9
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН. СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ИТЕРАТУРНАЯ
Орган правления союза советских писателей СССР.
Выходит под редакцией В. Вишневского, А. Кулагина,
В. Лебедева-Кумача, М. Лифшица, Е. Петрова,
Н. Погодина, А. Фадеева.
ГАЗЕТА
’№ 65 (844)
26 ноября 1939 г., воскресенье
Цена 30 коп.
ПИСАТЕЛЬ
НА ФРОНТЕ
В исторический день. 17 сентября 1939
Тода, когда по указанию правительства
СССР части нашей доблестной Красной
Армии перешли границу бывшей Польши,
чтобы спасти жизнь и имущество брошен-
ного на произвол судьбы угнетенного на-
селения Западной Украины и Западней Бе-
лоруссии, в рядах войск можно было
встретить немало советских писателей.
Любовь к родине, потребность отдать
весь талант, все свое мастерство на служ-
бу народу двигало писателями, когда они
пришли в ряды Красной Армии и проде-
лали вместе с ней славный освободитель-
ный поход.
История русской литературы знает не-
мало примеров, когда писатели, в той или
иной форме, принимали участие в воору-
женной защите отечества. Талантливый
поэт-самородок Денис Давыдов был руко-
водителем партизанских отрядов, наносив-
ших существенные удары интервенциони-
стским войскам Наполеона, здесь, на рус-
ской земле, нашедшим свою гибель. Лев
Николаевич Толстой, гордость русской ли-
тературы, создал свои неповторимые «Се-
вастопольские рассказы», лично наблюдая,
как героически защищался русский народ
против превосходящих англо-французских
сил в знаменитую Крымскую кампанию.
Писатель-большевик Дмитрий Фурманов,
вместе с Чапаевым боровшийся против
белобанднтских орд, создал свою замеча-
тельную эпопею «Чапаев».
Предельно лаконичную формулу места
художественного слова в грядущих схват-
ках с империализмом дал нам лучший
поэт советской эпохи Владимир Маяков-
ский: «Я хочу, чтоб к штыку приравняли
перо».
Владимир Маяковский собственным при-
мером показал «место поэта в рабочем
строю». Плакатами Роста, песнями вооду-
шевлял он голодную, разутую и раздетую
армию, сражавшуюся против интервентов
четырнадцати держав и победившую не-
смотря ни на что.
Нынешнему поколению писателей, совре-
менникам сталинской эпохи, выпала вы-
сокая честь продолжить эту славную тра-
дицию русской литературы, и мы вправе
с гордостью сказать, что писатель нашел
свое достойное место на западно-белорус-
ском и украинском фронтах, точно так
Же, как в защите границ дружественной
нам Монголии.
Русские, украинские и белорусские пи-
сатели, которым в исторические дни осво-
бодительного похода посчастливилось быть
в рядах армии, не отставали ни на шаг
от войск. В походных редакциях они вы-
пускали газеты, которые тут же, вслед
за событиями, сообщали бойцам о том,
мак осуществляется указание нашего пра-
вительства; писатели звали к новым побе-
дам, художественным словом они раз’яс-
няли цели освободительной борьбы Крас-
ной Армии. С. их песнями, написанными
во время биваков и тут же положенными
на музыку композиторами, наши бойцы
занимали города.
Входя в украинские и белорусские го-
рода, писатели тотчас же оказывались
хозяевами типографий. А марш войск был
настолько стремителен и для врагов не-
ожидан, что нередко в типографских ма-
шинах еще лежали стереотипы газет,
полных ядовитой ненависти к трудящим-
ся и их отчизне — Советскому Союзу.
Проходило совсем немного времени, и в
занятых советскими писателями типогра-
фиях выходили новые газеты, которые
несли населению слова большевистской
правды.
Блестяще работали писатели Ставский,
Лапин, Славин и Хацревжн, выполняя за-
дания по обороне страны. Имена их мы
с радостью находим среди бойцов и коман-
диров, награжденных президиумом Верхов-
ного Совета орденами и медалями. Их ус-
пехами вправе гордиться вся наша лите-
ратурная общественность.
Сегодня мы печатаем статьи нескольких
писателей, вернувшихся с фронтов. Они
рассказывают о том, что сделал и может
сделать писатель в армии. Печатаемый ма-
териал —- лишь небольшая часть того, чем
хотелось бы поделиться. Ведь не только
московские, но и киевские, и минские
писатели на равных основаниях работа-
ли на фронтах. Тем важнее собрать весь
этот опыт, учесть его, изучить. Время
требует от нас, как говорил товарищ
Сталин, держать весь народ в состоянии
мобилизационной готовности, а это писа-
теля ко многому обязывает.
Верно, что писатели многое дали ар-
мии. Но верно и то, что армия дала мно-
гое писателям. Они увидели армию в дви-
жении, в деле, они увидели ее на осво-
божденной земле, при встречах с населе-
нием, двадцать лет угнетавшимся; они
увидели, как складывались отношения кра-
сноармейцев и мирных жителей там, где
проходили совсем еще недавно австрийские
и польские войска и где память об их
бесчинствах жива до сих пор.
На глазах литераторов менялся и рос
советский боец, исполненный ощущения
важности возложенной на него миссии. Обо
всем этом надо рассказать нашему 183-
миллионному народу. Кто же расскажет
®б этом, если не мастера слова, чье перо
на деле приравнено к штыку?!
Не бешеный шовинизм, который куль-
тивировался и культивируется империа-
лизмом, а чувство интернационализма,
не слепая ненависть, а социалистический
гуманизм — вот идеи, которые будут по-
ложены в основу повестей, романов, сти-
хов, песен и поэм о нашем освободитель-
ном походе, о наших победах, о на-
ших людях «особого склада» — больше-
виках партийных и непартийных.
Писатели—кандидаты
в депутаты Советов
Александр
ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). Как из-
вестно, писатели города Ленина выдвину-
ли кандидатуру поэта Александра Про-
кофьева в депутаты Ленинградского обла-
стного совета депутатов трудящихся. Эту
кандидатуру горячо поддержали собрания
рабочих и служащих предприятий и уч-
реждений Дзержинского района, командо-
вание, политсостав и курсанты военных
училищ.
420 представителей трудящихся 14-го
избирательного округа собрались на пред-
выборное собрание.
Зал и сцена 2-го Ленинградского Крас-
нознаменного артиллерийского училища
празднично украшены. Бессменно дежурит
у боевого знамени училища почетный ка-
раул.
За столом президиума появляется педа-
гог 10-й школы тов. Калмыкова. Она от-
крывает совещание.
Первым получает олово поэт Николай
Тихонов.
— От имени общего собрания писателей
и служащих Ленинградского отделения
союза советских писателей, — говорит он,
— я предлагаю в кандидаты нашего заме-
чательного поэта Александра Андреевича
Прокофьева.
Он по всем качествам своим и талан-
там имеет все права на столь почетное
избрание.
Если время наше требует в характере
советского гражданина качеств закален-
ного бойца, то Александр Прокофьев пре-
красно их обнаружил, будучи участником
гражданской войны, в схватках с бело-
гвардейцами и интервентами, на защите
нашего великого города и в лесах Каре-
лии и Л адоги.
Если время наше требует от бойца ка-
честв гражданина, то Александр Про-
кофьев, показывая пример коммуниста-
большевика, вел все время ответственную
общественную я партийную работу и в
Прокофьев
настоящее время является возглавляющим
Ленинградский союз писателей.
Если время наше требует от граждани-
на-бойца раскрытия всех его способностей
и способствует само этому развитию, то
следует сказать, хотя это всем вам хоро-
шо известно, что Александр Прокофьев
является поэтом, одним из лучших поэтов
Советской страны, награжденным орденом,
поэтом - орде ноносцем!
На трибуну выходят представители тру-
дящихся Дзержинского района: политрук
2-го артиллерийского училища Смотрин,
композитор Прицкер, инженер Каминаров,
секретарь райкома ВЛКСМ Власов, врач
Толчинская, преподавательница Суздалева.
председатель районного совета Карцушен-
ко. Все они поддерживают кандидатуру
А. А. Прокофьева и призывают избирате-
лей отдать свои голоса за достойного кан-
дидата сталинского блока коммунистов и
беспартийных.
В заключение слово предоставляется
А. А. Прокофьеву, который заканчивает
свою речь стихами:
Лейся, песня, не смолкая,
Так, чтоб слышали кругом,
Как водил товарищ Сталин
Город наш на бой с врагом.
Как по ленинскому зову,
Силе вражьей вопреки,
От Мурманска до Азова
Шли рабочие полки.
Знают все поля и реки,
Знает весь родной народ,
Здесь поныне и навеки
Воля Кирова живет.
Воля Кирова, как знамя,
Шла сквозь тысячи преград,
Здесь товарищ Жданов с нами
Строит новый Ленинград.
И в расцвете жизни новой
Вдаль гремит на целый свет
Сила ленинского олова,
Воля сталинских побед.
В. И. Лебедев-
Кумач
На предвыборном собрании студентов,
профессоров, аспирантов, преподавателей,
рабочих и служащих Московского государ-
ственного педагогического института, на
котором присутствовало больше тысячи
человек, была выдвинута кандидатура в
Московский городской совет поэта-ордено-
носца Василия Ивановича Лебедева-Ку-
мача.
Кандидатура поэта, предложенная сту-
дентом 2-го курса литературного факуль-
тета тов. М. Тупило, была горячо поддер-
жана собравшимися.
Единогласно принято решение выдви-
нуть кандидатом в депутаты Московского
совета по 225-му избирательному округу
В. И. Лебедева-Кумача и просить его дать
свое согласив баллотироваться по этому
округу.
Анна Караваева
Раннее утро. В празднично украшен-
ном клубе больше восьмисот человек. Это
рабочие и интеллигенция овощного сов-
хоза имени Горького обсуждают кандида-
туры в депутаты Московского совета тру-
дящихся.
Слово получает агроном совхоза М. И.
Радаев.
— Предлагая выдвинуть кандидатом в
депутаты Московского совета трудящихся
писательницу Анну Александровну Кара-
ваеву, — говорит т. Радаев, — я полагаю,
что мы еще больше укрепим деловую и
творческую связь между рабочими и ма-
стерами искусства и тем самым еще
больше насытим нашу трудовую жизнь
культурными ценностями.
А. Караваева с первых дней социали-
стической революции активно проводит
политику партии большевиков. С 1926 го-
да она — член коммунистической пар-
тии. Будучи в Барнауле городской учи-
тельницей, Караваева в 1922 году вы-
ступает как писательница. Она нам близ-
ка тем, что совой взор художника обрати-
ла на нашу жизнь, жизнь крестьян и ра-
бочих.
Художник, пропагандист социалистиче-
ской организации труда, отмеченный пра-
вительством высокой наградой, Анна Алек-
сандровна достойна быть выдвинутой на-
ми кандидатом в депутаты Московского
совета трудящихся.
Предложение М. Радаева было горячо
поддержано заведующим парниковым хо-
зяйством М. Лиз Истратовым. Тов. Лизи-
стратов указал на то, что А. Караваева
и в настоящее время является депутатом
Моссовета, и что как депутат она прояви-
ла себя с лучшей стороны.
Собрание приняло постановление, в ко-
тором говорится:
«Общее собрание рабочих, служащих и
интеллигенции совхоза имени Горького,
обсудив вопрос о выдвижении кандидатов
в депутаты Московского городского сове-
та депутатов трудящихся, постановило:
Выдвинуть кандидатом в депутаты Мо-
сковского городского совета депутатов тру-
дящихся по 1253-му избирательному
округу тов. Караваеву, Аяну Александров-
ну, года рождения 1893-го, члена ВКП(б)
с 1926 г., писательницу, орденоносца,
проживающую в г. Москве».
Лев Никулин
Аудитория не могла вместить всех
студентов и научных работников Энерге-
тического института им. Молотова, явив-
шихся на предвыборное собрание.
Студентка А. Сливийская предлагает
выдвинуть кандидатом в депутаты Моссо-
вета писателя-орденоносца Л. В. Никули-
на. Предложение А. Славянской горячо
поддерживает студент Д. Шарле.
— Лев Никулин, — говорит Шарле,—
принадлежит к категории тех советских
интеллигентов, которые отдают себя цели-
ком общественно-политической деятель-
ности. Революционная школа гражданской
войны воспитывала Никулина как писате-
ля. Участвуя в боях с петлюровскими и
басмаческими бандами и в знаменитом
штурме Кронштадта, Никулин вместе с
тем вел большую культурно-политическую
работу на фронте, в политотделах Крас-
ной Армии, Военно-Морском Флоте, в ор-
ганах ВЧК. В те годы он писал полити-
ческие сказки, пьесы-агитки и боевые
суихи для газет.
С 1922 года Никулин целиком отдает
себя литературе. Им написано уже около
40 Произведений. Кронштадтский лед,
пустыни Туркестана, горы и ущелья Ис-
пании, шумный Париж, освобожденный
ликующий Белосток, сотня мест, тысяча
дел и людей — все это обогатило жиз-
ненный опыт писателя и отравилось в его
произведениях. Вот какую оценку дал
М. Горький творчеству Никулина:
«Только вчера мог прочитать Вашу но-
вую книгу, она показалась мне такой
же интересной, живой, прозрачной, как
почти все прежние книги Ваши. Читать
Вас приятно».
— Облик Никулина как гражданина и
писателя,—заканчивает свою речь Шарле,
— соответствует нашим представлениям
о депутате трудящихся в органы само-
управления.
После выступления аспиранта А. Кня-
зеве кого собрание едино гласно постанов-
ляет выдвинуть кандидатом в депутаты
Московского городского совета трудящих-
ся по 775-му избирательному округу Пер-
вомайского района писателя Льва Вениа-
миновича Никулина.
Всеволод Вишневский
Работники Наркомтекстиля СССР выдви-
нули кандидатом в депутаты Моссовета
по 909-му избирательному округу писа-
теля-орденоносца Всеволода Витальевича
Вишневского.
— Кандидатура Вишневского, — ска-
зал начальник отдела повышения квали-
фикации ГУУЗ т. А. Мостовой, — мне ка-
жется неоспоримой. В. Вишневский —
темпераментный большевик, прекрасный
организатор, талантливый писатель.
С 1929 года В. Вишневский начинает
свой писательский путь. Кто из нас не
видал прекрасной картины «Мы из Крон-
штадта», пьесы «Оптимистическая траге-
дия»? Его произведения: «Первая Кон-
ная», «Последний решительный», «Мы —
русский народ» — все посвящены теме
защиты родины, борьбы с интервентами.
Все они воспитывают в нас лучшие чув-
ства советского гражданина. Кандидатура
т. Вишневского единогласно поддержана
всем собранием.
Н. Н. Асеев, А. М. Еголин,
И. М. Москвин
23 ноября профессора, студенты и пре-
подаватели Московского института исто-
рии, философии и литературы собрались,
чтобы выдвинуть своих кандидатов в Мо-
сковский городской совет. Открывая соб-
рание, секретарь парткома т. Гермаез
призывает собравшихся выдвинуть луч-
ших сынов народа, до конца преданных
народу.
По 1128-му избирательному округу
собрание выдвигает кандидатом поэта-
орденоносца Николая Николаевича Асеева.
Тов- Зозуля говорит об Асееве как об од-
ном ив популярнейших советских поэтов,
которого читают и любят миллионы чи-
тателей.
— В этом году литературная общест-
венность отмечала 25-летие литературной
деятельности Н. Н. Асеева Мы знаем
т. Асеева как большого лирического поэ-
та. автора известных массовых песен,
создавшего в своих произведениях ряд об-
разов новых людей нашей эпохи, знаем
его как соратника и последователя вели-
кого поэта Маяковского. Тт. Чуканов и
Поляков поддерживают кандидатуру т. Асе-
ева.
На трибуне профессор Гудзий- Он пред-
лагает выдвинуть кандидатом по 1125-му
избирательному округу декана филологи-
ческого факультета, профессора- больше ви-
ка Александра Михайловича Еголина. Тов.
Еголин подлинный представитель передо-
вой советской науки, один из лучших зна-
токов русской литературы, чуткий и прин-
ципиальный руководитель, пользующийся
заслуженный доверием. Студент Озеров
поддерживая кандидатуру т. Еголина, рас-
сказывает о его жизни, типичной для со-
ветского ученого-большевика. Это слож-
ный путь от учителя сельской школы до
руководителя кафедры одного из крупней-
ших вузов Союза.
Собрание единогласно постановляет
выдвинуть кандидатами в Московский го-
родской совет по 1125-му и 1128-му из-
бирательным округам тт. Еголина и Асее-
ва и просить их дать свое согласие бал-
лотироваться по этим округам.
На этом же собрании по 1130-му из-
бирательному округу выдвинута кандида-
тура в Московский городской совет народ-
ного артиста СССР Ивана Михайловича
Москвина.
Сергей Михалков
Песня о любимой родине, о Москве еще
издали доносится из клуба-коммуны пиво
варенного завода им. Бадаева- Здесь собра-
лись на предвыборное собрание рабочие,
служащие, инженерно-технические работ-
ники этого завода, являющегося одним из
кустов избирательного округа № 952.
Кустовое избирательное собрание откры-
вается в 5 ч. вечера. Вместительный зал
клуба переполнен.
Открывает собрание председатель зав-
кома т. Арефьев.
Инженер пивоваренного завода т. Ста-
ниславский. первым взявший слово на
избирательном собрании, выдвинул канди-
датуру поэта, пишущего преимущественно
для детей, — Сергея Владимировича Ми-
халкова.
С- В. Михалков, — говорил т. Станис •
лавский, — является уроженцем и по-1
стоянным жителем Москвы. Его хорошо;
знают и любят дети нашей страны и со-
циалистической столицы. За заслуги в де-
ле развития советской художественной
литературы С. В. Михалков награжден
правительством СССР орденом Ленина. |
Кандидатура Сергея Михалкова, выдви-
нутая беспартийным инженером, встретила
единодушную поддержку со стороны парт-
кома и комсомола завода.	I
Радостное впечатление произвело вы-
ступление пионера Мики Лернера, прочи-
тавшего стихотворение С. Михалкова «Дя-
дя Степа».
Общее кустовое собрание единогласно
постановило просить С. В- Михалкова дать
свое согласие баллотироваться в депутаты
Московского городского совета от рабочих,
работниц, инженерно-технических работ-
ников и служащих пивоваренного завода
им. Бадаева.
«Общее кустовое собрание, — говорит-
ся в единодушно принятой резолюции. —
выражает уверенность, что тов. Михалков,
Сергей Владимирович, своей преданной ра-
ботой на литературном фронте по воспита-
нию детей трудящихся нашей родины
оправдает доверие своих избирателей».
Владимир Ставский.
К награждению орденом «Красное
Знамя».
Лев Славин.
К награждению медалью «За боевые
заслуги».
------------------------------ а а
. Борис Лапин.
К награждению медалью «За боевые
заслуги».
Захар Хацревин.
К награждению медалью «За боевые
заслуги».
Дневник заседаний
президиума ССП
От нашего специального корреспондента
ОРДЖОНИКИДЗЕ. 20 ноября.
...Шесть часов вечера. Городской театр
переполнен доотказа. Свыше пятидесяти
лет назад Коста работал здесь художни-
ком-декоратором. Вот во втором ряду пар-
тера постоянное место Сергея Кирова, кор-
респондента газеты «Терек». В двадцатом
году на с’езде народов Терской области
здесь выступали Сталин, Орджоникидзе,
Киров. Эти события золотыми буквами вы-
сечены на памятной мраморной доске в
фойе.
Включены микрофоны. Председатель
Совнаркома Северо-Осетинской АССР тов.
Кулов открывает торжественное заседание
юбилейного комитета.
— Имя гениального сына осетинского
народа, — говорит т. Кулов, — одина-
ково дорого и близко всем народам. Оно
стоит в ряду г такими именами великих
людей прошлого, деятельность, бессмерт-
ное творчество которых вдохновлялись
идеей братства пародов, страстной идеей
борьбы за освобождение трудового челове-
чества от деспотической власти вековых
угнетателей.
Празднуя сегодня 80-летие со дня рож-
дения гениального сына осетинского на-
рода Коста Хетагурова, свободные народы
Северной Осетии выражают глубокую бла-
годарность, беспредельную любовь и пре-
данность за счастливую и радостную
жизнь, за расцвет хозяйства и культуры
— большевистской партии, вождю народов
товарищу Сталину.
...После выборов президиума торжест-
венного заседания слово для доклада было
предоставлено председателю союза совет-
ских писателей Северной Осетии т. Ед-
хиеву. В своем докладе он подробно рас-
сказал о тяжелом жизненном пути Коста
Хетагурова и охарактеризовал его творче-
ство как поэта, публициста, художника и
революционера. Свой доклад он закончил
словами песни, которую сложил осетин-
ский народ о Коста после возвращения его
из ссылки:
Дрожь охватила алдаров Кавказа:
С утеса горы далекого Нара,
Рассекая ветер крылом могучим,
Взлетел орел самый гордый сквозь тучи.
Ты нас повел к великой свободе.
Ты лучший сын наших гор суровых,
Славим тебя, наш великий Коста!
Речи произносят драматург Погодин,
академик Лутгпол. художник Тевосиев, пре-
поднесший в дар хранившийся у него ав-
топортрет Коста, народный поэт Дагестана
Гамзат Падасса, украинский поэт Крыжа-
нивский, белорусский поэт Жаврук, писа-
тель Юго-Осетии Плиев. представители ли-
тератур многих других народов СССР.
Торжественное заседание послало при-
ветственные телеграммы товарищам
Сталину. Молотову и Ворошилову. После
торжественной части состоялся просмотр
пьесы Кусова «Певец народа», посвящен-
ной Коста.
21 ноября.
Па имя юбилейного комитета поступа-
ют многочисленные приветствия со всех
концов страны: приветствия в связи с 80-
летием со дня рождения Коста Хетагурова
прибыли от народного артиста СССР Не-
мировича-Данченко, писателей А. Толсто-
го, М. Шолохова, народных поэтов Бело-
руссии Якуба Коласа и Янки Купалы,
оргкомитета писателей Львова и т. д.
В 11 часов утра состоялось расширен-
ное заседание президиума ССП совместно
с активом.
Открывая заседание, тов- Фадеев про-
износит вступительную речь.
Обстоятельный доклад о жизни и твор-
честве Коста сделал т. А. Малинкин. В
своем докладе он, между прочим, привел
интересные высказывания Сергея Мироно-
вича Кирова о Коста. Одним из первых,
высоко оценивших творчество Коста Хе-
тагурова, был Киров. В 1915 году печа-
тая во владикавказской газете стихотво-
рение осетинского поэта Андрея Гулуева
«У могилы Коста», Киров писал:
«Одинокий голос, рассказывая о непо-
средственных впечатлениях осетина-интел-
лигента при посещении могилы Коста Хе-
тагурова, вновь поднимает вопрос о до-
стойном увековечении имени чуть ли не
единственного осетинского поэта, высту-
пившего в национальной литературе».
