Гримм Якоб, Гримм Вильгельм. Детские и домашние сказки: В 2 кн. Кн. I - 2020
ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ
В. Гримм. Предисловие
СКАЗКИ
2. Кошка и мышка вместе
3. Дитя Марии
4. Сказка про того, кто страху ходил учиться
5. Волк и семеро козлят
6. Верный Иоханнес
7. Удачная торговля
8. Музыкант-чудак
9. Двенадцать братьев
10. Всякий сброд
11. Братец и сестрица
12. Рапунцель
13. Три лесных человечка
14. Три пряхи
15. Гензель и Гретель
16. Три змеиных листика
17. Белая змея
18. Соломинка, уголек и боб
19. Про рыбака и его жену
20. Храбрый портняжка
21. Золушка
22. Загадка
23. Про мышку, птичку и колбаску
24. Госпожа Метелица
25. Семь воронов
26. Красная Шапочка
27. Бременские музыканты
28. Поющая косточка
29. Черт с тремя золотыми волосками
30. Вошка и блошка
31. Безрукая девушка
32. Смышленый Ганс
33. Три языка
34. Умная Эльза
35. Портной на небе
36. Столик-накройся, золотой осел и дубинка из мешка
37. Мальчик-с-пальчик
38. Свадьба госпожи лисы
Сказка вторая
39. Гномы
Сказка вторая
Сказка третья
40. Жених-разбойник
41. Господин Корбес
42. Кум
43. Госпожа Труде
44. Кумушка Смерть
45. Странствия Мальчика-с-пальчик
46. Пугало-птица
47. Про можжевеловый куст
48. Старый Султан
49. Шесть лебедей
50. Терновая Роза
51. Птичий Найденыш
52. Король Дроздобород
53. Белоснежка
54. Ранец, шапочка и рожок
55. Румпелынтильцхен
56. Милый Роланд
57. Золотая птица
58. Собака и воробей
59. Фридер и Катерлизхен
60. Два брата
61. Мужичок
62. Пчелиная матка
63. Три перышка
64. Золотой гусь
65. Зверушка-пеструшка
66. Заячья невеста
67. Двенадцать охотников
68. Плут и его учитель
69. Йоринда и Йорингель
70. Три счастливца
71. Шестеро весь свет обойдут
72. Волк и человек
73. Волк и лис
74. Лис и кума
75. Лис и кошка
76. Гвоздика
77. Умная Гретель
78. Старый дед и внучек
79. Водяница
80. Про смерть курочки
81. Брат-Весельчак
82. Гансль-игрок
83. Ганс-счастливец
84. Ганс женится
85. Золотые дети
86. Лиса и гуси
87. Бедняк и богач
88. Поющий прыгающий жаворонок
89. Гусятница
90. Юный великан
91. Подземный человечек
92. Король Золотой горы
93. Ворона
94. Умная крестьянская дочь
95. Старый Гильдебранд
96. Три птички
97. Живая вода
98. Доктор Всезнайка
99. Дух в склянке
100. Чертов чумазый брат
101. Носящий Медвежью Шкуру
102. Королек и медведь
103. Вкусная каша
104. Умные люди
105. Сказки про жерлянку
Сказка вторая
Сказка третья
106. Бедный работник с мельницы и кошечка
107. Два странника
108. Ганс-мой-Ёж
109. Детский саван
110. Жид в терновнике
111. Ученый охотник
112. Цеп с неба
113. Королевские дети
114. Про умного портняжку
115. От солнца ясного ничего не скроешь
116. Синяя свеча
117. Упрямый ребенок
118. Три лекаря
119. Семеро швабов
120. Трое подмастерьев
121. Бесстрашный королевич
122. Салатный осел
123. Старуха в лесу
124. Три брата
125. Черт и его бабка
126. Ференанд Верный и Ференанд Неверный
127. Железная печь
128. Ленивая пряха
129. Четверо умелых братьев
130. Одноглазка, Двуглазка и Трехглазка
131. Красавица Катринелье и Пиф Паф Польтри
132. Лис и лошадь
133. Стоптанные туфельки
134. Шестеро слуг
135. Белая и черная невеста
136. Железный Ганс
137. Три черные принцессы
138. Кнойст и трое его сыновей
139. Девушка из Бракеля
140. Домашняя челядь
141. Ягненок и рыбка
142. Зимели-гора
143. Каково по свету странствовать
144. Ослик
145. Неблагодарный сын
146. Репа
147. Омолодившийся человечек
148. Господни и чертовы звери
149. Петушиное бревно
150. Старая нищенка
151. Три лентяя
151*. Двенадцать ленивых работников
152. Пастушок
153. Звездные талеры
154. Утаенный грош
155. Смотрины
156. Очёски
157. Воробей и четверо его птенцов
158. Сказка о небывалой стране
159. Дитмаршенская небывальщина
160. Сказка-загадка
161. Белоснежка и Алоцветик
162. Умный работник
163. Стеклянный гроб
164. Ленивый Гейнц
165. Птица Гриф
166. Могучий Ганс
167. Мужичок на небе
168. Тощая Лиза
169. Лесной дом
170. Делить радость и горе
171. Королек
172. Камбала
173. Выпь и удод
174. Сова
175. Луна
176. Срок жизни
177. Вестники смерти
178. Мастер Пфрим
179. Гусятница у колодца
180. Разные дети Евы
181. Русалка в пруду
182. Дары маленького народца
183. Великан и портной
184. Гвоздь
185. Бедный мальчик в могиле
186. Настоящая невеста
187. Заяц и еж
188. Веретено, челнок и иголка
189. Крестьянин и черт
190. Хлебные крошки на столе
191. Морской зайчик
192. Воровских дел мастер
193. Барабанщик
194. Хлебный колос
195. Могильный холмик
196. Старый Ринкранк
197. Хрустальный шар
198. Девица Мален
199. Сапоги из буйволовой кожи
200. Золотой ключик
Содержание
Суперобложка
Обложка
Текст
                    РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
Литературные шшятники



Jacob Grimm Wilhelm Grimm KIN DE R- UND HAUSMÄRCHEN
Якоб Гримм Вильгельм Гримм ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ В двух книгах I Издание подготовили КМ. АЗАДОВСКИЙ, Р.Ю. ДАНИЛЕВСКИЙ, Е.Е. ДМИТРИЕВА Научно-издательский центр «ЛАДОМИР» «Наука» Москва
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ СЕРИИ «ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ» Серия основана академиком С.И. Вавиловым М.Л. Андреев, В.Е. Багно (заместитель председателя), В.И. Васильев, Т.Д. Венедиктова, А.Н. Горбунов, Р.Ю. Данилевский, Б.Ф. Егоров (заместитель председателя), Н.Н. Казанский, Н.В. Корниенко (заместитель председателя), А.Б. Куделин (председатель), А.В. Лавров, А.Е. Махов, А.М. Молдован, С.И. Николаев, Ю.С. Осипов, MA. Островский, Е.В. Халтрин-Халтурина (ученый секретарь), К А. Чекалов Перевод Константина Азадовского Ответственный редактор Р.Ю. Данилевский Издание осуществлено ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ © К.М. Азадовский. Перевод, 2020. © Е.С. Шибалова. Оформление, 2020. © О.В. Яковлева. Оформление, 2020. © Научно-издательский центр «Ладомир», 2020. © Российская академия наук и издательство «Наука», ISBN 978-5-86218-579-9 серия «Литературные памятники» (разработка, ISBN 978-5-86218-584-3 (Кн. I) оформление), 1948 (год основания), 2020. Репродуцирование [воспроизведение) данного издания любим способом без договора с издательством запрещается
Якоб и Вильгельм ГРИММЫ
ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ
Сказ не асчезнет вовек, осеняя вседоестно народов звучную устную речь. Как бога, бессмертны сказанья. Г е с а о д. 763[—764]1
Вильгельм Гримм [ПИСЬМО ГОСПОЖЕ БЕТТИНЕ ФОН АРНИМ] Дорогая Беттина, эта книга еще раз отправляется к Вам, как улетевший голубь, что обретает вновь свою родину, мирно наслаждаясь ее теплом. Четверть века тому назад1 Вы впервые получили ее от Арнима как рождественский подарок — в зеленом переплете и с золотым обрезом. Как мы радовались, что он высоко оценил ее, и для нас не могло быть лучшей благодарности. Ведь именно он, проведя тогда несколько недель у нас в Касселе, подтолкнул нас к ее изданию2. Как он был участлив ко всему, в чем проявлялась неповторимая жизнь, и замечал каждую мелочь; с каким особым умением прикасался к зеленому листу или полевому цветку, как вдумчиво созерцал их. Из того, что было собрано нами, ему более всего понравились эти сказки. Он полагал, что нам не следует тянуть с изданием, потому что при стремлении к полноте завершение работы лишь отдаляется. «Всё уже записано так аккуратно и чисто», — добавлял он с добродушной иронией, потому что сам, обладая энергичным и не особенно разборчивым почерком, уделял, казалось, не слишком большое внимание ясности рукописного текста. Расхаживая взад и вперед по комнате, он читал отдельные листки, в то время как на его голове сидела
10 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ ручная канарейка, пытаясь удержать равновесие изящным движением крыльев и, казалось, прекрасно чувствуя себя в его густой шевелюре. Эта благородная голова давно уже покоится в могиле3, но воспоминание о ней до сих пор волнует меня, словно только вчера я видел его в последний раз, стоящего на зеленой траве, подобно дереву, чья крона колышется в лучах утреннего солнца. Ваши дети выросли — им больше не нужны сказки, да и у Вас вряд ли найдется повод их перечитывать; но неизбывная юность Вашего сердца охотно примет от нас этот дар верной дружбы и любви. С такими словами я послал Вам эту книгу три года тому назад из Гёттингена4, сегодня же шлю ее, как и в самый первый раз, из своего родного края. В Гёттингене из моего рабочего кабинета я мог видеть лишь несколько лип, возвышающихся над крышами, — их некогда посадил Гейне позади своего дома5, и они росли вместе с известностью университета;6 но листья их пожелтели и должны были вот-вот облететь, когда 3 октября 1838 года я покинул свое жилище;7 не думаю, что мне суждено узреть их еще когда-нибудь в весеннем наряде. Мне пришлось задержаться там на несколько недель, и я провел их в доме моего приятеля, в кругу тех, кого полюбил и люблю по сей день. Когда же я уезжал, дорогу моей коляске преградила процессия: университет провожал кого-то в последний путь. Я добрался сюда в темноте и вошел в тот же дом, который оставил восемь лет назад в жестокий мороз8. Каково было мое удивление, когда я увидел Вас, дорогая Беттина, среди моих близких, сидевших у постели моей больной жены и ей помогавших9. С того самого рокового времени, разрушившего нашу спокойную жизнь, Вы с теплотой и верностью принимали участие в нашей судьбе, и это Ваше участие столь же благотворно, как теплота голубого неба, глядящего сейчас в мою комнату, где
В. Гримм. [ПИСЬМО БЕТТИНЕ ФОН АРНИМ] 11 я каждое утро вижу восходящее солнце и его закатный путь над горами, под которыми струится сверкающая река; запахи лип и апельсиновых деревьев поднимаются сюда из парка10, и я чувствую себя юношески окрепшим в любви и ненависти. Могу ли я найти лучшее время, чтобы вновь заняться этими сказками? Ведь даже в 1813 году, когда мы, братья и сестры, были стеснены квартирантами и в соседней комнате шумели русские солдаты11, я сидел и работал над вторым томом; но чувство освобождения веяло тогда, как дыхание весны, наполнявшее грудь и уносившее прочь любые заботы. На этот раз, дорогая Беттина, я могу лично вручить Вам эту книгу, обычно прибывавшую издалека. Это Вы нашли для нас дом за городской чертой, где прямо на краю леса растет новый город12, защищенный деревьями, окруженный зеленеющими лужайками, кустами роз на холмах, вереницами цветов, и куда не доносится громыхающий шум. Когда в жаркое прошлогоднее лето я прогуливался ранним утром под тенистыми дубами и моя подавленность, вызванная тяжелой болезнью, постепенно рассеивалась в прохладном воздухе, я с благодарностью думал о том, что Вы и здесь проявили к нам доброту и заботу. Я не дарю Вам ни одного из удивительных соцветий, что взращивают в здешнем Тиргартене13, ни одной из золотых рыбок, что плещутся в темной воде, над которой возвышается изваяние улыбающегося греческого бога; но разве я не могу еще раз поднести Вам эти невинные ростки, что вновь и вновь пробиваются из-под земли?14 Ведь я видел однажды, как Вы остановились перед простым цветком и с восторгом, свойственным ранней юности, разглядывали его чашечку. Берлин весна 1843 года15
Вильгельм Гримм ПРЕДИСЛОВИЕ КОГДА БУРЯ или иное несчастье, ниспосланное небом, прибьет урожаи к земле, нам отрадно видеть за низкой изгородью или зарослями вдоль дороги уцелевшие маленькие полянки, где тянутся вверх отдельные колоски. И стоит ласково пригреть их солнцу, они вновь растут себе, одиноко и неприметно; ранний серп не срежет их для огромных амбаров, лишь на исходе лета, когда они созреют для жатвы, найдут их чьи-то бедные смиренные руки, бережно перевяжут, уложат колосок к колоску и понесут домой, дорожа ими больше, чем полновесными снопами; и станут они пищей на долгую зиму, а может, — единственными семенами на будущее. Так случилось и с нами, когда мы увидели, сколь многое, что цвело в старину, не сохранилось вовсе и почти утрачена даже память о том; а остались лишь народные песни, несколько книг, древние предания да эти невинные домашние сказки. Скамья у домашнего очага, кухонная плита, чердачная лестница, старинные праздники, леса и пастбища, окутанные тишиной, и незамутненная фантазия — вот заповедники, где их берегли, передавая из одной эпохи в другую. Пришла, наверно, пора1 записать эти сказки — ведь всё меньше на свете тех, кому следует их хранить. Прав¬
В. Гримм. ПРЕДИСЛОВИЕ 13 да, те, кто еще их помнят, знают их, по обыкновению, довольно много, ибо не сказки умирают для людей, а люди для сказок; но сам обычай всё более затухает, подобно тому, как все потаенные уголки в садах и жилищах, по наследству переходивших от дедов к внукам, уступают переменчивой и пустой роскоши, что под стать усмешке, с коей судят об этих домашних сказках:2 с виду надменная, да стоит недорого. А там, где они еще живы, никто не задумывается, хороши эти сказки или плохи, поэтичны или безвкусны на взгляд премудрых людей; их просто помнят и любят такими, каковы они есть, им радуются просто так, беспричинно. Тем и прекрасен живой обычай, что мы тянемся к нему даже наперекор чужой воле; это тоже роднит поэзию со всем, что бессмертно. Конечно, кто-то не преминет заметить, что сказки, вообще-то, задержались лишь там, где люди более восприимчивы к поэзии, а фантазия не иссякла в превратностях жизни. Не станем и мы нахваливать эти сказки, равно как и ограждать их от противоположного мнения: они защищены уже одним своим существованием. То, что способно нас каждый раз по-новому радовать, волновать и воспитывать, обладает собственной внутренней необходимостью и естественно проистекает из вечного источника, орошающего всё живое; и будь то даже единственная капля, что впитал в себя маленький бережливый листок, она заблестит при первых же лучах солнца. Вот почему эти поэтические творения пронизывает чистота, а дети, ее воплощающие, кажутся нам столь же прелестными и счастливыми, как и те непорочные прозрачно-голубые глаза, что не в состоянии взрослеть, пока остальные члены еще хрупки и слабы и не вполне освоились в своем земном бытии. Поэтому, издавая наш сборник, мы хотели не только оказать услугу истории поэзии и мифологии, но стремились одновременно к тому, чтобы
14 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ сама заложенная в нем поэзия благотворно воздействовала на каждого, кто способен ей радоваться, другими словами, — чтобы наша книга была назидательной3. Чистота, которую мы для этого ищем, не достижима боязливым изъятием всего, что имеет отношение к доподлинным обстоятельствам и событиям повседневности, коих всё равно не утаить (к тому же многие заблуждаются, полагая, будто описанное в печатной книге случается на самом деле). Нет, чистоту мы ищем в правдивости прямодушного рассказа, не таящего между строк ничего нечестивого. Вдобавок мы тщательно удалили из этого нового издания все выражения, не подходящие для детского возраста. А если нам все-таки скажут, что одно или другое место может смутить родителей и они, сочтя его предосудительным, не решатся дать эту книгу в руки своих детей4, — что ж, в тех случаях, когда их тревога не беспричинна, они без труда сделают верный выбор; хотя в основном, то есть для людей здравомыслящих, этого наверняка не потребуется. Ведь ничто не оправдывает нас лучше, чем сама природа, наделившая и цветы, и листья именно такой окраской и формой; а тот, чей прихотливый вкус не принимает их начисто, не вправе требовать, чтобы по этой причине они были окрашены и скроены по-иному. Или, к примеру, дождь и роса, выпадающие на благо всему, что растет на земле: кто не желает выносить наружу свои растения, полагая, что они слишком чувствительны и могут пострадать на открытом воздухе, а предпочитает держать их в комнате, поливая охлажденной водой, тот не станет ведь утверждать, что не должно быть ни дождя, ни росы. Нет, процветанию способствует всё, что естественно, и к такой естественности мы должны стремиться. Кстати, мы не знаем ни одной здоровой и сильной книги, созданной народом (а превыше всех таких книг мы ставим Библию), где не было бы сомнительных мест, да еще в несравненно большем количе-
В. Гримм. ПРЕДИСЛОВИЕ 15 сгве; но при верном прочтении ничего дурного в этой книге не отыщется, скорее, напротив: мы найдем в ней, как гласит одно удачное изречение, свидетельство собственного сердца. Дети без боязни показывают пальцем на звезды, тогда как другие, по народному поверью, этим жестом оскорбляют ангелов. Мы начали собирать эти сказки лет тринадцать тому назад;5 первый том, изданный в 1812 году, содержал уже большую часть тех устных преданий, которые нам постепенно удалось выявить в земле Гессен, вдоль по Майну и Кинцигу в графстве Ганау6, откуда мы сами родом7. Второй том был закончен в 1814 году, и его издание осуществилось быстрее, отчасти потому, что книга сама нашла себе друзей, ясно видевших, как и для чего она задумана, и ее поддержавших, отчасти же потому, что на этот раз нам улыбнулось счастье, которое может показаться случайностью, но обычно сопутствует пытливым и прилежным собирателям. А с теми, кто уже приучил себя к мысли, что такая удача возможна, это случается чаще, чем принято думать, особенно когда дело касается народных обычаев и обрядов, языка и юмора. Исключительная доброта и дружественность способствовали тому, что нам оказались доступны чудесные нижненемецкие сказки8 из княжеств Мюнстер9 и Падерборн:10 простодушие местного наречия в сочетании с духовным совершенством проявляется там особенно ярко. Именно в тех издавна знаменитых областях германской свободы сохранились местами легенды и сказки как почти непременное праздничное увеселение; и край этот еще до сих пор богат унаследованными обрядами и песнями. Где письменность, с одной стороны, не затронута чужеродными нововведениями и не сглажена излишествами, с другой же — служит защитой, не позволяя памяти терять остроту, там взамен, как и вообще у народов, чья литература не столь значительна, яснее про¬
16 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ ступает более мощная и незамутненная устная традиция. Так, в Нижней Саксонии11 она, по-видимому, сохранилась лучше, чем во всех других землях. И насколько полней и богаче по внутреннему содержанию оказалось бы такое собрание, будь оно составлено в Германии 15-го или даже 16-го столетий, во времена Ганса Сакса12 и Фишарта!*13 Одной из наших удач было знакомство с крестьянкой из деревни Нидерцверн под Касселем, сообщившей нам большинство прелестнейших сказок второго тома. Ее звали Фиманн16, она была еще бодрой женщиной, чуть старше пятидесяти лет. В чертах ее лица сквозила какая-то решительность, понятливость и привлекательность, большие глаза смотрели ясно и остро**. Она прочно хранила в памяти древние предания — дар, как она сама говорила, доступный не каждому; иной, дескать, и запомнить ничего связного не умеет. Сказывала она неспешно, уверенно и необыкновенно живо, с нескрываемым удовольствием, сперва совсем вольно, потом, если требовалось, еще раз, но уже медленно, так что, обладая известным навыком, за ней можно было записывать. Многое благодаря этому вос¬ * Примечательно, что у галлов запрещено было записывать изустно передаваемые песни, тогда как во всех иных случаях прибегали к письменному языку. Отмечая это, Цезарь полагает (см. «О Галльской войне», VI, 4), что таким образом галлы хотели избежать легкомыслия, способного возникнуть в отношении песен, если бы их заучивали и запоминали, полагаясь на запись14. Точно так же и Тамус при изобретении алфавита (см. «Федр» Платона) упрекает Теута в том, что письмо может пагубно воздействовать на совершенствование памяти15. ** Наш брат Людвиг Гримм выполнил ее гравюрный портрет, находящийся ныне в собрании его рисунков (у Вайгеля в Лейпциге). Война довела эту добрую женщину до нищеты и иных несчастий, которые удалось смягчить, хотя и не устранить, усилиями благотворителей. Отец ее многочисленных внуков умер от нервной горячки, сироты же принесли в ее и без того убогую хижину болезнь и отчаянную нужду. Она умерла от чахотки 17 ноября 1816 года.
В. Гримм. ПРЕДИСЛОВИЕ 17 произведено дословно17 и не вызывает сомнений в своей подлинности. А кто привык думать, что предание, как правило, легко искажается, хранится в небрежении и, значит, не способно к длительному бытованию, тому следовало бы послушать, с какой точностью она всегда сказывала и насколько заботилась о достоверности; повторяя что-либо, она ничего не меняла в повествовании, а стоило ей заметить какую-нибудь оплошность, она тут же, не прерываясь, сама поправляла себя. Привязанность к традиции выражена у людей, постоянно живущих в одних и тех же условиях, куда сильнее, чем это кажется нам, столь склонным к переменам. Вот почему в традиции, что не раз подтверждалось, есть какая-то проникновенная доверительность и внутренняя основа; всё иное, пусть даже более ослепительное на вид, достигает этого лишь с огромным трудом. Эпическая основа народной поэзии подобна зелени, заполонившей, в различных оттенках, всю природу: насыщая и успокаивая, она никогда не утомляет. Помимо сказок второго тома, мы получили из этого или подобных источников обширные дополнения к первому, а также — лучшие варианты для многих помещенных в нем ранее текстов. Гессен, гористый край, лежащий в стороне от больших военных дорог и занятый прежде всего земледелием, выгодно отличается тем, что умеет хранить древние предания и обычаи. Некая серьезность, здоровый, дельный и мужественный образ мыслей, который не укроется от внимания историков, наконец, высокие и статные мужские фигуры в тех местах, где жили некогда хатты18, — всё это сохранилось доныне, побуждая нас воспринимать недостаток уюта или изящества, легко заметный для прибывшего из других земель, скажем, Саксонии19, как своего рода преимущество. И тогда снова чувствуешь, насколько эти даже подчас суровые, но, без сомнения, великолепные пейзажи, как и некоторая стро¬
18 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ гость и скудость жизни, здесь неотделимы от целого. Следует, вообще говоря, причислить гессенцев к тем народам нашего отечества, которым, несмотря на изменчивость времени, более других удалось сохранить как древние места своего обитания, так и своеобразие своего характера. В это второе издание мы стремились ввести всё то, что к настоящему времени отложилось в нашем собрании. Поэтому мы почти целиком переработали первый том, восполнив пробелы и изложив кое-что проще и яснее; собственно, мало найдется сказок, которые бы мы не улучшили. Мы еще раз проверили всё, что вызывало сомнения, то есть могло восходить к инородному источнику или оказаться искаженным благодаря вставкам, а потом это удалили20. Зато мы включили в наш сборник новые тексты, которые с тех пор получили; к ним относятся, например, сказки из Австрии и немецкой Богемии21, так что читатель встретит здесь отчасти еще совсем неизвестное. Примечания же, которым ранее отводилось лишь ограниченное место, разрослись в нынешнем издании настолько, что для них пришлось выделить целиком третий том22. Таким образом, стало возможным не только сообщить то, от чего в свое время нам неохотно пришлось отказаться, но и добавить новые, нужные разделы, еще более усилившие, как мы надеемся, научную ценность публикуемых произведений. Что касается метода, которым мы пользовались при собирательстве, то важнее всего для нас были верность и правда. Мы ничего не прибавили от себя, не приукрасили ни одного обстоятельства, ни одной черточки, передавая содержание сказки таким, каким оно дошло до нас. Изложение частностей и отдельные обороты исходят, по большей части, от нас самих; тем не менее мы старались сохранить каждую замеченную нами особенность, дабы и в этом плане собрание не лишилось того разнообразия,
В. Гримм. ПРЕДИСЛОВИЕ 19 которым отличается природа. Каждый, кто занимается подобной работой, хорошо понимает, что такой подход нельзя назвать недобросовестным или беспечным; напротив, необходимы внимание и особый такт, достижимый лишь с течением времени, для того чтобы отличить всё, что проще и чище снаружи и при этом совершеннее изнутри, от подделки. Различные сказки, которые дополняли друг друга, мы публиковали как одно целое, если только соединение их в единый текст не создавало противоречий, требующих устранения; но если в сказках обнаруживались расхождения и при этом каждая имела свои особые приметы, предпочтение отдавалось лучшей из них; остальные же использовались в примечаниях. Эти расхождения казались нам тем более существенными, что другие исследователи усматривают в них лишь разновидность или искажения бытовавшего некогда прототипа, тогда как это, напротив, возможно, только попытки приблизиться различными путями к неисчерпаемому источнику, бытующему лишь в духе. Повторения отдельных фраз, характерных признаков и зачинов следует рассматривать как эпические строки, которые возвращаются всякий раз, едва зазвучит зовущая их мелодия; а в ином смысле их, собственно, и нельзя понять. Мы стремились сохранить ярко выраженное местное наречие. Если бы мы сумели это сделать повсюду, повествование, несомненно, еще более выиграло бы. Здесь тот самый случай, когда приобретенное образование, изящество и умение лишь вредят языку, когда чувствуешь, что облагороженная письменная речь, сколь ни хороша она для всего иного, становится, правда, ясней и прозрачней, но вместе с тем и безвкусней и лишается самой своей сердцевины. Жаль, что нижнегессенское наречие близ Касселя, как и по границам прежних саксонской и франконской областей Гессена, представляет собой неопределенную
20 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ смесь нижнесаксонского с верхненемецким, не воспроизводимую в чистом виде. С этой точки зрения, в Германии, насколько мы знаем, нет еще ни одного собрания сказок. Прежние — это либо случайно сохранившиеся в пересказе, либо те, что воспринимались как сырой материал, предназначенный для повествований большего объема. Против таких обработок мы решительно возражаем. Конечно, не подлежит сомнению, что в живом поэтическом чувстве всегда заложены творческое начало и возможность роста, — в противном случае и устная традиция могла бы оказаться неплодоносной и мертворожденной; именно по этой причине каждая местность, да и каждый человек в отдельности, сказывают по-своему. Есть, однако, немалая разница между полубессознательным развитием, схожим с бесшумным прорастанием трав и вспоенным непосредственно из источника жизни, и намеренным перекраиванием, когда всё живое скрепляется, вернее склеивается, произвольным образом: именно этого мы не можем одобрить. Ведь единственным ориентиром оказывается тогда взгляд поэта, господствующий лишь в данный миг и зависящий от образованности, тогда как при упомянутом естественном развитии безраздельно властвует дух народа, присутствуя в каждой детали и не позволяя взять верх какой-либо прихоти. Если всё же признать за устными преданиями определенную научную ценность и, значит, согласиться с тем, что в них отразились понятия и воззрения древности, то в результате такой обработки эта ценность, само собой, почти всегда оказывается загубленной. Да и поэзия тут ничуть не выигрывает — ведь она воистину обитает лишь там, где овладевает душой и дарует въяве прохладу и свежесть либо теплоту и крепость. Между тем, обработка лишает народные предания их невинности, простоты и безыскусной чистоты и вырывает из круга, коему те принадлежат изначально и где их
В. Гримм. ПРЕДИСЛОВИЕ 21 жаждут, никогда не пресыщаясь. Впрочем, случается, что взамен нам преподносят, в наилучшем случае, изящество, ум и особенно шутку, отражающую юмор своего времени, а также — тонко выписанное чувство, что вполне под силу образованности, кормящейся от поэзии всех народов; но в таком преподношении больше видимости, чем пользы: оно рассчитано на однократное слушание или чтение, к чему так приучено наше время, и влечет нас и обольщает своими чарами. Однако любая повторенная шутка утомляет, долговечны же — покой, тишина, чистота. Опытная рука людей, занятых такой обработкой, сродни той другой руке, наделенной печальным даром обращать в золото всё, к чему она ни притронется, даже пищу, и всё же не умеющей, среди несметных богатств, ни насытить нас, ни утолить нашу жажду. Даже мифологические образы, созданные силой чистого воображения, — какими блеклыми, внутренне пустыми и бесформенными они выглядят, несмотря на самые сильные и правильные слова! Впрочем, сказанное выше направлено лишь против тех обработок, цель которых — приукрасить сказки и придать им более поэтичный вид, но отнюдь не против свободного их восприятия как самобытных творений, целиком принадлежащих своему времени. Да и кому придет в голову устанавливать границы поэзии?23 Мы отдаем эту книгу в благосклонные руки, памятуя о свойственной им осеняющей силе, и надеемся, что ее вовсе не коснутся те, кто могли бы утаить эти крохи поэзии от обездоленных и неприхотливых людей. Кассель 3 июля 1819 года
СКАЗКИ
- 1 - КОРОЛЬ-ЛЯГУШОНОК, ИЛИ ЖЕЛЕЗНЫЙ ГЕНРИХ — - ■ i В ДАВНИЕ ВРЕМЕНА, когда заклинанья еще помогали1, жил на свете король со своими дочерьми, и все они были красавицы; но краше всех была младшая. Даже солнце, немало видавшее на своем веку, всякий раз изумлялось, озаряя ее ______1 лицо. Рядом с королевским замком был темный дремучий лес, а в лесу, под старой липой, — колодец. В знойные дни королевна уходила в лес и садилась на край студеного колодца2, а если ей становилось скучно, она вынимала золотой шарик, подбрасывала его вверх и ловила — это была ее любимая игрушка. Но однажды золотой шарик, падая, не попал в подставленную ладошку, а ударился оземь и покатился прямо в воду. Королевна не отрывала от него глаз, но шарик скрылся из виду; а колодец был такой глубокий, что и дна не видать. Расплакалась королевна — плачет всё сильней и не может успокоиться. И покуда она сидела и горевала, кто-то вдруг окликнул ее: «Что с тобой, королевна? Ты плачешь так, что можешь камень разжалобить». Обернулась королевна на голос и увидела лягушонка — он высу-
26 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ нул из воды свою толстую безобразную голову3. «А, это ты, старый во- дошлеп, — сказала королевна. — Как мне не горевать, ведь золотой мой шарик укатился в колодец». «Успокойся, — говорит лягушонок, — и перестань плакать. Я могу тебя выручить, но скажи: чем ты меня одаришь, если я достану твою игрушку?» «Всем, чего пожелаешь, милый лягушонок, — ответила королевна. — Я отдам тебе мою одежду, жемчуг и драгоценные камни и даже золотую корону с головы». Но лягушонок сказал: «Не надо мне твоей одежды, жемчуга, драгоценных камней и золотой короны; вот если ты полюбишь меня, позволишь дружить и играть с тобой, сидеть за одним столиком, есть из твоей золотой тарелочки, пить из твоей чашечки, спать в твоей постельке — если ты обещаешь мне это, тогда я спущусь на дно и достану твой золотой шарик». «О да, милый лягушонок, — говорит королевна, — обещаю тебе всё, что ты пожелаешь, только принеси мой шарик». А сама подумала: «Что за вздор болтает этот глупый лягушонок? Ведь он сидит в воде и квакает с себе подобными, разве он может дружить с людьми!» И только произнесла она свое обещание, как лягушонок сразу же нырнул в воду и опустился на дно, но вскоре вылез обратно, держа во рту шарик, и бросил его на траву. Увидела королевна свою игрушку, обрадовалась, схватила и помчалась прочь. «Погоди, погоди, — закричал лягушонок, — возьми меня с собой, ведь я не умею бегать, как ты». Громко, изо всей мочи, кричал он: «Ква, кв а, ква», но что толку? Королевна и слушать не стала, она торопилась домой, совсем забыв про бедного лягушонка; и пришлось ему опять спуститься в колодец. На другой день уселась королевна за стол вместе с королем и придворными и стала есть из своей золотой тарелочки; вдруг кто-то зашлепал по мраморной лестнице: плюх-плюх, плюх-плюх, а вскарабкавшись наверх, постучался в дверь и крикнул: «Королевна, младшая, отвори мне дверь!» Она вскочила, чтобы посмотреть, кто это кричит, открывает дверь — а там лягушонок. Тогда она быстро захлопнула дверь и села опять за стол, перепуганная до смерти. Король заметил, как сильно колотится ее сердце, и говорит: «Дитя мое, чего ты боишься? Уж не великан ли стоит за дверью и хочет тебя похитить?» «Ах, нет, — отвечает она, — вовсе не великан, а гадкий лягушонок». — «А чего ему от тебя надобно?» — «Ах, дорогой отец, сидела я вчера в лесу у
СКАЗКИ. 1. Король-лягушонок, или Железный Генрих 27 колодца и, играючи, уронила в воду свой золотой шарик. И так горько я плакала, что лягушонок достал его со дна, и он так просил что-то взамен, что я пообещала дружить с ним. Я совсем не подумала, что он может выбраться из воды; а теперь он стоит под дверью и просится ко мне». Стук меж тем повторился, а затем послышалось: «Отвори мне дверь, королевна, младшая! Вспомни, что вчера у воды студеной обещала мне. Отвори мне дверь, королевна, младшая!»4 Тут молвил король: «Если обещала, так держи слово; иди и впусти его»5. Она пошла и открыла дверь. Впрыгнул лягушонок в комнату и, шлепая по пятам за королевной, приблизился к ее стулу. Затем уселся на полу и крикнул: «Подними меня к себе!» Она колебалась, пока сам король не повелел это сделать. А лягушонку, когда он оказался на стуле, захотелось на стол, а перебравшись туда, он сказал: «А ну, пододвинь ко мне свою золотую тарелочку, мы будем есть вместе». Она повиновалась, но видно было, что нехотя. Лягушонок ел с удовольствием, а у нее кусок застревал в горле. Наконец лягушонок сказал: «Я наелся и очень устал, отнеси-ка меня в свою комнатку да приготовь свою шелковую постельку — мы ляжем спать вместе». Заплакала королевна, испугавшись, что холодный лягушонок, к которому и прикоснуться-то противно, уляжется в ее чистенькую уютную постельку. Но король разгневался и говорит: «Нельзя презирать того, кто выручил тебя из беды». Тогда она ухватила лягушонка двумя пальчиками, принесла наверх и посадила в угол. А когда улеглась, он подкрался к ней и говорит: «Я устал и хочу спать так же сладко, как и ты; возьми меня к себе, а не то я пожалуюсь твоему отцу»6. Тут она не на шутку разозлилась, схватила его и ударила изо всех сил о стену: «Ну, теперь ты уймешься, противный лягушонок!»
