/
Теги: литературная газета
Год: 1939
Текст
. -.-....
ДЕКАБРЬ
10
ВОСКРЕСЕНЬЕ
1939 год
№ 68 (847)
Цена 30 коп.
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН. СО ЕД ИН ЯП ТЕСБ1
ИТЕРАТУРНАЯ
Выходит под редакцией В. Вишневского, А. Кулагина,
В. Лебедева-Кумача, М. Лифшица, Е. Петрова,
Н. Погодина, А. Фадеева.
ГАЗЕТА
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР
О художественном
переводе
Около полутораста народностей населя-
ют нашу необ’ятную родину, но только
5—-6 из них имели до революции свою
развитую письменность. Царская полити-
ка бесправия и угнетения национальностей
строилась на культурной отсталости масс.
Народный гений был зажат в тиски не*
грамотности. Только после Октябрьской
революции положение в корне измени-
лось. Сталинская национальная политика
способствовала необычайному культурному
росту и сближению всех советских наци-
ональностей.
Одним из видов культурного сближе-
ния народов является перевод на языки
братских народов лучших произведений
современных писателей, классиков про-
шлого и народного творчества. Прекрасные
переводы стихов украинских, белорусских,
азербайджанских, грузинских и армянских
поэтов свидетельствуют о значительных
достижениях в этой области. Однако мас-
штабы переводческой работы у нас велики,
трудности, возникающие перед переводчи-
ками вследствие диспропорции языков и
вследствие прошлого культурного неравен-
ства, настолько существенны, что вопрос
о правильной организации всего перевод-
ческого дела становится одним из важней-
ших вопросов советской литературы.
До революции среди, писателей и поэ-
тов, занимавшихся переводами, только не-
многие, как, например, Брюсов, ставили
своей задачей дать читателю правильное
представление о творческом липе того
или иного писателя. Большинство же не
столько стремилось к художественно точ-
ному воен ро из ведению оригинала, сколько
их занимало личное творчество в услов-
ных пределах сюжета и стиля переводи-
мого писателя. Отсюда вырабатывались
приемы работы, отношение к подлинни-
ку. Отсюда создавался принцип бесконт-
рольной работы.
Сейчас, когда основной целью перево-
дов является культурное взаимообогащение
различных народов, перед переводчиками
стоит обязательная задача — дать мил-
лионам читателей правильное суждение о
творчестве переводимых писателей, о пу-
тях развития молодых советских литера-
тур. Это означает, что переводчик не
имеет права «украшать» своим личным
творчеством смысловое и художественное
содержание переводимого произведения,
так как этим самым он дает неправиль-
ное представление о писателе, дезориен-
тирует общественное мнение и вкусы и
создает вредные иллюзии у авторов. Мож-
но привести немало примеров, когда да-
же хорошие переводчики своими домысла-
ми уводили читателя от подлинного твор-
чества писателя.
• Отсутствие контроля не воспитывает у
переводчиков чувства большой ответствен-
ности за максимально точное воспроиз-
ведение оригинала со всеми его нацио-
нальными и художественными особенно-
стями. Оно не воспитывает также этого
чувства у редакторов и издателей, неред-
ко печатающих и распространяющих
неправильные, фальшивые переводы, глав-
ным образом поэтических, произведений.
Совершенно очевидно, что без контроля
над переводами советская литература, об-
нимающая все большее и большее коли-
чество языков и народов, может потер-
петь существенный урон. Контроль дол-
жен начинаться с момента выбора произ-
ведения для перевода. Бывали случаи,
когда переводчик, не зная литературы дан-
ного народа, переводил посредственные
произведения, оставляя в стороне творче-
ство талантливых писателей. Это вызы-
вало справедливые нарекания и жалобы.
Но помогал ли кто переводчику находить
правильное решение ответственной задачи?
ВСЕУКРАИНСКОЕ
КРИТИЧЕСКОЕ СОВЕЩАНИЕ
КИЕВ. (От нашего спец. коде.). 8 де-
кабря вечером закончило свою работу пер-
вое всеукраииское совещание критиков и
литературоведов, созванное в Киеве сою-
зом советских писателей и украинским
журналом «Лйературний критик».
6-го и 7-го утром были заслушаны
доклады редактора журнала «Лйератур-
ний критик» И. Стебуна—«Украинская
критика в 1938—1939 годах»; В. Гоф-
феишефер^—«Задачи советской критики»;
академика А. Белецкого—«Основные во-
просы изучения украинской литературы».
Прения велись одновременно по всем
докладам. Выступили западноукраинский
писатель проф. С. Тудор, польский кри-
тик Ю. Борейша, профессор киевского
университета С. Радаевич, В. Перцов,
харьковский критик Т. Шаховской, киев-
ские критики и литературоведы тг. Адель-
гейд Новичевко, Маргич, Еобелецкий, Ко-
пыла, Станкевич, Попов, Кирилюк, Сеуль-
ский, поэт Герасименко и др.
С исключительным вниманием собрав-
шиеся слушали представителей трудящих-
ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА ШТАБА
ЛЕНИНГРАДСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА
На Мурманском направлении в течение
9 декабря паши войска были заняты
уничтожением опорных пунктов и узлов
сопротивления в районе южнее Петсамо
на 50 километров. Очищение причалов
порта Петсамо от мин закончено.
На Ухтинском, Рвбопском, Поросозер-
еком и Петрозаводском направлениях на-
ши войска продвинулись на 70—80 ки-
Контролировал ли кто его? Обсуждались
ли систематически в республиках и обла-
стях произведения авторов, достойные пе-
реводов? К сожалению, нет.
Контроль должен продолжаться и на
следующем этапе переводческой работы—
при составлении русского подстрочника.
Такой подстрочник обычно служит основ-
ным текстом — эталоном при переводе
произведений на другие языки. Не слу-
чайные люди, как это нередко бывало, а
проверенные и подготовленные кадры дол-
жны заниматься составлением подстроч-
ников. Помимо хорошего знания родного и
русского языков, они обязаны быть зна-
комыми С историей и культурой своей
страны, они должны находиться на куль-
турном уровне авторов, которых они пе-
реводят.
Наконец, важнейшим моментом контро-
ля должно явиться хранение оригиналов
и подстрочников в одном месте. Такой
архив будет способствовать развитию кри-
тической литературы, так как даст воз-
можность критикам оценить и самое произ-
ведение и его перевод. Исчезнет чувство
неуверенности, которое, естественно, воз-
никает у критика, не знающего языка,
с которого сделан перевод. Такой архив,
кроме того, уничтожит монополию неко-
торых лиц на переводы отдельных писа-
телей я сказителей, так как облегчит до-
ступ к их творчеству.
Однако этим еще не решается пробле-
ма переводов. Отдавая дань той большой
и полезной работе, которую делали и де-
лают наши переводчики, мы не можем
проходить мимо кустарщины, заменяющей
у иных серьезное изучение предмета. Пе-
реводчик, в своем труде не опирающий-
ся на точное звание материала, не спосо-
бен дать исполнение высокого качества.
Нельзя мириться и с фактом лингвисти-
ческого невежества многих переводчиков.
При всех талантах, добросовестности и
опыте, переводчик, не зная свойств и осо-
бенностей языка, с которого переводит,
далеко не всегда может дать представле-
ние о подлинной художественной ценно-
сти оригинала.
Такова сумма вопросов, определяющих
качество и успех работы над перевоза-
ми. Только в нашей стране, где процве-
тает сталинская дружба народов, эта ра-
бота могла достичь невиданных масшта-
бов. й только у нас, где общественный
контроль всегда на страже народных ин-
тересов, эту работу можно организовать
самым лучшим образом.
Нужно, чтобы писательские организа-
ции на местах и в центре заботились о
подборе кадров для составления подстроч-
ников, работали бы с ними, контролиро-
вали их работу, и время от времени пе-
чатали лучшие подстрочники в журналах.
Это поднимет авторитет составителей и
даст ценный материал вдумчивому чита-
телю для критических сопоставлений.
Нужно, наконец, чтобы писательские
организации создали переводчикам нор-
мальные условия для серьезной учебы
и в первую очередь для изучения языков
народов ТОР. Без эт^о немыслим качест-
венный и количественный рост перевод-
ческой работы. Союз писателей должен в
кратчайший срок добиться организации в
наших литературных институтах семина-
ров по художественным переводам языков
братских народов, организации постоянных
консультаций и курсов-конференций для
переводчиков.
Когда в основные функции писатель-
ских организаций ляжет забота и кон-
троль над переводами, литературно-твор-
ческий обмен между народами будет еще
шире и продуктивнее, и станет возмож-
ным еще более быстрое развитие великой
советской литературы.
ся освобожденного Львова — тт. Тудора
и Борейшу.
Тов. Тудор рассказал о состоянии ли-
тературы Западной Украины за послед-
ние 20 лет, литературы, находившейся
под гнетом шляхетской Польши.
— Перед нами стоят та же задачи, ко-
торые стоят перед литературой всей со-
ветской страны. — говорит т. Тудор. —-
Мы приехали, чтобы позаимствовать у
вас опыт и, вернувшись, повести свою
работу в дружественной обстановке, пос-
ле того страшного террора, от которого мы
освободились с Помощью Советского Союза.
Эта же мысль о единстве задач всех
писателей воссоединенного украинского на-
рода с большой искренностью высказана
и т. Борейшей. Свое выступление о поль-
ской литературе в западных областях
Украины т. Борейша закончил словами:
— Я думаю, товарищи, что это сове-
щание, его ‘результаты, его успехи и не-
дочеты — это также и наши успехи и
наши недочеты. Мы. ведь, теперь пред-
ставляем собой одну сплошную семью, ко-
торую никто и никогда не разлучит!
лометров западнее госграницы. Заняв ме-
стечко Суомусальми наши войска двига-
ются дальше в сторону Кивеля-Кюре
(Лаатая).
На Карельском перешейке наши войска,
прорвавши главную оборонительную линию
финнов в районе р. Тай па леей—Иоки, с
боем двигаются вперед в направлении на
Кексгольм.
Картина восьмая
Кабинет Ленина в Кремле.
Сидят Ленин, Сталин, Дзержинский.
Перед ними стоит Забелин с узелком в
руках.
ЛЕНИН. Вот мы и хотели бы посовето-
ваться с вами...
ЗАБЕЛИН. Я не знаю... Разве мои со-
веты могут иметь значение?
ЛЕНИН. Кого вы хотите взять под сом-
нение, — нас или себя?
ЗАБЕЛИН. С некоторых пор у меня пе-
рестали спрашивать советы.
ЛЕНИН. Значит, людей занимали другие
интересы... как вы полагаете?
ЗАБЕЛИН. Да. Это так. У них были
другие интересы.
ЛЕНИН. А сейчас понадобились ваши
советы... Что же вас огорчает?
ЗАБЕЛИН. Я несколько... так сказать...
озадачен.
ДЗЕРЖИНСКИЙ. Вам мешает узелок.
Положите его куда-нибудь и садитесь.
ЛЕНИН. Сегодня суббота, время бани...
Вы наверно собирались пойти в баню?
ЗАБЕЛИН. Да, конечно.
ЛЕНИН. Мы вас долго не задержим. Са-
дитесь. (Сталину.) Расскажите о вашей
беседе с ученым.
СТАЛИН. Я беседовал с одним ученым
человеком о развитии электричества в
России. Этот ученый человек, — он был
акционером одной электрической компании,
— не очень охотно поддерживал наше со-
беседование. Однако, несмотря на свою
неохоту поддерживать беседу, он довольно
энергично утверждал, что у России для
электричества нет будущего. Страна наша,
как вы знаете, плоская, и реки в ней те-
кут тихо, а для добычи электричества на-
до иметь что-нибудь вроде Ниагарских во-
допадов...
ЗАБЕЛИН. Так мог сказать невежда...
СТАЛИН. Простите, он авторитетный
ученый.
ЗАБЕЛИН. Или мошенник.
СТАЛИН. Это другое дело.
ЛЕНИН. А почему мошенник? Вы до-
кажите!
ЗАБЕЛИН. Можно вас попросить к кар-
те?
ЛЕНИН. Пойдемте, пойдемте! ... *
(Все идут к карте.)
ЗАБЕЛИН. Я берусь указать вам деся-
ток мест, где мы можем сейчас в есте-
ственных условиях строить электростан-
ции на белом угле... Вот... и вот... А
здесь разве нельзя?
ЛЕНИН. Что это?
ЗАБЕЛИН. Днепровские пороги.
ЛЕНИН. А где же можно строить?
ЗАБЕЛИН. Я считаю, что где-то в ни-
зовьях... но не у моря, конечно.
ЛЕНИН. А хорошо бы здесь, у самого
моря, на берегу воздвигнуть огромный
электрический замок... Знай наших!
ЗАБЕЛИН. Возьмите эти торфяные райо-
ны... Ангара на востоке... Эльбрус на
Кавказе...
ЛЕНИН. Вы можете составить мне на
эту тему общую записку?
ЗАБЕЛИН. Я затрудняюсь. Я давно не
занимался подобными вопросами.
ЛЕНИН. Чем же вы занимаетесь?
ЗАБЕЛИН. Ничем.
ДЗЕРЖИНСКИЙ. Вы говорите неправду.
Инженер Забелин торгует спичками.
ЛЕНИН. Как, спичками? Оптом торгуете
или в розницу... по коробочке?
ДЗЕРЖИНСКИЙ. Инженер стоит на
улице и торгует с рук.
ЛЕНИН. Слушайте, это несчастье! Это
стыд и срам, батенька мой! В наше время
спичками торговать... За такие штуки на-
до расстреливать... Как хотите!
ЗАБЕЛИН. Давно приготовился.
ЛЕНИН. К чему приготовились? Прия-
тие мученического конца... Кто вас за-
ставляет торговать спичками?
ЗАБЕЛИН. Мне некуда приложить руки.
ЛЕНИН. Как это некуда приложить ру-
ки? Что вы мне говорите!?
ЗАБЕЛИН. Меня никто не звал.
ЛЕНИН. А почему мы должны вас
звать? Разве до нас вы сидели и ждали,
пока вас позовут? Впрочем, если вас не
вдохновляет идея электрификации России,
то можете торговать спичками.
ЗАБЕЛИН. Не знаю... способен ли я...
(Ленин сердито отошел прочь и не ответил.)
СТАЛИН. Этого мы, конечно, не знаем.
ЗАБЕЛИН. Большевик из меня не по-
лучится.
СТАЛИН. Охотно верим.
ЗАБЕЛИН. В России предположено по-
строить социализм. А я в социализм не
верю.
ЛЕНИН (вдруг, быстро, весело). А я ве-
рю. Кто из нас прав? Вы думаете, что —
вы, а я — что я! Кто же нас рассудит?
Ну вот, давайте спросим у Дзержинского.
Он скорее всего скажет, что я прав, а вы
— нет. Этого вам достаточно?
ЗАБЕЛИН. Я понимаю: мои слова для
вас детский лепет.
СТАЛИН. Но ведь социализм — не ва-
ша специальность?
ЗАБЕЛИН. Да, конечно, я плохо разби-
раюсь.
СТАЛИН. Зачем же вы беретесь судить
не по специальности?
ЛЕНИН. Мне сказали, что у вас громад-
ный опыт электрика, что вы строили... а
вы — спички продаете! Какая дикая
вещь.
ЗАБЕЛИН. Брошу. Не буду.
ДЗЕРЖИНСКИЙ (про себя). Слава богу!
ЛЕНИН (Дзержинскому). Что вы сказа-
ли?
Н. ПОГОДИН
«Кремлевские куранты»
Мы публикуем отрывки из новой
пьесы Николая Погодина «Кремлев-
ские куранты».
Действие происходит в 1920 году.
Среди разрухи, голода и саботажа на-
чинается строительство новой жизни,
у большевиков возникают смелые,
грандиозные планы. Картина восьмая
рисует встречу Ленина, Сталина и
Дзержинского с крупным инженером-
электриком Забелиным, который ис-
кренне считает, что его знания нико-
му не нужны, и «принципиально» тор-
гует на улицах спичками.
ДЗЕРЖИНСКИЙ. Я сказал — слава бо-
гу.
ЗАБЕЛИН. Судя по всему, мне предла-
гается браться за дело.
СТАЛИН. И чем скорее вы возьметесь
за дело, тем лучше!
ЗАБЕЛИН. Но вы меня плохо знаете.
ЛЕНИН. Немного знаем.
ЗАБЕЛИН. Меня никто не может реко-
мендовать.
ЛЕНИН. Нет, может.
ЗАБЕЛИН. Не знаю. — кто?
ДЗЕРЖИНСКИЙ. Я.
ЗАБЕЛИН. Откуда же вы меня знаете?..
ДЗЕРЖИНСКИЙ. По долгу службы.
Забелин. да... я это забыл.
ДЗЕРЖИНСКИЙ. И раз уж я вас пра-
вительству рекомендую, то позвольте мне
предложить вам совет. Сейчас вы сбиты с
толку, неправда ли?
ЗАБЕЛИН. Совершенно сбит.
ДЗЕРЖИНСКИЙ. Взволнованы немного.
Вам надо одуматься. Пойдите домой, об-
думайте, что случилось, а потом дайте от-
вет.
ЛЕНИН. Завтра дадите ответ?
ЗАБЕЛИН. Дам.
ЛЕНИН. До свиданья.
(Забелин кланяется, уходит.)
ДЗЕРЖИНСКИЙ. Узелок забыли!
ЗАБЕЛИН. Вот чорт, — не узелок!
ЛЕНИН. Баня, баня... вы еще успеете.
ЗАБЕЛИН. Нет, я в баню не шел. Все
решили, что Меня берут в Чека... и вот
жена вручила узелок.
ЛЕНИН. Ах, вон как! Это другое дело.
Постойте! (Ленин зовет секретаря.) Время
у пае суровое. Теперь у вас дома — го-
ре, слезы. (Входит секретарь.) Отправьте
инженера домой в автомобиле... немедлен-
но отправьте!
(Забелин и секретарь ушли.)
ЛЕНИН. Ну, как? Пойдет работать?
ДЗЕРЖИНСКИЙ. Пойдет, конечно.
СТАЛИН. Пойти-то пойдет, а будет ли
работать?
ЛЕНИН. А мы его поставим под ваш
присмотр. Скорее бы поднять таких мед-
ведей... сотни их попрятались!
СТАЛИН. Поднимем, Владимир Ильич!
ЛЕНИН. Скорее надо... проворнее!
(Входит секретарь.)
ЛЕНИН. Что такое?
СЕКРЕТАРЬ. В Кремль пришел часов-
щик. Его прислал Рыбаков.
ЛЕНИН. Ведите сюда часовщика.
СЕКРЕТАРЬ. Сию минуту. (Ушел.)
ЛЕНИН. Мне спать не дают куранты...
молчат. Обязательно надо их пустить!
(Вошел часовщик).
ЛЕНИН. Здравствуйте, товарищ. Вы бу-
дете часовой мастер?
ЧАСОВЩИК. Понемногу дошел до ма-
стера.
ЛЕНИН. Вы беретесь починить Крем-
левские куранты?
ЧАСОВЩИК. Люди их сделали, люди их
поломали, люди их должны и починить.
ЛЕНИН. Когда их люди делали, го
песни «Интернационал» не было. Теперь
нам нужно научить куранты играть «Ин-
тернационал». Научите?
ЧАСОВЩИК. Конечно, научу!
ЛЕНИН. А это что за сверток у вас?
ЧАСОВЩИК. Это мой инструмент.
ЛЕНИН. Вы хотите сейчас итги рабо-
тать?
ЧАСОВЩИК. Мне сказали «Иди в
Кремль. Ленин зовет тебя починить ча-
сы». Разве я не знаю товарища Ленина?
Если вы зовете работать, то надо брать
инструмент и итги работать.
ЛЕНИН. У вас прекрасное правило. Об
условиях договоритесь с нашим комендан-
том.
ЧАСОВЩИК. Какие условия?.. Я —
первый в мире часовщик, который будет
учить Кремлевские куранты играть «Ин-
тернационал». Что может быть лучше та-
кого условия?
ЛЕНИН. Но ведь фунт хлеба вам тоже
не мешает?
ЧАСОВЩИК. О, да... фунт хлеба тоже
не мешает!
Картина десятая
Каземат внутри Спасской башни Кремля,
где устроен часовой механизм. Ночь. Сла-
бый свет фонаря.
Часовщик возится у механизма.
ЧАСОВЩИК (поет). Вставай... прокля-
тьем... заклейменный... Кто мне окажет, в
каком духе я пою — в минорном или ма-
жорном? И что это такое минорный или
мажорный?.. «Папа, милый папа, — гово-
рит дочка,—у вас минорное настроение».
Я знаю, что такое минорное настроение.
Это — плохое настроение. Но настроение
не музыка... хотя от музыки тоже делает-
ся настроение. (Рассердался). Я вам не
музыкант... Я часовых дел мастер... Здесь
должна сидеть консерватория и думать,
думать 'всю ночь, какой дать тон «Интер-
националу», потому что это ж» не бу-
дильник, господа музыканты, это Кремлев-
ские куранты. Где вы, господа музыка-
нты? Спите дома, как полагается нормаль-
ным людям, а я, как ненормальный чело-
век в три часа ночи настраиваю куранты...
(поет). Вставай... (повторяет без слов).
Тра-ля... Вставай... (Тут же раздается
звук курантов, первые две ноты «Интер-
национала». Часовщик долго слушает за-
мирающий звук). Нет, я один ничего не
узнаю, нет. Но я вас не брошу, тоже нет.
Я опущусь вниз и возьму кого-нибудь из
стражи. Теперь все знают, как правильно
петь «Интернационал».
(Ушел. Зритель видит, что часовщик
не остановил механизма. Медленно идет
колесо, и через несколько секунд куранты
играют две ноты «Интернационала». Ча-
совщик подымается назад, за ним входит
красноармеец).
КРАСНОАРМЕЕЦ. А мы слушаем, что
за диво! Будто бьют где-то два часа. По-
том еще два... и еще. Ты нас напугал.
ЧАСОВЩИК. Садитесь, пожалуйста, и
слушайте. Вы поете «Интернационал»?
КРАСНОАРМЕЕП. Обыкновенно... Как
все. (Огляделся и перепугался). Постой, а
зачем тебе? Чудно. Ты меня за полночь
приволок в башню, где я сроду не был, и
об чем-то опрашиваешь. Постой, ты кто?
Почему ночью в башне сидишь? Чем зай-
маешься? Документы!
