А. ШИТОВ

ЮРИЙ
ТРИФОНОВ
ХРОНИКА
Ж

И

3
и

н

И

ТВОРЧЕСТВА

Л

)£uU<U|

Эт^

{

cb&Lj

J

C^Vir^i,^

^èn^a.k

РчКЛИгаСЧ/

/?ut

FKZ

Тс

Оигк €

УЧ

Kt« -

bcÿ^r ксе

ч^4

•ïTi4 • ъ$0А*?иИ1
-ZuHTt?

-----

O

Ai

^.оХ-цхич tfk

^o.>VU /rf

4лЛ*Ы С -

U

ч

3<хЛ4-еч.<А_

о

(X

Kü.'h^A

fui

о

‘SfcUz / 9T^L

cVk,

cjl

T€X/Z T/ît

4 J>V

Vt

v< го

c.^-t
in CHjvO-CjtA

. I^V/Ubti

lAAM'Ut

ЛЧ)лиЛ

ßnrt ’ ». ••>
ЛймлЛ/, I3?l

и-л Г"»

Ь

)ia
)А^АЗчг_£

То /Ч /

«*«4iz

KjL

h. t/,. >ч. о

руй 4Д ''

-П

C./Uj4A<£ ,~

J, Ц ii 4 y G
2ü

0TZ4u<

lc£*~K

/UAui£ pe

K kvvt г£

*Vq

c^j

ttfhLT

u^c-^zv С Lux

АЛцд

h

R<

-w-e-<?0j>^ 0l«4

^Zpcç-üo

tutu

£л-Ч

з» ju.’VbcJJ z

UA -e

Q

су/1_^ i^;

f'G,

fMLjlCLu^

J

'L
ß>

2 Q

И

u^vT^o-êAA

bv^j»-Chjé . .•

/Ö(ywo

с

J/l^iu^vt

С

м

ti

X

^'l'UCi.U

ИА.

yy lohnet
äuvIvji г
Е^г^-глт’

СЛ-гКии^ l^Zir.AcVVÂAt^ve^
Этч.

•<??.

Рмтг*с<-е.

§ЯЛли

djXYHv

0/^, (9*u-tv<
олх^-^с-п^
с€<! Mi ôtù
и

K4<uZ4U4.

Zutu

Л,

рлук^г АиЛ

_П

ivc^h.

на

си?^ Си к ч

^1 '

|А£

/ rU^c^

{p>Ukx

^сЛс4
i/Llc

, /и, — Gjä,

1^

La

м 4 » ^ »,. л л

1 г«

4

k-p'Hj/t' CO?
LAt< Vu<*>VC

IMUinc^i4,c|

Xi

О

£ 7 ß

кгхч

< /^б N ..uatuli кг«х
31«

сиАГ1

Ц

^lj4]^cc^
игч

LfÛActTïi

ли

сач

UJ

ч-ц и ?-

р

1л«Ц
^LC U^J L

iy<- ? эка

ЛЬЧИСОЧ?/Ч

ЭТьгч;

-<

Pu,

t4«j24U(

А. ШИТОВ

ЮРИЙ ТРИФОНОВ
ХРОНИКА ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА
1925—1981

Екатеринбург
Издательство Уральского университета
1997

ББК

8Р2
Ш64

Главный консультант Т. В. Трифонова

Редакторы Н. Д. Куманова, И. М. Харитонова

Ш64

Шитов А. П.
Юрий Трифонов: Хроника жизни и творчества (1925—1981).
Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 1997. — 800 с.
ISBN 5—7525—0609—3

В книге посвященной жизни и творчеству замечательного русского со­
ветского писателя Ю. В. Трифонова, биографические и исторические и ли­
тературоведческие материалы для которой собраны с огромным уважени­
ем к личности писателя и любовью к его произведениям, проступает об­
раз художника, призванного судьбой запечатлеть историю страны и своей
семьи.
Книга рассчитана на специалистов-филологов и всех, кто интересует­
ся творчеством Ю. В. Трифонова.

ББК
ISBN 5—7525—0609—3

8Р2

©Шитов А. П., 1997

Светлой памяти
ЮРИЯ ВАЛЕНТИНОВИЧА ТРИФОНОВА
и его близких

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

«Какая ты счастливая, у тебя такой брат!» Эта
фраза, смысл которой облекался в разную форму, в зависи­
мости от возраста говорившего, сопровождала меня всю
жизнь. Начиная с детского сада, куда мы ходили в
1931—1932 годах. И, признаться, я привыкла принимать ее
как должное. Потому что твердо знала: мой брат самый ум­
ный и сильный мальчик, лучше всех играет в школьном теат­
ре, в шахматы, рисует и делает альбомы. А позже — всегда
поймет и поможет, встретит и проводит в моих поездках,
примчится издалека, если беда, — как приехал в 1970 году,
прервав зарубежную поездку, сделает все, что нужно, не счи­
таясь со своим временем.
Но главное, что я знала с детских лет, — мой брат замечатель­
ный писатель.
Многие, совсем простые вещи, которые он говорил мне в
разное время, изменяли меня и прочно осели в памяти:
«Почему ты так прошла, задрав нос? Ведь эти ребята прибе­
жали поздороваться с тобой».
«Что же ты не можешь показать, как ты рада — ведь человек
старался для тебя».
«Неуважительно к твоим рабочим и плохо для работы, что ты
не занимаешься туркменским языком. Я за четыре дня выу­
чил больше ста слов».
«Я не могу подарить эту вещь — мне не хочется самому ее
иметь».
«Пожалуйста, не привози из Праги посуду и брюки. Покупать
нужно русские книги».
«Нужно вовремя останавливаться в благоустройстве своей
квартиры — иначе ничего другого не успеешь».
6

«Если тебе трудно посмотреть в словаре — лучше не берись
за работу».
«Если пишешь для машинистки — изволь уважать ее, пиши
разборчиво».
«Я не собираюсь ссориться с ним из-за статьи — каждый
имеет право на свое мнение».
«Нужно так выкладываться в своем деле, чтобы немного спя­
тить».
«На самом деле для меня нет ничего важнее моей работы.
Совсем ничего».
В марте 1977 года, выступая на заседании совета по россий­
ской прозе Союза писателей, где обсуждалось творчество
Виталия Семина, Юрий Трифонов сказал: «Есть этический
заряд писателя, который должен чувствоваться. Если этот за­
ряд дурной, некачественный или посредственный, он может
написать фразу прекрасно, может быть прекрасным стилис­
том и прочее, но не качественность его внутреннего заряда
все равно даст о себе знать».
Документы, собранные в «Хронике...», дают возможность
проследить, как создавался, начиная с детских лет, этот «эти­
ческий заряд» у самого Ю. Трифонова, из каких жизненных
наблюдений, влияний, столкновений он образовывался.
Но не только об этом говорят документы. Письма мамы, вы­
держки из докладов и записок в ЦК и ЦКК партии отца, не
предназначенные для постороннего глаза, как бы высвечива­
ют изнутри суть людей, открывают, что мучило человека, что
было для него важнее всего.
Речь идет о людях, окружавших Юру с детства. Но ведь чув­
ства этих людей, их трагические судьбы были близки милли­
онам людей в то время.
«Хроника...» превращается из библиографического матери­
ала о писателе Ю. Трифонове в еще одно документальное
свидетельство того, Что делала «эпоха сталинизма» со свои­
ми сынами и дочерьми и каковы были эти «дети эпохи».
Прежде всего, самые близкие — семья и родители, которых
Юра так любил всю жизнь.
Отец. Еще до рождения сына он был снят с постов предсе­
дателя Нефтесиндиката, председателя Военной коллегии
7

Верховного суда СССР. Что заставляло его снова и снова пи­
сать в Центральный Комитет, в Центральную Контрольную
комиссию партии, Сталину, другим членам Политбюро о на­
шей имперской политике в Китае, о тупиковости выбранно­
го Советским Союзом пути развития народного хозяйства,
о Госплане, «который стал паразитарным образованием»,
о гибельности «дружбы» с фашистской Германией и о мно­
гом другом? Зачем он много лет упорно рыл себе яму? Поче­
му не думал о нас, а ведь мы были так дороги ему? Он знал,
какая судьба ждет жен и детей «врагов народа». Террор раз­
ворачивался на его глазах, гибли люди, которых он уважал,
считал честными работниками. Ведь он мог уехать и «не вер­
нуться» или, проще, притихнуть, выполнять свою работу,
не задумываясь о последствиях для страны, не посягая на ос­
новы строя.
Теперь мы знаем, как во многом он был прав, как сбылись
многие его опасения. Из приведенных в «Хронике...» доку­
ментов, а также в статье А. Шитова и Е. Трифонова о брать­
ях Трифоновых видно, что отец считал необходимыми корен­
ные изменения в политике и экономике. У него не было ил­
люзий относительно правительства страны. Мама вспоминала
его слова: «Мы создали паскудную власть. Это фашисты». Его
политические и экономические идеи были несовместимы с
целями партии. Люди у власти видели это ясно. Но у отца,
очевидно, долго не умирала надежда, что есть еще в полит­
бюро и ЦК люди, которым можно что-то доказать, вразумить.
Страшной была цена этого заблуждения.
Мама, Мне больно читать мамины письма из лагеря: работа
на морозе в парусиновых туфлях, без мыла — с бруцеллез­
ными овцами, и это до войны, когда обувь и мыло были дос­
тупны. Не передавали писем из дома — а они были нужны,
как воздух. Это была машина государственного террора, ма­
шина уничтожения людей.
И при этом мама с увлечением работает над созданием но­
вой породы овец. Порода была создана. Мамино имя, разу­
меется, упомянуто не было. В войну мама хотела бы «хоть
сестрой — помочь разбить фашистов». Ни тени сомнений —
если нельзя на фронт, нужно работать, пока хватит сил.

8

Дядя Павел. Через неделю после начала войны пошел в мос­
ковское ополчение и пробыл в армии до 1946 года. И это после
ареста, пыток на допросе, где никого не оговорил и ничего
не признал, после лагеря, где чудом остался жив. А мог бы
не рваться в армию — здоровье было никуда, призыву не
подлежал.
Бабушка. Девятнадцать лет до революции работала в подпо­
лье, постоянный риск попасть в тюрьму, в ссылку — а ведь
на руках двое детей. При этом сохраняла силу духа, доброту
к людям. Готовность помочь, не жалея себя, была у нее с ран­
ней юности. Нищей студенткой консерватории, зарабатыва­
ющей на жизнь вышиванием, она выхаживала больных, ук­
рывала от полиции, помогала деньгами, вещами, и не только
товарищам по партии, но и просто людям, попавшим в беду.
Эта потребность помогать сохранилась у нее до старости —
у нас на Большой Калужской, потом на Песчаной, постоянно
жили люди, которым нужно было лечиться, учиться, просто
негде было жить. Некоторые становились как бы членами
семьи, например, Клавдия Михайловна Бабаева. Доходы се­
мьи были мизерными, помощь всегда бескорыстной.
В 1921 году бабушка не смогла пройти мимо четырехлетнего
малыша из голодающей чувашской деревни — и он стал ее
любимым младшим сыном. Способная пианистка, красивая
женщина, она могла бы в молодости доучиться в Петербург­
ской консерватории и вести потом обеспеченную, спокойную
жизнь.
На мой взгляд, есть одно качество, объединяющее этих самых
близких и таких разных людей, с которыми Юра жил под
одной крышей. Для них собственное благо не было самым
важным. Важнее сохранения собственной жизни было еще и
еще раз закричать в ЦК, ЦКК, политбюро — может, докри­
чишься, поймут. Важнее здоровья и жизни — разбить фаши­
стов. Нужно работать, не жалея сил, несмотря ни на что, по­
тому что «страшно чувствовать себя бесполезной для стра­
ны». Всю жизнь, в которой все рушится, чудовищно
изменяется — следовать тому, во что поверила в юности.
Об этом никогда не говорилось словами. Это была естествен­
ная и привычная атмосфера в доме, ею дышал Юра.

9

И еще из самых близких был дядя Евгений, старший брат
отца. Позже придет восхищение его прозой, стихами.
А в детстве — бесконечно теплый, красивый человек, рыцарь.
Помню его слова: «Это безумие, оно не может продолжать­
ся. Почему меня не арестовывают, что я, хуже других?» Он
хотел воевать в Испании. Его не пустили — он уже был ис­
ключен из партии, и его ждала участь брата. Но он «ушел» от
ареста — умер у себя дома, в Кратове, от инфаркта. Это была
последняя милость судьбы.
Георгий, Гоша, сын дяди Евгения. Судьба его причудлива и
драматична. Он был наш ровесник и очень близок с нами.
Во время своих приездов в Москву в 40-е и 50-е годы он жил
у нас. Юра писал в «Опрокинутом доме»: «Я еще работал на
заводе, а он витал неведомо где, что занимало меня чрезвы­
чайно, и была какая-то другая сила, заставлявшая меня его
любить».
Мы все любили Гошу. Он был очень свой, теплый, как и его
отец. В нем были мужество и доброта. Помню ночные сиде­
ния на кухне, питие «чифира», стихи, песни, бесконечные
истории: тюрьма в 16 лет, жизнь в цыганском таборе, служба
в казачьем полку в конце войны, работа художником на авто­
заводе имени Лихачева, скитания по Кавказу, снова тюрьма.
Потом бродил по Сибири, работал в газете, издал четыре
книги стихов, одну книгу прозы. Вернулся в Москву, женил­
ся на милой женщине, получил квартиру, стал членом Союза
писателей. Но «дышать нечем», и снова все покатилось...
В шестьдесят восьмом уехал во Францию, и это было навсегда.
Эти судьбы тоже оставили свой след, свою правду.
Четырнадцатилетний Юра написал:
Звезды светят мне высоко,
Освещая в жизни цель.
Цель эта — литературное творчество — определилась у него
очень рано. И стала основным стержнем его жизни.
В 1977 году в ответе западногерманскому писателю Марти­
ну Вальзеру Ю. Трифонов напишет: «Неужели литература
что-то может? О, да, полагаю я. Но не совсем литература, не
вся литература, а вот сидящее в ней, в словесах, в кудрях, в
красоте — ядро правды».
ю

Всю жизнь он добывал ядро правды. Еще тринадцатилетним
мальчиком написал в дневнике: «Я хочу просто простого рас­
сказа. Вот чего я добиваюсь».
Поистине, «то, что открывается нам в том далеком и раннем
возрасте — открывается на всю жизнь» — так напишет
Ю. Трифонов через 30 лет.
Он неустанно изучал жизнь нашего общества, разных его
слоев, разных людей, в разные периоды истории. И менялся
как писатель вместе с измененем общества. При этом «эти­
ческий заряд» писателя, его отношения к людям, представ­
ление о совести оставались неизменными.
«Изменился не я, невероятно изменилось время. Время научи­
ло меня смотреть другими глазами на знакомые события», —
сказал он в беседе с Р. Шредером в 1981 году. И в том же году
в своем последнем интервью: «Я как писатель меняюсь —
изменилась моя техника, мое отношение к писательскому
труду и к жизни, ну а кроме того, менялось и само время».
«Хроника...» дает возможность проследить эти изменения.
От юношеских стихов и стихов в заводской газете — боюсь,
он не позволил бы нам их опубликовать, считая крайне сла­
быми, — и первой книги «Студенты»: «Сейчас я не могу про­
честь оттуда ни строчки», — напишет Ю. Трифонов в «Запис­
ках соседа». От первых ответов на письма читателей. Конеч­
но, и в книге, и в письмах присутствует правда того времени.
Но как она далека от «ядра правды», как мы понимаем его
теперь. В 1977 году Ю. Трифонов писал для журнала «Театр»:
«Человек сегодняшнего дня, о котором мне интересно читать,
слушать со сцены и писать, это человек, понимающий на
20 лет больше современника целины, на 40 лет больше че­
ловека 37 года, на 60 лет больше того юноши, который ходил
по улицам Питера со знаменем „Вся власть Советам!”».
С тех пор прошло много времени. Рухнуло коммунистичес­
кое государство. Развалились скрепы, державшие общество
в угнетении, неведении, отчуждении от остального мира.
Очень быстро всплыло наружу то, что тщательно скрывалось:
национальная рознь, массовые убийства, коррупция на всех
уровнях, приверженность идеям нацизма. Благодаря гласно­
сти, эти язвы общества были выставлены на всеобщее обо­
11

зрение. Общество получило, наконец, возможность заглянуть
в себя, произвести оценку.
Очень современно звучат слова Ю. Трифонова из уже упоми­
навшегося нами письма М. Вальзеру: «Только когда очисти­
тесь от гнили, можете продолжать жить... Литература обла­
дает большой силой очищения. Правдивый рассказ о жиз­
ни, —- о той, что была, о той, что есть, — может исцелить,
помочь, внушить, освободить».
Представление о том, что допустимо, что нравственно, что
меняется в зависимости от происходящих процессов в обще­
стве. Но есть пришедшие к нам из тысячелетней дали исти­
ны, законы нравственной жизни. Конечно, их обходят, с ними
идут на компромиссы, их нарушают, а потом каются, выма­
ливая себе прощение. Но они, эти истины, не умирают, жи­
вут в нас...
«Нравственные идеалы я не изображаю, но — имею. И они
существуют в моих книгах. Идеальных людей у меня нет (как
и в жизни), но идеалы есть», — ответил в 1977 году Ю. Три­
фонов студентке из Львова.
«Какие-то вечные темы», — так выразились однажды в редак­
ции «Нового мира», возвращая Ю. Трифонову его рассказы.
Страна в конце концов справится с хаосом, который одни
называют «периодом первоначального накопления капитала»,
а другие «последствием 70-летней власти коммунистов».
Начнется достойная человеческая жизнь.
И тогда снова потребуются «вечные темы» Юрия Трифонова.
Они ведь вечные...
Татьяна ТРИФОНОВА

ОТ АВТОРА

Мысль В. В. Маяковского о том, что для людей
интересно лишь то, что «отстоялось словом», можно с пол­
ным на то основанием отнести к жизни Юрия Трифонова. Она
отошла в историю моей страны, она стала частью моей (на­
деюсь, не только моей) жизни. Он помогал и помогает мне
преодолевать самую тяжелую боль — «подниматься с колен».
Самим фактом своего творческого существования в простран­
стве и одновременно рядом со мной, «разговаривая» со
мной — Трифонов не поучал меня, не объяснял мне «что та­
кое хорошо, а что такое плохо». Он говорил мне — ты сво­
бодный человек, но посмотри вокруг, ведь рядом с тобой
другие люди, они разные, но ты постарайся не причинять
другим боли, твоя свобода и ощущения радости жизни зави­
сят от свободы и ощущения радости жизни других людей.
Постарайся, чтобы вы были вместе, рядом друг с другом,
и если ты сильнее, даже в самой малости, то помоги другим...
Он не успел рассказать мне всего того, что знал. Но теперь,
когда его жизнь отошла в историю, от его прозы, публицис­
тики я обращаюсь к биографии, чтобы понять — откуда он,
как он жил, как работал, о чем думал, что любил и не лю­
бил, — и представить себе во всем многообразии то явление,
которое называется — ЮРИЙ ТРИФОНОВ. Оно для меня —
известный постулат Лютера: «Здесь я стою — я не могу ина­
че» (Hier stehe ich — ich kann nicht anders...).
Мы стремимся знать подробности его жизни, факты литера­
турной и личной биографии в их непростой взаимосвязи, то,
что составляло день за днем жизнь, умение быть собой и жить
с другими. Жить не по инерции, а осознавая, что свобода
каждого из нас зависит от свободы каждого из нас.
Произведения Трифонова — панорама, летопись жизни стра­
ны во всем многообразии, где красной нитью проходит не­
13

терпение борцов за народную волю; отблеск костра рево­
люции на наших судьбах и душах; дом на набережной как
символ взлета и падения; исчезновение в дьявольской без­
дне; правда и трагедия стариков, обожженных огнем того
самого костра; обмен нравственных ценностей на подлень­
кое соглашательство; возможность другой жизни; понима­
ние своего времени и места в ней...
Вспомним беспокойный вопрос трифоновского «старика»
Летунова: куда Мигулин двигался в августе девятнадцато­
го? — и: «Молчит старушка, кивает задумчиво, припоминая.
Дрожат старушкины веки, как мотыльковые, сохлые крылыш­
ки, и прикрывают выцветшие, голубые... После молчания,
все вспомнив, говорит: «Отвечу тебе — никого я так не лю­
била в своей долгой, утомительной жизни...» И здесь — це­
ной «долгой, утомительной» — жизнь и любовь побеждают!
Вот и ответ?!

Вспомним такого же «старика» из рассказа «Победитель»,
занявшего в свое время на Олимпийских играх последнее
место в беге на четыреста метров, но оставшегося победите­
лем, ибо все умерли, а он жив. И ответ (?!) писателя: «И я
думаю о том, что можно быть безумнейшим стариком, оди­
ноким, опоздавшим умереть, никому не нужным, но ощу­
щать — пронзительно, до дрожи — этот запах горелых сучь­
ев, что тянется ветром с горы...»
Так кто же «победитель» в жизненном марафоне — тот, кто
рвал свои жилы «на разрыв аорты» для других (например,
Мигулин или Сергей Троицкий), или тот, кто «просто жил» и
«выжил» (например, Дмитриев или Глебов)? А здесь ответ не
очевиден — каждый его ищет для себя.
В архиве Ю. Трифонова я нашел записанное им стихотворе­
ние Наума Коржавина, Эмки Манделя — стихотворение, ко­
торое тоже мною любимо и прочитано мной в шестьдесят
седьмом году, одновременно с «Отблеском костра»:
В жизни, искусстве, борьбе, где тебя победили,
Самое страшное — это инерция стиля.
Это — привычка, а кажется, что ощущенье.
Это стихи ты закончил, а нет облегченья.
Это — ты весь изменился, а мыслишь как раньше.
Это — ты к правде стремишься, а лжешь как обманщик.
14

Это — душа твоя стонет, а ты — не внимаешь.
Это — ты верен себе и себе изменяешь.
Это — не крылья уже, а одни только перья,
Это — уже ты не веришь — боишься неверья.
Стиль — это мужество. В правде себе признаваться!
Все потерять, но иллюзиям не предаваться —
Кем бы не стать — ощущать себя только собою,
Даже пускай твоя жизнь оказалась пустою,
Даже пускай в тебе сердца теперь уже мало,
Правда конца — это тоже возможность начала.
Кто осознал пораженье, — того не разбили...
Самое страшное — это инерция стиля.

Предлагаемая «Хроника...» •— свидетельство этой жизнен­
ной диалектики во всем ее многообразии. Мы стремились в
форме летописи представить читателю всю недолгую жизнь
Юрия Трифонова.
Он родился в 1925 году, начал сочинять уже с детских лет
(сохранившийся дневник начал писать в одиннадцатилетнем
возрасте), пережил «исчезновение» близких людей (отца и
мамы) и Отечественную войну, «культ личности», и смерть
Сталина, и хрущевскую «оттепель», начало и пик того вре­
мени, которое называется «застойным», а с конца 60-х го­
дов — пристальное внимание цензуры и непреходящую по­
пулярность в стране и за границей, получение Сталинской
премии и известное ему намерение Нобелевского комитета
рассмотреть (предложенную Генрихом Беллем) кандидатуру
Ю. Трифонова на Нобелевскую премию в 1981 году... Умер
28 марта того же восемьдесят первого.
Так вот — о Сталинской премии пятьдесят первого года. Как
и народ страны двадцатипятилетний Трифонов пережил
«двойную жизнь», о которой Евгений Евтушенко в «Братской
ГЭС» писал:
...А где-то Маяковский застрелился.
(А после был посажен Мейерхольд.)
Я за день ухайдакивался так, что
дымилась шкура. Но угрюмо, тяжко
ломились мысли в голову страшны.
И я оцепенело и виновно
не мог понять, что делается — словно
две разных жизни были у страны.
В одной — я строил ГЭС под вой шакалов.
15

В одной — Магнитка, Метрострой и Чкалов,
«Вставай, вставай, кудрявая...», и вихрь
аплодисментов там, в кремлевском зале...
В другой — рыданья: «Папу ночью взяли...» —
и — звезды на пол с маршалов моих.
Потом Трифонов сам очень жестко написал о том, как при­
нял премию его — Сталина — имени: «Дети целуют руки,
обагренные кровью своих родителей». Но в дальнейшем Три­
фонов никогда не жил по «двойным стандартам». Он писал
и печатал то, что думал, что хотел рассказать другим. И не­
лицеприятно рассказывал о своей жизни, о жизни близких

людей, потому что и это было его жизнью...
Ведь биография творческой личности—это сводный коммен­
тарий к трудам художника.
А работа была большая: романы, повести, рассказы, киносце­
нарии, по которым были сняты фильмы, пьесы, поставлены
спектакли на сценах ведущих театров Москвы, очерки, ста­
тьи, рецензии, воспоминания о Твардовском и Федине, даю­
щие панораму литературной, общественно-политической
жизни страны.
Об этом говорят около 70 изданий произведений Трифонова
на русском языке, языках стран ближнего зарубежья и более
чем 20 иностранных языках (его произведения переведены
на английский, немецкий, французский, итальянский, япон­
ский, китайский, болгарский, шведский, датский, венгерский
и многие другие языки мира около 200 изданий) — общим
тиражом около шести миллионов экземпляров.
С одной стороны, настоящая «Хроника...» продолжает тра­
дицию жанра академических летописей, посвященных
А. Пушкину, Ф. Достоевскому, А. Герцену, Л. Толстому, А. Че­
хову, А. Горькому. С другой — по структуре и близости к
принципам научно-популярного издания она отличается от
названных летописей-биографий и во многом основывается
на документах, эпистолярном наследии и мемуарных мате­
риалах, а также дополняется (чего нет в других изданиях)
обширной библиографией.
С первых месяцев работы над «Студентами» мы видим ря­
дом с Трифоновым корифеев отечественной литературы: Фе­

16

дина, Паустовского, Твардовского. Они помогали ему стано­
виться как писателю, и это показано в «Хронике...»
Его литературные вкусы, которые он последовательно отста­
ивал, — Толстой, Достоевский, Чехов, — отражены в произ­
ведениях, в публицистике, многочисленных интервью...
Ему помогли стать драматургом Андрей Лобанов, Александр
Гладков, Юрий Любимов...
Спортивные материалы Трифонова ценили такие корифеи,
как Андрей Старостин, Константин Бесков, Константин Есе­
нин.. . В одной из встреч с Владимиром Высоцким он сказал
мне, что песня «Натянутый канат» была во многом опреде­
лена статьей «Планетарноеувлечение», случайно попавшейся
ему, где Трифонов говорит о подвиге человека, выдающего­
ся спортсмена Валерия Брумеля, «перепрыгнувшего» свое
инвалидство...
Его друзья по жизни и литературе — Василий Аксенов, Фе­
дор Абрамов, Генрих Белль, Григорий Бакланов, Константин
Ваншенкин, Андрей Вознесенский, Лев Гинзбург, Иосиф Дик,
Юрий Казаков, Леонид Малюгин, Альберто Моравиа, Вла­
димир Тендряков... Да простят меня не названные!
Ему писали сотни людей. Первый поток писем был после
«Студентов». Затем — пауза в пятнадцать лет, и письма,
письма, письма теле «Отблеска костра». Ветераны револю­
ции, гражданской войны, репрессированные старики увиде­
ли в нем человека, умеющего просто сказать и своим творче­
ством отстаивать правду жизни. В последующем потоке писем
после «городских» повестей («Обмен», «Предварительные
итоги», «Долгое прощание», «Другая жизнь», «Дом на набе­
режной»}, особо выделяется его переписка с Н. А. Троицким
и И. Я. Врачевым о сути и последствиях нетерпения наро­
довольцев...
Трифонов скрупулезно проверял и перепроверял тот или иной
факт из жизни исторической личности, о которой он писал.
Да, он любил подробности, но не те, что порождены разго­
ворами, легендами. Меня поразила его историко-архивная
работа с документами, когда он писал роман «Нетерпение».
Вероятно, кроме его внутреннего убеждения в необходимос­
ти достижения исторической правды, такому внимательному
отношению к архивным документам способствовала его со­
17

вместная работа с историком В. Д. Поликарповым, и — пе­
ред нами документальный «Отблеск костра», а затем и уди­
вительные по своей художественно-исторической панораме
романы «Нетерпение» и «Старик»...
В книге собраны документы, факты и даты, относящиеся к
литературной и общественной деятельности Трифонова, от­
мечены наиболее значительные события личной биографии,
воспоминания о нем.
Для характеристики структуры книги необходимы некоторые
пояснения.
В нашей статье с Евгением Трифоновым (сыном Т. В. Три­
фоновой) дается более полный анализ жизненного пути бра­
тьев Трифоновых. Впервые приводятся тексты их автобиог­
рафий (выделены в статье), цитируются написанные
В. А. Трифоновым документы в разные партийные и государ­
ственные органы, подготовленные им рукописи книг о раз­
витии народного хозяйства СССР. Показана взаимосвязь не­
которых произведений писателя с судьбой отца и его старшего
брата.
Основной раздел книги — первая попытка в литературове­
дении в систематизированном виде изложить факты и даты
всего написанного Трифоновым, помочь читателю «услы­
шать» его голос, его мысли. Мы расширили цитирование
многих материалов, так как их печатные источники стали
библиографической редкостью.
С возможными подробностями, почти день за днем, мы стре­
мились раскрыть перед читателем многообразные стороны
жизни Юры — Юрия — Юрия Валентиновича Трифонова.
И это не сухая хронология дат записей, встреч, публикаций
тех или иных произведений писателя. В книге, как и в жиз­
ни, Трифонов показан не изолированно начиная с детских лет
и кончая его последними днями.
Все, что нам удалось зафиксировать в первом разделе «Хро­
ники...», имеет следующие особенности:
• для удобства аналитической работы все заглавия опубли­
кованных и неопубликованных произведений писателя (где
бы о них ни говорилось) выделены курсивом;

18

• разделение текстов самого писателя и воспоминаний о нем,
а также различных пояснений определяется различными
шрифтами и расположением материала;
• так как книга посвящена одному человеку, мы избегали
частое повторение его фамилии, которая, естественно, под­
разумевается в констатации: «был», «выступил», «участво­
вал», «написал», «отправил письмо», «опубликованы» (про­
изведения, статьи, заметки, рецензии, переводы) и т. п.;
• цитирование воспоминаний Ю. Трифонова об А. Т. Твар­
довском — «Записки соседа» — приводится по более полной
посмертной публикации в журнале «Дружба народов» (1989.
№ 10), о К. А. Федине и К. Г. Паустовском —«Воспоминания
о муках немоты, или Фединские семинары сороковых го­
дов» — по публикации в журнале «Дружба народов» (1979.
№ 10), об А. М. Лобанове —«Атмосфера и подробности» —
по публикации в журнале «Театр» (1979. № 7);
• цитированные письма Ю. Трифонова в виде ксерокопий или
машинописных текстов, полученные нами от адресантов в
процессе работы с наследием писателя, находятся в его ар­
хиве у О. Р. Мирошниченко;
• цитированные документы В. А. Трифонова, автобиографии
братьев Трифоновых, письма матери из Карагандинского
лагеря, фотографии, помещенные в книге, стихотворения,
статьи и интервью о его творчестве, опубликованные за гра­
ницей, находятся в архиве Т. В. Трифоновой;
• в книгу введен непривычный для такого жанра перечень
посмертных публикаций Ю. Трифонова, раздел о его произ­
ведениях в театре, кино, на радио;
• начиная с 1950 года каждый год в «Хронике...» завершает­
ся перечнем основных статей о творчестве Ю. Трифонова, что
позволит читателям определить уровень профессионально­
го интереса к произведениям писателя.
Такое содержание определяется основной целью книги —
дать читателю в документальной форме последовательную
и подробную картину жизни и творчества Ю. В. Трифонова
в ее литературных и общественных проявлениях. Необходи­
мость приведения дополнительных материалов обусловлена
во многом тем, что в литературной полемике обсуждались
19

далеко не одни художественные и эстетические проблемы,
связанные с именем Юрия Трифонова. Теснейшем образом
с ними переплетались вопросы общественной ориентации и
политической активности, остро стоявшие в сложной обста­
новке 1950—1970-х годов.
При составлении «Хроники...» использовались как печатные
материалы — газеты и журналы, так и архивные, находящи­
еся на хранении в ЦГАЛИ и у частных лиц. Воспоминания
современников приводятся в тех случаях, когда факты, встре­
чающиеся в них, могли быть перекрестно или документаль­
но проверены, и, главным образом, для иллюстрации уже из­
вестных и установленных фактов.
Многие документы и материалы вводятся в оборот впервые.
Это стало возможным на основании работы с архивом пи­
сателя по инициативе и с помощью его вдовы Ольги Рома­
новны Мирошниченко, о чем говорят наши совместные пуб­
ликации начиная с первой, наиболее полной библиографии
«Юрий Трифонов», первой книги публицистики писателя
«Как слово наше отзовется...» и последующих — в централь­
ных издательствах, журналах и газетах. Цитирование его
писем, записей из рабочих дневников (тетрадей) также резуль­
тат нашей совместной работы.
Татьяна Валентиновна Трифонова, родная сестра писателя,
существенно дополнила книгу документами из семейного
архива Трифоновых, воспоминаниями о детстве и взросле­
нии Юры Трифонова, биографическими данными о семье и
родственниках. Ее неустанная работа в литературных и ис­
торических архивах Москвы также позволила дополнить эту
книгу малоизвестными и уж вовсе недоступными широкому
кругу читателей материалами. А ее редакторское участие
представляется автору бесценным.
Во втором — вспомогательном — разделе книги «Литера­
тура о жизни и творчестве Ю. В. Трифонова (1925—1981)»
приведены публикации, появившиеся после смерти писате­
ля и установленные по соответствующим библиографичес­
ким источникам на 1 января 1997 года, а также необходимые
указатели:

20

• для удобства аналитической работы в разделе «Указатель
произведений и замыслов» указываются страницы, на кото­
рых говорится о конкретных произведениях писателя;
• из-за невозможности охватить все переводы произведений
Ю. Трифонова на другие языки мы ограничились попыткой
зафиксировать его издания и литературу о его творчестве
лишь на языках ближнего зарубежья (бывших республик
СССР);
• впервые приводится в концентрированном виде информа­
ция о семье и близких родственниках писателя.
Я признателен Анатолию Бочарову, Наталье Ивановой, Юрию
Любимову, Юрию Оклянскому, Александру Свободину, Ка­
ролине де Магд-Соэп, Юри Оямаа, Татьяне Патера, Ральфу
Шредеру, Ефиму Эткинду, чей профессиональный анализ
творчества Трифонова, выраженный в книгах, статьях, бесе­
дах со мной, позволили родиться этой книге.
Особая благодарность профессорам В. Д. Поликарпову и
Н. А. Троицкому, продолжателям скрупулезного анализа оте­
чественной истории, что помогло Юрию Трифонову — это
очевидно из «Хроники...» — и автору в нахождении различ­
ных подходов к аргументированию тех или иных фактов, от­
носящихся к творчеству писателя.
Я также обязан друзьям, с которыми провел не одну увлека­
тельную и познавательную встречу «по Трифонову»: перво­
му, кто меня познакомил с его творчеством, уже покойному,
но в моей памяти оставшимся истинным интеллигентом, —
Юрию Трахтенбергу; философам Владимиру Харитонову,
Игорю Кокареву, Юрию Александровичу, Николаю Михай­
лову, Евгению Катульскому; инженерам Якову и Лиле Крюч­
ковым, Александру Каунову; актерам любимовской «Таган­
ки» Алексею Граббе и Юрию Беляеву; литературоведам Льву
Аннинскому и Науму Лейдерману; бизнесменам Александ­
ру Мальцеву, Зиновию Мартыненкову, Александру Пенягину, Рональду Герике, Филиппу Скотту; писателю Валерию Ва­
ганову и, к несчастью, уже покойным Владимиру Вавилину
и Игорю Табашникову.
Моя переписка с А. Ярославом, А. Акмурадовой, Е. Добренко, Р. Сатретдиновой, Э. Алескеровой, Л. Мазуром, И. Чер­
нухиной, Д. Дергуновым, И. Осмоловской, А. Легзда позво­
21

лила обогатить книгу дополнительными фактами жизни и
творчества Ю. Трифонова.
Искренне признателен работникам Челябинской областной
публичной библиотеки за оказанную помощь.
Автор считает приятным долгом поблагодарить Н. Куманову
и И. Харитонову, редакторов книги, Л. Каменскую, многолет­
него помощника в библиографии, и всех, оказавших ему по­
мощь советами и материалами при подготовки рукописи.
Книга, конечно же, будет увеличиваться за счет дополнитель­
ных документов, материалов, уточнений тех или иных собы­
тий. Она — первая публикация и первоисточник в систе­
матизации такого серьезного литературоведческого направ­
ления, как «трифоноведение».
...Вся суть — в позиции Трифонова. Он рассказывает нам о
нас, про которых не скажешь, хороши мы или плохи, здоро­
вы или больны. Мы — живые, в нас есть и то и это. «Как нет
абсолютно здоровых людей — это знает каждый врач, так и
нет абсолютно хороших — это должен знать каждый писа­
тель. Мы пишем не о дурных людях, а о дурных качествах», —
неоднократно подчеркивал Ю. Трифонов. Он говорил о меч­
те писателя, который хочет, чтобы читатель заглянул в себя и
хоть что-то неприятное, хоть какую-то ничтожную долю че­
ловеческого эгоизма заметил бы в себе и постарался бы вти­
хомолку, никому ничего не говоря, от этого избавиться.
Он настойчиво и последовательно проводил в жизнь неред­
ко очень болезненно воспринимаемый принцип правды как
единственный этический и эстетический принцип творчества.
.. .Вся суть— в позиции Трифонова, формирование которой
было органичным и естественным, так как определялась его
демократизмом, жизненной и творческой судьбой, теснейшим
образом переплетенной с судьбой страны. Своеобразным
девизом его творчества были известные и часто повторяемые
им слова Герцена: «Мы не врачи — мы боль».
«Но в принципе я оптимист, — говорил Юрий Трифонов. —
Этот грех за собой знаю. В самые худшие времена меня не
покидала уверенность, что все кончится благополучно. По­
этому верю: поэт поймет, что такие строчки писать стыдно,
а зрители в кинотеатрах не будут смеяться в тех местах, где
надо плакать. Когда-нибудь это непременно произойдет. Пи­
22

сателям следует продолжать свое безнадежное дело. Потому
что иногда ты встречаешь человека, иногда ты получаешь
письмо, иногда в твоей квартире раздается телефонный зво­
нок — и ты радуешься как идиот, оттого, что вдруг понима­
ешь, что твоя порча бумаги кому-то зачем-то...»
Когда я прочитал эти заключительные строки из письма
М. Вальзеру, то подумал — а ведь это действительно так.
Я вспомнил — мое первое «знакомство» с ним, абсолютно
бессознательное, состоялось зимой 1956 года, когда в четвер­
том классе мы готовили к школьному смотру спектакль по
пьесе Трифонова и Дика «Честь отряда», где я играл роль
Юры Кондратова... Увлекаясь спортом (играл в хоккей, фут­
бол, баскетбол), я читал трифоновские заметки, репортажи,
статьи в «Советском спорте», «Комсомольской правде», «Фут­
боле—Хоккее» и других изданиях, бессознательно отмечая
для себя их психологический подтекст... Во время интервью
с корифеями хоккея А. В. Тарасовым, А. И. Чернышевым,
Н. Е. Эпштейном, Б. Майоровым, которые печатал в челябин­
ских газетах, я слышал имя Юрия Трифонова как «своего че­
ловека» в хоккее... Когда после известной статьи В. Кардина
«Легенды и факты», опубликованной в «Новом мире», мой
товарищ (Ю. Трахтенберг) на вопрос «Кто такой Трифонов?»
дал мне книгу «Отблеск костра», я не мог соединить в сво­
ем сознании, потрясенном этой документальной повестью,
что это один и тот же человек. Позже у меня все «замкнулось»:
школьный спектакль по его пьесе, спортивные материалы в
газетах, журналах, «Отблеск костра», утренние перебежки
от одного газетного киоска к другому в надежде купить «Но­
вый мир», а потом и «Дружбу народов» с его повестями, ро­
манами.
Когда я читал его произведения, то «радовался как идиот»
оттого, что он их писал и для меня. Очень жалею, что не су­
мел написать ему письмо, не успел позвонить. А ведь он, судя
по всему, ждал этого...
И в заключение. Хотелось бы сказать спасибо жене Татьяне,
моей дочери Вере, Людмиле Шитовой, В. С. Вавилиной, без
чьей помощи, понимания, терпения и веры в мою книгу она
не была бы столь полной и оригинальной.

23

Все, кто помогал мне, стремились сделать эту книгу не про­
сто справочником для литературоведов. «Хроника...» —
прежде всего для чтения, для всех, кто любит писателя Юрия
Трифонова, кому он уже помог выбрать свой путь, кто хочет
разобраться в своей жизни и не стоять на коленях...
И вот книга перед тобой, читатель!
Мы будем рады каждому мнению, уточнению, дополнению,
что позволит еще полнее представить жизнь и творчество
писателя, который жил вместе с нами, рассказывал нам о нас
и о других...

МЫ ЖИВЕМ В ПОТОКЕ ВРЕМЕНИ...

Возможно, что предлагаемая вниманию читате­
ля «Хроники...» статья произведет на многих странное впе­
чатление: в ней подробно рассказывается о жизненном пути
братьев Трифоновых: Валентина Андреевича и Евгения Ан­
дреевича — двух видных деятелей большевистской партии,
активнейших участников всех трех русских революций (де­
кабрь 1905 года, февраль и октябрь 1917 года), гражданской
войны, строительства коммунистической утопии или, как
писал Юрий Трифонов, двух «кочегаров революции».
Сегодня, когда Россия отряхнула прах тоталитарной власти
и вот уже который год живет по законам, отвергнутым мно­
гими из наших предков в 1917 году, столь подробный рассказ
о двух революционерах, жизнь и деятельность которых тес­
нейшим образом переплетена с историей становления тота­
литаризма, может навести на мысль о том, что авторы пыта­
ются оправдать большевизм, большевиков...
Это не так. История России конца XX века констатирует се­
рьезнейшие последствия заблуждений коммунистов в том,
что через насилие и кровь можно сделать людей счастливы­
ми как в своей, так и в других странах. А практическая реа­
лизация таковых заблуждений — это преступление, ибо на­
рушалась даже элементарная законность. Ведь всякого рода
попытки «поучать историю», волюнтаристски вводить гото­
вые, искусственно созданные общественные модели немину­
емо ведут — независимо от намерений и целей конкретных
лиц — к трагедиям общечеловеческой исторической значи­
мости.
Но не будем забывать о том, что миллионы людей сознатель­
но пошли за коммунистами, и их жизненный путь — неотъем­
лемая часть истории России советского периода. У того по­
коления, сметенного волной террора, остались дети, жизнен­
25

ный путь которых был уже совершенно другим. Многие из
них полностью отказались от воззрений родителей, а неко­
торые стали и активистами антикоммунистического движе­
ния. Кстати, как раз дети большевиков — это и есть так на­
зываемое поколение шестидесятников, первым бросившее
вызов режиму, созданному отцами.
К ним относился и Юрий Трифонов, основой творчества ко­
торого были размышления и анализ закрепления истории в
человеке, мучительнейшие, «гамлетовские» поиски ответов
на вопросы повседневной жизни в потоке времени...
«На каждом человеке, — пишет он, — лежит отблеск исто­
рии. Одних он опаляет жарким и грозным светом, на других
едва заметен, чуть теплится, но он существует на всех. Исто­
рия полыхает, как громадный костер, и каждый из нас броса­
ет в него свой хворост... Отец стоял близко к огню. Он был
одним из тех, кто раздувал пламя: неустанным работником,
кочегаром революции, одним из истопников этой гигантской
топки».
Кто душою жадно не пытал дороги,
Кто от лютой доли не принял креста,
Не отведал боли, не горел в тревоге —
Только тот не падал никогда.
Кто труслив и злобен, кто обиды сносит,
Кто собой доволен и в родном краю
На полях голодных радость жизни косит, —
Пусть себе кичливо на показ выносит
Добродетель хилую свою.
В сечу жизни рвется сердце молодое,
Где трепещет ярость, где горит любовь.
Кто окреп в исканьях — не хотел покоя,
И добычу духа доставая с боя,
Падал, расшибаясь, — чтоб подняться вновь!
Но любви не знавший, но душой убогий,
На печи продремлет лучшие года.
Кто по горным кручам не пытал дороги,
Только тот не падал никогда!
Это стихотворение написал в 1910 году Евгений Трифонов,
старший брат Валентина (отца писателя), находясь по при­

говору суда в Тобольском централе.

26

Короткая по человеческим меркам, жизнь братьев Трифоно­
вых, вобравшая в себя сложнейшие события истории наше­
го государства, представлялась Юрию Трифонову столь зна­
чительной, что стала едва ли не центральным сюжетом его
зрелого творчества, начиная с документальной повести «От­
блеск костра» и кончая романом «Исчезновение». Очень мно­
гое о братьях Трифоновых мы узнали из документов, писем,
устных свидетельств, которые он неустанно собирал.
Незадолго до XX съезда партии семья Трифоновых в ответ
на свои заявления получила с тандартный для того времени,
но такой долгожданный документ. Он гласил, что дело Три­
фонова Валентина Андреевича, работавшего до ареста пред­
седателем Главконцесскома при СНК СССР пересмотрено
26 ноября 1955 года и решением Военной коллегии Верхов­
ного суда СССР прекращено за отсутствием состава преступ­
лений. В том же пятьдесят пятом году восстановлен во всех
правах и Евгений Трифонов.
Ю. Трифонов записал воспоминания человека, который про­
вел несколько недель с Валентином Андреевичем в камере
Лубянской тюрьмы осенью 1937 года (см. письма И. Я. Врачеву от 21.12.68 г. и А. Гладкову от декабря 1968 г.). Можно
понять, с каким волнением писатель расспрашивал очевид­
ца о разговорах, душевном состоянии, поведении и даже
внешнем виде отца.
«.. .Этот человек — назовем его, скажем, Ушаков, он сам пред­
ложил такую фамилию, все еще чего-то трепеща, хотя реа­
билитация, пенсия, квартира на Юго-Западе могли бы его
успокоить, но двадцать лет лагерей и ссылок сделали свое
дело, в его крови тлела смертельная осторожность — этот
человек пришел в камеру, когда отец там был старожилом,
находился на Лубянке уже два с половиной месяца. Койка
отца стояла у окна. Другая койка у окна принадлежала Арта­
монову, заместителю начальника Главного Артиллерийского
управления. Это был сын царского генерала, человек громад­
ного роста, красивый, речистый, умный. Они с отцом посто­
янно спорили о каких-то проблемах баллистики, в спорах
принимал участие и профессор механики из Московского
института стали, который все изумлялся: «За что меня-то взя­
ли? Я же никакой не политик!» Отец много рассказывал о
27

казачестве, о земельных просторах на Дону, о воинских доб­
лестях казаков, он возвращался памятью к временам юнос­
ти, но не к гражданской войне. Ничего не говорил о себе и о
своем деле. Ничего о семье. Производил впечатление воле­
вого и сильного, но крайне замкнутого человека. Одет он был
незатейливо, почти по-рабочему. Худощавый, черноватый,
слегка сутулый, он походил — так казалось Ушакову — на
сцепщика с фонарем из «Анны Карениной». И еще: на рабо­
чего из стихотворения Гумилева. Который отливал пулю. Это
было странное сообщение, меня поразившее: в моей памяти
отец остался другим. Я помню его коренастым, с мощными
бицепсами, которые он развивал эспандером и гирями по
утрам, помню его крепкую, круглую, лысую голову, крепкие
пальцы, белые крепкие зубы и щеточку усов над тонкой, твер­
дой губой. И вдруг — худощавый? Черноватый? Ведь он был
лыс, значит почернел лицом. Понимал ли отец, что обречен,
сказать трудно, ибо Ушакову запомнились слова, которые он
повторял часто: «Что было, то было, а чего не было, того не
было». Тут заключалось назидание, как следует вести себя на
допросе, но отец говорил и другое: «Нас всех взяли с прику­
пом. То ли битьем, то ли со страху наговорите — но непре­
менно что-нибудь скажете, что вам известно». Ушаков както спросил отца: чем все это кончится? «Судьба Сталина —
это судьба Павла I. Войдут два здоровых гвардейца и приду­
шат». Тогда, видимо, многие на это надеялись, но двух гвар­
дейцев в России не нашлось.
Однажды ввели Мартиновича, начальника одного из управ­
лений Наркомата оборонной промышленности, бывшего ге­
роя гражданской войны, начдива. Его шумно приветствова­
ли: Артамонов знал его по работе, отец помнил по военным
годам на юге. Мартиновича сразу увели, а когда он вернулся
через неделю, сапоги пришлось разрезать — всю неделю
стоял. О пытках и избиениях предпочитали не говорить, сре­
ди сокамерников был, конечно, иуда, но, кроме того, была
еще — не успела исчезнуть — какая-то мистическая, не объяс­
нимая словами надежда на то, что весь этот кошмар вдруг рас­
сеется и не надо о нем говорить.
«Ваш отец должен был быть уничтожен, — сказал Ушаков. —
Другой судьбы у него быть не могло». Он говорил, что все в
28

камере относились к отцу с уважением, прислушивались к его
давнему тюремному опыту: ведь впервые угодил за решетку
тридцать лет назад! Молодому Ушакову отец представлялся
стариком. Он придавал большое значение селедке, говорил:
«Это наиважнейшее питание в тюрьме, живой белок». Вот
какое знание оказалось самым ценным и нужным на исходе
жизни, полной страстей и нечеловеческого напряжения. Уша­
кову запомнилось: двигался отец неторопливо, жесты были
размеренны (очки отняли, как у всех очкастых, и отец, стра­
давший сильной близорукостью, не желал делать ложных
движений), и вообще было впечатление полного владения
собой и абсолютного спокойствия. Я думаю, это означало
одно: он понимал, что происходит и что их всех ждет. Уша­
кова вскоре перевели в другую тюрьму. Отцу оставалось жить
полгода: 15 марта 1938 года после суда, который длился пят­
надцать минут, он был здесь же в тюрьме расстрелян. И еще
из рассказов отца: в марте восемнадцатого, когда правитель­
ство переехало из Петрограда в Москву, отец с кем-то двумя
ходили по Москве, присматривали подходящее здание для
ЧК — и выбрали дом на Малой Лубянке» (Архив Т. В. Три­
фоновой).
Да, судьба братьев Трифоновых неотделима от судеб многих
и многих большевиков той когорты, что прошла революции
и гражданскую войну, строила социалистическое государство
и в конце концов была расстреляна, превратилась в «лагер­
ную пыль» на изломе 1930-х годов...
Наш рассказ о жизни и деятельности Валентина и Евгения
Трифоновых не претендует на исчерпывающее исследование.
Это задача будущего. В нашей статье только часть неисполь­
зованного архивного материала, записи из дневников Юрия
Трифонова (работа с ними велась одним из авторов статьи
совместно с О. Р. Мирошниченко).
В семейном архиве писателя и в архиве Т. В. Трифоновой
осталось лишь несколько фотографий отца. Вот он в ссылке в
Туруханском крае в 1916 году; на двух других — 1920 года —
он вместе с братом Евгением и Ароном Сольцем, и на коне
как участник парада войск в Ростове; на известной фотогра­
фии — он вместе с командующим Кавказским фронтом Ми­
хаилом Тухачевским и членами РВС Серго Орджоникидзе и
29

Сергеем Гусевым; еще на одной — за его спиной просматри­
вается карта с оборонительной линией 3-й армии на Восточ­
ном фронте; две фотографии времен работы в Нефтесиндикате и одна, где он — председатель Военной коллегии Вер­
ховного суда СССР — в красноармейском шлеме... Кроме
этих да еще нескольких — маленьких, семейных, чудом уце­
левших после его ареста в июне 1937 года, никакой фотогра­
фической «памяти» нет... Каким-то образом сохранившиеся
бумаги: документы, записки в политбюро ЦК РКП(б) на имя
В. И. Ленина, Л. Д. Троцкого, И. В. Сталина, Л. Б. Каменева,
Н. И. Бухарина, служебные докладные А. И. Микояну, нар­
кому внешней торговли. И пожалуй, не менее ценное — до­
кументы по организации "Красной Гвардии, рукопись книги
«Контуры грядущей войны», бумаги времен гражданской
войны...
В архиве Юрия Трифонова хранится текст автобиографии
отца. Этот документ еще интересен и тем, что написан чело­
веком, достаточно скромно оценивающим свою повседнев­
ную революционную, военную, государственную деятель­
ность.
Итак:
«Родился в 1888 г. в Новочеркасской станице, хутор
Павловско-Кундрючевский Донской области. Отец —
донской казак. Родители умерли, когда мне было 7 лет.
Воспитывался у родственников, а потом в закрытом ре­
месленном училище в г. Майкопе. Будучи в училище,
вошел в организацию РСДРП(б) в Майкопе в 1904 г.
В этом же году устроил в училище забастовку, был аре­
стован и выслан на родину.
В 1905 г. принимал участие в вооруженном восстании
в Ростове, командуя десятком дружинников. После по­
давления восстания был арестован и выслан в феврале
1906 г. в Сибирь, Тобольскую губернию. Из ссылки
бежал, некоторое время работал на Урале в качестве
инструктора боевых дружин и в конце 1906 г. был аре­
стован в Саратове. Просидел больше года в тюрьме и
выслан в Туринск. Оттуда бежал, работал на Урале,
сначала в Тюмени, а потом в Екатеринбурге секретарем
Екатеринбургского комитета. Провалился и уехал на юг,
30

и был арестован в Ростове-на-Дону в 1908 г. Просидел
в тюрьме около года и отправлен в ссылку в Березов,
оттуда вскоре бежал. Работал в Тюмени в качестве сек­
ретаря Тюменской организации. Провалился, был аре­
стован и выслан весною 1910 г. в Туруханский край.
В Туруханской ссылке пробыл 3 года. По окончании
ссылки в 1914 г. приехал в Питер. Поддерживал связь
с организацией через тов. Молотова В., Калинина М. И.,
Залуцкого П. и других. В 1915 г. с Егором Пылаевым
организовывал типографию Питерского комитета
партии...»
А вот что писал Евгений Трифонов в автобиографии при
вступлении в общество красногвардейцев и партизан (Цент­
ральный муниципальный архив г. Москвы. Ф. 2191. Арх.
№ 1815):
«Родился в 1885 г. Учился в Атаманском техническом
училище в Новочеркасске (не кончил). С детского воз­
раста, потеряв родителей, был взят на воспитание сво­
им крестным отцом, паровозным механиком ростовс­
кого участка Юго-Восточной железной дороги. С 16 лет
самостоятельно работал в Ростове-на-Дону масленщи­
ком, слесарем, кроватником, грузчиком, судовым рабо­
чим, рассевальщиком на паровой мельнице, разносчи­
ком газет, чернорабочим. На военной службе—рядовым
в 24-м Донском казачьем полку. В начале революции
(1905 года. —Авт.) дезертировал из армии, жил неле­
гально.
В партии — с ноября 1904 года. В тюрьме сидел 7 раз.
В октябре 1905 года освобожден по амнистии. Участ­
ник декабрьского вооруженного восстания в 1905 г. в
Ростове. Начальник береговой дружины в рядах вос­
ставших.
Два раза судился военно-окружными судами — в декаб­
ре 1906 г. в Ростове за участие в вооруженном восста­
нии. В ноябре 1908 г. — в Новочеркасске за вооружен­
ный побег. Дважды бежал из Ростовской тюрьмы. Все­
го пробыл в тюрьмах и каторгах 11 лет: в Ростовской,
Новочеркасской, Самарской, Иркутской и Киренской
тюрьмах, в Тобольском и Александровском каторжных
31

централах. При выходе с каторги был сослан на вечное
поселение в Усть-Кит на реке Лене на севере Сибири,
откуда бежал, узнав о февральской революции».
Прервем тексты двух автобиографий. О том, что Валентин и
Евгений Трифоновы сообщают в нескольких скупых строках,
Юрий Трифонов подробно написал в «Отблеске костра».
Написал об обычных судьбах профессиональных революци­
онеров, где за словами «принимал участие», «арестован», «су­
дим», «выслан», «бежал», «учил обращаться с оружием»,
«организовал типографию» — повседневная борьба.
Более подробно о вооруженном восстании в Ростове уже рас­
сказано во многих книгах и статьях. Об участии братьев Три­
фоновых можно прочитать в интереснейшей книге ростовча­
нина М. П. Баторгина «Перед судом царского самодержавия».
Напомним лишь некоторые факты.
Братья Трифоновы вступили в партию вместе в 1904 году:
Евгений в девятнадцать лет, а Валентин в шестнадцать.
Но уже в декабре 1905 года вместе с К. П. Богдановым,
В. В. Качемовым, И. К. Налбандовым, И. М. Хаевским,
И. Д. Ченцовым, В. Т. Черепахиным и другими братья Три­
фоновы командовали десятками дружинников на баррикадах
Темерника (в «десятку» как боевую единицу входило до
20 человек). Активное участие в вооруженном восстании
впоследствии пригодилось Валентину Трифонову, когда он
был инструктором боевых дружин в конце 1906 года на Урале.
Известно, что по ряду причин: нехватка оружия, взрыв, унич­
тоживший почти полностью боезапасы дружинников, мало­
численные подкрепления из Таганрога и Тихорецкой, сабо­
таж восстания со стороны меньшевистского Донского коми­
тета РСДРП, дезорганизовавшего рабочие дружины, и,
естественно, активные действия регулярных войск — восста­
ние было обречено на поражение.
Евгений был осужден на 15 лет, но под именем «Валентин».
Дело в том, что Евгению, которому шел двадцать первый год,
за активное участие в восстании и дезертирство из казачьей
части, где должен был отбывать службу, привлечение к суду
не в первый раз грозила смертная казнь. Поэтому как несо­
вершеннолетний «Валентин» он получил 15 лет каторги,
а Валентин как «Евгений» получил ссылку в Тобольскую гу­
32

бернию. Незадолго до февральской революции жандармы
разобрались в этой путанице и вернули братьям Трифоновым
настоящие имена.
Тобольский и Александровский централы, где Евгений Три­
фонов отбывал приговор, были тюремными «центрами» рус­
ской каторги, особенно после 1905 года. Здесь шла война
заключенных за свое человеческое достоинство. «Весь быт
каторжных централов — Тобольского, Орловского, Алексан­
дровского, Нерчинска и Горного Зерентуя — был построен
так, чтобы отбить у человека желание жить. Каторга не мог­
ла стать миром по той причине, что она придумана была для
убивания духа, а дух сопротивлялся...» — писал Юрий Три­
фонов в «Отблеске костра».
Судя по датам, Евгений отбыл свой срок до февральской рево­
люции. Там, в тюрьме, начался его путь как... писателя. Стихи
Е. А. Трифонова 1909—1916 годов под псевдонимом «Е. Бражнев» были опубликованы отдельной книгой «Буйный хмель».
Вот что говорилось в предисловии: «В русской художественной
литературе XX века есть один пробел: в ней отсутствует поэзия
каторжного централа... Сборник стихов Е. Бражнева „Буйный
хмель” — единственный в русской литературе образец каторж­
ной поэзии XX века... Но эта единственная в нашей литературе
книжка стихов каторжника скупо и сдержанно открывает нам
внутренний мир «каторжной» души, смену ее настроений, при­
ливы и отливы ее сил, ее надежды, ненависть, жажду борьбы и
жизни... Психология многолетнего жителя казематов отраже­
на в этой маленькой книжке, и в ней проходит красной нитью
то, чем богата была первая фаланга бойцов рабочего класса,
десятилетиями томившихся в застенках самодержавия—упор­
ство и непримиримость революционной воли, не угасшая нена­
висть к палачам, твердая, ничем не уничтожаемая вера в торже­
ство социальной революции...»
И недаром этот сборник издавался трижды в непростое для
страны время — в 1918, 1922, 1931 годах.
Приведем одно из стихотворений, включенных в сборник.
УТРОМ
Звонок подымет нас в ноябрьской мутной рани,
И свет чадящих ламп сметет обрывки грез.
2 Шитов А. П.

33

И окрик бешеный, и град площадной брани...
Пора вставать. — Эй, подымайся, пес!
Встаем. Свернем постель и бродим, как в тумане.
Цвель по стенам, как пятна ржавых слез,
Потеки мыльные от мерзостной лохани...
За окнами — безлюдье, сумрак и мороз.
Потом в ряды построит нас свисток.
Молитву проревем нестройно, диким хором.
Стоим и хмуро ждем. Вот загремят запором,
И грузен, туп и зол, вплывет тюремный бог.
И начинаем день, день скуки и мечтаний,
Жуя ломоть сырой и кислой дряни.

Вспомните появление Леонтия Шигонцева в романе Юрия
Трифонова «Старик». Вернувшись из ссылки в Петроград, он
находит Александра Данилова, и они вспоминают Егора Сам­
сонова, который сидел с Шигонцевым в Александровском
централе, а сейчас он возглавляет милицию Путиловского
завода. И вот Шигонцев и Данилов начинают читать стихи
Егора о каторге: «Звонок подымет нас в ноябрьской мутной
рани, / И свет чадящих ламп сметет обрывок грез...» Прото­
типом комиссара Данилова был Валентин Трифонов, а Его­
ра Самсонова — Евгений Трифонов. Это он, вернувшись в
Петроград, возглавил милицию путиловцев, это его стихот­
ворение «Утром», написанное в Александровском централе
в 1915 году, читает, плача, Шигонцев.
После неоднократных побегов Валентина Трифонова приго­
варивают к ссылке в Туруханский край, куда царская власть
отправляла самых неукротимых, кого хотела обезвредить
надолго. Последовал трехлетний туруханский «университет»:
жадное чтение литературы по экономике, военному делу и
одновременно русской литературы, духовное закаливание,
столь необходимое в жизни профессионального революцио­
нера.
Отличительное качество натуры В. А. Трифонова — исполь­
зовать малейшую возможность для повышения уровня сво­
их знаний — ярко проявилось на фронтах гражданской вой­
ны и в последующие годы. Не имея, в общепринятом смысле
слова, какого-либо образования, он был энциклопедически
образованным человеком. Об этом говорят язык, стиль, аргу­
ментация служебных документов, записок в ЦК и ЦКК
34

партии, наркоматы. Об этом свидетельствуют написанные им
статьи и книги, а также библиотека, во многом сыгравшая
свою роль в судьбе сына-писателя.
Но это в будущем. А пока...
«После революции, — пишет Валентин Трифонов, —
был выбран секретарем большевистской фракции Пи­
терского Совета рабочих депутатов — с февраля по
июнь 1917 г. В июне секретарство во фракции передал
т. Лашевичу М. М. и занялся организацией Красной
Гвардии. В августе 1917г. был избран секретарем Бюро
Центральной комендатуры Красной Гвардии Питера.
Во время Октября в качестве секретаря Бюро руково­
дил питерской Красной Гвардией. С 22 октября назна­
чен членом Главного штаба Красной Гвардии. Прини­
мал участие в разработке Устава РККА. 7 декабря назна­
чен членом коллегии ВЧК. В конце декабря 1917 года на
Всероссийском совещании Красной Гвардии выбран
вместе с тов. Юреневым в члены коллегии Наркомвоена. Совнаркомом эти выборы были утверждены. Чле­
ном коллегии Наркомвоена и членом Революционно­
го]. Воен[ного]. Совета Республики состоял по конец
1919 г.
В апреле 1918 г., будучи членом РВС Республики, был
командирован на Юг для организации сопротивления
продвижению немцев, а после восстания чехослова­
ков — на Урал для организации Уральской армии.
На Урале был с июня 1918 г. по апрель 1919 г. Состоял
начальником формирования Уральской армии, началь­
ником военной Камской флотилии, начальником укреп­
ленных районов Уральской армии, командующим пра­
вым флангом Уральской армии и членом Реввоенсове­
та 3-й армии.
Весной 1919 г. наши войска на юге начали стремитель­
но отступать (причина — «расказачивание». —Авт.) и
меня перебросили на юг, где я был сначала членом РВС,
а потом командующим Донского экспедиционного кор­
пуса. В июне 1919 г. получил назначение членом РВС
Особой группы Южного фронта, а потом последова­
2*

35

тельно был членом Реввоенсовета Юго-Восточного
фронта и Кавказского фронта...»
Остановимся на некоторых фактах из автобиографии Евге­
ния Трифонова:
«...В апреле—декабре 1917 г. — член Нарвско-Петер­
гофского райкома партии. По выборам начальник Путиловской рабочей заводской милиции. Перед Октяб­
рем избран начальником Красной Гвардии Путиловского завода и членом Главного штаба Красной Гвардии
в Петрограде. В декабре 1917 г. выбран командиром
2-го сводного Петроградского отряда Красной Гвардии.
С этим отрядом ушел на Южный фронт, находился в
составе войск Сиверса, участвовал в походе на Донбасс
и взятии Ростова.
Пять лет был в Красной Армии на командных должно­
стях от командира батальона до командующего груп­
пой дивизий на Кавказском, Украинском и Дальневос­
точном фронтах».
Вместе с К. К. Юреневым Валентин Трифонов возглавлял
Главный штаб Красной Гвардии, отряды которой составляли
ударную силу Октябрьского вооруженного восстания.
Красногвардейцы были ядром будущей Красной Армии, пер­
выми кадрами формирований ВЧК, они выполняли милицей­
ские функции, несли охрану социалистической собственности.
Членом «инициативной пятерки» организаторов Красной
Гвардии был и Евгений Трифонов, опубликовавший впослед­
ствии воспоминания «Как вооружался пролетариат» в жур­
нале «Каторга и ссылка» (1932. № 11—12). Уже в конце де­
кабря 1917 года красногвардейский отряд под его командо­
ванием направляется на борьбу с Калединым. После
освобождения Ростова, в январе 1918-го, Евгений Трифонов
назначается военным комендантом города, где прошло дет­
ство, взросление, участие в вооруженном восстании и где
он — комендант — начал налаживать работу предприятий,
формировать милицейские и красногвардейские части...
Но уже 11 апреля 1918 г. приказом Наркомвоена Е. А. Три­
фонов назначается военным правительственным комиссаром
южнорусских областей республики и одновременно членом
Центрального штаба обороны, комиссаром по военным де­
36

лам Донецко-Криворожской советской республики. Участво­
вал в обороне Царицына. Там и произошли его первые стыч­
ки со Сталиным, основными задачами которого как наркома
были сбор и организация перевозок продовольствия в центр
страны. Но фактически Сталин без дополнительного разре­
шения вмешивался в дела фронта и штаба Северо-Кавказс­
кого военного округа. В телегармме от 11 января 1918 года
Ленину Троцкий настаивал: «...Я считаю покровительство
Сталина царицынскому течению опаснейшей язвой, хуже
всякой измены и предательства военных специалистов...
Рухимович — это псевдоним Ворошилова... Рухимович не
один, они цепко держатся друг за друга, возводя невежество
в принцип... Пусть назначают Артема, но не Ворошилова и
не Рухимовича...»(См. документы 1918 года, опубликованные
в кн.: Большевистское руководство. Переписка. 1912—1927. М.,
1996.)
Такие резкие столкновения со Сталиным были не только у
Е. А. Трифонова. Вспомним судьбу известного военного спе­
циалиста А. Е. Снесарева, имевшего командный и довери­
тельный мандат для организации обороны Царицына, подпи­
санный В. И. Лениным. Снесарев был арестован по приказу
Сталина, а впоследствии и репрессирован; судьбу С. К. Ми­
нина, председателя штаба обороны Царицына, который ак­
тивно отстранялся Сталиным и Ворошиловым от «царицын­
ских» дел, а в конце 1920 — начале 1930-х годов активно пре­
следовался, подвергался насильственному лечению в
больнице для душевнобольных. ..
Как военный Е. А. Трифонов разделял точку зрения Снеса­
рева на оборону Царицына. Через непродолжительное вре­
мя он был отправлен оттуда с новым назначением — комис­
саром Южного участка отрядов завесы, перед которыми сто­
яла сложная задача охраны демаркационной линии от
нарушения ее «чужими» — немецкими войсками, оккупиро­
вавшими Украину, и борьба со «своими» — белоказаками
Краснова в северных районах Донской области. После соеди­
нения войск участка с Южным фронтом Е. А. Трифонов —
начальник военного контроля штаба фронта. В ноябре
1918 года он направляется на ускоренные курсы в академию
Генштаба, которые закончил в апреле 1919 года...
37

В собрании сочинений И. В. Сталина (т. 4, с. 120—121) с
пометкой «Печатается впервые» и датой «первопечатания» —
1947 год опубликовано его письмо из Царицина от 10 июля
1918 года: «Товарищу Ленину! Несколько слов. 1) Если Троц­
кий (наркомвоен Республики. —А. Ш.) будет, не задумыва­
ясь, раздавать направо и налево мандаты Трифонову (Донс­
кая область), Автономову (Кубанская область), Коппе (Став­
рополь), членам французской миссии (заслужившим ареста)
и т. д., то можно с уверенностью сказать, что через месяц у
нас все развалится на Северном Кавказе и этот край оконча­
тельно потеряем. С Троцким происходит то же самое, что с
Антоновым одно время. Вдолбите ему в голову, что без ведо­
ма местных людей назначений делать не следует, что иначе
получается скандал для Советской власти... Я буду сам, без
формальностей свергать тех командармов и комиссаров, ко­
торые губят дело. Так мне подсказывают интересы дела, и,
конечно, отсутствие бумажки от Троцкого меня не остано­
вит».
В своей интереснейшей статье «Сталин и литература» (Звез­
да. 1995. № 11) А. Берзер анализирует «историческое» время
появления этого письма и доказывает, что оно не что иное,
как фальсификация, сделанная Сталиным: «В этом письме, —
пишет А. Берзер, — узел все царицынских легенд о Сталине,
выдуманных им самим. Целая программа для историков и
писателей, которые уже на разные лады вели эту тему. О Ста­
лине — организаторе всех побед Красной Армии... Что осо­
бенно поразило меня при первом чтении? И я даже записала
тогда: что хамское это письмо — вроде ультиматума Ленину.
Что никогда при жизни Ленина он не осмелился бы послать
такое письмо: „Вдолбите ему в голову...”, „...Я буду сам...
свергать тех командармов и комиссаров...” В июле 1918 года!
По всему надменному тону видно, что он выше Ленина, луч­
ше Ленина. Ленин без Сталина ничего не смыслит, а он, Ста­
лин, — понимает все... Именно это отражено в будущих кни­
гах и фильмах. Да, он свергал тех командармов и комиссаров
своим путем — арестами и будущими процессами. Так он
осуществил программу, заложенную в этом письме... Конеч­
но, письмо это не могло быть отправлено Ленину в июле
1918 года — и исторически и психологически. Но оно реали­
38

зовано полностью уничтожением огромного количества лю­
дей, имеющих реальное отношение к гражданской войне и
победам Красной Армии. И прежде всего — Троцкого...»
Не наша задача в данной статье дискутировать с А. Берзер по
поводу этого письма: она лишь оценила публикацию «у Ста­
лина» с его последующими действиями. Письмо-телеграмма
в действительности было направлено, но адресатом был Троц­
кий, а Ленину — копия, и с датой не 10-го, а 11 июля 1918 года,
и текст о смещениях был другой: «...я принимаю ряд мер
(и буду принимать) вплоть до смещения губящих дело чинов
и командармов, несмотря на формальные затруднения, кото­
рые при необходимости буду ломать. При этом понятно, что
беру на себя всю ответственность перед всеми высшими уч­
реждениями», — и ни слова о мандатах Трифонову, Автоно­
мову, Коппе, раздаваемых Троцким «направо и налево», и, ес­
тественно, текст был не таким хамским, как в публикации
«у Сталина» в 1947 году, а вполне приемлемым для той ситу­
ации в Царицыне. (См. публикацию в кн.: Большевистское
руководство. Переписка. 1912—1927. М., 1996.)
...Валентин Трифонов, как член Главного штаба Красной
Гвардии, был одним из авторов первого Устава красногвар­
дейцев. В начале 1918 года, будучи членом Всероссийской
коллегии по организации и управлению Красной Армии, раз­
рабатывал также первый Устав РККА. «В ту пору он был
довольно молод — в восемнадцатом году ему исполнилось
тридцать, но его звали „Дед” даже те, кто были значительно
старше, — писал Юрий Трифонов в «Отблеске костра». —
Он был среднего роста, сильный, коренастый: физическую
силу развил постоянными, с юности, со времен ссылок, уп­
ражнениями с гирями. По характеру он был человек молча­
ливый, сдержанный, даже несколько мрачноватый, не любил,
что называется, „выдвигаться”... Отец был прирожденный
организатор. Везде, где бы он ни работал, он тащил громозд­
кий воз — воз организации».
Начавшееся восстание белочехов требовало принятия сроч­
ных мер, и В. А. Трифонов как военный организатор и руко­
водитель отзывается с юга в Москву с дальнейшим назначе­
нием на Восточный фронт, где развивались, пожалуй, самые
драматические события гражданской войны. Как член РВС
39

3-й армии (с 2 декабря 1918-го по 26 мая 1919-го) В. Трифо­
нов в напряженных боях с белочехами и колчаковцами про­
вел почти год, проявляя личное мужество и самообладание.
Вместе с В. К. Блюхером, братьями Кашириными, В. И. Шо­
риным, М. В. Фрунзе и другими военачальниками и полит­
работниками В. А. Трифонов сыграл важную роль в разгро­
ме Колчака. Он также руководил операцией по спасению
многомиллионных ценностей Ростовского банка, которые
потом были переданы наркому финансов Республики
Н. Н. Крестинскому.
Размышления В. А. Трифонова о специфике военных и ты­
ловых организаций, политической работе в армии на приме­
ре Украины и Восточного фронта были изложены в его боль­
шой статье «Фронт и тыл», принципиально важной для того
военного времени. Статья была напечатана в четырех номе­
рах газеты «Правда» (5, 8, 15,19 июня 1919 года). Придавая
важнейшее значение усилению компетентного политическо­
го руководства, В. А. Трифонов писал: «...Военная грамот­
ность, единоличное командование и беспрекословное испол­
нение приказа — вот три кита, на которых может и должна
строиться всякая армия. В этом единственный и главный сек­
рет военной организации. ..»
Обсуждение статьи в РВС Республики способствовало изме­
нению отношений в лучшую сторону между Наркомвоеном
и тыловыми организациями. В статье В. Трифонов недвус­
мысленно критиковал «военную оппозицию», члены которой
стояли за добровольчество, за выборность командного соста­
ва, против использования опыта военных специалистов, за
обсуждение приказов на собраниях, за сохранение партизан­
ских методов управления армией и ведения войны, против
введения твердой воинской дисциплины и уставных требо­
ваний.
Эта критика аукнулась ее автору через несколько лет. Ведь
активными участниками «военной оппозиции» были
К. Е. Ворошилов, будущий (после смерти М. В. Фрунзе) наркомвоен Республики, А. С. Бубнов, член политбюро ЦК
(1919—1920 гг.), начальник Политического управления
РККА, член Оргбюро ЦК партии (с ним В. А. Трифонов
встретится в Китае в 1926 году).
40

Но вернемся в девятнадцатый год. Находясь на Восточном
фронте, В. А. Трифонов читал военные сводки о начавшемся
в ночь на 11 марта восстании казаков Верхнего Дона (стани­
цы Еланская, Вешенская, Мигулинская и др.) в тылу войск
Южного фронта. В «Биографической хронике» В. И. Ленина
за 12 мая 1919 года читаем, что на заседании политбюро ЦК
было принято решение «об отозвании В. А. Трифонова из
Реввоенсовета 3-й армии Восточного фронта и о включении
его как ростовца в Донской областной ревком» из-за сложней­
шего положения на Дону.
По инициативе Донбюро РКП (б) и наркомвоена Республики
Л. Д. Троцкого 24 января 1919 года была подписана
Я. М. Свердловым директива Оргбюро ЦК партии о так на­
зываемом «расказачивании»:
«Последние события на различных фронтах и в казачьих рай­
онах, наши продвижения вглубь казачьих поселений и раз­
ложение среди казачьих войск заставляет нас дать указания
партийным работникам о характере их работы в указанных
районах. Необходимо, учитывая опыт гражданской войны с
казачеством, признать единственно правильным самую бес­
пощадную борьбу со всеми верхами казачества, путем пого­
ловного их истребления.
1. Провести массовый террор против богатых казаков, истре­
бив их поголовно; провести беспощадный массовый террор
по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо
прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью.
К среднему казачеству необходимо применить все те меры,
которые дают гарантию от каких-либо попыток с его сторо­
ны к новым выступлениям против Советской власти.
2. Конфисковать хлеб и заставлять ссыпать все излишки в
указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем
сельскохозяйственным продуктам.
3. Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся
пришлой бедноте, организуя переселение, где это возможно.
4. Уравнять пришлых иногородних с казаками в земельном и
во всех других отношениях.
5. Провести полное разоружение, расстреливать каждого,
у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.
41

6. Выдавать оружие только надежным элементам из иного­
родних.
7. Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах впредь
до установления полного порядка.
8. Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи по­
селения, предлагается проявить максимальную твердость и
неуклонно проводить настоящие указания.
Центральный Комитет постановляет провести через соответ­
ствующие советские учреждения обязательство Наркомзему
разработать в спешном порядке фактические меры по массо­
вому переселению бедноты на казачьи земли» (ЦПА. Ф. 17.
Оп. 4. Д. 21. Л. 216).
На местах началось оголтелое «расказачивание», и реакция
на эти действия последовала незамедлительно...
Эта драма раскрыта не только в исторической литературе, но
и в художественной — в романах «Тихий Дон» М. Шолохо­
ва, «Старик» Ю. Трифонова, историко-литературных иссле­
дованиях С. Старикова и Р. Медведева «Жизнь и гибель Фи­
липпа Кузьмича Миронова», В. Карпенко «Тучи идут на ве­
тер» и «Красный генерал» (о Б. М. Думенко), А. Знаменского
«Красные дни» (о Ф. К. Миронове) и т. д.
И хотя в конце марта 1919 года ЦК партии отменил эту ди­
рективу, по инерции она еще действовала несколько месяцев,
так как Оргбюро ЦК 22 апреля утвердило предложенные
Донбюро РКП(б) и его председателем С. И. Сырцовым меры
по ужесточению террора в отношении казачества, о заселе­
нии казачьих хуторов выходцами из Центральной России
(«иногородними»). Так, Донбюро было убеждено, что для
победы Советской власти на Дону необходимо уничтожить
казачество физически, путем переселения, расслоения и т. п.
В решении Донбюро от 8 апреля (уже после отмены ЦК сво­
ей директивы), в частности, говорится: «...Все это ставит
насущной задачей вопрос о полном, быстром и решительном
уничтожении казачества, как особой экономической группы
(курсив наш. —Авт.\ разрушении его хозяйственных усто­
ев, физическом уничтожении казачьего чиновничества и офи­
церства, вообще всех верхов казачества, распылении и обез­
вреживании рядового казачества и о формальной его ликви­
дации» (ЦПА. Ф. 17. Оп. 4. Д. 20. Л. 163).
42

И эти «ликвидаторы» шли «Карфагеном по казачьим хуто­
рам», как писал в романе «Старик» Юрий Трифонов.
В дневниках писателя периода его работы над «Стариком»
анализируются события 1919 года, показывающие, что имен­
но серьезнейшие ошибки в политике Донбюро по отношению
к казачеству, а также в политике партии в отношении середня­
ков на Украине продлили гражданскую войну более чем на год.
Назначение В. А. Трифонова в Донской экспедиционный кор­
пус необходимо пояснить. Когда началось и стало расширять­
ся восстание казаков, то для его подавления был сформиро­
ван Донской экспедиционный корпус под командованием
С. Хвесина. В данном корпусе, наделенном соответствующи­
ми функциями «подавления», В. А. Трифонова не было.
В столкновении с восставшими, хорошо подготовленными и
вооруженными казаками, корпус потерпел ряд поражений,
и С. Хвесин был освобожден от командования. В эти дни
В. А. Трифонов получил назначение членом РВС и сразу же,
после отстранения С. Хвесина, на короткое время, — коман­
дующим корпусом; корпус уже потерял управление и не вел
каких-либо действий.
Восставшие казаки 8 июня соединились с Добровольческой
армией Деникина, и обстановка резко изменилась: не о по­
давлении восстания шла речь, а о сражении с регулярной
армией, усиленной новыми казачьими соединениями. РВС
Республики 17 июня принял решение о расформировании
Донского Экспедиционного корпуса и формировании но­
вого — Особого, командиром которого был назначен
Ф. К. Миронов, а членом РВС — В. А. Трифонов. Уже
19 июня Миронов и Трифонов выехали в район Бутурлиновки, где располагался штаб корпуса, и убедились, что корпуса
как боеспособной воинской части не существует. В своей те­
леграмме от 21 июня в штаб Южного фронта они пишут:
«Приняв командование Особым корпусом и ознакомившись
с обстановкой, боевым составом и состоянием частей, доно­
сим... При таком положении, когда части измучены долгим
периодом боев, понесли тяжелые потери и лишились в упор­
ных жестоких боях большого числа командного состава и
комиссаров, нравственная упругость их весьма невелика и
ими можно пользоваться лишь как легкой завесой, за кото­
43

рой необходимо приступить к срочному формированию и
обучению новых частей... Начособкор Миронов. Член РВС
Трифонов» (ЦГАСА. Ф. 1200. Оп. 3. Д. 70. Л. 237—238).
Интересно проследить оценку Валентином Трифоновым со­
бытий на Дону. Сразу же окунувшись в тяжелые последствия
«расказачивания», 10 июня 1919 года в письме к А. Сольцу
он писал: «Прочитай мое заявление в ЦК партии... На Юге
творились и творятся величайшие безобразия и преступления,
о которых нужно во все горло кричать на площадях, но,
к сожалению, я пока этого сделать не могу. При нравах, кото­
рые здесь усвоены, мы никогда войны не кончим, а сами очень
быстро скончаемся — от истощения. Южный фронт — это
детище Троцкого и является плотью от плоти этого... бездар­
нейшего организатора. Публике нашей нужно обратить серь­
езное внимание. Армию создавал не Троцкий, а мы, рядовые
армейские работники. Там, где Троцкий пытался работать,
там сейчас же начиналась величайшая путаница. Путанику
не место в организме, который должен точно и отчетливо
работать, а военное дело именно такой организм и есть...
В руках этих идиотов находится судьба величайшей револю­
ции — есть от чего сойти с ума...» («Отблеск костра»).
В своем письменном докладе в ЦК партии, резком по тону и
аргументированном по содержанию, В. А. Трифонов анали­
зировал причины казачьего восстания и высказывал предло­
жения по исправлению тяжелых последствий ошибок Донбюро и скоропалительного декрета Совнаркома о переселе­
нии рабочих и крестьян из северных губерний на Дон в
станицы, которые «освобождались» в связи с физическим
уничтожением казаков и их семей или их переселением,.,
в северные губернии России. (Полный текст доклада см.:
ЦПА. Ф. 17. Оп. 4. Ед. хр. 20. Л. 85—89.) На соответствую­
щем документе Гражданупра при РВС Южного фронта име­
ется следующая приписка: «Донревком, признавая, что в на­
стоящий момент никакие переселения в Донобласть совер­
шенно немыслимы, настаивает на немедленном прекращении
переселения в Донобласть. Члены ревкома: И. Рейнгольд,
В. Трифонов. 10 июня 1919 г.» («Отблеск костра»).
В начале июля В. А. Трифонов отзывается из корпуса Миро­
нова и получает назначение (вместе с И. Смилгой) членом
44

РВС Особой группы В. И. Шорина на Южном фронте, создан­
ной для отпора Деникину на Донском направлении. На базе
этой группы 30 сентября того же года создается Юго-Восточ­
ный фронт, и к двум членам РВС присоединяется С. И. Гу­
сев. Задача, поставленная перед фронтом, — разбить войска
Деникина и занять Донскую область — была выполнена:
3 января 1920 года занят Царицын, а 7-го — Новочеркасск. Вскоре Юго-Восточный фронт был преобразован в Кавказс­
кий фронт с новым командующим М. Тухачевским, а затем
сменившим его В. Гиттисом. Членами РВС были назначены
В. Трифонов, С. Орджоникидзе, И. Смилга, С. Гусев,
Д. Н. Марков. Из-за неправомерных действий Первой Конной
армии В. А. Трифонов в январе-феврале 1920 года вновь стол­
кнулся с Буденным и Ворошиловым и, естественно, со Ста­
линым, активно поддерживающим этих «конников». Войско­
вые соединения Кавказского фронта выполнили сложную
задачу: участвовали в разгроме Врангеля, ликвидировали
северокавказскую группировку войск Деникина и содейство­
вали освобождению Кавказа от белогвардейцев и буржуазно­
националистических элементов, устанавливали Советскую
власть в Закавказье...
Но вернемся к весне 1919 года — к деятельности Евгения
Трифонова. После пяти месяцев учебы на курсах академии
Генштаба, в апреле, он отзывается из Москвы и назначается
членом РВС группы войск Украинского фронта. После пре­
образования этого соединения во 2-ю Украинскую армию он
командует Таращанской ударной колонной Южного фронта.
В связи с перегруппировкой войск Е. А. Трифонов — коман­
дир 9-й кавалерийской дивизии, ведущей бои с петлюровца­
ми и участвовавшей в обороне Житомира и Киева, а затем в
походе на Польский фронт в составе 1-й Конной армии.
По решению РВС Республики его отзывают на Дон и назна­
чают военным комиссаром Донской области. Затем РВС вновь
посылает Е. А. Трифонова на курсы академии Генштаба, пос­
ле чего с июня 1921 по 5 февраля 1922 года он — член Воен­
ного совета Народно-революционной армии (НРА) и замес­
титель В. К. Блюхера (с 21 ноября), командующего НРА Даль­
невосточной Республики... Новые задачи перед комиссаром
Евгением Трифоновым связаны с освобождением Дальнего
45

Востока от японцев. Вспомните известную песню о штурмо­
вых ночах Спасска, волочаевских днях и как на Тихом океа­
не свой закончили поход...