Заметку о Коста С. М. Киров закончил
указанием на предстоящее в 1916 г- де-
сятилетие оо дня смерти поэта и на не-
обходимость широкой популяризации его
творчества.
Затем слово для доклада о Коста Хета-
гурове и об осетинской литературе предо-
ставляется т. Д. Мамсурову.
С интересной речью о Хетагурове как
публицисте выступила Мариэтта Шаги-
нян.
Теме общественно-публицистической дея-
тельности великого осетинского поэта был
посвящен доклад тов. А. Цаголовой.
В 4 часа дня в центре города, на прос-
пекте имени Сталина, при огромном сте-
чении народа состоялась закладка первого
к#мня монументального памятника вели-
кому осетинскому поэту. Митинг перед
закладкой открыл секретарь обкома ВКП(б)
тов- Мазин С речами выступили Овир-
оний, Брик. Масенко, Ариян и другие.
Поэты читали свои стихи, посвященные
Коста Хетагурову.
22 ноября.
Со всех концов страны продолжают по-
ступать приветствия на имя правительст-
венного юбилейного комитета. Прислали—
правительства Грузии и Белоруссии, пи-
сатели Азербайджана, Таджикистана и Та-
тарии, 3. Г. Орджоникидзе, Новиков-При-
бой и другие.
Утреннее заседание открыл Н. Погодин.
«О херсонской ссылке Коста» сделал
доклад т. Н. Криворучко.
После доклада академика Луппола «О
Коста Хетагурове и русской литературе»
слово предоставляется профессору Л. Се-
менову. Он говорит о Коста-драматурге.
Докладчик подробно разобрал драмати-
ческое дарование Коста. Кстати, хетагу-
ровская комедия «Дуня» и инсценировка
его «Фатимы» идут сейчас как юбилейные
спектакли.
На этом закончилось утреннее заседа-
ние.
В 4 ч. дня к городскому парку культу-
ры и отдыха им. Коста Хетагурова нача-
ли стекаться трудящиеся. Шли со зпаме-
Окбнчание см на 2-й стр.
Ашхабад. Союзу советских
писателей Туркмении
В день юбилея Туркменской ССР президиум ССП СССР шлет горячий привет
писателям братского туркменского народа с пожеланием новых творческих побед,
направленных к обогащению туркменской социалистической культуры, к укрепле-
нию мощи и обороноспособности нашей великой ромш,
Да растет и крепнет туркменский отряд писателей советской многонациональ-
ной литературы!
Да здравствует ЦК КП (большевиков) Туркмении — организатор побед Туркмен-
кой ССР!
Да здравствует отец всех свободных советских народов — Сталин!
ПРЕЗИДИУМ СОЮЗА СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕН СССР.
РАСШИРЕННОЕ ЗАСЕДАНИЕ ПРЕЗИДИУМА СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ НА РОДИНЕ ХЕТАГУРОВА
Праздник советской культуры '
Вступительная речь тов. А. Фадеева
Хетагуров и русская литература
Доклад академика И. Луппола
Товарищи! Мы отмечаем сегодня один
из крупнейших наших культурных праз-
дников. Значение его ничуть ао меньше,
чем значение тех праздников, когда мы
отмечали юбилеи Пушкина, Шота Руставе-
ли, Шевченко, юбилей армянского народ-
ного эпоса «Давид Сасунский», потому
что масштаб наших культурных праздни-
ков не определяется только масштабом на-
рода, которому принадлежит классик,
юбилей которого мы отмечаем, и не опре-
деляется масштабом даже этого классика.
Дело все в том, что на этих юбилеях мы
осознаем никогда не вшавное и совершен-
но не мыслимое в условиях капитализма,
доступное только нам, национальное по
формам, общее эстетическое наследство
народов СССР.
У нас. среди работников искусств, есть
еще такие люди, к счастью, их уже
очень мало, — которые считают наши
юбилеи парадным делом, но они глубоко
заблуждаются. Любой честный совет-
ский литератор и работник искусства
знает, что никогда, ни при каком другом
празднике так не соединяются вместе
сердца литераторов, говорящих на самых
разных языках народов Союза, никогда не
достигают они такого взаимного понима-
ния, как на иотих юбилейных праздни-
ках, когда мы отмечаем творчество, жизнь
и деятельность лучших творцов литерату-
ры на языках народов СССР.
В развитии народов бывают такие по-
лосы, такие эпохи, когда народ выдвигает
людей, являющихся прообразом нашего
времени.
Я говорю о великой способности, о ве-
ликом своеобразии, присущем Коста, в чем
он повторяет собой лучших людей Возрож-
дения — в соединении в себе разносто-
ронних дарований. Если хотите, Боста Хе-
тагуров является своеобразным Леонардо
да Винчи своего народа. (Аплодисменты).
Какую силу любви в своему народу
нужно было иметь, чтобы в условиях ста-
рой Осетии быть одновременно и поэтом,
и прозаиком, и драматургом, и театраль-
ным деятелем, и художником, и публици-
стом, и общественным деятелем, чтобы все
это совмещать в себе.
Товарищи! Мы, русские писатели, осо-
бенно горды тем, что Коста Хетагуров,
будучи истинным сыном своего народа,
отражая его думы и чаяния, будучи глу-
боко национальным по формам, в то же
время не мог бы сложиться как писатель,
как поэт, сложиться таким, каким он
представляется нам сейчас, без той заме-
чательной идейной художественной пере-
клички, которая происходила у него с луч-
шими людьми русского народа, с револю-
ционной демократией второй половины
прошлого столетия.
Коста сформировался под влиянием идей
Чернышевского, Добролюбова, Некрасова,
но это не значит, что он их повторял.
Вчера на торжественном заседании акаде-
мик Луппол говорил, что Коста начал хе-
тагуровский период осетинской литературы
до революции. В замечательном труде
товарища Сталина «Марксизм и на-
ционально-колониальный вопрос», создан-
ном в 1913 году, когда он полемизирует
с заграничными соц.-демократами-меньше-
виками по вопросу о так называемой «на-
ционально-культурной автономии», которая
в тех условиях была только ширмой, мас-
кой для буржуазии, полемизируя с эти-
ми людьми, товарищ Сталин говорит о
своеобразных путях развития осетинского
народа и говорит о той его части, ко-
торая создала осетинскую литературу. Те-
перь мы знаем, что он имел в виду в
Поэтическое мастерство
Доклад тов. И. Джанаева
Мы только сейчас приступаем к
научному изучению творчества Коста.
Предстоит проделать большую, кропотли-
вую работу, чтобы правильно ответить на
вопросы: как развивался художественный
метод Коста, как формировался и изменял-
ся его стиль, каковы особенности его по-
эзии, благодаря которым он стал близок
осетинскому народу.
Подчеркивая необходимость и громадное
значение идеологического изучения твор-
чества Коста, мы помним, что он являлся
большим мастером слова, создателем худо-
жественно полноценных произведений и
образов.
Коста обладал большой поэтической
культурой. Он прекрасно знал русскую в
мировую литературу. Поэтическому ма-
стерству он учился главным образом У
классиков русской литературы. На родине
К. Хетагуров не имел предшественников.
Вступив на поэтическое поприще, он за-
стал совсем невозделанную почну и мог
опереться только на богатый осетинский
фольклор. Отличаясь исключительным бо-'
гатством содержания, разнообразием жан-
ров, красотой форм и четкостью языка,
осетинский фольклор во многих отноше-
ниях послужил питательной почвой для
поэзии Коста.
Коста — явление исключительное: он
один разрешил задачи создания осетинской
художественной литературы и осетинского
литературного языка; ему же пришлось
разрешать и проблему осетинского стихо-
сложения. Выли «теоретики», которые ут-
верждали. что осетинскому языку свойст-
венна не силлабо-тоническая система, на
которой остановился Коста, а метричес-
кая. В одной из своих статей, известной
Все выступления печатаются в сокра-
щенном виде.
Литературная газета
2	—	№ 65
первую очередь Коста Хетагурова. (Апло-
дисменты).
Товарищ Сталин, полемизируя с авст-
рийскими соц.-демократами, с представите-
лями той соц.-демократии, которая даже
русский народ считала неполноценным,
находил возможным в 1913 г. привести
пример из жизни маленького осетинского
народа. (Аплодисменты),
Потому что товарищ Сталин знал, что
в перспективе развития для социализма
нет ни Ьелйких, ни маленьких, все наши
народы велики и равны под сталинским
солнцем. (Аплодисменты).
Я должен сказать, товарищи, что не
только памятны такие великие деятели,
такие ценные люди, как Коста Хетагуров,
которых должны мы отмечать сейчас, при
социализме, ин должны помнить всех лю-
дей, работающих в области культуры, в
области искусства, в области литературы,
которые помогли формированию националь-
ного самосознания народов, которые помо-
гали делу его освобождения, которые фор-
мировали основу, зачатки его литератур-
ного языка, его художественного мышле-
ния.
- Ведь жизнь прошлая, старая жизнь бы-
ла не такой легкой, не такой простой, эта
жизнь развивалась довольно сложно, и ча-
сто бывало так, что человек передовой,
культурный, умный, обладающий талан-
том. в жизни своей, в своей практике, в
своих поступках осуществлял многие
вещи, которые мы сейчас глубоко осуж-
даем, но работа которого в области искус-
ства, в области литературы входит в наше
наследство, — мы не можем этого отбро-
сить.
Возьмите примеры из русской литерату-
ры. Возьмите такого художника, как До-
стоевский. Многое в творчестве Достоев-
ского, в его облике целиком и полностью
противоречит нашим перспективам, мы это
осуждаем, и в то же время никто из нас
не может выбросить из русского классиче-
ского наследства Достоевского.
Возьмите, к примеру, старую литературу
армянского народа, декаду искусства ко-
торого мы так недавно справляли. Там
был классик Раффи, который в своем
творчестве отражал очень и очень многие
националистические настроения армянской
буржуазии прошлого столетия, но творче-
ство которого было обращено против фео-
дализма, было высокое по форме и, несмот-
ря на его национализм, было в основном
посвящено делу освобождения армянского
народа от ига угнетателей, И его творче-
ство обязательно входит в общую культуру
армянского народа — нельзя отбросить
Раффи из прошлого армянского парода.
Таких примеров можно привести десят-
ки. И правильно поступит осетинская ин-
теллигенция, если она возьмет все прош-
лое осетинской литературы и во время и
после Коста Хетагурова и оцепит это нас-
ледство с точки зрения об’ективной
культурной пользы.
Мы, товарищи, должны очень беречь и
пенить тех людей осетинского народа, ко-
торые еще и сейчас живы, которые явля-
ются как бы живым свидетелем этого
прошлого развития литературы, которые
соединили ее прошлое с современностью, с
настоящим. Мы должны ценить и уважать
существующих сейчас писателей Осетии,
которые начали творить еще при старом
строе, которые являются истинно народ-
ными писателями — я имею в виду Арсе-
на Коцоева и других.
под названием «Избави нас господь от
этаких судей», Боста выступает против
этих «теоретиков» и утверждает, что они
стоят на ложных позициях. Коста был
прав: метрическая система стихосложения,
основанная на закономерном чередовании
долгих и кратких слогов, ни в какой ме-
ре не свойственна осетинскому языку, где
нот долготы и краткости гласных звуков
и где с предельной отчетливостью высту-
пает ударение.
Коста — поэт исключительно идейный.
Он ведет борьбу против защитников «тео-
рии чистого искусства», против декаден-
тов, ищущих для искусства каких-тв но-
вых форм и погрузившихся в погоне эа
этими формами в эстетизм, индивидуализм.
Искусство для Коста является средством
изменения действительности.
«Я не играю беспечно стихом», говорит
Коста, и в другом месте: «Я никогда сво-
им словом не торговал, никогда ни за од-
ну свою строку ни от кого не получал де-
нег. И пишу не для того, чтобы писать
и печатать. Нет, ни лавры такого писа-
ния ине не нужны, ни выгоды от него...
Я шипу то, что я уже не в силах бываю
сдерживать в своем изболевшем сердце...»
Коста возложил на себя бремя долга
перед народом, он жил его жизнью и его
интересами. Для своих произведений Ко-
ста выбирал такие темы, такие сюжеты,
которые были бы близки народным массам
и волновали бы их. Он показал в изуми-
тельно реалистических картинах тяжелую
жизнь осетинской бедноты, непосильный
труд бедняка: он выразил протест трудя-
щихся проги® социальной несправедливо-
сти.
Чрезвычайно большое внимание Коста
уделял проблемам языка, изучая его не
только практически, но и теоретически.
Он выяснял корни осетинских слов, фор-
мы и способы словообразования в осетин-
ском языке, формы частей речи, работал
нал вопросом о принципах перевода с рус-
Мы можем гордиться тем, что лучшие
люди осетинского народа, начиная от Ко-
ста Хетагурова и кончая современными
•писателями — старыми и молодыми, су-
мели выразить и осуществить в своем
творчестве те стороны своего народа, в
которых в наибольшей форме выражается
его национальный характер.
Вы помните сталинское определение на-
ций, где он говорит об общности языка,
об общности территорий, об общности эко-
номической связи, экономической жизни и
об общности так называемого «националь-
ного характера». Национальный характер
определить трудно, он сказывается глав-
ным образом в культуре. Так люди, ра-
ботающие в области культуры и, в част-
ности, в области искусства, больше всего,
конкретнее всего запечатлевают черты на-
ционального характера.
Мы, товарищи, строя социализм и ком-
мунизм, создали предпосылку тому, что и
у русских, и у украинцев, и у белоруссов,
и у осетин появляются многие общие
черты. Это черты, которые дает нам со-
циализм, его новая социалистическая тех-
ника, его новые формы жизни.
У колхозников, у русских и осетин и у
украинцев, у трактористов и комбайнеров,
очень иного общего в их характере и пси-
хологии. Но социализм на то и социа-
лизм, что он ни в коем случае не стре-
мится все сделать по одному ранжиру.
Наоборот, социализм есть свободное раз-
витие наций, их национальных особенно-
стей, Этот национальный характер с осо-
бенной выразительностью сказывается в
культуре народов. Мы сейчас, создавая
социалистическую культуру, создаем ее со-
циалистической по содержанию, но нацио-
нальной по форме. А что такое националь-
ная форма? Это, с одной стороны, язык
народа, а с другой — отражение в искус-
стве национального характера народа.
Именно поэтому с таким огромным вни-
манием, с таким огромным волнением вос-
принимает народ любой национальности
культурный праздник своего народа.
Именно поэтому так- глубоко, так
серьезно, с таким волнением воспринима-
ет любой рабочий, любой колхозник Осе-
тии праздник, посвященный Коста Хета-
гурову. (Аплодисменты).
Наш праздник, посвященный памяти
Коста, является общесоюзным праздником,
праздником всех народов СССР. Именно
на таких праздниках мы со всей ясностью
понимаем глубокое значение национальной
политики Ленина—Сталина.
Мы еще и еще раз убеждаемся в том,
что социализм и его искусство обогащает
нашу мысль, наши чувства, наши думы,
нашу жизнь и творчество.
Имя Коста, поэта «маленького» осетин-
ского народа, войдет в сокровищницу
культуры социализма наряду с самыми
высокими именами человечества (продол-
жительные аплодисменты). Осетинский
парод может гордиться тем. что в этой со-
кровищнице многоцветной культуры соци-
ализма будут эти краски, будет этот цвет,
будет это солнце, которые даны таким че-
ловеком, как Коста Хетагуров. (Бурные ап*
лодисменты).
Да здравствует героический осетинский
народ! (Аплодисменты).
Да здравствует великая сталинская
дружба народов! (Аплодисменты).
Да здравствует наша многонациональ-
ная советская интеллигенция! (Аплодис-
менты). Великому Сталину —- ура!..
(Возгласы «ура», буря аплодисментов,
«Интернационал»).
ского языка на осетинский язык и т. д.
Все это дало Коста возможность обогатить
осетинский язык.
0м создан ряд слов и форм слов, до
него не существовавших.
Коста Хетагуров использовал все бо-
гатства осетинской народной лексики, при-
чем у него мы наблюдаем тяготение не
к диалектизмам или провинциализмам,. а
к речи самых широких слоев осетинско-
го народа. В словаре Коста нет варвариз-
мов. Архаизмами он пользуется весьма и
весьма редко, и то в тех случаях, когда
сюжет взят из народного творчества, что
служит у него средством для создания ис-
торического колорита. Его эпитеты, срав-
нения, метафоры метки, остроумны.
Коста по преимуществу лирик. Но боль-
шое место в его творчестве занимает и
эпическая поэзия (я имею в виду произ-
ведения, написанные на осетинском язы-
ке). Из лирических жанров Коста исполь-
зует главным образом элегию, сатиру,
песню; из эпических—поэму, балладу и
басню.
Произведения Коста поражают своей
композиционной стройностью. Каждое из
них представляет собою строго закончен-
ное и стройное целое, отшлифованное во
всех своих элементах. Он обладал порази-
тельным чувством меры. Прибавить к
произведениям Коста что-нибудь или от-
нять от них — значит повредить художе-
ственной завершенности их.
Стиль Коста реалистичен. Реализмом
овеяны и тематика его произведений, и
сюжеты, и образы, созданные им, и язык,
и композиционные приемы, и чувства.
Реалистический метод творчества Коста
органически связан с его народностью.
Коста ориентировался на широкие массы
народа, которые были заинтересованы в
правдивом отображении действительности.
В его произведениях осетинский народ на-
ходил свои собственные мысли и чувства,
выраженные ясно и четко. (Аплодисмен-
ты).
Поэт—пророк, проповедник, во всяком
случае носитель и глашатай истины, доб-
ра и красоты — такова общая концеп-
ция большой идейной поэзии на протя-
жении всего XIX века. Но конкретный
образ поэта, его жизненный подвиг, его
практическая деятельность, наконец, его
судьба изменялись в истории русской поэ-
зии — при всей об’ективной обусловлен-
ности и закономерности этих изменений
— от десятилетия к десятилетию, от одно-
го поэта-мыслителя к другому поэту-мыс-
лителю.
Пушкинский завет поэту — быть проро-
ком, его подвиг — обходя моря и земли,
глаголом жечь сердца людей!
Это было сказано на заре нашего на-
ционального самосознания, выкованного в
борьбе с самодержавием и крепостниче-
ством, сказано тем, кто в условиях нико-
лаевской реакции, еще в первом поколе-
нии деятелей нашего освободительного
движения жаждал пробудить в народе
чувства человека, человеческого достоин-
ства — пушкинский гуманизм.
Лермонтов начал с того, на чем остано-
вилось чистое сердце Пушкина, пронзен-
ное вероломной пулей.
Лермонтовский поэт-пророк, вооружен-
ный пушкинским поэтическим оружием, в
сознании пророческого всеведения пошел
по морям и землям на предуказанный
Пушкиным подвиг. Но в глазах окружав-
ших его людей, людей из господствовав-
шей верхушки общества, он прочел лишь
«страницы злобы и порока».
Он стал провозглашать «любви и правды
чистые ученья», они же в бешенстве бро-
сали в поэта камни.
Разрыв между поэтом и официальным
обществом, обозначавшийся У Пушкина,
углубился до непроходимой пропасти у
Лермонтова. В сознании человеческой гор-
дости и одиночества лермонтовский поэт
нищим бежал из городов и вернулся в
пустыню. Так кончил свой путь пушкино-
лермонтовский пророк в первый период
нашего освободительного движения, в ко-
тором гегемония принадлежала револю-
ционерам-дворянам.
Как известно, в сфере общественно-по-
литической мысли декабристы разбудили
Герцена: он развил революционную аги-
тацию, ее подхватили разночинцы, вскоре
вытеснившие из освободительного движе-
ния дворян. Подобно этому и в литера-
турно-художественной сфере пушкино-лер-
монтовский образ пророка-поэта пробудил
Плещеева, а затем был подхвачен и
преображен новым поколением, вступив-
шим в освободительное движение, — рево-
люционными разночинцами.
Плещеев в сороковых годах вновь звал
поэта-пророка выйти из пустыни и про*
поведывать истину, любовь и даже все-
прощение по городам и весям, в дворцах
и хижинах.
В гражданской лирике поэтического
главы революционных разночинцев Н. А.
Некрасова в 50—60-х годах образ поэта
расстался со своими несколько романти-
ческими одеждами и вместо * поэта-проро-
ка принял более реалистический облик
поэта-обличителя. Вместе с тем и пропове.
дуемая им любовь при свете несомой им
истины диалектически конкретизировалась
и расчленивалась, сочетая в себе одновре-
менно и любовь к трудящимся и нена-
висть к угнетателям. Некрасовский поэт
любит ненавидя:
Питая ненавистью грудь,
Уста вооружив сатирой,
Проходит он тернистый путь
С своей карающею лирой.
Его преследуют хулы:
Он ловит звуки одобренья
Не в сладком ропоте хвалы,
А в диких криках озлобленья.
Он проповедует любовь
Враждебным словом отрицанья...
По, увы, Некрасов уже замечал, что
есть «поэты», которые предпочитают быть
«чистыми поэтами» и не быть в то же
время гражданами.
Наступившие затем годы безвременья,
80-е годы, с их гнетущей реакцией, поч-
ти вовсе затеряли, утратили лермонтов-
скую традицию поэта-пророка и ее зако
номерное продолжение — некрасовскую
традицию поэта-обличителя.
Наименее стойкие поэтические умы, не
видя никакого просвета в социально-поли
тической действительности, начали само-
устраняться от каких-либо общественных
проблем, уходить в мир «чистого искусст-
ва». Об’ективно это означало потерю идей,
ной основы русской поэзии, заложенной
Пушкиным и продолженной Лермонтовым
и Некрасовым.
Так, предшественник декадентов и «чис-
тых», безыдейных эстетов К. Фофанов
приглашал уходить от будничных минут
в гроты фантазий.
В эти годы безвременья лишь немногие,
наиболее социально чуткие певцы, не чув-
ствуя силы в себе самих, мучительно пе-
реживали отсутствие поэта-пророка. За
год до смерти, в 1886 году, Над сон с над-
рывом взывал:
Пора! Явись, пророк! Всей силою
печали,
Всей силою любви взываю я к тебе!
Взгляни, как дряхлы мы, взгляни,
как мы устали,
Как мы беспомощны в мучительной
борьбе.
Теперь иль никогда! Сознанье умирает,
Стыд гаснет, совесть спит. Ни
проблеска кругом.
Но в 'это время поэта-пророка было на.
достаточно. Падсон со своим призывом
«Явись, пророк!» оставался верен букве
лермонтовской традиции, лермонтовский
же дух требовал дополнения образа про-
рока новыми чертами. Поэта-обличителя
также было уже недостаточно.
И вот из маленькой героической Осе-
тии, из уст ее народного поэта, на родном
языке раздался голос Коста.