ЧАСОВЩИК. Я часовых дел мастер.
КРАСНОАРМЕЕЦ. Каких дол?
ЧАСОВЩИК. Часовых.
КРАСНОАРМЕЕЦ. Если ты мастер часо-
вых дол, то у тебя должны быть часы.
ЧАСОВЩИК. Вот они.
КРАСНОАРМЕЕЦ. Где?
ЧАСОВЩИК. Они перед вами — крем-
левские часы. Вы понимаете?
КРАСНОАРМЕЕЦ. Соображаю... Постой,
ты, значит, их чинишь?
ЧАСОВЩИК. 0. да.
КРАСНОАРМЕЕЦ. Ну. милый человек,
ты взялся не за свое дело. Это ведь ма-
шина... Какая машина! Кто такую часо-
вую машину видел? Никто. Нет, милый
человек, ты веялся не за свое дело. Про-
щай. (Уходит).
ЧАСОВЩИК. Рада бога, вы не уходите.
Вы сядьте и слушайте. Затем только я
вас и позвал, чтобы вы слушали.
КРАСНОАРМЕЕЦ. А отвечать кто будет,
ты один?
ЧАСОВЩИК. Я один отвечаю.
КРАСНОАРМЕЕЦ. А чего мне слушать...
как ветер свистит?
ЧАСОВЩИК. Вы будете слушать и гово-
рить — получается или не получается
« Интернационал ».
КРАСНОАРМЕЕЦ. Ладно. Давай.
(Часовщик принимается за свое дело-
Красноармеец за ним наблюдает).
КРАСНОАРМЕЕЦ. Не за свое дело ты
взялся. Для такого дела беспременно нуж-
на иностранная голова- С нашей головой
тут — пиши прощало.
ЧАСОВЩИК. Вы состоите в страже Крем-
ля, наверно вы человек бывалый.
КРАСНОАРМЕЕЦ. Меня в партию взяли.
Я коммунист.
ЧАСОВЩИК. Вы наверно человек воен-
ный.
КРАСНОАРМЕЕЦ. Да уж, прямо скажу,
за революцию жизни не щадил.
ЧАСОВЩИК. А ваше ли это дело?
КРАСНОАРМЕЕЦ. Говори, но не прого-
варивайся... к чему такой вопрос?
ЧАСОВЩИК. По-моему, это не ваше
дело.
КРАСНОАРМЕЕЦ. Нет... ты к чему? Я
вижу, у тебя — подвох.
ЧАСОВЩИК. Разве вам не говорили, что
вы не за свое дело беретесь... не говори-
ли, когда вы пошли за революцию?
КРАСНОАРМЕЕЦ. Говорили!.. Вот ты
куда подвел... Ей-богу, говорили. Родной
отец говорил: дурак, куда лезешь, сиди
дома. Земский говорил, поп говорил, дядья
говорили... Чего ты как подвел! Ну и под-
вел.
ЧАСОВЩИК. А теперь Ленину говорят...
Ленину!., что он взялся не за свое дело.
Англия кричит, Франция кричит, даже са-
мо© последнее государство, с пуговку, и то
кричит, что Россия взялась не за свое дело.
КРАСНОАРМЕЕЦ. Ай мудрец... ай, под-
вел. Дай я тебя поцелую за эти твои хо-
рошие слова... Ну, работай, милый чело-
век... молчу. Слушаю.
ЧАСОВЩИК. Помните, как начинают
«Интернационал»?
КРАСНОАРМЕЕЦ. Помню.
ЧАСОВЩИК. Слушайте.
(Теперь куранты отбивают первые шесть-
семь нот. Красноармеец слушает, снял
шапку под конец).
ЧАСОВЩИК. Правильно играют?
КРАСНОАРМЕЕЦ. Пускай на этот лад
действуют... Пускай таким манером как бы
и выговаривают.
ЧАСОВЩИК. А тон как?
КРАСНОАРМЕЕЦ. Подходяще.
ЧАСОВЩИК. Фальши в-ы не чувствуете?..
Фальшивых звуков?
КРАСНОАРМЕЕЦ. Пускай на этот лад
играет... На этот лад весь народ поет.
ЧАСОВЩИК. Я понимаю, это не ваше
дело, но вы уж послушайте и помогите
мне. Вы теперь будете здесь вместо кон-
серватории, в место дес яти профессоров —
вы один.
КРАСНОАРМЕЕЦ. Не за свое дело бе-
русь, но ведь вся Россия не за свое дело
ваялась на удивление всему миру... А как
это великолепно, товарищ Часовщик. Вся
Москва спит и во сне ей не снится, что
мы с тобой в башне создаем... Ну-ка еще...
Крутишь колесо?.. Ну крути, мастер. Я
все понимаю. Я все чувствую.
На снимке: активный участник рево-
люционного движения в Сормове, ге-
рой романа М. Горького «Мать», на-
гражденный на-днях орденом «Трудо-
вое Красное Знамя», П. А. Заломов
со своей женой, учительницей, орде-
ноносцем Ж, 3, Заломовой.
Фотоклише ТАСС
В «ПЕНАТАХ»
□
Из походного
блокнота -
□
Машина медленно двигалась по шоссе*
останавливаясь у каждого домика:
— Не здесь ли?
Конный раз’езд поравнялся с автомоби-
лем. Один из красноармейцев спросил:
— На дачу художника Репина? Подаль-
ше она будет, вон там, — видите, дере-
вянные ворота...
На воротах надпись: «Ценаты».
Сколько воспоминаний людей искусства,
литературы и науки связаны с этим, ок-
руженным высокими соснами, домом.
Скоро выйдет в свет биографическая
повесть о гениальном ученом и пламенном
патриоте — академике Иване Павлове.
В ней, между прочим, приводится беседа
великого ученого с великим художником.
Она происходила здесь, в «Пенатах», не-
задолго до смерти Репина.
— Вам, наверное, Илья Ефимович, тя-
жело, — сказал И. П. Павлов, — очень
тяжело... Вдали от родины, от своей ма-
стерской, от друзей...
Репин ответил:
— Умру и не увижу ее, не похожу по
ее земле, не увижу ее людей... Это страш-
но! Я закрываю глаза, когда мне страш-
но, и я забываю, где я, и тогда ине ка-
жется, что это только на несколько дней
я приехал сюда, проведу лето и вернусь
домой...
Репин задумчиво смотрел на тянувшие-
ся к небу сосны, на чудесный северный
пейзаж. И тосковал. Он тосковал по своей
родине, мечтал вно'вь вступить на ее
землю, он хотел хотя бы умереть на род-
ной земле.
Вспоминая отчизну, художник набросал
карандашом чудесный рисунок: русские
березы, деревенскую избу... «Родина, ро-
дина...» — приписал Репин на рисунке,
оставшемся на столе художника, около
портрета академика Павлова.
Белофинские провокаторы, изощрявшие-
ся в бесстыдной антисоветской клевете,
помешали Репину вернуться в Советский
Союз. Он умер в Финляндии, в «Пена-
тах», и похоронен в саду, который окру-
жает дачу.
У могилы художника стоят несколько
пограничников, охраняющих сейчас «Пе-
наты». К венку из зеленых сосновых ве-
ток, возложенных на могилу красноармей-
цами, присоединяется еще один такой же
венок: от советских журналистов.
В «Пенатах» сохранились незакончен-
ные картины, эскизы и этюды ' Репина.
Сохранились и рукописи художника, об-
ширная переписка, ряд документой.* Надо
сказать, что только стремительный натиск
частей Красной Армии, заставивших бело-
финские банды в панике бежать из Ку-
оккала, помешал уничтожению всех этих
историко-мемориальных ценностей. Варва-
ры-шюцкористы успели лишь поджечь со-
лому вокруг дома, но пожар был, поту-
шен подоспевшими красноармейцами. Рас-
сказывают, что среди них был талантли-
вый художник-красноармеец Семенов, ав-
тор картины «На родине Репина». Оа к
нашел «Пенаты» и организовал тушение
пожара.
Сразу же по занятии Куоккала коман-
дование части обеспечило охрану дачи
Репина. Когда часть пошла дальше, у до-
ма Репина был оставлен караул.
В нерушимости останется теперь репин-
ский дом-музей в Куоккала, на освобож-
денной земле Финляндской народной Dec*
публики.
и Б’ РЕСТ
Карельский перешеек. Спец. коде. «Ли-
тературной газеты».
ПИСАТЕЛИ-КАНДИДАТЫ В ДЕПУТАТЫ СОВЕТОВ
Всеволод Иванов
Товарищ Сталии назвал писателей на-
шей страны «инженерами человеческих
душ». В этом глубокая правда, этим оп-
ределяются взаимоотношения народа и на-
ших художников слова. Писателю особен-
но хорошо знакома. понжгна жизнь каж-
дого из нас, наши думы, мечты, стремле-
ния. Нередко писатели советской страны
являются властителями напйдх дум.
Всеволод Вячеславович Иванов на заре
нашей эпохи безыменным юношей прие-
хал в Петроград к Алексею Максимовичу
Горькому и дал ему рукописи своих пер-
вых рассказов. К великому пролетарскому
писателю Всеволод Иванов явился, пройдя
уже трудную жизненную школу. Сын
учителя. он и сам работал в области на-
родного образования, затем был циркачом,
газетчиком, исходил и из’ездил многие об-
ласти и районы, приглядывался к жизни
самых разнообразных людей нашей вели-
кой страны. Горький советовал каждому
начинающему писателю учиться у жизни.
Всеволод Иванов выполнил этот завет. Из
трудной жизненной школы он вышел обо-
гашенным жизненным опытом и любовью
к человеку.
Произведения . Всеволода Иванова пол-
ны веры в человека. В великолепных
«Партизанских рассказах» показаны про-
стые, бесхитростные сыновья народа, соб-
ственной рукой задаоенывающие для всего
народа право строить вольную социали-
стическую жизнь. В «Бронепоезде» Все-
волод Иванов затронул тему интернацио-
нального братства народов. Смелые, борю-
щиеся, честные советские люди — вот
герои многочисленных рассказов, пове-
стей. романов и пьес Вс. Иванова.
Всеволод Иванов — один из крупней-
ших мастеров советской литературы. Сло-
во его исключительно образно, оно как бы
насыщено и цветом, и светом, и красоч-
ностью, и своеобразной музыкальностью.
Художник, который владеет искусством про-
никновения в человеческую психологию,
Всеволод Иванов является одновременно
одним из самых трудолюбивых и работо-
способных писателей. Пи одна область
жизни нашего народа — гражданская
война, социалпстичеокое строительство,
быт людей далекого «захолустья» и та-
ких подлинных героев нашего народа, как
Пархоменко, не осталась вне поля зре-
ния писателя.
Рассказы Всеволода Иванова «Дптё»,
«Как создаются курганы» и многие дру-
гие читаются и запоминаются, как тур-
геневские стихотворения в прозе.
Всеволод Иванов никогда не забывает
о том, что источником писательского
Микола
Бажан
И в Москве, и в Минске, и в Тбили-
си приходилось нам слышать дружеские
вопросы: «А где сейчас Микола?», «А
что делает сейчас Микола?», «А скоро
ли у нас будет Микола?» Микола, Нико-
лай — имя не редкое на Украине. Все
же было каждый раз ясно, что речь идет
о Миколе Платоновиче Бажане,
С уважением и нежностью говорят о
нем сталевары и хлеборобы, поэты и ин-
женеры в нашей стране.
Микола Бажан — един из культур-
нейших наших поэтов. Оп никогда не
скользил по поверхности явлений. Он ни-
когда не шел по линии наименьшего со-
противления. Примитивизм органически
ДОСТОЙНЫЕ СЫНЫ
вдохновения является жизнь. Он и сейчас,
будучи известным: советским писателем с
мировым именем, продолжает свое учени-
чество у жизни, у разных людей нашей
страны.
Вот почему мы, избиратели Октябрьско-
го района, считаем, что талантливый со-
ветский писатель, умеющий так тонко и
глубоко понимать и чувствовать жизнь
человека, сможет наилучпгим образом бо-
роться в качестве депутата Московского
городского совета за, наши интересы и
нужды. В стране социализма нет профес-
сиональных депутатов, как в парламентах
капиталистических стран. У нас народное
доверие и воля избирателей призывают к
жшолнению депутатских обязанностей до-
стойнейших людей всех профессий. Сы-
новья кухарок у нас заседают в наших
выборных органах наряду с крупными
учепыми. вожатые трамвая — наряду с
народными артистами, красноармейцы —
вместе с писателями.
Мы уверены', что писатель Всеволод
Иване® с честью оправдает доверие своих
избирателей, как он оправдал веру Чита-
телей Советской страны в его талант..
А. П. ТОДОРОВА,
преподавательница литературы 214-й
школы Октябрьского района.
г. Москва.
Мария Миронец
Цвгге ж!нка, як калина, рясниии
квиками.
Пишаеться батыпвщина oboimh
жшкаии.
Было их немало в глубинах нашего на-
рода — талантливых женщин, ярких по-
этесс. Это они создавали прекрасные на-
родные песпп, выпивая в словах свою
боль и горе, любовь и надежду, гнев и воз-
мущение. Народ шлифовал, оттачивал и
проносил через столетня песни своих поэ-
тов как свое духовное богатство. _ которое
делало жизнь хоть немного похожей па че-
ловеческую, а поэты его умирали где-ни-
будь на чужом поле, в нетопленной избе,
в нужде, безыменные, забытые.
Не такая ли судьба ждала и нашу поэ-
тессу Марию Павловну Миронец. малогра-
мотную дочь бедняка, распевавшую с по-
дружками на кулацком огороде свои пер-
вые стих и-неси и? Поэтической сутью сво-
ей опа вырастает непосредственно из глу-
бин устного народного творчества. Начав
свой творческий путь по традициям тех
безыменных поэтов, опа должна была раз-
делить и их долю, но большевики круто
повернули историю, и сегодня Мария Ми-
ронец, колхозница-поэтесса, орденоносец,
имеет все возможности воспевать радост-
ную жизнь своего народа, славить свою
социалистическую родину и имя того, кто
ведет трудящихся к счастью.
Стихи Марии Миронеп пересыпаны ли-
рическими. автобиографическими мотивами,
но даже эта автобиографическая в узком
смысле слова лирика звучит, как песни,
как поэтические обобщения, — так типич-
на для украинской крестьянки, в прошлом
беднячки, биография поэтессы.
Родилась и вырастала Мария в село
Велика Дымерка, где, как и в каждом ук-
раинском соле, были и цветущие садики у
хат, и ясное небо, п прекрасные весны, и
горькая жизнь. Семья отца состояла из
восьми душ, а чем больше семья, тем
меньше радости, — тако® был бедняцкий
закон жизни, и радости Мария в детстве
и юности не знала.
Девушку-запевалу знали и любили в
селе- Сама малограмотная, она слыла гра-
мотейкой среди молодежи. Солдатки при-
ходили к ней с письмами мужей с фронтов
империалистической войны — прочитать,
ответить. Мария читала корявые строчки,
задумывалась, слушая диктовку о нужде
и горе в оставленных на произвол судь-
бы семьях. И ей хотелось писать стиха-
ми.
Творчество Марии Миронец всегда выра-
жало мысли и чувства народа. Направляя
острие своей песни всегда против врагов
трудящихся, поэтесса уже в эпоху граж-
данской войны воспевала Великую рево-
люцию, Красную Армию, большевистские
победы. Ее стихотворение «Колыскова»,
нами сапное еше в 1919 году, свидетельст-
вует о ее политических настроениях.
Лкш. л юл!, сину, спати —
Ми з тобою сам! в хат!.
Сам! в хат!, в чист!м пол!,
У Дентона в неволь
...Гости, сипу, мое сошде
Колись будет комсомольцем-
Не родився на сдот даром —
Будет, окну, комунаром.
Об этом же свидетельствует и ее гнев-
ный ответ деникинскому генералу, кото-
рый. прослышав от односельчан Марин
Павловны о ее таланте, снизошел до ми-
лостивого разговора с крестьянкой-поэтес-
сой.
Чуткая к новому, Мария Миронец отзы-
вается своим поэтическим словом на каж-
дое явление пашей общественной жизни.
С неподдельной искренностью воспевает она
достижения социалистического общества п
победы Красной Армии, расцвет колхозной
деревни и рост советской женщины; с
большой теплотой и любовью славит ком-
мунистическую партию и ее мудрого вож-
дя.
В начале 1938 года на Украине вышла
первая книжка стихов Марии Миропец
«Цвете ж!нка як калина», высоко оце-
ненная всей украинской печатью и газе-
той «Правда». Скоро выйдет вторая книж-
ка М. Миронеп в Гослитиздате Украины, а
также — на русском языке — в Москве.
Читатель тепло отозвался па стпхи-
песпи поэтессы-колхозницы. Со всех кон-
цов родины. от незнакомых, но близких
людей на имя Марии Миронеп пошли
письма. Па колхозном собрании, па плену-
ме сельсовета, просто в кругу односель-
чан, — всегда просят Марию Павловну
почитать стихи. И Мария Павловна чита
ет. Парод любит своих певцов, их устами
он выражает свою волю, чувства и мыс-
ли.
Вот почему колхозники Броварской ар-
тели им. Ильича с радостью выдвинули
Мэрию Павловну Миропец кандидатом в
депутаты районного и поселкового советов
депутатов трудящихся-
А. КУНДЗИЧ
МУРЗАГАЛИ ДАРИ БАЕВ
Предвыборное собрание писателей Кара-
Калпакии выдвинуло кандидатом в депу-
таты Турткульского городского совета но
15-му избирательно^ округу поэта Мур-
загзли Дарпбаева.
Выступившие на этом собрании пита-
тели Мамраев и Давкаваев рассказали о
Дарибаеве как о талантливом драма/пшго.
сумевшем обогатить своими произведения-
ми молодой кара-калпакский театр, авто-
ра многих поэтических произведений, хо-
рошо знакомых кар а- кали аксиому народу.
Начинающие писатели могут многое
рассказать о той большой помощи, кото-
рую оказывал п окалывает им М. Дари-
баев — бывший батрак, ставший при со-
ветской власти учителем, а последние годы
показавший себя талантливым литерато-
ром.
чужд этому человеку. Творчество Бажана
вызывает у читателя сложные чувства
и будит живую мысль.
Поэзия Бажана — поэзия сложная,
поэзия глубокая. Это — поэзия подлинно
советская, подлинно большевистская.
Стихи Миколы Бажана выделяются
монументальностью формы, философскою
насыщенностью, мужественным эпиче-
ским дыханием.
...О земле, стомовна моя!
Я чую, як та встает,
Я чую, як ти !деш.
Я чую — приходит ти.
Бажан прошел сложный путь творче-
ского развития. В короткой заметке не
скажешь об этом пути. Но ясно одно —
это путь все большего и большего проник-
новения в нашу изумительную советскую
действительность, в ее героизм, в ее
правду. Поэма о пламенном Кирове —
лучшее подтверждение нашей мысли.
Когда видишь и слышишь Миколу Ба-
жана выступающим на собрании, неволь-
но любуешься его изящной сдержан-
ностью; за нею кроется глубокая страсть,
страсть человека, который будущее ощу-
щает остро и ярко в нашей современно-
сти.
Микола Бажан любит свой народ, его
музыку, его песню, его труд, его героизм.
Как подлинного гражданина Страны
Советов, Николая Платоновича глубоко
волнуют судьбы всех народов СССР, Это-
го поэта называют шутя представителем
Грузии в украинской поэзии. С таким
же правом можно назвать его предста-
вителем Украины в поэзии грузинской.
С таким же основанием можно и следует
сказать, что всюду и всегда Николай
Платонович является честным и стойким
бойцом за чистоту и высоту нашей куль-
туры, национальной по форме и социа-
листической по содержанию.
Бажан выдвинут киевской обществен-
ностью как кандидат в депутаты -обла-
стного совета. Мы убеждены, что выбор
этот правилен.
М. РЫЛЬСКИЙ, В. ОХРЕМЕНКО,
И. ФЕФЕР.
Буду верным
слугой народа
В теплой дружеской обстановке прошла
встреча избирателей со своим кандидатом
в депутаты Тбилисского городского совета
— председателем правления союза совет-
ских писателей Грузии, поэтом-ордспонос-
цем Ирактием Абашидзе. Па встрече ппи-
сутствовало около 500 человек.
Слово берет критик Вано Цулукидзе —
доверенное лило по 379-му избирательно-
му округу.
— Наш кандидат — Ираклий Висса-
рионович Абашидзе, — говорит он, —
один ив одаренных поэтов Советской Гру-
зии. В своем творчестве он ярко отобра-
жает многогранную жизнь пашей страны,
ее замечательных людей. Его произведе-
ния проникнуты чувством любви и пре-
данности партии Ленина—Сталина, вели-
кому Сталину. Писательский коллектив
единодушно выдвинул тов. Абашидзе кан-
дидатом в депутаты Тбилисского городско-
го совета.
Под громкие аплодисменты присутст-
вующих тов. Цулукидзе читает отрывок
из стихотворения то®. Абашидзе «Голо-
сую», написанного поэтом ко дню выбо-
ров в Верховный Совет СССР.
Где ещз так счастливы просторы,
Где еше так голоса гудят?
Я живу в том округе, в котором
Голосуют нынче за вождя.
Этот округ — мир весь, вся природа,
Небо. суша. море, глубина.
Этот округ — весь Союз народов.
Вся моя советс-ка-я стропа!
На трибуне — Ираклий Абашидзе. Оп
горячо благодарит избирателей за ока-
занное ему высокое доверие.
— Это доверие, — говорит он, — обя-
зывает меня работать еще лучше, созда-
вать такие произведения. которые бы еше
ярче отображали великие победы пашей
соццалжтпческой родины, счастливую и
радостную жизнь советского народа. Бу-
ду преданным слугой народа!
БЕЛОРУССКОГО НАРОДА
Писатели Советской Белоруссии — ак-
тивные участники избирательной кампа-
нии. Большая группа писателей работает
иа избирательном участке в районе Сверд-
ловской улицы г. Минска, знакомя изби-
рателей с Положением о выборах, устраи-
вая для них литературные беседы и ве-
чера.
От писателей в областной, городской и
районный советы Минска выдвинута нема-
лая группа людей, достойных народного
избрания.