После разгрома белогвардейцев и японцев комдив Е. А. Три­
фонов находится на военных должностях в РККА, участвует
в ликвидации басмачества на Востоке. Он был уполномочен­
ным Наркомата иностранных дел в Баку, заместителем пред­
седателя ЦИК Киргизии.
Отметим, что в четырехтомном собрании документов граж­
данской войны «Директивы Главного Командования Красной
Армии» неоднократно фигурируют член Коллегии Наркомвоена и РВС армий и фронтов В. А. Трифонов и военачаль­
ник, командир кавалерийских соединений Е. А. Трифонов.
Их биографии, подготовленные Юрием Трифоновым, опуб­
ликованы в энциклопедии «Гражданская война и военная ин­
тервенция в СССР» (М., 1987).
Гражданская война завершилась. Начиналось восстановление
народного хозяйства страны, изменилась и деятельность бра­
тьев Трифоновых.
Еще в марте 1920 года на XI съезде партии Валентин Трифо­
нов был одним из 554 делегатов с решающим голосом.
В объемной для того времени брошюре «Организация народ­
ного хозяйства РСФСР, ВСНХ и профсоюзы», предназначен­
ной делегатам партийного съезда, В. А. Трифонов оценивал
политическую и экономическую ситуацию в стране, доказы­
вал необходимость усиления централизации в управлении
хозяйством, выступал против идей Троцкого о переводе про­
мышленности, рабочего класса на военное положение. Отста­
ивая необходимость совершенствования взаимоотношений
профсоюзов с партией и государством, В. А. Трифонов подт
черкивал усиление роли профсоюзов в новой государствен­
ной системе.
Позже он пишет еще одну работу — «Металлопромышлен­
ность РСФСР и формы ее организации». Даже по названию
видна ее основная мысль: развитие нового государства зави­
сит от развития тяжелой промышленности, в первую очередь
металлургии. Эта брошюра была напечатана накануне X съез­
да партии, на котором Валентин Трифонов был делегатом с
46

правом решающего голоса от партийной организации Обла­
сти войска Донского (почему-то этот факт не учтен в его био­
графии, опубликованной в БСЭ).
Зная по стенограммам остро дискуссионное обсуждение про­
блем на названных двух съездах партии, читая его брошюры,
нельзя не отметить четкую и ясную позицию Валентина Три­
фонова. Он входил в ту относительно немногочисленную
прослойку опытных большевиков, которые вынуждены были
в первые годы Советской власти заниматься самыми различ­
ными вопросами партийного и государственного строитель­
ства и подчас одновременно. По-новому раскрылись его чело­
веческие и деловые качества, не совместимые с бюрократизмом
и формализмом, нарождающимся чванством советских чинов­
ников.
Итак, вероятно, и аналитические работы В. Трифонова сыг­
рали свою роль в дальнейшей его судьбе после гражданской
войны.
«В июне 1921 года меня демобилизовали и назначили
заместителем начальника Главного Топливного управ­
ления. Это был период сильнейшего топливного кри­
зиса. Одновременно я был назначен председателем
правления Всероссийского нефтяного синдиката (Нефтесиндикат), членом Промышленного банка страны.
На этой работе я находился до конца 1923 года».
Получив новое назначение, В. Трифонов, а ему не исполни­
лось и 33 лет, неукоснительно следуя своему правилу — ов­
ладеть тонкостями порученного дела, начал заниматься само­
образованием. Он жадно впитывал знания по геологии, пе­
реработке нефти, особенностям нефтедобычи, постигал
нефтехимию, стремился разобраться в быстро расширяющем­
ся спектре нефтепродуктов. Об этом говорят специальные
книги с его пометками, оставшиеся в семейной библиотеке.
Наряду с технологической стороной дела В. А. Трифонова
занимает экономическая сторона совершенствования работы
нефтяной промышленности, перешедшей по его инициативе
весной 1922 года на хозяйственный расчет.
Копии телеграмм, записок по насущным вопросам совершен­
ствования нефтедобычи, внешней торговли нефтепродукта­
47

ми, содержащиеся в должностной тетради председателя прав­
ления Нефтесиндиката, говорят нам о его напряженной ра­
боте, что и нашло отражение в ряде служебных записок в ЦК
и ЦКК партии. Решительная борьба В. А. Трифонова за сни­
жение себестоимости нефти и стабильности цен отражена не
только в этих документах. Он изложил практику работы Неф­
тесиндиката в брошюре «К вопросу о взаимоотношениях
синдикатов с трестами» (находится в библиотеке писателя с
надписью «Юрию Трифонову — от автора»). Критикуя кри­
тиков нэпа, В. А. Трифонов предложил принципиально иную
концепцию взаимоотношений в государственном хозяйстве:
«Из здоровой конкуренции и соревнования, из разумной хо­
зяйственной борьбы должна родиться та равнодействующая,
которая позволит привести организм Республики в состояние
«хозяйственного расчета».
«В ноябре 1923 г. получил новое назначение — пред­
седателем Верховного Военного Суда СССР. В ноябре
1925 г. был отправлен в Китай в качестве помощника
военного атташе, откуда вернулся весной 1926 г. и был
назначен торгпредом в Финляндию. Из Финляндии
вернулся весной 1928 г. и был назначен членом Прези­
диума Всесоюзной академии сельскохозяйственных
наук им. В. И. Ленина».
На этом рукопись автобиографии закончилась. Поясним эти
строки, обращаясь к записям Юрия Трифонова об отце и к
исторической литературе.
Итак, 30 ноября 1923 года решением политбюро ЦК партии
В. А. Трифонов вновь зачисляется в кадры РККА. В феврале
1924 года постановлением ЦИК СССР он утвержден предсе­
дателем Военной коллегии Верховного Суда СССР и членом
Верховного Суда СССР, а в октябре, по предложению пред­
седателя Совнаркома СССР А. И. Рыкова, — членом Прези­
диума Госплана СССР.
Работа первого председателя высшего военно-судебного орга­
на была направлена на подготовку основополагающих зако­
нодательных документов в области военной юриспруденции,
на решение сложных организационно-правовых вопросов в
начавшейся по его инициативе реорганизации трибуналов, на
подбор кадров военюристов. В частности речь шла об изме­
48

нении структуры — от корпусной системы к дивизионной,
о привлечении в качестве судебных заседателей армейских
работников, о том, чтобы Военная коллегия стала кассацион­
ной инстанцией для всех военных трибуналов. По инициативе
В. А. Трифонова Верховный Суд СССР одобрил решение о
вынесении трибуналами приговоров от имени СССР. Наря­
ду с этими проблемами многие другие, насущные — ведь все
внове в условиях начала мирного строительства социализ­
ма — обсуждались на первом Всесоюзном совещании воен­
но-судебных работников, организованном по инициативе
В. А. Трифонова в феврале 1925 года. По мнению военных
юристов, оно стало крупным событием в деятельности Во­
енной коллегии, трибуналов, военных прокуратур.
Выступая на этом совещании, В. Трифонов обращал внима­
ние на оторванность трибуналов от жизни воинских частей,
на то, что работники военно-судебных органов все еще жи­
вут в плену суровых требований гражданской войны. Несмот­
ря на то, что Советская власть не должна допускать мести со
стороны суда, фактически многие приговоры трибуналов еще
носят такой характер. Работник военного трибунала с учетом
специфики армейских порядков является, как говорил
В. А. Трифонов, государственным деятелем, а не чиновником.
Он должен быть образованным человеком с широким круго­
зором, поэтому обязан учиться, повышать свой идейно-поли­
тический уровень, военные и специальные знания.
Многие решения, выработанные по инициативе В. А. Трифо­
нова, как об этом свидетельствуют документы и воспомина­
ния военных юристов, были положены в основу организации
и деятельности военной юстиции.
Следует отметить, что к проблемам юриспруденции В. Три­
фонов вернулся и в 1930 году. Дискутируя с прокурором Рес­
публики Н. В. Крыленко о теоретических подходах и суще­
ствующей практике в определении меры наказания за пре­
ступления, он писал в статье «Теоретическая путаница в
области уголовного права и уголовной политики», опублико­
ванной в «Известиях», о необходимости признания советской
юстицией принципа презумпции невиновности.
Работа В. А. Трифонова в Военной коллегии совпала с про­
ведением в РККА по инициативе М. В. Фрунзе реформы,
49

которая должна была укрепить аппарат военного управления,
законодательно оформить новую систему организации Воо­
руженных Сил страны. Фрунзе и Трифонов сыграли большую
роль в принятии 18 сентября 1925 года Закона об обязатель­
ной военной службе и новых армейских уставов. При подве­
дении итогов работы за 1925 год ЦК партии отмечал укреп­
ление правопорядка и законности в Красной Армии.
Но двух инициативных людей, с которыми Сталину не уда­
лось «договориться», в армии к тому времени уже не было.
Как известно, наркомвоен Михаил Фрунзе скончался 31 ок­
тября 1925 года от навязанной ему операции, а Валентин
Трифонов был заменен на посту председателя Военной кол­
легии В. Ульрихом, печально известным по фальсифициро­
ванным процессам 1930—1940-х годов.
Сегодня мы знаем многие документально подтвержденные
материалы по «правовой политике» несостоявшегося адвока­
та Ульянова—Ленина: решения судебных инстанций опреде­
ляются не законностью, а «революционной целесообразнос­
тью», повсеместной мерой наказания является расстрел
или — вот она, новация «ленинской» юриспруденции — «от­
ложенный расстрел до победы мировой революции»! Дума­
ется, и по этой причине Валентин Трифонов со своим пони­
манием законодательства «не вписывался» в новую право­
вую — вернее, в сталинскую — систему государства. И таким
был не он один! Отсюда и стремление главной структуры
власти в стране — политбюро ЦК партии — задвинуть куданибудь подальше определенную часть бывших политкатор­
жан, не понимающих «момента революционной истины».
В. А. Трифонов, направленный на помощь в Китай, затем на
два года в Финляндию, пребывавший в третьестепенной дол­
жности в Москве в течение десяти лет на организационной
работе, уже давно «выпал из обоймы» партийной номенкла­
туры и не мог оказывать какого-либо влияния на происходя­
щее...
Итак, по решению политбюро ЦК в начале ноября 1925 года
В. А. Трифонов — в составе военной миссии в Китае, помощ­
ник (комиссар) А. И. Егорова, будущего Маршала Советско­
го Союза, расстрелянного позднее по распоряжению Стали­
на на основе ложного доноса.
50

По инициативе правительства Сунь Ятсена в Китай была
направлена большая группа советских военных и политичес­
ких советников: В. К. Блюхер, М. М. Бородин, Г. Н. Войтинский, Л. М. Карахан, А. Я. Лапин, В. М. Примаков, В. К. Путна и другие. Положение страны, в которой они очутились,
было сложнейшим: разобщенность крестьянства, слабое вли­
яние китайских коммунистов на происходящие события, не­
устойчивая политика партии Гоминьдан, методы формирова­
ния Национальных армий и ведение ими военных действий;
генералы, командующие этими армиями, преследовали свои
цели, используя помощь как с советской стороны, так и от
Запада... Проблемы обступали наших советников со всех
сторон.
В феврале 1926 года В. А. Трифонов пишет записку в полит­
бюро ЦК партии. В ней он излагает свое понимание проблем
китайской революции, политики, проводимой нашим пол­
предством в поддержку национально-освободительного дви­
жения. Взгляды Валентина Трифонова расходились с пози­
цией руководства полпредства (посол Л. М. Карахан) и боль­
шинства военных советников. Поэтому в книге А. Черепанова
«Северный поход Национально-революционной армии Ки­
тая» (М., 1968) его роль в этих событиях была искажена.
Автор сообщает, что помощник военного атташе В. А. Три­
фонов «оказался единственным противником помощи народ­
ным армиям Китая», — «он пессимистично смотрел и на пер­
спективы революционного движения в Китае», «не видел леса
за деревьями», «концепция, выдвинутая Трифоновым, могла
служить образцом узкого догматизма, сектантства, леваче­
ства, оторванности от жизни», «за революционной фразеоло­
гией скрывал неумение приспособиться к конкретным обсто­
ятельствам, вести упорную и иногда неблагодарную работу
среди вчерашних милитаристов».
Суть же в том, что В. А. Трифонов выступал против перене­
сения на национально-освободительное движение в Китае
пролетарского опыта Октября, уроков гражданской войны в
России без объективного учета крестьянского характера это­
го движения.
Но вернемся в февраль 1926 года. Выступая на заседании
комиссии, возглавляемой членом Оргбюро ЦК партии, на51

пальником Политического управления РККА А. С. Бубновым,
Валентин Трифонов решительно выступал не против помо­
щи национальным армиям, а против поддержки генерала Фын
Юйсяна, представителя крупной китайской буржуазии.
С присущей ему принципиальностью и жесткостью в изло­
жении своей позиции он говорил, а потом и писал в ЦК о по­
рочной практике поддержки генералов-помещиков, крупных
землевладельцев, которые, как считали многие наши совет­
ники, под влиянием растущего национально-освободитель­
ного движения и с нашей материальной помощью будут не­
избежно эволюционировать в нужную для нас сторону и доб­
ровольно откажутся от защиты интересов своего класса.
В. А. Трифонов предупреждал, что целенаправленная поддер­
жка таких генералов вызывает недоумение компартии Китая,
что подобные политические деятели, вооруженные с нашей
помощью, обернут силу своей армии против крестьянства и
нарождающегося китайского пролетариата. «Мне кажется, —
писал Трифонов в ЦК, — что надо сначала выяснить, кому и
для чего мы помогаем, и только потом помогать, а иначе наша
миссия в Китае сведется к тому, чтобы поддерживать в Ки­
тае состояние непрерывной вооруженной борьбы, в чем нас
склонны обвинять некоторые круги китайцев» (Архив
Т. В. Трифоновой).
Такая позиция В. А. Трифонова, действительно, резко отли­
чалась от общепринятой оценки характера партии Гоминьдан
как партии, выражающей интересы мелкой буржуазии, спла­
чивающей крестьянские массы. В. А. Трифонов считал, что
конкретные действия Гоминьдана, особенно после смерти
Сунь Ятсена, выражают преимущественно интересы китай­
ской буржуазии. Последующие действия, а не демагогичес­
кие фразы и заверения генералов, подтвердили опасения
В. А. Трифонова об отсутствии у них целей борьбы за инте­
ресы народа Китая: углубился раскол революционных сил,
коммунисты были исключены из Гоминьдана, из Националь­
ной армии (и из армий «генералов»), были уволены советс­
кие военные специалисты и советники, что привело к распа­
ду единого национального фронта. Началась борьба между
вооруженными силами Гоминьдана и слабо вооруженными
соединениями компартии Китая...
52

Но В. А. Трифонов находился в это время далеко от Китая.
Правомерно предположить, что за принципиальное несогла­
сие с большинством руководящих советников по настоянию
А. Бубнова он был срочно отозван из Китая и получил новое
назначение, с понижением, но с учетом его опыта. С середи­
ны марта 1926 года Трифонов занимается экономическими
проблемами — торгпред СССР в Финляндии.
Пожалуй, именно там, в Финляндии, он впервые ощутил на­
чавшиеся развиваться и крепнуть путы Административной
Системы (точный образ Г. X. Попова), постепенно все даль­
ше отходящей от здравого смысла и во внешней торговле.
В докладных записках в ЦК и ЦКК партии он отстаивает свои
выводы об особенностях торговли на международном рын­
ке, нелицеприятно пишет об административном бюрократиз­
ме, о том, что некомпетентность сотрудников Наркомата и
ряда ответственных работников Госплана и ЦК оборачивается
большими потерями как в доверии к СССР, так и для эконо­
мики страны в валюте.
Так, в записке «К вопросу об усилении экспорта» в Наркомат
торговли (1927) он пишет о том, что по целому ряду отрас­
лей у нас имеется полная возможность значительно расши­
рить операции, но для этого нужно снять с внешней торгов­
ли удушающую узду бюрократии. Он обращает внимание
Наркомата на засилье в экспортной работе административно­
го нажима и очень малую заинтересованность предприятий
в экспорте своей продукции, на необходимость как в произ­
водстве, так и в торговле соблюдать принцип материальной
и моральной заинтересованности; отмечает, что наш экспорт
носит судорожный характер: советские товары то появляют­
ся на рынке, то надолго исчезают. Он пишет о частом срыве
экспорта из-за небрежности или нежелания ввести в качество
или упаковку товара то или другое незначительное измене­
ние, требуемое рынком. В. А. Трифонов убежден, что при
нынешней нашей бедности мы могли бы вывозить значитель­
но больше по сравнению с тем, что вывозим теперь, и наша
леность оборачивается для экономики страны большими из­
держками.
«Характер у отца был не из легких, — писал Ю. Трифонов. —
Он был слишком независим, обо всем составлял собственное
53

мнение и отстаивал с большим упорством. Да и что такое
„легкий характер”? Думаю, что человек с таким характером
просто опасен для серьезных дел...» («Отблеск костра»).
Соратники Трифонова в своих воспоминаниях отмечали, что,
поняв ошибку, он стремился исправить ее, не боялся крити­
ки ни подчиненных, ни руководителей. С детства Юрий Три­
фонов помнил слова отца: «Критика — лекарство горькое, но
оно никому не противопоказано».
Через два года — весной 1928-го — В. А. Трифонова отзыва­
ют из Финляндии, и по поручению ЦК партии он занимается
организацией Всесоюзной академии сельскохозяйственных
наук имени В. И. Ленина.
Вновь Москва, и вновь организаторская деятельность на но­
вом участке — сельскохозяйственной науке. Создается комис­
сия под председательством А. П. Смирнова (член партии с
1896 года, член Оргбюро и секретарь ЦК партии, председа­
тель Совнаркома РСФСР, член Президиума ВСНХ СССР, рас­
стрелян по ложному обвинению в 1938 году). Заместителя­
ми утверждаются В. А. Трифонов и Н. П. Горбунов (личный
секретарь В. И. Ленина, управляющий делами Совнаркома и
СТО, член РВС 13-й и 14-й армий, 2-й Конной армии «у Ми­
ронова», академик АН СССР, расстрелян по ложному обви­
нению в 1937 году).
Перед комиссией была поставлена задача — выработать план
дальнейшего развертывания академических учреждений для
совершенствования коллективизации, различных форм коо­
перации и социалистической реконструкции сельского хозяй­
ства. И здесь, по мнению членов комиссии, необходимо при
организации академии ориентироваться на комплексное изу­
чение сельскохозяйственного производства, всестороннее
изучение сельскохозяйственного предприятия как производ­
ственной и кооперативной единицы.
В. А. Трифонов начал вникать в новую для него научную
проблему. В его библиотеке появляются книги по вопросам
почвоведения, энтомологии, микробиологии, фитопатологии,
газеты и журналы — «Экономический бюллетень», «Социа­
листическое хозяйство», «Экономическое обозрение», «Пути
сельского хозяйства», «Плановое хозяйство» и др. Судя по
проектам статей и докладных записок, В. А. Трифонов знает
54

и такие работы, как книги А. В. Чаянова «Основные идеи и
формы сельскохозяйственной кооперации», Н. Д. Кондрать­
ева и Д. И. Опарина «Большие циклы конъюнктуры».
Свои взгляды В. А. Трифонов изложил, в частности, в статье
«Как должна работать Всесоюзная академия сельскохозяй­
ственных наук им. В. И. Ленина» (Сельхозгазета. 1929. 7 мар­
та). По наброскам этой статьи и других (неопубликованных)
статей можно видеть, что он дискутирует с А. В. Чаяновым,
Н. Д. Кондратьевым, Н. И. Вавиловым о целях и задачах ака­
демии.
В 1929 году ВАСХНИЛ была создана, и первым президентом
избран Н. И. Вавилов, вице-президентом Н. П. Горбунов, чле­
ном Президиума — В. А. Трифонов. По инициативе ВАСХ­
НИЛ за короткое время в различных регионах страны были
открыты более 100 научно-исследовательских институтов...
В эти же годы Евгений Трифонов, демобилизовавшись из
армии в 1924 году (приказ РВС СССР от 31 июля по личному
составу армии), находится на хозяйственной и администра­
тивной работе в Азербайджане и Киргизии. Он член прав­
ления Электробанка, заместитель председателя Госсельсиндиката, а в 1927—1929 годах — начальник краевого
административного управления Северо-Кавказского края
(в Ростове-на-Дону).
С осени 1929 года он директор Военно-исторического теат­
ра в Москве, член литературного объединения «Кузница».
Кроме уже названного сборника стихов «Буйный хмель»,
опубликованы поэма «Двадцатый год», пьеса «Шесть проле­
тов», романы «Стучит рабочая кровь» и «Каленая тропа»,
а также наброски к будущим романам «В дыму костров» и
«Пятый год».
Награжден орденом Красного Знамени (№ 603). На фотогра­
фии орденоносцев Е. А. Трифонов стоит рядом с В. К. Блю­
хером, Р. П. Эйдеманом, П. П. Постышевым, И. П. Уборевичем (все расстреляны в 1937—1938 годах по ложным обви­
нениям как «враги народа»). В 1932 году он вновь призывается
в ряды РККА, заканчивает академию имени М. В. Фрунзе, ему
присваивают звание полковника... и увольняют в запас во
время «неофициальной чистки» командного состава РККА.
55

...Осенью 1929 года В. А. Трифонов направляется на новый
участок работы, где аккумулируются его экономические зна­
ния, опыт дипломата, организатора. Он назначается замести­
телем председателя Главного Концессионного комитета при
Совнаркоме СССР (Главконцесском).
Известно, что в ноябре двадцатого года декретом Совнарко­
ма было разрешено заключать концессии с целью привлече­
ния иностранного капитала в промышленную, торговую,
иные хозяйственные отрасли, развитие которых способство­
вало бы укреплению социалистической экономики. В декаб­
ре 1930 года решением Совнаркома СССР (председателем
СНК уже был В. М. Молотов, сменивший на этом посту
А. И. Рыкова) основные прерогативы Главконцесскома по рас­
ширению концессий были переданы всем хозяйственным
наркоматам. У комитета остались лишь «канцелярские» обя­
занности: утверждать проекты концессионных договоров,
вносимые в СНК наркоматами и ведомствами, которые в силу
объективных и субъективных причин не были заинтересова­
ны в этой работе.
И действительно, политико-экономическая ситуация в стра­
не, обусловленная отказом Сталина от нэпа, активная пропа­
ганда сталинского тезиса об усилении классовой борьбы по
мере развития социализма не могли не способствовать свер­
тыванию концессионной деятельности в стране.
В дневниках Юрия Трифонова есть записи о воспоминаниях
матери об отце. Она рассказывала, что в начале 30-х годов он
с горечью говорил о нежелании и боязни руководства ЦК
опираться на квалифицированные кадры специалистов (он
помнил это еще по Нефтесиндикату, а потом и по «шахтинс­
кому делу» и «делу Промпартии»), расширять отношения с
развитыми капиталистическими странами. Он часто вспоми­
нал устойчивое рассуждение «капитализм есть зло, социа­
лизм есть благо», которое не учитывает объективную взаи­
мозависимость существующих общественно-экономических
укладов.
Закономерно, что деятельность организации, привлекающей
иностранный капитал для расширения и укрепления социа­
листической экономики, не могла быть эффективной в обста­
новке усиления бюрократизма и администрирования. Кроме
56

уже названных причин, политическая, а затем физическая
смерть сторонников концессий, распространение политичес­
ких ярлыков (троцкизм, правый, «левый» уклон и т. п.) исклю­
чали не только развитие отношений, но и сами контакты с
иностранными фирмами. Практически в 1937 году деятель­
ность Главконцесскома была нейтрализована, цивилизован­
ные торговые отношения с Западом в основном прерваны.
Положение председателя Главконцесскома (с 1932 года)
В. А. Трифонова усугублялось в то время и тем, что еще в
преддверии «охоты» за «врагами народа» он заступался пе­
ред своим «преемником» В. Ульрихом за оклеветанных и не­
винно осужденных. В разговорах с Ароном Сольцем, братом
Евгением и другими близкими людьми он высказывал пони­
мание сущности надвигающейся катастрофы. Валентин Три­
фонов попытался изложить свои взгляды в книге «Контуры
грядущей войны», работу над которой закончил в январе
1937 года. В ней он анализировал экономическое и военное
развитие Германии и Японии, размышляя о возможных по­
литических намерениях правительств этих стран (например,
о попытке заключить с нами мирные договоры с провокаци­
онной целью), доказывал необходимость перевода и оборон­
ной промышленности на Урал и в Сибирь и развитие ее в этих
регионах. Содержание книги совпадало со взглядами марша­
ла М. Н. Тухачевского и резко отличалось от господствовав­
ших тогда «шапкозакидательских» речей, книг, кинофильмов
и — что было более страшно по своим последствиям — от
взглядов Сталина и его окружения.
Как бы итожа свои рассуждения о предстоящей вой­
не, В. А. Трифонов пророчески писал: «Новейшие средства
войны создали могущественное оружие для нападения на
суше и в воздухе, причем мощность этого оружия усилива­
ется во сто крат в условиях внезапности. Необходимо, кста­
ти, отметить, что у нас все признают... что фашисты напа­
дут на Советский Союз неожиданно, внезапно, но из этого
признания далеко не все делают надлежащие выводы. Очень
многие относятся к истине, содержащейся в этом выводе, с
пагубным добродушием... Эти странные люди не хотят ве­
рить, что, может быть, в первую очередь, именно им придет­

57

ся проснуться однажды от грохота взрывов авиабомб против­
ника» (Архив Т. В. Трифоновой).
Рукопись книги в начале 1937 года он направил членам по­
литбюро ЦК Сталину, Молотову, Ворошилову, Орджоникид­
зе, а также Тухачевскому. Догадывался ли Валентин Трифо­
нов, чем для него может обернуться такой анализ предвоен­
ной ситуации в стране? Наверное, догадывался. Но не мог
поступить иначе, утаить свои мысли. Еще была надежда, что
интересы безопасности страны заставят отказаться от непра­
вильных политических и экономических методов управления.
Разве он мог предполагать, что Сталин и Молотов, разрушив
усилия Коминтерна по созданию единого антифашистского
фронта, будут обниматься с Гитлером и Риббентропом, про­
возглашать тосты за здоровье фюрера? Конечно, нет...
В феврале 1937 года застрелился (застрелили?) Орджоникид­
зе, 11 июня был казнен Тухачевский и другие крупные вое­
начальники. «Помню, — писал Юрий Трифонов в «Отблес­
ке костра», — как испугала меня внезапная, небывалая мрач­
ность отца в тот день, когда узнали о смерти Серго. Для него
это было не просто горе, а какой-то громадный и страшный
сигнал. От остальных членов политбюро отец так и не дож­
дался ответа... Их молчание и было ответом. И „ответ” этот
скоро пришел: его принесли люди в военном, которые при­
ехали ночью в Серебряный бор. Отцу было тогда 49 лет».
В ночь на 22 июня 1937 года по ложному обвинению Вален­
тин Андреевич Трифонов был арестован как участник троц­
кистской диверсионно-вредительской террористической
организации и агент германской разведки. На основе сфаб­
рикованных НКВД показаний, он был обвинен по статьям
58-6, 58-8, 58-11 УК РСФСР и 15 марта 1938 года после
пятнадцатиминутного «суда» расстрелян (см.: «Хрони­
ка...» — 15 марта 1938 г. и 26 ноября 1955 г.). Его жена
Е. А. Лурье-Трифонова (мать писателя) как ЧСИР (член се­
мьи изменника Родины) по постановлению особых совеща­
ний при наркоме НКВД была арестована 3 апреля 1938 года
и приговорена к 8 годам ссылки в Казахстан...
Трагически оборвалась и жизнь Евгения Трифонова... Пос­
леднее время он работал в Осоавиахиме, даже будучи исклю­
ченным из партии за связь с «врагами народа», рвался в Ис­
58

панию, хотел как танкист драться с фашистами. Да какая уж
тут Испания! Он умер от разрыва сердца в декабре 1937 года...
Мальчишки из казачьего хутора, продиравшиеся через горь­
кое сиротство, обиды, борьбу за кусок хлеба — к светлой идее
справедливого устройства жизни. Ради этой идеи отринуты
привычные устои, забыт страх. Молодые годы поглотили
тюрьмы, каторга, побеги и работа без устали. Потом — граж­
данская война, где не щадили ни врагов, ни себя. Затем хо­
зяйственная работа и отстаивание своих взглядов с такой же
страстью, как и на поле брани. Непрерывный самоотвержен­
ный труд. И всюду братья — единомышленники, духовно
близкие люди.
Чего стоило им разрушение устоев, в которое они вкладыва­
ли свои силы с юности? Когда началось прозрение?

На эти вопросы отвечает стихотворение Евгения, напечатан­
ное в 1922 году в сборнике «Буйный хмель»:
ПОКАЯННЫЙ СТИХ
То, что вынес, не трудно.
Что стерпел, не беда.
Все былое — минутно
И ушло навсегда.
Но за то, что сгорело
В буйном пламени лет,
И за мысль и за дело
Дам я горький ответ!
И тогда в приговоре
Оправданья не жди
Что прошло, то не горе.
Горе все — впереди!
Не осилить мне снова
Черных дней одному
Разум спросит сурово...
Что отвечу ему?
Как отвечу я Богу,
Где достану я сил?
Что имел — понемногу
Растерял и забыл.
И родимому краю
Я немного отдал.
Что на свете я знаю?
59

Что я в жизни видал?
Так, с минувшим в разладе
И грядущему враг,
Ты к последней расплате
Поплетешься, бедняк, —
С сердцем в тягостном споре,
С вечной мукой в груди...
Ах, что было — не горе,
Горе все — впереди!
Это провидческое стихотворение: тяжек «разлад с минув­
шим», мучает вина за «мысли и дела», «сгоревшие в буйном
пламени лет», и так тягостны «споры с сердцем» потому, что
поэт предвидит враждебность грядущего, бессилие и невоз­
можность ответить ни разуму, ни Богу, предчувствует муку и

горе впереди.
В книге «Отблеск костра» есть слова: «Я пишу книгу не о
жизни, а о судьбе. И не только о своем отце, а о многих, мно­
гих, о ком я даже не упомянул. Их было много, знавших отца,
работавших с ним, похожих на него».
Судьба этих людей трагична. Они разжигали «громадный
гудящий костер, в огне которого сгорела вся прежняя россий­
ская жизнь», и сами погибли в этом костре.
Этот костер опалил и нас. «И будет озарять лица наших де­
тей и тех, кто придет вслед за ними», — так пишет Юрий
Трифонов. Поэтому мы должны знать правду о том, какими
были эти люди, что они делали и что хотели совершить.

Александр ШИТОВ
Евгений ТРИФОНОВ

ХРОНИКА ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА
Ю. В. ТРИФОНОВА
(1925—1981)

1925

28 августа в г. Москве родился Юрий Валенти­
нович Трифонов.
Отец —Валентин Андреевич Трифонов, в то время (с 1923 года)
председатель Военной коллегии Верховного Суда СССР (бо­
лее подробно см. статью «Мы живем в потоке времени...»).
Мать — Евгения Абрамовна Лурье-Трифонова.
Бабушка — Татьяна Александровна Словатинская, в то вре­
мя (с 1922 года) — дежурный секретарь в приемной секрета­
риата ЦК РКП (б).
Первый адрес, где жил Юрий Трифонов: Тверской бульвар,
д. 17, кв. 3.
В очерке «Бульварное кольцо» Юрий Трифонов писал:
«...Я ведь сказал, что с Кольцом связана жизнь. Это не
пустые слова. Вблизи Суворовского бульвара — раньше
он был Никитским — до сего дня существует родильный
дом, где началась вся эта долгая суета. Затем в течение
пяти лет я жил в доме посередке Тверского, на третьем
этаже, окнами на бульвар—там было много снега, собак,
повязанных платками бабок, стариков с мешками, мили­
ционеров, китайцев, продающих розовые бумажные иг­
рушки, в стороне чернел, как башня, громадный человек
по имени Тимирязев, а в другой стороне, очень далеко,
стоял такой же черный Пушкин, к нему можно подойти,
еще лучше подъехать на санках и увидеть, что он — гру­
стный. Нянька Таня, собираясь со мной погулять, спра­
шивала у мамы: „Куда иттить: к энтому Пушкину или к
энтому Пушкину?” Между бульваром и домом громыха­
ет трамвай. Дребезжание трамвая — первое, что долета­
ет до меня из сырого, снежного мира. Я боюсь трамвая.
Все говорят, что он страшный. Иногда меня ставят на
62

подоконник, я смотрю вниз и вижу: трамвай несется, как
сумасшедший, над его крышей сверкают ослепительные
ужасные искры...
Все тут с чем-то и как-то связано. Ну вот, например,
трамвай — ведь это тот самый, который отрезал голо­
ву булгаковскому Берлиозу. Здесь, рядом с памятником
Тимирязеву, Аннушка пролила на рельсы роковое мас­
ло, на котором бедный Берлиоз поскользнулся. Трам­
вая давно нет на Кольце. Головы отрезаются другим
способом. Теперь здесь ходит троллейбус...»
Что происходило в стране и в доме вокруг новорожденного
Юры, чем жил отец, которого Юра так любил и уважал всю
жизнь?
В «Хронике...» цитируются документы, написанные
В. А. Трифоновым в соответствующие партийные и прави­
тельственные инстанции. Выводы В. А. Трифонова — сви­
детельство того, что люди, беззаветно служившие революци­
онной идее, стали задумываться над вопросами: для чего
было принесено столько жертв, что делать, чтобы эти жерт­
вы были не напрасны?
Из этих документов (а также из нашей статьи «Мы живем в по­
токе времени...» и других материалов) очевидно, что человек с
таким складом ума и характера, как В. А. Трифонов, был неудо­
бен для партийной бюрократии, правительственных чиновни­
ков, но до расправы с ним, до «отрезания головы другим спосо­
бом» тогда, в 1925 году, оставалось немногим более десяти лет.
В течение 1925 года, наряду с документами по реформе дея­
тельности трибуналов и военюристов в РККА, В. А. Трифо­
нов отправляет адресатам несколько служебных документов
(копии в архиве Т. В. Трифоновой), где беспристрастно фор­
мулирует серьезные выводы по различным проблемам управ­
ления народным хозяйством страны, анализом которых он
занимался уже в конце гражданской войны.
Один из них — «Об угрозе народному хозяйству со стороны
управленческих учреждений» — адресован в ЦК РКП(б)
И. В. Сталину:
«.. .Нынешняя хозяйственная обстановка в стране, мне кажет­
ся, настоятельно диктует необходимость критически разоб63

раться в работе наших учреждений, определить их действи­
тельный удельный вес в управлении государством и освобо­
дить, наконец, государственный бюджет и налогоплатель­
щиков от расходов на содержание этих учреждений, суще­
ствование которых отнюдь не вызывается потребностями
государственного управления или советского хозяйства...»
Другой документ — «О работе Госплана» адресован
В. А. Трифоновым как членом Президиума Госплана СССР в
ЦКК РКП(б) И. В. Сталину и в Президиум Госплана:
«.. .Госпланне выполняет своих прямых функций — приве­
дение производственных планов в соответствие с потребно­
стями страны (I этап) и содействие развитию производитель­
ных сил страны и в соответствии с этим развитием развора­
чивание определенных отраслей хозяйства (второй этап).
Учреждение, ныне именуемое Госпланом, было бы правиль­
нее назвать комиссией консультантов при СТО. Причина это­
го —отсутствие научных статистико-экономических мето­
дов планирования хозяйства... Только работая в этом направ­
лении, Госплан может быть полезен стране, сейчас же он в
значительной степени является паразитом и паразитом не
всегда безвредным...»
Как писал Ю. Трифонов: «Отец всегда выражал свою мысль
ясно, понятно, недвусмысленно».

В ноябре В. А. Трифонов был заменен на посту председате­
ля Военной коллегии Верховного Суда СССР В. Ульрихом,
более послушным Сталину, что выразилось в известных по­
литических процессах 1930—1940-х годов. По решению по­
литбюро ЦК партии он был направлен комиссаром в составе
военной миссии в Китай.
2 декабря Е. А. Лурье-Трифонова пишет мужу в Китай о трех­
месячном сыне:
«.. .Головка у Юрки кругленькая и рожица осмысленная. Так
иногда он серьезно всматривается, прямо в глаза смот­
рит. А улыбается прелесть как — широко, широко свой ро­
тишко беззубый открывает, иногда даже взвизгивает от вос­
торга. А уж глаза — пером не опишешь — такие ясные, боль­
шие, пытливые...»

1926

В конце февраля В. А. Трифонов направляет слу­
жебную записку в политбюро ЦК партии «О работе полно­
мочного] представительства] Советского Союза в Китае».
«Представители Советского Союза в Китае должны стре­
миться разрешить следующие основные задачи:
1. Обеспечение советских интересов в Манчжурии.
2. Развитие товарооборота с Китаем.
3. Содействие национально-освободительному движению
и усилению влияния Советского Союза на политической
арене.
4. Развитие профсоюзного рабочего и крестьянского движе­
ния в Китае.
Знакомство с деятельностью полпредства показало, что из
этих вопросов полпредство занимается только одним — тре­
тьим. Наши советники встали на путь создания просоветс­
кого правительства путем материальной и моральной под­
держки нескольких генералов, мечтающих о захвате власти
в Китае... Создавать в Китае правительство нашими рука­
ми — это авантюризм. Следует не создавать, а поддержи­
вать правительство, даже буржуазное, если оно имеет соци­
ально-экономическую опору, действует в интересах разви­
тия своего национального хозяйства. Такого правительства
сейчас в Китае нет... Те, на кого ставит полпредство, — весь­
ма сомнительны. Особенно фигура — генерал Фын, главная
цель которого — нажива. Известен в Китае как политичес­
кий предатель, крупный коммерсант, ради получения огром­
ных денег от Советского Союза, произносящий невнятные
либеральные фразы... Употребление наших средств часто не­
вероятно глупо. Мы купили 1000 лошадей для кавалерии
Фына в табунах, принадлежащих самому Фыну. Он просто
положил десятки тысяч долларов в свой карман... Утверж­
даю, то, что делается Советским полпредством в организа­
ции вооруженных сил Китая, является в чистом виде беспоч3 Шитов А. П.

65

венной военной авантюрой. Стоит эта авантюра огромных
средств советских налогоплательщиков и нашей репутации

в Китае...
Экономической работой полпредство не занимается. Инте­
ресы нашего хозяйства в Манчжурии в загоне. Наша поли­
тика такова, что столкновения в Манчжурии и на КВЖД —
неизбежны. Китайский народ рассматривает нашу актив­
ность в Китае и на КВЖД не как помощь национально-осво­
бодительному движению, а как империализм. Воспитание
молодой компартии Китая идет уродливо. Подкупы наши­
ми работниками (случай с Ворониным) партийных лидеров,
чтобы заставить их поддерживать Фына, — элемент полити­
ческого развращения. Он легализовал профсоюзное движе­
ние на своих предприятиях. Профлидеры получают у него
„дополнительное жалованье”, во много раз превышающее
основное. Получают его, следуя ритуалу, стоя на коленях и
кланяясь до земли администратору, выдающему эти деньги.
Все действия профсоюза согласованы с Фыном...»
(Как тут не вспомнить практику дополнительного вознаграж­
дения «в конвертах» для партийной номенклатуры в СССР,
организованную Сталиным, и восхваления в его адрес на тех
же «коленях».)

Не прошло и двух лет, как опасения В. А. Трифонова полно­
стью подтвердились: генералы — ставленники нашей поли­
тики, а впоследствии и коммунистическая партия Мао стали
смертельными врагами СССР.
В середине марта В. А. Трифонова отзывают из Китая, и ре­
шением политбюро ЦК партии он назначается торгпредом
СССР в Финляндии.

28 августа Ю. Трифонову исполнился 1 год.
В конце сентября семья Трифоновых — отец, мать, Юрий —
выезжает в Финляндию.
2 декабря Е. А. Лурье-Трифонова пишет своей матери
(Т. А. Словатинской) о Юре (ему 1 год 3 месяца):
«...Слов говорит много. Очень бывает рад, когда удается
сказать новое слово, смотрит на всех сияя, повторяет несколь­
ко раз. Пристрастился „читать” — кладет книгу на пол, пе­
реворачивает страницы, все время что-то приговаривая. Если
книга с картинками, может полчаса с ней копаться...»

1927

14 апреля в городе Хельсинки, Финляндия,роди­
лась сестра Трифонова — Татьяна, Тинга, как ее называли
родственники и друзья.
Е. А. Лурье-Трифонова с маленьким Юрой и новорожденной
Таней вернулась в Москву, откуда 26 июня писала мужу в
Хельсинки:
«...Приедешь — поговоришь с ним. Он теперь за словом в
карман не полезет. Говорит, например, «Киска видишь вонь
Тембелен» (Чемберлен на афише). О Танечке он никогда не
забывает. Когда дают что-нибудь вкусное, говорит: „И Танитьке тозе”. Употребляет местоимение „дай мне, иди ко
мне”. Очень смешно умеет говорить „Танитька казн
маме...”».

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 2 года.

Осенью Е. А. Лурье-Трифонова с детьми вернулась в Хель­
синки.
Работая торгпредом СССР, В. А. Трифонов подготовил руко­
пись (57 страниц, 10 таблиц) «Перспективы дальнейшего
развития хозяйства Советской системы»:
«...Несмотря на успехи, Советская страна может оказаться
перед непреодолимыми препятствиями и совершенно неус­
транимыми затруднениями, которые трагически повлияют
на ее судьбу... Имеется в виду ненормальное развитие хозяй­
ства советской системы, исходя из предположения, что в об­
ласти политики все обстоит благополучно... Достигнутые
советским хозяйством успехи не гарантируют его дальней­
шего развития.
Два неблагоприятных фактора промышленной деятельнос­
ти —меньшая производительность советской промышлен­
ности по сравнению с частной и меньшая производитель­
ность крупной государственной промышленности по сравз*

67

нению с мелкой, а также рост производственной себестои­
мости — достаточное основание, чтобы считать необеспе­
ченным прогресс советского хозяйства. Советская систе­
ма не конкурентоспособна, в таком виде она дальше разви­
ваться не может. Два основных недостатка системы, из
которых вытекают остальные: невероятный бюрократизм и
порожденная им материальная нищета, недостаток основ­
ного промышленного капитала. Корни бюрократизма не в
людях, а в методах организации. Имеется в виду бюрокра­
тизация хозяйственного управления, ибо бюрократизация го­
сударственного аппарата не представляет собой той смер­
тельной опасности для советской системы. Содействует
этому монополизм советской промышленной деятельности.
Рост себестоимости промышленных изделий — наиболее
показательный фактор монополистического загнивания. Для
увеличения основного промышленного капитала нужно при­
влечь частный капитал, отечественный и иностранный. При
этом для ключевых отраслей промышленности должен со­
храняться приоритет государственного управления. Частный
капитал должен быть допущен в легкую промышленность,
что гораздо сложнее, чем привлечение его в торговлю...
Советская система только тогда оправдает в глазах ши­
роких масс рабочих и крестьян всю ту сумму страданий и
жертв, которую отдали делу борьбы за Советскую власть

эти трудовые массы... когда советское народное хозяйство
будет производительней и целесообразней по сравнению с
хозяйством свергнутой системы...»

1928

14 мая Е. А. Лурье-Трифонова пишет своей ма­
тери о сыне, которому 2 года и 9 месяцев:
«...На прогулках Юра тараторит так же много, как и дома,
недостатка в теме для разговора у него нет. Дед Мороз в
витрине магазина — предмет обожания моего сына. Мы от­
ходим от витрины, Юрка бросает последний взгляд на ста­
рика.
— Юя не боится сталика, — и Юра убедительно мотает го­
ловой.
— Нет, конечно, ведь ты умный.
— Сталик не стлашный, он иглушнай.
— Ну да, что его бояться, — говорю я резонно.
Идем дальше молча, каждый погружен в свои мысли.
— Я тлусишка, — вдруг заявляет Юрка.
— Нет, сынок, ты смелый, хороший мальчик.
— Нет, я тлусишка, — повторяет Юра упрямо, — и Танютька тлусишка, — и он хохочет над этой блестящей идеей...»

В июле семья Трифоновых возвращается из Финляндии в
Москву.
Один из последних рассказов «Серое небо, мачты и рыжая
лошадь» — своеобразные детские ощущения о Финляндии:
«...Я вспомнил: летом двадцать седьмого я жил в Ловизе. Там была дача. Все было, как в Серебряном под
Москвой; бревенчатый дом, дух смолы, некрашеных
досок, хвои, песок, солнце и я, млеющий от блаженства
и страха на солнцепеке перед бездной окна. Отец дер­
жит меня не знающей пощады рукой. Я хочу вырвать­
ся и прыгнуть в сияние, в тепло. Он не пускает, я кап­
ризничаю, он держит крепко и думает, почему он ока­
зался в Финляндии? Еще год назад был в Китае с
69

военной миссией вместе с Егоровым, будущим марша­
лом, пересекал пустыни, вникал в запутаннейшую вой­
ну генералов и писал о том, что видел, как всегда, сум­
рачно и самостоятельно, что как всегда, было не нужно.
И вот: оторван от мировой революции, от вулканическо­
го гула и брошен в тишь, в озерную благодать исклокотавшейся и полусонной страны, в разговоры о кре­
дитах, ассигнациях, конвенциях, одни из которых сле­
довало поощрять, другие душить. Но разве мог
отказаться? С шестнадцати лет, с 1904 года, привык не
отказываться ни от чего. Еще недавно ходил в сапогах,
в удобнейших галифе, в кителе, а теперь — фрак, жес­
ткие воротнички, тесная обувь. Все незаметно и стре­
мительно удалялось от того, что было вначале. Но я не
понимал этого и рвался, плача, за грань окна.
Наш дом на Альбертсгатан не существовал: был разбит
бомбой в сорок первом году...
Такого орлиного, неподвижного и внимательного взо­
ра (это о женщине, которая работала с отцом. —А. Ш.)
я не замечал у наших старух, хотя, может быть, я оши­
баюсь. Девяносточетырехлетняя Елена Ивановна рабо­
тала кастеляншей в посольстве, потом перешла в торг­
предство, где проработала пять с половиной лет. В ее
ведении находились двадцать две уборщицы, мебель,
вещи. Кляузная работа! Финны очень гордые. С ними
трудно работать: не терпят замечаний. Муж Елены
Ивановны был финн, социал-революционер, жили в
Петрограде, потом мужа арестовали, он сидел в тюрь­
ме в Гельсингфорсе, и в 1920 году она поехала туда из
Питера вместе с детьми. Поездка вышла ужасно тяже­
лая. И в Гельсингфорсе жить было тяжело. После пер­
вой войны повсюду был кризис. Муж, между прочим,
работал одно время с Эйно Рахьей...
— Ваш отец был симпатичный, — говорила Елена
Ивановна. — Я его помню. Я ходила к нему подписы­
вать финансовые документы. Он был вежливый, кор­
ректный и прекрасно обращался с низшими работни­
ками. Чего, надо сказать, другие не делали. В особен­
ности которые были другой нации...
70

И так дошло до рассказа о том, что в торгпредстве ра­
ботал кучер Андерсон, он возил белье из „Аполло” на
Бульварную. Дети любили садиться в его повозку, он
катал их по Альбертсгатан. Я спросил: какой масти
была лошадь Андерсона?
— Рыжая, — сказала старушка. — Рыжая, по имени
Калле...»
28 августа Ю. Трифонову исполнилось 3 года.

В сентябре В. А. Трифонов в составе комиссии ЦК партии
занимается организацией ВАСХНИЛ (Всесоюзная академия
сельскохозяйственных наук им. В. И. Ленина).

1929—1932

7 марта в «Сельхозгазете» (Москва) опубликова­
на статья В. А. Трифонова, члена комиссии ЦК партии, «Как
должна работать Всесоюзная академия сельскохозяйствен­
ных наук им. В. И. Ленина (в порядке обсуждения)».
В мае, когда ВАСХНИЛ начала работать, В. А. Трифонов из­
бирается членом Президиума академии и назначается замес­
тителем председателя Главного концессионного комитета при
Совнаркоме СССР (председатель Главконцесскома —
Л. Б. Каменев, назначенный вместо высланного из СССР
Л. Д. Троцкого).

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 4 года.
В сентябре Е. А. Лурье-Трифонова после четырехлетнего
перерыва, связанного с рождением и воспитанием детей, воз­
вращается на учебу в Академию сельского хозяйства им.
Тимирязева, где она училась с 1922 года. Она принята на
4 курс.
27 января 1930 года В. А. Трифонов (заместитель председа­
теля Главконцесскома при Совнаркоме СССР) подписал до­
говор с Госиздатом на подготовку рукописи по истории Крас­
ной Гвардии, объемом 15 печатных листов.
В повести «Отблеск костра» Ю. Трифонов подробно напи­
сал о роли отца и его старшего брата в организации Красной
Гвардии и ее деятельности:
«...Меня завораживал запах времени, который сохра­
нился в старых телеграммах, протоколах, газетах, лис­
товках, письмах. Они все были окрашены красным све­
том, отблеском того громадного гудящего костра, в огне
которого сгорела вся прежняя российская жизнь. Отец
стоял близко к огню. Он был одним из тех, кто разду72

вал... пламя: неустанным работником, кочегаром рево­
люции, одним из истопников этой гигантской топки...»
В январе братья Трифоновы — Валентин Андреевич (членс­
кий билет № 838) и Евгений Андреевич (членский билет
№ 953) — вступили в Общество старых большевиков.

17 февраля в газете «Известия» опубликована статья
В. А. Трифонова «Теоретическая путаница в области уголов­
ного права и уголовной политики (в порядке обсуждения)».
Дискутируя с прокурором Республики Н. В. Крыленко о тео­
рии и практике в определении меры наказания за преступле­
ния, Валентин Трифонов говорил:
«...Оставаясь на почве тех основ правопорядка и правосоз­
нания, которые предопределены социальным существом со­
ветской системы, советская юстиция должна строить свою
практическую работу на основе принципа презумпции неви­
новности... Перенесение спора из области практики в об­
ласть теории при неверной теоретической установке может
только запутать вопрос и осложнить советскому обществу
борьбу с теми затруднениями, в первую очередь законода­
тельного, нравственного порядка, которые неизбежно воз­
никнут в связи с переходом нашей революции на новую сту­
пень развития».

28 августа 1930 Ю. Трифонову исполнилось 5 лет,
В мае 1931 года Е. А Лурье-Трифонова окончила институт
крупного молочного скотоводства, как стал называться пре­
образованный факультет животноводства Академии сельско­
го хозяйства им. К. А. Тимирязева, и была направлена зоо­
техником в совхоз Одинцово-Архангельское.

28 августа 1931 Ю. Трифонову исполнилось 6 лет,
23 февраля 1932 года В. А. Трифонов назначен председате­
лем Главного концессионного комитета при Совете народных
комиссаров СССР (Л. Б. Каменев освобожден от обязаннос­
тей председателя Главконцесскома и переведен на работу в
издательство «Academia»).

28 августа 1932 Ю. Трифонову исполнилось 7 лет.

1933

В мае семья Трифонова по ордеру въезжает в
Дом правительства по улице Серафимовича, д. 2, подъезд 7,
в четырехкомнатную квартиру № 137:
— Трифонов В. А.
— Лурье-Трифонова Е. А.
— Трифонов Юра (сын)
— Трифонова Таня (дочь)
— Словатинская Т. А.
— Словатинский А. Г. (сын)
В заметках «Дом на набережной» С. Козырев писал: «Ктото не без иронии заметил, что есть дома с адресом, а есть —
с именем... Москвичи это здание знают как „Дом на набе­
режной” (так окрестил его Юрий Трифонов), а приезжие за­
мечают по сплошному ряду мемориальных досок на фаса­
де. По этим мраморным и гранитным „страницам” можно,
наверное, изучать историю Советского государства.
Проект жилого дома ЦИК и СНК для государственных, по­
литических и военных деятелей Советского государства ар­
хитектор А. М. Иофан разрабатывал по поручению прави­
тельственной комиссии... Это был один из первых много­
этажных (11 этажей, 24 подъезда, 505 квартир) жилых
комплексов... Здесь есть квартиры и маленькие, и очень
большие, но все — просторные. Во всех квартирах была
подготовлена для новоселов и мебель. Абсолютно одинако­
вая, простая и тоже выдержанная в конструктивном стиле.
Наверное, единственное, что отличало эти шкафы, кровати
и столы, — номера на бирочках, приделанных к каждому
предмету... В квартирах горячая и холодная вода, холодиль­
ные шкафы, телефоны, ванны, грузовой лифт для мусора.
Иофан А. М. спроектировал даже устройство для сжигания
мусора в подвалах. Дом имел собственный детский сад,
74

спортзал, прачечную, поликлинику, продовольственный и
промтоварный магазины, почту, сберкассу, клуб и кинотеатр
„Ударник”... Фонтан во дворе. Вооруженные вахтеры в
подъездах, ковровые дорожки на лестницах (по праздникам).
Подъездный страж набирал номер телефона и спрашивал,
можно ли пройти гостю. Посторонних в доме не было...
Здание проходило по документам как второй дом Совнарко­
ма СССР, ну а в разговорах его называли не иначе, как До­
мом правительства.
...Довольно скоро после первых новоселий квартиры нача­
ли пустеть. Хозяева исчезали незаметно, без шума. А на две­
рях оставались печати. Школьный комитет комсомола вызы­
вал на свое заседание сына или дочь „врага народа” и требо­
вал отказаться от отца. По дому в те годы ходила мрачная
шутка, что теперь это не дом правительства, а дом предва­
рительного заключения...» (Родина. 1989.№ 3).
В другой публикации — «Дом на набережной: люди и
тени» — С. Рыков добавляет: «...Была своя комендатура,
знавшая о каждом шаге каждого жильца этого дома. Была
служба, знавшая о каждом шаге каждого служащего комен­
датуры. Был свой гараж (сейчас в нем выставочный зал на
Манежной). Была комната под крышей, о существовании
которой не знали даже супержильцы дома на набережной, те,
которым, казалось бы, знать положено все (Генеральный про­
курор СССР Руденко, например, или начальник разведуправления РККА Берзин), — комната, в которой прослушивались
абсолютно все телефоны.
Дом на Берсеневской набережной долгое время был самым
крупным комплексом в Европе. В нем жили 6 членов и кан­
дидатов в члены политбюро ЦК партии, 63 наркома и мини­
стра, 94 их заместителя, 19 маршалов и адмиралов...»
(Комсомольская правда. 1996. 12 ноября).
В заметках «Дом страшных снов» М. Мурзина писала:
«.. .Дом — модель государства. Дом, ставший эпохой, исто­
рией, где, как и в истории страны, все переплелось — пала­
чи и жертвы, победители и побежденные, трагедии и радос­
ти... В Доме, как и во всей стране, шла жизнь — пели и танце­
вали, праздновали и плакали. Сюда порой вселялись, чтобы
затем бесследно исчезнуть. В народном музее Дома (он по­
явился в 1989 году в первом подъезде) есть длинный спи­
сок — сотни фамилий с пометками в скобках— ВМ („выс­
шая мера”), АС („административная ссылка”), ДД („детский
75

дом”). Репрессировано более 700 человек. (Список уточня­
ется в ФСБ.) В списке целые семьи: отца расстреляли, мать
сослали. А дети, если не забирали родные, домработницы,
соседи, попадали в спецприемник, потом — в детский дом...
Арестовывать приезжали на автомобиле, лифтом не пользо­
вались — поднимались бесшумно по лестнице. У вахтеров
были ключи от всех квартир. Звонок в дверь раздавался обыч­
но в половине второго ночи. Могли войти и через грузовой
лифт, выходивший в доме прямо в кухни, и тогда человек
просыпался от луча фонарика, направленного в лицо. Потом
во всех окнах квартиры зажигался свет. Начинался обыск.
И все в доме знали — если ночью в чьей-то квартире горят
окна, значит, утром на двери появится печать...» (Аргумен­
ты и факты. 1997. № 6).
Пожалуй, самое полное описание истории этого Дома содер­
жится в книге М. Коршунова и В. Тереховой «Тайна тайн
московских» (М., 1995), где, в частности, дается краткая
информация о жильцах каждой квартиры. Лишь о немногих
свидетельствуют мемориальные доски на стенах дома.
Ниже далеко не полный перечень фамилий известных лю­
дей (взято выборочно и по алфавиту): Светлана Аллилуева,
Ян Берзин, Николай Бухарин, Николай Вознесенский, Геор­
гий Димитров, Георгий Жуков, Михаил Кольцов, Александр
Косарев, Алексей Косыгин, Валериан Куйбышев, Максим
Литвинов, Лазарь Мехлис, Георгий Орджоникидзе, Павел
Постышев, Карл Радек, Алексей Рыков, Александр Серафи­
мович, Ивар Смилга, Арон Сольц, Василий Сталин, Елена
Стасова (с ней много лет работала Т. А. Словатинская), Алек­
сей Стаханов, Михаил Тухачевский, Никита Хрущев...
В доме проживал руководящий, постоянно меняющийся со­
став членов ЦК партии, правительства, военачальников,
НКВД.

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 8 лет.
В ноябре Е. А. Лурье-Трифонова стала работать в Наркомате
земледелия в должности инженера-экономиста.
Перед началом следующего, 1934-го года, когда восьмилет­
ний Юра Трифонов начал записывать свои детские, а затем
юношеские впечатления в дневнике, уместно привести вос­
поминания его сестры Татьяны об атмосфере в доме Трифо­
новых.
76

«Наше раннее детство было очень светлым. Мама, несмот­
ря на занятость — сначала учебой, потом работой, много
времени проводила с детьми. Обычными были чтения вслух,
зимой прогулки на лыжах, летом — лодка и велосипеды.
Домашние события всячески вышучивались: выпускались
газеты в стихах и карикатурах, или книжки-самоделки, или
ставился спектакль с музыкой и костюмами. Помню, мы ста­
вили сценку из „Мистера Твистера” Маршака, скетч „Шаш­
ни у Башни”, посвященный отдыху бабушки и Арона Сольца
в санатории, комедию „Сын Эфиопа” о воображаемом „ти­
ранстве” нашего отца. В честь моего поступления в школу
она выпустила (с надписью „Мамиздат”) самодельную кни­
жечку в 20 страниц „Про первоклассную девочку” с иллюс­
трациями и стихами. Она начиналась так:
Если вам минуло восемь,
Если наступила осень,
Если брат, что старше вас,
Перешел в четвертый класс.
И, надев мужские брюки,
Он грызет гранит науки...
Нас рано начали учить немецкому языку, мы свободно раз­
говаривали, читали по-немецки. Мама поддерживала наши
увлечения, любила, когда в дом приходили одноклассники,
друзья.
Сейчас я думаю, что это было не только проявление мами­
ного творческого начала, любви к нам, свойственного ей
оптимизма. Я думаю, что, наполняя нашу жизнь интересны­
ми делами, добром и светом, мама торопилась защитить
наши души, заложить воспоминание о том, как можно жить.
Мама спешила, не жалея сил. Ведь она не могла не видеть,
что творилось вокруг. Очевидно, это было продуманное,
согласованное с бабушкой поведение. Иначе нельзя объяс­
нить, как после ареста отца мы пошли на авиационный па­
рад, поехали на теплоходе в Останкино, через три дня после
ареста мамы пошли в музей, на следующий день — в гости,
потом в кино.
Неожиданное косвенное подтверждение этого предположе­
ния я получила почти через 60 лет. По радио „Россия” пере­
дали, что в октябре 1996 года на теплоходе Енисейского па­
роходства проводилась конференция педагогов школьного и
дошкольного воспитания Красноярского края. Педагоги уже
четыре месяца не получали зарплаты. Один из этих энтузи­
астов-педагогов сказал: ,Цто бы ни случилось вокруг, вывер­
77

нись наизнанку, но дети рядом с тобой должны быть счаст­
ливы. Особенно младшие, у которых закладывается отноше­
ние к жизни”.
Мама была прирожденным педагогом. Вернувшись из лаге­
ря, где она находилась в заключении восемь лет, мама нача­
ла писать рассказы о детях. Одна тема объединяла их — при­
зыв к уважению человека, которому год, три или десять.
Он беспомощен и зависит от своих воспитателей. Любовь и
духовную близость с мамой Юра сохранил на всю жизнь.
Отца мы видели не часто, он приходил домой поздно, много
работал и дома. Однако он, как и мама, любил ходить с нами
на лыжах, хорошо плавал, любил велосипед. Но занимался
этим редко. Неизменной у него оставалась утренняя заряд­
ка. Отец поднимал пудовые гири, широким мечом, приве­
зенным из Китая, со свистом рассекал воздух, растягивал
эспандер.
Молодой Юра упражнялся с отцовскими гирями и эспанде­
ром и очень гордился, что может это делать. А меч забрали
при обыске, когда арестовали отца, — он, очевидно, фигу­
рировал как оружие.
У отца были хорошие руки. Он со вкусом выполнял домаш­
нюю слесарно-столярную работу, чинил велосипеды, точил
коньки, делал нам разные игрушки: замечательных змеев,
лопаты для снега, луки со стрелами. Я думаю, он вспоминал
свое раннее сиротство, а может, томился предчувствием соб­
ственной судьбы и старался быть нам хорошим отцом.
В последние годы он стал мрачен, за инструменты не брался.
Помню чувство острой тревоги, когда я заставала отца пе­
ред моим аквариумом. Он мог долго сидеть с отрешенным
лицом. Вряд ли в это время он видел рыб, скорее всего на­
блюдение за их мельканием было сродни наблюдению за
языками пламени. Говоря современным языком, отец пытал­
ся снять чудовищный стресс, с которым он жил. Мама шеп­
тала мне: „Иди к отцу”. Я забиралась к нему на колени, тор­
мошила его, и на какое-то время он отвлекался от своих раз­
думий.
Бабушка, по долголетней подпольной привычке, не говори­
ла ничего «лишнего», была строга к себе, своим детям и вну­
кам. Во всем, что касалось еды, посуды, одежды, бабушка
придерживалась крайней простоты. Она любила готовить
нам „так,, как делала моя мама” — и ее печеная картошка с
крупной солью, ржаные коржики без сдобы, „медовые” пи­
78

роги без меда, но с жженым сахаром казались нам очень
вкусными. К бабушке постоянно приходили люди, за кото­
рых она хлопотала.
Когда мы остались без родителей, бабушке пришлось под­
рабатывать — она брала на дом корректуру, заказы на вяза­
ние сетей, печатала на машинке. Эти работы стали нашим
общим домашним трудом, мы помогали бабушке все годы.
Хорошая пианистка, бабушка играла для себя и для нас до
глубокой старости, когда уже почти лишилась зрения.
Ее сын (приемный) Андрей был старше Юры на восемь, меня
на десять лет и служил для нас недосягаемым примером
аккуратности и собранности. Он много читал и серьезно за­
нимался в конькобежной секции. Свои коллекции монет и
марок, которые он потом отдал Юре, содержал в идеальном
порядке. Его комната была наполнена разными поделками —
он собирал радиоприемники, на столе стоял сделанный им
очень красивый макет белого дворца в парке. Он любил сим­
фоническую музыку и часто ходил в наушниках. С ним ба­
бушка занималась музыкой и считала, что только у него хо­
роший слух. Помню, как они играли в четыре руки сложные
вещи и как довольна была бабушка».

1934 ________

Работа В. А. Трифонова по организации ВАСХНИЛ, дискуссии с видными учеными в этой области —
Н. Кондратьевым, Н. Вавиловым й другими способствовали
написанию статьи «Аграрный вопрос в России между рево­
люциями 1905—1917 гг.» (Старый большевик. Сб. 1.
С. 60—97).

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 9 лет.
Записи из сохранившегося дневника, начиная с первой —
31 августа 1934 года—мы цитируем по публикациям: «Юрий
Трифонов. Из детских дневников» (Детская литература. 1992.
№ 7, 8) и «Жил мальчик в Доме на набережной» (Советский
музей. 1989. № 4), подготовленным О. Трифоновой-Мирош­
ниченко.
В предисловии к первой публикации она пишет: «...У анг­
личан есть поговорка „Детство у нас всегда в кармане”. Ве­
ликая мудрость. Я понимаю ее как счастье иметь с собой
постоянно нечто вроде волшебных шариков, к которым мож­
но всегда незаметно прикоснуться и получить заряд силы и
мужества, а значит—доброты... Мальчик начал писать днев­
ник в девять лет. Что это было? Исполнение совета матери,
которую он горячо любил? Или стремление выразить себя,
свое? Детское честолюбие, рассчитывающее на будущего
неведомого читателя, наше вечное стремление к бессмер­
тию? А может, дар, прорастающий сквозь привычную жизнь,
стремящийся эту жизнь осмыслить?
...Мальчик, писавший этот дневник, вырос в человека, уме­
ющего не только чувствовать за других, но и сказать об их
одиночестве, боли, страхе перед жизнью и мужестве, кото­
рое необходимо, чтобы преодолеть этот страх.
Детская милая шелуха: марки, отметки, обиды, лыжные про­
гулки, мотыльковые зависть и ревность — из-за них можно
80

назвать приятеля обезьяной, рассердиться на брата...
Но шелуха постепенно отпадает и начинает просвечивать
ядро личности. Да и время торопит — сдирает безжалостно
нежную защитную кожуру с детской души. Прогулки на лы­
жах и пароходике по Москве-реке сменяются маршрутом: Бу­
тырская — Матросская тишина — Лефортово, стоянием в
очереди возле дома на Кузнецком мосту — приемной Мини­
стерства государственной безопасности. Я тоже не раз сто­
яла в очереди... Это было детство нескольких поколений.
Можно сказать — ужасное, трагическое. Можно. Но это было
наше детство, наши тайные раны, которые, как сказал однаж­
ды писатель Юрий Трифонов, „никому у нас не отнять”. Вы­
ходит, они не были напрасны? Может быть. Жизнь была щед­
ра к нему. Не поскупилась ни на счастливое детство, ни на
страдания. Счастливое детство сделало сильным, мужествен­
ным и великодушным, страдания научили чувствовать за
других. Может, поэтому и любил он цитировать фразу из
Достоевского о том, что „...для счастья нужно столько же
счастья, сколько и несчастья”».

Записи из дневников цитируются с сохранением орфографии
и пунктуации оригинала.

31 августа — запись в дневнике:
«Сегодня утром я встал рано, мне делать стало нечего
и я стал читать книжку „Дикие малыши”. Я читал до
тех пор, пока Ундик1 не вошел и не начал рассматри­
вать марки, тогда я надел трусы и в одних трусах и ру­
башке...»
5 сентября — запись в дневнике:
«Сегодня я пошел в школу второй раз. В большом зале
я встретил нашу учительницу из 2 „в”. Но оказалось,
что меня нету в списке и она перевела во 2 „г”.
Там мы занимались немножко, а та учительница пере­
вела меня во 2 «д». Там была новая учительница.
Я пришел домой и начал делать уроки. А потом при­
шла Тинга и мы сели обедать».
Здесь необходимо пояснение, которое дает Т. В. Трифонова:
«В ЗО-е годы дети поступали в школу с 8 лет. Юра пошел в
школу, когда ему исполнилось 9 лет и сразу же во 2-й класс.
В середине 1934 года по решению комиссии педологов (была
1 Ундик — семейное обращение к приемному сыну Т. Л. Словатинской.

81

такая наука „педология”) он был переведен в 3-й класс. Во
всех последующих классах он был среди самых младших в
классе».

24 сентября — запись в дневнике:
«Сегодня я снова начал писать дневник. Сейчас мы
читаем очень интересную книгу: „Ученик наборного
художества” — мне там очень не нравится Розе, немец,
это надсмотрщик в Российской типографии, потому что
зверски обращался с людьми».
11 октября — запись в дневнике:
«Сегодня я пришел из школы рано и сел писать пись­
мо Зое2. Мне очень хочется писать сочинения.
Воздушный слон
Это было в Америке в городе Денвере Джим шел в хар­
чевню он шел и мечтал вдруг под ногами земля рассту­
пилась и он попал к воздушному слону.
Продолжение следует».
29 ноября — запись в дневнике:
«Сегодня я вышел из школы гляжу все как весной толь­
ко снег да деревья голые. На сегодня ничего не задали.
Вчера пришло письмо от дяди Макса уже из Америки.
Вчера пришла к нам Лена Подвойская3 мы играли и
читали».