28 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ Но, плюхнувшись на пол, лягушонок обратился вдруг в королевича с красивыми ласковыми глазами7. И по воле ее отца он стал ей милым другом и мужем8. Он поведал, что его заколдовала злая ведьма и никто, кроме младшей королевны, не смог бы вызволить его из колодца. И порешили они отправиться на другое утро в его королевство. Они заснули, а утром, когда разбудило их солнце, подъехала карета, запряженная восьмеркой белых лошадей: на головах у них колыхались страусовые перья, по бокам тянулась золотая сбруя, а позади стоял слуга королевича: это был верный Генрих9. Когда хозяин его превратился в лягушонка, верный Генрих затосковал так сильно, что велел сковать себе грудь тремя железными обручами10 — иначе его сердце разорвалось бы от печали и горя. Карета приехала, чтобы везти молодого короля в его владения; верный Генрих усадил в нее молодых, а сам встал на запятках, всей душой радуясь, что его хозяин расколдован. Вот проехали они часть пути, и услыхал королевич за спиной треск, точно что-то сломалось. Он обернулся и крикнул: «Генрих! Треснула карета». — «Нет, хозяин, обруч это — он мне сердце расковал, так я, было, тосковал, когда вас злая сила в лягушку обратила». Снова и снова слышался этот треск, пока они ехали, и королевичу всё казалось, будто трещит карета, а это на самом деле лопались обручи вкруг сердца верного Генриха: ведь его хозяин избавился от злых чар и был счастлив.
-2 - КОШКА И МЫШКА ВМЕСТЕ ч Завела кошка знакомство с мышкой и столько наболтала ей про любовь и дружбу, что уговорила мышку поселиться с ней вместе и вести сообща хозяйство. «Но сперва надобно запастись на зиму, — сказала кошка, — а то голо- дать придется; да и не след тебе, мышка, слоняться из угла в угол, того и гляди, угодишь в мышеловку». Так они и сделали: купили горшочек с салом. Но они не знали, куда его спрятать, и наконец, поразмыслив, кошка сказала: «Нет лучшего для него места, чем церковь, там-то уж воровать никто не осмелится; давай поставим горшочек под алтарь и не будем его трогать без нужды». Горшочек был надежно спрятан в церкви, но уже в скором времени захотелось кошке салом полакомиться. И говорит она мышке: «Послушай-ка, мышка, что я тебе скажу: кума просит меня окрестить младенца; родился у нее сыночек, весь беленький с коричневыми пятнышками, и надо подержать его над купелью. Может, отпустишь меня сегодня и сама займешься хозяйством?» «Ладно, — отвечает мышь, — ступай с Богом и не забудь про меня, коли доведется поесть чего вкусного; я и сама бы охотно выпила
30 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ на крестинах глоточек сладкого красного винца»1. Но всё это была неправда: никакой кумы у кошки не было, и никто не звал ее на крестины. А отправилась она прямехонько в церковь, пробралась к горшочку с салом, лизнула раз, лизнула другой да и слизала весь жир с верхушки. А затем погуляла по городским крышам, полюбовалась окрестностями и погрелась на солнце; и всякий раз, вспоминая горшочек с салом, сладко облизывалась. Лишь к вечеру воротилась она домой. «Ну, вернулась, — говорит мышка, — сразу видно, ты весело провела день». «Да, недурно», — отвечает кошка. «Ну, и как назвали младенца?» — спрашивает мышка. «Верхушкой», — сказала кошка сухо. «Верхушкой! — воскликнула мышь. — Какое странное и редкое имя! Оно и прежде встречалось у вас в роду?» «А что в нем особенного, — сказала кошка, — зовут же твоих родичей норушками-побирушками!» Прошло с той поры немного времени, и опять потянуло кошку на сало. «Сделай милость, присмотри и на этот раз сама за хозяйством, — говорит она мышке, — меня снова зовут на крестины, и я не могу отказаться — у младенца-то белая полоска вкруг шеи». Добрая мышь согласилась, а кошка прокралась вдоль городской стены, юркнула в церковь и съела половину горшочка. «Вкусней всего то, что самой в рот попало», — сказала она и, весьма довольная, вернулась домой. А мышь ее спрашивает: «Ну, как на этот раз назвали младенца?» «Полушкой», — отвечает кошка. «Полушкой! Да что ты болтаешь! Отродясь не слыхивала такого имени, готова спорить, его и в святцах-то нет». А у кошки вскоре опять слюнки потекли. «Бог троицу любит, — сказала она мышке, — придется мне снова быть крестной матерью: младенец уродился весь черненький, на теле ни одного светлого пятнышка, одни ланки беленькие, такое случается лишь раз в несколько лет. Ну что, отпустишь меня?» «Верхушка! Полушка! — ответила мышь. — Имена-то всё какие диковинные, тут поневоле призадумаешься». «Сидишь ты, мышка, дома в темно-сером халате, и косица у тебя длинная, — говорит кошка, — вот и лезет тебе в голову всякая чушь, а всё оттого, что днем не выходишь на улицу». Пока кошки не было, мышь прибралась и привела дом в порядок, а лакомка-кошка тем временем доела весь горшочек до дна. «Когда всё доешь, так и на душе спокой¬
СКАЗКИ. 2. Кошка и мышка вместе 31 ней», — сказала она себе и лишь поздно вечером, сытая и толстая, воротилась домой. Мышь сразу спрашивает, какое имя дали третьему младенцу. «Оно тебе и на этот раз не понравится, — говорит кошка, — его назвали Донышком». «Донышком! — воскликнула мышка. — Да это самое невероятное имя, ни разу не видела такого в святцах. Донышко! Что бы это значило?» Она покачала головой, свернулась клубочком и задремала. С тех пор никто уже не звал кошку на крестины, а как пришла зима и кормиться стало нечем, вспомнилось мышке сало, что припрятали они про запас; она и говорит: «Слушай, кошка, давай-ка сходим к нашему горшочку да и поедим всласть». «Давай, — отвечает кошка, — и будет тебе так же сладко, как если высунешь язычок в окно». Отправились они в церковь, пришли и видят: стоит их горшочек на прежнем месте, да только совсем пустой. «Ах, вот оно что, — говорит мышка, — ну, теперь мне всё ясно. Ты, кошка, — настоящая подруга! И вовсе ты никого не крестила, а сало лопала: сперва верхушку, потом полушку, потом...» «Замолчи сейчас же! — крикнула кошка. — Еще одно слово, и я тебя саму слопаю!» «Донышко», — сорвалось с языка у несчастной мышки, и, едва она вымолвила это слово, кошка настигла ее одним прыжком, схватила и проглотила. Видишь, как бывает на свете.
-3- ДИТЯ МАРИИ '1 БЛИЗИ ДРЕМУЧЕГО леса жил дровосек с женой, и было у них единственное дитя — девочка трех лет от роду. Бедствовали они так, что порой не было у них в доме даже корочки хлеба и они не знали, чем накормить ребенка. Однажды ■п утром, когда дровосек, погруженный в свои заботы, вышел из дома и отправился рубить лес, предстала вдруг пред ним высокая красивая женщина, с короной из сверкающих звезд на голове, и говорит: «Я — Дева Мария, мать младенца Христа, а ты беден и нуждаешься, отдай мне свою девочку, я хочу взять ее с собой, быть ей матерью и заботиться о ней». Послушался дровосек, привел девочку и отдал ее Деве Марии, а та взяла ее с собой на небо. Жилось ей там хорошо: она ела пряники и пила сладкое молоко, носила золотую одежду, и ангелочки играли с ней. А как минуло девочке четырнадцать лет, призвала ее к себе Дева Мария и говорит: «Дитя мое, я отправляюсь в дальнее путешествие и оставляю тебе на хранение ключи от всех тринадцати дверей небесного царства:1 двенадцать ты можешь открывать и созерцать красоту, сокрытую за ними, а к тринадцатой двери, что
СКАЗКИ. 3. Дитя Марии 33 открывается этим маленьким ключиком, запрещаю тебе приближаться;2 смотри не вздумай ее открыть, иначе постигнет тебя несчастье». Девочка пообещала не нарушать запрет и, едва лишь Дева Мария уехала, начала осматривать жилища небесного царства; двенадцать дней подряд открывала она по одной двери. А за каждой сидел апостол, и вокруг него было ослепительное сиянье, и, глядя на такое великолепие, девочка радовалась, и вместе с нею радовались ангелочки, которые всюду следовали за ней. Вот осталась наконец только та дверь, отпирать которую было запрещено, и одолело девочку желание узнать, что же за ней спрятано. И говорит она ангелочкам: «Я не стану открывать эту дверь настежь и не стану туда входить, я лишь чуть-чуть ее приоткрою, и мы сможем посмотреть через щелочку». «Ах, нет, — ответили ангелочки, — это будет грех: Дева Мария запретила нам, ты легко можешь навлечь на себя несчастье». Девочка смолчала, но не смолкло желание в ее сердце, а продолжало терзать и мучить, не давая покоя. И однажды, когда ангелочки отлучились, она подумала: «Вот сейчас я совсем одна и могу посмотреть через щелочку, никто и не узнает». Она нашла ключик, взяла его, вставила в замочную скважину, а когда он был в замке, повернула. Дверь распахнулась, и девочка увидела Святую Троицу, восседавшую в огненном сиянии. Девочка постояла, изумленно глядя перед собой, а затем легонько дотронулась пальцем до сияния — и палец тут же сделался золотым. Насмерть перепугавшись, она захлопнула дверь и убежала. Но страх не покидал ее, как она ни старалась от него избавиться, и сердце у нее безудержно колотилось и не могло успокоиться. И сколько она ни мыла и ни терла пальчик, золото на нем всё равно оставалось. Вскоре возвратилась из путешествия Дева Мария. Позвала она девочку и велела вернуть ключи от небесных дверей. А когда та протянула связку, взглянула ей Дева Мария в глаза и говорит: «А не открывала ли ты тринадцатую дверь?» «Нет», — ответила девочка. Тогда Дева Мария положила руку ей на сердце, услышала, как оно стучит и колотится, и догадалась, что девочка нарушила запрет и открыла тринадцатую дверь. И спросила еще раз: «Ты и вправду этого не делала?» «Нет», — снова ответила девочка. Тут увидела Дева Мария ее пальчик,
34 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ что стал золотым от небесного пламени, поняла, что девочка согрешила, и спросила в третий раз: «Так ты не делала этого?» «Нет», — ответила девочка в третий раз. И молвила Дева Мария: «Ты меня ослушалась, да еще солгала, ты недостойна оставаться на небе». Девочка погрузилась в глубокий сон, а проснувшись, увидела, что лежит на земле в лесной чаще. Она хотела закричать, но не могла издать ни звука. Она вскочила на ноги и хотела бежать, но, в какую бы сторону ни повернулась, всюду окружали ее колючие заросли, и девочка не могла через них пробиться. В той дремучей глуши, где она оказалась, росло старое дуплистое дерево — оно и стало ей жилищем3. Когда наступала ночь, девочка забиралась в дупло и спала в нем, а когда лил дождь и гремела буря, оно служило для нее убежищем. Но жизнь ее была безотрадной, и, вспоминая о том, как хорошо ей жилось на небе и как играли с ней ангелы, девочка вновь и вновь заливалась слезами. Коренья и лесные ягоды были ее единственной пищей, и она искала их, сколько хватало сил. Осенью она собирала орехи и опавшие листья и сносила их в дупло; всю зиму кормилась орехами, а когда выпадал снег и ударяли морозы, она, чтобы не замерзнуть, укрывалась листьями, как несчастный зверек. Вскоре ее одежда изорвалась и стала лоскутьями падать с тела. Но стоило солнышку вновь пригреть землю, бедняжка выходила из дупла и садилась под деревом, закутавшись, словно в плащ, в свои длинные волосы. Так провела она долгие годы и познала нужду и мирские тяготы. Однажды, когда свежая зелень вновь покрыла деревья, охотился в лесу король той страны. В погоне за ланью, что исчезла в кустарнике, обступавшем место охоты, он слез с коня и стал продираться сквозь заросли, расчищая себе дорогу мечом. Наконец проник король в самую чащу и увидел там прекрасную девушку: она сидела под деревом, укутавшись с головы до ног в свои золотистые волосы. Он застыл в изумлении и долго глядел на нее, а потом обратился к ней со словами: «Кто ты? Почему сидишь в этой глухой чаще?» Но она не ответила, ибо не могла разомкнуть уста. Король продолжил: «Хочешь, поедем со мной в мой замок?» Девушка чуть заметно кивнула в ответ. Король поднял ее на руки и понес, потом посадил на свою лошадь и повез в за¬
СКАЗКИ. 3. Дитя Марии 35 мок, где велел обрядить в красивые одежды и дать ей вдоволь всего, что она пожелает. И хотя девушка не могла говорить, была она столь хороша и прелестна, что король полюбил ее всем сердцем и в скором времени обручился с ней. Прошло не более года, и родила королева сына. И однажды ночью, когда лежала она в постели, явилась к ней Дева Мария и говорит: «Если ты скажешь правду и сознаешься, что открыла запретную дверь, я разомкну тебе уста и верну речь; а будешь упорствовать в своем грехе и отпираться — заберу твоего младенца». Королеве было дозволено ответить, но она продолжала упрямиться и сказала: «Нет, я не нарушала запрет и не открывала той двери». Взяла Дева Мария у нее из рук младенца и исчезла4. На другое утро, когда обнаружилось, что ребенок пропал, стали придворные шептаться, что королева — людоедка и съела своего ребенка. Королева всё слышала и не могла возразить, а король не хотел тому верить, ведь он крепко ее любил. Через год королева снова родила сына. И снова пришла к ней ночью Дева Мария и сказала: «Если ты сознаешься, что открыла запретную дверь, я отдам тебе ребенка и верну речь; а будешь упорствовать и всё отрицать — заберу у тебя и этого младенца». Королева опять ответила: «Нет, я не открывала запретную дверь», — и Мария взяла у нее из рук младенца и унесла на небо. Когда наутро обнаружилось, что пропал и второй ребенок, стали придворные вслух говорить, что королева проглотила его живьем, а советники потребовали, чтобы король отдал ее под суд. Но король так сильно ее любил, что не хотел тому верить и, под страхом наказания, а то и смерти, запретил советникам толковать об этом. Через год родила королева чудесную девочку, и в третий раз явилась Дева Мария и говорит: «Следуй за мной». Она взяла ее за руку, повела на небо и показала двух старших детей: они смеялись и играли в глобус. Обрадовалась королева, а Дева Мария сказала: «Неужели твое сердце еще не смягчилось? Если ты сознаешься, что открыла запретную дверь, я верну тебе сыновей». Но королева ответила в третий раз: «Нет, я не открывала запретную дверь». Тогда Мария опустила ее обратно на землю и забрала третьего ребенка.
36 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ На другое утро, когда разнеслась об этом весть, стали люди громко кричать: «Королева — людоедка! Под суд ее!» — и король уже был не в силах сдерживать своих советников. Начался суд, и приговорили ее к сожжению на костре — ведь она не могла отвечать и защищаться. Принесли хворосту и привязали ее к столбу; и когда вокруг нее запылал огонь, растаяла ее ледяная гордость, сердце дрогнуло от раскаянья, и она подумала: «Хоть перед смертью признаюсь, что открыла ту дверь». К ней вернулся голос, и она громко воскликнула: «Да, Мария, я это сделала!» И в тот же миг хлынул с неба дождь и загасил пламя5, а над королевой воссиял свет, и спустилась к ней Дева Мария. По обе стороны от нее стояли сыновья, а на руках она держала дочь. И сказала Дева Мария приветливо: «Кто сознался в своем грехе и раскаялся, тот будет прощен»6. Она вернула королеве детей, разомкнула ей уста и даровала счастье до конца жизни.
-4 - СКАЗКА ПРО ТОГО, КТО СТРАХУ ХОЛИЛ УЧИТЬСЯ -i ЫАО У ОТЦА двое сыновей: старший — толковый и умный, любое дело у него спорилось, а младший — глупый:1 ничего понять, ничему научиться не может. Глянут на него порой люди и скажут: «Отец с ним еще намается». Случись какая ра- бота, всё приходилось делать старшему сыну; но ежели велит ему отец что-нибудь принести, а время позднее или ночь на дворе, идти же нужно через кладбище или другое жуткое место, старший сын тотчас откажется: «Нет, отец, не пойду, мне страшно!» — так он всего боялся. Или, бывало, вечером у огня рассказывают люди всякие истории, аж мороз по коже подирает, и кто-то из слушателей наверняка скажет: «Страх-то какой!» А младший сидит в своем углу, слушает и в толк взять не может, что это такое: «Вот они говорят: “Мне страшно! Мне страшно!” А мне так ни чуточки не страшно. Страх, видно, такое ремесло, что в нем я тоже ничего не смыслю». Как-то раз говорит ему отец: «Эй ты, там, в углу, послушай! Ты уже вырос и силы набрался, пора бы и тебе
38 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ чему-нибудь научиться да самому на хлеб зарабатывать. Глянь, как твой старший брат старается, а с тебя вовсе никакого проку»2. «Эх, отец, — отвечает младший сын, — я и сам бы рад чему-нибудь научиться, и, уж коли на то пошло, хотелось бы мне научиться страху; до сих пор не пойму, что такое “страшно”». Услышал это старший брат, засмеялся, а про себя подумал: «Ну и дурень же у меня брат, прости господи, ничего путного из него не выйдет: чтоб чего-нибудь добиться, надо сызмала трудиться»3. А отец вздохнул и ответил: «Что такое страх, ты наверняка узнаешь, только на хлеб себе этим вряд ли заработаешь». Вскоре зашел к ним в гости пономарь. Стал ему отец на беду свою жаловаться и рассказал, что младший сын у него ни на что не годен, ничего не знает и ничему не учится. «Подумайте, я у него спрашиваю, чем ты будешь себе на хлеб зарабатывать, а он говорит: страху, мол, хочу поучиться». «Ну, раз дело за этим, — отвечает пономарь, — так пусть у меня поучится. Пошлите его ко мне, уж я сумею его обтесать». Обрадовался отец и подумал: «Хоть как-то будет парень пристроен». Взял его пономарь к себе в дом и сказал: «Будешь звонить в колокол». И вот, спустя несколько дней, пономарь разбудил парня в полночь, велел ему встать, взобраться на колокольню и звонить в колокол. «Сейчас ты у меня узнаешь, что такое страх», — подумал пономарь и, опередив парня, пробрался на колокольню; а тот, поднявшись наверх, обернулся, чтобы взяться за веревку, и видит: стоит на лестнице, прямо против окошка, некто в белом. «Кто здесь?» — крикнул он, но некто ничего не ответил и даже не шелохнулся. «Отвечай, — закричал парень, — или убирайся прочь, нечего тебе тут по ночам шастать». Но пономарь продолжал стоять неподвижно, чтобы парень подумал, будто перед ним привидение. Тогда парень снова крикнул: «Чего тебе здесь понадобилось? Отвечай, коли ты честный малый, а не то сброшу тебя сейчас с лестницы». «Ну, этого он, пожалуй, не сделает», — подумал пономарь и, не проронив ни слова, продолжал стоять точно каменный. Парень крикнул в третий раз, но и это было напрасно; тогда он разбежался и столкнул привидение с лестницы — оно скатилось с десяти ступенек, да так и осталось лежать в углу. Отзвонил парень в колокол, вернулся домой и, никому ничего не сказав, улегся в постель и крепко
СКАЗКИ. 4. Сказка про того, кто страху ходил учиться 39 заснул. Ждет пономариха своего мужа, а он всё не возвращается. Наконец стало ей не по себе, она разбудила парня и спрашивает: «Не знаешь ли, где мой муж? Он ведь вперед тебя на колокольню забрался». «Не знаю, — отвечает парень, — но кто-то стоял там на лестнице, прямо против окошка, и раз он ничего не отвечал мне и не хотел уходить, я посчитал его за мошенника и сбросил вниз. Сходите туда и гляньте, не он ли это; мне жаль, коли так». Помчалась пономариха на колокольню и нашла там своего мужа: он лежал со сломанной ногой и стонал4. Выволокла она его оттуда и, громко причитая, бросилась к отцу парня. «Ваш сын, — заголосила она, — наделал беды: сбросил моего мужа с лестницы, да так, что он ногу себе сломал. Заберите от нас этого бездельника». Испугался отец, побежал к пономарю в дом и стал бранить сына: «Что это за бесстыжие проделки, уж не черт ли тебя надоумил?» «Отец, — отвечает парень, — выслушайте меня, я тут вовсе не виноват: это он забрался на колокольню посреди ночи, и, похоже, на уме у него было недоброе. Не зная, кто это, я трижды просил его отозваться и уйти». «Ах, — говорит отец, — от тебя одни лишь несчастья, убирайся с глаз моих долой, я не хочу тебя больше видеть». — «Хорошо, отец, только подождите до рассвета, тогда я уйду от вас и отправлюсь страху учиться; может, буду знать хоть одно ремесло, которое меня прокормит». — «Учись чему хочешь, — говорит отец, — мне всё равно. Вот тебе пятьдесят талеров5, ступай с ними на все четыре стороны и никому не смей говорить, откуда ты родом и кто твой отец, иначе будет мне за тебя стыдно». — «Ладно, отец, как вам угодно, коли большего от меня не требуется, то уж это я легко исполню». Вот забрезжил рассвет, сунул парень в кошель свои пятьдесят талеров и вышел на большую проселочную дорогу; идет и всё твердит про себя: «Ах, если б стало мне страшно! Ах, если б стало мне страшно!» Услышал какой-то прохожий, как он сам с собой разговаривает, и подошел к нему; некоторое время они шли вместе, а как дошли до места, откуда была видна виселица, прохожий и говорит ему: «Смотри, вон стоит дерево, а на нем семеро, что обручились с дочкой веревочных дел мастера и теперь летать учатся;6 сядь под этим деревом и дождись ночи — сразу узнаешь, что такое страх». «Ну, ежели это всё, — отвечает
40 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ парень, — тут и делать-то нечего; а за то, что я так быстро научусь страху, ты получишь мои пятьдесят талеров: только приходи сюда утром пораньше». Подошел парень к виселице, уселся под ней и стал дожидаться, когда наступит вечер; а чтобы не мерзнуть, развел костер. Но в полночь задул такой холодный ветер, что и возле огня было никак не согреться. А когда ветер начал раскачивать висельников и стали они толкать друг дружку, парень подумал: «Я здесь у костра и то замерзаю, каково же им там, наверху? Вот и болтаются от холода взад-вперед». И так как был он жалостлив, то приставил лестницу, взобрался по ней, отвязал всех семерых и стащил одного за другим вниз. Потом поворошил угли, раздул огонь и усадил их всех вокруг костра греться. Но те сидели и не шевелились, пока не загорелась на них одежда. Тогда он сказал: «Поберегитесь, а не то я вас опять повешу». Но мертвецы ничего не слышали, они молчали, и лохмотья на них продолжали тлеть. Он разозлился и говорит: «Раз вы не хотите поостеречься, то мне вам нечем помочь, я вовсе не желаю сгореть вместе с вами» — и повесил их всех обратно, одного за другим. А сам сел к огню и уснул. На другое утро является прохожий, требует пятьдесят талеров и спрашивает: «Ну как, узнал, что такое страх?» «Нет, — отвечает парень, — откуда ж мне это было узнать? Ведь те наверху даже рта не раскрыли да еще такими дураками оказались, что не потушили огонь, когда загорелись у них на теле ветхие лохмотья». Понял прохожий, что не видать ему нынче пятидесяти талеров, и удалился со словами: «Такого, как ты, я еще не встречал». Пошел парень дальше своей дорогой, идет и бормочет про себя: «Ах, если б стало мне страшно! Ах, если б стало мне страшно!» Услышал это один извозчик, который шел следом, и спрашивает: «Ты кто такой?» — «Не знаю». — «А кто твой отец?» — «Не могу сказать». — «А что это ты всё время себе под нос бормочешь?» — «Э-э,— отвечает парень, — хочу, чтобы стало мне страшно, да никто меня этому научить не может». «Не болтай глупостей, — говорит извозчик, — ступай со мной, уж я о тебе позабочусь». Отправился парень вместе с извозчиком, и пришли они к вечеру в одну харчевню, где и решили заночевать. Войдя в комнату, парень опять громко вымолвил: «Если б стало мне
СКАЗКИ. 4. Сказка про того, кто страху ходил учиться 41 страшно! Если б стало мне страшно!» Услыхал это хозяин харчевни, засмеялся и говорит: «Что ж, ежели ты шибко этого хочешь, такой случай тебе здесь представится». «Ах, замолчи, — говорит хозяйка, — уже не один смельчак поплатился за то своей жизнью, как жаль будет этих чудесных глаз, коли они больше не увидят света». А парень сказал: «Пусть и трудно, но хотелось бы мне поучиться, ведь за этим я и пустился в путь». Он не давал хозяину покоя, пока тот не рассказал ему, что неподалеку находится заколдованный замок и в нем-то наверняка можно научиться страху, стоит провести там всего три ночи. И тому, кто на это отважится, обещал король отдать свою дочь в жены; королевна же — самая красивая девушка, что когда-либо жила под солнцем. «А еще, — продолжал он, — сокрыты в том замке большие сокровища, и охраняют их злые духи; но если освободить эти сокровища от заклятья, они могут сделать бедняка богатым. Многие уже туда отправлялись, и ни один еще не вернулся назад». На другое утро пошел парень к королю и говорит: «Ежели будет дозволено, хотел бы я провести три ночи в заколдованном замке». Глянул на него король и сказал, потому что парень ему понравился: «Можешь попросить у меня три вещи, только неживые: я разрешу тебе взять их с собой в замок». «Тогда дайте мне, — ответил парень, — огниво, верстак и токарный станок с резцом». Повелел король, чтобы всё это засветло доставили в замок. А когда стемнело, поднялся парень наверх, развел в одной из комнат яркий огонь, поставил рядом с собой токарный станок, а сам уселся на верстак. «Ах, если б стало мне страшно! — повторял он. — Но, пожалуй, я и здесь не научусь страху». К полночи собрался он поддать жару, начал дуть в огонь, и вдруг из угла послышался крик: «Мяу-мяу! Нам холодно!» «Вот дурачье! — воскликнул парень. — Зачем же кричать? Ежели вам холодно, идите сюда, садитесь к огню и грейтесь». И только он это вымолвил, как ринулись к нему мощным прыжком две огромные черные кошки, уселись с ним рядом по обеим сторонам и дико глянули на него своими огненными глазами. Вскоре отогрелись они и говорят: «Ну что, приятель, хочешь, сыграем в карты?» «Почему бы и нет, — отвечает парень, — только покажите мне прежде ваши лапы». Тут кошки ра¬
42 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ зом выпустили когти. «Ай, — сказал он, — какие же у вас длинные ноготки! Погодите, сперва их надо остричь». С этими словами схватил он кошек за шкирку, поднял их на верстак и крепко-накрепко прикрутил им лапы. «Посмотрел я на ваши пальчики, — говорит он, — и пропала у меня охота играть с вами». Потом он убил их и выбросил из окна в ров с водой. Но только угомонил он этих двоих и хотел было снова устроиться у огня, как вдруг изо всех углов полезли черные кошки и черные псы на раскаленных цепях. Их прибывало всё больше, и некуда ему было укрыться; они ужасно кричали, подступали к огню, разбрасывали его и хотели загасить. Некоторое время парень смотрел на это спокойно, когда ж терпение у него лопнуло, схватил резец и бросился на них с криком: «Прочь отсюда, поганый сброд». Одни успели отскочить в сторону, а других он убил и швырнул в воду. Вернувшись, парень снова высек огонь и стал греться. И пока он так сидел у огня, глаза у него стали смежаться, и захотелось ему поспать. Он огляделся и увидел в углу большую кровать. «Вот что мне надо», — сказал он и улегся; но едва сомкнул глаза, как кровать задвигалась и сама собой начала ездить по всему замку. «Недурно, — сказал он, — да бывает лучше». Тут покатилась кровать, точно запряженная шестеркой лошадей, по лестницам и переходам, туда-сюда, вверх-вниз, и вдруг — бац! — опрокинулась вверх тормашками и словно гора какая-то на него навалилась. Но парень отбросил подушки и одеяла, выбрался из-под кровати и сказал: «Пусть катается тот, кому охота», лег у огня и проспал до самого утра. Наутро пришел король, увидел, что парень лежит на земле, и подумал: наверное, привидения его погубили и он уже мертв. И сказал: «А все- таки жаль мне этого славного юношу». Парень услышал его слова, поднялся и говорит: «Ну, до этого еще не дошло!» Король удивился, обрадовался и спросил, как прошла ночь. «Недурно, — ответил тот, — одна ночь позади, пройдут и другие две». Приходит парень в харчевню, а хозяин от изумления глаза вытаращил. «Вот не думал, — говорит, — что увижу тебя живым. Ну как, научился страху?» «Нет, — отвечает парень, — всё понапрасну; хоть бы мне кто сказал, что такое страх!» На вторую ночь поднялся он опять в старый замок, сел к огню и завел свою песню: «Ах, если б стало мне страшно!» Вот приблизилась