В областной совет баллотируется Якуб
Колас (Константин Мицкевич), имя кото-
рого известно далеко за пределами Совет-
ской Белоруссии. Народный поэт, писа-
тель. драматург, вице-президент Академии
паук БССР — Я. Болас является актив-
ным общественным деятелем. Вы часто
можете встретить его в красноармейской
казарме, в школе, в рабочем клубе, в
колхозной хате культуры. Стихотворения
Я. Коласа знают школьники, колхозники,
красноармейцы. Большой художественный
мастер, он крепко дружит с молодежью,
поощряет ее начинания, учит- Недавно
Я. Болас пришел на встречу со своими
избирателями, рассказал им о себе, прочел
новые стихи о сентябрьских днях 1939
года. Затем выступали избиратели самых
различных возрастов, специальностей, и
голос их был единодушен:
— Якуб Колас, мастер поэтического
слова, вполне достоин нашего избрания.
В Минский столичный городской совет
от писателей баллотируются несколько че-
Письмо из Минска
лове®. Кандидатами выдвинуты народный
поэт Советской Белоруссии Янка Купала
(Пван Луцевич), чье имя, чьи стихи так
же популярны, как и Якуба Коласа. Они
вместе начинали свою литературную дея-
тельность и как. один, так и другой чест-
но служат своему народу уже в течение
многих лет. Янка Купала — белорус-
ский академик, прекрасный переводчик,
неутомимый поэт — и сейчас, на трид-
цать пятом году своей литературной дея-
тельности, пишет свежо, богато. Песни
Купалы поет весь белорусский народ.
Как и Я. Колас, Я. Купала награжден
правительством орденом Ленина.
Баллотируется в Минский городской со-
вет темпераментный писатель, автор заме-
чательных повествований о гражданской
войне, орденоносец Михаил Тихонович
Лыньков. Коммунист-большевик Лывьков
долгое время работал в бобруйской газете.
«Коммунист», который редактировал тов.
Линьков, был притягательным центром для
литературной молодежи не только Бобруй-
щины. При газете выходило литературное
приложение «Весна». Большим другом мо-
лодежи остался Лыпьков и сейчас—при-
знанный .писатель, редактор журнала
«Полымя», председатель правления союза
советских писателей БССР. Лыньков —
автор первых белорусских романов, заме-
чательный новеллист, любимый писатель
белорусской школьной детворы. Его Мй-
колка из повести «Миколка-партизан» стал
синонимом храбрости, и нередко из уст
детей па вопрос, кем ты хочешь быть?—
вы услышите гордый ответ:
— Миколкой-партизаном...
Недавно М. Лыньков редактировал фрон-
товую газету.
В качестве кандидатов в депутаты го-
родского совета трудящихся выдвинуты
писатели: орденоносец Змитрок Бядуля
(Самуил Плавник) — романист, поэт,
автор замечательной повести «Соловей»,
послужившей основой для создания пер-
вого белорусского балета; еврейский пи-
сатель Ури Финкель, выпустивший не-
давно две монографии о Менделе-Мойхер-
Сфориме и Шолом-Алейхеме- Ури Фин-
кель — писатель-исследователь, прекрас-
ный знаток еврейской литературы: он зна-
комит с ней широкие массы еврейских,
белорусских и русских читателей.
В Сталинский райсовет Минска open
других баллотируется Кузьма Черный (Ро-
манович) — писатель и драматург, боль-
шой мастер слова.
Среди кандидатов в депутаты наряду в
писателями можно встретить знакомые
имена артистов, композиторов, художни-
ков БССР. Страна высоко ценит свои та-
ланты. Советский народ любит людей ли-
тературы, искусства и с гордостью вы-
двигает их в руководящие местные орга-
ны депутатов трудящихся.
Он единодушно будет голосовать за них.-
Е. САДОВСКИЙ
г. Минск.
В теплый августовский день меня пове-
ли в церковно-приходскую школу. Огром-
ный пустырь, ветхая церковь на краю
Дворянской улицы и несколько древних
особнячков — в них жили отставные чи-
новники— все это наводило уныние. Пу-
гала неизвестность. Высокий, чуть суту-
лый человек в сюртуке посмотрел на меня
сквозь очки и строго произнес:
—• Ну-с!
Мы подали прошение.
Человек, сказавший «ну-с», был инс-
пектор школы и ее единственный учи-
тель. Я его боялся. Большие мохнатые
брови делали глубоко сидящие глаза его
еще строже/ Он мне долго казался стро-
гим, и лишь случай убедил меня в том,
что он добрейшей души человек. 0 умни-
ца. Впоследствии мы с ним сдружились.
Много лет спустя я узнал, что он печатал
лирические стихи в «Губернских ведомо-
стях». Я всегда о благодарностью вспо-
минаю об этом человеке, зародившем во
мне неистребимую жажду знания.
Когда я встретился с К. А. Треневым,
я произнес про себя — «учитель».
И действительно, Тренев был учителем.
Снова на меня посмотрели глубокие ум-
ные глаза. Снова я увидел суровые мох-
натые брови, и мне показалось, что я
опять услышу — «ну-с»,
Но мне уже было не восемь, а трид-
цать лет, и я понимал, что внешняя
строгость, суровость еще ничего не озна-
чают.
Тренев внешне кажется сухим, несколь-
ко суровым. Но в его руке нет учитель-
ской указки. Этим человеком движет лишь
одно чувство; огромная любовь к совет-
ским людям.
Па столе лежат книги. Вот пожелтев-
шие листья старого, изданного до рево-
люции сборника, в котором напечатаны
семь первых рассказов Тренева; «Влады-
ка», «В станице». «Шесть недель», «Лю-
бовь Бориса Николаевича», «Затерянная
криница». «На ярмарке» л «Самсон Дле-
чик».
Прочитываешь эти страницы и ду-
маешь: вот «владыка»-архиерей, человек,
что и говорить, чуждый нам, а су-
мел Тренев вывести большой характер,
показать, что задавило, убило этого чело-
века.
Читаешь другую книгу рассказов Тре-
нева, изданную недавно «Советским пи-
сателем», видишь всю старую батрацкую
нужду, разношерстный мелкий люд, «ино-
городних». искавших па Допу7 хлеба и
пристанища.
Пейзажи — прозрачные, ясные, мяг-
кие. Не лирические левитановские пейза-
жи. В пейзажах Тренева много полыни,
горечи. Люди полили землю потом, кровью.
Видишь героев Тренева. Их слова ясные
и емкие, полные смысла. Они говорят о
главном — о смысле жпзпп: для чего
живешь, куда идешь и как найти выход
из нужды, из тупика.
Слова Трепова об’емпы. В них много
смысла, и они способны расширяться, как
пейзаж Тренева способен уйти в даль, в
перспективу, к горизонту.
Когда думаешь о Треневе, не видишь
перед собой только бывшего учителя гим-
назии, только прозаика, только драматур-
га. только общественного деятеля. Видишь
перед собой большого человека с горячим
сердцем, с глубокими мыслями.
Понять зло мира нельзя только умом.
Его нельзя попять без сердца.
К. А. Тренев пришел к социализму не
от теории, а от жизненной практики.
Этот человек много пережил, иного видел,
много работал. В старину говорили —
«мыкал горе». Да, Тренев мыкал горе. П
то. что ему удалось попасть после церков-
но-приходского училища в окружное, и то,
что он кочевал из земледельческого учи-
лища в духовную семинарию с «греческим
и латынью» и затем опять-таки в выс-
шую агрономическую школу. — вое это
не метанье, не бесцельные поиски. Тре-
нев всегда доискивался основного: ради
чего стоит жить, ради чего работать, ради
кого творить? Он еще в молодости выяс-
нил этот вопрос для себя: ради челове-
ка.
Этот ответ привел его к социализму.
Я не вижу ничего удивительного в том,
что малоизвестный писатель и учитель
гимназии Тренев после революции стал
одним из наиболее прославленных, ува-
жаемых и любимых драматургов. Тренев
был всегда талантлив. Но этот талант
полностью обнаружила революция. Было
бы удивительно другое — если б талант
Тренева не расцвел после революции. Тре-
нев не мог не писать для парода. «Пуга-
чевщина» — это драматическая поэма о
народной революционной стихии. «Любовь
Яровая» — это драма о людях, с разных
концов и разными путями идущих к со-
циализму и борющихся за новый мир про-
тив своих вчерашних друзей, родственни-
ков, самых близких людей.
В «Любови Яровой» Трене® полностью
раскрыл свое сердце, теплое, мужествен-
ное, искреннее сердце большого человека
и писателя.
И вот далеко уже не молодой человек
(в прошлом году мы праздновали его 60-
летие) творит молодо, неустанно, беспо-
койно.
Многие считают Тренева «беспокойным
человеком». Да. Это так. Он сам покое
на любит и другим покоя не дает. Этому
надо радоваться. Он не любит недоделан-
ности, фальши, верхоглядства. 0 себе ов
как-то сказал: «Изображаю только то. что
хорошо знаю». Этого же он требует от
писателей.
Мы часто повторяем слова: «мастер
прозы, мастер драмы». Но ведь мастер —
это не просто уменье, это не просто зна-
ние, это не просто совершенное знание.
Для писателя мастерство немыслимо без
огромного чувства, без любви, без тоски
по совершенному. Любовь и тоска эти рож-
дают мастерство. У Тренева эта тоска
есть. За это мы любим и Любовь Яро-
вую. Советскую, русскую героиню Тренев
наделил своим сердцем. И свою кровь он
отдал также комиссару Кошкину, матросу
Шванде и профессору Горностаеву.
Крови молодой, горячей, чистой у Тре-
нева много, и он вливает ее в нашу мо-
лодую советскую литературу. Надо удив-
ляться тому, как Тренев успевает помочь
многочисленным организациям. П постое
перечисление того, что он делает, заняло
бы много места. Член правления союза
советских писателей, председатель секпил
драматургов, группкома драматургов, пред-
седатель жюри закрытого конкурса на
киносценарий, председатель жюри всесо-
юзного конкурса одноактных пьес, работа
в Комитете по делам искусств (член худо-
жественного совета), работа в издательст-
вах и редколлегиях — все это отнимает
иного времени у Тренева.
Но никто никогда не слыхал, чтобы
Тренев чего-то недоделал или сделал пло-
хо.
В этом смысле он продолжает славные
традиции Горького. традиции передовой
русской литературы.
В яркий майский день в Ялте, высоко
на горе, Тренев несколькими словами ска-
зал мне в этом году о Чехове то, чего Я
не прочел во многих книгах. Трене® мне
сказал, за что он любит Чехова.
Мы все: его читатели, помощники,
друзья, горатпики по перу, можем сказать
Треневу его же словами о Чехове:
«Мы вас любим за то. что в вас бьется
большое мужественное сердце, за то, что
вы полны любви к нашему великому на-
роду, к новому человеку, к новой жизни.
И им отдаете вы весь свой большой
талант».
ИОГАНН АЛЬТМАН
В НАРКОМИНДЕЛЕ
Народный Комиссариат Иностранных
Дел довел то сведения посольств и миссий
в Москве, что, согласно желанию, выра-
женному Правительством Демократической
Финляндской Республики, с 8 декабря с. г.
об’явлены блокированными побережье
Финляндии и прилегающие к пому воды
от устья реки Торнио на севере Ботниче-
ского залива до меридиана 23°50' восточ-
ной долготы на Финском заливе.
Указанная морская полоса с 9-го де-
кабря сего года об’явлена опасной для
плавания зоной. Судам, пренебрегающим
этим предупреждением, не гарантируется
безопасность плавания в этой зоне.
Эти мероприятия не затрагивают Алалп-
ского архипелага, поскольку он или его
воды не будут, прямо или косвенно, ис-
пользованы кем-либо в целях, имеющих
отношение к военным операциям протии
Финляндской Демократической Республику
и ее Народного Правительству
Литературная газета
2 — № 68
E. РОГИНСКИЙ
ЛИТЕРАТУРНЫЙ РОСТОВ
I
«Зрелые» и «начинающие»
Мощный мастер Эмиль Золя начал с
(анемичных подражаний Альфреду Мюссе.
Далеко не фазу обретают художники свой
особенный голос. Не сразу постигают они
закон экономии деталей — важнейшее
условие художественной выразительности
я убедительности. Постепенно завоевыва-
ется умение говорить именно теми слова-
ми, которые нужны.
Если этого нет, то нельзя говорить о
творческой зрелости художника. Начина-
ющим писателем можно оставаться всю
жизнь. Возраст значения не имеет. Коли-
чество нжисаиаого ничего не определяет.
В альманахе куйбышевского отделения
ОСН «Волжская новь» учрежден специ-
альный «отдел начинающих». Видимо, по
мнению редакции, произведения, напеча-
танные в этом разделе, нуждаются в осо-
бо снисходительном отношении к ним.
Ангоры произведений, напечатанных в ос-
новном художественном разделе альмана-
ха, очевидно, настолько опытны и худо-
жественно зрелы, что не нуждаются в
скидках и «амнистиях». Разделение это
не очень целесообразно. Иные зрелые
куйбышевцы пишут неважно, а начина-
ющие во многом обгоняют их. Им не нуж-
на скидка.
Очень характерно, что наиболее силь-
ными вещами этого номера альманаха
оказываются воспоминания, т. е. материал,
лично 'воспринятый и 'пережитый. Биогра-
фии советских людей, особенно старшего
поколения их, всегда значительны. Горь-
кий хорошо знал это, и благодаря ему в
нашей литературе много интересвешних
рассказов о прошлом, написанных совре-
менниками, но не писателями по своей
профессии.
И, конечно же, у Горького учился вспо-
минать свое детство Н. Тиханов. В его
повести «Перед рассветом» многое подку-
пает. Н. Тиханов написал очень теплую
повесть. -Она бесфабульна, но разроз-
ненные эпизоды-воспоминания сделаны
крепко и запоминаются.
Н. Тиханов сам говорит, что воспоми-
нания его проплывают в его сознании
подобно череде облаков. Это не очень хо-
рошо, ибо единый план необходим и в ав-
тобиографическом жаире. Временами ка-
жется, что автор использует разговорный
принцип: «А вот еще было и так...» На
тридцать девятой странице расположены,
без всяких опосредствований и переходов,
следующие* эпизоды:
1) Сказки соседки Фроси.
2) Сказки бабушки.
3) Описание игры в шар.
4) Крестьянин-убийца с добрым лицом.
5) «Прощеное воскресение».
Правда, не так уж много в повести та-
ких переуплотненных страниц, но и в
небольшом количестве они вызывают у
читателя досаду.
«Возвращение на родину» — интерес-
ный эпизод из воспоминаний П. Карева,
в прошлом солдата русского экспеди-
ционного корпуса во Франции. Это напи-
сано беспретенциозно-просто, и пото'му хо-
рошо читается.
Вас. Дедюхин в рассказе «Глубокий
дол» снова ставит проблему чувства и
долга. Великое множество произведении
написано на эту тому, и очень часто бы-
вало, что авторам удавалось изображение
одного лишь чувства или одного лишь
долга. «Личное» несомненно удалось ав-
тору. Изображение разлада в семье кол-
хозника Степана, деловой личины, за ко-
торой прячется враг народа Кожин, не-
устойчивого характера Степана, — все
это, спору нет, удалось автору. Но центр
приложения главных сил — образ кол-
хозницы Натальи — не удался. Там,
где действует Наталья, автор не показыва-
ет, а досказывает. Это путь наименьшего
сопротивления, и не однажды становится
автор на этот путь. Понадобился образ по-
мещика в рассказе, и автор, не разду-
мывая, прибегает к заезженному штам-
пу, к лубку.
«Тройка лихих густогривых коней пы-
лит по летней дороге. Кованный железом
«Волжская новь». Литературно-художе-
ственный альманах куйбышевского отделе-
ния ССП. Книга VII. Куйбышевское изда-
тельство, 1939 г.
тарантас гремит и позванивает. В таран-
тасе барин в чесучовом пиджаке и широ-
кополой шляпе. Усы у барина — плети,
глаза — ястребы, а в руках нагайка,
шелком витая».
Очень слаб рассказ В. Алферова-Волжа-
нина «Дисциплина». Говорить о трудовом
воспитании колхозника и не показывать
это воспитание — значит не решить за-
дачи, которая перед тобой поставлена.
В. Алферов уклонился от решения задачи
и пошел обходным путем. Но потому, что
не способен, но потому* что малоопытен.
Все вышеперечисленные прозаики в
«отдел начинающих» не входят.
Стихов в альманахе много. Они подра-
жательны и похожи ®уг на друга. Анд-
рей Петтоки опубликовал «Вступление к
поэме «Тарас Шевченко». На стихотворе-
нии чувствуется, помимо шевченковского,
еще и отраженное влияние «Думы про
Опанаса» Багрицкого.
По степи тропой песчаной
Ветерок блуждает.
Высоко нац головою
Солнце в небе тает.
Но в стихотворении А. Петтожи пет
лишних или неверно употребляемых слов.
А ведь этим ученическим грехам страда-
ют почти все остальные стихи альмана-
ха. Удручающе действует влияние есенин-
ской метрики при неуклюжих и неумест-
ных словах.
У П. Волкодаева:
Нет тебе ни радости, ни просто
Запаха черемухи в саду.
Филины кричали на погосте,
Черную пророчили беду.
Или:
Я люблю зеленый шелест поля
И дождей 'Весенних благодать.
Как смогу я, чтоб врагу позволить
Родину разграбить и продать.
В конце П. Волкодаев называет свой
стих «возмужалым». Очень жаль, что
редакция не сочла нужным опровергнуть
это.
Есенину подражает и Нина Кан:
Облетает черемухи куст,
Отцветает весенняя свежесть...
Есть и в радости тихая грусть.
Есть и в грусти глубокая нежность.
Есенину подражает и Н. Жоголев:
Как-то вдруг
Почернели дороги.
Лишь вчера
Хрустко искрился снег,
А сегодня —
Вода на пороге,
И в окне —
Стук извозных телег.
Лишь одно стихотворение С. Туленкова
«Ушица» свежо и не режет слух. Никто
из упомянутых выше поэтов не занесен в
« отдел начинающих ».
Что же пишут начинающие?
«Северные новеллы» Б. Черных миниа-
тюрны и выразительны. Новелла «Необык-
новенная операция» захватывает читателя
драматизмом положений.
Рассказ А. Боронина «Подвиг» о само-
отверженности мальчика-пастуха, спасше-
го 'рабочий отряд от белогвардейцев, сде-
лан несколько наивно, ио качественно не
уступает рассказу Дедюхина и в особен-
ности Алфе.рова-'Волжанина..
Таким Образом, начинающие куйбышев-
ские писатели не нуждаются в «страхо-
вой» рубрике', которой снабдила их про-
изведения редакция альманаха.
Те же, кто под этой рубрикой не зна-
чатся, в большинстве своем из стадии
ученичества и подражания еще не вышли.
Особенно это' чувствуется у поэтов. За
«гегемонию» есенинской метрики, за без-
грамотность, за нежелание поэтов всерьез
учиться должны отвечать редакторы аль-
манаха и московские писатели, выделен-
ные для руководства куйбышевцами.
В отделе критики напечатана интерес-
ная статья доцента Метченко о поэме
В. Маяковского «Человек». Видна добро-
совестность в работе П. Бейсова о кре-
постных поэтах. Интересен историко-крае-
ведческий очерк А. Шефер «Уездная Са-
мара».
‘ Хорошо сделала редакция, вновь опубли.
ковав малоизвестные страницы Горького
— его юношеские фельетоны в «Самар-
ской газете».
Лето 1939 года, против обыкновения,
вместо затишья принесло писателям Ро-
стова много свежих, разнообразных впе-
чатлений, тех неожиданных восприятий,
которые получает человек от путешествия
по новым, неезженным местам. Для боль-
шинства из нас лето прошло в интерес-
ных поездках по Советскому Союзу —
Украине, Грузии, Армении, Северному
краю, Кавказу. И зима застала нас не за
столом заседаний в союзе писателей, а за
собственными письменными столами. Мы
спешили записать свои впечатления или
окончить прерванные работы. Писатели
были заняты своими рукописями.
Сейчас появились на свет: первая часть
нового романа Г. Шолохова-Синявского
«Далекие огни», которая будет печататься
в альманахе «Литературный Ростов», вто-
рая часть «Повести о детстве» М. Шти-
тельмана. Это талантливое произведение—
самое значительное событие в нашей ли-
тературной жизни. Повесть положительно
оценена М. А. Шолоховым, Ф. И. Панфе-
ровым и другими писателями.
Повесть П. Кофанова «Ковер-самолет»,
напечатанная в альманахе, одобрена кри-
тикой. Вышла в свет и его «Юность Пану-
ки» — лирическое произведение, тепло
встреченное читателем. Сейчас П. Кофанов
работает над романом о С. М. Кирове
«Большой кунак».
Впервые в качестве прозаика выступил
в этом году с повестью «В горах Кавказа»
поэт А. Оленич-Гнененко. Она посвящает-
ся майкопскому заповеднику. Повесть ув-
лекает читателя своеобразием описаний,
красотой пейзажа, богатством познаватель-
ного материала.
П. Яковлев, автор очень популярной у
нас повести для детей «Первый ученик»,
написал роман о первых комсомольцах
Кубани «Девушка о хутора», выпускаемый
ростовским и краснодарским издательства-
ми, и пьесу «После звонка» — о том. как
живут советские школьники вне школы.
Интересные, умные и острые по теме
рассказы напечатал в альманахе М. Нику-
лин.
Много ц плодотворно работают и поэты.
А. Сафронов, автор нескольких попу-
лярных песен, написал ряд новых стихов.
Ашот Гарнакарьян, выпустивший вторую
книгу преимущественно лирических сти-
хов «На родной земле», провел в этом го-
ду несколько месяцев в Армении, где пе-
реводил молодых армянских поэтов
А. Шираза, Г. Борьяна, М. Маркарьяна,
М. Хероньяна. Новые книги стихов под-
готовили поэты В. Жак и Гр. Гридов.
Ростовские поэты вообще много и охот-
но занимаются переводами. Года четыре
назад в Ростов приехал грузинский поэт
В. Дарасели. В результате его содружест-
ва с поэтом В. Жаком на русском языке
появилась его поэма, посвященная леген-
дарному комдиву Киквидзе. Сейчас по
мотивам этой поэмы В. Дарасели вместе
с драматургом И. Стальским пишет пьесу
для Театра Красной Армии. К сожалению,
ростовских поэтов, много переводивших
поэтов братских республик, в частности
Шевченко, союз писателей СССР мало
привлекает к работе над переводами та-
ких поэтов, как Навои, Низами, подстроч-
ников которых мы не имеем.