Голос этот, однако, имел значение для
всей истории русской поэзии, потому
что он высказал то, что должно было быть
высказано уже в то время, потому что
он впитал в себя дух лермонтовско-
некрасовской поэтической традиции и по-
тому, наконец, что он чутко схватил и
метко выразил новый облик поэта, поэ-
та-бойца, поэта-вождя.
Коста творил во второй половине 80-х
годов и в 90-х годах, т. а в годы безвре-
менья и в годы великой идейной литера-
турной размежевки. Немудрено, что мрач-
ная реакция 80-х годов, нависшая нац
народами, которые угнетал русский ца-
ризм и трудящиеся которых испытывали
еще гнет собственных помещиков и бога-
теев, отразилась скорбными тонами на
поэзии Коста.
Мы раскололись, не знаем отчизны,
Скот разгоняет так бешеный зверь.
Где же ты, вождь наш? Для радостной
жизни
Нас собери своим словом теперь.
Враг наш ликующий в бездну нас
гонит,
Славы желая, бесславно мы мрем.
Родина-мать и рыдает и стонет...
Вождь наш, спеши к нам — мы к
смерти идем.
В русской поэзии 8О-х годов даже у
поэтов-эпигонов шестидесятников не чув-
ствуется кровной связи поэта с наро-
дом. В этом печальная тайна их бесси-
лия, ощущения беспросветности и беспер-
спективности. У Коста эта связь с наро-
дом налицо, и потому при всей скорб-
ности его музы в ней чувствуется сила,
антеевская сила сына, верного матери-
отчизне.
Поэты-восьмидесятники, лишенные этой
органической связи с народом, оказыва-
лись абстрактными гуманистами, поэтому
и Чаемое и ожидаемое ими будущее теря-
ло четкие контуры, становилось туман-
ным, расплывчатым, абстрактным. Над-
сона «тьма ночная» должна была усту-
пить место «света яркому сиянию». У
Плещеева «жрецы Ваала» должны были
«ужаснуться, когда восстанет правды
бог». У Коста же кровная связь со своим
народом наполняла его гуманизм конкрет-
ным содержанием, и задача определялась
четко, чеканно: прежде всего необходим
был боец, вождь, который собрал бы на-
род своим словом.
Вместо абстрактной жертвенности у
Коста — реальная, конкретная готовность
отдать жизнь за свой народ.
Люблю я целый мир, люблю людей,
бесспорно,
Люблю беспомощных, обиженных сирот,
Но больше всех люблю, — чего
скрывать позорно? —
Тебя, родной аул, и бедный наш народ.
За вас отдам я жизнь... Все помыслы и
силы
Всего себя лишь вам я посвятить готов...
С особой силой этот конкретный гума-
низм Коста выразил в стихотворении «Я
не пророк». Это стихотворение имеет про-
граммное значение в творчестве Коста.
Оно выявляет хетагуровский гуманизм,
дает его концепцию поэта и тематически
перекликается с пушкинским «Пророком»,
с лермонтовским «Пророком», и с безы-
менным стихотворением Некрасова, кото-
роз по содержанию можно было бы оза-
главить «Поэт».
Хетагуровский поэт — не пророк или,
во всяком случае, не только пророк. Мис-
сия поэта не исчерпывается проповедни-
чеством, должна быть иной, более герои-
ческой и, \мы бы сказали, более ответст-
венной, хотя поэт должен обладать всеми
данными пушкинского пророка: всевидя-
щими очами, жалом мудрой змеи и пы
лающим сердцем.
В письме к А. Цаликовой в декабре
1898 г. Коста писал: «Я не пророк, —
заявил я гордо, с непоколебимой верой
в святость принятой иа себя миссии».
Что это значит и в чем же, по убежде-
нию Коста, заключается миссия поэта?
...В безлюдную пустыню я не бегу
от клеветы и зла.
Это — ответ лермонтовскому пророку,
который после неудачи своей миссии, по-
сыпав пеплом главу, удалился в пустыню.
Поэт продолжает:
Разрушить храм, попрать мою святыню
Толпа при всем безумьи не могла,
«Толпа» на поэтическом языке XIX ве-
ка, так же, как и «чернь», вовср не озна-
чала народа, напротив, это — светская
«чернь», это «благовоспитанное» общество,
погрязшее в физическом и духовном чре-
воугодии, возведшее чистоган в единствен-
ный свой принцип и в самодовольной
сытости попирающее человеческое
достоинство других. Поэт, связанный с
народом, независим от нее, он не нуж-
дается в фарисейской филантропии силь-
ных мира сего:
Я не ищу у сильных состраданья...
Но общественная верхушка имеет доста-
точно средств в своем распоряжении, что-
бы отомстить гордому поэту. Бессильная
против его 'духовной мощи, она может
физически разлучить его с его народом.
Поэт-боец должен быть готов к этому, и
хетагуровский поэт действительно готов:
Я не боюсь разлуки и изгнанья,
Предсмертных мук, темницы и цепей.
Некрасов говорил:
...нет пощады у судьбы
Тому, чей благородный гений
Стал обличителем толпы,
Ее страстей и заблуждений.
Коста принимает этот вызов,' ц его поэт
несет в себе эти революционно-демократи-
ческие черты. Но, как сказано, его поэт
не только и не просто обличитель, оя
и боец. Некрасовскому поэту была извест-
на ожидавшая его судьба, и он жертвен
но шел навстречу ей. Поэт Хетагурова,
боец, еще померяется силами с «судьбой».
Везде для всех я песнь свою слагаю.
Везде разврат открыто я корю;
Я грудью грудь насилия встречаю
И смело всем о правде говорю...
Такова миссия поэта-бойца, по Хетагуро-
ву, таков его гуманистический идеал, ко-
торый он внес в сокровищницу осетин-
ской и русской литературы, пронеся через
годы безвременья классическую пушкино-
лермонтовско-некрасовскую традицию, духу
которой он был верен до конца.
Свой гуманизм Коста лаконично выра-
зил в двух стихах, заключающих его про-
граммное произведение:
ДНЕВНИК ЗАСЕДАНИЙ ПРЕЗИДИУМА ССП
Начало см. ца 1-й стр.
нами, оркестрами, портретами товарища
Сталина, членов Политбюро и Коста Хета-
гурова.
Здесь, на берету Терека, 8 торжествен-
ной обстановке состоялось открытие па-
мятника Коста Хетагурову. Автор памят-
ника, — осетинский скульптор-самоучка
Александр Дзантиев.
На пьедестале высечены слова Коста на
русском и осетинском языках:
Я счастия не знал, но я готов свободу»
Которой я привык, как счастьем, до-
рожить,
Отдать за шаг один, который бы народу
Я йог когда-нибудь к свободе нроло-
жить. ч
Вечернее заседание 22 ноября откры-
лось докладом тов, И. Джанаева о поэти-
ческом мастерстве Коста Хетагурова.
Затем с речами выступили поет Васо
Гургадзе — о переводах Коста на гру-
зинский язык, азербайджанский поэт Ос-
тан Саривели, И. Уткин — о лирике
Коста.
После речи т. И. Уткина выступил
мордовский поэт Мартынов, затем тов.
А. Фадеев об’явил расширенное заседание
президиума закрытым.
23 ноября
Сегодня нет заседания. В 12 час. дня
гости братских республик и трудящиеся
города направились к могиле Коста, рас-
положенной на высоком кургане- Могила
приведена в образцовый порядок, воздвиг-
нут гранитный обелиск с барельефом на-
родного певца. Место, где похоронен порт,
обнесено красивой бронзовой оградой.
Мысли и чувства собравшихся прекрас-
но выразил поэт Сергей Городецкий.
Весь мир — мой храм, любовь — мой
святыня,
Вселенная — отечеств© мое.
Это был гуманистический идеал Коста,
его принципиальное кредо, во имя и ради
осуществления которого в жизни он, поэт-
боец, и вышел на борьбу.
Но это не значило, что любовь, свою
святыню, Коста позволял себе расточать
на тех своих современников, которые са-
ми топтали это чувство, топча и попирай
человеческое достоинство трудовых людей.
Напротив, ради борьбы он готов был
забросить свою любвеобильную лиру, ра-
зорвать «цепь былых волшебных грез».
Бои приближались. Наступили 90-е го-
ды. Революционный рабочий класс созна-
тельно и властно выступил как целое на
арену политической борьбы. Вооруженный
марксизмом, пролетариат во главе с моло-
дым орлом — Лениным ринулся в битву,
с буржуазно-помещичьим укладом жизни,
завоевывая в то же время роль гегемона
в освободительном движении. Коста поэ-
тически почувствовал революционное
предгрозье. Он сохранил свой гуманисти-
ческий идеал 80-х годов, любовь была его
вечной святыней. Но в стихотворении
«Не упрекай меня», относящемся, невиди-
мому, к 1895 году, он многозначительно
отращивал:
Могу ли я смущать божественным ’
ученьем:
«Любите ближнего, как самого себя»—‘
Людей, готовящих с таким
ожесточеньем
Кровавую зарю для радостного дня!
Правящая верхушка распоясалась др
отказа, мрачные политические оргии са-
модержавия — расправы со всяким про-
явлением свободной мысли — сочетались
с коррупцией центральной и местной цар-
ской администрации. Но всевидящее око
поэта узрело в этом не беспросветный,
а именно предрассветный мрак.
Поэт предчувствует:	.
Минуты сочтены... Повсюду бьют \
тревогу, ।
Уж брезжит луч зари, играя	1
на штыках...
В этом стихотворении Косга зпаменате-
лен образ поэта, который накануне рево-
люционной бури откладывает на время
свою лиру, чтобы взять винтовку.
Этот образ является связующим звеном
между поэтом, как он рисовался певцу
революционного разночинства Некрасову,
я поэтом, как он представлялся в вооб-
ражении певца революционного пролета-
риата М. Горького.
Некрасов требовал:
Поэтом можешь ты не быть,
Но гражданином быть обязан.
И поэт в представлении Коста готов
был перестать проповедывать в стихах
любовь всякий раз, как сознавал, что он
может лучше исполнить свой гражданский
долг иными путями.
С другой стороны, это стихотворений
не тематически и не сюжетно, но, что
очень важно, идейно перекликается б
«Песнею о Буревестнике» М. Горького,
написанной в 1901 году.
Коста писал свои стихотворения, посвя-
щенные теме поэта в реалистической тра-
диции; А. М. Горький в этой песне воз-
родил традиции романтизма, положив
основание революционному романтизму
рабочего класса, и революция предстала
в образе грозной бури, а поэт — в образ©
буревестника. Но и там и здесь — поэ-
тическое предчувствие революционных
боев, и там и здесь поэт — на стороне
революции, ее глашатай и провозвестник;
н там и здесь — уверенность в победе.
«Лишь грянут выстрелы», — говорит Ко-
ста, — и слава «победно прогремит на
светлых облаках». «Силу гнева, — говорит
Горький, — пламя страсти и уверенность
в победе слышат тучи». Поэт Хетагуров
уверен, что «ночь близится к концу», что
уже «брезжит луч зари, играя на шты-
ках». Буревестник Горького тоже увереа*
что «не скроют тучи солнца. — нет, не
скроют». Такова перекличка Коста •
М. Горьким-
Творчески Коста, как известно, не до-
жил до революции 1905 года, буревестни-
ком которой был Горький. Время не поз-
волило ему стать поэтом-художником рево-
люционного рабочего класса. Его личная
историческая миосия заключалась в дру-
гом: он был народным поэтом-революции-
нером осетинского народа, он был поэтом-
вдохновителем национально-освободитель-
ного движения, направленного против ца-
ризма. Но в этой своей миссии он пронес
великие революционно-демократические!
традиции русского народа и как гражда-
нин и как поэт.
Коста в истории русской поэзии — зве-
но, связующее второе поколение в нашем
освободительном движении революционе-
ров-разночинцев, соответственно в поэзии
—Некрасова с третьим и последним поко-
лением революционеров-пролетариев, со-
ответственно в литератур© о М. Горькими
Он выстрадал в безвременьи 80-х годов
свой гуманистический идеал н принес его
на порог революции 1905 года, (Аплодмо-
М0НТЫ).
Под звуки траурного марша возлагаются
венки и живые цветы на могилу бессмерт-
ного поэта от правительства, обкома пар-
тии, союза советских писателей СССР, со-
юза художников, железнодорожников, крас-
ноармейцев, комсомола и других организа-
ций и от трудящихся. Поэты Грузки*
Азербайджана, Армении, Чечено-Ингуше-
тии, Карачая, Адыгеи, Мордовии, Украииы
выступили в чтением стихов, посвящен-
ных Коста, и с переводами его стихов к&
языки братских республик.
Вечером —* прием в правительстве рес-
публики и концерт.
24 ноября
Сегодня утром участники расширенного
президиума союза писателей, писатели
братских республик, представители трудя-
щихся Орджоникидзе выехали на автомо-
билях на родину великого Боста — се-
ление Нар.
Путь лежал по Военно-Осетинской доро-
ге. через Алагирское ущелье, вверх по те-
чению Ардона. Поездка оставила у всех
неизгладимое впечатление. По дороге в
Аластре и на Са донских рудниках состоя-
лись короткие митинги. Трудящиеся Ала-
гира, рабочие рудников и колхозники
радостно встречали гостей.
Особенно торжественной, теплой была
встреча в Наре. Сюда, в священное место
осетинского народа, прибыли на машинах*
арбах, верховые и пешком рабочие, горцы*
колхозники ближайших селений.
У подножья чудесных снежных гор, в
центре Нара состоялся торжественный
митинг, на котором выступили писатели к
поэты народов Советского Союза. В селе-
нии открыт памятник, а также дожк-
музей Коста.	В. КАПЛУН
••'	•<	й • i • "•'»	* •'
ПИСАТЕЛЬ НА ФРОНТЕ
I
f 
«%
ОПЫТ ФРОНТОВОЙ
РАБОТЫ
Значительный отряд
советских писателей — „ . Л	„
поэтов и прозаиков, ВАС. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ
русских, украинских и
белорусских — прини-
мал участие в освободительном походе
Красной Армии по Западной Украине и
Западной Белоруссии.
Одни прибыли в армию к самому нача-
лу военных операций, другие несколь-
ко позже; одни в своей работе были боль-
ше связаны с армейской печатью й об-
щественностью, другие работали, так
сказать, больше по гражданской линии, а
некоторые успевали делать и то и дру-
гое, ибо и вся наша прекрасная армия в
делом и все ее политработники были но-
сителями новой, советской культуры на
освобожденной земле.
Мне думается, что опыт работы писа-
телей на украинском и белорусском фрон-
тах в целом себя безусловно оправдал. В
значительном своем большинстве писатели
сумели найти свое место в общей огромной
работе, сумели в меру своих сил и спо-
собностей помочь своим оружием нашей
могучей Красной Армии в выполнении ее
высокой исторической задачи.
В чем я вижу ценность писательской
работы на фронте?
Конечно, не в разговорах о собственных
«подвигах», о которых по-мюнхгаузенски
болтают отдельные легкомысленные участ-
ники писательских бригад в Западной Ук-
раине и Западной Белоруссии.
Участие писателей во фронтовой и ар-
мейской печати сделало боевые газеты бо-
лее живыми, доходчивыми и разнообраз-
ными. В красноармейской газете появился
такой обычно дефицитный материал, как
очерк, зарисовка, квалифицированные сти-
хи и песни, а изредка даже и злободнев-
ный фельетон в стихах или в прозе. Хо-
тя надо сказать, что с фельетоном и при
наличии писателей дело обстояло хуже
всего. Жанр фельетона (и в первую оче-
редь острого «маленького фельетона»), по
существу самый живой и доходчивый,
очень нужный во Фроловых условиях, —
у нас находится в незаслуженном пренеб-
режении. Люди разучились им владеть. А
владеть им необходимо, и это нам надо
обязательно учесть на будущее время.
Работа квалифицированных писателей в
редакциях фронтовых и армейских газет
несомненно принесла пользу коллективам
постоянных редакционных работников. В
отдельных редакциях с участием писате-
лей были проведены специальные совеща-
ния и беседы, на которых писатели де-
лились своим литературным опытом и вме-
сте с работниками газеты обсуждали
стиль и язык отдельных газетных статей
и целых номеров, способы наилучшей по-
дачи газетного материала, верстки и т. д.
Молодые Сотрудники газет сплошь и ря-
Ж обращались к писателям . за разлпч-.
ЭДго рода консультациями. И живую связь
с редакцией боевой газеты, зародившуюся
во фронтовой обстановке, отдельные
писатели бережно сохраняют до сих пор.
Многие писатели работали на фронте
агитаторами и пропагандистами, выступая
на митингах и собраниях, как среди крас-
ноармейцев, так и среди гражданского на-
селения освобожденных областей. Отдель-
ные товарищи немало потрудились над со-
ставлением и редактированием различного
рода листовок и обращений к бойцам и к
населению, они давали темы и подписи
для плакатов и делали еще немало, порой
невидной, но очень нужной творческой,
агитационной, а порой и организационной
работы. О том, что писатели в подавля-
ющем большинстве своем держались на
фронте достойно и мужественно, много го-
ворить не стоит, ибо это должно быть
присуще каждому советскому гражданину,
и ничего специфически
писательского в этом
нет.
Какие ценности, ка-
кой опыт	приобрели
писатели от работы на фронте?
Прежде	всего,	многие из	писателей
впервые	увидели	живое лицо	нашей ар-
мии, увидели армию в походе и боях. Они
по-настоящему, в походной, фронтовой об-
становке познакомились с нашими замеча-
тельными бойцами, командирами и полит-
работниками — живыми, храбрыми, весе-
лыми и необычайно многогранными людь-
ми. И не один из писателей внутренне
краснел от стыда, вспоминая образы бой-
цов и командиров, придуманные в тиши
кабинета или созданные на основании
двух-трех случайных встреч на литера-
турном вечере или за чашкой чая.
Участие во фронтовой печати оказа-
лось для многих писателей прекрасней,
хотя и нелегкой школой. Не все писате-
ли и не сразу сумели включиться в опе-
ративную, боевую газетную работу. Но все
поняли важность и нужность этой работы,
все поняли не на словах, а на деле, что
значит в писательском смысле держать
себя в состоянии мобилизационной готов-
ности. И те, которым хотя бы и с тру-
дом удалось перестроиться и вооружиться
по-походному, те, кто сумел так или ина-
че помочь красноармейской печати и об-
щественности, — испытали чувство глу-
бочайшей радости и удовлетворения.
Работа среди красноармейской массы,
во фронтовой, походной обстановке лиш-
ний раз необычайно ярко и убедительно
показала, как важно для писателя быть
ясным, понятным и близким народу, уме-
ющим затрагивать самую главную и нуж-
ную в данный момент тему. Писать про-
сто и интересно, писать о нужном и ост-
ро®, помогать, ободрять, вдохновлять и
радовать — какая эта трудная и какая
благодарная задача!
Опыт фронтовой работы показал, что
писатели (даже имеющие так 'называемые
«оборонные» произведения) в массе сво-
ей еще очень плохо разбираются в вопро-
сах специфически военного порядка. Мно-
гие даже не заглядывали в уставы, пло-
хо представляют себе взаимоотношение
различных родов оружия, а некоторые не
умеют разобраться даже в знаках раз-
личия. О больших и серьезных вопросах
тактики и стратегии — туг уж и говорить
не приходится! Конечно, вовсе не обяза-
тельно, чтобы каждый писатель обладал
знаниями и подготовкой полковника Гене-
рального штаба, — но тот, кто берется
писать о нашей армии, все же не может
быть профаном в военных вопросах. Да и
по линии индивидуальной боевой подго-
товки писателей дело, как выясни-
лось, обстоит из рук вон плохо. Многие
впервые взяли в руки пистолеты, многие
буквально на-ходу учились надевать про-
тивогазы и т. д. Этот опыт нам, конечно,
надо учесть и Ждать так, чтобы в буду-
щем он не повторялся.
О той огромной массе впечатлений, пе-
реживаний и наблюдений, которые бук-
вально затопляли писателей во время ра-
боты на фронте, трудно рассказать. Оче-
видно только одно — писатели получили
огромную, освежающую и вдохновляющую
творческую зарядку. И, вероятно, мы уви-
дим не одно крупное и яркое художествен-
ное произведение, тема и образы которо-
го будут так или иначе подсказаны пре-
быванием на фронте. Хочется надеяться,
что дела и люди пашей великой Красной
Армии займут’ в этих произведениях боль-
шое и почетное место, и мы, наконец, уви-
дим живое и подлинное лицо бойца, ко-
мандира и политработника наших дней.
С. МИХАЛКОВ
ШЛИ
ДВА
Шли с фронта два солдата
Дорогою одной —
Дорогой на Карпаты,
С войны, к себе, домой.
Они служили вместе
В далекой стороне.
Одни спешил к невесте,
Другой спешил к жене.
Шагать устали ноги —
Далек военный путь,
Солдаты у дороги
Присели отдохнуть.
Устали и присели
От шляха в двух шагах,
Зеленые шинели,
Обмотки на ногах.
«— Осталось нам до хаты
Еще четыре дня! —
Сказал солдат солдату,
Цыгаркою дымя.
— Мы воевали рядом,
Мы шли с одним полком,
Нас не сожгло снарядом,
Не ранило штыком.
Солдаты и холопы,
Мы строили мосты,
В траншеях и окопах
Копались, как кроты.
Нас не сожгло снарядом,
Не тронуло штыком,
Мы сдаться были рады
Со всем своим полком.
С ФРОНТА
СОЛДАТА
Советскому солдату
Мы отдали ружье,
Мы отдали гранату —
Оружие свое.
Но мы не дезертиры
И не пристал позор
К солдатскому мундиру —
Он честен до сих пор.
Пусть нам народ прикажет
Опять итти в поход —
Солдат в окопы ляжет,
Опять ружье возьмет.
Чтоб жил народ свободный
И сытно и в тепле
На нашей, на народной
Украинской земле!»
Сказал солдат солдату,
Сказал и вдруг замолк —
Шел тоже на Карпаты
Краснознаменный полк.
Неслись вперед тачанки,
Щетинились штыки,
И громыхали танки,
Ползли, грузовики.
Шла конница лихая
И следом за полком
Шла кухня полевая
С походным огоньком.
И парень рябоватый,
На боевом возу
Махнул рукой солдатам:
«Садитесь, подвезу!»
   ----------------------
Рисунок художника Ферстера.
Эти люди разговаривают на одном языке, но понять друг друга никогда
не смогут.
А эти люди разговаривают на разных языках и прекрасно друг друга понимают.
(Этот рисунок был помещен в № 1 журнала <Крокодил на Западной Украине»).
БОЕВОЕ ЗНАМЯ
17 сентября вместо
С частями Красной Ар-
мии мы перешли грани-
цу. На грузовике вместе
с нами находились ра-
ботники армейской газеты, несколько по-
литруков, нагоняющий свою часть сапер-
ный лейтенант и около десятка бойцов.
