надежду накануне съезда, что националь-
ный вопрос, как предполагал Ильич, станет центром
нашего съезда, а он стал хвостом нашего съезда»'.

А на следующем, XIII съезде РКП (б), когда Влади-
мира Ильича уже не было в живых, Г. Е. Зиновьев, ка-
саяеь национального вопроса в политическом докладе
ЦК, заявил: «Разве в этот год ЦК партии вместе со всей
партией не разрешил в основном этот вопрос? Да, он
разрешен, осталось доделать только детали»1 2.

Такой взгляд на национальный вопрос держался очень
долго. Еще вЦ972 г. Л. И. Брежнев в докладе о 50-ле-
тии образования СССР говорил: «Мы полностью решили
национальный вопрос в тех его аспектах, в каких он до-
стался нам от дореволюционного прошлого». Докладчик,
правда, добавил, что национальные вопросы «выдвигают
новые проблемы и задачи», но тут же заявил, что «партия
постоянно держит эти вопросы в поле зрения, своевре-
менно решает их в интересах всей страны и каждой от-
дельной республики, в интересах коммунистического
строительства» 3.

Такое заявление было типичным примером пустой ри-
торики застойного времени. В 70-е гг. было немало сви-
детельств о нарастании национальных противоречий, но
тогдашнее партийное руководство делало все возможное,
чтобы не выносить сор из избы. Неудивительно, что ра-
стущие противоречия в конце концов привели к серьезным
межнациональным конфликтам.] Так, армяно-азербай-
джанский конфликт породил ТТСенью 1988 г. кризисную
ситуацию, когда потоки беженцев, хлынувшие через гра-
ницы обеих республик, сделали обстановку во многом
нетерпимой и даже необратимой. Необходимость эвакуа-
ции турецкого населения из Ферганской долины летом

1 XII съезд РКП(б): Стеногр. отчет. М., 1968. С. 576, 577.

2 XIII съезд РКП(б): Стеногр. отчет. М., 1963. С. 42—43.

3 Брежнев Л. И. Ленинским курсом. Т. 4. С. 63.
1989 г. также б^ла вызвана национальным кризисом в
этом регионе,

Несмотря йа всю уникальность разнообразных нацио-
нально-территориальных конфликтов, они имеют и мно-
гие общие черты: обострение экономических проблем,
противоречия в правовом статусе разных национально-
территориальных образований, отсутствие политических
механизмов принятия решения в чрезвычайных обстоя-
тельствах, наконец, идеологическая неподготовленность
к открытому этническому противостоянию. Все эти мо-
менты указывают на кризис старой практики регулиро-
вания национальных процессов. Выяснилось, что рутин-
ными способами разрешение межнациональных проти-
воречий становится невозможным, а каждый конкретный
случай обострения национальных отношений выводит на
фундаментальные вопросы социально-экономического и
политического развития.^

Главной силой проведения национальной политики в
нашем обществе являлась Коммунистическая партия. Ед-
ва ли пе каждое массовое национальное движение начи-
налось с коллективного обращения в адрес ЦК КПСС
с просьбой вмешаться в ситуацию. «Ходоки» от нацио-
нальных организаций в центральные органы партии и
государства были и в самые застойные годы—достаточ-
но напомнить о многочисленных обращениях крымских
татар или советских немцев. Игнорирование нх порожда-
ло конфликты с партийным аппаратом.

Партийное руководство многих республик оказалось
неподготовленным действовать в условиях обострения
межэтнических конфликтов. Эта неподготовленность
прежде всего сказалась в методах работы — неумении
вести диалог с представителями национальных движе-
ний, оценить степень обоснованности выдвигаемых требо-
ваний, рассмотреть проблему по существу.

Причина здесь не только в личности самих руководи-
телей. Она и в том, что сконструированный в многочис-
ленных официальных документах мир национальных от-
ношений имел мало точек соприкосновения с реальным
миром. Устоявшиеся догмы в области национальной по-
литики не сразу позволили разобраться в обострившейся
обстановке и принять эффективные меры. Среди этих
догм не последнюю роль сыграли утверждения, что про-
исходит неуклонное сближение уровня развития союз-
ных республик, что достигнуто фактическое равенство
народов. Действительно ли это так?
Конечно, за годы Советской власти в этой области
проведена огромная работа. Во всех союзных республи-
ках создана своя многоотраслевая индустрия. Но вместе
с тем серьезные просчеты в размещении производитель-
ных сил породили и негативные процессы, привели к воз-
никновению острых экологических и демографических
ситуаций.

2

' / ‘ --------------------------

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ
И ПРОБЛЕМА ФАКТИЧЕСКОГО РАВЕНСТВА

«Расцвет и сближение наций в СССР» — устоявшая-
ся формула многих партийных документов. Речь идет о
сближении наций с учетом национальных особенностей1,
как это звучало на XXIV съезде КПСС, и преодолении
существенных территориальных различий в уровне жиз-
ни, о чем было заявлено на XXVI съезде. На нем
Л. И. Брежнев сделал вывод, что «отсталых националь-
ных окраин ныпе не существует»1 2.

Между тем 70-е годы, когда особенно настойчиво
звучали слова о нарастающем сближении уровня эконо-
мического развития союзных республик, выделяются в
национальном развитии страны как раз тем, что разрыв
между республиками стал увеличиваться^

Это можно проследить по такому обобщающему по-
казателю, как темп прироста национального дохода.
В отличие от объемных показателей, таких, как нацио-
нальный доход, приходящийся на душу населения, ди-
намические показатели меньше подвержены искажающе-
му влиянию структуры цен, отраслевой структуры выпу-
скаемой продукции или системы учета налога с оборота
и т. д. К тому же это один из немногих статистических
показателей, который имеется за длительный период вре-
мени. Нижеследующая таблица раскрывает важные тен-
денции в этой области.

[Во второй половине 60-х гг., благодаря начавшейся
экономической реформе, несмотря на ее ограниченность,
темпы роста национального дохода в целом по СССР
увеличились. До этого (в 1960—1965 гг.) наиболее высо-
кими они были в республиках, отстававших по уровню

1 XXIV съезд Коммунистической партии Советского Союза: Сте-
погр. отчет. Т. 1. С. 101.

2 XXVI съезд Коммунистической партии Советского Союза; Сте-
погр. отчет. Т. 1. С. 74.
Темпы роста произведенного национального дохода
по союзным республикам за период
1960—1985 гг. (в %) '

	1965 к  I960	1970 к  1905	1975 к  1970	1980 к  1975	1985 к  1980
СССР	137	145	132	123	119
РСФСР	135	147	133	123	119
Украинская ССР	140	139	125	118	120
Белорусская ССР	141	155	149	128	131
Узбекская ССР	145	139	139	132	118
Казахская ССР	131	163	122	124	107
Грузинская ССР	137	144	131	144	127
Азербайджанская ССР	125	133	139	147	127
Литовская ССР	152	157	131	112	127
Молдавская ССР	162	138	127	126	118
Латвийская ССР	141	145	133	119	120
Киргизская ССР	150	147	126	122	123
Таджикская ССР	156	137	133	127	115
Армянская ССР	148	158	146	144	132
Туркменская ССР	131	130	131	108	113
Эстонская ССР	143	143	131	123	117

социально-экономического развития: в Таджикистане,
Киргизии, Узбекистане, Молдавии. Но уже в 1966—
1970 гг. на фоне ускорения экономического роста СССР
в целом началось снижение темпов в ряде регионов. Оно
затронуло именно те союзные республики, которые пре-
жде развивались наиболее динамично,— Таджикистан,
Узбекистан, Молдавию.

К середине 80-х гг., несмотря на некоторые противо-
речивые тенденции, все республики пришли к сходному
результату: темпы роста национального дохода в них
были в полтора-два раза пиже, чем в 1961 —1965 гг. Но
особенно низким он оказался в Среднеазиатских респуб-
ликах (за исключением Киргизии) и Казахстане. Много-
мерный анализ подтверждает вывод о значительной ди-
станции между республиками: общий уровень развития
союзных республик (по масштабу народного хозяйства,
прогрессу в сельском хозяйстве, социальному развитию
и уровню жизни населения) сильно различается, и за пе-
риод 1972—1982 гг. выравнивания не произошло1 2. *

1 Рассчитано по: Народное хозяйство СССР, 1922—1972. М.,
1972. С. 360; Народное хозяйство СССР за 60 лет. С. 486; Народ-
ное хозяйство СССР за 70 лет. С. 123.

2 См.: Совершенствование планирования и всего хозяйственного
механизма в свете решений XXVII съезда КПСС. Т. 1, ч. Н. М., 1987,
С. 72.
Многие негативные явления в межнациональных от-
ношениях связаны именно с тем, что были нарушены эко-
номические основы равноправия советских народов. Так,
в Казахской ССР нарастанию национальных противоре-
чий способствовала однобокая структура народного хо-
зяйства, доля добывающих отраслей в промышленности
республики в 1,7 раза выше, чем в целом по стране. При
этом больше половины экономического потенциала Ка-
вахстана находилось в ведении союзных ведомств. При
общей прибыли их предприятий в 15 млрд р. в год в
республиканский бюджет они вносили лишь 30 млн р.1
Известно также, какой ущерб был нанесен Узбекистану
в результате монопольного развития одной культуры —
хлопка.

Даже невысокий прирост национального дохода, ко-
торый произошел за 1981 —1985 гг. в Казахстане, Тад-
жикистане и Туркмении, был целиком получен за счет
увеличения численности работающих. В Узбекистане за
счет повышения производительности труда было достиг-
нуто лишь 23% прироста национального дохода, в то
время как в РСФСР — 94%, в Белоруссии — 95%, на Ук-
раине— 100%. Прирост национального дохода в этих рес-
публиках никак не поспевал за приростом населения. По-
этому за пять лет национальный доход, приходящийся на
душу населения, не изменился в Казахстане, Таджики-
стане, Туркмении и вырос лишь на 4% в Узбекистане1 2.
Рост населения обгонял и производство продуктов пита-
ния— в Туркмении, например, за два десятилетия с сере-
дины 60-х гг. потребление мяса снизилось на 10—15% 3.

При учете демографических тенденций в разных ре-
гионах страны разрыв в темпах экономического роста не
мог не привести к увеличению различий в уровне жизни
населения союзных республик. Вот, например, динамика
обеспеченности населения жильем и детскими дошколь-
ными учреждениями. В 1970 г. в детских дошкольных
учреждениях могло находиться 11% детей в Таджикиста-
не и 50% детей в Эстонии. В 1986 г. разрыв углубился,
так как в Эстонии эти учреждения могли вместить уже
69% детей, а в Таджикистане — лишь 15% 4. За 1980—
1986 гг. обеспеченность жильем в Эстонии выросла с

1 См.: Вопросы истории. № 5. 1989. С. 9.

2 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет: Юбил. стат, ежегод-
ник. С. 124.

3 См.: Известия. 1989. 18 апр.

4 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 541.
17,9 до 20,3 м1 2 и снизилась в Таджикистане с 8,8 до
8,7 и2.

Но количественные показатели не дают полной кар-
тины реального качества жизни. В Казахстане в 1987 г. бо-
л.р.е половины сел пе имели учреждений здравоохране-
ния, почти половина сельских больниц размещались в
неприспособленных помещениях, каждая пятая больница
не имела воды, канализации и пищеблоков.

Можно ли после этого удивляться тревожным данным
о детской смертности! При общем здесь неблагополучии
разрыв в минимальных и максимальных показателях с
начала 70-х гг. стал нарастать. Детская смертность по
сравнению с другими регионами значительно возросла
в Казахстане, Молдавии, Таджикистане, Туркмении, Уз-
бекистане; только в последнее время этот разрыв не-
сколько снизился

Об отставании Среднеазиатского региона по уровню
жизни от республик европейской части страны говорят и
данные о потреблении продуктов питания, обеспеченно-
сти промышленными товарами. По продуктам питания в
Средней Азии и Азербайджане уровень потребления в
1986 г. составлял 60—70% рациональной нормы, а в Бе-
лоруссии и Прибалтике — 98—105%. По изделиям лег-
кой промышленности рациональные потребности удов-
летворялись в Азербайджане па 50%, в Армении — на
59%, в Таджикистане — па 62%, а в Белоруссии, Молда-
вии, Латвии и Эстонии — примерно на 80% 2.

Хотя па словах и провозглашалось, что отсталых на-
циональных окраин у нас больше нет, правительство в
70-е гг. при финансировании социальной сферы все же
учитывало неблагополучную ситуацию, сложившуюся в
Средней Азии и Казахстане. Стабильность в нормативах
отчислений в республиканский бюджет относилась только
к этому региону — 100% налогов с населения и налог с
оборота оставлялись в распоряжении республики. Бла-
годаря перераспределениям между союзным и респуб-
ликанскими бюджетами превышение используемого на-
ционального дохода над произведенным в одиннадцатой
пятилетке в Казахстане составило 19.8%, в Средней
Азии — 6,4% 3.

1 См.: Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 408.

1 См.: Пэрн А. Л. Семейный бюджет в зеркале статистики // ЭКО.
1988. № 9. С. 121.

3 См.: Гранберг А. Г. Экономический механизм межреспубли-
канских и межрегиональных отношений // ЭКО. 1989. № 9. С. 36.
Финансовые перераспределения в пользу этих респуб-
лик в форме дотаций хотя и дали некоторый эффект, но
коренным образом не улучшили ситуацию. Экономичес-
кий диктат центральных ведомств продолжался, что ме-
шало этим республикам более рационально распоряжать-
ся своими ресурсами. На примере Среднеазиатского ре-
гиона и Казахстана наглядно видны последствия такой
экономической политики. С одной стороны, строгая рег-
ламентация всего из центра, а с другой — снижение от-
ветственности местных органов власти за результаты хо-
зяйствования.

В платформе КПСС «Национальная политика партии
в современных условиях» по этому поводу сказано:
«Большой ущерб национальному самочувствию нанесен
преобладанием отраслевого принципа управления и свя-
занной с этим ведомственностью, в результате чего не
всегда учитывались национальные условия и традиции,
экологические последствия, интересы комплексного раз-
вития территории. И сами республиканские, краевые и
областные органы в течение длительного времени допус-
кали несбалансированное развитие промышленного По-
тенциала» *.

В контексте этих проблем возникла тема иждивенче-
ства— одна из очень популярных при обсуждении взаи-
моотношений республик и некоего «центра». Интересно,
что в иждивенчестве могут обвинять как наименее, так и
наиболее развитые республики. Экономические реалии
дают для этого хороший предлог. Дело в том, что мате-
риальная база для самостоятельного хозяйствования рес-
публик постоянно снижалась. К середине 80-х гг. удель-
ный вес продукции промышленных предприятий, полно-
стью находящихся в ведении республик, составил: в
РСФСР — 4%, Украинской ССР — 5%, Белорусской
ССР — 7%, республиках Закавказья — 6—10%, респуб-
ликах Прибалтики — 7—9%, Средней Азии и Казахста-
на— 7—10%, Молдавии — 8% 1 2. Доля поступлений от
республиканского хозяйства в доходах бюджетов рес-
публик колебалась от 12% в Киргизии до 30% на Ук-
раине 3.

1 Правда. 1989. 24 септ.

2 См.: Общие принципы перестройки руководства экономикой и
социальной сферой в союзных республиках на основе расширения
их суверенных прав, самоуправления и самофинансирования//Прав-
да. 1989. 14 марта.

3 См.: ЭКО. 1989. № 6. С. 37.
Экономическая политика в сверхцентрализованном го-
сударстве при отсутствии подлинных рыночных связей
неизбежно становится патерналистской по отношению ко
всем регионам. И вне зависимости от хозяйственных ре-
зультатов все стороны чувствуют себя так или иначе
ущемленными. Единое народное хозяйство страны в
этих условиях может быть как материальным фундамен-
том дружбы народов, так и источником межэтнических
противоречий. В дискуссиях по национальным вопросам
последних лет стали звучать аргументы такого рода:
РСФСР теряет на поставках в общесоюзный фонд топли-
ва и лесоматериалов, Средняя Азия — хлопка и цветных
металлов, Прибалтика — мясо-молочной продукции и т. п.

Характерно, что эти аргументы появились только в
последнее время. Еще в 70-е гг. они осуждались, как на-
рушение принципов интернационализма. Так, первый се-
кретарь КП Туркмении М. Н Гапуров на КХ съезде рес-
публиканской компартии заявил о политической незре-
лости людей, которые начинают считать, что дают турк-
мены другим, и забывают о том, что давали и продолжа-
ют давать им братские народы. М. Н. Гапуров назвал это
«высказываниями националистического толка»1.

Сегодня подобные высказывания уже не рассматри-
ваются как проявление национализма. Однако они и нс
учитывают, что существующий экономический механизм
делает сравнение межреспубликанских связей практиче-
ски невозможным, так как разная система счета приво-
дит к неодинаковым результатам. Рациональное зерно
таких высказываний — стремление союзных республик не
только к политической, но и к экономической самостоя-
тельности. И опа достигается не ослаблением межрес-
публиканских связей, а через экономический суверенитет
и равноправное сотрудничество, сочетающие интересы
республик с общими интересами союза советских па-
родов.

3

НАЦИОНАЛИЗМ ИЛИ НАЦИОНАЛЬНЫЕ ЦЕННОСТИ

В материалах XXIV и XXV съездов КПСС задачи на-
циональной политики были сформулированы в самом об-
щем виде — непримиримость к национализму и шовиниз-
му, национальной ограниченности и кичливости, изжива-

1 Ц11А НМЛ, ф. 17, оп. 139, д. 2198, л. 102.
ние неклассового подхода к оценке исторических событий,
проявлений местничества, попыток воспевать патри-
архальщину. Много говорилось о важности интерна-
ционального воспитания, но проблемы такого воспитания
упрощались, сводились к надуманным кампаниям и юби-
лейным мероприятиям, отрывались от национальной про-
блематики, от национальных ценностей и запросов каж-
дого народа.

Интернациональное воспитание часто рассматрива-
лось лишь в контексте экономических взаимосвязей на-
родов. Так, на XV съезде Компартии Киргизии в докладе
первого секретаря ЦК говорилось: «В процессе интерна-
ционального воспитания советских людей недостаточно
подчеркивается необходимость выработки чувства высо-
кой ответственности за выполнение производственных
планов, за бережное отношение к социалистической
собственности, за укрепление принципов товарищества
и коллективизма. Требуется неустанно разъяснять тру-
дящимся значение растущих экономических связей Кир-
гизии с другими союзными республиками, важность и
обязательность своевременного выполнения плана вза-
имных поставок сырья и оборудования в экономические
районы страны»'.

Сложились определенные формы «интернационально-
го воспитания»; республиканские и межреспубликанские
конференции, клубы интернациональных встреч, тради-
ционные посещения республик делегациями из других
республик, соревнование городов-побратимов, декады
научно-технического сотрудничества, обмен кадрами, спе-
циалистами, телепередачами, страницами газет и жур-
налов. Но все они обычно не затрагивали реальных про-
блем жизни на многонациональных территориях, обеспе-
чения равноправия людей вне зависимости от нацио-
нальной принадлежности и удовлетворения особых
национальных потребностей тех или иных народов.

В выступлениях руководителей республиканских пар-
тийных организаций часто подчеркивался многонацио-
нальный состав населения. Но при этом ничего не гово-
рилось о том, какие же конкретные проблемы возника-
ют у национальных меньшинств. Этнические меньшин-
ства в лучшем случае были объектом опеки со стороны
руководства республик. От его доброй воли зависело, об-
ращать ли внимание на нужды этих групп или можно их

1 XV съезд Коммунистической партии Киргизии; Стеногр. от-
чет. Фрунзе, 1978. С. 60—61.
проигнорировать. Например, ЦК КП Грузии в 1974 г.
принял специальное постановление, касающееся социаль-
но-экономических и культурных проблем курдского на-
селения В Казахстане же с середины 60-х гг. ЦК рес-
публиканской партийной организации вообще перестал
заниматься проблемами национальных меньшинств. От-
сутствовали правовые механизмы отстаивания своих инте-
ресов, обеспечивающие самостоятельное участие нацио-
нальных меньшинств в общественной и культурной жизни.

Жизнь показывает, как важно гармонизировать ин-
тернациональные и национальные ценности, не противо-
поставлять одно другому. Без четкого определения того,
что считать национализмом, обвинения в национализме
можно распространить чуть ли не на все проявления на-
ционального. С одной стороны, в некоторых партийных
документах того времени выражалось убеждение, что
при социализме навсегда ликвидированы объективные
предпосылки для национализма. А с другой стороны,
этим термином назывались очень несхожие явления в
различных регионах страны.

В борьбе с националистическими проявлениями пар-
тийные организации не всегда умели отличать их от про-
явлений национальных интересов народа. Все это только
обостряло обстановку. "Гак, в Латвии неприятие малей-
ших попыток национального самоутверждения через сим-
волы независимой государственности лишь усиливало
Противостояние населения официальной пропаганде и ее
носителям в лице республиканского партийного аппа-
рата.

В Молдавии как национализм рассматривалось даже
представление об этническом единстве молдапап и ру-
мын. Сама постановка вопроса о том, являются лн мол-
даване отдельным этносом или субэтпической группой
более широкой румынской общности, какова историче-
ская динамика этнического самосознания молдаван, уже
считалась националистической. Интерес молодежи к род-
ственной румынской культуре объявлялся «позорным
раболепием». Молдавско-румынские культурные связи
расценивались как попытка «отравить сознание молдав-
ского народа ядом национализма и породить прорумыи-
скую ориентацию»1 2.

1 См.: Коммунистическая партия Грузии в резолюциях и реше-
ниях съездов, конференций н пленумов ЦК. Тбилиси, 1980. Т. 4.
q 238_241.

2'ЦПА НМЛ, ф. 17, оп. 139, д. 2135, л. 459.
На Западной Украине в национальном самосознании
особую роль играла религия, прежде всего униатство
как знак некоторой культурной обособленности от ос-
тальной части украинского народа. И борьба с национа-
лизмом здесь в основном сводилась к борьбе с религиоз-
ной идеологией.

Большие перехлесты допускались в отдельных респуб-
ликах по отношению к национальной диаспоре за рубе-
жом. Особенно резкие высказывания звучали в адрес ук-
раинских эмигрантов. На XXIV съезде Компартии Ук-
раины в 1972 г. можно было услышать такие фразы:
«В грязном антисоветском хоре позорная роль отведена
заклятым врагам народа — украинским буржуазным на-
ционалистам, этим подлым изменникам Родины, отще-
пенцам, которых, как пыль, развеял по свету ветер исто-
рии» *. Латышских эмигрантов, как правило, называли
«бежавшими от народного гнева буржуазными национа-
листами». Объединение всех покинувших Родину в одну
категорию «буржуазных националистов», хотя среди них
было немало прогрессивных и лояльных элементов, и на-
стойчивая пропаганда против эмигрантов не могли не за-
девать чувств людей, имевших родственников за гра-
ницей.

Нежелание проводить четкую разграничительную ли-
нию между ростом национального самосознания и на-
ционализмом вело к борьбе с национальной интеллиген-
цией, с тем, кто отстаивал национальные ценности сво-
его народа. Об этом, в частности, говорилось на XXV
съезде Компартии Армении (1971 г.). Председатель
Президиума Верховного Совета республики Н. X. Ару-
тюнян справедливо указывал: «Есть и такие, которые из
личных расчетов, побуждаемые карьеристскими целями,
горячую любовь нашего народа к своей родной стране —
к советской Армении — рассматривают как национализм
и готовы обвинить в национализме не только отдельных
лиц, но и целые организации. Доморощенные клеветники
десятки лет посылали в вышестоящие органы пасквили,
обвиняли в национализме не только руководящих работ-
ников, но и наших писателей, наших ученых»1 2.

Но в ряде других республик было немало случаев об-
винения местной художественной интеллигенции в бур-
жуазном национализме. В Латвии, например, осужда-

1 XXIV съезд Коммунистической партии Украины: Стеногр. от-
чет. Киев, 1972. С. 65.

2 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 139, д. 1536, л. 159-160.
лось открытие музеев «тем литераторам, творческая дея-
тельность которых весьма противоречива, а жизненный
путь был тесно связан с латышской националистической
буржуазией»', хотя их творчество составляло неотъем-
лемую часть латышской культуры. Примитивный классо-
вый подход к вопросам национальной культуры выра-
жался в критике идеологических позиций писателей без
учета их вклада в художественную культуру. Отсюда
попытка вообще вычеркнуть этих писателей из историче-
ской памяти народа. И когда латышская творческая ин-
теллигенция пыталась отстаивать свой независимый
взгляд на исторические события и деятелей прошлого,
то их стали обвинять в национализме и в «чуждых по-
зициях».

Сходные упреки звучали и в адрес интеллигенции
Литвы. Особой критике подверглась теория «единого
потока», кай якобы идеализирующая литовское нацио-
нальное движение конца XIX — начала XX в. и его дея-
телей.

Идеологический подход к оценке национального до-
стояний. национальных традиций требует особого такта.
Незначительный на первый взгляд вопрос, стоит ли со-
хранить в употреблении традиционное для азербайджан-
цев обращение «эфенди», стал предметом довольно дли-
тельной полемики в печати. На съезде же Компартии
Азербайджана сама полемика по таким вопросам была
признана излишней—разве недостаточно слова «това-
рищ»? Некоторые моменты народного быта просто не
относятся к сфере идеологического воздействия партии.
И поэтому странно выглядели указания первого секрета-
ря ЦК Компартии Туркмении М. Г. Гапурова, что «на-
стойчиво пропагандировать современные модели одежды,
мебели — одна из важных задач партийных, советских й
комсомольских организаций»2.