8 января 1940 года исполняется 20-ле-
тие освобождения Ростова от белой
армии. Этой исторической дате посвяще-
на пьеса «Освобождение» (авторы —
А. Бусыгин, Гр. Кац и П. Яковлев).
В день годовщины она будет показана
ростовским драматическим театром им.
Горького под руководством заслуженного
артиста РСФСР 10. А. Завадского.
Это не единственная в репертуаре на-
шего театра пьеса ростовских драматур-
гов. Есть у нас постановка пьесы А. Шам.
ковича «Мальчик из местечка», написан-
ной по мотивам «Повести о детстве»
М. Штителъмана. С успехом идет у нас
пьеса Ф. Готьяна «Тигран»
Около месяца назад в Ростове состоя-
лось первое областное совещание молодых
авторов, созванное союзом писателей и
Ростиздатом, в котором приняло участие
45 писателей.
Среди молодых авторов, принимавших
участие в областном совещании, обраща-
ют на себя внимание И. Василенко,
Е. Поповкин. М. Соколов, Б. Крамаренко,
И. Марченко, В. Доломанов.
Очень хорошо, что мы, писатели, жи-
вущие на периферии, получили возмож-
ность в дни курсов-конференции приоб-
щиться к огромным богатствам столицы.
Мы надеемся, что это благотворно отра-
зится на нашем творчестве. Хочется ду-
мать, что конференция поможет сближе-
нию писателей Советского Союза.
ГРИГОРИЙ КАЦ
II
В Гослитиздате выходит третий том романа Сергеева-Ценского «Севастополь-
ская страда». На снимке: фронтиспис работы художника П. Павлинова.
НИК. МОСКВИН
МАСКИ И ТЕНИ
1.
^го увесистая книга в 570 страниц.
Издана в Ленинграде. Отпечатана на хо-
рошей бумаге. Плотный коленкоровый пе-
реплет. Два художника приложили к ней
свой труд. Н. Костров снабдил книгу ил-
люстрациями, М. Кирнарский поработал
над рисунком переплета.
Но если мы обратимся к самому рома-
ну «Горная дорога», то найдем произведе-
ние беспомощное, антихудожественное, на-
писанное приемами, давным-давно осуж-
денными.
Всем известно, что в романе должна
быть какая-то организующая идея, около
которой группируются люди, судьбы лю-
дей, события, поэтические образы и т. д.
Иначе это будет бесконтрольное и безмя-
тежное течение слов, фраз и Абзацев.
Всем известно, что если автор берет
значительное историческое событие, то от-
нюдь нельзя надеяться, что сам матери-
ал, само событие амнистирует художест-
венную беспомощность автора! Даже порт-
ные, испортив пиджак, но говорят: «А за-
то материален каков!» И они правы, ибо
материал — не их рук дело.
Всем известно, что если на любого героя
романа наклеить этикетку «плохой» или
«хороший», то этот человек уже не жилец
романа.
Всем известно, что компрометировать
своего «отрицательного героя» тем, что у
него не лицо, а «морда», не живот, а
«брюхо», а также обзывать его всякими
словами (даже если он того заслужил)
автору художественного произведения стро-
го запрещено.
Всем известно, что скука очень часто
начинается от повтора, от утомительного
однообразия. Архиереи, из этих соображе-
ний. не ели даже стерлядь каждый день!
Евг. Федоров. «Горная дорога». Гихл.
Ленинград, 1939 г.
2.
Материалом для романа «Горная дорога»
послужило партизанское движение на
Урале. Борьба с Дутовым, с белым каза-
чеством и отчасти с чехо-словаками.
Как мы уже говорили, идеи, органи-
зующей роман, у автора не было. Поэтому
не было и критерия при отборе материа-
ла. И если еще добавить, что и сюжет не
был предусмотрен, то станет ясным, что
автору ничего больше пе оставалось де-
лать, как пустить неуправляемый роман
по течению времени.
И начинается последовательное, но
бездумное списывание с жизни. В любой,
даже яркой жизни, четверг может быть
похож на пятницу. Автора это не сму-
щает: он тщательно описывает и четверг
и пятницу. Он готов присоединить сюда
такую же субботу, но его сдерживает не
чувство меры, а отсутствие исторических
документов касательно субботы.
Город Верхнегорек партизаны брали,
предположим, 15 раз. И автор его берет
15 раз (каждый раз с монотонными под-
робностями). Город Верхнегорск партизаны
оставляли, предположим, 15 раз. И автор
его оставляет 15 раз (каждый раз с моно-
тонными подробностями) и т. д.
Трудно перечесть, сколько в романе
стычек с бело-казаками, сколько раз «вы-
хлестнулась конница», сколько раз «рва-
нула артиллерия».
Но не нужно думать, что автора зани-
мают только одни военные операции. Нет,
он показывает и людей. И, на первый
взгляд, их кажется много. Но это фокус,
ибо пришли люди в роман из ярмарочно-
го балагана, где по сходной цене показы-
вали нехитрые метаморфозы.
Вот эта маска с зеленым носом и с мо-
чальными усами — сам атаман Дутов. Но
если посмотреть сбоку — белый полков-
ник Половников. Если вдеть серьгу в ухо
•— то будет белый казак Потап Дубонов.
А вот этот с ласковой улыбкой и серы-
ми глазами — большевик Озеров, руко-
водитель партизанских отрядов. Если по-
просить его покашлять, то это будет дру-
гой большевик — Чугунов, умирающий
от туберкулеза. Но если припудрить во-
лосы, получится старый большевик Кур-
ганов.
Первая маска — Дутов-Половников-
Дубонов — лязгает зубами, пьет коньяк и
проливает невинную кровь.
Вторая маска — Озеров-Чугунов-Курга-
нов — ласкает всех взором и произносит
речи.
Из нескольких примеров видно, какие
изобразительные средства в показе людей
избрал автор.
Вот красные. Они, как мы уже гово-
рили, или улыбаются, или произносят
зажигательные речи.
«Озеров протянул РУКУ и сердечно
улыбнулся»; «Малышев крутил... усы и
улыбался».
«...товарищ Курганов. Бодрый, подвиж-
ной старик с серыми глазами... Он толкал-
ся среди делегатов, его горячие слова о
земле жгли их».
«Китов... произнес... вдохновенную
речь, ...но огонь, вложенный им в простые
слова, как порох, воспламенил сердца пе-
реселенцев».
Вот белые:
«Скопец с завидущими глазами, с
водянистым брюхом напоминал удава, пе-
реваривающего добычу» или: «... почесал
волосатое брюхо», или: «...пьяные слезы
текли по небритой потной морде».
«...истекая бранью, ломился в ворота»,
«...истекая бранью, стучал нагайкой по
столу».
«Он заржал долгим утробным смехом...
сверкал глазом степного стервятника, уви-
девшего кровь»; «Он пошло, по-животно-
му, заржал», «Она бесстыдно рассмеялась
животным, волнующим смехом».
«— Небось, немало перевешали? —
икнул купец, сладострастно раздувая ноз-
дри».
Всем сестрам — по серьгам: досталось
от автора и попу, и меньшевику, и эсеру,
«...колдовал... поп Гроиогласов. Огромный,
волосатый, с конской рыжей гривой»;
«...юркий косоглазый меньшевик Копьев
пригорбился, заюлил глазами»; «Валовик
чавкнул лошадиной челюстью».
Такие вульгарные приемы противопо-
ставления двух лагерей в классовой борь-
бе дискредитируют очень важную и серь-
езную тему.
3.
Второстепенных персонажей в романе
очень много. Возникает тень, награжден-
ная фамилией, усами или (как автор лю-
бит выражаться) «мордой» — и исчезает.
Иногда тень успевает сплясать или вы-
крикнуть какой-нибудь лозунг, или
поесть пельмени, или переночевать у по-
падьи — но, бессмысленно возникнув,
она так же бессмысленно пропадает во
мгле 570 страниц.
В этом скопище маерк и теней излиш-
не было бы искать умных, мыслящих лю-
дей, интересных характеров и т. д. И по-
тому невозможно поверить автору, что та-
кие люди, как Озеров, Чугунов, Курганов,
Шугай, Буранный, могли вести за собой
партизанские массы.
Кстати, следует отметить явную глу-
пость Чугунова. При вступлении в Верх-
негорск атамана Дутова Чугунов, извест-
ный всем в городе как бывший председа-
тель горсовета, тайно, в агентурных це-
лях, поступает... личным писарем к Дуто-
ву. Его, конечно, узнают. Ну, еще бы!
Из многочисленного населения романа в
какой-то мере запоминаются три лица:
Буранный, Алексей Дубонов и дед Кавун.
Но и тут искусства нет!
Буранный—анархистствующий партизан
— запоминается только потому, что не
имеет этикетки: ни «красный» ни «бе-
лый». Читатель романа, невольно привык-
ший к этим этикеткам, замечает эту
странность. И запоминает не Буранного, а
странность.
Алексей Дубонов, наоборот, носит на
Спор продолжается
В связи с Открытым письмом
Ф. Гладкова товарищам из Радиоко-
митета СССР (см. «Литературную га-
зету» 56 от 10 октября 1939 г.)
между автором открытого письма и
профессором Д. Н, Ушаковым возни-
кла переписка.
Так как поднятые в ней вопросы
представляют общественный интерес,
мы публикуем в сокращенном виде
письма проф. Д. Н. Ушакова и писа-
теля Ф. Гладкова,
Д. Н. Ушаков—Ф. В. Гладкову
Уважаемый Федор Васильевич!
Вслед за Вашим письмом Радиокомитет
препроводил мне на консультацию Ваше
письмо дикторам, которое Вы напечатали
потом в «Литературной газете».
Относительно Мосвва-реки Вы совер-
шенно правы. Я давно собираюсь напи-
сать об этом статейку. Я коренной моск-
вич и прекрасно знаю такое произноше-
ние. Но это, как Вы удачно называете,—
«местный жаргон» (хотя бы и столичного
города, хотя бы и интересный «фольклор-
ный факт»). Интеллигенция Москвы так
не говорила, и в печати этого прежде не
было. К Вашим примерам из Лермонтова,
Тургенева, Ключевского могу прибавить
ряд других, из писателей-москвичей, напр.
Герцена. Кстати, я знаю, откуда пошло
это новшество в печати: из маленькой
книжечки Госиздата, изданной в 1927 г.
под названием «Технико-орфографические
правила» (как будто это техника! как
будто это орфография!). Всецело присое-
диняюсь и к Вашему выводу, что надо
всемерно стараться реабилитировать лите-
ратурную Форму. Дикторам нашим указано
говорить Москвы-реки и т. д.
Теперь об ударс-нии реку или реку. И
то и другое бытует в разных говорах
русского языка. Этим об’ясняется то, что,
когда диктор произносит реку, то радио-
слушатели пишут возмущенные письма, а
другие радиослушатели делают то же са-
мое, когда услышат реку.
То же — топливный; так и пронзай
сим.
Но добыча, несмотря на массу nnceii
радиослушателей, запрещено, как произ-
водственный жаргон, а не общелитера*
турное.
Мусоргский — не польская фамилия*
Мусоргские — отра^ь старинного рода
(от князей смоленских) псковских дворян
Монастыревых, носящая фамилию по про-
звищу одного из пих — Мусорга (а это
древнерусское слово, известное в форме
мусогр, возможно' из грен. мусоргос —
художник). Верно, что и сам Мусоргский
так произносил, да и сейчас в старой
музыкальной среде говорят с таким уда-
рением.
Молодежь, конечно, нельзя. Хочется ду-
мать, что это вы слышали не от наших
дикторов, а от посторонних лиц, пригла-
шаемых к микрофону.
Совершенно согласен с Вами в пункта
5 *) и в целом и в конкретных подроб-
ностях, делающих, кстати скажу, честь
Вашему языковому чутью и познаниям*
В заключение скажу о дикторах. Такие
оговорки, как «с обоих сторон» вместо с
обеих, цеха, вместо цехи и т. п., зависят
часто от того, что так стоит в тексте,
который дикторы получают за несколько
минут до выступления. Отсюда же воз-
можны ошибки в «Москва-реке».
С уважением Д. Ушаков.
Ф. В. Гладков—
Уважаемый Дмитрий Николаевич!
Считая вопрос о «Москве-реке» разре-
шенным, я однако не могу примириться с
Вашим бездоказательным утвержден сем
относительно ударения в винительном па-
деже единственного числа — реку. Сдвиг
на предлог (на реку, за реку), с лите-
ратурной точки зрения недопустим. Я слы-
шал это только в одном месте на Волге,
да и то не всякий употреблял эту форму.
Такой сдвиг должен быть несомненным п
бесспорным (на руку, за ногу). Я никог-
да не слышал, чтобы дикторы произноси-
ли «через реку» — им предписано иное
произношение.
Еак хотите, но Пушкин, Лермонтов,
Крылов (изумительные знатоки русского
языка) для меня не малые авторитеты, и
я думаю, что в работе по очищению рус-
ского литературного языка надо было бы
консультироваться и у этих творцов род-
ной речи.
По обязанности преподавателя русского
языка и литературы и методиста (работал
12 лет) и по особой любви к этой обла-
сти знаний, я изучал труды и Богоро-
дицкого, и Шахматова, и книги Черны-
шова, Шарова и др. И меня, при всей
спорности вопросов с ударениями реку,
реку, не убеждает Ваше категорическое
заявление, что употребление классиками
слова «реку» «не основание для нас от-
вергать реку». Почему же все-таки? Где
же конкретные, противостоящие доказа-
тельства? Как же тогда быть с такой не-
податливой формой произношения, как
«на Москву-реку, на кулачный бой»?
Вы не разубедили меня, дорогой Дмитрий
Николаевич, и ничего не доказали. То
же и со словами «топливный». Вы огра-
ничиваетесь одной бездоказательной фра-
зой: «так и произносим». На каком же
основании? И кто так произносит? А вот
литераторы считают, что это — ведом-
ственный жаргон, у Даля — «топливо».
Д. Н. Ушакову
но «топливо» он считает южным, мест-
ным словом. Почему же тогда «добыча»
считается нелегальным? Не поэтому ли
диктор произносит: «логовище» («лого-
вище» — поправилась!) — новоиспечен-
ный, обострилась, и т. д. У меня нако-
пился большой мартиролог бедных русских
слов.
Мусоргский — фамилия не польская,
конечно, но имеющая польскую форму. В
таких фамилиях с редчайшими исключе-
ниями ударение на предпоследнем слоге,
несмотря на различные ударения в основе
слова: «маяк — Маяковский, камень ~“
Каменский, слесарь — Слесарский, сокол
— Сокольский, остров — Островский,
мусор — Мугорский (как раньше подпи-
сывался Мусоргский). Слово — мусорга, да
еще греческое — мусоргос, туманно по
произношению, а слово «мусогр» настой-
чиво просит ударения на corp. Вам хоро-
шо известно, что Мусоргский очень любиоГ
скоморошничать, надевать различные ма-
ски и уродовать фамилии. Подписывался
же он Мусорянином.
Конечно, язык наш находится в по-
стоянном движении: он обогащается, рас-
цветает, изменяется. Но это вовсе не оз-
начает, что наши общезначимые нормы
литературной речи должны быть разруше-
ны. Ия — не сторонник анархо-левац-
кой точки зрения авторов статьи об ор-
фоэпии в беспринципной «Лит. Энцикло-
педии», скрывающихся под инициалами
Л. Щ. и Р. Ш., утверждающих, что «мо-
сковское произношение в связи с пол-
ным изменением состава народонаселения
Москвы стало для нас архаичным», что
«жизнь требует создания новых орфоэпи-
ческих норм»... Какие же это должны
быть нормы? Где реальные их основы?
Сказать громкую фразу не значит совер-
шить революцию в языке. Неужели дол-
жны, по мнению этих авторов, войти в
норму такие выражения и слова, как:
«поняла», «пара слов», «пара десятков
дней», «иС'НользовъЕвать», «иаЬазин», «ко-
спине две этикетки: и «красный» и «бе-
лый». И опять читатель, привыкший к
одной этикетке, запоминает эту страл-
ность.
Дед Кавун давно живет в нашей памя-
ти. Уже лет шесть-семь! Раньше он, пом-
нится, выступал под именем деда Щукаря
в «Поднятой целине». Переселясь теперь в
«Горную дорогу» и переименовавшись в
Кавуна, он, конечно, многое потерял, од-
нако и сейчас охотно слушаешь его по-
басенки.
За неимением места, мы не останавли-
ваемся па примитивном, бездушном изоб-
ражении автором пейзажа; на дешевых
авантюрных эффектах; на пошлости лю-
бовных сцен и т. д. Пе останавливаемся
на богатом, широком, как на «весеннем
базаре», выборе штампов. Знатоки и лю-
бители найдут тут все, начиная от «люд-
ские голоса зашумели, как морской при-
бой», до «терпение у крестьян лопнуло, и
они восстали». Особо рекомендуем послед-
нюю новинку: «Бушевала кровь и тяну-
лась к Ирине».
Отдельно хочется упомянуть о «злой
сатире» на управляющего заводом Колено-
ва: «...бородка (Коленова) посерела от
грязи — Баппы не принимает, революция
нарушила размеренный ход барских при-
вычек».
Неужели автор искренне верит в то,
что ванна и вообще чистота — это «бар-
ская привычка»? Эта фраза не случайна,
в романе вообще много «сермяжности»
(пли подделки под нее), много авторского
желания благословить невежество и при-
митивность своих героев.
Роман не только очень скучно читать,
но и очень трудно читать. Он изнуряет
своей крайне неумелой архитектурой. В ро-
мане три части, 87 глав и около 250
самостоятельных, с обособленным действи-
ем и людьми, подглавок в 1—3 странич-
ки. При чтении происходит какое-то не-
приятное и утомительное для глаз мер-
цание.
И вот прочитаны 570 страниц. Что мы
запомнили? Что мы увидели? Что мы ус-
лышали?
Романа нет. Хорошая бумага, переплет,
иллюстрации...
ромысло», «рэволютсия»?
Орфоэпические нормы создавались ве-
ками. Конечно, эти нормы пе неподвижны^
они живут как выражение сознания на-
рода, но жизнь их совершается по стро-
гим законам литературной кристаллиза-
ции. Не в сторону наименьшего сопро-
тивления, а в сторону наибольших прео-
долений должно итти развитие литера/гур-
ного языка. Сторонник этого — сам на-
род: в своих многочисленных письмах Я
издательства и к писателям массы чита-
телей свирепо протестуют против порчя
и засорения языка жаргонизмами, вуль-
гаризмами, натуралистическим перенесе-
нием в литературную речь местного сырья
и пр. Все дело в творчестве, в переплав-
ке сырого материала. Это умели делать
такие мастера слова, как Пушкин, Кры-
лов, Лермонтов, потом Лесков, Островский,
Глеб Успенский, Чехов, Горький и др. Пе
этому пути и идет дальнейшее развитие
орфоэпии. Тут не место суб’ективному и
вкусовому элементу, а тем более волхво-
ванию в стиле А. Белого или Хлебникова.
Да и фольклор — не сакраментальный
императив, а богатейшие грузы драгоцен-
ных камней, которые требуют тщательной
огранки каждого кристалла в отдельности,
чтобы заиграл он пленительным светом.
С уважением Фед. Гладков.
Р. S. Надо бы по радио установить ча-
сы пропаганды русской орфоэпии: очень
важно для всех — для учителей, уча-
щихся. артистов, ораторов, писателей я
вообще для народа.
*) 0 неверном произношении фрикатив-
ного г (h) в передаче народной русской
речи.
Литературная газета
№ 68 — 1
Научная фантастика
Советская подводная лодка «Пионер»,
'Оснащенная техникой «будущего», на-
правляется из Ленинграда во Владивосток
через два океана; приключения этой под-
водной лодки в пути, борьба с врагами и
научная работа па дне он;сапов и состав-
ляют содержание романа Гр. Адамова.
«Тайна двух океанов» Гр. Адамова —
крайне старательный роман. Но автор не
дошел до той стадии работы, когда произ-
ведение обретает отдельное, самостоятель-
ное существование, п след писательской
руки перестает быть виден читателю.
Это лишает текст свободного, гибкого рит-
ма, а научный материал книги — легкой
и естественной усвояемости. Научный, а
также научно-фантастический материал
положен в текст пластами, и автору, не
сумевшему растворить его в повествова-
нии, пришлось создать многочисленный
штат «об’делителей», которые, в зависи-
мости от своей специальности, и расска-
зывают юному герою книги, Павлику, о
тех или иных достижениях науки и тех-
ники. Делают они это, в общем, вразуми-
тельно, и молодой читатель — порой,
правда, с немалым умственным напряже-
нием и при соответственном справочном
материале — почерпнет из романа Гр.
Адамова значительное количество научных
сведений, вплоть до сложных проблем,
стоящих на очереди дня современной па-
уки. Ио ведь автор писал не популярно-
иаучдгую книгу, а научно-фантастический
роман, и пегому естественно судить его
труд по законам им самим избранного
жанра.
Советская научно-фантастическая лите-
ратура только-только зарождается, и по-
тому всякую добросовестную попытку в
этом направлении следует приветствовать.
Работа Гр. Адамова — несомненно добро-
совестная попытка; по автор не про-
явил в данном случае пп дара умелого
построения, ни уменья отобрать материал
необходимый и достаточный, ни уменья
слить воедино науку и «художество»; в
романе приводится большое количество на-
учных сведений, никак не работающих,
и лишь присутствующих в нем как инерт-
ный материал. Этот материал отягощает
роман и сковывает развитие фабулы, как
те ракушки, которые скапливаются на
подводной обивке корабля и замедляют
его движение.
Основные персонажи романа — выше-
упомянутые «об’яснители». Но они же не-
сут в романе и вторую функцию, так ска-
зать, социальную: ибо в романе, естест-
венно, даны но только наука и тех-
ника будущего, по и советские люди бу-
дущего. Без этого рОмапа нет и быть не
может. Я вполне отдаю себе отчет в не-
допустимости подобного расщепления, но я
сознательно иду по этому, пути вслед за
автором, ибо в его тексте эти элементы не
слвты воедино, а просто сложены и легко
поддаются раз’ятию.
В области популяризации научных све-
Гр. Адамов. Тайна двух океанов. На-
учно-фантастический роман. ЦК ВЛКСМ.
Изд-во детской литературы. 1939. Москва
—Ленинград.
Звено за звеном разворачивается вол-
шебная цепь народного армянского твор-
чества. Вслед за изданием гениального
эпоса «Давид Сасупский» вышел в свет
сборник «Армянские сказки», изданный
Детиздатом.