С первого же дня похода мы оторва-
лись от своей редакции, которая находи-
лась еще «за границей». Части стреми-
тельно двигались вперед. Вместе с частя-
ми мчался наш грузовик. Тут же, на ма-
шине, так как привалов почти не было,
мы записывали первые впечатления. В
местечке Глубоком утром 18 сентября
прошел первый митинг с окрестным на-
селением. Было принято первое приветст-
венное письмо товарищу Сталину.
19 сентября мы должны были вступить
в первый большой город. И вот тут-то на
заре пришла нам в голову мысль: цен-
тральные газеты отстают от частей. Да
и невозможно было нагнать части в этом
стремительном, небывалом в истории по-
ходе. Население должно знать о том, что
происходит, должно иметь международную
информацию. Надо самим выпустить га-
зету.
Как только с передовыми частядга мы
вошли в город, в занятом командованием
помещении бывшего воеводства на дверях
одной из комнат мы приклеили листок
бумаги: редакция газеты. Как будет на-
зываться газета, как она будет делаться
— точно мы еще не представляли. Все это
пришло в практике работы. Немедленно
мы начали систематизировать собранные
в походе заметки бойцов и командиров,
писать очерки, стихи, частушки, лозун-
ги. Где это все будет опубликовано и
каким способом — мы еще не знали. По
мы были уверены, что газету выпустим.
Неожиданный звонок по телефону. Ре-
дакция газеты «Русское слово» спраши-
вает разрешения на выход очередного но-
мера. Мы узнаем адрес, редакции и типо-
графии, и поэты Кирсанов и Долматовский
отправляются туда с несколькими бойца-
ми. Выясняется, что редакция обладает
хорошо оборудованной типографией. Номе-
Ал. ИСБАХ
ра «Русского слова» но
оставляют сомнения в
крайне реакционном на-
правлении газеты. Типо-
графия находится на-
ходу. Типография великолепно оборудова-
на для издания задуманного нами поход-
ного красноармейского листка. Материал
для газеты почти готов, а теперь имеются
и возможности выпуска.
Занимаем типографию, договариваемся
с наборщиками, сдаем заметки, стихи,
очерки, написанные на обратной стороне
бланков городского воеводы. В ночь с
19 на 20 сентября пишется, набирает-
ся, верстается и печатается первый номер
«Боевого знамени», первой красноармейской
газеты, изданной на территории Западной
Белоруссии. Работа идет коллективно.
Каждую заметку мы, коллектив, состоя-
щий из четырех человек, прочитываем и
в оригинале, и в гранках, и в полосе. К
счастью, в редакции обнаруживается за-
мечательный радиоприемник. Пока Долма-
товский и Кирсанов обрабатывают матери-
ал, а я делаю разметку газеты, расклеи-
вая гранки на полосе последнего номера
«Русского слова», где напечатано сообще-
ние об «успехах польской армии», чет-
вертый наш товарищ, политрук Дрозд,
настраивает радиоприемник и принимает
последние известия ТАСС, международные
и «по СССР». Замечательно... В нашей
газете будут последние новости.
Под утро газета закончена. Сочинены
последние лозунги, шапки, вычитаны пер-
вые оттиски. Установка такая: в газете
не должно быть ни одной опечатки. Каж-
дая опечатка в подобных условиях может
быть большим политическим провалом.
На заре 20 сентября, разбудив комиссара
гарнизона, показываю ему первый оттиск
газеты.
Огромное удовлетворение испытываем
мы, получив первые ее номера. Распро-
страняем газету по армейским частям и
среди населения. Население города впер-
вые получает советскую газету, впервые
читает сообщения о походе Красной Армии,
стихи, заметки и очерки бойцов, команди-
ров, красноармейских поэтов и писателей.
НЕЗАБЫВАЕМЫЕ
Счастлив тот, кто ви-
дел Красную Армию в
дни освобождения Запад-
ной Украины и Запад-
ной Белоруссии. Неза-
бываемые дни!
Писать приходилось много, но все это
писалось поспешно и все это не то. Очень
хорошо о всех этих замечательных делах
рассказывают сами красноармейцы и
командиры. Вот некоторые заметки:
*
— Мы привозили горючее на тяжелых
кораблях ТБ. Нас танкисты прямо привет-
ствовали — так рады были горючему. Вот
слили им весь бензин, прибегает молодень-
кий танкист — дай ему еще два ведра
и масло дай. И так просит, так сердечно
просит, — нельзя отказать.
— Ну, — говорит, — спасибо. Теперь
я им дам жизнь.
*
— Что это за вояки? Вечером окапыва-
ются, утром сдаются.
*
Было это за Бугом. Значит, согласно
демаркационной линии — уходим. Вот уж
последний грузовик с бойцами уезжает,
вдруг бежит к нам какой-то гражданин
со своей гражданкой. Седенькие, интелли-
гентные, но запыленные. Говорят с нами
по-польски, по-немецки, мы, конечно, не
понимаем, но все же сговорились. Он сам
— профессор, желает к нам в Союз со
своей женой. Я глянул на его внешность,
действительно, ничего не скажешь — про-
фессор.
Б. ЛЕВИН
ДНИ
— Садитесь, — го-
ворим, — пожалуйста.
У нас профессора на
вес золота.
И тут все бойцы под-
винулись. Усадили мы их помягче, дали
им хлеба, консервов, папирос, а они пла-
чут. Уж очень обрадовались нашему об-
хождению. Мы ж это дело понимаем...
Привезли их с почетом и сдали комисса-
ру, а он нас хвалить, — мол, правильно
поступили, это для нас ценный человек.
Третье, десятое... Какой тут может быть
разговор — раз профессор.
*
Признаться, с политграмотой у меня об-
стояло дело не очень хорошо. Я, конечно,
учил политграмоту, но когда читал о ка-
питалистах и помещиках, мне не то что,
как бы это сказать, не верилось, что это
так, но думалось — на деле все же ина-
че. Помягче. А тут перешли границу, я и
ахнул. Живые помещики, живые купцы.
Эксплоататоров полно. Все как в полит-
грамоте. Тут я и развернулся. На все во-
просы гражданам отвечал без промаха. Сам
удивлялся, откуда это у меня берется.
Все припомнил.
*
Их было три офицера, а я один. Я йМ
кричу: «Сдавайтесь!», а они ин»:
«Сдавайся!» Что тут будешь с ними де-
лать? Не торговаться же. Кинул гранату—
двух на месте, а третьего забрал в плен.
I

За доблесть и мужество
Ha-днях Президиум Верховного Совета
СССР наградил орденом Красной Звезды за
выдающиеся заслуги в деле политическо-
го воспитания частей Красной Армии и
укрепления дисциплины в боевой обста-
новке газету «Героическая красноармей-
ская».
Среди награжденных боевыми орденами
и медалями «за образцовое выполнение
боевых заданий правительства и проявлен-
ные при этом доблесть и мужество» —-
четыре писателя: В. Ставский, Б. Лапин,
Л. Славин и 3. Хацревин.
...За линией фронта, посреди степи, по-
росшей полынью и диким луком, стояли
шесть одиноких юрт. В них разместилась
редакция фронтовой газеты. Эти юрты
служили также жильем для ее сотрудни-
ков, в холодные осенние ночи они защи-
щали их от дождя и пронизывающего
степного ветра. Тут же рядом, в большой
брезентовой палатке, помещалась полевая
типография. Она получала ток от стояв-
ших в траве бензиновых моторов, в авто-
бусах находились наборные кассы.
Как и во всякой другой газете, день
«Героической красноармейской» начинался
с редакционной «летучки». Составлялся
план очередного номера, намечались темы
для очерков и статей: разбор боевого опы-
та, вопросы маскировки, роль коммуниста
в бою, методы работы противника, подго-
товка к ночному бою... Опытный военный
журналист, редактор газеты Д. Ортенберг,
распределял задания. Часть сотрудников
тут же отправлялась за свежим материа-
лом, другие принимались за обработку и
правку заметок военкоров, составление
сводок, разбор корреспонденции.
Находящиеся в распоряжении редакции
легковые машины могут доезжать только
до определенного пункта, потом надо пе-
аживаться в броневик или танк, ибо
юда начинается досягаемая для артил-
лерии противника зона. Последний уча-
сток пути до передовых линий нередко
приходится перебегать согнувшись или
проползать на локтях под градом неприя-
тельских пуль, снарядов и шрапнелей.
Сотрудники, фронтовой газеты должны
поддерживать контакт с бойцами всех ви-
дов оружия на всей линии фронта.
Л. НЕМИРОВ
Пробираясь по узким ходам сообщения
из окопа в окоп, писатели интервьюирова-
ли бойцов, дежурили на батареях в разгар
артиллерийской дуэли. В промежутках
между горячими воздушными схватками
они расспрашивали летчиков о подробно-
стях боя.
Писать надо быстро и как можно более
сжато. Размеры газеты: сначала две, а
потом четыре странички небольшого фор-
мата не позволяли мыслям растекаться по
древу. Очерки, статьи, заметки нужно
было писать образным и простым языком,
попятным каждому красноармейцу.
Выполнять поручения редакции надо,
невзирая ни на какую опасность, как
бойцы выполняют боевое задание. Фрон-
товая газета не может опаздывать, она
должна доставляться в окопы в срок, так
же, как вода и пища.
Почти в каждом номере «Героической
красноармейской» мы находим очерки,
рассказы, заметки, стихи, написанные
или отредактированные писателями. До-
ходчивость и живость изложения —
главное их достоинство. Необычные усло-
вия работы заставляли прежде всего
обращать внимание па содержание, а не
на стиль. И все же всегда интересные
очерки и статьи Л. Славина и В. Ставско-
го, рассказы и зарисовки Б. Лапина и
3. Хацревина, стихи К. Симонова пред-
ставляют несомненную литературную цен-
ность. Видно было, что писатели работа-
ли с увлечением и желанием сделать га-
зету как можно более живой и интерес-
ной.
Особенно большую работу проделал в
этом отношении В. Ставский, пробывший
в армии около четырех месяцев.
Его «литературные портреты» героев
армии, занимавшие часто половину газет-
ной полосы, пользовались огромной попу-
лярностью среди бойцов. Собирая матери-
ал для своих очерков, Ставский подолгу
находился в частях, разделяя с бойцами I
все трудности походной жизни. Он описал
подвиги таких популярных и любимых
всей армией людей, как дважды Герой Со-
ветского Союза Кравченко, боевой сорат-
ник Анатолия Серова Виктор Рахов, леген-
дарный командир танковой части Яковлев,
летчик Скобарихин. Среди скромных и от-
важных людей, не любящих рассказывать
о своих делах, он умел находить таких,
героев, как пулеметчик Рыбалко, коман-
дир орудия Зелихов, отважные танкисты
Квачев, Чешев, Архипов, Аношин, Филип-
пов. От изображения отдельных выдаю-
щихся командиров и бойцов Ставский пе-
решел к описанию целых частей, добив-
шихся успехов в борьбе с противником.
Наиболее удачными ив этих очерков яв-
ляются «Рота командира Скворцова», рас-
сказы о танковой части им. Яковлева.
В. Ставский сумел также дать описание
отдельных операции, подытожить важней-
шие этапы боев.
Писателя знали в окопах не только как
деятельного сотрудника «Героической кра-
сноармейской», но и как неутомимого аги-
татора. Приезжая в часть, он часто вы-
ступал на митингах и собраниях, прово-
дил в окопах беседы с красноармейцами
на самые различные темы.
Так же как у Ставского, основной темой
многочисленных очерков, статей и заметок,
написанных Б. Лапиным, Л. Славиным и
3. Хацревиным, были героические будни
фронта, жизнь которого они близко узна-
ли во время ежедневных поездок на пере-
довые линии. В .розное время в этой ра-
боте принимали участие также очеркисты
М. Розенфельд, И. Экслер, Н. Кружков и
поэт К. Симонов.
Вместе с В. Ставским и М, Розенфель-
дом Л. Славин провел сутки среди тан-
кистов героической дивизии им. Яковлева.
Свои встречи с замечательными ученика-
ми отважного комбрига он описал в очер-
ке «Одиннадцать героев». Б. Лапин и
3. Хадревин были авторами многих корот-
ких зарисовок, печатавшихся в рубрике
«Героические эпизоды». Они писали —
то вдвоем, то порознь или вместе со
Славиным — рассказы, очерки и заметки
на самые актуальные темы боевой жизни,
уделяли много внимания литературной об-
работке поступавших в редакцию писем
бойцов. Когда нужно было, они писали
и стихи. В одном из номеров газеты
появился написанный ими «Марш совет-
ской пехоты». Кроме редакционной работы,
писатели составляли также тексты для
всевозможных памяток агитаторам, листо-
вок и т. д.
Особенно интенсивной была работа пи-
сателей в горячие дни наступления. В эти
дни роль фронтовой газеты, верного по-
мощника командования в деле выполнения
боевых задач, была особенно важной.
В дни подготовки наступления писате-
ли почти все время находились на пере-
довых линиях. Они писали в газете о на-
строениях бойцов, нетерпеливо жаждавших
боя. Л. Славин был у летчиков, В. Став-
ский — у танкистов, Б. Лапин и 3. Хац-
ревин, вместе с двумя сотрудниками ре-
дакции, проведя день в окопах стрелковой
части, подготовили полосу «о штыке».
Она напоминала бойцам, что русский
штык всегда выходил из боя победителем.
Однако, чтобы еще раз доказать врагу эту
истину, надо помнить и о таких славных
помощниках штыка, как пуля и ручная
граната. «И пуля не дура и штык моло-
дец» — гласил заголовок одной из заме-
ток, остроумно перефразирующий извест-
ную суворовскую поговорку. «Граната вно-
сит смятение в ряды врага, расстраивает
их, вот тогда их и коли», говорилось в
другой.
В большой подвальной статье «0 рус-
ском штыке» Б. Ланин и 3. Хацревин
подвели итог своим беседам с мастерами
штыкового боя.
«В атаку за родину, за Статина! Со
штыками наперевес — на врага! Пришла
расплата! Любимая родина зовет нас к
победе!» Заготовленный заранее специаль-
ный номер газеты, посвященный началу
наступления, с острыми, бьющими в цель
заголовками, был роздан бойцам поздно
ночью.
Утром, когда закипел бой, все писатели
были на своих местах на разных участ-
ках фронта. В. Ставский — с танкиста-
ми, Л. Славин — на правом фланге, Ла-
пин и Хацревин — на центральном уча-
стке. Вместе с бойцами, под огнем непри-
ятельской артиллерии и авиации, писате-
ли переправлялись по понтонным мостам,
двигались по только что очищенной про-
тивником, но еще находившейся в зоне
обстрела его орудий, территории.
Мелькавший среди колонны танков лег-
ковой автомобиль, в котором ехали редак-
тор газеты бригадный комиссар Д. Ортеп-
берг, писатели Л. Славин и М. Розен-
фельд, подвергся нападению неприятель-
ских самолетов. Только случайностью мо-
жно об’яснить, что осколки воздушной
бомбы, разбившие редакционную машину,
не причинили никакого вреда ее пассажи-
рам.
Через двое суток писатели вернулись
в свою редакцию, чтобы, отдохнув, при-
няться за подготовку очередного номера.
Этот отдых был нарушен внезапным нале-
том неприятельской авиации, принявшей-
ся на рассвете бомбардировать редакцион-
ные юрты. Но работа неприятельских
летчиков не отличалась меткостью. Ни од-
на бомба не попала в цель. Непрошенный
визит не помешал выпуску газеты. В оче-
редном номере мы находим сводный очерк,
подписанный Б. Лапиным, М. Розенфель-
дом, Л. Славиным, 3. Хацревиным и
И. Экслером, дающий картину начинаю-
щегося разгрома врага с разных наблюда-
тельных точек фронта. Л. Славин успел
кроме того написать еще отдельную ста-
тью о замечательной работе нашей артил-
лерии, Лапин и Хацревин — о действиях
авиации.
В течение десяти дней наступления
писатели, двигаясь вперед вместе с Ча-
стями, отмечали в своих корреспонден-
циях важнейшие этапы развития опера-
ций, описывали отдельные героические
моменты, показывали роль различных ро-
дов оружия в бою. Л. Славин провел один
дель в штабе, чтобы рассказать бойцам
о мозге армии, в котором разрабатывался
план победы. Вездесущий В. Ставский ус-
певал, кроме коротких очерков о конни-
ках, артиллеристах и т. д., дать несколь-
ко подвалов с развернутым описанием бое-
вых действий.
Как на пример большой оперативности,
можно указать на очерк Б. Лапина,
Л. Славина и 3. Хацревина «Штурм вы-
соты Зеленой.», помещенный в газете од-
новременно с сообщением о взятии этой
высоты. Наблюдая ход боя, писатели про-
были у подножья высоты до поздней но-
чи. Дольше оставаться было нельзя, что-
бы не задержать выпуск номера. Очерк
заканчивается словами: «К двенадцати
часам ночи значительная часть сопки Зе-
леной в руках наших героических бойцов».
Приказ командования выполнен. На-
ступление закончилось полным разгромом
противника. Перед сотрудниками «Герои-
ческой красноармейской» возникает задача
подвести итоги боевым операциям, расска-
зать, кому страна обязана победой, воздать
должное храбрости героев, почтить память
погибших товарищей.
В номере, вышедшем на другой день
после того как был уничтожен последний
оплот противника, мы находим интересную
итоговую статью Л. Славина «Победа
сталинской стратегии», раз’ясняющую
значение достигнутых успехов, большой и,
как всегда, проникнутый горячим чувст-
вом патриотизма очерк В. Ставского «По-
следний удар», удачные стихи К. Симоно-
ва. Б. Лапин и 3. Хацревин в корреспон-
денции «После разгрома», присланной из
отбитых у врага укреплений, дают широ-
кое описание зрелища только что отгре-
мевшей битвы. Чуть ли не в каждом но-
мере появляются теперь портреты герое®
армии, написанные писателями под све-
жим впечатлением их подвигов, после
бесед с ними самими и их боевыми
товарищами.
*
Трудно сказать, в какую форму вопло-
тятся глубокие и сильные впечатления,
полученные писателями за время пребы-
вания в частях Красной Армии в один из
славных моментов ее истории. Несомненно,
что они. очевидцы и участники незабы-
ваемых исторических событий, должны
создать об этих событиях произведения
большой художественной силы.
Но даже если бы от этой встречи с
бойцами не осталось ничего, кроме горсти
очерков и рассказов, напечатанных на
страницах маленькой фронтовой газеты, то
и это войдет ценным вкладом в творче-
скую биографию каждого из этих писате-
лей.
Своим мужественным поведением на
фронте, неутомимой работой в боевом ор-
гане Красной Армии писатели оправдали
оказанное им доверие, они показали себя
достойными сынами социалистической ро-
дины.
Литературная газета
№65	—	3
ПИСАТЕЛЬ НА ФРОНТЕ
ШКОЛА ПИСАТЕЛЕЙ
ВАС. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ
ФЕЛЬЕТОН В АРМЕЙСКОЙ ГАЗЕТЕ
Нам посчастливилось	♦	людей, за
в течение двух месяцев £. ЛАПИН, Л. СЛАВИН, Дишь, за
наблюдать Красную Ар-	v.nnrn,... нуешься.
мию во время боевых о. ХАЦРЕВИН
действий, работать в ее	♦
рядах в качестве сотрудников газеты «Ге-
роическая красноармейская».
Работа эта была для нас незабываемой
школой.
Мы близко узнали людей Красной Ар-
мии — высоко сознательных, храбрых,
неутомимых. Мы хорошо познакомились с
могучей и великолепной техникой Красной
Армии. В штабе мы увидели, как строится
план победы, а на поле боя были свиде-
телями того, как он осуществляется.
Мы с увлечением работали в нашей ма-
ленькой полевой газете. И сейчас, ког-
да она удостоена высокой боевой награды,
нам приятно сознавать, что в арсенале
боевого оружия Красной Армии есть и пе-
ро писателя.
Каждый день мы знакомились с новыми
людьми — бойцами, командирами, комис-
сарами. В записных книжках появлялись
новые фамилии. Прибавляется количество
ИЗ ДНЕВНИКА
Это были горячие
дни. Союз писателей Бе-
лоруссии почувствовал
себя мобилизованным.
Писатели уходили в
Красную Армию именинниками. Их тепло
провожали, давали им советы; чтобы не
забыли перо, нитку, иголку, запасной
блокнот, коробку папирос, аварийную пач-
ку махорки. Само собой подразумевалось
оружие. Само собой подразумевалось, что
его нужно беречь, как зеницу ока.
— Смотрите, чтобы не подкачали, —
говорили нам.
И мы давали торжественное обещание—
не подкачать.
Ставились перед нами и конкретные
требования.
Народные поэты Белоруссии Янка Купа-
ла и Якуб Кол ас просто, без обиняков
поставили нам ультиматум:
— Не возвращаться в Минск без За-
падной Белоруссии.
*
Прямо на дереве в лесу гремит радио-
рупор. На земле, сидя, лежа, расположи-
лись бойцы, газетные работники и сосре-
доточенно слушают историческую речь
Вячеслава Михайловича Молотова. Не в
пору засигналил шофер. Ему машут ку-
лаками — не мешай. Начинается дождь
— его не замечают. И сам собой в бело-
русском лесу возникает и долго не смол-
кает взволнованный митинг. Взобравшись
на патронный ящик, Петрусь Бровка чита-
ет стихи «Запацным белоруссам».
Довольно мучил вас проклятый
польский кат.
Ты руку помощи прими, родимый брат,
Да сгинет польский пан! Настал
победы час.
Пусть реет красный стяг, об’единяя
нас.
*
Как ожесточенно скрипели перья, как
мучился и волновался редактор Носов,
'Когда вынашивался и рождался первый
походный номер «Красноармейской прав-
ды». Над каждой строкой — митинг, над
каждым стихотворением — совещание. О
передовой и говорить не приходится —
ее делали всем коллективом, растили и
пестовали, лелеяли, как малого ребенка.
И приятно было сознавать, что в газету,
с которой переходили границу наши части,
были вложены и твои силы, частица тво-
его сердца. Петрусь Бровка, Лутонской,
Долматовский ходили, как командармы: их
стихи пошли на первой странице.
0з Минска писатели стали раз’езжаться,
кто куда. В города, в села, в боевые ча-
М. 'ЛЫНЬКОВ
которыми сле-
которых вол-
«Слышали, у
Федюпинского была вы-
лазка?.. Утром три раза
бомбили Заиюльева...»
Перелистывая свои фронтовые блокноты,
мы снова вспоминаем этих чудесных лю-
дей и героические их дела.
Вот запись, сделанная в одной из
траншеи. Мы сидим на земле и говорим
с человеком, который полчаса назад водру-
зил красный флаг на высоте Зеленой. Это
невысокий, худенький на вид боец, как
бы самой природой созданный для «пись-
менной части». По внешность обманчива.