27 декабря —запись в дневнике:
«Сегодня мне приснился сон: как будто мы с Тингой
потерялись я подошел к милиционеру и спросил „Ска­
жите как можно пройти к дому правительства” а он от­
ветил „К Востоку” мы пошли к востоку и наткнулись
на старую разрушенную церковь. Мы дошли до ее за­
бора; калитка была заперта и я с Тингой хотели пере­
лезть через забор, но я так боялся как бы кто ее кто2 Зоя, и далее «Зоя Большая», «Зайчиха большая» — Зоя Дмитриевна Пал­
кина. Стала врачом. Умерла в 1983 г.
3 Лена Подвойская — одноклассница Юры и подруга Юры и Тани по даче
в Серебряном бору. Дочь Н. И. Подвойского, партийного и государствен­
ного деятеля. Трагически погибла в 1934 г. — попала под машину по до­
роге из школы.

82

нибудь не взял и я ее привязал на веревку, но когда я
перелез через забор была не Таня а сосулька».

28 декабря — запись в дневнике:
«Я не хожу в школу уже 15 дней я встал с постели 24,
два дня я ничего не делал, но уже вчера мы с мамой
занимались. Доктор говорит, что я должен в школу идти
после каникул, а мне хочется чтобы мне поставили от­
метки во-первых мне хочется это знать, а во-вторых мы
с мамой договорились что если у меня по какому-ни­
будь предмету будет ох (очень хорошо) то она мне ку­
пит три марки если хор (хорошо) то две если уд. (удов­
летворительно) — ничего а если неуд, (плохо) тогда три
из альбома, я собираю марки и монеты».

29 декабря — запись в дневнике:
«Сегодня мама ходила в школу а когда пришла то при­
несла бумагу на которой были написаны мои отметки.
Оказывается мама должна мне 5 марок и 4 монеты.
1 монета Французская, другая Английская а другие не
знаю. Продолжение „Воздушный слон”
...Как только он провалился и почувствовал под нога­
ми твердое то увидел, что около него стоят 20 человек
и один из них держит наган и направил на него дуло.
Джим равнодушно смотрел на наган, но вот один из них
спросил... кто ты такой?
— Я Джим из Филадельфии
— Как ты сюда попал?
— Я провалился.
— Мы тебя отсюда не выпустим.
— Почему?
— Потом узнаешь, а теперь шагай за мной.
Он повел Джима по длинным коридорам и наконец
привел в комнату где стояло какое-то металлическое
сооружение (это и был воздушный слон).
— Видиш Понемаешь что это такое?
— Нет
— Это воздушный слон
83

На этом слоне мы поедем на Венеру и по разным дру­
гим планетам. А тебя мы не хотим отсюда отпускать,
потому что мы не хотим чтобы все об этом знали.
— Хочешь работать с нами?”».

1935

15 января — запись в дневнике:
«Мы поехали на дачу (в Серебряный бор). Там вре­
мя проводили на ОХ (очень хорошо. —А. Ш.у. утром вста­
вали, завтракали и 4 часа катались на лыжах, два раза
снимались «маминым фотографом» из дома отдыха им.
Ленина негативы очень хорошие а „мамин фотограф”
сказал что был один еще лучше и он его (конечно нечайно) розбил, снимались всей семьей Т. М. П. (Таня, мама,
папа. — А. Ш,). Дважды приезжала Ксеня Васильевна
(мамина подруга по совхозу) а один раз она приехала вме­
сте с „Маленькой” Женей4 (Вы не думайте что есле она
„Маленькая” то ей 2 года... иду купаться не могу-у...»

18 февраля —запись в дневнике:
«Нет она уже большая ей уже 24 года».
23 февраля — запись в дневнике:
«Я очень долго не писал дневник потому что не мог.
Сегодня в школе я получил одно замечание за то что
разговаривал на уроке.
Позавчера я потерял номер (из раздевалки в школе. —
А. Ш.) и пришлось заплатить папе 3 руб. штрафу, и тоже
вчера у меня отобрала Роза Ильинична (наша учитель­
ница) перочинный ножик, но я не виноват мои товари­
щи попросили нож оточить карондаш и иза ножа под­
рались иза этого получился шум».

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 10 лет.
В сентябре пошел в 4 класс средней школы № 19 ЛОНО.
4 Женя (Женя-маленькая) — Евгения Валентиновна Вахмистрова, сводная
сестра Ю. Трифонова (дочь от первого брака В. А. Трифонова).
85

1936

В архиве Трифонова сохранились его школьные
альбомы. В большом «Альбоме по географии ученика 4 клас­
са „г” школы № 19 ЛОНО Юрия Трифонова» (вспомните аб­
бревиатуру ЛОНО в повести «Дом на набережной»)', поляр­
ная зона (карта, описание промыслов, путь ледокола «Сиби­
ряков», фото полярной станции); зона тундры (карта, фото
ненцев, факторий, чукчей, животных, растений, сплава леса,
полярного порта «Игарка», юрты); зона смешанных лесов
(карты, растительность); зона сухих степей (карты, раститель­
ность, животные). В «Альбоме по естествознанию ученика
4 класса „г” школы № 19 ЛОНО Юрия Трифонова» различ­
ные фотографии из журналов, рассказывающие о беспозво­
ночных.
28 августа Ю. Трифонову исполнилось 11 лет.
В сентябре пошел в 5-й класс средней школы № 19 ЛОНО.
Вспоминает Т. В. Трифонова: «В детстве у Юры были слу­
чаи предвидения трагических семейных событий. Помню,
бабушка повезла нас встречать Новый 1937 год на дачу
М. И. Калинина в Архангельское. Екатерина Ивановна Ка­
линина была давняя знакомая бабушки, подруга по подполь­
ной работе. Но мы никогда раньше не были у них ни на даче,
ни в московской квартире. И никогда не встречали Новый год
без родителей, не дома. Так что поездка в Архангельское
была совершенно необыкновенным событием нашей жизни.
Мы должны были провести в Архангельском несколько дней.
Перед отъездом Юра заупрямился, не хотел ехать. Мне ба­
бушка сказала, что у Калининых есть борзые собаки, конюш­
ня — ради этого я была готова отправиться куда угодно. Юру
уговорили, и мы поехали.
Большой, ярко освещенный дом был полон детей, гостей,
шума. Сверкала огромная елка. Нас одели в маскарадные
86

костюмы. Бабушка и еще кто-то играли на рояле. Мы танце­
вали, потом ели что-то вкусное... Потом нас отправили спать,
а бабушка ушла вниз, на первый этаж, встречать Новый год
со взрослыми. Ночью Юра разбудил меня. Он говорил:
,Л не хотел ехать. Мы здесь, а мама и папа там одни. Теперь
все будет плохо”. Я никак не могла его успокоить, вылезла
из постели и пошла искать бабушку. В большой столовой на
первом этаже сидели Михаил Иванович и еще несколько
человек. Меня проводили в другую комнату. Там, у темного
окна, стояли бабушка и Екатерина Ивановна. Бабушка была
в слезах... Так и осталось для меня неизвестным, зачем ба­
бушка затеяла эту поездку, что хотела узнать, что ей откры­
лось. Скорее всего бедная бабушка пыталась искать защиту
от того, что неотвратимо надвигалось и очень скоро разру­
шило семью... Мы уехали домой рано утром — борзых я так
и не увидела.
Или другой случай предчувствия трагедии.
2 апреля мама ушла вечером к своей подруге Ольге Иванов­
не Котович. Юра очень маялся, ему казалось, что мамы дол­
го нет, он бегал встречать на улицу, даже плакал. Потом мама
пришла, но Юра не мог уснуть. Они разговаривали с мамой,
когда раздался звонок в дверь — за мамой пришли из НКВД.
Меня разбудили. Юра говорил: „Я знал, я знал, что это сей­
час случится...”».

1937

До 20-х чисел мая нет записей в дневниках
Ю. Трифонова (за исключением короткой записи от 18 апре­
ля). Но первые месяцы этого года определили последующие
события в его личной жизни. Для понимания атмосферы пер­
вой половины тридцать седьмого года обратимся к роману
«Исчезновение», во многом автобиографическому. С января
начались юбилейные торжества, посвященные 100-летию со
дня смерти А. С. Пушкина.
«Все пронизывалось его стихами... Из репродуктора
каждый день разносилось что-нибудь пушкинское и
утром и вечером. В газетах бок о бок с карикатурами
на Франко и Гитлера, фотографиями писателей-орде­
ноносцев и грузинских танцоров, приехавших в Моск­
ву на декаду грузинского искусства, рядом с гневными
заголовками „Нет пощады изменникам!” и „Смести с
лица земли предателей и убийц!” печатались портре­
ты нежного юноши в кудрях и господина в цилиндре,
сидящего на скамейке или гуляющего на набережной
Мойки.
Вечерами Горик мастерил альбом — подарок школьно­
му литкружку и экспонат для пушкинской выставки
(с томящейся надеждой получить за него первый
приз)... Когда на торжественном вечере Горик услы­
шал, что первый приз получил мальчик из восьмого
класса за статуэтку из пластилина „Молодой товарищ
Сталин читает Пушкина”, второй приз был присужден
девочке, которая вышила шелковыми нитками покрыш­
ку для подушки на сюжет «Сказки о царе Салтан»,
а третий приз отхватил Леня Карась — хорош друг, ра­
ботал втихаря, от всех скрывал! — за портрет цветны­
ми карандашами друга Пушкина Кюхельбекера (прав88

да, надо сказать, портрет был мировецкий, самый луч­
ший на выставке), Горик, обомлевший и ужаленный в
сердце, все же в первую секунду подумал о маме. Это
будет для нее такой удар! Горик решил не передавать
тяжелую весть сразу, сначала немного подготовить...»
Вспоминает Т. В. Трифонова: «Роман „Исчезновение ” нельзя
считать автобиографией Юрия Трифонова. Это роман, и его
события, герои не полностью соответствуют событиям и
прототипам. К „не полностью соответствующим” относит­
ся история о пушкинском альбоме. Юра действительно в
1937 году делал пушкинский альбом. И мама помогала
сыну — приносила вырезки, обсуждала с ним как и что на­
клеить. Но разница между мамой Горика из „Исчезновения”
и нашей настоящей мамой существенная. Последней было
не так уж важно, получит ли сын премию. Для нее сама ра­
бота вместе с сыном было радостью. Она всю жизнь рисо­
вала, сочиняла, клеила маленькие книжечки, альбомы.
Я думаю, так проявлялось мамино творческое начало, задав­
ленное хозяйством, детьми, зоотехнической работой. Это
увлечение спасало ее и потом — в годы заключения в КарЛАГе, откуда она присылала нам свои рукописные книжеч­
ки. Мама же Горика (по роману), которой нужна премия,
более типичный для того времени, привычно воспринимае­
мый читателем образ матери.
За альбом, посвященный Пушкину, Юра получил какую-то
премию. После школьной выставки альбом демонстрировал­
ся в числе лучших на городской выставке работ на пушкин­
скую тему. Я помню это потому, что мне пришлось ехать за
альбомом (городская выставка была на улице Горького), что­
бы привезти его домой. Сейчас он передо мной. Прошло
почти 60 лет, но наклеенные вырезки почти не пожелтели...»

В январе В. А. Трифонов передал рукопись своей книги «Кон­
туры грядущей войны» И. В. Сталину, В. М. Молотову,
Г. К. Орджоникидзе, К. Е. Ворошилову.
В феврале-марте работал печально известный по своим по­
следствиям пленум ЦК партии. Застрелился (застрелили?)
Орджоникидзе... В романе «Исчезновение» так описаны эти
дни, связанные с ожиданием возвращения Николая Григорь­
евича Баюкова (прототип — В. А. Трифонов), который дол­
жен увидеть Орджоникидзе и узнать у него про рукопись
книги:
89

«.. .Через полчаса он приехал, вошел в шубе и в шапке
в столовую. Лицо у него было серое, какое-то слепое,
ни на кого не глядя, он сказал:
— Серго умер.
Бабушка вскрикнула. Все остальные молча смотрели на
отца, он повторил:
— Серго умер. Четыре часа назад. Сказали будто от
паралича сердца.
Горика впервые в жизни болезненно и мгновенно, как
током, пронизало сострадание, но не к умершему Сер­
го, а к отцу, который показался Горику вдруг старым,
слабым, и к бабушке, она плакала, не стыдясь слез, и к
дяде Мише, который как-то отчужденно застыл на ди­
ване и долго, в то время как все разговаривали, молча
глядел в окно. Было непонятное и пугающее в том, как
подействовала на всех смерть Серго, он ведь не был ни
родственником, ни близким другом, как, например,
Давид Шварц. Правда, отец рассказывал, что сдружился
с Серго на Кавказском фронте, где они оба были чле­
нами Реввоенсовета. Потом их пути разошлись. Серго
стремительно выдвинулся, стал одним из вождей стра­
ны, а Николай Григорьевич, постепенно снижаясь, пре­
вратился в обыкновенного ответственного работни­
ка, каких тысячи. Обратиться к Серго с просьбой было
для Николая Григорьевича делом не очень простым и
даже не очень приятным. И все же он знал, что когданибудь, в „день икс”, сможет пойти к нему... с какимто последним, смертельно важным вопросом, на кото­
рый Серго ответит, непременно ответит всю правду,
какую будет знать. Но не „день икс”, а смерть сравняла
их и сблизила снова...
Перед сном Николай Григорьевич стоял у окна в каби­
нете — был миг тишины — и, погасив свет, оставив
только ночник над диваном, смотрел во двор, на тыся­
чи окон, еще полных вечерней жизни, оранжевые, жел­
тые, красные, редко где попадался зеленоватый абажур,
а в одном окне из тысячи горел голубоватый свет,
и думал как-то странно, разом о нескольких вещах, мыс­
ли накладывались пластами, были стеклянные, одна
90

просвечивала сквозь другую: он думал о том, как мно­
го домов было в его жизни, начиная с Темерника, Са­
ратова, Екатеринбурга, потом в Осыпках, в Питере на
Четырнадцатой линии, в Москве в „Метрополе”, в салон-вагонах, в Гельсингфорсе на Альбертсгатан, в Дай­
рене, бог знает где, но нигде не было дома, все было
зыбко, куда-то катилось, вечный вагон-салон, это чув­
ство возникло только здесь, Лиза и дети, жизнь завер­
шается, должно же это когда-то быть, ведь ради этого,
ради этого же делаются революции, но вдруг показа­
лось с мгновенной и сумасшедшей силой, что и эта све­
тящаяся в ночи пирамида уюта, вавилонская башня из
абажуров тоже временная, тоже летит, как прах по вет­
ру. Заместители наркомов, начальники главков, проку­
роры, командующие, бывшие каторжане, члены прези­
диумов, директора, орденоносцы выключают свет в
своих комнатах и, наслаждаясь темнотой, летят кудато в еще большую темноту — вот что на секунду поме­
рещилось Николаю Григорьевичу перед сном, когда он
стоял у окна...»

18 апреля — запись в дневнике:
«Прошло уже более 2 лет и я нашел мой дневник, я хочу
продолжать и записывать все значительные события.
Я уже учусь в 5-ом классе. Сейчас уже весна».
Вновь обратимся к роману «Исчезновение»:
«...Николай Григорьевич положил на сундук в прихо­
жей тяжелый праздничный пакет (накануне 1 Мая. —
А. Ш.) с какой-то снедью, буграми апельсинов, чем-то
стеклянным, постукивающим внутри, все было проч­
но упаковано в белую глянцевую бумагу и перевязано
ленточкой — пришлось ради этого, нужного детям и
кому-то еще, кто нуждался в доказательстве, что мир
по-прежнему прочно упакован и перевязан ленточкой,
выстоять нужную очередь в столовке.
Вручение пакета свидетельствовало о некоем эфемер­

ном благополучии на сегодняшний день. Пожалуй,
даже на вчерашний день, когда утверждались в хозуправлении списки. Кое-кто не получил пакета, хотя имел
91

право. Несколько часов, разделявших утверждение
списков и получение пакетов, было громадным сроком.
И главное, что было в этом сроке — ночь...»
В тот же день — 30 апреля — братья Баюковы (прототипы —
братья Трифоновы) вечером вспоминали прошлое и события
февраля—апреля:
«.. .Потом говорили о Сталине, которого знали и помни­
ли гораздо лучше, с давних времен. Николай Григорь­
евич был с ним в енисейской ссылке, а Михаил Григо­
рьевич узнал его в Питере в начале семнадцатого, ког­
да оба почти одновременно вернулись из Сибири и

потом через год работали вместе на Царицынском
фронте, — первые стычки, угрозы Сталина, ругань
Михаила, окончательный раздор. Была какая-то встре­
ча братьев, когда Николай Григорьевич ехал с юга в
Москву, и Михаил, смеясь, сказал: „Ну, если Коба (одна
из подпольных кличек Сталина. —А. Ш.) заберет
власть в Царицыне — наломает дров!” Смеялись пото­
му, что не верили. Не казак, не военный, партийный
функционер. Но тот забрал власть в Царицыне очень
скоро. Оттеснил Минина, убрал латыша Карла, Миха­
ила выпер в Москву на командирские курсы. Раньше
многих они поняли, что такое Коба, забирающий
власть. Еще никто не догадывался. А они уже знали.
Головы хрустели в его кулаке, как спелые, просохшие
на солнце орехи. „Ты помнишь, что я тебе говорил...” —
„Ты? Это я тебе сказал, старому обалдую!” Но тайная
вражда к тому, в пенсне, говоруну и краснобаю, тоже
умевшему трещать черепами в кулаке (Троцкому. —
А. Ш.), была сильнее. Недоверие к одному и вражда к
другому, переплетаясь, тянулись через годы и наполня­
ли их. И то, что казалось анекдотом в Царицыне, стало
тупой и могущественной истиной, распростертой над
миром наподобие громадной, не имеющей меры желез­
ной плиты. Она висела покачиваясь. На нее смотрели
привычно, как смотрят снизу на. небеса. Но ведь дол­
жен был наступить час, когда истина в миллиарды тонн
упадет, не могла же она висеть вечно и покачиваться.
Михаил не знал подробностей последнего пленума, на
котором разбиралось дело Бухарина и Рыкова, — откуда
92

ему в Кратове знать? И в Москве-то знали немногие.
Николай Григорьевич узнал сам недавно от Давида.
Подробности были мрачные. Перед пленумом Бухарин,
оказывается, объявил голодовку. Девять дней голодал.
Когда вошел в зал заседания, Сталин его спросил: „Ты
на кого похож, Николай? Против кого голодовку объя­
вил?” Тот ответил: „Что же мне делать, если меня хо­
тят арестовать?” Пленум будто бы потребовал, чтобы
Бухарин прекратил голодовку. Выступал Бухарин рез­
ко, обвинял органы НКВД, говорил, что там творятся
безобразия. Сталин зло прервал его: „Вот мы тебя туда
пошлем, ты там и разберешься!” Пленум выделил ко­
миссию по делу Бухарина и Рыкова — под руковод­
ством Микояна. В комиссию вошла будто бы и Крупс­
кая. А когда Бухарина выводили из зала, Крупская об­
няла его и поцеловала. В это что-то не верилось. И на
Надежду Константиновну не похоже, и не в духе боль­
шевистских собраний, какая-то театральщина. Но го­
ворят, что было так. Дух-то меняется. Когда решалась
их судьба, членам Политбюро раздали бюллетени, где
требовалось написать — кратко, одним, двумя слова­
ми — как поступить с обвиняемыми. Все члены Полит­
бюро написали: „Арестовать, судить, расстрелять”.
А Сталин написал: „Передать в НКВД”.
Михаил сидел на краю дивана ссутулясь, опять посе­
рев лицом, слушал с жадным вниманием. После мол­
чания сказал:
— Знаешь, Колька, а мы сей год не дотянем...
— А вполне возможно. — И сказалось как-то спокой­
но, рассеянно даже. — Вполне, мой милый. Но дело­
то вот в чем... Война грядет. И очень скоро. Так что
внутренняя наша пря кончится поневоле, все наденем
шинели и пойдем бить фашистов...
Заговорили об этом. Михаил предположил — мысль не
новая, уже слышанная: а не провокация ли со стороны
немчуры? Вся эта компания, разгром кадров? Николай
Григорьевич считал, что немецкая кишка тонка для
такой провокации. Это, пожалуй, наше добротное оте­
чественное производство. Причем с древними тради­
93

циями, еще со времен Ивана Васильевича, когда выру­
бались бояре, чтоб укрепить единоличную власть. Воп­
рос только: на что обратится эта власть?
К какой цели она будет направлена?
Часов в одиннадцать вышли пройтись перед сном.
Вечер был теплый. На мосту стояли войска, приго­
товленные к завтрашнему параду. Михаил, слегка
протрезвев на воздухе, принялся рассуждать о пре­
имуществах танкеток перед тяжелыми танками. Слу­
шать его было скучно, а спорить с ним опасно. В глу­
бине души Николай Григорьевич был убежден, что
разбирается в военных вопросах лучше брата, хотя
и не кончал Военной академии.
Кремль был высвечен из тьмы прожекторами, и в чер­
ном небе над ним висел, прицепленный к невидимо­
му и замаскированному аэростату, портрет Сталина.
Гигантское усатое лицо сверкало и переливалось в
серебряном свете прожекторов. Оно было почти не­
подвижным, лишь едва заметно надувалось от лег­
кого ветра посередине, а мимо сверкающего портре­
та проплывали самолеты, несущие портреты помень­
ше: Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина. Все
останавливались на мосту и смотрели на эту медлен­
но проплывающую в темном небе, озаренную снизу
вереницу знакомых лиц. Самолеты с небольшими
портретами, рокоча и соблюдая строй, исчезли из
пределов досягаемости прожекторов, гул моторов
удалялся, в небе над Кремлем остался висеть один
громадный портрет. Там была мимолетность, времен­
ность, проплывание, исчезновение, а здесь проч­
ность, вечность: Портрет светился в темноте наподо­
бие киноэкрана невероятных размеров. И одновремен­
но его стояние в воздухе казалось сверхъестественным,
было чудом и, отдаленно напоминало неподвижное
парение маленького паучка, висящего на незримой
нитке...»

22 мая — запись в дневнике:

94

«Вчера мы первый день приехали в Серебряный бор.
Все ребята в сборе кроме Витьки5, Славки6 и близне­
цов. Володька7 каким хулиганом был в прошлые годы
таким и остался в этом году. Одно испытание у меня
уже прошло — Русский письменный, я думаю написал
на хор[ошо] или отлично. На остальные испытания 23,
28, 31,4 я буду ездить в город. Первый раз за год стал
сегодня играть в теннис, ракетки и мячи, правда, я ос­
тавил в городе, но поискав я нашел рваную ракетку, у
партнера оказалась ракетка и мяч.
Завтра в 11 часов должен быть в школе — экзамен по
русскому устному.
Дрожу от страха!!!.....
Что-то будет..... ?»

23 мая — запись в дневнике:
«Ура!!! очевидно ответил на отлично.
Я не знал многих стихотворений, но меня спросили
последнего
и поэтому мало. Сначала спросили меня разбор пред­
ложения, затем несколько правил и наизусть прозу.
Приехав на дачу с Олей Котович8 — мамина сослужи­
вица, я поел а затем пошел гулять в лес — на большую
гору с Олей и Таней. После гуляния я весь день сидел
дома с Таней — это наказание. Наказание за то что мы
вчера кидались камнями в мальчишек из другого дво­
ра. Кое-как выдержали наказание, завтра нагуляюсь за
сегодняшний день.
5 Витька — Виктор Люцианович Нейгольдберг, стал историком-социоло­
гом, участник Великой Отечественной войны. Умер в Москве в 1994 году.
6 Славка («Славецкий монастырь») — В. С. Березнер, погиб в Великой
Отечественной войне.
7 Володька («Володяй», «Вовка-маленький», «Володяй-негодяй») — Вла­
димир Николаевич Самсонов, двоюродный брат Андрея Самсонова. Его
родители были репрессированы и расстреляны в 1938 г., а он подростком
попал в тюрьму; следы его затерялись.
8 Котович Ольга Ивановна — зоотехник, работала с Е. А. Лурье-Трифо­
новой в Наркомземе. Ее брат с женой были репрессированы в 1938 году,
и она с сестрами воспитывала оставшихся детей брата. Близкий друг се­
мьи Трифоновых.

95

Иду спать... Прогоняют... Спокойной ночи!!! 10 ч. 37
м. 2 сек.»
25 мая — запись в дневнике:
«Вчерашний день прошел очень бурно. Освободившись
от однодневного заключения, я стараясь возместить по­
терянное время встал в 7 часов, а лег в 10 мин. 11 -го. Весь
день прошел в Бесконечной войне. Я был раз 20 ранен и
примерно столько же раз убит. К Измайловым9 приехал
какой-то мальчик — Леля мы его тоже взяли играть.
Состав бойцов:
1. Тинга
2. Ленча10 (командарм 2)
3. Зайчиха11
4. Володька-негодяй
5. Петух12 — на яйцах протух (заместитель] командар­
ма])
6. Талина13
7. Леля (плохой командир)
8. Юрейка-дурейка14 (командарм 1 арм[ии|)
9. Славецкий монастырь».
28 мая — запись в дневнике:
«Вчера был экзамен по арифметике письменной —
наверно хор[ощо]. Приехал дядя Павел15 с женой —
9 Измайловы — соседи Трифоновых по даче в Серебряном бору.
10 Ленча — Лена Исааковна Минц, дочь академика И. И. Минца. Стала
преподавателем литературы в школе. Пенсионерка, живет в Москве, попрежнему близкий друг семьи Трифоновых.
11 Зайчиха — Зоя Михайловна Сашкова, получила техническое образова­
ние. Ее отец был репрессирован и расстрелян в 1938 г. Живет в Москве с
детьми и внуками, пенсионерка.
12 Петух — Петр Владимирович Рубинштейн, инженер-приборист. Его
отец был репрессирован и расстрелян в 1938 г. Близкий друг семьи Три­
фоновых. Живет в Москве.
15 Талина (Тала) — Наталья Давыдовна Куманова, более 30 лет работала
редактором. Пенсионерка, живет в Москве. Ее старшая сводная сестра
была репрессирована. С детских лет близкий друг семьи Трифоновых.
14 «Юрейка-дурейка» — Юрий Трифонов.
15 Дядя Павел — Павел Абрамович Лурье, брат матери Ю. Трифонова.
96

Аней16 — привез книги: „Кюхлю”, „Пушкин в Михай­
ловском”, „Этландия” — скучище 1-ый сорт!!!!! „Ал­
жирский пленник”.
А папа принес Дюма „Граф Монте-Кристо” мечта сбы­
лась... упиваюсь Александром...

...читаю....
Дьявол Данглар!!!!
Да здравствует Эдмон Дантес — граф Монте-Крис­
то!!!!!»
1 июня — запись в дневнике:
«30-го мая был четвертый экзамен — арифметика уст­
ная — ответил на все вопросы; результат покрыт зло­
вещим мраком неизвестности.
В выходной день мы были у дяди Жени|7, в Кратове на
именинах трехлетней дочери Сони.
В этот же выходной день мы катались на электричке...
первый раз в жизни мы видели перрон и поезда... Удив­
ляйтесь и смейтесь сколько хотите... Но мне было не
до смеха—электричка произвела на меня отвратитель­
ное впечатление.
Вчера, 31-го вечером мы хотели ехать на дачу, но раз­
думали, и вместо этого пошли в кино на «Арсен»...
Ух!!!... вот это картина!!! Она мне ужасно понрави­
лась.. . Арсен — это одна грузинская легенда, о тамош­
нем почти легендарном герое. Картина произвела на
меня потрясающее впечатление (видимо, речь идет о
фильме „Арсен из Марабды”. —А. Ш.).
Бух!!! пиф!!! паф!!! и солдат убит...
Трах-тах... тах... бац... бац...
Я вскакиваю ни с того ни с сего со стула, на котором
сидел и писал дневник, и перед опешившим папой и
удивленной мамой закричал диким голосом бац!!!
бац!!!
16 Аня — Анна Васильевна Васильева, жена П. А. Лурье.
17 Дядя Женя — Евгений Андреевич Трифонов.
4 Шитов А. П.

97

Обратите пожалуйста внимание на несколько красивых
клякс сопровождающих меня многие дни не думайте,
что я посадил их нарочно, нет!!! Я их посадил совер­
шенно нечаянно, и очень опечалился увидев кляксы и
извиняюсь за них.
Сегодня к нам приехала Женя Маленькая с Наташей |8:
о которых я уже говорил еще 23/2 и 18/3 — 1935 г. Но
Наташа уже стала такая же как Таня тогда, затем при­
ехал папа Наташи — Юрий19. Уехали они вечером. Зав­
тра они придут опять».
2 июня — запись в дневнике:
«Продолжаю читать „Граф Монте-Кристо”. Далеко
д’Артаньяну до Эдмона Дантеса!!! Сейчас мы с Пету­
хом на яйцах протухом мечтаем о побеге в Ю[жную]
Америку. Володяй-негодяй с которого мы недавно сня­
ли бойкот, стоит тут же и мешает.
Вот они вскочили и Володька и начинается драка, столь
же обыкновенная между ними, как желтые листья в
середине сентября. После того как мы помечтали об
Южной Америке, мы решили попутешествовать в на­
шей местности, для этого мы подговорили Женю с
Наташей, ибо они приехали, и Елену Дмитриевну с
Таней итти гулять, мы пошли взяв с собой перочинные
ножи, карту, и компас. Я себе по дороге сделал два де­
ревянных кинжала на оборону от разбойников и вол­
ков, ибо мы, то есть знаменитые путешественники:
Юра, Петя, Таня и Володя не сомневались что такие
здесь имеются».

22 июня — запись в дневнике:
«Сегодня меня будила мама и сказала:
— Юра! вставай я должна тебе что-то сказать.
Я протер глаза.
Таня привстала с постели.

18 Наташа — Наталья Юрьевна Григорьева, племянница Ю. Трифонова,
дочь сводной сестры Жени (Е. В. Вахмистровой).
19 Юрий, отец Наташи — Юрий Владимирович Вахмистров, муж Жени.

98

— Вчера ночью — начала мама дрогнувшим голосом
— у нас было большое несчастье, папу арестовали:
и чуть не заплакала.
Мы были в отупении...
Я нисколько не сомневаюсь, что папу выпустят, папа
самый честный человек.
Сегодня у меня самый ужасный день...»
Эту запись в дневнике Юра Трифонов обвел черной рамкой.
Его отца арестовали без санкции прокурора на основании
справки, составленной еще 4 февраля 1936 года следовате­
лем НКВД Горбуновым, где говорилось, что В. А. Трифонов
является скрытым троцкистом, контрреволюционно настро­
ен и поддерживает отношения с И. Смилгой, Г. Зиновьевым
и Л. Каменевым (см.: Социалистическая законность. 1988.
№ 11).
В автобиографическом романе «Блатной» Михаил Демин
(Георгий Евгеньевич Трифонов) так описал известие об аре­
сте В. А. Трифонова:
«Лето 1937 года было знойным и ветреным... И нередко по
вечерам на Кратово обрушивалась гроза. В один из таких
вечеров отец (Е. А. Трифонов. —А. Ш.) явился домой с за­
позданием, усталый, вымокший и необычайно угрюмый.
— Господи, — сказала Ксеня, — что случилось? На тебе лица
нет.
— Арестован Валентин, — сказал, запинаясь, отец. — Стран­
ные вещи творятся в Москве...
Именно тогда я впервые услышал слово „террор”.
— Понимаешь, я был в академии, готовился к докладу, —
рассказывал отец. — И вдруг, звонок. Насчет Валентина...
Ну, я сразу — в ЦК. А там говорят: ваш брат оказался вра­
гом...
— Но как же так? — удивилась Ксеня. — Какой же он враг?
Известный революционер, крупный дипломат. Живет в доме
правительства... Нет, тут наверное ошибка.
— Дом правительства, — протяжно сказал отец. И сейчас же
я представил себе обычную его хмурую усмешку. — Этот дом
уже наполовину пустой... Взяли не только Валентина; взяли
многих! Такого террора страна еще не знала.

4*

99

— Но почему, почему, — не унималась Ксеня. — Откуда это
идет?
— Сверху, конечно.
— Погоди. Ты говоришь — сверху. Но ведь арестовывают
как раз тех, кто принадлежит к самой верхушке...
— Есть еще политбюро, — жестко выговорил отец, — есть
Сталин.
— Сталин, кажется, знаком с Валентином?
— Знаком... Когда-то встречался с ним в подполье, даже жил у
него одно время — в Питере, на конспиративной квартире.
— Неужели же он не верит...
— Он вообще не верит никому. И это самое чудовищное.
Никому и ничему! И особенно преследует тех, кого знает
лично.
— Господи, Господи, — забормотала Ксеня. — Что же те­
перь будет? Значит, тебя тоже могут арестовать...
— Ладно. Ну так вот. Сейчас проходит чистка командных
кадров. Уже заготовлены списки неблагонадежных... И там,
по слухам, есть и моя фамилия.
Он еще помолчал — постукал пальцем о край стола.
— Любопытные, между прочим, списки! По сути дела, в них
— вся старая ленинская гвардия...
— Так кто же он, этот Сталин, — внезапно и звонко спроси­
ла Ксеня, — сумасшедший, злодей? Кто?
— Не шуми, — сказал отец. — Не знаю. Ничего не знаю...
Но все, как видишь, идет к одному... Если террор не прекра­
тится — наступит и моя очередь, это ясно. Рано или поздно
доберутся, возьмут. Да иначе и быть не может... Что я—хуже
других?!»
Конечно же, неправомерно ожидать от 11 -летнего Юры Три­
фонова записей в дневнике о событиях этих месяцев. В док­
ладах Сталина, Молотова, Ежова (главы НКВД) на февраль­
ско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) была открыто дана ко­
манда на широкие репрессии против народа, подавляющее
большинство которого стало «врагами народа» или их «по­
собниками», их родственниками и детьми... 11 июня была
расстреляна первая группа известных военных во главе с
маршалом М. Н. Тухачевским... Покатился ком репрессий...

100

В одном из своих последних рассказов «Серое небо, мачты
и рыжая лошадь» Трифонов так описывает психологическое
состояние одиннадцатилетнего мальчишки:
«.. .Отец привез из Финляндии три настоящих финских
ножа: один большой, другой поменьше, третий малень­
кий. Они были изумительной красоты. В кожаных чер­
ных футлярах. Рукоятки из темно-красного полирован­
ного камня. Ножики лежали в отцовском столе, и он не
разрешал их брать, говорил, что играть с ножиками
дурацкое дело. А так хотелось поиграть с ними! Одно
прикосновение к холодному темно-красному камню
рукоятки вызывало дрожь вожделения. Мне хотелось
хвалиться перед товарищами, но я не смел ослушать­
ся. Отец был строгий. Если он говорил „нельзя”, это
значило — нельзя. Но однажды июньским утром,
в понедельник, я узнал, что отца нет. И убивающее
предчувствие подсказало мне: навсегда. Никто больше
не скажет «нельзя». Я еще не понимал горя, которое
случилось, мне было одиннадцать, и одна постыдная
мысль — вместе с ужасным предчувствием — про­
скользнула в сознании: теперь я мог свободно завла­
деть ножиками! Вечером я тихо открыл отцовский
стол, вынул все три ножика, немного поиграл с ними и
спрятал в глубину ящика своего набитого карандаша­
ми и альбомами столика. Хвалиться перед ребятами не
пришлось: мы переехали на окраину, я перешел в дру­
гую школу, а хвалиться перед новыми ребятами поче­
му-то не хотелось. Вообще к этим ножикам я скоро
остыл...»
В «Отблеске костра» Трифонов пишет:
«К сожалению, книга „Контуры грядущей войны” не
увидела света... От остальных членов Политбюро (пос­
ле смерти Орджоникидзе. —А. Ш.) отец так и не дож­
дался ответа. Не ответил Молотов, с которым отец был
товарищем еще в Питере перед революцией. Не отве­
тил Ворошилов, знавший отца по Южному фронту.
Не ответил Сталин. Их молчание и было ответом.
И „ответ” этот скоро пришел: его принесли люди в во­

101

енном, которые приехали ночью в Серебряный бор.
Отцу было тогда 49 лет...»
9 июля — запись в дневнике:
«Уехали Лена и Зоя, вчера они вернулись.
Недавно приехала Женя, и гостила у нас три дня, а за­
тем уехала в город на операцию.
В начале этого месяца Темка прислал мне из пионерс­
кого лагеря письмо. Через несколько дней я ему отве­
тил. Снова начался марочный сезон.
Я часто меняюсь марками с Зайчихой большой. В моей
коллекции есть и небольшая реконструкция. Есть у
меня маленький блокнот и туда я вклеил все француз­
ские марки и французские колонии. Недавно у меня
пропали 7 ценных марок. За это время я успел прочесть
„10 лет спустя” „Студенты” сейчас читаю „Туннель”
Келлермана. Бабушка принесла много новых книг: „На
глубине километра” — Биби. „Навстречу гибели” —
Чуковского. „Падение Кимас-озера” — Фиша и т. д.»
Темка — Артем Яковлевич Ярослав, школьный товарищ
Трифонова, — в письме к автору «Хроники...» вспоминает:
«...Учились мы в 19-й школе Ленинского района. Помнит­
ся, Юра пришел к нам то ли во 2-й, то ли в 3-й класс. Так как
он был близорук, его посадили за первую парту, за которой
сидел и я... Кажется, нас сблизили марки. Мой дядя
А. И. Догадов был делегатом XVII съезда партии и получил
памятный подарок — сувенирный альбом советских почто­
вых марок и подарил мне. Я принес его в школу, показал Юре,
оказалось, что он тоже увлекается филателией (массовое
увлечение в то время), и на этой почве мы сблизились. Я стал
бывать у него, он — у меня. Было в нем что-то от медвежон­
ка: плотный, коренастый с густой черной шевелюрой, какойто особой походкой — он был похож на властелина леса.
Одевались мы тогда очень скромно. Юра, помню, ходил то
ли в бархатной, то ли в вельветовой курточке, штанах-голь­
фах, в больших очках, в то время это было довольно редко.
Начальные классы я помню плохо. Больше всего запомнил­
ся последний год обучения в этой школе, пятый класс,
т. е. 1936/37 учебный год. С детских лет Юра отличался и по­
ражал нас своей грамотностью, причем никогда не учил пра­
вил, из-за чего имел серьезные неприятности и даже полу­
102

чал „неуды”. Видимо, он просто обладал феноменальной
зрительной памятью и каким-то грамматическим чутьем и
не нуждался в зазубривании правил. Кроме того, в классе он
считался знатоком немецкого языка, брал индивидуальные
уроки.
Любимыми предметами Юры были гуманитарные: литера­
тура, история, география, биология, что же касается точных
предметов, то они давались труднее, впрочем, так же, как и
мне. Это тоже нас сближало. Причем он не только писал, но
и занимался оформлением, так как был неплохим художни­
ком. Эти два качества и сблизили с Левой Федотовым. Оба
они писали рассказы и даже замахивались на что-то большее.
Помню Левин толстый роман „Полет на Красную звезду”, о
полете на Марс, Юрин рассказ о бронтозаврах или динозав­
рах (влияние Левы) и повесть, напоминающую „человеканевидимку” Герберта Уэллса (дань времени).
.. .Я уже писал, что лишился родителей раньше Юры и жил
с бабушкой в квартире дяди, который в то время работал на
Урале. И в семье Трифоновых всегда ощущал заботу и вни­
мание. Помню эту скромную квартиру, обставленную, как,
впрочем, и все квартиры в этом доме, главным образом, стан­
дартной казенной мебелью. Исключение, пожалуй, состав­
лял огромный письменный стол Валентина Андреевича,
в нижнем .ящике которого лежал именной маузер, который
нам он иногда показывал, и книжные шкафы.
С отцом Юры мы встречались редко, но мать его, которую
мы звали тетя Женя, была в курсе всех наших дел и интере­
сов, ругала нас за проказы и утешала, когда это было необ­
ходимо. В редкие встречи, чаще на даче в Серебряном бору,
Валентин Андреевич интересовался нашими мальчишески­
ми делами, делал и запускал змеев (об этом Ю. В. пишет в
своем „ Отблеске костра ”), ходил купаться на Москву-реку,
рассказывал нам о гражданской войне, ее героях и полковод­
цах, с многими из которых он был хорошо знаком и воевал.
Однажды, это было 1 мая 1937 года, вместе со своими деть­
ми он взял меня на военный парад на Красную площадь. Это
я никогда не забуду, ведь попасть туда для меня, 13-летнего
мальчишки, было большим счастьем.
В июне 1937 года я поехал в пионерский лагерь и в „Дом на
набережной” уже не вернулся...»

28 июля — запись в дневнике:
103

«Прошло больше месяца, прежде чем я снова начал
писать. От папы никаких известий. Мама 7-го и
21-го июля передала ему деньги. У нас все по-старому.
Рассказ «Диплодок» я еще не кончил, но одна часть уже
написана».
5 августа — запись в дневнике:
«Женя уже уехала в Крым, в Симеиз. Приедет чис­
ла 25-го. Лето подходит к концу. Скоро начинается
школа, а мы совсем не занимаемся, что будет?
К Лене и Зое приехала из Харькова какая-то девочка —
Ася. У Ганьки20 появилась новая ракетка с проволоч­
ными струнами. Вы засмеетесь, не поверите? Пожалуй­
ста! Я говорю лишь правду... Очень много играю в
теннис, недавно у нас начался теннисный матч...»
Эти несколько строчек о теннисных матчах, об ощущениях
одиннадцатилетнего мальчика и стали сюжетом одного из
любимых рассказов Трифонова «Игры в сумерках» (см. за­
пись в дневнике от 20 августа 1937года).
6 августа — запись в дневнике:
«Пока я на первом месте. Матч еще не окончился.
Вчера к нам приехал дядя Женя — брат папы. Сейчас
он уехал, и мама пошла его провожать.
Я сижу в своей комнате у окна, за маленьким столиком,
который сделал Унди. Утро. Со двора слышатся голо­
са ребят: „Здрасте!.. здрасте!... здрасте!...” Солнце.
Деревья, запах сосны. Зелень. В открытое окно веет
легкий ветерок, и колышет страницы моего дневника.
Вот за окном, на улице, я вижу, как Таня катается на
моем велосипеде, финский. Кстати сказать — Таня сама
родилась в Финляндии. Под моим окном благоухают
флоксы и георгины. Кругом зелень, кусты и деревья.
Зелень... зелень, зелень... А солнце окрашивает все это
в изумрудно зеленый цвет... Голубое небо... Август...»
20 Ганька — Андрей Борисович Самсонов. Друг детства Ю. Трифонова.
Стал одним из ведущих архитекторов Москвы. Участник Великой Отече­
ственной войны, танкист. Его отец рано умер, а четверо братьев отца и их
жены были репрессированы (все мужчины и жена одного из них расстре­
ляны в 1938 г.). Умер в 1987 году.
104

20 августа — запись в дневнике:
«Сколько было пережито за эти дни, не опишешь. Матч
теннисный у нас оборвался, но в теннис играем так же
рьяно. Таня стала играть гораздо лучше, мы с ней обыг­
рали Изу и Талу, счет—четыре сета со счетом—6—2,
6—3, 6—2, 6-^.
Река наша Москва стала судоходной, по ней ходят боль­
шие пароходы грузовые и пассажирские, между ними
шныряют лодки и моторки, рассекая с пеной воду.
К берегу привязали пристань, которую привезли из
Москвы. Пристань большая, с кассой, буфетом. Неде­
ли три тому назад стали ходить первые речные трам­
ваи. В то время, когда они приехали, мы были во дво­
ре, и Ганя пускал свою модель, вдруг он сорвался с
места и побежал за ворота крича:
— Пароходы!! Пароходы!!
Я бросился за ним, за нами другие ребята. Прибежали
к реке и увидели 6 новых катеров, они двигались по
направлению к новой пристани. Трамвайчики были
набиты народом. Вот они подошли к пристани, и с нее
грянула музыка. Мы бросились туда, народу!!! чорт
знает сколько! Все разбрелись по берегу. Вечерело,
солнце село (даже под рифму). Мы шныряли между
людей. Шумовой оркестр, грянул марш, и толпы пошли
по направлению теннисной площадки, к ним все вре­
мя присоединялись, все новые толпы.
В это время там играли в теннис и волейбол, игроки
возмутились и старались своими голосами покрыть все
нарастающий шум; но толпа бесцеремонно вошла на
корт. Оркестр разместился, и танцы начались. Мы с
Ганькой бегали все время, и до упаду хохотали над
одним малышом, который под музыку танцевал с серь­
езным и сосредоточенным лицом. До сумерек весели­
лись тут мы. А разозленные теннисисты принесли ду­
дочки и всеми силами старались мешать оркестру.
Когда я веселый пришел домой, там был дядя Женя,
мама и Таня. Мама меня отчитала за утреннее проис­
шествие — вот оно. Ундик должен был поехать в го­
105

род, он поел и собрался. Когда он ушел (ему надо было
пройти до станции, а оттуда ехать), мама спохвати­
лась — завтрак-то он забыл.
— Юрик! — обратилась она ко мне. — Езжай на вело­
сипеде, возьми завтрак, догони Ундика и передай завт­
рак ему.
— Ладно, — согласился я, взял велосипед, начал нака­
чивать, задняя хороша, а передняя раздулась, накачал,
прошло минут пять, потом надел башмаки, повез вело­
сипед за ворота.
— А как же я поеду, — сказал я маме, — номера-то у
меня нет! Мама махнула рукой. Но я поехал. Я нажи­
мал на педали так, как будто за мной гнались тысяча
чертей. Я пролетел стрелой мимо всех милиционерс­
ких постов. А Ундика нет и нет, наконец у самой стан­
ции, я увидел знакомую фигуру, слез и отдал ему завт­
рак. Обратно я решил ехать лесом, так как там нет ма­
шин и милиционеров. Промчался стрелой по лесным
дорожкам, пролетел поле и дома. К моему удивлению,
мамы и Тани дома не было. Они пошли меня встречать.
Но ведь встретить меня они не могут! Я ехал лесом. А за
ними вдогонку я тоже не мог ехать, мои шины совер­
шенно раздулись. Когда Таня вернулась, она говорила,
что мама заходила во все милиционерские отделения —
и спрашивала — не забрали ли меня, или не задавили.
Теперь к нам часто приезжает Женя, позавчера приехал
Павел и Аня. „Диплодок” писать продолжаю.
18-го мы ходили на авиационный парад. Во-первых мы
очень долго стояли у перевоза на тот берег, часа полто­
ра. С нами шли — Ганя, Петя, Ганина мама и их двое
знакомых. С трудом переехав на ту сторону, первое, что
бросилось в глаза — это мертвая кобыла, лежавшая
около берега в воде, задрав вверх ногу, от нее шел та­
кой зловонный запах, что хоть нос затыкай!!! Это было
начало, предвещающее мало хорошего. К трем мы опоз­
дали (обычно). И поэтому с дороги видели как подня­
лись воздушные шары с портретами Сталина, Молото­
ва, Калинина, Ворошилова и остальных членов полит­
бюро.
106

Мы долго шли по полю, и наконец показалась нужная
нам деревня, мы вошли в нее, я перебежал через кар­
тофельное поле, и стал протискиваться в передние
ряды. Толпа зрителей стояла на одном берегу реки, а
на другом происходил парад. Еще ничего не начина­
лось, и я стал осматривать народ окружающий меня,
вдруг я услышал яростные крики:
— Ах домовой! Чорт полосатый куда идешь? Дармо­
ед! Леший!!! Не видишь — картошка!!! Буржуи!!!
Я оглянулся сзади меня стояла сгорбленная старуха, с
морщинистым земляным лицом. Она держала палку и
изо всех сил колотила ею мужчину, которого она дер­
жала за рукав. Толпа подзадоривала ее. Вдруг она ос­
тавила свою жертву и бросилась на другой конец кри­
ча:
— Куда идешь?!! Чортов леший, дармоед, домовой!!! —
и размахивая палкой, налетела на него, толпа захохо­
тала:
— Так его! Так! Верно!!! Ха-ха!!! — вставляла она реп­
лики. Старуха с пеной у уголков рта лупила всех, но
налетев на одного, она поскользнулась и упала, прокли­
ная все на свете.
— Началось! Началось! — вдруг услышал я крики —
я повернулся и увидел, как один красивый моноплан
взлетев на воздух, стал выделывать всевозможные вык­
рутасы, бочку, мертвую петлю, штопор и еще много
всевозможных трюков, названия которых я не знаю.
После этого поднялось еще штук 10 самолетов и стали
проделывать то же. Затем, несколько истребителей под­
няли планеры и набрав солидную высоту, отпустили их.
Планеры стали стройно и плавно парить и планировать.
Когда они сели, поднялись еще самолеты, затем еще и
еще. Это длилось наверно с час. Потом все оборвалось,
все самолеты сели, и на той стороне стали перетаски­
вать какие-то „колбасы”. Зачем? неизвестно. Мама ста­
ла говорить, что пора итти домой. „Нет, нет, еще будет
интересно”, — настаивали мы. Вот наконец поднялись
бомбовозы, истребители, штурмовики, поднялась „кол­
баса”. В это же мгновение загрохотали выстрелы, бой
107

начался. Истребители взорвали строем колбасу, и боль­
ше ничего. Мы вскоре ушли домой. Парад оставил мало
впечатлений, все то же самое, и шары и бой, и Ленин,
Сталин, СССР, звезда из самолетов, ЛЕНИН. Когда мы
хотели переехать на другую сторону (Ганя, Петя, зна­
комые, Ганина мама, пошли вперед занимать очередь),
то они уже сели. Мы бросились к другому перевозу, но
там стояла толпа, тогда мы подбежали к третьему, но
там сказали, что лодку зафрахтовали. Так мы метались,
наконец переехали. У ворот нас встретил Иосиф Андронович — наш художник, он поселился у нас на зиму
со своей женой.
Сегодня пасмурный день. Ундей болен — у него анги­
на, и он лежит в бабушкиной комнате».

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 12 лет.
30 августа — запись в дневнике:
«Это последний день на даче. Сейчас будем обедать, а
после обеда — в город.
28-го у меня было день рождения, мы его не устраива­
ли. Мне купили три пакета марок — „французские ко­
лонии”, альбом для рисования и толстую тетрадь для
моих рассказов. 24-го приезжал Гога и пробыл у нас
до 29. Он тоже пишет рассказы. Ундик выздоровел и
здоров как бык. Недавно тяжело заболел Евгений Ан­
дреевич, но теперь выздоравливает. Ундик подарил мне
все свои советские марки, Зоя кошелек и несколько ино­
странных монет, а бабушка принесла новинки и сказа­
ла мне выбрать любую книгу — я выбрал „Сердца трех”
Джека Лондона.
Сегодня Таня получила письмо из „Пионерской прав­
ды”. Как не хочется ехать в Москву!!!»
6 сентября — запись в дневнике:
«Лес рубят щепки летят...»

24 сентября — запись в дневнике:
«Никак не могу усадить себя за дневник.
Учусь в 6 кл[ассе] А. Ребята новые и старые. Темки
Ярослава нет, отметки не блистательны, и даже два раза
108

посредственно] за дисциплину. Недавно троих по гео­
метрии вызвали к доске, меня, Исаеву21 и Коршунова22.
Педагог Мария Борисовна Розенберг тучная, злющая
женщина, с пенсне на мясистом носу спросила:
— Что называется аксиомой, Исаева?
Исаева моргала, затопталась и выдавила:
— Аксиома это...
— Коршунов, — перебила безжалостная Мария Бори­
совна, — что называется аксиомой?
— Аксиома это...
— Трифонов, — набросилась математичка на после­
днюю жертву, — что называется аксиомой?
— Аксиома — начал я волнуясь... это... геомет... то,
без... фиг...
— Садитесь! вы ничего не знаете! посредственно].
Так нам поставили по посредственной отметке. Сижу
я на первой парте, раньше я сидел с Левкой Федотовым,
но за разговор нас рассадили. В школе у меня два те­
перь товарища: Лева Тиунов23 и Лева Федотов24, оба
Левы грызутся между собой как собаки. И Тиунов все­
гда наговаривает мне на Федотова, „У Федотищи дрян­
ной характер, ему надо проехаться по физиономии”.
У Федотова правда скверная натура, приведу к приме­
ру один случай. Недавно, на перемене, Левка Ф[едотов]
ко мне подходит и говорит — Будем узнавать крокоди­
лов!
21 Исаева — одноклассница Трифонова.
22 Коршунов Михаил — одноклассник Трифонова, известный писатель.
23 Лева Тиунов — один из немногих оставшихся жить в доме на набереж­
ной.. Его мать, Мария Алексеевна Тиунова, была ведущим диктором на
Всесоюзном радио, работала в паре с Юрием Левитаном. Л. Тиунов вое­
вал, стал спортсменом, тренером подмосковной команды. Умер в 1967 году.
По мнению Артема Ярослава, прототипом Левки Шулепникова {«Дом на
набережной») был в большей степени Сергей Савицкий, а отдельные чер­
ты «Шулепы» — от Тиунова.
24 Лева Федотов — талантливый, целеустремленный человек, личность
которого оказала в детстве большое влияние на Ю. Трифонова. В 1962 году,
вспоминая о Московском доме пионеров, Трифонов написал: «Лева Фе­
дотов — одноклассник и лучший друг». Прототип Антона Овчинникова
{«Дом на набережной») и Леньки Карася {«Исчезновение»).

109

Надо сказать, что крокодилами мы называем тех, кото­
рые знают лишь то, что проходят в школе, словом, кро­
кодил — это невежда. Крокодилов в нашем классе мно­
го, а осьминогов, то есть которые порядочно знают,
мало, осьминоги, Лева Ф[едотов], Лева Т[иунов], Бибка 25 и я. Обратился значит ко мне Федотов с вопросом:
— Что это за цветок?
Я посмотрел и ответил:
— А чорт его знает!
— Не знаешь? — притворно удивился Лева.
— Нет.
— Удивительно! Это рафлезия, растет на Суматре и
Борнео. Такую вещь каждый осьминог должен знать! —
и ушел посмеиваясь, будто говоря „Крокодил вы зна­
чит”. Меня это покоробило. „Ладно же!” — думаю.
Через некоторое время зову его.
— Лева, что это такое мормоны?
— А чорт его знает!
— Не знаешь? — спросил я удивленно.
— Нет.
— Удивительно! Это каждый крокодил должен знать!
Тут наш задавала все понял и, скривив губы, презри­
тельно промолвил.
— Все с меня слизываешь, хорошая обезьянка.
За такие проделки мы его не любим. „Диплодока” я
кончил вторую тетрадь, но мама забрала его у меня, так
как я имею плохие отметки. Прошлый выходной Женя,
Наташа, Юрий, Ганя, его мама, я, Таня и мама поехали
на Ленинские горы на пароходе, завтра хотим поехать
в Останкино.
Дома дела плохие, от папы никаких известий. С дядей
Павлом Что-то случилось, а что — нам не говорят
(П. А. Лурье был арестован 14 сентября 1937 года. —
А. Ш.). Аня живет у нас! Сегодня днем, после школы,
мы ходили в Мавзолей, первый раз. Очень интересно.
25 Бибка — Галина Александрова, одноклассница Трифонова.
НО

У меня много новых марок, вчера я отлично поменял­
ся с Рудневым».
3 октября — запись в дневнике:
«У нас несколько дней гостил Гога, мы тут с ним „ба­
лагурили”, на нашем языке это значит возились. 1-го
бабушка уехала в Сочи, и сегодня мы получили от нее
письмо. Ундей работает в химической лаборатории, и
в первую получку угостил нас пирожными. В школе
дела поправляются. У нас в школе каждый день чтонибудь смешное...»

7 октября — запись в дневнике:
«Вчера мы ездили с Натальей Денисовной и Ганей в
Серебряный Бор. Там был Петух, Лена, Зоя и Слава.
Сейчас у нас живет Евгений Андреевич. Он сильно
болен. Аня уехала в Коломну. Я продолжаю писать свой
„Диплодок”, растянувшийся до колоссальных разме­
ров. От папы ничего не слышно. В нашем доме очень
много арестовали и на даче тоже — бр[атьев] Измай­
ловых, М. Самсонова. Сегодня получил посредствен­
но] за дисциплину] и отл[ично] за русский. В школе
мы носимся на перемене в салки».
9 октября — запись в дневнике:
«Вчера был первый сбор литературного кружка в шко­
ле, и меня выбрали председателем. У Тани зубы растут
не туда, и ей их стали выправлять. Ей очень больно».
20 ноября — запись в дневнике:
«Праздники у нас прошли скучно, я был болен ангиной
в довольно сложной форме. Все думали, что у меня
будет нарыв или инфекция, не было ни того, ни друго­
го. После меня заболела Аня, у нее было рожистое вос­
паление, в доме был карантин. Мы с мамой и Таней
жили в отдельной комнате. Сейчас Аня выздоровела,
но немного временно оглохла. Отметки за четверть у
меня такие:

Русский писм[енный] — отл[ично],
уст[ный] — отл[ично],
111

Арифметика— хор[ошо],
Алгебра — хор[ошо],
Геометрия — посредственно],
Биология — посредственно],
Литература — отлрчно],
Немецкий — отлрчно],
География — хор[ошо],
История — отлрчно],
Рисование —
Черчение —
Физика — отлрчно],
Дисциплина — отлрчно].
Во второй четверти у меня есть уже три отлрчно] по
литературе, две отлрчно] по русскому и посредствен­
но] по дисциплине, затем я ухитрился получить две
отлрчно] по алгебре!
Позавчера мы ходили в гости к Жене М[аленькой], про
нее я говорил выше. После чего пошли в кино, опозда­
ли, но решили пойти по тем же билетам в 6 часов. Фо­
кус не удался! Однако мы прошли (зжоы фнжжу рспуьскгбуътты). (Этот набор букв — шифр их „тайного
общества”. —А. Ш.) Смотрели Наш цирк, сказка о
рыбаке и рыбке и Веселые музыканты. Диплодока я
кончил и пишу всякие малюсенькие рассказы. Папу
перевели в Лефортовскую тюрьму. Нам надо заплатить
за дачу 58000 р[ублей]. Мы решили заплатить во что бы
то ни стало. Продаем ковер, продадим облигации, пиа­
нино. Мы написали письмо Марии Адольфовне26, она
не ответила (наверно боится притти). Сейчас нечего
читать. Последние интересные книги были „Салават

26 Мария Адольфовна — М. А. Булле, учила немецкому языку Юру и Таню
Трифоновых. Вероятно, в 1941 году выслана из Москвы как немка. Один
из персонажей романа «Старик»: «...коричневогубая морщинистая Ма­
рия Адольфовна, лицом напоминавшая свалявшийся старый чулок, но
бесконечно добрый, мягкий и какой-то удивительно домашний чулок: куда
делась потом, после того лета, когда она с плачем уходила навсегда из
Саниной жизни?..»
112

Юлаев” Злобина и „Шпион” Купера. В школе получаю
замечания за возню. Увидимся не скоро! До свидания!»

25 ноября — запись в дневнике:
«Ну слава тебе господи!.. Кончил... Наконец... Вызна­
ете? Нет? Странно! ... Ах да! я вспомнил вы не знаете.
Ну чорт с вами, знайте, я кончил свой рассказ „Духалли”! И теперь пишу доклад, чисто научный, сухой док­
лад по Франции, а Левка начинает писать по Италии.
В нашем классе есть мальчишка новый — Сальковский27, толстый ужасно».

19 декабря — запись в дневнике:
«Сегодня вечером, когда я сидел в столовой и писал
доклад на тему: „Вулканы”, кто-то позвонил. Пришел
Андрей, старший сын Евгения Андреевича. Он ушел с
мамой в ванную и стали о чем-то говорить. Потом Ан­
дрей со мной в детскую.
— А где Евгений Андреевич? — спросил я его.
Андрей что-то пробормотал, потом запер дверь и ска­
зал мне на ухо: „Ты маме своей не говори, он ведь се­
годня умер». Андрей сказал это таким спокойным го­
лосом, будто говорил: «Юрка, почему у тебя заплата на
коленке?” Я и то больше испугался, я думаю, чем он.
В комнату вошла мама.
— Может быть, ему надо что-нибудь привезти? — спро­
сила она взволнованным голосом.
— Доктор сказал, что папка не выживет, — ответил
Андрей. Мама ушла. Андрей говорил, что конечно отца
жаль, но слезы не помогут, и он не плакал. Потом он
стал говорить о книгах, о школе, о фабзавуче (Андрею
14 лет). Наступал вечер... Я услышал, как дверь в ко­
ридоре отворилась и громкий плач ворвался в кварти­
ру, это пришла жена Е[вгения] Андреевича] — Ксана28.
Весь вечер стонали и плакали женщины. Мы остались

27 Сальковский Олег Владимирович—профессор, доктор экономических наук.
Школьное прозвище «Сало» («Дом на набережной»). Живет в Москве.
28 Ксана — Ксения Карповна Налбандова, жена Е. А. Трифонова.

113

совершенно одни. Папа — арестован], Павел — аре­
стован], Е[вгений] Андреевич] — умер...
Одиночество. Одиночество».
Михаил Демин (Георгий Трифонов) в романе «Блатной» пи­
шет об этом: «.. .Отец мой метался по Москве — и чувство­
вал себя как в пустыне. Как в безлюдной степи. Официаль­
ные запросы оставались без ответа, а надежных друзей, к
которым можно было бы обратиться за помощью, станови­
лось все меньше. Вскоре их почти совсем не осталось. Боль­
шинство из них сгинуло, подвергшись репрессиям, а дру­
гие—те, кто сумели уцелеть, постепенно начали сторонить­
ся его...
Он был в опале. Это знали все! Дела его были нехороши,
будущее — туманно. Устав от сомнения и маеты, отец подал
командованию рапорт с просьбой направить его в Испанию
(там в горах Гвадалахары, в окопах Валенсии и Арагона сра­
жалось немало его соратников). В просьбе этой было отка­
зано. Тогда он решил уйти в отпуск — и был отпущен безо­
говорочно и сразу.
С этих пор началась у нас странная жизнь — тревожная,
призрачная, бессонная. Все ночи теперь отец проводил в
своем кабинете; курил и расхаживал, поскрипывая сапога­
ми.
Он ждал ареста! Знал, что в любую минуту за ним могут
прийти (приходили, как правило, по ночам), и потому —
не спал. Не желал быть захваченным врасплох. Хотел дос­
тойно встретить беду и разделить участь брата.
А беда была близко; она бродила где-то за порогом, и любой
сторонний звук — шорох шин за окном, шаги на лестнице,
дребезг звонка — все напоминало о ней, дышало ею... Мол­
чаливый, затянутый в ремни, он ходил до рассвета — разме­
ренно, грузно, сцепив за спиною руки по старой тюремной
привычке. Эту привычку он приобрел в казематах николаев­
ской России. Прошло почти тридцать лет — и вот сейчас как
бы вновь вернулся в прошлое. Однажды, пробудясь случай­
но перед зарей, я услышал негромкий глуховатый басок; отец
читал в одиночестве стихи из книги „Буйный хмель” — он
вспоминал свою молодость. „От окна и до дверей, — читал
он в раздумье, — шесть шагов в докучном круге. Медлит
ночь в холодной скуке. Тихо в камере моей! Лишь шаги по
гулким плитам отмеряют бег минут... И ничто, ничто уж тут
не напомнит о забытом. Было прежде что-нибудь? Есть ли
114

что-нибудь на свете? Эти стены, камни эти! Грязь и холод,
мрак и жуть”.
Так жила в ту пору наша семья. Да и не только наша!
Смятением и бессонницей болен был весь поселок. Над ним
рокотали и пенились грозы, плескался ветер, сменялись
дни... Вернее не дни, а ночи (счет времени был тогда осо­
бый, все измерялось ночами). И в каждом доме ждали беду.
И в каждом окне был виден свет — мерцала тоска, брезжи­
ли надежды... Цветные эти квадраты (оранжевые, белые,
зеленоватые) пылали ярко и беспокойно. И меркли — один
за другим. Поселок медленно угасал. Волна арестов медлен­
но катилась по Кратову — захлестывала дома и затопляла их
тьмою. Она все ближе подступала к нам. Все меньше оста­
валось в ночи светящихся окон...
И наконец, настал черед отца. Нет, он не был арестован; он
умер сам, от инфаркта. Всю жизнь он носил военную фор­
му — только ее! И умер в ней; принял удар, как в строю, как
на поле сражения. Вспомнил, как он — каждый вечер, с на­
ступлением темноты — наряжался в парадную форму; как
старательно чистил сапоги, затягивал портупею, нацеплял
все свои регалии и именное, отделанное золотом и каменья­
ми оружие... В ту пору — в Кратове — я, признаться, нема­
ло дивился этому. И теперь, наконец-то, понял в чем суть!
Он выполнял ритуал, готовился к гибели...
Невиданной силы шторм бушевал над ним, над страной —
крушил все вокруг и гнал корабль на скалы... Навсегда, на
всю жизнь, запомнил я кратовские ночи: тревожный посвист
ветра за окнами, дождливую мглу, пылающие и медленно
гаснущие огни. И гулкие бессонные шаги отца. И отчаянный
Ксенин крик:
„Кто же он, этот Сталин? Сумасшедший? Злодей? Кто?”
И задыхающийся, негромкий голос отца:
„Не знаю...”
И нередко теперь — думая об отце — я ловлю себя на мыс­
ли: как знать, может быть, ранняя, безвременная кончина
была для него благодеянием, своеобразной милостью судь­
бы? Он не видел, не узнал всех последствий террора — сла­
ва Богу! Все равно он никогда бы не смог примириться с
происходящим; не вынес бы, не стерпел, сам не захотел бы
жить дальше... Сталь гнется только до определенного пре­
дела, а затем ломается — мгновенно и напрочь.
115

И судя по всему, тогда в Подмосковье, он уже ощущал в себе
этот надлом...»

29 декабря — запись в дневнике:
«Токсодон платенсис я уже кончил давно, читал его на
литературном кружке, понравился. Сейчас начал писать
новый рассказ. „Сало” заболел и наш конкурс сорвал­
ся... Начну писать рассказ на конкурс в „Пионерскую
правду”».

Заключая хронику этого трагического 1937 года, обратимся
к записным книжкам Ю. Трифонова 1970-х годов. Но внача­
ле цитата из его письма писателю Мартину Вальзеру из ФРГ
(см. февраль 1977 года):
«...Опять, скажут некоторые, Трифонов завел речь о
своих болячках: тридцать седьмом годе, невинных жер­
твах и так далее. Верно, в этой боли есть мое собствен­
ное, личное. Моя семья пострадала сильно. Тридцать
седьмой год практически ее уничтожил: отец был рас­
стрелян, мать выслана в лагерь на восемь лет, один дядя
тоже попал в лагерь, другой «спасся» тем, что умер от
разрыва сердца в том же тридцать седьмом году. Сей­
час эти люди посмертно реабилитированы, о них пи­
шут в статьях и книгах о гражданской войне. (Я имею
в виду отца и его брата, моего дядю.) Это были люди,
бесконечно преданные революции. Они пали жертва­
ми произвола Сталина. Зачем нужно было Сталину
уничтожать людей, бесконечно преданных революции?
Историки и философы приводят разные социальные и
исторические причины. Изобретен термин: культ лич­
ности. Когда-нибудь разберутся досконально. А впро­
чем — разберутся ли? До сих пор спорят о том, что
заставило Ивана Грозного ввести опричнину. Мне ка­
жется, при всем множестве причин была одна причи­
на —главная и простая: биологическая жажда абсолют­
ной власти...»
В рабочих тетрадях Ю. Трифонова записи:
«Сталин, тем временем, выполнил все требования оп­
позиции — быструю индустриализацию, удар по кула­
ку, коллективизацию... Оппозиционеры стали думать:
116

за что же их преследуют? Не следует ли присоединить­
ся к партии, т. к. Сталин выполняет их программу...
Идиоты не понимали, что их преследовали не за идеи.
Не понимали, что Ст[алин] — не идейный борец, ни­
какой не теоретик, а элементарный властолюбец, дей­
ствующий как главарь банды! Один из методов Охран­
ного отделения. Выдвижение секретных сотрудников
на высшие посты в революционной организации —
„ путем последовательного ареста ” более сильных ок­
ружающих работников.
Динамические силы русской революции не были исчер­
паны гражданской войной. Индустриализация и кол­
лективизация заменили распространение революции, и
ликвидация кулака была эрзацем низвержения буржу­
азии за границей.
Главное противоречие Сталина и Троцкого — в вопро­
се о мировой революции. Троцкий считал невозмож­
ным построение социализма в одной стране. Призывы
строить политику с классовых, марксистских пози­
ций — в то время как Ст[алин] это уже отринул.
После искоренения фракций Ст[алин] стал искоренять
отражения этих фракций в своей собственной фракции.
Провозгласив „монолитность партии”, Ст[алин] теперь
настаивал на монолитности собственной фракции, ина­
че она не может оставаться сталинской. Сталинизм
перестал быть выражением мнения или настроений
какой-либо политической группы и стал сталинским
персональным делом его воли и поведения.
Поднявшись над партией, он уже всю партию стал рас­
сматривать как потенциально единую коалицию про­
тив него (!).
Но ведь за словом „оппозиция”, „фракция” стояли жи­
вые люди. Какими они были?
Как хочется представить их мучениками, героями, и как
легко — злодеями» (Цит. по: Юность. 1990. № 10).

1938

1 января запись в дневнике:
«— Поздравляю с Новым годом!
Вчера был на школьной елке, а позавчера у Беспрозван­
ных 29.30 я смотрел «Ленин в Октябре». Замечательная
картина! Превосходная! великолепная! идеальная! изу­
мительная! отличная! очень хорошая! исключительная!
Сейчас уезжаем на дачу на каникулы, следующая за­
пись на даче. До свидания!»

31 января —запись в дневнике:
«Целый месяц никак не заставил себя сесть писать. На
даче были 10 дней. Кроме нас был Петух, Вовка, Лена,
Зоя и Наташа. Катались на лыжах довольно часто.
Можно описать чем мы занимались:
— Кушали, гуляли, читали, спали, кушали, читали,
читали, кушали, спали, гуляли, спали... и так сказка про
белого бычка, длившаяся в продолжении всех десяти
дней, правда в утрированном виде. На даче прочел
„Тиль Уленшпигель”, „Ган Исландец” — Гюго, „Путе­
шествие на край ночи” — Селина, „Капитан Фракасс”
— Готье. Не мешало бы еще десяток дней пробыть на
даче.
Приехали в Москву 11-го, а вечером этого же дня —
Звонок. Бабушка подходит.
— Это Таня! — спрашивает Нюта, наша знакомая.
-Да!
29 Безпрозванные— Давид Григорьевич, профессор, доктор наук, матема­
тик. В 1920-е годы преследовался за религиозные убеждения. Работал в
аналитической группе Нефтесиндиката. Его жена — Александра Андреев­
на работала секретарем В. А. Трифонова, председателя Нефтесиндиката.
118

— У меня есть письмо от Павла.
— Как? Что!!! А! Ну, ну! Да! Здоров? — вздох облегче­
ния. — Бабушка повесила трубку и как бешеная, надев
пальто, без шапки, бросилась бежать к Нюте. Мама и
Аня остались у телефона. Аня застонала от радости.
Скоро пришла бабушка, новости были самые утеши­
тельные. Ну, кажется, дела налаживаются!!!
В школе ничего особо достопримечательного, кроме
того, что во время драки мне разбили глаз. Крови на­
текло! Уйма... Два дня не мог смотреть и не ходил в
школу. Еще сейчас виден след не зажило. Прочел Шо­
лохова „Тихий Дон” и „Поднятая целина”, Гюго —
„Отверженные”, „Юлиус” — Даниэля. „Нос” и „Рим”
Гоголя и научный труд Эрнеста фон Гессе-Вартег —
„Китай и китайцы”, очень интересно.
23-го был в Детском театре на „Негритенке и обезья­
не” — глупейшая сентиментальщина! Пакость! Пишу
сейчас „Икарокроманьонец” из жизни первобытной
культуры, в Ориньякскую эпоху».
9 февраля — запись в дневнике:
«Сижу дома. У меня вероятно грипп. Скучно! Главное,
делать нечего! Писать? Нет, не хочу! Скучная тема
эта — „Икарокроманьонец”. Не о чем писать! Я хочу
простой юмористический рассказ, а не всякую там га­
лиматью про Диплодоков, про кроманьонцев, про Духалли и прочую чертовщину. Просто Простого расска­
за! Вот чего я добиваюсь. Я однажды напал на след, это
было на каникулах, впервые мое перо произвело школь­
ный рассказ. Но... неоконченный, а кончить не могу,
так как конец никак не придумаю. В последнее время
Левка Федотов сошелся с Мишкой Коршуновым, я ока­
зался на отлете. Вскоре после этого приходит Сало и
говорит заговорщицки:
—- Юрка! Левка с Михикусом начали писать вместе
рассказ!
— Ну! — удивился я. — Ведь Михикус очень слабо
пишет?