Сборник печатается без предисловия, да
его и не нужно. Первая сказка в сбор-
нике — «Охик» служит как бы вступле-
нием ко всей книге.
Бедный крестьянин отдает в обучение
водяному духу Охику своего сына. Тот
обучает мальчика трудному ремеслу пре-
вращения. Сделавшись мастером этого де-
ла, юноша хочет вернуться домой. Но
Охик обучал его не бескорыстно. Он
оставляет юношу у себя в услужении.
Крестьянский сын с помощью своего ре-
месла убивает злого духа и возвращается
к народу. Таково содержание сказки. Сим-
волика ее прозрачна.
Искусству превращения посвящены все
сказки книги. Но мастера этого искусства
служат не злому духу Охику, не мелику
('владетельному князю), не купцам-спеку-
лянтам, а честному ремесленному и тру-
довому народу.
В сказке «Врач Лохман». постигши це-
лебную силу всех трав и цветов, волшеб-
ник Шах-Марар для того, чтобы передать
свои знания ученику, должен сам умереть.
Но он не останавливается даже перед
смертью и говорит охотнику Пурго:
—- Только змеям все время посылай
подарки. А то, если узнают о моей смер-
ти, разорят всю страну...
Пурто, ставший уже врачом Хохманом,
выполняет завет учителя. Он заботится о
народе. Своими лекарствами, приготовлен-
ными из мозгов Шах-Марара, Лохман воз-
вращает умирающих к жизни. Состарив-
шись, Лохман ищет человека, который мог
бы продолжать великое дело врачевания
народа. И он находит ученика в среде
бедных тружеников.
В сказке «Анаит» дочь пастуха говорит
Вачагану:
— Царь, я замечаю, ты плохо знаешь
свое царство. Люди не говорят тебе всей
правды. Они говорят, будто все идет' хо-
рошо.
И царь в простой крестьянской одежде
пошел бродить по всей земле изучать
нужды простого народа.
Забота о счастии народа, стремление
принести пользу людям и стране — тако-
вы основные мотивы армянских сказок.
Особенно интересна «Анаит», лучшая в
сборнике как по форме, так и по богатст-
ву мыслей.
Вот как Вачаган познакомился с Анаит:
«У Вачагана от жажды пересохло гор-
ло, а девушка словно играла — то под-
ставит кувшин под струю, то выльет.
Лишь на шестой раз она Подала кувшин
Вачагану.
, Вачаган напился и спросил у девушки:
ЯК. РЫКАЧЕВ
депий автор отнюдь не является новато-
ром, хотя советская «литература о науке»
имеет в этой области серьезные достиже-
ния. Напротив, его можно обвинить в при-
верженности к плохой традиции, суть ко-
торой состоит в статическом изложении
добытых наукой фактов, сдобренном пло-
хой беллетристикой: любознательный
мальчик Павлик бродит по шестистам
страницам романа, и ученые дяди услуж-
ливо и самым подробным образом отвечают
на его' вопросы; именно этим путем и зна-
комится читатель с достижениями сегод-
няшней и «завтрашней» пауки. Подобную
популяризаторскую нагрузку несет даже
шпион, пробравшийся па подводный ко-
рабль «Пионер» — основное место дейст-
вия романа. Ио удачи — равно, как и не-
удачи — здесь целиком определяются ме-
тодом подачи материала. Там, где автор
дает картины подводного царства, т. е. ра-
ботает средствами художника, он вполне
достигает своей цели; там же, где он ра-
ботает логическими средствами — в обла-
сти техники, — он трудпоусвояем п тре-
бует от читателя чрезмерного напряжения.
Было бы нелепо упрекать автора в
обилии преподносимого им юному чи-
тателю научно-познавательного материала,
по вполне уместно упрекнуть его в неуме-
нии растворить этот материал в фабуле.
Это серьезный порок, — большая часть ма-
териала, привлеченного автором, не только
не является действующим лицом романа,
точнее, судьбой действующих лиц. а лишь
искусственно тормозит фабулу и «выни-
мается» пз романа механически. Попро-
буйте-ка «вынуть» научный — пусть
псевдонаучный — материал из уэллсовской
«Невидимки» или «Пищи богов», — за
ним потянется вся ткань повествования, в
которую он вплетен органически и нераз-
рывно!
Читатель вправе требовать от автора по-
каза людей будущего. Это автору явно
не удалось. В этой области автор удоволь-
ствовался тем примитивным «опытом по-
строения» живых персонажей, которым
руководятся многие паши плохие литера-
торы. Он взял готовые «категории» лю-
дей и распределил между ними готовые
«свойства».
Неуменье автора построить человеческий
характер, создать живой образ, органиче-
ски вплести его в ткань «научно-популяру
него» повествования лишают книгу той
человеческой значительности, какой отме-
чены, скажем, книги Жюль-Верна.
Автор, видимо, сам чувствовал неесте-
ственность безоблачного совершенства сво-
их персонажей и наделил их разными
мелкими «простушками», в которых они
затем благополучно каются; подобный
способ «усложнения» характера также
принадлежит к числу наиболее распростра-
ненных канонов.
Итак, каким же должен быть советский
человек будущего? Точнее, каким должен
Искусство превращения
М. ПРАТУСЕВИЧ
— Почему ты не дала мне ©разу на-
питься? Пошутила ты или хотела рассер-
дить?
— У нас не в обычае шутить с незна-
комцем, — ответила девушка. — Но вы
устали и разгорячены, и холодная вода
могла бы вам повредить. Оттого-то я и
медлила.
Ответ, девушки удивил Вачагана, а кра-
сота ее очаровала его.
Он спросил:
— Как тебя зовут?
— Анаит, — ответила девушка.
— Кто твой отец?
— Мой отец — здешний пастух Аран.
Но зачем тебе наши имена?
— А разве грех спросить об этом?
— Если не грех, так скажи и ты: кто
ты, откуда?
— Солгать тебе или правду сказать?
— Что считаешь более достойным для
себя...»
Так, с замечательным тактом, в корот-
ком диалоге дается представление о муд-
рой и обаятельной девушке из народа,
гордой и простой.
Дочь пастуха, и царевич полюбили друг
друга. Но любопытно, какие препятствия
стали на пути к их браку.
«Милый Вачик, — говорит царила сво-
ему сыну, — не забудь, что ты сын аф-
ганского царя. Царский сын должен вы-
брать себе в невесты либо царевну, либо
княжну, а не простую крестьянку».
Сословные преграды в народных сказ-
ках всегда преодолеваются силою чувства.
Это объясняется тонким пониманием наро-
да всей эфемерности превосходства парей
и князей над крестьянами и пастухами.
Но здесь, в отличие от других сказок, не-
ожиданно возникают препятствия с дру-
гой стороны.
«— Значит, тот охотник был царский
сын? — спросила Анаит.
— Да.
— Он прекрасный юноша. Но знакомо
ли ему какое-нибудь ремесло?
— Анаит, он сын царя. Все подданные
— его слуги. Ему ремесло ни к чему.
— Так-то так. но ведь господин может
стать и слугой. Ремеслом же должен вла-
деть всякий...»
Борьбе трудящихся и бедняков с куп-
цами-эке.плоата тора ми посвящен ряд ска-
зок. Плутовству и жульничеству купцов
противопоставляются находчивость и сме-
лость простых людей.
В сказке «Умный Яро» трое «безборо-
дых» обманули крестьянского мальчика,
которого отец послан в город продавать
корову. Крестьянин Яро решил отомстить
купцам. Зная их жадность, он вложил
несколько золотых в хвост осла. При
встрече с купцами Яро ударял осла и мо-
неты падали на землю. Купцы соблазни-
лись и купили осла за большие деньги.
Узнав об обмане, они набросились на Яро.
быть герой советского научно-фантастиче- '
ского романа? Я не берусь ответить на
этот вопрос, я могу только сказать, каким
путем надо итти к решению этого вопро-
са. Мне представляется этот путь слож- >
ным, он требует от писателя большого:
творческого и морального усилия, а также |
— и прежде всего — полного отрешения
от готовых канонов, изготовленных людь-
ми холодными и бездушными. Ведь если
даже брать за прообраз людей будущего i
лучших людей современности, — так ли
уж просты эти люди, как Арсен Дави-
дович и Марат Моисеевич в «Тайне двух
океапов»? Впечатление такое, словно эти
люди наделены одним лишь фасадом,
а за пим — воздух, пустота! Кто шз луч-
ших людей современности узнает себя в
этих куклах? II кого предлагаете вы в
идеалы юному советскому читателю? Конеч-
но, это весьма почтенные заводные меха-
низмы, честные и дисциплинированные, но
дети, которые будут читать вашу книгу7,
давно вышли из того' возраста, когда иг-
рают в куклы! Советского человека буду-
щего надо создавать из материала собст-
венной души, такой, какой мы хотели
бы видеть ее завтра, послезавтра, при
коммунистическом строе. Детская память
эмоциональна: дети скорее запомнят «Дя-
дю Степу», чем всех персонажей «Тайпы
двух океапов», взятых вместе.
При всех этих серьезнейших пороках
научно-фантастического романа Гр. Адамо-
ва следует отметить, что автор проделал
большую и серьезную работу; несмотря на
«фантастичность» научного материала,
книга почти лишена беспочвенного и про-
извольного, псевдонаучного фантазирова-
ния. Картины подводной фауны и флоры
хорошо удались автору и несомненно при-
влекут детей. Есть в книге также хоро-
шая выдумка, обнаруживающая в авторе
несомненные способности для работы в из-
бранном им трудном жанре.
Надо думать, что дети прочтут этот
роман с интересом, минуя те трудности,
которые автор расставил на их пути. Но
может ли успех книги у детского чита-
теля служить порукой высокого качества
книги как произведения детской литера-
туры? Я полагаю, что такого правила ни
в коем случае устанавливать нельзя. Край-
няя восприимчивость детей заставляет их
восполнять воображением, а зачастую и
деформировать по-своему книга художест-
венно слабые. Интерес детей к произве-
дениям Беляева, Гребпеиа, Адамо'ва свиде-
тельствует прежде всего о настоятельной
потребности, испытываемой нашей детской
аудиторией в научно-фантастической кни-
ге. И если даже детская аудитория вос-
полнит своим воображением несовершен-
ства романа Адамова, — роман все-же
не может служить образцом ни для на-
шей научно-фантастической литературы,
ни для автора, который, несомненно, мо-
жет — и будет — писать и лучше, и
глубже. Советская научно-фантастическая
литература должна стоять па уровне боль-
шой советской литературы, т. е. создавать
образы людей, а не довольствоваться за-
маскированной формой популяризации на-
учных знаний.
но крестьянин, ожидавший купцов в поле,
снова их обманул. Он выпустил из сетей
зайца, будто посылая его к жене ^с при-
казом приготовить обед для гостей. Обед
был заранее приготовлен, а купцы, уви-
дав чудо, решили заполучить ученого зай-
ца. Они снова просчитались. Чтобы отвя-
заться от них. Яро сыграл на их трусо-
сти. Он с помощью пузыря, наполненного
кровью, симулировал убийство жены.
Купцы, боясь быть обвиненными в убий-
стве, без оглядки бежали. А Яро с женой
отпраздновали свою победу.
Наделяя своих героев искусством пре-
вращения. парод в своих сказках изобра-
жает вместе с тем борьбу е этим искус-
ством, коль скоро оно служит не его
интересам.
В сказке «Арэгиазан» Арэг убивает
старуху-волшебницу, превращая ее в ка-
мень с помощью отнятого у нее жезла.
Затем он все жезлы злой волшебницы бро-
сает в озеро и Поет:
Тоните, жезлы, в водах Вана
И не выплывайте никогда!
Власть чародейства и обмана
Да сгинет, сгинет без следа!
Отличительная черта рецензируемых
сказок — их непринужденная и вместе с
тем сложная композиция. Сказка «Анаит»
начинается изображением солнечного ве-
сеннего утра и -грусти Вачагана. 0 только
затем следует описание встреч Вачагана
с Анаит, встречи, предшествующей гру-
сти царевича. Интересны в смысле компо-
зиции также сказки «Арэгназан», «Аза-
ран-Блбул» и «Птица Гури-Пари». В каж-
дой из этих сказок явственно проступает
несколько разнородных сюжетов. Невиди-
мому, сказки эти сложились путем посте-
пенного напластования одного сюжета на
другой. Вся прелесть композиции заклю-
чается в том, что, будучи вплетенным в
сказки, боковые сюжеты не только не
уводят внимания читателя от основного,
по еще полнее раскрывают его, обогащая
образы героев новыми чертами.
Все сказки Пронизаны тонким юмором,
вызывающим улыбку, но не отвлекающим
читателя. Этот юмор нередко смягчает тя-
желые положения, в которые попадают
герои, но основная служба его в том. что-
бы показать превосходство бедных тру-
жеников пал купцами и медиками. Наря-
ду с этим в сборнике помешены и такие
сказки, где юмор является самодовлеющим
началом. В этих сказках подчас с сарказ-
мом («Храбрый Назар»), подчас с добро-
душием («Смерть Кикоса») осмеиваются
человеческая глупость и трусость. Лако-
ничные, с вкрапленными в них остроум-
ными песенками, эти сказки вызывают
всегда смех.
Украшением книги следует считать
иллюстрации народного художника Арме-
нии Мартироса Сарьяна. Хорош также пе-
ревод Я. Хачатрянпа. Переводчику уда-
лось сохранить прозрачность языка под-
линника.
Прекрасная и своевременно изданная
книга. Замечательный подарок советским
детям.
На выставке «Сталин и Красная Армия» в ЦДКА (Москва). Картина художника- красноармейца Н. А. Малинко
«И. В. Сталин в юности на горийской крепости». Фото Шенфельда.
Из поэмы «Фархад и Ширин»
Письмо Ширин к Фархаду
В строках начальных моего письма,
Что за меня напишет боль сама,
Я обращаюсь с жалобой к тому,
Кто создал в мире черной скорби тьму,
И кто обрек на вражий гнев и месть
Людей, чья непоколебима честь;
Кто им разлуку горше яда дал,
Сердцам влюбленных муку ада дал.
Когда он страсти молнию метнет,
И хворост он и кипарис сожжет;
Поток любви низринет, — заливай
Хоть пустоши, хоть населенный край!
Набег ветрам печалей разрешит, —
Задуть свой светоч Тараза 1 спешит;
Костер невзгод он разожжет, а дым
Глаза раз’ест и зрячим и слепым;
Булыжник гнева он швырнет с вершин,
Равно дробит стекляшку и рубин;
У соловья он исторгает стон,
На розе он же в клочья рвет хитон;
Он атом2 на страдание обрек,
Он солнце на сгорание обрек...
Кончаю тут вступление к письму, —
Нет, не к письму, а к мраку самому.
Посланье от лампады к мотыльку.
Увы, гореть уж нечем фитильку!
От саламандры к капищу огня, —
Скажу ясней: Фархаду — от меня.
Тебе, чья крепость горя—горный кряж,
Я, крепости тоски бессменный страж,
Пингу в слезах, измучена судьбой.
О, милый чужестранец, что с тобой?
Придавленный горой тоски по мне,
Как ты живешь в той дикой стороне?
Тростинку тела твоего, боюсь.
Не изломал бы горя тяжкий груз-
В пучине бед, наверно, тонешь ты?
В костре разлуки как там стонешь ты?
Как корчишься на том огне тоски,
Как сердце разрывается в куски!
Лишь о моих ты вспомнишь волосах,
Чернеет ли весь мир в твоих глазах?
Михраб3 * * * моих бровей припомнив там,
Как юный месяц, не согнешься ль сам?
Мои ресницы вспом.иншь ли, грустя.
Чтоб каждый волос стал острей гвоздя?
Лишь вспомнишь ты мои глаза, скорбя.
Пронзит ли боль стоиглая тебя?
Представишь ли мои зрачки себе
Так, чтобы выжглись клейма на тебе?
Вообразишь мои две розы ты, —
Прольешь ли розовые слезы ты?
О родинке моей мечтать начнешь, —
На ране сердца сколько мух сочтешь?
Без моего лица не в силах жить,
Не хочешь ли и солнце потушить?
Лишен беседы сладостной со мной,
Подолгу ль говоришь ты сам с собой?
Лишь память о зубах моих блеснет,
Пе превращаются ли слезы в лед?
Когда вообразишь мои уста,
Блуждает ли в небытии мечта?
Пе стали б ямки на щеках моих
Колодцами горчайших мук твоих!
Тебе в плену — моих кудрей узлы
Пе будут ли, как цепи, тяжелы?
Не сделаешься ль золота желтей,
Припомнив серебро моих грудей?
1 Созвездие «Весов».
2 Атом — в ту эпоху не имел еще
современного научного значения и обоз-
начал просто самую малую из малых ве-
личин.
8 Михраб — алтарный свод в иечети.
АЛИШЕР НАВОИ
В 1941 г. наша страна будет празд-
новать 500-летний юбилей со дня ро-
ждения великого узбекского поэта—
Алишера Навои.
В огромном литературном наслед-
стве Навои первое место занимает
капитальная поэма «Фархад и Ши-
рин». созданная им на основе старин-
ной восточной легенды.
К юбилею Алишера Навои поэма
«Фархад и Ширин» будет переведе-
на на русский язык и на языки наро-
дов Советского Союза. В русском,
несколько сокращенном, варианте по-
эма будет иметь около 8000 строк.
Печатаем отрывок из поэмы—пись-
мо армянской принцессы Ширин к ее
возлюбленному — китайскому царе-
вичу Фархаду, которого его сопер-
ник — иранский царь Хоеров зато-
чил в далеких горах.
Не сделаешься ль тоньше тростника,
Вообразив, как станом я тонка?..
В степи ль, в горах обрел обитель ты?
Обрел постель не на граните ль ты?
Иль ты покинут фениксом, увы,
И над тобой витает тень совы?
Лань, говорят, — тетерь вожатый твой,
Кулан теперь там конь крылатый твой.
В твоей же свите состоят теперь
И птица хищная, и хищный зверь.
Львы у тебя — в стремянных, говорят,
Орлы — в бойцах охранных, говорят.
Царя царей теперь ты носишь сан,
Стал, говорят, велик, как Сулейман.
Но если Сулейману ты ровня,
Царицею Билькис сочти меня.
А если же Билькис я не чета,
Тноей рабыней быть — моя мечта.
О, если бы судьба, чье ремесло —
Творить насилье, сеять в мире зло, —-
Моей горячей тронута мольбой,
Не разлучила бы меня с тобой!
Была б тебе я спутница и друг,
Всегда бы услаждала твой досут.
Как солнце, озаряла бы твой день,
Была бы ночью при тебе, как тень.
Вонзилась бы тебе в ступню игла,
Ресницами б своими извлекла.
Я волосами подметала б сор,
Чтоб и соринки твой не встретил взор,
А пылью чтоб тебя не огорчить,
Могла б слезами землю омочить.
Сгустился б над тобою вечер бед, —
Лицо открыв, я принесла бы свет,
А стал бы долгий день тебе невмочь,
Волос душистых опустила б ночь.
Как амулет надежный от тоски,
Сплела бы на тебе я две руки.
Ты попросил бы зеркало, — и вмиг
Я повернула бы к тебе свой лик,
А воспалился б сердцем и ослаб,
Уст моих сладкий ключ я поднесла б.
Была б твоим светильником в ночи,
А днем хранила б тайн твоих ключи...
Но если мы — всем любящим пример —
Разобщены круговращеньем сфер,
То сможем ли, хотя б расшибли лбы,
Смягчить несправедливый суд судьбы?..
Но ты в народах мира знаменит
Тем, что тебе — как мягкий воск, гранит.
Ученый мастер самый лучший ты,
Батыр отважный и могучий ты.
И хоть со мной в разлуке ослабел,
Но, если духом ты не оскудел.
То мужество и твердость сохрани,
И в униженья гордость сохрани.
Но если скорбь ударит камнем в грудь,
И крика ты не сдержишь, — не забудь:
Закон влюбленных не нарушь, Фархад,
Блюди там клятву наших душ, Фархад! I
А я, кого разлуки острый меч
На сто частей не пожалел рассечь,
Кого огонь разлуки сжег дотла,
Я—только раскаленная зола.
Будь женщина, как лилия, скромна,
Будь гордою, как кипарис, она;
Пусть, как луна, сияла б красотой,
Луну хоть затмевала б красотой;
Возлюбленной она примерной будь,
Иль даже ветреной, неверной будь, —
Пе дай господь ей как-нибудь попасть
В тот плен, которому названье — страсть!
Любви хлебнуть не дай ей через край,
А дашь — мечом разлуки не карай.
Огонь такой любви нет сил снести.
Нет сил, чтоб душу из него спасти!
Спасется ль слабый, малый муравей
От сотни жадных, беспощадных змей?
И хворостинке ль тонкой уцелеть,
Когда ударит молнийная плеть?
О, для влюбленных много страхов есть!
Страшней всего, однако, стыд и честь.
Хоть в судорогах бейся день и ночь,
Лишилась чести — все пропало прочь!
Позора избежать ведь нелегко
Той, кто в любви заходит далеко.
Пускай вздыхает так, что семь завес
Поднимутся со всех семи небес.
Но ей с лица не снять покров стыда,
Ей от людского не уйти суда!..
Твоя печаль, я знаю, тяжела,
Но не подумай, что моя мала-
И все же, вспомнив о тебе, Фархад,
Свои страданья множу я стократ.
Я — пленница любви твоей, и вот
Мой стон, мой вопль пронзает небосвод.
С тобой в разлуке я забыла смех,
Мне без тебя на свете нет утех.
Воней мой царский захватил Хоеров,
Мой край родной поработил Хоеров.
Я и народ мой — мы обречены,
Как совы, жить в горах заточены.
Нас всех теперь сравнял надменный враг,
Мы все рабы — царица и бедняк.
Те, кто в плену—мертвы при жизни тут.
Те, кто спаслись—от страха перемрут.
Все эти беды, весь позор, вся кровь —
Всему причиной лишь твоя любовь.
Меня народ возненавидел. Ах!
Его проклятья у меня в ушах!
Стыд перед ним терзает душу мне, ;
Стыд пред Бану убьет меня вдвойне...
И все-таки скажу я без прикрас:
Моих страданий будь хоть во сто раз,
Пе в сто, а в тысячу раз больше будь,
Но только б на тебя еще взглянуть, —
Клянусь, что буду я тверда, как сталь.
Что отойдет с моей души печаль!