Не меньшим нападкам, чем национальные ценности,
подвергались со стороны некоторых партийных руково-
дителей общегуманистические, общечеловеческие ценно-
сти. Стоило известному молдавскому писателю И. Дру-
цэ написать о трудностях первых лет Советской вла-
сти в Молдавии, о несправедливости раскулачивания,
как последовало обвинение со стороны первого секре-
таря ЦК Компартии республики И. Бодюла: «Подмена

1	ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 139, д. 2097, л. 36.

3	Там же, оп. 145, д. 2151, л. 44.
классовых противоречий псевдогумацистической идеей
единства людей независимо от их социальной принадлеж-
ности»

Примером недооценки национального самосознания
народов может служить история принятия в 1978 г. Кон-
ституций Закавказских республик. Азербайджан, Арме-
ния, Грузия были единственными республиками в Союзе,
у которых по Конституциям 1937 г. имелась запись о го-
сударственном языке. Но при подготовке проекта новых
Конституций была сделана попытка убрать эту запись.
Однако общественность Закавказских республик реши-
тельно воспротивилась этому, и лишь тогда под давле-
нием общественности сначала Верховный Совет Грузии,
а затем Армении утвердили статью о государственном
языке. После этого статья о государственном языке во-
шла в новую Конституцию Азербайджана, причем ее ха-
рактеризовали как уступку «данной конкретной обста-
нозке»2. Но формальная запись в Конституции еще не
гарантирует полноправного использования националь-
ного языка в общественно-политической и культурной
жизни. Поэтому во второй половине 80-х гг. вопрос о
статусе национальных языков в Закавказских республи-
ках стал обсуждаться с не меньшим жаром, чем в дру-
гих союзных республиках, пе имевших официально госу-
дарственного языка.

О росте национального самосознания свидетельство-
вали и события в Абхазии в 1977—1978 гг. В декабре
1977 г. группа абхазской интеллигенции й ряд партий-
ных работников обратились с коллективным письмом в
центральные органы. Была описана обострившаяся си-
туация в Абхазии, и были высказаны претензии к руко-
водству Грузии. Под видом экономического развития Аб-
хазской АССР проводилась, по мнению авторов письма,
миграция неабхазского, преимущественно грузинского,
населения в республику, реальная хозяйственная и ад-
министративная самостоятельность автономии была при-
нижена (даже должность директора школы числилась в
номенклатуре Минпроса Грузии), допускалось ущемле-
ние абхазов в кадровой политике, игнорировались по-
требности развития абхазской культуры — полиграфиче-
ской базы, телевидения, искажалась в научных публика-
циях и учебниках история абхазов и т. д.

1	ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 139, д. 2135, л. 145.

s	Там же, оп. 147, д. 1524, л. 18—22.
Первоначальная реакция абхазского обкомъреки, га-
была однозначна: авторов письма наказать, когЛй судь-
тов, подписавших письмо, исключить из партии, по)ци в
живающих строго предупредить. Необходимость тайць
мер обосновывалась очень просто — взгляды, высказанк
ные в письме, идут в ущерб дружбе абхазского и грузин-
ского народов, всех народов, населяющих автономную
республику. Решение абхазского обкома вызвало массо-
вые протесты, стихийные сходы и собрания.

Обком партии увидел в этих событиях только одно:
ослабление идеологической работы, а выдвижение на-
циональных требований полностью приравнял к раз-
жиганию национальной враждыСамочинные сходы и
собрания характеризовались как «антинародные прояв-
ления». Правда, со временем оценки стали несколько ме-
няться. В ноябре 1978 г. новый первый секретарь абхаз-
ского обкома Б. В. Адлейба признал, что к «не свойст-
венной для нашего общества и общественных отношений
форме демонстрации общественного мнения» привело
неверие в возможность решения затянувшихся проблем
официальным путем1 2.

Партийное руководство Грузии предприняло меры
для решения этих проблем. Сначала было принято по-
становление ЦК КП Грузии, затем постановление ЦК
КПСС по ускорению социально-экономического и куль-
турного развития Абхазской АССР. Совету Министров
Грузинской ССР было рекомендовано расширить круг
вопросов хозяйственной и культурной жизни, подлежа-
щих решению в правительстве автономной республики,
пересмотреть ведомственную подчиненность некоторых
учреждений и организаций. Было принято также решение
о преобразовании сухумского пединститута в государст-
венный университет, об организации телевидения в авто-
номной республике3.

Постановления подтверждали, что имелись реальные
основания для общественного недовольства. Но недове-

1 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 147, д. 1769, л. 144.

2 Там же, оп. 147, д. 1770, л. 83.

3 См.: О мерах по дальнейшему развитию экономики и культу-
ры Абхазской АССР, усилению организаторской и идейно-воспита-
тельной работы среди трудящихся автономной республики: Постанов-
ление ЦК КП Грузии 25 апреля 1978 г.; О дальнейшем развитии
экономики и культуры Абхазской АССР: Постановление ЦК КПСС и
Совета Министров СССР от 1 июля 1978 г. (см.: Коммунистическая
партия Грузии в резолюциях и решениях съездов, конференций и
Пленумов ЦК. Т. 4. С. 38—41, 795—801).
рие к проводившейся до того политике было так глубо-
ко, что малейшего повода было достаточно для новых
вспышек. Так произошло в сентябре 1978 г., когда на-
значение нового Председателя Совета Министров респуб-
лики, присланного из Тбилиси, привело к протестам,
вплоть до забастовок на промышленных, транспортных
предприятиях и в учебных заведениях.

В июне 1978 г. состоялся пленум ЦК КП Грузии, по-
священный национальным отношениям, в частности аб-
хазским событиям. Выступавший на пленуме Э. А. Ше-
варднадзе призвал коммунистов республики к неуклон-
ному осуществлению ленинской национальной политики,
подчеркнул необходимость самого внимательного отно-
шения более многочисленного народа к национальным
институтам малочисленного. Достаточно малейшей ошиб-
ки, заметил он, поспешного решения, необдуманного вы-
сказывания, чтобы вновь пробудить подозрения, вскрыть
рану

Уроки, извлеченные грузинской компартией, и приня-
тые ею решения позволили на годы устранить обострение
межнациональной напряженности в республике. Но даль-
нейшие события, начавшиеся с 1988 г., показали, что спо-
собы урегулирования конфликтов не могут оставаться
неизменными. Они каждый раз должны учитывать но-
вую обстановку. Все это лишний раз напоминает, как де-
ликатен национальный вопрос, он требует к себе посто-
янного внимания, разрешения накопившихся здесь про-
блем на основе интернационализма, принципов демокра-
тии, внимательного учета национальных интересов и
ценностей каждого народа.

4

СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
И НАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

L Многие трудности в национальных отношениях явля-
ются следствием сталинской политики жесткой центра-
лизации, денационализации, субъективного, волюнтари-
стского подхода к судьбам народов. Хотя после XX съез-
да КПСС были осуждены репрессии в отношении отдель-
ных народов, до конца последствия их не были искоре-
нены. Немцы Поволжья, крымские татары, турки-месхе-

1 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 147, д. 1731, л. 16—21,
тинцы продолжали жить в местах депортации. Греки, га-
гаузы, курды, корейцы пе забыли своей изломанной судь-
бы. Но вместе с тем следует признать, что трудности в
этой сфере порождались и в силу объективных причин.
Чарть из них связана с социально-культурными измене-
ниями, которые происходили в развитии наций, в том
числе и среди русских.

Русские — одна из самых урбанизированных наций
страны, в большей мере она представлена квалифициро-
ванными группами (наивысшая доля — 77% среди заня-
того населения — жила в 1979 г. в городах, и 33% среди
занятого населения составляли работники умственного
труда при 29,5% в среднем по стране). Однако и другие
нации значительно изменили свой социальный облик.
В 1970 г.— 8, а в 1979 г. уже 14 наций союзных респуб-
лик имели в своем составе до половины и больше рабо-
чих. У 9 наций союзных республик (русских, эстонцев,
Грузин, армян, латышей, литовцев, украинцев, белору-
сов, казахов) в занятом населении работники умствен-
ного труда составляли более 25%. Не только у наиболее
урбанизированных наций, но и у тех, большинство насе-
ления которых было сельским, например у молдаван,
среди рабочих в городах стали преобладать работники,
занятые квалифицированным трудом *.

Самый заметный сдвиг произошел в увеличении груп-
пы научной и производственной интеллигенции. Именно
научная интеллигенция во второй половине 80-х гг. ста-
ла в большинстве республик идеологической силой об-
щественных национальных движений.

Итак, принципиальные изменения состояли в том, что
за 60—70-е гг. социальный потенциал контактирующих
в стране наций не просто вырос, по изменилась и их дис-
позиция. К концу 70-х и тем более в начале 80-х гг. мы
подошли к той ситуации, которая характерна для поли-
этнических урбанизированных стран, когда нации лиди-
рующие ощущают, что их монополия на эту роль может
быть оспорена, а нации, способные выйти на лидерст-
вующие или равные позиции, высказывают свои новые
претензии1 2.	v

1 См.: Социально-культурный облик советских наций. М., 1986.
С. 65, 58, 59.

2 Так было с конфликтом англо- и франко-канадцев в Канаде,
фламандцами и валлонами в Бельгии, хотя поводы этих конфликтов
были самыми разнообразными — от языковых приоритетов в названных
странах до религиозной в ирландском конфликте в Великобритании.
Возросший социальный и духовный потенциал наций
требовал реализации, его следовало направить на пре-
одоление социально-политических деформаций в стране.
Между тем никаких изменений, позволявших реализовать
суверенитет республик или культурные, языковые инте-
ресы народов, не имеющих своих государственных обра-
зований, ие последовало.

В идеологии господствовало представление о решен-
ности национального вопроса, и это порождало благоду-
шие в отношении к данной сфере жизни общества. По-
прежнему доминировало представление о интеграцион-
ных процессах, хотя сама жизнь свидетельствовала о
противоположных явлениях, в том числе о возрастании
национального потенциала, который сдерживался поли-
тикой жесткой централизации.

Еще в половине 50-х гг. были предприняты некоторые
шаги по расширению прав республик. Однако меры эти
оказались ограниченными, а с ликвидацией совнархозов
в 1965 г. и вовсе приостановлены. До последнего време-
ни полномочия все больше переходили к центру (об этом
свидетельствуют и постановления в 1987 и 1988 гг. о пре-
образовании шести союзно-республикаиских министерств
в союзные).

Отсюда настойчивые требования ослабления власти
центральных ведомств и обеспечения реального сувере-
нитета республик, особенно в Прибалтике, Грузии, Арме-
нии, Азербайджане.

Интеллигенция в больших или меньших масштабах
осознавала национальные интересы своих народов. Уже
первые открытые выступления лидеров формирующегося
Народного фронта Эстонии свидетельствовали о том, что
такие интересы понимаются не только как языковые,
культурные, ио и как интересы политические, связанные
прежде всего с суверенитетом республик, позволяющим
осуществить и самостоятельное хозяйствование, и сохра-
нение национальной самобытности в целом.

Принципиальное значение имело новое осознание са-
мих межнациональных отношений. В 70-е гг. они рас-
сматривались как отношения на институциональном
уровне — через официальные учреждения, такие, как ми-
нистерства, ведомства, партийные органы, учреждения
культуры и т. п.,— и отношения на личностном уровне —
между людьми разных национальностей. В условиях пе-
рестройки то, что ранее можно было предположить толь-
ко теоретически — взаимодействие наций, национальных
групп как социальных общностей,— стало с развитием
общественных движений реальностью. Об этом свиде-
тельствуют хотя бы отношения между Народными фрон-
там.# в ряде республик и Иптердвижением,

В связи с тем что Ленинска# идея федерализма в уст-
ройстве многонационального Советского государства по-
следовательно реализована не была. Q развитии респуб-
лик были допущены деформации. РСФСР, например, не
имела республиканских партийных органов, республи-
канской Академии наук. Но в то же время большинство
ЦК КПСС, Политбюро, Президиума Академии наук
СССР составляют русские (в ЦК КПСС, избранном на
XXVII съезде КПСС, русские составляли 74% ’)• Поэто-
му Общесоюзные учреждения воспринимаются на местах
как русские организации, а не $ац собрания делегирован-
ных представителей от республик, Отсюда межнацио-
нальные отношения развертываются в двух плоскостях!
между Центром и республиками, а в самих республи-
ках— между нациями, дающими название республикам,
и русскими, на которых возлагается ответственность за
действия Центра, а также между другими национально-
стями (например, азербайджанцами и армянами в Азер-
байджане, армянами н азербайджанцами в Армении; аб-
хазами, осетинами и грузинами в Грузии, гагаузами, бол-
гарами и молдаванами в Молдавии и т. д.).

На национальные отношения серьезно влияют и миг-
рационные процессы. С одной стороны, оии вызываются
объективными требованиями развития современной ци-
вилизации; с другой — не всегда оправданный и чрезмер-
ный наплыв иноязычного населения породил этнодемо-
графические перекосы, вызывающие опасения коренных
народов.

Миграционные процессы меняют социальное лицо
контактирующих народов, их психологическое восприя-
тие друг друга. И в то же время направление миграции
в этнических ее аспектах отражало изменения в объек-
тивных основах национальных отношений в стране. В це-
лом движение российского населения в другие респуб-
лики в последнее время заметно приостановилось. Если
в 1961—1970 гг. из РСФСР выехало в республики более
2 млн человек, то в 70-е гг. население России уже не
уменьшалось за счет миграции, наоборот, сюда приехало
(с 1971 по 1977 г.), главным образом из Средней Азии,

1 Известия ЦК КПСС. 1989. № 2. С. 43-114. '
Казахстана и Закавказья, 142 тыс. человек, преимущест-
венно русской национальности. Нужда в рабочей силе в
республиках стала все больше покрываться собственны-
ми трудовыми ресурсами. В Баку, Тбилиси, Душанбе
уменьшилась не только доля русского населения, но и их
численность. С точки зрения тенденций развития наций
речь идет в целом о естественных процессах, поскольку
свидетельствует о самообеспеченности кадрами в этих
республиках.

Более тревожные явления произошли в связи с ие-
прекращающимся притоком инонационального населения
в Прибалтику, что привело к уменьшению удельного веса
коренного населения. Так, доля эстонцев в Эстонии, ко-
торая в 1959 г. составляла 75%, в 1988 г. упала до 61 %.
Учитывая, что накануне войны они составляли 92% тре-
вогу эстонцев вполне можно понять. С 1971 по 1987 г.
прирост населения Эстонии на 54% шел за счет мигран-
тов, в Латвии — на 64% 1 2. Русское население в Латвии
в сравнении с 30-ми гг. выросло в 14 раз. По переписи
1979 г. процент латышей снизился до 53,7%.

Политика, рассчитанная на получение быстрого эф-
фекта от развития промышленности в районах с лучшей
инфраструктурой и подготовленной рабочей силой, обер-
нулась для наций этих республик серьезной деформа-
цией социальной структуры.

Так, эстонцев становилось все меньше среди рабочих
крупных предприятий передовых отраслей.. На крупней-
шем в Таллинне заводе «Двигатель», широко известном
теперь как инициатор создания «Объединенного Совета
трудовых коллективов», эстонцев всего 3,5% 3-

Но ведь именно рабочие составляют главную соци-
альную базу партии. Между тем доля эстонцев в Ком-
партии Эстонии в середине 60-х гг. превысила полови-
ну— 52,3%, но затем стала падать: 51,9%—в 1975 г.,
50,7—в 1981 г.4

Эстонская интеллигенция в республике все больше
концентрировалась в научно-гуманитарной, художествен-
но-творческой сфере и меньше — в научно-технической и
производственной, где больше было русскоязычного насе-
ления. Аналогичная ситуация сложилась и в Латвии. Эти

1 См.: Коммунист. 1989. № 4. С. 87.

2 См. там же. № 6. С. 68, 70.

3 См. там же. С. 65.

4 См.: Коммунистическая партия Эстонии в цифрах, 1920—1980.
Таллинн, 1983. С. 108, 181 — 182.
объективные процессы порождали трения в межнацио-
нальных отношениях, которые так остро проявились в
1987—1989 гг. В национальном самосознании эстонцев
и латышей эти процессы принимались как ущербные для
них. Выход из создавшегося положения деятели демо-
кратических национальных движений видели в сдержива-
нии миграционного притока. Теперь предприятия, пригла-
шающие из других регионов работника, должны внести
в бюджеты местных исполкомов Эстонии—16 тыс.,
в Латвии — 25 тыс. р. за человека. Конечно, экономиче-
ская рациональность здесь приходит в противоречие с
национально-политическими интересами. С точки зре-
ния экономической целесообразно свободное движение
капитала и рабочей силы. Но допущенные деформации
в миграционных процессах породили такие ограни-
чения.

Академик АН ЭССР М. Бронштейн, зав. кафедрой
политэкономии Тартуского университета, считает, что в
условиях всеохватывающей дефицитности «эта плата (за
приглашаемого работника.— Ред.) войдет в себестои-
мость продукции, значит, повысится ее цена. Предприя-
тия «спихнут» финансовые затруднения на потребителя,
ничуть не сократив завоза работников»1. Тем не менее
психологическое последствие эти меры имели. Вместе с
законами о государственном языке и гражданстве готов-
ность финансировать реэмиграцию создавала психоло-
гический настрой на отток инонационального населения
или уж во всяком случае изменила ориентацию на пере-
езд в эти республики.

В республиках Средней Азии, Казахстане и Закав-
казье в 70-е гг. продолжалась тенденция к уменьше-
нию этнической мозаичности и усилению однородности.
В каждой из этих республик, регионов свои специфиче-
ские особенности, поскольку разное у них историческое
прошлое и природные условия. Однако есть и общее. Во
всех республиках доля сельского населения больше,
чем в среднем по Союзу, а у казахов, узбеков, туркмен,
таджиков, киргизов абсолютное большинство составляют
сельские жители. Конечно, у каждого народа свой путь,
и ему самому выбирать его. Однако важно представить,
какие особенности социальной структуры влияли на на-
циональное самосознание пародов и межнациональные
отношения.

1 Коммунист. 1989. № 6. С. 68.
Доля рабочих у наций среднеазиатских республик, у
грузин и азербайджанцев выросла за 70-е гг. более за-
метно, чем даже у других наций нашей страны. Но она
осталась ниже, чем у русских, белорусов, народов При-
балтийских республик. Занятых промышленным трудом
на городских предприятиях в большинстве случаев не
составляло и половины населения.

Доля занятых умственным трудом в указанных выше
республиках в 70-х гг. продолжала расти, ио их было все
же меньше, чем у более урбанизированных народов —
русских, эстонцев, армян. Выделялись по-прежиему лишь
грузины. При том, что половина нации здесь жила в селе,
лиц, занятых умственным трудом, было у них не меньше,
чем у русских, эстонцев (33—34%). И у казахов доля
интеллигенции была выше, чем у народов Среднеазиат-
ского региона. В целом же для национального развития
и национальных отношений имело значение то обстоя-
тельство, что в сферах производственной деятельности
происходило как бы национальное размежевание. Нации,
дававшие название республикам, концентрировались
преимущественно, а среднеазиатские в основном, в селе.
В промышленности преобладали русские. В среде рус-
ской интеллигенции было больше инженеров и научно-
технических работников, а представители коренной
национальности республик — преобладали в научно-гума-
нитарной сфере, среди художественно-творческой интел-
лигенции. Таким образом, рост осознания национальных
интересов пришел в противоречие с социальной струк-
турой контактирующих народов в сфере материального
производства.

С одной стороны, выросли ряды собственной интелли-
генции, но она не всегда поспевала за темпами научно-
технического прогресса. Эта новая национальная интел-
лигенция обостренно относилась к национальным ценно-
стям своего народа и уже в 70-х гг. остро реагировала
па разрушительное воздействие недостаточно продуман-
ных мёф со стороны центральных экономических ве-
домств, протестовала против экологических бедствий
Арала, Балхаша, вредных последствий монокультуры,
перегибов в отношении религии и т. д.

При современном видении социальных и националь-
ных проблем по-иному осмысливается социальное и де-
мографическое развитие и русских. Быстрые темпы ур-
банизации не прошли бесследно для них. Доля лиц, за-
нятых умственным трудом, у них оставалась одной из
Самых высоких среди наций союзных республик. Доля
рабочих с 1970 по 1979 г. не изменилась, а колхозников —
от десятилетия к десятилетию сокращалась. Это было от-
ражением и быстрой урбанизации, и бедственного поло-
жения многих районов русской деревни. Конечно, для
всех развитых урбанизированных народов характерны
процессы сокращения сельского населения. Они стимули-
руются технизацией сельскохозяйственного труда, по в
хозяйствах российских деревень все еще велика доля руч-
ного труда. Зато сказывалось другое — отчуждение от
средств производства, потеря чувства хозяина земли, со-
циальная запущенность деревни и потому сравнительная
привлекательность городской жизни. По данным опросов
70-х гг., соотношение потенциальных и реальных мигран-
тов на селе у русских было одним из самых высоких 4:1
(для сравнения у грузин и узбеков 10: 1) '. Уменьшение
сельских жителей с традиционно более высокой рож-
даемостью, значительная доля среди горожан недавних
мигрантов, недостаточно обеспеченных жильем, были
одной из причин снижения рождаемости; прирост чис-
ленности русских впервые оказался ниже среднего по
стране. Эта проблема осознавалась как национальная
ущербность. Вокруг негативных демографических про-
цессов концентрировалось внимание и писателей, и
ученых1 2.

';ДК социально-культурным проблемам, детерминирую-
щим национальные отношения, имеют отношение и такие
реалии, как состав русской интеллигенции. Среди рус-
ских самую высокую долю в занятом населении (относи-
тельно других народов) составляет производственная
интеллигенция и затем так называемая массовая — учи-
теля, врачи, работники просветительных учреждений, в
то время как у армян, грузни, литовцев, латышей, эстон-
цев в сравнении с общесоюзной наиболее велика доля
художественно-творческой и научной, а у евреев — пре-
жде всего научной. Русские имеют такой интеллигенции
чуть больше или наравне со средней долей по Союзу.
Если принять ее за 100%, то другие названные наиболее
урбанизированные народы имели научной свыше 140%,
а творческой за 200% и даже выше (армяне, латыши,
эстонцы)3. И может быть, неслучайно голос русских

1 См.: Социально-культурный облик советских наций. С. 26.

2 См.: Литвинова Г. И. Юридическое н фактическое равенст-
во Ц Родина. 1989. № 2. С. 73.

3 См.: Социально культурный облик советских наций. С. 66,
лидеров из среды литераторов, художников, артистов и
научных работников звучал не так громко в защиту на-
циональных интересов, как у народов Прибалтики, ар-
мян, грузин.

Этот же фактор — состав интеллигенции — имел зна-
чение и для украинцев и белорусов, с той лишь разницей,
что у белорусов доля творческой интеллигенции ниже
средней по Союзу и в целом доля интеллигенции меньше,
а наибольшую часть в ней составляет административная.
Но и здесь идеи национального возрождения подняты
Народным фронтом — «Возрождением» и другими дви-
жениями. _

\ Конечно, жесткой связи между осознанием националь-
ных требований и составом интеллигенции иет, и меха-
нические однолинейные представления всегда могут под-
вести, но вместе с анализом других факторов их не учи-
тывать нельзя. Движения национального возрождения,
которыми охвачены сейчас республики, имеют историче-
ские корни. Национальное самосознание народов опира-
ется и на историческую память: в одних случаях на са-
мостоятельную государственность (например, народов
Прибалтики), в других — па культурное наследие (рус-
ские, украинцы и др.), в третьих — на языковое наследие
(белорусы, народы, письменность которых переведена с
латинской графики)..,_

Поскольку мы обращаемся к 70-м гг., то к этому пе-
риоду «уходят» корни языковых проблем сегодняшнего
дня и отношения к самобытным традиция^ народов. По-
казательно, что за эти годы в республиках не было при-
нято ни одного постановления об улучшении преподава-
ния родного языка в школах, но зато было немало по-
становлений об улучшении преподавания русского языка.

В одобренных ЦК КПСС (10 апреля 1984 г.) и Вер-
ховным Советом СССР (12 апреля 1984 г.) Основных на-
правлениях реформы общеобразовательной и профессио-
нальной школы указывалось, что «свободное владение
русским языком должно стать нормой для молодежи,
оканчивающей средине учебные заведения» '.

За год до того, в мае 1983 г., Политбюро ЦК КПСС
специально рассмотрело вопрос о дополнительных мерах
по изучению русского языка. В постановлении ЦК КПСС
н Совмина СССР (27 мая 1983 г.) говорилось, что многие

1 См.: Советская культура. 1984. 4 апр.
мероприятия, предусмотренные этим постановлением,
были разработаны в соответствии с предложениями, по-
ступившими из союзных и автономных республик

Историкам и лингвистам еще предстоит ответить на
вопрос о соотношении инициативы центра п местной ад-
министрации в создании той языковой ситуации, которая
послужила затем основой для принятия законов в рес-
публиках о государственных языках. Совершенно оче-
видно, что «нажимная» политическая ориентация в отно-
шении русского языка стала постепенно давать не
столько позитивный результат (второй язык, тем более
используемый как язык межнационального общения, в
жизни человека — благо), сколько негативный социаль-
но-психологический эффект. В 1979 г. Всесоюзная пере-
пись зафиксировала, например, падение доли владеющих
русским языком среди эстонцев1 2.