119

— Да, но у него неистощимое терпение, а у Левки ог­
ромная фантазия!
— А откуда ты это узнал?
— Я слышал. Вчера иду к Мишке. Сидим разговарива­
ем, вдруг звонок телефона. Мишка берет трубку. И лицо
его болезненно сморщивается. Он вешает трубку, ска­
зав — Ладно! Затем он подходит ко мне и говорит: сей­
час ко мне придет Левка, так что ты... ну... знаешь.
Я не заставил себя упрашивать и, поняв, что меня вы­
талкивают, вышел из негостеприимной Мишкиной
квартиры. Ты ведь знаешь, я живу на девятом эта­
же, а он на десятом, в одном и том же подъезде, и я
слышал отрывок разговора. Они пишут рассказ про
какого-то итальянского инженера, изобретшего аппа­
рат, затем он едет в военную Испанию, и становится в
ряды республиканцев, но его очаровывает какая-то
фашистская артистка из Миланской оперы Ласкала и
отбирает аппарат! Дальше мне не удалось услышать! —
закончил свое повествование Олег Сальковский.
— Да-а-а, — промычал я. Но ясно, что у них возник­
нут серьезные разногласия, ведь Левка во всех расска­
зах тщательно игнорирует всех женщин!
— Но все равно они начали очень энергично работать!
— Олег замолчал.
— А знаешь, — вдруг обратился он ко мне с вопро­
сом, — может быть и нам...
— Начать писать! — докончил я.
— Да! Давай?
— Можно! Найдем тему и начнем! — согласился я.
— Сегодня? — не терпелось Олегу.
— Давай!
Этот длинный диалог происходил в школе, на большой
перемене. Как только окончились уроки, мы побежали
домой, пожрали и соединились на Олеговой квартире.
Добрых два часа мы промучились в поиске темы. Были
предложены самые несусветные проекты повестей,
рассказов, романов, очерков и поэм. Все безуспешно.
Мне нужно было уже итти домой. Я попрощался, два
120

несчастливых литератора расходились в полном отча­
янии, а наверху шла лихорадочная работа. Это еще
больше бесило нас!
Неизвестно, как родилась у нас мысль начать совмест­
но писать. Если бы не начали писать те двое, молчали
бы и мы. Но вот они начали писать. Они держали это в
тайне. Мы загорелись. Мы тоже начали писать напере­
кор! Против их шерсти. Мы почему-то были глубоко
уверены, что это им не по душе! Они не знали, что мы
пишем. Но это не ослабляло нашего желания написать
лучше их, быстрее их. Так возникло это литературное
соперничество.
Всю ночь я метался в постели в поисках темы, чертов­
ски трудно было ее найти. Я уверен, что Олег вел себя
точно так же как я. На следующий день в школе мне
взбрела в голову дьявольски простая тема, будто бы
один молодой парень поехал в отпуск в колхоз на Ал­
тае. Там ему сказали будто в лесу живет леший. Ну я
расписывать не буду, а лишь скажу, что леший была
гигантская летучая мышь. Я был ослеплен собственной
темой, не чуя ног помчался я к Олегу. В несколько ми­
нут он был знаком с моим планом. Тема обрастала но­
выми подробностями и эпизодами, как снежный ком
липким снегом. Маленький рассказ неимоверно быст­
ро обращался в солидную повесть. Наша фантазия ли­
хорадочно работала. Все остальные уроки мы сидели
как на иголках. Еле дождались конца. Но писать в этот
день не пришлось. Меня погнали за обедом, потом еще
куда-то и еще. На следующий день наш писательский
пыл стал охлаждаться. Что было с «врагами» неизвес­
тно. Несколько дней прошли в полном бездействии.
Мы приходили в отчаяние, видя, как гаснет вся наша
энергия. И она гасла медленно, но верно. Мы с Олегом
делали нечеловеческие усилия, чтоб ее удержать. На­
конец явился долгожданный свободный день. Олег
пришел теперь ко мне со всякими тетрадочками и ка­
рандашиками. Все время подбирали материал. Осмот­
рели десятки томов всех имеющихся энциклопедий,
а записали несколько строчек. Энергия гасла как солн­
121

це вечернее. Единственное спасение немедленно сесть
писать, мы уже хотели привести это в исполнение. Как
вдруг наша блестящая шикарная тема показалась нам
не лучше черепков разбитого горшка. Мы были раздав­
лены, уничтожены. Мы были разбиты собственной те­
мой. Энергия окончательно погасла. Теперь ее ничем
нельзя было зажечь.
Прошла неделя, мы с Олегом старались не вспоминать
злосчастный рассказ, а наши соперники сияли, у них
дело шло на славу, каждый день, как по расписанию,
Лева ходил к Михаилу, и до 10-11 часов строчили на­
верху перья. Иногда слышались отдельные громкие
возгласы, но обыкновенно они работали тихо. Каково
было Олегу слышать как скрипят их ненавистные пе­
рья? В школе мы их видели счастливыми, улыбающи­
мися. Они даже не подозревали о нашей коалиции,
и поэтому не могли открыто торжествовать. Но нам
было достаточно и собственного чувства побежденных.
Так шли дни. Мы редко навещали друг друга. Однаж­
ды, когда я и Олег шли из школы домой, меня вдруг
озарила блестящая идея.
— Олег! — закричал я не своим голосом и дернул то­
варища за рукав. — Эврика! Идея! Знаешь, давай сде­
лаем будто все это рассказ парня в кругу инженеров.
И назовем рассказ Седые волосы, будто там один спро­
сит почему, мол, у тебя седые волосы! Ну и тот расска­
жет! А под конец ему не поверят и пролетит мимо эта
мышь!
— Здорово! — вскричал радостно Олег.
Мы возликовали. Как умалишенные мы побежали домой.
Соединились опять у меня. Сначала стали лепить но­
вые эпизоды. А затем решили писать в отдельности,
потом прочесть друг другу, взять лучшее и соединить
воедино. Мы расстались. Стали писать, писали осто­
рожно и с умом. Но в отдельности что-то не клеилось.
Опять соединились. Но черт его знает! Как-то неудоб­
но вдвоем. Это чувствовали мы оба, но сказать друг
другу не решались. Наконец с грехом пополам начали
122

писать, немного вошли во вкус. Но тут меня позвали
ужинать и Олег ушел.
На следующий день я пропустил в школе. Потом опять
силой воли заставили себя писать, стало кое-что полу­
чаться. И вдруг все пошло насмарку. Вот как это слу­
чилось. Однажды зазвонил телефон. Я рванул трубку,
думая что это Олег. Но я ошибся. Это был хорошо зна­
комый голос Левки. Он хотел зайти. Я крайне удивил­
ся, но не возражал. Он пришел ко мне, разговорились.
Смотрели книги. Мне вдруг почему-то ужасно захоте­
лось его разыграть.
— Нет! — говорю я лукаво. — Актрису не нужно.
Мишка не прав на какого лешего сдалась вам эта акт­
риса?
Левка минуту молчал, потом вдруг отчаянно махнул
рукой, и с нескрываемым раздражением пробормотал:
— А! Этот Мишка тупица. Полная тупица. Все со сво­
ей артисткой лезет. Уперся как осел. А ну его ко всем
чертям. Его слова были пронизаны такой злобой, что я
невольно удивился. Но через минуту все понял. У Миш­
ки с Левкой произошел крупный конфликт! Этого-то я
никак не ожидал.
Когда Левка ушел, я схватил трубку и яростно набрал
номер Олега.
— Позовите пожалуйста Олега! — попросил я, услы­
шав обычное „я слушаю”.
— Он ушел! — ответили мне.
— Куда? — удивленным голосом спросил я, привык­
нув знать Олега домоседом.
— К Мише! — ответили мне.
Теперь я понял остальное и звякнул трубку об крючок.
У меня было совершенно оголтелое лицо. Мишка с
Левой поссорились, и весь наш рассказ разлетелся как
по волшебному мановению пальца. Разлетелся как дым.
Так кончилось это литературное соперничество. Все
водворилось на свои места. Лева ходит ко мне и смот­
рит бабочек и различных козявок. А Олег к Мишке, и
Г23

они болтают о хорошей погоде и двух дурачках Левке
и Юрке и о Надьке Кретовой30 в окне».

15 марта состоялось судебное заседание Военной коллегии
Верховного суда СССР по «делу» В. А. Трифонова, осужден­
ного по ложному доносу, по статьям 58-6, 58-8, 58-11 УК
РСФСР, и приговоренного к высшей мере наказания — рас­
стрелу. Приговор был приведен в исполнение немедленно
15 марта (см. 26 ноября 1955 года).
Вот что пишет С. Фомичев: «В суде первой инстанции, длив­
шемся вместе с вынесением приговора, как записано в про­
токоле судебного заседания, 15 минут его (В. А. Трифонова.
—А. Ш.) показания на предварительном следствии не иссле­
довались (первый и единственный допрос был 13 декабря
1937 г., спустя почти полгода после ареста). Однако в прото­
коле сделана запись, что Трифонов подтвердил в суде эти
показания, и суд признал его виновным в том, что с 1929 года
(когда он был назначен заместителем Л. Б. Каменева в Главконцёсскоме. — А. Ш.) он являлся активным участником
троцкистской диверсионно-вредительской террористической
организации и в своей контрреволюционной деятельности
был непосредственно связан с руководителями троцкистской
организации, принимал активное участие в нелегальных
сборищах участников антисоветской организации, одобрял
и пропагандировал террористические методы борьбы про­
тив руководителей ВКП(б) и советского правительства. Кро­
ме того, Трифонов осужден за то, что являлся агентом гер­
манской разведки, собирал и передавал ей сведения, состав­
ляющие государственную тайну» (см.: Социалистическая
законность. 1988. № И).

3 апреля — записъ в дневнике:
«Сегодня ночью пришли из НКВД и забрали маму. Нас
разбудили. Мама держалась бодро и к утру уехала.
Сегодня в школу я не пошел. Остались мы одни с ба­
бушкой, Аней и Унди... 7-го пойдем с Аней узнавать в
какой тюрьме мама. Несчастные...» (см. 31 декабря
1936 года).
В беседе с профессором Русского института и практикума
Калифорнийского университета в США Э. Вайл (состоялась
30 Надя Кретова — одноклассница Ю. Трифонова.
124

25 ноября 1977 года в США), отвечая на вопрос о матери,
Трифонов говорил:
«Мама была очень хорошая женщина. Она была более
склонна к искусству, чем отец. Отец был человек дале­
кий от искусства, прямо скажем. А мать сама писала
стихи, рисовала немножко. Правда, она пошла совсем
не по той стезе, по которой ей надо было пойти. Она
пошла в Сельскохозяйственную академию имени Ти­
мирязева, кончила ее в 1932 году, когда у нее было уже
двое детей, и стала она зоотехником, представляете?
Ездила по колхозам, возилась с коровами, с телятами,
с овцами. Почему она туда пошла? Мне кажется, что
под влиянием отца, который считал, что это более су­
щественное дело, чем всякая гуманитарная деятель­
ность, не столь важная. Ну вот, она пошла, стала зоо­
техником, и это ей помогло, кстати, в трудные годы.
Когда она была в ссылке, она работала в совхозе. Но
она, конечно, оставалась интеллигентной женщиной,
сочиняла стихи, какие-то наивные юмористические
стихи, на среднем уровне, такие домашние стихи. Она
была очень хороший человек. Она умерла два года назад.
Значит, она долгое время жила без мужа?

Да, с 1937 года, она сама была восемь лет в лагере.
А за что именно?

Мать? Да ни за что! Просто за то, что отец был такой
человек. Вообще жены таких людей, они почти все
обязательно должны были... страдать. Ну, тем более,
что она себя так вела. Она работала тогда еще в Наркомземе, наркомате земледелия, ей надо было отречь­
ся от него как от врага народа, она этого не сделала.
И через полгода после этого сама была арестована...»
(Обозрение. 1983. № 6).
8 апреля — запись в дневнике:
«Приходит беда, отворяй ворота». Дни стали для меня
совсем пустые. Когда же все это кончится. 6-го я, Таня
и Аня были в музее изобразительных искусств. Всего
посмотреть не успели, Аня спешила домой кормить
дочь свою — Катю. Бабушка предложила мне описы­
125

вать подробно все события, чтоб мама могла узнать как
мы жили без нее.
Сегодня сразу после школы я, Аня и Тинга пошли на
Кузнецкий мост узнавать где мама находится. В малень­
кой комнатке было человек двадцать народу. Около
30-ти минут мы ждали пока отворится форточка. Все
лица печальные, грустные, заплаканные. Скоро форточ­
ка открылась, и я стал в очередь. Когда подошел мой
черед, я показал ордер — 1861 и свой ученический би­
лет. Мне сказали, что мамуся в Бутырской тюрьме, оче­
видно ее арестовали по делу папы, так как он тоже в
Бутырках. 11-го я пойду передавать деньги, и папе и
маме. В школе еще этого никто не знает. Вчера я и Таня
ходили к Наташе на именины. Посидели часа полтора
и ушли. Сейчас я читаю „Война и мир” Толстого. Уро­
ки на завтра я сделал. В теле чувствуется усталость. Еще
бы, два часа на ногах. Аня и Тинга сидели, правда Тинга
села в конце. Скоро придут испытания, как-нибудь сдер­
жу... Ох-хо-хо!!.. Хандра напала на меня!!! Мамаааааа!!!!! а-а-а!!! заливаюсь сл[езами]».
9 апреля — запись в дневнике:
«Надо крепиться и ждать...»

14 апреля — запись в дневнике:
«11 -го я с Женей маленькой поехал в Бутырскую тюрь­
му. Аня сказала, что она открыта до 4 часов. Я с после­
днего урока отпросился домой. Мы сели на 18-й номер
и долго ехали по Москве. Стояли на площадке так как
трамвай был набит. Возле нас стояла какая-то женщи­
на и от нее неимоверно сильно пахло рыбой. Слезли
где-то на окраине. Ветер и дождь хлестали в лицо. Бо­
лела ужасно голова.
Теперь мы не знали куда итти. Наконец нам указали
путь. Шли около 1/2 часа. И вскоре увидели высокий
каменный забор тюрьмы. Нами овладело какое-то
странное чувство, мы знали, что папа и мама сидели
здесь, в этом здании и не могли пройти к ним! У две­
рей, под которыми было написано, „Выдача денег зак­
люченным” — стояли две женщины. Женя спросила:
126

— Сюда вход, для выдачи денег?
— Да! — ответила одна. — Но уже не принимают.
— Как?!!?!!!
— Только до двух часов! — Мы вот сами опоздали.
Я с Женей все-таки поднялся наверх. Там открыла ка­
кая-то противная особа в форме НКВД и подтвердила
то, что нам сообщили женщины внизу. Нет! Несчастья
и неудачи сыпятся на нашу голову с каким-то упор­
ством. Наша буква Т будет лишь 27-го.
Мы с Женей сели в троллейбус и доехали до Столешникова, оттуда я сел на 26 и поехал до дома.
12-го Таня, Аня, Юрий, Женя, Наташа и я ходили в
„Ударник” смотреть Катерину. Ничего. Смотреть мож­
но. Затем поехали к Жене и пробыли у нее до вечера.
Дома нас ждали Синичка, Екатерина Евгеньевна и Пу­
шок (собачка). Вышло не очень хорошо. Тинга больна.
У нее ангина. Лежит в постели. Недавно я видел фильм
„Остров сокровищ”».

22 апреля — запись в дневнике:
«Вечер. Бабушка пошла за хлебом. Дома я, Таня и Аня.
На душе погано. Мама! Посылаю тебе привет, где бы
ты не была. Сегодня получили письмо от Павла. Он в
Уфе едет в Свободный. Тоска!..
Ма-а-м-а-а-а-а-а-а!!!!!!!!!!!!!!»

24 апреля — запись в дневнике:
«Много дней уже прошло с тех пор, как арестовали и
посадили в Бутырки мамочку. Дни стали для меня пус­
тыми. Особенно чувствую (а чувствую все время) от­
сутствие мамы я в выходные дни. В школьные дни,
в будни в кругу своих товарищей, а тут наедине со сво­
ими мыслями. К нам в выходные дни приходит Наташа с
Женей, иногда и Синичка с Екатериной Евгеньевной31.

" Екатерина Евгеньевна и Синичка — вдова и внучка М. И. Фрумкина,
ветерана коммунистической партии, в последние годы ответственного
работника НКПС (комиссариат путей сообщения), репрессированного в
1937 году.

127

Когда мне было около 8-9 лет, я думал про себя так:
(этого размышления никто кроме меня не поймет,
а потому я жду от всякого лишь смеха) почему я чув­
ствую только за себя, а не за Таню, Аню, бабушку или
Соньку какую-нибудь. Почему я чувствую только за
себя! И пришел к такому выводу, что я должен испы­
тать все решительно, что есть на свете. Сначала я жи­
вал жизнь счастливую беспечную, прекрасную во всех
отношениях. Со мной был папа, была мама и оба дяди.
В материальном смысле я тоже был обеспечен и жил в
свое удовольствие. Но я хорошо не понимал всю пре­
лесть этой жизни.
22 июня (это был первый удар) арестовали папочку.
14 сентября — Павла. 19 декабря умер Евгений Анд­
реевич, 3 апреля арестовали маму. Бабушка так поху­
дела, что трудно себе представить. Она ходила в комен­
датуру и комендант „обнадежил” — выселит к Перво­
му мая из дома Правительства. Конечно, разве терпимо,
что такую огромную квартиру занимает семья 3 „вра­
гов” народа! Это уже началась плохая жизнь. Следую­
щую картину попробую нарисовать. Интересно, буду ли
я прав. Маму я думаю увидеть к сентябрю. Папу — че­
рез года два. Павла через два года. В общем лет через
пять снова жизнь наладится. Но она будет отличаться от
детства тем, что я научусь понимать и ценить счастье.
В моей жизни после ареста мамы произошел какой-то
перелом. Я понял всеми фибрами своей души что та­
кое жизнь. Сколько нервов я испортил за последние
месяцы. Вот, например, недавно мы с Таней пришли
домой с гулянья. Было часов 6. Дома была одна Аня.
Встретила она нас тревожно.
— Что-то бабушка долго не идет.
Я сейчас же позвонил по номеру бабушкиной работы.
Никто не отвечал. Позвонил по другому номеру. Опять
никого нет. Я сильно разволновался. Бабушка всегда
звонила. Теперь не было ни одного звонка. Странное
чувство тревоги перешло в волнение. Я очень хорошо
осознавал, что и бабушку могут арестовать. Я не нахо­
дил себе места. К счастью, все окончилось хорошо. Но
128

чего стоили мне эти минуты неизвестности, страшно­
го предчувствия, огромной тревоги.
Поэтому недавно, когда я гулял с товарищем и сильно
волновался по поводу того, что дома у нас никого не
было, Лева сказал:
— Ну, наверно, ушли куда-нибудь! Просто надо стать
у подъезда и ждать. Ведь придут же они когда-нибудь.
Я удивился, как мог он говорить так. А ведь Леве даже
в голову не приходила мысль об аресте, в то время как
он мне везде мерещится. Да, во мне перелом произо­
шел, его даже заметно в дневнике. До ареста мамы я
больше краснобайствовал. Теперь, когда хлопнет дверь
лифта, я весь съеживаюсь, и жду звонка, за которым
откроется дверь и войдет агент НКВД. Вот что сдела­
ла со мной жизнь... Жизнь — страшная вещь, и в то же
время лучшая школа».
1 мая — запись в дневнике:
«Сегодня для всех такой радостный день. В нашем доме
царит уныние. Скучно. Читать нечего. Вчера прочел
„Разгром” Фадеева, кончил „Отцы и дети”. Писать тоже
нечего. Мрачно. Горько на душе».
17 мая — запись в дневнике:
«Так много изменений, что не было времени писать.
Начну по порядку. Во-первых 27/4 мы с Женей м[аленькой] ходили в Бутырки, и папе денег не приняли, а маме
приняли. 11-го то же самое, но только сказали, что папы
нет в Бутырках, и вчера мы с Аней и Катькой поехали в
Матросскую тишину.
Когда мы ехали на метро до Сокольников, вдруг я вижу
Аня выходит на Красносельской. Я хотел было пойти
за ней, как дверь закрылась, и я оказался в вагоне, а Аня
на платформе. Я, понятно, немного напугался, но затем
вернул самообладание. На станции Сокольниках я ос­
тался ждать на перроне Аню. К счастью, все кончилось
благополучно. Могло же выйти довольно печально.
После метро мы пересели в трамвай. Было ужасно жар­
ко и душно. Я ходил еще в пальто и буквально обливал­
ся потом. После трамвая мы прошли пешком, и нако­
5 Шитов А. П.

129

нец увидели трех или четырехэтажное здание тюрьмы,
окруженное высокой каменной стеной. Мы прошли во
двор. Там столпились люди и разговаривали о своих
случаях и переживаниях. Я вошел в дом — подойдя к
окошку спросил:
— Скажите, где мой отец...
— Как фамилия? — спросил меня мужчина с удиви­
тельно неприятной физиономией.
— Трифонов Валентин Андреевич.
— Записаны?
— Нет!
— Приходите 21 мая запишитесь, а через месяц ответ
получите.
Я понял, что больше ничего не узнаю. 21-го пойду за­
пишусь».
В романе Трифонова «Утоление жажды» журналист Петр
Корышев вспоминает эти посещения тюрьмы (во многом
прототипом Корышева был сам писатель):
«...В тридцать восьмом году было дождливое лето.
Дождливое лето! Вдруг я вижу его, оно возникает с
необыкновенной отчетливостью: сначала долгая поез­
дка на трамвае, очень долгая, на окраину города, на
улицу Матросская тишина. Там давали справки и при­
нимали передачи. Там были маленькие черненькие
домишки, булыжная мостовая, заборы и толпы людей,

темные молчаливые толпы, которые выстраивались в
бесконечные очереди, женщины, дети, старухи, все они
стремились к окошечку. В этом заключался смысл жиз­
ни: добраться до окошечка. Сначала стояли на улице,
потом влезали в помещение. До окошечка было неве­
роятно далеко. Мне было двенадцать лет, я читал Валь­
тер Скотта, прислонясь плечом к засаленной черной
стене, исцарапанной и исчерканной надписями. И все
это длилось часами. Сердце начинало колотиться, ког­
да окошечко приближалось. Там, за окошечком, нахо­
дилось нечто не имевшее лица, но всемогущее и все­
ведущее: оно одно могло рассеять страхи. Но оно ни­
когда не рассеивало их. Потом, получив справку,
130

я выходил во двор и видел ту же черную молчаливую
толпу, на которую сеялся дождь. Да, да, было дождли­
вое лето. Тогда было ужасно дождливое лето, я ни разу
не купался в реке, и не было никакой дачи, и никакого
пионерлагеря, я жил у тети Оли на Остоженке и читал
книги, как сумасшедший. Девятнадцать лет назад...»
А. Ахматова писала о страшных годах репрессий в своем
«Реквиеме»:
Перед эти горем гнутся горы,
Не течет великая река,
Но крепки тюремные затворы,
А за ними «каторжные норы»
И смертельная тоска.

...Звезды смерти стояли над нами,
И безвинная корчилась Русь
Под кровавыми сапогами
И под шинами черных марусь.

...Хотелось бы всех поименно назвать,
Да отняли список, и негде узнать.
Для них соткала я широкий покров
Из бедных, у них же подслушанных слов.
О них вспоминаю всегда и везде,
О них не забуду и в новой беде...
И если зажмут мой измученный рот,
Которым кричит стомильонный народ...
А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов.
Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусь,
Забыть, как постылая хлюпала дверь
И выла старуха, как раненый зверь...

25 июня —запись в дневнике:
«Мы с Ундеем катались на речном трамвайчике в
ЦПКиО. У меня были дырявые чулки, и не заметил как
натер себе волдыри. Придя домой, мне пришлось снять
чулки, и на экзамен 25-го я еле пришел. Был диктант.
Тоже — отлично.
5*

131

23-го после экзамена арифметики я и Ганька поехали
на дачу. Я ночевал у Ганьки. 24 уехал. На даче было
очень хорошо, были все ребята. 27-го на русском уст­
ном я вновь получил отл[ично]. А на ботанике 1/6 за­
сыпался — хор[ошо]! География — отл[ично]. В общем
перешел.
Теперь я живу с Аней на даче. Мы сдали комнату ма­
ленькому Вове. Противный мальчишка. Весь день ре­
вет как корова. 11-го я ходил к маме в Бутырки, запол­
нил бланк и стал на очередь во 2-е окошко. Долго сто­
ял, наслушался ужасов, насмотрелся десяток лиц,
размытых слезами. В Бутырках мамы не оказалось.
Я пошел назад к остановке 18-го. Жара! Ужас. Выпил
квасу за 10 копеек. Доехал до Никитских ворот, там сел
на 16 и скоро был у Пресни. В общем в 2 часа в самый
зной вспотевший, запыленный, еле передвигавший
ноги, доехал домой.
В этот же день приехала бабушка и привезла письмо
мамы, оно было завернуто в какую-то бумажку. Мамоч­
ка писала, что она подъезжает к Свердловску, велит не
унывать и о себе не беспокоиться. Еле видны буквы,
письмо написано на маленьком клочке бумаги. Сбоку
приписка: Товарищи, кто найдет эту бумажку, пусть
отправит по адресу Москва 72, ул. Серафимовича, д. 2
кв. 137 Юрию Трифонову.
А на конверте надпись детским почерком. Мы нашли
эту бумажку на переезде гор. Свердловска. — Хорошие
ребята... Бедняжка мамочка, и так мне ее жалко».
11 июля —запись в дневнике:
«На даче очень скучно, все разъехались. Лена в Кисло­
водск. Витя в Каширу, Зайчиха в Новороссийск. Оста­
лись Ганька, Вова, Петух, Славка, Марьян32, Тала и Зоя
Б[олыпая]. Хожу купаться, очень скучно без Тинги.
Теперь я туда уже не поеду как думали раньше. От мамы
уже было второе письмо, такое же как и первое. Дядя
Павел уже на месте назначения в городе Свободном. От
32 Марьян — М. Нецветаев, инженер, участник Великой Отечественной
войны. Умер в 1995 году.
132

папы ни слуху, ни духу. Что-то с ним?.. Неизвестно!..
Тут с ребятами у меня конфликт. Однажды мы сидели
на лестнице и разговаривали о собаках, Ганька говорил,
что мой отец стрелял в них, я утверждал обратное. Гань­
ка в колких и насмешливых выражениях описывал моего
отца, я еле сдерживал слезы. Под конец он сказал:
— Ну теперь баста, хватит собак стрелять, попало ему
на орехи.
Я не удержался и разревелся. Через некоторое время
Ганька снова начал задираться вместе со Славкой, на­
поминая происшествие на лестнице. Я размахнулся и
свистнул Славке по уху. Тот заревел.
Вчера мы играли впятером в итальянку. Ганька меня
снова дразнил обезьяной, я отвечал тоже. Под конец он
решил довести меня до слез и сказал:
— Юрочка психует, весь в отца. Папаша-то сидит за
решеточкой!
Он захотел, чтоб я заревел. Но я сдержался и подошел
к нему, сказав:
— А твое какое дело. И замахнулся. Тот покраснел,
отскочил в сторону и бросился бежать, я за ним, он
скоро далеко убежал, струсил.
В прошлом году когда еще никто не знал об аресте
папы, я чистосердечно как другу рассказал все Ганьке.
Никому из всех ребят я этого не говорил, а Ганька ока­
зался не другом, а просто подлецом. Славка еще долго
ехидничал про меня, и я решил если он еще посмеет
что-нибудь сказать, то я изобью его как не знаю кого».
Т. В. Трифонова вспоминает: «На нашем, общем для несколь­
ких семей, дачном дворе, у соседей была свирепая овчарка
Каро. Она жестоко искусала свою хозяйку и еще кого-то. Пес
часто срывался с привязи, убегал на улицу, во двор. На уча­
стке было много детей. Отец предупредил хозяина овчарки,
что застрелит пса, если он будет бегать по двору. Собака
пропала. Вряд ли отец застрелил ее — он любил животных.
Но его угроза запомнилась».

16 августа — запись в дневнике:

133

«Я долго не писал потому что приехала Тинга и я все
не мог заставить себя писать.
Бабушка стала жутко раздражительна, придирается ко
всем мелочам. Я прямо не могу шагу сделать без скан­
дала. Она меня запирает в 9-10 часов вечера, а все ре­
бята, в том числе Тинга, еще гуляют. Она не может ска­
зать почему она меня запирает, и все бубнит про исправ­
дом и т. п. Каждый вечер она доводит меня до слез.
Обзывает меня идиотом, дрянью, хулиганом, дураком,
шпаной. Один раз она меня избила по морде, и больно
отшибла себе руки. Она говорит, что совсем не люблю
папу и маму. Я знаю, что она очень расстроена и раз­
дражена, но иногда она так меня выводит из себя, что я
не могу сдержаться. За все время, кроме 3 апреля, я не
слыхал от бабушки ни одного ласкового слова. Ундей
тоже грубо со мной обращается, презрительно называя
треплом. Чортов философ, читает философские книги
и делает вид, что много понимает!
Сейчас Тинга гуляет во дворе и я бы тоже гулял, но
бабушка заставила меня сидеть на веранде.
Все мои мрачные мысли мне некому изложить, рань­
ше я их говорил маме и папе, а теперь дневнику...
Может, когда-нибудь, мамочка прочтет. Сейчас только
пришла Тинга и попросила еще погулять. Бабушка по­
зволила... Злость во мне такая, что просто не описать,
и после этого она удивляется, почему я ее не уважаю.
Бабушка сочиняет то что самой ей кажется. Выдумы­
вает что я ношусь как оголтелый. Она считает меня
самым плохим человеком на земле, вором, вруном, бол­
туном, грязнухой, трусом. А Аня с Ундеем только и
делают что ехидничают на мой счет. Дольше я не могу
жить среди этих людей. Я не задумываю никакого по­
бега. Нет. Я только понял как тяжело жить если у тебя
арестовали мать, отца, если у тебя взбалмошная бабуш­
ка, если у тебя лживые низкие товарищи, если чувству­
ешь себя совершенно одиноким, если все близкие тебе
люди (кр[оме] Т[инги]) относятся к тебе с глубоким
презрением».

134

Т. В. Трифонова уточняет: «В тридцать шестом году Юра
тяжело болел дифтеритом, с осложнением на сердце. Врачи
сказали, что нужно остерегаться активной беготни, напряже­
ния. Юра играл и бегал очень азартно, приходил со двора весь
мокрый, у него часто болело сердце. Этим объясняются ба­
бушкины ссоры с Юрой из-за беготни, запрещения вечерних
игр на улице».

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 13 лет.

1 сентября пошел в 6 класс школы № 19 ЛОНО.

9 сентября —запись в дневнике:
«Бабушка ходила на уколы. Потом приходит, ей стало
очень плохо, она легла. Мы с Тингой были дома одни.
Тинга больная. Я быстро позвонил в подъезд чтоб уз­
нать телефон амбулатории, так как бабушке стало очень
плохо. Когда пришел доктор она потеряла сознание.
Врач стал ее спрашивать.
— Когда вы почувствовали боль?
Бабушка не отвечала.
— Как пришла! — сказал я.
— Я хочу узнать, понимает она меня или нет. Вы слы­
шите меня?
Молчание.
Я едва не разревелся. Тинга тоже, что будет если бабуш­
ка умрет. Сестра позвонила в амбулаторию и скоро при­
шла еще одна врачиха, более высокой квалификации.
Нас удалили из комнаты. Я позвонил Жене и попросил
ее прийти. Через полчаса пришла Женя. Бабушка все
еще была в бессознательном состоянии. Проходя по
коридору, я в надежде засунул руку в почтовый ящик.
Ничего.
До самого вечера бабушка не приходила в себя. Лишь
вечером она пришла в себя и после этого лежала не­
сколько дней в постели. Оказывается, ей влили когда
делали укол слишком много какого-то порошка».
24 сентября — запись в дневнике:
«Я получил посредственно] по зоологии и по дисцип­
лине завтра наверное получу по алгебре. Если получу,
135

от бабушки будет такая баня, что ой-ой-ой!!! Что будет
завтра?!?!?!?!?!?!?!
Стихи моей маме
Скоро будет круглый год
Как с тобой расстался я
Я все помню их при <од
И как увели тебя.
Мы держались, но потом
Когда стала уходить
Завертелось все кругом
Окна, двери стали плыть.
И по лестнице крутой
Провожали мы тебя
И махала ты рукой
Забывая про себя.
Мы столпились у окна
В сером сумраке ночи
Поднятые ото сна
И от горя хоть кричи.
Она вышла из дверей,
Оглянулася назад.
И кивнула головой
Увидав наш грустный ряд.
Твердым шагом шла она
Не боялась ничего
И на суд она пошла
Не страшася ничего.
В теплом, сером пиджачке
Обернулася на нас...
И махнула нам рукой
Может быть в последний раз...
Трудно дальше мне писать
Слезы душат грудь мою
Про печальную судьбу
Эту песню я пою.
Не стыжусь я слез своих
Я надеюсь что потом
Мама милая придет
И узнает все про них
Я вспоминаю те часы
Когда мы, сидя вчетвером
Читали книгу у стола
136

И было мирно все кругом.
Иль в лес зеленый мы ходили
Рассказывала мама там
И приключения, и были,
И повести читала нам
И все прошло...
Как сон прекрасный
И новый начался теперь
Кошмарный, призрачный, ужасный...

12 октября — запись в дневнике:
«Мы с Ганей ездили на дачу. Там был Петух и Борька33.
Вечером на Красной Пресне дрались какие-то мужчи­
ны. Ух интересно!»

17 октября — запись в дневнике:
«Сегодня в школе на третьей перемене мы играли в вой­
ну. Но Петька34 играл нечестно. Я проследил его и схва­
тил сзади за шею.
— Выслеживаешь, подлюга?
Он извернулся и ударил меня головой по зубам. Я отве­
тил ему. Он разозлился и свистнул мне в глаз. А Медведь
ударил меня по губам. В это время зазвенел звонок. Рас­
пространился слух, что Трифона избили. Весь урок я злил­
ся и удивлялся, как я Петьке не ляпнул. И решил с Петь­
кой стыкнуться. На перемене я сказал ему.
— Нам бы с тобой не мешало бы стыкнуться.
—Мне интереса нет!—признался он,—но полезешь, стук­
ну. Я побежал и сказал ребятам, чтобы они подначивали Петь­
ку к стычке. После всех уроков на родном дворе мы сцепи­
лись. Собралось человек десять ребят. Дрались мы по прави­
лам —4 минуты. Было холодно и у меня стучали зубы.
Петька стремительно бросился на меня и размахнув­
шись ударил бы мне по зубам, если бы я не подставил
руку. Следующим ударом он сильно подшиб мне ску­
лу. Мы бросились на близкий бой. Я увидел мелькнув33 Борька — Б. Биргер, художник. Участник Великой Отечественной вой­
ны. В 1970-е годы исключен из Союза художников за «подписантскую»
деятельность.
34 Петька — П. Хаит, одноклассник Трифонова. Участник Великой Оте­
чественной войны. Живет в Москве.
137

шую руку и быстро отскочил. Петька пролетел, я раз­
махнулся и изо всех сил ударил ему в скулу. Он зака­
чался, потом в бешенстве бросился на меня, я подста­
вил затылок и услыхал как хрустнули его пальцы.
— Ой, палец сломал! — вскрикнул он.
— Бей, Юрка! Нападай! — закричали ребята.
Но Петька сам бросился на меня, и мы в лютой схватке
крошили друг другу морды. Я бил вслепую, ничего не
видя перед собой. И только слышал восторженные кри­
ки ребят. Вдруг жуткий удар по носу, и кровь хлынула
из моих ноздрей. Я зашатался.
— Хватит? — спросил секундант Медведь35.
— Нет, еще! —твердо ответил я и яростно набросился
на него.
— Ой! Второй палец! — воскликнул он.
Но я не глядя продолжал лупить его, он закрылся рука­
ми, я обманул его ложным движением левой руки,
а правой с прямого двинул его по зубам.
— Довольно! — провозгласил Гусев36. — Четыре ми­
нуты!
Я пошел умылся, Петька тоже. Ничего, надо один раз
подраться по-настоящему, это полезно».
2 ноября — запись в дневнике:
«Еще в прошлом году мамочка достала мне справку в
„Дом пионеров”. Когда она уходила, то отдала ее бабуш­
ке. Сегодня в сентябре я направился в дом пионеров. Этот
дом был таким интересным, что я готов был ходить туда
ежедневно. Сначала я поступил в географический кружок,
затем перешел в литературный. Что за вечера были, когда
мы сидели перед большим столом и обсуждая чей-нибудь
рассказ уносились в своих разговорах в поднебесья. Тут
вспоминались имена тысячи писателей, начиная от Гоме­
ра и кончая Катаевым. Наш руководитель, редактор жур­
нала „Пионер”, товарищ Ивантер, так интересно обьяс-

35 Медведь — Борис Медведев, одноклассник Трифонова. Погиб на войне.
36 Гусев — одноклассник Ю. Трифонова.
138

нял нам ошибки друг друга. Это была действительно
школа, у которой многому можно было научиться.
И вот 14 октября я получил плохо по химии! Как раз я
должен был итти в дом пионеров. Ну бабушка весь день
читала мне нотацию и, конечно, ни о каком литератур­
ном кружке не могло быть и речи.
Я решил исправиться и получил хор[ошо]. В дом пионе­
ров стал ходить снова и понес туда на просмотр два моих
рассказа „Ломоносов” и „Тохобо Р1а1епз18”. Когда я воз­
вращался домой, бабушка встречала меня насмешливо.
— Литератор! — с презрением говорила она.
— Литературный работник!
— Писатель!
Я молчал. Пусть себе говорит что хочет, лишь бы пуска­
ла! Но вот она мне сказала, что я никогда не пойду, если
не исправлю химию в четверти на „хорошо”. Я сам знал
что это надо, поэтому подучил химию вместе с Ундеем на
зубок. Но Марья Никифоровна меня как назло не спроси­
ла! Следующий раз она меня вызвала. Вчера весь день
бабушка говорила, что я ничего не выучил. Я действитель­
но отлично не получил, но получил „хорошо”. Сегодня я
как раз должен идти в дом пионеров. Пришел домой, сде­
лал уроки. Приходит бабушка.
— Ну как химия?
— Хорошо! — отвечаю я.
— Ну я же тебе говорила! — набросилась она на меня.
И пошло, и пошло.
— Но ведь хорошо не плохо! — пробовал немного обо­
роняться.
— Это плохо! Хорошо это плохо!!!! — кричала она. —
Никуда я тебя не пущу. К черту! Нечего там прогули­
ваться и в 12 часов возвращаться домой.
Мне стало так горько. Все свои лучшие рассказы отдал
я туда, и теперь они все пропадут. Особенно «Ломоно­
сов», мне мама помогала в свои последние дни! Я по­
мню, я дописывал его и в это время маму забрали.

139

— Ну все! Кончено! Больше писать не буду! — в отча­
янии махнул я тогда рукой.
— Ничего, пиши, у тебя уже хорошо получается! —
сказала мне мама.
И теперь все!.. Ничего мне не осталось, один дневник...
Я ушел к себе в комнату, запер дверь и потушил свет.
Мне нравилось так сидеть и предаваться счастливым
воспоминаниям. Вдруг бабушка входит и говорит:
— Как я могу тебя пустить? Чего ты тут сидишь в тем­
ноте!
— Нравится! — буркнул я.
— Нечего бездельничать! Расселся, дверь закрыл!!!
— Ну и тебе что? — возмущаюсь я.
— Ничего. — И она уходит, открыв дверь и зажжа свет.
Я опять потушил лампу.
Юрка! — кричит она в бешенстве. Я вовсе не должна
поддаваться твоим капризам.
— Какие капризы?
— А вот такие! — и она опять зажгла свет.
— Я потушу! — говорю я.
— Тогда получишь в физиономию!
Что я могу сделать? Ровно ничего!»
2 ноября — запись в дневнике:
«Шли домой молча. Петька молчал, щеки его покры­
лись красными пятнами. Молча пришли во двор, Гань­
кина мать была у Петуха. Ганьку раздели, натерли спир­
том, и укрыв одеялом, положили на диван, мне добрые
старики Браудэ37 дали сухие носки и портвейна.
Поздно вечером мы возвращались в Москву. Лунный
свет играл и искрился на снегу. Снег скрипел под нога­
ми. Я шел й думал о том, что вот у них у Ганьки, у Пе­
туха и Вовки, у них у всех есть мамы, которые о них
заботятся, а у меня — нет.
Скрип, скрип, скрип...»
37 Старики Браудэ — дед и бабушка «Петуха» (П. В. Рубинштейна).

1939

3 января получил открытку от В. И. Кудряшовой:
«Юра! Почему ты пропустил занятие в Студии. Если
заболел — прислал бы открытку. В феврале с Ивантером
занятия будут 8, 14 и 26 в 2 часа, лекции — 2, 10, 20, 22,
а экскурсии в музей ИЗО 12 и 24. Мы выпускаем свой жур­
нал. Принеси к 8-му свой очерк о Ломоносове. Нам это
очень нужно!».

7 февраля записывает стихотворение «Призраки».
В марте записывает стихотворение «Какая будет весна...»

2 мая получил открытку от В. И. Кудряшовой:
«Юра! Мы приняли для журнала твою работу о Ломоносо­
ве. Просим тебя сделать рисунки к этой вещи. Принести
можно 26 мая».

5 мая получил открытку из «Пионерской правды», где сооб­
щается о зачтении ему очков в игре «Что вы знаете об этом
путешественнике?»

5 июня записывает стихотворения «Самому себе», «Эксп­
ромт».
9 июня записывает стихотворение: «Перед испытанием по
немецкому языку».
27 июня — дата на письме от матери:
«Ваше первое письмо мне не передали. И деньги тоже про­
пали. Письмо жалко безмерно. Но я счастлива, что получи­
ла это — второе. И могу сама вам написать. Может быть, и
посылки разрешат... Первые четыре с половиной месяца я
работала на кирпичном заводе, возила тачки с кирпичом и
глиной. Потом фуражиром на ферме, потом зоотехником...»

141

В июле записывает стихотворение «Вечер в музыкальной» с
пояснением: «город Клин, музей П. И. Чайковского, музы­
кальная комната».
.. .Смешались звуки в общем хоре,
Звучали в них то смех, то горе,
То легковерные мечты.
И слышал я час битвы грозной,
Иль шум полозьев в день морозный,
Иль шелестящие листы.
.. .Вот шелест шелкового шарфа,
Звенят гитара, гусли, арфа.
Звучит все в сладостном забвеньи,
Несутся звуки в поле, в даль,
Но тише стал звучать рояль
И вот замолкнул в отдаленьи.
Вспоминает Т. В. Трифонова: «Это стихотворение навеяно
местом, где мы с Юрой гостили у нашей тети Маруси (Ма­
рии Семеновны Рудановской). Она была музыковедом, ра­
ботала в Доме-музее П. И. Чайковского в Клину, куда при­
гласила Юру и меня летом. Тетя Маруся любила петь, у нее
был чудесный голос. В музее, помимо основной работы, она
организовывала концерты, приглашала художников. После
концертов устраивались чаепития „у самовара” с булочками,
вишневым и смородиновым вареньем, по преданию, люби­
мым П. И.Чайковским. Один художник дал Юре подрамник
с холстом, и Юра написал свою первую и единственную кар­
тину маслом. Она хранится у меня: Дом-музей тонет в зеле­
ни, к веранде ведет аллея в солнечных пятнах, солнце и небо
отражаются в стеклах окон на втором этаже».
28 августа Ю. Трифонову исполнилось 14 лет.

1 сентября пошел учиться в 7-й класс.
7 октября переехал из Дома правительства (Дома на набереж­
ной) в две комнаты коммунальной квартиры на Большой Ка­
лужской улице (д. 21, кв. 58) — окраина Москвы (ныне Ле­
нинский проспект).
Это было выселение после расстрела отца, ареста и пригово­
ра матери сроком на 8 лет в лагеря Караганды (КарЛАГ).
Переезд относился к семье в составе Юры и Тани Трифоновых,
бабушки Т. А. Словатинской (к этому времени — официально­
142

го опекуна детей своей дочери) и ее приемного сына Андрея,
А. В. Васильевой и Кати — жены и дочери П. А. Лурье.
Через несколько дней после переезда Юра Трифонов напи­
сал стихотворение «Размышление»:
Я живу вдали от шума,
От театров и кино.
И гляжу на мир угрюмый
Сквозь открытое окно.
Может мир совсем не скучный?
Только радости и смех
Дом мой мрачный, злополучный
Посещают реже всех.
Может горькие печали,
Злостью тихою полны,
В нашем доме ночевали
От весны и до весны?
.. .В дом к кому печали влезли?
Кто попал под вашу власть?
Вырос я — и вы исчезли
Словно дней минувших часть.
Пусть я здесь, друзья, далеко!
Пусть за окнами метель!
Звезды светят мне высоко,
Освещая в жизни цель!
...Я живу вдали от шума,
От театров и кино.
Мир когда-то был угрюмый.
Это было так давно!
8 ноября записывает стихотворение «Мой огарок».

9 ноября записывает стихотворение «Лыжный след».
15 ноября —запись в дневнике (подражание Зощенко):
«Я после того как приехал с дачи 3 дня лежал — боле­
ла поясница, потому когда я приложился в Серебряном
бору на одно место и моя несчастная почка оторвалась
и где-то в безвоздушном пространстве моего живота
путешествует. Ну, лежал я без боли, а как начну с лес­
тницы сходить, так кажется мне будто живот мой наи­
знанку выворачивают, или кишки краковяк отплясыва­
ют. А как лежу, так ничего, и читать можно, и размыш-

143

пять, и в шахматы играть, и радио слушать. Ну-с, вот
наслаждался я таким образом три дня, а потом в школу.
И вдруг через несколько дней просыпаюся и чую, что
болит моя нога в суставе и в том месте где эта самая
нога к брюху прикрепляется. Ну, я того, сего, потыкал,
потрогал, как будто ничего. В школу пошел, прямо
можно сказать, танталовы муки испытывал все уроки.
Через четыре дня и это прошло. Ну, как будто все! Ан
нет! Поехали мы на дачу в выходной, в ленинские дни.
Солнце, на реке блестящий лед сверкает, искрится! Все
ребята на коньках. Ну и мы не рыжие. Одел и я свои
гаги. Катался по всей реке с Ганькой около часа. Потом
пришел домой, и чувствую, что будто в моих этих са­
мых кожаных ботинках-то, какой-то тарарам преужас­
нейший, раздеваюсь и что же, братцы вы мои роднень­
кие, там целая кровавая лужа, а в той луже виднеется
престраннейшая мозолина. И как это я не заметил, что
в евоновых ботинках с ранами я шлялся. Доехал, зна­
чит, я кое как до Москвы, ну и промучился порядочно
с этими самыми волдырями, ни дна им ни покрышки.
Стало проходить. Вздохнул я свободно, вдруг глядь да
кажется голова болит. Ей богу, болит!!! Лег я в кровать,
а сам думаю, ну, сердечный, опять скапустился. Да и
правда, оказался грипп. Лежал я до сегодняшнего дня,
а сегодня вот выздоровел и наслаждаюсь здоровой,
нормальной жизнью. До чего хороша и приятна здоро­
вая жизнь... Помилуйте, что это у меня в животе колет,
а? ой! Ей-ей!!! этот как его запор, или катар зачинает­
ся! Да и в ухе чтой-то хлюпает! Началось опять двад­
цать пять! Снова здорова!»
15 ноября записывает стихотворение «Старым друзьям».
Где мой Левка неразлучный?
Мишка, Димка и Олег?
Где он, смехотворец тучный,
Этот странный человек?
Мчатся времени качели
В бегстве будничного дня,
Может, вы забыть успели
Жизнь былую и меня?
Позабыли дом открытый,
144

Лиру жалкую мою.
Только я, судьбой избитый,
Это бережно таю!

Ноябрь — дата на письме от матери:
«...Ребятишки мои, главное уметь делать свою жизнь инте­
ресной и находить в ней радость...»

В ноябре Андрей Словатинский (Ундик) был принят в воен­
ное училище.

Декабрь — дата на письме от матери:
«...Желаю вам быть счастливыми и бодрыми. Постараюсь
быть такой сама и могу похвалиться — мне это в основном
удается. Немного не получается с „счастьем”, но это, я наде­
юсь, временное... Получила от Вас посылку с валенками.
Вторую зиму в парусиновых туфлях при минус 40 градусов
я бы просто не вынесла...»

1940

10 января — дата на письме от матери:
«.. .Юрик, мне очень приятно читать, как ты распоря­
дился своим заработком за плакаты. Так и надо, бабушке ведь
очень трудно... Когда будете собирать мне посылку — вло­
жите хозяйственное мыло. Гигиена здесь необходима, овцы
часто болеют. Мыла нам не дают, мы и моемся и стираем без
него...»

20 января — дата на письме от матери:
«.. .Юрик, пришли мне стихи, что были в „Пионерской прав­
де”, а то все читают, кроме собственной матери... Давно не
писали про Юрикино сердце. Бывают ли боли? Помнишь ли,
что нельзя перегружаться?..»

В начале февраля из лагеря вернулся Павел Абрамович Лу­
рье. Он тяжело болен — обострение туберкулеза. Дело, сфаб­
рикованное НКВД против группы специалистов с завода, где
он работал, было пересмотрено. Это редчайший в то время
случай. Кроме Павла Лурье, домой вернулись еще несколько
человек, арестованных по тому же делу.

19 февраля записывает стихотворения «Уреки», «Ветер зве­
нящий», «У подножья скалистых гор», «В дальний путь», «За
счастьем».
В архиве писателя имеется много рисунков к прочитанным
книгам — «Графу Монте-Кристо» А. Дюма, «Айвенго»
В. Скотта, «Марракотовой бездне» А. Конан-Дойла, «Замки
для всех» Бласко Ибаньеса, «Когда земля вскрикнула»
А. Конан-Дойла, басням Крылова, «Мистеру-Твистеру»
С. Маршака, «Дурному обществу» Короленко, «Архипелагу
в огне» Жюля Верна, «Пану Володыевскому» Г. Сенкевича,
морским рассказам Дж. Стерлинга, поэме «Мцыри» М. Лер146

монтова, романам Ч. Диккенса, рассказам о путешественни­
ках по пустыне.
Там же —рисунки к фильму «Чапаев», портреты испанских
республиканцев, В. Маяковского, Т. Шевченко, известных
композиторов (в профиль) — Моцарта, Бетховена, Паганини,
Бизе, Гайдна, Вагнера, Шумана, Шопена, Гуно, Мусоргского.

22 июня — дата на письме от матери:
«...Заклинаю своих детей никогда не заниматься животно­
водством. Особенно это касается тебя, Тингиш. Можете быть
укротителями львов — это не так опасно, как заниматься
воспитанием телят. Дрессировать гремучих змей тоже менее
опасно, пожалуй... На нашей стоянке так красиво — степь,
сопки, стоянка в ущелье. Все похоже на картинки к расска­
зам Джека Лондона или Майн Рида. Тем не менее, говорю я,
хорошо что я оттуда уехала, так, по крайней мере, у меня
снова будет надежда, что я вас когда-нибудь увижу, а то пос­
леднее время в Киргитасе я уже перестала думать о встрече,
как о чем-то возможном. Сейчас я пока на ИЗЛ. Пусть Па­
вел объяснит, что это значит. Это не имеет отношение к изоб­
разительному искусству.
Хорошо, что недавно получила вашу посылку и письмо. Те­
перь долго не смогу писать и получать письма... Как прово­
дит отпуск Ундей? Ундик, дорогой! Если это письмо еще
застанет тебя в Москве, не надо тратить твой выигрыш по
облигации на организацию свидания со мной. Это безумно
трудно, сложно. А сейчас — вообще невозможно...»

18 августа — дата на письме от матери:
«...зубов повыпало несколько, так что особо широко улы­
баться не стоит. Но и поводов для улыбок, особенно широ­
ких, нет. Так что в общем все в порядке. Сердце здорово и
нуждается только в том, чтобы несколько штук дорогих сер­
дец бились где-нибудь поближе. Только и всего...»

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 15 лет.
1 сентября пошел учиться в 8-й класс.
22 ноября — дата на полученном от матери письме:
«.. Получила от Павла деньги и поздравление. Милый мой
брат никогда не забывает о моем дне. Юрик, „идти, позабыв
о пути” — твое ли это настроение, мальчик?..»
147

Декабрь — дата на полученном от матери письме:
«..Но если времени так мало, что нужно выбирать — язык,
или, скажем, каток, — беги на каток, мальчик! Вот какая лег­
комысленная у тебя мать. Я только хочу, чтобы вы были здо­
ровые и бодрые, чтобы не покрылись плесенью и не приоб­
рели землистого цвета лица ученых. Всему свое время. А на
язык требуется очень много времени...»

1941

22 января получил письмо от литконсультанта
газеты «Пионерская правда» Е. М. Ширман:
«Здравствуй, Юра!
Стихотворение „По голубому льду” стало значительно луч­
ше. Еще две строки в 4-й строке требуют легкой правки. Я бы
советовала тебе сделать так:
И мы летим с тобой, мой друг,
Нам отставать нельзя...
„Мечты” — хорошо по замыслу, по большому чувству друж­
бы, звучащему в этом стихотворении.
Но некоторые строфы неудачны. Например, 2-я строфа не
нужна, она растягивает стихотворение. Да и ритм в ней не­
сколько другой. 3-ю строфу тоже можно убрать — тогда бу­
дут рядом — сходные строки — „чуть плескалась о берег
вода” „и на берег волною плескал”.
Подумай — как устранить это однообразие и в то же время
убрать лишние строфы. Остальные строфы хороши. Особен­
но удачны строки —
„Мне хотелось опасности видеть в упор
И разрушить их вместе с тобой”.
И еще:
Мне хотелось пройти по экватору мир,
Мне хотелось быть вечно с тобой!
Нет ли у тебя, Юра, стихов на оборонные темы — о боевой
готовности школьников к будущей войне? Но только не об­
щие фразы, а конкретные, яркие картинки, например —
о юных снайперах, кавалеристах, связистах, разведчи­
ках и пр.
Подумай, если вдохновишься — присылай. Стихи твои ос­
тавляем в папке нашего актива».
В воспоминаниях «Елена Ширман» Ю. Окунев писал: «Про­
читал... статью Сельвинского „Реквием”, и нахлынули вос149

поминания. Илья Львович Сельвинский назвал в реквиеме”
среди своих студентов, не вернувшихся с войны, замученную
гестаповцами Елену Ширман. Он так душевно вспоминает
о ней...» (Воспоминания о Литинституте. М., 1983).

22 июня началась война с фашистской Германией.
В первой своей книге «Под солнцем» (1959) в рассказе
«Белые ворота» Трифонов пишет о восприятии войны
детьми (14-15 лет), застигнутыми ее началом в дачном
поселке:
«...Когда уже не о чем стало говорить, заговорили о
войне. Война началась пять дней тому назад, но как
будто ничего особенного не изменилось. Все дело было
в том, что война шла где-то далеко, возле неизвестных,
с нерусскими названиями городов. Никто еще не при­
езжал с фронта, а в газетах писали скудно и неясно.
Страшное возбуждение первого дня улеглось, некото­
рые дачники уехали в Москву, взрослая молодежь тоже
разъехалась, а иные ушли в армию — в остальном же,
как это ни странно, все осталось по-прежнему. Жите­
ли так же ходили на станцию за батонами и маслом в
пачках, так же флиртовали, купались и загорали с лис­
тком на носу, вечером с остервенением поливали свои
клумбы и огороды, сражались в шахматы или играли в
тихие интеллигентные игры „с карандашом”.
Вечером приезжали работающие дачники. Нагружен­
ные портфелями и авоськами с хлебом насущным, ус­
талые и раздражительные, они привозили последние
городские слухи. Говорят, в аптеках пропала вата. Го­
ворят, повсюду очереди за сахаром. Говорят, наши де­
сантники уже заняли Кенигсберг, но об этом пока не
пишут...
Возвратившись на дачи, они подолгу сидели на веран­
де и говорили о серьезных вещах: о прошлых войнах,
о пикирующих бомбардировщиках, о премьере Черчил­
ле, о немцах и немецкой технике, об этой неведомой,
ворвавшейся к ним во двор — еще не в дом! — войне,
которую каждый пока что представлял, как хотел. По­
том они советовались, как делать маскировку на окна,
еще не веря в глубине души, что это действительно
150

необходимо. Спать они ложились поздно — в саду,
в гамаках — и вскакивали чуть свет, чтобы поспеть на
первый автобус.
Ребята на даче организовали истребительный отряд,
а девочки — санитарный, но и тем и другим все это
представлялось не более, чем игрой, новой увлекатель­
ной игрой, в которой участвовали их родители, знако­
мые и вообще все окружающие.
Война началась слишком недавно, она шла еще слиш­
ком далеко...»

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 16 лет.
В своем письме (см. 22 декабря 1953 года) Трифонов
пишет: «.. .В августе 1941 года мне исполнилось шест­
надцать лет. В этом месяце фашисты начали усиленные
воздушные атаки на Москву. Тысячи добровольцевпожарников, затаив дыхание, наблюдали за воздушны­
ми битвами из окон чердаков с темных московских
крыш. Осенью 1941 года я был бойцом противопожар­
ной роты одного из районов Москвы. Это была моя
первая должность после школьной скамьи и, пожалуй,
первая моя профессия...»
В сентябре пришло извещение о гибели Андрея Трифонова
(старший сын Е. А. Трифонова), ушедшего на фронт в нача­
ле войны и погибшего в своем первом бою с гитлеровцами.

19 ноября получил справку о том, что «Ю. Трифонов служит
в комсомольско-молодежной пожарной роте города Москвы».
20 ноября — эвакуация в Ташкент: Юра и Таня Трифоновы
вместе со своим опекуном, бабушкой Т. А. Словатинской, и
другими семьями старых большевиков были отправлены на
поезде в Ташкент, где все они жили по адресу: Дом отдыха
«Медсантруд» по улице 1-й Атчапар.
В Ташкенте началась трудовая биография писателя — разно­
рабочий на строительстве Янгиюльского водного канала, что
не могло не сыграть своей роли в будущей истории написа­
ния романа «Утоление жажды»...

1942

В январе написал стихотворения «Среднеазиат­
ская ночь», «Мы снова здесь...» и «Я не знаю тебя, товарищ!»
Среднеазиатская ночь
Карагач в тоске паучьей
Ветви рук поднял над кручей,
Будто реку он в отчаяньи клянет,
Что она все злей, упорней
Подмывает, точит корни
И струей холодной почвы мясо рвет.
И тростник сухой и гибкий
Из трясины ила липкой
Вверх фаланги бледных пальцев протянул.
И псалмы свои бормочет,
И над ним в безмолвной ночи
Замер царственно-спокойный саксаул.
И над всем земным простором
Беспредельным, звездным хором
Небо темное раскинуло шатер,
Освещая землю скупо
Через свой дырявый купол,
Через тысячи далеких звездных нор.
Каждый звук прозрачно тонок,
В кишлаке ишак спросонок
Голос жалобно и тонко оборвет.
И густеет тишь под кручей,
Ночью пряной и пахучей,
Неподвижной и тягучей, словно мед
Да зарница-озорница
За цепями гор промчится,
. Небо огненною птицей опаля,
И в спокойствии былинном
Спят под черным балдахином
Стройно ствольные красавцы-тополя.
152

Я не знаю тебя, товарищ...
Я не знаю тебя, товарищ,
Я не видел твое лицо,
Когда в черном дыму пожарищ
Ты в атаку поднял бойцов.
Когда в огненной лаве боя
Сквозь гранат и снарядов гул
Ты движеньем одним за собою
Наши цепи на штурм рванул.
Я не знаю, какую фразу
Бросил ты в их натужный вой,
Но бойцы молодые сразу
Как один поднялись с тобой.
Я не знаю, четыре, две ли
Пули немцев прошили грудь,—
Ты упал у высокой ели,
Три шага не успев шагнуть.
Ты упал у высокой ели,
А уж сзади, взметнув штыки,
Перекатным «ура» гремели
И в атаку рвались стрелки.
И прошли они, все сметая,
Стяг победы неся в руках,
И искрилася месть святая
Зимним солнцем на их штыках.
Я не знаю тебя, товарищ,
Я не видел твое лицо,
Когда в горьком дыму пожарищ
Ты в атаку поднял бойцов...
В январе дополняет написанные ранее несколько строф (фев­
раль 1938 года) и закончил стихотворение «Казачья атака»\
...Гей, летите злые сотни,
На пригорок, за овраг,
Вот, кто землю твою отнял,
Вот он, твой смертельный враг!
Цепи видишь? Там и фрицы.
Видишь красок мутный блеск?
Слышишь взрывы у станицы,
Автоматов дробный треск?..
Триста метров, двести метров...
Ближе, ближе, ближе враг!
Эй, звените, струи ветра,
153

Дикой музыкой атак!..
Эй! Привстань, казак, на стремя,
Вспомни угли наших сел,
Вспомни, как мечтал все время
Заплатить клинком за все.
Мать, мелькни, жена, поникни,
На мгновение в глазах!
Бурку сбрось и лихо гикни,
И клинком сверкни, казак!
Пули тенькают под уши,
Эй, на павших не смотри!
Весь вперед! И пуль не слушай,
Десять, восемь метров... три...
Ворвались!.. Дави лавиной,
Вот он, немец, под тобой,
Разрубай на половины!
Каски к черту с головы!
Вы хотели нефть и хлеба,
Наши земли и бахчи?..
Режь направо, бей налево,
В грязь копытами топчи!
Вы хотели села наши,
Наших девушек и жен?
Бей, руби в кровавой каше.
Вольно шашке без ножон!
Эй! Свисти, клинок, поднятый
В алой вражеской крови!
Добивай, казак, гранатой,
Грудью конскою дави!
Не давай уйти ни шагу!
Встань, казак, на стременах!
Гей! Гони их по оврагу.
Побежали, видишь страх?
Видишь страх под каской серой!
Немца серое лицо!
Солдатню и офицеров
Окружай, бери в кольцо!
Отступают, смяты гады,
Но еще кипит вокруг!
Всех в капусту, без пощады,
Кто дрожа не поднял рук!
Бой плеснулся за станицу,
Там успехи закрепи,
154

Жми врага! По трупам фрицев
Догони его в степи!
Вспомнят гады степи наши,
Запашок кубанских трав,
Вспомнят свист казацких шашек,
Ураган казачьих лав!
Будут знать и помнить фрицы
И учить своих детей,
Как кубанские станицы
Чтут непрошеных гостей!

21 февраля — дата на письме от матери:
«Иной раз даже чудно: не знаешь, где твои близкие, почти
теряешь надежду их встретить, а повседневные заботы бе­
рут свое — беспокоят болезни ягнят, радуют народившиеся
представители нашей новой породы... Я жива, хочу жить
дальше. Надо просто реже смотреть в зеркало, чтобы не огор­
чаться...»
29 февраля — дата на письме от матери:
«О том, что можешь писать хорошей прозой — я знаю, так
как ты начал «писать» рано, с 6-ти лет. Смею сказать, коечто и я сделала для этого, а стихи были для меня неожи­
данностью. Хорошие лирические стихи с некоторым нале­
том грусти. Спасибо за посвящение „любимой маме”, хочется
еще жить, чтобы увидеть всех Вас. Вот приеду к Вам беззу­
бой, кто меня тогда посчитает „любимой мамой”?..»

В марте записывает стихи: «Я понял вдруг...»’, «Скажи мне
«Да»!..»’, «Не надо фраз...».
18 марта — дата на письме от матери:
«.. .Пока мать жива и как-то дышит, она должна привязывать­
ся с поучениями. Детки, из моих советов выбирайте только
умные, а то ведь я могу всякое написать — здесь маленько
отстаешь от жизни. Сколько лет, таких важных в вашем воз­
расте, прошло мимо меня. И так это было больно, детки, что
трудно передать. Я в больнице—лечусь от собачьего укуса...»

1 апреля отправил письмо из Ташкента в Карагандинский
лагерь.
«Здравствуй, дорогая мамочка!
У нас все по-прежнему, только вот писем давно не по­
лучали от тети, дяди Павла и Ундика. От тебя после­
155

днее было от 1.02.42. Мы все также ходим в школу и
скоро, с 20 мая, будем сдавать испытания, кот[орые]
продлятся до 1 июня. Теперь мы ходим в школу к 3 [ча­
сам] или 3.30 [к половине четвертого], так что возвра­
щаемся засветло. Погода здесь все еще никак не может
установиться, то очень жаркие дни, то сразу находят
тучи, начинается дождь, ливень, а иной раз — и снег
(последний снег был примерно 1,5 недели назад).
Деревья все еще никак не распустят листья, но урюк
уже зацвел очень красивыми розовыми цветками. Тра­
ва тоже появилась, на территории идут сельскохозяй­
ственные] работы. Здесь есть несколько баранов, ко­
торых] гоняет туда-сюда узбечка. Когда я смотрю на
их глупые, но симпатичные морды, я все время думаю,
что ты тоже смотришь на таких и, может быть, дума­
ешь о нас... (См. письма матери о работе зоотехником
в лагере. —А, Ш.) Здесь летом будет замечательно кра­
сиво, настоящий южный курорт, сплошной сад, но я на­
деюсь, что мы уедем отсюда до этого — конечно, пос­
ле испытаний. Женька (приемный сын А. Сольца. —
А. Ш.) в школу не ходит, он и еще один мужчина ловят
в Боз-Су рыбу, я тоже помогал им, когда не занят. Рыбы,
правда, вылавливаем мы немного, 2-3 за день, хотя
имеем 3 перемета и 1 вершу. Течение здесь очень быс­
трое, вода мутная, грязная, почти желтая (а называет­
ся Голубая вода), рыбы водится очень мало, есть 3 сор­
та — усач, маринка и бычок. Маринка и усач пример­
но 30 см, а бычок, кот[орый] попадается чаще других,
длиной с этот лист бумаги.
Усача, первую, поймал командир артели — Н., подарил
Ар[ону] Александровичу] 25 марта, в день его 70-летия. Бабушка и Тинга здоровы. Ар[он] Александро­
вич] — тоже. Мы читаем все газеты, слушаем радио,
по субботам здесь бывают доклады о текущем момен­
те, так что все мы живо интересуемся политическими
событиями. Я, например, вырезаю из газет сообщения
с фронтов, речи, войну на Тихом океане и т. д. Тоже беру
много книг из библиотеки, прочел Анатоля Франса,
Фейхтвангера, Андерсена Нексэ и др. Кроме того, уси­
156

ленно занимаюсь 3-мя языками. Укрепляю и развиваю
знание немецкого языка путем чтения книг и разгово­
ра с одной немкой, кот[орая] училась в нашей школе и
в институте] иностранных] языков. Затем принимаю
участие в кружке английского] языка, кот[орый] ведет
одна товарищ, уже окончившая институт] иностран­
ных] яз[ыков]. Делаю там успехи и, как говорят, про­
изношу лучше всех (теперь мы еще занимаемся фоне­
тикой). И третий язык — это узбекский, мы проходим
его в школе, но, кроме того, я говорю с узбеками-сто­
рожами, рабочими и могу уже связывать целые фразы.
Когда ты приедешь, я уже, наверное, буду тебя привет­
ствовать на англ[ийском] яз[ыке].
До свидания. Юра» (Цит. по: Книжное обозрение. 1995.
№ 35).

16 апреля — дата на письме от матери:
«.. .Разливом нас отрезало от мира. Весна, появились цветы,
все очень красиво...»

В мае записывает стихотворение «Карел»:
Он пришел из озерной долины,
Молчаливый высокий карел.
Его дочь увели белофинны,
Его домик рыбачий сгорел.
У костра из нарубленных веток
Мы уселись с пришельцем седым.
И над нами, затейлив и едок,
Намороженный, хмурился дым...
Он рассказывал скупо и глухо,
Как ворвались шюцкоровцы в дом,
Как ограбили все и старуху
К косяку пригвоздили штыком.
А потом его дочку из комнат
За косу потащили во двор,
Трое взяли ее... Он не помнит,
Как в руках очутился топор.
Он троих зарубил на пороге,
И в четвертом оставил кинжал,
И еще одного — по дороге,
Когда по лесу ночью бежал.
Он ушел по тропинкам звериным,
157

Где лишь рыси ходили да лось,
Он ушел, и чужим карабинам
В него пули вогнать не пришлось.
...Он рассказывал долго про Айно,
Про красавицу Айно, про дочь.
А с востока за далью бескрайной
Уже кралась туманная ночь.
И когда за седыми лесами,
Багровея, закат догорел,
Мы пошли в наступленье и с нами,
С нами вместе поднялся карел.
В мае окончил школу в Ташкенте.

В мае сдал документы в Ташкентское военное спецучилище.
В романе «Исчезновение» он писал о том, что там готовили
каких-то хитрых радистов для фронта. Не был принят по
причине близорукости (минус 7) и, вероятно, потому, что
написал в анкете об арестованных отце и матери.
В июне написал стихотворение «В царстве безмолвия...»

20—28 июня — дата на письме от матери:
«.. .Так хочу погреться возле вас после всего этого холода и
ужаса. Пишу с нового места работы, из Долинки. Буду еще
три недели преподавать зоотехникам в Учкомбинате. Может
быть, осенью вернусь сюда снова. Отчасти виноваты, мои
распухшие суставы — я ведь уже писала — все-таки бруцел­
леза избежать не удалось... Ни здесь, ни там душе нет покоя
и не стоит ломать голову, где лучше. Лучше мне будет толь­
ко с Вами...»

10 июля отправил письмо из Ташкента в Карагандинский
лагерь.
«Здравствуй, дорогая мамочка!
Получили недавно твое письмо от 10 июня 42 г. Ты
говоришь, что у вас уже лето, у нас же стоит такая жара,
которую можно назвать сверхлето, голова раскалыва­
ется от зноя, весь день ходишь потный, и даже в тени
тем[перату]ра выше 30 и 35 [градусов]. Поспел урюк,
и мы здесь нажрались так, что теперь лень даже с зем­
ли подбирать. Ели очень много яблок и уже пробова­
ли ранний виноград. В мае мы купались в здешней реч­
ке Боз-Су, но вода в ней холодная и течение очень бы­
158

строе — это горная река — поэтому удовольствие от
купания было ниже среднего — мы прекратили купа­
ние в этой реке...
Теперь о самом главном. Отдохнув после канала не­
сколько дней, я устроился рабочим на завод чугуноли­
тейный недалеко от дома отдыха (где Ю. Трифонов жил
во время эвакуации. —А. Ш.)— 10 мин. ходьбы. Меня
приняли на должность подсобного рабочего к мастеру
гвоздильного станка. Он обучает меня работать на этом
и шурупном станке, и скоро я уже буду работать само­
стоятельно и сдельно. Работаю 8 часов в день, начинаю
в 8 часов и кончаю в пол/пятого. В 5 часов всегда бы­
ваю дома. Уже работаю 8 дней без перерыва — при­
шлось работать в выходной. Устаю довольно сильно,
т. к. приходится делать тяжелую физическую работу,
разбираю и собираю тяжелый станок, переношу в ба­
рабан гвозди, запускаю барабан, поворачиваю тяжелый
маховик ломом — это наиболее трудные работы. Более
легкие — все равно все время стоишь, так что устать
можно. Домой прихожу неимоверно грязный, весь в
масле, только в последнее время отмываюсь там опи­
лочным мылом, а потом прихожу и сейчас же переоде­
ваюсь. Потом как зверь набрасываюсь на еду, т. к. с утра
до 5 часов ничего не ем. Там можно поесть суп, но я
решил, что это делать незачем, голод не такой уж не­
стерпимый и можно вполне наесться дома. Ты не ду­
май, мамочка, питаемся мы здесь очень хорошо (даль­
ше зачеркнуто цензором)... а мы так едим. Но один раз
в заводском магазине я взял капусту—мне дали 2 кило
и томат. Капусту я ел утром. В общем, я доволен.
По крайней мере, много узнаю и многому научусь. Ко­
нечно, мама, это не большая дорога, но это путь, кото­
рый надо пройти. Зарплату я еще не получал, так что
не знаю, сколько получу, но как только начну работать
сдельно, буду зарабатывать достаточно.
Здесь часто бывает вечерами кино. Иногда мы заводим
и патефон и танцуем, нельзя же все время скучать.
Мамочка, ты забываешь, что я уже здорово вырос, и
тебе кажется странным, как твой Юрик танцует с де159

вушками разные фокстроты и танго. (Дальше пять
строк зачеркнуты цензором.)
.. .Мамочка, ты просишь прислать стихи, но у меня все
старые, и мне они уже не нравятся, а я, понимаешь, не
могу послать то, что не нравится. Но я это не бросил.
Только сейчас не время. А время придет, мы будем еще
писать вместе, мама.
Ну, целую тебя крепко, твой сын ЮРА» (Цит. по: Со­
ветский музей. 1989. № 4).
В июле сделал вольный перевод из Гете — «Близость люби­
мой...» и написал стихотворение «Морская пехота»:
Морская пехота! В дыму и огне
Каких городов не прошла ты?
В овеянной славой какой стороне
Твои не чернели бушлаты?
Дороги каких опаленных лесов
Не слышали гула морских голосов,
«Ура» удалого, морского?
Гремело оно на одесских холмах,
На склонах Кавказа, на волжских волнах,
В Карелии, Минске, у Пскова.
В пожарищ дыму, в орудийном грому
Взрывалось оно в осажденном Крыму,
Над берегом мурманской тундры.
И всюду бежал опрокинутый враг,
Не выдержав шквала матросских атак,
Громовой матросской «полундры».
И всюду, врага сокрушая в штыки,
В смертельном чаду рукопашной
Невиданно храбро дрались моряки,
Отчаянно, стойко, бесстрашно...
И был их обычай — стоять до конца,—
Ни пушки, ни танки, ни ливень свинца,
Ни гром автоматов трескучий
Их яростной воли сломить не могли,
За что суеверно прозвали враги
Отряды их «черною тучей».
Да «черной грозою» — в тельняшках морских
С ремнями обойм на бушлатах своих,
Как черные демоны мести,
Громили матросы заклятых врагов
160

Свинцом и гранатой, ножами штыков.
За все им платили. И был он суров,
Тот суд беспощадный — на месте.
И слава о них загремела... И там,
Где враг прорывался, и вражию нам
Держать приходилось «лавину»,—
Там грудью матросской, широкой, стальной,
Вставали морские солдаты стеной,
Вставали, и враг никакой их ценой
Не мог — даже раненых! — сдвинуть...
В боях за Одессу, за честь, за вождя,
В горниле войны закалены,
По зову народа на землю сойдя,
Себя не жалея, врага не щадя, —
Пехоты морской батальоны.
Суровые дни испытаний пройдут.
Как прежде, весною сады зацветут,
Как прежде — начнет созидательный труд
Страна после битвы кровавой.
Но вечной и светлой в народных сердцах
Останется память о тех храбрецах,
Что в тяжкие годы смертей и свинца
Отчизне служили со славой!

18 июля — дата на письме от матери:
«.. .Как мы мечтали о путешествии вчетвером вниз по Волге
и жизни в лодке и шалашах! И вот я живу в шалаше, на бере­
гу реки Чурбай-Нурби, в очень красивом месте. Погода чу­
десная, но никакой радости от всего этого, потому что не
выходит из головы эта ужасная война и нет в моем шалаше
моих милых вас...»

24 июля — дата на письме от матери:
«...Я знаю, когда будет нужно, ты пойдешь на фронт и по­
ступишь, как подобает... Будь прямым, правдивым, строгим
к себе...»

7 августа Трифонову выдана справка для представления в
военкомат в связи с очередной его попыткой быть призван­
ным на фронт — о том, что он «с 3 июля по 6 августа работа­
ет слесарем-станочником на Ташкентском чугунолитейном
заводе».
28 августа Ю. Трифонову исполнилось 17 лет.
6 Шитов А. П.

161

15 сентября — дата на письме от матери:
«.. .Только что узнала, что погибли на фронте Андрей Зелен­
ский38 и Абраша39. Больно за них и других таких же моло­
дых, хороших ребят. Страшная война. Я хотела бы быть там,
хотя бы сестрой. Но меня не надо — и это тяжело...»

17 октября — дата на письме от матери:
«.. .Больше всего на свете хочу конца войны. Потом хочу уз­
нать о папе, что он жив, а потом хочу к вам...»

10 ноября в Ташкенте получил справку о том, что он следует
в г. Москву по вербовке на постоянную работу на заводе
№ 124.

20 ноября возвратился в Москву вместе с работниками авиа­
ционного завода № 124, эвакуированного в Ташкент в
1941 году. Он остановился у Марии Семеновны Рудановской
(тети Маруси) по адресу: Страстной бульвар, д. 4, кв. 111.
Собственную историю возвращения в Москву Трифонов «отдал»
герою романа «Исчезновение» Игорю (Горику) Баюкову:
«...Спутники Игоря — их было шестеро, четыре пар­
ня и две девушки, все москвичи, оказавшиеся в Таш­
кенте в эвакуации и так же, как Игорь, завербовавшие­
ся там на военные заводы, чтобы вернуться в Москву, —
спрашивали, что с ним было и куда он, чертов сын,
подевался? Никто не знал, что у него свистнули чемо­
дан и мешок, да и никто не поверил бы этому, глядя на
то, с каким радостным видом он растянулся на полу...
Главное то, что он возвращается. И эта дурацкая, из
чаплиновской комедии, история с чемоданом и меш­
ком — лишь малая цена за возвращение, ничтожная
цена, пустяки, барахло, ну, валенки, зимнее меховое
пальто, переделанное из отцовской бекеши. Ну какието кофты, одеяла, простыни, скатерти, всякая мура.
Очки вот жалко. Без очков хана. Но можно заказать
новые. А вот что действительно жалко — дневники, вся
школьная жизнь с седьмого класса по девятый. Три
толстые общие тетради. Все, начиная с переезда из того
дома на Большую Калужскую, когда они остались втро38 Зеленский Андрей — внучатый племянник Арона Сольца.
39 Абраша —- А. С. Рахмилович, двоюродный брат Е. А. Лурье-Трифоновой.
162

ем — он, бабушка и Женька, — новая школа, ребята.
Дом пионеров, два лета в Серебряном бору и одно лето
в Шабанове. Сколько там дорогого, ценного, смешно­
го, изумительного! Как часто он смеялся, перечитывая
некоторые страницы. Все остальное мура. Заснуть и за­
быть. Завтра вечером будет Москва...»
20 декабря отправил письмо в Карагандинский лагерь.
«Здравствуй, родная мамочка! Пишу тебе уже из Мос­
квы. Приехал сюда 28-го числа того мес[яца], но сразу
же поступил на работу и времени написать абсолютно
не было. Сейчас напишу все по порядку. Выехал я из
Ташкента месяц назад — 20 ноября. 9-го числа — но­
ября — я завербовался на авиационный] з[аво]д в
Москву, и с 9-го все время хлопотал, выправлял свои
документы. 18-го все было в порядке и 20-го — ровно
через год после приезда — 20 ноября 41г. мы приеха­
ли в Ташк[ент] — я уехал. Посадка была скверная,
я даже не смог как следует попрощаться с баб [ушкой]
и Тингой. Нас ехало 7 человек — из дома отдыха. Так
что ехали весело. До Куйбышева ехали 7 дней, продук­
тов было вдоволь, но в К[уйбышеве] при посадке у меня
сперли продукты, но на дорогу от К[уйбышева] — до
Москвы — 1,5 дня — у меня еще хлеб был. Зато, при­
ехав к тете Марусе, я не мог жить без этих продуктов —
хлеба, муки, риса, сахара и т. д. и пришлось сразу же
начать работать. Но я не горевал! Все же я приехал в
Москву! Это меня утешало. Работаю 12 часов, з[аво]д
находится недалеко — полчаса езды. Живу у тети Ма­
руси и бабы Розы. Встаю в 7 часов, в 11 часов в зав[од]ской столовой обедаю. Обеды ничего, бывают мяс­
ные, из 2-х блюд. В 8 часов кончаю и прихожу домой,
где ем тарелку супу и чай с хлебом. Хлебную карточку
получил сразу же — 700 гр[амм]. И продуктовые тоже.
Прихожу домой очень усталый, успеваю только прочи­
тать газету, поесть и сразу же спать, спать. Вставание
тоже для меня трудно. Кроме того, за это время всего
2 выходных, в 1-й выходной я был в бане, а в этот —
сегодня — наконец, между тысячами дел, нашел вре­
мя написать тебе письмо. Но хотя жить тяжеловато, я
6*

163

бодрости абсолютно не теряю и даже пишу стихи. При­
думываю на работе, а записываю по приходе, выходит,
правда, медленно — в день по четверостишию.
Работа у меня не особо тяжелая, вначале была, правда,
очень тяжелая — но теперь работаю слесарем — это
интересней и легче. Получку еще не получал — завт­
ра, наверное, получу. Зато выдали за 60 рублей хоро­
шую телогрейку-ватник. В общем, мамочка, работаю,
живу сообщениями с фронтов и в свободное время хожу
в кино. Такое время иногда бывает, если нас отпуска­
ют на 1 час раньше. Кино как раз рядом от дома. Тетя
Маруся очень похудела, бабушка Роза больна—теперь
выздоровела. Из знакомых здесь Нат[алья] Денисов­
на] и больше никого. Все в разъезде. Но, наверное, ско­
ро приедут.
Бабушке послали отсюда из ее учреждения вызов в
Москву, она очень хочет ехать, не знаю, удастся ли ей
это или нет. Хотя мне без них очень тяжело и тоскли­
во, но там они сыты и живут без житейских забот,
а здесь придется трудно. Лучше бы подождать до вес­
ны. Ну, до свиданья, Юра» (Цит. по: Книжное обозре­
ние. 1995. №35).
В декабре продолжил работу на авиационном заводе № 124
в Москве (в районе Белорусского вокзала).
«...Игорь ходит по трапу вдоль десятиметрового тру­
боволочильного стана и возит по рельсам, держа за
рукоять, тележку со стальными зубами, — читаем в
„Исчезновении", — Этими зубами тележка схватывает
конец железной трубы, просунутой в матрицу с прямо­
угольным отверстием, и тянет по стану уже ставшую
квадратной трубу, уже не трубу, а профиль. Работа про­
стая: ходи туда-сюда. Подошел к матрице — дерг руч­
ку вверх! — зубами схватил и тащи. Дошел до конца
трапа — и снова дерг вверх! — зубы разжались, про­
филь вываливается, бросай его в сторону. И так круг­
лый день с перерывом на обед от двенадцати до поло­
вины первого.