Но и сейчас, в разлуке, в этот час,
Что горше самой смерти во сто раз,
Поскольку я еще дышу пока,
Надежду в сердце я ношу пока.
Конец тогда, когда надежды нет, —-
С надеждой можно выстрадать сто лет!
Теперь я об одном тебя прошу:
Письмо, что я bi смятеньи чувств пишу
Пером смятенья, мертвая почти, —
Внимательно прочти и перечти.
И если хочешь облегчить мне боль,
Прислать ответ с посланцем соизволь.
Я сохраню твое письмо-привет,
Как тайный, чудотворный амулет.
Оно послужит для Ширин твоей
Охранной грамотой от всех скорбей!.,
Перевел с узбекского
ЛЕВ ПЕНЬКОВСКИЙ.
'Литературная газета
4 — № 68
S. АЛ ПЕРС
Профессор Полежаев»
Профессор Е. БЕРТЁЛБС
ЧЛЕН-КОРРЕСПОНДЕНТ АКАДЕМИИ НАУК СССР
В этом спектакле зрителю все извест-
но заранее, как это бывает на представ-
лениях классических пьес. Еще не от-
крылся занавес, но мы знаем, что за ку-
лисами ждет своего выхода высокий се-
дой старик с умными живыми глазами,
в профессорском сюртуке, а рядом с ним
ьго жена, чопорная, но милая и душев-
ная женщина. Мы знаем, что они будут
делать на сцене, какие приблизительно
слова будут произносить.
что в одном месте драмы они сядут за
рояль и будут играть при свечах в четы-
ре руки что-то «классическое».
Зритель * заблаговременно посвящен во
все мельчайшие детали драмы. Мы даже
знаем, что один из персонажей выйдет в
начале пьесы на сцену в студенческой
тужурке, с молодым бритым подбородком,
а потом появится в военной форме и с
лицом, заросшим окладистой бородой. На-
конец, нам точно известно, что в финале
пьесы больной Полежаев_ будет разгова-
ривать по телефону
уже заранее слышим
лоса, когда он узнает
данного собеседника.
Фильм о профессоре
ко хорошо известен зрителям, что ника-
ких неожиданностей эта пьеса им не су-
лит. И все-таки мы присутствуем на спек-
такле, заинтересованные в том, что нам
покажут на сиене.
У нас часто применяется к пьесам
«теория» неожиданностей. Магическое
значение придается искусству строить сю-
жет драмы, развертывать занимательную
Драматическую интригу, полную потряса-
ющих неожиданностей. На самом деле «те-
ория неожиданностей» относится к числу
многих заблуждений, накопившихся вокруг
театра. Совсем не доказано, что зритель
всегда требует внезапных поворотов ин-
триги и вполне самобытного сюжета. Про-
блема новизны и оригинальности сюжета
занимала далеко не всех драматургов про-
шлого. Шекспир, используя для своих
драм популярные новеллы и хроники, не
задумывался о том, что ковеп его пьес
почти всегда был известен зрителям. Го-
голь не постеснялся взять для своей ко-
медии распространенную, ставшую почти
банальной историю о мнимом ревизоре.
Сухово-Кобылин в «Свадьбе Кречинского»
взял сюжетом нашумевший судебный про-
цесс светского авантюриста. Островский
простодушно признавался, что сюжеты для
пьес его мало беспокоили. Он большей
частью заимствовал их готовыми из бы-
товой хроники и из судебной практики
своего времени. 0 судя по всему, он не
стремился поразить зрителя неожиданно-
стью развязки.
Очевидно, психология театрального зри-
теля сложнее и капризнее, чем это ка-
жется. В театральном искусстве привле-
кает не только неожиданность, но и при-
вычное, испытанное много раз. И. пожа-
луй, именно в этих случаях публика с
наибольшим нетерпением ждет, когда пе-
ред ней откроется занавес.
Теория драматических неожиданностей
терпит в подобных случаях крушение. Ис-
кусство не знает незыблемых законов воз-
действия на зрителя. В мире декораций и
прожекторного света все происходит, в
сущности, так же, как в жизни. Случай-
ные гости, блеснув минутным остроумием
и оригинальной внешностью, уходят, и
остаются испытанные, верные друзья.
В круг таких интимных знакомых зри-
тельного зала вошел и «Профессор Поле-
жаев». Не стоит гадать, каким сроком из-
меряется жизнь рахманевского героя на
нашей сцене. По всей вероятности, ому
на смену придет более совершенный и
полный образ, в котором те же человече-
ские качества будут выражены с класси-
ческой исчерпывающей ясностью. Но сей-
час зритель радуется его появлению и
снова, в который раз, с интересом следит
за жизненной биографией этого замеча-
тельного человека.
Как говорится на языке рецензий, пьеса
Рахманова «не лишена недостатков». Вер-
нее, у нее есть один недостаток: некото-
рая бледность языка. Герои драмы значи-
тельнее и сложнее тех, слишком прямоли-
Нам известно,
с Лениным, и мы
интонацию его го-
имя своего неожи-
Полежаеве настоль-
С
Е.
0.
про-
t
&
л
с
Любимов-Ланской в роли
фессора Полежаева
неиных г"",
Они как будто, рвутся из тесных
текста. Временами кажется, что персонажи
сердятся на драматурга и еле сдерживают
свое неудовольствие по его адресу, как
это бывает с актерами, когда им мешает
неопытный суфлер, пропускающий какие-
то нужные и значительные реплики. Дра-
матург дал своим героям жизнь — боль-
шую и яркую, но ограничил их в сред-
ствах выражения. Может быть, именно
этим об’ясняется некоторая замедленность
темпов, которая есть в спектакле театра
им. Моссовета. Режиссер (С. Марголин)
как будто хотел придать тексту большую
значительность, используя паузы, заста-
вляя иногда исполнителей произносить
слова с чрезмерной расстановкой и пе-
рерывами. Он злоупотребляет этим прие-
мом.
Пьеса Рахманова поставлена театром
внимательно, с хорошим вкусом, с деталь-
ной разработкой образов персонажей.. Театр
не уходит в интимный камерный стиль.
В спектакле передается ощущение боль-
шой жизни, которая идет за стенами по-
лежаевского дома. В этом отношении боль-
шую помощь оказали театру декорации
художника Волкова. Художник хорошо ис-
пользовал пространство и глубину сцены.
В большой комнате, развернутой во всю
сцену, с высокими окнами, с блестящим
паркетным полом, есть необходимая про-
стота и в то же время торжественность
стиля.
Но основной интерес спектакля заклю-
чается в исполнении роли Полежаева на-
родным артистом РСФСР Е. 0. Любимовым-
Ланским. Мы прекрасно помним превос-
ходную игру Черкасова в кинофильме, и
невольно во время спектакля напрашива-
лось сравнение двух вариантов этого об-
раза. Черкасов создал классический образ
профессора Полежаева, который, казалось
бы, не допускает иных толкований. Но
и у Любимова-Ланского Полежаев полу-
чился интересным, новым образом. Он по-
вернут перед зрителем иными сторонами,
чем это было в кинофильме.
слов, которыми оделил их
актор,
границ
У Черкасова Полежаев был романтичнее
и трогательнее. В нем можно было уло-
вить черты детскости и наивности, сбли-
жавшие его с образом Штокмана — гени-
альным созданием Станиславского, Поэто-
му драматичнее, всего у Черкасова полу-
чался эпизод одиночества старого профес-
сора. В с ржи внутренней чистоте и отре-
шенности от мелочей быта, Полежаев Чер-
касова до последней минуты пе видел в
друзьях и коллегах душу злобных обыва-
телей. Он понял это только стоя перед
пустым юбилейным столом и пережил в
этот момент настоящую туше оную драму.
В образе, созданном Любимовым-Лан-
ским, звучат более резкие, мужественные
ноты. Душевная чистота соединяется у
его Полежаева с проницательным взглядом
умного и опытного общественного бойца.
У него меньше иллюзий, чем у Черка-
сове кото героя, и расстается он с ними с
гораздо большей легкостью и простотой.
Аже в самом начале пьесы его Полежаев
понимает многое из того, что проходило
мимо сознания героя Черкасова. Старый
профессор Любимова-Ланского с гораздо
большей резкостью и определенностью ве-
дет себя и по отношению к своему не-
удачливому ученику Воробьеву и к груп-
пе развязных студентов, пришедших со
специальной целью оскорбить своего учи-
теля. Для него разоблачение этих людей
не оказалось такой неожиданностью, как
для черкасов с кого профессора. Другими
словами, в исполнении Любимова-Ланского
драматическая сторона образа Полежаева
несколько стушевывается, и на первый
план в характере Полежаева выступают
черты активного революционера
крата.
Трудно сказать, какое из этих
ний одного и того же образа
верное. В невольном соревновании двух
исполнителей роли Полежаева нет побеж-
денных, как это бывает в подлинных соз-
даниях искусства. Каждый из артистов
решает задачу по-своему, находит свою,
убеждающую форму выражения.
Может быть, именно в этой способно-
сти драматического образа всегда претер-
певать изменения в руках нового худож-
ника и заключается разгадка заинтересо-
ванности зрителя в знакомых, несколько
раз виденных произведениях.
Образ Полежаева почти исчерпывает со-
бой театральное содержание драмы. Ос-
тальные роли очерчены в более беглом ри-
сунке и дают исполнителям меньше мате-
риала для самостоятельных вариантов..
Тонко, не без изящества играет роль
верной подруги старого профессора арти-
стка Арсенцева. В этой седой женщине со
сдержанными чопорными манерами чув-
ствуются ум, душевная чистота и страст-
ность, которые так пленяют нас в этих
героях рахма невской пьесы. Артистка
только напрасно подчеркивает в походке
и в интонациях старость своей героини.
Временами в ее движениях и голосе чув-
ствуются нарочитость и связанность. В
драматических моментах (в ее разговорах
с Воробьевым и с группой студентов) ак-
триса полностью освобождается от этой
внешней связанности. И эти моменты яв-
ляются лучшими в ее игре.
В спектакле чувствуются черты нового
художественного стиля театра имени Мос-
совета. В нем есть строгость и сдержан-
ность театрального рисунка. Это сказалось
не только на исполнении главных ролей
и не только в декоративном оформлении,
но и в игре всех участников этого умно-
го и содержательного спектакля.
Вечер памяти
Сесьпеля Миши
ЧЕБОКСАРЫ. (От наш. корр.). В респу-
бликанском доме пионеров состоялся тор-
жественный вечер, посвященный 40-летию
со дня рождения крупнейшего чувашско-
го поэта, трагически погибшего Сесьпеля
Миши.
Вечер открыл председатель союза совет-
ских писателей Чувашии т. Эльгер.
А. РОСКИН
и демо-
голкова-
наиболее
Доклад о жизни и
сделал литературовед
С воспоминаниями
его брат Гурий Михайлович Кузьмин и
писатель т. Васянка.
Чувашские поэты: орденоносец Шелеби,
Тукташ, Шавлы, Уели, Малгай, Юманка и
Давыдов читали стихи, посвященные па-
мяти С. Миши.
творчестве С. Миши
Д. Данилов.
о поэте выступили
Мольер и мольеровский
мундир
к утонченности. Внешне родственные на-
родным балаганным представлениям, бу-
фонады очень часто пропитаны у Мольера
более атмосферой придворных празднеств,
изысканных в самой своей грубости, чем
воздухом парижских площадей.
Когда более сорока лет назад В. И. Не-
мирович-Данченко прочел доклад о «Мос-
ковском общедоступном театре», будущем
Художественном театре, он, говоря о ре-
пертуаре, упомянул имя Мольера.
Молодому Художественному театру по-
становка фарсов Мольера казалась задачей
такой же важной, как постановка траге-
дий Шекспира, комедий Гоголя и пьес
Чехова.
Театр хотел ставить Мольера не так,
как ставили его до сих нор. Театр хотел,
чтобы зрители полюбили Мольера, а не
любовались бы мольеровскими традициями.
Традиции мольеровского спектакля —
это непременно стремительные, похожие
на фехтование диалоги, быстрый вот-вот
готовый задохнуться ритм, движения, по-
добные коротким танцевальным па. Ника-
ких замедлений или задумчивости. Еще
менее — грустной улыбки. И еще менее—
мрачности или негодования и гнева.
Сплошное театральное стаккато, острая и
занимательная отрывистость, скороговорка
речи, мысли, чувства, подчеркнутая и
очень условная симметричность.
Власть этих традиций привела к тому,
что драматургия Мольера оказалась раз и
навсегда академизированной и подчинен-
ной узко понимаемой «стильности», пре-
вратилась нето в курс дикции и умения
носить костюм, вето в материал для изы-
сканных театрально-исторических «реми-
нисценций».
О том, что Мольер подлинно народен,
забывали. Вернее, помнили, но этой самой
народностью стремились оправдать стили-
зацию, театральность, понимаемую лишь
как буфонность.
Однако драматургия Мольера была
истинно народной совсем не потому, что
он был склонен к буфонаде. Когда вду-
мываешься в природу мольеровского ис-
кусства, невольно приходишь к выводу,
который может показаться немного неожи-
данным, — к выводу о том, что как раз
буфонное в пьесах Мольера ближе всего
Народность Мольера совсем в ином: в
широте жизненного чувства, в откровен-
ности, с которой переселял он действи-
тельность на театральные подмостки, в
ясной веселости этого передового и сме-
лого ума, — веселости, которая не только
не замутнялась печалью, очень глубоко
жившей в Мольере, а которая как будто
питалась этой печалью...
Да, Мольер был не только остроумен,
быстр, нервен и блестящ,—он был в сво-
ем искусстве широк, прежде всего широк.
Он называл комедию «остроумной поэмой»
не потому, что многие из них написаны
им в стихах: рядом с возвышенными тра-
гедиями Корнеля и Расина комедии Молье-
ра внесли в театр совершенно новое ощу-
щение жизни — полное, разнообразное и
мощное. Нанося удары тому, что сковыва-
ло жизнь, Мольер расковывал и искус-
ство.
«Жизнь! Жизнь! В этом все». Это писал
Флобер, который утверждал, что ничто так
несовместимо с поэзией, как остроумие,
но который эти строки написал как раз
в похвалу Мольеру.
Упрямо называл Флобер Мольера поэ-
том, упрямо говорил он не только о его
сатирическом гении, но и о его лиричес-
ком комизме.
Но почему же Мольер оказался на сце-
не в плену «мольеровских традиций»?
Потому, что страстная, откровенная и
веселая, полная жизненности поэзия Моль-
ера нашла свое высшее выражение в та-
кой законченной, отточенной форме, что
эта форма начинала обманывать, как бы
выдавая глубокую жизненность только за
легкую игру, страстность — только за
гибкий темперамент, крик возмущения и
гнева — только за язвительную на-
смешку.
1 О, если бы Мольер пришел в драма-
тургию таким же растрепанным, каким
пришел в роман Раблэ, — тогда, может
быть, совсем не так легко сложилась бы
и совсем не так крепко затвердела бы
«мольеровская традиция»!
Но Мольер пришел в драматургию с та-
ким тонким чувством искусства гармо-
нического, с таким удивительным понима-
нием всего, что есть законченность, какое
было свойственно только очень немногим
художникам прошлого. Можно без конца
поражаться этому гению, который, сокру-
шая классицизм, воплощал свою драмати-
ческую поэзию в такие классически закру-
тленные и внутренние ритмичные формы
диалогов и монологов.
Вот великий драматург, которому театр
поистине отомстил за чудесное чувство
театральной формы, играя только одну эту
форму и забыв о драматурге!
О том, как именно мстил театр Мольеру,
очень хорошо описал Станиславский в
книге «Моя жизнь в искусстве»:
«...Кто не знает мольеровского мундира?
Он один для всех его и ему подобных
пьес. Попробуйте вспомнить какую-нибудь
постановку на сцене его произведения, и
вы вспомните все постановки сразу, всех
его пьес, во всех театрах. У вас запры-
гают в глазах все виденные вами театраль-
ные Оргоны, Клеапдры, Клотильды, Сга-
нарели, которые похожи друг на друга
как капли воды. Это-то и есть священная
традиция, старательно охраняемая всеми
театрами. А где же Мольер? Он спрятан
в карман мундира. Его ле видно за тра-
дициями. Что может быть скучнее молье-
ровских традиций на сцене! Это Мольер—
«как всегда», Мольер — «как полагается»,
Мольер — «вообще!»
Мы помним первую попытку Художест-
венного театра высвободить Мольера из
мольеровского мундира, попытку, в конце
концов, ценную только благодаря глубокой
игре Станиславского в «Мнимом больном».
В этом спектакле был избыток того, .что
Подготовка к юбилею Низами
Среди памятников мировой литературы
совершенно особое место занимает сравни-
тельно небольшой ряд творений, обладаю-
щих свойством на протяжении долгих ве-
ков сохранять свою свежесть и все вновь
и вновь привлекать к себе внимание че-
ловечества. Это те произведения, которые
с некоторым правом мы в наших масшта-
. бах можем называть вечными. Об’яспить
, причину того, что они «в известном смы-
j еле сохраняют значение нормы и недо-
сягаемого образца», — нелегко. Это уже
было отмечено Марксом в его «Введения
к критике политической экономии», в том
классическом месте, где он говорит о
вечной юности древнегреческого искусства.
Но мы в данной статье и не собираемся
разрешить этот сложный вопрос, мы хо-
тим только отметить, что гениальные
творения великого азербайджанского поэта
и мыслителя Низами вне всяких сомне-
ний могут быть отнесены к этой катего-
рии вечно юных памятников мировой ли-
тературы.
Низами читают и изучают уже около
семи с половиной веков. Правда, тяжелое
положение трудящихся Востока, нищета и
неграмотность не позволяли подлинным
словам Низами распространиться в таких
широких кругах, в каких они могли бы
встретить радушный прием. Изучение
подлинника на Востоке все же оставалось
уделом немногих и чаще, конечно, правив-
шего класса. Но для этого класса Низами
был приемлем далеко не во всех своих
частях. Отвергнуть его, осудить, конечно,
не решился никто. Правда, еще в XV ве-
ке в кругах феодальной аристократии бы-
ли попытки противопоставить ему лишен-
ного политической остроты индийского
подражателя, поэта Амир Хосрова. Эти
попытки, понятно, ни к чему не привели,
вытеснить Пизами изящными, приноров-
ленными к придворным вкусам, поэмами
Амир Хосрова не удалось. По удалось
другое, удалось не дать возникнуть и
распространиться комментариям к поэмам
Низами или таким работам о нем, кото-
рые бы помогли приблизить его творения
к читателю.
Отсюда сложилось Положение, при ко-
тором тематика Низами, созданные им
незабываемые образы Ширин, Фархада,
Лейли и Меджнуна, Бехрама, Искендера—
перешли в уста народа, стали жить там
своей жизнью, но подлинные строки Ни-
зами продолжали оставаться сокровищем,
доступным лишь для немногих.
Характерно, что при весьма большом
количестве литографированных изданий и
рукописей поэм Пизами в подавляющем
большинстве их текст искажен до такой
степени, что по десятку строи на каждой
странице вообще не имеют никакого смы-
сла. Не случайно читательской
предлагался именно такой текст.
И вот теперь в стране победившего со-
циализма, в стране, не знающей страха
перед исторической правдой, советские
ученые берут на себя почетную задачу
дать народам своей страны то сокровише,
которое веками от них утаивали.
Задача эта нелегка. Текст прежде все-
го должен быть очищен от многочислен-
ных искажений и позднейших вставок.
Мало того, текст должен быть понят до
самого конца. А это особенно трудно, ибо
язык Низами сложен, он владел в со-
вершенстве всеми науками своей эпохи,
и читатель, если хочет полностью понять
его, должен в какой-то мере приобрести и
необходимые знания.
Нужно еще отметить и то, что по усло-
виям времени не всякую мысль Низами
мог высказывать прямо и открыто. Враги
его были сильны и многочисленны,
бы они и не посмели предать казни
мого веем пародом шепха, то кинжал
ного убийцы и яд могли бы сделать
дело. А Низами не хотел уходить из
ни, не сказав своего последнего слова, не
открыв перед своими читателями все
свои выношенные в долгой жизни мечты.
Следовательно, мы должны научиться про-
честь и то, что у Низами словами не вы-
ражено, что дано в виде намека, подчас
эпохи, картину, охватывающую
походы и истории царствующи\
иассе
если
чти-
тай-
свое
жиз-
может ласкать глаз, и недостаток того, что
способно тревожить душу. Помпезная ин-
термедия посвящения в доктора, бытовые
интонации Лужского, которому тоже не хо-
телось играть в мольеровском мундире, но
слишком хотелось одеть своего Станареля
в чеховский пиджак, разнородные актер-
ские пробы и режиссерские опыты, дале-
ко не собранные в одно целое, нечто вро-
де коллективной записной книжки, отдан-
ной в дорогой переплет художнику Алек-
сандру Бенуа.
Театр нашел в себе силу удержаться
от следования мертвой традиции, по не
смог противопоставить этой традиции не-
что достаточно цельное и побеждающее.
Не было мольеровского мундира, но все
яге не было и самого Мольера.
Когда сравниваешь теперь новую по
становку Художественного театра «Тар-
тюф» с этим давним мольеровским
спектаклем, радуешься тому, что во второй
раз театр подошел к Мольеру с большей
страстью, чем четверть века назад. Поте-
ряв самого Станиславского, который един-
ственно воплощал в старом мольеровском
спектакле стихию Мольера, театр на этот
раз воплотил ее с помощью своего нового
актерского поколения.
Историки литературы рассказывают нам
о том, что знаменитая фраза Мольера —
«Я беру свое добро всюду, где только на-
хожу» — отнюдь не была только фразой,
и в том же «Тартюфе» не трудно выде-
лить следы разнородных влияний и сме-
лых заимствований, от творений античных
авторов до произведений Раблэ, Бокаччио
и Скаррона.
Однако Мольер заимствовал так, что по-
том в течение целых веков другие вели-
кие писатели заимствуют уже не у Раблэ,
Бокаччио и Скаррона, а у Мольера, толь-
ко у Мольера...
Это подлинное нас.тажленпе — вповь
ощущать на спектакле «Тартюфа» удиви-
тельный гений, щедро пользовавшийся чу-
жим, по ставший еще более щедрым
источником новых влияний. Конечно, в
любой работе по «Горе от ума» найдутся
указания на близость общего строя грибое-
довской комедии к замыслу и композиции
«Мизантропа» или па близость грибоедов-
ской Лизы к мольеровским служанкам.