Он мастер рукопашной атаки. Напор и
спокойствие заменяют ему физическую
силу.
А вот другая запись.
Мы у подножия соседней высоты.
Почь. Под холмом с приглушенным сви-
стом бьет наша батарея. Неторопливо па-
дают капли дождя. В окопах тихо, но
оживленно; пахнет мокрой землей и бен-
зином. Бойцы перекидываются между со-
бой короткими фразами. Через двадцать
минут они пойдут в атаку.
В дневниках у каждого из нас записаны
их разговоры перед боем — драгоценный
материал для наших будущих работ.
сти, в походные редак-
ции красноармейских
листков. Долматовский и
Исбах счастливцы: они
уехали еще из Смолен-
ска. Они уже там. Эрлих, Борис Левин,
Луговской где-то в частях. Куда-то прое-
хал Лидин.
Группа белорусских писателей — Бров-
ка, Гурский, Глебка, Панченко — трудя-
тся в «Белорусской звезде». Они уже ско-
лотили актив. Им помогают наши «штат-
ские» товарищи: Купала, Кол ас, Бядуля,
Климкович, Чорный.
Наступает время самой напряженной
работы. Что ни день, новое событие, но-
вые вести, молниеносные рейды Минск—
Волковыск.—Белосток—Минск. За почь ту-
да и обратно.
Товарищи работают, как надо. Со всех
концов к ним уже идут «личные» письма,
заметки, корреспонденции. В поездки за
материалом, чтобы не было обидно, ез-
дим поочереди. Ревниво прислушиваемся—
а как читатель? Что он говорит, хвалит,
ругает? Каждой читательской похвале мы
были рады бесконечно.
Паша газета предназначалась главным
образом для населения. Столько надо бы-
ло рассказать ему! О жизни в советской
России, о наших вождях, о партии, о
волчьем .типе панства.
Бывали тяжелые дни вынужденного про-
стоя. Дни передвижений и перебросок с
места на место, когда терялась связь с
«собственными корреспондентами», — на-
шими красноармейцами и командирами,
рабочими и крестьянами Западной Бело-
руссии.
По и тогда находилась работа. Ее всег-
да было много. Беседы, читки, выступле-
ния, и мы получали огромный материал.
Дочиста исписывались блокноты, писате-
ли делали впрок заготовки.
Сколько мы видели! Мы видели настоя-
щих, живых героев в тот самый момент,
когда опи утирали с лица пот и кровь,
видели новую землю, доподлинных фабри-
кантов, всамделишных князей. Будет что
рассказать внукам.
*
Интересны были наши первые лите-
ратурные вечера. Вспоминается один. Те-
атр был заполнен. Ильепков, Шаповалов,
Исбах ия — несчастные прозаики. Не
могли же мы сплошь «презренной про-
зой» занимать своих слушателей. А поэ-
ты куда-то девались, поэтов не было, и
мы наспех переделались в служителей
муз. Мы читали стихи своих друзей.
Успех превзошел всякие ожидания.
ПРОЩАНИЕ
Прощайте, прощайте, друзья фронто-
вые,
Пора расставаться, — окончен поход!
Нам песня напомнит про дни боевые,
И память о них оживет!
Была на границе плохая погода.
В дожде и тумане вставала заря...
Вовек не забудет участник похода
Семнадцатый день сентября.
Мы вспомним, как сердце от радости
билось,
Когда на рассвете пошли мы за Збруч,
Казалось, что яркое солнце явилось,
И нет ни тумана, ни туч.
На подвиг просился любой доброволь-
цем,
Когда мы с панами затеяли бой,
Бойцы-коммунисты, бойцы-комсомольцы
Отважных вели за собой!
ЕВГ. ДОЛМАТОВСКИЙ
В старом замке родовом,
Окруженном темным рвом,
С башней, где живет сова,
Где на гребнях стен — трава,
В древнем замке родовом
Ночь сегодня проведем.
Рыцарь с круглой головой,
Рядом — в каске часовой.
Свет лиловой лампы слаб,
Бледен луч штыка,
В замке расположен штаб
Нашего полка.
Карту смотрит лейтенант:
Здесь берлоги польских банд
Августовские леса
Завтра мы пройдем.
Ранней осени краса
Никнет под дождем.
Спят казаки на полу,
Радио поет в углу,
Джаз бубнит и телеграф
Медленно гудит.
А с портрета старый граф
На меня глядит.
«Что мы видели
в Западной
ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). «Что мы
видели в Западной Белоруссии» — так
назывался вечер, организованный Домом
писателя им. Маяковского. На вечере вы-
ступили недавно вернувшиеся из поездки
по Западной Белоруссии ленинградские
писатели И. Далецкий, С. Марвич, П. Ка-
пица, И. Зельцер, Л. Карасев, Ю. Гер-
ман, А. Штейн, В. Лифшиц и М. Чуманд-
рип.
... В одной из деревень толпа крестьян
окружила автомобиль, в котором, вместе
с бригадой ленинградских актеров, ехал
и Юрий Герман. Мужчины, женщины, де-
ти— все были страшно возбуждены,
— Что случилось? — спросили ехавшие
в автомобиле.
Оказалось, что в этой глухой деревушке
сегодня впервые открылась школа. Из
города приехала учительница, а в кресть-
янском комитете об’явили, что учить бу-
дут всех ребят, причем учить на родном
белорусском языке. И всех бесплатно. Все
это не укладывалось в сознании людей,
беседовавших с советским писателем:
— Может ли это быть, чтобы учили всех
детей, и учили бесплатно... Нет ли здесь
какой-нибудь ошибки?
Но так же, как и эти крестьяне, не ве-
рил своему счастью и инженер, который
после долгих голодных лет получил работу
по своей специальности. А белостокские
артисты, познакомившись с Черкасовым,
не могли понять: как это артист может
стать членом парламента...
У каждого из писателей были волную-
щие встречи, незабываемые беседы с
людьми, которые навсегда прощались с
нищетой, бесправием, гнетом.
М. Чумапдрин огласил волнующее пись-
мо группы гродненских ребят к советским
I писателям:
С ФРОНТОМ
Паны с озлобленьем сражались вначале.
Потом разбежались в испуге паны,
И братья-селяне с восторгом встречали
Отряды советской страны.
Мы шли, разбивая шляхетские гнезда,
Очистилось небо, не стало дождя,
Нам ночью светили осенние звезды,
И грело нас имя вождя!
Землей галицийской мы шли — и за
нами
Впервые свободно вздыхал человек,
И там, где зажгли .мы пурпурное знамя,
Оно не померкнет вовек!
Прощайте, прощайте, друзья фронто-
вые,
Пора расставаться, — окончен поход!
Нам песня напомнит про дни боевые,
И память о них оживет!
На стенах висят клыки
По углам блестят штыки.
Радио поет в ночи,
Радио поет.
На Москву переключи
Полночь настает!
А в Москве, в Москве у нас
Бьют часы двенадцать раз.
Древних башен тишина
Так недалека.
В звон курантов вплетена
Ниточка гудка.
Может это синий ЗИС
К набережной мчится вниз?
Может ты сейчас идешь
Вдоль Москвы-реки?
Легкий глянцевитый дождь,
Тихие гудки.
И звучит над миром гимн
И зовет вперед.
Каждым словом дорогим
Полон наш поход.
В латах рыцари стоят.
-На полу казаки спят.
Белоруссии»
«Дорогие товарищи советские писатели!
Мы, дети трудящихся г. Гродно, всегда
со вниманием прислушивались, как наши
родители рассказывали слышанное ими по
радио, как живут советские дети, как ра-
ботают и живут их родители. Как хорошо
нам всегда было на сердце, как радостно
было слушать родителей.
У вас, в Советском Союзе, дети наверно
ложатся спать спокойно, а мы всегда дро-
жали, нас пугали погромами.
Мы хотим сами убедиться в красивой
и хорошей жизни советских детей. Про-
сим вас написать для нас книжечку, и
напишите в ней всю правду, как живут и
учатся наши товарищи в хорошей совет-
ской стране.
Нам оказали, и мы верим, что когда у
нас будет советская власть, мы будем все
учиться и вырастем большими образован-
ными людьми.
Примите наш привет от чистого сердца
и передайте его советским детям»,
О большим вниманием писательская
аудитория слушала рассказы приехавших
товарищей.
★ ☆ ☆
Виссарион Саянов заканчивает новую
повесть «Беглец». В повести показаны по-
следние дни бывшего польского государ-
ства, незадачливые правители которого
трусливо бежали, бросив народ на произ-
вол судьбы. Закапчивается повесть широ-
кой картиной — вступлением в Западную
Белоруссию героической Красной Армии,
пришедшей на помощь единокровным
братьям-белоруссам, «Беглец» написан по
материалам, собранным В. Саяновым во
время поездки по Западной Белоруссии.
Повесть будет печататься в журнале
«Звезда»
Во время одной из	*
Виктор шкловский
спартанцев. Спартанпы	♦
прислали одного хромо-
го старика. Это было исполнение дого-
вора. о взаимопомощи. Но старик был поэ-
том. Он сложил такие песни, что война
была выиграна.
Тот поэт приехал в Афины без библи-
отеки. без пишущей машинки: кажется,
с ним была флейта.
То, что он делал, было совершенно зло-
бодневно, по-нашему — газетно. По жан-
ру старик был лирик.
Он был злободневен так, как злободнев-
ны были творцы античной трагедии. Тра-
гедия основывалась на мифе, но обраша-
лась к таким живым чувствам зрителя,
что раз озного драматурга оштрафовали
за то, что он заставил театр рыдать.
Но паю думать, что история оды —
это история сплошной неудачи. Оды Ло-
моносова, оды Державина — это прекрас-
ные злободневные стихи.
Конечно, «Евгений Онегин» с его точ-
ной картиной быта тогдашнего Петербур-
га. с книгами, модами, балетом — еще
злободневное.
Великое искусство не боится злободнев-
ности. Развязка «Анны Карениной»
Л. Толстого была злободневна настолько,
что Катков не решился напечатать ее в
своем журнале, заменив беглым переска-
зом.
За злободневность поэзии боролся Мая-
ковский, который сравнивал свои стихи
с оружием и древним акведуком, тяжело
сработанным и долго служащим людям.
Это большое предисловие к разговору
о короткой работе.
Армия была на походе. Мы поехали с
армией.
Нет библиотеки, нет справочников. Ча-
сто нот умения говорить с огромной дви-
жущейся аудиторией.
Писать надо сегодня, а хочется смот-
реть, не отрывая глаз, не переводя их к
бумаге.
Писали мы по-разному и больше всего
описывали.
Между тем искусство создано не только
для анализа жизни, но и для построения
жизни.
Красная Армия строила жизнь.
Я помню, под Львовом, у одинокой, све-
жей, украшенной цветами могилы, челове-
ка с широкими скулами и крупными,
слегка желтыми зубами. Он пришел к
могиле товарища. Рядом с ним стояли не-
мец из соседней колонии и украинец-
крестьянин.
Медленно, по-русски, повторяя по-раз-
ному одну и ту же мысль, чтобы она
была понятной, рассказывал боец, очевид-
но, калмык, о разделе земли, вежливо и
терпеливо отводя разговоры о колхозах.
Для этого человека не так важно опи-
сание гор, лежащих перед Львовом, не так
важно описание Карпатских гор и быст-
рых, пенных рек, полных шума, шипящих
воздухом. круто поворачивающихся на
камнях.
Ему важно построение новой жизни.
Умение видеть не обще всем. Описывать
надо во только для того, чтобы запомнить
СТЕПАН ЩИПАЧЕВ
СОВЕТСКИЕ МАШИНЫ
Хрустели тяжелые шины.
Над речкою мостик горбат.
Катились на Запад машины
От Збруча до самых Карпат.
Педота не шла — пролетала.
В машинах — лишь ветер в лицо.
Походная пыль оседала
На серые каски бойцов.
Мы вышли в поход по приказу.
Шли утром, и в полдень, и в почь.
виденное, но и для то-
го, чтобы учить видеть.
Но еше больше надо
создавать книги, веду-
щие людей.
Писатели в армии работали довольно
много.
Они помогали товарищам-журналистам,
повышали их требовательность к себе.
Но все же мы обычно работали описа-
тельно.
Между тем надо было писать фельето-
ны, статьи.
Статьи для того, чтобы об’яснить связь
явлений.
А фельетоны — в дополнение к прика-
зам.
Под Тернополем, под Львовом, под Гали-
чем много было набросано оружия.
Автомобили лежали на дорогах, похожие
на пустые консервные банки. Лежали раз-
битые штабы, бумаги, которые везли в
каких-то банках, были разбросаны по по-
лям. Гуси, белые и жирные, несомнен-
ные гуси, не потерявшие свою ценность,
бродили среди обессмысленных документов.
Польские солдаты и офицеры бросали
оружие в лесах. Пушки и тягачи застав-
ляли дорогу. Идет боец, и у него весь
пояс спереди и сзади увешан револьвера-
ми. У бойца пробудилась жажда коллекпя-
онщювать. Он обезоруживает все новых и
новых людей. Пробует патроны.
На войне это неправильно. Оружие
должно быть однотипно. И надо знать,
где оно находится.
Но боец взял оружие с боя. Он шга-
тересован им. Действительно, парабеллум
очень хорошо сделан, и его приятно дер-
жать в руке.
Приказать сдать оружие можно. Но это
не единственный путь.
Василий Иванович Лебедев-Кумач на-
писал стихотворение о трофеях, в стихах
он изобразил человека, увешанного ору-
жием, смешным.
Через два дня ходячие артиллерийские
склады исчезли.
Стихи уничтожили вредную моду.
В полях лежали автомобили. Они были
внутри пестрее, чем цветы в Ботаниче-
ском саду. И все вымазаны глиной.
Польские паны усвоили себе представ-
ление о защитном цвете.
Между тем нет защитного цвета для
человека, который не владеет небом.
Машины стояли прямо на брюхе. Коле-
са укатились.
Хороший фельетон сохранил бы маши-
ны целыми.
Хорошая статья облегчила бы дорогу
могучим вереницам танков, сбоку кото-
рых медленно тарахтели обозы.
Всякой технически совершенной армии
нужна литература.
Надо литературно обжить технику так,
как за тысячу лет литература обжила
описание пейзажа.
Мы очень много увидали, увидали не
только войну и не столько войну. Мы
увидали советский народ, увидали еще
раз, что у советских речей есть золотое
покрытие и железная подпись. Мы увиде-
ли не только армию, ио и мысль в похо-
де.
На кузовах «эмок» и «газов»
Сверкал под Карпатами дождь.
Коща в галицийские дали
Шли танки — посланцы труда,
Деревья к земле припадали,
В реке разлеталась вода.
Шли танки. Свинец им не страшен,
Их пушки сдержать не могли.
Они, как товарищи паши,
Под нулями нас берегли.
Роман Либединского своеобразен по
складу. Его затрудненная композиция под-
сказана общим замыслом — выразить ис-
торию горского народа, его духовный об-
лик.
Побуждение высокое, задача трудная.
Побуждение это, ощутимое с первых же
страниц романа, настораживает читателя,
во и тотчас же привлекает своею смело-
стью и значительностью. Симпатии чи-
тателя пробуждены и, хотя роман разви*
вается медленно, тяжеловато, его начало
уже обещает исполнение желаний.
«Баташ одолел последний под’ем, взо-
шел на перевал и сразу увидел новые
земли. Никто из его племени не отважи-
вался подниматься на этот перевал: из-
за него в середине лета вставало солнце.
И, взбираясь. Ба^аш опасался: а вдруг
за гранью перевала откроется ослепитель-
ное и жаркое солнечное гнездо? Но нет,
гнездо солнца передвинулось дальше, из
неисчерпаемых недр земли поднялись но-
вые горы, в их об’ятьях лежала эта зем-
ля, которая должна стать землей его ро-
да». На этой земле Баташ посеял первую
горсть ячменя и построил первый том
для своего племени.
«Но вождь племени, Батай, судья и
воин, купец и доблестный грабитель ка-
раванов, пошел по следу беглецов я на-
шел их...
— Почему ты ушел со своего места?—
спросил он Баташа, скотовода и охотни-
ка, землепашца и разведчика новых зе-
мель.
«Красная новь», № 7, 8 и 9.
1939 г.
Литературная газета
4	—	№ 65
С. БОН ДАРИН
«Баташ и Батай»
— Я хочу жить без тебя, — ответил
Баташ.
П Батай убил Баташа».
Батай хочет избежать кровомщения тем,
что своими руками вырывает канаву, к
посевам Баташа приводит воду, и дарит
канаву Баташовым. Здесь, у первой воды,
Батаю приходится поклясться, что он и
потомки его будут защищать селение, ос-
нованное вблизи разбойной тропы. А Ба-
ташевы поклялись подчиняться Батаю, ис-
пытанному военачальнику. Так началась
история Баташевых и Батаевых.
Народные предания неизменно сохраня-
ют зерно истины в толковании событий,
которых они касаются. Чувство поэтиче-
ского всегда смежно чувству истипы. Поэт
умеет найти истину и умеет воспользо-
ваться словом народа в меру художе-
ственного такта. Эти свойства обнаружи-
вает в своем новом произведении Ю. Лп-
бединский. Глубокое, прочное, неравно-
душное познание материала проглядывает
всюду, и это подкупает читателя не мень-
ше, чем самый замысел романа. У автора
есть возможность выполнить свой замы-
сел. Вернее даже сказать так: у него есть
на это право. Любовное, страстное и вме-
сте с тем тактично-сдержанное отношение
к тому, что предстоит сделать, создает
это право.
Века охватывает повесть о крестьян-
ском роле Баташевых и княжеском роде
Батаевых. «В памяти каждого человека,—
говорит Лпбедипский. — на всю жизнь
остается какое-то от по мгновенье детства,
выступающее среди тумана снов, сказок
и мечтаний. Так, в памяти этого народа
из мифов и сказаний, образуя первый соз-
нательный миг его жизни, выступает ис-
тория Баташа и Батая».
Горские и кабардинские мифы и леген-
ды подсказывают Либединскому путь для
развития повести. Княжеские феодальные
распри, народные восстания, борьба кня-
зей против народного героя Тхамали, ук-
рощение вольнолюбивых и экономическое
подчинение слабого сильному — образо-
вание сословного общества, — это об-
щая схема, но повесть Либединского дает
счастливый пример: не готовая социо-
логическая схема руководит художником,
а, наоборот, художественное познание под-
тверждает знания науки.
К тому времени, когда русские овладе-
ли Кавказом, Баташева долина уже вся
заселена. И, собственно, в это время на-
чинают выступать основные герои ро-
мана. Всей Баташевой долиной владеет те-
перь князь Абдалла, смолоду рубивший-
ся с русскими, а потом в ответ на обви-
нения в измене сказавший так:
«Наш бог — бог воинств. И если
он настойчиво дает победу над нами ве-
ликому русскому падишаху, то иного зна-
мения ждать не хочу...»
Восемнадцать внуков и четверых сыно-
вей потерял Абдалла в этой борьбе, и его
род продолжался лишь в сыне, родив-
шемся от новой, четырпадпатилетней
жены.
Род Баташевых все разрастался. Бата-
шем построенный дом стоит на том же
месте, где когда-то Баташ развел первый
костер. Но Баташевы давно не живут в
старом доме, и многих из них увело из
родного селения — кого война, кого бо-
гатство, кого бедность, кого любовь.
Так выделились и те Баташевы, отец
которых, Исмаил, просил у Абдаллы пок-
ровительства и был принят в княжескую
ограду, то-е-сть отдав себя и свой род в
повиновение князю, породнился с ним.
В семью этих Верхних Баташевых по-
пал сын непримиримого врага Батаевых,
'Возвращенного из Сибири. Шагид Хаким
не устает проповедывать ненависть к
князьям, оскорбившим народ изменой, и
погибает в схватке, оставив малолетнего
Науруза.
Науруз, сын шагида, выступает в ро-
мане наиболее обобщенно, почти символи-
чески.
Общий музыкальный тон романа те-
ряется лишь там, где. видимо, автор рас-
полагает меньшими знаниями я слово его
не оживлено поэтической симпатией к изо-
бражаемому. В изображении же Науруза
топ этот почти безупречен. Страницы, по-
священные духовному воспитанию юноши,
его встречам с людьми труда, охотниками
и абреками, наконец, описание его охот-
ничьего подвига, когда, защищая достоя-
ние любимой подруги, юноша убивает ор-
ла и потом медведя, — эти страницы пол-
ны силы, точности, выразительности и
поэтического обаяния. Безусловно образ
Науруза, в котором выражены общие на-
родные черты — разум, честность, смет-
ливость, мужество и наивность, — следу-
ет считать центральным образом романа.
Однако автор заслуживает и несколь-
ких упреков.
Науруза везут к князю Темиркану Ба-
таеву, внуку знаменитого Абдаллы, что-
бы молодой охотник преподнес князю
шкуру медведя. По дороге, при в’езде в
слободу, среди других диковин, поражаю-
щих целомудренное воображение горца,
Науруз видит строевое учение казаков. Ка-
зак сделал ошибку, и начальник отвесил
ему затрещину. Эта затрещина звучит
слишком громко. Опа нарочита. Перед на-
ми плохой литературный прием, когда ка-
кая-либо деталь появляется механически
для того, чтобы механически же связать-
ся с другой деталью... Дальнейшая сцена
на крыльце батаевского дома, когда Нау-
руз и сам получает незаслуженную опле-
уху от того казака, которого утром уда-
рил начальник, вправе иметь свой caiMO-
стоятельный смысл и свою логику. Обида
Науруза и его простодушный, смелый от-
вет па обиду совершенно не нуждаются
в вынужденном родстве со сценой на ка-
зачьих учениях.
Художественное чутье несколько изме-
няет Либединскому и в других сценах,
толкующих образ Науруза (сцена на рын-
ке, встреча с уличным торговцем;. И тут
есть нарочитость положений, неестествен-
ность и преднамеренность, а в сцене со
свистульками не оправдывает себя прием
сказочной гиперболизации, искусно приме-
няемый Либединским в других случаях.
Атмосфера фантастичного на этих страни-
цах не удержалась.
К слабым сторонам романа нужно от-
нести неудавшиеся фигуры чудаковатого,
самоотверженно влюбленного в горный
край ученого ветеринара Отрокова и его
приятеля Джафара Касиева. Несмотря на
обилие деталей, образы философствующего
Отрокова и молодого прогрессивного чело-
века, сына муллы Джафара, — невнят-
ны. А история с сектантами, к которым
попадает спасающийся от погони Науруз,
— это уже скорее демонстрация картин
быта и нравов, чем логическое развитие
сюжета, художественная необходимость. И
невольно задумываешься, почему так слу-
чилось? Почему так плохо удалась автору
эта часть романа, которую едва ли мож-
но считать наиболее трудной?