164

...А вначале неделю ишачил такелажником, то есть
попросту грузчиком, так распорядились в отделе кад­
ров. Майор Оганов, читая его справку с ташкентского
завода, где сказано, что И. Н. Баюков имеет специаль­
ность станочника-гвоздильщика третьего разряда, не то
смеялся, не то злился очень, выпучивая черные глазки:
„Это что за специальность такая? Откуда? Гвоздильщи­
ки-лудильщики! Мудильщики, вашу так! Тут военный
завод, а не шарашка при базаре. Ах, прохиндеи, жули­
ки, навербовали дерьма! А числишься небось станоч­
ником, квалифицированной силой. Пойдешь в такелаж­
ники в транспортный цех, парень ты вроде крепкий.
Поворачивай там, погвозди, если ты такой гвоздиль­
щик”. И „гвоздил” неделю ящики, разгружая машины,
посылали и на вокзалы, и на другие заводы, и в речной
порт. Потом потребовался один человек в заготовитель­
ный цех на волочильный стан...
Так и попал он из гвоздильщиков в волочильщики.
Называлось так: рабочий станочник трубоволочильно­
го стана, 4-й разряд. В первый же день, как оформился
на завод, дали хлебную рабочую карточку — 700 грам­
мов и продовольственную, и еще ватник новенький,
очень хороший, за 60 рублей. Обещали тоже ботинки
выдать, но не раньше ноябрьских. На волочилке рабо­
тать чем хорошо? Нету беготни, ходишь себе и размыш­
ляешь, туда-сюда, дерг-дерг. Правой рукой дергаешь,
в левой самокрутка с махрой — курить Игорь еще в
Ташкенте, на чугунолитейном научился, — а когда пра­
вая занемеет, повернешься боком и левой дергаешь. Так
боком и ходишь.
...Игорь дотягивает профиль — дерг! — и конец тру­
бы, вырвавшись из стальной челюсти, подпрыгивает,
как живой. Игорь поднимает двумя руками в рукави­
цах — одной рукой с конца не поднять — долгий и тя­
желый колыхающийся профиль и перебрасывает его че­
рез стан, где лежат ворохом, штук с полсотни, метал­
лически и масляно поблескивающие профиля. Иногда
глядя на то, как медленно и с трудом, с писком даже
выползает из прямоугольника матрицы новенький, ак­
165

куратный, граненый профиль, Игорь испытывает почти
физическое чувство удовольствия: сотворилась вещь,
мир обогатился новой вещью, сделанной с его помо­
щью, его руками. Эта работа вот чем хороша: видишь,
как делается вещь, а не просто — таскай, при, грузи.
Профиля идут на каркасы авиационных радиаторов, те
собираются в пятом цехе, потом их везут недалеко, че­
рез шоссе, на завод номер такой-то — Игорь знал, ка­
кой номер, и вся округа знала, — а уж там собирают
полностью, от и до, военные самолеты. И очень скоро,
через несколько, может быть, дней после того как Игорь
вытянул профиль, самолет с радиатором, в котором
сидит этот профиль, выгнутый, облаянный и выкра­
шенный, как нужно, летит бомбить немцев...»
В декабре получено извещение о гибели офицера Андрея Словатинского (Ундика) под Ленинградом при бомбежке госпи­
таля, где он находился после ранения на фронте.

1943 ______

Работает слесарем, потом диспетчером цеха на
заводе № 124 в Москве.
В марте Т. А. Словатинская и Таня Трифонова (вместе с Аро­
ном Сольцем и другими ветеранами) вернулись из Ташкента
в Москву и вместе с Юрой поселились на своей «жилплоща­
ди» (Большая Калужская улица, д. 21, кв. 58).
28 марта — дата на письме от матери:
«.. .Между строк я много читаю, как вам тяжело и трудно. Но
это время такое. Кончится война, и только тогда можно бу­
дет вздохнуть от всего тяжелого. Но долго вздыхать вам не
придется, так как надо будет засучив рукава всем работать,
чтобы как-то восстановить жизнь в стране... Если бы мне
знать, что Павлуша и Ундик здоровы и еще... что когда-ни­
будь найдем и Валентина. Думать об этом больно, а писать
еще больнее. Поэтому я никогда не пишу об этом. Мысли о
нем никогда не дают покоя, только бы знать, что он жив...»
Вспоминает Т. В. Трифонова: «В военные годы заключенных
часто лишали переписки. Однако мы получали мамины пись­
ма, отправляли свои и даже небольшие посылки. Эта удиви­
тельная возможность появилась благодаря знакомству с Ека­
териной Савельевной Можаевой — молодой бесстрашной
женщиной, научным сотрудником кафедры генетики МГУ
имени М. В. Ломоносова.
На кафедре разработали метод повышения плодовитости
овец, который проверялся в хозяйствах КарЛАГа, где заклю­
ченные использовались для содержания больших отар. Ека­
терина Савельевна регулярно инспектировала хозяйства. При
этом привозила заключенным письма, посылки, заби­
рала почту.
Трудно переоценить, что значило это для них и их семей;
такая связь была буквально возвращением к жизни. Конспи­
167

рация была строжайшая. В письмах Е. С. называлась „Кос­
тя”. Имел дело с ней в зоне только один человек. А в Москве
к ней на кафедру приходили и приезжали многие люди с
письмами и посылочками. Однажды заведующий кафедрой,
академик М. М. Завадовский сказал: „Милая Катя, а знаете
ли Вы, чем это для Вас пахнет?” — „Знаю, Михаил Михай­
лович. За связь с осужденными положено десять лет. У меня
двадцать три опекаемых...” Она делала что могла для оси­
ротевших детей и родителей заключенных. Меня, например,
зная мою мечту стать биологом, привела в МГУ к профессо­
ру Л. И. Курсанову, где меня взяли работать препаратором.
Это определило мою судьбу...
Такая жизнь — на лезвии ножа — продолжалась у Екатери­
ны Савельевны с 1942 по 1948 годы. Опасность разоблаче­
ния стала реальной, и ей пришлось исчезнуть — уйти с ка­
федры, уехать из Москвы, надолго лишиться жилья и рабо­
ты. Талантливый и волевой человек, Екатерина Савельевна
только после 1953 года сумела защитить диссертацию, ра­
ботая в ВАСХНИЛ.
Собственная боль была жива и у Екатерины Савельевны:
в 1929 году ее старший брат Сергей, студент Плехановского
института в Москве, был арестован за высказывания против
разрушения храмов. Он отсидел десять лет, вернулся, был
арестован вторично и погиб в заключении. В том же
1929 году, возможно из-за сына, был арестован и отец,
С. П. Можаев, крестьянин села Шаготь Ярославской облас­
ти. Через год он погиб на лесоповале в Архангельске. Мать
и сестра Екатерины Савельевны были сосланы. Арестовали
и второго брата Ивана. Родные увидели его после реабили­
тации в 1962 году. Такова была судьба крепкой крестьянской
семьи, воспитанной в традициях православия».

22 июня — запись в дневнике:
«Сегодня во 2-ю годовщину Отечественной войны, мне
хочется снова, по старой привычке, начать записывать
свои впечатления, свои мысли и наблюдения, как я это
делал всегда, до того несчастного дня, когда в Куйбы­
шеве не анекдотные, а самые настоящие „самарские
жулики” „женили” мой единственный кожаный чемо­
дан, с которым я ехал в Москву, и где среди чеснока,
мыла и штопаных подштанников лежала моя драгоцен­

168

ная, моя незабвенная покойница — тетрадка с дневни­
ком...» (см. 20 ноября 1942 года).
В августе принят в члены ВЛКСМ комсомольской организа­
цией авиационного завода № 124. В анкете на вопрос о роди­
телях ответил, что отец умер в 1941 году, а мать работает зоо­
техником в Казахстане (см. 13 мая 1951 года).

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 18 лет.
17 октября — дата на письме от матери:
«...Что на меня всегда болезненно действует — это дети в
лагере. Дети, которые попадают сюда 16-17 лет. А видела я
таких не мало. Многие чисто случайно — за опоздание,
„указники”, за болтовню, за хранение оружия (часто подо­
бранного — ведь война), за кражи. Они узнают жизнь сразу
с изнанки. Таким ребятам здесь трудно сохранить себя, по­
чти невозможно. Многие, как и вы, остались без родительс­
кого глаза. Это страшно...».
Она не знала, что таким «мальчиком», попав в тюрьму, стал
ее 16-летний любимый племянник — Гога, сын Евгения
Андреевича.

1 ноября — дата на письме от матери:
«...Ночью мне приходит фантазия писать вам или стряпать
какие-нибудь подарки, приветы, рисовать и писать разным
детишкам книжечки и прочие благоглупости. Поэтессы не
вышло, вышел зоотехник, но литературным творчеством я
немного тронута. Представьте, здесь, за мои труды, за то что
я делаю помимо основной работы (стенгазета и прочие ли­
тературные штучки) меня премировали и увеличили зарпла­
ту. Вместо 35 рублей буду получать 100. Здесь это очень
много, но и обязывает вести „литературную” работу.
Я посылаю вам „Привет ветфельдшерам”, „Сон педагога”,
„Частушки”, „Деловые шутки”, „Прощальную лекцию”, „Бык
с блокнотом”. Эти я „тиражировала” бесконечно — всем
нашим бывшим студентам хотелось обязательно забрать та­
кие книжечки с собой... То, что я пишу — не более чем сти­
хоплетство, но Вам трудно представить себе, как это помо­
гает мне и другим людям просто жить и не падать духом...»

В отдельной тетради, помеченной «1943 год», записаны сде­
ланные Ю. Трифоновым вольные переводы стихотворений
немецкого поэта И. Бехера: «Проклятье и слава», «Соучаст­
169

ники», «Немецкие могилы на Восточном фронте», «Умира­
ющий солдат», «Круг», «Годы зрели тяжким плодом...»,
«Надписи на крестах немецких солдат на Восточном фрон­
те», «Рецепт», «Поднималось слово...», «Пять минут молча­
ния», «Превращение природы», а также стихотворения
Э. Вайнерта «На Курском вокзале».

1944

12 марта — дата на письме от матери:
«...Вы были довольно приличные детки. Вы не зави­
довали никому. Вы, кажется, никогда мне не врали. И если,
бывало, повздорите — за глаза говорили друг о друге только
хорошо. Меня всегда радовало, что вы как-то по настояще­
му уважали друг друга...»
4 апреля — дата на письме от матери:
«...Не знаю, как у вас, но когда я совершаю какой-нибудь
поступок, хороший или плохой, я думаю о близких, потому
что я считаюсь с их мнением и хочу быть лучше в их глазах.
Даже если я сижу на стуле у зубного врача, стараюсь держать­
ся с достоинством, иначе Валентину было бы противно или
стыдно на меня смотреть...»

В апреле написал рассказ «Смерть героя» и трагедию-скетч
«Два партизана».
10 мая — дата на письме от матери:
«...Что страшно? Страшно потерять близких, страшно по­
терять веру в себя, страшно потерять уважение к себе, вкус
к жизни, страшно чувствовать себя бесполезной для страны,
ненужной... Не думайте, что ваша мать спятила с ума. В твер­
дой памяти и здравом уме я повторяю — я счастлива, пото­
му что у меня есть для кого жить, у меня есть вы — мои до­
рогие, которых я так люблю и которые оказались мне так
близки. Но покоя не может быть, пока война не кончится.
Душа болит за Павла, Ундика, Андрея, теперь еще за Гошу.
И постоянно — за Валентина...»
В августе приняли его документы для поступления на 1-й курс
заочного отделения Литературного института им. А. М. Горь­
кого, и после их рассмотрения он был зачислен студентомзаочником этого института.
171

«Воспоминания о муках немоты, или Фединский семинар со­
роковых годов» Ю. Трифонова (в дальнейшем — «Воспоми­
нания о муках немоты...») относятся к его учебе в Литинституте, они — наиболее полное свидетельство автора о собы­
тиях, относящихся к этому периоду его жизни и творчества.
Он пишет:
«...Мой трепет перед Фединым еще и оттого, что бла­
годаря Федину я стал студентом Литинститута. Год
назад, летом сорок четвертого, я пришел во двор ста­
рого особняка на Тверском бульваре, поднялся по вы­
битым каменным ступеням на второй этаж и отдал три
тетрадки своих сочинений секретарю приемной комис­
сии. Никто меня не рекомендовал. Отчего-то была глу­
пая уверенность в том, что меня непременно примут.
Я писал стихи под Маяковского, мне они казались пре­
восходными, хотя это были вполне посредственные
ученические вирши, — теперь-то, спустя годы, пони­
маю отчетливо. Кроме того, я переводил с немецкого
Бехера, Гейне и даже перевел одно стихотворение Гете.
Две школьные тетради со стихами и переводами пред­
ставлялись мне такой солидной заявкой, что двух мне­
ний быть не могло — меня примут на поэтический се­
минар. Я стану поэтом. Да я уже и теперь поэт. В завод­
ской газете я публиковал стихи на производственные
темы, очень бойкие, сатирические, ядовитые, они име­
ли успех. Писал легко и помногу. В каждом стихотво­
рении было не меньше двух десятков куплетов. Словом,
дело было в шляпе. Я отдал тетрадки без всякого вол­
нения, как отдают продовольственные карточки в ма­
газине для получения того, что положено. В виде до­
веска, совершенно необязательного, я прибавил к сво­
им поэтическим творениям небольшой рассказ,
страничек на двенадцать, под названием — бессозна­
тельно украденным — „ Смерть героя ”. Рассказ, как и
стихи, был написан от руки чернилами, но не в тетра­
дях, а на длинных полосах бумаги, которая употребля­
лась на нашем цеховом складе для завертывания инст­
рументов. Я сделал хороший запас бумаги еще год на­
зад, когда работал в инструментальном отделе. Прошел
172

месяц, в течение которого я написал еще не менее дю­
жины стихотворений, и я пришел на Тверской бульвар
за ответом. Секретарь заочного отделения Слава Вла­
димировна (Щирина. — А. Ш.) сказала: „Стихи так
себе, а рассказ понравился председателю приемной
комиссии Федину”. На секунду я был потрясен: „Сти­
хи... так себе?” — „Да, стихи ваши... — Слава Влади­
мировна, улыбаясь, подбирала слова, — не произвели
впечатления. Но вы можете быть приняты на отделе­
ние прозы”.
Произошло странное: в следующую секунду я забыл о
стихах и не писал их больше никогда в жизни! Куда
девались мои бессонные ночи? Хмель, пыл, бормота­
ние, любовь к Маяковскому? Впрочем, загадочно и
другое: что можно было разглядеть в рассказике
„Смерть героя”? Я думаю, что был принят в Литинститут потому, что работал на авиационном заводе и ходил
в сапогах и ватнике. И потому, конечно, что в конце
сорок четвертого было слишком мало поступающих.
Основная волна прихлынула на следующий год... Ког­
да меня спрашивают, нужен ли Литературный инсти­
тут, я отвечаю: разумеется, нужен. Когда спрашивают,
нужно ли, чтобы стать писателем, заканчивать инсти­
тут, отвечаю: разумеется, не нужно...»
28 августа Ю. Трифонову исполнилось 19 лет.

В сентябре переводится в инструментальный отдел на дол­
жность техника по инструменту (авиационный завод № 124).

В октябре, как студент-заочник Литинститута и активный
корреспондент назначен заместителем редактора заводской
многотиражной газеты «Сталинская вахта».
5 октября — дата на письме от матери:
«.. .В Москве, если не позвонишь с работы в течение дня, —
места себе не находишь. Видите ли, беспокоишься! А ока­
зывается, можно оставить на 7 лет. Без телефонных разго­
воров и с очень небольшим количеством писем. Приспосо­
биться все же к тому, чтобы жить без собственных детей,
трудно и обидно. Только бы война скорей кончилась, а так
мы все к-а-а-к воротимся! Будем и работать, и учиться, и ве­
173

селиться из всех сил. И не надо никаких особых материаль­
ных благ— только собственная голова и руки и капелька чув­
ства юмора — обсмеивать недостатки...»

17 октября — дата на письме от матери:
«...Мой дорогой, любимый мальчик! Мы с тобой хорошо
понимали друг друга уже давно. В самом прямом смысле я
понимала тебя с полуслова, еще когда ты пуговицу называл
запросто „пу”, а собаку „ава”. За последние 19 лет твой лек­
сикон значительно расширился, а я тоже стала понимать
больше, чем понимала. Так было бы странно, если бы мы
теперь не сумели договориться...»

3 ноября в стенной газете авиационного завода № 124 напе­
чатано стихотворение «Он грянет, последний салют!»
Э. Н. Гезенцвей, редактор стенной газеты, активным коррес­
пондентом которой стал Юрий Трифонов, предложила по­
слать это стихотворение в «Комсомольскую правду». После­
довал категорический отказ. Только много позже редактор
поняла причину этого упорства. Сын репрессированного,
Трифонов боялся, что его могут убрать с оборонного заво­
да, где он работал. Да и мало ли что еще могло случиться по
тем временам.:. Позже он стал знаменитым писателем,
а оригинал стихотворения бывший редактор хранит в семей­
ном архиве (см. публикацию стихотворения: Вечерняя Мос­
ква. 1993. 3 ноября).

28 ноября — дата на письме от матери:
«.. .Я приеду, мальчик, и мы будем вместе читать, что ты на­
писал. Помнишь, в 1938 году ты должен был писать второй
рассказ о Ломоносове для „Пионерской правды”? Я еще в
Москве, в Бутырках, думала — продолжаешь ты или бро­
сил.. . Я не хочу особенно зазнаваться, но может быть иног­
да толковое слово, сказанное вовремя.и имеет какой-нибудь
смысл?..»
В декабре состоялось знакомство и началась дружба с быв­
шим фронтовиком, студентом Литинститута Анатолием Мед­
никовым.
В своих воспоминаниях о Трифонове «Жажда истины» он
пишет: «Наше первое знакомство состоялось зимой сорок
четвертого. Странно даже подумать — сорок один год назад!
Я вернулся доучиваться на третий курс Литинститута из
московского госпиталя, где лежал после ранения в правую
174

руку — она и потом долго еще висела на повязке, перекину­
той через плечо. Я был определен в творческий семинар
К. А. Федина. Там-то я и увидел впервые Юрия Трифонова.
Мне шел двадцать шестой, ему — девятнадцатый. Это был
плотного телосложения парень, уже тогда в очках, внешне
сдержанный, мало улыбчивый и немногоречивый. Ходил он
вначале в сапогах и ватнике, ибо пришел в институт с авиа­
ционного завода, где работал, кажется, слесарем, диспетче­
ром. Не знаю, что у него творилось на душе, какая там шла
напряженная работа, но внешне даже в девятнадцать Юра ка­
зался юношей, обладавшим почти невозмутимым спокой­
ствием.
Этот облик неторопливой раздумчивости и некоей отстра­
ненности от мелочной суеты, постоянной самоуглубленнос­
ти в себя Трифонов, мне кажется, сохранял всегда, органич­
но и без особых усилий пронес через всю жизнь.
Может быть, я ошибаюсь, и это чувство, так сказать, ретрос­
пективно опрокинуто в далекую молодость, но все же мне
кажется, что особенное впечатление на меня тогда произво­
дила подспудно жившая в Трифонове какая-то не по годам
зрелая уверенность в своих силах. Сейчас, я думаю, что,
может быть, в этом тоже есть какой-то отблеск таланта, толь­
ко вызревающего, только еще набирающего силу. Уверен­
ность, которая и тогда и в последующие годы соединялась у
Трифонова с неторопливостью и дальним загадом, нацелен­
ностью и долготерпением на пути к избранному замыслу.
Качества редкие в молодом возрасте.
Уже и в те годы Трифонов говорил неторопливо, с баском,
который окреп и загустел с годами, слегка растягивал глас­
ные, словно бы резервируя время на обдумывание, и всегда
чувствовалось, что мысль его бежит вперед слов, а не наобо­
рот...» (Юность. 1985. № 10).

1945

Работает на оборонном заводе авиационной
промышленности № 124.
Продолжает учебу на 1 курсе заочного отделения Литератур­
ного института им. А. М. Горького.
В марте назначен редактором заводской многотиражной га­
зеты «Сталинская вахта» как студент-заочник Литературно­
го института и активный корреспондент.

20 марта — дата на письме от матери:
«.. .Надо набраться мужества и встречать твердо и весело все
трудное и неприятное, что попадается на пути — не ныть и
не хныкать, когда трудно, не завидовать тем, кому легче,
уметь помочь и подбодрить тех, кого любишь, уметь полу­
чать удовольствия. Счастья и радости больше у тех, кто сами
хорошие... А как же горе? Войны, стихийные бедствия, бо­
лезни, незаслуженные обиды. Мы видим столько слез кру­
гом, теряем дорогих и близких. Да, это все так. Но рядом есть
всегда другое — мужество, сила и радость, и дети, и весна...»

30 апреля скончался Арон Александрович Сольц, близкий
друг В. А. Трифонова еще с каторжных лет.
В апреле — июле написал рассказы «Урюк» и «Художник
ставит кляксу» (сюжет последнего рассказа использован
впоследствии в романе «Исчезновение» в ситуации с напи­
санием плаката «о штурмиках» на заводе).

12 мая — дата на письме от матери:
«.. .8 мая — сообщили мне, что я свободна. 9 мая — Победа!
Моя личная радость растворилась в общей великой радос­
ти. Я как-то еще не могу ощутить всего, что произошло за
эти дни...»

176

После освобождения Е. А. Лурье-Трифонова оставлена на
поселении в Казахстане до января 1946 года.

13 июня — дата на письме от матери:
«.. .Я просто хочу к Вам, и если совсем нельзя к Вам, то хоть
поближе... Таня, ты должна была получить ответ на свой
запрос об отце. Почему не пишешь мне? Почему?..»

В июне написал рассказ «Ночь на станции».

В июле закончил работу над рассказом «Месяц прошел».
В августе закончил работу над рассказами «В пути, до белой
скамейки», «День в гараже».
28 августа Ю. Трифонову исполнилось 20 лет.

В сентябре написал рассказ «Июньская ночь».
Осенью переведен на 2 курс очного отделения Литературно­
го института им. А. М. Горького.
В «Воспоминаниях о муках немоты...» Трифонов пишет:
«...Когда весной, после смерти Осипа Максимовича
Брика, я впервые пришел на «дневной», «настоящий»
семинар Константина Александровича и занял место в
аудитории, я замечал на себе любопытные взгляды...
Рассказ, приготовленный для чтения, был написан толь­
ко что, за две или три ночи...
Я сажусь. Вынимаю из портфеля рукопись, откашли­
ваюсь и хриплым, нахальным голосом говорю:
— Значит, так: рассказ называется „ Урюк”.
...Мне самому рассказ чрезвычайно нравился. Мне
кажется, я сильно написал. Это история про чернора­
бочего по кличке „Урюк” — вещь покрепче, чем все мои
прежние! Гораздо лучше, чем „Месяц прошел”, и вов­
се не сравнить со „ Смертью героя ”... Проходит пол­
часа, я почти совсем успокоился, но одновременно както обмяк, обессилел. И совсем уж не нахальным, а едва
слышным голосом произношу: „Все!” — и перевора­
чиваю последнюю страницу.
...Главное мучительнейшее чувство — немота. Невоз­
можность сказать то единственное, что, кажется, могу
сказать только я. А почему невозможность? Да потому
177

что, черт его знает, что же это единственное. Может
быть, и нечего сказать, а хочется невероятно! Шеве­
лишь губами, ворочаешь языком, вроде бы произно­
сишь слова, но звуков нет. Все, что ты напридумывал,
наскреб, натворил с воловьим упорством, строчка за
строчкой на бумаге, все это в конечном счете — беззвуч­
ность. Никто тебя не слышит. Ты немой. И в тебе по­
стоянно живет страх, что ты не заговоришь никогда.
Твое отношение к самому себе как бы двухэтажно:
большую часть времени ты проводишь на верхнем эта­
же, где тепло, ободряюще светит солнце, где много
людей, шум, говор, но чуть только задумаешься на миг,
вдруг странным образом оказываешься в подвале, где
темнота, холодные стены, ты безнадежно одинок, тебя
не слышит никто, разговариваешь со стенами. Эта воз­
можность мгновенного перемещения в подвал томит
неодолимой тоской: все-таки ты живешь в подвале! Там
твое место. Там, где одиночество, где немота, где страх,
где неуверенность. Потому, хотя на поверхности созна­
ния я горжусь рассказом «Урюк», мысленно хорохо­
рюсь, с удовольствием произношу фразы и даже погля­
дываю с глупым победительным видом на слушателей,
глубиною души ощущаю холод подвала и — боюсь,
боюсь! Боюсь того, что все это чепуха и ненужность.
...Двенадцать членов фединского семинара плющат
рассказ на наковальне по всем правилам семинарской
кузни: шаблонная композиция, невыразительный язык,
много штампов, нет развития характеров, нет пейзажей,
нет портретов, нет главной идеи...
И вдруг Федин ударяет кулаком по столу и с неожидан­
ной яростью:
— А я вам говорю, что Трифонов писать будет!
Никогда ни до, ни после этого семинара я не видел,
чтобы Федин так взрывался. Лицо покраснело, голубые
глаза оглядывают аудиторию сердито. Все замерли.
Я тоже замер. Затем Федин говорит спокойней: в рас­
сказе „ Урюк ”, несмотря на его незрелость, очерковатость, скучноту, есть ощущение подлинной жизни. Это
ценно, и мы не вправе делать вид, будто этого нет.
178

Может, для вас, начинающих, это важнее всего, пото­
му что литературная техника — дело выучки и опыта.
И что-то еще в таком духе — все более спокойно, все
более веско, внушительно, окончательно, категоричес­
ки и навсегда. Он говорит долго, я не могу понять, за­
помнить, подробности ускользают, только одна фраза
гремит во мне, как барабан: „А я вам говорю, что Три­
фонов писать будет!” И—удар кулака по столу... Боль­
ше ничего не надо. Я не слышу больше ничего и не ста­
раюсь понять...»
А вот как об этом пишет К. Федин в заметках «Тропою в
гору»: «...Но вот передо мною пожелтевшая страничка ма­
шинописи. ЮРИЙ ТРИФОНОВ, формально не имеющий
основания участвовать в семинаре (первокурсник, да еще
„заочный!”), но чрезвычайно располагающий к работе с со­
бой. Этого молодого человека я слушал дважды — на семи­
наре, устроенном для „заочников”, и на моем семинаре. Оба
раза он показался мне недюжинным по своей зоркой наблю­
дательности и простоте. Он берет то, что видит. Представ­
ления его о жизни и о том, что надо писать, как-то грубо
реалистичны, прямолинейны, но точны.
В рассказе „ Урюк ” он изобразил московский завод в труд­
ной работе на оборону, причем общую картину дал понять в
образе узбека, чувствующего себя оторванным от далекого
дома, работающего усердно, но одинокого среди молодежи,
которая над ним посмеивается. Одной детали — узбек нахо­
дит у себя в кармане косточку урюка — одной этой детали
оказалось автору достаточно, чтобы повернуть рассказ эмо­
циональной его стороной и оживить его действие большим
содержанием. Я считаю это хорошим успехом.
Есть излишество в технических терминах и подробностях,
стиль кое-где неуклюж. Впрочем, в самой неуклюжести Три­
фонова есть нечто примечательное: он органически серье­
зен, я бы сказал — не по возрасту. Юношу этого стоит дер­
жать на примете. Он способный, упорный в работе. Будет
толк. Хорошо бы его перевести с завода в институт. Ему надо
учиться...» (Лит. газета. 1973. 28 ноября).
См. также письмо Ю. Трифонова К. Федину от 29 ноября
1973 года.

2 октября выступил перед коллективом своего завода как член
литературно-творческого объединения «Молодая гвардия» с
179

чтением рассказов «В пути, до белой скамейки», «Месяц про­
шел», «Урюк», «День в гараже» и принял участие в их обсуж­
дении (газета «Большевик станкозавода», 1945, 4 октября).

8 ноября записывает стихотворение «Ня шумном студенчес­
ком вечере».
В ноябре закончил работу (начатую в декабре 1944 года) над
рассказом «Для будущей хрестоматии по истории транспор­
та».
В кратком письме из редакции журнала «Огонек» (1945) ска­
зано, что «рукопись рассказа возвращается автору по причине
невозможности его напечатать из-за большого объема руко­
писи». Впервые опубликовано в журнале «Студенческий
меридиан» (1986. № 1).

22 ноября — дата на письме от матери:
«...Стараюсь не забывать, что я счастливая и все у меня в
конце концов получается, как я хочу. Я берусь за ваши ста­
рые письма — ах, какие мы были наивно-верующие! Каж­
дый Новый год надеялись на встречу, думали: вот закончит­
ся война, сразу заживем! Война закончилась, а надежда на
возвращение и жизнь с Вами — слабая. Насчет приезда Та­
нюши — не надо. Приложите усилия, чтобы перетащить меня
в Москву...»

20 декабря — дата на письме от матери:
«...Мне не хватает дня, чтобы думать о вас и часто я лежу
ночью, не смыкая глаз, — стараюсь представить себе, какие
вы есть. Иногда стараюсь отбросить эти мысли — от них
комок в горле. И думаю о технике переезда — что взять, как
уложиться. Получила деньги на дорогу — от Вас и Павлу­
ши...»
Разрешение на переезд в Москву было получено в начале
декабря.
Вспоминает известный литературовед Цецилия Кин: «Юра
существовал для меня как некая реальность задолго до того,
как мы познакомились. Его мать Евгения Абрамовна Лурье
в 1938 году попала в Акмолинский лагерь, как и я. В нашей
компании была Кира Андроникашвили, жена Бориса Пиль­
няка, и еще несколько женщин. Естественно, все мы гово­
рили о своих детях, и я знала все о Юре и Тане. Потом Женю
перевели в другой лагерь, а еще через некоторое время Же­
180

нина мать — Т. А. Словатинская, профессиональный рево­
люционер и человек очень сильного характера, добилась ее
досрочного освобождения и разрешения жить в Москве еще
до формальной реабилитации».

В течение года написал юморески «Друзья встречаются»,
«Зонтик», «В вагоне».

1946

Продолжает учебу на 2 курсе Литературного
института им. А. М. Горького.
В январе вернулась в Москву Е. А. Лурье-Трифонова после
восьмилетнего срока заключения в КарЛАГе. После долгих
хлопот при поддержке М. И. Калинина ей было разрешено
жить с семьей.
Обратимся к роману «Время и место», также во многом ав­
тобиографическому:
«В начале сорок шестого года к Антипову приехала
мать, которую он не видел восемь лет (Саша Анти­
пов — главный персонаж романа —А. Ш.). Когда они
расстались, ему было двенадцать, он был толстенький,
кудрявый, дома ходил в бархатных коротких штанах,
очков не носил, хотя был близорук, в классе сидел за
первой партой, указательным пальцем часто оттягивал
кожу возле угла левого глаза, отчего глаз сощуривался
и видел немного лучше, а теперь Антипову было двад­
цать, он был студент второго курса, худой, с широки­
ми костлявыми плечами, носил очки в некрасивой крас­
но-коричневой оправе, про которую сестра говорила,
что она «тараканьего цвета», дома ходил в чем попало,
в обносках лыжного костюма из ржавой фланели,
в стариковских шлепанцах; и когда в десять часов ве­
чера мать позвонила в квартиру на шестом этаже незна­
комого дома — во время ее отсутствия дети переселилисьиз прежней квартиры сюда, на окраину, — и с ко­
лотящимся сердцем прислушивалась к шлепающим
шагам в коридоре, которые показались шагами стари­
ка, испугалась, о старике никто в письмах ничего не
писал, и вдруг дверь, щелкнув замком, отворилась, она
182

увидела в полутемном коридоре высокую очкастую
фигуру мужчины, отшатнулась и ахнула: „Шурка?” —
а Антипов увидел маленькую женщину в ватнике,
в платке, с чемоданчиком, сиротливо обшитым холстом,
возле ее ног на полу, секунду глядел на женщину мол­
ча, потом протянул руки и сказал: „Мама?” И в их сла­
бых вскриках прозвучал вопросительный тон, но не
потому, что не узнали друг друга, хотя не узнать было
немудрено, а потому, что мгновенным порывом было
спросить: как было то? Как это? И как все за эти восемь
лет? И можно ли, боже мой, наконец, в самом-то деле,
можно ли верить глазам, рукам и губам? Мать почув­
ствовала, что от сына пахнет табаком, а сын заметил,
что лицо и одежда матери пропитаны паровозной га­
рью...»

7 марта закончил рассказ «Без языка не возвращаться».
В июле вернулся домой демобилизованный П. А. Лурье.
В августе написал рассказ «Дядька Яким», сюжет которого
впоследствии вошел в роман «Время и место».

28 августа Ю. Трифонову исполнился 21 год.

1947

Продолжает учебу на 3 курсе Литературного
института им. А. М. Горького с получением персональной
стипендии им. В. Я. Шишкова за успехи в учебе и творчес­
кие показатели.
3—10 марта участвует в работе первого Всесоюзного сове­
щания молодых писателей (семинар В. Герасимовой).
В «Воспоминаниях о муках немоты...» Трифонов пишет:
«...Вспоминаю первое совещание молодых писателей
в 1947 году, где на семинаре В. Герасимовой обсужда­
лись два моих крайне слабых рассказа. Теперь мне ка­
жется удивительным, как я мог стать делегатом сове­
щания с такими рассказами. Их, конечно, справедливо
и жестоко растоптали на семинаре. Однако это на меня
почему-то не подействовало, не сдвинуло ни на милли­
метр ничего в моем самосознании — я продолжал, не
колеблясь, ощущать себя писателем! А ведь рассказы
действительно были плохи.
.. .Когда на заключительном заседании в сорок седьмом
году, в большом зале, где собрались все участники тор­
жества, выступала В. Герасимова и говорила о моих
рассказах неприятные слова (справедливые), я, слыша
их и краснея, — изо всех сил вспоминал другие слова,
благожелательные, сказанные на другом семинаре
(тоже справедливые). Секрет противоречия двух спра­
ведливостей прост. „Зал был наполовину пуст” или „Зал
был наполовину полон” — это, как известно, одно и то
же. Федин и Герасимова видели разные половины зала.
Вероятно, начинающему правильнее говорить „Зал был
наполовину полон”. Потому что решается судьба. Тому
же, кто встал на ноги и определился, лучше говорить:
184

„Зал был наполовину пуст”. Потому что теперь встают
вопросы работы и мастерства, а тут снисхождения быть
не может...»
12 апреля в газете «Московский комсомолец» опубликован
фельетон «Широкий диапазон».

3 мая выступил на семинаре с чтением рассказа «Команда».
В «Воспоминаниях о муках немоты...» Трифонов пишет:
«...У меня сохранилась страничка фединских замеча­
ний по поводу рассказа „Команда ”, рассказа о Москве
сорок первого года:
„Рассказ растянут в целом и рыхл в частях. В языковом
отношении неплох, хотя мог бы быть экономнее,
т. е. длинноты и в самой фразеологии. Основной недо­
статок — неотчетливость композиции. В чем «зерно
рассказа»? Если это историко-бытовая картина, то в ней
слишком мало хорошо наблюденных подробностей,
а те, которые имеются, довольно общеизвестны. Если
решается психологическая задача, то в чем она? В пе­
реломе сознания молодого человека? Но этот перелом
бледно выражен, не сделан центром вещи.
Рассказ следует переработать, и это можно с успехом
сделать. Вот примерно те требования, которые автор
может себе поставить...”
Далее идут восемь суровых тезисов, по существу зачер­
кивающих сделанное и предлагающих написать новое.
Например:
„Текст должен быть резко сокращен, до половины.
Описания особенностей быта и работы команды дол­
жны быть сосредоточены вокруг одного яркого эпизо­
да (например, сильного налета немцев, тушения пожа­
ра и т. д.). Непременно — в действии. Начало должно
быть сделано энергичным, интрига резко усилена...
Поимку ракетчика лучше дать не в пассивной переда­
че «письма», а в действии (скажем, во время или после
тушения пожара, т. е. в центральном эпизоде, как об­
стоятельство, усиливающее напряжение действия).
Эпизод посещения тети дать на полстранице, но резко,
именно как утрату старого сознания «дома» (на руко­
185

писи я указал излишнюю растянутость этой ясной
мысли, ее повторения). Из «писем» привести одно, не­
пременно с запоминающимися характеристиками това­
рищей (чтобы это было крепче связано с сюжетом).
Ощущение казармы как нового «дома» усилить. Пока­
зать, что казарма есть часть целого, т. е. общего ощу­
щения Москвы...”
И так далее в категорическом тоне. Было очевидно, что
рассказ не пришелся по душе, и Федин не счел нужным
вдаваться в молекулярный языковый анализ. Заканчи­
вается бумага, написанная 3 мая 1947 года, следующим
образом:
„Обо всем говорить короче, потому что все понятно с
первых строк. Но интрига должна состоять в неизвес­
тности судьбы героя и разворота событий. Стоит пора­
ботать — материал есть. Не мешает устранить некото­
рые детали «местного» характера (стр. такие-то). И, как
всегда, избегать неточности (стр. такая-то)”.
Помню, я был отзывом удручен. Он поразил тем более
болезненно, что рассказ „ Команда ” я читал на другом
семинаре — Константин Александрович месяца два
отсутствовал, — там меня хвалили, и я привык считать
рассказ удачей. И вдруг — все переделать, перекроить,
сократить вдвое! Но, как бы горька и ошеломительна
ни была эта оценка, перевернувшая все с головы на
ноги, я почуял: правы не хвалители, прав Федин.
Переделать рассказ так и не собрался.
Правда, в течение многих лет оставалось смутное пред­
положение, или, лучше сказать, смутная надежда, на то,
что в рассказе „Команда” есть какие-то достовернос­
ти, какие-то полезные мелочи, которые можно исполь­
зовать для другой работы, — как в груде железного
хлама можно найти пригодные для чего-то винты, шай­
бочки, — ия намеревался пошуровать когда-нибудь в
пожелтевших страничках, когда возьмусь писать об
осени сорок первого. Но взялся лишь через тридцать
два года. Написал. Из рассказа „Команда” я не смог
вытащить ни одной строчки. Все винты и шайбочки
186

оказались ржавьем. Еще раз убедился: Федин был
прав...»
В конце июля был вместе с И. Кобзевым по командировке
Литературного института на строительстве Севанского водо­
заборного сооружения и озерной гидростанции (в архиве
писателя хранится записка на бланке заместителя главного
инженера «Севанстроя»: «Сисик Кегамович! Прошу.дать со­
проводителя тт. Кобзеву и Трифонову из Литературного инсти­
тута, имеющих специальное задание по Севанстрою для озна­
комления их с работами строительства, а главное, с людьми»).

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 22 года.
28 августа — 7 сентября находится в Краснодарском крае в
творческой командировке от Литературного института.
Рассказывая об окончании этого года, Т. В. Трифонова вспо­
минает: «Осенью и зимой сорок седьмого года мы посеща­
ли художественную студию МГУ им. М. В. Ломоносова.
Взрослый Юра не рисовал ничего — только поля рукописей
обычно были разрисованы. Он никогда нигде не учился ри­
совать — за исключением студии МГУ в 1947 году, где он
недолго занимался. Я его затащила в эту студию, занятия в
которой уже посещала и достигла некоторых успехов: писа­
ла маслом, рисовала с натуры. Все это я рассказала Юре. Он
стал ходить на занятия, получил пропуск — красненькую
книжечку с фотографией (до сих пор хранится у меня) — ив
начале очень прилежно занимался и еще ворчал на меня,
когда я прогуливала. Преподаватели студии Юру очень хва­
лили — особенно за графику. Но занятия были поставлены
серьезно, отнимали массу времени, пропустить их, не при­
ехать в воскресенье на пленэр было нельзя. Уже осенью Юра
и я перестали посещать студию — он серьезно занялся ли­
тературой, меня увлекла биология».

1948

______

Продолжает учебу на 4 курсе Литературного
института им. А. М. Горького с получением персональной
стипендии им. В. Я. Шишкова за успехи в учебе и творчес­
кие показатели.
13 марта в газете «Московский комсомолец» опубликован
фельетон «Узкие специалисты».
В журнале «Молодой колхозник» (позже «Сельская моло­
дежь»), № 4 напечатан рассказ «Знакомые места» (12 мая эту
первую публикацию подарил с надписью «Другу и школьно­
му товарищу Мише Коршунову мой первый и дрянной рассказишко, с надеждой и уверенностью получить вскоре та­
кой же подарок в ответ»).
В литературно-художественном альманахе «Молодая гвар­
дия», выпуск 2 опубликован рассказ «В степи».
В рецензии на альманах Л. Печатников пишет:«... В расска­
зе москвича Ю. Трифонова „В степи” говорится о работе
овцеводов Казахстана. Героиня рассказа — молодой зоотех­
ник Варя приезжает из большого города в далекий овцевод­
ческий совхоз. Но Варя не чувствует себя оторванной от
жизни. Ее окружают заботливые и чуткие советские люди.
За несколько дней трудового перехода с отарой больных овец
по степи перед Варей раскрывается замечательный мораль­
ный облик ее новых товарищей — зоотехника Беленцова,
чабанов-казахов Касэма, Джамала, старого ветеринара Васецкого.
Ю. Трифонову удалось показать страстную влюбленность
советских людей в свою работу, их нравственную чистоту,
умение переносить любые трудности... Вот такой вывод
можно сделать из этого рассказа, являющего одним из луч­
ших в альманахе» (Московский большевик. 1949. 20 марта).
188

Читатель «Хроники...» обратит внимание, что профессио­
нальная деятельность героини рассказа, «приехавшей из
большого города в далекий овцеводческий совхоз», выводя­
щей новую породу овец, ожидающую писем, работающую
голыми руками с бруцеллезными овцами, очень напоминает
работу матери писателя в заключении (см. ее письма
1942—1945 гг.).

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 23 года.

29 октября министр высшего образования СССР наградил
Почетной грамотой министерства «студента Литературного
института им. А. М. Горького тов. Трифонова Юрия Вален­
тиновича в че.сть ХХХ-летия ВЛКСМ за успешное сочетание
отличной учебы с активной общественной работой».
В ноябре был арестован поэт Наум Коржавин, товарищ Три­
фонова по Литературному институту.
Вспоминает А. Злобин: «...Мы с Трифоновым едва вошли
во двор Литинститута, к нам подбежал Володя О.
— Эмку Манделя арестовали, — взволнованно сообщил он.
— Когда? — спросил Трифонов, словно он знал об этом.
— Сегодня ночью. Прямо в общежитии. Нашли рукописи и
машинописные копии. Его увезли. Ребята всю ночь не спали.
Наум Мандель (впоследствии он стал Н. Коржавиным) хо­
дил у нас в лохматых гениях. Писал он только нетленку. Не
было тогда в институте ни одного студента, который не знал
бы его стихов... Но ведь он же не делал из них тайны, читал
их во всех коридорах. А теперь говорят — там был призыв.
Есть там призыв? Или же не было там призыва? Вот теперь
там и разберутся — есть призыв или нет? Не нашего ума дело.
Как я теперь понимаю, арест молодого поэта, которому тог­
да исполнилось 23 года, был превентивной мерой, направ­
ленной не только против Наума Коржавина (хотя против него,
разумеется, прежде всего), но и против всех нас. Так сказать,
наглядная агитация постановлению о журналах „Звезда” и »Ле­
нинград”, опубликованному незадолго до этого. Вот смотрите,
и с вами случится такое, если вздумаете сочинять призывы.
На другой день Трифонов сказал мне:
— Его ведь вызывали.
Я понял, о ком он говорит, но все-таки спросил для страховки:
— Туда?
189

— Да. На Лубянку. Месяц назад.
— Откуда ты знаешь? — я удивился, но задал вопрос безбо­
язненно. Конечно же, Трифонов не услышит гаденького наме­
ка, который мог бы звучать в таком вопросе. И в самом деле.
— Он сам мне рассказывал, — спокойно отвечал Трифонов.
— Советовался, что ему делать.
— И что же ты?
— Сказал ему: замри.
Наум Коржавин был реабилитирован в 1955 году, вернулся
из Караганды в Москву, был восстановлен в Литинституте и
закончил его, стал членом Союза писателей. Коржавин —
истинный поэт, у него есть свой читатель, хотя успех его у
читателя трудно назвать широким. Но вот в середине
70-х годов новый поворот судьбы — он уехал в Америку,
живет в Бостоне. Трифонов не одобрил отъезд Коржавина,
однако и повлиять на это решение не мог: слишком сложно
все закручивается в жизни, много сложнее, чем казалось в
молодости.
— Хочу уехать как можно дальше от Караганды, — говорил
Коржавин на проводах.— Знаю, от себя не уедешь. Но я там
был и не хочу туда снова. „Кто однажды отведал тюремной
похлебки...” Конечно, там слаще не будет, но там будет спо­
койнее, хотя покой для поэта — смерть.
— Все знает, — сказал кто-то из гостей.
— Ив том состоит наше заклятие: все понимаю, а сказать
ничего не могу.
— Пиши, — сказал Трифонов.
— Как только приеду, сразу...
— Ты вообще пиши. Эпохал.
— Согласен на нетленку.
Мы вышли вместе, долго шли ночной Москвой.
— Больше всего это похоже на похороны, — сказал Трифо­
нов, как бы подводя итоги.
— Как ты сказал ему тогда? Замри?
— Но мы же меняемся. Растем. Мы мыслим.
— А самому себе ты мог бы сказать — замри!?
— Никогда» (Литературные новости. 1993. № 38—39).

190

25 ноября читает главы из повести «Студенты» на семина­
ре в Литинституте (руководил семинаром К. Паустовский, изза болезни К. Федина).
В «Воспоминаниях о муках немоты...» Трифонов пи­
шет о высказываниях К. Федина по поводу этой руко­
писи:
«...А вот две странички замечаний по первым главам
„ Студентов”. Привожу некоторые из них, чтобы по­
казать фединское отношение — жесткое, придирчи­
вое — к работе над языком. Сохранились листки с его
суждениями только к шестидесяти страницам, из сере­
дины рукописи:
„Если (найдена) дается метафора, то зачем еще опре­
деление (при том — обычное?)”.
„Володя и Вадим имена фонетически трудно различи­
мые, не запоминаются порознь, сливаются; по окраске
однотонные; надо контрастно переименовать”.
„«Беседовали». Затасканное, репортерски бесцветное
слово (оживленно беседовали)”.
,Ято это за многозначительные многоточия среди фраз?
Это дурно. Можно применять только в прямой речи
героев для обозначения паузы, заминки, растеряннос­
ти. Но авторская речь должна быть точной, надо искать
определения, а не отделываться намеками”.
,Ято это вы все не совладаете с такими простыми по­
нятиями, как «одевать» и «надевать»?”
„Литература какого ранга — «обжигало сознание»?”
„...вместо «все новые и новые» надо говорить «новые
и новые» — это в духе языка, «все» в данном случае не
усиливает определения”.
„.. .«вата» слишком часто встречалась на путях литера­
туры при описании туч и облаков”.
„.. .«удачное время» — оборот слишком вульгарный”,
„...можно опустить «талию» в виду ясности обстоя­
тельств”.

191

„Ладонь? как это можно? руку, пальцы, кисти руки —
да, но ладонь — это внутренняя поверхность кисти —
как ее «сжимать»? «держать»?”
Все замечания автор, разумеется, учел и запомнил на­
долго.
Несколько вечеров, поведенных с Фединым на его се­
минарах — а их было не так-то много за пять лет, —
оказались громадно важными для нас...»
Осенью (?) выступает на семинаре К. Г. Паустовского.
В своих воспоминаниях о Трифонове «Водяные знаки» Инна
Гофф пишет: «...На этом семинаре (обсуждалось начало
повести одного из наших) выступили Юрий Бондарев, Бо­
рис Бедный, Вл. Шорор, Лев Кривенко и другие. Прочтены
были первые главы. Герой вернулся домой после окончания
войны. Он приехал нежданно, и дома поначалу его встретил
только кот...
Выступление Трифонова, записанное мной дословно:
„В повести (следует фамилия автора) переплелись очень хоро­
шие факты с тем, что мне не нравится. Живо и хорошо — пер­
вая глава. Встреча с мальчиком в мастерской, пейзаж. Но надо
и конфликт и героя чуть изменить. Герой имеет неуловимый
оттенок литературщины. Все эти встречи надо дать более не­
посредственно. Ведь он не интеллигент... (В этом месте я по­
ставила восклицательный знак, — видимо, странным показа­
лось, что интеллигенту отказано в непосредственности. Но сле­
дующая за этим фраза все разъяснила)... и конфликт происходит
в нем самом. Он сталкивается с миром посредством наблюде­
ния. (То есть деревенский герой, поняла я, живет чувствами,
а не рефлексует.) Кот — хорошая деталь, но получается конф­
ликт с котом. Надо его усилить, и тогда будет конфликт с же­
ной. Надо, чтобы был взрыв, — он будет держать и двигать
повесть”. И о жене героя повести: „Она немножко неяркая жен­
щина. Пусть действенно вмешается в его жизнь!”
Его глаза скользят по тетрадной странице. Он критикует
психологические штампы повести, приводит примеры: „Об­
радовался, но боится поверить” — это штамп очень частый.
„Он говорил незначащие слова, которые потом трудно вспом­
нить”, — а зачем их вспоминать?..» (Октябрь. 1985. № 8).

В конце ноября выступает на семинаре К. Г. Паустовского.

192

Обсуждались рассказы М. Бременера, который вспоминает:
«.. .Встает Трифонов. Он рассудительно замечает, что рассказ,
герои которого имели сходство с Чуком и Геком, был подража­
телен. Согрет любовью к маленьким героям, к Гайдару, но всетаки несамостоятелен. В рассказах, сейчас прослушанных, ощу­
тимо стремление к самостоятельности. И оно плодотворно.
— Но, — произносит мой друг и делает паузу, — меня, при­
знаться, смущает, что у мальчика в новых рассказах Бреме­
нера есть няня. Это бросает тень на семью, изображенную
автором, мешает нам, откровенно говоря, отнестись к ней с
симпатией. Даже, может быть, заставляет на миг почувство­
вать неприязнь к автору.
(Странно! Я-то не сомневался, что привязанность к няне так
же естественна, как любовь к маме. И мы с Юрой столь мно­
гое понимаем одинаково, а вот...)
Смотрю на Трифонова, он отвечает мне взглядом, в котором в
этот миг неприязни не заметно. Он слегка смущен. Может быть,
тем, что сказал, а может, тем вообще, что выступал. Нам обоим
трудно выступать. Перед аудиторией мы сильно робеем.
— Скажите еще несколько фраз, — просит Трифонова Пау­
стовский. — В развитие своей мысли. Если можно...
— В развитие? Можно, — откликается Юра слегка ошара­
шенно. По-моему, он забыл, о чем шла речь.
— Насчет няни... — шепотом подсказывает ему кто-то.
— Значит, по поводу домашней работницы, — медленно
произносит Трифонов, тяжело встав, — няни мальчика. —
И продолжает с каким-то затруднением, однако внятно: —
Няня, на мой взгляд, черта старого быта. И она вряд ли со­
вместима... вернее, просто несовместима с бытом новым.
— Словом, эпизодический персонаж, упомянутый в тексте,
обличает семью, с которой мы познакомились, как староре­
жимную, — верно я вас понял? — спрашивает Константин
Георгиевич.
Кое-кто отзывается на эту реплику смехом, Трифонов широко
улыбается: так далеко в развитии своей мысли он, похоже,
не собирался заходить...» (Воспоминания о Литинституте.
М., 1983).

БИБЛИОГРАФИЯ ~

Ковальчик Е. Молодые силы [Рассказ «В степи» ]
И Коме, правда. 1948. 12 дек.

1949

Продолжает учебу на 5 курсе Литературного
института имени А. М. Горького с получением персональной
стипендии им. В. Я. Шишкова за хорошую учебу и творчес­
кие достижения.

30 июня получил диплом № В 711572 об успешном оконча­
нии Литературного института. В приложении к диплому на­
писано:
«Трифонов Юрий Валентинович за время пребывания в Ли­
тературном институте им. А. М. Горького при Союзе Совет­
ских Писателей СССР прослушал и сдал экзамены по сле­
дующим дисциплинам:
1. Основы марксизма-ленинизма — хорошо/отлично
2. Политэкономия — отлично
3. Логика — отлично
4. Истмат-диамат — отлично
5. История философии — отлично
6. История СССР — отлично
7. История античного мира — отлично
8. История средних веков — хорошо
9. Теория литературы — отлично
10. Древнерусская литература — отлично
11. Русская литература XVIII в. — отлично
12. Русская литература XIX в. — хорошо
13. Русская литература XX в. — отлично
14. Фольклор — отлично
15. Античная литература — отлично
16. Всеобщая литература средних веков и Возрождения —
отлично
17. Всеобщая литература XVIII в. — отлично
18. Всеобщая литература XIX в. — отлично
19. Всеобщая литература XX в. — отлично
20. Введение в языкознание — отлично
21. Современный русский язык — хорошо
194

22. Историческая грамматика — отлично
23. Старославянский язык — хорошо
24. История литературного языка — хорошо
25. Иностранный язык — отлично
26. Советская литература — зачет
27. История русской литературы — зачет
28. История русского театра — зачет
29. Теория драмы — зачет
30. Спецкурс по Шолохову — зачет
31. Спецкурс по Маяковскому — зачет
32. Спецкурс по Гейне — зачет
33. Спецкурс по Р. Роллану — зачет
34. Новейшая иностранная литература — зачет
35. Военное дело — хорошо
36. Творческая работа — зачет
37. История советской критики — зачет
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ЭКЗАМЕНЫ
1. Основы марксизма-ленинизма — хорошо
2. Русская литература — отлично
3. Всеобщая литература — отлично
4. Дипломная работа — зачтена и принята
«Повесть о студентах»
и. о. директора Литературного
института им. А. М. Горького (В. Сидорин)
Зав. учебной частью (А. Власенко)
Секретарь (Клыкова)»
В институте преподавали известные ученые и специалисты:
А. Аникст, В. Асмус, С. Бонди, К. Былинский, Ф. Головенченко, М. Григорьев, М. Добрынин, В.Дынник, М. Заблудовский, М. Кантор, М. Морозов, П. Печалина, В. Переверзев, Г.
Поспелов, С. Радциг, Н. Радциг, А. Реформатский, М. Рыб­
никова, Ю. Соколов, Н. Тарабукин, Л. Тимофеев, Б. Томашев­
ский, С. Шамбинаго.

2 июля в газете «Московский комсомолец» директор Литинститута В. С. Сидорин писал:
«Ныне институт производит двенадцатый выпуск, выдавая
дипломы об окончании вуза 22-м молодым литературным
работникам. Среди оканчивающих институт свыше полови­
ны — участники Великой Отечественной войны, награжден­
ные орденами и медалями. Подавляющее число выпускни­
ков — коммунисты и комсомольцы. Впервые в практику ин­
ститута введено обязательное представление при выпуске
7*

195

художественных работ всеми выпускниками. Юрий Трифо­
нов представил в качестве дипломной работы подготовлен­
ную к печати повесть о студентах...»

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 24 года.
В журнале «Затейник», № 8 напечатана пьеса «Честь отря­
да» (рис. Л. Смехова), написанная совместно с И. Диком для
постановки в драматических кружках детской художествен­
ной самодеятельности (существенную роль в написании этой
пьесы, вероятно, сыграла мать Трифонова, которая любила
заниматься проблемами воспитания детей, различными сто­
ронами деятельности школы и, естественно, пионерской орга­
низации).
16 и 21 октября по Центральному радиовещанию транслиру­
ется радиоспектакль по пьесе «Честь отряда».
В дневнике Трифонова за этот год без указания даты записа­
но стихотворение «В 1980» (см.: Советский музей. 1989. № 4):
В том году, как броневик суровый,
ЗИС-107 пройдет по Сивцев Вражку.
Буду я лежать, на все готовый,
С крышкой гробовою нараспашку...
Кем я стану? Запахом растений?
Дымом, ветром, что цветы колышет?
Полное собрание сочинений
За меня сержант Петров напишет.
Он придет с весомыми словами
С мозгом гениального мужчины,
Если он находится меж вами,
Пусть потерпит до моей кончины.
Юрий Трифонов умер в 1981 году... Еще одно предвидение.
Точнее — пророчество.

БИБЛИОГРАФИЯ
Печатников Л. Альманах молодых писателей
[О рассказе «В степи»] // Моск, большевик. 1949. 20 марта.

1950

В конце января закончил доработку рукописи
«Учебный год» (первоначальное название «Студентов»'),
которая была представлена как дипломная работа при окон­
чании Литинститута (см. 30 июня 1949 года).
Историю публикации первого серьезного произведе­
ния, историю вхождения в мир большой литературы
Трифонов рассказывает в «Записках соседа» (воспоми­
нания о А. Т. Твардовском):
«.. .Я упаковал пухлое, двадцатилистовое произведение
(не знал, как назвать его—романом, повестью; не знал
и названия) в две старые канцелярские папки довоен­
ного образца, которые, наверное, использовал отец еще
во времена Нефтесиндиката, и поехал в Лаврушинский
переулок... На семинаре в Литинституте я читал раза
два главы из повести, и Федину они как будто нрави­
лись. Но одно дело — главы, а другое — пятьсот стра­
ниц на машинке. Читать два месяца! Я приготовился
терпеливо ждать, лишь бы Федин согласился взять мои
папки.
Федин, однако, поступил иначе, немного меня изумив.
— Я сейчас позвоню Твардовскому и скажу ему про
Вашу рукопись, — сказал он. — Здесь все примерно в
том стиле, что и те две главы?
— Да, — сказал я. — Примерно в том.
— Вот и хорошо. Сейчас позвоним. Он как раз спра­
шивал меня, нет ли какой интересной прозы... — Фе­
дин уже набирал номер, продолжая вполголоса меня
все более изумлять. — Он только что назначен... По­
лон энергии, ищет авторов... Александр Трифонович?
Добрый день, это Федин. Вчера Вы мне звонили, про­
197

сили посылать молодых авторов, и вот, пожалуйста,
выполняю Вашу просьбу. Повесть о студентах. Ав­
тор — мой ученик по Литературному институту... Чи­
тается с интересом...
Федин говорил что-то хвалебное по моему адресу,
я плохо слушал, подавленный внезапным недоумени­
ем. С одной стороны, тут было благодеяние, с другой —
нечто обидное. Что ж, ему вовсе нелюбопытно прочи­
тать мою рукопись? И если когда-то понравились те две
главы, то неужели не хочется узнать — что же там слу­
чилось дальше?.. Теперь же, когда я принес гигантской
плод полуторагодичного, каторжного графоманского
труда — бывали дни, особенно минувшей осенью,
в сентябре, на даче в Серебряном бору, где я жил один,
когда выходило по пятнадцати страниц в сутки! — мой
учитель даже не развязывал тесемок.
Федин как будто почувствовал мои мысли.
— Дорогой Трифонов, — сказал он, — ваше произве­
дение я прочитаю, когда оно будет напечатано в жур­
нале. Не возражаете? Дело в том, что я занят сверх
меры...
Я не возражал. Был благодарен: такая оперативность!
В тот же день курьер из «Нового мира» должен был
забрать желтые папки и привезти Твардовскому. Пока
все шло замечательно. И все же что-то меня скребло.
„Он поспешил от меня отделаться!” Прошло много
лет, и теперь я знаю, что такое толстые папки, которые
приносят начинающие писатели. Они напоминают ма­
ленькие, хорошо упакованные коробки с динамитом:
что-нибудь непременно будет взорвано. Ваша работа,
ваше время, ваше спокойствие или ваши отношения с
людьми. В этих папках слишком много заложено...»
11 февраля выступает на заседании секции прозы Союза
писателей СССР, с рассказом о повести «Учебный год».
В середине марта — встреча в редакции «Нового мира», где
обсуждалась дальнейшая работа над рукописью.

198

Эта встреча — начало многолетних отношений с Твар­
довским и редакцией «Нового мира». Трифонов пишет
в «Записках соседа»:
«...Внезапно пришла телеграмма: „Прошу прийти в
редакцию для разговора. Твардовский”. Не помню уж
почему — телеграмма. Может, не работал телефон, не
могли дозвониться. Едва чуя под собой землю и плохо
соображая, с телеграммой в кармане, которую береж­
но спрятал, как пропуск или квитанцию, я отправился
в „Новый мир”.
— Так вот, Юрий Валентинович, я прочитал Вашу по­
весть. Вызвали мы Вас потому, что с рукописью надо
что-то делать: во-первых, редактировать, во-вторых,
может быть, сокращать, она великовата...
„Редактировать. Сокращать. Договор”. Впервые эти
слова, которые сопровождали меня потом, то в реаль­
ности, а то и в мечтах и в кошмарах, всю жизнь, я ус­
лышал в тот день.
Прощаясь, Твардовский сказал:
— А Константин Александрович прав: читается ваша
рукопись с интересом... Но сору там много. Дадим
опытного редактора, поработаете как следует... —
И вдруг прозрачно-голубые глаза, сохранявшие про­
хладную дистанцию, стали теплыми, близкими: —
А знаете, Юрий Валентинович, моя жена заглянула в
вашу рукопись и зачиталась, не могла оторваться. Это
неплохой признак! Проза должна тянуть, тянуть, как хо­
роший мотор...»
В конце марта — встреча с А. Бочаровым и Л. Якименко,
ставшими впоследствии известными литературными крити­
ками и его друзьями.
Вспоминает А. Бочаров: «...Лева Гинзбург попросил Льва
Якименко и меня прочитать попридирчивее рукопись пове­
сти своего приятеля, выпускника Литинститута, а потом по­
звал к себе домой — познакомиться с автором, выложить ему
все, что мы думаем о его „ Студентах ”. Помню квартиру гдето в районе Сретенки, маленькую, тесно заставленную ме­
белью комнату, почему-то скудно освещенную (может быть,
включена только настольная лампа?). Во всяком случае, так
199

и запомнилась наша не очень тайная вечеря: полутьма, два
Левы, а между ними — хоть желание загадывай! — я и Юра
Трифонов... Они и потом очень тесно дружили, и Лева изоб­
ражен под именем Бориса в потрясающем рассказе „Опро­
кинутый дом”...
Рядом с крупным и уже тогда медлительным Юрой мы трое,
невысокие и еще худенькие, выглядели мальчиками, хотя
были фронтовиками и старше Юры на три-четыре года. Ус­
троена была наша встреча, как я полагаю, по просьбе Юры,
уже закончившего Литинститут, чтобы на нас, филологах,
проверить достоверность той студенческо-профессорской
„линии”, которая была прорисована у него преимуществен­
но на литинститутском материале, хотя местом действия в
повести обозначен литфак педагогического института, где
все-таки был несколько иной, чем в Литинституте, контин­
гент. Кроме того, в повести действовали студенты-фронто­
вики, и эту часть он тоже хотел перепроверить и спрашивал
нас об этом. Была, вероятно, и еще одна причина, почему
именно нас избрал Гинзбург на роль консультантов: и Яки­
менко, и я были в ту пору комсомольско-партийными акти­
вистами и больше знали о факультетских общественных ба­
талиях...
А Юре хотелось все дотошно выверить, ибо в отличие от
нашего шустрого однокурсника он писал не условную мо­
дель, которую можно наполнять диалогами на любую конъ­
юнктурную тему. И разговор у нас в той тесноватой комнат­
ке на Сретенке был больше о жизни, чем об „эстетике”: слиш­
ком много острых зацепок содержалось в его повести... А уж
мы тем более, по молодости, думали, что изображенное в
„Студентах” и есть правда, или, в лучшем случае, полагали
естественным, что в литературе должна быть именно такая
правда. Да и не принимали мы еще нашего младшего собра­
та с его машинописной дипломной работой за такого уж на­
стоящего писателя — не Эренбург ведь, не Шолохов.
.. .Что вынес Юра из этой встречи — не знаю, да и не было в
наших критических наскоках единства. Знаю только — и както уже писал, что повесть и сегодня, когда я перечитывал ее
в собрании сочинений, пластично воссоздает атмосферу тех
лет» (Лит. обозрение. 1994. № 1—2).

В середине мая приступил совместно с редактором Т. Г. Габбе к подготовке рукописи для публикации в «Новом мире».
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
200

«.. .Редактора для рукописи вскоре нашел сам Твардов­
ский: Тамару Григорьевну Габбе. И должен сказать, что
мне необычайно повезло и даже, точнее, посчастливи­
лось с этим редактором... Тамара Григорьевна оцени­
ла рукопись иначе: там нелишнее, а там не хватает.
Надо углублять, мотивировать. По ее советам я напи­
сал почти три листа нового текста. Рукопись достигла
двадцати трех листов. Редакторская работа по всей
рукописи была проделана очень большая, но то было
не мелочное перечеркивание фраз, не стрижка и не
причесывание, а насыщение смыслом. Тамара Григо­
рьевна никогда не вписывала никакие свои слова и
фразы. Она была, конечно, замечательный редактор,
высочайшей квалификации, про нее говорили „лучший
вкус Москвы”, а еще раньше „лучший вкус Ленингра­
да”».

В конце июля закончил работу над рукописью и отдал ее в
редакцию «Нового мира». Вероятно, при доработке рукопи­
си с Т. Г. Габбе и возникло заглавие «Студенты».
Об этом свидетельствуют и документы, находящиеся в ЦГА­
ЛИ. Если, судя по всему, первая «внутренняя» рецензия
С. С. Смирнова для рассмотрения редакцией журнала руко­
писи была озаглавлена «„ Учебный год ” Юрия Трифонова»
(Ф. 1702. Оп. 4. Ед. хр. 182), то последующие рецензии
Е. Г. Босняцкого, А. К. Тарасенкова, А. Коничева в связи с уже
подготовленной рукописью к печати относились к «Студен­
там» (См.: ЦГАЛИ. Ф. 1702. Оп. 4. Ед. хр. 169, 184, 188).
В своей книге «Обзор творчества и анализ московских по­
вестей Юрия Трифонова» (США, 1983) Т. Патера выделила
«Студентов» в специальную главу «Самый молодой сталин­
ский лауреат». На основе разносторонней аналитической
работы она пишет: «.. .Рассматривая повесть „ Студенты ” в
одном ряду с его произведениями послесталинского време­
ни, нельзя не заметить, что наиболее неестественным, а мо­
жет быть, и умышленно утрированным выглядит ее лучезар­
ный оптимизм. При этом необходимо подчеркнуть, что жиз­
нерадостный тон повести явно противоречит восприятию
действительности и душевному состоянию автора в момент
работы над этим произведением... Какой „смысл” и какую
„глубину” могла помочь ему внести в повесть о „смутном
201

времени” Т Г. Габбе? Она могла бы, например, посвятить его
в приемы иносказания или показать, как создать резкий кон­
траст между „официальной” и литературной частями повес­
ти, который бы обнажил читателю истинные симпатии и
антипатии автора». Далее Т. Патера рассматривает специфи­
ку трифоновского камуфляжа восклицательных знаков и сен­
тенций о «могучей воле и гениальности вождей», умеющих
«внушать людям волю к высокой цели и вести за собой», что
было вполне уместно в 1949 году (70-летний юбилей «гениаль­
нейшего из гениальных» — Сталина) и ласкало ухо цензуры.

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 25 лет.
В журнале «Новый мир», № 10 начинается публикация пове­
сти «Студенты».
В журнале «Новый мир», № 11 заканчивается публикация
повести «Студенты».
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«.. .Моя жизнь изменилась. Внезапно я стал известным
писателем. Теперь я сомневаюсь: писателем ли? Но
тогда, конечно, не сомневался ни минуты. Обрушились
потоки писем, дискуссии, диспуты, телеграммы с вы­
зовом в другие города. Все это началось в декабре и
продолжалось, нарастая в течение всей зимы. В редак­
цию „Нового мира” я заходил за письмами, которые
Зинаида Николаевна (секретарь Твардовского. —А. Ш.)
собирала в толстые пакеты и, передавая их мне, шеп­
тала с изумлением: „Послушайте, кто бы подумал! Ведь
только Ажаев получал столько писем!” Катаев сказал,
что в два счета сделал бы из меня Ильфа и Петрова...
Твардовский сказал:
— Вы не думайте, что всех очаровали. Даже в нашей
редколлегии есть люди, которые протестовали резко.
Я посмотрел вопросительно, перебирая в уме: кто бы
это? Спросил:
— Бубеннов?
— Бубеннов! — строго и с нажимом произнес Твардов­
ский. — Главный наш зоил. Мужчина серьезный, имей­
те в виду. Как он Катаева-то поставил по стойке смир­

202

но! Но мы с ним не посчитались. И вообще, я думаю,
он у нас не загостится...
С Бубенновым я познакомился в сентябре, в кабинете
Твардовского. Твардовский и познакомил: „Миша, вот
Юрий Трифонов, повесть которого у нас идет...” На­
верно, был обо мне разговор, потому что Бубеннов по­
глядел внимательно, но ничего не сказал. Речи его про­
звучали через полгода, когда меня поставили на правеж
в секретариате Союза писателей. Твардовский угадал:
Бубеннов продержался в журнале недолго, опираться
ему было не на кого. Шолохов далеко, остальные чле­
ны редколлегии — Федин, Катаев, Смирнов и Тарасен­
ков — стояли, конечно, за Твардовского. Заседания за­
канчивались руганью Твардовского с Бубенновым.
Александр Трифонович умел людей, которые были ему
неприятны или которых он мало уважал, подавлять и
третировать безжалостно: и ехидством, и холодным
презрением, а то и просто, бранью. Он издевался даже
над тем известным свойством Бубеннова, к которому
должен был бы относиться с сочувствием или хотя бы
с пониманием. Бубеннов не вынес и ушел из редколле­
гии...»
4 ноября был на киностудии «Мосфильм» для заключения
договора на экранизацию «Студентов».
Трифонов писал об этом в «Атмосфере и подробнос­
тях» (Воспоминания об А. М. Лобанове):
«...Я отказался от договора. Померещилась в этом из­
мена какому-то святому знамени то ли Прозы, то ли
Литературы с большой буквы. Словом, я был нелепый
малый с амбициями, вскормленный коридорной мудро­
стью Литинститута и пивным баром номер четыре...»

5 ноября — встреча с А. М. Лобановым, во время которой
был подписан договор с театром на подготовку сценария пье­
сы по «Студентам».
Об этом он пишет в «Атмосфере и подробностях»:
«...И вот звонок: „С вами говорит Лобанов, главный
режиссер театра имени Ермоловой. Вы не могли бы
зайти к нам для разговора? Мы прочитали вашу по­
203

весть...” Меня удивило, что в театре так быстро успе­
ли прочитать (многие из моих друзей этого еще не сде­
лали), но, познакомившись с Андреем Михайловичем
ближе, я понял, что удивляться не следует. Он читал
усердно и много, постоянно ища в новинках прозы
материал для театра. В этом смысле Андрея Михайло­
вича можно назвать предтечею Юрия Петровича Лю­
бимова, который современную прозу сделал главным
источником для своей сцены — с той разницей, что Ло­
банов инсценировал прозу, добиваясь выделки из нее
пьесы, Любимов же загадочным образом научился ста­
вить не пьесу, а прозу. Я не сравниваю этих двух режис­
серов, таких непохожих и, может, даже чуждых друг
другу. А возможно, и не чуждых — это сложная тема,
и я не хочу отвлекаться...
Когда переступил порог этого мало занимающего меня
храма искусства, построенного в бойком купеческом
стиле конца века, чем-то напоминающего об антрепри­
зах, ярмарках и рассказах Чехонте, и когда без особого
волнения прошел пустынным фойе в кабинет главного
режиссера, увидел довольно высокого, немолодого че­
ловека с лицом задумчивым, слегка набрякшим от ус­
талости, и когда услышал, как он всерьез заговорил о
моем сочинении как о чем-то имеющем значение и
смысл (не только для меня, но для других, вот и для
него, известного режиссера), я испытывал чувство
изумления и радости и, конечно, всему мгновенно по­
верил. Поверил тому, что написал нечто значительное.
Тому, что могу стать драматургом. Что я уже почти
драматург. Так просто: семьдесят страниц на машин­
ке, слева — кто говорит; справа — что говорит. Мел­
кие тайны ремесла подскажет соавтор, которого тут же,
в кабинете Лобанова, предложил обаятельный замди­
ректора Сосин. И я забыл о своем презрении к литера­
турным переделкам, забыл о Прозе и Литературе с боль­
шой буквы и в тот же день подписал договор».

26 ноября отправил письмо Г. А. Товстоногову:
«Уважаемый товарищ Товстоногов!
204

Благодарю Вас за добрые слова о моей повести и за
предложенную Вами помощь в отношении создания
пьесы по мотивам „ Студентов ". Я сам задумывался
над этим. Дело обстоит следующим образом. Я уже
получил три недели назад такое же предложение от
Московского театра им. Ермоловой. Ныне я связан с
этим театром договором и скоро должен буду вплотную
приступить к работе (совместно с моим соавтором, ко­
торого предложил театр).
Посмотрим, что у нас получится.
Еще раз благодарю Вас за предложение».
Адресат письма — Георгий Александрович Товстоногов,
будущий «живой классик», многолетний руководитель Ле­
нинградского Большого драматического театра (БДТ), был
в то время главным режиссером Ленинградского театра име­
ни Ленинского комсомола.

В журнале «Смена», № 21 опубликованы заметки «Мысли
перед началом» — о проблемах предстоящего Второго Все­
союзного совещания молодых писателей.

1—4 декабря был в Ленинграде.