Не ново, конечно и то. что Достоевский
переселил Тартюфа и Ортона из Парижа
в село Степанчпково, да.в новым своим
героям имена Фомы Оппскипа. и полков-
ника Ростанева. Но когда на спектакле
вновь слышишь диалоги мольеровской ко-
медии и с особой остротой ощущаешь бли-
зость этих столь исторически далеких друг
иносказательного. А это возможно лишь
при одном условии — если мы сначала
сумеем восстановить полную историческую
картину
не одни
домов, а внутреннюю жизнь страны во
всем ее многообразии, со всеми ее быто-
выми деталями.
Таким образом, большая работа стоит
и перед историками. Правда, им сильно
помогут в этом деле литературоведы, ибо
многие детали быта, которых пе найти в
исторических хрониках, смогут быть най-
дены и у самого Низами и у его совре-
менников— Аоу-л-Ала, Хакани, Фелеки и
других крупных поэтов эпохи.
В настоящее время работа уже развер-
нулась во всей полноте. Конечно, не при-
ходится обольщаться и думать, что к го-
ду юбилея мы сумеем изучить до конца
и самого Низами и всех этих поэтов. Тут
работы на долгие годы. По уже и сейчас
из тумана, созданного как восточными
филологами, так и литературоведами За-
пада, в большинстве случаев слепо дове-
рявшими своим источникам, начинает все
яснее и яснее выступать
жизнью облик великого
поэта.
Его связь с орденом самообороны тру-
дящихся — знаменитыми
лась подтвержденной почти всеми его про-
изведениями. Это обстоятельство пролило
Совершенно новый свет п,т целый ряд его
высказываний, который ранее оставался
незамеченным. Кажется непонятным, ка-
ким образом больше пятидесяти лет евро-
пейские ученые могли утверждать, что
Пизами — суфийский шейх, мечтатель,
оторванный от жизни, погруженный в со-
зерцание. Сейчас его поэмы заговорили пе-
ред нами совсем о другом.
И в связи с этим глубокую значимость
приобрело для нас заключение второй ча-
сти «Искепдер-намэ», той самой книги, о
которой твердили, что это схоластические
измышления, недостойные талантливого
поэта. А вот о чем Повествует Низами в
конце этой последней своей поэмы. Искен-
дер вторично пустился странствовать по
миру, но уже не для завоевания, он ищет,
где в мире притаилось счастье, нет ли
где-нибудь народа, сумевшего так устроить
свою жизнь, что
стигшим высшего
го ездит мудрен,
над, и восток, но
Наконец, путь привел его на север. Если
бы мы попытались начертить его маршрут
на карте, то это место оказалось бы при-
близительно в Сибири. И вот там-то
наконец, Искендер нашел то, что искал.
Он встретил народ, не знавший ни бога-
тых, ни бедных, не знавший ни угне-
тения, ни притеснения, не ведавший ни
царей, ни тиранов. В этом свободном об-
ществе, где силы не тратятся на борьбу,
для себя за-
исследовате-
«схоластиче-
дышащий
азербайджанского
АХИ — оказ.г-
его можно признать до-
возиожного идеала. Дол-
об’ехал он и юг, и за-
счастья не нашел нигде.
все устремлено на улучшение и устрое-
ние жизни.
Там люди сумели преодолеть болезни,
удлинить до предела радостную жизнь че-
ловека. Там все цветет, все радует глаз,
это — царство вечного мира и вечной ра-
дости. Найдя эту изумительную страну,
Искендер восклицает, что если бы он ра-
нее знал о ее существовании, то не тра-
тил бы попусту время на бесплодные tfo-
ездкн, а сразу же сделал бы
коном ее образ жизни.
Может быть, буржуазным
лям эта страна и казалась
ским измышлением». Мы, советские чита-
тели Низами, совсем иначе смотрим на
это дело: Мы знаем эту страну, мы имеем
счастье жить в такой стране и знаем, по
какому пути нужно иттп, чтобы добиться
этого счастья.
И глубоко волнует советского читате-
ля, что великий мыслитель Азербайджана
ХИ века эту страну поместил в тот гео-
графический район, где и в самом деле
осуществилась его великая мечта. Заме-
тим. что этой картиной завершается все
творчество Низами, что весь его творче-
ский путь представляет собой как бы
под’ем, устремленный к этой кульмина-
ционной точке. Создается тоже впечатле-
ние. что он, наконец, выговорил свое по-
следнее слово перед смертью, когда уже
гонения земных притеснителей для него
перестали быть страшными, когда он по-
чувствовал, что уже больше ничего дать
столь страстно любимому ему человечеству
он не сможет.
Низами жил во времена, когда пути в
эту чудесную страну еще не знали. Он,
как и другие лучшие представители,
конечно, предлагаемые им
бы туда привести. Но ведь
эти Нути, это уже сейчас
дорого другое. Дорого нам
мы можем с полной уве-
искал их, но.
меры не могли
нам, знающим
не важно, нам
то, что теперь
ренностыо сказать: Низами искал дороги
к нам.
Потому-то в самом начале этой краткой
статьи я и сказал, что мы имеем полное
право называть творения Низами вечна
живыми.
Приближающийся юбилей Низами для
нас — великий праздник. Мало того, что
изучение его произведений уже хотя бы с
одной только художественной стороны —
неиссякаемый источник наслаждения. Как
я сейчас показал, от XII века тянутся к
нам незримые нити, связывающие Низами
с нашим сегодняшним бытием. Изучение
его, таким образом, для нас не является
кабинетным трудом зарывшегося в пыль
веков библиофила. Оно не отрывает нас от
жизни, а приводит к ней, заставляет еше
сильнее забиться наши сердца, придает
новые силы для продолжения нашего ве-
ликого дела.
Неопубликованное письмо
Н. С. Лескова
Воспроизводимое нами письмо Николая
Семеновича Лескова извлечено из собра-
ния В. М. Лаврова, хранящегося в отде-
ле письменных источников Государствен-
ного исторического музея (Москва). Опуб-
ликовывается впервые.
Ал. ИВАЩЕНКО
«Писание Ваше о «Злодее Аскалояском»
мы сего числа получили, и то, что «Зло-
дей» Вам и
(Гольцеву — редактору
ли» —
нашему
ром не намерен, но надо сделать нечто
иное к
еще поработать над рукописью, что и Вам
будет в пользу.
Если теперь ставите «по пятибалльной
системе — 4», то после того, как я еще
почерчу рукопись, может быть прибави-
те плюс, и это будет лучше. А потому,
если нельзя набрать, то отдайте перепи-
сать экземпляр рукописи и непременно
на графленой бумаге и с широкими поля-
ми. Затем мой черновой экземпляр оста-
Виктору Александровичу
«Русской мыс-
А. И.) понравился, — смирению
в радость. «Теснить» Вас набо-
удовлетворению моему желанию
виге у себя, а переписанный пришлите
мне. Пусть он у меня побудет до тех
пор, когда Вам понадобится давать набор.
Я еще побьюсь, чтобы достичь большей
простоты и образности в языке, и может
быть достигну 4% балла. Вам же это
сделать ни мало не трудно, и для изда-
ния полезно. Я, ведь, послал Вам руко-
пись во 2-й раз переписанную только по-
тому, что не хотел брать денег, не дав
Вам на них обеспечения. Иначе я бы еще
раз ее дал переписать и еще бы раз ее
помарал. Такой уж мой копотный прием
работать, и иначе я не могу работать.
Прошу Вас усердно: пришлите мне или
набор, или же список, — и это будет в
пользу делу, а не для прихоти моей. По-
жалуйста не оставьте этой просьбы вту-
не и не считайте ее маловажной. «Аска-
лонский злодей» так мил мне и мне хо-
чется над ним еще поработать доколе воз-
можно.
За статью очень благодарю и очень ею
интересуюсь. Мир и благоволение да бу-
дет над Вами.
Преданный Вам
Смиренный иерарх Николай».
от друга произведений, невольно думаешь в роли Оргопа. Вот где вы ощущаете не
о том, что самая глубокая оригинальность
гениальных созданий мировой литературы
заключается, между прочим, и в их внут-
реннем сходстве, в том внутреннем род-
стве, которое внешне, казалось бы, как раз
противоречит признакам оригинальности.
И это напоминание о Грибоедове и До-
стоевском делает для нас еще дороже и
ближе борьбу за Мольера.
В этой борьбе за Мольера Художест-
венный театр показал нам спектакль бо-
лее драматический, чем веселый. И театр
отчасти прав, потому что только мундир
смешной мольеровской пьесы одинаков, а
сам Мольер очень разнороден, ибо, ода-
ренный комическим гением, он в то же
время был одарен и склонностью видеть в
комическом предел грустного, И только
подчиняясь мертвой традиции, можно фар-
сы Мольера играть совершенно так же, как
его феерии, эти феерии — как его коме-
дии, эти комедии —- как его драмы и тра-
гедии.
Пусть прославленный исполнитель
мольеровского репертуара, Коклен-стар.
ший, утверждает в своей книге об ис-
кусстве актера, что «представить Тартюфа
страшным можно, только желая итти даль-
ше Мольера», — а честность актера за-
ключается будто бы в том, чтобы он и
не пытался быть умнее автора.
Дав Тартюфа фигурой почти устрашаю-
щей, М. II. Кедров потерял поддержку
Коклена-старшего. Это ничего: он при-
обрел поддержку таких французов, как
Стендаль и Флобер, которые лучше других
угадывали природу мольеровского смеха и
глубину мольеровской сатиры. Вспомните,
что писал Стендаль в своей книге «Расин
и Шекспир»:
«Комическое подобно музыке: красота
его непродолжительна. Комедия Мольера
слишком насыщена сатирой, чтобы часто
вызывать у меня чувство веселого смеха...
Наши курсы литературы внушили нам в
коллеже, что комедии Мольера смешны, и
мы верпм этому, так как во Франции в
литературном отношении мы на всю жизнь
остаемся школьниками».
В игре Кедрова привлекает верность и
значительность замысла. Замысел этот —
дать в Тартюфе прихлебателя и лицеме-
ра, который вырастает в деспота, и дес-
пота, который вырастает в доносчика и
предателя, в очень опасного и сильного
хищника. Однако не все в игре Кедрова
отвечает этому замыслу, не все выполне-
но артистом одинаково выразительно.
Этого единства замысла н исполнения
достиг в высокой степени В. 0. Топорков
только осторожный отказ от следования
традициям, но и смелое, темпераментное и
богатое жизненными оттенками утвержде-
ние нового стиля исполнения Мольера: ут-
верждение мольеровского драматизма как
высшего выражения мольеровской поэзии.
Исполнение одной этой роли является
уже очень большой победой театра и глу-
боким оправданием всего спектакля в це-
лом.
Игра Топоркова настолько талантлива,
глубока и стихийна, что она бросает от-
свет на игру всех других исполнителей.
По своему воздействию на весь ан-
самбль спектакля образ Оргона в испол-
нении Топоркова оказался более зарази-
тельным, чем даже образ Аргана в испол-
нении Станиславского. Актер оказался на
этот раз вторым режиссером спектакля.
Показав Мольера серьезного, страстного
и гневного, театр раскрыл нам стихию
мольеровского искусства, но, повторяем,
только отчасти. Потому что если Мольер,
лишенный драматизма, лиричности и го-
речи, — совсем не Мольер, то Мольер, ли-
шенный глубокой веселости. — не весь
Мольер.
Театр словно побоялся этой веселости,
рассматривая ее как нечто слишком ус-
ловное и слишком облегченное, как бы
недостаточно ответственное перед реально-
стью, неспособное отразить реальность в
ее жизненной полноте. Но истинная весе-
лость Мольера включает в себя и грусть,
и страсть, и драму.
И здесь перед театром встает задача
очень сложная — вернув нам драматизм
Мольера, вернуть без всяких промежуточ-
ных «средних решений» (их довольно мно-
го в спектакле — ив игре актеров, и в
оформлении художника Вильямса!) ту
высшую условность исполнения Мольера,
которая должна быть не усовершенство-
ванной традицией «мольеровского спектак-
ля», а чем-то прямо ей противоположным,
не суживающим жизненное до пределов
театрального, а дышащего жизнью и имен-
но потому остающегося истинно театраль-
ным.
К этой задаче Художественный театр в
«Тартюфе» только подошел.
Можно быть уверенным, что советский
театр еще не раз вернется к Мольеру.
Потому что Мольеру, в конце концов,
дано только молодеть.
1 .... А
'Литературная газета
№ 68 — 5
ВЕЛИКИЙ ПОЭТ КОМИ
ИВАН КУРАТОВ
Друг Пушкина И. Надеждин, находясь
в ссылке в Усть-Сысольске, восхищался
языком Коми. Он писал <о поэзии про-
стой, бесправильной, безыскусственной, у
которой нет ни школьной сановитости, ни
салонного качества, нет классического па-
рика и романтической бородки, и, однако,
есть жизнь, есть выражение, есть волшеб-
ная, очаровательная прелесть. Такова всег-
да и везде поэзия народная».
Это было написано в 1839 году. И в
этом же году в Усть-Сысольске, теперь
Сыктывкаре, у бедного пономаря Курато-
ва родился сын Иван, в будущем — ве-
ликий поэт.
Прошло сто лет, прежде чем зазвучали
на русском языке стихи Куратова.
На вечере в Клубе писателей, посвящен-
ном 100-летию со дня рождения поэта,
И. Молчанов ознакомил присутствующих
С жизнью и творчеством И. Куратова.
После смерти отца семья Куратова очу-
тилась в бедственном положении. Энергич-
ная мать взяла с собой детей и, пройдя
с ними четыреста верст пешком, попала
в Яренск. Здесь Ивану удалось поступить
в духовную школу. По окончании школы
он направляется в Вологду, где поступает
в духовную семинарию. Уже там, среди
товарищей, Куратов становится известным
своими эпиграммами и сатирическими сти-
хами, в которых бичует церковное ханже-
ство. По окончании семинарии он уез-
жает в Москву. В 1861 году, возвратив-
шись на родину, становится учителем цер-
ковно-приходской школы. Это было самое
плодотворное для поэта время. Он пишет
стихи, изобличающие царских чиновников,
местную буржуазию и попов. Глубокой
любовью к своему народу проникнуты все
его произведения. Он борется за право
культурного развития своего народа. Он
верит в светлое будущее его. В ответ на
утверждение царских прислужников, что
язык Коми скуден и нищ, он пишет:
«наш язык заботится о сжатости речи,
чтоб не терялась сила его». В стихотворе-
нии «Коми-язык» есть такие строки:
Этот язык мягкий, красивый, громкий,
Красоту этого языка чувствовал я
Сердцем. И на нем потихоньку
Запел свои песни. На этом языке
Другие громче запоют...
Местная чиновная знать возненавидела
Куратова за его смелые, свободолюбивые
высказывания, за его революционное твор-
чество. С этого времени судьба Куратова
удивительно напоминает судьбу другого
великого народного поэта, Тараса Шев-
ченко.
В 1865 году Куратова «определяют»
военно-судебным чиновником в Средней
Азии. Это не что иное, как замаскирован-
ная высылка.
Уйди, уйди, проклятый год,
Ты мне принес печаль и горе,
Боль в сердце, ненависть во взоре, —
Уйди, уйди, проклятый год! —
записывает впоследствии поэт, вспоминая
1865 год.
В 1875 году, 36 лет от ролу, на чужби-
не, умер великий поэт Коми.
Наследство Куратова велико. Он писал
и публицистические статьи и публицисти-
чески-лирические стихи. Певец бедных и
обездоленных, он оставил много стихов о
жизни и быте своего народа, много стихо-
творных обработок фольклора. Замеча-
тельны его лирические стихи, связанные
с личной судьбой.
Иван Куратов — культурнейший чело-
век своего времени. Он в совершенстве
владел древними и несколькими западны-
ми языками. Он был близок по полити-
ческим воззрениям Чернышевскому и До-
бролюбову. Куратов проповедывал един-
ство жизни и искусства. Милль, Прудон,
Шопенгауэр, Аристотель, Гримм, Бэкон —
эти имена, часто встречающиеся в его
статьях, свидетельствуют о масштабах его
образованности. Наконец, его лингвистиче-
ские работы, об’единенные в книге «Зы-
рянский язык», представляют собой инте-
реснейший и глубокий труд.
В этом году, в конце декабря, народ
Коми вместе со всеми братскими народами
нашей великой родины будет праздновать
100-летний юбилей со дня рождения вели-
кого поэта и просветителя.
М. ПРАТ
СТИХОТВОРЕНИЯ
В. КЮХЕЛЬБЕКЕРА
Ленинградское отделение издательства
«Советский писатель» выпустило в малой
серии «Библиотеки поэта» томик стихо-
творений поэта-декабриста В. К. Кюхель-
бекера,
Кроме лирических стихотворений 1815—
1825 к 1827—1846 годов в томике поме-
щены: начало поэмы о Грибоедове, отры-
вок из трагедии «Аргивяне», отрывок из
поэмы «Давид», поэма «Зоровавель», от-
рывки из поэмы «Юрий и Ксения», моно-
лог из мистерии «Ижорский», отрывок из
поэмы «Сирота», отрывок из трагедии
«Прокофий Ляпунов» и отрывок из дра-
матической сказки «Иван—купецкий сын».
Вступительная статья, редакция и при-
мечания Ю. Тынянова.
«ПЕРВАЯ
ЛЮБОВЬ»
Года два назад писатели встретились
в московском Доме пионеров с юными
хозяевами дома. Писатели читали им свои
произведения, рассказывали о книжках,
которые собираются написать.
Помнится, тогда Р. Фраерман рассказал
ребятам о задуманной им книге для де-
вочек, повести о хорошей советской девоч-
ке.
— А для нас, для мальчиков? — разда-
лись из зала ревнивые возгласы.
— Для вас, может быть, позднее. А
сейчас я напишу книгу для девочек.
Это была всерьез задуманная тема, ко-
торая тогда уже владела писателем. Р.
Фраерман исполнил обещание: мы читали
в «Красной нови» его «Повесть о первой
любви».
Повесть написана. Задуманная тема реа-
лизована. Но, очевидно, писателю жалко
расстаться с ней. И Р. Фраерман написал
пьесу на ту же тему. Ее сюжет тот же,
что в повести, та же героиня — пятнад-
цатилетняя Таня, хорошая, благородная
советская девочка, с чутким сердцем, с
сложной психологией ребенка, выросшего
в семье, покинутой отцом; и название
пьесы — «Первая любовь».
Р. Фраерман читал на-днях свою пье-
су на декаднике драматургов. К. Паустов-
ский нашел, что это очень тонкое, поэ-
тическое произведение, н Центральный те-
атр для детей, принявший ее к постанов-
ке, должен проявить много чуткости и
бережности, чтобы донести до зрителя ее
поэтическое дыхание.
— Театр хорошо сознает,—сказал В. Ду-
дин, — всю свою ответственность за эту
пьесу. Ставя ее, мы одновременно должны
добиться двух целей — заставить детей
задуматься над сложными взаимоотноше-
ниями их со взрослыми и со своими то-
варищами и воспитать в них эстетический
вкус, понимание подлинного художествен-
ного произведения, каким является пьеса
«Первая любовь».
— Впечатление От прослушанной пье-
сы, — говорит В. Любимова, — хочется
выразить одним словом — замечательно!
Замечательно, что написана пьеса, подни-
мающая такие важные, такие интимные и
наболевшие вопросы. Есть много детей,
говорит она, растущих в ненормальных
семейных условиях. Мимо них, не заду-
мываясь над их переживаниями, проходят
учителя, товарищи по школе, отчимы, ма-
чехи. Детям не чужды сложные и мучи-
тельные чувства — ревность, обида, пер-
вая любонь. И очень хорошо, что обо всем
этом писатель заговорил наконец с ними
такими дружескими, душевными и чисты-
ми словами.
Как всякую пьесу, имеющую «литера-
турное прошлое», «Первую любовь» срав-
нивали с повестью Р. Фраермана, и пре-
имущества оказались на стороне послед-
ней.
— Писатель имеет право, — говорила
А. Бруштейн, — заимствовать тему и от-
дельные сюжетные положения из своего
первородного произведения, но нельзя без
ущерба для пьесы механически переносить
в нее действие, ситуации героев повести.
Пьеса должна писаться заново. Непосред-
ственный разговор писателя с читателем,
сохраняющий все оттенки отношения авто,
ра к его героям и обстоятельствам, в ко-
торые они попадают, исчезают в инсцени-
ровке, оставляя для зрителя лишь самое
действие и диалог. Этот авторский голос
ничем не заменен сейчас в пьесе. Над
этим надо подумать Р. Фраерману.
В обсуждении пьесы участвовали также
Н. Шестаков, Ю. Гайдовский, Е. Тарахов-
ская и С. Розанов, давшие ей высокую
оценку.
Е. К.
КНИГИ НАРОДНЫХ
СКАЗИТЕЛЕЙ
БАРНАУЛ. (От наш. корр.). Ойротское
национальное издательство выпустило в
свет книгу сказок ойротского сказителя
орденоносца Николая Улагашевича Улага-
шева. В книгу, которая называется «Ал-
тай черчектер», вошли сказки «Боро Куч-
каш» «Ырысту» и «Челмеш».
Сейчас областное издательство сдало в
печать второй сборник сказок Н. Улага-
шева.
Недавно ойротский поэт Павел Кучняк
перевел на русский язык и литературно
обработал сказки Улагашева, «Кан-Доло»,
«Козун-Эркеш» и «Молчи Мирген». Все
три сказки включены в сборник, подго-
товляемый к печати Новосибирским об-
ластным издательством.
* * *
УФА. (От наш. корр.). В издании Баш-
госиздата вышел из печати на башкир-
ском языке сборник стихов и бантов
(былин) народного певца Башкирии, ор-
деноносца Фарраха Давлетшина. В сбор-
ник вошли песни и байты, написанные
поэтом за 20 лет.
Наряду с произведениями, отражающи-
ми тяжелое прошлое башкирского народа
(«Бант о Нурие», «Моя жизнь»), Фаррах
включил в сборник песни и байты на
современные темы: песню о Сталине, байт
о Чкалове, песню о героях Хасана, обра-
щение к Джамбулу и т. д.
На выставке «Сталин и Красная Армия» в ЦДКА (Москва), У картины худож-
ника-красноармейца И. М. валенного «И. В. Сталин и члены политбюро на пер-
вомайском параде». Фото Шенфельда
-------------------------------- ------------------------------------
ФОЛЬКЛОР СИБИРИ
О ТОВАРИЩЕ СТАЛИНЕ
«Где волнуется Черное море,
Где вздымаются вечные горы,
Куда птице-орлу не подняться,
Лучшей лошади не домчаться,
В этой солнечной, жаркой стране
Величайший батыр родился».