Не все благополучно было в этом отношении и в кни-
гоиздательском деле. Литература на русском языке в
массовых библиотеках значительно преобладала. В Уз-
бекистане, Молдавии на русском было 80% книг, на язы-
ках республик — всего 18,16%. А между тем в И из 15
союзных республик читатели больше предпочитали ли-
тературу на родном языке3. Обращаемость книг па на-
циональных языках была в Грузии, Эстонии, Узбекистане
в два раза выше, чем русско-язычной литературы. Если
национальные языки теряли позиции в сфере управле-
ния, профессиональной литературы, искусства, в пауке,
общественной жизни республики, то добровольность вы-
бора языка становилась больше лозунгом, нежели реаль-
ностью. Таким образом, борьба за признание языков на-
ций республик государственными отражала реальные по-
требности народов. Отстаивание престижа языка, меры
по его поддержанию воспринимаются как необходимость
сохранения самой нации. Все исследования зафиксиро-
вали тот факт, что национальная самоидентификация ба-
зируется чаще всего на родном языке, а потом уже на
представлениях о культурной самобытности, общности
исторического прошлого. Отвечая на вопрос, что вас род-
нит со своим народом,-70—80% молдаван, грузин, узбе-
ков называли родной язык4.

1 См.: Правда. 1983. 27 мая.

2 См.: Население СССР. М„ 1980. С. 23—26.

3 См.: Арутюнян Ю. В., Дробижева Л. М. Многообразие куль-
турной жизни народов СССР. М., 1987. С. 43—44.

4 См. там же. С. 260.
Но самоизоляция противоречит интересам самой на-
ции, ведь знание языка межнационального общения обо-
гащает каждого советского человека любой националь-
ности. Помочь делу может национально-русское дву-
язычие.

/Сейчас многим кажется странным такая острота в по-
становке вопроса о''^национальном возрождении. Ведь и
раньше в)этой^области(^произошли огромные сдвйги, осо-
бенно в сфере развития национальных культур, которые
привели к значительному росту количества артистов, пи-
сателей, художников и т. д. Но можно ли ограничивать-
ся количественными мерками для выражения культур-
ных процессов. Жизнь нас поправила: в культуре важно
не столько количество (хотя и оно необходимо), сколько
качество/И люди сейчас борются за высокую духовность,
видя в культурных корнях, в том числе и в культуре ре-
лигиозного содержания, источник ее нового возрождения.

Образование и культуру нам по-прежнему всюду надо
взращивать. И не только во имя развития производства,
но и во имя взаимопонимания людей разных националь-
ностей, живущих рядом.]Малокультурные люди, особенно
живя в иноязычной среде и наблюдая подъем националь-
ных чувств, становятся агрессивными и чаще служат сле-
пым орудием толпы. Но 70-е годы, может быть, больше,
чем другие десятилетия, показали, что рост образованно-
сти далеко не всегда идентичен росту духовности, нрав-
ственности, социальной ответственности. Речь идет имен-
но о тех свойствах и качествах, которые теперь, на новом
витке истории наших народов, осознаются как приори-
тетные.

*Из всех элементов культурной политики в 70-е гг. осо-
бый приоритет был отдан образованию. Завершался пе-
реход на всеобщее среднее образование, расширялась
сеть профессионально-технических училищ. Однако в ра-
ционализации нуждалась сама система образования. Да
и материальное обеспечение школ отставало от требова-
ний времени. Особенно плохим оно было в Средней Азии,
па Северном Кавказе, в Азербайджане, во многих райо-
нах Сибири и Дальнего Востока. •

г Рост образованности каждой нации неизбежно вызы-
вал стремление к умножению ценностей своей культуры,
к все большему осознанию народами своих национальных
интересов. Это обстоятельство также стимулировало тя-
гу каждого народа к полноценной реализации суверени-
тета своей республики.
70—80-е годы были временем, когда громко заявили о
себе национально-культурные и политические требования
народов, репрессированных во времена сталинизма. Речь
идет о крымских татарах, немцах Поволжья — народах,
не имеющих своих государственных образований, нако-
нец, о народах Севера, самобытности которых грозило
исчезновение в результате интенсивного освоения райо-
нов их проживания. Все вопросы, которые сейчас откры-
то дискутируются, ставились интеллигенцией этих наро-
дов уже в 70-е rrV Вот почему в условиях перестройки
возник на государственном уровне почти сразу вопрос о
представительстве всех народов в Совете Национально-
стей, о создании Конфликтной комиссии в. Верховном Со-
вете СССР, которая решала бы вопросы, возникающие
как результат противоречий между центром и республи-
ками или между республиками.

Но, как мы видим, конфликтные ситуации ие исчерпы-
ваются исправлением несправедливостей сталинских вре-
мен в отношении репрессированных народов. Ведь мно-
гие проблемы были порождены деформациями демогра-
фической и социальной структуры населения в республи-
ках, ставившими под угрозу полноценное развитие наро-
дов. Со времен образования СССР «дремали» проблемы,
связанные с расселением народов за пределами основных
государственных образований, обрастая неприязненными
межнациональными установками и негативными стерео-
типами. Накапливались реально противоречия, проеци-
рующиеся на национальную почву, связанные с экономи-
кой, экологией, с уровнем жизни, с перекосами в мигра-
ционных процессах. Массовые общественные движения
во второй половине 80-х гг. открыто поставили эти во-
просы.

Долгое время мы представляли наш исторический
путь совершенно особым в ходе мирового развития. Но
чем дальше, тем больше мы узнаем и осознаем общие
черты. Совсем недавно мы полагали, что только буржуа-
зия стремится стереть социальные различия во имя
общенациональных целей. А оказалось, что в массовых
национальных движениях в нашей стране социальные раз-
личия тем более отступили перед политическими и на-
циональными устремлениями народов. И если бы раньше
прислушивались к выводам социологов об уменьшении
глубины социальных различий между классами в тради-
ционном их понимании, то и сущность национальных дви-
жений стала бы сейчас более понятной.
Во внешней и внутренней политике нашего государст-
ва мы говорим теперь о новом мышлении. Необходимо
оно и в межнациональных отношениях. В чем мы его ви-
дим?

Одна точка зрения состоит в том, что новое мышление
означает признание полной непригодности национальной
политики в послеленинский период, а не просто ошибок
и перегибов во времена Сталина и в годы застоя *. Сто-
ронники этой точки зрения призывали во всем вернуться
к Ленину. Но если мы говорим о возвращении к ленин-
ской национальной политике, то встает вопрос: к каким
взглядам Ленина возвращаться? Одни ученые склонны
обратиться к дореволюционному периоду, когда Ленин
высказывался за преимущества унитарного, централизо-
ванного государства. Другие считают необходимым пол-
ностью вернуться к ленинской концепции федерализма
послеоктябрьского периода. В пользу этого говорит трез-
вая оценка сегодняшней ситуации в межнациональных
отношениях.

Последовательное проведение принципов федерализ-
ма Лепин считал необходимым в силу анализа конкрет-
но-исторической обстановки, сложившейся в нашей стра-
не, когда революция стимулировала национальные дви-
жения на окраинах. В тех условиях стране грозил
распад, и жизнь проверяла верность партии, выдвинутому
ею принципу самоопределения наций. И тогда Ленин по-
следовательно стоял за проведение его ,в жизнь, за объ-
единение народов на добровольных началах. Но разве
сейчас революционная перестройка не привела к массо-
вым национальным движениям? Многочисленные подпи-
си под обращениями в ряде союзных республик в связи
с проектом поправок к Конституции СССР, массовые ми-
тинги в Грузии — разве это не проявление мнений и на-
строений в республиках по вопросу о принципах построе-
ния нашего многонационального государства.

Однако к принципам федерализма можно идти и от
гуманистических ценностей. И сторонники другой точки
зрения в понимании нового мышления в сфере нацио-
нальных отношений считают, что не должно быть нера-
венства в положении разных народов нашей страны.
Ведь сейчас одни имеют свои союзные республики, дру-
гие— автономные, третьи — автономные области и ок-
руга, наконец, есть такие (например, немцы Поволжья,

1 См.: Вопросы философии. 1988. № 9. С. 43—44.
их 2 млн), которые вообще не имеют сейчас своей госу-
дарственности, и есть дисперсно расселенные националь-
ности, которые только в условиях перестройки начали
соединяться в различные культурные ассоциации, центры
и т. п. Деление на нации, народности подвергается кри-
тике из-за отсутствия четких критериев их выделения. Та-
ким образом, новые подходы и новое мышление видятся
в том, чтобы ко всем этносам, независимо от того, нации
ли это союзных республик, автономных республик, дру-
гих автономий или дисперсно расселенные народы, был
единый подход. «Все — нации» или «Все — народы».

Другие исследователи обращаются к зарубежному
опыту полиэтнических государств, в которых нет своей
национальной государственности и национальное деле-
ние с территориальным не совпадает1. В этом случае
права народов видятся в защите этнокультурной целост-
ности и личных прав граждан. И хотя сам этот вариант
упрощает межэтнические взаимодействия, он исходит из
другого, нежели наш, исторического опыта формирования
многонационального государства.

Между тем, как показывают события последних лет,
историческая память сейчас стала одним из ведущих эле-
ментов национального самосознания народов. Государ-
ственность представляется многим из них, особенно тем,
кто имел ее и до того, как они стали жить в составе Со-
юза ССР, непреходящей национальной ценностью.

Другими словами, в качестве осознаной потребности
нации как раз и выдвигается сейчас требование последо-
вательного осуществления ленинского принципа сувере-
нитета. Это не значит, что нет надобности рассмотреть
вопрос о расширении прав автономий. Такая потребность
тоже есть. Все события, происходящие в пашей стране,
как раз и говорят о многовариантности, многообразии по-
требностей и осознанных интересов пародов.

В правах и возможностях люди всех национальностей
должны быть равны — в любой республике, в любом
уголке Союза права личности, человека любой нацио-
нальности должны быть гарантированы, но концепция
развития народов не может быть одинаковой, ибо сами
они — разные. Новое мышление в национальных отноше-
ниях и должно состоять, согласно третьей точки зрении,
которой мы придерживаемся, в принятии допустимости

1 См.: Тишков В, А. Народы и государство//Коммунист. 1989,
№ 1. С. 55.
многовариантных путей развития народов на социалисти-
ческих основах. Демократическое общество предполагает
понимание одним народом «непохожести» другого и уме-
ние жить и сотрудничать вместе.

Если мы отдаем инициативу в развитии экономики на
места, допускаем плюрализм мнений в Политике, то вся
логика подсказывает принять именно эту точку зрения
для развития национальных отношений. Если мы обра-
тимся к прошлому только наций, давших название рее?
публикам, и то совершенно очевидно, что путь их исто-
рического развития был разным. Он был разным не толь-
ко с точки зрения социально-экономического развития, но
и с точки зрения их государственности. Не случайно сей-
час в программах национальных движений разнообразно
формулируются требования: в республиках Прибалти-
ки, в Грузии — государственный суверенитет представ-
ляется важнейшим, связывающим все другие позиции
программ — экономический суверенитет, экологические,
культурные, языковые требования и др.; в Белоруссии —
в центре внимания языковые программы и республикан-
ский хозрасчет; в республиках Средней Азии — эколо-
гия и культурная самобытность. В автономных республи-
ках требования тоже не только отличны от союзных рес-
публик, но и различны между собой — для одних пред-
ставляется важнейшим определение статуса автономной
республики, расширение их прав или возможность их
прямого вхождения в Союз, для других — реализация
культурно-языковых программ; у ряда народов Севера
в центре внимания — их хозяйственное развитие, обес-
печивающее сохранение этнокультурной целостности,
и т. д.

А ведь осознанные интересы народов и есть важ-
нейший индикатор их многообразия. Разве демократи-
ческое общество не должно именно к этому прислу-
шаться?

Мы будем обманывать себя, если понадеемся, что сра-
зу все проблемы в национальной сфере можно решить.
Часть проблем действительно должна быть решена в бли-
жайшие сроки — например, о принципах взаимоотноше-
ний союзных республик, об их экономической самостоя-
тельности, другие — смогут быть решены лишь на нача-
лах какого-то соглашения — консенсуса, а некоторые
проблемы останутся, и общество должно быть готовым к
тому, чтобы набраться терпения и постепенно сглажи-
вать противоречия.
Платформа национальной политики партии в совре-
менных условиях и ориентирует на учет национального
многообразия и многовариантности развития. Например,
в ней говорится о том, что выбор экономических методов
и форм хозяйствования осуществляется на своей терри-
тории республиками. Утверждается, что выбор форм свя-
зей между общественными организациями республик и
Союза принадлежит самим этим организациям. Наконец,
сохраняется разнообразие в национально-государствен-
ном и национально-административном устройстве (союз-
ные, автономные республики, автономные области, окру-
га). И вместе с тем подчеркивается недопустимость на-
ционализма и шовинизма, агрессии и насилия в межна-
циональных конфликтах. Реалистичная политика партии
в современных условиях направлена на гармонизацию
межнациональных отношений, на расширение прав рес-
публик и укрепление их суверенитета, на чуткость и от-
зывчивость к законным требованиям и чаяниям всех на-
родов СССР, на сплочение всех народов во имя демо-
кратического развития, идеалов социализма, преодоления
кризисных явлений во всех сферах жизни нашей страны.
Консолидация сил на подлинно-демократической осно-
ве— необходимое условие, чтобы в кратчайший срок пре-
одолеть трудности переходного этапа перестройки и вы-
вести всю страну и каждую республику на новый уровень
развития.
Глава седьмая

УРОКИ НАШЕГО КРИЗИСА
.(ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ)

' Период застоя... Само это
название, утвердившееся за значительным отрезком на-
шей недавней истории, ассоциируется с таким состоянием
общества, в котором замирает всякое движение, где не
встретишь разнообразия красок и событий...

Между тем пятнадцать лет, предшествовавших апре-
лю 1985 г., были временем многоцветным, полным пара-
доксов и контрастов. Говоря о нем, нельзя не видеть, с од-
ной стороны, упорный труд миллионов, позволивший со-
здать заново целые отрасли промышленности, с другой —
сокращение темпов экономического роста, вплоть до ста-
гнации ряда его важнейших компонентов. Определенный
прирост социальной защищенности и благосостояния
граждан и расцвет «остаточного» подхода к социальной
сфере, неуклонное нарастание дефицита. Огромную
власть, сосредоточенную в руках высших руководителей
в центре и на местах,— и их бессилие провести в жизнь
собственные решения по коренным вопросам. «Ветер
Хельсинки», впервые принесший человечеству надежду
на мирное будущее,— и «силовые» решения в Чехослова-
кии и Афганистане. Девальвация идеологических и нрав-
ственных ценностей, экспансия вседозволенности, безза-
коний— и вызревание новых общественных сил, сумев-
ших реалистически оценить ситуацию, возглавить и под-
держать перестройку...

Перечень подобных, казалось бы несовместимых
крайностей, можно продолжать долго. Он напоминает,
что период, теперь заслуженно называемый застойным,
на деле имел свой сложный и острый сюжет, был испол-
нен внутреннего драматизма, насыщен борьбой противо-
положностей. Сегодня важно не просто констатировать
те или иные его черты и пороки, но и подвести итоги пе-
режитого страной этапа, осмыслить его уроки, столь нуж-
ные для выбора правильного пути в будущее.

1

ЗА КУЛИСАМИ ЗАСТОЯ

- Какие же причины сформировали столь сложный и
неоднозначный облик этой своеобразной полосы нашего
прошлого? Ее контрасты были далеко не только внешни-
ми— они лишь отражали суть глубинных деформаций,
накапливавшихся десятилетиями. Противоречивый харак-
тер носило состояние производительных сил общества.
Передовой уровень аэрокосмической, оборонных и ряда
других отраслей промышленности причудливо сочетался
с преобладанием устаревших технологий и оборудования
на наиболее массовых участках производства. При за-
силии административно-командных методов управления,
практическом монополизме и диктате производителя не
срабатывали стимулы внедрения научно-технических по-
щцюк.

Обострившаяся демографическая ситуация, распыле-
ние капиталовложений, падение фондоотдачи вели к
исчерпанию возможности экстенсивного роста. Острые
проблемы ставило удаление источников сырья и энерго-
носителей от традиционных районов их использования.
Колоссальных расходов и усилий, незаурядных трудовых
подвигов потребовало освоение западносибирских нефтя-
ных и газовых месторождений — достаточно сказать, что
в те места прежде лишь бериевские тюремщики отправ-
ляли заключенных. Все дороже обходился стране статус
мировой державы: становление и поддержание военно-
стратегического паритета с потенциальным противником,
помощь союзникам и народам, боровшимся за социаль-
ное освобождение. Ухудшавшаяся экологическая обста-
новка требовала масштабных природоохранительных ме-
роприятий, к которым мы не были готовы ни материально,
ни психологически.

Неблагоприятные процессы нарастали и в человече-
ской составляющей производительных сил. В ней вы-
зревали свои, во многом неожиданные, противоречия.
Формировались высококвалифицированные отряды рабо-
чего класса, обслуживающие наиболее передовую тех-
нику,— и одновременно не уменьшалось количество ра-
ботников, связанных с ручным, неквалифицированным
трудом. Не удалось остановить раскрестьянивание, обез-
людение деревни. Расширение зияющего разрыва между
ценами на сельскохозяйственную и промышленную про-
дукцию фактически сталкивало интересы работников
юрода н села. Нарастала неудовлетворенностьиптелли-
гепции, роль которой возросла в условиях HTPJ

Что же тормозило совершенствование производитель-
ных сил, темпы которого всегда были предметом нашей
особой заботы? Прежде всего — производственные отно-
шения, носившие архаичный, закостенелый характер. Это
следует в первую очередь отнести к отношениям собст-
венности, внутри которых, по выражению Маркса, разви-
ваются все другие производственные отношения ’. Линия
на формально понимаемое обобществление по-прежнему
считалась столь неотъемлемой чертой социализма, что
сама мысль о каких-либо других вариантах выглядела
кощунственной. А в жестких рамках государственной, уп-
равляемой из единого центра собственности были невоз-
можны ни самостоятельность и конкуренция производст-
венных ячеек, ни удовлетворение многообразных интере-
сов социальных групп, ни подлинная инициатива масс.

Способность народа к самодеятельности, творчеству
была изрядно подорвана за время культа личности. Не-
льзя также отрицать, что первый урок правды, данный
XX съездом КПСС, нарушил псевдомонолитность совет-
ского общества, построенную на страхе, обмане и недо-
молвках, но не смог создать взамен новую общность на
базе последовательной гласности и демократии. Все бо-
лее заметными становились скептицизм, усталость и апа-
тия масс.

Правомерен вопрос: а не было ли у тогдашних лиде-
ров возможности переломить неблагоприятные тенден-
ции? Ведь история знает немало примеров, когда самые
безвыходные обстоятельства не обезоруживали, а стиму-
лировали народ и его вождей, пробуждали в них новые
силы...

Как известно, люди не властны выбирать, в каких ис-
торических условиях им приходится появиться на свет.
Материальная и духовная культура, созданная трудом

1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 13. С. 7.
предшествующих поколений, уровень развития науки и
техники, даже сложившаяся ранее нравственная атмо-
сфера общества, система его обычаев и традиций — все
это марксизм справедливо относил к объективным об-
стоятельствам бытня ', т. е. к таким, которые не зависят
от воли и сознания отдельного человека; придя в жизнь,
он застает их в готовом виде. Их изменение становится
результатом деятельности больших масс людей на про-
тяжении длительных отрезков истории. Пренебречь объ-
ективной реальностью не в силах «ни бог, ни царь и не
герой». Предел возможностей самого выдающегося лиде-
ра— правильно оценить н использовать существующие
условия.

Из некоторых публикаций вытекает, что Л. И. Бреж-
нев и его окружение были озабочены лишь охраной сво-
их привилегий и даже не пытались скорректировать си-
туацию. Однако дело обстояло не совсем так, особенно в
первое пятилетие деятельности Брежнева. В партийном
аппарате, среди ученых-экспертов, готовивших предло-
жения и заключения по важнейшим политическим реше-
ниям, было немало талантливых и честных людей, доби-
вавшихся осуществления назревших мер; в документах
тогдашних партийных съездов, пленумов ЦК, в партий-
ных постановлениях мы находим вполне актуальные и
даже передовые идеи.

Т.Однако эти решения не выполнялись. Они и не могли
быть выполнены, представляя собой, по сути, благие
пожелания, пе обеспеченные ни материальными ресурса-
ми, ни кадрами, ни ясным представлением о способах их
воплощения, ни определенными реформами в политиче-
ской жизни общества. В высших эшелонах власти сохра-
нялась наивная вера во всесилие декретов, в то, что ска-
занное с трибуны слово само по себе станет делом. При
Сталине это обеспечивалось через механизм страха — те-
перь же он не действовал и не был заменен каким-либо
другим.

Кроме дого, далеко не все проблемы тогда можно бы-
ло увидеть во всем их объеме, даже обладая незаурядной
прозорливостью. Для того чтобы быть осознанным, про-
тиворечие должно созреть, обрести зримые черты. Толь-
ко выдающиеся люди способны намного раньше других
увидеть, куда ведет ход истории. Но свинцовая метла
сталинских репрессий начисто вымела несколько поко-

1 См,; Маркс К.., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. С, 37, .
лений руководителей, выделявшихся своими способностя-
ми, умением самостоятельно мыслить. У кормила власти
надолго оказались люди, по своему интеллекту и компе-
тенции намного ниже тех задач, которые выдвигала пе-
ред ними история. Субъективный фактор был не способен
переломить нежелательное действие объективных обстоя-
тельств. Более того — в немалой степени он его и усугу-
бил. ..Медлительность и нерешительность, дошедшая в
последние годы жизни Л. И. Брежнева до полной недее-
способности, неудачная кадровая политика и попусти-
тельство, открывшие дорогу коррупции, фальши и лице-
мерию, зияющая пропасть между словами и делами —
все это на совести прежних руководителей. При любых
обстоятельствах преступление остается преступлением,
а недомыслие — недомыслием, и они должны получить
надлежащую оценку. Но совершенно недостаточно толь-
ко порицать тех, кто стоял у руля, не замечая за резуль-
татами их действий и сложного переплетения объектив-
ных причин.

Застой не был и не мог быть делом рук одного или
нескольких лиц. Он стал результатом комплекса причин,
формировавшихся многие десятки лет. Потому преодоле-
ние его последствий не может быть делом легким, одно-
моментным. Противоречия, обострение которых привело
к кризисному состоянию общества, никуда не исчезли са-
ми собой в апреле 1985 г. Остроту некоторых из них за
годы перестройки удалось ослабить, другие же еще толь-
ко разворачиваются.

Для определения наших перспектив следует в комп-
лексе оценить суть происшедшего. Как уже отмечалось,
термин «застой» сам по себе не в полной мере раскрыва-
ет главное содержание происходивших событий. Застой-
ные явления обозначили лишь внешние очертания менее
видных, но масштабных процессов, точно охарактеризо-
ванных А. Н. Яковлевым как «кризис развития, приняв-
ший форму застоя»'.

Пока трудно сказать, насколько быстро удастся его
преодолеть: велика инерция, глубока колея прежнего
движения. Поэтому вопрос о природе, причинах и следст-
виях кризиса представляет сегодня интерес отнюдь не
только академический. Немаловажно также разобраться,
почему приближение кризиса оказалось неожиданным
для партии, руководствующейся в своей деятельности

1	Яковлев А. Ответ —в нас самих//Вопросы экономики. 1989.
№ 2. С. 5.
марксистско-ленинской теорией, для общества, всегда
считавшего планомерность развития самой сильной сво-
ей чертой.

2
капиталистические кризисы и социализм

Изучение кризисов можно смело назвать традицион-
ным направлением для марксизма-ленинизма. В этих пе-
риодически сотрясавших буржуазное общество ката-
клизмах классики видели его органическую слабость,
симптом его исторической ограниченности и провозвестие
неизбежного крушения. Отсюда неослабное внимание
Маркса, Энгельса, Ленина и их последователей к возник-
новению и разрешению таких явлений при капитализме.

Стоит привести здесь цитату из «Анти-Дюринга», не-
превзойденную по точности описания: «...начиная с
1825 г., когда разразился первый общий кризис, весь про-
мышленный и торговый мир, производство и обмен всех
цивилизованных народов... приблизительно раз в десять
лет сходят с рельсов. В торговле наступает застой, рын-
ки переполняются массой не находящих сбыта продук-
тов, наличные деньги исчезают из обращения, кредит
прекращается, фабрики останавливаются, рабочие лиша-
ются жизненных средств, ибо они произвели эти средства
в слишком большом количестве; банкротства следуют за
банкротствами... Застой длится годами, массы произво-
дительных сил и продуктов расточаются и уничтожаются,
пока накопившиеся массы товаров по более или менее
сниженным ценам не разойдутся, наконец, и не возобно-
вится постепенно движение производства и обмена. Ма-
ло-помалу движение это ускоряется, шаг сменяется ры-
сью, промышленная рысь переходит в галоп, уступающий
свое место бешеному карьеру, настоящей скачке с пре-
пятствиями, охватывающей промышленность, торговлю,
кредит и спекуляцию, чтобы в конце концов после самых
отчаянных скачков снова свалиться в бездну краха.
И так постоянно сызнова» ‘.