16 декабря в «Литературной газете» опубликован очерк «До­
верие» — о Михаиле Шурупове, токаре Невского машино­
строительного завода, кандидате в депутаты Ленинградско­
го горсовета.
23 декабря выступает (впервые) на обсуждении «Студен­
тов» в Московском государственном педагогическом инсти­
туте (МГПИ):
«Сегодняшнее обсуждение доставило мне большое
удовлетворение и принесло большую пользу. Я начал
писать свою повесть на пятом курсе Литературного
института при Союзе советских писателей, где я учил­
ся. Много я видел и в нашем институте людей, которые
похожи на главных героев моей повести. Но Литератур­
ный институт имени М. Горького мало типичен для
обычного вуза... Я стал искать куда „пристроить” моих
героев. Я решил взять литературный факультет педа­
гогического института: здесь я мог использовать лите­
205

ратурную специфику, с которой познакомился в нашем
институте.
Но в педагогическом институте я не учился. Жизнь
педагогического института я знал мало. Упреки, кото­
рые были здесь мне сделаны в этом отношении, спра­
ведливы. Я не смог в полном объеме показать специ­
фику педагогической подготовки студентов, специфи­
ку жизни педагогического института.
...Есть ли прототипы героев моей повести? Прототи­
пов, абсолютно похожих на Лену, на Палавина, на Ко­
зельского, нет, но я встречал людей, очень похожих на
них. Я наблюдал их в жизни, изучал их. Таким образом
складывались характеры моих героев. Насколько они
оказались типичными, пусть судит читатель. Ваше
мнение в этом отношении имеет решающее значение.
Я учился на последнем курсе, когда из нашего инсти­
тута были изгнаны несколько профессоров за пропо­
ведь формализма и космополитизма. Они во многом
послужили мне основой для создания образа Козельс­
кого. Однако, увлекшись обрисовкой Козельского,
я мало уделил внимания положительному образу про­
фессора Кречетова, который дан у меня бегло. Это мое
упущение. Упрек, который мне здесь делался в этом
отношении, справедлив, и я его должен принять.
Вопрос о статичности героев. Развитие образа — это,
конечно, необходимый элемент всякого художественно­
го произведения. В той или иной мере, мне кажется, это
у меня есть. Но события в повести занимают отрезок
времени меньше учебного года — с ноября по май...
Тов. Кищинская недовольна эпизодическим образом
аспирантки. Мне кажется ее возражение неубедитель­
ным. Таким же мне кажется выступление товарища из
медицинского института, который сказал, что я диск. редитировал медицину в образе Вали. Выходит, если ты
даешь отрицательный образ, то необходимо давать ему
тут же положительный противовес. Это неправильно и
примитивно. Я не ставил себе задачей отразить во всей
полноте студенческую жизнь» (Новый мир. 1951. № 2).
206

Писатель Наталья Ильина вспоминает, как она и ее будущий
муж профессор А. А. Реформатский были в МГПИ на обсуж­
дении «Студентов»’. «.. .Прямо передо мной на том же уров­
не (эстрады не было) лица тех, кто сидит за столом президи­
ума, я, недавний житель Москвы, не знаю никого. Лишь одно
лицо мне знакомо: очки, курчавящиеся темные волосы, се­
рьезен до мрачности, выпускник нашего института, люби­
мец Федина, талантливый прозаик Юрий Трифонов... Я чи­
тала его роман, роман мне нравится. И всем нравится. Три­
фонова очень хвалили в тот вечер и как писателя, и как
человека. Реформатский, выступая, вспомнил одну студен­
ческую историю. На экзамене преподаватель обвинил Три­
фонова в шпаргалке, тот не был виноват, но оправдываться
не стал, да и истинного виновника боялся подвести. Просто
предложил ответить на любой билет, по выбору преподава­
теля, и на любой вопрос. И — прекрасно ответил!
За моей спиной дышит, волнуется бурно на все реагирующий
зал (Реформатского проводили новым взрывом аплодисмен­
тов), передо мной серьезное, замкнутое лицо Трифонова...
Совсем молодой, куда моложе меня, и вот уже такой роман
написал, и вот уже слава, не рад он ей, что ли? Мне казалось,
что он похож не на писателя, а на преуспевающего чиновни­
ка (боится уронить себя улыбкой), мне чудилось в нем высо­
комерие — как же мало тогда я знала его, как плохо видела!
Сблизились мы гораздо позже. Десять лет подряд мы с Алек­
сандром Александровичем проводили летние месяцы в ма­
леньком доме на дачном участке друзей, в том же поселке,
что Трифонов. Виделись часто... Юра полноват, немного
увалень, немного вял, и это в сочетании с умно-вниматель­
ным из-под очков взглядом, с шедшим от него ощущением
честности, надежности, добродушия — придавало его обли­
ку нечто «пьербезуховское». Много знал, много думал, умел
рассказывать, но и собеседника умел слушать и слышать.
Мгновенно на все откликался, понимал с намека, ценил
шутку — это его незабываемая усмешка: дрогнут губы, ве­
селеют глаза, светлеет лицо. А громко смеялся редко. Груст­
ный человек. „Юра Три” — так называл его Александр Алек­
сандрович...» (Воспоминания о Литинституте. М., 1983).

24 декабря в областной библиотеке города Иваново состоя­
лась читательская конференция по обсуждению «Студен­
тов» (из известных нам архивных материалов — это первая
вне Москвы читательская конференция по обсуждению по­
207

вести). В конце многостраничного протокола (!) записано:
«Послать автору повести „Студенты” — Ю. Трифонову про­
токол конференции и просить его написать замечания о кон­
ференции, с какими выступлениями читателей он не согла­
сен, написать о своих творческих планах и замыслах. Ответ
Ю. Трифонова передать в редакцию газеты „Ленинец” для
опубликования».
27 декабря отправил письмо Н. Малеевой:
«Здравствуйте, товарищ Малеева!
Простите за столь поздний ответ. Дело в том, что для
меня отвечать на письма читателей, да и вообще чув­
ствовать себя „писателем” — штука совсем новая, не­
привычная. Писем действительно приходит много, но
Ваше было одним из первых и, пожалуй, наиболее ин­
тересным для меня (остальные тоже искренние, но го­
раздо проще, без попыток заглянуть внутрь, проанали­
зировать прочитанное). В Вашем письме меня привлек­
ло как раз это стремление сравнить книгу с жизнью,
с пережитым, понять, что в ней похоже на правду, а что
искусственно. Так и надо подходить к книгам. Вы на­
стоящий читатель. И я рад, что повесть моя все же за­
дела Вас за живое, заставила подумать о чем-то, и —
написать это интересное письмо.
В нем много очень верных упреков в мой адрес.
И, в первую очередь, это касается Козельского. Да, со
стариком я, пожалуй, поступил слишком мягко, необду­
манно. Теперь это мне ясно. Надо было просто не вспо­
минать о нем после разговора с Сизовым, ушел и ушел,
и — баста. А куда ушел? Что с ним стало дальше? Пусть
бы догадывался читатель, как хотел, и он бы догадал­
ся верно. Вот как следовало сделать, и в этом конце
Козельского была несомненно закономерность. А меня
привлекла эффектность одного минутного эпизода (раз­
говор Сергея с Козельским по телефону), и я согрешил
против жизненной правды. Когда буду издавать книгой,
обязательно это место исправлю.
Но зато никак не могу согласиться с Вами относитель­
но Лены и Сергея. Вот Вы пишите, что Лена „пустень­
208

кая, кокетка, модница”, и как же могла она к концу по­
вести так измениться? Во-первых, Лена не только „пу­
стенькая, кокетка, модница”. Я не хотел делать Лену
сугубо отрицательной героиней, вовсе нет. И я уверен,
что она не такая. Но в ней очень легко ошибиться —
как ошибся Лагоденко, и как ошибаются многие девуш­
ки-читательницы. Читатели мужского пола почему-то
оценивают Лену тоньше и вернее. Да, в ней есть и ко­
кетство, и легкомыслие, и эгоизм — все это я старался
раскрыть особенно усердно. И все эти качества, конеч­
но, бросаются в глаза и другого многие не видят. А что
другое? А то, что эта девушка далеко не глупа, что она
добрая по характеру, способна на сильное, искреннее
чувство. Да и любовь к Сергею, настоящая любовь, уже
без дураков (если хотите, почти материнское чувство
заботы о нем) тоже во многом повлияло на ее „перерож­
дение”. Да только перерождения никакого не произош­
ло, никаких метаморфоз. Просто в ней проявилось то
хорошее, что в ней было всегда. Между прочим, образ
Лены вызывает больше всего споров. И у Вас, Наташа,
есть много единомышленников, вернее — единомыш­
ленниц...
Вот примерно все мои возражения на Ваши возраже­
ния. Может быть, писателю и негоже оправдываться
(мол, не так поняли, значит, сам виноват), но я, повто­
ряю, еще плохо ориентируюсь в том, что писателю гоже
и не гоже, и поступаю так, как поступал всегда преж­
де. Хочется спорить — начинаю спорить...
А вообще Вы хорошо сделали, что написали мне письмо.
Могу сказать, что и сам вчерашний студент—в 1949 году
окончил Литературный институт им. А. М. Горького.
И самому совсем недавно „мир писателей казался чемто совершенно недосягаемым”. Вот только впечатления
от студенческой жизни у нас с Вами, очевидно, разные.
Вы жалуетесь на то, что коллектив, в котором Вы учи­
тесь, основательно подорвал в Вас веру в людей. Это
что-то сильно сказано, и позвольте мне Вам не пове­
рить. Не может быть у нас таких коллективов — есть
единицы, есть пары, но таких молодежных коллекти209

bob у нас быть не может. Признайтесь, что Вы написа­
ли эту фразу, будучи в дурном настроении или просто
ради красного словца.
В заключение благодарю Вас за Вашу критику и за те
добрые слова, которые для меня, конечно, всегда доро­
ги. Если вздумаете ответить — напишите без всякого
стеснения, как товарищу...»
Адресат письма — Малеева Наталья, студентка Киевского
госуниверситета.
Т. Патера в своей книге «Обзор творчества и анализ москов­
ских повестей Юрия Трифонова» справедливо утверждает,
что вне контекста времени — конец 40-х годов — нельзя
оценить такой персонаж «Студентов», как профессор Бо­
рис Матвеевич Козельский: «...мой профессор Козельский
— злой гений, формалист и низкопоклонник», — писал Три­
фонов в «Записках соседа». Т. Патера обращает внимание на
притяжательное местоимение «мой», отмечая при этом вне­
шние признаки Козельского, характерные для К. А. Федина
и К. Г. Паустовского — учителей Трифонова по семинарам в
Литинституте. Даже фамилия «Козельский» найдена Трифо­
новым не случайно, утверждает Т. Патера, ибо он как про­
фессионал в своем деле был без вины виноватый, «козел
отпущения» идеологической политики Сталина и Жданова.
В частности, это проявилось в «Студентах» в диалоге Ко­
зельского и директора института Сизова о Достоевском,
о формализме, где Сизов «только бормочет невразумитель­
ными фразами из протокола», который очень похож на текст
постановления ЦК ВКП(б) 1946 года о журналах «Звезда» и
«Ленинград».

15 декабря подписал договор с издательством «Молодая гвар­
дия» на издание повести «Студенты» (см. 23 ноября 1951
года).

В декабре редакция журнала «Новый мир» представила в
Комитет по Сталинским премиям документы за подписью
А. Т. Твардовского по выдвижению повести «Студенты» на
соискание Сталинской премии первой степени.
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«.. .Помню, в бар на Пушкинской пришел с Евдокимо­
вым. Твардовский увидел меня, пригласил за столик.
Это было, наверное, в ноябре, сразу после выхода но­
210

мера с окончанием „ Студентов". Твардовский сидел
один. Перед ним стояла водка в стакане, кружка пива и
тарелка с ломтиком красной рыбы. К рыбе он за весь
вечер не притронулся.
Если в редакции Александр Трифонович был со мной
корректен, суховат и я не ощущал его истинного отно­
шения, то теперь вдруг почувствовал какое-то непро­
извольное движение теплоты, интереса к себе. Он так
радушно, жестом, позвал меня за столик, так почтитель­
но поздоровался с моим товарищем и так мягко, при­
ветливо стал меня расспрашивать. Я что-то говорил о
своих планах. Планов было множество, но ничего оп­
ределенного. Уже несколько недель я находился в со­
стоянии эйфории.
— Да, вы теперь должны поднять новый пласт. Поехать
куда-то на стройку, на завод... Только, бог ты мой,
не пишите продолжения! — внушал он тихим голо­
сом. — Нынче модно: первая книга, вторая книга...
Чуть у кого такусенький успех, он сейчас на этом плац­
дарме окапывается, строит долговременную оборону.
А надо дальше идти. И вот выжимают, выжимают...
Не будете писать продолжения? Нет? Обещаете?
— Нет, не буду, Александр Трифонович. Точно
не буду. — И не мог удержаться от хвастовства. — Хотя
многие советуют...
— Дураки советуют! Не слушайте дураков! — сердито
сказал он, и вдруг другим тоном, как бы про себя, бе­
зучастно: — Ах, бог ты мой, дело ваше. Хотите — слу­
шайте...
И была минута-другая какого-то внезапного ледяного
отчуждения, он отсутствовал, смотрел в сторону, я му­
чился недоумением и не знал, что делать: может, я ему
опротивел? Встать и уйти? Но затем снова — интерес,
приветливость.
— Вот что я вам скажу: не спешите с новой вещью.
Изучайте людей... Когда будете знать их так же хоро­
шо, как вы знаете своего профессора Козельского...
И запомните еще: сейчас у вас самое ответственное вре­
мя... Сейчас успех — опасность страшная! — Он гро­
211

зил пальцем. И, вдруг приблизившись вплотную, за­
шептал на ухо, чтоб не услышал Евдокимов: — Мы вас
на премию хотим выдвинуть. Только пока — молчать!
Ни я никому, ни вы никому. Ничего не известно, и, ра­
зумеется, я вам зря говорю... Забудьте, не придавайте
значения...
Но как я мог забыть? И Евдокимов, сидевший рядом и,
конечно, слышавший громкий шепот, при всем жела­
нии не мог бы забыть.
— Испытание успехом — дело не шуточное. У многих
темечко не выдержало...
Это выражение — относительно темечка — я слышал
от Александра Трифоновича не раз на протяжении лет.
Говорилось о разных лицах, об авторах первого прихо­
да Александра Трифоновича в „Новый мир” и об авто­
рах второго прихода, когда в журнале получили лите­
ратурное крещение многие таланты, и у иных из них
„темечко не выдержало...”».

БИБЛИОГРАФИЯ
Бушин В. Большой разговор: О повести Ю. Три­
фонова «Студенты» И Моск, комсомолец. 1950. 29 нояб.
Марьямов А. Свет нашего дня И Лит. газ. 1950. 2 декабря.
Пустовойт П. Новая книга о студентах И Коме, правда. 1950.
30 нояб.
Рюриков Б. Черты новой морали // Лит. газ. 1950. 31 дек.
Студенты о повести «Студенты»: [Ст.] // Смена. 1950. № 22.
С. 19—20.
Трофимов Р. «Студенты» И Падомью студенте («Сов. сту­
дент», Рига). 1950. 22 дек. — Лат.

1951

11 января отправил письмо Н. Зыкину:
«Уважаемый товарищ Зыкин!
Извините меня за опоздание с ответом на Ваше пись­
мо. Я полмесяца отдыхал в доме отдыха под Москвой,
приехал только в праздники и нашел Ваше письмо. Оно
пролежало, ожидая меня, ровно десять дней.
Мне было приятно узнать, что студенты Вашего инсти­
тута заинтересовались моей повестью и собираются
проводить читательскую конференцию. Правда, Вы
знали только первую часть, но сейчас опубликована и
вторая часть, окончание, так что Вы имеете представ­
ление о вещи в целом.
Вы просили меня рассказать о себе, о работе над пове­
стью и т. д. — подобно тому, как написала Вам Ф. Вигдорова. Должен сразу предупредить, что у меня такое
обстоятельное и содержательное письмо вряд ли полу­
чится. Дело в том, что произведение Вигдоровой „Мой
класс” — записки учительницы, т. е. запись каких-то
вполне определенных, жизненно достоверных собы­
тий. Герои ее книги — тоже люди живые, живущие с
точными фамилиями и адресами. „Мой класс” — это
беллетризованная хроника, умная, нужная книга.
И Вигдорова, конечно, очень много могла рассказать
Вам и о себе и о своей работе над книгой и в школе.
Моя же повесть — беллетристика в чистом виде. Со
всей откровенностью могу сказать, что абсолютно все
события, которые описываются в повести „Студенты”,
просто-напросто придуманы мной. В жизни — во вся­
ком случае в моей жизни, на моих глазах — их не было.
Но было что-то очень похожее, я слышал от других что213

то очень похожее, и поэтому на вопрос: „А могли бы
эти события случиться в жизни?!” — я отвечу совер­
шенно убежденно: „Да, могли бы!” Так же и с людьми.
В повестях нет почти ни одного героя, который имел
бы точного прототипа, с фамилией и адресом. Все ге­
рои повести — люди сборные, комбинированные, что
называется „по кусочкам”. Ну вот, например, Лена
Медовская. Такой точно девушки нет в жизни. Но есть
очень много девушек, похожих на нее своим характе­
ром, нравом, привычками, интеллектуальным портре­
том. Дадим ей грубую и очень приблизительную харак­
теристику: девушка „пустенькая, но привлекательная”.
Под этот ярлычок подойдет целый ряд девушек — и я
сам знал и знаю многих из них. Так вот, для образа Лены
Медовской я использовал всех своих знакомых этого
рода: у одной взял внешность, у другой — „вокал”,
у третьей — весьма яркую мамашу, у четвертой — ка­
кие-то выражения, любимые словечки и т. д. Получил­
ся образ Лены. Как он получился — хорошо ли? неудач­
но? — судить не мне, а Вам, моим читателям. Я гово­
рю только о том, как создавался образ Лены Медовской,
а по такому же принципу — и образы остальных моих
героев. Пожалуй, один только персонаж повести —
Петр Лагоденко — имеет довольно определенного про­
тотипа. Да и то, пожалуй, Лагоденко получился слиш­
ком прикрашенный, приглаженный по сравнению со
своим прототипом.
Так что Вы видите: все герои моей повести, по суще­
ству, придуманы автором. В жизни таких точно людей
не существует. Но это известно только автору. Читатель
убежден, что эти люди жили и живут, и автор сам про­
жил с ними не один учебный год, провел с ними вмес­
те не одни каникулы. Больше того: читатели узнают в
этих вымышленных героях своих знакомых, а некото­
рые наивные люди даже присылают мне письма с
просьбой: „Напишите, пожалуйста, кто подлинные
люди, с которых Вы писали героев Вашей повести,
потому что я их, может быть, знаю”. Институт, который
я изобразил в повести „Студенты”, тоже не какой-ни­
214

будь определенный московский институт и, может
быть, даже не очень похож на педагогический ин[ститу]т. Такую возможность я допускаю, потому что я сам
учился не в пединституте, а в Литературном ин[ститу]те
при Союзе писателей. Проблемы, которые я пытался
поднять в своей повести, не являются проблемами спе­
циально педагогическими — а общими для всех вузов,
и, если хотите, вообще молодежными проблемами.
Это — проблемы морали, молодежной этики. И если
эти проблемы хоть в какой-то мере решены в моей по­
вести, я думаю, мне простится некоторое незнание спе­
цифики педагогических вузов. Интересно бы знать
Ваше мнение по этому поводу.
А почему все-таки я взял педагогический институт, а не
тот, где я сам учился? Да потому, что мой институт
очень нетипичен и по своему профилю, и по чисто вне­
шним признакам (в нем учится не больше ста чело­
век) — брать его не имело смысла...»
Адресат письма — Зыкин Н., студент Одесского государ­
ственного педагогического института.
26 января отправил письмо В. Кунгурову:
«Здравствуйте, товарищ Кунгуров!
С большим удовольствием прочитал Ваше письмо из­
далека, с Тихого океана. Я рад, что Вам понравилась
моя повесть, хотя Вы и не прочли ее целиком. Надеюсь,
11-й номер журнала „Новый мир” Вы все же достане­
те, а может быть уже достали и прочли окончание.
Вы пишете, что „читая эту книгу, хочется попасть имен­
но в такую среду студентов и учиться”. Это большая
мне похвала. Именно такую задачу я и ставил перед
собой. Вы очень правильно делаете, что продолжаете
учебу теперь, хотя это и трудно. Обязательно доведите
дело до конца, ни за что не бросайте учебы. Я вот во
время войны работал на военном заводе и одновремен­
но учился в институте на заочном отделении. Первый
курс Литературного института я закончил заочно. Труд­
новато было, зато все потом окупилось. Желаю Вам

215

исполнения Ваших надежд, продолжать учебу после
демобилизации .
Теперь относительно того, действительные ли лица
показаны мною в повести. Конечно, точно такого Ва­
дима, точно такой Лены, Сергея не существует в жиз­
ни. Но я знал много людей, похожих на Вадима, много
людей, похожих на Лену, на Сергея и т. д. И вот от каж­
дого я брал что-то характерное, и получался определен­
ный образ. Правда, есть один образ, который целиком
почти списан с одного человека. Это — Петр Лагоденко. У меня есть друг, в прошлом моряк, защитник Одес­
сы, Севастополя, Новороссийска и т. д. — славный
парень, теперь он учится в Литературном институте и
пишет стихи. Он поэт. И вот он-то очень похож на Лагоденко.
В заключение еще раз благодарю Вас за письмо».
Адресат письма — Кунгуров Владимир, военнослужащий,
призван на службу на Тихоокеанский флот из Днепропетров­
ска.
Прототипом Петра Лагоденко был поэт Григорий Поженян.
Вот что пишет Ю. Оклянский, вспоминая об Одессе
(см. 21 октября 1970 года): «...Помню, как втроем (Ю. Три­
фонов, Л. Гинзбург и автор. — А. Ш.) ходили смотреть на
мемориальную доску со списком советских разведчиков,
погибших при обороне Одессы в начале войны. С этой па­
мятной доской была связана необычная история. Героем ее
был общий московский знакомый — поэт Григорий Поже­
нян, человек почти легендарной биографии. Он рассказывал,
что летом 1941 года с небольшой группой морских пехотин­
цев-разведчиков оборонял водокачку, снабжавшую водой
осажденный фашистами город. Она питала едва ли не един­
ственную оставшуюся артерию питьевой воды для жителей
и гарнизона отрезанного города. Оборона поэтому была осо­
бенно яростной и упорной. Весь отряд погиб. В дальнейшем
близко к фабуле устного рассказа Г. Поженян написал сце­
нарий снискавшего известность фильма „Жажда”. Но в мо­
мент, когда на месте неравного поединка устанавливали ме­
мориальную доску, считалось, как излагал события Поженян,
что погиб и он тоже. Так имя живого попало в мраморный
список павших...» (Оклянский Ю. Юрий Трифонов.
М., 1987).
216

В статье «Ближний бой» Е. Евтушенко пишет: «...Затем я
услышал массу легенд о Поженяне... — о том, что... по ко­
ридорам Литинститута он ходил с трофейным пистолетом,
а по другим рассказам этот пистолет был подарен Поженяну
адмиралом Азаровым; о том, что, когда за неуживчивый ха­
рактер ему заявили: „Ноги вашей не будет в Литинституте!” — Поженян вышел на руках из директорского кабине­
та; о том, что он затем занимался боксом и работал котель­
щиком. Девяносто процентов легенд о Поженяне оказались
правдой» (Евтушенко Е. Талант есть чудо неслучайное.
М., 1980).

В январе семья Трифоновых переехала в новую двухкомнат­
ную квартиру, полученную бабушкой Т. А. Словатинской
(3-я Песчаная улица, д. 3, кв. 88), где кроме нее поселились
Е. А. Лурье-Трифонова, Юрий и Таня Трифоновы.
Вспоминает Т. В. Трифонова: «Переезжать помогали дру­
зья — Юзик Дик, Лева Гинзбург, Леша Светлаев, Гриша По­
женян, Ганя Самсонов, Петя Рубинштейн. Покупали новую
мебель, много смеялись. Помню, шла серьезная дискуссия —
нужно ли мне трюмо. И нужен ли в доме двуспальный ди­
ван. Особенно настаивал Юзик Дик и сам привез этот диван.
А для трюмо не хватило места — некуда было и все книги
расставить.
Мама купила сервиз из небьющегося немецкого фарфора —
тогда новинка — и ахнула его к ужасу и восторгу гостей.
Долго не включали отопление и газ. Гости записывали в „кни­
ге жалоб и предложений”: „Холодно, холодно, согреться
можно только в тепле хозяйских душ”; „Голодно, голодно,
кормят здесь байками, да и те гости лепят сами”. В доме
царила атмосфера молодости, товарищества, радужных пер­
спектив».

7 февраля отправил письмо С. Малову:
«Дорогие друзья!
С большим интересом прочитал в газете „Комсомолец
Татарии” читательские отклики на мою повесть „Сту­
денты” и Ваше письмо, адресованное лично мне. Дос­
таточно приятно одно то, что повесть вызвала так мно­
го споров. Да это и понятно — студенческая аудитория
всегда очень горячо, немедленно реагирует на все но­
вые произведения, а на книги, посвященные моло­
217

дежи, — в особенности. Мне это хорошо известно,
потому что я сам недавно расстался с зачетной книж­
кой — в 1949 году окончил Литературный институт
имени А. М. Горького. Повесть „Студенты” — первая
моя большая вещь, которую я начал писать, еще буду­
чи сам студентом — на пятом курсе, и отсюда, возмож­
но, проистекает большинство и недостатков и досто­
инств повести. Очень трудно бывает глубоко и полно
оценить определенные жизненные конфликты, расста­
новку сил, характеры людей, когда сам живешь бок о
бок с этими людьми, сам живешь этой жизнью. Быва­
ет необходим спокойный взгляд со стороны. Вот я, на­
пример, хорошо знал самих студентов, молодежь —
своих товарищей и гораздо хуже знал профессуру. Это
и сказалось в повести — вы упрекаете меня в недоста­
точном показе преподавателей совершенно справедли­
во. Очевидно, надо было не довольствоваться теми
впечатлениями, которые я получил за годы студенчес­
кой жизни, а дополнительно серьезно и настойчиво
изучать преподавательскую среду.
...Вероятно, оттого что я все время делал упор на ре­
шение главной своей задачи — проблемы морали,
в повести оказалось слабо освещенной другая важней­
шая сторона студенческой жизни—трудовой, учебный
процесс. Кстати сказать, очень трудно писать об этом
виде труда, об учебе, о самопроцессе накопления зна­
ний. Я пытался найти решение в показе научного студен­
ческого общества, но этого оказалось недостаточно.
...В заключение благодарю Вас, друзья, и за добрые
слова, и за строгую, товарищескую критику — первое
всегда приятно, второе всегда полезно. Таким образом,
получается необходимое сочетание приятного с полез­
ным.
С добрыми пожеланиями».
Адресат письма— Малов С., главный редактор газеты «Ком­
сомолец Татарии», на страницах которой 7 и 10 января были
опубликованы заметки студентов вузов города и письмо сту­
дентов историко-филологического факультета университета.

11 февраля отправил письмо В. Панасенко:
218

«Уважаемый товарищ Панасенко!
Я получил Ваше письмо через редакцию „Нового мира”
и прошу меня извинить за то, что так опаздываю с от­
ветом. В качестве „объективной причины” могу выста­
вить только большое количество писем от читателей со
всех концов Союза. Все отзывы и критические замеча­
ния для меня очень дороги, многое я учту в своей даль­
нейшей работе...
Благодарю Вас за письмо. Вы предлагаете выслать от­
чет о конференции, которая у Вас была по поводу моей
повести. Если это для Вас не сложно — вышлите, по­
жалуйста. Я буду очень благодарен».
Адресат письма — Панасенко Владислав, сотрудник облас­
тной библиотеки им. Н. К. Крупской, г. Сумы.

В феврале на волне успеха «Студентов» подал заявление о
приеме в члены Союза писателей СССР. В анкете, отвечая на
вопрос о родителях, написал о заслугах отца и его смерти в
1941 году, о работе матери зоотехником в Казахстане
(см. 13 мая с. г.).

27 февраля выступает на обсуждении «Студентов» в
1-м Московском медицинском институте.
1 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Москов­
ском станкостроительном институте.

3 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Москов­
ском институте связи.
6 марта в эстонской газете «Ноорте хяэль» («Голос молоде­
жи») начинается публикация повести «Студенты». Она про­
должалась в номерах газеты за 7, 9—11, 13, 15—18, 20—24,
27—28, 30—31 марта, за 3—7, 10—11, 13—15, 17—21,
24—28 апреля, за 5—6, 8, 10—12, 15, 17—19, 23, 25,
29—31 мая,за 2,5—9,12—16,19—23,27—29 июня, за 5—7,
10—13, 17—20, 26—27 июля (конец публикации).
6 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Доме
культуры работников газеты «Правда».
11 марта присутствует на концерте Эммануила Каминки,
читавшего отрывки из повести «Студенты» в зале Дома уче­
219

ных АН СССР. После концерта состоялась импровизирован­
ная встреча с Трифоновым.

12 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Москов­
ском инженерно-экономическом институте им. Серго Орджо­
никидзе.

13 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Москов­
ском полиграфическом институте.
13 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Москов­
ском художественном институте.

14 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Москов­
ском лесотехническом институте.

14 марта отправил письмо В. Гонцову:
«Здравствуйте, уважаемый товарищ Гонцов!
Простите, что отвечаю на Ваше письмо с таким опоз­
данием — меня не было месяц в Москве (работал на
даче над пьесой. —А. Ш.).
Отвечаю на Ваши вопросы:
В Литературный институт принимают людей, имеющих
среднее образование и творчески одаренных. Эта твор­
ческая одаренность определяется специальной прием­
ной комиссией, которая состоит из директора институ­
та, некоторых профессоров и писателей — руководи­
телей творческих семинаров. В приемной комиссии
разбираются произведения поступающих — стихи,
проза, очерки. Не надо подавать „полных собраний
сочинений” — достаточно 15-20 стихотворений для
поэта и 2-3-4 рассказов для прозаика. Так что дело не в
количестве, а, как Вы сами понимаете, в качестве.
Требования приемной комиссии, конечно, не похожи на
требования какого-нибудь журнала, который отбирает
произведения для печати. В журнале изучают произве­
дения, а здесь — автора. В журнале смотрят только на
то, что есть, а здесь — на то, что будет. Стараются раз­
глядеть между слабыми, часто наивными, беспомощ­
ными строками — проблеск таланта. Это трудная, от­
ветственная, не всегда безошибочная работа. Принять
человека в институт — значит признать его одаренным.
220

Для каждого начинающего писателя Литературный
институт — замечательная школа. Во-первых, здесь
можно получить превосходное, широкое филологичес­
кое образование. Во-вторых, здесь имеется близкая
связь с писателями, еженедельная работа на творчес­
ких семинарах, постоянное творческое общение с то­
варищами. Работа с крупными писателями дает очень
много в деле приобретения мастерства — позанимав­
шись на семинаре 2-3 раза, Вы почувствуете, что перед
Вами открылись новые, непредвиденные горизонты...
Конечно, это не значит, что для того, чтобы стать писа­
телем, обязательно надо окончить Литинститут. Дале­
ко не обязательно. Поэтому, если Вас почему-либо не
примут, не огорчайтесь ни минуты. Если в Вас есть эта
пресловутая „искра божья”, а главное, если есть уверен­
ность в себе — писать Вы будете все равно. Многие
учатся в Литинституте заочно, есть и такая возмож­
ность. Это менее интересно в том смысле, что теряет­
ся регулярное общение с писателями.
Вы спрашиваете об общежитии—да, общежитие есть.
Не зная того, что и как Вы пишете (не зная даже, поэт
Вы или прозаик), я дам Вам пару простых дружеских
советов. Писательский опыт у меня у самого очень не­
большой, зато большой опыт „начинающего”. Во-пер­
вых, пишите о том, что Вы сами видели, сами пережи­
ли, о том, что Вы хорошо знаете. Во-вторых, пишите
больше о людях, в первую очередь, о людях, а потом
уж — описания природы и все прочее. Заботьтесь о
точности духовного мира человека, его мыслей, его
переживаний, а потом уж о точности его портрета.
В-третьих, пишите как можно больше. Пишите очер­
ки, заметки, ведите дневники, записные книжки. Рабо­
тайте каждый день. И в-четвертых, если уж Вы решили
посвятить свою жизнь этому трудному, беспокойному и уди­
вительному ремеслу — идите смело, самоотверженно,
не отвлекаясь в стороны и не боясь любых жертв. Верь­
те в себя — это необходимо.

221

Желаю Вам успеха в Вашем литературном начале, не­
зависимо от того, будете ли Вы студентом Литинститута или нет.
С товарищеским приветом!
Р. Б. Спасибо за добрые слова о моей повести. Конеч­
но, много в ней — плод вымысла художника, но плод
этот созрел на почве самых реальных действенных впе­
чатлений жизни».
Адресат письма — Гонцов Владимир, студент Одесского
государственного педагогического института.

17 марта в «Литературной газете» опубликовано постановле­
ние Совета Министров СССР «О присуждении Сталинских
премий за выдающиеся работы в области науки, изобрета­
тельства, литературы и искусства за 1950 год», в котором го­
ворится о присуждении премии третьей степени Трифонову
Юрию Валентиновичу — за повесть «Студенты».
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«.. .Рассказывали, что на заседании Комитета по преми­
ям, когда обсуждалась моя кандидатура, кто-то сказал:
„Он сын врага народа”. Не помню уж кто, то ли Бубеннов, то ли кто другой из этой компании. Была минута
ужаса. Сталин присутствовал, и было сказано для его
ушей. Но он спросил: „А книга хорошая?” В самом
вопросе уже содержался намек на ответ, и Федин на­
шел мужество ответить: „Хорошая”. Повесть была
выдвинута на вторую премию, ей дали третью. Может
быть, Сталин вспомнил отца, которого хорошо знал еще
по Юго-Восточному фронту? Или вспомнил дядю Ев­
гения, которого тоже знал и недолюбливал с Царицын­
ских времен? Это была его любимая игра: дети целу­
ют руки, обагренные кровью их отцов...»

Там же, в «Записках соседа», Трифонов записал еще
одну встречу с А. Твардовским:
«.. .Мы остались вдвоем. Не помню уж, как зашел раз­
говор: я рассказал о судьбе отца и матери. Он слушал
без особого интереса и так, будто все это ведомо, слы­
шано. Не расспрашивал: „А с кем же вы остались?
А есть ли какие сведения?”, что спрашивают обыкно­
222

венно, проявляя любопытство: ему все было понятно
разом. А подробности не интересовали. Он заговорил
о своем отце. И тут я впервые понял, что то, что случи­
лось с его отцом и что случилось с моим, — части еди­
ного целого российской трагедии. Это связано, слитно,
это по какому-то высшему счету одно и то же.
Он говорил, как отец прощался, как его увозили...
И в голосе была открытая боль, что меня поразило: ведь
он и старше меня, и разлука с отцом произошла давно,
двадцать лет назад, а у меня тринадцать лет назад, но я
думал об отце гораздо спокойней. Боли не было, засох­
ла и очерствела рана. А он плакал.
— Наделали дел, бог ты мой! Старика, который всю
жизнь трудился, — шептал еле слышно. — Помню его
руки, рабочие, на столе — в мослах, мозолях...
О чем он плакал? О безвозвратном детстве? О судьбе
старика, которого любил? Или о своей собственной
судьбе, столь разительно отличной от судьбы отца?
С юных лет слава, признание, награды, и все за то, что
в талантливых стихах воспел то самое, что сгубило
отца. Он плакал, не замечая меня. Наверно и забыв, что
сижу рядом.
А я подумал: мы оба дети лишенцев. И пусть он навер­
ху, на Олимпе, а я внизу, в жалкоте, в коммунальной
гуще, но некая печать отверженности лежит на нас
обоих. От этого вовсе не было горько, наоборот—было
как-то покойно, тепло...»

17 марта получил телеграмму:
«Дорогой Юрий Валентинович тчк Редакция журнала „Но­
вый мир” горячо поздравляет Вас присуждением Сталинс­
кой премии зпт желает Вам большой успешной творческой
работы тчк Твардовский зпт Тарасенков зпт Смирнов».
В тот же день — другая телеграмма, от секретаря Литинститута С. В. Щириной (первой встретившей Трифонова в 1944
году при сдаче документов в Литинститут): «Сердечно по­
здравляю Сталинской премией тчк Уверена последующих
творческих победах тчк Слава Владимировна».

18 марта получил телеграмму от своего «крестного отца»:
223

«Очень рад за Вас дорогой Трифонов тчк Поздравляю высо­
ким званием лауреата тчк Желаю дальнейшего успешного
труда зпт здоровья зпт счастья тчк Константин Федин».

20 марта выступает на обсуждении «Студентов» в МВТУ
имени Н. Баумана.
21 марта выступает на Втором Всесоюзном совещании мо­
лодых писателей (см.: 1950 год, ноябрь; 1951 год, 29 марта).
21 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Мос­
ковской сельскохозяйственной академии имени К. А. Ти­
мирязева.

22 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Инсти­
туте международных отношений МИД СССР.
23 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Москов­
ском институте физкультуры.

24 марта участвует в совещании «О роли молодых писате­
лей в борьбе за мир», организованном редакцией журнала
«Советская женщина».
24 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Москов­
ском архитектурном институте.

24 марта написал ответ для дальнейших публикаций в газе­
тах в ответ на многочисленные просьбы читателей, особен­
но военнослужащих, рассказать о себе, о работе над повес­
тью «Студенты» (см. 10 и 12 апреля).
25—30 марта был в Ленинграде.

25 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Ленин­
градском государственном университете имени А. А. Жда­
нова.
Предварительно он получил приглашение от руководства
ЛГУ:
«Уважаемый Юрий Валентинович!
Ректорат, партком, комитет ВЛКСМ, профком Ленинградс­
кого государственного университета убедительно просят Вас
приехать на заключительный день общеуниверситетского
студенческого диспута по Вашей повести „Студенты”.
Повесть нашла широкий отклик у нашего студенчества.
17 марта состоялся первый день диспута, на котором не смог­
224

ли выступить все желающие. Этот день показал, что повесть
затронула коренные вопросы нашей жизни и вызвала насто­
ятельную потребность обсудить их.
Заключительный день диспута состоится 25 марта в 12 часов.
10-тысячный студенческий коллектив университета ждет Вас
и Вашего выступления.

Ректор,
член-корреспондент АН СССР, профессор (А. А. Ильюшин)
Секретарь парткома (А. Н. Глебов)
Секретарь ВЛКСМ (А. Смирнов)
Председатель профкома (Н. В. Смирнов)»

26 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Ленин­
градском библиотечном институте им. Н. К. Крупской.
27 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Государ­
ственной публичной библиотеке имени М. Е. СалтыковаЩедрина.

29 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Ленин­
градском горном институте.

29 марта в «Литературной газете» опубликована статья «Пос­
ле совещания», написанная вместе с Н. Евдокимовым, о про­
шедшем Втором Всесоюзном совещании молодых писателей.
31 марта выступает на обсуждении «Студентов» в Государ­
ственной публичной библиотеке им. В. И. Ленина.

31 марта закончил совместно с В. Месхетели работу над пье­
сой «Студенты» (по одноименной повести) и передал ее в
Московский театр им. М. Н. Ермоловой (см. 18 апреля
1951 года).
1 апреля выступает на обсуждении «Студентов» в библио­
теке им. А. М. Горького.
2 апреля выступает на обсуждении «Студентов» в Москов­
ской военно-юридической академии.

3 апреля в газете «Смена» (Ленинград) опубликовано изло­
жение выступления Трифонова и материалы обсуждения
«Студентов» в ЛГУ (см. март с. г.).

8 Шитов А. П.

225

3 апреля выступает на обсуждении «Студентов» в Московс­
ком инженерно-строительном институте им. В. В. Куйбышева.
4 апреля выступает в московской школе И 129, где старшек­
лассники обсуждали «Студентов».

10 апреля в газете «Защитник Родины» (Одесский военный
округ) опубликованы заметки «О первой книге».
12 апреля в газете «Сталинец» (Уральский военный округ,
Свердловск) опубликованы заметки «О первой книге».
В середине апреля готовит материал, продолжающий тему
развития и становления личности студента-выпускника. Ве­
роятно, этим материалом был очерк «В добрый путь».

18 апреля Главный репертуарный комитет (Главрепертком)
разрешил к постановке спектакль «Студенты» (пьеса в
4-х действиях; авторы — Ю. Трифонов, В. Месхетели) в те­
атре имени М. Н. Ермоловой с условием сокращения пьесы,
внесения поправок в ее текст, изменения названия (см. 14 де­
кабря с. г.).
В протоколе Главреперткома отмечается, что пьеса выгодно
отличается от повести в том смысле, что в пьесе «отрицатель­
ные герои» не так неправдоподобно быстро и легко в конце,
в силу известной снисходительности автора, избавляются от
недостатков. Далее пишется: «...Тема болезни матери (вы­
делено нами — вспомним сюжет будущей повести „Обмен”.
—А. Ш.) Вадима, хотя и дает возможность показать преодо­
ление им жизненных испытаний и обнаружить товарищес­
кое отношение коллектива к нему и его горю, в дальнейшем
повисает в воздухе, не находит дальнейшего развития, так как
не несет никакой действенной функции.
Конец, по сравнению с повестью, изменен: действие проис­
ходит на вокзале во время проводов делегатов на междуна­
родный конгресс студентов и принадлежит к числу лучших
сцен в пьесе по эмоциональной взволнованности...
В целом пьеса правильно решает чрезвычайно актуальную
важную тему нашей действительности — формирование
молодого человека эпохи социализма и перехода к коммуни­
стическому обществу, становление новых норм морали и
нравственности» (ЦГАЛИ. Ф. 656. Оп. 5. Ед. хр. 8060).

226

18 апреля выступает на встрече работников автомобильно­
го завода им. И. В. Сталина (ныне — завод им. Лихачева) с
редакцией журнала «Новый мир»:
«.. .Очень широко распространено мнение, и меня все­
гда спрашивали, были ли прототипы героев. Надо ска­
зать, что прототипов не было, хотя многие читатели
убеждены, что прототипы есть. На первом обсуждении
просили — „приходите с прототипами”. Но это про­
изошло потому, что на самое первое обсуждение при­
шло много моих товарищей по литературному инсти­
туту, они сели в первом ряду, их было человек 20, они
очень оживленно и бурно реагировали на эти выступ­
ления, и там решили, что это пришли прототипы.
А прототипы стали появляться после того, как вышла
повесть. В литературном институте тоже начали разыс­
кивать прототипы сразу, как вышла повесть. Повесть
вышла, меня поздравляли, еще не успев прочитать ее,
а недели через две смотрю, человек не здоровается, косо
смотрит, а потом узнаю, что я его имел в виду, когда
писал Палавина» (ЦГАЛИ. Ф. 1702. Оп. 4. Ед. хр. 193).
В конце апреля готовит выступление по Всесоюзному радио
о том, как советская молодежь встречает праздник 1 мая —
День международной солидарности. Выступление не состо­
ялось.

В журнале «Новый мир», № 5 напечатана рецензия «Повесть
о сталеварах» на повесть Н. Евдокимова «Высокая долж­
ность».

11 мая выступает на читательской конференции по «Студен­
там» в Отделении технических наук АН СССР.

13 мая на заседании комитета комсомола Литературного ин­
ститута, где Ю. Трифонов продолжал находиться на комсо­
мольском учете, обсуждался вопрос об исключении его из
рядов ВЛКСМ.
В «Записках соседа» он рассказывает об этом:
«.. .Как гром среди ясного неба: исключение из комсо­
мола за то, что я скрыл, что являюсь сыном „врага на­
рода”. Начался новый пароксизм шумихи вокруг „Сту8*

227

центов”, на этот раз — скандал. Теперь уж я стал дей­
ствительно знаменитостью, или, говоря словами Слуц­
кого, — „широко известен в узких кругах”. Лауреат,
которого следовало исключать. Ах, вот была жалость
для руководителей Союза, что не успели меня принять
в члены и теперь были лишены сладости исключать!
Впрочем, некоторую сладость все-таки испытали: воп­
рос обсуждался на секретариате. Кажется, особенно
свирепствовали Бубеннов, Соболев, Панферов и Шагинян. Старая полуидиотка требовала чуть ли не отобрать
у меня премию. Были бы рады это сделать, но страх
перед именем — премии-то сталинские — леденил
руки. Эту историю я, может, расскажу когда-нибудь
поподробнее. Я ведь прошел все круги комсомольско­
го исключения: собрание в Литинституте, где я состо­
ял на учете, райком и горком. Дело завершилось стро­
гим выговором с предупреждением. Оставили жить. Но
райские кущи отодвинулись: договора на переиздания
на меня, как на других лауреатов, не сыпались, а един­
ственное договорное издание в „Молодой гвардии” за­
стряло...
Меня колотили за прежнее: за то, что скрыл при вступ­
лении в комсомол и при поступлении в институт...
Конечно, тут обычное для нашей братии равнодушие,
и ревность к успеху, и презрительное отношение к это­
му успеху. Но главное в другом: было время страшных
слов. От этих слов люди шарахались. Подальше, по­
дальше! „Сын врага народа”: от такого словосочетания
подскакивало давление, повышался сахар в крови и мог
случиться коллапс. Люди берегли себя, вот и все».
В своей статье «Сталин и литература» Анна Берзер пишет:
«...Что стояло за кулисами тех событий? Мне кажется, что
Юрий Трифонов не до конца представлял себе всю правду...
Рассказывая о премии, он, правда, задумывается о том, с чем
могло быть для Сталина связано его имя. И пишет (в „Запис­
ках соседа”. —А. Ш.\. „Может быть, Сталин вспомнил отца,
которого хорошо знал по Юго-Восточному фронту. Или
вспомнил дядю Евгения, которого тоже знал и недолюбли­
вал с царицынских времен”. Нечего сказать — „недолюбли­
вал”!.. Я уверена, что Сталин дал ему премию, не сообра­
228

зив — чей он сын. Фамилия автора „Юрий Трифонов” не
несла конкретных для него примет... Но когда были опуб­
ликованы списки во всех газетах, а в них фамилия автора со­
провождалась всегда полным текстом — Трифонов Юрий
Валентинович, — и Сталин прочитал это сочетание слов, то
пришел в ярость. Трифонов точно пишет — скандал разра­
зился недели через три. Премию формально не отняли, но
фактически зачеркнули жирной чертой. Гнали, ругали, не
издавали, не печатали... Так вспомнил Сталин его отца, ко­
торого хорошо знал, и дядю Евгения — его он „недолюбли­
вал” с времен Царицына...» (Звезда. 1995. № И).

В одном из своих последних рассказов «Недолгое пре­
бывание в камере пыток» Трифонов пишет о челове­
ке, зашифрованном под именем Н. (есть основания
предполагать, что это Игорь Кобзев), который высту­
пал на том комсомольском собрании:
«...Я не понимал его, не понимал себя. Неужели, ду­
мал я, человек напрочь забыл, как он себя вел четыр­
надцать лет назад! Но это невозможно. Так не быва­
ет. Он не забыл, вероятно, но относится к своему про­
шлому хладнокровно, как к чему-то естественному,
пустяковому, достойному забвения. Если бы он держал­
ся иначе: не здоровался, смотрел бы волком, проходил
мимо не глядя, с надменным лицом, — меня бы это не
задевало. Я бы принял как должное. Человек, который
сделал кому-то зло, всегда смотрит на свою жертву вол­
ком или проходит мимо с надменным лицом. Это в по­
рядке вещей. Но тут делали вид, будто никакого зла не
было\
Я болен, думал я, как всякий, у кого не отшибло память.
Я слишком хорошо помню: майский вечер накануне
собрания... Как только мы остались вдвоем, он сказал,
прыснув смешком: „Хочешь анекдот? Завтра я буду
выступать против тебя!” „Против чего?” — спросил я
глупо, ни черта не поняв. „Против тебя. Тебя, тебя!” —
он улыбался и тыкал в меня пальцем. Мне показалось,
что он пьян. Что-то подобное, предполагал я, может
случиться, но зачем приходить и предупреждать?
Я сказал, что подлянку делают без предупреждения.
Он что-то бормотал об осознанной необходимости.
229

А я бормотал, что теперь будет неинтересно идти на со­
брание. Мы оба бормотали бессмысленное. Вдруг я зак­
ричал: „Зачем ты сюда пришел?” Он сказал, что при­
шел не по своей воле. Так велела сделать Надя. Она
потребовала — или не будешь выступать вовсе, или
пойдешь к нему и честно предупредишь. „Ты же зна­
ешь, какая она. Прямо устроила мне истерику”.
...Но вот что загадочно и чего не могу понять: зачем
было приходить и предупреждать? Впрочем, не могу
понять теперь, а тогда — поразительное дело, но тог­
да, услышав о том, что ему велела прийти Надя, я по­
чему-то понял и согласился. Дело в том, что грозило
исключение. Я окончил институт, но продолжал нахо­
диться в комсомольской организации института. Сла­
бая книга внезапно получила премию. Поэтому было
сладко меня исключать. И было за что: я скрыл в анке­
те, что отец враг народа, во что никогда не верил. То,
что Н. говорил, придя ко мне ночью, было бредом. И то,
чего требовала от него Надя, намекая на честность и
открытое забрало, тоже было бредом. Все было бредом:
май, премия, исключение, аплодисменты, озлобление.
И была, может быть, бредовая просьба отпущения гре­
хов. Им хотелось, чтоб я им сказал „Валяйте!”, и, по­
жалуй, они услышали „Валяйте!”, ибо я, как в бреду,
бормотал невнятицу, зевал и пожимал руку на проща­
ние. Бывают такие сновидения: все нелепое, что про­
исходит во время сна, кажется невероятно логичным и
само собой разумеющимся, но, когда проснешься,
не можешь, хоть убей, догадаться: почему же абрака­
дабра представлялась тебе такой понятной? Ну вот,
а все выступавшие говорили лишь об анкете, нужно
было что-то добавочное, нужна была конкретность,
которая подтверждала бы, что я гнилой внутри, что
случай с анкетой только проявление общей гнилости,
как лихорадка на губе проявление слома всего организ­
ма простудой. Н. выступал затруднительно и как бы с
болью. Ему было тяжело. Ведь он был со мной дружен.
Он еле вязал слова. Он говорил, что у него мучительно
двойственное отношение ко мне: с одной стороны, то,
230

но с другой — безусловно это. В таких вещах важны
подробности: вот, например, что я говорил когда-то об
Ахматовой. Это было давно, но тем хуже для меня.
Значит, уже тогда я недопонимал. Однажды я хвалил
такого-то. В другой раз возмущался тем-то. Был случай,
я издевался над ним, когда он хотел петь революцион­
ные песни. Но, однако, я человек не потерянный! По­
этому он против исключения, за строгий выговор с
предупреждением. Собрание после долгих споров так
и решило. Но райком исключил, для чего мелкие сви­
детельства Н. пригодились. Потом горком восстановил
со строгим, или как говорили тогда полюбовно: со стро­
гачом...»

В мае женился на Нине Нелиной, солистке Большого театра.
Молодожены поселились в квартире отца Нины, на Верхней
Масловке, в известном всей Москве доме художников, пост­
роенном в 1930-е годы.
Тесть Трифонова — Амшей Маркович Нюренберг в моло­
дости провел несколько лет в Париже, в компании Марка
Шагала и других дерзких новаторов живописи, впоследствии
прославившихся. В годы революции был комиссаром ис­
кусств в Одессе, позже сотрудничал с Маяковским в «Окнах
РОСТА». К 50-ти годам был уже мало кому известен и за­
рабатывал на жизнь в основном писанием пейзажей.
А. М. Нюренберга можно считать прототипом старых худож­
ников в повести «Другая жизнь», о нем — в рассказе «По­
сещение Марка Шагала». В этих же произведениях отобра­
жены обстановка и быт дома на Верхней Масловке, где Три­
фонов прожил шесть лет.
4 июня Главрепертком подписал разрешение на постановку
пьесы «Дружба побеждает» (по повести «Студенты»). Ав­
торы пьесы — Ю. Трифонов, В. Месхетели. Она — сокращен­
ный вариант пьесы «Молодые годы» — предназначалась для
коллективов художественной самодеятельности.

В июле командирован журналом «Знамя» на строительство
Куйбышевской ГЭС для подготовки материалов для журна­
ла (по каким-то причинам они были опубликованы в других
изданиях).

231

4 августа в газете «Защитник Родины» (Одесский военный
округ) напечатан путевой очерк «Нынешним летом на Вол­
ге...» — о строительстве Куйбышевской ГЭС.
4 августа послал телеграмму (авторское разрешение на ра­
диокомпозицию в двух частях по повести «Студенты») в
город Благовещенск Амурской области.
Это был ответ на полученную им телеграмму от 2 августа:
«Уважаемый товарищ Трифонов зпт коллективом актеров
облдрамтеатра [по] просьбе студентов области проделана
работа [над] радиокомпозицией [в] двух частях [по] Вашей
повести Студенты тчк За основу взята сюжетная линия Ва­
дима Белова [с] полным сохранением авторского текста без
внесения дополнений [и] изменений тчк Авторы композиции
режиссеры театра Футлик [и] Маринин тчк Идейно художе­
ственное качество подтверждено реперткомом радиокомите­
та тчк Просим Вашего разрешения [на] трансляцию тчк
Просим не задерживать [с] ответом Благовещенск Амурский
зпт Ленина зпт 137 зпт Облрадиокомитет тчк Председатель
Ливинцев».

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 26 лет.
Вспоминает А. Злобин: «Публикация повести „ Студенты ”
в „Новом мире” вызвала оглушительную реакцию в Литера­
турном институте. Это же про нас. Про наши споры, прора­
ботки, подсидки. Ведь и в нашем институте выявили космо­
политов не только среди профессуры, но и среди студентов.
Нас тоже прорабатывали. Помню, я прочитал „Студентов” на
одном дыхании. Самой поразительной мне показалась абсо­
лютная узнаваемость персонажей. Такие чувства испытывал
не я один. Мой однокурсник Ш. как бы подвел черту под
разговорами на эту тему:
— Здорово написал. Как на фотографии. Все ребята один к
одному.
Что же касается авторской позиции — какие тут могут быть
упреки? Кто решится защищать этих безродных отщепенцев?
А если ты напишешь в их защиту — кто тебя напечатает?
И вообще, тут не может быть двух мнений. Есть передовица
в „Правде”. Это и есть мое мнение.
С этой стороны претензий к Трифонову не было. Даже я,
будучи некоторым образом причастным к безродной кучке,
каким-то непостижимым образом проходил сквозь эту ди­
лемму, ничуть не касаясь ее. Если ты объявлен космополи­
232

том, то не надо упорствовать, надо покаяться и тут же, без
промедления, исправиться. Так велит передовица. Именно
об этом пишет Трифонов. И как пишет. Это вам уже не пере­
довица. Это же самая настоящая нетленка.
...Но разве можно было забыть родной Литинститут? Ты
слышал, завтра в институте встреча с Ильей Эренбургом?
Интересно, при чем тут Юрий Трифонов? А при том, что
встреча закончилась вопросами — ответами. Я и спросил —
как Эренбург относится к повести Юрия Трифонова „Сту­
денты”? Записка долго шла по рядам, легла на стол. Эрен­
бург развернул бумажку и тут же прочитал ее вслух. Вопрос
ставился в очередь, ответ получился внеочередным.
— Автор весьма талантлив, но я хотел бы надеяться, что он
когда-нибудь пожалеет о том, что написал эту книгу.
Это звучало почти загадочно. Что делать: вещие слова по­
чти всегда принимаются с опозданием. Я внимательно огля­
дывал переполненный зал. Юрия Трифонова среди собрав­
шихся не было. Спустя неделю мы встретились в клубе пи­
сателей, сели на бегу за столик в надежде выпить по стакану
пива. Я все время ждал, что Трифонов спросит, был ли я на
встрече с Эренбургом? Но он так и не спросил. Трифонов
всегда умел быть застегнутым на все пуговицы. Я тоже про­
молчал: если бы не я писал ту записку...
Спустя много лет, прочитав „Дом на набережной ”, я понял,
что Трифонов знал обо всем» (Литературные новости. 1993.
№ 38—39).

11 сентября закончил работу над сокращенным вариантом
инсценировки «Студентов» для Киевского русского драма­
тического театра имени Леси Украинки.
Это было сделано в ответ на инициативу молодых актеров
театра Олега Борисова и Кирилла Лаврова, ставших впослед­
ствии гордостью отечественного искусства. Они стремились
сыграть этот спектакль сразу же после премьеры в театре
им. М. Н. Ермоловой (в письме автору «Хроники...» К. Лав­
ров подтвердил этот факт и кратко охарактеризовал работу
над спектаклем). В дальнейшем им довелось сыграть в двух
разных экранизациях рассказа Трифонова «Прозрачное сол­
нце осени»', на Ленинградском телевидении в фильме «Встре­
чи» К. Лавров сыграл Аркадия Галецкого (см. 24 августа
1978 года), а в фильме «Прозрачное солнце осени» ту же роль
сыграл О. Борисов.
233

В журнале «Смена», № 21 опубликованы путевые очерки
«Огни в ночи», «Один из тех, кто боялся опоздать», «Моск­
вич» под общим заглавием «Встречи на Волге» о строитель­
стве Куйбышевской ГЭС (см. 26 января 1952 года).
Трифонов находился там по командировке журнала «Знамя».
В рабочих дневниках писателя, где содержатся наброски к
путевым очеркам о строительстве ГЭС, написано, что он
столкнулся с тем, что большая часть коллектива строите­
лей — это заключенные или оставшиеся на поселение пос­
ле отбытия срока заключения. А они, как правило, лучшие
работники, потому что за хороший труд им обещано скорое
освобождение. Отсюда — плакатность и сдержанность ма­
териала очерков. Вероятно, он помнил рассказы мамы о по­
селенцах, которым после окончания срока заключения зап­
рещалось жить в крупных городах.

23 ноября подписана к печати, а затем вышла книга «Студен­
ты». Ред. Т. Бархударян. Худож. А. Соколов (М.: Мол. гвар­
дия. 1951.432 с.).
По договору с издательством книга должна была выйти в мае.
Начавшиеся в апреле-мае события вынудили издательство
отложить ее выпуск. В то время по инициативе группы пи­
сателей рассматривался вопрос об исключении Трифонова
из Союза писателей, но он был лишь кандидатом в члены
Союза, а этот срок мог быть весьма продолжительным. Был
еще один важный момент: издательство «Молодая гвар­
дия» — это орган ЦК ВЛКСМ, а в мае решался вопрос об
исключении Трифонова из комсомола (см. 13 мая с. г.).

14 декабря в семье Трифоновых родилась дочь Ольга.
14 декабря присутствовал на премьере спектакля «Молодые
годы» в Московском государственном театре им. М. Н. Ер­
моловой.
Авторы пьесы Ю. Трифонов, В. Месхетели. Режиссер
А. М. Лобанов. Художник С. С. Мандель. Музыка А. Г. Но­
викова, текст песен Л. Ошанина.
Роли исполняли: Вадим Белов — А. А. Консовский; Сергей
Палавин — Л. П. Галлис; Андрей Сырых — А. В. Ивашов;
Леша Ремешков (Лесик) — Ю. Н. Медведев; Спартак Галус­
тян — П. А. Шальнов; Петр Лагоденко — В. П. Лекарев. Сту­
денты педагогического института: Максим Вилкин —
234

Н. Е. Обухов; Федор Каплин — И. И. Беспалов; Лена Медовская — А. А. Тормозова; Рая Волкова — Н. В. Козлова; Нина
Фокина — Р. С. Губина; Люся Воронкова — 3. М. Захарова;
Марина Грабец — Л. И. Звягина; Галя Мамонова —
Г. М. Зайцева; Сизов Мирон Михайлович, декан, секретарь
партийной организации института — засл. арт. РСФСР
Ф. Г Корчагин; Козельский Борис Матвеевич, профессор —
засл. арт. РСФСР, лауреат Сталинской премии В. С. Якут; Вера
Фадеевна, мать Вадима Белова — Е. П. Кононенко; Аркадий
Львович, сосед Беловых — засл. арт. РСФСР Д. П. Фивейский; Валя Грузинова, молодой врач — М. С. Волкова; Сырых
Степан Афанасьевич, отец Андрея Сырых — А. Г. Васильев;
Оля, сестра Андрея Сырых — И. Г. Киселева; Андреев, хи­
рург — Н. И. Филиппов.
О подготовке спектакля, работе над пьесой вместе с
А. М. Лобановым Трифонов писал в «Атмосфере и под­
робностях»:
«...В „ Студентах”, произведении незрелом и учени­
ческом, Лобанова привлекли, очевидно, какие-то при­
меты времени, какие-то показавшиеся ему точными
подробности жизни. Говоря о подробностях, я имею в
виду не требуху жалких натуралистических мелочишек,
не фотографирование, не бытописательство, а подроб­
ности психологические, тончайшие мотивы и побуж­
дения, определяющие характер и поступки. Часто при­
сутствуя на репетициях, я наблюдал, как Андрей Ми­
хайлович (бывало и раздражение, и насмешки, и
язвительность) шаг за шагом, нанизывая один мотив на
другой, создавал драгоценнейшее: атмосферу досто­
верности.
...Да и спектакль „Молодые годы ”, если мне не изме­
няет память, пользовался некоторое время успехом: на
первых представлениях занавес поднимался раз во­
семь! Это мучение я хорошо помню, потому что надо
было кланяться, и Андрей Михайлович хватал меня
цепкой рукой, тянул к освещенной рампе и шептал сер­
дито: „Да идите же, Юрий Валентинович... ”

235

— Да, да. Было, было. Все так, — скажет скрипучим
голосом автор 1979-го. — И тем не менее повесть сла­
бая, да и спектакль был не ахти...
Но другой автор, молодой и чубатый, в ковбойке, в
пиджаке с накладными плечами, ответит скрипучему
человеку:
— Послушай, ты все забыл. А как меня узнавали на
улице? А девушки с блестящими глазами? А ты забыл,
что мою книгу перевели в Уругвае? А в „Гранд отеле”,
на банкете, когда я мерился силой с одним актером...
Э, старик, что с тобой говорить! Ты все равно не пой­
мешь.
Действительно, понять нельзя. Я разделился на двух,
а может быть, трех или четырех людей. Андрей Михай­
лович был с тем мною, самым далеким; второго, на
которого свалилась бумажная слава, подобно театраль­
ному снегу из серебряного конфетти, что в антракте
сметают со сцены метлой, — трудно узнать. Вместе с
Андреем Михайловичем было так много моего далеко­
го: молодость, любовь, дом художников на Масловке,
который я пытался изобразить, исчезнувшие друзья,
маленькая девочка, родившаяся в день премьеры. Ан­
дрей Михайлович был первым, кто приехал на Масло­
вку поздравить меня с ее рождением...»
16 декабря подписал договор с «Эстгосиздатом» (Таллин) на
издание повести «Студенты» на эстонском языке (см. 15 мая
1952 года).

27 декабря получил соответствующий знак, диплом лауреата
Сталинской премии третьей степени и денежную сумму в
размере 25 тысяч рублей (вручение премий состоялось в по­
мещении МХАТа).
После смерти И. В. Сталина и последующих политических
преобразований все награжденные сталинскими премиями за
время их существования стали называться лауреатами Госу­
дарственной премии СССР.
Пишет Г. Бакланов: «.. .В сущности, и повесть „ Студенты ”,
и благополучие за нее в награду — все это по тем канонам,
по которым властелин предписал жить и дышать. И в заклю­
236

чительной главе повести герои славят Сталина, увидев его
на мавзолее. Но вот живой классик, Шолохов, многомилли­
онным тиражом извещал Сталина о своих сыновних чув­
ствах: „По-сыновьи целую в плечо...” — писал он в то са­
мое время. А уж он видел, ему ли не знать, как голодом вы­
маривали казаков на Дону, на Кубани.
Пройдут десятилетия, и в будущем, о котором несвободной
мыслью своей мы и загадывать не могли, Твардовский на­
пишет: „Предай отца, родного брата и друга верного пре­
дай...” И подскажет ему эти вещие слова не чужой, а свой
собственный горький опыт. Что же требовать от человека,
которому и тридцати не было, а жизнь, поначалу подарив­
шая ему то, о чем другие и мечтать не могли, все отняла и
провела через страх и многие унижения?
Трифонову близка была западная культура, да и как вообще
русскую литературу отделить от нее, но шла борьба с „низ­
копоклонством перед Западом”, борьба с „космополитиз­
мом”, не бескровная борьба, много, много жизней прервали
ранние инфаркты, инсульты, а скольких ссылали в лагеря, и
повесть „ Студенты ” пришлась ко времени, ее „сдавали” на
экзаменах в институтах, она стала той ложкой, которая до­
рога к обеду. В ней ученик разоблачает своего учителя-кос­
мополита, и друг, не колеблясь, с гневом праведным исклю­
чает из жизни друга: „...ты не можешь понять сущности
литературы нашей, социалистической, не видишь ее превос­
ходства перед литературой буржуазного Запада. Отсюда —
то, что называется низкопоклонством...” Да неужели это
Трифонов писал? Критики, поумневшие, когда им позволи­
ли поумнеть, не упустят случая, повиснуть на нем, как соба­
ки на медведе, и будут шпынять за прошлые грехи. И он на­
пишет в ответ, что писатель — это не бетонные опоры мос­
та, которые должны оставаться неизменными. И на тот же
самый сюжет напишет лучшую свою повесть „Дом на набе­
режной ”, вновь там будут учитель и ученик, предавший учи­
теля, и теперь уже зло будет названо злом, а добро — доб­
ром...» (Знамя. 1992. № 9).

В декабре подписана к печати и вышла книга «Выдающиеся
произведения советской литературы 1950 года», где напеча­
тан отрывок из «Студентов» — «Демонстрация».
В декабре подписан к печати и вышел литературно-реперту­
арный сборник «Студенты», где напечатаны отрывок из «Сту­
237

дентов» — «Первомайская демонстрация» — и сцены из
пьесы «Племя молодое» (эта пьеса под названием «Годы
молодые» была поставлена в Московском театре имени
М. Н. Ермоловой).
В альманахе «Литературный Саратов» (вып. 13) опубликова­
на эпиграмма «Юрию Трифонову, воспитаннику Литератур­
ного института, автору повести „ Студенты
Его учили, и не зря,
Учили мэтры и доценты,
Но в люди, прямо говоря,
Студента вывели... „ Студенты "».

БИБЛИОГРАФИЯ
Ажаев В. Разговор о творчестве [О повести «Сту­
денты»] И Смена. 1951. № 9. С. 10—12.
Галанов Б. Начало пути [О повести «Студенты»] // Знамя.
1951. № 1.С. 171—174.
За неуклонный рост мастерства советской литературы: [Пе­
редовая ст.] //Лит. газ. 1951. 17 марта.
Карасев Ю. Повесть о студентах И Огонек. 1951. № 12. С. 24.
То же: Нарвский рабочий. 1951. 7 апр.
Либединский Ю. Народная литература [О «Студентах»] // Лит.
газ. 1951. 3 нояб.
Ложечко А. Повести о студентах И Октябрь. 1951. № 1.
С. 185—188.
Обсуждение повести Ю. Трифонова «Студенты» [Моск. пед.
ин-т] И Новый мир. 1951. № 2. С. 221—228.
Платонов Б. Литературное обозрение: Заметки о рус. сов.
прозе 1950 года// Звезда. 1951. № 2. С. 159—162.
Смыслов В. [О повести «Студенты»] И Пропаганда и агита­
ция (Москва). 1951. № 14. С. 61—62.
Тарасенков А. Вступительное слово... [на открытом партий­
ном собрании московских писателей] И Лит. газ. 1951.20 янв.
Трифонов Юрий Валентинович [Крат, биогр. справка] И Ла­
уреаты Государственных премий 1950: Библиогр. указ. М.,
1951.С. 78.

238

Турбин В. О пламенной любви к искусству [О повести «Сту­
денты»] //Лит. газ. 1951. 17 июля.
Федин К. Мастерство писателя [О повести «Студенты»] // Лит.
газ. 1951.25 марта.

Аграновский Я. Книга о студенческой молодежи И Полесская
правда. 1951. 1 июня. — Белорус.
Витиня Л. Повесть о студенчестве И Падомью яунатне («Сов.
молодежь»). 1951. 9 мая. —Лат.
Дорский Я. «Студенты» И Витеб. рабочий. 1951. 2 июня. —
Белорус.
Каупуж В. Первая повесть молодого писателя И Литература
ун Максла («Лит. и искусство»). 1951. 13 мая. — Лат.
Ковалев Н. Повесть о студентах // Большевик Полесья. 1951.
11 февр. — Беларус.
Ромашова И. Повесть о воспитании нового человека // Тарту
рийклик юликооли (Тартуский госуниверситет). 1951.9 мар­
та. — Эст.
Рывин Я. «Студенты» // Знамя коммунизма. 1951. 19 дек. —
Беларус.
Сарафьян В. [О повести «Студенты»] // Советакан граканутюн
ев арвест («Сов. лит. и искусство»), 1951. № 8. С. 171—172. —
Арм.
Сикемяэ И. Работа в одном семинаре: О работе второго все­
союзного совещания молодых писателей // Сирп я вазар
(«Серп и молот»). 1951.7 апр. — Эст.
Синельников Ш. Повесть о советском студенчестве И Заря.
1951. 11 июня. — Беларус.
Шаймерденов С. Содержательное произведение о студенче­
стве // Советик Караганды («Сов. Караганда»). 1951.
10 мая. — Тат.

1952

____

1 января в газете «Патриот Родины» опубликова­
на статья «Светлый путь», где подводятся итоги жизни стра­
ны в 1951 году.

26 января в эстонской газете «Сирп я вазар» («Серп и молот»)
опубликованы путевые очерки: «Нынешним летом на Волге»;
«Огни в ночи»; «Один из тех, кто боялся опоздать»; «Моск­
вич».
26 января отправил письмо Н. Бельтюкову:
«Уважаемый товарищ Бельтюков!
Надеюсь, что Вы меня извините за несколько запозда­
лый ответ на Ваше письмо. Некоторым оправданием
может служить то количество писем, которое обруши­
лось на меня так неожиданно за последнее время. Дол­
жен сказать, что хотя я и не особенно своевременно
отвечаю и часто не могу ответить на все многочислен­
ные вопросы и критические замечания, но каждый от­
зыв читателя для меня, начинающего молодого писа­
теля, очень дорог. Поэтому благодарю Вас за Ваше дру­
жеское письмо и пожелание успеха. Посылаю свои
ответы и статью.
Желаю также успеха Вам и вашим товарищам-солда­
там».
Адресат письма — Бельтюков Николай, военнослужащий
(г. Львов), бывший учащийся средней школы в г. Харькове.
В письме Трифонову он анализировал «Студентов» и спра­
шивал совета по реализации своих литературных интересов
в области «формирования характера молодого человека в ар­
мии». В письмо адресату были вложены заметки и статья
«Светлый путь».

240

9 февраля подарил сестре Татьяне первую свою книгу «Сту­
денты» с надписью: «Любимой сестре моей, настоящему
другу и умному критику — от автора и брата».
3 марта подписал договор с Курским областным книжным изда­
тельством на издание повести «Студенты» (см. 5 мая с. г.).
12 марта подписал договор с издательством «Советская Ко­
лыма» на издание повести «Студенты» (см. 25 августа с. г.).

15 марта подписал договор с «Детюниздатом» (Баку) на из­
дание повести «Студенты» на азербайджанском языке (см.
18 ноября с. г.).
22 марта подписал договор с «Латгосиздатом» (Рига) на из­
дание повести «Студенты» на латышском языке (см. 23 но­
ября с. г.).

26 марта подписал договор с издательствами «Кзыл Узбекис­
тан» и «Правда Востока» об издании повести «Студенты»
на узбекском языке (см. 14 декабря с. г.)
В начале апреля начал готовить материал для будущей ста­
тьи о музыке в жизни студенчества на основе предложения
журнала «Советская музыка». Замысел остался нереализо­
ванным.

9 апреля начал готовить материал (наброски) для очерка о
предмайской Москве для радиопередачи на основе предло­
жения от Главной редакции музыкально-художественного
вещания на зарубежные страны. Замысел остался нереали­
зованным.

В апреле-мае находился в Туркмении по командировке жур­
нала «Новый мир».
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«.. .Через год, весною пятьдесят второго, когда положе­
ние мое несколько упрочилось и определилось, — а то
было неясно, то ли я лауреат, то ли сын врага народа,
едва не исключенный из комсомола, — ив „Молодой
гвардии” вышла наконец книга, я пришел в „Новый
мир” просить командировку. Хотелось уехать подаль­
ше. Увидеть жизнь, не похожую на ту, о которой я пи­
сал прежде. Попросил командировку в Среднюю Азию,
241

на стройку Туркменского канала. Александр Трифоно­
вич одобрил. В апреле я улетел на юг.
Мотался по Каракумам, на вездеходах, на верблюдах,
на маленьких самолетиках, знакомился, узнавал, запи­
сывал. В Черкезской экспедиции, стоявшей штабом в
Казанджике, но с отрядами, разбросанными по всей
пустыне, работала геоботаником сестра Таня, только
что окончившая МГУ. Она помогла проникнуть в неко­
торые секреты полевой изыскательской жизни. Я начал
писать повесть об изыскателях на трассе канала. Пи­
сал осень, зиму — работа шла туго, материал был да­
лек, необжит, необмят. Да и где было обжить и обмять
за месяц галопа по пустыне. А я привык писать лишь о
том, что знаю досконально. Дело стопорилось. Отвле­
кали великие пустяки жизни. Мне казалось, что я ра­
зучился писать. Но все же треть повести, страниц сто
двадцать, были написаны к марту пятьдесят третьего,
когда умер Сталин. Я собирался весною вновь поехать
в Туркмению. Внезапно пришло известие: стройку Тур­
кменского канала законсервировали как нерентабель­
ную (речь идет о главном Туркменском канале Амуда­
рья — Красноводск, инициатором которого в сентябре
1950 года был Сталин. —А. Ш.). После смерти Стали­
на многие «великие стройки» были в одночасье закры­
ты. Таня, приехав, рассказывала: все обрезалось враз,
некоторые отряды, застрявшие в песках, не могли выб­
раться без транспорта и денег. Моя повесть застряла,
как эти отряды в песках. Но без надежды выбраться.
Кому нужна книга о стройке, которую закрыли? Ниче­
го не писалось. Все бесконечно разговаривали. Писать
по-старому было неинтересно, писать по-новому еще
боялись, не умели и не знали, куда все это повернет­
ся...»

5 мая подписана к печати, а затем вышла повесть «Студен­
ты». Ред. М. Приваленко, худож. А. Попов (Курск: Обл. кн.
изд. 1952.420 с.).

27 мая в газете «Комсомольская правда» опубликован очерк
«Отряд в песках» (рукопись помечена «Казанджик, май»).
242

10 июня состоялась премьера спектакля «Молодые годы» в
Киевском русском драматическом театре имени Леси Укра­
инки (см. 11 сентября 1951 года)
11 августа подписал договор с Одесским областным книжным
издательством на издание «Студентов» на украинском язы­
ке (см. 28 октября с. г.).

13 августа состоялась встреча с А. М. Лобановым, о кото­
рой Трифонов писал в «Атмосфере и подробностях»'.
«.. .Помню, у него дома, в маленькой квартире на ули­
це Немировича-Данченко, был разговор об Алексее
Толстом. На столе Лобанова лежал раскрытый том Тол­
стого с пьесой „Касатка”. Андрей Михайлович сказал,
что перечитывает толстовские пьесы подряд. Хочет чтото найти для себя. Я был в то время — да и остаюсь по
сей день — почитателем живописного таланта этого
писателя и стал горячо Андрея Михайловича поддер­
живать.
— Знаете, что заманчиво поставить? „Азефа”! — ска­
зал Лобанов. — Это, может, не столь совершенно в
смысле драматургическом, но материал потрясающий».
Известно, что Трифонов собирался после «Нетерпения», где
он анализировал психологию предательства на примере Ива­
на Окладского и Григория Гольденберга, вернуться через
какое-то время к истории деятельности Азефа, одного из
руководителей партии эсеров и одновременно агента царс­
кой охранки. Вспомним и об осторожных попытках Реброва
{«Долгое прощание») коснуться этой же темы...

15 августа подписал договор с издательством «Детюниздат»
(Баку) на издание «Студентов» на азербайджанском языке
(см. 18 ноября с. г.),
22 августа подписал договор с издательством «Латгосиздат»
(Рига) на издание «Студентов» на латышском языке
(см. 23 ноября с. г.).

26 августа подписал договор с издательством «Кзыл Узбеки­
стан» и «Правда Востока» об издании «Студентов» на узбек­
ском языке (см. 14 декабря с. г.).

243

25 августа подписана к печати, а затем вышла повесть «Сту­
денты» (Магадан: Сов. Колыма, 1952. 472 с.).