СКАЗКИ. 4. Сказка про того, кто страху ходил учиться 43 полночь и послышался шум и стук — сперва глухо, затем сильнее, потом опять всё притихло, и вдруг с громким воплем вывалилась из трубы половина человека — и прямо парню под ноги. «Ого, — крикнул парень, — а где ж еще половина, этого, пожалуй, мало». Снова поднялся шум, в трубе завыло и загрохотало, и оттуда вывалилась вторая половина. «Погоди, — сказал парень, — сперва я раздую для тебя огонь». Он раздул огонь, оглянулся и видит: обе половины срослись и сидит на его месте страшного вида человек. «Такого уговору у нас не было, — говорит парень, — это мое место». Человек хотел его оттолкнуть, но парень не поддался, силой отпихнул его в сторону и уселся на прежнее место. Тут из трубы стали падать такие же люди, один за другим; они притащили девять человечьих костей и два черепа, расставили и начали играть в кегли. Парню тоже захотелось сыграть, он и спрашивает: «Эй, вы, можно я с вами сыграю?» — «Можно, коли деньги есть». — «Денег-то хватит, — ответил он, — да только шары у вас недостаточно круглые». Он взял черепа, поставил их на токарный станок и стал обтачивать. «Ну, теперь они покатятся шибче, — сказал он, — то-то будет потеха!» Начал он играть и проиграл немного денег, а как только пробило двенадцать часов, всё исчезло у него на глазах. Он улегся и спокойно уснул. Приходит на другое утро король и хочет знать, как было дело. «Ну, — спрашивает, — каково пришлось тебе в этот раз?» «В кегли играл, — отвечает парень, — да и проиграл пару геллеров»7. — «А не было страшно?» — «Какое там, — молвил парень, — я вволю повеселился. Эх, узнать бы, что такое страх!» На третью ночь уселся он опять за верстак и говорит с досадой: «Эх, набраться б мне страху!» А когда стемнело, вошли в комнату шесть человек: они несли с собой гроб. «Ага, — сказал парень, — это, верно, мой двоюродный братец, что скончался пару дней назад». Он поманил их пальцем и крикнул: «Эй, братец, поди сюда!» Те поставили гроб на землю, а он подошел ближе и снял крышку: там лежал мертвец. Парень ощупал его лицо — оно было как лед холодное. «Погоди, — сказал он, — я тебя малость согрею», подошел к огню, согрел свою руку и положил ее мертвецу на лицо, но тот так и остался холодным. Тогда парень его вытащил, уселся возле огня, положил себе на колени и при¬
44 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ нялся растирать ему руки, чтобы кровь снова потекла по жилам. Когда ж и это не помогло, пришла ему в голову мысль: если двое лежат в одной кровати, они греют друг друга; он перенес мертвеца на кровать, укрыл его, а сам улегся рядом. Вскоре мертвец согрелся и начал шевелиться. «Вот видишь, братец, — говорит ему парень, — все-таки я тебя отогрел!» Но мертвец поднялся и закричал: «Сейчас я тебя задушу». «Чего? — сказал парень. — И это вся благодарность? А ну, ступай обратно в гроб!» Он поднял мертвеца, швырнул внутрь и накрыл крышкой; явились шестеро и унесли гроб. «Нет, не стало мне страшно, — говорит парень, — эдак я за всю жизнь не научусь страху». Тут в комнату вошел человек ужасного вида и выше ростом, чем все остальные; но был он стар и носил длинную седую бороду. «Эй ты, ничтожный, — закричал он, — скоро ты узнаешь, что значит страх, потому что суждено тебе умереть». «Зачем так спешить, — отвечает парень, — раз уж мне суждено умереть, так хотелось бы и самому в этом поучаствовать». «Ну, от меня тебе не уйти», — говорит страшилище. «Полегче, полегче, ишь разошелся! Я ничуть не слабей тебя, а может, даже и сильней». — «Посмотрим, — говорит старик. — Если ты окажешься сильней меня, я тебя отпущу; пошли, померяемся силой». Он повел его темными коридорами в кузницу, взял топор и обухом вогнал наковальню в землю. «У меня-то, пожалуй, лучше получится», — сказал парень и подошел к другой наковальне; а старик, желая всё видеть, встал рядом с ним, и седая борода свешивалась до земли. Парень схватил топор, одним махом расколол наковальню и защемил в ней бороду старика. «Вот и попался, — говорит парень, — пришла твоя смерть». Схватил он железную кочергу и принялся дубасить старика, пока тот не захрипел и не взмолился: стал просить пощады и пообещал несметные сокровища. Вытащил парень топор из наковальни и отпустил старика. Повел его тот обратно в замок и показал в подвале три сундука, полные золота. И сказал: «Одна часть золота — беднякам, другая — королю, а третья — тебе». Тут пробило двенадцать, дух исчез, и парень остался один в темноте. «Ничего, выберусь», — сказал он, стал пробираться на ощупь, нашел дорогу обратно в комнату и заснул там возле огня. Приходит утром король и спрашивает: «Ну теперь-то научился
СКАЗКИ. 4. Сказка про того, кто страху ходил учиться 45 страху?» «Нет, — отвечает парень, — да и с чего? Был здесь сперва мой мертвый братец, потом приходил какой-то бородач, показал мне внизу уйму денег, но, что такое страх, мне ни один из них не сказал». И говорит король: «Ты расколдовал замок и должен жениться на моей дочери». «Это хорошо, — отвечает парень, — но что значит страх, всё равно не знаю». Тут вынесли из подвала золото и сыграли свадьбу. Но молодой король, как ни любил он свою жену и как ни был счастлив, всё повторял: «Если б стало мне страшно! Если б стало мне страшно!» Наконец ей это надоело. А служанка и говорит: «Я могу помочь, он у нас живо страху научится». Она пошла к ручью, что протекал в саду, и набрала полное ведро пескарей. Ночью, когда молодой король спал, жена стащила с него одеяло и опрокинула на него ведро холодной воды вместе с пескарями, и стали рыбешки прыгать и барахтаться на его теле. Проснулся он да как закричит: «Ой, милая жена, ой, страшно мне, ой, как страшно! Наконец-то я знаю, что такое страх».
-5 - ВОЛК И СЕМЕРО КОЗЛЯТ —i Жила на СВЕТЕ коза, было у нее семеро козлят, и она их любила, как любит своих детей только мать. Как-то раз собралась она в лес за кормом, созвала всех семерых козлят и говорит: «Милые мои детки, я пойду в лес, вы же остерегайтесь — волка: ежели он войдет в дом, то проглотит вас всех с потрохами. Этот злодей старается скрыть, что он волк, но вы сразу его узнаете по грубому голосу и черным лапам». «Ступайте, матушка, — отвечают козлятки, — не беспокойтесь, уж мы поостережемся». Заблеяла старушка и преспокойно отправилась в путь. В скором времени постучался кто-то в дверь и крикнул: «Отоприте, милые детки, ваша матушка пришла, всем гостинцы принесла». Но козлятки поняли по грубому голосу, что это волк. «Нет, мы не откроем, — закричали они, — ты вовсе не наша матушка, у нее голос тонкий и ласковый, а у тебя хриплый и грубый; ты — волк». Пошел волк к лавочнику, купил себе большой кусок мела, съел его — и сделался у него голос тонким1. Вернулся он, постучался и крикнул: «Отоприте, милые детки, ваша мать пришла, всем гостинцы принесла». Но волк просунул в окно
СКАЗКИ. 5. Волк и семеро козлят 47 свою черную лапу, козлятки увидели ее и закричали: «Нет, не откроем дверь, у нашей матушки вовсе не черные лапы; ты — волк». Побежал волк к пекарю и говорит: «Я ушиб лапу, помажь ее тестом». Помазал ему пекарь лапу, а волк побежал к мельнику и говорит: «Присыпь-ка мне лапу мукой». «Наверное, волк хочет кого-нибудь обхитрить», — подумал мельник и не согласился. А волк сказал: «Если ты этого не сделаешь, я тебя съем». Испугался мельник и побелил ему лапу. Что ж, таковы люди2. В третий раз подкрался злодей к двери, стучится и говорит: «Отоприте, милые детки, ваша мать пришла, всем гостинцы из лесу принесла». А козлятки закричали: «Покажи нам сперва свою лапу, нам надо знать, взаправду ли ты наша милая матушка». Просунул волк в окно свою лапу; козлятки увидели, что она белая, поверили и отворили дверь. А в дом вошел волк. Они испугались и хотели спрятаться. Один козленочек прыгнул под стол, другой — в кровать, третий — в печку, четвертый — в кухню, пятый — в шкаф, шестой — под умывальник, а седьмой — в стенные часы. Но волк нашел их и, недолго думая, разинул пасть и проглотил их всех одного за другим; не нашел он только самого младшего — того, что спрятался в стенных часах. Наелся волк досыта и затрусил прочь, растянулся на зеленом лугу под деревом и уснул. Вскоре воротилась из лесу старая коза. Ах, что же она увидела! Дверь распахнута настежь, стол, скамейки и стулья опрокинуты, умывальник разбит вдребезги, подушки и одеяло сброшены с постели на пол. Ищет коза своих детишек и нигде не может найти. Громко зовет их по именам — никто не отзывается. Наконец позвала она самого младшего, и раздался тоненький голосок: «Милая матушка, я здесь, в часах». Достала она его оттуда, и он рассказал, что явился волк и сожрал всех остальных. Можете себе представить, как оплакивала коза своих бедных деток! В превеликом горе вышла она из дому, а младший козленочек побежал за ней. Приходит коза на луг, а там волк — лежит под деревом и храпит так, что ветки дрожат. Она оглядела его со всех сторон и видит: что-то шевелится и барахтается в раздувшемся брюхе. «О Во-
48 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ же, — подумала коза, — неужто мои детки, которыми он поужинал, еще живы?» И велела она козленку бежать домой и принести ножницы, иголку и нитку. Стала она вспарывать зверю брюхо, и едва лить сделала первый надрез, как один из козлят высунул свою голову. Она продолжала резать — и выскочили наружу один за другим все шестеро; и были они живы-здоровы: с ними не случилось ничего страшного, потому что чудовище от жадности заглатывало их целиком. То-то было радости! Козлята ласково льнули к своей милой матушке, и каждый прыгал, как портняжка на собственной свадьбе. Но старая коза сказала: «Ступайте и наберите камней, мы набьем ими брюхо этому бесстыжему зверю, пока он спит». Козлятки мигом натаскали камней и напихали их — сколько влезло — в волчье брюхо. Затем коза наскоро зашила ему живот, а волк ничего и не заметил, даже не шевельнулся. Выспался наконец волк, поднялся на ноги, и, оттого что брюхо у него было полно камней, захотелось ему воды напиться. Двинулся он к роднику, но не успел сделать и шага, как стали камни у него в животе перекатываться и друг о дружку стукаться. Тут волк закричал: «Что за стук и гром в животе моем? То не шестеро козлят — то камни гремят». Подошел волк к роднику и, желая напиться, наклонился к воде, а тяжелые камни потянули его вниз — так и утонул он с позором. Увидели это козлята, подбежали вприпрыжку к роднику и давай кричать: «Волк мертв! Волк мертв!» И пустились они вместе с матушкой в радостный пляс вокруг колодца.
-6 - ВЕРНЫЙ ИОХАННЕС 1 ЖИЛ НА СВЕТЕ старый король; был он болен и однажды подумал: «Видно, станет эта постель моим смертным ложем». И молвил: «Позовите мне верного Иоханнеса». Верный Иоханнес был его любимым слугой, а звали его так пото- му, что всю жизнь он преданно служил своему господину. Подошел верный Иоханнес к постели, и говорит ему король: «Вернейший мой Иоханнес, я чувствую, что конец мой близок, и одна у меня забота — о сыне. Он еще очень молод и не всегда знает, как поступить; и если ты мне пообещаешь, что научишь его всему, что он должен знать, и что будешь ему вместо родного отца, я смогу умереть спокойно». Верный Иоханнес ответил: «Я его не оставлю и буду служить ему верой и правдой, пусть даже придется мне поплатиться жизнью». «Значит, я могу умереть в мире и покое1, — сказал старый король. И продолжал: — После моей смерти покажи ему весь замок, все покои, залы, и подземелья, и все сокровища, что хранятся в них: только не показывай последней комнаты в длинном коридоре: там сокрыт портрет королевны с Золотой Крыши2. Если сын мой увидит этот порт-
50 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ рет, он воспылает к королевне горячей любовью, упадет без чувств, и будет грозить ему большая опасность;3 ты должен его от этого уберечь». И снова поклялся верный Иоханнес, что всё исполнит как следует; тогда успокоился старый король, опустил голову на подушку и умер. Похоронили старого короля, и поведал верный Иоханнес королевичу о том обещании, которое дал его отцу, когда тот лежал на смертном ложе. И добавил: «Всё это я исполню в точности и буду тебе верен, как был верен ему, пусть даже придется мне поплатиться жизнью». А как минуло время скорби, говорит королевичу верный Иоханнес: «Пора взглянуть тебе на свое наследство, идем — я покажу тебе отцовский замок». И повел его по всему замку, и наверх, и вниз, показал все сокровища и пышные покои, но не открыл лишь одной-единственной комнаты, где стоял портрет, грозивший опасностью. Однако портрет был установлен так, что если приоткроешь дверь, то видишь его прямо перед собой, а написан столь искусно, что казался живым, и не было в целом свете ничего прекраснее его и милее. Но молодой король заметил, что верный Иоханнес всегда проходит мимо одной и той же двери, и однажды спросил: «Почему ты никогда не открываешь эту дверь?» «Ты увидишь там такое, что тебя напугает», — ответил Иоханнес. Но молодой король говорит: «Я видел уже весь замок и хочу теперь знать, что находится в этой комнате»; он подошел к двери и попытался открыть ее силой. Но верный Иоханнес удержал его и сказал: «Когда умирал твой отец, я обещал ему, что ты не войдешь в эту комнату и не увидишь, что в ней находится; это может обернуться большим несчастьем и для тебя, и для меня». «Ах, нет, — отвечает молодой король, — вот если я не войду в эту комнату, то наверняка погибну. И не будет мне покоя ни днем, ни ночью, покуда не увижу собственными глазами, что в ней находится. Не сойти мне с этого места, если ты не откроешь дверь». Видит верный Иоханнес, что ничего не поделать, и, горестно вздохнув, с тяжелым сердцем отыскал ключ в большой связке. Открыл он дверь и вошел в комнату первым, надеясь заслонить собою портрет. Но это не помогло: король привстал на цыпочки и глянул через его плечо. И едва увидел он портрет девушки, который был прекрасен и сверкал
СКАЗКИ. 6. Верный Иоханнес 51 от золота и драгоценных камней, как тотчас рухнул в беспамятстве. Верный Иоханнес поднял короля, отнес его на постель и подумал с тревогой: «Несчастье свершилось, Боже праведный, что ж теперь будет!» Он дал королю подкрепиться вином и привел в чувство. И первое, что тот произнес, было: «Ах, кто эта красавица на портрете?» «Это королевна с Золотой Крыши», — ответил верный Иоханнес. И продолжил король: «Моя любовь к ней так велика, что если бы листья на деревьях имели язык, даже они не смогли бы этого выразить;4 я жизнь свою положу на то, чтобы ее добиться. А ты, Иоханнес, который предан мне больше всех, ты должен помочь мне». Крепко призадумался верный слуга, как приняться за это дело, ведь даже предстать перед королевной было непросто. Наконец нашел он один способ и говорит королю: «Всё, что ее окружает, сделано из чистого золота: столы, стулья, мисы, кубки, чаши и прочая утварь. У тебя в сокровищнице лежит пять тонн золота, вели золотых дел мастерам изготовить из одного пуда разные сосуды и утварь, разных птиц, зверей и диковинных животных, королевне это придется по вкусу. Мы отправимся к ней с дарами и попытаем счастья». Повелел король созвать всех золотых дел мастеров, и пришлось им работать и день и ночь, пока они не изготовили великолепные вещи. А когда погрузили их на корабль, нарядился верный Иоханнес в купеческую одежду, и точно так же оделся король, чтобы сделаться неузнаваемым. И отправились они за море, и плыли долго-долго, пока не попали в тот самый город, где жила королевна с Золотой Крыши. Верный Иоханнес велел королю оставаться на корабле и ждать его возвращения. «Возможно, — сказал он, — я приведу с собой королевну. Позаботьтесь же, чтобы всё было в порядке, прикажите расставить золотые сосуды и украсить корабль». Отобрал он разные золотые вещицы и положил их себе в передник, сошел на берег и направился прямо в королевский дворец. Входит он во двор замка, а у колодца стоит красивая девушка, держит два золотых ведра и черпает ими воду. Вот собралась она нести искрящуюся воду, обернулась, увидела незнакомца и спрашивает, кто он такой. «Я купец», — и раскрыл свой передник, чтобы она туда заглянула. «Ах, какие прелестные золотые вещицы!» —
52 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ воскликнула девушка, поставила вёдра на землю и принялась рассматривать одну вещь за другой. А потом говорит: «Надо бы королевне взглянуть на это — она ведь так любит золото и наверняка всё у вас купит». Девушка взяла его за руку и повела в замок — ведь она была служанкой у королевны. Увидела королевна товары из золота, залюбовалась ими и говорит: «Это такая прекрасная работа, что я куплю у тебя всё разом». Но верный Иоханнес ответил: «Я всего лишь слуга богатого купца; всё, что здесь есть, — ничто против того, что осталось у моего хозяина на корабле. Таких изысканных и изящных золотых вещиц свет еще не видывал». Она пожелала, чтобы всё это принесли, а он говорит: «На это уйдет много дней, ибо вещей там несметное множество; а чтобы их расставить, потребуется столько комнат, что всего вашего дворца не хватит». Еще большее любопытство и желание охватило ее после этих слов, и говорит она наконец: «Отведи меня на корабль, я готова пойти туда и сама осмотреть сокровища твоего господина». Обрадовался верный Иоханнес и повел ее на корабль, а король, едва взглянул на нее, понял, что она еще прекрасней, чем на портрете, и казалось ему, что сердце разрывается у него в груди. Королевна взошла на корабль, и король повел ее вниз; а верный Иоханнес встал возле рулевого и велел отчаливать: «Поднимите все паруса, пусть корабль летит как птица!» Тем временем король показывал королевне золотую утварь, каждую вещь отдельно: подносы, кубки, мисы, птиц, хищных зверей и диковинных животных. Прошло немало часов, прежде чем она всё осмотрела и от радости не заметила, что корабль плывет в открытом море. Оглядев последнюю вещицу, королевна поблагодарила купца и хотела вернуться домой, но, подойдя к борту, увидела, что корабль уже далеко от берега и мчится на всех парусах5. «Ах, — закричала она в испуге, — меня обманули, похитили, и теперь я во власти какого-то купца; лучше мне умереть!» Но король схватил ее за руку и говорит: «Я не купец, а король, и род мой не ниже твоего; а заманил я тебя хитростью потому, что страстно люблю. Когда я впервые увидел твой портрет, то рухнул без чувств наземь». Услыхала это королевна с Золотой Крыши, и стало у нее на душе спокойней; он завладел ее сердцем, и она с радостью согласилась стать его женой.
СКАЗКИ. 6. Верный Иоханнес 53 Но пока они плыли в открытом море, случилось так, что верный Иоханнес, сидя на носу корабля и развлекаясь музыкой, заметил в воздухе трех подлетевших воронов. Он перестал играть и принялся слушать, о чем те разговаривают, ибо понимал их язык. «Ого, — каркнул первый, — он везет к себе королевну с Золотой Крыши». «Да, — ответил другой, — но она еще не принадлежит ему». «Да нет, принадлежит, — говорит третий, — она ведь уже на его корабле». А первый ворон продолжал каркать: «Это ему не поможет! Едва высадятся они на берег, как бросится ему навстречу рыжая лошадь; король попытается на нее вскочить, и только он это сделает, как она помчится по воздуху и унесет его прочь — и не видать ему больше своей невесты». «И что, нет от этого спасения?» — спрашивает второй ворон. «Есть! — ответил первый. — Если кто-нибудь вскочит на эту лошадь, выхватит из-под сбруи ружье и убьет ее, то король спасен. Но кто об этом знает! А кто и знает да скажет, тот превратится в камень от колен до пят». И говорит тогда второй ворон: «Я знаю больше. Даже если убить лошадь, молодой король не получит своей невесты; ведь когда войдут они в замок, там будет лежать на подносе свадебная рубашка, сотканная на вид из золота и серебра, а на деле — из смолы и серы; наденет ее король, и тут же сгорит дотла». — «А разве нет никакого спасения?» — «Есть, — ответил второй. — Если кто-нибудь схватит рубашку перчаткой и швырнет в огонь и она вся сгорит, то молодой король спасен. Но что с того толку? Кто об этом знает и ему скажет, тот наполовину превратится в камень — от колен до груди». И говорит тогда третий ворон: «Я знаю еще больше. Даже если рубашка сгорит, молодой король всё равно не получит своей невесты; когда после свадьбы начнутся танцы и молодая королева пойдет танцевать, она вдруг побледнеет и рухнет как мертвая на пол; и если кто-нибудь ее не поднимет, не высосет у нее из правой груди три капельки крови и не выплюнет их, то она умрет. А кто это знает и расскажет, тот весь превратится в камень — с головы до пят»6. Поговорили вороны и полетели дальше, а верный Иоханнес всё понял и запомнил; но стал он с той поры тихий и грустный: утаить от своего господина то, что он слышал, значило обречь его на несчастье, а открыть ему всё — самому поплатиться жизнью. И в конце концов сказал
54 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ себе Иоханнес: «Я должен спасти своего хозяина, пусть даже я сам погибну». Вот причалили они к берегу, и произошло то, что предсказал ворон: прискакал великолепный рыжий жеребец. «Ну вот, — сказал король, — он домчит меня до моего замка», и хотел было сесть на него верхом. Но верный Иоханнес успел его опередить, быстро вскочил на коня, выхватил ружье, спрятанное под сбруей, и пристрелил его. А другие королевские слуги — они ведь недолюбливали верного Иоханнеса — закричали: «Грех убивать такого красивого коня, он бы домчал короля до замка!» Но король сказал: «Замолчите и не трогайте его, ведь это мой вернейший Иоханнес; авось оно и к добру — кто знает!» Вот прибыли они в замок, и в зале стояло блюдо, а на нем лежала свадебная рубашка, сотканная, казалось, из золота и серебра. Подошел к ней король и хотел ее взять, но верный Иоханнес оттолкнул его, схватил рубашку перчаткой и сразу бросил в огонь, где она и сгорела. Другие слуги снова принялись роптать и сказали: «Смотрите, он сжег даже свадебную рубашку короля». Но молодой король молвил: «Авось оно и к добру — кто знает! Не трогайте его, ведь это мой вернейший Иоханнес». Потом стали праздновать свадьбу: начались танцы, пошла танцевать и невеста, а верный Иоханнес внимательно следил за ее лицом; вдруг она побледнела и точно мертвая рухнула на пол. Иоханнес мигом к ней подскочил, поднял и отнес в другую комнату; там положил на постель, опустился возле на колени, высосал из ее правой груди три капельки крови, а затем выплюнул. Она сразу же стала дышать и очнулась; но молодой король, который всё видел и не мог понять, почему Иоханнес так сделал, разгневался и крикнул: «Бросьте его в темницу!» На другое утро осудили верного Иоханнеса и повели на виселицу; и когда он уже стоял на помосте, ожидая казни, то вымолвил: «Всякий осужденный имеет право произнести перед смертью последнее слово; дано ли и мне это право?» «Да, — ответил король, — у тебя оно есть». И сказал верный Иоханнес: «Меня осудили несправедливо, я был всегда тебе верен». И рассказал он, как слышал на море разговор воронов, и признался, что пришлось ему всё это сделать, чтобы спасти своего господина. Тут воскликнул король: «О вернейший мой Иоханнес! Ты помилован! Све-
56 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ дите его с помоста!» Но верный Иоханнес, как только вымолвил последнее слово, упал бездыханным и превратился в камень. Охватила королевскую чету великая скорбь, и молвил король: «Ах, плохо же я отплатил за такую великую верность!» И велел он поднять окаменевшее тело Иоханнеса и поставить его в спальне возле своей постели. И всякий раз, глядя на него, плакал и говорил: «Ах, если б я мог оживить тебя, мой верный Иоханнес!» Прошло время, и родила королева близнецов, двух сыновей, и стали они расти ей на радость. Однажды, когда отправилась королева в церковь, а мальчики остались с отцом и играли, глянул с грустью король на каменное изваяние, вздохнул и воскликнул: «Ах, если б я мог оживить тебя, мой верный Иоханнес!» А камень вдруг обрел речь и говорит: «Конечно, ты можешь меня оживить, если пожертвуешь тем, что тебе дороже всего». «Ради тебя, — воскликнул король, — я готов отдать всё, что у меня есть!» А камень продолжал: «Ты сможешь вернуть меня к жизни, если собственной рукой отрубишь головы своим детям и помажешь меня их кровью»7. Ужаснулся король, когда услыхал, что должен сам убить своих любимых детей; но потом вспомнил о великой преданности и верном Иоханнесе, погибшем ради него, выхватил меч и собственной рукой отрубил своим детям головы. И только помазал он их кровью камень, как верный Иоханнес сразу же ожил и предстал перед своим королем целый и невредимый. И сказал королю Иоханнес: «Твоя верность должна быть вознаграждена». Он взял головы мальчиков, приставил к туловищам, а их кровью помазал раны; и вмиг они оба ожили, стали играть и носиться как ни в чем не бывало. Обрадовался король, а когда увидел, что возвращается королева, спрятал верного Иоханнеса и обоих детей в большой шкаф. Вошла королева в комнату, а король ее спрашивает: «Ты молилась в церкви?» «Да, молилась, — отвечает она, — но всё время думала о верном Иоханнесе и о том несчастье, что приключилось с ним по нашей вине». А он говорит: «Милая жена, мы можем вернуть ему жизнь, но для этого нам придется дорого заплатить — принести в жертву обоих наших мальчиков». Побледнела королева, и содрогнулось у нее сердце от ужаса, но она ответила: «Мы должны это сделать — за его великую верность». Король был рад, что она рассудила так же, как он,
СКАЗКИ. 6. Верный Иоханнес 57 подошел к шкафу, открыл его, вывел оттуда детей и верного Иоханне- са и говорит: «Слава богу, он уже спасен, и сыновья наши тоже с нами»; и он рассказал ей, как это всё случилось. И зажили они все вместе и были счастливы до самой смерти.