Рассмотрев механизм возникновения этого порочного
круга, классики сделали вывод, что в нем находит выра-
жение противоречие между общественным производст-
вом и капиталистическим присвоением. Способом его
окончательного разрешения является социальная рево-

* Маркс К.., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 287.
люция. «Новая революция возможна только вслед за но-
вым кризисом»,— писали Маркс и Энгельс в 1850 г.*
Однако в тот период классики еще не пришли к реали-
стическому видению сроков и путей будущего историче-
ского поворота, о чем свидетельствует, например, следу-
ющее опасение Маркса, высказанное им в письме к
И. Вейдемейеру в конце 1849 г.: «Я почти не сомневаюсь,
что не успеют выйти в свет три, а может быть, и два но-
мера ежемесячника (имелась в виду «Новая Рейнская
газета».— Авт.), как разгорится мировой пожар и отпа-
дет возможность хотя бы начерно разделаться с «Поли-
тической экономией»1 2.

Это опасение, как известно, не сбылось, и Маркс имел
достаточно времени для более углубленного анализа ка-
питалистической экономики. Исследования побудили его
существенно изменить свой взгляд па кризисы перепро-
изводства, увидеть наряду с деструктивной и их стимули-
рующую функцию, не увязывать их столь жестко с рево-
люционной ситуацией. Однако на данную перемену во
взглядах Маркса его последователи обратили мало вни-
мания, продолжая связывать с кризисами капитализма
надежды на его скорый крах, видя в них главный фактор
его исторического отрицания. Об этом говорят, в част-
ности, и следующие ленинские слова: «Если бы капитали-
сты могли предотвращать кризисы у себя, тогда капита-
лизм был бы вечным»3.

Соответственно формируя свои представления о буду-
щем, пбстреволюциопном обществе, борцы'за социализм
исходили a priori из его способности развиваться без
кризисов, с постоянным или нарастающим ускорением.
Такие взгляды, сложившиеся на базе реалий XIX в., по-
лучили эмпирические подтверждения и в первой трети
следующего, XX столетия. Эти взгляды еще более под-
крепила Великая депрессия конца 20 — начала 30-х гг.,
расцененная коммунистами как последний удар колокола
по мировому капитализму.

«Возвращения от нынешнего кризиса к капиталисти-
ческой стабилизации... не будет»,— твердо указывалось в
докладе на XI Пленуме Исполкома Коминтерна в апре-
ле 1931 г.4 Пленум единодушно констатировал «обречен-
ность капиталистической системы», ставшую особо оче-

1 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 7. С. 467.

2 Там же. Т. 27. С. 454.

3 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 123.

4 XI Пленум ИККИ: Стеиогр. отчет. М., 1932. Вып. 1. С. 43.
видной на фоне успехов социалистического строительства
в СССР, «нарастание предпосылок революционного кри-
зиса», призвал компартии готовить рабочий класс «к ре-
шающим боям за диктатуру пролетариата»1.
Тогда казалось несомненным, что «и ы н е ш н и й рево-
люционный подъем — это подъем назре-
вающего второго тура революций и войн»,
который «по размаху будет продолжением октября
1917 г., приведя к победе пролетариата в ряде капи-
талистических стран»1 2.

Сроки знаменитого краха на ныо-йоркской фондовой
бирже удивительно совпадают с политическим поворотом
1929 г. в жизни нашей страны, чаще всего объяснявшим-
ся исключительно внутренними причинами. Нельзя, од-
нако, исключать предположение, что драматические со-
бытия за океаном, стремительно нараставшие после
23 октября 1929 г. и бывшие в глазах современников-
марксистов недвусмысленным признаком начала конца
буржуазного мира, также стали одним из факторов, по-
будивших Сталина и его сторонников на ноябрьском
(1929 г.) Пленуме ЦК полностью отказаться от провоз-
глашенной ранее сбалансированной политики и перейти
к форсированным, чрезвычайным мерам. С одной сторо-
ны, их проведение (в отличие от нэпа, рассчитанного на
использование некоторых атрибутов прежнего строя) го-
раздо больше отвечало вульгарно понимаемым интересам
всемирной революции. С другой — такие меры, подры-
вающие единство парода, требующие мобилизации реп-
рессивного аппарата н даже использования армии внутри
своей страны, не могли бы стать реальностью, если бы ка-
питалистические страны, сосредоточившись на собствен-
ных проблемах, не утеряли бы тогда в известной мере н
силы, и агрессивности, и вообще интереса к советским
делам3.

1 XI Пленум ИККИ: Стеногр. отчет. Вып. 1. С. 621, 627, 632.

2 Там же. С. 42—43.

8 Оспаривая правомерность этой гипотезы, Ю. Поляков обраща-
ет внимание на то, что предложения о форсированной коллективиза-
ции были сформулированы и начали проводиться в жизнь еще вес-
ной 1929 г. (см.: Поляков 10. В кроссовках по истории//Неделя.
1989. № 10. С. 10). Действительно, как и всякая иная политическая
линия, курс на чрезвычайные меры имел свой инкубационный период.
Одиако временем перелома, его окончательного созревания и прояв-
ления большинство авторов твердо называют ноябрь — декабрь
1929 г. (см.: Лацис О. Перелом//Страницы истории КПСС. М., 1988.
С. 374—387; Экономика и политика в уроках «великого перело-
ма» // Коммунист. 1989. № 5. С. 96—104), «Выбор пути совершился
Конечно, официальная оценка ситуации была совер-
шенно иной. На уже упоминавшемся Пленуме ИККИ его
секретарь и главный докладчик Д. 3. Мануильский ут-
верждал: «Все факты говорят о том, что капиталистиче-
ский мир и II Интернационал (?) бешено готовятся к на-
падению на СССР, прикрывая эту подготовку пацифист-
скими фразами о «пан-Европе», об ограничении воору-
жений и т. п.» '. Но вместо фактов им и другими деяте-
лями той поры приводились чисто умозрительные аргу-
менты, откровенно расходившиеся с реальностью: зады-
хавшимся в тисках кризиса странам капитала (не говоря
уже о совершенно не повинных в столь злодейских наме-
рениях партиях II Интернационала) было явно не до за-
хватнических замыслов.

Это обстоятельство отнюдь не было секретом для со-
ветских руководителей. Казалось бы, находясь перед ли-
цом противника, «бешено готовящегося к нападению»,
следовало принимать срочные ответные меры. Однако
«...именно расходы на оборону и управление в годы пер-
вой пятилетки, за исключением 1932 г., оказались ниже
предусмотренных планом»2. Свидетельствует это не о
легкомыслии, а о трезвом видении обстановки, не несшей
никакой реальной опасности извне.

Но жупел внешней угрозы был на руку приверженцам
чрезвычайщины, причем наиболее выгодна как раз и
была угроза показная, беззубая. Нельзя не сказать и о
«помощи», которую фактически оказывали им правящие
круги буржуазных стран, прежде всего Франции и Анг-
лии, продолжая, при отсутствии серьезных практических
намерений, бряцать оружием и использовать милитари-
стскую антисоветскую фразеологию (об этом нужно по-
мнить тем, кто ныне хочет возложить на СССР одно-
стороннюю ответственность за нагнетание предвоенной
атмосферы в Европе). Кризис на Западе дополнил и сти-
мулы, и условия для рокового перелома в развитии пер-
вого социалистического государства.

в конце 1929 года»,— подчеркивают В. П. Данилов и Н. В. Тепцов,
связывая его с ноябрьским Пленумом ЦК и напоминая, что еще
V съезд Советов в мае 1929 г. принял реальные планы развития на
основе нэпа и кооперации (см.: Страницы истории КПСС. М., 1988.
С. 323). Очевидно, оснований, исключающих версию о влиянии миро-
вого экономического кризиса иа принятие роковых для нашей стра-
ны решений, в области хронологии не существует.

1 XI Пленум ИККИ: Стеиогр. отчет. Вып. 1. С. 22.

3 Правда. 1988. 28 окт.
До сих пор мало внимания обращалось и на совпа-
дение сроков кризиса на Западе не только с поворотом
во внутренней политике СССР, но и со временем окон-
чательного разрыва в отношении коммунистов к социал-
демократам. «Конец 1929 года знаменует начало нового
периода в истории революционного движения»,— резю-
мирует Ц. Кин Смысл происшедшего представляется
очевидным: готовясь к решающей схватке с агонизирую-
щим (по их оценке) капитализмом, коммунисты стреми-
лись отмежеваться от ненадежных союзников, сторонни-
ков реформ, однозначно назвав их пособниками буржуа-
зии и даже социал-фашистами. Правда, впервые оценки
такого рода прозвучали несколько раньше — в июле
1929 г. на X расширенном Пленуме ИККИ. Но утвердить-
ся в международном коммунистическом движении эта
чрезвычайщина мирового масштаба могла только под
влиянием эйфории, вызванной Великой депрессией.

Однако именно с тех пор ход событий переменился
самым парадоксальным образом. Великая депрессия ста-
ла для капитализма пе только шоком, но и уроком, из ко-
торого он сделал необходимые выводы. Им были най-
дены способы саморегуляции, позволившие стабилизиро-
вать ситуацию и добиться впоследствии небывалых вы-
сот в хозяйственном и научно-техническом росте, купить
относительный социальный мир ценой значительного
улучшения условий жизни трудящихся. В то же время
для стран, вставших па социалистический путь, кризисы
оказались весьма ощутимым атрибутом развития. На се-
годняшний день почти все они прошли через более или
менее острые кризисные явления.

Тем не менее вплоть до апреля 1985 г. паша общест-
венная наука отвергала идею кризисов при социализме,
относя экстремальные ситуации в братских странах к
гримасам переходного периода или к действиям агентов
мирового империализма. Действительно, все происходив-
шее совершенно не вписывалось в классическую схему
перепроизводства товаров, а отсутствие антагонистиче-
ских классов, казалось бы, снимало вопрос о непримири-
мых столкновениях экономических и политических инте-
ресов. Сложилась традиция говорить о «трудностях» или
«проблемах» роста, ограничивать анализ их причин
ошибками плановых органов, а то и конкретных испол-
нителей. Большим шагом вперед стало признание суще-

1 Из хроники Коминтерна//Иностранная литература. 1989. № 1,
С. 201.
ствоваиия в социалистическом обществе противоречий,
что, впрочем, было в немалой степени обесценено схола-
стическим характером возникшей по этому поводу дис-
куссии.

Потому первым уроком, полученным в ходе анализа
итогов периода застоя, следует считать осознание самой
возможности кризисов в социалистическом обществе, от-
сутствия его изначальной защищенности от любых пре-
вратностей исторической судьбы. Не следует недооцени-
вать значения этого на первый взгляд столь очевидного
вывода. Он оказался различим только в условиях пере-
стройки и гласности, когда открылись запретные ранее
страницы прошлого и возможности их свободного и объ-
ективного обсуждения. Он заставляет совершенно иначе
смотреть на наши перспективы, избавляться от заслоняв-
шего поле зрения казенного оптимизма и различать уха-
бы и выбоины на пути к манящим вершинам.

3

КАКИМИ БЫВАЮТ КРИЗИСЫ

Уроки истории являются надежной научной основой
для прогнозов грядущего. Выявив наличие критических
фаз в строительстве и функционировании социалистиче-
ского общества, их неслучайность, подтверждаемую тира-
жированием в различных странах и регионах, мы не мо-
жем исключать и их возникновения в будущем, обязаны
предусмотреть особые антикризисные модели политики,
меры по профилактике и компенсации различного рода
«нештатных» ситуаций в жизни общества и их послед-
ствий.

Для решения такой задачи следует точно оценить при-
чины и природу состояния, сложившегося у пас к сере-
дине 80-х гг., его видовую принадлежность. Кризисы, как
и их причины, бывают разными. Среди них, например,
можно вычленить те, которые вызваны внутренними об-
стоятельствами п связаны с мировой конъюнктурой,
международной обстановкой. При всей взаимосвязанно-
сти экономики и политики достаточно очевидны различия
между политическими и экономическими кризисами. При-
чинами первых становятся столкновения политических
интересов; проявляются они через действия конкретных
лиц, стоящих у власти, либо через возросшую активность
народных масс (или политических организаций, рырад$а-
ющих их интересы), неудовлетворенных политикой вер-
хов. Вторые могут не сопровождаться внешними колли-
зиями, назревать незаметно, исподволь, выражаясь в спа-
дах производства, финансовых осложнениях, снижении
уровня жизни населения, вызванных, как правило, дей-
ствием объективных экономических законов.

Политические и экономические кризисы часто прово-
цируют друг друга, идут по истории рука об руку, с чем
связана трудность их различения, выявления первопри-
чин обострения обстановки. Но бывают они и в «чистом»
виде, поражая лишь отдельные части социального орга-
низма. Так, в СССР резкий спад темпов роста промыш-
ленной продукции 1933 г. не сопровождался какими-
либо политическими движениями, а трагические события
1937—1938 гг. или борьба за власть после смерти Ста-
лина не были прямо связаны с народнохозяйственной
ситуацией. Возможны и другие подходы к классифика-
ции таких явлений. Конечно, каждый из видов кризисов
предполагает свои особые формы разрешения, что делает
вопросы их типологии и различения отнюдь не празд-
ными.

Когда кризисные явления одновременно охватывают
разные сферы общественной жизни, сочетаются с небла-
гоприятными внешними условиями, может возникнуть
кризис общества в целом, чреватый формационными
сдвигами, революционной ситуацией или, напротив,
контрреволюцией. Движение в сторону такого обширного
кризиса крайне опасно для социального организма, по-
скольку на повестку дня встает вопрос о его будущем, о
самом его существовании в исторической перспективе.
Думается, констатация в документах КПСС предкризис-
ного состояния советского общества в середине 80-х гг.
означала осознание реальной угрозы именно такого то-
тального кризиса, ставшей результатом накопления по-
следствий более частных экстремальных явлений в от-
дельных сферах общественной жизни.

Иногда это состояние, да и всю серию кризисов в стра-
нах Восточной Европы однозначно относят к разряду по-
литических феноменов ’. Вообще «политизация» разноха-
рактерных кризисов встречается в литературе довольно
часто. «Нельзя не видеть,— пишет, например, Р. Медве-
дев,—что почти все политико-экономические кризисы,

1 См.: Социальная активность трудящихся масс в условиях со-
циализма. М., 1987. С. 32.
которые происходили в нашей стране в последние 50 лет
(кризис 1928—1932 гг., кризис 1953—1954 гг., кризис
1963—1964 гг., недавние кризисные явления), были свя-
заны в первую очередь с теми или иными ошибками в
сельскохозяйственной политике, с ошибочным отношени-
ем к ряду важных проблем сельскохозяйственного произ-
водства» ’. Между тем перечисленные исторические узлы
были завязаны совершенно разными способами, и их рас-
смотрение в одном ряду не помогает их распутыванию.
Сведя причины к ошибкам той или иной политики, даже
одного из ее направлений, можно создать облегченное
представление о способах разрешения и профилактики
кризисов на будущее.

Заметим кстати: в таком подходе проявляется стран-
ным образом присущая многим исследователям маркси-
стской школы тенденция преувеличивать возможности
людей сознательно изменять мир, подменяющая все дру-
гие способы его объяснения. Странным — потому, что
самому Марксу, противопоставившему изменение мира
его объяснению, подобное преувеличение совершенно не
было свойственно.

«Политизация» кризисов — дело не безобидное, по-
скольку специфичный для политического кризиса способ
разрешения — это перемены в надстройке, в системе осу-
ществления власти. Между тем проблемы, вставшие се-
годня перед нами и нашими друзьями во всех восточно-
европейских государствах, не сводятся к несовершенству
политических систем братских стран (хотя перемены и в
этой области неизбежны и уже начались). Схожесть, од-
нотипность этих проблем не может быть объяснена толь-
ко навязыванием в прошлом всем соцстранам советской
модели развития. Ведь Югославия, переживающая сей-
час острый кризис, никогда эту модель полностью не
принимала, а в КНР она активно изживалась более двад-
цати лет. Можно предположить, что за многими пережи-
тыми мировым социализмом предкризисными и кризис-
ными явлениями, за общностью нынешних забот и тревог
стоят объективные закономерности его генезиса, ранее
пе понятые и не учтенные в практике.

В подготовительных материалах к «Анти-Дюрингу»
Ф. Энгельс писал: «Взгляд, согласно которому будто бы
идеями и представлениями людей созданы условия их

1 Медведев Р, Трудная весна 1918 года//Волга. 1989, Ns 2.
С. 175.
жизни, а не наоборот, опровергается всей предшествую-
щей историей, в которой до сих пор результаты всегда
оказывались иными, чем те, каких желали, а в дальней-
шем ходе в большинстве случаев даже противоположны-
ми тому, чего желали» Процитированную мысль ранее
обычно относили к буржуазному обществу, полагая, что
у нас уже достигнута стадия, описанная во второй части
того же фрагмента: «Этот взгляд лишь в более или ме-
нее отдаленном будущем может стать соответствующим
действительности, поскольку люди будут заранее знать не-
обходимость изменения общественного строя... вызван-
ную изменением отношений, и пожелают этого изменения,
прежде чем оно будет навязано им помимо их сознания
и воли»1 2. Теперь стало ясно, что возможности людей при
социализме к сознательному конструированию своего бу-
дущего далеко не безграничны. И одним из лимитирую-
щих факторов является недостаточное знание общества,
в котором мы живем, его тенденций и законов. Причем в
течение многих лет нам не были известны даже те из
них, которые уже были однажды открыты и описаны, о
которых предупреждали нас марксисты старших поко-
лений.

Еще в самом начале века К. Каутский сделал прозор-
ливый вывод: «В настоящее время именно перепроизвод-
ство служит главнейшей причиной кризисов... При проле-
тарском режиме дело будет обстоять как раз наоборот...
Кризисы здесь могут возникнуть лишь в том случае, когда
для удовлетворения нужд производительного или лич-
ного потребления будет произведено недостаточное коли-
чество каких-либо продуктов»3. Будучи убежденным сто-
ронником государственных форм собственности и регуля-
ции, Каутский тем не менее топко уловил и объективно
отразил ахиллесову пяту системы, в которой личное бла-
госостояние граждан зависит не столько от плодов их
труда, сколько от распределительной политики, прово-
димой надстройкой (в 1919 г. он аргументировал это уже
на примерах хозяйствования Советской России в работе
«Терроризм и коммунизм»). Такая система не нацелива-
ет на конечный результат производства, на его завершен-
ные продукты. Действительно, их недопроизводство стало
бичом для экономики, основанной на формально обобще-
ствленной, централизованно управляемой собственности,

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 639.

3 Там же.

3 Каутский К- Общественные реформы. М., 1905, С, 160—161,
Дефицит превратился в ее верного спутника уже на са-
мых первых шагах, стал постоянным и интенсивным де-
формирующим фактором.

Мысль Каутского не осталась незамеченной. Развил
ее на основе советского опыта в 1926 г. наш видный эко-
номист В. В. Новожилов. Практика убедила его в том,
что при сложившихся формах хозяйствования прежние
кризисы общего перепроизводства должны смениться
кризисами общего недостатка товаров, которые будут
обостряться «...по мере роста избыточного производства
средств производства» Здесь содержится уже не про-
гноз, а диагноз н анализ. К этому времени уже стало
ясно: в условиях административного регулирования неиз-
менность индексов цен не свидетельствует об отсутствии
инфляционных процессов, сохранении покупательной спо-
собности денег, причем специфической формой инфляции
становится обострение дефицита. Не исключено, что в тот
период еще была возможность относительно быстрого и
безболезненного лечения наметившейся болезни. Но мне-
ние специалистов не было принято во внимание, и недуг
продолжал прогрессировать.

Уже в развившемся виде он был подробно исследо-
ван венгерским экономистом Я. Корнай, который имел
весьма обширный эмпирический материал для изучения2.
Имеющиеся сейчас результаты позволяют сделать вывод:
именно недопроизводство товаров является общим знаме-
нателем .многих трудностей, через которые проходят
страны, строящие социализм.

4

ИЗ ФЕНОМЕНОЛОГИИ НЕДОПРОИЗВОДСТВА

Выше мы назвали дефицит постоянно действующим
фактором социалистического строительства. Тем не ме-
нее, в силу наличия определенных компенсаторных меха-
низмов (к ним мы еще вернемся), сила этого фактора в
разные периоды оказывалась неодинаковой. Временами
она приобретала пиковые значения, вызывая кризисные
ситуации.

Одной из таковых был так называемый кризис хлебо-

1	Новожилов В. Недостаток товаров//ЭКО. 1988. № 12. С. 24.

2	См.: Корнай Я. Экономика дефицита (в русском переводе го-
товится к печати в издательстве «Экономика»),
заготовок 1927—1928 гг.1 Хотя факт и острота кризиса
признавались руководителями партии и страны, верх взя-
ла его внеэкономическая оценка, стремление списать его
причины на злую волю кулачества, саботаж, междуна-
родную ситуацию и т. д.2 Нельзя считать, что этот кри-
зис был спровоцирован лишь ошибочными политически-
ми решениями, не создавшими у крестьян заинтересован-
ности в продаже хлеба государству. Такие решения, в
свою очередь, были вызваны действительным отсутстви-
ем товарной массы, нехваткой промышленной продукции,
необходимой для поддержания эквивалентного товарооб-
мена между городом и деревней. Осень 1927 г. характери-
зовалась острым «голодом» на промышленные товары.
Каково его происхождение? Конечно, тогда еще сказыва-
лись последствия гражданской войны и разрухи, ио нель-
зя списывать все трудности только на них. Напомним: к
тому моменту прошли уже два тура свертывания нэпа:
в 1923 и 1925 гг. Связанные с ними административные
вмешательства в экономику, попытки оперативно изыс-
кать значительные средства для скачка в промышленном
росте, одобренные практически всеми течениями в пар-
тии, нарушили едва начавший формироваться механизм
самонастройки экономики, хрупкий баланс производства
и потребления, интересов города и деревин. Возник хре-
стоматийный кризис недопроизводства, по Каутскому,—
один из первых, но далеко не последний в нашей истории.

Размышляя о причинах следующего из них — резкого
спада темпов промышленного развития в 1933 г.,—
О. Р. Лацис пишет: «...сейчас механизм подобного про-
цесса достаточно широко известен. В первооснове обыч-
но лежат непропорционально большие инвестиции в стро-

1 Чтобы не уходить слишком далеко от периода, составляющего
здесь главный предмет рассмотрения, мы опускаем вопрос о крити-
ческих точках первых лет Советской власти (средн них называют
1918, 1920, 1923, 1925 гг.), хотя их анализ может дать немало по-
учительного. Так, Р. Медведевым раскрыта (хотя он и пе делал
на этом акцепта) удивительное сходство «сценариев» 1918 н 1929 гг.,
освещающее механизм включения насильственных, чрезвычайных мер
как средств разрешения кризиса недопроизводства (см.: Медведев Р.
Трудная весна 1918 года//Волга. 1989. № 1—2). Непонимание при-
роды происходивших событий вызывало и в том и в другом случае
неадекватную на них реакцию. Это — важный урок иа будущее, по-
скольку по сей день существуют политические силы, склонные прибе-
гать к форсированным решениям сложных проблем, лихо разрубать
гордиевы узлы истории александровым мечом.

1 См.: Бордюгов Г. А., Козлов В. А. Поворот 1929 года и альтер-
натива Бухарина//Вопросы истории КПСС, 1988. № 8. С. 19, 27.
ительство новых предприятий... Начатые многочисленные
стройки растягиваются, вложенные в них средства не
дают отдачи. Не находит товарного покрытия и выпла-
ченная в ходе их сооружения зарплата, возникает товар-
ный голод, за ним следует инфляция и как следствие —
либо повышение цен, либо нормированное снабжение»1.

В тот же ряд следует поставить оторванность самой
оплаты труда от его результатов, зафиксированных в
произведенных потребительных стоимостях, возникаю-
щую в условиях, когда государство берет на себя функ-
ции тотального перераспределения, построенного на вне-
экономических принципах и ведущего к дестимуляции
деятельности работников. Таким образом, сама модель
развития, исходящая из непременного наращивания мас-
штабов и темпов производства, из гипертрофии производ-
ства средств производства, совершенно неминуемо ведет
к циклическим кризисам, масштаб которых нарастает
пропорционально размерам всей народнохозяйственной
деятельности.

Что же лежало в основе приверженности нескольких
поколений руководителей этой порочной модели? Конеч-
но, сыграли роль объективные обстоятельства, среди ко-
торых на первом месте стоит историческое одиночество
победившей Октябрьской революции на протяжении поч-
ти трех десятилетий, частью вынужденная, частью инспи-
рированная им же самим автаркия социализма. Путь к
индустриальной и военной мощи, к экономической неза-
висимости (которая долго понималась как натуральное
хозяйство в масштабах страны) в тех условиях виделся
однозначно — возможно более быстрое создание мощной
индустриальной базы.

Было бы преувеличением считать, что при этом вооб-
ще не принимались в расчет социальные нужды, пробле-
ма производства предметов потребления. Напротив, счи-
талось аксиомой, что развитие тяжелой индустрии зало-
жит основу будущего товарного и продовольственного
изобилия. Сама по себе такая установка совершенно
справедлива, по при ее осуществлении оказалась нару-
шенной важная пропорция: 60—70% средств десятиле-
тиями расходовались на строительство новых заводов,
фабрик и цехов и лишь оставшаяся, меньшая часть шла
на их оборудование, которое, собственно, и дает готовую

1 Лацис О. Проблема темпов в социалистическом строительст-
ве// Коммунист. 1987. Ns 18. С. 84.
продукцию1. В результате расходы па строительство не
возмещались произведенными результатами.