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 27лет.
Вспоминает А. Злобин: «...С окончанием Литературного
института начинается профессиональная литература. Пер­
вым пунктом в повестке дня стоит вопрос:
— Как писать? Какую стратегическую линию взять?
Юрий Трифонов уверенно заявил:
— Л за роман. Пусть это дольше. Зато роман всегда себя
оправдает. Роман и на потом может остаться, его можно пе­
реиздать через пять лет. А эти рассказы, очерки — они рас­
пыляют, это нерентабельно.
...Трифонову Владимир Тендряков возражал так:
— Роман — это дворянская теория. Если у тебя имеется в
резерве Ясная Поляна, можешь садится за роман. Имеешь две
тысячи душ — сиди и пописывай. Все русские романы на­
писаны помещиками. А мы на дачах не сидим.
Это был уже прямой намек на Юрину дачу в Серебряном
бору, тем более что и разговор наш происходил на тамош­
нем пляже на берегу Москва-реки. Юрий Трифонов был сре­
ди нас единственный, кто мог сказать про себя: поеду на дачу,
приехал с дачи... хотя эта дача в Серебряном бору была чи­
сто условным понятием, она была перенаселена и, разуме­
ется, принадлежала не Юрию Трифонову, а его родственни­
кам. Тендряков же тогда жил в институтском общежитии, и
для него все, что было больше одной комнаты, именовалось
дворцом. Это уже потом, через много лет пошли писательс­
кие дачи в Красной Пахре.
Второй пункт повестки дня был близок к первому, но гораз­
до сложнее:
— Идти служить или идти писать?
Окончили мы институт, получили дипломы — что дальше?
Кто мы? В дипломе сказано — литературный работник. Что
это такое? Хорошо Юрию Трифонову — он лауреат, автор
нашумевшей книги. А как быть нам, рядовым „литрабам”?
Служить или писать?
...Договорились встретиться у метро „Сокол”. Там сели на
20-й троллейбус и доехали до круга. Тогда это была далекая
окраина. Шагаем по жаркому шоссе. А говорим все о том же.
— Слышал про Юру Б., — это он спросил.
244

— Нет. А что с ним?
— Отличился. Пошел служить в „Литгазету”. Жить-то надо.
— А ты пошел бы?
— Мне предлагали. Для меня вопрос решен — только пи­
сать. Пусть будет трудно. Надо выстоять. Почему они идут
служить? Только потому, что не могут писать. Они бесплод­
ны. Это неудачники от литературы.
Как мы рассуждали тогда, в свои 30 лет? Мы же творцы.
Сжигаемы одним огнем — создать эпохал. Мы свободные
художники и потому должны жить литературным трудом, на
гонорар. К тому же мы состоим в творческом союзе. Мы не
литературные чиновники, повторяю: творцы — этим все
сказано. Если же идти служить, сидеть на службе „от” и
„до” — когда писать? А тут я один. Парю как птица за пись­
менным столом. Нет надо мной начальников. Художник дол­
жен быть свободным, вся история литературы подтвержда­
ет это.
Если человек понял это, что не создан для эпохала, — что
прикажете ему делать? Он пойдет служить. Будет жить на
оклад. Но мы-то знаем про себя, на что способны. Только на
эпохал...
Два месяца спустя, разговор по телефону:
— Слышал новость? Володя Н. пошел служить в „Молодую
гвардию”. Мыкался со сборником стихов, не получается.
Нашел прибежище. А тебе ничего не предлагали?
— Пока держусь.
Да, они неудачники, это точно. Мы твердили это заклинание,
как молитву, настоенную на бессонных ночах за письменным
столом. Мы выстоим. Не знаю: многие ли выстояли? Может
быть, Юрий Трифонов был одним на всех нас. Но как же он
выстоял, если он лежит погруженный в цветы, а я стою у него
в изголовье в почетном карауле, а глаза застилает пелена
тумана. Как же так, Юрий? Ты был самым стойким среди нас,
а все равно не выстоял. Так ведь и смерть принял стойко.
Зачем же так?
Потом я перечитал все его книги. На этот вопрос ответа нет.
Юрий Трифонов не был готов к собственной смерти. Впро­
чем, как и все мы. Вопросы ставились. И вопросы остава­
лись...» (Литературные новости. 1993. № 38—39).

245

28 октября подписана к печати, а затем вышла повесть «Сту­
денты» на украинском языке. Пер. С. Ковганюка (Одесса:
Обл. кн. изд. 1952. 343 с.).

18 ноября подписана к печати, а затем вышла повесть «Сту­
денты» на азербайджанском языке. Пер. М. Рзакулизаде
(Баку: Детюниздат. 1952. 524 с.).
23 ноября подписана к печати, а затем вышла повесть «Сту­
денты» на латышском языке. Пер. М. Паула, худож. Г. Кроллис (Рига: Латгосиздаг. 1952. 352 с.).

14 декабря подписана к печати, а затем вышла повесть «Сту­
денты» на узбекском языке. Пер. А. Рахими, худож. В. Кайдалов (Ташкент: Кзыл Узбекистан; Правда Востока. 1952.
496 с.).
И в заключение об этом годе — воспоминания Г. Бакланова:
«... А уже кончалась эпоха царствования Сталина, эпоха жут­
кого страха, придавившего страну, но и великих соблазнов.
Одних по ночам увозили на Лубянку в фургонах с надписями
„Хлеб”, „Мясо”, как после об этом напишет Солженицын, дру­
гие вступали в свою золотую пору, мечтая, чтоб она длилась,
и опыт ушедших в небытие, горький опыт взлетов и крушений
человеческих судеб по воле государевой ничему никого не учил.
Вот и Юра Трифонов вступил в клан избранных, к которому
принадлежал по рождению, был вырван оттуда мальчиком, когда
его родителей арестовали, пережил годы унижений и вновь
возвратился туда, но уже в другом качестве: не заслугами отца,
а сам, за свои заслуги был причислен.
Была куплена машина „Победа”, лучшая и самая дорогая по
тем временам, если не брать в расчет черные правительствен­
ные ЗИМы и ЗИСы (в переводе на русский язык аббревиату­
ры эти означали: „Завод имени Молотова” и „Завод имени
Сталина”), и немолодой, внушительного вида шофер ожидал
у подъезда выхода молодых хозяев. Наскоро распевшись, то
есть пробежав пальцем по клавишам и выдав две-три трели,
Нина в меховой, цигейковой, только что купленной шубке,
жена лауреата Сталинской премии, и Юра, посолидневший
и тоже одетый тепло, спускались к машине. „Я тот, кто со­
провождает Жаклин Кеннеди”, — не без юмора сказал о себе
молодой президент Соединенных Штатов Америки Джон
Кеннеди в один из визитов в Европу. Юра в своей новой роли
был по молодости серьезен.
246

Они были красивой парой и внешне очень подходили друг
другу — известный писатель, певица Большого театра; Юра
любовался, гордился красивой женой, но вот когда он вслед
за ней, сразу посолидневший, спускался к машине, чтобы
везти жену в театр, мне почему-то в такие моменты было его
жаль. Наверное, я был не прав, просто сказывалась привыч­
ка к неприхотливой жизни...» (Знамя. 1992. № 9).