И хороши слова и правилен их поря-
док, но что-то утеряно, чувствуется огра-
ниченность мысли, некоторая фальши-
вость, напряженность усилий... Не потому
ли теряется радостная естественность и
убедительность произведения, что автор
оторвался от истины, эти мотивы не толь-
ко не продуманы им, но и не нашлось
для них душевной, поэтической симпатии.
Мудрое поэтическое познание заменено
умозрительными приемами.
Но, повторяем, эти ошибки мало
вредят общему впечатлению. Красноречи-
вый лаконизм труднейших страниц рома-
на побеждает.
«Баташ и Батай» — так названо про-
изведение, которое вернее считать не ро-
маном, а повестью, и его основная тема.
— отношения между представителями двух
родов. Время развивает Эти отношения,
события сближают эти роды и отталкива-
ют. страна уже ушла под закон русско-
го царя, умный князь считает, что без
подчинения царю не будет блага. Иначе
понимает благо шагид Хаким, отец Нау-
руза.
«Посмотри вокруг и ужаснись, — про-
поводывал Хаким. — Не знаю, что ты
сделаешь, когда во всей силе увидишь
зло, торжествующее над тобой, но ты его
увидишь... Батаев не гнушается родство»,
побратимством, он сам придет к тебе от-
кушать соли-хлеба, а между тем все вы
пасете стада Батаевых, все арендуете
земли Батаевых, все вы в долгу у Батае-
вых... Эй, Тхамали, мужицкое войско со-
бравший, солнце князей потушивший,
солнце холопов зажегший, эй, Тхамали!..»
И вот уже старинная разбойно-купече-
ская тропа, та самая тропа, которую не-
когда прошел сильный Батай, она нано-
сится не карту: по ней пройдет желез-
нодорожный путь, обещающий богатства.
Внук князя Абдаллы чувствует, как во-
круг него отношения чести сменяются от-
ношениями торга, наживы. И Науруз, сын
вольнолюбивого Хакима, судьбой и народом
готовится в мстители... Очевидно, он бу-
дет бойцом революции, которая примет в
свое лоно, оскорбленный народ, устраняя
тем самым противоречия между прогрес-
сом, достоинством и свободой.
Вот какую картину сообщает нам кни-
га Либединского «Баташ и Батай». В ЭТОМ,
главном, направлении произведение
безусловно удалось, хотя оно и произво-
дит впечатление части еще более обшир-
ного замысла.
Предчувствия успеха оправдались.
Не столько сюжет, сколько символ уп-
равляет этим произведением, и заключи-
тельные его слова как бы обещают вам
возвращение Науруза:
«Конь еще перескакивал через какие-то
рвы, пронесся в степь, и тут Науруз пер-
вый раз оглянулся... Как давно началась
эта погоня!.. Но сейчас под ним бьвд
конь, уносящий его на себе с той бла-
женной быстротой, которая знакома ему
была по детским снам... И то, что этот
конь был добыт утопом, наполняло гор-
достью душу Науруза. Да, он наказал
своих врагов, — овечий пастух, он стал
теперь всадником, ио не при стремени
князя, а всадником — свободным на-
всегда».
Г. МУНБЛИТ
Замешки о рассказах
в журнале «30 дней»
В двух книжках журнала — ведьмой и
Соединенной в одну восьмой и девя-
той — напечатано двадцать с лишним
рассказов. Читаешь их один за другим,
и просто диву даешься. Какие неинтерес-
ные мысли, какие незамысловатые сюже-
ты, какие ограниченные замыслы! И не
то, чтобы уж так удручающе беспомощ-
ны были все эти рассказы. Совсем нет.
Есть среди них вещи, сделанные не без
мастерства.. Но даже среди лучших рас-
сказов нет ни одного, который бы за-
ставил задуматься, который бы захоте-
лось перечитать.
Возьмем, к примеру, рассказ Мих. Ло-
'скутова «Тени корсаров». Единоборство ма-
ленького скрипача в очках с хулиганом,
подчинившим себе все мальчишеское на-
селение улицы, победа маленького., скри-
пача и последовавший за ней переворот
и умонастроении ватаги мальчуганов, —
все это описано довольно складно и не
без трогательности.
Но читая рассказ, не можешь отделать-
ся от мысли, что где-то уже читал и о
хулигане, и о мальчике в очках, и о
сварливой его матери, и о пьяном бондаре
с Грызловской улицы. И вместо того, что-
бы взволнованно следить за тем, что в
рассказе происходит, холодно отмечаешь,
как у Лоскутова лошади кивают... «голо-
вами и широкими дугами», что, пожалуй,
Вевозможно, ибо дуги обычно наглухо
прикреплены к оглоблям, как он, описы-
вая кинокартину, в которой «...сыщики
«овили одного таинственного горбуна», за-
мечает, что горбун этот был «неуловим,
как пиявка», хотя нет ничего проще, чем
поймать пиявку, и нет на свете ничего
более несходного, чем пиявка и горбун,
даже неуловимый.
И вот приходишь к мысли, что после
Многих превосходных рассказов об окра-
инных улицах и о населяющей их дет-
воре Лоскутову не стоило браться за этот
материал, если его не побуждал к тому
сколько-нибудь серьезный замысел.
Не менее грустные мысли вызывает
рассказ С. Бондарина «Пароход в Херсон».
Рассказ начинается так: «Антонов, че-
ловек в тридцать пять лет, москвич, по-
пал в город, в котором учился и вырос».
Представим себе на минуту, что нам
удалось не заметить трех «в», сообщаю-
щих излишнюю фонетическую язвитель-
ность этой короткой фразе, допустим так-
же, что мы не установили с совершенной
очевидностью грамматическую спорность
первого из них. Мы прочли рассказ до
конца. Мы бродили с Антоновым по ули.
цам, наблюдали за тем, как ои звонит в
квартиру, где жила когда-то гимназист-
ка, в которую он был влюблен, прочли о
встрече его со старым приятелем, узна-
ли, что этот приятель женится на млад-
шей сестре той самой гимназистки, и на-
конец подивились тому, что Антонов, ре-
шивший накануне с’ездить на пароходе
в Херсон (он об этом мечтал еще в дет-
стве), внезапно решил в Херсон не ез-
дить, узнав, что туда же отправляются
встреченный им приятель и его возлюб-
ленная.
Проделав все это, мы не можем не
Признаться себе: нам было очень скучно
с Антоновым. Все, что мы знаем о нем.
ограничено сведениями, сообщенными в
первой фразе. Как же могут нам быть
интересны похождения этого человека в
родном городе, если мы не знаем, при
Каких обстоятельствах он этот город по-
кинул, чем занимается, чего в жизни до-
стиг, умен он, наконец, или глуп? Как.
могут нам быть понятны его поступки,
если нам неизвестен его характер, как
могут нас взволновать его переживания,
если мы не испытываем к нему симпа-
тии?
О чем написан этот рассказ? Зачем ом
Жаписан?
Поистине грустные мысли!
Они несколько рассеиваются при чтении
рассказов Владимира Козина. (Один из
Жих напечатан в седьмой книжке, другой
Ж восьмой-девятой). Это, в сущности, ско-
рее загримированные рассказами отрывки
>з повести о директоре совхоза Метелине,
повести, которую Козин пишет давно и
часть которой уже вышла отдельной кни.
гой. О напечатанных в «30. днях» отрыв-
ках судить трудно — кое-что в них удив-
ляет, кое-что непонятно, но ведь так и
должно быть в отрывках.
Рассказы Я. Тайца «Рог изобилия»,
«Нос» и «Летнее утро» напоминают рас-
сказ М. Лоскутова, о котором говорилось
выше. История бедного еврейского маль-
чика, который жаждет учиться живописи,
Ж здесь рассказана так, как это уже мно-
го раз делалось предшественниками
Я. Тайца. Рассказы забавны, написаны
гладко, но, как говорится, внимания не
Останавливают.
Рассказы о животных В. Тоболякова —
еще более яркий пример этого рода. Пос-
ле множества рассказов о животных, сде-
ланных замечательнейшими мастерами,
браться за этот материал следует с ос-
торожностью и имея на то веские осно-
вания. Тобол яков пренебрег и тем и дру-
гим. И вот в его рассказе «...длинные зад-
ние ноги зайчихи поспевают впереди ко-
ротких передних». А несколько дальше,
повествуя о том, как эта прихотливо бе-
гающая зайчиха, спасаясь от волка и
«....задев лапой за какой-то корень, упала
в сугроб», автор грустно замечает: «ска-
зывалась старость и бродячая жизнь, пол-
ная вечных опасностей и лишений», ви-
димо, давая читателю понять, что жизнь
его героини коренным образом отличалась
от оседлой и комфортабельной жизни дру-
гих зайчих.
В рассказе Евг. Габриловича «Лирика»
описано, как в санатории сожители по
комнате подшутили над застенчивым и
доверчивым влюбленным, прислав ему со.
чиненное ими письмо, якобы написанное
девушкой, которую он любил. Суть рас-
сказа в том, что влюбленный так и не
отважился на об’яснение, по надолго со-
хранил память о происшедшем, и воспо-
минание это осветило всю дальнейшую его
ЖИЗНЬ.
Об этом рассказе ничего худого не ска-
жешь, тем более, что сюжет его, как ви-
дит читатель, не плох. Вероятно, нужны
й такие рассказы. Но ведь они и есть в
достаточном количестве. И, пожалуй, Габ-
риловичу не стоило тратить труда на то,
чтобы этот запас увеличивать. Написан-
ное им до сих пор свидетельствует о том,
что он мог бы употребить свой труд с
большим успехом.
Рассказы Е. Немировой, Г. Адлер, А.
Алтаева, А. Платонова, Б. Пастернака,
С. Зорьяна, К. Гамсахурдия, Н. Москвина,
В. Василевского и Н. Кауричева мы не
будем характеризовать каждый в отдель-
ности. Все они написаны достаточно ров-
но, от кокетливо кратких зарисовок Н. Ка-
уричева до растянутого сверх меры пове-
ствования Е. Немировой. И все они
ужасающе далеки от всего того, что нас
окружает, интересует, волнует.
Речь идет не о внешней связи с време-
нем, — действие рассказов Н. Москвина,
В. Василевского, Е. Габриловича, С. Бон-
дарина и некоторых других происходит
ведь в наши дни. Речь идет также и не
об отсутствии во всех этих рассказах зло.
бодневности, — наличие ее можно счи-
тать достоинством, отсутствие не следует
рассматривать как недостаток.
Мы имеем в виду другое. В этих рас-
сказах нет людей нашего времени, стра-
стей нашего времени, конфликтов наше-
го времени, радостей и горестей нашего
времени, т. е. всего того, что составляет
нашу жизнь и определяет наши ожидания
и требования в искусстве.
От весьма посредственных рассказов
Е. Немировой или В. Тоболякова, до ма-
стерски сделанных вещей Андрея Плато-
нова и Б. Пастернака, — вся проза, на-
печатанная в двух книжках «30 дней»,
уводит читателя в сторону от того, о чем
он думал перед тем, как сел читать.
Прочтя эти двадцать с лишним расска-
зов, он ничего не найдет в них о том,
что он видит, о том, что он читает в га-
зетах, о том, что он передумал и пере-
чувствовал за последние годы. Он не най-
дет в этих рассказах ответов па вопро-
сы, которые его занимают, не найдет че-
ловека, на которого он бы хотел походить;
прочтенное не поможет ему разобраться в
людях, во внешних событиях, в собствен-
ной жизни.
Право же, «Анна Каренина», написан-
ная в 1874 году, или «Скучная история»,
Написанная в 1889, дадут читателю для
понимания людей и вещей, его окружаю-
щих, больше, чем вся эта мелкая, уклон-
чивая и внешне глубокомысленная лите-
ратурная игра с современностью, какой
занимаются авторы «30 дней» и многих*
других наших журналов. И дело здесь
вовсе не только в том, что Толстой и Че-
хов были гениальны и писали лучше, чем
авторы «30 дней». Дело еще я в том, что
Толстой и Дехов писали всегда о самом
для них главном, о самом близком, о са-
мом радостном и о самом больном, а мно-
гие наши писатели пишут о пустяках, ко-
торые не только читателя, но даже и их
самих вероятно не слишком интересуют.
*
Пусть не посетуют на нас авторы «30
дней», рассказы которых в этом обзоре
рассмотрены столь бегло или даже попро-
сту упомянуты, Разумеется, при других
обстоятельствах следовало бы поговорить
о каждом из них подробнее, найти в них
достоинства, черты различия, удачные
фразы, слова. Но это бы значило не за-
метить в них самого важного, общего для
всех для них свойства, которым все эти
рассказы отмечены. Эти рассказы написа.
ны не о нашей жизни, написаны равно-
душно, в них отстутствует активное от-
ношение к миру, необходимое писателю,
чтобы жить интересами своего времени. И
никакие удачные фразы не могут спасти
их от печальной судьбы, постигающей ли-
тературу этого рода. Как бы искусно она
ни была сделана, она оставит читателя
равнодушным и будет скоро забыта.
К 15-летию Туркменской ССР
ТУРКМЕНСКАЯ ПРОЗА
Принято считать, что до революции
туркменской прозы не существовало. Это
утверждение мы найдем во всех без
исключения работах, посвященных турк-
менской литературе. Говоря о классиках—
Махтум-Кули, Молла Непесе, Зелили ила
Кеминэ, литературоведы неизменно под-
черкивали, что это — поэты, что прозы
Туркмения не имела и что, следовательно,
Агахан Дурдыеву, Сейтакову, Ишанову и
другим советским прозаикам приходится
ее создавать наново.
Вредное заблуждение.
Туркмения знала прозу. Только проза
эта не была записана. Она существовала в
устной передаче, в фольклоре. Но ведь и
песни Кеминэ тоже никогда не были за-
писаны и в течение 80 лет существова-
ли лишь в устной передаче. Добрая по-
ловина классического наследия прошлого
дошла до нас благодаря памяти бахши.
Мы приняли этот факт и считаемся с
ним, когда говорим о классической поэ-
зии. Почему же мы не должны считать-
ся с тем, что память бахщи наряду с по-
этическими строфами хранила в неизмен-
ном виде целые печатные листы прозаи-
ческих сказок, легенд, новелл, анекдотов?
Это фольклор, — скажут нам. Но тогда
и Кеминэ — фольклор, и Даван Шахор и
Мятаджи — тоже фольклор, и незачем их
причислять к классикам.
Мы спорим не о литературоведческих
терминах, а о культуре художественной
прозы. Отрицать существование туркмен-
ской дореволюционной прозы может толь-
ко тот, кто никогда пе слышал мастер-
ских новелл про Кеминэ и муллу Пира,
или про Кеминэ и Халли. Всякий, кто
знаком с новеллами-анекдотами про Кесэ
или с большим циклом рассказов про Кей-
мир Кера, или кто просто слышал любой
из народных романов, в котором стихо-
творные куски перемежаются большими
прозаическими вставками, никогда не со-
гласится с тем, что туркменской прозы
не существовало. Проза была. И культу-
ра ее была не ниже культуры стихотвор-
ной поэмы или лирической песни.
Игнорирование классической и парод
ной прозы началось не так давно. Начала
его надо искать в бухарских медресе на-
чала XX в. Это там студент-туркмен,
сын богатых родителей, гордый узнава-
нием великой поэзии Ирана и Бухары,
научался пренебрежительно относиться к
культуре своего народа и к его фолькло-
ру. Рядом с блестящими строфами Саади
народные рассказы аульных бахши
ему начинали казаться «мужицкими сказ-
ками», не имеющими ценности. Национа-
листы — джаддиды, оторвавшиеся от сво-
его народа и его культуры, пустили «тео-
рийку» об отсутствии туркменской про-
зы, а мы, вопреки очевидности, твердили
вслед за ними: «туркменская литература
никогда не знала прозы», и думали, что
советским писателям приходится создавать
ее па пустом месте.
*
Туркменская советская проза зародилась
одновременно с поэзией, но развитие ее, в
силу указанных причин, шло замедлен-
ными темпами. Старейший из советских
В Москве открылась выставка работ палехских мастеров. На снимке: роспись
«Федра» художника-палешанина П. Пари лова.
ПЕТР СКОСЫРЕВ
поэтов — Дурды-Клыч является автором
многих устных прозаических новелл. Эти
новеллы никем не записываются. Пе запи-
сываются п устные рассказы Ата Салиха.
Предвзятое отношение к народной устной
прозе пустило настолько глубокие корни,
что когда газета пред’явила требование на
очерк и маленький рассказ, туркменские
писатели стали учиться мастерству про-
зы не у своих туркменских предшествен-
ников, народных сказителей — подлинных
мастеров короткой прозаической новеллы,
а у писателей-прозаиков Татарии и Узбе-
кистана, чьи книги имели широкое хджде-
ние в Туркмении.
Работа над прозой оказалась для моло-
дых туркменских писатели! топ школой
реализма, недостаток которой явственно
сказывался на большинстве их ранних
стихотворных произведений. В своих рас-
сказах они повествовали о том, что ок-
ружало их, что они испытали сами или
о чем хорошо узиали. Например, проведшие
много лет в Красной Армии Кемад Иша-
нов и Нурмурад Сарыхапов большинство
своих рассказов посвятили Красной Ар-
мии. Беки Сейтаков, до самых последних
лет работавший в районе, в своих пер-
вых рассказах «Коммунар» и «Борьба»
рассказывает о жизни аула.
Дидактизм и схематичность, свойствен-
ные ранним стихам молодых туркменских
поэтов, сказались на первых порах и на
прозе. Мно-гие из туркменских рассказов
являются как бы расширенной басней с
обязательной моралью в конце. Вот жил
мальчик-грязнуха, — рассказывает Ага-
хап Дурдыев в рассказе «Сигнал», — он
был так грязен, что даже заболел от не-
чистоплотности. Его лечил знахарь — та-
биб, и мальчик чуть не умер от знахар-
ского лечения. Мальчик попадает в боль-
ницу, и доктор спасает его.
Мораль ясна: пе будьте грязнулями, не
лечитесь у знахарей, а если заболеете
идите к доктору.
Жил-был в ауле парень, недотепа и
трус. Все нац ним смеялись, и ни одна
девушка не соглашалась стать его же-
ной. Но недотепа попал в Красную Ар-
мию и возвратился оттуда настоящим
джигитом. Вот содержание повести Ага-
хан Дурдыева «Счастливый юноша».
Мораль первого рассказа Кемаш Иша-
пова: красноармеец должен быть дисцип-
линированным и никогда не нарушать
распорядка казарменной жизни.
В рассказе «Акча-Гуль» Беки Сейтако-
ва враги колхоза Дурды и Оре убивают
передовых колхозниц, комсомолок Акча-
Гюль и Биби-Гюзель, и пролетарский суд
карает преступников.
В повести «Меред» Дурдыева баи гото-
вят покушение на председателя сельсове-
та Нур-Гельды. Передовой дайханин Меред
спасает председателя. Баи арестованы.
Острота борьбы сообщает рассказам
внешнюю занимательность, но схематич-
I ность в построении сюжета и в показе
характеров лишает эти рассказы черт по-
длинной художественности.
*
Рассказы Сарыханова «Последняя ки-
битка» и «Желание» (1938—39 гг.),
новеллы Чары Аширова, написапные им
совместно с русским писателем Зотовым,
и большая фольклорная повесть «Кеимир
Кер» Меред Клыкова знаменуют сдвиг в
развитии туркменской советской прозы.
Пурмурад Сарыхапов по преимуще-
ству прозаик. Произведения, узбекских
беллетристов произвели на него большое
впечатление. Вступив в 30-м году в ряды
Красной Армии, он начинает писать рас-
сказы и повести о красноармейской жиз-
ни.
Знакомство с русскими классиками рас-
ширило кругозор молодого писателя.
«Палата № 6» и «Человек в футляре»
Чехова открыли П. Сарыхапову глаза
па многие стороны творческой работы
писателя, о каких оп прежде не задумы-
вался. Он понял значение реалисти-
ческой художественной детали и психо-
логического обоснования поступков nepci-
нажей. Его рассказы «Желание» и «По-
следняя кибитка» несут на себе следы
благотворного влияния Чехова. В первом
рассказе выведены дайхапе, чей сын слу-
жит в Красной Армии. Старик со стару-
хой мечтают о том, как сын их вернет-
ся домой, молодой, бравый красавец,
возьмет себе в жены хорошую девушку;
у стариков будет кого няньчить па ста-
рости лет. Они уже присмотрели и под-
ходящую невесту. Но вот старики едут в
гости к сыну, и в общежитии им откры-
вает дверь молодая русская женщина.
Оказывается — это жепа сына, который
приготовил родителям сюрприз. Старики
растеряны и испуганы. Русская невест-
ка! Да как они расскажут об этом в
ауле? Да что скажут соседи? Но женщина
так мила и приветлива, что старики ми-
рятся со случившимся. Ничего не поде-
лаешь, все в жизни изменилось, изменил-
ся и сын. Надо привыкать жить по-но-
вому.
Рассказ реалистичен, согрет настоящей
правдой жизни.
В рассказе «Последняя кибитка» кол-
хозник Комек-ага получает в виде премии
новый дом. Они с жепой мечтали об этом
целый год, но когда пришло время пере-
езжать, старики загрустили. Прокоптелая
кибитка была свидетелем всей их жизни.
Может быть, взять ее с собой и поста-
вить на дворе нового дома? Старую со-
баку и ту не выгоняют со двора, когда
она ослепнет, а в кибитке они жиля,
страдали, любили и мечтали не один деся-
ток лет. Но после долгих колебаний ста-
рик решается навсегда покончить с
прошлым и сжигает кибитку.
Эти рассказы уже непохожи на при-
митивные дидактические рассказы-басни
ранней туркменской прозы.
В последних своих новеллах («Улыбка
арчина» и др.) Аширов рассказывает о
прошлом, но в них нет общих мест. Но-
веллы отличаются конкретностью образов,
остротой сюжета и живостью диалога.
На фольклоре в туркменской литературе
долгое время лежало своеобразное табу.
Кому-то выгодно было проповедывать
идейки о том, что советскому писателю
нечему учиться у народа. Своим романом
«Кеймпр Кер» Меред Клычев это табу
сломал. Роман Клъгчева, собственно, появ-
ляется романом. Это скорей вольная за-
пись одного из вариантов народного ска-
зания о национальном герое — смелом
предводителе Кеймир Кере. Композиция
этого романа рыхла, язык неровен, порой
чувствуешь язык писателя XX века, по-
рой кажется, что это народный говор ста-
рины. Сюжет то и дело ломается многи-
ми вставными эпизодами. И все же, не-
смотря на все эти недостатки, заслуга Ме-
ред Клыча значительна. Своим романом он
указал один из тех путей, по каким мо-
жет развиваться дальше молодая туркмен-
ская проза.