Так поет о рождении Сталина в своей
былине слепой бурятский певец Аполлон
Тороев.
За годы революции народы Советского
Союза сложили о великом вожде трудя-
щихся бесчисленное количество былин,
легенд, песен, сказаний. Значительное ме-
сто в этом фольклоре занимает устное
творчество народов Восточной Сибири.
Этой теме и был посвящен доклад иркут-
ского фольклориста А. В. Гуревича, сде-
ланный на последнем заседании секции
народного творчества ССП.
Восточносибирские фольклористы соби-
рали фольклор о товарище Сталине в Чи-
тинской и Иркутской областях, Якутии,
Бурят-Монголии и Красноярском крае. Они
записали фольклор о товарище Сталине у
двенадцати народов, населяющих эту тер-
риторию.
Русский фольклор Восточной Сибири о
товарище Сталине разбивается на значи-
тельное количество циклов.
В Сибирь царское правительство ссыла-
ло огромное колич.ество большевиков, в
том числе и закавказских товарищей.
Местное же население, обобщая внешние
черты живших' среди них ссыльных, со-
поставляет их с образом Сталина. Доклад-
чик и об’ясняет этим большое количество
ОКОЛОЛИТЕРАТУРНЫЕ
ДЕКАДНИКИ
ОТКРЫТ ПРИЕМ ПОДПИСКИ
1940 Г.
НА ПЕРИОДИЧЕСКИЕ ИЗДАНИЯ
ВСЕСОЮЗНОЙ КНИЖНОЙ ПАЛАТЫ
1940 Г.
Года два назад в Московском клубе пи-
сателей начались так называемые декад-
ники новеллистов. Они имели успех. Они
собираются и по сей день с завидной
регулярностью. Можно сказать, что еже-
декадные собрания прозаиков стали чер-
той нашего литературного быта. Можно
было бы назвать не один десяток писа-
телей, постоянно посещавших декадники.
Среди них — В. Гроссман, В. Козин,
К. Паустовский, Р. Фраерман, С. Гехт,
Е. Зозуля, М. Лоскутов, Н. Москвин,
Я. Рыкачев, С. Бондарни, Урнис, Босняц-
кий. Это дает основание говорить, что
организация декадников вызывалась под-
линной потребностью.
То, что на декадниках читали обычно
рассказы, еще не напечатанные, только
что вышедшие из-под пера, делало эти
собрания особенно интересными. По су-
ществу они приобретали иногда значение
творческой мастерской, где квалифициро-
ванные и уважающие друг друга работ-
ники обсуждали приемы своего искусства.
Но в последнее время что-то случилось
с декадниками. Многие из тех, кто рань-
ше посещал, теперь перестал посещать
собрания.
Последнее собрание новеллистов (7 де-
кабря) характерно в этом смысле. По
крайней мере на три четверти — случай-
ная аудитория, не литераторы, люди, для
которых посещение этих собраний — да-
ровое зрелище. (Несколько писателей яви-
лось «по привычке», а также потому, что
читать на сей раз должны были «гости»—
дальневосточные писатели, и это вызвало
естественный интерес).
При этих условиях понятно, что прения
не могли быть интересными, настоящего
литературного обсуждения, полезного для
авторов, Не могло быть. Но зато вполне
достаточно было суждений легкомыслен-
ных и невежественных.
Это не помешало прениям быть страст-
рассказов, записанных от лиц, якобы
встречавшихся в ссылке со Сталиным, но
в действительности не сталкивавшихся с
ним- В качестве одного из примеров тов.
Гуревич приводит рассказ старушки о
пребывании у нее товарища Сталина про-
ездом из Ленской ссылки, хотя на Лене
он не был.
— Я вспомнила о нем потому, — пе-
редает докладчик ее слова, — что по-
смотрела картины «Ленин в Октябре» и
«Ленин в 1918 году» и по обличью узна-
ла, что это был он-
Одновременно тов. Гуревич остановился
на интереснейших рассказах и легендах,
записанных в пределах Новой Уды, Ку-
рейки и всего Красноярского края.
Все эти материалы будут помещены в
книге «Народы Восточной Сибири о
Сталине». Помимо раздела «Сталин в Си-
бири», в книгу входят разделы «Сталин
батыр», «За Сталина, за родину» и дру-
гие. Однако составители книги не снаб-
дили ее комментариями. Между тем, чита-
телю нужно было показать разницу меж-
ду фактологическим рассказом и леген-
дарным. Это подчеркнул в своем заклю-
чительном слове председатель секции на-
родного творчества академик Ю. М. Соко-
лов, давший очень высокую оценку со-
бранному материалу. Исключительную цен-
ность проделанной восточносибирскими
фольклористами работы отмечали и вы-
ступавшие в прениях тт. В. Чичеров,
А. Гарф, М. Кострова.
С. ЖИСЛИНА
ными, даже излишне страстными — до
неприличия, до взаимных обид.
Когда расходились, создалось такое впе-
чатление, что в следующий раз не придут
и те писатели, которые были на этом
декаднике.
И это естественно. Наивно было бы
предполагать, что без организации и ру-
ководства декадники новеллистов будут
вечно интересными и никогда не зачахнут.
А такого наивного взгляда придерживал-
ся, должно быть, президиум союза.
Декадники были предоставлены случаю
и случайным «добровольным» руководите-
лям, которые привели их к развалу. Со-
образуясь с каким-то ложно понятым де-
мократизмом, они открыли двери для
входа на декадники всем желающим. Это
сразу все спутало. Одно дело — собрания
читателей, другое — производственные
собрания писателей. Да, собственно, какой
читатель ходит на декадники? В боль-
шинстве — это окололитературные моло-
дые люди и барышни.
В результате — ни читать, ни спорить,
ни слушать уже неинтересно. Декадники
перестали быть писательскими собрания-
ми. Отличная традиция нашего литера-
турного быта, едва сложившись, зачахла.
Можно ли все-таки исправить дело?
Безусловно.
Вот несколько пожеланий. Было бы по-
лезно, если бы президиум союза поручил
одному из своих членов руководство де-
кадниками.
Нужно установить, что декадники —
это закрытые творческие собрания писа-
телей, критиков, редакторов, что они не
должны иметь «аудиторий».
Перед собранием рукопись должен кто-
нибудь прочитать, дабы оградить декад-
ник от произведений совершенно сырых
и неквалифицированных.
И это, собственно говоря, все. Не так
уж много, а дело будет хорошо организо-
вано. Н. С.
НОВЫЕ РАБОТЫ
ХРОНИКА
О ПУШКИНЕ
Музей А. С. Пушкина является всесоюз-
ным центром по разработке наследия ве-
ликого поэта. За последний год в музее
предприняты крупные работы, имеющие
важнейшее значение для дальнейшего раз-
вития науки о Пушкине.
Намято составление словаря пушкинско-
го языка. Задачу составления такого сло-
варя поставила себе еще дореволюционная
Академия наук. Разработка его была свя-
зана с ходом издания академического со-
брания сочинений поэта. Однако дорево-
люционная Академия наук не могла по-
хвалиться темпами. За 30 лет академия
успела подготовить всего 6 томов сочине-
ний Пушкина, а за словарь и не прини-
малась.
Между тем за пять лет работы Акаде-
мия наук СССР успела выпустить в свет
8 томов академического собрания сочине-
ний Пушкина и подготовить к печати все
собрание его сочинений.
Наличие академически проверенных
текстов является важнейшей предпосыл-
кой пушкинского словаря. Первая стадия
работы по словарю — это составление
словоуказателя. В настоящее время науч-
но-исследовательским сектором музея за-
несено на картотеку около 60 тысяч слов.
Всю картотеку предполагается закончить
В 1941 году.
Не менее важной работой является на-
чатая музеем разработка летописи жизни
и творчества Пушкина.
Кроме того, музей в текущем году под-
готовил сборник научно-исследовательских
статей о творчестве Пушкина.
НОВЫЕ КНИГИ
В издательстве «Художественная лите-
ратура» вышли в свет:
«Песни горцев»,
В сборник вошли избранные произведе-
ния дореволюционного фольклора и совре-
менные советские песни горцев Северного
Кавказа.
Книга снабжена комментариями Эффен-
ди Капиева и толковым словарем непо-
нятных слов.
Борис Соловьев. «Крепче камня».
Роман в. трех частях из эпохи герои-
ческой борьбы рабочих и крестьян на
Урале против Колчака.
Маргарита Алигер, «Железная дорога».
В сборник вошли циклы стихов: «Доро-
ги и встречи», «Теплый дом», «Сестры»,
поэма «Зима этого года», а также пере-
воды стихов Леси Украинки.
Мартин Андерсен-Нексе, «Дитя челове-
ческое».
Роман сопровождается очерком А. Ган-
зена о творчестве Андерсена-Нексе.
Альфонс Додэ. «Малыш».
Перевод В. А. Барбашевой. Редакция,
вступительная статья и примечания Б. В.
Гиммельфарба.
Книга выпущена 30-тысячным тиражом
в серии «Дешевая библиотека».
.КНИЖНАЯ ЛЕТОПИСЬ".
Орган государств, библиогр.
XXXIV г. изд. Выходит каждые 6 дней.
«К. Л.» информирует о выходящих в
ССОР на всех языках книгах, брогпюра^г,
нотах, периодических изданиях, нагляд-
ных пособиях, плакатах, портретах,
картах и т. д.
К каждому номеру «К. Л.» дается бес-
платное приложение — бюллетень «По
издательствам», содержащий сведения о
наиболее интересных и важных изда-
ниях, подготовляемых к печати основ-
ными издательствами СССР.
Условия подписки:
На 12 мес. На 6 мес. На 3 мес.
90 р. 45 р. 22 р. 50 к.
ЛЕТОПИСЬ ГАЗЕТНЫХ СТАТЕЙ".
V г. изд Выходит каждые 6 дней.
«Л. Г С» информирует читателя 6
статьях, очерках, документальном мате-
риале и художественных произведениях
из всех центральных руководящих газет,
а также ив выходящих на русском язы-
ке газет союзных и автономных совет-
ских социалистических республик, кра-
ев и областей.
Условия подписки:
На 12 мес,[На 6 мес. |На 3 мес.
30 р. I 15 р. 17 р. 50 к.
„ЛЕТОПИСЬ ЖУРНАЛЬНЫХ СШЕЙ*.
XV г. изд Выходит каждые 6 дней
«Л. Ж. О.» информирует читателя 6
статьях, помещенных в научных, обще-
ственно-политических и литературно-
художественных журналах и сборниках,
выходящих в СССР на русском языке.
Условия подписки:
На 12 мес |На б мес, |На 3 мес.
60 р. | 30 р. I 15 р.
ПОДПИСКА ПРИНИМАЕТСЯ:
В изд-ве Вс Кн. Палаты: Москва, 69, Новинский бульв., 20, тел. Д 2-20-63.
Расч. счет № 150263 в Моск. Гор. Конт. Госбанка.
Во всех магазинах, киосках, бибколлекторах Когиэа, а также уполномоченными Когиза.
Во всех почтово-телеграфных отделениях и уполномоченными Союзпечати
На-днях состоялась встреча Писать
лей Западных областей Белоруссии СО
студентами и преподавателями Минского:
педагогического института имени А. М.
Горького. Доклад о творчестве писателей
Западных областей Белоруссии сделал
А. Кучар. Поэты М. Танк, Ф. Пестряк,
М. Машара, Нина Тарас, Б. Гелер,
А. Иверс и Л. Моргентой читали свои
стихи. Присутствующие тепло встретили
своих гостей. В вечере приняли участие
Народный поэт Белоруссии Якуб Колао и
поэты А. Кулешов, П. Панченко. М Гру-
биян, Э. Агницвет и С. Каган.
♦ Сегодня, 10 декабря, секция прозы
союза писателей устраивает вечер, посвя-
щенный обсуждению романа М. Левидова
о Джонатане Свифте. С докладом о рома-
не выступит А. Дейч.
♦ На очередном собрании членов рус-
ской секции ССП Татарии обсуждался те-
матический план Татгосиздата на 1940 г.
Будет выпущено 4 альманаха, повесть Ма-
Карова-Зареченца «Марш народа», повесть
«Бессмертие» М. Бубенного. пьеса «Влади-
мир Ульянов» Н. Гусева, повесть «Вузов-
цы» А. Бендецкого и сборники стихов
А. Колесникова, Б. Зернита, И. Бирюкова
и А. Станкевича.
Редакционная коллегия: В. ВИШНЕВ-
СКИЙ, А. КУЛАГИН (отв. редактор),
В. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ, М. ЛИФШИЦ,
Е. ПЕТРОВ, Н. ПОГОДИН, А. ФАДЕЕВ.
--------------------------•----
НОВАЯ КНИГА
СТРОКОВ А., БОРУСЕВИЧ В.
НОВГОРОД-ВЕЛИКИЙ
под общей редакцией академика В Д
ГРЕКОВА. Издание Новгородской секции
института истории Академии наук СССР.
Стр 253+33 вкладки фотографии, в тех-
сте 150 фотографий, рисунков, схем.
ЦЕНА КНИГИ
В ПЕРЕПЛЕТЕ 20 РУБ.
Содержание: исторический очерк. Описа-
ние памятников культуры древнего
Новгорода Новые материалы археологи-
ческих исследований города
Книгу можно выписать
из НОВГОРОДА,
Ленинградской обл., ул, 1-го Мая, 1в
Отделение ЛЕНОГИЗ'а.
„БИБЛИОГРАФИЯ РЕЦЕНЗИЙ".
VII г. изд. Выходит 4 раза в год.
«Б. Р.» является сводным справочным
изданием, регистрирующим рецензии и
критические статьи о книгах, журналах
и отдельных литературных и научных
произведениях, а также материалы с
оценкой творчества отдельных авторов.
Условия подписки:
На 12 мес. На 6 мес. |На 3 мес.
8 Р- 4 р. I 2 р.
„БИБЛИОГРАФИЯ
МУЗЫКАЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ*
X г. изд Выходит 4 раза в год.
«В. М Л.» является сводным оправоч-
ным изданием, помещающим сведения
о всех выходящих в СССР нотах и ли-
тературных текстах песен, а также кни-
гах и статьях о музыке:
Условия подписки:
На 12 мес.ГНа 6 мес. |На 3 мес:
8 Р- I 4 р. I 2 р.
„БИБЛИОГРАФИЯ
ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО ИСКУССТВА*
VI г. изд. Выходит 4 раза в год.
«Б. Из Ис.»—справочное издание о всех
выпускаемых в СООР портретах, плака-
тах, художественных наглядных посо-
биях, репродукциях с картин, открытых
письмах, альбомах, книжных иллюстра-
циях, а также книгах и статьях по во-
просам изобразительного искусства.
Условия подписки:
На 12 мес. На 6 мес. На 3 мес.
8 р. 4 р. 2 р.
ПЕЧАТНЫЕ КАРТОЧКИ
ДЛЯ БИБЛИОТЕЧНЫХ КАТАЛОГОВ
На русском языке.... 1000 р. в год.
На языках народов ОССР . 600 р. »
На иностр языках .... 100 р. »
Подробные сведения см. в каталоге.
Ю. ЗАВАДСКИЙ
Художественный руководитель театра им. М. Горького,
заслуженный артист РСФСР
ЮБИЛЕИ
Пятнадцать лет в жизни театра вооб-
ще, независимо от того, как эти годы
прожиты, “ срок громадный. Чтобы по-
нять театр, нужно знать его биографию.
Биография нашего театра такова: он
возник в годы смутной неудовлетворенно-
сти состоянием советских театров (1923
—1924 гг.). МХАТ замкнулся тогда в
своем психологическом мастерстве и ка-
зался холодным и равнодушным. Другие
же театры, провозгласившие якобы ре-
волюционность, так называемые «левые»
театры, уничтожали на сцене слово,
мысль, подлинную эмоцию.
: Казалось, что новый театр возникнет
из приложения системы Станиславского
к новой теме, к новым задачам театра.
Актер этого нового театра должен быть
свободен ст предрассудков и традиций ли-
цедейства.
До поры первых успехов и признания
мы жили в чрезвычайно трудной обстанов-
ке, в условиях почти полной нищеты, неус-
троенности, и только вера в правду свое-
го дела, настоящий энтузиазм спасли те-
Литературная газета
6 — № 68
атр от развала. Молодые актеры-студий-
цы должны были отдать студии все свои
силы и время. Студийцы были одновре-
менно и актерами, ц столярами, плотяикаг-
ми. рабочими сцены, осветителями, убор-
щиками, гардеробщиками и т. д.
Протокольный рассказ, простой пере-
чень событий этих лет зарождения теат-
ра кажется теперь почти неправдоподоб-
ным. Он забавен, трогателен и поучите-
лен.
С признанием пришла и новая жизнь
— помощь, внимаете, забота. Москва ок-
ружила нас более чем заботой — лю-
бовью. Свои спектакли театр сразу отдал
на суд широкой общественности — его
первые спектакли проходили в рабочих
клубах Москвы, на окраинах и за преде-
лами города. Эти встречи с первых ша-
гов верно ориентировали театр и спасли
его от многих бед тепличного существо-
вания.
Я, как руководитель театра, после вось-
ми лет работы у Вахтангова и нескольких
самостоятельных режиссерских опытов по-
нял простую истину, которая познается,
видимо, только в результате опыта, — что
режиссеру нужно быть конкретным и
строить свой замысел, как бы предчув-
ствуя его воплощенным на сцене. Вот
почему в своих первых режиссерских ра-
ботах я решил обуздать свои замыслы,
отказался от грандиозных постановочных
планов, решил сосредоточить внимание на
режиссерско-медагопичеакой работе, чтобы
воспитать ядро будущего театра. Конечно,
я сбивался и уводил театр на путь экспе-
римента, подчас далеко не безобидного,
эксперимента, создавшего мне полулестную
репутацию «ищущего» режиссера.
В Москве, после нескольких работ
(«Ученик дьявола» «Волки и овцы»,
«Школа неплательщиков», «Ваграмова
ночь» — на мой взгляд, спектакль, зна-
чительный в жизни театра) театр за-
служил признание. Но это было признание
театра, обреченного на камерность, на ма-
ленькую тему. Вот почему переезд в Ро*
стов иными оценивался как катастрофа.
Голы пребывания в Ростове, на громад-
ной ростовской сцене, перед лицом. двух-
тысячной аудитории каждый вечер, голы
новых сроков работы, новых требований,
выдвигаемых этой сценой и этим зри-
тельным залом, требований широкой, мо-
гучей темы, требований крупной, мону-
ментальной формы, требований больших
страстей и стихийного размаха — эти
годы стали для театра годами чудесной
трудности и повели театр, его людей, его
актеров по новым путям.
Обобщенно говоря, первый ростовский
год — год несомненных успехов. Такие
спектакли, как «Любовь Яровая», «Слава»
и особенно пушкинский спектакль и «Вра-
ги» — явные достижения театра. В па-
шей отчетной поездке в Москву из этих
спектаклей мы показали «Любовь Яро-
вую», но, увы, к сожалению, совсем не
в том виде, в каком мы его выпустили
в Ростове. Лучшие же наши спектакли
сошли со сцены после немногих показов,
не дожив до поездки.
Во второй год за семь месяцев театр
выпустил девять спектаклей. Это был
год сдачи позиций, я бы сказал, год ком-
промисса. И весенняя поездка театра в
Москву досадно подытожила это компро-
миссное настроение театра, его сдачу по-
зиций, принципиальности, стойкости, в
угоду неизбежного ремесленничества, под-
стерегающего всякое искусство, потеряв-
шее силу и целеустремленность.
Третий год был переломным в жизни
театра. Мы показали три значительных
произведения. Я имею в виду скромный.,
но серьезный спектакль «Павел Греков»
и две принципиальные работы театра над
Шекспиром: «Укрощение строптивой» и
«Отелло».
Громадная ростовская сцена, страшная
для драматического театра, ставит перед
нами подчас задачи непреодолимые, она
толкает актера на повышенную заботу о
сценической выразительности, она форси-
рует его жест и речь. Трудности для ак-
терской работы на ростовской сцене гро-
мадны. Этого нельзя недоучитывать, рас-
ценивая спектакли театра.
Пятнадцать лет жизни. От комнаты —
от случайной группы энтузиастов, наив-
ных мечтателей с весьма неясно сформи-
рованными полуидезлистическими тенден-
циями в искусстве — к настоящему, со-
ветскому театру, работающему в услови-
ях богатства, даже роскоши, к театру,
окруженному заботой и вниманием, гро-
мадным интересом сотен и тысяч трудя-
щихся, — вот тот итог, который мы
подводим сегодня.
1 НАРКОМПИЩЕПРОМ СССР «СОЮЗПРОМСОЯ»
' 3 ... '' '".tssj',:'.',1",, т"...?' ;.s^'li;,l|l',;'ll'li;',,llii;l
Д ДЕЛИКАТЕСНЫЕ СОЕВЫЕ СОУСА
V СОЯ «КАБУЛЬ» И «ВОСТОК»,
улучшающие вкус лю-
бого блюда и возбуж-
дающие аппетит, полу-
чили у потребителей
заслуженную славу.
ТРЕБУЙТЕ
во всех продуктовых
МАГАЗИНАХ
деликатесные
СОЕВЫЕ СОУСА
«Кабуль» и «Восток»,
изготовляемые завода-
ми треста «Союэлром
соя» Наркомпищепро-
ма СССР.
СОУСА «КАБУЛЬ» и «ВОСТОК»
изготовляются по рецептурам лучших
соусов. В них содержатся соевые бо-
бы, чернослив, изюм, груша, яблочная
пастила, красный и душистый перец,
корица, гвоздика, кардамон, вино «Ма-
дера» и проч,
СОУСА «КАБУЛЬ» и «ВОСТОК»
являются прекрасными настольными
приправами как к горячим, так и К
холодным мясным, рыбным И ОВОЩ-
НЫМ блюдам. Кроме того, эти соуса
при непосредственном их применении
в приготовлении таких блюд, как жар-
кое, бефстроганов, шницель, азу, гу-
ляш, осетрина в томате и другие,
придают этим блюдам превосходный
вкус и аромат.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер„ д. 28, теп. К 4-46-19 и К 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ: иадатепьство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10,
ц Уполй. Главлита Б—7198.
Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30,