Вполне очевидно: хозяйствование такого типа оказы-.
вается убыточным, невыгодным. Пытаясь разобраться,
почему на этот несомненный дефект не обращалось долж-
ного внимания, нельзя сбрасывать со счетов доктриналь-
ные основания. Они нашли отражение в той же работе
Каутского: «Если тресты пускают в ход только лучшие
промышленные заведения, то они делают это прежде все-
го с целью понизить издержки производства, чтобы та-
ким путем... увеличить прибыль, а отнюдь не с целью
расширить производство. Для пролетарского яге режима,
напротив, важно именно расширение производства, так
как он стремится повысить не прибыль, а заработную
плату»2. В рассуждениях авторитетнейшего марксиста
доленинской формации расширение производства проти-
вопоставляется повышению его рентабельности как спе-
цифический путь развития социализма. Диктовалось это
не только осуждением капиталистической прибыли, но и
благим намерением обеспечить всеобщую занятость и
рост благосостояния. Очевидно, тогда было трудно уви-
деть ограниченность экстенсивных факторов, к которым,
собственно, сводились в таких представлениях источники
прогресса нового строя.

Следует отметить, что Каутский в данном случае под-
хватил и продолжил известное положение из «Анти-Дю-
ринга»: «Освобождение средств производства... есть един-
ственное предварительное условие беспрерывного, посто-
янно ускоряющегося развития производительных сил, а
благодаря этому — и практически безграничного роста
самого производства»3. Но в отношении прибыли он явно
зашел дальше классиков — возможно, под воздействием
дискуссии вокруг этого вопроса, развернувшейся в конце
XIX — начале XX в. среди теоретиков социал-демократии
(в частности, в связи с деятельностью рабочих коопера-
тивов), в которой отношение к прибыли нередко выступа-
ло пробным камнем при оценке революционности или,
напротив, оппортупистичности того или иного течения.

Насколько были распространены в нашей партии
убеждения, па деле тормозившие внедрение в экономику
эффективных методов? Есть основания считать, что они
укоренились достаточно глубоко. Их отголоски обнару-

* См.: Правда. 1989. 2 февр.

8 Каутский К. Общественные реформы. С. 141—142.

8 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 294.
живаются в работах И. В. Сталина. «У нас... хозяйства...
пе нуждаются для своего развития,— утверждал он,—
ли в максимуме прибыли, ни в средней норме прибыли,
а могут ограничиваться минимумом прибыли, а иногда
обходятся без всякой прибыли» '. Он довольно развернуто
обосновывал необязательность рентабельности для социа-
листических предприятий и целых отраслей2. Не слу-
чайно Сталин, составляя личную библиотеку, поставил
Каутского на четвертое место среди мыслителей — после
Ленина, Маркса и Энгельса3. Можно увидеть в процити-
рованных словах Сталина заметную долю лицемерия:
обещанное народу благоденствие никак не наступало и
приходилось делать хорошую мину при плохой игре, за-
являя, будто оно и не входило в программу. Но было и
совершенно искреннее неприятие прибыли как пережитка
прошлого, бесполезного в нетоварном, безрыночном со-
циализме ближайшего, как казалось, будущего.

Любопытную «картинку с натуры», ярко характери-
зующую разрушительное действие таких взглядов оста-
вил в 1929 г. (когда и были произнесены эти сталинские
слова) Б. А. Пильняк. Рисуя жизнь среднерусского уезд-
ного города той поры, он констатировал: «Хозяйничали
медленным разорением дореволюционных богатств, голо-
вотяпством и любовно. Маслобойный завод работал — в
убыток, лесопильный — в убыток, кожевенный—без
убытка, но и без прибылей... Зимой по снегу сорокапятью
лошадьми, половиной уездного населения таскали —
верст пятьдесят расстояния — новый котел на этот коже-
венный завод, притащили и бросили—за неподходяще-
стью, списав стоимость его в счет прибылей и убытков...
Улучшали рабочий быт, жилстроительство; купили двух-
этажный деревянный дом, перевезли его на завод и —
распилили на дрова, напилили пять кубов, ибо дом ока-
зался гнил,— годных бревен оказалось тринадцать
штук...»4

Пятидесятилетней давности картина выглядит до боли
знакомой. Но могло ли хозяйствование стать иным, если
его прибыльность не была обязательной? Еще до раскре-
стьянивания в деревне произошло расхозяивание в про-

1	Сталин И. В. Соч. Т. 12. С. 129—130.

2	См. там же. Т. 13. С. 192—194.

3	См.: Волкогонов Д. Триумф и трагедия//Октябрь. 1988. № 12.
С. 64.

4	Пильняк Б. Красное дерево//Дружба народов. 1989. № 1,
С. 130.
мышленности, приведшее к долговременной утере эконо-
мических ориентиров. Переломить эту тенденцию оказа-
лось гораздо сложнее, чем сформировать: в 1987 г. убы-
точным было каждое седьмое предприятие, в том числе
каждое шестое — в топливно-энергетическом комплексе,
пятое — в угольной промышленности, четвертое— в сфе-
ре бытовых услуг1. А несколько ранее, в 1980 г., 56% сов-
хозов и 53% колхозов пе приносили прибыли и сводили
концы с концами за счет государственных дотаций и спи-
сания долгов1 2. Сейчас положение улучшилось, но убы-
точность предприятий и хозяйств остается острой пробле-
мой, особенно в условиях перехода к рыночной эконо-
мике.

Но доктринально обусловленное пренебрежение при-
былью и вообще экономическими законами отнюдь не
вело к недооценке народнохозяйственного развития, как
такового. Напротив, идея безудержного, стремительного
промышленного роста как нельзя лучше отвечала рево-
люционному настрою масс, масштабу начатого ими исто-
рического действия. Избыточное расширение производ-
ства, стремление к перепроизводству его средств оказа-
лось заложенным в саму модель социализма. Соотноше-
ние между продукцией производственного (группа «А»)
и потребительского (группа «Б») назначения неуклонно
изменялось в пользу группы «А»: от 61,0: 39,0% в 1940 г.
до 75,3: 24,7% в 1986 г. И лишь в 1987 г. наметился не-
который сдвиг в сторону группы «Б»3.

Издержки, органически присущие такому типу разви-
тия, были усугублены волюнтаризмом, директивным пла-
нированием «от достигнутого» и валовыми показателями,
ведомственностью и местничеством, грубыми ошибками в
экономической политике и другими факторами, в настоя-
щее время достаточно широко комментируемыми в науч-
ной литературе и публицистике. Повышение благосостоя-
ния граждан, выраженное в цифрах увеличивающейся за-
работной платы, одновременно означало умножение де-
нежных сумм, выплаченных за труд, не приводящий к
созданию новых потребительных стоимостей. Сложилась
ситуация, афористично охарактеризованная Дж. К. Гэл-
брейтом: «...при капитализме постоянно воспроизводится
избыток товаров, а при социализме — избыток денег»4.

1 См.: Аргументы н факты. 1989. № 2. С. 8.

2 См.: Народное хозяйство за 70 лет. С. 290, 295.

3 См.: Народное хозяйство СССР в 1987 г. М., 1988. С. 84.

4 Гэлбрейт Дж. К. Экономический прогресс в изменяющемся ми-
ре"// Коммунист, 1989. Ns 1, С. 114.
В этих словах нетрудно различить иную формулировку
уже знакомой закономерности, раскрытой Каутским и
Новожиловым.

Практическим результатом ее действия явился ряд
кризисов и предкризисных состояний, через которые про-
шли СССР и другие социалистические страны. Конечно,
не все из таких ситуаций были связаны только с недопро-
изводством, но оно, несомненно, занимает главное место
среди причин обострившихся проблем нашего роста.

5

НА ПОРОГЕ КРИЗИСА

Хотя кризисы недопроизводства в прошлом бывали до-
статочно серьезными и глубокими, они долго не прояв-
ляли тенденции к перерастанию в тотальный кризис об-
щества в целом. Этому препятствовали достаточно дейст-
венные и многочисленные факторы. Прежде всего, еще
не были исчерпаны резервы экстенсивного развития! про-
стое приращение производства, вовлечение в него новых
отрядов работников, задействование дополнительных ис-
точников природных ресурсов на время возмещали в
ряде случаев низкую эффективность народного хозяйст-
ва. Наиболее яркие примеры такой компенсации — освое-
ние целинных и залежных земель, а затем — западноси-
бирских нефтяных и газовых месторождений, эксплуата-
ция которых позволила на некоторый срок ослабить уже
накопившуюся напряженность, улучшить ситуацию на
внутреннем потребительском рынке. Благотворным ока-
залось и воздействие короткого периода международной
разрядки в 70-х гг.

Еще одним фактором послужил аскетизм, сформиро-
ванный не только объективными условиями существова-
ния труящихся, но и возникавшими в этой связи идейны-
ми установками. Аскетизм стал считаться обязательной
чертой пролетарского революционера и образа жизни по-
бедившего рабочего класса. Анализируя корни таких
представлений, Энгельс отмечал, что они почти неизбеж-
но возникают в народной среде как протест против вопи-
ющей несправедливости антагонистических формаций,
где вызывающее богатство правящих классов основано
на крайней нищете трудящихся. «Эта аскетическая стро-
гость нравов, это требование отказа от всех удовольствий
и радостей жизни, с одной стороны, означает выдвижение
против господствующих классов принципа спартанского
равенства, а с другой — является необходимой переход-
ной ступенью, без которой низший слой общества никог-
да не может прийти в движение» 1.

Следовательно, на первой стадии революционной борь-
бы трудящихся аскетизм не только объясним, но и игра-
ет прогрессивную роль. Однако она исторически ограни-
чена. По мере развития производительных сил, увеличи-
вающих богатство общества, объемы потребления, с из-
менением условий жизни трудящихся надобность в таких
представлениях отпадает; более того, они играют нега-
тивную роль, отпугивая часть потенциальных сторонни-
ков социализма. И, конечно, они оказываются ненужны-
ми и вредными за рамками антагонистических формаций.

Однако инерция аскетических взглядов, их способ-
ность к воспроизводству оказались весьма значительны-
ми. По сей день раздаются голоса, требующие ограниче-
ния уровня доходов граждан, равенства в бедности, как
якобы органически присущих социализму черт. Очевидно,
на живучести подобных представлений в отечественных
условиях сказалась относительная исходная отсталость
России и преобладание крестьянского населения (анало-
гичные тенденции впоследствии более отчетливо прояви-
лись в строящих социализм странах Азии, в Албании ина
Кубе, чем в экономически более продвинутых и индуст-
риализованных европейских странах).

Историческая роль аскетизма неоднозначна. Выра-
стая из неразвитых потребностей большинства населения,
он тормозит их дальнейшее возвышение. Такое торможе-
ние замедляет прогресс, ограничивая жизненное прост-
ранство его стимулов,— но оно же и смягчает неудовлет-
воренность людей результатами материального производ-
ства. По этому признаку мы относим его здесь к числу
компенсирующих факторов, хотя с не меньшими основа-
ниями можно было бы зачислить его и в разряд причин
недопроизводства.

Немаловажное значение имел революционный подъем,
энтузиазм масс, затем их патриотический порыв в годы
Отечественной войны и восстановления понесенных в иен
материальных потерь. К сожалению, злоупотребление
этим величайшим богатством, оставшимся в наследство
от Октября, неминуемо вело к его растранжириванию,
как это было и с невозобновимыми запасами природного

* Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 7. С. 377—378,
сырья. Следует иметь в виду и пресловутую «притерпе-
лость» народа к нехватке даже самого необходимого, не-
развитость потребностей, существенно ограничивавшую
жизненные запросы людей. Наконец, огромную роль сыг-
рал механизм страха, сохранившийся дольше, чем поро-
дивший его репрессивный аппарат. Весь этот комплекс
факторов тормозил инфильтрацию кризисных явлений из
экономической в политическую и духовную сферы обще-
ственной жизни, сохранявшие имитированное благолепие
и зыбкое равновесие.

Но положение в целом было достаточно нестабильным,
и, по мере ослабления компенсирующих факторов, недо-
производство все в большей мере сказывалось на всем
социальном организме. Историкам еще предстоит под-
робно раскрыть процесс прорастания метастаз кризиса.
Неповоротливая махина командно-управляемой эконо-
мики оказалась невосприимчивой к требованиям НТР и
все более проявляла склонность перемалывать миллиард-
ные капиталовложения, не давая взамен должной отдачи.
Внутренние резервы экстенсивного развития приблизи-
лись к исчерпанию, как и источники валютных поступле-
ний из-за рубежа. На этой основе определились тенден-
ции к замедлению роста основных показателей развития
народного хозяйства, а в ряде его отраслей — к стагна-
ции; к отставанию в области научно-технического и тех-
нологического прогресса от передовых в этом отношении
капиталистических стран; к падению эффективности ис-
пользования имевшихся материальных и трудовых ресур-
сов; к инфляции и лавинообразному нарастанию отло-
женного спроса и т. д. и т. п.

Главный удар неурядицы в экономике наносили, не-
сомненно, по социальной сфере, проблемы которой мно-
жились и накапливались, не находя решения. Хотя на
словах провозглашался лозунг «Все для человека», на
деле здесь господствовали технократические подходы и
остаточный принцип выделения средств и ресурсов. По-
скольку же сами «остатки» при разорительных методах
хозяйствования сокращались, подобно шагреневой коже,
то строительство жилья, культурно-бытовых объектов,
развитие сферы обслуживания все более отставало от
нужд населения, вызывая его обоснованное недовольство.

В социально-классовой структуре общества на фоне
сближения ряда объективных параметров рабочих, кре-
стьян и интеллигенции, традиционно рассматривавшего-
ся как процесс движения к социальной однородности, на-
растали дифференциация более дробных общественных
групп и рассогласование их интересов. Местные, ведомст-
венные, групповые интересы, амбиции отдельных руково-
дителей на деле могли легко возобладать над общенарод-
ными, государственными, стратегическими (хотя неиз-
менно маскировались под последние). Все более заметной
становилась вертикальная дифференциация, выражав-
шаяся в несовпадении интересов управляющих и управ-
ляемых. Все это расшатывало единство общества, особо
ценное в предкризисной ситуации.

В области распределительных отношений приметами
надвигающегося кризиса стали два противоречивых про-
цесса. Первый — это спонтанное усиление уравнительных
тенденций. Спонтанным его правомерно считать потому,
что уравнительность пе навязывалась «сверху». Более
того, она постоянно порицалась, с пей велась (хотя и
больше на словах) борьба. Однако преобладание экстен-
сивного типа развития в сочетании с дефицитом рабочей
силы побуждало ведомства и предприятия для привлече-
ния кадров любыми средствами «вытягивать» средний
уровень зарплаты па приемлемую высоту. Одним из ис-
точников необходимых для этого средств служило «сре-
зание» самых высоких ставок оплаты. Премии превраща-
лись из способа поощрения выдающихся трудовых ре-
зультатов в простые доплаты, широко использовались
«выводиловка» и приписки. В результате существенно
упала стимулирующая роль оплаты труда, а реальное
завоевание нашего строя — социальные гарантии — зача-
стую использовались как гарантии оплаченного безделья
и безответственности.

По некоторым подсчетам, к 1985 г. лишь 30% средне-
месячной заработной платы рабочих и служащих непо-
средственно увязывались с результатами их труда1. Ес-
тественным результатом такого положения была прогрес-
сирующая дестимуляция созидательной деятельности,
усугублявшая ситуацию недопроизводства. В нашей ли-
тературе сделано важное наблюдение: тенденция к сни-
жению материальной заинтересованности работников, от-
меченная в тот период целым рядом социологических ис-
следований, носила не относительный, а абсолютный ха-
рактер, не сопровождаясь пропорциональным усилением
других побудителей. Потому ее следствием становилось

1 См.: Единство экономической и социальной политики развитого
социалистического общества. Л., 1985. С. 230,
уменьшение общей заинтересованности работника в ре-
зультатах производства1.

Второй, противоположный процесс — это перераспре-
деление, шедшее по каналам теневой экономики и при-
водившее к усилению материальной дифференциации,
формированию подпольных состояний, построенных на не-
трудовых доходах. Жизненные стандарты, задававшиеся
представителями этой относительно немногочисленной, но
весьма заметной глазу доли населения (ее срастание <;
частью государственного и партийного аппарата позво-
ляло ей пе слишком заботиться о маскировке), рождали
у трудящихся и обоснованное возмущение, и сомнения в
справедливости существующих отношений, и разочарова-
ние в ценности честного труда, в его способности обеспе-
чить высший уровень благосостояния.

Нетрудно заметить: питательной средой теневой эко-
номики было недопроизводство, дефицитарность всего на-
родного хозяйства. Дефицит создает неограниченные воз-
можности для злоупотреблений при его распределении,
превращает торговлю и снабжение в криминогенную
зону. Оп же является и источником силы командно-адми-
нистративной системы, обладающей монополией на все
материальные ресурсы. Проникновение преступности в
эшелоны власти (или наоборот) выглядит в условиях не-
допроизводства вполне «закономерным»: они в родстве
между собой по линии дефицита.

В политической сфере общественной жизни предкри-
зисное состояние проявлялось не только на'уровне выс-
шего руководства страны, речь о котором уже шла выше.
Приметами ухудшавшейся обстановки стали бюрократи-
зация управленческого аппарата, дееспособность которого
затухала на глазах, тонула в пучине бесконечных увязок
и согласований, требовавшихся для принятия любого ре-
шения; недемократические способы подбора и расстанов-
ки кадров, не обеспечивавшие выдвижение па ответствен-
ные посты наиболее способных и достойных людей; мно-
гочисленные нарушения законности и уже упомянутое
срастание представителей властей и теневой экономики.
В неблагоприятном направлении развивалась междуна-
родная ситуация. К поистине разрушительным последст-
виям и в экономическом, и в политическом, и в мораль-
ном плане повело решение о вводе войск в Афганистан,

1 См.: Микульский К. И. Экономические законы социализма и
социальная активность трудящихся. М., 1983. С. 156.
перечеркнувшее многие достижения предыдущих лет в
области разрядки и налаживания цивилизованных отно-
шений между странами и народами.

Положение, существовавшее в отношениях между на-
родами внутри СССР в рассматриваемый период, не от-
носили к числу политических проблем. Дискуссии вокруг
национальных сюжетов редко заходили далее вопроса о
том, какая тенденция в развитии советских наций, нацио-
нальностей и народностей является преобладающей: рас-
цвет или сближение? Однако на деле едва ли не каждый
из народов, населяющих нашу страну, едва ли не каждая
из ее союзных республик и автономий имела определен-
ные основания считать себя обиженной или обделенной.
И тут далеко не последнюю роль играла нерешенность
экономических и социальных вопросов, а также бюрокра-
тически-усредненный подход, когда под предлогом защи-
ты общегосударственных интересов ограничивалась са-
мостоятельность республик, недооценивались потребности
национального развития. Недовольство такого рода тог-
да, как правило, не прорывалось наружу, но его накоп-
ление было чревато взрывчатым эффектом.

Значительно осложнилась обстановка и в духовной
сфере. Шок, вызванный разоблачением сталинского ре-
жима, и последующие попытки обратного движения рас-
шатали доверие к верхам, к лозунгам и обещаниям, к
официальным источникам информации. Разрушение «же-
лезного занавеса» облегчило контакты с Западом, что
стало одним из катализаторов не только роста матери-
альных потребностей, но и новых идей, взглядов, оценок.
Распространенными явлениями стали идейный и полити-
ческий нигилизм, двоемыслие .(термин Дж. Оруэлла),
аномия (термин Э. Дюркгейма). Между тем политика в
данной области велась прежними методами, так, будто в
общественном сознании ничего не изменилось. В резуль-
тате расширялся разрыв между «официальными» обще-
ственными науками, пропагандой, литературой, искусст-
вом, с одной стороны, и обыденной жизнью, делами, мыс-
лями и словами подавляющего большинства людей —
с другой.

В самой идеологической работе возобладали элементы
ритуальности. Утвердились обязательные фразы, носив-
шие, по сути, обрядовый характер и, как хорошо было
известно и их авторам, и аудитории, никак не связанные
с действительностью и не требующие никаких действий.
Сцепляясь друг с другом, такие фразы ложились в осно-
ву особого языка пропагандистских статей и докладов,
который не использовался более нигде, да и не мог при-
меняться в практической сфере. В результате широко рас-
пространялось отношение к таким выступлениям как к
пустословию, пе заслуживающему внимания.

Хотя в рассматриваемый период преследования ина-
комыслящих пи по размаху, ни по жесткости принимае-
мых мер пе достигали даже слабого подобия событий
30—50-х гг., однако они все же наложили специфический
отпечаток на духовную атмосферу. Интеллектуальный по-
тенциал общества был в определенной степени обеднен,
а еще более — скован незримыми, но твердыми рамками
одобренных свыше позиций.

Названные и не названные здесь явления и процессы,
свойственные советскому обществу 70 — начала 80-х гг.,
развивались комплексно, подталкивая друг друга, обус-
ловливая углубление противоречий, накопление проблем
и трудностей. Страна медленно, по неотвратимо двига-
лась навстречу обширному кризису.

6

' , ПЕРВЫЕ ПОПЫТКИ: Ю. В. АНДРОПОВ
/

/ Всякая тенденция несет в себе семена своего отрица-
ния. Так было и с нарастанием кризисных явлений: по
мере обострения последних вызревали силы, способные
вступить с ними в борьбу. Апрель 1985 г. был не момен-
том внезапного прозрения, а итогом долгого и трудного
осмысления ситуации, сложной борьбы, сопровождав-
шейся порой острыми коллизиями.

^/Традиция критического анализа пройденного пути и
достигнутых на нем результатов после XX съезда КПСС
пе прерывалась окончательно, хотя и осуществлялась
чаще всего в недрах аппарата. Но порой опа выходила и
на поверхность, что было особенно заметно в период под-
готовки и попытки проведения экономической реформы
1965 г., при подведении итогов народнохозяйственного
развития в конце 1969 г. и в некоторые другие моменты.
Вот лишь один пример: «Съезд обязывает партийные, со-
ветские и хозяйственные организации последовательно
проводить разработанные партией принципы экономиче-
ской политики, предусматривающие... усиление роли эко-
номических методов в руководстве хозяйством, коренное
улучшение планирования, расширение хозяйственной са-
мостоятельности и инициативы коллективов предприятий,
повышение их материальной заинтересованности в ре-
зультатах своей деятельности» '. Эти весьма актуальные
и сегодня директивы были даны XXIII съездом КПСС,
который теперь некоторые авторы изображают как ре-
ванш сторонников сталинизма. На том же съезде прямо
и открыто говорилось о падении темпов роста производи-
тельности труда и реальных доходов населения1 2.

Обратимся к еще одному документу «застойного» вре-
мени. «Большим недостатком, существенно снижающим
эффективность воздействия воспитательной работы на
сознание и чувства людей, являются нередко встречаю-
щиеся формализм, склонность к словесной трескотне,
всякого рода пропагандистским штампам, многократное
механическое повторение общих истин...»3 И теперь не-
много можно добавить к этому уничтожающему перечню
слабостей идеологической работы. А ведь взят он из из-
вестного постановления 1979 г. и относится, таким обра-
зом, к уже вполне оформившемуся застою. Таких приме-
ров молено приводить довольно много._J

\ Попытки привлечь внимание к надвигающемуся кри-
зису неоднократно делались учеными. В апреле 1983 г.
Т. И. Заславская выступила с докладом «Проблемы со-<
вершенствования социалистических производственных от-
ношений и задачи экономической социологии», впослед-
ствии получившим известность под названием «новоси-
бирский меморандум». Там было показано, что для пре-
одоления нараставших негативных тенденций обязатель-
ны перемены в производственных отношениях, что всерь-
ез говорить о построении в ближайшем будущем бесклас-
сового общества нет решительно никаких оснований.

Особую тревогу у многих специалистов вызвали не-
избежные экономические, политические и моральные' из-
держки, связанные с введением войск в Афганистан.
С осуждением этой акции выступил А. Д. Сахаров, сугу-
бо отрицательное к ней отношение, основанное на под-
робном анализе обстановки, высказывалось экспертами
Института экономики мировой соцсистемы АН СССР
во главе с О. Т. Богомоловым. В их записке, переданной

1 ХХШ съезд Коммунистической партии Советского Союза: Сте-
погр. отчет. Т. 1. G. 307.

2 См. там же. С. 10.

3 О дальнейшем улучшении идеологической, политико-воспита-
тельной работы: Постановление ЦК КПСС от 26 апрели 1979 г.//
КПСС в резолюциях... Т. 13. С. 336.
руководству страны в январе 1980 г., говорилось, что «в
результате этой акции заблокирована разрядка и ликви-
дированы политические предпосылки для ограничения
гонки вооружений, произошла значительная консолида-
ция антисоветского фронта государств, опоясывающего
СССР с запада до востока...» ', т. е. значительно ухуд-
шились внешние условия решения и без того многочис-
ленных внутренних проблем.