- 7 - УДАЧНАЯ ТОРГОВЛЯ 1 РИГНАА РАЗ крестьянин свою корову на рынок и продал ее за семь талеров. А на обратном пути, когда шел он мимо пруда, услышал уже издалека, как лягушки кричат: «Ква, ква, ква!» «Да, — сказал он себе, — этак они бог весть до чего до- кричатся: я ведь выручил семь талеров, а не два». И, подойдя к пруду, крикнул им: «Эй, вы, дурачье! Неужто считать не умеете? Семь талеров, а не два!» Но лягушки продолжали свое: «Ква, ква, ква!» «Ну, раз вы мне не верите, могу при вас сосчитать». Достал он из кармана деньги и начал считать — вышло семь талеров, по двадцать четыре гроша в каждом1. Однако лягушки не обратили внимания на его счет и опять закричали: «Ква, ква, ква!» «Тьфу! — крикнул, рассердившись, крестьянин. — Выходит, вы лучше меня знаете? Ну так сами и считайте», — и бросил деньги в воду. А сам стал ждать на берегу, когда они сосчитают и вернут ему то, что он заработал. Но лягушки не отступали от своего и продолжали кричать: «Ква, ква, ква!», а денег не возвращали. Ждал он, ждал, а тут наступил вечер, и пришло время возвращаться домой. Обругал он тогда лягушек и крикнул: «Эй, вы, пу-
СКАЗКИ. 7. Удачная торговля 59 чеглазый сброд! Уроды толстомордые! Пасти у вас огромные, вот и орете так, что ушам больно, до семи сосчитать не можете; думаете, я так и буду здесь стоять и ждать, пока вы кончите счет?» Сказал и пошел прочь, а лягушки всё кричали ему вслед: «Ква, ква, кв а»; и вернулся он домой совсем раздосадованный. Прошло немного времени, и сторговал он себе другую корову, зарезал ее и прикинул, что если выгодно продать мясо, то выручит он столько, сколько стоили бы две коровы, а вдобавок еще получит и шкуру. Взял крестьянин мясо и отправился в город; только дошел он до городских ворот, как сбежалась свора собак, а впереди огромная борзая. Подскочила к мясу, обнюхала его и залаяла: «Гав, гав, гав». Стоит она и лает без передышки, а крестьянин ей говорит: «Вот ты, слышу, говоришь “дай, дай”; видать, мяса просишь, ну а мне-то что достанется, если я тебе всё отдам?» А собака ему в ответ по-прежнему: «Гав, гав!» — «Сама всего не съешь, небось для своих товарок просишь?» — «Гав, гав», — отвечала собака. «Ну, ежели ты настаиваешь, так и быть: оставлю я тебе мясо, ведь я тебя знаю и мне известно, у кого ты служишь. Но запомни: через три дня я должен получить деньги, иначе тебе худо придется. Только принеси их мне сама». С этими словами он положил мясо на землю и пошел обратно. А собаки набросились на мясо с громким лаем: «Гав, гав!» Крестьянин услышал это уже издалека и сказал себе: «Подумать только, сейчас каждая требует свой кусок, а платить-то придется большой собаке»2. Вот прошло три дня, и подумал крестьянин: «Нынче вечером деньги будут у меня в кармане», и обрадовался. Но никто к нему не явился, чтобы отдать деньги. «Никому нынче нельзя доверять», — сказал крестьянин и, потеряв наконец терпение, пошел в город к мяснику и потребовал у него свои деньги. Мясник решил, что тот шутит, но крестьянин сказал: «Мне не до шуток, я прошу свои деньги. Разве три дня назад большая собака не принесла вам коровью тушу?» Разозлился мясник, схватил метлу и выгнал его вон. «Ну, погоди, — сказал крестьянин, — есть и на земле справедливость». Он пошел в королевский дворец и попросил его выслушать. Привели его к королю, а тот сидел со своей дочерью. «Какая у тебя беда приключилась?» — спрашивает ко¬
60 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ роль. «Ах, — сказал крестьянин, — меня ограбили лягушки и собаки, а мясник расплатился со мной палкой» — и подробно рассказал, как оно было. Тут стала королевская дочь громко хохотать, а король говорит: «Заступиться за тебя в этом деле я никак не могу, зато ты получишь в жены мою дочь: она отродясь еще так не смеялась, как сейчас над тобой, а я обещал отдать ее в жены тому, кто сможет ее рассмешить. Благодари Бога за свое счастье». «Да не нужна мне она, — ответил крестьянин. — У меня уже есть жена, так и от нее одной не знаешь куда деваться: придешь домой, и всё кажется, будто в каждом углу по жене». Разгневался тут король и сказал: «Да ты грубиян!» «Ах, ваше величество, — отвечал крестьянин, — чего ожидать от коровы кроме говядины!» «Ну погоди, — ответил король. — Будет тебе другая награда. Сейчас убирайся, а через три дня приходи и получишь свои пять сотен сполна». Вышел крестьянин за ворота, а стражник его и спрашивает: «Ты рассмешил королевскую дочь, а получил ли ты за это что-нибудь стоящее?» «Думаю, да, — ответил крестьянин, — мне должны теперь отсчитать пять сотен». «Послушай, — сказал солдат, — уступи мне часть: что тебе делать с такими деньгами?» «Ну, разве что ради тебя, — ответил крестьянин. — Получишь, так и быть, свои двести; ступай через три дня к королю и скажи, чтобы он их тебе выплатил». А какой-то еврей, что стоял рядом, услышал этот разговор, побежал за крестьянином, схватил его за куртку и говорит: «Чудо божье! Да вы просто счастливчик! Я готов поменять вам деньги, я вам дам разменной монетой, на что вам звонкие талеры?» «Слушай, Мойша, — сказал крестьянин, — я могу предложить тебе триста, только разменяй их сейчас, а ровно через три дня король с тобой рассчитается». Почуяв выгоду, еврей обрадовался и принес ему кучу старых монет: за три такие монеты можно было получить две новые. Через три дня является крестьянин по королевскому приказу во дворец. А король говорит: «Снимите с него куртку, пусть он получит свои пять сотен». «Ах, — сказал крестьянин, — да они теперь уже не мои, двести я подарил стражнику, а триста мне еврей поменял; мне, по правде, ничего больше не причитается». В это время вошли солдат и еврей и стали просить то, что выклянчили у крестьяни¬
СКАЗКИ. 7. Удачная торговля 61 на; и получил каждый из них столько розог, сколько просил талеров. Солдат перенес это терпеливо, он ведь уже не раз пробовал березовой каши, а еврей жалобно верещал: «Ой, вей! Ой, где же звонкие талеры?» Посмеялся король над крестьянином, перестал гневаться и сказал: «Ты потерял свою награду прежде, чем она тебе досталась; но я дам тебе кое-что взамен: ступай в мою кладовую и возьми себе денег, сколько хочешь». Крестьянина не пришлось просить дважды, и он набил себе полные карманы — сколько влезло. А потом направился в харчевню и стал считать, сколько у него денег. А еврей прокрался следом и услышал, как крестьянин бормочет себе под нос: «Все-таки надул меня этот мошенник король! Не мог сам отсчитать мне деньги! А теперь я вовсе не знаю, сколько их у меня, да и откуда мне знать, чего я там наудачу рассовал себе по карманам!» «Господи помилуй, — сказал про себя еврей, — да ведь он непочтительно отзывается о господине нашем короле, пойду-ка я донесу на него и получу за это вознаграждение, а его заодно и накажут». Как узнал король, какие речи ведет крестьянин, впал в страшный гнев и велел еврею привести виновного. Побежал еврей за крестьянином. «Вы, — говорит, — должны тотчас же идти к королю, ни минуты не медля». «Я лучше знаю, что я должен, — ответил крестьянин. — Сперва я должен сшить себе новую куртку. Или ты думаешь, что человек, у которого карманы полны денег, может пойти во дворец в этих обносках?» Видит еврей — не увести ему крестьянина без новой куртки; тогда, опасаясь, что королевский гнев поостынет и он останется без вознаграждения, а крестьянин без наказания, он и говорит: «Я готов по дружбе одолжить вам на короткое время мою прекрасную куртку. Чего не сделаешь из любви к ближнему!» Крестьянину это понравилось, он надел куртку и отправился вместе с евреем во дворец. Стал король распекать его за оскорбительные речи, о коих донес еврей. «Эх, — говорит крестьянин, — да разве ж евреям можно верить? Ни одного правдивого слова от него не дождешься; того и гляди, начнет утверждать, что я надел его куртку». «Зачем мне врать, — закричал еврей, — куртка-то и вправду моя! Я ведь одолжил ее вам по дружбе, чтобы вы могли предстать перед королем!» Выслушал это король и сказал: «Одного из нас еврей точно на¬
62 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ дул: либо меня, либо крестьянина» — и велел добавить ему еще пару звонких талеров. А крестьянин воротился домой в новой куртке и с деньгами в кармане и сказал: «На этот раз выгорело».
-8 - МУЗЫКАНТ-ЧУДАК — »i ЖИЛ НА СВЕТЕ музыкант-чудак. Бродил он раз по лесу в одиночестве и размышлял о всякой всячине, а когда думать ему стало больше не о чем, сказал себе: «Здесь в лесу можно до смерти соскучиться, подьпцу-ка я себе доброго товари- ща». Взял он скрипку, что была у него за спиной, и стал играть, да так, что по всему лесу было слышно. И вскоре прибежал к нему из лесной чащи серый волк1. «А-а, — сказал музыкант, — волк пожаловал! Вот кого мне совсем не хочется видеть!» Но волк приблизился к нему и говорит: «Ах, милый музыкант, как хорошо ты играешь! Нельзя ли и мне так научиться?» «Ты скоро научишься, — ответил музыкант, — только исполняй всё, что я тебе прикажу». «О музыкант, — сказал волк, — я буду повиноваться тебе, как ученик учителю». Музыкант велел ему идти следом. Вот прошли они вместе по дороге и оказались возле дуплистого старого дуба, расщепленного посередине. «Видишь этот дуб? — сказал музыкант. — Если хочешь научиться играть на скрипке, положи передние лапы в расщелину». Волк послушался, а музыкант схватил камень с земли и одним ударом накрепко защемил волку
64 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ лапы, так что тот оказался в ловушке и не мог с места сдвинуться. «Подожди, пока я вернусь», — сказал музыкант и пошел своей дорогой. В скором времени он опять сказал себе: «Здесь, в лесу, можно до смерти соскучиться, поищу-ка я себе другого товарища». Взял он скрипку и снова заиграл на весь лес. И видит вскоре: крадется к нему из зарослей лиса. «А-а, — сказал музыкант, — лиса пожаловала! Вот кого мне совсем не хочется видеть!» А лиса подошла к нему и говорит: «Ах, милый музыкант, как хорошо ты играешь! Нельзя ли и мне так научиться?» «Ты скоро научишься, — ответил музыкант, — только исполняй всё, что я тебе прикажу». «О музыкант, — отвечала лиса, — я буду повиноваться тебе, как ученик учителю». «Иди за мной», — сказал музыкант. Вот пошли они вместе по дороге и вышли на тропинку, вдоль которой росли высокие кусты. Тут музыкант остановился, пригнул с одной стороны ореховое деревце до самой земли и наступил на его верхушку ногой, затем пригнул еще одно деревце с другой стороны и сказал: «Ну вот, лисичка, если хочешь чему-нибудь научиться, дай мне свою левую переднюю лапу». Лиса повиновалась, и музыкант привязал ее лапу к левому стволу. «А теперь, лисичка, — сказал он, — протяни-ка мне правую» — и привязал другую лапу к правому стволу. Затем проверил, прочно ли завязаны узлы, и отпустил оба деревца; стволы распрямились и подняли лису высоко вверх, так что она, трепыхаясь, повисла в воздухе. «Подожди, пока я вернусь», — сказал музыкант и пошел своей дорогой. И опять говорит он себе: «В лесу этом скука смертная, дай-ка поищу я себе другого товарища». Взял он скрипку, заиграл, и разнеслись звуки по всему лесу. И видит: скачет к нему заяц. «А-а, — сказал музыкант, — заяц пожаловал, а ведь его я тоже не звал». «Ах, милый музыкант,— сказал заяц, — как хорошо ты играешь! Нельзя ли и мне так научиться?» «Ты скоро научишься, — ответил музыкант, — только исполняй всё, что я тебе прикажу». «О музыкант, — ответил зайчонок, — я буду повиноваться тебе, как ученик учителю». Вот пошли они вместе по дороге и вышли на лесную поляну, а на ней стояла осина. Музыкант повязал зайцу на шею длинную бечеву, а другой ее конец прикрепил к дереву. «Ну-ка, зайчик, веселей, — сказал музыкант, — обеги-ка двадцать раз вокруг этого дерева!» Послушался зайчик и обежал двадцать раз во-
СКАЗКИ. 8. Музыкант-чудак 65 круг осины, и двадцать раз обвилась бечева вокруг ствола; зайчик оказался накрепко привязан к дереву, и сколько ни тянул он и ни грыз бечеву, она лишь всё больней врезалась в его нежную шею. «Подожди, пока я вернусь», — сказал музыкант и пошел дальше. А волк тем временем дергался, вырывался, грыз камень зубами и бился до тех пор, пока не вытащил лап из расщелины и не освободился. Вне себя от ярости и гнева пустился он в погоню за музыкантом, чтобы разорвать его на части. Видит лиса: волк бежит, и давай кричать во всё горло: «Братец волк, помоги, музыкант меня обманул». Волк пригнул дерево, перегрыз веревку и освободил лису. И отправились они вместе на поиски музыканта, чтобы отомстить ему. По пути они нашли привязанного зайчика, освободили и его, и все трое стали искать своего врага. А музыкант шагал по дороге, и вздумалось ему опять поиграть на скрипке; но на этот раз ему повезло. Звуки донеслись до бедного дровосека, и, невольно заслушавшись, он бросил свою работу и пришел с топором под мышкой насладиться музыкой. «Наконец-то пришел ко мне настоящий товарищ, — сказал музыкант, — ведь я искал человека, а не диких зверей». Он вновь заиграл и играл так прекрасно и душевно, что бедняк стоял как зачарованный и сердце ему переполняла радость. И пока он стоял и слушал, явились волк, лиса и зайчик, и почувствовал дровосек, что они замышляют недоброе. Поднял он тогда свой блестящий топор и встал перед музыкантом, словно говоря: «Кто посмеет его тронуть — берегись, придется иметь дело со мной». Испугались звери и убежали обратно в лес, а музыкант, чтобы отблагодарить дровосека, сыграл ему еще раз и пошел себе дальше.
-9 - ДВЕНАДЦАТЬ БРАТЬЕВ —i ЖИЛИ НЕКОГДА король с королевой в мире и согласии, и было у них двенадцать детей, но одни только мальчики. И говорит раз король своей жене: «Если тринадцатый ребенок, который у нас родится, будет девочкой, то двенадцать маль- чиков мне придется убить: пусть будет у нее несметное богатство, да и всё королевство достанется ей одной». И повелел король изготовить двенадцать гробов, наполнить их стружками, положить в каждый гроб по маленькой подушечке и отнести в комнату, а комнату запереть. Ключ он отдал королеве и наказал ей никому о том не рассказывать. Но мать все дни напролет сидела и горевала, и ее младший сын, что всегда был возле нее (она и звала его библейским именем Беньямин)1, сказал: «Милая матушка, отчего ты такая грустная?» «Милое дитя мое, — отвечала она, — я не смею тебе этого сказать». Но он не давал ей покоя, и наконец она пошла и открыла комнату и показала ему двенадцать гробов, наполненных стружками. И говорит: «Дорогой мой Беньямин, эти гробы твой отец велел изготовить для тебя и одиннадцати твоих братьев. Ведь если
СКАЗКИ. 9. Двенадцать братьев 67 родится у меня девочка, то вас всех убьют и похоронят в этих гробах». Плача, рассказывала она ему об этом, а он утешал ее и говорил: «Не плачь, милая матушка, мы уйдем из замка и спасемся». Тогда она говорит: «Уходи вместе с братьями в лес, и пусть один из вас взберется на самое высокое дерево, какое найдете, и несет дозор, не спуская глаз с банши нашего замка. Если родится у меня сыночек, я велю поднять белый флаг, и тогда вы можете вернуться; а родится дочка — велю поднять красный флаг, и тогда бегите прочь без оглядки и да хранит вас Бог. Каждую ночь я буду вставать и за вас молиться: зимой — чтоб могли вы согреться у костра, а летом — чтоб не страдали от зноя». Благословила королева своих сыновей, и они ушли в лес. Братья по очереди несли дозор на самом высоком дубу и не спускали глаз с башни. Так прошло одиннадцать дней, а когда настал черед Беньямину нести дозор, увидал он, что на башне поднимается флаг; и был этот флаг не белый, а кроваво-красный, и возвещал он, что им всем придется погибнуть. Узнали об этом братья, пришли в ярость и говорят: «Неужели суждено нам погибнуть из-за какой-то девчонки? Поклянемся же отомстить! Где бы нам ни встретилась девочка, там прольется ее алая кровь!» Потом они отправились дальше и в лесной чаще — в том месте, где было всего темней, — нашли маленькую заколдованную хижину, что стояла пустой. И сказали братья: «Здесь мы поселимся; ты, Беньямин, как самый младший и самый слабый, останешься дома и будешь вести хозяйство, а мы отправимся добывать пищу». И они ходили в лес, стреляли зайцев, диких косуль, голубей и прочих птиц — всё, что годилось в пищу, и приносили добычу Беньямину, а тот готовил еду, чтобы они могли насытиться. И прожили братья в той избушке целых десять лет и не заметили, как прошло время. А девочка, которую родила королева, уже успела вырасти; сердцем она была добра, лицом пригожа, а во лбу у нее горела золотая звезда. Однажды, когда стирали в замке белье, королевна увидела двенадцать мужских рубашек и спросила у матери: «Чьи это рубашки? Отцу ведь они малы». Мать ответила ей скрепя сердце: «Милое дитя, это рубашки твоих братьев». И говорит девочка: «А где же мои братья, я о них ни¬
68 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ когда и не слышала». «Бог знает, где они нынче скитаются», — ответила королева и подвела ее к комнате, где стояло двенадцать гробов со стружками и маленькими подушечками, открыла дверь и показала их дочери: «Эти гробы были приготовлены для твоих братьев, но они тайно ушли из замка еще до твоего рождения» — и она поведала дочери, как всё было. Тогда девочка сказала: «Милая матушка, не плачь, я пойду и буду искать моих братьев». Она взяла двенадцать рубашек, ушла из замка и скоро очутилась в дремучем лесу. Шла она по лесу целый день и под вечер добралась до заколдованной хижины. Она вошла и увидела юношу; он спросил: «Откуда ты и куда идешь?» Юноша был удивлен, что она так хороша собой и одета в королевское платье, а во лбу у нее золотая звезда. Девочка ответила: «Я — королевна. Я ищу своих братьев и найду их, даже если мне придется обойти весь белый свет». И показала двенадцать рубашек, что принадлежали ее братьям. Тут Беньямин понял, что это их сестра, и сказал: «Я — Беньямин, младший из твоих братьев». Она заплакала от радости, и Беньямин тоже, они обнялись и поцеловали друг друга. А потом он сказал: «Милая сестрица, я должен предупредить тебя: мы с братьями поклялись, что убьем любую девочку, какая бы нам ни встретилась, потому что из-за девочки нам пришлось покинуть свое королевство». «Я охотно умру, — сказала она, — если этим спасу своих братьев». «Нет, — ответил он, — умирать не надо; спрячься под этот чан, а когда придут братья, я попробую их уговорить». Она так и сделала. Вот наступила ночь, вернулись с охоты одиннадцать братьев и собрались ужинать. Сели они за стол, начали есть и спрашивают Бень- ямина: «Ну, что нового?» «А вы разве не знаете?» — говорит Беньямин. «Нет», — отвечают они. Тогда он сказал: «Вы охотитесь в лесу, а я сижу дома, но знаю больше вашего». «Так расскажи нам», — вскричали они. Беньямин ответил: «Пообещайте мне, что первая девочка, какая нам встретится, не будет убита». «Ладно, — воскликнули они разом, — мы пощадим ее, только расскажи нам всё». Тогда он сказал: «Здесь наша сестра», приподнял чан, и предстала им девочка, одетая в королевское платье, с золотой звездой во лбу; и была она хороша собой, нежна и мила. Все они обрадовались, принялись ее обнимать и целовать и полюбили всем сердцем.
СКАЗКИ. 9. Двенадцать братьев 69 И стала она жить в хижине и помогать Беньямину по хозяйству. Остальные братья ходили в лес, ловили всякую дичь, косуль, голубей и других птиц, чтобы было чем кормиться, а сестра с Беньямином готовили еду. Она искала хворост, чтобы развести огонь, вместо зелени собирала разные травы и ставила в печь горшки; и к возвращению одиннадцати братьев ужин был всегда на столе. Еще она держала дом в порядке и убирала постели, так что они всегда были чистые и опрятные. Братья не могли нарадоваться и жили с ней душа в душу. Как-то раз приготовили Беньямин с сестрой прекрасный ужин; все собрались вместе, сели за стол, стали есть и пить и радостно веселиться. А рядом с заколдованной хижиной был маленький садик, и росло в нем двенадцать лилий, — их еще зовут «студентами»2. Захотелось девочке сделать братьям приятное, и решила она сорвать лилии, чтобы после ужина подарить каждому по цветку. Но едва сорвала она лилии — как двенадцать братьев обратились в двенадцать воронов, поднялись над лесом и улетели прочь. В тот же миг исчезла и хижина с садом. И осталась несчастная девочка одна-одинешенька в глухом лесу. Оглянулась она и видит: стоит рядом старуха и говорит: «Что же ты, детка, наделала? Зачем сорвала двенадцать белых лилий? Это были твои братья, а теперь они навечно обращены в воронов». Заплакала девочка и сказала: «Неужели нет способа их расколдовать?» «Есть один, — говорит старуха, — но такой трудный, что тебе их всё равно не спасти: целых семь лет ты должна быть немой, не говорить и не смеяться; а если ты вымолвишь хоть одно слово, а до семи лет не хватит хотя бы одного часа, то окажется, что все твои старания были напрасны, и братья погибнут от одного сказанного тобой слова». Но девочка подумала про себя: «Я уверена, что сумею освободить моих братьев». Она пошла, отыскала высокое дерево, взобралась на него, стала там прясть3 и больше не говорила ни слова и не смеялась. И случилось так, что охотился в том лесу король, и была у него большая борзая; она подбежала к дереву, на котором сидела девочка, и запрыгала вкруг него с визгом и лаем. Король подъехал к дереву и, увидев прекрасную королевну с золотой звездой во лбу, восхитился ее красотой и спросил, не желает ли она стать его женой. Девочка ничего не
70 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ ответила, лишь кивнула слегка головой. Тогда он взобрался на дерево, снял ее оттуда, посадил на своего коня и привез домой. И сыграли они пьппную и веселую свадьбу; только невеста не говорила и не смеялась. Прожили они счастливо два года, и стала мачеха короля — а была она злая женщина — клеветать на молодую королеву; и говорит она раз королю: «Девушка, которую ты привез с собой, — жалкая нищенка, и как знать, не творит ли она тайком злые дела. Если она немая и не может говорить, то могла бы хоть засмеяться; а кто никогда не смеется, у того нечистая совесть». Король сперва не хотел этому верить, но старуха настаивала на своем и продолжала обвинять невестку в разных дурных делах, пока не убедила наконец короля; и приговорил он королеву к смерти. Уже развели во дворе большой костер, и на нем должны были ее сжечь. Король стоял у окна и смотрел вниз сквозь слезы: он по- прежнему горячо любил жену. Но когда привязали ее к столбу и огонь стал красными языками лизать ее одежду — в этот самый миг истекли семь лет. И внезапно раздался в воздухе шум крыльев — это прилетели двенадцать воронов и опустились на землю. И едва коснулись они земли, как превратились в братьев, которых она спасла. Они разбросали огонь, затушили пламя, освободили свою любимую сестру и стали ее обнимать и целовать. И теперь, когда стало ей можно разомкнуть уста, поведала она королю, почему всё время молчала и никогда не смеялась. Обрадовался король, узнав, что его жена ни в чем не повинна, и жили они с той поры вместе в согласии до самой смерти. А злую мачеху отдали под суд, и решено было посадить ее в бочку с кипящим маслом и ядовитыми змеями; и погибла она лютой смертью.
- ю - ВСЯКИЙ СБРОД ■ » Говорит петушок курочке: «Настала пора, когда поспевают орехи; пойдем-ка на гору да хоть раз наедимся досыта, а не то белка всё растащит». «Ладно, — отвечает курочка, — давай пойдем и полакомимся в свое удовольствие». Вот от- правились они вместе на гору, а день-то был светлый, — и остались там до позднего вечера. Не знаю уж, то ли они объелись орехами, то ли просто заважничали, короче говоря, не захотели они пешком домой возвращаться, и пришлось петушку изготовить маленькую повозку из ореховой скорлупы. А когда повозка была готова, курочка уселась в нее и говорит петушку: «Ну-ка, впрягайся, ты повезешь меня». «Вот еще, — сказал петушок. — Да уж лучше я пешком домой пойду, чем стану впрягаться; не было между нами такого уговора. Я готов стать кучером и сидеть на козлах, но самому тянуть повозку — нет, ни за что!» Пока они этак спорили, приковыляла утка и закрякала: «Эй вы, воровское отродье, кто вам позволил ходить в мой орешник? Ну, погодите же, я вас сейчас проучу!» — и с широко раскрытым клювом двинулась на петушка. Но
72 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ тот не растерялся и больно клюнул утку в живот, а потом ударил ее шпорами, да так сильно, что она взмолилась о пощаде; и пришлось ей в наказанье впрячься и тащить повозку. А петушок уселся кучером на козлы и стал ее погонять: «Н-но-о, утка! Давай, тяни что есть силы!» Проехали они часть дороги и повстречали двух путников: булавку и иголку. А те кричат: «Стой, стой!» — и говорят, что скоро, мол, станет так темно, что хоть глаз выколи, и тогда уж им дальше не ступить и шагу, да и грязь на дороге — короче, нельзя ли им сесть в повозку: дескать, задержались они, распивая пиво в портновской харчевне, что у самых ворот. Видит петушок, что обе они тощие — много места не займут, и позволил им забраться в повозку, но взял с них обещание не наступать на ноги ни ему, ни курочке. Поздно вечером добрались они до гостиницы и, не желая продолжать свой путь ночью — да и утка к тому же из сил выбилась и тяжело переваливалась со стороны на сторону, — остановились там на ночлег. Хозяин завел было разговор о том, что гостиница полна народу, — он разом смекнул, что люди они не больно знатные; но, послушав сладкие речи о том, что ему достанется яичко, которое курочка снесла по дороге, и что можно будет придержать утку — а она тоже каждый день откладывала по яичку, — он наконец уступил и сказал, что разрешает им переночевать. Тут велели они накрыть себе стол, и пошло у них веселье. А поутру, на заре, когда все еще спали, разбудил петушок курочку, достал яичко, расклевал, и съели они его вдвоем, а скорлупу бросили на горящий очаг. Подкрались они потом к спящей иголке, взяли ее за ушко и воткнули в хозяйское кресло, а булавку — в полотенце; а потом вдруг, ни с того ни с сего, взлетели над полем и полетели прочь. Услышала утка, как они крыльями машут — она любила спать под открытым небом и осталась поэтому на дворе, — и приободрилась; нашла ручей и поплыла вниз по течению — это выходило у нее ловчей, чем когда она тянула повозку. Часа через два вылез из-под своей перины хозяин, умылся и взялся за полотенце, чтобы вытереть лицо, — тут булавка его как царапнет, и остался у него красный след от уха до уха. Пошел он затем на кухню и собрался раскурить трубку: подходит к печи, а яичная скорлупа как прыгнет ему прямо в глаза. «Нынче с утра всё валится мне на голо¬
СКАЗКИ. 10. Всякий сброд 73 ву», — сказал он и досадливо опустился в дедовское кресло, но тут же подскочил с воплем «Ой-ой-ой» — иголка уколола его куда больней, чем булавка, и не в голову, а в другое место. Тут он совсем разозлился и заподозрил, что во всём виноваты гост, прибывшие накануне поздно вечером. Пошел он их проведать, а их и след простыл. Тут поклялся он никогда больше не пускать к себе в дом всякий сброд: едят много, денег не платят, а вместо благодарности проказничают и пакостят.