Г. КОЛЕСНИКОВА
Возвращенная
родина
Многпе ребята не любят печальных
книг. Есть малыши, которые отказывают-
ся слушать книжку, узнав, что у нее
грустный конец. Известно, что по требо-
ванию маленьких читателей волку, сев-
шему козлят, распарывают живот, а
Красную Шапочку спасает случайно про-
ходивший мимо охотник.
По, конечно, было бы нелепо настаи-
вать, чтобы советских детей воспитывали
только на подсахаренной литературе с
благополучным концом. Детская книжка
прежде всего должна быть правдива. Это-
му требованию вполне удовлетворял рас-
сказ II. Вирта «Иностранка». И вместе с
тем эта книжка доставила детям очень
много огорчений. Маленькая девочка, пе-
решедшая советскую границу, с первого
момента появления ее в рассказе вызы-
вает симпатию малышей. Они очень обес-
покоены тем, что Асю задержали погра-
ничники, они от души радуются, когда ее
приводят в детский сад, одевают ее в но-
вое красивое платье, дарят нарядную
куклу. Любой советский ребенок с такой
же готовностью поделился бы с босой,
одетой в лохмотья девочкой из Западной
Белоруссии всем, что у него есть.
Но особенно волновал детей момент,
копа девочка вынуждена была вернуться
в Польшу.
Жизнь совсем изменила судьбу малень-
кой иностранки.
День 17 сентября, когда Красная Ар-
мия перешла границу, вернул родину бе-
лоруссам и украинцам и подарил их де-
тям счастливую жизнь.
Нельзя не приветствовать писателя,
который пошел вслед за жизнью и про-
должил свою книгу. Этим он доставил
большую радость своим читателям. Автор
рассказал, как «все переменилось в жиз-
ни Аси, и ее отца, и всех, кто жил е
ними рядом». Через ручей, который все-
гда охраняли часовые, перешел советский
танк. Им управлял тот самый Антошка,
который вел трактор в тот день, когда
Ася перешла грапицу. Крестьяне ликуют,
встречая Красную Армию. Ася, которая
плакала, оборачиваясь назад, когда ее
вели из детского сада, теперь сама по-
могает устраивать детский сад в доме бо-
гатого соседа.
«Утром Ася побежала к ручью. Про-
волочное заграждение было снято. На мо-
сту уже не стоял польский солдат.
За ручьем лежала своя, советская
земля».
Так сейчас кончается книга.
Советский ребенок закроет продолжен-
ную П. Виргой книжку с удовлетворен-
ным чувством, он будет рад за девочку,
которая перестала быть «иностранкой».
Хорошо, что Вирта, продолжив книжку,
устранил некоторые промахи первого из-
дания. Правда, эту работу можно было бы
проделать еще тщательнее. Например,
фразу: «Ася, покинув мальчика, погрузи-
лась в игру», лучше было бы выразить
более наглядными и близкими детскому
пониманию словами. Автор при перера-
ботке рассказа заметил, что в первом из-
дании у него в одном случае сказано, чтя
девочка была одета в рубаху, в другом-—
в платье, и правильно заменил рубаху
платьем, по неудачно употребил выраже-
ние «вычиненное платье».
Когда автор говорит, как Ася помогала
устраивать детский сад. чувствуется, что
она стала значительно старше, и между
первой и второй главой прошло несколь-
ко лет. Но, когда опа не может ответить,
почему отец продал корову, она кажется
еще той маленькой девочкой, которая, за-
интересовавшись трактором, перешла гра-
ницу.
Подобные незначительные промахи нуж-
но устранить при последующем издании.
Несмотря на то, что книга вышла 200-
тысячным тиражом, издание ее стоил
повторить, потому что книжка дает пре-
красный материал для беседы с детьми б
великом историческом событии — присо-
единении к Советскому Союзу Западной
Украины и Западной Белоруссии.
Отрадно, что дополненный рассказ уже
переведен на украинский язык и вышел
из печати.
Н. Вирта. «Иностранка». Детиздат,
1939 г., 3-е издание, исправленное и до-
полненное.
’ "	'я. РЫКАЧЕВ
Мимо действительности
Пятьсот страниц текста — стихи, рас-
сказы, повести, статьи, —- созданного об-
щими усилиями молодых и зрелых моих
современников, отражают, думал ’ я,
целый мир чувств и размышлений, тем
более значительных и глубоких, что по-
рождены они самой удивительной эпохой
в истории человечества. Я исходил из то-
го, что советской провинции — в дурном
смысле этого слова — вообще не суще-
ствует, и менее всего это высокомерное
определение может быть отнесено к Ро-
стову, столице обширного и многонаселен-
ного края, обладающего замечательной ин-
дустрией и высокоразвитым колхозным
земледелием. Вот почему я вступил в
этот мир размышлений и чувств ростов-
ских писателей без всякого предубежде-
ния — напротив, с радостной готовностью
приобщиться разумом и сердцем к его
своеобразию.
Я упорно и долго сохранял — точнее,
охранял — эту готовность, хотя она под-
вергалась жестоким испытаниям. И 'все же
мои требования неуклонно снижались по
мере продвижения вперед. Не найдя ни
одного завершенного творения, хотя бы
отличной стихотворной строки, я уже
готов был удовлетвориться счастливой
угадкой: косноязычным талантом, еще не
обретшим четкую форму выражения. Но
вот оба тома прочитаны от слова до
слова — моя готовность исчерпана ДО
дна, мои иллюзии обмануты, и я хочу
Отдать себе отчет в ощущении, какое ос-
талось у меня от общения с ростовскими
авторами. Должен оговориться, что свое
суждение я строю исключительно на мате-
риале, помещенном в двух сборниках
«Литературного Ростова», и отнюдь не
Претендую на общее суждение о представ-
ленных в сборниках ростовских писате-
Я отдаю стебе полный отчет в том, что
люди, сознающие свое доброе намерение,
свои трудовые уецлия и свою искрен-
ности, почувствуют»себя незаслуженно оби-
женными; что делать — литературное про-
изведение имеет свое собственное бытие,
и даже такое прекрасное душевное каче-
ство, как искренность, приобретает лите-
ратурную ценность лишь в том случае,
если оно отражено в слове, т. е. становит-
ся категорией таланта. Самый искренний
человек, преисполненный благороднейших
намерений, не сможет открыть читате-
лям свой душевный мир, если в его рас-
поряжении нет соответственных изобрази-
тельных средств. Более того, при отсутст-
вии таланта или ложном его направлении
он может произвести на читателя впечат-
ление человека манерного или даже фаль-
шивого. Вот почему я ни в какой степе-
ни не намерен заподозрить личную ис-
кренность или добрые намерения авторов
сборника и то, и другое остается цели-
ком за пределами рецензируемых произве-
дений. •’
Наибцлее резкое впечатление от сбор-
ников низкий уровень художественного
и «умозрительного» мышления. Впечатле-
ние создается такое, что люди пишут не
для того, чтобы выразить в слове свое
жизнеощущение, все богатство отпущен-
ных живому человеку чувств и мыслей, а
с «заранее обдуманным намерением» из-
готовить литературное произведение. Да и
как бы иначе могло случиться, что пять-
сот страниц текста не вызывают в читате-
ле ни грусти, ни радости, пи восторга, ни
гнева, ни умиления, ни смеха, не дают
ему никакого представления о том, что за
люди ростовские литераторы, что за
край, в котором они живут и работают?
Тут какая-то хитрая ошибка художествен-
ного мышления, какое-то высокопарное
заблуждение относительно истинных за-
дач литературы. Хорошие, честные, не-
глупые и даровитые люди словно сгово-
рились не писать о самом главном — о
своих ежедневных и непосредственных
встречах с живой жизнью. Вместо вни-
мательного наблюдения, вместо проникно-
вения в самую глубь реальной советской
действительности, где писателю открыва-
ются все связи и закономерности, авторы
.мучительно трудятся над развитием в се-
бе искусственной писательской индивиду-
альности. Они как бы отказываются от
самих себя, от своего собственного—еди-
ного и неповторимого — способа любить и
ненавидеть, грустить и радоваться, раз-
мышлять и ощущать; они переселяются в
какую-то вторую, литературную действи-
тельность, где оригинальность достигается
не своеобразным сочетанием частного . и
общего — писателя и среды, а выбором
той или иной литературной «маски». Вот
почему, к примеру,—стихи, напечатанные
в сборниках, лишены какого бы то пи бы-
ло лиризма, хотя и претендуют на ли-
ризм; вот почему вся проза сборников, за
малым исключением, лишена жизненной
достоверности, хотя своей интонацией и
претендует на нее.
Когда я перевернул последнюю страни-
цу — за окном был первый московский
рассвет, одинокое, черное дерево, начи-
сто обобранное непогодой, в доме напро-
тив зажигались первые огни, люди встава-
ли ото сна, живые теплые люди, взвол-
нованный новым днем. Этот привычный
пейзаж, если его додумать и дочувст-
воватъ, исполнен удивительного смысла
и глубокой значительности. Всякий пей-
заж, будь то город или «вечная, неиз-
менная природа», представляет собой в
сущности категорию историческую, и мы
совсем по-иному ридим московский рас-
свет, чем видели Тургенев и Чехов, Поле-
нов и Суриков. Под каждым впечатлени-
ем от нашей, советской действительности
кроется для писателя целый мир сложней-
ших эмоций, и в каждой точке пересека-
ются все лучи. Это зрелище московского,
советского рассвета позволило мпе с ис-
ключительной остротой ощутить, что ро-
стовские авторы, сочинившие пятьсот стра-
ниц литературного текста, с достойной со-
жаления уверенностью скользят мимо дей-
ствительности, лишь иной раз случайно
задевая ее по касательной. Река жизни
протекает у их ног, звезды нового мира
горят над их головами, но они каким-
то непостижимым образом ухитряются гля-
деть в сторону, хотя река безбрежна, и не-
бо бескрайно. Это значит, что ростовские
литераторы повинны в тягчайшем грехе —
в литературщине. Поэтому здесь прихо-
дится говорить не о лицах, а о масках,
пе о стиле, а о стилизации, не о жизни,
а об игре.
Своеобразие произведений, помещенных
в сборниках, состоит в том, что каждое
из них плохо по-своему. Насквозь фаль-
шивы рассказы Бударя, задуманные как
лаконические новеллы о советских лю-
дях, в тяжелые минуты своей жизни на-
ходящих опору и спасение в коллективе.
Но автор исходит пе из живого наблю-
дения — нет, он сочиняет ситуацию для
доказательства этого бесспорного тезиса.
И вот, у человека умирает малолетний
сын: «мой летчик , мой инженер, мой
маленький большевик, шепчу я, береж-
но держа его на руках, и отчаянно ры-
даю»!
Жалкий фарс, почему-то названный
«комедией в двух картинах», сочинил на
колхозную тему Неверов-Чинарин; это
не что иное, как идиотпзацпя колхозной
темы. Повесть Семенова не представляет
никакой ценности, ни исторической, ни
литературной, и возникла, видимо, из
твердого решения во что бы то ни стало
написать «исторический роман». Право,
для этого мало одного усердия или даже
знакомства с историческими материалами;
ведь, исторический материал не в боль-
шей степени обладает способностью само-
произвольно складываться в художествен-
ное произведение, чем материал современ-
ный.
Неприятной развязностью и плохой гра-
мотностью отличаются рассказы Незна-
мова, более близкие к анекдоту. В первом
рассказе «Радио» автор не сумел свести
концы с концами, и бесстрашие советских
моряков обернулось у него совсем иначе,
чем он задумал. Большой рассказ Васи-
ленко «Самое обыкновенное» при извест-
ной увлекательности фабулы внутренне
пуст и поверхностен до неприличия. «Мур-
таза ли» Тарасова — чистейшая стилиза-
ция, и в ином плане не воспринимается.
«Поединок* Максимова и «Ребятишки»
Дурноглазова-Донского имеют благопо-
лучно традиционный сюжет — и не бо-
лее того. Добросовестную, но скучную по-
весть о дореволюционном учителе написал
Василепко; в ней так мало красок, что
когда автор упоминает о старике «в длин-
ной бледно-розовой рубахе», то читатель
испытывает чувство радости. Наличие
литературных способностей видишь, в
сущности, лишь в повести Павла Кофано-
ва «Ковер-самолет», но написана она
крайпе растрепанно, местами безвкусно, с
недопустимым небрежением к слову, к
фразе, суетливо и наспех.
Ужасающи статьи Сретенского «Смех
Пушкина» и «Комедия Шекспира «Укро-
щение строптивой». Первая статья откры-
вается следующей фразой: «Художествен-
ное слово Пушкина среди других своих
драгоценных качеств обладает свойством
излучать обильные волны смеха». В таком
стиле ^лностью написаны обе статьи.
Притом первая статья представляет собой
не более и не менее, как «отрывки из
подготовляемой книги». Как могло слу-
читься, что в таком большом и культур-
ном советском городе, сборник, несомнен-
но, получивший санкцию местного отделе-
ния союза советских писателей, поместил
в своем «теоретическом* разделе такие
четко выраженные «прутковские» статьи?
И как могло случиться, что в таком же
«прутковском» стиле написаны статьи Ц
современной ростовской поэзии? Вот, К
примеру, цитата из статьи Мих. Никули-
на «За высокую лирику»:
«Предельной ясности в мировоззрении ж
предельной лирической силы Кац достиг
гает в строках...
Я хочу, чтоб моя строка
Разрушала висок врага,
К солнцу полной любви не скрывая».
У меня нет никаких данных, чтобы су-
дить о поэзии Каца вообще, но да бу-
дет стыдно критику, позволившему себе
профанировать столь высокие эпитеты!
Две статьи Никулина, помещенные в сбор-
никах, трудно читать без улыбки. Но ког-
да подумаешь, что на таких критических
статьях воспитывается поэтическая моло-
дежь Ростова, улыбка невольно переход
дит в гримасу.
Я кончаю статью в убеждении, что сре-
ди ростовских писателей, представленных
в рецензируемых сборниках, имеются спо-
собные люди и не один только Павел
Кофанов, которому также надлежит еще
много и много работать; но они не зна-
ют ни пути, ни расстояния, которое от-
деляет живое чувство от живого слова;
они не знают, какие чувства надо культи-
вировать в себе, какие угашать; не знают,
где проходит грань между литературой и
литературщиной. Лишенные внимания И
руководства, они ухитрились в стране,
упразднившей понятие провинции, соз-
дать провинциальную литературу. Надо
думать, что отличное начинание союза;
писателей — конференции молодых пи-
сателей — принесет свою долю пользы ц
ростовским товарищам, поможет им об-
рести самих себя.
............... 1	1	"«ввтвивч
Литературная газета
№ 65	—	$
Открытое письмо
Александру Савицкому
и Николаю Шалому
Дорогие товарищи!
Мое суждение о вашей книжке «.Утро
Комсомольска» складывается из двух об-
стоятельств. Они неравноценны, но тем
не менее их надо поставить рядом. Сей-
час вы поймете, в чем их неравноцен-
ность и почему я ставлю их рядом.
Сам по себе выход вашей книжки —
явление очень отрадное. Приятно знать,
что такое поистине историческое движе-
ние, как приход комсомольцев в тайгу и
их героическая работа, строительство сво-
его города, породили поэтический отклик
изнутри коллектива. Это настраивает на
самое доброжелательное внимание к вам
и к вашим стихам.
Вот первое обстоятельство. Но и вы,
молодые поэты, и я, старый поэт, крити-
кующий вас, сильно покривили бы душой,
если бы вы удовлетворились такой общей
похвалой, а я — ею ограничился.
Второе обстоятельство, с моей точки
зрения, важное для вас. Оно заключает-
ся в том, что ваша книжка, в очень
большой части, подражательная, учениче-
ская. Она полна отзвуков и перепевов
чужих голосов: Лебедева-Кумача. Жарова,
иногда Долматовского, очень редко Мая-
ковского. Вот, пожалуй, и все поэты, ко-
торые так или иначе формировали вас и
ваше юношеское творчество. Это хорошо,
у кого же учиться молодому поэту, если
не у поэтов же! Беда заключается в том,
что за этим ученичеством мало поисков
собственного голоса, своей живой интона-
ции. То есть мало того, чем только и
держится поэзия, откуда она начинает-
ся.
Чтобы быть верно понятым, укажу те
случаи, где у вас есть эти поиски. У вас,
Савицкий, в стихотворении о парашю-
тисте («С зем.ди до неба») есть милые,
веселые подробности, которые заставляют
поверить в подлинность и чувства и все-
го описанного события. И то, как герой
«в недрах комбинезона двадцатикарманно-
го» нащупал яблоко, и как он ради озор-
ства бросил яблоко в реку, и как девуш-
ка, полощущая белье на реке, заметила
это и стала приветствовать парашютиста,
— все это живое и по-новому раскры-
вает тему. Хорошо и дальше:
Я хочу землею быть наслав?
встреченным:
— Проходите травы с шепотом,
колоннами
Кузнечики с оркестром, а цветы с
поклонами,
И лопух пусть ласково руку мне
пожмет.
Интересно также у вас стихотворение
«Рыбак Дынкан». Интересно прежде все-
го тем, что в гем показан окружающий
вас, неповторимый (потому что уходя-
щий) мир — с фольклором, суевериями,
нанайским бытом. Чем больше и чем
смелее вы будете искать материал в
жизни народа, живущего рядом и мало
кем показанного еще в книгах, тем бога-
че будет ваша поэзия. «Рыбак Дынкан»—
это пока только заявка, обещание. Но
обещание радует.
Остальные стихи, повторяю, слабые и,
главное, несамостоятельные. Особенно пес-
ни. Они полны общих мест и слов: о ро-
дине, о молодости, о героизме. И эти об-
щие места так же мало говорят о родине,
о молодости, как цветы на обоях — о
настоящей полевой ромашке, болиголове,
лютиках, маке и т. д. В стихотворении
«Вейся, вейся, ниточка» раздражает оби-
лие уменьшительных (к чему у вас вооб-
ще есть пристрастие): все эти ниточки,
подружки, посылочки, звездочки, цветики
— плохая, сюсюкающая подделка под
народную речь и песню, особенно фальши-
вая в устах советского юноши, надо
надеяться, достаточно мужественного юно-
пги. Тот же недостаток в стихотворении о
«трех летчицах». Надо иметь очень мало
вкуса, чтобы назвать этих героических
женщин «ласточками». Почему? Только
потому, что они «летают»?
У вас, тов. Шалый, приблизительно та
же картина и такое же соотношение уда-
чи и неудачи. Лучшее, по-моему, стихо-
творение — «Старик». В нем радует
поэтическое изображение окружающей об-
становки. Есть попытка проникнуть в
психологию охотника Тумали, когда он
спрашивает: «Чей это чум?», когда перед
ним «кувыркается» непонятная птица,
когда
... быстрее оленя — не догнать
ветрам
Мимо пронеслись автомобили...
Хорошие, уверенные строки есть в
«Рапорте», Здесь учеба у Маяковского
явно пошла впрок. Хорошо, что высокая
направленность целого сочеталась с изо-
бражением конкретного, деталей. Поэтому
стихотворение — не только декларация,
но и художественный документ о строи-
тельстве Комсомольска.
На этом похвалы вам и кончаются.
Остальные стихи ваши абсолютно неот-
личимы от своих соседей — плохих сти-
хов Савицкого. Та же подражательность,
те же общие места.
И еще одно общее замечание, относя-
щееся к обоим. Помните, особенно пом-
ните в начале поэтического пути о том,
что поэзия (как и всякое, впрочем, искус-
ство) требует строжайшей, железной дис-
циплины. Эта дисциплина — ваш свя-
щенный долг по отношению к родаому
языку. Помните слова Маяковского: «Не
позволю мямлить стих и мять». Не мни-
те, по мямлите, не вставляйте лишних
словечек ради заплаты в ритме, бойтесь,
как огня, таких бессмыслиц, как
История в царском покрое (?)
Бросает кровавые брызги...
Проверяйте рифму собственным музы-
кальным ухом, чтобы разборчивее отно-
ситься к этому, все же не последнему,
делу! Тут общего закона, общего правила
или рецепта, конечно, нет и не может
быть, но все же, дорогие друзья, незачем
создавать впечатление, будто бы люди XX
века, говорящие по-русски, настолько
мямлили концы слов, что для них «полу-
круг» и «поутру» или «дровнях», «по-
хоронный» звучали тождественно. Все
это создает впечатление неряшливости, не-
достаточной любви к своему языку, а ста-
ло быть неуважения к читателю. Почему
побеждают во всем мире наши скрипачи,
наши танцоры, шахматисты? За ними
стоит учеба, дисциплина, тренировка —
почти гимнастическая. Их технология
представляет собой совершенство. Они вир-
туозы в самом простом и высоком смысле
слова. Вот о чем следует помнить каж-
дому, кто хочет победить в поэтическом
состязании.
Некоторые так истолковали для себя
борьбу с формализмом, что, дескать, лишь
бы наличествовали в стихах хорошие, че-
стные чувства, а форма будто бы прило-
жится сама собой: валяй, как умеешь, как
подсказывает
заблуждение?
новение надо
хию, то есть
ните, что чем
нее его сопротивление, тем выше создание
художника. Глина сама лепится под ру-
ками, а мрамор надо высекать резцом. Но
глина очень скоро рассыплется, а мрамор
останется на столетия.
Простите за резкость некоторых моих
высказываний. Я думаю, она больше все-
го свидетельствует о моем уважении
вам и к вашей
Привет!
Декада советской музыки.
Рис. Н. Радаева.
Шапорин.
У рояля: Прокофьев
и
ЛИТЕРАТУРНЫЙ ИРКУТСК
Восточная Сибирь — Курейка, Уда,
Ачинск, — это проклятые людьми ди-
кие места, куда заточали самых опасных
политических противников, самых непри-
миримых врагов самодержавия, поборни-
ков свободы и счастья народа. Здесь про-
вели долгие месяцы изгнания товарищи
Сталин, Молотов, Киров, Орджоникидзе,
Фрунзе. В этих местах хранится немало
архивных документов, почти не известных
материалов, из которых можно узнать о
героической жизни большевиков в диких
условиях кандальной Сибири. Здесь из
уст в уста, из поколения в поколение пе-
редаются бережно сохраненные воспоми-
нания об исторически встречах и днях,
рассказы, из которых родятся легенды,
песни, сказы.
Чтобы услышать и записать хоть неко-
торые из них, писатели Иркутска Алек-
сандр Гуревич, А. Калииченко, А. Оль-
хон и К. Седых поехали в этом году в
Новую Уду, Ачинск и Курейку.
На месте старой Уды с ее острогом, об-
лезлой церковушкой и кабаками писате-
ли увидели богатый радиофицированный
колхоз — экспонент Всесоюзной сельско-
хозяйственной выставки, со школой-де-
сятилеткой, с селекционной станцией,
клубом, детским интернатом. На месте
небольшого становья из нескольких домов
Курейки
Игарка.
Поездка
ной, они
фольклора,
товарищу Сталину, и материалов для от-
дельных беллетристических произведений,
В связи с исполняющимся в 1940 г.