Но высшее политическое руководство страны пе ре-
агировало должным образом на довольно многочислен-
ные сигналы тревоги. Не принимались своевременно даже
самые необходимые и назревшие решения. По мере па-
дения дееспособности Л. И. Брежнева в его окружении
стали усиливаться различные злоупотребления, слухи о
которых так или иначе просачивались наружу, отнюдь не
способствуя укреплению авторитета власти и стабилиза-
ции положения. '

: В свете сказанного неудивительно, что в качестве ру-
бежа, с которого на деле начался отход от прежнего, вед-
шего к пропасти курса, нередко называют смерть Бреж-
нева и избрание его преемником Ю. В. Андропова. Дело
здесь не только в смене лидера, почти всегда влекущей
за собой изменения в политике, но и в резком контрасте
между ушедшим советским руководителем и тем, кто сме-
нил его па высших постах в партии и в государстве.

Как личность Ю. В. Андропов существенно отличался
от многих политических деятелей своего времени.
Ф. М. Бурлацкий, работавший под его руководством, так
формулирует свои впечатления.: «Я понял, что имею дело
с человеком острого и цепкого ума, который значительно
превосходит окружающих не только бесконечно ответст-
венным отношением к делу, но и каким-то прирожденным,
интуитивным ощущением веса и значимости политическо-
го слова и действия... Он был деятелем, человеком, соз-
данным для того, чтобы принимать решения и нести за
них ответственность»1 2. К этой деловой характеристике
можно добавить высокий уровень культуры и творческих
способностей, личную скромность и бескорыстие, цель-
ность мировоззрения. К сожалению, такой набор качеств
у руководителя высокого ранга тогда выглядел скорее
исключением, чем правилом.

Но Ю. В. Андропов сформировался как человек и по-

1 Литературная газета. 1988. 16 марта.

2 Бурлацкий Ф. После Сталина//Новый мир. 1988. № 10, С, 175.
литик в определенных исторических условиях, которые
не могли не оставить на нем свой отпечаток. Он был
ярким представителем жесткой, «силовой» манеры дей-
ствий, что отчетливо прослеживается на всех этапах его
карьеры.

В 1951 г., будучи руководителем карельских комму-
нистов, он в газете «Правда» так раскрыл свое понима-
ние партийного контроля за производством: не следует
допускать «сковывания инициативы хозяйственного руко-
водителя в осуществлении партийного решения» ’. Даже
для того времени подобные рамки «инициативы» хозяйст-
венника выглядят очень узкими, фиксируя полную отчуж-
денность от процесса принятия решений не только рядо-
вых участников производства, но и его руководителей.

1956 год, Венгрия. Посол СССР 10. В. Андропов не
находился в стороне от советского вооруженного вмеша-
тельства в развернувшиеся в этой стране события, кото-
рые недавно были охарактеризованы комиссией истори-
ков, созданной ЦК ВСРП, как народное восстание «про-
тив сталинистского режима Ракоши и Гере»1 2. Известно
его активное участие в принятии решений, сыгравших
весьма неоднозначную роль в дальнейшей истории социа-
листического содружества. По словам Ф. М. Бурлацкого,
«с 1956 годом связан и определенный «венгерский ком-
плекс» Андропова. Он всегда с большой настороженно-
стью, даже подозрительностью относился к таким явле-
ниям в социалистических странах, которые не укладыва-
лись в советский образец»3. Это, безусловно, сказалось в
дальнейшем при определении политики в отношении
«пражской весны» 1968 г., воспринимавшейся в Москве
исключительно через призму венгерского опыта.

1979 год, Афганистан. Как теперь известно, Председа-
тель Комитета государственной безопасности входил в со-
став узкой группы лиц, сумевшей, вопреки мнению воен-
ных и гражданских специалистов, провести политическое
решение о вводе войск в эту страну. Без помощи Андро-
пова оно не могло бы быть обосновано, поскольку через
пего проходила агентурная информация о положении в
Афганистане и о намерениях США, Пакистана и Китая.
Он отнюдь не скрывал свое личное одобрительное отно-
шение к этому акту и отстаивал его правомерность даже

1 Андропов 10. В. Избранные речи и статьи. М., 1983. С. 36.

2 Tortenelmi irtunk // Tarsadalmi szemle. 1989. XLIV. evfolyarn
(Kiilonszam). S. 31—32.

3 Бурлацкий Ф. После Сталина // Новый мир. 1988, № 10, С, 183.
в тех случаях, когда данный сюжет вообще не выглядел
обязательным.

1 Так, выступая перед избирателями в связи с выбора-
ми в Верховный Совет РСФСР в 1980 г., он посвятил не-
малую часть своей речи обоснованию необходимости вво-
да войск: «Этот непростой для нас шаг был сделан в пол-
ном соответствии с советско-афганским договором, с ду-
хом и буквой Устава ООН. Он явился высоким актом вер-
ности принципу пролетарского интернационализма, необ-
ходимым для защиты интересов нашей Родины» ’. Пока-
зательно, что характер его аргументации не изменился и
позднее, когда он стал первым лицом в партии и в госу-
дарстве. В 1983 г., отвечая на вопросы редакторов жур-
нала «Шпигель», он практически повторил ее несколько
другими словами1 2. Это говорит об устойчивой позиции,
отвечавшей внутреннему строю убеждений Ю, В. Анд-
ропова.

1981 год, Польша. По свидетельству бывшего замести-
теля начальника Генерального штаба Войска Польского
Р. Куклинского, эмигрировавшего на Запад, 27 марта
1981 г. на военном аэродроме Окенче в Варшаве призем-
лился советский самолет, на котором прибыла большая
группа работников КГБ, Министерства обороны и Гос-
плана СССР для знакомства с планами введения воен-
ного положения в Польше. Делегацию КГБ возглав-
лял первый заместитель Ю. Андропова3.

Можно считать, что и этот акт силовой политики, ока-
завший долговременное воздействие на историческую
судьбу Польши, не обошелся без определенного участия
Юрия Владимировича.

1983 год, Женева. Генеральный секретарь ЦК КПСС,
Председатель Президиума Верховного Совета СССР
предпочел не в традиционной обезличенной форме заяв-
ления Советского правительства или ТАСС, а от собст-
венного имени сообщить об уходе нашей делегации с пе-
реговоров по вопросам ограничения ядерных вооружений
в Европе и о мерах, означавших новый виток гонки воо-
ружений: «Поскольку путем размещения своих ракет в
Европе США повышают ядерную угрозу для Советского
Союза, соответствующие советские средства будут раз-
вертываться с учетом этого обстоятельства в океанских

1 Андропов Ю. В. Избранные речи и статьи. С. 188.

2 См. там же. С. 270.

8 Kuklinski R. J. Wojna z narodem wjdziana od srodka// Kultura.
Paryz, 1987. Nr. 4/475. S. 33—34.	'•	’
районах и морях. Эти наши средства по своим характе-
ристикам будут адекватны той угрозе, которую создают
для нас и наших союзников американские ракеты, раз-
мещаемые в Европе» '. Так окончательно определился
«холодный» период советско-американских отношений,
для выхода из которого потребовался настоящий перево-
рот в политическом мышлении, связанный уже с именем
М. С. Горбачева.

Перечисленные факты однозначно говорят о
Ю. В. Андропове как о жестком политике, склонном к
форсированным решениям. Но ограничить этим его ха-
рактеристику нельзя. За короткий период, когда он смог
в полной мере развернуть свои способности, им была
проделана немалая эволюция, достигнуты впечатляю-
щие результаты в осмыслении положения страны, по-
зволяющие считать его предтечей перестройки.

„С его приходом на высшие посты в официальных до-
кументах и выступлениях появились реалистические
оценки, победные реляции стали уступать место критике
и тревоге за будущее. Уже в самых первых речах Анд-
ропова в качестве Генерального секретаря прозвучали
требования ускорить интенсификацию производства,
практически перейти к решению вопроса о расширении
самостоятельности объединений и предприятий, колхозов
и совхозов, добиваться повышения производительности
труда1 2. Было отмечено и «образование диспропорции
между ростом производства и ростом денежных доходов
населения»3, т. е. факт недопроизводства. Эти выводы,
обнародованные в первые месяцы деятельности Андропо-
ва на высшем посту в партии, свидетельствуют о том, что
вопросы экономического развития страны глубоко про-
думывались им и прежде, что он принимал нелегкое бре-
мя власти и ответственности за судьбу страны с откры-
тыми глазами. J

Самостоятельность и концептуальность мышления
ярко проявились в известной статье Ю. В. Андропова
«Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социали-
стического строительства в СССР», оставившей замет-
ный след в нашем обществоведении. Она представляла
собой определенный шаг от догматического, талмудист-
ско-начетнического понимания марксизма-ленинизма.
«Конкретные исторические пути становления социализ-

1 Правда. 1983. 25 нояб.

2 См.: Андропов Ю. В. Избранные речи и статьи. С. 210—211,

9 Там же. С. 224.
ма,— писал он,— пролегли не во всем так, как предпола-
гали основоположники нашей революционной теории» '.
Констатация такого рода — первая за многие десятиле-
тия— подталкивала к тому, чтобы от изучения цитат пе-
реходить к анализу жизни, ее реальных процессов. Боль-
шое значение имело признание интересов важнейшим
ориентиром и регулятором развития экономики, наличие
при социализме противоречий и, наконец, указание на
значительную историческую дистанцию, отделяющую нас
от высшей стадии коммунистической формации1 2. Немало
в статье и других теоретических находок и практических
рекомендаций, сохраняющих свою актуальность.

В активе Андропова также идея школьной реформы,
предложения по кадровой политике и идеологической ра-
боте и многое другое. Конечно, читая его выступления с
позиций сегодняшнего опыта, нетрудно выделить в них
образцы старой фразеологии и подходов к решению тех
или иных вопросов. Но в свое время они прозвучали све-
жо и динамично, пробудив надежды на большие переме-
ны к лучшему.

Тем не менее, выделив и оценив основные черты на-
раставшего кризиса, гласно сказав о них, Ю. В. Андропов
не успел или не смог охватить их в комплексе и предло-
жить адекватные меры преодоления негативных тенден-
ций. Сказалась определенная «зашоренность» его взгля-
дов прежним опытом и та самая цельность натуры, кото-
рая, в зависимости от обстоятельств, может служить как
пользе дела, так и работать против него. Прослеженная
выше сквозная линия Андропова во внешней политике
была свойственна его действиям и внутри страны.

Обстановка, к тому же знакомая ему в связи с преж-
ним местом работы в специфическом ракурсе, казалось
бы, говорила сама за себя: с одной стороны, стремитель-
ное ухудшение экономического положения, с другой —
всеобщая расхлябанность, безответственность, недисцип-
линированность. Является ли второе причиной первого?
Нет, и первое, и второе были симптомами, а не самой бо-
лезнью. Дисциплина сама по себе не обеспечивает про-
дуктивного труда. Без соответствующих материальных и
организационных условий она превращается в пустой ри-
туал. Западногерманский или японский рабочий дисцип-
линирован не только и не столько потому, что строго копт-

1 Андропов Ю. В. Избранные речи и статьи. С. 234.

2 См. там же. С, 236, 243, 246.
ролируется. Он тратит каждую минуту производительно,
поскольку находится в определенной системе отношений,
а его труд рационально организован и обеспечен всем
необходимым с точностью часового механизма. Требовать
же прихода минута в минуту на завод или на стройку от
работника, который затем половину дня ждет комплекту-
ющих деталей или материалов,— это значит не укреплять
дисциплину, а разрушать ее, превращать в фарс. Далеко
не последней по значению, хотя и не единственной причи-
ной падения дисциплины и ответственности на производ-
стве был и остается дефицит и сопутствующие ему зло-
употребления и накладки.

Едва ли приведенные здесь соображения оказались
бы для Ю. В. Андропова откровением. Нельзя сказать, что
он абсолютизировал укрепление дисциплины, сводил к
нему всю свою позитивную программу: выше было пока-
зано, что опа включала в себя целый ряд направлений.
Но в дисциплине он, несомненно, увидел ниточку, потя-
нув за которую можно распутать весь клубок обостряв-
шихся проблем. Очевидно, в этом сказалось и свойствен-
ное его энергичной натуре стремление добиться быстрого
результата с помощью воли и твердости.

«Следует решительнее повести борьбу против любых
нарушений партийной, государственной и трудовой дис-
циплины»,— заявил Андропов па Пленуме ЦК КПСС
22 ноября 1982 г. ’, спустя педелю после похорон Брежне-
ва. А через месяц, встречаясь с коллективом московского
завода им. С. Орджоникидзе, он разъяснил свою пози-
цию: «Почему па Пленуме ЦК КПСС так остро был по-
ставлен вопрос о трудовой дисциплине?

Прежде всего — это требование жизни. Потому что
без должной дисциплины — трудовой, плановой, государ-
ственной мы быстро идти вперед не сможем. Наведе-
ние порядка действительно не требует каких-либо капи-
таловложений, а эффект дает огромный» 1 2.

Последнее соображение, очевидно, было для
Ю. В. Андропова очень весомым. Для внесения перелома
в негативные тенденции нужны были колоссальные ре-
сурсы, по их источники обнаружить не удавалось. А соб-
людение строгого порядка обещало скорую и значитель-
ную прибавку экономического роста. Именно на счет мер
по повышению организованности, укреплению государст-

1 Андропов Ю. В. Избранные речи и статьи, С. 210—211.

2 Там же. С. 225.
венной, трудовой и плановой дисциплины и отнес Андро-
пов улучшения в народном хозяйстве, которые он смог
констатировать в тексте своего уже не состоявшегося вы-
ступления на декабрьском (1983 г.) Пленуме ЦК* 1. Эту
линию он настойчиво претворял в жизнь и остался верен
ей до конца.

Требования генсека стали осуществляться на практи-
ке. Не обошлось без привычных перегибов: начали с мас-
сового «отлова» опоздавших на проходных, прогульщи-
ков— в магазинах и даже в банях. Комический эффект
явно превышал деловой, так что Андропову пришлось
особо призвать «не сводить дело только к этому»2. Из-
держки, как обычно, были списаны на излишнее рвение
местных властей, готовых разбить лбы во время мо-
литвы.

Но намерения у Ю. В. Андропова были вовсе не шу-
точные. Вошедшая в те дни в широкий оборот идиома
«от рабочего до министра» употреблялась не ради крас-
ного словца. Руководители отраслей и регионов, ранее
уходившие с высоких постов только в последний путь,
с беспокойством обнаружили непрочность своего поло-
жения. За пятнадцать месяцев (с середины ноября 1982
по середину февраля 1984 г.) по данным, опубликован-
ным в печати, было сменено 18 союзных министров и
приравненных к ним лиц, переизбрано 37 первых секре-
тарей обкомов, крайкомов КПСС, ЦК КП союзных рес-
публик. Такие темпы кадровых перемен не наблюдались
уже очень давно. Скажем для сравнения, что за анало-
гичный срок, предшествовавший ноябрю 1982 г., смени-
лось лишь 13 первых секретарей. Пришло время нести
ответственность за бездеятельность, ошибки и злоупот-
ребления, нередко прощавшиеся в прошлом.

Усиление требовательности и контроля принесло свои
результаты. Во всяком случае, статистика говорила об
улучшении основных экономических показателей в корот-
кий интервал времени (впрочем, тогда, как и ранее, Гос-
комстат исправно свидетельствовал о рывках в экономи-
ке после каждого очередного Пленума ЦК). Но достиг-
нутый эффект оказался неустойчивым. Он и не мог иметь
долгосрочного характера, поскольку в народном хозяй-
стве, по сути, ничего не изменилось. Продолжало нара-
щиваться производство средств производства, колос-

1 См.: Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 26—
27 декабря 1983 г. М., 1983. С. 7.

1 Андропов Ю. В. Избранные речи и статьи. С. 227,
сальные средства замораживались в незавершенном
капитальном строительстве, жесткая внешняя политика
требовала непомерных военных расходов. Кроме того, ут-
верждаемая «сверху» требовательность укрепляла пози-
ции административно-командной системы. В результате
дефицит и порождающее его недопроизводство продол-
жали свое разрушительное воздействие. Приближение
кризиса было несколько замедлено, но не остановлено.

Программа экономических преобразований за время,
проведенное Андроповым на высших постах, не сложи-
лась. В уже упоминавшемся тексте его выступления на
декабрьском (1983 г.) Пленуме нет ни концепции безот-
лагательных перемен, ни принципиально новых идей, а
ключевое для этого документа предложение — «добить-
ся сверхпланового повышения производительности тру-
да, скажем, на 1 процент и снизить себестоимость про-
дукции дополнительно на 0,5 процента»1 — представляло
собой не более, чем лозунг. Дело по-прежнему сводилось
главным образом к повышению требовательности, ответ-
ственности, усиления контроля.

Как бы развернулись события дальше? Могла ли пе-
рестройка в ее теперешних очертаниях начаться на год-
полтора раньше, как считают некоторые, либо Андропов
пошел бы по пути «закручивания гаек»? Ответ на такой
вопрос относится уже к разряду предположений или до-
мыслов. Болезнь и смерть пе дали 10. В. Андропову реа-
лизовать свое видение перемен в стране.

Квалифицируя в целом итоги работы этого выдающе-
гося государственного и партийного деятеля, их можно
назвать попыткой реанимации уже агонизировавшей ад-
министративно-командной системы управления. Он не-
примиримо выступил против ее пороков, но они к тому
времени уже стали для нее органичными и могли быть
ликвидированы только вместе с ней. Применявшиеся им
методы усиливали именно те ее стороны, против которых
были направлены. Воля и настойчивость даже незауряд-
ного, честного и энергичного лидера не гарантируют во-
площения его благих намерений—таков урок пятнадца-
ти месяцев, отведенных Ю. В. Андропову судьбой для
наивысшего взлета. Они не вывели страну из прежней
колеи. А последующие события свели на нет то, что ему
все же удалось достигнуть.

1 Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 26—27 де-
кабря 1983 г. С. 10.
Приход ему на смену К- У. Черненко означал воз-
вращение к прежним, устоявшимся при Брежневе поряд-
кам. Вновь пошло на убыль движение кадров (оно еще
было активным в марте — мае 1984 г., когда как бы по
инерции завершались задуманные Андроповым переста-
новки, а затем стало сходить на нет). А экономические
показатели снова поползли вниз, обозначая приближе-
ние роковой черты кризиса. Не исключено, однако, что
эти месяцы, непосредственно предшествовавшие револю-
ционным переменам в жизни страны, сыграли роль по-
следнего довода, убедившего группу руководителей в не-
обходимости крутого поворота.

7

КАК ОБУЗДАТЬ НЕДОПРОИЗВОДСТВО

Апрель 1985 г. стал естественной реакцией здоровых
сил в партийном и государственном руководстве на нара-
ставшую угрозу тотального кризиса. За годы перестрой-
ки удалось стряхнуть оцепенение, в котором массы пре-
бывали последние десятилетия, опереться на их под-
держку и инициативу, укрепить их доверие к политике
партии, предложить им убедительную программу обнов-
ления социализма. В немалой степени было смягчено и
неблагоприятное воздействие международных факторов.
Однако кризисная обстановка не только не разрядилась,
но и обострилась еще более. И причина тому — не в по-
следнюю очередь сохранившаяся и даже обострившаяся
ситуация недопроизводства.

Инерция прежнего типа развития в совокупности с
проблемами, неизбежно сопутствующими коренным пере-
менам в формах реализации собственности и в струк-
туре управления экономикой, повлекли за собой в 1988—
1989 гг. усугубление товарного дефицита и в области
массового спроса, и в производственном потреблении..
Опасность подобной ситуации нельзя недооценивать.;
Очередной кризис недопроизводства подрывает доверие
к перестройке, к жизненному потенциалу социализма.
Для закрепления полной и окончательной победы нового
курса он остро нуждается в зримых свидетельствах сво-
ей продуктивности, способности добиться реальных сдви-
гов в уровне и качестве жизни людей.

История дает нам еще один урок: чтобы существовать
и развиваться дальше, социализм должен изжить кризи-
сы недопроизводства. Его преимущества могут быть реа-
лизованы только при наличии эффективной экономики,
гарантирующей изобилие промышленной и сельскохозяй-
ственной продукции высокого качества. Необратимый
процесс возвышения потребностей, вырвавшись из рамок,
которыми его неоднократно (хотя часто и вынужденно)
пытались ограничить, нс оставляет для общественного
прогресса других альтернатив.

Существует, правда, и такая точка зрения, что «рево-
люция начиналась в конечном счете пе для того, во вся-
ком случае не только для того, чтобы мы обеспечили себе
только... зажиточную жизнь» ’. Ряд исследователей и пуб-
лицистов высказывают обеспокоенность утерей идейных
и нравственных ориентиров при активизации борьбы за
благосостояние. Признавая всю важность данного аспек-
та, отметим: нравственный прогресс социализма, двн/ке-
ние к его высшим целям нуждается в прочной матери-
альной основе. Во всяком случае, мы уже могли убедить-
ся, как обстановка дефицита, нерешенности социальных
проблем осложняет моральную атмосферу в обществе,
вызывает у людей раздражение и озлобленность, создает
благоприятную почву для нарушений законности, т. е.
явно способствует падению нравов.

Острота и неотложность проблемы недопроизводства
в настоящее время достаточно полно осознана. «Недоста-
ет многих товаров... Возникают перебои в торговле даже
такими товарами, которых в стране производится доста-
точно... Ситуация на потребительском рынке такова, что
он разрегулирован. Вращается огромная денежная мас-
са, и опа оторвалась от товарных ресурсов» — так оха-
рактеризовал положение М. С. Горбачев1 2. Налицо клас-
сическая картина кризиса недопроизводства, отягощен-
ного неблагоприятным наследием прошлого.

Нередко задается вопрос: кто виноват в сложившем-
ся положении? Поскольку механизм недопроизводства
достаточно сложен и слабо освещен в литературе и в
средствах массовой информации, главными виновниками
для общественного мнения часто оказываются те, от кого
Зависит распределение товаров.

Широкое хождение получила точка зрения, согласно
которой нынешнее обострение дефицита спровоцировано
противниками нового курса, действующими через по-

1 К 110-летию «Анти-Дюринга» Ф. Энгельса//Вопросы экономи-
ки. 1988. № 10. С. 90.

2 Правда. 1989. 24 янв.
средство работников снабжения и торговли. «Есть осно-
вания предполагать, что «взрывы» покупательского спро-
са формируют те, кто стремится таким путем нанести
удар по перестройке, дискредитировать ее благородные
цели и позитивные результаты» — такое суждение вы-
сказал в «Правде» министр торговли СССР Специфи-
ческая ситуация сегодняшнего дня вызвала к жизни та-
кую форму активности трудящихся, как рабочий конт-
роль, занимающийся выявлением нарушений в торговле,
выявляющий припрятанные товарные запасы.

Безусловно, злоупотреблений в сфере распределения
имеется более чем достаточно. Но необходимо понять,
что они являются следствием дефицита, а не его причи-
ной,— последней выступает единственно недопроизвод-
ство, которое не исчезнет даже при поголовной честности
и неукоснительной исполнительности всех продавцов и
снабженцев. Направляя общественное негодование на
персонифицированных «врагов перестройки», забаррика-
дировавшихся на складах и за прилавками, мы отнюдь
не помогаем осознанию и решению реальных экономи-
ческих проблем. Возникающее при этом смещение акцен-
та особенно ярко проявляется в идее рабочего контроля:
будучи задуман Лениным как контроль рабочих за про-
изводством, он превратился в средство проверки торгов-
ли. Между тем изобилие и даже достаток нельзя создать
никакими ухищрениями и строгостями в распределе-
нии— только созидательная деятельность м,ожет обеспе-
чить благоденствие для всего народа.

Кардинальное решение проблемы лежит на путях со-
вершенствования структуры производства, последова-
тельной реализации экономической реформы, внедрения
достижений научно-технического прогресса. Именно це-
лостное осуществление программы перестройки может
гарантировать окончательный выход из полосы кризис-
ного развития и открыть перед страной ясную перспек-
тиву дальнейшей? роста.

Оценивая ситуацию, специалисты подчеркивают сейчас
необходимость более широкого включения в действие про-
тивозатратных механизмов, всемерного развития аренд-
ных отношений, оптовой торговли, строгого соблюдения
нормативных сроков строительства, сокращение капи-
тальных затрат и максимальное ускорение производства
товаров народного потребления, сокращение бюджетного

1 Правда. 1989. 23 мая.
дефицита н ослабление инфляции. Предстоит масштаб-
ная переориентация всего экономического механизма, ко-
торая явно потребует немалого времени. Наряду с этим
необходимы и оперативные, срочные меры. Возникла
нужда в особой программе противокризисных действий,
которая намечена в плане экономического и социально-
го развития страны на 1990 г., а также в пакете важ-
ных законов, принятых на сессиях Верховного Совета
СССР.

В стране интенсивно обсуждаются разные возможно-
сти купировать кризис. Одни видят выход в закупке под
зарубежные кредиты большой массы потребительских
товаров, что должно оздоровить внутреннюю финансо-
вую обстановку, удовлетворить платежеспособный спрос
населения, полнее включить материальные стимулы к
труду, чье действие пока лимитировано товарным голо-
дом, и таким образом выиграть время для кардинальной
перестройки экономики. Сторонники этого пути делают
акцепт на его гарантированном эффекте, быстрой реа-
лизации, а критики подчеркивают временный характер
достижимых выгод, возможность их отрицательного
влияния на развитие собственного производства предме-
тов потребления.