-11 - БРАТЕЦ И СЕСТРИЦА п ВЗЯЛ БРАТЕЦ свою сестрицу за руку и говорит: «С тех пор как умерла наша матушка, счастье отвернулось от нас; мачеха нас бьет каждый день, а подойдешь к ней, гонит прочь пинками. Черствые корки хлеба, что от других остают- ся, — вот наша еда; собачонке под столом и той лучше живется: хоть изредка она бросит ей лакомый кусок1. Слава богу, что матушка этого не видит!2 Давай, сестрица, уйдем отсюда куда глаза глядят». Целый день брели они по лесам, полям и камням, а когда начался дождь, сестрица сказала: «Бог и сердца наши плачут вместе!» К вечеру пришли они в дремучий лес и, изнемогая от горя, голода и долгой дороги, забрались в дупло дерева и там заснули. А наутро, когда они проснулись, солнце стояло уже высоко в небе, и жаркие лучи его проникали в дупло. «Сестрица, — говорит братец, — мне хочется пить; если бы я знал, где здесь родник, сходил бы напиться. Я слышал где-то журчанье воды». Поднялся братец, взял сестрицу за руку, и отправились они искать родник. Но злая мачеха была ведьмой; она увидела, что дети скрылись, и
СКАЗКИ. 11. Братец и сестрица 75 прокралась за ними следом — незаметно, как умеют одни только ведьмы, — и заколдовала все ключи в лесу. Нашли дети родник, что прыгал, искрясь, по камням, и захотел братец из него напиться; но сестрица услышала, как родничок журчит: «Кто из меня напьется, тигром обернется! Кто из меня напьется, тигром обернется!» И крикнула сестрица: «Прошу тебя, братец, не пей, а то превратишься в дикого зверя и растерзаешь меня». Братец не стал пить, хотя его мучила жажда, и сказал: «Потерплю, пока не найдется другой родник». Подошли они ко второму источнику, и опять услышала сестрица, как журчит вода: «Кто из меня напьется, волком обернется! Кто из меня напьется, волком обернется!» И крикнула сестрица: «Прошу тебя, братец, не пей, а то превратишься в волка и съешь меня». Братец не стал пить и сказал: «Потерплю, пока мы придем к другому роднику, но уж из него я напьюсь, что бы ты ни говорила: уж больно пить хочется». Подошли они к третьему роднику, и услышала сестрица, как журчит вода: «Кто из меня напьется, оленем обернется! Кто из меня напьется, оленем обернется!» Сестрица и говорит: «Ах, братец, прошу тебя, не пей, а то превратишься в оленя и убежишь от меня». Но братец опустился на колени, склонился над родником и стал пить, и едва лишь первые капли коснулись его губ, как он обратился в лежащего у воды олененка3. Заплакала тут сестрица над своим несчастным заколдованным братцем, и олененок тоже заплакал и сидел с ней рядом совсем грустный. Наконец девочка сказала: «Успокойся, милый мой олененочек, я тебя никогда не брошу». Сняла она с себя золотую подвязку и надела ее олененку на шею, потом нарвала осоки и сплела мягкую веревку. И повела олененка за собой на веревке и шла с ним всё дальше и дальше, в самую чащу леса. Долго шли они и набрели наконец на маленький домик. Заглянула девочка внутрь, увидела, что он пуст, и подумала: «Здесь мы останемся и будем жить». Нарвала она для олененка мха и листьев и сделала ему мягкую подстилку; и каждое утро выходила из дома, собирала корешки, орехи и ягоды, приносила олененку мягкой травы и кормила из рук. А тот радовался и резво прыгал вокруг нее. К вечеру, притомившись, сестрица читала молитву, клала свою голову олененку на спину, словно на подушку, и засыпала сладким сном. И бы¬
76 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ ла бы их жизнь воистину прекрасна, если бы только братец мог вернуть себе человеческий облик! Так жили они какое-то время совсем одни в лесной чаще. И случилось, что король той страны затеял в лесу большую охоту. Трубили рога, а из-за деревьев неслись лай собак и веселые крики охотников. Услышал всё это олененок, и захотелось ему тоже побывать на охоте. «Ах, — говорит он сестрице, — отпусти меня в лес к охотникам, я больше не могу сидеть дома». И упрашивал ее до тех пор, пока она не согласилась. «Но смотри, — сказала она, — к вечеру возвращайся домой. Я запру дверь от злых охотников, а чтоб я тебя узнала, постучись и скажи: “Сестрица, впусти меня”; а если ты так не скажешь, я не открою дверь». Выскочил олененок из дома и побежал в лес, и было ему на чистом воздухе хорошо и весело. Увидел король со своими охотниками прекрасного зверя и пустился за ним в погоню, но не сумел догнать; думали охотники, что вот-вот его схватят, но олененок скакнул через заросли и исчез. А когда стемнело, подбежал к домику, постучался и говорит: «Сестрица, впусти меня». Тут открылась перед ним маленькая дверь, проскочил в нее олененок, улегся на свою мягкую подстилку и отдыхал всю ночь. На другое утро снова началась охота. Заслышал олененок, как трубят рога и гикают охотники, встревожился и говорит: «Открой мне дверь, сестрица, я хочу в лес». Сестрица открыла дверь и говорит: «К вечеру ты должен вернуться и сказать те же слова, что и вчера». Завидели король и его свита олененка с золотой лентой на шее и опять пустились за ним в погоню, но олененок оказался быстрее и проворнее. Гонялись за ним охотники целый день, а к вечеру им удалось окружить олененка, и один из них слегка ранил его в копытце. Стал олененок прихрамывать и не мог уже бежать так быстро, как прежде. Охотник прокрался за ним следом до самого домика; он слышал, как олененок крикнул: «Сестрица, впусти меня!» — и видел, как отворилась и тотчас же захлопнулась дверь. Всё это охотник хорошо запомнил, пошел к королю и рассказал ему, что видел и слышал. А король и говорит: «Завтра снова будем охотиться». Сильно перепугалась сестрица, когда увидела, что олененок ранен. Она обмыла ему рану, приложила к ней целебные травы и сказала:
СКАЗКИ. 11. Братец и сестрица 77 «Иди и полежи, мой олененочек, чтобы всё зажило». Но рана была неглубокая, и к утру олененок о ней и думать забыл. А как заслышал, что по лесу опять идет веселая охота, сказал: «Не могу я дома сидеть, я тоже хочу порезвиться; теперь-то уж меня никто не поймает». Заплакала сестрица и говорит: «Они убьют тебя, и останусь я здесь в лесу одна- одинешенька, всеми покинутая; нет, я не пущу тебя в лес». «Тогда я умру здесь на твоих глазах от тоски, — отвечал олененок. — Стоит услышать мне звуки рога, как меня так и тянет наружу». Ничего не могла поделать сестрица, с неохотой отперла она дверь, и поскакал олененок бодро и радостно в лес. Завидел его король и говорит своим охотникам: «Можете гоняться за ним до самой ночи, но смотрите, чтоб его никто не поранил». А когда зашло солнце, говорит он тому охотнику: «Идем, ты покажешь мне лесной домик». Приблизился король к маленькой двери, постучался и крикнул: «Милая сестрица, впусти меня». Тут отворилась дверь, король вошел в дом и увидел: стоит перед ним девушка, краше которой не встречал он на целом свете. Девушка испугалась, когда увидела, что в дом вошел не олененок, а незнакомый человек с золотой короной на голове. Но король посмотрел на нее приветливо, протянул руку и говорит: «Хочешь поехать со мной в мой замок и быть моей любимой женой?» «Да, хочу, — ответила девушка, — но олененок должен остаться с нами, я его никогда не брошу». «Ладно, — сказал король, — пусть он останется при тебе до конца твоих дней и пусть у него всего будет вдоволь». Тут прискакал и олененок; опять повязала ему сестрица веревку из камыша, взяла ее в руку и пошла вместе с ним из лесного домика. Король посадил красавицу на коня и привез к себе в замок; отпраздновали они пышную свадьбу, и стала она королевой. И жили они счастливо долгие годы, а олененка холили и лелеяли, и он резво бегал по королевскому саду. Но а\ая мачеха, из-за которой дети отправились бродить по свету, думала, что сестрицу давно уже растерзали дикие лесные звери, а братца, превращенного в олененка, застрелили охотники. Когда же она узнала, что они счастливы и живется им как нельзя лучше, в сердце у нее пробудились зависть и злоба и не давали ей покоя; и стала она думать только о том, как бы навлечь на них новое не¬
78 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ счастье. А ее родная дочка, что была безобразна, как сама ночь, и крива на один глаз, осыпала ее упреками и всё приговаривала: «Это мне на роду написано стать королевой». «Помолчи, — отвечала старуха и пыталась ее успокоить. — Придет час, и я всё устрою». А когда подошло время и родила королева на свет прелестного мальчика — сам король о ту пору был как раз на охоте, — приняла старая ведьма облик служанки, вошла в комнату, где лежала обессилевшая королева, и сказала: «Идите в умывальню, там всё уже приготовлено. Купанье подбодрит вас и прибавит сил. Идите же скорей, пока вода не остыла». Тут была и ее дочка; они вместе отнесли ослабевшую королеву в умывальню, опустили ее в чан с водой, заперли дверь на ключ и убежали. А в умывальне развели такой адский огонь, что молодая красавица королева непременно должна была задохнуться. Когда ж дело было сделано, старуха кликнула свою дочку, надела на нее чепец и положила в постель на место королевы. Она придала ей облик и вид королевы, не смогла лишь заново вставить глаз, но, чтобы король ничего не заметил, пришлось положить ее на тот бок, где у нее не было глаза. Вернулся вечером король и, узнав, что у него родился сыночек, всем сердцем обрадовался и пожелал проведать свою любимую жену и взглянуть на нее. А старуха поспешно крикнула: «Ради бога, опустите занавески, королеве нельзя еще смотреть на свет, ей нужен покой». И король отошел от постели — он так и не понял, что в ней лежит самозванка. Вот наступила полночь, и все в доме заснули; не спала одна только нянька, сидевшая в детской комнате у колыбели. И увидела она, как раскрылась дверь и в комнату вошла настоящая королева. Она вынула ребенка из колыбели, взяла его на руки и стала кормить4. Потом взбила ему подушки, уложила в колыбельку и укутала одеяльцем. Не забыла она и про своего олененка: заглянула в угол, где он лежал, и погладила по спине. А затем безмолвно вышла из комнаты. На другое утро нянька спросила стражников, не приходил ли кто ночью в замок, но те ответили: «Нет, мы никого не видели». Так являлась она много ночей подряд и при этом ни разу не проронила ни звука; нянька каждый раз ее видела, но никому не решалась об этом сказать.
СКАЗКИ. 11. Братец и сестрица 79 Так продолжалось некоторое время, и как-то раз ночью королева вдруг заговорила и произнесла: «Где ты, сынок? А где олененок мой? Еще только дважды вернусь я домой». Нянька ей ничего не ответила, но, когда королева вновь исчезла, побежала к королю и всё ему рассказала. «Боже мой, — сказал король, — что всё это значит? Следующую ночь я проведу возле ребеночка». Вечером он пришел в детскую комнату, а в полночь появилась королева и произнесла: «Где ты, сынок? А где олененок мой? Еще только раз я вернусь домой». И стала баюкать ребенка, как делала и прежде, а потом исчезла. Король не отважился заговорить с нею, но решил не спать и в следующую ночь. И вновь произнесла королева: «Где ты, сынок? А где олененок мой? Уже никогда не вернусь я домой». Тут король не сдержался, бросился к ней и сказал: «Ты — не кто иная, как моя дорогая жена». И она ответила: «Да, это я — твоя жена». И в то же мгновенье ожила она по милости Божьей и стала опять здоровой, румяной и бодрой. И поведала она королю о злодействе, что учинили над ней злая ведьма и ее дочка. Повелел король привести их обеих на суд, и был над ними произнесен приговор. Дочку отвели в лес, где ее растерзали дикие звери, а ведьму возвели на костер, и сгорела она в страшных муках. А когда остался от нее один только пепел, олененок снова обрел человеческий вид. И зажили братец и сестрица вместе и были счастливы до самой смерти.
- 12 - РАПУНЦЕЛЬ - -i ЖИЛИ НА СВЕТЕ муж и жена; и не было у них детей, хотя им давно уже хотелось ребенка; и вот наконец появилась у жены надежда, что милостивый Господь исполнит ее желание. А в их доме была пристройка с маленьким окошком; из ^I него открывался вид на великолепный сад, где росли прекраснейшие цветы и травы. Но сад этот был обнесен высокой каменной оградой, и никто не осмеливался войти в него, потому как принадлежал он могущественной колдунье, и все ее очень боялись. Стояла раз женщина у окошка и смотрела в сад; и увидела она грядку, на которой рос чудесный рапунцель1. И казался он таким зеленым и свежим, что у нее даже слюнки потекли — так ей захотелось его отведать. Это желание росло с каждым днем, но она знала, что ей всё равно не достать рапунцеля, и вся исхудала, побледнела и осунулась. Перепугался муж и спрашивает: «Чего тебе, женушка, не хватает?» «Ах, — отвечает она, — если я не добуду рапунцель, что растет в саду за нашим домом, и не отведаю его, то наверняка умру». Муж очень ее любил и подумал про себя: «Ты не позволишь твоей жене умереть
СКАЗКИ. 12. Рапунцель 81 и достанешь рапунцель, чего бы тебе это ни стоило». Когда стемнело, перелез он через каменную ограду в сад колдуньи, нарвал там второпях рапунцеля и принес жене целый пучок2. Она тотчас приготовила из него салат и с жадностью съела. И так понравился ей этот салат, так пришелся по вкусу, что желание ее на другой день возросло втрое. И пришлось мужу, чтобы ее успокоить, еще раз забраться в сад. Едва стемнело, перелез он опять через ограду, спрыгнул на землю и, насмерть перепуганный, увидел перед собой колдунью. «Как ты посмел, — сказала она, гневно сверкнув глазами, — забраться в мой сад и воровать у меня рапунцель? Сейчас ты за это поплатишься». «Ах, — ответил он, — смилуйтесь, ведь я сделал это не по своей воле: жена увидела из окна ваш рапунцель и так сильно захотела его попробовать, что, кажется, умерла бы, не принеси я хоть малость». Тут колдунья немного уняла свой гнев и сказала: «Если ты говоришь правду, то разрешаю тебе нарвать рапунцеля сколько пожелаешь, но с одним условием: ты должен отдать мне ребенка, который родится у твоей жены. Ему будет у меня хорошо, и я буду о нем заботиться, как родная мать». С перепугу муж на всё согласился, а когда жена его родила девочку, явилась тотчас колдунья, назвала ребенка Рапунцель и забрала с собой. Подросла Рапунцель и стала самой красивой девочкой на свете. А когда исполнилось ей двенадцать лет, заточила ее колдунья в башню, которая находилась в лесу; и не было в той башне ни дверей, ни лестницы, лишь на самом верху — маленькое оконце. Когда колдунья хотела попасть в башню, она становилась внизу и кричала: «Рапунцель, Рапунцель, спусти свои волосы вниз». У Рапунцель были чудесные длинные волосы, тонкие, как золотая пряжа. Заслышав голос колдуньи, она распускала косы, подвязывала их на оконный крюк, и падали ее волосы вниз на целых двадцать локтей3, и колдунья по ним забиралась в башню.
СКАЗКИ. 12. Рапунцель 83 Прошло еще несколько лет, и довелось однажды королевскому сыну ехать верхом через этот лес, и путь его лежал мимо башни. Вдруг услышал он пение, такое приятное, что остановился и стал слушать. Это была Рапунцель: в одиночестве коротая время, она пела своим нежным голосом. Захотел королевский сын подняться наверх и стал искать вход в башню, но не нашел его. Он поехал домой, но пение Рапунцель так растрогало его сердце, что он каждый день выезжал в лес и слушал. Однажды, стоя за деревом, он увидел, как явилась колдунья и крикнула: «Рапунцель, Рапунцель, спусти свои волосы вниз». Спустила Рапунцель вниз свои волосы, и колдунья взобралась к ней наверх. «Если это и есть та лестница, по которой можно подняться наверх, то надо бы и мне попытать счастья» — и на другой день, когда уже стало темнеть, подъехал королевич к батпне и крикнул: «Рапунцель, Рапунцель, спусти свои волосы вниз». Тотчас упали вниз ее волосы, и королевский сын взобрался наверх. Поначалу, когда он вошел к ней, Рапунцель страшно перепугалась: ведь раньше она не видела ни одного мужчины; но королевский сын заговорил с ней приветливо и сказал, что ее пение глубоко запало ему в душу и не дает покоя, и вот решил он увидеть ее во что бы то ни стало. Тогда Рапунцель перестала бояться, а когда он спросил, не желает ли она пойти за него замуж, — а был он молод и хорош собою, — она подумала: «Он будет любить меня сильнее, чем старуха Готель»4, ответила «да» и вложила свою руку в его руку. И сказала: «Я охотно пойду с тобой, но не знаю, как мне спуститься вниз. Когда будешь приходить ко мне, бери с собой всякий раз шелковую веревку; я буду плести из веревок лестницу, а когда она будет готова, спущусь по ней вниз,
84 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ и ты увезешь меня на своем коне». Они условились, что он будет приходить к ней каждый вечер5, потому что днем являлась старуха. А колдунья ничего не замечала, пока однажды Рапунцель сама не завела разговор и не спросила: «Скажите, госпожа Готель, почему тащить вас на башню мне куда тяжелей, чем молодого королевича? Он ко мне взбирается за одно мгновенье!» «Ах ты, дрянная девчонка! — воскликнула колдунья. — Что я от тебя слышу? Я-то думала, что спрятала тебя от всего света, а ты всё равно меня обманула!» В ярости схватила она Рапунцель за ее прекрасные волосы, обмотала их вокруг своей левой руки, правой схватила ножницы и — чик! чик! — отрезала; и чудесные косы Рапунцель упали на пол. И такой безжалостной была та колдунья, что увела бедную Рапунцель в безлюдную глухомань, — там предстояло ей жить в великом горе и полной нищете. И вечером в тот же день, как избавилась она от Рапунцель, привязала колдунья ее отрезанные волосы к оконному крюку, а когда приехал королевский сын и крикнул: «Рапунцель, Рапунцель, спусти свои волосы вниз», спустила вниз ее косы. Взобрался королевский сын наверх, но увидел перед собой не любимую Рапунцель, а колдунью, глядевшую на него злобным ядовитым взглядом. «Ага! — воскликнула она насмешливо. — Хочешь забрать свою ненаглядную! Но красавицы птички больше нет в гнездышке, и она уже не поет: ее похитила кошка, что и тебе глаза выцарапает. Потерял ты Рапунцель и никогда больше ее не увидишь». Обезумев от горя, королевич в отчаянии выпрыгнул из окна. Жизни он не лишился, но терновые колючки, на которые он упал, выкололи ему глаза6. И блуждал он слепой по лесу, питался лишь корешками да ягодами и всё время плакал, убиваясь по потерянной им возлюбленной. Так скитался он несколько лет, оборванный и голодный, и попал наконец в ту самую глухомань, где бедствовала Рапунцель с двумя родившимися у нее близнецами — мальчиком и девочкой. Услышал королев¬
СКАЗКИ. 12. Рапунцель 85 ский сын чей-то голос, и он показался ему знакомым. Пошел он на этот голос, а когда приблизился, узнала Рапунцель королевича, бросилась ему на шею и заплакала. А две ее слезинки омочили ему глаза, и стали они снова зрячими, и теперь он мог видеть, как раньше. Он повел Рапунцель в свое королевство, где их радостно встретили, и жили они еще долго в довольстве и радости.
- 13 - ТРИ ЛЕСНЫХ ЧЕЛОВЕЧКА - 11 Жил НА СВЕТЕ человек, у кото¬ рого умерла жена; и жила женщина, у которой умер муж. У этого человека осталась дочь, и у женщины тоже осталась дочь. Девушки были между собой знакомы, вместе прогуливались, а потом заходи- ли в дом к вдове. И говорит однажды вдова дочери вдовца: «Поди скажи своему отцу, что я хочу за него замуж; и если он согласится, ты будешь каждое утро в молоке купаться да вином угощаться. А дочь моя пусть в воде купается и водой угощается». Пришла девушка домой и передала отцу то, что сказала ей вдова. Он и говорит: «Что же мне делать? Ведь женитьба может и радостью, и бедой обернуться». И, не зная, на что решиться, снял он с ноги сапог и сказал: «У этого сапога дырка в подошве. Возьми его, ступай на чердак, повесь сапог на большой гвоздь и налей в него воды. Если вода в нем удержится, то я женюсь еще раз, а если вода из него вытечет, так не стану жениться». Исполнила девушка то, что ей было велено. Однако от воды дырку в сапоге затянуло, и остался он полон воды до краев. Рассказала девушка отцу, как всё вышло. Полез отец сам на чердак и убедился,
СКАЗКИ. 13. Три лесных человечка 87 что дочь говорит правду. Пошел он тогда к вдове и посватался к ней, а там и свадьбу сыграли. Просыпаются обе девушки на другое утро и видят: стоит перед дочерью вдовца молоко для мытья и вино для питья, а перед дочерью вдовы — вода для мытья и вода для питья. На другое утро стояла вода для мытья и вода для питья и перед одной, и перед другой. А на третье утро стояла вода для мытья и вода для питья перед дочерью вдовца, а перед дочерью вдовы — молоко для мытья и вино для питья. Так и повелось впредь. Женщина невзлюбила падчерицу и не знала, что выдумать, лишь бы портить ей жизнь ото дня ко дню. К тому же ее мучила зависть: ведь падчерица была мила и пригожа, а родная дочь уродлива и безобразна. Однажды зимой, когда мороз сковал землю, а гора и дол лежали занесенные снегом, изготовила женщина из бумаги платье, подозвала девушку и говорит: «Надень-ка это платье, ступай в лес и принеси мне полный короб земляники: хочу ягод поесть». «Господи, — сказала девушка, — откуда же зимой земляника! Ведь земля вся промерзла и кругом снег лежит. Да и как идти мне в бумажном платье? Такой мороз на дворе, что прямо дыханье стынет, ветер продувает насквозь, а колючки изорвут мое платье в клочья». «Ты еще смеешь мне перечить! — сказала женщина. — А ну, убирайся и не попадайся мне на глаза, пока не наберешь полный короб земляники». Дала она ей ломтик черствого хлеба и сказала: «Этого тебе на целый день хватит». А про себя подумала: «Замерзнет она в лесу и погибнет от голода и не будет мне больше глаза мозолить». Послушалась девушка, надела бумажное платье, взяла короб и вышла из дому. А всюду, куда взгляд ни кинь, только снег лежит и ни одного зеленого стебелька не видно. Пришла она в лес и видит: стоит домик и выглядывают из окошка три маленьких человечка1. Пожелала она им доброго утра и робко постучалась в дверь. Они ей крикнули: «Заходи!» Вошла она в комнату и села на скамейку возле огня — погреться и позавтракать. Тут человечки и говорят: «Поделись с нами». «Ешьте на здоровье», — сказала девушка, разломила свой ломоть надвое и отдала им половину. Они спрашивают: «Что ты делаешь в лесу
88 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ зимой, да еще в таком тонком платьице?» «Ах, — отвечала девушка, — мне велено набрать полный короб земляники, и нельзя мне без нее возвращаться». Съела она свой хлеб, тут они дали ей метлу и говорят: «Убери-ка снег на дворе возле двери». А когда она вышла, стали они меж собой советоваться: «Что подарить ей, раз она такая добрая и прилежная и хлебом своим с нами поделилась?» Первый из них говорит: «Я одарю ее тем, что она будет день ото дня всё краше». Второй говорит: «Я одарю ее тем, что при каждом слове изо рта у нее будут падать золотые монеты». А третий сказал: «Я одарю ее тем, что приедет король и возьмет ее себе в жены». Тем временем девушка сделала то, что велели ей человечки: убрала снег возле домика и нашла — что вы думаете? — спелую-преспелую землянику: темно-красные ягоды появились прямо из-под снега2. Обрадовалась она и быстро набрала полный короб, потом поблагодарила маленьких человечков, каждому из них протянула руку на прощанье и побежала домой, чтобы поскорее принести мачехе ягоды, за которыми та посылала. Но едва вошла она в дом и пожелала доброго вечера, как изо рта у нее выпала золотая монета. Стала она рассказывать о том, что случилось с ней в лесу, но при каждом слове изо рта у нее падали золотые монеты, и вскоре вся комната была усыпана ими. «Вы только взгляните, до чего она заносчива, — воскликнула ее сводная сестра, — вон как деньги разбрасывает». Но в глубине души она очень завидовала и решила сама пойти в лес за земляникой. «Не ходи, доченька, — говорит ей мать, — на дворе слишком холодно, ты у меня замерзнешь». Но дочь так долго ее упрашивала, что она наконец согласилась: сшила роскошную меховую шубу, велела ее надеть и дала в дорогу хлеб с маслом и целый пирог. Пришла девушка в лес и направилась прямо к маленькой избушке. Три маленьких человечка выглянули, как и в прошлый раз, из окошка, но она не поздоровалась с ними; не глядя на них и не думая их приветствовать, она ввалилась в комнату, уселась возле печки и стала есть хлеб с маслом и пирог. «Поделись с нами», — крикнули человечки, но она ответила: «Мне и самой-то мало, чего ради я стану с другими делиться?» Когда она наконец поела, они сказали: «Вот тебе метла, поди
СКАЗКИ. 13. Три лесных человечка 89 убери снег на дворе за дверью». «Сами убирайте, — отвечала девушка, — я вам не служанка». И, увидев, что они ничего не собираются ей дарить, встала и ушла. Стали тут лесные человечки меж собой совещаться: «Чем одарить ее, раз она такая грубая, а сердце у нее такое злое и завистливое и нет в нем ни капли добра?» Первый сказал: «Я одарю ее тем, что день ото дня она будет всё безобразнее». Второй сказал: «Я одарю ее тем, что при каждом слове изо рта у нее будет выскакивать жаба»3. А третий сказал: «Я одарю ее тем, что она погибнет ужасной смертью». Девушка же тем временем искала в снегу землянику, но ничего не нашла и пошла раздосадованная домой. И только она открыла рот, чтобы рассказать своей матери, что с ней приключилось в лесу, как изо рта у нее стали выскакивать жабы, и все глядели на нее с отвращением. Пуще прежнего разозлилась тут мачеха и вновь стала думать, как бы падчерицу со свету сжить, — ведь та, что ни день, становилась всё краше. Наконец достала мачеха котел, поставила его на плиту и стала кипятить в нем пряжу. Когда пряжа прокипятилась, она положила ее на плечи бедной девушке, дала ей в руки топор и велела пойти на реку, сделать во льду прорубь и прополоскать пряжу. Девушка послушалась, пошла на реку и стала прорубать во льду отверстие; и пока она рубила, подъехала к тому месту великолепная карета, а в ней сидел король. Карета остановилась, и король спросил: «Кто ты, дитя, и что ты здесь делаешь?» «Я бедная девушка, — отвечала та, — и промываю пряжу». Пожалел ее король, а когда увидел, как она прекрасна, говорит: «Хочешь, я возьму тебя с собой?» «Да, хочу всем сердцем», — ответила девушка и обрадовалась, что не увидит больше ни сестры, ни мачехи. И вот села она в карету и уехала вместе с королем, а прибыв в замок, сыграли они пышную свадьбу, ведь и этот подарок был ей обещан лесными человечками. Через год родила молодая королева сына; а ее мачеха, прослышав об этом великом счастье, явилась со своей дочерью в замок и притворилась, что хочет навестить падчерицу. И когда король куда-то удалился и никого при ней не было, схватила злая женщина королеву за голову, а дочь — за ноги, подняли они ее из постели и бросили через окно в реку, что протекала под самым замком. Потом
90 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ безобразная дочь улеглась в постель, а старуха накрыла ее с головой одеялом. Вернулся король и хотел поговорить с женой, а старуха ему и кричит: «Тише, тише, сейчас нельзя, она лежит вся в лихорадке, нынче ее лучше не беспокоить». Король ничего не заподозрил, ушел и вернулся лишь на другое утро; и когда он стал говорить с женой, а та отвечала ему, то при каждом слове изо рта у нее выскакивала жаба — прежде же всегда выпадала золотая монета. Тут король спросил, что происходит, а старуха сказала, что жена его стала такой от испарины и это у нее скоро пройдет. А ночью увидел поваренок, как плывет по канаве уточка и говорит: «Король, почему молчишь? Бодрствуешь или спишь?» Но поваренок ей ничего не ответил, и она спросила: «А гост в доме моем?» Поваренок ответил: «Крепким уснули сном». Тогда она спросила: «Сынок мой, ты тоже спишь?» Поваренок ответил: «Уснул в своей люльке малыш». Тогда обернулась она королевой и поднялась в замок, напоила ребенка, покачала его колыбельку, укутала его и снова утицей уплыла по канаве. Так приходила она две ночи подряд, а на третью ночь говорит поваренку: «Ступай к королю и скажи ему, чтобы взял он свой меч и трижды
СКАЗКИ. 13. Три лесных человечка 91 взмахнул им надо мной, когда я буду стоять на пороге». Побежал поваренок к королю и передал эти ее слова. Явился король с мечом и трижды взмахнул им над призраком; и едва взмахнул он в третий раз, как предстала пред ним его жена, жива и невредима, и так же хороша, как прежде. В великой радости был король, но не выпускал королеву из комнаты до самого воскресенья, когда должны были крестить младенца. А когда его окрестили, спросил: «Как следует поступить с тем, кто стаскивает с постели другого человека и бросает его в воду?» «Только так, — отвечала старуха, — посадить негодяя в бочку, утыканную внутри гвоздями, и спустить с горы в реку»4. И сказал король: «Вот ты и произнесла себе приговор». Велел он принести бочку, утыканную гвоздями, и посадить в нее старуху с дочкой; потом заколотили наглухо дно, отнесли бочку на гору и скатили ее оттуда в реку.
- 14 - ТРИ ПРЯХИ -l ЖИЛА на СВЕТЕ девушка; была она ленива и не желала прясть. И что бы мать ей ни говорила, а приучить ее к работе никак не могла. Наконец лопнуло у матери терпенье, разъярилась она и стала лупить свою дочь, так что та заревела во весь голос. А в это время проезжала мимо королева; услышала она вопли, велела остановить карету, вошла в дом и спросила у матери, за что она так наказывает свою дочь, — мол, ее крики даже на улице слышно. Стыдно было женщине признаться, какая у нее дочь лентяйка, она и говорит: «Никак не могу оторвать ее от прялки — ей бы только прясть да прясть, а я ведь бедна, откуда мне лен доставать?» И ответила королева: «Больше всего на свете я люблю слушать, как прядут пряжу, и нет для меня ничего приятнее, чем жужжание веретена. Отдайте мне вашу дочь, я возьму ее к себе в замок, льна у меня предостаточно, пусть прядет себе сколько душе угодно». Мать с радостью согласилась, и забрала королева девушку с собой. Когда же прибыли они в замок, повела ее королева наверх и показала ей три комнаты, а в них снизу доверху лежал отборнейший лен. «Будешь прясть этот
СКАЗКИ. 14. Три пряхи 93 лен, — сказала она, — а как всё спрядена, я выдам тебя замуж за моего старшего сына; и не посмотрю, что ты бедна, твое усердие да трудолюбие стоят любого приданого». Насмерть перепугалась тут девушка: ведь она вовсе не умела прясть и не управилась бы с такой работой, даже если бы прожила триста лет и сидела за прялкой каждый день с утра и до вечера. Осталась она одна и стала плакать и провела так целых три дня, даже палец о палец не ударила. На третий день пришла королева, увидела, что девушка ничего не сделала, и была очень удивлена; но та объяснила, что не могла начать работу от тоски: тяжела ей, дескать, разлука с материнским домом. Королева удовлетворилась ее словами, но, уходя, наказала: «С завтрашнего дня принимайся за работу». Девушка опять осталась одна и, не зная, чем себе помочь и что делать, подошла, пригорюнившись, к окошку. И увидела, что подходят к замку три женщины: у одной из них была широкая ступня, у другой — отвисшая до подбородка нижняя губа, а у третьей — толстый большой палец. Остановились они под окном, глянули вверх и спрашивают девушку: «Что с тобой?» Пожаловалась она на свою беду, а они предложили ей свою помощь и говорят: «Если ты позовешь нас на свадьбу и не будешь нас стыдиться, а скажешь, что мы твои родственницы, и посадишь рядом с собой за стол, то мы спрядем тебе весь этот лен, и притом быстро». «С радостью, — отвечала она, — входите же и принимайтесь за дело!» Впустила она диковинных женщин в первую комнату и расчистила им место для работы; они уселись и начали прясть. Одна тянула нитку и крутила колесо, вторая смачивала нитку слюною, а третья ее сучила да время от времени постукивала пальцем о стол — и падал тогда на пол моток пряжи тончайшей выделки. Девушка скрывала от королевы этих трех прях и всякий раз, когда та приходила, показывала ей груду готовой пряжи; и королева не уставала ее нахваливать. Когда в первой комнате ничего не осталось, перешли пряхи во вторую, наконец — в третью. Да и та вскоре очистилась ото льна. Тут три женщины стали прощаться с девушкой и говорят: «Не забудь о том, что пообещала, — не упусти свое счастье». Девушка показала королеве пустые комнаты и огромный ворох пряжи; и принялась королева готовить свадьбу, а жених радовался, что
94 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ будет у него такая искусная и работящая жена, и вовсю ее расхваливал. «У меня есть три тетушки, — сказала однажды девушка, — они сделали мне немало добра; и теперь, когда я так счастлива, мне хотелось бы о них вспомнить; разрешите мне пригласить их на свадьбу и посадить за один стол с нами». «Отчего же, конечно, разрешаем», — ответили королева и жених. И вот, только начался праздник, появились три женщины в необычных платьях, и невеста сказала: «Добро пожаловать, милые тетушки». «Ах, — сказал жених, — зачем ты водишься с такими противными тетками?» Подошел он к той, у которой была широкая ступня, и спрашивает: «Отчего у вас ступня такая широкая?» «Оттого что колесо крутила, — ответила ему она. — Колесо крутила». Подошел он тогда ко второй и спрашивает: «Отчего у вас губа такая отвисшая?» «Оттого что нитку слюной смачивала, — ответила она. — Нитку смачивала». И спросил он третью: «Отчего у вас палец такой толстый?» «Оттого что нитку сучила, — ответила та. — Нитку сучила». Испугался королевич и сказал: «Отныне моя невеста не прикоснется к прялке». Так она навсегда избавилась от ненавистной пряжи.