70-летием со. дня рождения В. И. Ленина
Иркутское издательство готовит к печа-
ти сборник «Владимир Ильич Ленин в
творчестве народов Сибири». В будущем
году выйдет в иллюстрированном издании
сборник «Сибирские детские сказки», со-
стагвленнйй А. Гуревичем.
В результате своей систематической ра-
боты по сбору народного творчества в Во-
сточной Сибири фольклорист А. Гуревич
выпустил сборник «Русские сказки Во-
раскинулся огромный город
писателей оказалась плодотвор.
собрали большое количество
для сборника, посвященного
ДНЕВНИКИ ПАПАНИНЦЕВ
В издательстве «Художественная Лите-
ратура» выходит в ближайшем времени
Новое издание книги И. Д. Папанина
«Жизнь на льдине». В новом издании текст
значительно переработал.
вдохновение. Вреднейшее
Имейте в виду, что вдох-
приручить, как всякую сти-
подчинить своей воле. Пом-
труднее материал, чем силь-
работе.
П. АНТОКОЛЬСКИЙ
издательство готовит
к
к
Одновременно
печати книгу Э. Кренкеля «Четыре това-
рища», представляющую обработку его
дневника
Эм. МИН ДЛИН
«УЧИТЕЛЬ»
О фильме С. Герасимова, производства «Ленфильм»
В течение десятилетий дореволюцион-
ная русская литература создавала типи-
ческие образы людей различных профес-
сий. Литература запечатлевала типы лю-
дей. настолько оформившиеся в быту, на-
столько социально отстоявшиеся, что од-
но упоминание о их профессии вызывало
у читателя более или менее правильное,
готовое представление о них. Типический
образ — это образ, наделенный чертами,
характеризующими общество, мир, в ко-
тором он жил. Тем более типический образ
не может быть лишен индивидуально-не-
повторимых черт характера и судьбы.
Искусство, по Гегелю, имеет своей зада-
чей не только изображение некоего все-
общего состояния, а «должно переходить
от этого неопределенного представления к
образам, дающим определенные характеры
и действия».
Советский художник призван запечат-
леть новые, еще не ведомые искусству (да
я вообще истории) явления и типы лю-
дей. Новизна человеческих отношений
ставит художника в необходимость быть
новатором не только в смысле создания
новых форм, но в смысле разработки но-
вых тем, в смысле создания в литерату-
ре, в театре, в кино, в живописи новых
типических образов людей нашего време-
ни и нашего общества.
Сценарий и фильм С. Герасимова наз-
ваны по профессии героя —— учителя
Степана Лаутина. Такое название фор-
мулирует задачу художника — создать в
кило типический образ советского учите-
ля, Задача — насущная. Советский учи-
тель — один из героев нашего времени,
един из необходимейших участников
строительства социализма. Положение учи-
Литературная газета
—	№ 65
теля в нашем обществе, его место в жиз-
ни советской страны, в управлении го-
сударством, отношение к нему общества и
государства — совершенно новы, небыва-
лы. Поэтому образ советского учителя
входит в литературу, в искусство как но-
вый типический образ, создаваемый впер-
вые.
Вехи жизненного пути Степана Баути-
на, героя фильма «Учитель», те же, что
и у множества советских учителей. Ког-
да-то родное село послало его в город
учиться. Он получил образование, возвра-
тился на родину. Не сразу оценили зна-
чение его профессии, роль учителя в жиз-
ни села. Даже его собственный отеп —
председатель правления колхоза Иван Лау-
тин огорчился тем, что сын не достиг
чего-то большего, чем «учительство». По-
степенно завоевывал он авторитет на се-
ле, в районе. Разумеется, боролся за но-
вое здание школы. (В фильме он дважды
мельком напоминает секретарю райкома о
необходимости строить новую школу). Сам
ездил в район за учебными пособиями. От-
крыл курсы для взрослых. Сзывал лю-
дей на вечера «вопросов и ответов»- Едва
успевал отвечать на вопросы о происхо-
ждении мира, о стратосфере, о том, как
построить машину, как научиться писать
стихи. Разумеется, он не мог знать обо
всем на свете. Однажды оказалось, что
есть вопросы, на которые он не в состоя-
нии ответить. С огромной силой в нем
пробудилось ощущение недостаточности
своих знаний. Возникла неодолимая по-
требность учиться, учиться, чтобы учить
других. Чем сильнее неудовлетворенность
собой, тем прекраснее плоды деятельности.
В конце концов он становится знатным
человеком своего общества. Его избирают
в совет, быть может, в Верховный Совет
его республики или (как в фильме «Учи-
тель») даже СССР!
Уполн. Главлита Б — 7189.
В московском
КЛУБЕ ПИСАТЕЛЕЙ
29 ноября Московский клуб писателей
устраивает свой первый- в сезоне клубный
день. Тема дня — писатели в армии. В
клубе будет развернута выставка работ
писателей в армейской прессе.
В этот день писатели — участники по-
хода Красной Армии в Западную Украи-
ну и Западную Белоруссию—встретятся в
своем клубе с дважды Героем Советского
Союза комкором тов. Я. В. Смушкевичем.
Поэты В. Гусев, Е. Долматовский,
С, Кирсанов, В. Лебедев-Кумач, В. ЛуГов-
ской, А. Сурков, И. Френкель и С. Щи-
пачев будут читать свои стихи, посвящен-
ные освобождению народов Западной
Украины и Западной Белоруссии- Арти-
сты исполнят песни композиторов
Д. Покрасса и М. Блантера на слова
ПОЭТОВ.	1 '
Писатели Е. Габрилович, В. Ильенков,
Исбах, Б. Левин, К. Левин, В. Лидин,
Лапин, П. Павленко, М. Розенфельд,
Славин, 3. Хацревин, В. Шкловский и
Эрлих поделятся своими впечатления-
о пребывании на фронтах.
А
Б.
Л
а’
ми
В музыкальной программе дня участву-
ет квартет им. Глинки, который исполнит
квартет украинского композитора Барвин-
ского.
Вечер закончится выступлением ансам-
бля красноармейской, краснофлотской и
казачьей пляски.
сточной Сибири», записанные со слов ска. I	* * *
зочннков Иркутской и Читинской областей
и Бурят-Монголии.	29 ноября в клубе открывается большая
В сборнике — произведения пяти паи- выставка эстампов ленинградских худож-
более значительных мастеров сказочного ников. Среди других работ — картины
жанра: Е. И. Сороковикова, П. А. Петрен- н. Альтмана, Г. Верейского и В. Конаше-
ко, П. Е. Кибирева, II. Н. Мурашова и вича.
Г. П. Прасолова. Специальный раздел кии- Сегодня, 26 ноября, —вечер, посвящен-
ги составляют сказки детей байкальских НЬ1^ 20-летию героической Конармии.
Р Советская Сибирь, ее несметные богатст- В течение ближайшей пятидневки со-
ва, ее культурное строительство пока- стоится очередные декадники. У новелли-
запы иркутскими писателями в повести СТ01В выступят писатели, приехавшие на
А. Калииченко «Аквамариновая река» — курсы-конференцию: тт. А. Патреев (Горь-
об экспедиции 1935—1937 гт. на Ангару, в В. Овечкин (Краснодар), М. Шошин
выпущенной недавно третьей книге сти- (Иваново) и А. Миронов (Архангельск),
хов А. Ольхона «Далеко в стране сибир- На декаднике драматургов А. Бруштейн
скей», в сборнике оборонных стихов Ив. читает новую пьесу «данная боевая»
Молчанова-Сибирского «Граница на Восто- (28 ноября). Внеочередной декадник сек.-
ке», в книге стихов К. Седых «Праздник Цйи_ поэтов^ посвящается чтению и обсуж-
весеннего сева» и т. д.	I '	_	_- _	. _ _
году большой исторический роман в двух I (Ростов), А. Смердова (Новосибирск)
частях Г. Маркова «Огроговы», первая С. Фиксина (Смоленск).
часть которого посвящена периоду от 1905	_____
года до империалистической войны, вто-
рая — годам Великой социалистической	_	_____	_
революции.	ПО СОВЕТСКОЙ
Отдельным иллюстрированным изданием
выпускается «Енисейская легенда» А. Оль-	fTPAMF
хона — о побеге товарища Сталина из Ту.	V1 Г
руханского края, печатавшаяся в сбор пи- црппруггия
ке «Родной партии». Выходит сборник	ьиил.
писем А. П. Чехова периода его путеше- В Минске состоялась товарищеская
ствий на Сахалин, а также сборник ме- встреча писателей и журналистов столицы
муаров «Старая Сибирь в воспоминаниях БССР с поэтами Западной Белоруссии,
современников». Большой интерес пред- I Свои стихи прочли М. Танк, А. Иверс,
ставляют записанные Г. Коненйиным эвен. Нина Тарас, еврейский поэт Гелер и по-
кийские сказки о Сталине.	эты советской Белоруссии П. Бровка,
В будущем году Иркутское издательство I _ Жаврук» А. Кулешов, П. Слесарев
выпустит: повесть в стихах А. Ольхона и Гелесин.
«Государственный преступник Чернышев- МОРДОВИЯ
ский», повесть для детей Г. Кунгурова м
«Путешествие в Китай» — о поездке в эту I Правление союза советских писателей
страну русского посланника Спафария и Мордовии организовало творческий вечер
другие книги	эрзянского поэта М. Лукьянова (Кинель-
Готовятся к печати две киити алвмана.	У’л^ъя-
ха «но ал Р »•	пспыпн но® пР°чел свои новые стихи. С критикой
с. ПЕЛЬСип стихов поэта выступили тт. В. Коломасов,
	А. Мартынов, В. Водясов, В. Радии. •
дению стихов поэтов—участников конфе-
Йркутское издательство выпустит в этом [ Р^нЧиич С. ^Бытового ^(Хабаровск),_ Г. Каца
СЛЕТ ДЖАНГАРЧИ
ЭЛИСТА. (От наш. корр.). Недавно со-
стоялся первый республиканский слет
джангарчи, на котором был обсужден до-
клад о подготовке к празднованию иятйве-
кового юбилея калмыцкого эпоса «Джан-
гар».
Слет принял обращение ко всем джаи-
гарпии сказителям Калмыкии с призывом
достойно подготовиться к юбилею «Джан-
гара».
С большими речами на слете выступи-
ли секретарь Калмыцкого обкома
по пропаганде то в. Шелунцов и
датель президиума Верховного
Калмыцкой АССР тов. Пюрвеев.
* ♦ *
ЭЛИСТА. (От наш. корр.). На
рейном заседании правления ССП Кал-
мыкии в Члены союза советских писате-
лей приняты джангарчи: Басайгов Муке-
бен, Шавалиев Дава, Козаев Анджука и
Джанахаев Джугульджая.
Колхознику колхоза «Путь коммунизма»
т. Басангову Мукебен 61 год.
ВКП(б)
предсе-
Совета
расши-
Басалгов знает наизусть" 9 глав «Джаи-
гара», содержащие более 9000 стихотвор-
ных строк. Он знает до сих пор не изве-
стное сказание о формировании страны
Бумбы.
Член колхоза имени Улан перг Адьтков-
ского с/совета, Черноземельского улуса,
Шавалиев Дава — замечательный певец
Калмыцкого героического эпоса. Песни
«Джангара» Шавалиев поет под аккомпа-
немент домбры. Впервые со», слов джан-
ГЕфЧЛ Шавалиева записано исполнение
«Джангара» на граммофонную пластинку.
Популярный джангарчи А: Козаев с
11 лет исполняет героическую эпопею
калмыцкого народа. С его слов записан
ряд новых вариантов «Джангара» '
Шестидесятилетний сказитель калмыц-
ких легенд, сказок, сказаний Джанахаев
Джугульджая давно завоевал известность
в Калмыкии. В, 1935 году со слов Джала-
хаева было записано множество легенд,
сказок и сказаний, большинство которых
опубликовано теперь в печати.
Таковы дохи пути Степана Лаутина, те-! учителя работа куда более сложна, жизнь
роя фильма «Учитель». Об эт «вехах» ‘
фильм лишь напоминает читателю, под-
сказывает ему. Путь Огепаяа Лаутина от
одной вехи к другой зрителю не показан.
Этапы жизни героя перечислены, как на-
звания глав в оглашении.
Несколько месяцев назад
брались по приглашению
лучшие учителя страны,
орденами. Одно из издательств решило вы-
пустить сборник жизнеописаний этих лю-
дей и организовало с этой целью встречу
большой группы литераторов с учителями.
Все, что оказано выше о вехах пути Сте-
пана Лаутина, героя фильма «Учитель»,
может быть полностью отнесено к боль-
шинству из героев этого еще не вышедшего
сборника. Но чтобы об учителе было не
только рассказано, чтобы он сам был по-
казав. изображен, чтобы образ его приоб-
рел пластичность, необходимо художнику
не ограничиться изображением того, что
Гегель называл «всеобщим состоянием»,
а перейти, как говорит Гегель, от «неоп-
ределенного представления к образам, да-
ющим определенные характеры и дейст-
вия».
«Учитель» Герасимова построен только
на таких общих чертах судьбы учителя.
Талантливому Борису Чиркову в роли Сте-
пана Лаутина приходится играть «некое
всеобщее состояние», быть учителем во-
обще.
«Частностей», «определенностей обли-
ка» — личного характера и личного дей-
ствия недостает сценарию и фильму С. Ге-
расимова. Создать типический образ со-
ветского учителя, значит, прежде все-
го, показать романтику его профессии.
Но для этого надо было бы изобразить ге-
роя в сфере его непосредственной деятель-
ности. Типический образ учителя не мо-
жет быть создан, если художник изобража-
ет его вне сферы его отношений с учени-
ками, то есть именно той сферы, в ко-
торой только и могут быть раскрыты ти-
пические черты учителя. Сцена чтения
Степаном Лаутиным чеховского рассказа
в классе, по сути дела, только отписка.
Мы с удовольствием смотрим на Сте-
пана Лаутина, так как знаем, что у такого
в Москве со-
правитель ств в
награжденные
куда более интересна, деятельность куда
содержательнее, чем все это выглядит на
экране. Отсюда и симпатии наши к Степа-
ну Лаутину. В том, что такие симпатии
не только возникают, но растут по мере
движения кинокартины, заслуга не столь-
ко автора и постановщика, сколько артис-
та Бориса Чиркова.
Образ Степана Лаутина способен вы-
звать симпатию зрителя главным образом
благодаря выразительной передаче его
внешних черт Борисом Чирковым. Не толь-
ко действия, но даже слова, речи, раз-
говоры учителя беднее, чем у других пер-
сонажей фильма. Даже сочетания слов в
его речах лишены той выразительности,
густоты, которые так хороши в речах ос-
тальных персонажей, особенно у отца учи-
теля — Ивана Лаутина (арт. Волков),
сестры учителя Мани (арт. Л. Шабалина),
У Груни (арт. Т. Макарова.), машиной по-
други, влюбленной в ее брата Степана.
Хорошо разговаривает в фильме Иван
Лаутин (арт. Волков). Словосочетания в
его речах служат не только внешней при-
метой языка, но «работают» на раскры-
тие самого образа. В том. что образ этот
удался, — заслуга и автора сценария и
актера.
Фильму этому обеспечен успех у зрите-
ля. Успехом он будет обязал, однако, не
герою, не заглавной роли, не образу Степа-
на Лаутина. В фильме превосходны
Маня (арт. Шабалина) и Груня (арт. Ма-
карова). Игре этих артисток будет обязан
Фильм своим успехом. Дружба Мани и
Груни, отношения Груни и Степана Лау-
тива поэтизируют фильм. С нетерпением
ожидаешь каждый раз появления двух
девушек на экране. — так хороши их
задушевные беседы о любви, столько пре-
лестной простоты и естественности в игре!
Л. Шабалиной и Т. Макаровой. Сцены, в
которых они участвуют, проникнуты под-
линным романтическим лиризмом, которо-
го мы уже очень, очень давно не видали
в наших кивюпроизвадениях. Благодаря
игре Шабалиной и Макаровой, создавшим
трогательные образы девушек, фильм при-
нимается как произведение настоящей по-
этической свежести...	'
НОВЫЕ КНИГИ
Детиздат ЦК ВЛКСМ выпустил новЩ
книги:	1
Вашингтон Ирвинг. «Рассказы я летеж-
ды>. В этой книге собраны девять лучших
рассказов писателя, вошедших в «Книгу
эскизов», «Рассказы путешественника» й
книгу «Альгабра».
Вашингтон Ирвинг являлся крупнейшим
американским писателем первой половины
XIX века и создателем нового литератур-
ного жанра—«Краткого очерка». Помещен-
ные в книге произведения В- Ирвинга Я
представляют собой классический образец
таких «кратких очерков». Перевод, биогра-
фический очерк и примечания к сборни-
ку—М. Гершензона. Иллюстрирована кни-
га рисунками В. Бехтеева.
Г. Котельников. «История одного изобре«
тения».	»
В книге рассказывается об истории па-
рашюта, о первых опытах Леонардо да
Винчи, Ленормана, Бланшара н других
изобретателей. В последней части говорит-
ся о парашюте наших дней, его устройст-
ве и способе употребления. Предисловие—
мастера СССР по парашютному спорту ор-
деноносца А. Фатеева. Книга иллюстриро-
вана многочисленными фотографиями ж
портретами.
А. Суворова. «Фасс!» Повесть о ребятах,
воспитывающих собак для несения погра-
ничной службы. Рисунки Г. Никольского.
ХРОНИКА
$ Редакция журнала «Краснофлотец»
об’явила открытый конкурс На лучший
рассказ, стихотворение и песню о Военно-
Морском Флоте СССР.
За лучшие произведения установлено
7 премий.
sji Пьесу Эм. Миндлина «Сервантес»
принял к постановке Государственный
театр ленинского комсомола.
$ В Мурманске работает бригада
ленинградских писателей в составе И. Со-
колова-Микитова, Н. Пинегина, А. Реше-
това^ А. Гитовича, И. Колтунова Писатели
готовят сборник, посвященный 20-летию
освобождения Севера от интервентов (фе-
враль 1940 г.).
ИЗВЕЩЕНИЯ
Президиум и партбюро союза советских
писателей СССР созывают 27 ноября с. г.
в 6 часов вечера (в помещении кинозала
ССП СССР — ул. Воровского, 52) обще-
московское собрание писателей, посвя-
щенное выдвижению кандидатов в депута-
ты Московского и Краснопресненского
районного советов депутатов трудящихся.
Президиум ССП СССР
Партбюро ССП СССР.
Писатели, желающие посетить музеи,
выставки, беседы, концерты, вечера, орга-
низованные для курсов-конференции пи-
сателей РСФСР, должны обратиться к за-
ведующему курсами тов. Лавуту
ПОПРАВКА
В статье «Белое пятно» (М 63 «Литера-
турной газеты») вкралась опечатка: фа-
милию Добровенский следует читать: Дуб-
ровинский.
Редакционная коллегия: В. ВИШНЕВ*
СКИЙ, А. КУЛАГИН ’(отв. редактор),
В. ЛЕБЕДЕВ - КУМАЧ, М. ЛИФШИЦ,
Е. ПЕТРОВ, Н. ПОГОДИН, А. ФАДЕЕВ.
КОМИТЕТ ПО ДЕЛАМ КИНЕМАТОГРАФИИ ПРИ СНК ССОР
ОТКРЫТЫЙ конкурс
НА КИНОСЦЕНАРИЙ ДЛЯ ПОЛНОМЕТРАЖНЫХ КИНОКОМЕДИЙ
В ЛЮБОМ КОМЕДИЙНОМ ЖАНРЕ, НО ОБЯЗАТЕЛЬНО НА ТЕМЫ
СОВРЕМЕННОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ.
Сценарии, представляемые на конкурс, должны соответствовать высоким тре-
бованиям, пред’являемым советской общественностью к художественным ки-
нокартинам: они должны сочетать комедийную форму с высоким идейно-
политическим содержанием.
Не принимаются на конкурс: 1) инсценировки литературных произведений
и театральных пьес и 2) сценарии, представлявшиеся на сценарный конкурс
1938 г.
Рукописи представляются в одном экземпляре, перепечатанные на машинке
на одном из языков народов СССР. Предельный размер сценария 70—80 стра-
ниц на машинке. Сценарии представляются авторами не под фамилией, а под
девизом. К рукописи должен быть приложен под тем же девизом запечатан-
ный конверт, в который вкладывается листок с девизом автора, его фамилией,
Именем, отчеством и точным адресом.
ПО КОНКУРСУ УСТАНАВЛИВАЮТСЯ СЛЕДУЮЩИЕ ПРЕМИИ:
1-я — 25.000 рублей,
2-я -- 20.000 рублей,
две третьих премии по 15.000 рублей и
три четвертых премии по 10.000 рублей.
ОКОНЧАТЕЛЬНЫЕ СРОКИ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ РУКОПИСЕЙ — 1 апреля
1940 года, ПОДВЕДЕНИЕ ИТОГОВ — 1 июля 1940 г-
Рукописи направляются по адресу: Москва, Малый Гнездниковский пер.,
д. № 7, Комитет по дела^ кинематографии при СНК СССР, «НА КОНКУРС».
КОМИТЕТ ПО Д AM КИНЕМАТОГРАФИИ ПРИ СНК СССР.
НАРКОМПИЩЕПЁЮМ СССР, <СОЮЗПРОМСОЯ»
oM.iy. ..ш;.1'4,,ля.I/ и... g,,,,,., .sstst-j , , ==ss
CMCL
ДЕЛИКАТЕСНЫЕ СОЕВЫЕ СОУС*
У СОЯ «КАБУЛЬ» И «ВОСТОК»,
улучшающие вкус лю-
бого блюда и возбуж-
дающие аппетит, полу-
чили у потребителей
заслуженную славу.
ТРЕБУЙТЕ
во всех продуктовых
МАГАЗИНАХ
деликатесные
СОЕВЫЕ СОУСА
«К абу ль» и «Восток»,
изготовляемые завода-
ми треста «Союзпром-
соя» Наркомпищепро-
ма СССР.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 28, теп. К 4-4&19 и К 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ: иэдательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10,
Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.
СОУСА «НАБУЛЬ» и- «ВОСТОК»
изготовляются но рецептурам лучших
соусов. В них содержатся соевые бо-
бы, чернослив, изюй, груша, яблочная
. 1 пастила, красный и душистый перец,
корица, гвоздика, кардамон, вино «Ма-
дера» и проч.
СОУСА «НАБУЛЬ» и «ВОСТОК»
являются прекрасными настольными
приправами как к горячим, так и к
холодным мясным, рыбным и овощ-
ным блюдам. Кроме того, эти соуса
при непосредственном их применении
в приготовлении таких блюд, как жар-
кое, бефстроганов, шницель, азу, гу-
ляш, осетрина в томате и другие,
придают этим блюдам превосходный
вкус и аромат.