Другие настаивают па приобретении импортного обо-
рудования и технологий, позволяющих в относительно
короткий срок резко увеличить ассортимент, объем и ка-
чество товаров массового спроса. Здесь также речь идет
об иностранных кредитах, но их использование должно
прямо послужить формированию собственной производ-
ственной базы, которая впоследствии позволит ослабить
зависимость от зарубежных источников финансирования.
Но и такой путь не свободен от риска: как показывает
имеющийся опыт, освоение капиталовложений, техноло-
гий, оборудования у нас чаще всего непомерно затягива-
ется. Между тем весьма проблематично, располагаем ли
мы сейчас даже 2—3 годами, минимально необходимыми
для того, чтобы задуманный механизм начал действо-
вать (по другим оценкам этот срок составляет 4—5 лет).

Нельзя не сказать и о третьем варианте, так же имею-
щем своих адептов. Он состоит в жестком контроле за
доходами граждан и предприятий, в проведении денеж-
ной реформы с неэквивалентным (за пределами установ-
ленной суммы) обменом, что должно резко сократить
объем необеспеченных товарной массой сбережений.
Иными словами, речь идет об очередном неэкономиче-
ском акте, попытке решить затруднения за счет потреби-
телей, виновных лишь в том, что доверились государству
и накопили слишком много его обязательств в виде бу-
мажных денег.

Совершенно ясно, что панацеи — универсального
средства, позволяющего одним махом разрешить все про-
блемы,— не существует. Требуется сложный комплекс
мероприятий: существенное сокращение расходов госу-
дарственного бюджета, прежде всего на финансирование
централизованных капитальных вложений в производст-
венной сфере, на оборону и управление; повышение
эффективности, ликвидация убыточности производства;
более активное использование разнообразных форм мо-
билизации денежных средств (в том числе личных сбе-
режений граждан на добровольных началах) во всех
секторах общественного производства. Входит в этот
комплекс и всемерное увеличение товарных ресурсов для
продажи населению и кооперативам, как за счет расши-
рения производства товаров широкого спроса, так и по-
средством переориентации импорта. На потребительский
рынок должна быть направлена и часть продукции про-
изводственного назначения: машины и механизмы, лес-
ные и строительные материалы и т. п. Значительный эф-
фект могут дать и финансовые меры, как-то повышение
процента на вклады граждан и установление поправок
па инфляцию, что сделает выгодными долгосрочные сбе-
режения и ослабит давление на рынок. Преимущество
такой комплексной программы видится в том, что, вы-
полняя антикризисные функции, опа ни в чем не ущем-
ляет интересов трудящихся.

Будущность перестройки сейчас зависит от того, что
станет нарастать быстрее: напряженность, спровоциро-
ванная кризисом недопроизводства, или материализован:
ные результаты проведенных и начинаемых реформ в
экономике и политической системе (последний, чисто по-
литический аспект проблемы мы не затрагивали здеср
из-за его специфики, хотя освоение демократических
норм государственной и общественной жизни, несомнен-
но, является важной составной частью борьбы с кризис-
ными явлениями). Твердость курса на обновление, реши-
тельность и последовательность принимаемых мер долж-
ны обеспечить выполнение намеченной программы, вы-
ход из затянувшегося пике до критической точки.

Но, решая неотложные проблемы сегодняшнего дня,
нельзя забывать о стратегических задачах. Мало изба-
виться от нынешних трудностей — нужно сделать так,
чтобы оказался невозможен их новый тур, чтобы оздоров-
ление ситуации стало необратимым.

8

СТРАТЕГИЯ ВЫХОДА

Необходимость поворота экономики в сторону соци-
альных нужд, резкого изменения пропорции производ-
ства по группам «А*» и «Б» ныне уже общепризнана. Но
для осуществления такой цели предстоит обойти опасные
подводные камни. Мировой опыт показывает: рывок в
производстве предметов потребления возможен лишь на
базе серьезных сдвигов в производстве средств их про-
изводства, а значит, совершенно реальна перспектива
очередного витка спирали. Потребуются новые машины
и механизмы, а следовательно, новые мощности для их
создания, иные исходные материалы, которые также нуж-
но будет добывать и производить, и т. д. Капиталистиче-
ские страны шли к выходу из этого заколдованного кру-
га достаточно долго и постепенно. В наших условиях,
когда фактор времени является решающим, было бы
опрометчиво рассчитывать на подобный ход событий.

Для того чтобы изжить возможность кризиса недо-
производства, потребуется изменение самого генотипа
прежнего развития, идеологии нашего роста. «Последние
полвека упорно создавалась «экономика для экономики»,
насилующая природу и разум, разоряющая народные бо-
гатства,— отметил в данной связи А. Н. Яковлев.— По-
вышение темпов общеэкономического развития в за-
тратных, безрыночных координатах есть, по сути, замена
одного камня Сизифа на другой, более тяжелый» '. Си-
туация властно диктует замораживание или даже свер-
тывание масштабов производства ради производства, от-
каз от самодовлеющего повышения темпов ради темпов.

Снимает ли вообще такая постановка традиционную
Для социализма проблему темпов, идею ускорения соци-
ально-экономического развития страны, с которой нача-
лось наше движение в условиях перестройки? Нет, ни в
какой мере. Речь идет лишь о другом ее выражении, о
переводе в другую, качественную систему координат. Не-
обходимость ликвидировать наше отставание от разви-

1 Вопросы экономики. 1989. № 2. С. 6.
тых капиталистических стран и выйти на передовые ру-
бежи благосостояния и качества жизни имеет объектив-
ный характер. Исторический срок, отпущенный для ее
осуществления, небеспределен: не подтвердив своих пре-
имуществ на деле, социализм в лучшем случае окажет-
ся оттесненным на периферию прогресса. Следовательно,
назревшее ограничение масштабов хозяйственной дея-
тельности нужно рассматривать как перегруппировку
сил. Неправомерно полностью снимать задачу ускорения,
тем более что сама жизнь заставит искать адекватные
пути ее решения.

В таком поиске особый интерес для нас представляют
модели «экономического чуда» в Японии, Южной Корее,
Тайване. Их успехи были достигнуты с невысокого стар-
тового уровня, без лозунгов и барабанного боя, но с уме-
лым использованием внутренней и мировой конъюнктуры,
на основе сочетания национальных особенностей и тра-
диций с самым передовым производственным и техноло-
гическим опытом. Они говорят о колоссальном потен-
циале каждого парода, способном раскрыться в органич-
ных для него формах. И напротив, имплантация чуждых,
неорганичных стереотипов хозяйствования сковывает со-
зидательные силы общества, а то и вызывает процесс
отторжения. Нам предстоит найти ключ к такому потен-
циалу, выявить имманентные для него пути реализации,
что позволит в полной мере опереться на потребности и
энергию масс.

Одним из условий здесь является переход от дирек-
тивного планирования к использованию механизмов ры-
ночной саморегуляции. Жизнь многократно подтвердила
вывод, сформулированный в 1954 г. Э. Карделем: «Нс
может быть такого централизованного руководства,
сколь бы мудрым оно ни было, которое само было бы в
состоянии управлять в целом и в частностях экономиче-
ским и общественным развитием, как таковым, не может
быть такого хозяйственного плана, сколь бы хорош он ни
был, который мог бы подменять или полностью выражать
объективные законы материального развития»1. Волевое
становление одной пропорции, пусть и обоснованное са-
мыми точными расчетами, неминуемо ведет к нарушению
двух-трех других; комплексный же их просчет по всему
народному хозяйству в целом абсолютно невыполним.

1 Кардель Э. Самоуправление и политическая система. Белград,
1980, С. 40.
Современное понимание планомерности как преимуще-
ства социализма должно стать гораздо более широким
и гибким. Предстоит на практике найти баланс между
планом и социалистическим рынком, предохраняющий,
с одной стороны, от полной стихийности экономических
процессов, с другой — от волюнтаризма и пренебрежения
объективными закономерностями.

На первом Съезде народных депутатов СССР
М. С. Горбачев справедливо заметил, что «такое понима-
ние роли рынка, который все проблемы решает автома-
тически, не приемлет даже современная капиталистиче-
ская система хозяйствования. Сделать так — это значит
завтра создать еще большую напряженность в обществе,
породить безудержную инфляцию. Поэтому надо разви-
вать социалистический рынок, сохраняя плановое регу-
лирование, экономические методы воздействия, в то же
время стимулируя максимально хозяйственную самостоя-
тельность первичных производственных коллективов» '.

Между тем в литературе до сих пор встречается мне-
ние об органической несовместимости социалистического
планового хозяйства с рынком: «Либо действующая по
точным, жестким, одинаковым для всех и каждого зако-
нам рыночная экономика со всеми ее плюсами (эффек-
тивность, например) и минусами (огромное неравенство
доходов, безработица...), либо плановое обобществлен-
ное хозяйство — тоже со всеми его плюсами (например,
уверенность человека в завтрашнем дне) и минусами (де-
фициты, бесхозяйственность)»1 2. Одним из откровенных
следствий этой антиномии является признание заведомой
неэффективности социалистического хозяйства, обрекаю-
щей его на роль статиста мировой сцены.

Те, кто обосновывают несовместимость социализма и
рынка, обычно упираются в противоречие между соци-
альной справедливостью и эффективностью, представ-
ляющееся им неразрешимым: гарантированный уровень
благосостояния ослабляет стимулы к труду; конкуренция
и неравенство в распределении подрывают коллективист-
скую идеологию и мораль. Возникает дилемма, что же
предпочесть: изобилие за счет принципов или высо-
кую духовность при резко ограниченных материальных

1 Горбачев М. С. Об основных направлениях внутренней и внеш-
ней политики СССР: Доклад и заключительное слово па Съезде на-
родных депутатов СССР, 30 мая, 9 июня 1989 г. М., 1989. С. 50—51.

2 Зависит от нас. М., 1988. С. 137,
возможностях. Перед таким выбором немудрено почув-
ствовать себя в тупике.

Однако выход из него есть. Чтобы его найти, нужно
в духе марксистской диалектики признать, что не на все
вопросы существуют однозначные и окончательные от-
веты. Мы твердо выучили, что противоречия являются
движущей силой прогресса, но часто затрудняемся ука-
зать, как именно это происходит в нашей действительно-
сти. Меж тем яркий пример налицо. Мнимая антиномия
между моралью и эффективностью на деле является диа-
лектическим противоречием, обладающим огромной сози-
дательной мощью. Оно властно побуждает к непрерыв-
ному развитию каждой из своих сторон: чтобы укрепить
социальные гарантии, нужно оперативно искать и нахо-
дить резервы стимулирования, роста эффективности
(иначе не избежать потери темпа, стагнации), а методы
достижения такого роста требуют компенсации новыми
гарантиями (иначе нарастает социальная напряжен-
ность), в свою очередь нуждающимися в материальных
предпосылках, т. е. в повышении эффективности и т. д.

Конечно, этот процесс не может быть прямолинейным
и равномерным. В жизни оп идет рывками, нередко от-
меченными кризисами большего или меньшего масшта-
ба. Но сам факт движения несомненен. Вспомним ситуа-
цию, описанную Энгельсом в середине прошлого века:
«Справедливая заработная плата... есть та сумма, кото-
рая нужна для того, чтобы обеспечить рабочему средст-
ва существования, необходимые, соответственно уровню
жизни в его положении и в данной стране, для поддер-
жания его работоспособности и для продолжения его
рода»1. Нет сомнения, Энгельс действительно считал дан-
ную ситуацию справедливой в смысле соответствия эко-
номическим законам эксплуататорского общества. Срав-
ним же ее с современным положением, ставшим резуль-
татом и многократного роста возможностей капитализ-
ма, и непрестанной борьбы трудящихся за свои права.
Нельзя отрицать, что буржуазные государства и капитал^
создали действенные механизмы социальной политики/!
Те же законы сформировали наивысший мировой уро-д
веиь благосостояния и удовлетворения возрастающих по-
требностей населения.

В этой борьбе двух начал капиталистическое и со-
циалистическое производство различаются не по формам

1 Маркс К., Энгельс Ф, Соч. 2-е изд. Т. 19. С. 256.
и методам, а по приоритетам и целям. В буржуазном об-
ществе лидером в такой своеобразной гонке обязательно
становится эффективность, несущая прибыль предпри-
нимателям. Гуманитарные меры остаются в роли сред-
ства ее достижения. Целью социализма является чело-
век, и потому точкой отсчета должны быть социальные
программы. Но для их осуществления эффективность
производства нужна не менее, а еще более, чем при ка-
питализме, поскольку потребности человека, которые
наш строй, в отличие от буржуазного, обязался удовлет-
ворять, безграничны. Противоречие между справедливо-
стью и эффективностью социализмом не снимается, вхо-
дящие в него противоположности продолжают действо-
вать.

На деле же в нашей стране его движение было замо-
рожено, так как одна из его сторон не получила разви-
тия. Это стало причиной многих деформаций. При отсут-
ствии рыночных отношений действие материальных сти-
мулов труда оказывается весьма ограниченным. В ус-
ловиях экстенсивного хозяйствования и централизованно-
го перераспределения ресурсов повышение жизненного
уровня людей потеряло зримую связь с результатами
их собственной работы, так как нужный для этого при-
рост национального продукта и дохода достигался за
счет расширения производства, а прибыльные отрасли и
предприятия фактически содержали убыточные пред-
приятия. Стимулирование трудовой деятельности все в
большей мере отходило к компетенции морали, идеоло-
гии и права. Результаты закономерны: долгие эконо-
мические неурядицы, застой, кризисное состояние об-
щества.

Рынок, со всеми его неизбежными противоречиями и
недостатками,— это именно то, что нам остро необхо-
димо сейчас. Первопричиной кризисов обычно считают
обострение противоречий. Но в основе негативных тен-
денций может лежать и их неразвитость, при которой
развитие лишается своих движущих сил. Для придания
динамики нашему росту предстоит оживить борьбу меж-
ду планом и рынком, между справедливостью и эффек-
тивностью. В ней должно родиться новое качество социа-
листического производства.

Итак, задача оптимального соотношения планового
хозяйства и рынка не имеет готового решения. Ответом
здесь является сам процесс поиска, который еще прине-
сет немало нового. Наш строй имеет все необходимое.
чтобы сознательно направлять этот процесс, избегать
в нем нежелательных крайностей.

Но любые перемены в структурной, финансовой, пла-
новой политике окажутся безрезультатными, если сохра-
нится действующая система оплаты труда, в которой бла-
госостояние работника оторвано от конечных результа-
тов его деятельности — от созданной им и потребленной
заказчиком продукции. Это также можно считать уроком
нашего кризиса.

В обществе еще до конца не осознано то обстоятель-
ство, что основными получателями нетрудовых доходов
у нас являются вовсе не подпольные дельцы, а миллионы
тружеников, честно живущих на свою небольшую зарпла-
ту, которая тем не менее не заработана — т. е. не покры-
та новыми потребительными стоимостями, созданными
их трудом и при их участии. Речь идет не только о лен-
тяях, бракоделах или сотрудниках бумаготворческих кон-
тор, но и о тех, кто возводит корпуса предприятий, для
которых нет ни рабочих, ни оборудования, кто произво-
дит устаревшие станки и машины, немодные обувь и
одежду, прокладывает ненужные и опасные мелиоратив-
ные каналы и т. д. Кризис непроизводства бьет прежде
всего по рядовому потребителю, но он сам же и является
недопоставщиком столь нужных ему материальных флаг.

Каковы пути выхода из этой патовой ситуации? Сей-
час они определились: в их число входит последователь-
ное внедрение реального хозрасчета и самофинансиро-
вания арендных отношений, кооперативных принципов.
Но путь утверждения этих форм будет нелегким. Побоч-
ным следствием действия старой экономической системы
стало массовое иждивенчество, привычка к невысокому,
но гарантированному уровню благосостояния, не требую-
щему от человека особых усилий. Т. И. Заславская обос-
нованно назвала целый ряд общественных групп, объ-
ективно не заинтересованных в перестройке'. Но среди
них не выделена главная сила торможения — люди, пред-
ставляющие все социальные слои и характеризующиеся
тем, что они не хотят жить лучше, если для этого нужно
больше работать. Корни такого явления — в неразвитых
потребностях и в воспитанных прежним бытием пре-
вратных представлениях о социальной справедливости,
о государстве-кормильце, поровну распределяющем неиз-

' См.: Заславская Т. О стратегии социального управления пере-
стройкой // Иного не дано. С. 17—34.
вестно откуда взявшиеся блага. Эти люди с тревогой и
неудовольствием смотрят на идущие перемены, которые
угрожают самим основам их существования. Они будут
инстинктивно сопротивляться нововведениям, тем более
что положительные результаты от них проявятся нс сра-
зу, а непривычные усилия потребуются незамедлительно.

Отсюда ясно, что преодоление кризисов недопроиз-
водства— дело, в котором объективно заинтересовано
все общество, не удастся осуществить без известного ро-
ста социальной напряженности, без коллизий и конфлик-
тов. Действительно, противодействие кооперации и арен-
де наблюдается не только со стороны бюрократии, но и
«снизу». Заметная часть населения не принимает забы-
тых им форм экономических отношений. Дорога пере-
стройки обещает и далее быть тернистой. Чтобы пройти
по ней, потребуется большая политическая воля и це-
леустремленность. Диалектика нынешнего этапа такова,
что историческое отрицание командно-административной
системы может быть осуществлено не только на путях
изменения форм собственности и развязывания народной
инициативы, но и через последовательные действия цент-
ральной власти, силой авторитета и влияния руководите-
лей страны, наиболее адекватно выражающих назревшие
потребности прогресса социализма. Непоследователь-
ность, медлительность может вызвать к жизни деструк-
тивные тенденции, альтернативные программы развития
и формы политической активности.

И еще одно важное условие выхода из критической
полосы развития. Он реально осуществим только при бо-
лее глубокой интеграции нашей страны в мировое сооб-
щество, в систему международных экономических связей.
Выше уже говорилось о негативном влиянии автаркии
социализма в прошлом — сейчас продолжение той же
линии может стать попросту губительным. Зарубежные
кредиты, вложения иностранного капитала, широкая тор-
говля и свободный обмен идеями служат обязательными
слагаемыми параллелограмма сил, способного обеспе-
чить наш выход из пикирования.

В акценте на мирное созидание, в улучшении между-
народного климата, в сотрудничестве, понимаемом как
соразвитие, заложена возможность сокращения военных
расходов, переориентирования соответствующих произ-
водств на потребительский рынок. Такая экономическая
обусловленность нового политического мышления ни-
сколько не снижает его гуманистической ценности.
Напротив, она подкрепляет новый курс, делает его устой-
чивым и труднообратимым, позволяет человечеству с
оптимизмом смотреть в свое общее, единое для всех бу-
дущее.

9

СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ НАПРАВЛЕННОСТЬ ПЕРЕСТРОЙКИ

Новые пути, избираемые страной, конкретные реше-
ния, связанные с необходимостью преодоления кризис-
ных явлений, вызывают порой беспокойство: не грозят
ли они утратой качественной определенности нашего об-
щества, не приведут ли к отрицанию социалистическо-
го его выбора. «Иногда даже приходится слышать,
что мы чуть ли не отступаем от социалистических прин-
ципов и идеалов,— говорил об этом М. С. Горбачев.—
Нам намекают на то, что хозрасчет, аренда, подряд, коо-
перация— это чуть ли не сдача позиций социализма в
экономике, хотя именно через эти и другие формы мы и
хотим использовать огромный потенциал, заложенный
в социалистической собственности, социалистических
производственных отношениях, преодолеть отчуждение,
вернуть человека к положению хозяина средств произ-
водства»1. Сомнения в социалистическом характере при-
нимаемых и намеченных мер встречаются достаточно
часто.

Между тем важным уроком, вынесенным из прошло-
го, должно стать существенное изменение представле-
ний о самом облике социализма. Будучи пионером в де-
ле осуществления реальных социалистических отноше-
ний, наша страна отнюдь не обладает монополией на их
развитие. Социалистичность тех или иных общественных
или хозяйственных форм определяется только их соот-
ветствием требованиям прогресса, т. е. в конечном счете
их способностью удовлетворять интересы человека, со-
действовать его возвышению.

Марксистско-ленинская концепция рассматривает со>-
циализм как законного наследника всего лучшего, что
рождено предшествующим историческим развитием.
Маркс и Энгельс неоднократно подчеркивали, что многие
элементы социализма вызревают и достигают готовых

1 Горбачев М. С. Наращивать интеллектуальный потенциал пе-
рестройки. М., 1989. С. 22.
форм еще в недрах буржуазного общества. Ленин полно-
стью разделял их точку зрения и значительно развил ее
применительно к условиям России. В мае 1918 г. оп ука-
зал: в мире уже существуют «две разрозненные половин-
ки социализма, друг подле друга, точно два будущих
цыпленка под одной скорлупой...». Из них одна-—власть
победившего пролетариата, т. е. политическая надстрой-
ка, сложилась в России. Вторая же — «осуществление
экономических, производственных общественно-хозяйст-
венных... условий социализма» ', т. е. производительные
силы, то, что марксизм считает основополагающим в ха-
рактеристике всякого общественного строя, находилась
в Германии!

А несколько ранее Лениным была предложена такая
формула социализма (со всеми математическими атри-
бутами): «...Советская власть + прусский порядок желез-
ных дорог+американская техника и организация тре-
стов-!- американское народное образование etc. etc.+ + =
= S = социализм»1 2.

Итак, Ленин вовсе не стеснялся признать, что многие
элементы социализма сформировались в капиталистиче-
ских странах. Правда, в то время он был убежден, что
две названные им половинки вскоре соединятся в ходе
близкой мировой революции и возникнет «цельный» со-
циализм. Как мы знаем, этот прогноз нс сбылся. Но сама
по себе методология поиска вызревших образцов или
элементов социализма в пределах старого общества име-
ет ценность вне зависимости от расчета на всемирный
переворот.

Из приведенных ленинских фрагментов, других поло-
жений классиков можно сделать вывод, что с возникно-
вением реального социализма в одной или в группе стран
беременность капитализма новыми общественными фор-
мами отнюдь не прекращается. Там продолжают вызре-
вать процессы и явления, несущие социалистическое со-
держание, внутренне чуждые своей буржуазной оболоч-
ке. Возникает своеобразный эффект инобытия социализ-
ма или его элементов, развившихся вне его формацион-
ных рамок. Добиваться их воссоединения в целостном
организме—значит, помимо всего прочего, овладевать
опытом капитализма, усваивать и расширять его потенци-
ально социалистические свойства.

1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 300.

2 Там же. С. 550.
В дальнейшем эти ленинские идеи не получили раз-
вития, не были реализованы. В некоторых случаях кон-
кретные обстоятельства не позволили осуществить наме-
ченные планы. В других же срабатывали идеологиче-
ские стереотипы, основанные на упрощенном, вульгар-
ном истолковании теории. Утверждавшийся социализм
стремился противопоставить себя прошлому, подчеркнуть
не сходство, пусть и частичное, а различие с ним, «отрях-
нуть его прах со своих ног». Казалось, что продемонст-
рировать и доказать преимущества социализма можно
лишь путем его абсолютного противопоставления бур-
жуазному обществу (в чем мы уже убедились и на при-
мере вопроса о кризисах).

Весьма характерна в этой связи и дискуссия, разго-
ревшаяся на XIV съезде ВКП(б) и в его преддверии во-
круг вопрос^ о государственном капитализме. (Эта раз-
работанная и глубоко обоснованная Лениным програм-
ма предполагала широкое привлечение иностранного
капитала, развитие, под контролем государства, частного
предпринимательства, массовое применение арендных и
кооперативных форм хозяйствования.) Главный довод,
выдвинутый противниками этого курса, был чисто идео-
логическим: нельзя, мол, заявлять народу, что мы стро-
им не социализм, а госкапитализм. Насколько далеки
были такие рассуждения от подлинных интересов тру-
дящихся, хорошо показал Г. Е. Зиновьев: «Не думаю,
что тов. Бухарин прав, когда говорит, что все дело сво-
дится к новым рабочим, которые приходят и спрашива-
ют: а что у нас за фабрика: госкапиталистическая или
социалистическая? Не в этом дело. Они спрашивают сна-
чала: сколько вы платите, почем махорка, где я буду
жить, какие будут жилищные условия, и лишь постепен-
но подходят к вопросу о том, есть ли у нас эксплуатация
или нет»

Тогда эти более чем очевидные доводы не были услы-
шаны. С тех пор вопрос о преемственности с капитализ-
мом, о путях овладения созданным им социалистическим
потенциалом прямо и открыто уже не ставился. Сегодня,
когда мы заметно отстали от лидеров капиталистиче-
ского мира по многим важным параметрам экономиче-
ского и научно-технического роста, социального и куль-
турного развития, непростительным нигилизмом и сек-
тантством были бы попытки игнорировать результаты,

1 Зиновьев Г. Наши разногласия. М.; Л., 1926. С. 60.
достигнутые капитализмом, отказаться от их использо-
вания только на том основании, что опи-де имеют «бур-
жуазное происхождение».

Необходимо иметь в виду, что приобщение социализ-
ма к этим достижениям, по сути, представляет собой при-
своение его собственных, имманентно ему присущих, но
существующих вне его свойств и форм, воссоединение его
частей, по воле истории развивающихся в разных обо-
лочках. Нет абсолютно никакой нужды механически ко-
пировать и без разбора переносить в нашу действитель-
ность все атрибуты капитализма. Его недостатки как
реального строя совершенно ясны всякому трезвому на-
блюдателю. Но марксистско-ленинская методология по-
зволяет увидеть общечеловеческую ценность многих его
сильных сторон, разглядеть то, что полезно для народа,
для социализма.