-15- ГЕНЗЕЛЬ И ГРЕТЕЛЬ , На КРАЮ дремучего леса жил бедный дровосек1 со своей женой и двумя детьми; мальчика звали Ген- зель, а девочку — Гретель2. Жил дровосек в большой нужде, а когда однажды в стране наступила дороговизна, то не мог он добыть себе J даже хлеба насущного. И как-то раз вечером, лежа в постели и ворочаясь с боку на бок, призадумался он, тяжело вздохнул и говорит жене: «Что же с нами будет? Как нам прокормить наших бедных детей, когда и самим-то есть нечего?» — «Знаешь что, муж, — отвечала ему жена, — давай встанем завтра утром пораньше и отведем наших детей в лес, в самую глухую чащу; разведем для них костер и дадим каждому по куску хлеба, а затем пойдем работать и оставим их там одних. Они не найдут дороги домой — так мы от них и избавимся». «Нет, жена, — ответил дровосек, — этого я не могу сделать — духу у меня не хватит бросить наших детей в лесу: там водятся дикие звери, они их сразу же растерзают». «Ну и дурень же ты, — сказала жена, — тогда ведь мы все помрем с голоду, и одно тебе останется — строгать доски для гробов». И донимала его до тех пор, пока он не согласился. «А детишек-то мне все-таки жалко», — сказал дровосек.
96 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ Но и дети в ту ночь не могли заснуть от голода и слышали всё, что говорила мачеха3. Горько заплакала Гретель и сказала Гензелю: «Пропали наши головы». «Тише, Гретель, — ответил Гензель, — не горюй, я придумаю, как нам спастись». И только отец с мачехой уснули, встал он, надел свою курточку, отворил входную дверь и выскользнул во двор. Луна светила ярко, и белые камешки, что лежали перед домом, блестели точно серебряные монеты. Нагнулся Гензель и набрал их целый карман. А потом вернулся и говорит Гретель: «Не волнуйся, сестричка, и спи спокойно, Господь не оставит нас в беде». Сказал — и улегся снова в постель. На рассвете — не успело еще и солнце показаться — подошла к ним мачеха и стала будить: «А ну, лентяи, вставайте, мы пойдем сейчас за дровами в лес». Дала она каждому по куску хлеба и сказала: «Это вам на обед, только не ешьте раньше времени, больше вы ничего не получите». Взяла Гретель хлеб и спрятала себе в передник, ведь в карманах у Гензеля были камешки. И отправились они в лес. Прошли они немного, вдруг Гензель остановился и оглянулся на дом, потом еще раз остановился и оглянулся — и так всё время. Отец ему и говорит: «Чего это ты, Гензель, всё оглядываешься да от нас отстаешь? Поторопись-ка и не разевай рот». «Ах, отец, — ответил Гензель, — я всё смотрю на свою белую кошечку, вон сидит она на крыше и будто хочет со мной попрощаться». «Дурак ты, — сказала мачеха, — это вовсе не твоя кошечка, это взошло солнце и блестит на трубе». А Гензель на самом деле и не смотрел на кошку, он вынимал из кармана светлые камешки и бросал их, один за другим, на дорогу. Вот зашли они в самую чащу, отец и говорит: «Ну, дети, собирайте хворост, а я разведу огонь, чтобы вам погреться». Стали Гензель и Гретель носить хворост и набрали целую горку. Потом разожгли костер, а когда пламя разгорелось, жена сказала: «Ну, дети, ложитесь ближе к огню и отдыхайте, а мы пойдем в лес и нарубим дров. А как управимся, вернемся за вами». Гензель и Гретель посидели у костра, а когда наступил полдень, съел каждый из них свой кусочек хлеба. Они всё время слышали удары топора и думали, что отец их неподалеку. А был это вовсе не топор, а
СКАЗКИ. 15. Гензель и Гретель 97 полено, которое отец привязал к сухому дереву, и, качаясь на ветру, оно стучало о ствол. Долго сидели они так у костра, а потом глаза у них сомкнулись от усталости, и дети заснули. А когда проснулись, было уже темным-темно. Заплакала Гретель и говорит: «Как же нам теперь из леса выбраться?» А Гензель ее утешает: «Подожди немного, вот взойдет луна, и мы отыщем дорогу». Вскоре взошла луна, и Гензель взял сестричку за руку и пошел от одного камешка к другому; а те сверкали, как новые серебряные монеты, и указывали путь. Так шли они целую ночь, а когда наступило утро, подошли к отцовскому дому. Они постучались, мачеха открыла им дверь и, увидев перед собой Гензель и Гретель, говорит: «Ах, негодные! Почему вы так долго спали в лесу? Мы уж думали, что вы не хотите домой возвращаться!» А отец обрадовался — у него сердце щемило оттого, что он бросил своих детей в лесу. Вскоре полезла к ним опять во все щели нужда, и однажды ночью дети услышали, как мачеха, лежа в постели, говорит отцу: «Опять нам нечего есть, осталось только полкраюхи хлеба, а там уж — всем нам конец. Надо бы нам от детей избавиться; давай заведем их еще глубже в лес, чтоб не нашли они обратной дороги. А иначе и нам гибель». Тяжко стало на душе у дровосека, и он подумал: «Уж лучше бы поделиться с детьми последними крохами». Но что бы он ни говорил, жена и слушать не желала: всё бранила его да осыпала упреками. А ежели сказал «а», надо говорить «б»: уступил он жене в первый раз, пришлось ему и теперь соглашаться. Но дети еще не спали и слышали весь разговор. И как только родители уснули, поднялся опять Гензель и хотел выйти на двор, чтобы набрать камешков, как в прошлый раз; но мачеха заперла дверь, и не удалось ему выбраться из дому. Стал он утешать сестричку и говорит: «Не плачь, Гретель, и спи спокойно: Боженька нам поможет». На рассвете пришла мачеха и подняла детей с постели. Дала она каждому по куску хлеба — еще меньше, чем в первый раз. А когда пошли в лес, стал Гензель крошить хлеб в кармане; всё останавливался и бросал хлебные крошки на землю. Отец и говорит: «Что это ты, Гензель, всё останавливаешься да оглядываешься? Иди как следует». «А я смотрю на своего голубка, — отвечал Гензель. — Вон сидит он на крыше
98 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ и будто хочет со мной попрощаться». «Дурак, — сказала мачеха, — это вовсе не твой голубок, это взошло солнце и блестит на верхушке трубы». Но Гензель незаметно побросал на дорогу все хлебные крошки. Завела их мачеха глубоко в лес, где они отродясь не бывали. Вновь разожгли они большой костер, и говорит мачеха: «Ну, дети, сидите здесь, а если устанете, так поспите малость, а мы пойдем в лес и нарубим дров. А к вечеру, как управимся, вернемся за вами». Когда наступил полдень, поделилась Гретель своим хлебом с Гензелем — ведь свой- то он раскрошил по дороге. Потом они заснули; и прошел уже вечер, а за ними так никто и не явился. Когда дети проснулись, было уже темным-темно, и Гензель стал утешать сестричку и говорит: «Подожди, Гретель, вот взойдет луна, тогда станут видны хлебные крошки, которые я бросал дорогою, по ним-то мы и сможем добраться до дома». Вскоре вышла луна, и дети пустились в путь, но они не нашли ни единой крошки — их склевали птицы, что тысячами летают и в лесу, и в поле. «Ничего, уж мы как-нибудь отыщем дорогу», — сказал Гензель сестре. Но дорогу они так и не отыскали. Шли дети всю ночь, а потом еще целый день с утра и до вечера, но не смогли выбраться из лесу. Они очень проголодались — ведь они съели всего лишь по нескольку ягод, что росли вдоль дороги. И когда устали настолько, что не могли больше передвигать ноги, улеглись под деревом и уснули. И вот наступило третье утро, как расстались они с отцовским домом. Пошли они дальше по лесу, но, сколько ни шли, чаща становилась всё глуше; и не подоспей к ним вовремя подмога, они совсем бы лишились сил. Когда наступил полдень, они увидели на ветке красивую белоснежную птичку. И так чудесно пела эта птичка, что они остановились и заслушались. Кончила птичка петь, взмахнула крыльями и полетела, а они пошли за ней следом. Шли они, шли и пришли к домику. Птичка уселась на крыше, а дети подошли ближе и видят, что домик этот сделан из хлеба, вся крыша покрыта печеньем, а окна — из леденца. «Сейчас мы за него примемся, — сказал Гензель, — и поедим, благословясь, вволю. Я съем кусок крыши, а ты, Гретель, можешь отъесть кусочек окна, оно наверняка сладкое». Подпрыгнул Гензель и отломил себе кусочек крыши, желая отведать, какая она на вкус, а Гретель встала
СКАЗКИ. 15. Гензель и Гретель 99 у окошка и принялась его грызть. В это время из домика послышался тоненький голосок: «Что за шум и шорох слышу? Это кто грызет мне крышу?» Дети ответили: «Ветерок, шелестя, веет, Божье дитя»4, — и продолжали есть как ни в чем не бывало. Гензель отломил от крыши большой кусок — она пришлась ему очень по вкусу, а Гретель целиком высадила круглое оконце, села и стала им лакомиться. Тут дверь внезапно распахнулась и из домика выползла, опираясь на костыль, древняя седая старуха. Увидев ее, Гретель и Гензель перепугались так сильно, что выронили из рук лакомство. А старуха покачала головой и говорит: «Милые мои детки, кто ж это вас сюда привел? Ну, заходите и оставайтесь у меня жить, здесь с вами не случится плохого». Она взяла обоих за руки и повела в домик. Принесла она им вкусной еды, молока и блинов, посыпанных сахаром, яблок и орехов. А потом постелила две мягкие постельки, уложила в них Гензеля и Гретель, и показалось детям, что они в раю. Но старуха лишь притворялась доброй, а на самом деле это была злая ведьма, которая подстерегает детей. И свой хлебный домик построила она лишь для того, чтобы их приманивать. Стоило кому-нибудь к ней попасться, как она убивала, а потом варила и съедала свою жертву, и это всегда было для нее праздником. Глаза у ведьм красные, и видят ведьмы плохо, зато у них тонкий, как у зверей, нюх, и они чуют приближение человека. Когда Гензель и Гретель еще только подходили к ее домику, она захохотала и сказала, злобно усмехнувшись: «Вот и попались, никуда им теперь от меня не деться». Ранним утром — дети еще не проснулись — ведьма встала, посмотрела, как мирно они оба спят, прелестные, с пухлыми румяными щечками, и пробормотала про
100 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ себя: «Тут есть чем полакомиться». Она схватила Гензеля костлявой рукой, унесла в хлев и заперла там за решетчатой дверью: как бы громко ни кричал он теперь — всё понапрасну. Потом подошла к Гретель, растолкала ее и приказала: «Вставай, лентяйка, и сходи за водой, а потом приготовь своему брату еды, да повкуснее, вон сидит он в хлеву, надо его откормить как следует. А когда разжиреет, я его съем». Горькими слезами залилась Гретель, но ничего не поделаешь — пришлось ей исполнить приказание злой ведьмы. И вот стали готовить для бедного Гензеля самую лучшую еду, а Гретель доставались лишь раковые скорлупки. Каждое утро старуха ковыляла к хлеву и приказывала: «Протяни-ка мне, Гензель, свои пальчики, я хочу знать, скоро ли ты разжиреешь». Но Гензель протягивал ей не палец, а косточку; старуха же своими слабыми глазами ничего не могла разглядеть. Она думала, что это пальцы Гензеля, и удивлялась, что он совсем не жиреет. Прошло четыре недели, а Гензель так и оставался тощим. Тут лопнуло у старухи терпение, и не захотела она больше ждать. «Эй, Гретель, — крикнула она девочке, — принеси-ка воды да поживей: не важно, толст Гензель или тощ, завтра я его заколю и сварю». Ох, как убивалась бедная сестричка, таская воду, и как текли у нее по щекам слезы! «Помоги нам, Боженька! — восклицала она. — Лучше б нас растерзали дикие лесные звери, тогда 6 мы хоть погибли вместе». «Прекрати хныкать, — сказала старуха, — тебе это всё равно не поможет». Рано поутру велела она Гретель выйти на двор, подвесить котел с водой и развести под ним огонь. «Сначала испечем хлеб, — сказала старуха, — я уже затопила печь и замесила тесто». Она подтолкнула бедную Гретель к самой печи, откуда вырывалось пламя. «Полезай в печь, — сказала ей ведьма, — проверь, хорошо ли она топится и не пора ли в нее хлеб сажать». А сама собиралась, как только Гретель заберется в печь, тут же опустить заслонку, чтобы зажарить девочку, а потом съесть. Но Гретель догадалась, что у ведьмы на уме, и сказала: «А как мне в нее пролезть? Я не знаю, как это делается». «Вот гусыня безмозглая, — сказала старуха, — гляди, какой большой лаз, я и то могла бы туда забраться» — и, вскарабкавшись, сунула голову в печь. Тут Гретель
СКАЗКИ. 15. Гензель и Гретель 101 толкнула ведьму, так что та оказалась в самой печи, опустила железную заслонку и заперла задвижкой. Ух, как завопила тут ведьма истошным голосом! Гретель убежала прочь, а окаянная ведьма сгорела в страшных муках. Помчалась Гретель прямо к Гензелю, отворила хлев и крикнула: «Мы спасены, Гензель, старая ведьма мертва». Выскочил Гензель из хлева, точно птица из клетки, лишь только ей приоткроют дверцу. Радости их не было конца: они бросились друг другу на шею, прыгали и целовали друг друга. И раз уж им нечего было больше бояться, вошли они в ведьмин домик, а там стояли по всем углам сундуки с жемчугами и драгоценными камнями. «Это, пожалуй, лучше, чем наши камешки», — сказал Гензель и набил себе полные карманы. А Гретель сказала: «Мне тоже хочется что-нибудь принести домой» — и насыпала их себе полный передник. «А теперь пошли, — сказал Гензель, — ведь нам надо выбраться из этого заклятого леса». Они пустились в путь и часа через два вышли к большому озеру. «Как же нам перебраться через него, — говорит Гензель, — ни моста не видать, ни брода». «И ни одного суденышка, — ответила Гретель, — но гляди: вон плывет белая утка; если ее попросить, она поможет нам переправиться»5. И она позвала: «Уточка, уточка, белая грудочка, через реку нас вплавь на спине переправь». Подплыла к ним уточка, и Гензель сел на нее верхом и попросил сестричку сесть рядом. «Нет, — ответила Гретель, — уточке будет тяжело, пусть она перевезет нас по очереди: сначала тебя, а потом меня». Так и сделала добрая утица. Переправились они на другой берег и пошли дальше по лесу — он казался им всё более знакомым — и наконец увидели вдалеке отцовский домик. Тут пустились они бежать, ворвались в комнату и кинулись отцу на шею. А у дровосека не было ни минуты радости с той поры, как бросил он в лесу своих детей; а жена его умерла. Гретель раскрыла передник, и рассыпались по комнате жемчуг и
102 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ драгоценные камни, а Гензель доставал их из кармана и разбрасывал целыми пригоршнями. И не стало у них отныне никаких забот, и зажили они все вместе счастливо и радостно6. Тут и сказке моей конец, а вон там мышонок-беглец. А кто его поймает, пусть сошьет себе большую меховую шапку.
-16 - ТРИ ЗМЕИНЫХ ЛИСТИКА 1 ИЛ НЕКОГДА на свете бедняк, и стало ему нечем кормить своего единственного сына. И сказал сын: «Батюшка, вам так тяжко приходится, я больше не хочу быть вам в тягость; лучше уйду я из дому да посмотрю, ■■■■■■— как мне на жизнь заработать». Благословил его отец и расстался с ним в великой печали. А в то время один могущественный король вел войну с врагами. Юноша поступил к нему на службу и пошел воевать. Вот приблизились они к неприятелю, и закипела битва; опасность была велика, пули так и сыпались градом, сражая воинов одного за другим. А когда убили и полководца, оставшиеся в живых чуть было не обратились в бегство. Но тут юноша выступил вперед, стал их ободрять и крикнул: «Не дадим нашему отечеству погибнуть». За ним рванулись все остальные, он повел их в бой и разбил врагов. Услыхал король, что ему одному обязан победой, и возвысил его надо всеми: дал несметные богатства и сделал первым человеком в королевстве. А у короля была дочь — писаная красавица, но с причудами. Она дала обет, что только тот станет ее супругом
104 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ и господином, кто пообещает похоронить себя заживо рядом с ней, если она умрет первая. «Раз он меня любит всем сердцем, — говорила она, — так зачем ему жить после моей смерти?» И сама она собиралась сделать то же самое: сойти в могилу вместе со своим мужем, если тот умрет раньше. Этот странный обет отпугивал от королевны всех женихов, но юноша был настолько покорён ее красотой, что вовсе не обратил на это внимания и стал просить у короля рукй его дочери. «А знаешь ли, — говорит король, — какое тебе придется дать обещание?» «Сойти с ней вместе в могилу, — отвечал юноша, — если вдруг она умрет раньше меня. Но я люблю ее так сильно, что готов пренебречь этой опасностью». Тут король согласился, и они отпраздновали пышную свадьбу. Прожили молодые супруги какое-то время счастливо и радостно, но случилось вдруг, что королевна тяжко заболела, и ни один врач не мог ей помочь. А когда лежала она уже мертвая, вспомнил молодой король, какое пришлось ему дать обещание, и стало ему страшно ложиться живым в могилу, но спасенья не было: король повелел стражникам охранять все ворота, и было ему невозможно уйти от судьбы. И в тот же день, как принесли покойницу в королевский склеп, привели туда и ее молодого супруга и наглухо заперли за ним двери. Рядом с гробом стоял стол, а на нем четыре свечи, четыре хлебных каравая и четыре бутылки вина. И суждено ему было, когда кончатся эти припасы, умереть голодной смертью. Горюя и скорбя, сидел он в склепе, ел каждый день по кусочку хлеба, пил по глоточку вина и видел, как подступает смерть. И пока юноша так сидел, уставившись перед собой неподвижным взглядом, заметил он вдруг, как выползает из угла змея и приближается к покойнице. Он решил, что змея начнет сейчас глодать труп, выхватил свой меч и говорит: «Пока я жив, ты не посмеешь к ней прикоснуться», — и разрубил змею натрое. Чуть позже выползла из угла вторая змея, но, увидев, что первая мертва и изрублена на куски, уползла обратно; вскоре она появилась снова, с тремя зелеными листиками во рту. Потом взяла три куска разрубленной змеи, сложила их друг с другом как следует и приложила к каждой ране по листику. И тотчас куски срослись1, змея зашевелилась, ожила и быстро уползла прочь, а с ней и другая; листики же остались лежать на земле.
СКАЗКИ. 16. Три змеиных листика 105 Тут несчастному, который всё это видел, пришла в голову мысль: не могут ли чудодейственные листики, что оживили змею, помочь и человеку? Он поднял их и положил один покойнице на уста, а два других — на глаза. И не успел он это сделать, как вновь потекла у нее по жилам кровь, прилила к ее бледному лицу, и стало оно розоветь. Потом она вздохнула, открыла глаза и молвила: «О господи, где это я?» «Ты со мной, милая жена», — ответил он и рассказал, как всё было и как ему удалось вернуть ее к жизни. Он дал ей немного вина и хлеба, и, когда к ней вернулись силы, она поднялась, и супруги подошли к дверям, стали стучать и кричать так громко, что стража их услыхала и донесла королю. Тот сам спустился в склеп, открыл его и, увидев обоих живыми и невредимыми, обрадовался и стал вместе с ними ликовать, что беда миновала. А молодой король взял с собой три змеиных листика, отдал их слуге и сказал: «Береги их как зеницу ока и всегда держи при себе. Как знать, в какой беде они смогут нам еще пригодиться». Но с его женой, после того как она пробудилась к жизни, произошла перемена: казалось, что любовь к мужу покинула ее сердце2. Спустя некоторое время решил он навестить своего старика отца и взошел с женой на корабль, чтобы отправиться за море. Но королевна, забыв про великую любовь и верность, которые он доказал, избавив ее от смерти, воспылала пагубной страстью к корабельщику. И вот однажды, когда молодой король лежал и спал, она позвала корабельщика и велела ему взять спящего за ноги, а сама схватила его за голову; и они сбросили его с корабля в море. А совершив это постыдное дело, говорит она корабельщику: «Давай вернемся домой и скажем, что муж умер в дороге. Я буду так превозносить тебя да расхваливать перед моим отцом, что он нас поженит и оставит тебе в наследство корону». Однако верный слуга, который всё это видел, отвязал незаметно от корабля лодку, сел в нее и поплыл за своим господином; предатели же продолжали свой путь. Он вытащил мертвого из воды, положил ему на глаза и рот три змеиных листика, что всегда носил при себе, и с их помощью возвратил его к жизни. День и ночь гребли они изо всех сил, и маленькая их лодка летела так быстро, что они приплыли к старому королю раньше корабля. Уви¬
106 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ дев, что они прибыли одни, король удивился и спросил, что случилось в пути. А когда услышал про злодеяние своей дочери, сказал: «Не могу поверить, что она поступила столь подло, а впрочем, правда скоро выйдет на свет»; и он велел им обоим удалиться в потайную комнату, оставаться там и никому не показываться на глаза. Вскоре причалил к берегу большой корабль, и бессердечная3 женщина с огорченным видом пришла к своему отцу. Он спрашивает: «Почему ты вернулась одна? Где твой муж?» «Ах, батюшка, — отвечает она, — я возвращаюсь домой в великой печали, мой муж неожиданно заболел и умер во время путешествия, и, если бы добрый корабельщик не пришел мне на помощь, случилась бы и со мной беда; он был свидетелем смерти и может вам всё рассказать». Тогда король говорит: «Сейчас я воскрешу мертвеца» — и, открыв дверь в потайную комнату, велел зятю и его слуге выйти. Увидела она своего мужа и упала, точно громом пораженная, перед ним на колени и стала молить о пощаде. Но король сказал: «Не будет тебе пощады! Он готов был умереть вместе с тобой, он возвратил тебе жизнь, а ты убила его спящего и теперь понесешь за это наказание, какое заслужила»4. И посадили ее вместе с пособником в дырявую лодку и пустили по морю, где они скоро и захлебнулись в волнах.
- 17 - БЕЛЛЯ ЗМЕЯ -i ДАВНО ЭТО было: жил на свете король, и прославился он своей мудростью по всей стране. Всё было ему известно, и подчас казалось, будто вести о самых потаенных вещах доносятся до него по воздуху. Но имел он странное обыкновение: —^ каждый полдень, когда всё со сто¬ ла убирали и в комнате никого не оставалось, верный слуга подавал ему еще одно блюдо. Но было оно закрыто крышкой, и даже сам слуга не знал, что там находится; да и никто об этом не знал, ибо король открывал блюдо и принимался за еду лишь тогда, когда оставался совсем один. Так продолжалось долгое время; но вот однажды нес слуга блюдо, и овладело им нестерпимое любопытство. Он отнес его в свою комнату, крепко закрыл за собою дверь, приподнял крышку и увидел — лежит на блюде белая змея. Глянул он на нее и не смог удержаться — захотелось ему попробовать, какая она на вкус; отрезал он от змеи кусочек и положил его себе в рот. Но едва прикоснулся к нему языком, как услышал за окном странный шепот: какие-то тоненькие голоски. Он подошел к окну, прислушался и тут только заметил, что это беседуют меж-
108 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ ду собой воробьи и рассказывают друг другу, что видели в лесу и в поле. Отведав змеиного мяса, он научился понимать язык животных1. И случилось так, что в тот же день у королевы пропало ее самое красивое кольцо, и подозрение пало именно на этого слугу, ибо он пользовался особым доверием и мог всюду проникнуть. Призвал его к себе король и, осыпая грубой бранью, пригрозил, что если тот до утра не сможет указать на преступника, то будет сам объявлен вором и отдан под суд. Как ни клялся слуга, что он невиновен, — всё было зря; королевское решение осталось в силе. Охваченный тревогой и страхом, он спустился во двор и стал размышлять, как выпутаться из беды. А рядом у воды мирно сидели утки, они чистили и оглаживали себя клювами и вели меж собой доверительный разговор. Остановился слуга и стал слушать, что они говорят. А утки рассказывали друг другу, где они нынче утром расхаживали и какой корм им удалось отыскать; и вдруг одна из них говорит с досадой: «У меня нынче тяжесть в желудке: я проглотила впопыхах кольцо, что лежало у королевы на подоконнике». Слуга тотчас же ухватил ее за шею, отнес на кухню и говорит повару: «Зарежь-ка эту утку, уж больно она жирная». «Да, — сказал повар, взвешивая ее на руке, — была она, спору нет, до еды большая охотница и, видно, давно ждала, когда ее зажарят». Он отрубил ей голову, распотрошил и нашел в желудке кольцо королевы2. Теперь слуга мог предстать перед королем и легко доказать ему, что ни в чем не виновен, а тот, желая загладить несправедливость, разрешил слуге просить о любой милости и обещал ему самую почетную должность при дворе. Но слуга от всего отказался и попросил себе лишь коня да денег на дорогу — ему хотелось немного постранствовать и повидать мир. И как только просьба его была исполнена, он пустился в путь. Однажды проезжал он мимо пруда и заметил в нем трех рыб — они застряли в камышах и задыхались без воды. И хотя про рыб говорят, что они немые, но слуга услышал их жалобы: они сокрушались, что приходится им умирать такой мучительной смертью. А так как сердце у него было жалостливое, он слез с коня и бросил трех пленниц обратно в воду. Они стали радостно плескаться и, высунув из воды головы, крикнули ему: «Мы этого не забудем и отблагодарим тебя — ведь ты спас нам
СКАЗКИ. 17. Белая змея 109 жизнь». Поехал он дальше, и через некоторое время почудился ему опять чей-то голос — он раздавался будто у самых его ног на песке. Он прислушался и понял, что это жалуется муравьиный царь: «Когда же наконец люди и неуклюжие животные перестанут нас беспокоить! Ведь эта глупая лошадь может раздавить своими тяжелыми копытами всех моих подданных». Слуга свернул на боковую тропу, и муравьиный царь крикнул ему: «Мы этого не забудем и отблагодарим тебя». Дорога привела его в лес, и увидел он вдруг ворона и ворониху; они стояли возле гнезда и выбрасывали из него своих птенчиков. «Прочь отсюда, бездельники, — кричали они, — мы вас больше не желаем кормить, вы уже подросли и можете сами добывать себе пищу». Бедные воронята лежали на земле, трепыхались, размахивали крылышками и кричали: «Мы беспомощные детки, как же нам прокормить себя, ведь мы еще и летать-то не умеем! Одно нам остается — умереть здесь голодной смертью!» Тут добрый юноша спешился, убил шпагой своего коня и оставил его на прокорм воронятам. Те подскочили, наелись досыта и крикнули: «Мы этого не забудем и отблагодарим тебя». Пришлось ему дальше идти пешком; шел он долго-долго и пришел наконец в большой город. На улицах было людно и шумно, и вдруг появился всадник и возгласил: «Королевская дочь ищет себе мужа, и, кто хочет за нее посвататься, тому предстоит сперва выполнить трудную задачу, а если он не справится — будет казнен». Оказалось, что многие уже пытались это сделать, но тщетно: им всем пришлось расстаться с жизнью. Но, увидев королевскую дочь, юноша был так ослеплен ее красотою, что, презрев все опасности, пошел к королю и объявил, что желает посвататься к королевне. Тотчас же повели его к морю и на глазах у него бросили в волны золотой перстень. И повелел ему король достать этот перстень со дна морского и добавил: «Если ты вернешься назад с пустыми руками, тебя опять столкнут в воду, и будет так до тех пор, пока ты не утонешь». Все пожалели красивого юношу и оставили его одного на морском берегу. Вот стоит он и думает, что же ему теперь делать. Вдруг видит: подплывают к нему три рыбы — те самые, коим спас он жизнь. Средняя держала во рту раковину, которую положила на песок к ногам юноши. Под-
СКАЗКИ. 17. Белая змея 111 нял он раковину, открыл, а в ней лежит золотой перстень3. Радостно принес он его королю, ожидая получить обещанную награду. Но гордая королевская дочь, узнав, что юноша ей не ровня, отвергла его и потребовала, чтобы он выполнил еще одну задачу. Она спустилась в сад и рассыпала по траве десять мешков проса. «До завтрашнего утра, — сказала она, — прежде чем покажется солнце, ты должен собрать это просо, да так, чтобы ни одно зернышко не пропало». Сел юноша в саду и думает, как ему выполнить эту задачу, но придумать ничего не смог и сидел опечаленный, ожидая, что на рассвете его поведут на казнь. Но едва лишь первые лучи солнца осветили сад, увидел он, что все десять мешков стоят полные проса, один подле другого, и что собрано оно до последнего зернышка. Ночью приходил муравьиный царь со своим неисчислимым полчищем, и благодарные муравьи с превеликим усердием собрали всё просо и сложили его в мешки. Королевская дочь сама спустилась в сад и, изумившись, увидела, что юноша выполнил ее поручение. Но она никак не могла смирить свое гордое сердце и говорит: «Пусть он выполнил обе задачи, но не быть ему моим мужем, пока он не достанет мне яблока с дерева жизни». Юноша не знал, где растет это дерево, но собрался в дорогу и, хотя не надеялся его отыскать, решил, что будет идти, пока ноги не подкосятся. Так обошел он целых три королевства и однажды вечером забрел в какой-то лес, сел под деревом и хотел было уснуть, но вдруг он услышал шелест в ветвях, и прямо в руку ему упало золотое яблоко. И тут же слетели к нему три ворона, уселись на колени и говорят: «Мы — три вороненка, которых ты спас от голодной смерти; когда мы подросли и узнали, что ты ищешь золотое яблоко, то полетели за море, и на самом краю земли, где растет дерево жизни, сорвали для тебя это яблоко»4. Обрадованный юноша пустился в обратный путь и принес красавице королевне золотое яблоко; и теперь у нее не осталось отговорок. Они поделили яблоко жизни и съели его вдвоем; и преисполнилось тогда ее сердце любовью к юноше, и зажили они в безмятежном счастье, и дожили до глубокой старости.
- 18 - СОЛОМИНКА, УГОЛЕК И БОБ 1 В ОДНОЙ ДЕРЕВНЕ жила бедная старуха. Собрала она однажды миску бобов и хотела их сварить. Затопила печь и, чтобы огонь быстрее разгорался, взяла в руку соломы и подбросила в печь. А когда стала она ссыпать бобы в горшок, тут один из них незаметно выскользнул и подкатился к лежащей на полу соломинке; а вскоре подскочил к ним из печи горящий уголек. Вот повела речь соломинка и говорит: «Друзья, откуда вы прибыли?» Уголек отвечает: «Удалось мне, по счастью, из огня выпрыгнуть, насилу выбрался, а не то ждала меня верная гибель: сгорел бы дотла». А боб сказал: «Я тоже легко отделался: попади я в горшок, сварила б меня старуха без сожаления и превратился б я в кашу, как мои товарищи». «А мне разве пришлось бы лучше? — говорит соломинка. — Всех моих сестер побросала старуха в огонь, и они сгорели или задохнулись; шестьдесят соломинок схватила она и разом сгубила. Лишь мне повезло: сумела проскользнуть у нее между пальцев». «Ну и что нам теперь делать?» — спросил уголек. «Я думаю, — ответил боб, — коли мы так счастливо избежали гибели, будем держаться
СКАЗКИ. 18. Соломинка, уголек и боб 113 вместе и останемся добрыми друзьями; а чтоб не приключилось с нами новой беды, давайте уйдем отсюда в какую-нибудь другую страну». Предложение понравилось угольку и соломинке, и вот пустились они все вместе в путь. Скоро пришли друзья к ручейку и, не обнаружив ни моста, ни брода, стали думать, как им перебраться на другую сторону. Но соломинка придумала, как быть, и говорит: «Я лягу поперек ручья, а вы переправитесь по мне как по мостику». И вот перекинулась соломинка между берегами, а уголек — нрав-то у него был горячий — лихо засеменил по самодельному мосту. Дошел он до середины, услышал, как шумит под ним вода, и стало ему страшно: остановился уголек и — ни с места. Загорелась соломинка, переломилась пополам и упала в ручей; за ней следом полетел вниз и уголек и, оказавшись в воде, зашипел и испустил дух. А боб, который из осторожности всё еще сидел на берегу, начал смеяться над тем, что увидел, да и не смог остановиться; смеялся, смеялся и наконец лопнул. Так бы и погиб боб, да, на счастье, проходил мимо портной — он странствовал по тем местам и решил отдохнуть возле ручья. И так как сердце у портного было жалостливое, он достал иголку и нитки и сшил обе половинки; а боб поблагодарил его от всей души. Но портной зашил его черными нитками, и поэтому с той поры все бобы имеют черный шов.
- 19 - ПРО РЫБАКА И ЕГО ЖЕНУ —■ ЖИЛ НА СВЕТЕ рыбак со своей женой. Жили они в убогой лачуге у самого моря; и каждое утро выходил рыбак на берег и удил рыбу: всё удил и удил. Вот сидит он однажды с удочкой и глядит себе в чистую воду: всё си- дит и сидит. И вдруг ушла его удочка глубоко под воду; потянул он удочку обратно и вытащил большую камбалу. И говорит ему камбала: «Слушай, рыбак, я прошу: пощади меня. Я вовсе не камбала, а заколдованный принц. Какая тебе будет польза, если ты убьешь меня? Я тебе и по вкусу-то не придусь. Пусти меня лучше обратно в море, дай мне еще поплавать». «Ладно, — говорит рыбак, — не трать слова понапрасну, говорящую камбалу я и сам готов отпустить». Сказал и бросил ее в чистую воду, а рыба опустилась на дно, и протянулся за ней длинный кровавый след1. Поднялся рыбак и пошел в лачугу к своей жене. «Ну что, муженек, — говорит жена, — так ничего и не поймал за целый день?» «Да нет, — говорит рыбак, — поймал я большую камбалу, а она сказала, что, дескать, не камбала, а заколдованный принц, я и отпустил ее обратно
СКАЗКИ. 19. Про рыбака и его жену 115 в море, пусть плавает». «И ничего у нее не попросил?» — спрашивает жена. «Нет, — говорит рыбак, — чего мне было просить?» «Эх ты, — говорит жена, — ведь знаешь сам, каково нам живется в этой лачуге: грязная она, да и провоняла вся — ты мог бы попросить нам домик получше. Ступай-ка на берег и покличь камбалу, скажи ей, что нужен нам новый домик. Она всё сделает». «Ох, — говорит рыбак, — да неужто опять мне идти на берег?» «Да, — говорит жена, — ведь ты ее поймал, а потом отпустил, она теперь всё сделает. Иди и попытай счастья». Не хотелось рыбаку идти, но не осмелился он перечить жене и пошел к морю. Приходит он на берег и видит: позеленело море, пожелтело и вода в нем уже не такая светлая. Остановился и говорит: «Рыба-камбала в воде, помоги моей беде! Никакого сладу с ней, Ильзебиль, женой моей». Приплыла к нему камбала и спрашивает: «А чего ей надобно?» «Эх, — отвечает рыбак, — я ведь поймал тебя давеча, а жена моя говорит, что я должен был что-нибудь у тебя попросить. Не желает она больше жить в убогой лачуге, захотелось ей иметь дом». «Ступай, — говорит камбала, — будет ей дом». Возвращается рыбак и видит: не стало убогой лачуги, и стоит на ее месте домик, а перед дверью на скамейке сидит его жена. Взяла она его за руку и говорит: «Входи глянь: теперь-то ведь оно лучше». Вошли они в дом, а там небольшие сени, и опрятная комнатка, и спальня, где для каждого из них приготовлена постель, и кухня, и кладовая; и расставлена по полкам самая лучшая посуда, и оловянная, и медная — всё, что надобно в хозяйстве. А позади дома — дворик, и разгуливают там куры и утки; а еще дальше — небольшой огород с зеленью и овощами. «Видишь, — говорит жена, — ну разве не хорошо?» «Да, — отвечает муж, — и пусть оно так и останется, теперь мы заживем с тобой припеваючи». «Ну, это мы еще подумаем», — сказала жена. Поужинали они и отправились спать.
116 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ Проходит неделя, другая, жена и говорит: «Слушай, муж, в домике- то у нас тесно, а двор и огород совсем маленькие: камбала могла бы подарить нам дом и побольше. Хочется мне жить в большом каменном замке. Ступай к камбале и проси, чтоб подарила нам замок». «Ах, жена, — говорит рыбак, — зачем нам замок, нам ведь и в этом доме недурно». «Да чего тут, — говорит жена, — иди ступай к морю, камбала легко может это сделать». «Нет, жена, — говорит рыбак, — камбала уже подарила нам домик; ежели я буду к ней всё время ходить, она, того и гляди, разгневается». «Ступай, ступай, — сказала жена. — Ей это совсем нетрудно, и она охотно всё сделает. Ступай к морю». Тяжко было на сердце у рыбака, идти ему совсем не хотелось, и он бормотал про себя: «Ох, не надо бы это делать», но всё же отправился на берег. Подходит он к морю и видит: стало оно лилового цвета, и вода в нем иссиня-темная, серая и мутная, а не такая зеленая и желтая, как прежде; но было оно еще тихое. Остановился он и сказал: «Рыба-камбала в воде, помоги моей беде! Никакого сладу с ней, Ильзебиль, женой моей». «Ну, чего ей надобно?» — спрашивает камбала. «Да вот, — говорит смущенно рыбак, — захотелось ей жить в большом каменном замке». «Ступай домой, — говорит камбала, — вон стоит она уже перед дверью». Пошел рыбак обратно, думая, что вернется в тот же дом, а на его месте уже вырос большой каменный дворец; а на крыльце стояла его жена и собиралась войти вовнутрь. Она взяла мужа за руку и сказала: «Ну, пошли». Вошел он с ней вместе в замок и видит: блестят мраморные полы, и толпа слуг распахивает перед ними высокие двери, а все стены светлые и обтянуты красивой тканью, в комнатах столы и стулья, все сплошь золотые, и свисают с потолка хрустальные люстры; залы и покои устланы коврами; и ломятся столы от яств и самых дорогих вин. А позади замка — просторный двор с конюшней и коровником, и стоят на дворе самые лучшие кареты, а рядом — большой цветущий
СКАЗКИ. 19. Про рыбака и его жену 117 сад с прекраснейшими цветами и чудесными плодовыми деревьями, а еще дальше парк — в длину, пожалуй, с полмили2, а в нем олени, и косули, и зайцы, и всё что душе угодно. «Ну что, — говорит жена, — разве это не красота?» «Да, — говорит рыбак, — только пусть оно так и останется; и будем мы с тобой жить да радоваться в этом прекрасном замке». «Ладно, — говорит жена, — утро вечера мудренее». И пошли они спать. На другое утро жена проснулась первой, а было уже светло, и увидела она из постели, какая за окном красивая местность. А муж еще ворочался во сне; она пихнула его локтем в бок и говорит: «А ну, муженек, поднимайся да глянь в окошко. Уж не стать ли нам королями над этой страной? Ступай к камбале, пусть она сделает нас королями». «Ох, жена, — говорит рыбак, — к чему нам быть королями? Не хочу я быть королем!» «Подумаешь, — говорит жена, — ты не хочешь, а я хочу. Ступай живо к камбале, я хочу быть королем». «Ох, жена, — говорит рыбак, — зачем тебе быть королем? Не могу я просить об этом камбалу». «А почему бы нет? — говорит жена. — Ступай сейчас же, я должна стать королем». Пошел рыбак к морю, удрученный тем, что жена его хочет быть королем. «Недоброе это дело, ох, недоброе», — думал он про себя. Ему вовсе не хотелось идти, но всё же пошел. Подошел он к морю и видит: стало оно всё черно-серым и пахнет гнилью, а в глубине его бурлит вода. Остановился он и говорит: «Рыба-камбала в воде, помоги моей беде! Никакого сладу с ней, Ильзебиль, женой моей». «Ну, чего ей опять надобно?» — спрашивает камбала. «Ах, — отвечает рыбак, — хочет она стать королем». «Иди домой, — говорит камбала, — будет ей и это». Возвращается рыбак домой, подходит ко дворцу и видит: замок их разросся, и появилась большая башня, вся дивно украшенная, а у ворот стоит стража и всюду солдаты с трубами и литаврами. Входит он в за¬
118 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ мок, а вокруг лишь мрамор, да золото, да бархатные ковры с большими золотыми кистями. Открылись перед ним двери, а в зале уже собралась вся свита, и жена его восседает на высоком золотом троне, усыпанном бриллиантами, и на голове у нее большая золотая корона, а в руке она держит скипетр из чистого золота, украшенный драгоценными камнями; и стоят справа и слева от нее по шесть девушек, выстроившись по росту. Постоял рыбак, посмотрел, а потом говорит: «Ну что, жена, стала ты королем?» «Да, — говорит жена, — я теперь король». Стоит рыбак и разглядывает свою жену, а через некоторое время, наглядевшись, говорит: «Ах, жена, как же это хорошо, что ты теперь король! Только давай не будем больше ничего просить». «Да нет, муженек, — говорит ему жена, словно чем-то обеспокоенная, — наскучило мне всё это, и не могу я больше быть королем. Ступай-ка снова к камбале: пусть я король, а хочу быть императором». «Ах, жена, — говорит рыбак, — ну зачем тебе быть императором?» «Муж, — говорит она, — я хочу быть императором. Ступай к камбале». «Ах, жена, — говорит рыбак, — не могу я просить об этом камбалу, да и не сделает она тебя императором: ведь император один на всю страну; нет, камбала этого сделать не сможет, сколько ни упрашивай». «Что-о?! — говорит жена. — Да ведь я король, а ты всего лишь мой муж. А ну, ступай сейчас же к камбале; коли она сделала меня королем, может сделать и императором. Хочу быть императором. Хочу! Ну, ступай!» И пришлось ему снова отправиться к камбале. Но по пути к морю стало ему совсем страшно. И думал он про себя: «Не к добру всё это, ох, не к добру! Императором захотела стать! И как ей только не совестно! Надоест это в конце концов рыбе-камбале!» Подошел он к морю и видит: совсем потемнело море, взволновалось до самой глубины и вскипает пузырями, а по волнам хлещет, завывая, дикий ветер. Ужас охватил рыбака. Остановился он и говорит: «Рыба-камбала в воде, помоги моей беде! Никакого сладу с ней, Ильзебиль, женой моей».
СКАЗКИ. 19. Про рыбака и его жену 119 «Ну, чего ей надобно?» — спрашивает рыба. «Ах, камбала, — отвечает рыбак, — захотелось моей жене стать императором». «Иди домой, — говорит камбала, — будет ей и это». Возвращается рыбак, подходит ближе и видит: весь их замок — из гладкого мрамора, и всюду гипсовые статуи и золотые украшения. И маршируют у ворот солдаты, трубят в трубы, ударяют в литавры и барабаны; а по дому расхаживают бароны, графы да герцоги, и все они точно слуги перед его женой. Вот распахивают они перед ним двери, а двери-то из чистого золота. Вошел он и видит: восседает его жена на троне, вырубленном из золотой глыбы, а высотой этот трон мили, пожалуй, в две; а на голове у нее огромная золотая корона в три локтя вышиною, вся украшена алмазами и рубинами. И держит она в одной руке скипетр, а в другой — державу, и стоят справа и слева от нее стражники, выстроившись в два ряда по росту: от самого могучего великана высотой в две мили до самого крошечного карлика величиной с мой мизинец. И толпятся перед ней князья и герцоги. Постоял рыбак, посмотрел и спрашивает: «Ну что, жена, стала ты императором?» «Да, — говорит она, — я теперь император». Стоит рыбак, смотрит на нее, разглядывает, а через некоторое время, наглядевшись, и говорит: «Ах, жена, как же это хорошо, что ты теперь император!» «Ну а ты, муж, — говорит она, — чего тут стоишь? Теперь я император, а хочу стать Папой Римским;3 ступай опять к камбале». «Ах, жена, — говорит рыбак, — ну что ты надумала? Папой тебе никак не стать, ведь Папа один на всех христиан, уж этого камбала ни за что не сделает». «Муж, — говорит она, — я хочу стать Папой, ступай живее, чтобы я сегодня же стала Папой». «Нет, жена, — говорит рыбак, — я и сказать- то ей такое не посмею, это слишком дерзко и к добру не приведет, не может камбала тебя сделать Папой». «Ну и вздор ты мелешь, — говорит жена, — коли она сделала меня императором, может сделать и Папой. Ступай живей, ведь я император, а ты всего-навсего мой муж, ступай, делай, что я велю!» Испугался рыбак и пошел к морю, но было ему не по себе, он дрожал как осиновый лист, и ноги у него подгибались. А над землей мчался ветер и неслись тучи; а к вечеру стало совсем жутко: листья срывало с деревьев, море кипело, и бушевало, и
120 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ ударялось о берег, а вдалеке были видны корабли — их застигла буря, и они метались и подпрыгивали на волнах. На небе еще был голубой просвет, а по краям оно сделалось темно-багровым, как будто надвигалась гроза. Совсем упал духом рыбак, подошел к морю, остановился и в отчаянии говорит: «Рыба-камбала в воде, помоги моей беде! Никакого сладу с ней, Ильзебиль, женой моей». «Ну, чего ей надобно?» — говорит камбала. «Ах, — говорит рыбак, — захотелось ей стать Папой Римским». «Ступай, — говорит камбала, — будет ей и это». Возвращается он домой, подходит ближе и видит: стоит огромный собор, окруженный дворцами, — насилу протиснулся рыбак сквозь толпу. А изнутри освещают собор тысячи тысяч светильников, и его жена, одетая в ризы из чистого золота, восседает на троне, что намного выше прежнего, и на голове у нее три большие золотые короны. И толпится вокруг множество духовных лиц, а по обеим сторонам от трона поставлены в два ряда светильники, и самый большой — высотой и толщиной с огромную башню, а самый маленький — с крохотную свечу. И все короли и все императоры склоняют перед ней колени и целуют ей туфлю4. «Ну что, жена, — говорит рыбак, — стала ты Папой?» «Да, — говорит она, — я теперь Папа». Стоит рыбак и разглядывает свою жену, и кажется ему, будто смотрит он на яркое солнце. Нагляделся он и через некоторое время говорит: «Ах, жена, как же это хорошо, что ты теперь Папа!» А она сидит неподвижно, как дерево, не шевельнется и не шелохнется. Он и говорит: «Будь довольна, жена, что ты теперь Папа Римский, ведь выше тебе уж никем не стать». «Ну, я еще подумаю», — отвечает жена. На том и пошли они спать, но жена никак не могла успокоиться: жадность не позволяла ей уснуть, и она всё время думала, кем бы ей еще стать.
СКАЗКИ. 19. Про рыбака и его жену 121 Рыбак спал глубоким и крепким сном — он изрядно набегался за день, а жена так и не могла уснуть: всю ночь ворочалась с боку на бок и всё время думала, кем бы ей еще сделаться, но придумать ничего не могла. А как стало подниматься солнце и увидела она в окне утреннюю зарю, то приподнялась на краю постели и стала глядеть на восход, а потом подумала: «А что, не могли бы и солнце, и луна всходить, когда я того пожелаю?» Толкнула она мужа локтем в ребро и говорит: «Эй, ты, вставай и ступай к камбале, скажи ей, что хочу я стать Богом». Муж — он еще не вполне проснулся — как услышал, так от испуга и свалился с постели. Он решил было, что ослышался, стал протирать глаза и говорит: «Ой, жена, это что ж ты такое говоришь?» «Муж, — говорит она, — ежели не смогу я повелевать восходом солнца и луны, а должна буду только смотреть, как они сами восходят, — этого мне не вынести. Я сама должна повелевать ими, чтоб всходили они, когда я того пожелаю, иначе не знать мне ни минуты покоя». И так грозно глянула на мужа, что у того мороз по коже пошел. «А ну ступай к морю, я хочу стать Богом». «Ох, жена, — сказал муж и бросился перед ней на колени, — императором и Папой камбала еще могла тебя сделать, но этого она уж никак не сможет, прошу тебя, опомнись и останься Папой!» Тут пришла она в такую ярость, что волосы зашевелились у нее на голове; взбеленилась она, пихнула мужа ногой, да как крикнет: «Я этого не потерплю, я этого больше не потерплю: а ну, щупай к морю!» Натянул он штаны и помчался как ошалелый. А на море был ураган, и оно бушевало так, что рыбака чуть с ног не свалило; дома и деревья рушились, содрогались горы, и камни катились в воду со скал, и всё небо было черное-пречерное, грохотал гром и сверкали молнии, и вздымались волны, высокие, как колокольня, с белым венцом из пены поверх. Крикнул рыбак, но не мог расслышать даже собственных слов: «Рыба-камбала в воде, помоги моей беде! Никакого сладу с ней, Ильзебиль, женой моей».
122 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ «Ну, чего ей надобно?» — говорит камбала. «Ох, — говорит рыбак, — захотелось ей стать самим Богом». — «Ступай домой, сидит она, как и прежде, у своей лачуги». Так и сидят они там доныне.
-20 - ХРАБРЫЙ ПОРТНЯЖКА ■■■■ Однажды летним утром сидел у окна портняжка на своем столе для шитья; настроение у него было отличное, и он трудился изо всех сил. А по улице шла крестьянка и выкрикивала: «Кому вкусного варенья! Кому вкусного варенья!» Порт- няжке эти выкрики пришлись по душе, и он, высунув в окно свою нежную голову, крикнул: «Эй, милая, поднимись-ка сюда, здесь и товар свой сбудешь!» Женщина взобралась с тяжелой ношей на четвертый этаж и выставила перед ним все свои горшки. Он все их осмотрел, каждый приподнял, понюхал и наконец сказал: «Варенье как будто хорошее, отвесь-ка мне, милая, четыре лота, а то и целую четверть фунта1, мне всё равно, сколько взять». А женщина надеялась сбыть изрядную долю своего товара; продала она портному столько, сколько он просил, и ушла, сердито ворча. «Да благословит Господь Бог это варенье, — воскликнул портной, — и да прибавит оно мне силы и бодрости!» Он достал из шкафчика хлеб, отрезал ломоть и намазал вареньем. «Угощенье — пальчики оближешь! — сказал он. — Но сперва я закончу куртку, а потом уж поем». Он положил хлеб рядом с со-
124 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ бой и продолжал шить и на радостях делал стежки всё крупнее и крупнее. А запах сладкого варенья тем временем разнесся по комнате, привлек мух, что сидели на стене, и они целой тучей слетелись на хлеб. «Эй, вас сюда никто не звал», — сказал портняжка и прогнал непрошеных гостей. Но мухи не понимали немецкого языка, они всё прибывали, и отогнать их было никак невозможно. И тут портняжку, как говорится, будто вошь укусила: не слезая со стола, схватил он тряпку и с криком: «Погодите, я вам сейчас задам!» — как хлопнет по мухам. А потом приподнял тряпку и стал считать — и оказалось, что лежит перед ним, сложив лапки, не меньше семи убитых мух. «Ого, — сказал он, дивясь собственной храбрости, — вот я каков; пусть же об этом знает весь город». И выкроил себе портняжка на скорую руку пояс, смастерил его и вышил на нем большими буквами: «Сразил семерых единым махом!» «Да что город, — рассуждал он дальше, — пусть весь мир знает!» И затрепетало его сердце от радости, словно овечий хвостик. Подпоясался портной и собрался было выйти из дому — он решил, что портняжная мастерская слишком мала для такого храбреца. Но прежде чем пуститься в путь, он перерыл весь дом в поисках чего-нибудь такого, что можно было бы прихватить с собой, но не нашел ничего, кроме старого сыра, и сунул его в котомку. У ворот увидел он птицу, застрявшую в кустарнике, поймал ее, и очутилась она там же, где и сыр. А потом быстро зашагал по дороге, не чувствуя усталости, — ведь был он и проворен, и легок. Дорога привела его на гору, а когда вскарабкался он на самый верх, то увидел, что сидит там громадный великан и безмятежно поглядывает по сторонам. Портняжка подошел ближе и смело заговорил с ним: «Здорово, приятель, чего ради ты сидишь тут да озираешь белый свет? Я вот отправился по миру постранствовать и попытать счастья. Пойдем со мной?» Великан презрительно посмотрел на портного и говорит: «Ах ты, жалкий бродяга!» «Ну вот еще! — ответил портняжка, расстегнул свою куртку и показал великану пояс. — Вот можешь здесь прочитать, кто я такой». Великан прочитал: «Сразил семерых единым махом!» — подумал, что речь идет о людях, которых одолел портной, и проникся к человечку уважением. Но решил его сперва испытать: взял в руку камень и сжал так, что из того
СКАЗКИ. 20. Храбрый портняжка 125 потекла вода. «Сделай как я, — сказал великан, — коли у тебя силы достанет ». «И только-то? — сказал портняжка. — Да ведь для нашего брата это сущий пустяк». Он полез в карман, достал оттуда головку мягкого сыра и сдавил ее так, что из нее сок закапал. «Ну что, — говорит он, — получилось-то еще лучше, чем у тебя, а?» Великан не знал, что ему и сказать, — ему не верилось, что такой человечек на это способен. Поднял он тогда камень и подбросил столь высоко, что тот совсем было скрылся из глаз. «А ну-ка ты, хлюпик, сделай как я». «Хороший бросок, — сказал портняжка, — но камень-то всё равно упал обратно на землю; а вот я брошу так, что он назад не вернется». Он сунул руку в карман, достал оттуда птицу и подбросил кверху. А птица, обрадовавшись, что вырвалась на свободу, взмыла в небо и не вернулась обратно. «Ну, что скажешь, приятель?» — спросил портной. «Бросаешь ты хорошо, — сказал великан, — посмотрим теперь, хватит ли у тебя сил нести настоящую тяжесть». Он подвел портняжку к могучему срубленному дубу, лежащему на земле, и сказал: «Раз ты так силен, помоги мне вынести это дерево из лесу». «Охотно, — ответил коротышка-портной, — ты положи себе на плечи ствол, а я возьму и понесу сучья и ветки, ведь это куда тяжелей». Великан взвалил ствол себе на плечи, а портняжка уселся на одну из веток; и пришлось великану, который никак не мог оглянуться, тащить на себе всё дерево да еще и портняжку вдобавок. А портняжка был в отличном настроении и весело насвистывал песенку «Трое портных из ворот выезжают»;2 казалось, что нести дерево для него сущие пустяки. Великан же волочил тяжелую ношу сколько мог, а потом остановился и крикнул: «Послушай, я сейчас брошу дерево». Тут портной резво соскочил с ветки, обхватил обеими руками ствол, будто он тоже его нес, и говорит великану: «Такой верзила, а нести дерево и то не можешь». Пошли они вместе, и попалось им на пути вишневое дерево. Ухватил его великан за верхушку, где росли самые спелые вишни, пригнул к земле и дал держать портному, чтобы тот угостился. Но портняжке это было не под силу, и он не смог удержать веток. Как только великан их отпустил, дерево распрямилось, и портной взлетел в воздух. А когда он, ничуть не повредившись, опустился на землю, великан говорит:
126 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ «Что с тобой, неужели ты не в силах удержать этот прутик?» «Сил-то у меня полно, — ответил портняжка, — уж не думаешь ли ты, что это трудно для того, кто единым махом семерых сразил? Я просто перепрыгнул через дерево, ведь там внизу охотники, и они стреляют по кустам. А ты вот попробуй прыгни как я, если сможешь». Попытался великан через дерево перепрыгнуть, да не смог и повис на ветвях. И вышло, что портняжка и тут его одолел. Тогда великан говорит: «Раз ты и впрямь такой храбрый, давай пойдем со мной в нашу пещеру, там ты и заночуешь». Портняжка согласился и пошел за ним следом. Вот приходят они в пещеру — а там сидят у костра другие великаны, у каждого в руке зажаренная овца, и все едят. Огляделся портняжка и подумал: «А здесь, пожалуй, просторней, чем у меня в мастерской». Великан указал ему на постель и говорит: «Ложись сюда да и выспись вволю». Но для портняжки кровать оказалась слишком велика, он не стал в нее ложиться, а устроил себе ночлег в углу. Наступила полночь, и великан решил, что портняжка уже спит крепким сном; он встал, взял огромный железный прут, одним ударом пробил кровать насквозь и был уверен, что прикончил этого кузнечика. Ранним утром великаны отправились в лес, а о портняжке и думать забыли; вдруг видят: шагает он им навстречу лихо и весело. Испугались великаны, подумали, что сейчас он их всех перебьет, и бросились врассыпную. А портняжка зашагал дальше и шел всё время туда, куда указывал его острый нос. Долго бродил он по свету и прибыл наконец во двор королевского замка; и так как он порядком устал в пути, то лег прямо на траву и заснул. И пока он спал, собрались люди, стали его со всех сторон разглядывать и прочитали у него на поясе надпись: «Сразил семерых единым махом». «Ах, — сказали они, — что же делает здесь в мирное время этот великий герой? Это, должно быть, какой-нибудь очень знатный господин». Они пошли, сообщили об этом королю и сказали, что на случай войны этот герой может оказаться нужным и полезным и что отпускать его никак нельзя. Королю этот совет понравился, и он направил к портняжке одного из своих придворных, чтобы предложить ему, когда проснется, поступить на службу в королевскую
СКАЗКИ. 20. Храбрый портняжка 127 армию. Долго стоял посланец над спящим, а когда тот наконец открыл глаза и начал потягиваться, передал ему королевские слова. «А я с тем и пришел, — ответил портной, — чтобы поступить на королевскую службу». Тогда его приняли со всеми почестями и отвели ему особое жилье. Но другие воины чувствовали себя обиженными и желали, чтобы портняжка убрался от них на сотни миль. «Это что ж получится, — толковали они, — если мы вдруг с ним не поладим? Он ринется на нас и сразит семерых единым махом. Против такого ни один из наших не устоит». И решили они все вместе отправиться к королю и просить об отставке. «Не наше это дело, — сказали они, — тягаться с тем, кто единым махом семерых сразить может». Огорчился король — ему не хотелось из-за одного человека лишиться всех своих верных слуг. «Глаза бы мои его не видели», — говорил он себе и уже был не прочь от него избавиться. Но он не осмелился дать храбрецу отставку, опасаясь, что тот прикончит и его, и всех его приближенных, а сам взойдет на королевский трон. Долго думал король, как ему быть, и наконец придумал. Послал он к портняжке людей и велел объявить, что желает ему как великому военному герою кое-что предложить. В одном из лесов королевства бесчинствовали два великана: поджогами, убийствами и разбоем они наносили стране огромный вред, и никто не мог к ним приблизиться, не подвергая себя смертельной опасности. И если он осилит и прикончит этих двух великанов, то получит в жены единственную дочь короля, а в приданое — полкоролевства. И пусть отправятся с ним вместе сто всадников, чтобы не остаться ему без подмоги. «Ну что ж, — подумал портняжка, — это как раз для такого, как я; ведь не каждый день обещают тебе красавицу королевну да еще полкоролевства в придачу». «О да! — сказал он в ответ. — Я одолею этих великанов, и не нужна мне для этого сотня всадников: кто может сразить семерых единым махом, тому двоих-то и вовсе незачем бояться». И вот выступил портняжка в поход, а за ним ехала сотня всадников. Подъехал он к лесной опушке и говорит своим спутникам: «Оставайтесь-ка здесь, я и один разделаюсь с великанами». И он юркнул в чащу, поглядывая то направо, то налево. Вскоре увидел он обоих
128 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ великанов: они лежали и спали под деревом и храпели так, что ветки на деревьях колыхались. Тут портняжка не поленился — набил себе камнями оба кармана, а потом полез на дерево. Добравшись до середины ствола, он пополз по суку и, когда оказался прямо над спящими великанами, стал бросать на грудь одному из них камень за камнем. Великан долгое время ничего не чувствовал, но наконец проснулся, толкнул в бок своего соседа и говорит: «Ты чего меня бьешь?» «Да не бью я тебя, — отвечает тот, — это тебе приснилось». И они снова улеглись спать. Тогда сбросил портной камень на второго великана. «Что это? — воскликнул тот. — Чем ты в меня бросил?» «Ничем я в тебя не бросил», — ответил первый и грозно зарычал. Они стали браниться, но вскоре помирились, а так как оба очень устали, то глаза у них опять сомкнулись. Тут портняжка снова начал свою игру, выбрал камень побольше и швырнул его что было силы в грудь первого великана. «Ну, это уж слишком», — заорал великан, вскочил как помешанный и ударил своего соседа о дерево, — оно так и затряслось. Второй не остался в долгу, и так они разъярились, что стали вырывать с корнем деревья и колотить ими друг друга, пока оба не рухнули замертво. Тут спрыгнул портняжка с дерева. «Повезло мне, — говорит он, — что они не вырвали дерево, на котором я сидел, а то пришлось бы мне прыгать, как белке, с одного ствола на другой, — ну да наш брат ловок!» Он вынул свой меч и нанес каждому из великанов несколько сильных ударов в грудь, а потом вышел из лесу к всадникам и говорит: «Дело сделано, я прихлопнул обоих. Однако ж нелегко мне пришлось: они чуяли, что конец их близок, и вырывали из земли деревья, пытаясь сопротивляться; но разве это поможет, когда имеешь дело с таким, как я, который единым махом семерых сражает?» «А вы не ранены?» — спросили у него всадники. «Обошлось, по счастью, — ответил портной, — они меня даже не задели». Всадники отказались этому верить и поскакали в лес. Там увидели они великанов, плавающих в собственной крови, а вокруг них — вырванные с корнем деревья. Портняжка потребовал от короля обещанную награду, но тот уже успел раскаяться, что пообещал ему свою дочь, и стал снова думать, как бы ему избавиться от такого героя. «Если хочешь получить мою
СКАЗКИ. 20. Храбрый портняжка 129 дочь и полкоролевства, — сказал он, — придется тебе совершить еще один подвиг. В лесу рыщет единорог, и немало от него бедствий;3 ты должен его изловить». «Единорога я боюсь еще меньше, чем двух великанов; семерых единым махом — вот это мне по плечу». Взял он веревку и топор и отправился в лес, а тем, что были даны ему в помощь, велел и на этот раз дожидаться на лесной опушке. Искать ему пришлось недолго; вскоре показался единорог и тотчас ринулся на портного, собираясь боднуть его своим рогом. «Тише, тише, — сказал портной, — зачем так спешить». Он остановился и стал ждать, пока зверь приблизится, а потом ловко отскочил за дерево. А единорог с разбега налетел на ствол и так глубоко всадил в него свой рог, что был уже не в силах вытащить его оттуда4, — так и угодил зверь в ловушку. «Ну вот и попалась птичка», — сказал портной. Он вышел из-за дерева и набросил веревку на шею единорогу, затем отсек ему топором рог, застрявший в стволе, и, сделав всё это, потянул за собою зверя и привел его к королю. Но король и на этот раз не захотел дать ему обещанной награды и придумал для него третье испытание. Перед свадьбой должен был портной поймать дикого вепря5, который жил в лесу и наносил огромный вред; а помогать ему должны были охотники. «Подумаешь! — сказал портной. — Для меня это детская забава». Охотников он не взял с собой в лес, и те были очень рады: они не раз уже встречались с вепрем, и он отбил у них охоту его преследовать. Завидел вепрь портного, бросился на него, оскалив клыки и с пеной у рта, и чуть не сбил его с ног. Но герой проворно шмыгнул в часовню, что находилась поблизости, и тут же выпрыгнул из нее через окошко. Вепрь заскочил туда следом, а портной обежал вкруг часовни и захлопнул дверь — так лютый зверь угодил в западню, ведь он был слишком тяжел и неповоротлив, чтобы выбраться через окошко. Портняжка позвал охотников, чтобы они собственными глазами взглянули на пойманного зверя, а сам отправился к королю; и пришлось тому волей-неволей сдержать свое обещание — отдать герою свою дочь и полкоролевства в придачу. А знать бы ему, что стоит перед ним не великий герой, а простой портняжка, было бы ему куда как обиднее. С большой пышностью, хотя и без особой радости, сыграли свадьбу, и стал наш портняжка королем.