Такой подход помогает оторвать идею социализма
от отечественных деформаций, от беззаконий и репрес-
сий, от отсталости и неэффективности, к которым ее пы-
таются свести недоброжелатели, и связать с перспек-
тивными, восходящими линиями прогресса, с его абсо-
лютными достижениями, составляющими гордость чело-
вечества.

О чем конкретно здесь может идти речь? Прежде
всего, современное видение социализма достаточно ор-
ганично включает существование и дальнейшее разви-
тие товарно-денежных отношений, которые, очевидно,
следует признать универсальной для настоящего этапа
формой взаимодействия в обществе. Наиболее богатый
опыт функционирования таких отношений имеет именно
капитализм.

Товарно-денежные отношения разворачиваются и про-
являются через рынок, который также следует считать
универсальной формой функционирования и развития об-
щества. На сегодняшний день мировая практика не на-
шла другого столь эффективного средства удовлетворе-
ния и согласования многообразных людских интересов,
более действенного средства общественной саморегуля-
ции. Свидетельством тому служат неудачи всех опытов
строительства безрыночной экономики, предпринимав-
шихся в различных странах.

На сегодняшний день и свободный от всякого регули-
рования рыночный капитализм, и полностью централизо-
ванный социализм в равной степени показали свою эко-
номическую бесперспективность. Поиск оптимального
сочетания плана и рынка явно вышел за рамки какой-
либо одной общественной системы. Облик социализма все
более уверенно вбирает в себя элементы рыночной само-
регуляции, направленной на более полное выражение и
удовлетворение интересов граждан. Такие слагаемые ра-
дикальной экономической реформы, как полный хозрас-
чет, самостоятельность предприятий, оптовая торговля
средствами производства, ограничение госзаказа сравни-
тельно узким кругом наиболее важной продукции и др.,
при их последовательном осуществлении должны приве-
сти к формированию рынка, на котором будут действо-
вать самостоятельные социалистические товаропроизво-
дители.

Значительные ожидания связываются сейчас и с про-
буждением хозяйской мотивации в рамках многообразия
форм собственности и ее реализации. Внимание к тем из
них, которые связаны с возможностями удовлетворения
группового интереса, характерно и для социалистическо-
го, и для капиталистического мира. Первый остро нуж-
дается в овеществлении декларированного хозяйского
статуса трудящихся, в мощной системе стимулов трудо-
вой деятельности, традиционно связанной с хозяйской
мотивацией, в ликвидации спонтанного эффекта «ничей-
ности» социалистической собственности. Второму для
стабильности и развития нужны механизмы, обеспечива-
ющие сопричастность работников к деятельности пред-
принимателей. Несмотря на явное различие в Йелях, пути
их реализации во многом совпадают: кооперация, аренда,
акционерная собственность, участие в прибылях, рабочее
самоуправление. Но и здесь у капитализма значительно
больше практического опыта, сложившихся и действую-
щих механизмов.

Тенденции к укрупнению и реальному обобществле-
нию, некогда привлекавшие внимание классиков в капи-
талистическом производстве, конечно, остаются главной
формой инобытия социализма. Однако ныне они уже не .
могут считаться для нас абсолютным, единственным ори-
ентиром. Сохраняя общественную собственность на сред-
ства производства как свой главный формационный при-
знак, социализм сейчас жизненно заинтересован в умно-
жении форм ее реализации. Их соперничество должно
принести дополнительные возможности на внутреннем
рынке товаров и услуг, повысить их качество, укре-
пить конкурентоспособность нашей продукции за рубе-
жом.
Непременной чертой облика социализма выступает
высокий уровень развития производительных сил. Не-
смотря на все несомненные успехи в этой области, до-
стигнутые страной, промышленный и аграрный потен-
циал развитых капиталистических государств, как н
раньше, остается для нас ориентиром, формой инобытия
нового общества.

В первую очередь это относится к научно-технической
базе производственной, да и других сфер общественной
жизни. Наш прежний экономический механизм не сфор-
мировал постоянную и растущую заинтересованность
предприятий и работников во внедрении научно-техниче-
ских достижений. В результате мы «прозевали» очеред-
ной виток НТР, связанный с разработкой микропроцес-
сорных устройств и проведением на их базе массовой
компьютеризации. В современном мире этого достаточ-
но, чтобы оказаться на обочине прогресса. Потому цель-
ный социализм сегодняшнего дня непременно должен
включать в свой облик, условно говоря, японский уро-
вень технологии и компьютеризации.

Обязательной частью нашего идеала был и остается
высочайший уровень производительности труда. Ленин-
ские слова о его значении для победы социализма вошли
во все хрестоматии, но столь же хрестоматийными явля-
ются ныне цифры и примеры нашего отставания в дан-
ной области. Именно в капиталистической оболочке
сформировались и действуют наиболее эффективные си-
стемы стимулирования и обеспечения самого продуктив-
ного в мире труда каждого работника. Отвергая их
эксплуататорскую направленность, бесчеловечные по-
тогонные формы, нельзя не видеть универсальности
многих до тонкости отработанных методов, которыми
достигается предельная загруженность и оптимальное
использование рабочего времени на капиталисти-
ческих предприятиях. Достигнутые там результаты по-
прежнему служат образцом. Не овладев ими, невоз-
можно избавиться от недопроизводства, а следователь-
но, и выйти из фазы, чреватой новыми и новыми кризи-
сами.

Перечень таких образцов можно продолжить, он про-
никает в самые разные сферы общественной жизни. Как
формы инобытия социализма правомерно рассматривать
и высокий уровень жизни трудящихся развитых капита-
листических стран, достигнутый ими в ходе многолет-
ней борьбы, и степень обеспечения в ряде буржуазных
государств индивидуальных прав человека, и действую-
щие там демократические механизмы (начавшаяся у нас
политическая реформа подтверждает ценность зарубеж-
ного опыта парламентской деятельности, избирательной
системы и судопроизводства). Современное представле-
ние о цельном социализме наряду с обобществленной
собственностью и коллективизмом, развивающимися в
нашей стране, другими нашими традиционными ценно-
стями, органично вбирает в себя североамериканский
масштаб производственной деятельности, шведскую мо-
дель осуществления социальной политики, германскую
организованность производственной и общественной жиз-
ни, швейцарскую культуру межнациональных и межоб-
щинных отношений. Несомненно, углубленный анализ
позволит выявить другие черты цельного социализма, уже
сложившиеся или формирующиеся в чуждой для себя
оболочке.

Еще раз подчеркнем: такой поиск отнюдь не предпо-
лагает поворот на капиталистический путь или стремле-
ние создать общество промежуточного типа. Речь идет
только об определении существующих в реальной прак-
тике ориентиров социалистического развития. В марк-
систско-ленинском понимании социализм — это не набор
единожды обретенных и на все века верных решений.
Социализм — это все лучшее, что уже создало или еще
создаст все человечество. Все, что позволяет поднять
и раскрыть созидательный потенциал людей, возвысить
и удовлетворить их потребности, исполнить мечты
и надежды. Совершенствование социализма, наряду с
его внутренним ростом, предполагает и овладение
высотами мировой цивилизации, интеграцию ее дости-
жений.

Преодолевая кризис своего развития, социализм не
может остаться неизменным. Перестройка равнозначна
формированию нового его облика. В ходе ее осуществле-
ния социализм обретает себя, обогащает свое содержа-
ние, восполняет нанесенные ему потери.

* * *

Уроки кризиса всегда тяжелы и неприятны. Они не
просветляют, как Нагорная проповедь, как уроки люб-
ви, добра и красоты. Напротив, они вызывают тяжкие
раздумья, способны породить пессимизм и даже отчая-
ние. Но им нельзя отказать в высокой действенности,
в эффекте шокотерапии. Допустимо сравнить их и
с популярной медицинской очистительной процедурой,
подобно которой они освобождают социальный организм
от накопившихся в нем шлаков. Или с горькой, но живо-
творной пилюлей, оказывающейся полезнее килограм-
мов приторных сластей...

Главный урок, выстраданный нашим обществом из
пережитого,— необходимость перестройки. Преодоление
кризисных явлений немыслимо иначе как на путях обнов-
ления. В перестройке неразрывно слились две стороны:
критическая, отрицающая негативный опыт прошлого, и
созидательная, предполагающая формирование нового
облика социализма на основе его реальных исторических
достижений. Результатом этого двуединого процесса дол-
жен стать демократический и гуманный строй, где люди
своим трудом создадут для себя свободную, духовно на-
сыщенную и материально изобильную жизнь, условия
для саморазвития и самоосуществлсния, для свершения
своих надежд.

10

КПСС В ОБНОВЛЕННОМ ОБЩЕСТВЕ

Обострение кризисной обстановки в стране ставит все
больше вопросов о политическом будущем КПСС, ока-
завшейся под огнем беспощадной критики. Речь идет не
только об ответственности коммунистов за прошлое, но и
об их праве в дальнейшем определять стратегию и такти-
ку общественного развития. Партия и власть — этот во-
прос стал одним из центральных в сегодняшней политиче-
ской жизни.

В силу исторических обстоятельств, уже достаточно
подробно раскрытых выше, в нашей стране сложился
особый тип правления — вся полнота власти надолго со-
средоточилась в руках партийных комитетов. И хотя су-
ществовали и действовали Советы, многочисленные уп-
равления и конторы, в городах и селах всякий знал: если
хочешь решить какой-либо крупный вопрос — нужно идти
в райком или в горком, в обком или в ЦК- Там его рас-
смотрят и скажут слово, которое, скорее всего, будет
окончательным.

Сейчас много говорят и пишут о коренных недостатках
подобной практики. Среди них — ее неправовой, прини-
жающий роль закона характер, бессмысленное дублиро-
вание структур, ведущее к разрастанию управленческого
аппарата, развитию безынициативности и безответствеп-
пости советских и хозяйственных работников и т. д. и т. п.
Гораздо реже теперь вспоминают о другом: создавшееся
положение с беспокойством обсуждалось в партии и в те
времена, когда ни о какой критике извне нельзя было и
подумать! Тема разделения функций партийных, совет-
ских и хозяйственных органов являлась «дежурной» на
съездах и конференциях КПСС, пленумах ЦК начиная
с 20-х гг. Иные обличители «партократии» ныне и не по-
дозревают, что имеют предшественников в лице...
И. В. Сталина или Г. М. Маленкова. А совсем еще не-
давно труды на эту тему издавал К- У- Черненко, кото-
рого также трудно заподозрить в приверженности новым
веяниям.

Можно ли считать все это сплошным лицемерием?
Нет, налицо было действительно ощущение ненормаль-
ности, алогичности сложившейся системы власти, приво-
дившей к утере партией своей специфики как политиче-
ской организации, от чего сама КПСС пострадала ие
менее, чем все общество в целом. Но было и неумение из-
менить положение, и боязнь зайти слишком далеко в при-
нимавшихся время от времени мерах, и приверженность
устоявшимся традициям. Кроме того, система порой эф-
фективно срабатывала при необходимости срочного ре-
шения той или иной проблемы в обход обычных согласо-
вательных процедур. Не так уж мало было и случаев, ког-
да прямое вмешательство партийных комитетов позволя-
ло скоординировать разрозненные действия ведомств и
регионов, восстановить справедливость, ограничить про-
извол бюрократии.

Конечно, общее сальдо «плюсов» и «минусов» в непо-
средственном осуществлении партией властных функций
оказалось отрицательным. Именно это побудило ее руко-
водителей в ходе перестройки решительно поставить
задачу перехода к политическим методам руководства, а
затем и отказаться от монополии на власть, под напором
общественного мнения пойти на пересмотр 6-й статьи
Конституции СССР.	1 ’

Трудности, с которыми сегодня столкнулась КПСС^
ведут свое происхождение не только от изменившейся об-
становки в обществе. Они во многом связаны с ситуацией
внутри самой партии, являются признаком нездоровья,
поразившего ее с виду мощный организм и успевшего
распространиться по его клеткам. Для лечения необходи-
мо понять природу обострившегося недуга, выявить не
только симптомы, но н его особенности.
Зачем создаются политические партии? Чтобы выра-
жать и осуществлять интересы различных общественных
групп н людей, в них входящих. Это — традиционный для
нашей цивилизации способ достижения целей, пользую-
щийся массовой поддержкой. Изначальный смысл дея-
тельности любой партии — помочь людям в удовлетворе-
нии их нужд и ожиданий. Человек в одиночку не в со-
стоянии решать крупные социальные задачи; объединив-
шись с теми, кто хочет того же, что и он сам, оп умно-
жает свои силы и возможности. Такова чисто гуманисти-
ческая миссия партии — быть средством, инструментом
реализации интересов своих членов (здесь мы оставляем
в стороне принципиальный вопрос о содержании пресле-
дуемых целей, которые, как известно из истории и со-
временной практики, могут и не носить гуманного ха-
рактера), выполняющая роль стержня, костяка, обеспе-
чивающего ее целостность и единство.

Можно указать и на другую сторону той же миссии.
Как правило, у истоков политических партий и течений
находятся кружки, клубы или даже просто дружеские
союзы, т. е. формы человеческого общения. Объединение
в составе партии дает людям возможность свободного об-
мена мнениями в кругу единомышленников, где их забо-
ты всем близки и понятны, где возникает особая мораль-
но-психологическая атмосфера содружества и солидар-
ности. В наше время, когда дефицит общения стал не
меньшей проблемой, чем двигательная недостаточность,
способность политической партии его компенсировать
представляет собой существенное условие ее сплочен-
ности.

Итак, гуманное, человеческое начало в партии как
особом общественном институте налицо. Но оно тесно
взаимосвязано с другим — организационным, столь же
важным и необходимым. Для успешного выполнения по-
ставленных целей нужны согласованные действия, коор-
динация усилий. Неизбежно возникают особые интересы
организации в целом, могущие не совпадать полностью
с намерениями конкретных ее членов. Появляются струк-
туры, обеспечивающие выполнение принятых решений.
Короче говоря, даже в самом идеальном случае, при пол-
ном демократизме организационной стороны дела, она
вступает в определенное противоречие с гуманистической
миссией партии.

В наличии такого противоречия нет ничего крими-
нального. Более того, оно может служить источником
развития, совершенствования внутрипартийных отноше-
ний, стимулировать поиски оптимального соотношения
двух названных начал. Опасность возникает при несба-
лансированном росте одного из них. При крене в одну
сторону партия оказывается неспособна к выражению
единой воли, к совместным действиям и рассыпается как
карточный домик. Противоположная крайность приводит
к бюрократизации и солдафонщине, к превращению пар-
тии в пресловутый «орден меченосцев».

Последнее, как известно, и произошло у нас на опре-
деленном этапе. Гипертрофия организационного начала,
принижение миссии, связанной с осуществлением собст-
венных интересов коммунистов, привели к неблагоприят-
ным качественным изменениям. КПСС стала иерархиче-
ской структурой, где наиболее типичными отношениями
являлось не товарищество и взаимоподдержка едино-
мышленников, а подчинение и выполнение решений по
вертикали «сверху вниз». Цементирующим фактором слу-
жила не столько общность целей, сколько вполне ощути-
мые преимущества члена партии, с одной стороны, и опа-
сение перед санкциями со стороны руководителей, обла-
давших всей полнотой реальной власти,— с другой.

Что может быть противоестественнее, чем партийный
начальник, или «босс», как иронически называют в на-
роде эту категорию? Ведь принимающих подобную роль
секретарей избирают (уже по самому названию данного
поста) для ведения дел партийной организации, а не для
руководства коммунистами! Можно ли понимать под пар-
тийной дисциплиной нечто иное, кроме дисциплины то-
варищеской связи, как называл ее Ленин? Люди, объеди-
нившиеся для реализации своих общих интересов, не
нуждаются в приказах, в том, чтобы их воля была подчи-
нена каким-либо принятым без их участия и не разде-
ляемым ими решениям. Считаем ли мы партийные соб-
рания и комитеты местом, подходящим для неформаль-
ного общения? Трудно представить себе человека, загля-
нувшего в райком просто поговорить,— легче предполо-
жить, как бы его там встретили.

По сей день, вступая в КПСС, всякий неофит факти-
чески дает обязательство отрешиться в случае нужды от
своих личных интересов, исполнять любые постановления
вышестоящих органов, вне зависимости от того, что он
думает о их смысле и содержании. Немного тут остается
места для воплощения гуманистического начала, столь
необходимого живому организму партии...
Потому неудивительно, что, когда руководство КПСС
во главе с М. С. Горбачевым осознало необходимость ко-
ренных перемен в партии, когда началось практическое
движение по пути ее демократизации, резко усилились
центробежные тенденции. Едва ослабел корсет организа-
ции, выяснилось, что костяк общности интересов и целей
слишком хрупок и не в состоянии удержать организм в
целостности. За броней «железной» дисциплины были
неразличимы оттенки во взглядах коммунистов, охваты-
вающие, как выяснилось вдруг, весь диапазон политиче-
ского спектра. Механизм же равноправного учета согла-
сования, соединения интересов в партии до сих пор отсут-
ствует.

Итак, наше партийное здание по проекту должно опи-
раться на две колонны: единство интересов и организа-
цию. Из них первая оказалась невыстроенной, а вторая
разрушается на глазах — коммунистов уже не может
удовлетворить ее прежняя конфигурация. Впору говорить
не просто об обновлении, но о восстановлении КПСС,
растерявшей не только изрядную долю авторитета в мас-
сах, но и внутреннюю качественную определенность.
Существующая модель партии выработала свой ресурс —
отсюда ее острый кризис.

Как добиться этого восстановления, не разрушая того,
что еще можно и нужно сохранить, не допуская опасной
дестабилизации в обществе (а таковая наверняка воз-
никнет в ситуации политического вакуума, если КПСС
потеряет способность к единым целенаправленным дей-
ствиям)? Думается, в первую очередь нужно ясно пред-
ставить себе, чего мы хотим добиться, какая Коммуни-
стическая партия нам нужна. Теоретически силы следо-
вало бы сконцентрировать на выработке научно обос-
нованной ее модели, учитывающей и наши реалии, и
мировой опыт. Поиски же соответственных формулиро-
вок Устава и Программы будут гораздо продуктивнее,
если их вести в русле определенной концепции.

Не стремясь предвосхитить результаты необходимой
здесь работы коллективного разума, заметим только: та-
кая модель должна предусмотреть гармонию двух про-
тиворечивых начал, равновеликость двух столпов пар-
тийной жизни, речь о которых шла выше. Предстоит
реанимировать умение партии двигаться к своим целям,
опираясь не на «безусловную обязательность решений», а
на сплоченность, солидарность, осознанное единство ос-
новных интересов и замыслов.
Ясно также, что новая модель партии будет работаю-
щей в том случае, если родится не в кабинетах, а ока-
жется выстраданной всеми коммунистами, станет плодом
массового творчества. Очередным этапом здесь должно
стать самоопределение каждой партийной организации.
Сегодня «дежурные» повестки дня собраний, важные про-
изводственные проблемы должны уступить место обсуж-
дениям политической ситуации в стране и в самой КПСС.
Именно «первички» определят обновленный облик пар-
тии, именно им следует призвать своих членов к разгово-
ру о самых острых и насущных современных проблемах.
Было бы важно и полезно, чтобы резолюции собраний
«о текущем моменте» без специальных запросов направ-
лялись в партийные комитеты, включая Центральный,
подпитывая их идеями, создавая постоянный живой
диалог.

Повышение способности партии представлять, выра-
жать и реализовывать разнообразные интересы трудя-
щихся должно быть главным направлением ее пере-
стройки. Существующие в КПСС структуры плохо при-
способлены для решения этой задачи. Предстоит создать
механизм, предоставляющий, с одной стороны, возмож-
ность научными методами выявлять интересы и прогно-
зировать их движение, с другой — свободно их обсуж-
дать и согласовывать. Для последнего незаменимы так
называемые «горизонтальные» структуры (клубы, объ-
единения, комиссии и т. д.), которые, не заменяя верти-
кальных выборных производственных и территориальных
органов, существенно дополняют их, давая возможность
консолидации единомышленников, принадлежащих к раз-
ным социальным слоям и группам.

Конечно, такой подход возможен лишь при условии
выработки ряда самостоятельных решений каждым от-
дельным коммунистом. Согласование и консолидация
интересов мыслимы лишь как процесс, начинающийся с
человека — индивидуального их субъекта. В нынешнем
многообразии мнений, оценок, страстей порой кажется
невозможным приведение их к единому знаменателю, воз-
никают сомнения в наличии общих интересов, сплачиваю-
щих людей. Однако такие единые, универсальные ориен-
тиры существуют — они определяются и общностью ус-
ловий жизни, и необходимостью преодоления кризиса, и
традициями, и ценностями, сформировавшимися на преж-
них этапах, и новыми требованиями прогресса мировой
цивилизации.
Ранее об очередных «общественных» интересах, стоя-
щих, разумеется, выше всяких личных, мы узнавали из
постановлений и лозунгов. Нередко это бывали чисто
искусственные конструкции, имевшие мало общего с под-
линными людскими устремлениями. Отсюда — девальва-
ция самой идеи общественного интереса, недоверие к про-
возглашаемым от имени всей партии или народа истинам.
Потому крайне необходимо, чтобы теперь общность инте-
ресов прорастала снизу, от человека, была для него яс-
ной и ощутимой. Лишь в этом случае станет возможной
действительная консолидация в партии и обществе.

Нельзя не видеть и другое: самоопределение комму-
нистов и первичных организаций неизбежно поведет не
только к выработке платформы их единства, но и к раз-
межеванию по ряду позиций. Едва ли можно рассчиты-
вать, что КПСС выйдет из нынешнего кризиса без по-
терь— и моральных, связанных с признанием ответст-
венности перед народом за результаты прошлой деятель-
ности, и численных, обусловленных неприятием частью
ее членов новой модели партии, ее курса и стиля работы.
При всей болезненности и драматизме такого поворота
событий на него нужно идти с открытыми глазами. Об-
новленная, возрожденная КПСС возникнет лишь в ре-
зультате сотворчества коммунистов, всех общественных
сил, выступающих за гуманный, демократический социа-
лизм. Нам самим решать, какой быть нашей партии, ка-
кая партия нам нужна.
ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие	3

Глава первая

Трудности обновления социализма:
импульсы к переменам, факторы торможения

1.	Две тенденции общественного развития	И

2.	Импульсы к обновлению	14

3.	Факторы торможения	25

4.	Непоследовательность преобразований и «полуреставрация»
сталиинстских порядков	28

5.	Цепа половинчатости	38

Глава вторая

Негативные процессы в деятельности КПСС.

Отступления от ленинских норм партийкой жизни

1.	Возврат к просталинским позициям	54

2.	Истоки негативных явлений в партийной жизни	72

3.	Нарастание элементов формализма в стиле н методах пар-
тийной работы	84

4.	Нарушение ленинских принципов кадровой политики партии 105

Глава третья

Проблемы политической системы общества

1.	Основные противоречия политического развития	124

2.	Усиление бюрократизации государственного механизма	130

3.	Отступление от принципов социалистической законности 157

Глава четвертая

Экономика на путях экстенсивного развития

1.	От реформы 1965 г. к административному	диктату	175

2.	Нарастание застойных явлений	198

3.	Попытки преодоления механизма	торможения	219

4.	Трудности агропромышленного комплекса. Причины стаг-
нации	250
Глава пятая

Социальная и духовная жизнь общества.
Негативные тенденции

1.	Остаточный принцип в социальной сфере	279

2.	Усиление противоречий в социально-классовой структуре
общества	2:73

3.	Духовный кризис общества: социально-психологические по-
следствия	323

4.	Народ высказывается	в пользу перемен	340

Глава шестая

Национальный вопрос н межнациональные отношения:
просчеты и проблемы

1.	Кризисные явления в национальных отношениях	352

2.	Экономическая интеграция и проблема фактического равен-
ства	356

3.	Национализм нли национальные ценности	361

4.	Социально-культурные проблемы и национальные отношения 368

Г лава седьмая

Уроки нашего кризиса (вместо заключения)

1.	За кулисами застоя	385

2.	Капиталистические кризисы и социализм	389

3.	Какими бывают кризисы	394

4.	Из феноменологии недопроизводства	398

5.	На пороге кризиса	404

6.	Первые попытки: 10. В. Андропов	410

7.	Как обуздать недопроизводство	420

8.	Стратегия выхода	425

9.	Социалистическая направленность	перестройки	432

10.	КПСС в обновленном обществе	439
НА ПОРОГЕ КРИЗИСА!
НАРАСТАНИЕ ЗАСТОЙНЫХ ЯВЛЕНИЙ
В ПАРТИИ И ОБЩЕСТВЕ

Художник Е. А. Якубович
Художественный редактор О. Н. Зайцева
Технический .редактор Н. В. Панкина

ИБ № 8356

Сдано в набор 14.03.90. Подписано в печать 15.05.90. А00857. Формат
84Х!08’/з2. Бумага типографская X® !. Гарнитура «Литературная».

Печать высокая. Усл. печ. л. 23,52. Усл. кр.-отт. 23,52. Уч.-нзд. л. 24,30.

Тираж 50 000 экз. Заказ № 692. Цена I р. 90 к.

Политиздат. I258II, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7.

Ордена Ленина типография «Красный пролетарий». 103473, Москва,
И-47Э, Краснопролетарская, 16,