130 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ Прошло немного времени, и вот однажды ночью услышала молодая королева, как ее супруг во сне разговаривает: «Эй, парень, сшей-ка мне куртку да заштопай нгганы, а не то отделаю тебя аршином как следует»6. Тут она поняла, из какого этот молодец закоулка, и на другое утро рассказала о своей беде отцу и попросила, чтобы он избавил ее от такого мужа — ведь тот оказался самым обыкновенным портным. Король стал ее утешать и сказал: «Не запирай этой ночью дверь в спальню, мои слуги будут стоять снаружи, а когда он заснет, они войдут, свяжут его и отнесут на корабль, что увезет его в дальние края». Жена с радостью согласилась, но один из королевских оруженосцев, который всё это слышал, был предан молодому королю и донес ему о том, что затевается. «Ну, этому я поставлю заслон», — сказал портняжка. Вечером улегся он в обычное время со своей женой; а когда ей показалось, что он заснул, она встала, открыла дверь и снова легла в постель. А портняжка — он лишь притворялся, что спит, — как закричит во весь голос: «Эй, парень, сшей-ка мне куртку да заштопай штаны, а не то отделаю тебя аршином как следует! Я сразил семерых единым махом, прикончил двух великанов, увел единорога и поймал дикого вепря, так неужто побоюсь тех, что стоят за дверью!» Услышали слуги, что говорит портной, насмерть перепугались и пустились наутек, точно целое войско яростно гналось за ними; и с тех пор ни у кого больше не было охоты обидеть портняжку. Так и остался он королем до конца своих дней.
-21 - ЗОЛУШКА щ У ОДНОГО богатого человека заболела жена, и, чувствуя, что конец ее близок, позвала она к постели свою единственную дочь и сказала: «Милое дитя, будь послушной и кроткой, и Боженька тебе всегда поможет, а я стану глядеть на тебя ——— с неба и буду рядом с тобой». Ска¬ зала — закрыла глаза и умерла. Девочка каждый день ходила на могилу к матери и плакала и была послушной и кроткой. Наступила зима, и снег покрыл могилу белым саваном, а когда солнце его опять растопило, женился отец сиротки на другой женщине. Мачеха привела в дом двух своих дочерей, что были лицом белы и пригожи, сердцем же — черны и черствы. И настала для бедной падчерицы тяжелая пора. «Почему эта дурочка сидит с нами в гостиной? — говорили мачеха и ее дочери. — Кто хочет есть хлеб, должен сам его зарабатывать. Вон отсюда, кухарка!» Они отобрали у девушки красивую одежду, надели на нее серое, поношенное платье и обули ее в деревянные башмаки. «Поглядите, как вырядилась эта гордая принцесса!» — сказали они и, смеясь, отвели ее на кухню. И пришлось ей с утра до вечера ис-
132 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ поднять черную работу: вставать до рассвета, таскать воду, топить печь, стряпать и стирать. А сестры вдобавок обижали ее, как только могли: они насмехались над ней, насыпАли в золу горох и чечевицу, и она должна была сидеть и выбирать их оттуда. Вечером, наработавшись до упаду, она ложилась спать не в постель, а на золу возле печки. И оттого что выглядела она всегда грязной и чумазой, ее прозвали Золушкой. Однажды собрался отец ехать на ярмарку и спрашивает у обеих падчериц, какой привезти им подарок. «Красивые платья», — говорит одна. «Жемчуг и драгоценные камни», — говорит вторая. «А ты, Золушка, — спрашивает отец, — чего желаешь?» — «Отломите для меня, отец, по пути домой ту веточку, что первой заденет вас за шляпу». Накупил отец для падчериц красивых нарядов, жемчуга и драгоценных камней, а по пути домой, когда ехал он через зеленую рощицу, хлестнула его ветка орешника1 и сбила с головы шляпу. Он отломил эту ветку и взял с собой. Воротившись домой, он вручил падчерицам то, что они просили, а Золушке отдал ветку орешника. Поблагодарила его Золушка, пошла на могилу к матери, посадила там ветку и стала плакать — так горько, что слезы, катившиеся у нее из глаз, оросили ту ветку. Выросла веточка и превратилась в красивое деревце. Золушка трижды в день приходила к этому дереву2, плакала и молилась, и каждый раз прилетала белая птичка, садилась на ветку, и стоило Золушке произнести какое-нибудь желание, как птичка тотчас сбрасывала ей то, что она пожелает. И случилось так, что король устроил праздник, который должен был длиться три дня, и созвал на этот праздник всех красавиц страны, чтобы сын его мог выбрать себе невесту. Когда обе сводные сестры узнали, что тоже приглашены, они обрадовались, кликнули Золушку и сказали: «Расчеши нам волосы, почисти нам туфли и застегни нам крючки на платьях, мы идем в королевский дворец на праздник». Повиновалась Золушка, но заплакала — ей ведь тоже хотелось потанцевать; и стала она просить мачеху, чтобы та отпустила ее во дворец. «Ты, Золушка, — сказала мачеха, — вся вымазана золой да грязью, куда тебе идти на праздник! Да и нет у тебя ни платья, ни туфель, а еще собира¬
СКАЗКИ. 21. Золушка 133 ешься танцевать!» Но Золушка продолжала ее просить, и наконец мачеха сказала: «Я высыпала тебе в золу миску чечевицы, если сумеешь перебрать ее за два часа, я разрешу тебе пойти вместе с сестрами»3. Девушка вышла черным ходом в сад и стала звать: «Голубки вы сизые, горлинки ручные, пташки поднебесные, ко мне летите, чечевицу перебрать помогите, что получше — в кузовок, что похуже — в зобок». Прилетели тут к кухонному окошку два белых голубка, а за ними горлинки, и наконец все птатпки поднебесные, закружили над ней целой стаей и опустились в золу. Наклонили голубки свои головки и застучали клювиками: тук-тук-тук, а за ними застучали и остальные пташки: тук-тук-тук; и собрали они все хорошие зернышки в миску. И часу не прошло, как всё было у них готово, а потом они улетели через то же окошко. Понесла Золушка миску с чечевицей мачехе, радуясь и надеясь, что теперь ее отпустят на праздник. Но мачеха сказала: «Нет, Золушка, у тебя ведь нет платья, и танцевать ты не сможешь: тебя там только на смех поднимут!» Заплакала Золушка, а мачеха ей и говорит: «Вот если переберешь ты за один час две миски чечевицы в золе, тогда я разрешу тебе пойти вместе с сестрами»4. А про себя подумала: «Уж этого она сделать никак не сможет». Высыпала она в золу две миски чечевицы, а девушка вышла черным ходом в сад и стала звать: «Голубки вы сизые, горлинки ручные, пташки поднебесные, ко мне летите, чечевицу перебрать помогите, что получше — в кузовок, что похуже — в зобок». Прилетели тут к кухонному окошку два белых голубка, а за ними горлинки, и наконец все пташки поднебесные, закружили над ней целой стаей и опустились в золу. Наклонили голубки свои головки и застучали клювиками: тук-тук-тук, а за ними застучали и остальные пташки:
134 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ тук-тук-тук, и собрали они все хорошие зернышки в миски. Понесла Золушка миски с чечевицей мачехе, радуясь и надеясь, что та отпустит ее теперь на праздник. Но мачеха сказала: «Всё это тебе не поможет: ты не пойдешь вместе с сестрами, ведь у тебя нет платья, и танцевать ты не сможешь, а нам будет за тебя стыдно». Повернулась она к Золушке спиной и поспешила на праздник вместе со своими надменными дочерьми. А когда дома никого не осталось, пошла Золушка на могилу своей матери, встала под ореховым деревцем и воскликнула: «Ты качнись-ка, деревце, и тряхни листвой, серебро да золото рассыпь надо мной». И сбросила ей птица платье из серебра да золота и туфельки, шитые шелком и серебром5. Она поскорей надела это платье и отправилась на праздник. А сестры и мачеха даже не узнали ее и подумали, что это какая-нибудь заморская королевна — так красива была она в золотом платье. Им и в голову не могло прийти, что это Золушка; они думали, что та сидит дома, вся грязная, и выбирает из золы чечевицу. Вышел ей навстречу королевский сын, взял ее за руку и повел танцевать. И больше он ни с кем не захотел танцевать и всё не выпускал ее руки из своей, а если кто подходил ее пригласить, говорил: «Она танцует со мной». Так танцевала она до самого вечера, а когда собралась домой, королевич сказал: «Я пойду проводить тебя», — ему хотелось узнать, откуда родом эта красавица. Но она ускользнула от него и спряталась на голубятне6. Королевич дождался, когда пришел ее отец, и сказал ему, что незнакомая девушка спряталась на голубятне. «А не Золушка ли это?» — подумал старик и велел принести топор и багор; он разломал голубятню, но там никого не оказалось. Вот вернулись они домой и видят — лежит Золушка на золе в своей грязной одежде, а у дымохода горит тусклая масляная лампа. А получилось так: Золушка успела выскочить из голубятни с другой стороны и побежала к ореховому деревцу; там сняла она с себя красивое платье и положила его на могилу, а
СКАЗКИ. 21. Золушка 135 птица унесла платье прочь. Потом она надела свое поношенное платье и уселась в кухне возле кучи золы. На другой день праздник начался снова, и родители вместе со сводными сестрами отправились во дворец, а Золушка пошла к ореховому деревцу и сказала: «Ты качнись-ка, деревце, и тряхни листвой, серебро да золото рассыпь надо мной». И сбросила ей тогда птица платье — еще нарядней, чем накануне. И когда Золушка явилась в этом платье на праздник, все были поражены ее красотой. Королевич уже ждал ее, он тотчас взял Золушку за руку и танцевал только с ней одной. А когда подходили другие, чтобы ее пригласить, он говорил: «Она танцует со мной». Наступил вечер, и собралась Золушка домой, а королевич пошел за ней следом, чтобы посмотреть, в какой она войдет дом. Но она убежала и скрылась в саду за домом. В том саду росло прекрасное высокое дерево, а на нем висели чудесные груши. Золушка взобралась на него проворно, как белочка, и укрылась средь веток; королевский сын и не заметил, куда она подевалась. Он дождался, когда пришел ее отец, и сказал: «Незнакомка убежала от меня и, кажется, взобралась на грушевое дерево». «А не Золушка ли это?» — подумал старик и велел принести топор. Он срубил дерево, но на нем никого не оказалось. А когда они вернулись на кухню, то увидели — лежит Золушка в золе, на своем обычном месте: она отдала птице, сидевшей на ореховом дереве, свой прекрасный наряд и опять надела поношенное платье. На третий день, когда родители и сестры ушли, отправилась Золушка опять на могилу матери и сказала деревцу: «Ты качнись-ка, деревце, и тряхни листвой, серебро да золото рассыпь надо мной». И сбросила ей птица платье, такое роскошное и блестящее, какого еще никогда ни у кого не было, а туфельки — из чистого золота. И когда
136 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ пришла Золушка в этом платье на праздник, все просто онемели от изумления. Королевич танцевал только с ней одной, а если кто подходил пригласить ее, говорил: «Она танцует со мной». Наступил вечер, и собралась Золушка идти домой; королевичу хотелось ее проводить, но она так быстро от него ускользнула, что он не поспел за ней следом. Но королевич придумал хитрость — повелел намазать всю лестницу смолой. И когда девушка сбегала вниз по лестнице, туфелька с ее левой ноги прилипла к одной из ступенек. Поднял королевич туфельку и увидел, что она маленькая, изящная и вся из чистого золота. На другое утро пошел он к отцу Золушки и говорит: «Моей женой станет только та, кому придется впору эта золотая туфелька»7. Обрадовались сестры — у них обеих были изящные ножки. Старшая пошла в комнату, чтобы примерить туфельку, а мать стояла рядом. Но туфелька ей оказалась мала: надеть ее на ногу мешал большой палец. Тогда мать протянула ей нож и говорит: «Отруби себе палец; ведь, ежели станешь королевой, пешком ходить не придется!» Девушка отрубила себе палец, втиснула ногу в туфельку и, закусив от боли губу, вышла к королевичу. Он назвал ее своей невестой, посадил на коня и уехал с ней вместе. Но пришлось им проезжать мимо могилы, а на ореховом деревце сидели два голубка, и они проворковали: «Обернись да погляди: След кровавый позади. Знать, туфля-то больно жмет. А невеста дома ждет». Посмотрел он на ногу девушки и видит: кровь так и льется. Развернул он коня, привез самозваную невесту обратно и сказал, что эта невеста не настоящая — пусть-ка наденет туфельку другая сестра. Пошла та в комнату, стала примерять, и пальцы ее легко вошли в туфельку, зато пятка оказалась слишком велика. Тогда мать протягивает ей нож и говорит: «Отруби себе кусок пятки; ведь, ежели станешь королевой, пешком ходить не придется». Девушка отрубила себе кусочек пятки, втиснула ногу в туфельку и, закусив от боли губу, вышла к королевичу. Он назвал ее своей невестой, посадил на коня и уехал с ней вместе.
СКАЗКИ. 21. Золушка 137 Проезжают они мимо орехового деревца, а на нем сидят два голубка и воркуют: «Обернись да погляди: След кровавый позади. Знать, туфля-то больно жмет. А невеста дома ждет». Посмотрел королевич на ногу девушки и увидел: брызжет кровь из туфельки, и белые чулки почти доверху стали красными. Развернул он коня и привез самозваную невесту обратно. «Эта невеста тоже не настоящая, — сказал он, — нет ли у вас еще дочери?» «Нету, — говорит отец, — только вот от моей покойной жены осталась маленькая невзрачная Золушка, и уж в невесты она никак не годится». Но королевич сказал, чтобы ее привели к нему, а мачеха и отвечает: «Ах, она такая замарашка, ей нельзя людям на глаза показываться». Но королевич настаивал на своем, и пришлось им позвать Золушку. Она вымыла себе лицо и руки, потом вышла к королевскому сыну и поклонилась ему; а он протянул ей золотую туфельку. Присела Золушка на скамейку, стянула с ноги свой тяжелый деревянный башмак и надела туфельку; и пришлась ей туфелька как раз по ноге. А когда она встала и выпрямилась, глянул ей королевич в лицо, узнал прекрасную девушку, с которой танцевал, и воскликнул: «Вот моя настоящая невеста!» Мачеха и обе сестры испугались и побелели от злости, а он посадил Золушку на коня и уехал с ней вместе. А когда проезжали они мимо орехового деревца, проворковали два белых голубка: «Обернись да погляди: Кровь не каплет позади. Ножку туфелька не жмет. Он невесту в дом везет». И, вымолвив это, слетели оба голубка с дерева и уселись на плечи к Золушке: один на правое плечо, а другой на левое, да так и остались сидеть у нее на плечах.
138 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ А как пришло время сыграть свадьбу, явились лукавые сестры и хотели подольститься к Золушке, как будто радуясь ее счастью. А когда жених и невеста входили в церковь, стала старшая сестра по правую руку от Золушки, а младшая — по левую; тут выклевали голубкй у каждой из них по глазу. А когда выходили они потом из церкви, стала старшая по левую сторону, а младшая — по правую; тут снова выклевали голубки у каждой из них по глазу8. Так были они за злобу свою и коварство наказаны слепотой до конца жизни.
-22- ЗАГАДКА —^^i ИЛ НА СВЕТЕ королевич, и захотел он постранствовать по белу свету, но не взял с собой никого, кроме своего верного слуги. Попал он однажды в дремучий лес, а как стало смеркаться, не мог найти себе нигде J пристанища и не знал, где бы остановиться на ночь. Вдруг увидел он девушку, что направлялась к маленькой хижине; подошел королевич поближе и увидел, что девушка молода и красива. Он обратился к ней и говорит: «Милое дитя, нельзя ли мне и моему слуге расположиться на ночлег в этой хижине?» «Можно, — сказала девушка печальным голосом, — только не советую этого делать; лучше 6 вам сюда не заходить». «А почему?» — спросил королевич. Девушка вздохнула и говорит: «Моя мачеха — злая колдунья, и чужим людям от нее добра не видать». Тут он понял, что оказался возле жилища ведьмы; но так как уже совсем стемнело и невозможно было ехать дальше, он не побоялся войти в хижину. Старуха сидела в кресле у очага и глянула на гостей своими красными глазами. «Добрый вечер, — проскрипела она и приветливо добавила: — Садитесь и
140 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ отдыхайте». Она раздула угли, а на них что-то варилось в маленьком горшочке. Падчерица предупредила обоих, чтоб они поостереглись — ничего не ели и не пили, потому что старуха варит колдовские зелья. Они легли и спокойно проспали до утра. А когда они стали готовиться к отъезду и королевич уже сидел на коне, старуха сказала: «Погодите маленько, я принесу вам выпить на прощанье». Пока она ходила за напитком, королевич уже успел отъехать от хижины, а слуга задержался — ему надо было еще подтянуть седло у лошади; и в это время вернулась старуха. «Передай это своему господину», — сказала она, но в этот самый миг стекло лопнуло, и напиток брызнул на коня; и так ядовит был этот напиток, что конь тотчас же упал замертво. Слуга догнал своего господина, рассказал ему, что случилось, и, не желая бросить седло, побежал обратно, чтобы его забрать. Подошел он к мертвой лошади и увидел там ворона: тот сидел на трупе и клевал его. «Кто знает, найдем ли мы сегодня что-нибудь получше?» — сказал слуга, убил ворона и забрал с собой. Целый день они блуждали по лесу, но выбраться из него не могли, а с наступлением ночи наткнулись на постоялый двор и зашли туда. Слуга отдал хозяину мертвого ворона и попросил сварить на ужин. Но на самом деле они попали в разбойничье логово; когда стемнело, явились двенадцать разбойников и хотели убить и ограбить пришлых людей. Но прежде чем приняться за дело, они сели за стол, а с ними вместе сели хозяин и ведьма; и стали они есть похлебку из вороньего мяса. Но не успели они проглотить и двух кусков, как тотчас все попадали замертво — ведь ворон пропитался от коня ядом. В доме теперь никого не осталось, кроме дочери хозяина, но она была доброго нрава и не участвовала в безбожных делах. Она отворила перед незнакомцем все двери и показала ему груды сокровищ. Но королевич сказал, чтоб она всё это оставила для себя, а ему, мол, ничего из этих богатств не нужно, и поехал со своим слугой дальше. Долго странствовали они по свету и прибыли наконец в один город, где жила прекрасная, но надменная королевна. И велела она объявить, что выйдет замуж лишь за того, кто загадает такую загадку, которую она не сможет отгадать; а ежели разгадает — отрубят этому
СКАЗКИ. 22. Загадка 141 человеку голову. Три дня давалось королевне на то, чтобы обдумать ответ, но она была так умна, что разгадывала любые загадки даже раньше назначенного срока. Девять юношей уже погибли к тому времени, как приехал королевич и, ослепленный ее несказанной красотой, согласился поставить свою жизнь на карту. Предстал он пред королевной и задал свою загадку. «Что это такое, — спросил он, — один не одолел никого и все-таки одолел двенадцать?» Королевна не знала, что это такое, стала думать да гадать, но не нашла разгадки; раскрыла она тогда свои книги, где собраны были все загадки, но этой в них не оказалось. Одним словом, не хватило у нее мудрости. И, не зная, что делать, приказала королевна служанке прокрасться в спальню королевича и подслушать, что он говорит ночью. Она думала, что он, может быть, разговаривает во сне и выдаст разгадку. Но умный слуга лег в постель на место своего господина и, когда служанка приблизилась, он сорвал с нее покрывало, в которое та закуталась, и прогнал ее палкой. На другую ночь послала королевна свою горничную, надеясь, что та окажется удачливей и сможет всё выведать, но слуга и у нее отобрал покрывало и прогнал палкой. Решил королевич, что уж на третью-то ночь ничего не случится, и улегся в свою постель; но сама королевна, закутавшись в серое, как дым1, покрывало, явилась к нему и уселась рядом. И когда ей показалось, что он заснул и видит сон, она заговорила с ним, думая, что он ответит ей во сне, как это часто бывает. Однако он и не думал спать и всё хорошо слышал и понимал. Она спросила: «Один не одолел никого — что это значит?» Он ответил: «Это ворон; он клевал мертвого отравленного коня и оттого умер». Она опять спросила: «И все-таки одолел двенадцать — что это значит?» — «Это двенадцать разбойников; они съели ворона и оттого умерли». Узнав разгадку, она хотела незаметно выскользнуть, но он крепко схватил ее покрывало, и оно осталось у него в руках. На другое утро королевна объявила, что разгадала загадку, велела созвать двенадцать судей и открыла перед ними ее смысл. Но королевич попросил, чтобы его тоже выслушали, и сказал: «Прошлой ночью она прокралась ко мне и выведала ответ, а иначе ей никогда бы не догадаться». «Предъявите нам какие-нибудь доказательства», — сказали
142 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ судьи. Слуга принес им три покрывала, и когда судьи увидели серое, как дым, покрывало, которое обычно носила королевна, они сказали: «Пусть разошьют это покрывало золотом и серебром, и оно послужит вам свадебным облачением».
-23- ПРО МЫШКУ, ПТИЧКУ И КОЛБАСКУ р—' Сошлись ОДНАЖДЫ мышка, птичка и колбаска и решили поселиться вместе; стали они сообща вести хозяйство и долгое время жили припеваючи, в мире и согласии, и изрядно накопили всякого добра. Птичка летала каждый день в лес ^___J за хворостом — это была ее работа. Мышка таскала воду, топила печь и накрывала на стол, а колбаска готовила обед. Но у кого всего вдоволь, тому большего хочется. Как-то раз повстречалась птичка в лесу с другой птицей, стала перед ней хвалиться и рассказывать, как ей повезло в жизни. А другая птица обозвала ее простофилей и сказала, что, пока птичка трудится не жалея сил, те двое сидят себе дома и забот никаких не знают. Вот хотя бы мышка: натаскает воды, затопит печь, а после отдыхает в своей каморке, пока не позовут ее накрывать на стол. А колбаска — та всё у плиты возится, присматривает, чтобы обед хорошо варился; а как придет время за стол садиться, повернется разочка четыре в овощах или каше, глядишь — еда и готова: и просолилась, и вся в жиру. Вернулась птичка домой и
144 Якоб и Вильгельм Гриммы. ДЕТСКИЕ И ДОМАШНИЕ СКАЗКИ сбросила свою ношу; сели они вместе за стол и наелись досыта, а после обеда улеглись и проспали до самого утра. Чудесная у них была жизнь! На другое утро заупрямилась птичка и не захотела больше летать в лес за хворостом; мол, слишком долго ее дурачили, заявила она, и заставляли ради других стараться; пора теперь поменяться работой — пусть каждый попробует, каково другому приходится. И сколько ни упрашивали ее мышь и колбаска, но птичка всё ж своего добилась: пришлось им бросить жребий, и выпало колбаске таскать хворост, мышке готовить обед, а птичке носить воду. Что же получилось? Колбаска отправилась за хворостом, птичка затопила печь, мышка поставила туда горшок, и стали они вдвоем ждать, пока вернется колбаска и принесет им про запас хворосту. Долго ждали они — а колбаска всё не возвращается; тут заподозрили они неладное, и полетела птичка ей навстречу. Вот летит она и встречает на дороге собаку, которая, оказывается, увидев бедную колбаску, изловила ее как легкую добьгчу, а потом растерзала и прикончила. Птичка обвинила собаку в неприкрытом разбое, но это ничуть не помогло: собака оправдывалась тем, что обнаружила у колбаски фальшивые бумаги и потому вынуждена была предать ее смертной казни. Загрустила птичка, взвалила на себя хворост, полетела домой и рассказала обо всём, что видела и слышала. Погоревали они, но сошлись в том, что лучше им теперь друг с другом не расставаться. И вот пришлось птичке накрывать на стол, а мышке — готовить обед. Вздумалось как-то мышке забраться в горшок, как это делала колбаска, покататься да повертеться в овощах, чтоб пожирней вышло, но не успела она добраться до его середины, как сварилась заживо со всеми потрохами. Прилетает птичка и собирается к столу подавать — а сгряпухи-то нигде нет. Разворошила птичка весь хворост, ищет и зовет мышку, но не может ее найти. И недоглядела она, как огонь попал на хворост и начался пожар; помчалась тут птичка за водой да уронила ведро в колодец, а оно утянуло ее за собой; так и не смогла она оттуда выбраться, захлебнулась и утонула.
-24- ГОСПОЖА МЕТЕЛИЦА У ОДНОЙ ВДОВЫ было две дочери: одна была красивая и прилежная, а другая — уродливая и ленивая. Но мать любила больше уродливую и ленивую — та приходилась ей родной дочерью, — а красивую и прилежную заставляла выполнять ————I всю работу и быть в доме служанкой. Бедной девушке приходилось выходить на дорогу и, сидя целыми днями у колодца, допоздна прясть пряжу, так что кровь выступала у нее на пальцах1. И случилось однажды, что ве