БИБЛИОГРАФИЯ

~~~~

Ажаев В. Разговор о творчестве [О повести «Сту­
денты»] // Смена. 1951. № 9. С. 10—12.
Галанов Б. Начало пути [О повести «Студенты»] И Знамя.
1951. № 1.С. 171—174.
За неуклонный рост мастерства советской литературы: [Пе­
редовая ст.] И Лит. газ. 1951. 17 марта.
Карасев Ю. Повесть о студентах И Огонек. 1951. № 12. С. 24.
Либединский Ю. Народная литература [О «Студентах»] // Лит.
газ. 1951. 3 нояб.
Ложечко А. Повести о студентах // Октябрь. 1951. № 1.
С. 185—188.
Обсуждение повести Ю. Трифонова «Студенты» [Моск. пед.
ин-т] // Новый мир. 1951. № 2. С. 221—228.
Платонов Б. Литературное обозрение: Заметки о рус. сов.
прозе 1950 года // Звезда. 1951. № 2. С. 159—162.
Смыслов В. [О повести «Студенты»] // Пропаганда и агита­
ция (Москва). 1951. № 14. С. 61—62.
Тарасенков А. Вступительное слово... [на открытом парт,
собрании моек, писателей] И Лит. газ. 1951. 20 янв.
Трифонов Юрий Валентинович [Крат, биогр. справка] И Ла­
уреаты Государственных премий 1950: Библиогр. указ. М.,
1951. С. 78.
Турбин В. О пламенной любви к искусству [О повести «Сту­
денты»] И Лит. газ. 1951. 17 июля.
Федин К. Мастерство писателя [О повести «Студенты»] И Лит.
газ. 1951. 25 марта.

Круус О. Яркие страницы студенческой жизни И Эдази («Впе­
ред»), 1951. 22 янв. — Эст.

1953

30 января отправил письмо О. Хрзовой (Болгария):
«Уважаемая Олена!
Отвечаю на Ваш вопрос. Тема молодости интересует
меня по-прежнему. Эта новая повесть посвящена стро­
ителям главного Туркменского канала. Прошлой вес­
ной я пробыл около двух месяцев в пустыне Кара-Кум,
знакомился с людьми, работой и бытом одной из мно­
гочисленных каракумских экспедиций. Повесть думаю
закончить к концу года. Кроме того, закончил пьесу о
молодых художниках. Она поднимает вопросы морали,
творческого отношения к жизни, борьбы с индивидуа­
лизмом — основная тема не только литературы о сту­
денчестве, но всей советской литературы. В художе­
ственном отношении „Трое в серых шинелях” Добро­
вольского повесть свежая, талантливая. Он первый
написал о студенчестве. Очень хорошую книгу „Наше
лето” написала Е. Успенская» (ЦГАЛИ. Ф. 631. Оп. 26.
Ед. хр. 3281).
2—5 февраля находится в городе Иваново (по постановле­
нию Правления Союза советских писателей на основании
письма ЦК ВЛКСМ), где выступал перед молодежью, студен­
тами, рассказывая о работе над «Студентами» и о поездках
по стране.

2 февраля выступает в Ивановском педагогическом инсти­
туте в диспуте о «Студентах».

3 февраля выступает в Ивановском медицинском институте
в диспуте о «Студентах».

4 февраля выступает перед читателями Ивановской област­
ной публичной библиотеки в диспуте о «Студентах».
248

В журнале «Смена», № 4 опубликованы заметки «Энтузиас­
ты со станции Петушки» — о спортивных достижениях
рабочих-железнодорожников станции Петушки МосковскоКурской железной дороги.
В конце февраля закончил работу над первой частью романа
«Канал» (первые наброски будущего романа «Утоление
жажды»).

27 апреля в газете «Вечерняя Москва» опубликованы замет­
ки о предстоящем спектакле «Художники» в театре
им. М. Н. Ермоловой.
5 марта читал пьесу «Залог успеха» («Художники») на ком­
сомольском собрании Союза писателей.
В воспоминаниях о Трифонове И. Гофф пишет:«.. .Эту жизнь
художников он в деталях знал — его тесть был художник
(А. М. Нюренберг. —А. Ш.). Пьесу он читал нам на комсо­
мольском собрании. Окончив институт, мы встали на учет в
комсомольской организации Союза писателей. Там, на ули­
це Воровского, и состоялось чтение. Юра читал вслух в сво­
ей неторопливой, сдержанной манере. Было много смешных
реплик. Поражала точность характеристик. Нам пьеса очень
нравилась. Смех гулко разносился по пустому притемненно­
му зданию. Был поздний вечер. Трифонов прочел уже два
действия, когда в комнату вошел дежурный и, прервав чте­
ние, предложил разойтись. Врезалась в память его фраза:
„Товарищу Сталину стало хуже...”» (Октябрь. 1985. № 8).
5 марта умер И. В. Сталин.
В статье «Человек, поджигающий муравейники», где анали­
зируются письма о Сталине в редакцию газеты, поэт Григо­
рий Поженян пишет: «...В день похорон Сталина на крыше
высокого дома на Трубной мы сидели втроем — „дети вра­
гов народа”: Юрий Трифонов, Иосиф Дик, известный детс­
кий писатель, и я. Только Трифонов (по возрасту) не воевал,
но пострадал больше нас: его отца расстреляли, а мать была
репрессирована. Моя мать получила извещение о моей смер­
ти и ушла на войну. Иосиф Дик (Дикеску), сын одного из
организаторов Румынской компартии, члена Коминтерна
(расстрелянного в 37-м году), был из нас троих самым неис­
товым. Он сказал:

249

— Не сойти мне с этой крыши. Он окончательно не умер.
Помяните мои слова, мы еще доживем до того, что его вы­
несут из Мавзолея.
В такой день эти слова для меня с Трифоновым прозвучали
кощунственно, и Юрий Валентинович меня с Диком едва
помирил...» (Веч. Москва. 1988. 8 июня).
В «Записках соседа» Трифонов пишет об этих днях:

«Говорили, что Твардовский плакал в президиуме в
Доме кино на траурном собрании по поводу смерти Ста­
лина. И слезы были, конечно, искренние. Такую же
искреннюю скорбь я наблюдал в собственной семье.
Мать, прошедшая карагандинские и акмолинские ла­
геря, боялась, что будет хуже. Бабушка горевала от
души. Она знала Сталина с 1912 года, когда он жил в
ее квартире на Васильевском острове в Петербурге,
знала по Секретариату ЦК, где семнадцать лет, с двад­
цатого по тридцать седьмой, работала дежурным сек­
ретарем у Стасовой. Бабушка не пострадала. Но вся ее
семья — сын, дочь, зять попали под колеса тридцать
седьмого. Зять, мой отец, расстрелян. Расстреляны по­
чти все друзья. И однако книжечка главного палача
„О Ленине и ленинизме” (первое издание, 1924 года) с
надписью ,,Дор[огому] товарищу Словатинской на па­
мять о совместной работе в нелегальное время. От ав­
тора” стояла на почетном месте в шкафу. В тот мартов­
ский вечер, когда сотни людей погибли под сапогами
толпы — а я с двумя приятелями ходил по Сретенско­
му бульвару, чему-то неясно радуясь, наверное, запаху
перелома, который чуялся в воздухе, и рядом, стисну­
тое оградой и домами, медленно ползло вниз, к Труб­
ной, это темное, шаркающее, глухо стонущее, объятое
горем, ужасом, любопытством, болью и бессмыслен­
ным бараньим одушевлением, еще не ведающее своей
судьбы, бедное человеческое стадо, — в тот вечер ба­
бушка трижды прошла в Колонном зале мимо гроба со
Сталиным. Как старого члена партии ее проводили ка­
кими-то безопасными подземными ходами.
Близкие мне люди — один человек, меня воспитавший,
другой, давший мне дорогу в литературу, — плакали
250

над этим гробом. Бабушка умерла через четыре года и
вряд ли успела понять умом и душою то, что произош­
ло. Твардовский прожил еще немалую и главную свою
жизнь...»

15 мая подписана к печати, а затем вышла повесть «Студен­
ты» на эстонском языке. Пер. К. Киви (Таллин: Эстгосиздат.
1953. 408 с.). Книга вышла в серии «Произведения, удосто­
енные Сталинской премии».

29 мая в газете «Вечерняя Москва» опубликован ответ —
«Трудный путь» — на письма читателей в газету о том, что­
бы молодой лауреат Сталинской премии Юрий Трифонов
рассказал о своих творческих планах.
22 июля состоялась премьера спектакля «Залог успеха» во
время гастролей Московского театра имени М. Н. Ермоловой
в городе Молотове (ныне — Пермь) (см. 12 ноября с. г.).
«Этим летом коллектив театра им. М. Н. Ермоловой совер­
шил большую гастрольную поездку, выступая в Молотове и
Свердловске. В Молотове состоялась премьера пьесы
Ю. Трифонова „Художники ”. Спектакль, поставленный на­
родным артистом РСФСР А. Лобановым и оформленный ху­
дожником А. Васильевым, посвящен советской интеллиген­
ции, творческому отношению к труду, вопросам любви,
дружбы, семьи...»(Веч. Москва. 1953. 7 октября).

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 28 лет.
5 сентября подписал договоры с издательствами «Молдавиу»
и «Правда Востока» об издании повести «Студенты» на
молдавском и уйгурском языках соответственно (см. 5 фев­
раля и 18 апреля 1954 года).
В октябре в Ташкенте вышел сборник «Школьная сцена», где
напечатана пьеса «Честь отряда», написанная совместно с
И. Диком.

3 ноября подписал экземпляр пьесы «Залог успеха» (название
«Художники» помечено автором как условное), разрешенной
Главреперткомом к постановке после исправления различных
замечаний (ЦГАЛИ. Ф. 656. Оп. 5. Ед. хр. 8058).

251

12 ноября присутствует на премьере спектакля «Залог ус­
пеха» (комедия в 4-х действиях, 6-ти картинах) в Московском
государственном театре им. М. Н. Ермоловой.
Автор пьесы Ю. Трифонов. Режиссер-постановщик
А. М. Лобанов. Художник А. П. Васильев.
Роли исполняли: Андрей Николаевич Карпухин — Л. П. Галлис; Нина — М. С. Волкова; Галина Сергеевна — Л. Бамдасова; Люба — Р. С. Губина; Виктор Садовский — П. А. Шальнов; Герман — В. Н. Андреев; Федор Земляков — А. В. Ива­
шов; Николай Сергеевич — С. X. Гушанский; Губайдулин —
Ю. Н. Медведев; Колесников — Т. Федотов; Зоя — А. А. Тормозова; Мукомолов — В. С. Якут; Желчный художник —
Г. Вицин; Старый художник — И. И. Беспалов; Длинноволо­
сый художник — С. Калашников; Первый художник—В. Ма­
хотин; Второй художник — Г. Спендиаров; Третий худож­
ник — А. Серков; Критикесса — 3. М. Захарова; Секретар­
ша — 3. Штеренберг.
В брошюре «Программы московских театров» (1953.№ 46-а.
18—24 ноября) излагается содержание спектакля «Залогус­
пеха». Этот второй «шаг» Трифонова в драматургию позво­
ляет передать атмосферу в театре и среди художников нача­
ла 50-х годов после смерти И. В. Сталина. Эту атмосферу он
показал потом в повести «Долгое прощание».
В «Атмосфере и подробностях» Трифонов, вспоминая

А. Лобанова, пишет:
«...По его предложению, после того как были постав­
лены „Молодые годы”, я стал сразу же писать пьесу о
художниках. Он был увлечен и этой работой. Я читал
ему по частям только что сочиненные сцены. Ему нра­
вилось. Он упорно гнул свою линию, хотя были люди,
которые с ним не соглашались и не одобряли стремле­
ния главрежа тащить в театр малоопытного и не очень
удачливого автора со второй пьесой. Я говорю „не очень
удачливого”, потому что спектакль „Молодые годы”
был руган критикой, не убийственно, но основательно.
И, как мне кажется, не вполне справедливо. В спектак­
ле были актерские удачи, была — местами — жизнен­
ная достоверность. К сожалению, был и фальшивый
пафос, существовавший и в повести, но критика щипа­
252

ла спектакль не за это... Еще сильнее был руган (тут
уж, пожалуй, не щипан, а бит что есть силы) спектакль
„Залог успеха”. Андрей Михайлович огорчался, тяжко
переживал трудности выпуска спектаклей (какие-то
незадавшиеся прогоны, необходимость купюр, переде­
лок), и я помню наши невеселые сидения в кафе „На­
циональ” или в коктейль-холле вблизи театра после то
устных, то печатных разгромов. ..»
17 ноября присутствует в театре имени М. Н. Ермоловой на
общественном просмотре спектакля «Залогуспеха» («Худож­
ники»), организованном Центральным домом работников
искусств СССР.
23 ноября участвует в обсуждении «Студентов» в Офицер­
ском клубе Военно-Морских сил СССР.
7 декабря участвует в обсуждении спектакля «Залог успе­
ха» в Центральном Доме работников искусств СССР.
22 декабря отправил письмо в редакцию «Пекинской газеты»
(Китай). Опубликовано в газете 21 февраля 1954 года:
«Из письма „Пекинской газеты” в „Совинформбюро”
я с большой радостью узнал, что,, Студенты ” пользу­
ются популярностью среди читателей Китая. Выполняя
просьбу „Пекинской газеты”, коротко расскажу о том,
как создавалась эта книга.
...Закончить школу не удалось, началась война. В ав­
густе 1941 года мне исполнилось шестнадцать лет.
В этом месяце фашисты начали усиленные воздушные
атаки на Москву. Тысячи добровольцев пожарников,
затаив дыхание, наблюдали за воздушным^ битвами из
окон чердаков, с темных московских крыш. Осенью
1941 года я был бойцом противопожарной роты одно­
го из районов Москвы. Это была моя первая долж­
ность после школьной скамьи и, пожалуй, первая моя
профессия.
В следующем году я поступил в Москве на большой
авиационный завод. Вначале работал чернорабочим,
потом получил специальность слесаря, был диспетче­
ром цеха, техником по инструменту, редактором завод­
253

ской газеты. На заводе я вступил в члены комсомола и
начал учиться на вечернем отделении Литературного
института при Союзе советских писателей. Занимать­
ся литературой меня тянуло с детства. Еще в школьные
годы я сочинял какие-то приключенческие повести в
толстых общих тетрадях с продолжением, писал сти­
хи, подражая, как большинство школьных поэтов, Ма­
яковскому.
.. .Учась на пятом, последнем, курсе института, я заду­
мал написать книгу о студенческой жизни. Мне хоте­
лось изобразить эту жизнь как можно полнее — ее стре­
мительный ритм, неповторимое многообразие, ее тру­
довые будни... Мне хотелось показать настоящих
людей с их радостями и печалями, которые не повто­
ряются в жизни дважды, — это радости и печали мо­
лодости.,. Как все начинающие, неопытные писатели,
я старался сказать обо всем, объять необъятное и боль­
ше всего мучился с композицией книги. Первые восемь
глав, написанные еще в институте, я читал на семина­
ре у Федина — это было рыхлое и скучное сочинение,
которое справедливо подверглось жестокой критике.
Я начал писать все заново. В 1949 году я закончил ин­
ститут и целиком занялся работой над повестью. Как
только я отошел немного от студенческой жизни, взгля­
нул на нее со стороны — дело пошло спорее. Сразу вы­
росла главная тема и померкли все побочные, второсте­
пенные. В марте 1950 года первый, черновой вариант
книги был готов.
События, о которых рассказывается в книге „ Студен­
ты”, частью происходили в действительности, но в
основном это плод писательской фантазии, компиляции
жизненных фактов. И у героев книги тоже нет точных
прообразов, они просто похожи на многих моих знако­
мых.
Книга, над которой я сейчас работаю, также посвяще­
на людям Москвы. Это люди тоже молодые, но уже
вышедшие из студенческого возраста и приступившие
к самостоятельной трудовой жизни — так что по сво­

254

ей теме новая книга может быть продолжением „Сту­
дентов”. Но только по теме, ибо все герои будут новые».

31 декабря в газете «Советская культура» опубликована ста­
тья «В добрый путь» — о выпускниках Московского архи­
тектурного института.

БИБЛИОГРАФИЯ
Залесский В. Залог успеха: Пьеса Ю. Трифонова
на сцене театра имени Ермоловой // Веч. Москва. 1953. 2 дек.
Коган Б. «Художники»: Спектакль театра им. Ермоловой И
Уральск, рабочий (Свердловск). 1953. 28 авг.
Рюриков Б. Черты новой морали [О повести «Студенты»] И
Рюриков Б. Литература и жизнь. М., 1953. С. 192—195.
Чеботаревская Т. Судьба молодого таланта: «Залог успеха» в
театре им. Ермоловой // Моск, комсомолец. 1953. 23 дек.
Абелите А. Повесть о советских студентах // Циня («Борьба»).
1953. 13 янв. — Лат.
Берзиньш А. Книга о советских студентах И Звайгзне («Звез­
да»). 1953. № 1. С. 25. — Лаг.
Кайнтс В. Повесть о советских студентах // Сирп я вазар
(«Серп и молот»). 1953. 30 окт. — Эст.
Круус О. Интересная повесть о советских студентах И Рахва
хяэль («Голос народа»), 1953. 11 окт. — Эст.
Паас В. Многопроблемная книга [О «Студентах»] И Сталинлик
ноорус («Сталинская молодежь»). 1953. № 11. С. 34—35.—Эст.
Павлова Н. [О «Студентах»] // Ноорте хяэль («Голос молоде­
жи»). 1953. 24 нояб. — Эст.
Эллем И. Книга о студенческом коллективе И Ыхтулехт («Веч.
Газета»). 1953. 10 окт. — Эст.

1954

18 января написал предисловие к польскому из­
данию «Студентов»:
«С радостью узнав о том, что в Польше готовится из­
дание повести „Студенты”, я хочу поделиться с
польскими читателями некоторыми соображениями по
поводу первой моей книги, во многом несовершенной.
Эта повесть была задумана и начата, когда автор сам
был студентом. Он жил в гуще той жизни, которую опи­
сывал, и этим, может быть, объясняются и некоторые
достоинства и определенные недостатки книги.
Говорят, первая книга дается писателю сравнительно
легко. Писатель как бы выхлестывает щедро, стреми­
тельно весь запас своих жизненных впечатлений. Лег­
че, чем впоследствии, удается автору первой книги
придать своему произведению то драгоценное, непов­
торимое качество, которое называется свежестью вос­
приятия жизни. А кроме того, что очень важно, начи­
нающий автор относится к себе с гораздо меньшей тре­
бовательностью, чем следует — ибо требовательность
к своему творчеству вырабатывается так же трудно,
мучительно, с годами, как и литературное мастерство.
...Сейчас я многое в этой книге написал бы, вероятно,
по-иному. Можно было бы и переделать кое-что, да не
хочется. Не стоит переделывать — надо идти вперед.
Это труднее и благодарнее.
Да, трудно пишется вторая книга. Она также посвяще­
на молодым людям Москвы — но уже вышедшим из
студенческого возраста, приступившим к самостоятель­
ной трудовой жизни. Таким образом, по своей теме

256

новая книга может явиться как бы продолжением
„ Студентов ” — продолжением с другими героями».
5 февраля подписана к печати, а затем вышла повесть «Сту­
денты» на молдавском языке. Пер. Н. Бэтрыну (Кишинев:
Молдавиу, 1953. 585 с.).
4 апреля в газете «Комсомольская правда» публикуются за­
метки «Голос с трибуны» — о начале чемпионата страны по
футболу.

18 апреля подписана к печати, а затем вышла повесть «Сту­
денты» на уйгурском языке. Пер. С. Насырова и Н. Юничевой (Ташкент: Правда Востока, 1953. 660 с.).
19 мая присутствует на последнем спектакле «Залог успе­
ха» в театре им. М. Н. Ермоловой — по решению художе­
ственного совета театра спектакль был исключен из репер­
туара.
Нынешний главный режиссер ермоловского театра Влади­
мир Андреев, отвечая на вопросы журнала «Театр», вспоми­
нал: «...Видите ли, в свое время не кто иной, как А. М. Ло­
банов первым осуществил постановку двух произведений
Ю. Трифонова: „Молодые годы” и „Залог успеха”. Я горжусь
тем, что играл в обоих спектаклях, но не думаю, что их мож­
но назвать большой удачей театра. И все же уверен, что по­
явление их на сцене было оправдано. Во-первых, именно
благодаря этим „пробам” проза Ю. Трифонова пришла на
сценические подмостки; во-вторых, та свежесть, неповтори­
мость, что несло в себе творчество 10. Трифонова, что уга­
дал Лобанов, вызвали ответное желание исполнителей пере­
нести прочувствованное на сцену, прожить жизнь героев этих
произведений... Нет, работа над этими спектаклями дала
нам, коллективу театра, очень много» (Театр. 1984. № 10).

21 мая подписал договор с Омским областным книжным из­
дательством на издание повести «Студенты» (см. 20 авгус­
та с. г.).
25 мая в «Литературной газете» опубликованы заметки
«В Москве, на стадионе „Динамо ”» — о спортивном празд­
нике в честь 300-летия воссоединения Украины с Россией.

В мае — встреча в редакции «Нового мира» с А. Т. Твардов­
ским по заключению договора на новый роман.
9 Шитов А. П.

257

В «Записках соседа» Трифонов писал:
«.. .Признаться, надеялся получить аванс, так как сидел
без денег. Дело обыкновенное. Просьба о договоре
окончилась ужасным и незабываемым конфузом. Так
как эта история наложила отпечаток на дальнейшие
несколько лет моих отношений с Александром Трифо­
новичем, я расскажу о ней более подробно. Вообще-то
в просьбе о договоре не было ничего зазорного или
дурного. Но в моем случае был ряд причин, которые
делали эту просьбу рискованной. Я должен был чув­
ствовать, что отношение Александра Трифоновича ко
мне за последние два года заметно охладело. Я, может,
и чувствовал кое-что, но не придавал значения и не за­
думывался. Ну что ж, не зовут в журнал, не приглаша­
ют на встречи с читателями, не предлагают команди­
ровок, а когда встречал вдруг Александра Трифонови­
ча в Доме литераторов, он кивнет сдержанно и пройдет
мимо, как мимо постороннего и малознакомого чело­
века, — естественно, полагал я: ведь я ничего не пишу,
и интерес пропал. Александр Трифонович — человек
особенный. Он относится к литературе очень страст­
но, лично.
.. .Вот я и думал, что перемена отношений Александра
Трифоновича ко мне оттого, что я творчески скис. Ни
черта ведь не получалось, не писалось. Оно так и было,
конечно. Но было и другое. Позднее, когда я узнал
Александра Трифоновича ближе, я понял, какой это
затейливый характер, как он наивен и подозрителен
одновременно, как много в нем простодушия, горды­
ни и крестьянского добросердечия, как легко он под­
дается внушениям, как трудно меняет свои мнения о
людях.
.. .В кабинете, кроме Твардовского, было еще несколь­
ко членов редколлегии. Твардовский церемонно со
мной поздоровался. Я стал объяснять: есть замысел
романа, современного, действие происходит в Москве,
хотелось бы договор, если это возможно. Александр
Трифонович слушал, затягиваясь папиросой и глядя на
меня пристально и сощурившись. Не дав мне догово­
258

рить, он усмехнулся и сказал, обращаясь к присутству­
ющим:
— Роман написать! Да кто сейчас на роман замахива­
ется?
Присутствующие одобрительно кивали.
— Какой роман? О чем? Что за идея? — продолжал он
с напором.— То, что вы рассказали, весьма туманно и,
простите меня, неубедительно. У нас нет возможности
рисковать договором. Ведь вы же куда-то ездили, чтото собирались делать. Совсем не то, о чем рассказыва­
ете сейчас.
Я объяснил про Туркменский канал, про свою брошеную повесть. Александр Трифонович, внимательно
выслушав, вдруг сказал резко:
— Вот об этом и напишите...
— Вы такую повесть напечатаете?
—Да вы напишите сначала! — крикнул он раздраженно.
...Оторопевший от такого афронта, я все же пытался
защитить свою честь.
— У вас, по-моему, не так-то много молодых писате­
лей.. . — глупо пробормотал я.
Эта фраза, в которой слышался своего рода укор, окон­
чательно взорвала Твардовского. Злорадно фыркнув, он
сказал:
— Знаете, у нас в деревне говорили: к одному мужику
пришел сын, просил денег. „Тятя, говорит, ты своему
дитю должен помочь!” А сам вот этак стучит по столу...
Члены редколлегии покатились со смеху.
Я попрощался и ушел. И решил никогда больше не
переступать порога „Нового мира”».
20 августа подписана к печати, а затем вышла повесть «Сту­
денты». Худож. А. Леонов (Омск: Обл. кн. изд., 1953.440 с.).

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 29 лет.
В журнале «Физкультура и спорт», № 12 напечатаны отве­
ты на вопросы редакции журнала (под общей рубрикой «Но­
вогодние пожелания»).
9*

259

БИБЛИОГРАФИЯ
Белехова Н. Иллюстрация и творчество [О пьесе «Залог ус­
пеха»] // Сов. культура. 1954. 9 янв.
Белехова Н. Образ юного современника [О пьесе «Залог ус­
пеха»] // Коме, правда. 1954. 4 июля.
Саппак В. Замысел обязывает [О пьесе «Залог успеха»] И
Театр. 1954. № 3. С. 99—102.

1955

_____

В марте был в Туркмении.
Вспоминает известный литературовед Цецилия Кин:
«...Я оставалась в Акмолинске ровно восемь лет; после ос­
вобождения (с 1938 года отбывала заключение в Акмолинс­
ких лагерях как жена „врага народа” Виктора Кина. —А. Ш.)
судьба кидала меня туда-сюда, и наконец я попала в Туркме­
нию, в Небит-Даг... Юра приехал в Небит-Даг и прожил со
мной в этой комнате восемь, а то и десять дней. Он в Турк­
мении уже был, в пустыне, где работал отряд, которым ру­
ководила Таня. Но в Небит-Даге был впервые. Рассказ о том,
как мы провели вместе те дни, я искусственно делю на две
части, причем начну с фольклорной. Первый прием, который
я устроила в честь Юры, был „семейным”: Юра, Хачик, Нора
и я. Закуска и водка. Хачик спрашивал Юру, хороший ли он
специалист, а Юра отвечал очень скромно (о премии за ро­
ман „Студенты” не упоминалось). „А я, — говорил Хачик, —
хороший специалист”. И уговаривал Юру, что надо непре­
менно писать каждый год одну книгу, никак не меньше. Во­
обще же все прошло хорошо. Потом я познакомила Юру с
Бондо Ивановичем и со многими другими и многое ему рас­
сказала. Так что с моей стороны была всего лишь информа­
ция о местных делах, о местных людях. Кое-что Юра при мне
записывал. Со всеми моими друзьями Юра держался есте­
ственно и непринужденно.
А для меня его приезд стал большим событием. Юра обру­
шил на меня такое количество интереснейшей информации,
что я забыла о проклятой жаре, о песчаных бурях и о том,
что воду надо таскать из колодца. Вдруг сместилось все,
возник мир, от которого я за столько лет отвыкла, огромный
мир политики, исключительно важных событий, хитроспле­
тений, стратегических удач или неудач, больших чисел, но­
востей — политических и литературных. И еще одно: для
меня всегда очень многое означал Пастернак, но стихотво­
рений тех лет, когда пришлось жить совсем другой жизнью,
261

я, конечно, не знала. Юра читал мне наизусть, а потом я за­
писывала...
И это было счастьем. У нас с Юрой произошел важный раз­
говор. Думаю, одинаково важный для нас обоих. Коли не
бояться громких слов, — это был разговор о философии ис­
тории, об иронии истории. О жестокой й, может быть, нео­
твратимой логике всех революций — от античных до наших
времен. Мы не прятали голову под крыло. Ни забыть, ни
оправдать того, что произошло, мы не могли. Да и не хоте­
ли. Решающим оказалось другое. Наши боли, беды и обиды
были не просто и не только личными. Личные судьбы —
песчинка. Личные трагедии были бойью и трагедией роди­
ны. А родина — не пейзаж, не березки, не васильки во ржи.
Это победа над фашизмом. Это бессмертные традиции рус­
ского романа, великой русской поэзии» (Архив Т. В. Трифо­
новой; см. также 8 июня 1959 года.).

7 апреля в «Литературной газете» опубликована рецензия
«Денисов и другие» на повесть Г. Бакланова «В Снегирях».
20 июня написал письмо Ф. Кейнтцель-Шейн, профессору,
преподавателю русского языка (Румыния). Письмо не найде­
но — дата ответа на конверте адресата (судя по черновику
ответа, Трифонов пытался ответить на вопрос профессора о
своем интересе к немецкому языку й о влиянии немецкой
культуры на формирование личности советских студентов на
примере «Студентов»).

21 июня в «Литературной газете» напечатаны заметки о Тур­
кмении «Рождение городов».

25 июня завершил работу над рассказом «Неоконченный
холст» и передал его в журнал «Знамя»; в ЦГАЛИ (Ф. 618.
Оп. 16. Ед. хр. 590) этот рассказ находится в архиве журнала
в разделе «Неопубликованное» (см. март 1957 года).
25—30 июня участвует в Декаде туркменской литературы
и искусства, проводимой в Москве.
28 августа Ю. Трифонову исполнилось 30 лет.

1 сентября в газете «Московский комсомолец» опубликован
очерк «Твой последний класс».

262

25—28 сентября находится в Будапеште в составе группы
спортивных журналистов на отборочном матче сборных ко­
манд СССР и Венгрии за право играть на чемпионате мира
по футболу в Стокгольме.

В журнале «Огонек», № 39 опубликован рассказ «Федор Кузь­
мич из консерватории» (рис. В. Высоцкого).
Вероятно, сюжет был выведен из рассказов жены, Нины Не­
линой, — певицы Большого театра, в свое время учившейся
в консерватории.

26 ноября Военная коллегия Верховного Суда СССР на сво­
ем заседании пересмотрела дело Трифонова Валентина Ан­
дреевича, обвиненного по статьям 58-6, 58-8, 58-11 УК
РСФСР и приговоренного к расстрелу, по вновь открывшим­
ся обстоятельствам отменила приговор от 15 марта 1938 года
и дело прекратила.
В процессе проверки дела Трифонова все обвинения были
полностью опровергнуты. Изучались архивно-следственные
дела на Зиновьева, Каменева, Радека, Пятакова, Яковлева,
Смирнова, Смилгу, Межлаука, Мальцева, Шумяцкого, Стомонякова, Вавилова, Тулайкова, Крыленко, Полуян-Смилгу,
Лурье, Делибаш, Альского, Риваш, Козловских. Было уста­
новлено, что никто из названных лиц никаких показаний об
антисоветской деятельности Трифонова не давал... Была
установлена необоснованность обвинения Трифонова и в
шпионаже — кроме его собственного признания в этом, ни­
каких других доказательств, подтверждающих данное обви­
нение, в деле нет. Это сейчас известно, что Сталин подпи­
сал разрешение НКВД применять методы физического воз­
действия в ходе следствия для получения «нужных»
признаний. К тому же компетентными органами к моменту
проверки было подтверждено, что никакими данными о при­
надлежности Трифонова к германской разведке они не рас­
полагают (см.: Социалистическая законность. 1988. № 11).
Семья Трифоновых получила документ Военной коллегии
(№ 4-Н-1398 от 3.12.55 г.) о полной реабилитации В. А. Три­
фонова незадолго до XX съезда КПСС, где по докладу Пер­
вого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущева было принято из­
вестное постановление ЦК партии «О культе личности и его
последствиях».

263

В еженедельнике «Новое время», №47 опубликованы замет­
ки «Свидание с Венгрией» (см. 25—28 сентября с. г.).
В журнале «Физкультура и спорт», № 11 опубликованы замет­
ки «В столице футбола» — о Будапеште, о матче сборных
команд СССР и Венгрии.
В ноябре избран членом редколлегии журнала «Физкультура
и спорт», в работе которого принимал участие в течение 17 лет
(см. август 1972 года).
В ноябре вышел сборник «Школьный праздник», где напеча­
тана пьеса «Честь отряда», написанная совместно с И. Ди­
ком. Там же — режиссерские указания И. Елагина к поста­
новке этой пьесы на школьных сценах.

12 декабря в ответ на многочисленные обращения Е. А. Лу­
рье-Трифоновой в соответствующие инстанции судебная кол­
легия по уголовным делам Верховного Суда СССР своим
определением отменила постановления особых совещаний
при народном комиссаре внутренних дел СССР от 16 мая
1938 года, 6 августа 1940 года и 24 марта 1945 года в отноше­
нии ее, и дело производством прекращено за отсутствием со­
става преступлений (справка № 02 / 8865-С-54 от 20.01.56 г.
хранится в архиве Т. В. Трифоновой).
В декабре вышел сборник «Немецкая демократическая по­
эзия. 1914—1953», где напечатаны в вольном переводе с не­
мецкого два стихотворения И. Бехера: «В эти годы» («Нет, и не
вернусь с пустой ладонью...»), «Превращение природы» («Вы
даже лик природы и страны...»).
В декабре вышел сборник С. Шевцова «Сатирические стихи»,
где опубликована эпиграмма «Писателю Юрию Трифонову,
в соавторстве с В. Месхетели переделывающему талантливый
роман «Студенты» в посредственную пьесу «Молодые годы»:
Не вижу смысла я
В соавторстве твоем.
Один ты лучше пишешь,
Чем вдвоем!

1956

В литературно-художественном альманахе «Мо­
лодая гвардия», № 1 опубликован рассказ «Доктор, студент
и Митя».

В журнале «Октябрь», № 1 опубликована рецензия «Повесть
о людях Севера» на книгу карелофинского писателя Пекки
Пертту «Залом».
5 февраля в латышской газете «Советская молодежь» напе­
чатан юмористический рассказ «Путь гения».
3 апреля в «Литературной газете» опубликован очерк «Брат­
ство», посвященный 11 -й годовщине освобождения Венгрии
от фашизма.

В журнале «Смена», № 9 напечатан юмористический рассказ
«Непризнанный» (рис. Г. Козлова).
В журнале «Славяне» (орган Славянского комитета СССР),
№ 5 напечатан очерк «Стремительный взлет» — о послево­
енных успехах советских спортсменов.

16 мая в Колонном зале дома Союзов состоялись похороны
А. А. Фадеева, генерального секретаря Союза писателей
СССР, покончившего жизнь самоубийством.
Вспоминает А. Злобин: «...Эпоха воодушевляла нас:
1956 год, XX съезд партии, целина, Братск. И та же эпоха
выкручивала руки. Не каждому было дано выдержать тот
искус, который предстояло пережить нам в течение ближай­
ших 20 лет. Наши литературные судьбы складывались поразному, но было в них и нечто общее — внешняя среда, на
которой мы произрастали. Проще сказать, мы варились в
одном литературном котле. Какой из кого бульон получился,
это уже другой разговор...

265

По поручению партийного комитета я всю ночь провел в
Колонном зале, дежуря у гроба. Трифонов знал об этом, по­
тому что первым делом спросил:
— Всю ночь стоял у гроба. Что выстоял?
— Я сидел.
— И что же высидел?
— Наблюдал за теми, которые стояли.
— Где письмо Фадеева, не слышал?
Фадеева хоронили торжественно, с уклоном в помпезность.
Людской поток вливался в Колонный зал. Траурный митинг
на Красной площади. И вместе с тем была явная недогово­
ренность во всем этом действии, организованном напоказ.
А официальное извещение о смерти было вообще оскорби­
тельным: покончил-де с собой в состоянии депрессии на
почве алкоголизма. Увы, мы и сегодня не знаем всей правды
о причинах самоубийства Александра Фадеева.
Оставалось гадать на кофейной гуще.
— Это совесть, — сказал Юрий Трифонов, когда мы возвра­
щались с Красной площади. — Рано или поздно она просы­
пается. Тема освобождения всегда неразрывно связана с те­
мой возмездия и покаяния. Не скоро у нас теперь будут та­
кие пышные писательские похороны» (Литературные
новости. 1993. № 38—39).

В журнале «Физкультура и спорт», № 5 в переводе с немец­
кого и литературной обработке напечатан рассказ К. Уль­
риха «Слишком поздно...».

19 мая подписал договор с издательством «Московский рабо­
чий» на издание повести «Студенты» (см. 20 августа с. г.).

В мае рекомендовал К. Есенина на работу в спортивной прес­
се.
О Есенине Константине Сергеевиче, будущем «верховном
архивариусе советского футбола», вспоминал М. Болотовс­
кий: «.. .В спортивную журналистику попал Константин Сер­
геевич довольно-таки странным образом. В один прекрасный
день... он прогуливался по Москве с писателем Юрием Три­
фоновым, молодым, но уже весьма известным. Настроение
было шальное, и Трифонов потащил Есенина в редакцию
журнала „Спортивные игры”. Заведя его в комнату, где си­
дело человек семь, Трифонов сказал: „Эй, вы! Человек, ко­
266

торого я привел, знает о футболе в три раза больше, чем вы
все вместе взятые!” Сотрудники журнала обиделись и потре­
бовали доказательств. Есенину была задана статья.
— Фантастическая рекомендация Трифонова обязывала, —
вспоминал, веселясь, Есенин. — Ия написал! С тех пор пишу
и пишу, уже издал пять книг, пишу шестую...» (Советский
спорт. 1987. 14 ноября).

20 августа подписана к печати, а затем вышла повесть «Сту­
денты» (М.: Моск, рабочий. 1956. 419 с.).
28 августа Ю. Трифонову исполнился 31 год.

В журнале «Огонек», № 32 опубликован рассказ «Случайный
сосед» (рис. О. Верейского).

15 сентября в «Литературной газете» напечатан рассказ «Пос­
ледняя охота».

25 сентября в латвийской газете «Спорте» («Спорт») началась
публикация рассказа «Случайный сосед». Она продолжалась
в номерах за 26 сентября, 2, 5, 9, 12, 16 октября (конец пуб­
ликации).
25 сентября участвует в обсуждении романа Владимира
Дудинцева «Не хлебом единым» в Центральном доме лите­
раторов.
Вспоминает А. Злобин: «...Зал был переполнен, выступали
сплошь маститые: Паустовский, Безыменский, Михалков.
Мы, молодые, притулились в дальнем углу — и слова не
просили. Успех был полным, восторги — единодушные.
Впрочем, тогда и самому Дудинцеву было всего 38 лет. Мо­
лодой, ершистый, острословный и даже слегка растерянный,
он сидел за круглым столом в окружении мэтров. Казалось,
он сам не понимал причин обрушившейся на него славы.
Мы сидели с Трифоновым в одном ряду, через два стула.
У нас действовал свой клуб.
— Все, ребята, выпустили джинна из бутылки,— говорил
Трифонов. — Теперь его не загонишь обратно.
— Посмотрим, — сказал тот, который сидел между нами. —
Как выпустили, так и загоним.
В нашем отечестве легче всего быть мрачным пророком.
Прошло совсем немного времени, и все закружилось в об­
ратном направлении — это и не типична, и не актуально, и
267

вообще — очернительство и злопыхательство. Должен заме­
тить, разнос был почти равновелик первоначальному успе­
ху. Роман, написанный „другим шрифтом”, властям был не
нужен. На всю литературу полагается один всеобщий шрифт:
предельно четкий по форме и послушный по содержанию...»
(Литературные новости. 1993. № 38—39).

12 октября в туркменской газете «Чарджоуская правда» на­
чалась публикация рассказа «Последняя охота». Она продол­
жалась в номерах за 13 и 16 октября (конец публикации).
В журнале «Физкультура и спорт», № 11 опубликованы замет­
ки «Художник-спортсмен».
Художник Ярослав Титов — легкоатлет (прыжки в высоту),
футболист (играл в «Динамо» вместе с Якушиным, Селиным,
Игумновым), хоккеист (вратарь московского «Динамо»),
вратарь сборной страны по ручному мячу, чемпион страны
по баскетболу (московский «Локомотив»), участник Великой
Отечественной войны (прошел с танковыми частями через
Манчжурию, Порт-Артур) — написал много картин о спорте.
Вероятно, такое знакомство с художником было обусловле­
но интересом Трифонова к спорту и беседами о живописи
со своим тестем А. Нюренбергом.

25 декабря в «Литературной газете» опубликована рецензия
«Рассказы молодых» — на книгу Ф. Колунцева «Дороги зо­
вут».
В декабре в Таллине выходит книга «Школьная сцена» на
эстонском языке, где опубликована пьеса «Честь отряда»,
написанная совместно с И. Диком (перевод В. Вебер, П. Лепик).

БИБЛИОГРАФИЯ
Ажаев В. Молодые силы советской прозы
[О «Студентах»] И Новый мир. 1956. № 3. С. 255—256.
[Б. п.] Каким будет новый журнал «Молодая гвардия»
[О рассказе «Доктор, студент и Митя»] И Лит. газ. 1956.
16 июня.
Нинов А. А. О современном рассказе [«Доктор, студент и
Митя»] И Вопр. лит. 1956. № 11. С. 88—90.

1957

________

В феврале принят в члены Союза писателей
СССР. Кандидатом он был около 6 лет, несмотря на проис­
шедшие в стране изменения и полную реабилитацию отца в
ноябре 1955 года.
В феврале—марте подготовил вместе с матерью, сестрой и
дядей (П. А. Лурье) документы из личного архива отца для,
передачи в Центральный музей Советской Армии.
Перечень составил около 120 единиц. Среди них были: док­
лад о результатах поездки на Уральский фронт, тексты теле­
грамм (как члена РВС ряда фронтов и армий), полевые книж­
ки, доклад в ЦК партии о восстании казаков на Дону весной
1919 года, различные документы, удостоверяющие личность,
анкеты, протоколы инициативной «пятерки» по организации
Красной гвардии и другие документы (см.: Информационный
бюллетень музея Советской Армии. 1957. № 1. С. 50—59).
В журнале «Нева», № 3 опубликован рассказ «Неоконченный
холст» (рис. М. Таранова).

В апреле находится в Туркмении.

14 апреля закончил рассказ, известный под заглавием «Од­
нажды душной ночью...». В рукописи он имеет другое назва­
ние — «Поездка в Туркмению 13 апреля 1957 года».
В письме критику Левину (см. 26 октября 1970 года)
Трифонов писал: «...Путь от,, Студентов” к „ Утоле­
нию жажды ” — это путь через XX съезд, через годы
переосмысления, открытия, узнавания. Приемы хемингуэевского подтекста и гибель командарма в тридцать
седьмом году — не такие уж далекие вещи, как оказа­
лось. Один из важных рассказов того времени для
меня — маленький рассказик „ Однажды душной но­
269

чью ”, напечатанный в 1961 году в „Тарусских страни­
цах”. В творческом смысле — для меня; этого никто не
заметил, конечно, рассказик в „Тарусских страницах”
был шагом вперед, в движении к „ Отблеску костра ”
и, может быть, — к „ Обмену ”...»

19 мая в газете «Туркменская искра», опубликованы путевые
заметки «Чайки над барханами».
25 июня подписал договор (совместно с Л. Кассилем и
И. Проком) с Центральной студией документальных фильмов
на подготовку сценария, участие в съемках, монтаже филь­
ма «Стартует молодость» (см. ноябрь с. г.).
В журнале «Пограничник», № 13 опубликован рассказ «Би­
цепсы рядового Фоминых» (рис. П. Корецкого).
В июле вышел сборник «Рассказы 1956 года», где напечатан
рассказ «Доктор, студент и Митя».

29 июля — 10 августа был как корреспондент «Советского
спорта» на соревнованиях III Международных дружеских
спортивных игр молодежи, проходивших в Москве в дни
VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов.
Одновременно Трифоновучаствует в съемках документаль­
ного фильма (ЦСДФ) об этих соревнованиях по сценарию,
написанному совместно с Л. Кассилем и И. Проком. Так, во
время работы над сценарием Трифонов писал в рабочей тет­
ради:
«Надо сделать фильм о силе спорта, которая, в отличие
от военной силы, делает великое дело — сближает
людей. Вот бы удалось на кадрах хроники указать раз­
ницу в этих „силах”. Ведь на Игры приехали около че­
тырех тысяч спортсменов из 46 стран. И мериться си­
лой — соревноваться — они будут по 23 видам. Надо
поговорить с режиссером о том, чтобы как можно ин­
тереснее показать встречи молодых спортсменов Китая,
Франции, Англии, Монголии, Италии, Греции, Египта,
Венгрии, Финляндии, других государств с различными
политическими системами...» (см. ноябрь с. г.).

15 августа в газете «Советский спорт» опубликованы замет­
ки «Небывалые страдания болельщиков» (рис. В. Жарико­
270

ва) — о разнообразных соревнованиях III Международных
спортивных игр.
28 августа Ю. Трифонову исполнилось 32 года.

2 сентября скончалась Татьяна Александровна Словатинская,
бабушка писателя, сыгравшая большую роль в жизни
Ю. Трифонова.
В журнале «Физкультура и спорт», № 9 опубликованы замет­
ки «Полчаса, которые потрясли стадион» — о победе Пет­
ра Болотникова в забеге на дистанцию 10 тысяч метров во
время III Международных дружеских спортивных игр моло­
дежи (см. август с. г.).

В сентябре семья Ю. Трифонова (жена Нина Нелина, дочь
Ольга) переехала в один из писательских домов в Москве
(Ломоносовский проспект, д. 15, кв. 81), где они прожили до
сентября 1958 года.
В журнале «Физкультура и спорт», № 11 опубликован рассказ
«Далеко в горах» (рис. А. Елисеева).

15 ноября подписал договор с Госиздатом Карельской АССР
на издание повести «Студенты» на финском языке
(см. 23 мая 1958 года).
В ноябре участвует в премьере цветного документального
фильма «Стартует молодость» — о III Международных
дружеских спортивных играх молодежи в Москве, снятого на
Центральной студии документальных фильмов (ЦСДФ). Ав­
торы сценария Ю. Трифонов, Л. Кассиль, И. Прок. Режиссер
А. Рыбакова.
В ноябре вышел третий том «Рассказов русских советских
писателей», где напечатана «Последняя охота».
23 декабря подписал договор (совместно с А. Ференчуком) с
издательством «Молодая гвардия» на подготовку к изданию
романа Ш. Бейшеналиева «Путь к счастью» (о киргизских
студентах) в авторизованном переводе с киргизского языка
(см. апрель, май, июнь, а также 28 октября 1958 года).
В декабре награжден дипломом организационного комите­
та по проведению III Международных дружеских спортивных
271

игр за успешную работу по созданию цветного документаль­
ного фильма «Стартует молодость».
БИБЛИОГРАФ!^
Колесников Н. Коцца шумят болельщики [О фильме
«Стартует молодость»] // Коме, правда. 1957. 27 нояб.
Малюгин Л. Дела и думы героя: Заметки драматурга [о спек­
такле «Залог успеха»] // Москва. 1957. № 5. С. 158.
Чикарьян А. Молодость на старте [О фильме «Стартует мо­
лодость»] //Сов. спорт. 1957. 21 нояб.

1958

6 и 27 марта в газете «Советский спорт» опубли­
кован очерк «Там, под облаками...» — о посещении Н-ской
горной пограничной заставы.
29 и 30 марта в газете «Советский спорт» опубликован рас­
сказ «Победитель шведов» (рис. Ю. Васильева).

В журнале «Ашхабад», № 3 в авторизованном переводе с
туркменского опубликованы рассказы А. Курбанова «Купаль­
ня Аллана» и А. Ковусова «Настоящая книга».

В журнале «Литературный Киргизстан», № 4, 5, 6 в автори­
зованном переводе с киргизского (совместно с А. Ференчуком) опубликован роман Ш. Бейшеналиева «Путь к счастью».

23 мая подписана к печати, а затем вышла повесть «Студен­
ты» на финском языке. Пер. Т. Викстрем (Петрозаводск: Го­
сиздат Карельской АССР. 1958. 448 с.).
В журнале «Физкультура и спорт», № 6 опубликован рассказ
«Стимул» (рис. А. Медведева).

В июле п одп исал договор с издательством «Советский писа­
тель» на подготовку рукописи книги рассказов «Под солнцем»
(см. 8 июня 1959 года).
28—29 июля присутствует как специальный корреспондент
газеты «Советский спорт» на матче по легкой атлетике в
Москве между сборными командами СССР и США.

31 июля в газете «Советский спорт» напечатаны заметки
«Вместо грозы...» — о первом легкоатлетическом матче
СССР—США.
28 августа Ю. Трифонову исполнилось 33 года.

273

В сентябре семья Трифоновых (жена Нина Нелина и дочь
Ольга) переехала (по обмену) в новую квартиру на ул. Геор­
гиу Деж, д. 8, кв. 11, где писатель жил до своей кончины.
28 октября подписан к печати, а затем в авторизованном пе­
реводе с киргизского (совместно с А. Ференчуком) вышел
роман Ш. Бейшеналиева «Путь к счастью» (М.: Мол. гвардия,
1958.285 с.).

28 октября подписал договор с «Детюниздатом» (Тбилиси) об
издании повести «Студенты» на грузинском языке (см. 5 марта
1959 года).
29 октября состоялось общее собрание писателей в Москве,
где Б. Л. Пастернак был исключен из Союза писателей СССР
(23 октября ему была присуждена Нобелевская премия,
с формулировкой «За выдающиеся достижения в современ­
ной лирической поэзии и на традиционном поприще великой
русской прозы», что было расценено Советским правитель­
ством как политическая провокация Запада).
Вспоминает А. Злобин: «...Вечером Трифонов позвонил ко
мне:
— Ты был?
— Духа не хватило. А ты?
— Я тоже не был. А что было, знаешь? — Говорят, единогласно. И заставляли выступать самых близ­
ких к нему людей.
— А ну их... — он выругался. — У них одна цель: планку
понизить.
В эти переломные годы каждый из нас окончательно выби­
рал свой путь — еще не поздно было пойти на службу...
— Ты какой вид спорта предпочитаешь? — спросил Трифо­
нов.
— Я болельщик.
— Не о том спрашиваю. Вот если взять наше дело, наше
писание. С каким видом спорта это можно сравнить?
— Тогда это марафонский бег на дистанцию длиной в жизнь.
— А у меня прыжки в высоту без разбега со связанными
руками» (Литературные новости. 1993. № 38—39).
В архиве Трифонова есть машинописная копия стихотворе­
ния Б. Л. Пастернака «Нобелевская премия», помеченное
274

1958-м годом (атмосферу того времени характеризует и та­
кой факт: за публикацию этого стихотворения на Западе поэт
был обвинен по статье 64 Уголовного Кодекса РСФСР в из­
мене Родине и предупрежден о возможном аресте за встре­
чи с иностранцами, а наличие его у кого-либо, кроме авто­
ра, квалифицировалось КГБ как пропаганда антисоветского
материала):

Я пропал, как зверь в загоне.
Где-то люди, воля, свет,
А за мною шум погони,
Мне наружу ходу нет.
Темный лес и берег пруда,
Ели сваленной бревно.
Путь отрезан отовсюду.
Будь что будет, все равно.
Что ж посмел я намаракать,
Пакостник я и злодей?
Я весь мир заставил плакать
Над красой земли моей.
Но и там, у двери гроба,
Верю я, придет пора —
Силу подлости и злобы
Одолеет дух добра.
На этой копии — рукой Трифонова: «Горькая правда ге­
ния...»

5 ноября подписан в печать, а затем вышел сборник расска­
зов «На границе», где напечатаны «Бицепсы рядового Фоми­
ных», «Далеко в горах».

11 ноября подписан в печать, а затем вышел сборник
«Спортивные рассказы», где напечатаны «Далеко в горах»,
«Конец сезона», «Победитель шведов».

В течение нескольких месяцев 1958 года работал совмест­
но с матерью над сценарием по спортивным рассказам «Да­
леко в горах», «Конец сезона», «Победитель шведов».
Видимо, это были подступы к будущим кинофильмам «Хок­
кеисты», «О чем не знали трибуны». В архиве Т. В. Трифо­
новой находится рукопись совместной сценарной разработ­
ки рассказа «Далеко в горах». Возможно, поводом для такой
работы послужило желание Е. А. Лурье-Трифоновой поста­
вить пьесу по этому рассказу на школьной сцене.
275

В журнале «Физкультура и спорт», № 11 напечатаны замет­
ки «Клуб... болельщиков».

18 декабря закончил работу над циклом «туркменских» рас­
сказов «Пути в пустыне» и сдал рукопись в редакцию жур­
нала «Знамя» (см. февраль 1959 года). В ЦГАЛИ (Ф. 618.
Оп. 17. Ед. хр. 235) хранится рукопись рассказов с редактор­
ской правкой Л. Скорино.
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«.. .Время текло, ломалось, падало белой стеной и раз­
бивалось с грохотом: водопадное времечко! И мы не­
слись в его пене, вертелись в водоворотах, ныряли, то­
нули, выскакивали на свет божий с безумной надеждой
в глазах. А насчет писания дело у меня не очень клеи­
лось. Я мотался в Туркмению едва ли не каждый год.
В пятьдесят восьмом сочинил несколько туркменских
рассказов, и очень захотелось понести их Александру
Трифоновичу, который как раз тогда опять возглавил
журнал. Обида помнилась мне, но слабо. Кого только
не обижали в те годы! И Сталина, и Маленкова с Мо­
лотовым. И самого Александра Трифоновича: сняли с
редакторства, четыре года он был как бы проштрафив­
шийся.
Но все прийти прямо к Александру Трифоновичу я не
решался. Принес рассказы в отдел, Заксу. Тот быстро
прочел и отверг. Приговор был лаконичный: „Какие-то
общечеловеческие темы!” До Твардовского мои сочи­
нения не дошли. Эти же рассказы — их было штук де­
сять, я относился к ним всерьез и считал в некотором
смысле своим достижением — я показал Тамаре Гри­
горьевне Габбе... „Не огорчайтесь отказом Закса.
Я попробую через Самуила Яковлевича сделать так,
чтоб их прочитал Твардовский”. Через некоторое вре­
мя Тамара Григорьевна смущенно сообщила, что Мар­
шак говорил с Твардовским обо мне, и тот сказал: „Закс
мой работник, я ему доверяю”. И не стал рассказов
читать. В 1959 году они вышли в „Знамени”. С этого
времени примерно на шестилетие я стал автором „Зна­
мени”. С Александром Трифоновичем почти не видел­
ся...»
276

В одном из последних рассказов, так и озаглавленном —
«Вечные темы», Ю. Трифонов вернулся к этой встрече с
Б. Заксом, который к тому времени уже много лет жил в Ита­
лии. И вот через двадцать два года, зимою 1979-го Закс про­
сит Трифонова о встрече (писатель находился в Италии по
приглашению издательств):
«.. .Его лицо было по-прежнему пегое, дряблое, презри­
тельное, но что-то важное в лице исчезло. Это было
лицо как бы опустевшее, как может опустеть старая
площадь в час сумерек... Чем дольше мы сидели, тем
больше его лицо приобретало старое выражение —

печального палача.
Он спросил:
— Вам не надоело?
— Что?
— Все время писать. Еще надеетесь поразить мир?
Думаете, мир крякнет однажды, прочитав ваш опус?
Извините мою злость. Я зол, потому что я прощаюсь.
Ну да, и с Европой тоже. Почему я и говорю: надо идти
в Колизей ночью. Потому что ни вам, ни мне сделать
это больше никогда не удастся. Впрочем, я говорю о
себе...».

БИБЛИОГРАФИЯ
[Б. п.] [О романе «Студенты»] И Молодежь стра­
ны советов: Произведения сов. писателей о молодежи.: Рек.
указ. М., 1958. С. 142.
[Б. п.] Спасибо читателям И Физкультура и спорт. 1958. № 3.
С. 26—27.
В обзоре писем говорится о высоком качестве материалов
Ю. Трифонова о спорте.
Сечин В. Человек и секунды [О фильме «Стартует моло­
дость»] И Физкультура и спорт. 1958. № 2. С. 38—39.

1959

В журнале «Знамя», № 2 опубликован цикл рас­
сказов под общим заглавием «Пути в пустыне»'. «Полет»,
«Песочные часы», «Очки», «Пять лет назад...», «Одиноче­
ство Клыча Дурды», «Беседа с герпетологами», «Маки»,
«О воде», «Фестиваль в Мары», «Под солнцем».
В некоторых рассказах прототип Ачилова, корреспондента
ашхабадского радио, — поэт Анна Ковусов, друг Ю. Трифо­
нова по Литературному институту.

5 марта в эстонской газете «Рахва хяэль» («Голос народа»)
напечатан рассказ «О воде» (перевод М. Элмат).
5 марта подписана к печати, а затем вышла повесть «Студен­
ты» на грузинском языке. Пер. М. Какабадзе. Ред. А. Гибискирия, Н. Чирадзе. Худож. 3. Какинадзе (Тбилиси: Детюниздат, 1959. 514 с.).

6 марта в латвийской газете «Дзиркстеле» («Искра») начина­
ется публикация рассказа «Под солнцем». Она продолжилась
в номерах за 8 и 11 марта (конец публикации).
5—15 марта находится как специальный корреспондент
журнала «Физкультура и спорт» в Чехословакии на чемпио­
нате мира по хоккею.

2 апреля в эстонской газете «Нарва тэлине» («Нарвский ра­
бочий») напечатан рассказ «О воде» (перевод М. Элмат).
29 апреля в газете «Советский спорт» опубликована статья
«Мысли по поводу... спортивной беллетристики и повести
„Две медали ”» — о книге А. Кулешова «Две медали».

В журнале «Физкультура и спорт», № 5 опубликованы замет­
ки «День большой игры!» — о чемпионате мира по хоккею в
Праге.
278

8 июня подписана к печати, а затем вышла первая книга рас­
сказов «Под солнцем». Ред. В. С. Фогельсон. Худож.
А. П. Радищев (М.: Сов. Писатель, 1959. 269 с.).
В первый раздел — «Белые ворота» автор включил расска­
зы: «Белые ворота», «Победитель шведов», «Неоконченный
холст», «Далеко в горах», «Конец сезона», «Зимний день в
гараже», «Доктор, студент и Митя», «Последняя охота»,
«В степи». Во второй раздел — «Под солнцем»: «Полет»,
«Старики в Каушуте», «Пять лет назад», «Бако», «Песоч­
ные часы», «Маки», «Старая песня», «О воде», «Беседа с
герпетологами», «Очки», «Одиночество Клыча Дурды»,
«Фестиваль в Мары», «Под солнцем».
Вспоминает Цецилия Кцн: «...В Небит-Даге, а не в столице
Ашхабаде, находился центр богатого и мощного профсоюза
нефтяников, обладавшего реальным влиянием. Я работала в
автотранспортной конторе Туркменнефтестроя и входила в
этот профсоюзный центр. Отношения приезжих с местным
населением были не всегда простыми.
Если туркмены вам доверяли, они проявляли восточную де­
ликатность и дружелюбие. Но доверие надо было заслужить.
Мне повезло, я его заслужила и меня звали „сестра”. Я ста­
ралась никого не подводить: защищала не очень грамотных
шоферов от слишком ретивых бухгалтеров, жалела тех, кому
приходилось трудно, и жила преимущественно местными
интересами. Газеты мы читали не всегда и не слишком ими
интересовались. Даже на смерть Сталина реагировали както вяло.
...Со мной в профсоюзе стал работать курд, Бондо Ивано­
вич Асатуров, водитель автобуса. Он был женат на русской
и изрядно ее поколачивал. Однажды она сбежала от него в
Ашхабад с малышом, которого кормила грудью, а ему под­
кинула двух маленьких дочек. Он их целый день возил с со­
бой в автобусе. О Бондо Ивановиче я рассказываю подроб­
но не зря. Он был человек в своем роде замечательный и
смелый. Однажды, когда всем нам безобразно долго не пла­
тили зарплату, он послал телеграмму в Президиум Верхов­
ного Совета СССР и телеграмма помогла.
...Началось с того, что Юра в книге „Под солнцем ” назвал
Бондо Ивановича своим собственным именем: очень уж оно
хорошо звучало — Бондо Иванович Асатуров. Юра расска­
зал о телеграмме в Верховный Совет и о том, что Бондо
279

Иванович колотил жену. Я говорила, что в книге рассказов
так поступать нельзя, это не очерки. Юра отвечал, что в Не­
бит-Даге все равно никго книжку не прочтет. Спорили-спо­
рили, потом я перестала...» (Архив Т. В. Трифоновой).

2 июля подписал договор (совместно с И. Проком) с Централь­
ной студией документальных фильмов на подготовку сцена­
рия, участие в съемках, монтаже фильма «Мы были на Спар­
такиаде» (см. 27 ноября с. г.).
В журнале «Физкультура и спорт», № 7 опубликован рассказ
«В буфете аэропорта» (рис. И. Лаушкина). В других пере­
изданиях он имел другое название — «Прозрачное солнце
осени».

6—18 августа участвует в съемках документального филь­
ма о соревнованиях 2-й Спартакиады народов СССР (Моск­
ва) по сценарию, написанному совместно с И. Проком.
28 августа Ю. Трифонову исполнилось 34 года.

14 сентября подписал договор с Центральной студией доку­
ментальных фильмов на подготовку сценария фильма «Лов­
кость, красота, здоровье» — о женщинах-спортсменках из
сборных команд СССР по легкой атлетике, гимнастике, па­
рашютному спорту, а также об их повседневной жизни
(см. февраль 1960 года).

4 октября в газете «Казахстанская правда» напечатан рассказ
«Полет».
15 октября подписал договор (совместно с А. Ковусовым и
А. Моровым) с киностудией «Туркменфильм» на сценарий
фильма «Чайки над барханами» (см. 29 января 1960 года),
в основу которого были положены заметки с тем же названи­
ем и сюжеты «туркменских» рассказов (см. 19 мая 1957 года
и 18 декабря 1958 года).
30 октября в эстонской газете «Спортдилехт» («Спортивная
газета») опубликованы заметки «Клуб ...болельщиков».

27 ноября у частвует вместе со съемочной группой в первом
общественном просмотре документального цветного филь­
ма «Мы были на Спартакиаде», снятого на Центральной сту­
дии документальных фильмов.
280

Авторы сценария Ю. Трифонов, И. Прок. Режиссер И. Венжер. Главные операторы — А. Хавчин, В. Ходаков. В этом
фильме впервые прозвучала песня В. Соловьева-Седого на
слова М. Матусовского «Подмосковные вечера», ставшая
широко известной во всем мире. В декабре фильм вышел на
всесоюзный экран.
В ноябре награжден грамотой Центрального Совета
спортивных обществ и организаций (№ 1146) «За успешную
работу творческого коллектива съемочной группы по созда­
нию фильма о Спартакиаде народов СССР „Мы были на
Спартакиаде”».

3 декабря в «Литературной газете» опубликованы «Заметки
о жанре» — о рассказах Н. Тарасенковой.
25 декабря написал заметки « Через всю жизнь» — к 100-летию со дня рождения А. П. Чехова.

БИБЛИОГРАФИЯ
Аннинский Л. Спор двух талантов [О сборнике
«Под солнцем»] И Лит. газ. 1959.20 окт.
Воробьев Е. Двадцать один рассказ // Сов. спорт. 1959.16 мая.
О рассказах «Далеко в горах», «Конец сезона», «Победитель
шведов», включенных в книгу «Спортивные рассказы».
Лазарев Л. Без экзотики [О сборнике «Под солнцем»] И Друж­
ба народов. 1959.№ 6. С. 227—229.
Михайлов В. [О документальном фильме] «Мы были на Спар­
такиаде» И Сов. спорт. 1959. 29 нояб.

Садин Э. «Кочка зрения»: Заметки читателя И Ашхабад
(Альм.). 1959. № 1. С. 262—265.
Критика цикла рассказов «Пути в пустыне».

1960

28 января в «Литературной газете» опубликова­
на статья «Через всю жизнь» — к 100-летию со дня рожде­
ния А. П. Чехова (полный текст рукописи статьи, хранящий­
ся в архиве писателя, имеет другое заглавие — «Правда и
красота»).
«Чехов приходит; к нам в детстве и сопровождает нас
всю жизнь так же, как Свифт, Сервантес, Пушкин, Тол­
стой. Это — качество гениев... Влияние Чехова на
мировое искусство огромно, даже трудно определить
всю его меру. Скажу лишь о частности. Чехов открыл
великую силу недосказанного. Силу, заключающуюся
в простых словах и в краткости... Чехов писал не о
человечестве, но о людях. Его интересовало не бытие
человека, а жизнь его. Жизнь одного, конкретного че­
ловека, например дяди Вани. И все дяди Вани мира
ответили трепетом и слезами, когда он написал об од­
ном из них.
Он исследовал души. Эта область для исследования
безгранична. Вот мы расщепили атом, стреляем в кос­
мос, достигли фантастических чудес в науке и техни­
ке, но душа человека—одного человека, какого-нибудь
дяди Вани — по-прежнему остается самым сложным
и загадочным явлением природы. Мы будем еще мно­
го веков узнавать себя и удивляться. А значит, будем
читать Чехова...»
29 января сдал на киностудию «Туркменфильм» сценарий
фильма «Чайки над барханами», написанный совместно с
А. Ковусовым и А. Моровым.

В феврале Центральная студия документальных фильмов
выпустила цветной фильм «Ловкость, красота, здоровье».
282

Автор сценария Ю. Трифонов. Режиссер Я. Бабушкин. Опе­
раторы — О. Арцеулов, А. Воронцов, Г. Епифанов.
В рецензии на фильм Г. Блинов писал: «Этот короткометраж­
ный цветной фильм о советских спортсменках демонстри­
ровался в Копенгагене на международной встрече женщин,
посвященной 50-летию празднования дня 8-го Марта. Мно­
гие из героинь знакомы зрителю. Им аплодировали сотни
тысяч болельщиков на стадионах всех континентов. А как
наши спортсменки трудятся, отдыхают, учатся? Фильм рас­
сказывает и об этом...» (Сов. спорт. 1960. 29 апреля).

В журнале «Новое время», № 3 опубликована статья «Демон­
страция призраков».
4 марта был на похоронах Т. Г. Габбе.
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«...Была встреча (с А. Твардовским после долгого пе­
рерыва.— А. Ш.) на похоронах Тамары Григорьевны
Габбе в шестидесятом году, и опять я невольно сделал
так, что восстановил Александра Трифоновича против
себя. Еще более восстановил!.. Был звонок из Союза
писателей: от имени Твардовского меня просили выс­
тупить на траурном митинге. Я сказал, что не смогу, не
умею. Это была истинная правда. С трудом, и то в силу
величайшей необходимости, я выступал на собраниях,
а на траурном митинге, где каждое слово должно быть
значительно, я не смог бы выговорить двух фраз, бор­
мотал бы постыдно.
Встретились с Александром Трифоновичем в тесной,
набитой людьми квартире Тамары Григорьевны, вмес­
те несли гроб с третьего этажа, и Александр Трифоно­
вич глядел на меня не то чтоб неодобрительно, а как бы
с изумлением: и как же я мог? Да, да, мог, вернее —
не мог. Постепенно, я чувствовал, у Александра Три­
фоновича возникало отчетливое представление обо
мне, весьма далекое от того, что я есть на самом деле.
Но ничего поделать было нельзя. Я надеялся на время:
что-нибудь сочиню, совсем не так, как сочинял преж­
де, меня напечатают, тогда поговорю, объясню, дока­
жу. Хотя что, собственно, надо было доказывать? Все
это пустое, недоказуемое...»
283

18 марта подписал договор с издательством «Физкультура и
спорт» на подготовку рукописи книги «В конце сезона» (см.
24 января 1961 года).

23 июня в газете «Известия» опубликован репортаж «Игра
есть игра...» — о футбольном матче между сборной коман­
дой СССР и итальянским клубом «Интернационале» (Милан).

17 июля в газете «Футбол» напечатаны заметки «136 строк
лирики...» — о финале Кубка Европы по футболу (в Париже),
где играли сборные команды СССР и Югославии.

22 июля — 10 августа вместе с женой Н. Нелиной и дочерью
Ольгой отдыхал в Коктебеле, в Доме творчества.
Вспоминает А. Бочаров:«.. .Море, волейбол, походы в окре­
стные бухты, а главное — какая-то внутренняя свобода от
всего, что томило, какое-то бесшабашное братство едино­
мышленников, веривших в обновление общества после
XX съезда. К тому времени и Юрино „лауреатство” несколько
позабылось... И вечером, уложив детей спать, мы собирались
на чьей-нибудь веранде. Чаще всего у Трифоновых. То ли
коттедж у него на отшибе был и наш гомон не так мешал
соседям, то ли веранда большая, но скорее всего по той при­
чине, что он днем много работал и ему хотелось „расслабить­
ся”. Его жена вовсю играла в волейбол, а вот Юру на волей­
больной площадке или на пляже я что-то не помню. Навер­
но, это было не по нему. Хотя он и писал, что в молодости
играл в теннис, я такого не припоминаю — может быть, по­
тому, что сам не играл. Но, по-моему, часами сидеть за шах­
матами и быть страстным спортивным болельщиком — боль­
ше отвечало его темпераменту.
Вот мы собирались и спорили, и воодушевленно говорили о
происходящем: еще не пришел тягостный 1962 год, когда на
встрече с художественной интеллигенцией Н. С. Хрущев
(Первый секретарь ЦК КПСС. —А. Ш.) грозно и несправед­
ливо обрушится на творчество молодых (стихотворения
А. Вознесенского, Е. Евтушенко, прозу В. Аксенова, фильм
М. Хуциева „Мне двадцать лет”, скульптуры Э. Неизвестно­
го. — А. Ш.). Но уже тогда не был беззаботен Юра. В его
душе, полагаю, тяжело отложился период „топора”, еще не
выпавший остальным, тревожили опасения: состоится ли он
как прозаик по настоящему счету, и это еще больше усили­
вало его молчаливость в наших вечерних спорах. А может
284

быть, тогда-то и совершилось в нем становление нового ка­
чества, нового периода — вскоре будут и „ Утоление жаж­
ды и „ Отблеск костра ”» (Лит. обозрение. 1994. № 1—2).

В июле вышел сборник «Рассказы 1959 года», где напечатан
рассказ «Очки».
23 августа подписана к печати, а затем вышла повесть «Сту­
денты». Худож. А. Голиоховский (М.: Сов. писатель. 1960.
448 с.).
25 августа — 11 сентября находится в Риме в составе груп­
пы советских спортивных журналистов на соревнованиях
XVII летних Олимпийских игр.
В записной книжке поэта и драматурга Я. Костюковского
приводится такой диалог с Л. Малюгиным (другом 10. Три­
фонова):
«— Вы ошибаетесь, Леонид Антонович.
— Нет, я утверждаю: вся наша писательская группа на Олим­
пийских играх в Риме состоит из драматургов и сценарис­
тов... Арбузов, Шток, Костюковский, Малюгин...
— А Нариньяни?
— Драматург. У него пьеса шла в Лейкоме.
— Ну хорошо... А Юра Трифонов?
— А Трифонов — вообще самый истинный драматург из всех
нас. Когда мы были в „Фоли Бержер”, смотрели на сцену, а он
смотрел в зал...» (Сов. экран. 1985. № 24).

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 35 лет.

13 сентября в газете «Комсомольская правда» напечатаны
заметки «Прощание с Римом».

19 сентября в газете «Футбол» напечатаны заметки «Факелы
на Фламинио» — о финале футбольного турнира на Римской
олимпиаде между сборными командами Югославии и Дании.
6 октября в «Литературной газете» напечатаны заметки
«Пути, которые мы выбираем» — о проблемах молодежи
Запада.
27 октября в «Литературной газете» опубликована статья
«О тайне успеха и о команде „Торпедо ”».

285

18 ноября киностудией «Туркменфильм» были прекращены
съемки фильма «Чайки над барханами» по сценарию
Ю. Трифонова, А. Ковусова, А. Морова; режиссер Г. Полока.
Работа осталась незавершенной в связи с прекращением стро­
ительства Туркменского канала (см.: Маркова Ф. Подумаем
о завтрашнем дне И Сов. культура. 1961. 31 января).
В журнале «Физкультура и спорт», № 11 опубликован очерк
«Один вечер в Риме: Из записок олимпийского туриста» (рис.
А. Елисеева).

31 декабря в бюллетене «Шахматная Москва» (выпуск газе­
ты «Московский комсомолец», выходивший два раза в месяц)
опубликованы заметки «Только побед».

БИБЛИОГРАФИЯ
Блинов Г. Новое знакомство со старыми друзья­
ми И Сов. спорт. 1960. 29 апр.
О документ, фильме «Ловкость, красота, здоровье».

Финицкая 3. Под ярким солнцем [О сборнике «Под солнцем»]
// Октябрь. 1960. № 12. С. 212—214.

1961

_____

5 января отправил письмо М. П. Баторгину:
«Уважаемый Матвей Петрович!
С радостью прочитал Ваше письмо о Вашем интересе
к биографии и судьбе „братьев Трифоновых”.
Я сейчас работаю с материалом о жизни и деятельнос­
ти отца и его брата Евгения Андреевича. Что получит­
ся, то получится.
Прошу Вас, знатока событий в Ростове, рассказать мне
о них, о том, что связано с В. А. и Е. А. Трифоновыми.
Кратко отвечаю, что знаю, на Ваш вопрос.
Когда Евгений был арестован за участие в Ростовском
вооруженном восстании, ему было предъявлено серь­
езное обвинение и грозила смертная казнь, тем более,
что он привлекался не первый раз, и, кроме того, был
дезертиром из казачьей части, где должен был отбывать
службу. Против Валентина, арестованного также за
участие в восстании, не было достаточного материала
для предания суду, и ему грозила административная
ссылка.
Встретившись в Ростовской тюрьме, братья решили
обменяться именами, чтоб Евгения судили как несовер­
шеннолетнего Валентина (17-летнего, что могло облег­
чить приговор). Когда они начали сбивать следствие,
была вызвана их старшая сестра —1 Зинаида Андреев­
на Болдырева. Евгения вывели на тюремный двор, и ей
показали его из окна. Зинаида Андреевна сказала, что
очень давно не видела обоих братьев и не может опоз­
нать, кто это.
Таким образом, Евгений пошел на суд под именем Ва­
лентина и, как несовершеннолетний, вместо смертно287

.

288

го приговора получил 15 лет каторги, а Валентин под
именем Евгения получил ссылку в Тобольскую губер­
нию. За трехкратные побеги из ссылки Валентина (под
именем Евгения) в конце концов сослали в Туруханский край, где он пробыл до 1914 года.
Только в 1915 или в 1916 году власти разобрались в
путанице с именами, и В. А. Трифонов получил распо­
ряжение впредь именоваться не Евгением, а Валенти­
ном. Был он тогда в Петербурге и работал в Бюро сель­
скохозяйственной механики. Официальное распоряже­
ние получило его начальство и было немало удивлено.
А Евгений в это время вышел с каторги на поселение.
О пребывании в Ростовской тюрьме сохранились сле­
дующие воспоминания. Валентин рассказывал: когда
братья окончательно запутали следователей, их поса­
дили в одну камеру и сказали: разбирайтесь сами, кто
из вас кто. В этой камере их ежедневно били, поэтому
они перед поверкой надевали пальто. Били всех поли­
тических за то, что они демонстративно не вставали при
вечернем обходе начальника тюрьмы.
Евгений рассказывал о своем неудачном побеге из Ро­
стовской тюрьмы. Группа политических вечером напа­
ла на надзирателей, их связали. Часть товарищей успе­
ла перелезть через стену, поднялась тревога, Евгения
схватили на стене.
...На Ваш вопрос об обстоятельствах смерти Евгения
Трифонова: после ареста брата в июне 1937 года Евге­
ния исключили из партии и предложили демобилизо­
ваться из армии. Он был в звании полковника. От этих
тяжких переживаний у него был тяжелый сердечный
припадок, он лежал в Кремлевской больнице, потом в
санатории, в общем болел месяцев пять, все это время
добивался восстановления в партии. Умер он от сердеч­
ного приступа в декабре 1937 года. Окончательного
восстановления его в партии (посмертно) добилась его
жена — Налбандова Ксения Карловна (умерла в
1947 году).
Повторяю, то лишь краткая информация о ростовских
событиях в жизни отца и его старшего брата.

Буду с нетерпением ждать ответа...»
Адресат письма — М. П. Багоргин, ветеран войны и труда,
персональный пенсионер, жил в г. Ростове-на-Дону. Вопрос,
на который отвечал Трифонов, был обусловлен работой
М. П. Баторгина над книгой «Перед судом царского самодер­
жавия».

17 января подписал договор с редакцией журнала «Знамя» на
подготовку рукописи романа под условным названием «Ка­
нал» (первоначальное заглавие «Утоления жажды»).

24 января подписана к печати, а затем вышла книга «В конце
сезона». Ред. И. Нарусова. Худож. Л. В. Гущин (М.: Физкуль­
тура и спорт. 1961. 128 с.).
В нее автор включил рассказы, статьи, репортажи: «Победи­
тель шведов», «Прозрачное солнце осени», «Далеко в горах»,
«В конце сезона», «Одиночество Клыча Дурды», «Стимул»,
«Это — там, рядом с облаком», «Про бицепсы», «Последняя
охота», «Небывалые страдания болельщиков наДружеских
играх в Москве в 1957 году», «Полчаса, которые потрясли
стадион», «Вместо грозы», «Один вечер в Риме».
24 января в «Литературной газете» опубликован отрывок из ро­
мана «Утоление жажды» — «Ночная поездка к Чарлиеву».
В кратком предисловии к публикации написано: «Действие
нового романа Юрия Трифонова происходит на юге Туркме­
нии. В каракумских песках строится канал. Люди разных
профессий, разных судеб и разных взглядов на жизнь уча­
ствуют в громадном деле. Всех связывает путь воды. Роман
будет напечатан в журнале „Знамя”».

27 января введен в состав VI творческого объединения писа­
телей и киноработников «Мосфильма». На этом заседании
принято решение о творческом содружестве объединения и
театра «Современник».
2—14 марта находится в Женеве как специальный корреспон­
дент «Литературной газеты» на чемпионате мира по хоккею.

7 марта в «Литературной газете» опубликован репортаж «Не­
много о Швейцарии».

14 марта в «Литературной газете» опубликованы итоговые
заметки из Женевы — «Когда прозвучала сирена».
10 Шитов А. П.

289

9 апреля в газете «Футбол» напечатаны заметки «Признание
в любви».
«...Красота футбола вот в чем: в ясном голубом небе
раннего лета, когда сочно и опьяняюще пахнет свежая
зелень, и трава промыта недавним дождем, и скамей­
ки еще не совсем просохли, и мы подстилаем газеты,
и садимся, и футболисты с белыми, еще не загорелы­
ми ногами, в ярких футболках, первые минуты поскаль­
зываются на сырой траве, но потом все налаживается,
игра идет ни шатко, ни валко, по-весеннему, кто-то за­
бивает случайный гол, и зрители шумят и аплодируют,
взлетает вверх голубь, кто-то свистит, и вратарь в кеп­
ке с большим козырьком лениво разбегается, бьет по
мячу, и гулкий кожаный стук разносится далеко и чет­
ко. И в сером дождливом небе тоже есть красота, когда
мы сидим, накрывшись втроем плащом, и мокрые зон­
ты отливают свинцово, и так же свинцово блестят лужи
на поле, и футболисты грязны с головы до ног, и вид у
них отчаянный и ожесточенный, и когда они выходят
во втором тайме, на них те же грязные, мокрые насквозь
футболки потому, что у них не было времени переодеть­
ся — весь перерыв они спорили и винили друг друга —
и не было охоты. И в июльском, палящем жарком небе
тоже есть красота, когда солнце сверкает на трубах
оркестра, и звуки гимна, рваные от ветра, разносятся
над стадионом, и тысячи людей встают одновременно,
и сердце сжимается от жадного радостного нетерпе­
ния...»

27 апреля в газете «Советский спорт» опубликован очерк
«История болезни»'.
«...Почему я болею за Ботвинника? Никогда над этим
не задумывался. Болел себе и болел. Издалека... Пока
знатоки спорили, а Таль думал, я вышел из зала в фойе.
Эстрадный театр, на сцене которого происходит матч,
помещается в доме, где прошло мое детство. Я мино­
вал пустынное верхнее фойе и остановился у окна.
Я увидел серые бетонированные стены огромного дома,
асфальтированный двор внизу. Много лет не был я
здесь. Вон окна нашей старой квартиры на пятом эта­
290

же. В каждом подъезде этого дома у меня были прияте­
ли: здесь — Олег, там — Левка, там — другой Левка.
С тем, другим Левкой, Федотовым, меня связывало так
много! Он замечательный человек. Когда-нибудь я на­
пишу о нем.
...Потом я уехал из этого дома. Тогда многие уехали.
Но Левка продолжал жить там же, в той же маленькой
квартирке на первом этаже, вдвоем с матерью, и я при­
езжал к нему в гости. Я гордился дружбой с ним и знал,
что он станет великим человеком. Левка погиб на вой­
не.
. Вот о чем я вспомнил, глядя из окна на мрачные бето­
нированные стены этого дома, такого чужого, такого
далекого. И я подумал о том, что шахматы — не про­
сто игра. Они часть нашей жизни. Часть жизни, пони­
маете? В том-то и дело».
16 мая выступил на заседании VI творческого объединения
писателей и киноработников «Мосфильма», где обсуждалась
заявка на сценарий «Доктор Ляхов» (по рассказу «Доктор,
студент и Митя»}:
«Замысел моего сценария „Доктор Ляхов ” значитель­
но видоизменился в отличие от рассказа. Я ввел новых
действующих лиц, судьбу доктора сделал более трагич­
ной. Смысл сценария — как человек с помощью дру­
гих находит в себе силы преодолеть большое горе.
Сдача сценария — октябрь 1961 года».
При обсуждении выступили: А. Г. Зак, Г. С. Березко,
Е. Ю. Мальцев, Б. В. Барнет, И. К. Кузнецов, Е. Л. Дзиган
(ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2374).

23 мая выступил на заседании VI творческого объединения
писателей и киноработников «Мосфильма» на обсуждении
заявки М. Д. Вольпина «Наши танцоры» («Невеселая исто­
рия»), кинопроб по фильму «Аленка», заявки на сценарий
А. Корнюшина «На рассвете», сценария по пьесе И. Дворец­
кого «Большое волнение» (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 5. Ед.
хр. 1251).

В журнале «Физкультура и спорт», № 5 напечатана статья «Чеш­
ская сенсация» — о чемпионате мира по хоккею в Женеве.
10*

291

23 июня в газете «Вечерняя Москва» опубликованы заметки
«Комическое и божественное» — о спектакле «Божествен­
ная комедия» в Центральном театре кукол под руководством
С. Образцова:
«.. .И глядя на смешные куклы, детей Адама и Евы, за­
полняющих ряд за рядом всю сцену, весь маленький
мир, всю кукольную вселенную, зритель, насмеявший­
ся вволю, вдруг ощущает нечто простое и важное: свою
принадлежность к роду человеческому с его упорством,
оптимизмом, его стремлением к прекрасному будуще­
му, несмотря ни на что».

30 июня участвует и выступает на заседании VI творчес­
кого объединения писателей и киноработников «Мосфиль­
ма», где был утвержденредяк/ио/хш сценария фильма «Трам­
вай в другие города» (режиссер Ю. Файт, сценарий Г. Шпа­
ликова) и обсуждался сценарий Г. Березко «Бригада, ко мне!»:
«...Я вспомнил сейчас одного старика, моего хороше­
го знакомого. Это человек большого масштаба, имел в
Москве семью, хорошую квартиру. Он был душою тех
больших дел, которыми руководил, но не получил ни
орденов, ни привилегий, и в конце концов его выжили.
Он уже старый человек, все ждут, что он умрет, а он
живет и бодрствует по-прежнему. Я видел недавно это­
го старика и узнал, что он вновь назначен начальником
строительства ГЭС...»(ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр.
2374).

15—16 июля присутствует как специальный корреспондент
«Советского спорта» на легкоатлетическом матче СССР —
США, проходившем в Москве.
18 июля в газете «Советский спорт» опубликован репортаж
«...Инет предела!» — о легкоатлетическом матче СССР —
США.
В июле вышел сборник рассказов «На южных рубежах», по­
священный пограничникам, где перепечатан очерк «Это —
там, рядом с облаками...».

22 августа подписал договор с киностудией «Мосфильм» на
сценарий «Доктор Ляхов»\ в протоколе № 31 творческого
292

объединения писателей и киноработников «Мосфильма» ска­
зано, что редактором сценария утвержден Ю. Бондарев (ЦГА­
ЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2374).

24 августа в «Литературной газете» опубликована рецензия
«Не только детям» на книгу Виля Орджоникидзе «Домик у
края пустыни».
«.. .Я сознательно не называю его „детским писателем”,
потому что, мне кажется, такой особой писательской
категории не существует. Ее выдумали плохие писате­
ли, пишущие о детях. В тяжелые годы карточной сис­
темы было такое выражение „при детях”. Вы где рабо­
таете? При детях. То есть в детском саду, в яслях. Ра­
ботать при детях было выгодно, потому что сытно.
Плохие писатели, работающие „при детях”, невольно
просят поблажки, называясь „детскими писателями”.
Лучшие книги для детей написаны вовсе не детскими,
а просто хорошими писателями. Недавно дочка чита­
ла „Швамбранию”, и я с наслаждением перечитывал эту
книгу. То же самое происходит с рассказами Пантелее­
ва. А помните, как в прошлом году вся Москва зачиты­
валась чудесной книжкой о Карлсоне? Разве можно
назвать детским писателем Рабле, Андерсена, Твена
или автора „Детства Никиты”? Нет, положительно, это
насквозь выдуманная категория! Детских писателей не
существует».
В эстонском журнале «Кехакультуур» («Физкультура»), № 15
начинается публикация рассказа «В конце сезона» (пер.
В. Вент). Она продолжается в номерах 16 и 17 (конец публи­
кации).
25 августа подписан в печать, а затем вышел сборник спортив­
ных рассказов и статей «Эстафета», где напечатан рассказ
«Прозрачное солнце осени».

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 36 лет.
Вспоминает Д. Данин: «...совсем еще молодой Юрий Три­
фонов привозил нас на такси к своей маме — к ее весело­
усталой приветливости, и пока Евгения Абрамовна с Ту вели
молекулярные — совершенно юро-трифоновские — разго­
воры о неправедностях жизни, а мы с ним соучаствовали в
293

этих невоспроизводимых беседах лишь краткими реплика­
ми сквозь вязкие шахматы, летнее солнце и кладбищенскияркая зелень вокруг играли в пятнашки с высокой застеклен­
ной террасой — памятливым оплотом семейно-социально­
го благополучия, давно ушедшего отсюда вместе с Юриным
убиенным отцом — заслуженным пайщиком кооператива
„Ястреб”, в котором с середины 20-х годов строили себе дачи
не нувориши нэпа, а умеренно привилегированные власти­
тели, и среди них — бесспорно достойные большевики, еще
достаточно молодые, чтобы не называться в ту пору стары­
ми, но достаточно самобытные, чтобы называться позднее
реабилитированными, и тема исторических печалей источа­
лась углами вдовьей террасы и семейной фотографией на
простенке и тяжко оседала в наших подготовленных жизнью
душах до того взрывного мгновенья, когда появлялась из
города бесцеремонно-лучащаяся Юрина Нина и шлепок ее
ладони по столу возвещал — „довольно об этом!”, и мы при­
нимались за водку с обильной закуской из овощей и сплетен
и начинали дружно наседать на медлительного Юру за его
писательскую лень, не подозревая, что в той его мнимой лени
уже вынашивалась наша будущая классика 70-х годов — его
московские повести и „ Старик ”, на чьих страницах пред­
стояло так жизнелюбиво и так драматически аукнуться-откликнуться Серебряному бору...» (Данин Д. Бремя стыда:
Книга без жанра. М., 1996).

2—13 сентября находится в Болгарии как специальный кор­
респондент «Литературной газеты».

9 сентября в «Литературной газете» опубликованы заметки,
переданные по телефону из Болгарии, — «Нельзя отнять у
людей...» — к национальному празднику Болгарии, Дню
Свободы.
22 сентября представил в редакцию журнала «Знамя» руко­
пись романа «Канал» (435 машинописных страниц) без зак­
лючительных глав. Эта рукопись была прочитана редактором
отдела прозы В. Катиновым и заведующим отделом прозы
В. Уваровым. Последний в своей рецензии от 28 октября ото­
звался о романе резко отрицательно.

25 сентября отправил письмо Р. Г. Захаровой. Письмо не най­
дено, дата ответа — на конверте адресата.

294

В документальной повести «Отблеск костра» Трифо­
нов писал:
«...Несколько лет назад я получил письмо из Уфы от
Р. Г. Захаровой. Фамилия ничего не говорила. Прочи­
тав, понял: писала вдова политического ссыльного Фи­
липпа Захарова, который был товарищем отца по Туруханской ссылке. Потом Р. Г. Захарова приехала в
Москву, показала свои воспоминания о муже (он погиб
в 1937 году), и там было кое-что о Туруханке, о Дубровинском и об отце. Захаров был близок с Дубровинским, жил с ним в одном доме, даже в одной комнате.
В этом же станке Байшинском жил некоторое время
В. Трифонов... После гибели Дубровинского осталась
его довольно большая библиотека. Ссыльные решили
в память о нем сделать библиотеку общей, передвиж­
ной. В связи с этой библиотекой Захарова рассказыва­
ет следующий эпизод, связанный со Сталиным: «По неписанному закону было принято, что каждый вновь
прибывший товарищ делал сообщение о положении
дел в России. От кого же можно было ожидать более
интересного, глубокого освещения всего происходяще­
го в далекой, так давно оставленной России, как не от
члена большевистского ЦК? Филипп, не склонный по
натуре создавать себе кумиров, да к тому же слышав­
ший от Дубровинского беспристрастную оценку всех
видных тогдашних деятелей революции, без особого
восторга ждал приезда Сталина, в противоположность
Я. Свердлову, который старался сделать все возможное
в тех условиях, чтобы торжественней встретить Стали­
на. Приготовили для него отдельную комнату, из весь­
ма скудных средств припасли кое-какую снедь. При­
был!.. Пришел в приготовленную для него комнату и...
больше из нее не показывался! Доклада о положении в
России он так и не сделал. Свердлов был очень смущен.
Сталина отправили в назначенную ему деревню Курейку, а вскоре стало известно, что он захватил и перевез в
полное свое владение все книги Дубровинского... Го­
рячий Филипп поехал объясняться. Сталин принял его
так, как примерно царский генерал мог принять рядо­
295

вого солдата, осмелившегося предстать перед ним с
какими-то требованиями. Возмущенный Филипп (воз­
мущались все) на всю жизнь сохранил осадок от этого
разговора.
Для бедного Филиппа Захарова хуже было то, что и Ста­
лин, наверное, сохранил осадок от этого разговора.
.. .Через восемь лет — уже отгремела революция, про­
шла гражданская — Филипп Захаров появился в Мос­
кве, и Трифонов устроил его плановиком в Нефтесиндикат, который тогда возглавлял. Но жизнь Захарова
сложилась несчастливо: после ссылки он отошел от
партии, а после революции не решился вернуться, что­
бы не сочли, что хочет примазаться к победителям. Так
было не с ним одним. Нечто похожее произошло с Ша­
лаевым. В 1922 году по чьему-то наговору Захаров был
арестован и сослан. Отец знал его как честного чело­
века, он хлопотал за него, написал заявление в ГПУ,
старался, чем мог, облегчить его участь. И чем-то, ка­
жется, облегчил. Но ненадолго. В воспоминаниях За­
харовой все это описано подробно, ибо эпопея с Филип­
пом Захаровым тянулась долго, вплоть до тридцать
седьмого года, когда поставили точку...»

В сентябре вышел литературно-художественный альманах
«Тарусские страницы», где впервые напечатан рассказ «Од­
нажды душной ночью..» (см. 14 апреля 1957 года).
При публикации рассказа в последующих изданиях после
слов: «А что было потом? О, потом! Целая жизнь. Миллион
жизней. Потрясения и надежды» — цензура убрала следую­
щие строки: «Тридцать седьмой год, война, победа гигантс­
кой ценой, смерть Сталина и вновь победы, потрясения и
надежды».

3 октября выступил на заседании VI творческого объедине­
ния писателей и киноработников «Мосфильма», где, кроме
организационных вопросов, обсуждались и творческие:
фильм «Крыша и небо» по сценарию С. Буховского; фильм
«Встреча с совестью» по сценарию А. Спешнева; материал
фильма «Аленка» режиссера Б. Барнета (ЦГАЛИ. Ф. 2453.
Оп. 5. Ед. хр. 2370).
296

14 ноября выступил на редакционном совещании в журнале
«Знамя», где обсуждалась рукопись романа «Канал».

26 ноября в еженедельной газете «Футбол» опубликованы
заметки «Прогнозы и диагнозы» — о предстоящем чемпио­
нате СССР по футболу.
В еженедельнике «Новое время», № 52 опубликован очерк о
Болгарии — «Там, где жил Орфей».

1 декабря передал в редакцию «Знамени» рукопись заключи­
тельных глав романа «Канал» (50 машинописных страниц).
В письме редакции журнала Трифонову сказано, что заклю­
чительные главы не снимают высказанных ранее требований
к роману: «...Настоятельно советуем автору просмотреть
сцены бытовых взаимоотношений так называемых рядовых
людей (особенно на участке, где работает Нагаев) с тем, что­
бы освободить их от натурализма, приземляющего образ
советского человека... Редакция считает, что роман „Канал ”
нуждается в решительной переработке. В целом перед авто­
ром стоит задача идейно осмыслить свое произведение, из­
бавить его от забытовленности, воспроизвести масштаб стро­
ительства Туркменского канала и осмыслить намеченные в
романе конфликты как конфликты людей больших дерзаний,
больших замыслов и деяний».
13 декабря выступил на заседании VI творческого объедине­
ния писателей и киноработников «Мосфильма», где обсуж­
дались сценарные заявки Г. Шпаликова «Праздное путеше­
ствие» и А. Васильева «Наследство», а также литературный
сценарий фильма «Утренние поезда»:
«Я шел на заседание с чувством облегчения, мне сце­
нарий понравился. Давайте договоримся о терминах.
Сценарий „Утренние поезда” — это ведь не литератур­
ная повесть, которой может быть придана и большая
глубина и объемность. Мне понравился в сценарии
хорошо найденный зрительный прием. Это будет
фильм о пригородной молодежи, о поездах. Это непло­
хо с точки зрения формальной, это помогает найти об­
разность. Мне понравились диалоги, они не очень яр­
кие, но не фальшивые. В них нет аксеновского перца,
но диалоги неплохие. Это современная среда. Сцена­
рий современен по своему духу. Я увидел душевное
297

благородство и оптимизм будущего фильма. Это фильм
о любви...
В заключение хочу сказать, что я читал этот сценарий
с удовольствием, и чувствую, что из него получится
хороший фильм. Знаю, что режиссерам Мирскому и
Давлатяну этот сценарий тоже понравился... Я вовсе не
призываю проявлять друг к другу снисходительность,
но ведь Георгий Сергеевич Березко сам сказал, что он
просто что-то не мог увидеть в этом сценарии. Я думаю,
нам не стоит устраивать здесь подобие литературных
семинаров и бить друг друга по головам именами Фло­
бера, Бальзака и т. п. Нам надо суметь увидеть потен­
циальные возможности в том, что нам предлагают, осо­
бенно тогда, когда это делают члены нашего объедине­
ния. Я тоже считаю, что сценарий „Утренние поезда”
нуждается в доработке...»
На том же заседании участвовал в обсуждении двухсерий­
ного фильма С. Бондарчука «Война и мир» (ЦГАЛИ. Ф. 2453.
Оп. 4. Ед. хр. 2374).

19 декабря в «Литературной газете» опубликован рассказ
«А костер горит» — о национальном празднике Болгарии,
Дне Свободы.
22 декабря выступил на заседании VI творческого объедине­
ния писателей и киноработников «Мосфильма» при обсуж­
дении фильма «Карьера Димы Горина» и материала по филь­
му «Трамвай в другие города» (режиссер Ю. Файт):
«Я огорчен просмотром материала. Этот маленький
фильм надо очень хорошо сделать, так как при средней
работе он не получится совсем. Здесь должен быть со­
хранен сказочный, поэтический колорит, ведь по сце­
нарию действие происходит ночью. В материале все это
ярко. Вместо нереального течения событий в сумерках,
в атмосфере сказки мы видим мистификацию при яр­
ком свете дня. Выбор натуры ошибочен, выбранное
место совсем не похоже на Москву, мы видим только
степь... А само ощущение странности событий утра­
чивается при ярком свете прожекторов. Словом, мои

298

впечатления очень огорчительные» (ЦГАЛИ. Ф. 2453.
Оп. 4. Ед. хр. 2374).
В декабре вышла книга И. Бехера «Избранные сочинения»,
где в переводе с немецкого напечатано стихотворение «Пре­
вращение природы».

БИБЛИОГРАФИЯ
Казаков Ю. Когда любишь спорт...: [Об очерке
«История болезни...»] // Сов. спорт. 1961. 27 апр.

1962

11, 18, 25 февраля в газете «Коммунист Туркме­
нистана» опубликован отрывок из романа «Канал».

12 февраля выступил на заседании VI творческого объедине­
ния писателей и киноработников «Мосфильма» при обсуж­
дении литературных сценариев Г. Бакланова «Пядь земли» и
А. Н. Васильева «Принят единогласно» (ЦГАЛИ. Ф. 2453.
Оп. 4. Ед. хр. 2388; Оп. 5. Ед. хр. 1254).
В журнале «Огонек», № 4 публикуются заметки «Природа
чудес» — о советском и мировом хоккее.

7 марта выступил на заседании VI творческого объединения
писателей и киноработников «Мосфильма» по обсуждению
литературного сценария Р. Губайдулина «Вся правда об од­
ной мечте»:
«Сценарий не получился. О серьезных событиях гово­
рится языком сценических острот. Герой увлечен меч­
той построить город и все время и всем говорит об этом
городе. Я не могу в это поверить. Получается, что это
не мечта, а просто какая-то болтовня о городе. Под ко­
нец герой заговаривает каким-то подъелдыкивающим
языком. Я сказал Вам много неприятного, жесткого
потому, что Вы человек талантливый. У вас хорошее
зрение, Вы чувствуете юмор. Даже в этой вещи, кото­
рая мне кажется неудачной, люди разговаривают хоро­
шо. Вам не хватает основного — владения материалом»
(ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2392).
17 апреля в газете «Советский спорт» напечатано поздравле­
ние в адрес московского «Спартака» — чемпиона страны по
хоккею.

300

В апреле представил в редакцию «Знамени» переработанную
рукопись романа, но уже под заглавием «Утоление жажды».

26 апреля в газете «Советский спорт» опубликованы заметки
о футболе — «Не красное словцо...».
В журнале «Огонек», № 17 опубликованы заметки ««Спар­
так» — победитель в турнире нервов» — о команде «Спар­
так», ставшей чемпионом страны по хоккею.

В газете «Неделя» (13—19 мая) опубликованы воспомина­
ния — о довоенном Московском доме пионеров (см. 2 нояб­
ря 1938 года; 6 марта 1969 года):
«Как, например, можно забыть наш Московский дом
пионеров, куда два раза в неделю, аккуратно повязав
красный галстук, отправлялся на занятия литературно­
го кружка?.. Милый мой дом в переулке Стопани. Каж­
дый раз, когда я бываю около улицы Кирова, обязатель­
но захожу взглянуть на него. На Ленинских горах в эти
дни начинает жизнь его старший брат, который гораз­
до больше, красивее и, наверное, интереснее. Но не
только я, многие сегодняшние пионеры не забудут наш
старый особняк в переулке.
Недавно праздновался двадцатипятилетний юбилей
работы нашего литературного кружка. На торжестве
были мои товарищи — Сергей Баруздин и Николай
Евдокимов, ставшие профессиональными литератора­
ми. Вот где были воспоминания!
Любовь к фантастическим романам мне привил Левка
Федотов, одноклассник и лучший друг. Левка — бли­
зорукий, со слабым сердцем, который ходил, закаляя
волю, по карнизу балкона на пятом этаже и занимался
джиу-джитсу. Мы ходили с Левкой на международный
шахматный турнир. Шахматы — вот еще одна моя
любовь, оставшаяся с пионерского возраста. В них иг­
рали почти все в отряде. Самые внимательные зрители
международного шахматного турнира 1937 года, убеж­
ден, были мы — мальчишки. Волшебно, громко звуча­
ли шахматные имена — Ласкер, Элисказес, Флор.
А болели все за комсомольца Мишу Ботвинника. Вот
301

почему сорокалетие пионерской организации я считаю
и своим праздником».

В журнале «Здоровье», № 5 напечатан очерк «Памятная
встреча» (рис. А. Зегера) — о враче И. А. Отдельнове (мате­
риал очерка впоследствии использован в одной из глав рома­
на «Время и место»). Рукопись очерка в большем объеме
имеет другое заглавие — «Жизнь для людей» (Архив
Т. В. Трифоновой).

25 мая выступил на заседании VI творческого объединения
писателей и киноработников «Мосфильма», где обсуждался
литературный сценарий Е. Мальцева «Есть женщины в рус­
ских селеньях» (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 5. Ед. хр. 1256).
28 мая выступает на заседании редколлегии журнала «Зна­
мя» при обсуждении переработанной рукописи романа «Уто­
ление жажды» (ЦГАЛИ. Ф. 618. Оп. 17. Ед. хр. 334).
30 мая выступил на заседании VI творческого объединения
писателей и киноработников «Мосфильма», где обсуждалась
3-я редакция сценария А. Васильева «Принят единогласно»
(ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 5. Ед. хр. 1257).

11 июля выступает на заседании VI творческого объедине­
ния писателей и киноработников «Мосфильма» при обсуж­
дении литературного сценария Г. Бакланова «Пядь земли»
(ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2400).
В июле вышел сборник «Рассказы 1961 года», где был напе­
чатан рассказ «А костер горит».

1 августа представил руководству «Мосфильма» заявку на
литературный сценарий фильма «Победитель шведов» по
одноименному рассказу. Впоследствии идея киносценария
изменилась: он имел рабочее название «Команда» и оконча­
тельное — «Хоккеисты» (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед.
хр. 2401).
1 августа выступает на заседании VI творческого объедине­
ния писателей и киноработников «Мосфильма», где обсуж­
далась заявка А. Ладынина на сценарий по рассказу В. Аксе­
нова «На полпути к луне» (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 5. Ед.
хр. 1259), литературные сценарии Г. Бакланова «Пядь земли»,
302

Л. Саакова, Ю. Авдеенко «Этажи», Г. Я. Колтунова «Красный
камешек» (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2394, 2403, 2400
соответственно).
28 августа Ю. Трифонову исполнилось 37 лет.
27 сентября выступил на заседании VI творческого объеди­
нения писателей и киноработников «Мосфильма» при обсуж­
дении литературного сценария А. Анашенкова «Возвращение
в молодость» (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2406).

29 сентября в газете «Сельская жизнь» опубликован отрывок
из романа «Утоление жажды», представленный журналом
«Знамя».

7 октября в еженедельной газете «Футбол» опубликованы
заметкц «Новая эстетика футбола»'.
«...Нам кажется, что футбол расцветает. Нам кажется,
что футбол как зрелище поднялся на новую, высшую
ступень. С футболом происходит нечто похожее на то,
что происходит с театром. Старый театр с его сюжет­
ностью, сентиментальностью, романтизмом угасает, и
на его место приходит интеллектуальный театр, где
властвует мысль.
И футбол, который возникает на наших глазах, рожда­
ется на развалинах старой, доброй и бесхитростной
„дубль-ве”, можно назвать интеллектуальным футбо­
лом. Ведь самое интересное, за чем мы сейчас следим,
сидя на трибуне, это не сюжетная сторона игры, не то,
как забивается мяч, а то, как противоборствуют мыс­
ли, как пульсирует интеллект...»
10 октября выступил на заседании VI творческого объедине­
ния писателей и киноработников «Мосфильма», где обсуж­
дались литературный сценарий М. Вольпина и А. Галича
«Невеселая история», а также заявка на сценарий В. Труни­
на «Наши ребята» (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 1261).
15 октября выступает на заседании редакции «Знамени», где
обсуждалась рукопись романа «Утоление жажды» (ЦГАЛИ.
Ф. 618. Оп. 17. Ед. хр. 334).

303

17 октября в газете «Вечерняя Москва» опубликованы замет­
ки «Они живут в песках» — о персонажах романа «Утоле­
ние жажды».

12—26 октября находится на матчах чемпионата мира по
волейболу (Москва) как специальный корреспондент «Лите­
ратурной газеты».
30 октября в «Литературной газете» опубликованы заметки
«Вокруг мяча» — о чемпионате мира по волейболу:
«Сенсацией волейбола, да, пожалуй, не только волей­
бола, а всего мирового спорта, явилась японская женс­
кая команда. О ней много писали, не хочется повторять­
ся. Японки играют в совершенно мужской волейбол:
при своем небольшом росте они резко и высоко прыга­
ют, производят сильнейшие удары, вытягивают, каза­
лось бы, мертвые мячи, и не просто вытягивают, а умуд­
ряются дать пас на второй номер, принять крученую,
планирующую подачу, точности которой могут позави­
довать мужчины. Все это здорово и даже фантастично,
но чем-то разочаровывает. Мы увидели предел волей­
бола. Трамвай дошел до конечной остановки. Женщи­
ны, оказывается, могут играть как мужчины, а мужчи­
ны действуют как безошибочный механизм. Все ком­
бинации изучены, все выверено, автоматизировано,
неожиданностей быть не может.
Иногда я ловил себя на мысли: как приятно, когда че­
ловек ошибается! Это как-то очень по-человечески —
ошибаться...»
В октябре вышел роман болгарского писателя Андрея Гуляшки «Ведрово» с предисловием Трифонова:
«Всю Болгарию можно проехать с севера на юг или с
востока на запад за один день. Это небольшая страна.
Но в Болгарии есть все, чем могут гордиться большие
страны: горы, море, равнины, густые леса, степи. И есть
еще что-то, что не всегда бывает в больших странах
оттого, что они слишком пестры, необъятны: какое-то
особое очарование. Я не знаю природу этого очарова­
ния, но оно существует. Ему поддаются все, кто попа­
дает в эту страну хоть на несколько дней. Что это —
304

мираж? Наваждение? Воздух? Запах земли? Или взгля­
ды людей? Я не знаю, что это. Наверно, все вместе. Я бы
назвал это особым болгарским очарованием...»

16 ноября в эстонской газете «Спортдилехт» («Спортивная
газета») начинается публикация рассказа «Победитель шве­
дов» (перевод В. Вент). Она продолжается в номерах за 19 и
23 ноября (конец публикации).
18 ноября в еженедельной газете «Футбол» опубликована
статья «Ина трибунах шквал,,.» — об А. Крутикове, игроке
московского «Спартака» и сборной СССР.
25 ноября в еженедельной газете «Футбол» опубликованы
заметки «Как Феникс из пепла» — о победе московского
«Спартака» в чемпионате страны по футболу.
В книге «Воспоминания о спорте» известный поэт К. Ваншенкин пишет: «.. .Юрий Трифонов жил в середине пятиде­
сятых на Верхней Масловке, возле стадиона „Динамо”. На­
чал ходить туда. Прибаливал (футбольный жаргон) за ЦДКА
по личным мотивам тоже из-за Боброва. На трибуне позна­
комился с закоренелыми „спартаковцами”: И. Штоком,
А. Арбузовым, начинающим тогда статистиком футбола
К. Есениным. Они убедили его в том, что „Спартак” лучше.
Редкий случай».
В начале декабря закончил работу над романом «Утоление
жажды» по замечаниям редакции журнала и представил в
«Знамя» последний вариант романа (см. 11 января 1963 года).

31 декабря на экраны страны вышел фильм «Трамвай в дру­
гие города» (Мосфильм). Автор сценария Г. Шпаликов. Ре­
жиссер-постановщик Ю. Файт. Редактор Ю. Трифонов. Ху­
дожественный руководитель М. И. Ромм.
31 декабря встречал Новый год на квартире писателя Викто­
ра Драгунского.
«.. .Мне вспомнился Новый год в нашей квартире на Карет­
ном ряду, который мы встретили с Юрой и Ниной, — пишет
Алла Драгунская. — Был еще художник Толя Елисеев с же­
ной. Совсем маленькая компания. Но как было весело! Ког­
да было достаточно выпито и „отсмеянно”, Юра вдруг ска­
зал, оглядев наши книжные полки: „Витя, где у тебя Хемин­
гуэй?” Найдя и полистав одну из его книг, он нашел то, что
305

ему было нужно и сказал: „Садитесь поближе, я буду читать
вам кусок из моей любимой повести”. И Юра начал читать.
Это была глава из „Иметь и не иметь”. Тот момент, когда
Мария узнает о смерти Гарри, смертельно раненного кубин­
цем. „Кубинцы всем приносят несчастье”, — думала Мария.
Сидя одна, она вспоминает жизнь с Гарри Морганом. Как они
любили друг друга! Это потрясающий кусок. Юра читал
прекрасно, глухим низким голосом, но так проникновенно!
Нина смотрела на него блестящими, влюбленными глазами.
Я уже говорила, что в те годы Юра высоко ценил Хемингуэя,
и конечно, он оказал влияние на его творчество того перио­
да. Вспомнить хотя бы его рассказы „Кепка с большим ко­
зырьком” и „Жаркой душной ночью...”» (Архив Т. В. Три­
фоновой).

БИБЛИОГРАФИЯ
Молдавский Д. О сборнике «Тарусские страни­
цы» // Звезда. 1962. № 4. С. 212—215.
О рассказе «Однажды душной ночью».
Федин К. Собрание сочинений: В 9 т. Т. 9. Писатель, искус­
ство, время. М., 1962. С. 583.
О работе над «Студентами».

1963

10 января выступает на заседании VI творчес­
кого объединения писателей и киноработников «Мосфиль­
ма», где обсуждался сценарий Б. Саакова (при участии М. Ка­
лика) «Мечты в трамвае» и сценарная заявка К). Иващенко и
Р. Эбнера «Робинзон покидает остров» (ЦГАЛИ. Ф. 253. Оп. 5.
Ед. хр. 1268).
11 января отправил письмо и окончательный вариант рукописи
романа «Утоление жажды» в редакцию журнала «Знамя».
«После трехмесячной работы с редактором Разумовс­
кой С. Д. представляю в редакцию журнала „Знамя”
окончательный вариант моего романа „ Утоление
жажды ”. Это уже четвертый вариант романа, четвер­
тая сквозная переделка книги в 20 печатных листов.
Первые два варианта были сделаны мною, третий —
с помощью прикрепленного ко мне в качестве редак­
тора члена редколлегии Катинова В. В. и, наконец, чет­
вертая — с редактором С. Д. Разумовской.
Я считаю роман законченным. Учтены все замечания,
высказанные мне членами редколлегии „Знамени”.
Наиболее крупные переделки касаются редакции газе­
ты и образа главного героя — Корышева, то, что выз­
вало наибольшие возражения. Образ Корышева идей­
но и художественно переосмыслен. Сейчас это человек
с определенной судьбой, с твердым и действенным
характером. Пафос его жизни, его поступков: борьба с
последствиями культа личности. Изменились и взаимо­
отношения Корышева с людьми: с Сашей, Хмыровым,
Катей, Лузиным и т. д.
Много новых сцен, диалогов, авторских отступлений
написано мною с целью переделки духа времени, ос­
307

мысления тех перемен, которые произошли в нашем
обществе после исторического XX съезда партии.
Новые сцены вписаны, а кое-что убрано из текста для
более яркого показа сознательности рядовых рабочих
стройки.
Подверглась изменению и сокращению линия Хмыро­
ва, исключены одна из сцен в ресторане, новелла со
стариком врачом и ряд других мест, касающихся жиз­
ни и быта журналистов.
Тщательной микроредактурой изъято из романа все, что
помогло бы хоть в малейшей степени оскорбить наци­
ональное достоинство туркменов. Роман оптимисти­
чен, он приобрел точную политическую направлен­
ность: он направлен против последствий культа лично­
сти, против перестраховки и догматизма, которые еще
имеют место и в делах строительства и в делах редак­
ций.
Прошу в короткий срок дать мне ответ, в каком номере
будет роман напечатан, ибо надо приступить к делу,
а не только лишь рекламировать мой роман в печати,
по телевидению и радио...» (ЦГАЛИ. Ф. 618. Оп. 17.
Ед. хр. 334).
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«.. .В конце шестьдесят второго года (вероятно, в янва­
ре 1963 года. —А. Ш.), когда я закончил роман „ Уто­
ление жажды ” и Кожевников вдруг отказался его пе­
чатать — а я писал роман по договору со „Знаменем”, —
из „Нового мира” прилетело вдруг предложение пока­
зать роман. Предложение от Евгения Герасимова, кото­
рый заведовал отделом прозы. „Покажите! А вдруг?”
Я показал. Через день Герасимов позвонил с отказом.
Не понимал тогда, не понимаю теперь, как можно за
день прочитать роман в двадцать печатных листов.
Скорей всего тут подействовало то, возникшее с года­
ми, отчетливое представление обо мне и о том, что я
могу написать, Александр Трифонович мог и не знать,
что Герасимов звонит насчет романа, а узнав, покривил­
ся. Роман вышел в „Знамени”, а „Новый мир” отозвал­
308

ся кисло-сладкой рецензией Феликса Светова. Я был
уязвлен, счел рецензию несправедливой и со Световым
перестал здороваться. Господи, какая глупость! Сейчас
мне наплевать на все, что обо мне пишут. Лишь бы не
убивали, конечно. Я нисколько не уязвляюсь самыми
злобными статьями (такие появились именно сейчас,
что там кислятина Феликса!) и не шибко радуюсь по­
хвалам. Все это элементарно, до такой элементарнос­
ти надо доползти, докарабкаться: должны пройти
годы...»
22 января в «Литературной газете» опубликованы заметки
«Перед стокгольмским льдом» (рис. И. Оффенгендена) —
о чемпионате страны накануне чемпионата мира по хоккею
в Швеции.

24 января принят в штат сценарно-редакционной коллегии
VI творческого объединения писателей и киноработников
«Мосфильма» (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Ед. хр. 2467).

В журнале «Физкультура и спорт», № 1 напечатан рассказ
«Испанская одиссея» (рис. В. Орлова).

29 января заключил договор с издательством «Молодая гвар­
дия» на издание романа «Утоление жажды» после отказа
журнала «Знамя» печатать роман. Вскоре редакция «Знаме­
ни» изменила свое решение, и Трифонов вновь передал ро­
ман журналу, где он и был опубликован.
21 февраля выступает на заседании VI творческого объеди­
нения писателей и киноработников «Мосфильма» при обсуж­
дении фильма «Трамвай в другие города» (30 июня 1961 года),
снятый Ю. Файтом по сценарию Г. Шпаликова, под художе­
ственным руководством М. Ромма (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 5.
Ед. хр. 2467).
23 февраля в «Литературной газете» напечатан отрывок из
документальной повести «Отблеск костра» — «О тех, кто
начинал...».
В журнале «Вопросы литературы», № 2 напечатаны ответы
на анкету журнала под рубрикой «Писатели о традициях и
новаторстве»:
309

«...Материал, мне думается, никогда механически не
определяет выбор художественных средств. Матери­
ал — это глина, из которой можно лепить что угодно и
как угодно. Количество глины тоже не имеет значения.
Ее может быть очень много, но произведение выйдет
жалким, и ее может быть ничтожно мало, невероятно
мало, почти ничего — и из этого „ничего” возникает ве­
ликое. Чехов шутя говорил, что он может написать рас­
сказ решительно обо всем, хоть о пепельнице. Свифт
говорил то же самое и на спор написал сочинение о
метле. Примеры можно продолжать: Андерсен, Мопас­
сан, Бунин и другие ткали удивительные полотна из со­
вершеннейшего „ничего”. А Хемингуэй, написавший
о кошке под дождем! Есть такие строчки у Ахматовой:
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как этот одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда...
Силой таланта, ценой громадного труда художник со­
здает свой стиль. Стиль подсказывает выбор художе­
ственных средств... Проблемы традиций и новаторства
больше занимают литературоведов, чем писателей. Вся
литература, созданная человечеством, представляется
мне единым целым, части которого, иногда разделен­
ные веками и тысячелетиями, таят в себе одинаково
дорогое для меня и одинаково нужное мне в работе и в
жизни. Новаторство в литературе ни в коем случае не
следует путать с модой.
.. .Если говорить о традициях, которые мне близки, то,
в первую очередь, хочется сказать о традициях крити­
ческого реализма: они наиболее плодотворны. Среди
советских писателей есть ряд замечательных мастеров,
у которых надо учиться, в том числе писатели 20-х го­
дов: Зощенко, Бабель, Олеша, Толстой, Платонов.
Наиболее талантливо образ нашего современника вос­
создан в „Одном дне Ивана Денисовича” Солженицы­
на, интересные находки есть в повести Владимова, не­
которых рассказах Аксенова и Казакова.

310

.. .Лаконизм и экспрессивность — дешевый товар, ко­
торым торгуют „новаторы”. Это способ затушевать
отсутствие мыслей. Ведь с прозой очень просто: если
есть мысли, есть чувства, значит, есть проза. Пейзажи
и „настроение” не помогут, если нет главного.
Прогресс в литературе проявляется единственно вот в
чем: в том, что писатели все глубже вторгаются в жизнь,
в психологию человека, все точнее ее исследуют. Про­
гресс происходит в самом существе литературного
дела, а не в формальных приемах».

4 марта написал заявление:
«Директору объединения писателей и киноработников
тов. Данильяну Д. М.
Главному редактору объединения
тов. Бондареву Ю. В.
Заявление
В связи с тем, что в настоящее время занят неотлага­
тельной литературной работой, которая окажется не­
совместимой с выполнением моих обязанностей как
штатного члена сценарно-редакционной коллегии объе­
динения писателей и киноработников, и работой над
сценарием, — прошу Вас действие нашего сценарного
договора на сценарий „Победитель шведов ” приоста­
новить на шесть месяцев.
Начиная с 15 августа 1963 года я возобновлю свою ра­
боту над сценарием и сдам его в конце сентября с. г.
Прошу соответственно с этим установить новый срок
сдачи этого сценария — 1-го октября 1963 года» (ЦГА­
ЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2467).
(На заявлении имеется разрешительная резолюция.)

5 марта в газете «Азербайджан беден тербиячиси» («Физкуль­
турник Азербайджана») начинается публикация рассказа
«Испанская одиссея». Она продолжается в номерах за 7 и
9 марта (конец публикации).

31!

13—20 марта находится в Стокгольме (Швеция) как специ­
альный корреспондент «Литературной газеты» на чемпионате
мира по хоккею.
16 марта в «Литературной газете» напечатан материал, пере­
данный по телефону из Стокгольма, — «Мы играем в свою
игру!».

21 марта в «Литературной газете» публикуется итоговый ма­
териал из Стокгольма — «И прозвучал наш гимн».
28 марта выступил на заседании VI творческого объединения
писателей и киноработников «Мосфильм» при обсуждении
режиссерского сценария А. Смирнова и Б. Мишина по пове­
сти Г. Бакланова «Пядь земли».
«Сценарий мне понравился. Автор, Г. Бакланов, силь­
но помог. Он, как писатель, пишет очень зрительно,
много деталей. Это счастливое свойство писателя. Ни
начало, ни конец фильма пока не найдены» (ЦГАЛИ.
Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2434).

31 марта в «Литературной газете» опубликованы заметки
«Исполнение надежд» — о предстоящем XXV чемпионате
страны по футболу.

15 апреля выступил на заседании VI творческого объедине­
ния писателей и киноработников «Мосфильма» при обсуж­
дении сценарной заявки В. Огнева «Дважды убитый»:
«Чрезвычайно интересная вещь о героической судьбе
литовского поэта Витаутаса Молтвилы, замученного
фашистами в Каунасе. Он переводил Маяковского,
Горького, сидел в тюрьме за хранение стихов Гарсиа
Лорки. На конфликте Балиса и Молтвилы можно пост­
роить весь фильм. Они бывшие друзья. Разошлись,
когда Балис сказал, что оправдывает ИУДУ. Помогал
немцам, допрашивал Молтвилу» (ЦГАЛИ. Ф. 2453.
Оп. 4. Ед. хр. 2435).
В журнале «Знамя», № 4 начинается публикация романа
«Утоление жажды».

312

10 мая подписал договор с издательством «Советский писа­
тель» на издание романа «Утоление жажды» (см. 10 авгус­
та с. г.).
23 мая выступил на заседании VI творческого объединения
писателей и киноработников «Мосфильма» при обсуждении
сценарной заявки А. Корнюшина «На рассвете» (ЦГАЛИ.
Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2379).

28 мая в «Литературной газете» напечатаны заметки «Раз­
мышления во время скучного матча» — о футбольном матче
сборной клубов страны с бразильской командой «Фламенго»:
«.. .В прошлом году в еженедельнике „Футбол” я напи­
сал статью об интеллектуальном футболе... Интеллек­
туальный футбол, первые признаки которого мы радо­
стно приветствовали в прошлом году, переживает труд­
ности роста. Не надо впадать в уныние от срывов и
неудач. Но надо помнить, что интеллектуальный фут­
бол предполагает не только высокий интеллект игро­
ков, но более высокийуровень тренеров. И еще несрав­
ненно более высокий уровень руководства футбола в
стране. И конечно, этот особый футбол предполагает
высокий интеллекгуальныйуровенб спортивных жур­
налистов, пишущих о футболе, и, если хотите знать,
интеллект сотен тысяч, заполняющих трибуны».
Литературовед Лев Левин вспоминает: «Лет тридцать с лиш­
ним назад существовала в Москве группа очень разных пи­
сателей — преимущественно драматургов, которых объеди­
няла страстная, можно сказать, всепоглощающая любовь к
спорту, и прежде всего, конечно, к футболу. Тон в этой груп­
пе задавали А. Арбузов, Л. Малюгин, И. Шток. К ним при­
мыкали А. Гладков, С. Ермолинский, А. Крон, Я. Костюковский, Б. Ласкин. Вместе с ними нередко появлялся извест­
ный футбольный статистик К. Есенин. Единственным
„чистым” прозаиком (хотя и он писал пьесы) был Ю. Три­
фонов. Перечисленные мною писатели-болельщики не толь­
ко постоянно ходили на стадион „Динамо” и в Лужники, но
и выезжали за рубеж — то на чемпионаты мира и Европы по
футболу, то на Олимпийские игры... В тот день, когда я впер­
вые увидел Трифонова, на стадионе было крайне неуютно:
шел дождь, и мне, честно говоря, хотелось сбежать. Трифо­
нова почти не было слышно. Грешным делом, я подумал, что
313

он ходит на футбол просто для того, чтобы не отстать от ком­
пании. Но неторопливые, несколько ленивые реплики, которые
он как бы нехотя подавал, вскоре убедили меня, что он прекрас­
но разбирается в футболе и отлично знает, кто есть кто».

В мае отправил письмо И. Я. Врачеву:
«Уважаемый Иван Яковлевич!
Сердечно благодарю Вас за Ваш отклик на мою статью
в „Литературной газете”. Мне очень дорого свидетель­
ство каждого человека, кто знал моего отца, и я бы с
радостью встретился с Вами.
Столь долго не отвечал Вам потому, что после возвра­
щения в конце марта из Швеции, где я был как специ­
альный] корреспондент „Литературной газеты”, я уехал
почти на месяц из Москвы (работал на даче над кино­
сценарием „Команда”. —А. Ш.).
Славину я позвонил тотчас, он, наверное, с Вами уже
связался. Если Вам не трудно, позвоните мне по теле­
фону или напишите открытку и скажите, как удобнее
встретиться...»
Адресат письма — Врачев И. Я., член партии с 1917 года.
Член Моссовета, делегат исторического I съезда Советов,
член Президиума ВЦИК. Политработник РККА, комиссар
13-й и 40-й стрелковых дивизий, командующий Кавказской
трудовой армией. Начальник Политуправления Туркестанс­
кого фронта, командующий Ферганской группой войск. Кан­
дидат в члены ЦИК СССР. В 1927 году исключен из партии,
репрессирован по ложному обвинению, реабилитирован.
Участник Великой Отечественной войны, награжден прави­
тельственными наградами. Вторично репрессирован по лож­
ному обвинению, реабилитирован в 1956 году (см. о нем:
Огонек. 1987. № 39; Аргументы и факты. 1989. № 28).
Славин М. М. — заслуженный юрист РСФСР, инвалид Ве­
ликой Отечественной войны, автор книг «Реввоенсоветы в
1918—1919 годах» (М., 1974), «Правовые основы строитель­
ства Красной Армии. 1918—1920 годы» (М., 1985, написа­
на совместно с В. П. Портновым).

В журнале «Знамя», № 5 продолжается публикация романа
«Утоление жажды».

314

В журнале «Знамя», № 6 продолжается публикация романа
«Утоление жажды».
Известный туркменский писатель Б. Кербабаев, говоря о
связях русских писателей с Туркменией, отметил: «.. .Юрий
Трифонов создал широкое полотно, посвященное строитель­
ству Каракумского канала, опередив в этом наших туркмен­
ских писателей, в том числе и меня...» (ЦГА Туркмении,
архив Б. Кербабаева).

11 июля по договору с «Мосфильмом» сдал в редакцию ки­
ностудии первый вариант литературного сценария «Коман­
да» (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2589).
19 июля выступает на заседании VI творческого объедине­
ния писателей и киноработников «Мосфильм» по литератур­
ному сценарию Б. Балтера и М. Калика «До свидания, маль­
чики»:
«Очень удачно инсценирована повесть Балтера, очень
хорошо и поэтично. Жаль, что здесь мало мамы, у ко­
торой в повести Балтера очень живой характер. И мне
не нравится: „Больше я маму не видел, даже мертвой”»
(ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2444, 2465).
В журнале «Знамя», № 7 завершается публикация романа
«Утоление жажды».
Жан Буассон, литературный критик, председатель общества
Франция—СССР по департаменту Шер, пишет Трифонову
(3 августа 1964 г.): «Это произведение мне кажется выдаю­
щимся. Правда, все произведения, которые вы публиковали
в течение ряда лет, меня интересовали. Но, как видите, ни
одно из них не пробудило во мне желания поделиться с вами
своими чувствами. Это произведение мне кажется правди­
вым, оно написано в сдержанном стиле. Действие развива­
ется очень живо. Невольно думаешь о классической траге­
дии. Особенно события и люди мне представляются абсолют­
но правдивыми. Это не обыденная правда, которая никого не
способна обогатить. Я думаю, что этот роман должен стоять
в ряду произведений, которые помогают людям быть лучше
и светлее. Я очень хотел бы, чтобы Ваш роман „ Утоление
жажды ” полностью был переведен на французский язык»
(пер. с французского; архив Т. В. Трифоновой).
Анализ многочисленных рецензий и статей о романе дан в
книге Р. С. Сатретдиновой «Туркменистан в творчестве
315

Ю. В. Трифонова» (Ашхабад, 1984). Интересен один из вы­
водов: «...Появление „московских” повестей Ю. Трифоно­
ва в 70-е годы вызвало бурные споры и дискуссии. Многие
рецензенты просто не узнали прежнего Трифонова. Некото­
рые откровенно сокрушались, что автор изменил делу боль­
шого созидательного пафоса, заложенного в романе „ Уто­
ление жажды ”, обменяв его на „мелочные интересы, мо­
тыльковое существование окружающих”.
Те, кто внимательно следил за творческим ростом писателя,
могли заметить, что никакого обмена не было. Интерес к
жизни городской интеллигенции был предопределен еще в
пору „туркменского”.периода в творчестве писателя. В ро­
мане „ Утоление жажды ”, направляя главное влияние на
духовно и нравственно богатых людей труда, Ю. В. Трифо­
нов отметил для себя довольно интересный тип интеллекту­
альных мещан. Еще раньше Ю. В. Трифонов отвечал жур­
налисту на вопросы о творческих замыслах: „.. .Фигура Саши
Зурабова меня и сейчас чрезвычайно занимает, и я буду пи­
сать о таком человеке дальше. Только надо найти Зурабова
не на экзотическом фоне туркменской пустыни, а у него дома,
скажем в Москве, в каком-нибудь научном учреждении. Он
будет филологом или, допустим, историком...” (вспомним:
Сергей Троицкий в „Другой жизни” — историк. —А. Ш.)
Так протянулась та связующая нить в творчестве писателя,
которая создает естественный переход от одного периода к
другому, еще более трудному и сложному. Туркменские на­
блюдения писателя дали толчок к движению, к поискам пу­
тей дальнейшего проникновения в трудно просматриваемые
сферы духовной жизни современников и послужили той
„твердой” почвой жизненных наблюдений, которых иногда
не хватало писателю при создании нового.
...В повести „Дом на набережной”'. „Теперь, когда прошло
столько лет и видны дороги и тропки, как на ладони, ветвив­
шиеся с того затуманенного далью забытого перекрестья,
проступает какой-то странный и полувнятный рисунок,
о котором в тогдашнюю пору было не догадаться. Вот так в
песках пустыни открывают давно сгибшие и схороненные
под барханами города: по контурам, видимым лишь с боль­
шой высоты, с самолета. Многое завеяно песком, запороше­
но намертво. Но то, что казалось тогда очевидностью и про­
стотой, теперь открывается вдруг новому взору, виден ске­
лет поступков, его костяной рисунок — это рисунок страха”.
316

Так, обогащенный новыми темами, жизненными впечатле­
ниями, новыми изобразительными средствами писатель со­
вершил „восхождение” к новому творческому периоду...»
Из многих писем Трифонову о его романе выделим одно (от
25 октября 1965 года), написанное писателем Федором Аб­
рамовым: «.. .Вот наконец и я прочитал твой романище (рань­
ше не мог — сидел как проклятый за своими бумагами).
Молодец парень! Сильная книга!
Я читал ее медленно, каждую строчку, и часто (говорю ис­
кренно) завидовал тебе. Точное, емкое слово, полная раско­
ванность и очень добрая спокойная интонация. Меня особен­
но поразило твое знание пустыни. Ты ее чувствуешь, как
говорится, кожей. Песками раскаленными- веет со страниц
твоей книги. Ну и быт, и труд людей в песках — великолепно!
Что касается самих людей, то мне больше всего, как это ни
странно, понравился рассказчик — Петя Корышев. Это, ко­
нечно, сам автор. Умный, деликатный, с большой человечес­
кой болью в сердце. „Я обычно молчу в больших компаниях
и вид у меня очень серьезный” (стр. 79). Да, так было и во
время наших встреч. Кстати, Б. И. Бурсов тоже обратил вни­
мание на твою внутреннюю „полноту” и емкость — и вооб­
ще ты ему очень понравился. Очень удачным образом я счи­
таю Катю. Затем — хороши Ермасов и Карабаш (вообще
люди у тебя портретно выписаны крепко). Но, мне кажется,
их образы получились бы еще сильнее, если б ты побольше
вывернул их „потроха”. Маловато в них личного. Нет? Помоему, они показаны больше как руководители (и это очень
хорошо сделано) и меньше как личности с их сложным ду­
шевным хозяйством.
Вот на рассказчика у тебя эпоха наложила свою печать (и это
во всем чувствуется, даже в отношениях с Катей), а Кара­
баш — что? Не ломала ли его жизнь? Прости меня, но, мне
кажется, ты несколько упрощаешь их и тем самым лишаешь
объемности. Энтузиасты, романтики — да! Но у нынешних
энтузиастов и романтиков свой окрас. И грош цена им, если
они не понимают всего драматизма своего времени.
Нынешний герой — это человек прежде всего думающий,
с большим зарядом скепсиса и, если хочешь, даже нигилиз­
ма. А у нас все еще по старинке ищут героя среди бездум­
ных работяг. И думается, ты здесь отдал некоторую дань ли­
тературной традиции. Во всяком случае для меня (если уж
речь должна идти непременно о герое) Петя Корышев неиз­
317

меримо больше герой, выразитель своего времени, чем все
твои производственники. И вообще о людях ты, по-моему,
знаешь значительно больше, чем пишешь.
В этой связи о Нагаеве. Ах, как здорово ты его начал! У меня
поначалу дух захватывало (Ну Юрка, ну парень, какого че­
ловечища откопал!). А чем кончил? Собственник, хапуга,
рвач... Маловато! Ну, хорошо. Пускай собственник, пускай
хапуга. И т. д. Но откуда в нем это? И вот тут опять претен­
зии к тебе как к мыслителю. О собственниках у нас писали
много. И если уж снова подымать эту тему, то надо идти
вглубь. И хватит нам ссылаться на „проклятое прошлое”.
Довольно! Это объяснение для детсада, да и то не для детса­
да середины 60-х годов. Словом, ты, по-моему, не извлек
всего того, что было заложено в такой колоритной и могу­
чей фигуре, как Семен Нагаев.
То же о Бяшиме. Тут труднее — мало знакомый материал.
Но мне кажется, можно бы, можно бы — по твоим силен­
кам — копнуть Восток поглубже. Ведь там, я слыхал, герой
знает, что делается иногда под вывеской социализма...»(Ар­
хив Ю. В. Трифонова).
В своей книге «Проза Юрия Трифонова» известный литера­
туровед Н. Иванова отмечает, что на страницах большей
части романа в той или иной степени, прямо или косвенно
ведется спор:
«— Вы знаете, как туркмены утоляют жажду? Вот послушай­
те: сначала утоляют „малую жажду”, две-три пиалки, а по­
том, после ужина, — „большую жажду”, когда поспеет боль­
шой чайник. А человеку, который пришел из пустыни, ни­
когда не дают много воды. Дают понемногу.
— Иначе ему будет плохо, — сказал Платон Кирьянович.
— Да не будет никому плохо! Чепуха это! Не верю! — гово­
рит Тамара возбужденно. Как может быть чересчур много
правды? Или чересчур много справедливости!..»
Критик утверждает, что притча об «утолении жажды» опре­
деляет главную внутреннюю тему романа — «жажду спра­
ведливости».

В газете «Неделя» (4—10 августа) напечатаны заметки «По­
весть о Якире» — о книге воспоминаний «Командарм Якир».

318

10 августа подписан к печати, а затем вышел роман « Утоле­
ние жажды». Ред. В. Д.Острогорская. Худож. Я. Н. Манухин.
(М.: Сов. писатель. 1963. 370 с.).
В краткой аннотации к этому изданию сказано: «Действие
романа „Утоление жажды” происходит в 1957—1958 годах
в Средней Азии. В Туркмении, в пустыне строится Каракум­
ский канал. Большая часть событий, происходящих в рома­
не, увидена глазами одного из главных героев — молодого
журналиста Корышева. В книге показана нелегкая, полная
внутренних сложностей, психологическая перестройка, ко­
торая происходила в нашем обществе после исторического
XX съезда КПСС» (выделенное нами исчезнет из аннотаций
последующих переизданий романа. —А. Ш.).

13 августа в «Литературной газете» публикуются заметки «Ве­
нец трудного пути» — о финале кубка СССР по футболу.
15 августа подписал договор с издательством «Художествен­
ная литература» на издание в серии «Роман-газета» романа
«Утоление жажды» (см. 10 октября с. г.),
21 августа в газете «Советский спорт» напечатаны заметки
«Подойти ближе!» — о проблемах спортивной прессы.
28 августа по договору с «Мосфильмом» сдал на киностудию
второй переработанный вариант литературного сценария
«Хоккеисты». В оригинале помечено рабочее название сце­
нария — «Команда» (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2589).
В газете «Комсомольская правда» (1996.19 января) под брос­
ким заголовком «Сталин любил Пучкова, а Тарасов — нет»
опубликована беседа с М. К. Пучковой, женой Николая Пуч­
кова — выдающегося вратаря ЦСКА и сборной СССР по
хоккею с шайбой. Имелись в виду Василий Сталин (сын
И. В. Сталина) и Анатолий Владимирович Тарасов, леген­
дарный тренер ЦСКА и сборной страны по хоккею. Извест­
но, что в мае 1962 года Тарасов «выставил» из команды
32-летнего Пучкова по причине «старости». В вышеназван­
ной беседе жена хоккеиста говорит: «...Талантом Пучкова,
к примеру, восхищался Юрий Трифонов. А когда случилась
та „история с отставкой” из команды в шестьдесят втором
году, он, возмущенный несправедливостью, написал рассказ
„Хоккеисты”, посвященный моему Николаю. Потом по это­
му рассказу был снят одноименный фильм...»
319

Здесь необходимо уточнение. Рассказа «Хоккеисты» у
Ю. Трифонова нет. Первоначальное заглавие киносценария
на хоккейную гему было «Победитель шведов» (драматур­
гическое расширение одноименного рассказа). Вероятно,
затем история с изгнанием в расцвете сил Николая Пучкова
послужила особой драматургией, и сценарий мз«Победителя
шведов» был переделан в «Команду», азатем уже окончатель­
но в «Хоккеистов», по которому и был снят художественный
фильм. Кстати, в нем, кроме известных артистов, снялась и
М. К. Пучкова. Первым консультантом фильма «Хоккеисты»
был Н. Пучков, а после его назначения тренером в Ленинг­
радский СКА консультантом стал «профессор хоккея», стар­
ший тренер сборной СССР А. И. Чернышев (что и отмечено
в титрах фильма).

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 38 лет.

10 сентября подписал договор (совместно с А. Моровым) с
Ашхабадским русским драматическим театром имени
А. С. Пушкина на подготовку сценария пьесы «Утоление
жажды» (см. май 1964 года).
13 сентября переработал статьи и очерк о Венгрии (см. ок­
тябрь и ноябрь 1955 года; 3 апреля 1956 года) и подготовил
статью «Первая заграница».

15 сентября подписал договор с издательством «Советская
Россия» на подготовку рукописи книги рассказов «Костры и
дождь» (см. 21 мая 1964 года).
В сентябре переработал заметки и репортажи с чемпионата
мира по хоккею (см. 7,14 марта, май 1961 года) и подготовил
большую статью «Путешествие в страну часов».

10 октября подписан к печати, а затем вышел в серии «Романгазета» (№ 20) роман «Утоление жажды». Предисл. Б. Суч­
кова. Ред. И. Алатырцева (М.: Худ. лит. 1963. 128 с.).
В октябре переработал репортажи из Стокгольма (см. 16 и
21 марта с. г.) и подготовил статью «...И доля спортивного
счастья!»
В октябре сдал на киностудию «Мосфильм» окончательный
вариант киносценария «Хоккеисты» (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4.
Ед. хр. 2589).
320

В октябре находится в Болгарии по приглашению софийских
издательств.

12 ноября в «Литературной газете» публикуются заметки
«Молодцы» — о футбольном матче сборной команды СССР
со сборной Италии.
20 ноября подписал договор с «Латгосиздатом» (Рига) на из­
дание романа «Утоление жажды» на латышском языке (см.
19 марта 1964 года).

21 ноября выступил на заседании VI творческого объедине­
ния писателей и киноработников «Мосфильм» при обсужде­
нии 1-й серии кинофильма «Тишина» режиссера В. Басова по
повести Ю. Бондарева (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2448).

4 декабря выступил на заседании VI творческого объедине­
ния писателей и киноработников «Мосфильм» при обсужде­
нии 2-й серии кинофильма «Тишина» режиссера В. Басова по
повести Ю. Бондарева (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2448).
В декабре редакция журнала «Знамя» выдвинула роман «Уто­
ление жажды» на соискание Ленинской премии.
В документе за подписью главного редактора В. Кожевни­
кова, направленном в Комитет по Ленинским премиям, ска­
зано: «...Высокая достоверность повествования свойствен­
на роману ,, Утоление жажды ”. Она ощущается во всем:
в ясности его композиции, стремящейся воспроизвести не­
уклонное течение жизни, и в естественности развития отно­
шений героев, и в не нарочитости живой речи действующих
лиц, и в выразительности пейзажных зарисовок, очень точ­
ных по рисунку, и — главное — в основном, ведущем конф­
ликте романа, отражающем творческий, созидательный дух
нашего времени.
Люди творческой инициативы, вызванные к активной дея­
тельности той атмосферой, которая сложилась в стране пос­
ле XX съезда КПСС, люди обостренно чувствующие исто­
рическую новизну нашего времени, всем сердцем, всей ду­
шой принимающие его... На них (Карабаш, Гохберг, Егере,
Мурадов, Ермасов), на этих людях, их делах, их психологии
сосредотачивает свое внимание писатель, ибо они являются
носителями передового и прогрессивного в жизни... В изоб­
ражении неостановимой силы нового — непреходящая цен11 Шитов А. П.

321

ность романа вУтоление жажды», рассказавшего правду о
наших днях» (ЦГАЛИ, Ф. 618. Он, 17, Ед, хр. 331),
25 декабря в газете «Вечерняя Москва» напечатан репортаж
«Чудеса в прозрачных мешках» ™ о московском нсфтспсрб*
рабатывающем заводе,
В декабре вышел сборник рассказов А. Курбанова «Первый
подарок», где в переводе с туркменского напечатан рассказ
«Тюльпаны»,
31 декабря в газете «Вечерняя Москва» напечатан дружеский
шарж И. Соколова на Трифонова и юмористический репор*
тяж В. Мярьяновского и М. Пергаменщика о беседе е ним:
«А о Юрием Трифоновым случилось познакомиться лично.
Очень уж хотелось собственноручно дружескую эпиграммку
ому вручить. Насчет романа „Утоление жажды”:
Трудом людей сквозь злые Каракумы
Канал пробит в невиданном броско,
Роман глубокие рождает думы,
Хотя сюжет построен.,, на песке.
Вручил. Потолковали. Спросил, не думает ли марсианскую
темку поднять, Но собираюсь, отвечает, А жаль, заметил я,
каналы—это по вашей части. Вот бы марсианской загадкой
и занялись.
— Меня пока больше волнует „загадка" хоккеистов „Спар*
така",—ответил Юрий Трифонов.—С чего это они столько
очков потеряли? Что касается Марса, то там пока ио обору*
довали футбольное поло,
После этого мне ничего но оставалось, как демонстративно
уйти. Ведь год*то 1963—динамовский!»

шШиогШия
Александров Л. Время работать волаоть [Об
«Утолении жажды»]// Лит. Россия. 1963.25 окт. С. 14—15.
Белянинов А. С позиций жизнеутверждающих [Об «Утоле*
нии жажды»] // Туркм. искра. 1963.18 окт.
Бочаров А. Канал — это, в сущности, жизнь [Об «Утолении
жажды»] //Дружба народов. 1963. № 12. С. 276—270.
Михайлова Л. Герои открытых горизонтов [Об «Утолении
жажды»] // Лит. газ. 1963.27 июня.
322

Озеров В. Литература и современность // Коммунист. 1963.
№ 18. С. 77.
Об «Утолении жажды».
Росляков В. Утоленная жажда // Москва. 1963. № 10.
С. 204—206.
Светов Ф. Утоление жажды И Новый мир. 1963. №11.
С. 235—240.
Сучков Б. Юрий Трифонов [Предисл.] // Трифонов Ю. Уто­
ление жажды. М., 1963. 2-я с. обл.
Якименко Л. Жизнь, труд, мораль... [Об «Утолении жажды»]
//Известия. 1963. И окт.

1964

12 января в «Строительной газете» опубликован
отрывок из романа «Утоление жажды» и заметки «Энтузи­
асты наступления на пустыню» — о группе строителей Ка­
ракумского канала, выдвинутой на соискание Ленинской
премии.
13 января выступает на заседании VI творческого объеди­
нения писателей и киноработников «Мосфильма» по обсуж­
дению литературного сценария И. М. Гусейнова, А. М. Иб­
рагимова, М. Д. Максимова «Двадцать шесть» (о бакинских
комиссарах. —А. Ш.).
«Сценарий удался, и может быть очень интересное
кинопроизведение. Общее пожелание: самое труд­
ное — создать в картине атмосферу этого времени.
Сюжет—дело простое. Основная задача режиссера —
создать образ времени, ощущение запутанного и тра­
гического времени. Сценарий получится только тогда,
когда мы перестанем „играть результат”. Как бы смот­
реть отсюда» (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 5. Ед. хр. 1301).
25 января в белорусской газете «Чырвона змена» («Красная
смена») напечатаны заметки «Ясность души» — о кинофиль­
ме «Тишина» (по одноименному роману Ю. Бондарева, ре­
жиссер В. Басов).
29 января — 9 февраля находится в Инсбруке (Австрия) как
специальный корреспондент «Литературной газеты» на
IX зимних Олимпийских играх.

1 февраля в «Литературной газете» в цикле «Олимпийский
дневник» напечатаны заметки «Бесснежное начало».
2 февраля в газете «Московский комсомолец» напечатаны
заметки «Ясность души» — о кинофильме «Тишина».
324

4 февраля в «Литературной газете» в цикле «Олимпийский
дневник» опубликованы заметки «Перед новым этапом».
6 февраля в «Литературной газете» опубликованы заметки
«Седьмой день — седьмая золотая».

6 февраля в газете «Совет Туркменистаны» («Советский Тур­
кменистан») опубликован отрывок из романа «Утоление
жажды».

8 февраля в «Литературной газете» в цикле «Олимпийский
дневник» опубликованы заключительные заметки «Победив­
шие „мертвую точку ”»:
«...И есть виды спорта, где соревнуются молчаливые
одинокие люди. Вокруг них не гремят овации, не бу­
шуют страсти. Вокруг них — тишина, лес, снег и уз­
кий, как нож, как неизбежность, след перед глазами.
И — время, которое стучит в висках, как колокол...
В лыжном марафоне победил ветеран Сикстен Ернберг,
швед. Его спросили, о чем он думал во время своего
долгого пути.
— ...Кроме того, мои мысли, — сказал Ернберг, —
были прикованы к тому моменту, которого боятся все
лыжники: к преодолению „мертвой точки”. В любой
гонке рано или поздно наступает миг, когда появляется
„человек с молотком”. Надо напрячь все силы и побе­
дить этот страшный миг. Все нутро, кажется, разрыва­
ется, ноги — как из жести, руки слабеют, и тебе ясно,
что ты не в силах сделать больше ни шагу. У меня это
длится две или четыре минуты. Но потом, когда побе­
дишь себя, свою слабость, делается сразу вдвое легче
и дальше идешь почти механически...
„Мертвая точка” существует в каждом деле. Она есть
и в жизни спортсмена. Она существует и в нашей с вами
большой и серьезной, далекой от спорта жизни. Это миг
наибольшей слабости, который надо перебороть, что­
бы жить дальше. Сикстен Ернберг победил „мертвую
точку” своей спортивной судьбы (а ведь сколько раз,
наверное, он думал о том, чтобы поставить лыжи в
угол!), и вот он здесь, в Зеефельде, среди самых моло­
325

дых, самых сильных со всего мира. И он побеждает их
всех...»
В журнале «Вопросы литературы», № 2 опубликованы отве­
ты на анкету «Писатель за работой».
«Ближайшие планы: писать рассказы, по которым я
соскучился.
Кроме того, в 1964 году придется посвятить много вре­
мени кино: буду делать сценарий по роману „Утоление
жажды”».

В журнале «Физкультура и спорт», № 2 опубликован отры­
вок из киносценария «Хоккеисты» (рис. Б. Коромыслова).
3 марта выступает на заседании VI творческого объедине­
ния писателей и киноработников «Мосфильма» по обсужде­
нию литературного сценария Ю. Карасика, С. Царева «Один­
надцатая заповедь» (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2427).

19 марта в «Литературной газете» опубликовано письмо «Чи­
таю и глазам не верю...» — об исключении из списка груп­
пы строителей Каракумского канала, выдвинутой на соиска­
ние Ленинской премии, бывшего начальника строительства
С. К. Калижнюка:
«...Для каждого, кто мало-мальски знаком с историей
советского ирригационного строительства, имя Калиж­
нюка говорит очень много. Семен Константинович
Калижнюк был пионером ирригации Средней Азии в
советское время, он руководил стройкой Северного
Ферганского канала, строил Главный Туркменский и,
наконец, Каракумский канал. Человек большого талан­
та, огромного производственного опыта, умеющий
мыслить по-государственному, широко и смело,
С. К. Калижнюк обладает счастливой способностью
вносить в каждое дело, которое он делает, страсть, ини­
циативу и творчество... Последнее время С. К. Калиж­
нюк руководил одной из крупнейших наших гидростро­
ек — Нурекской ГЭС. Эта гидростанция сооружается
в очень сложных природных условиях, молодой коллек­
тив складывался нелегко, в нашей печати освещались
серьезные трудности в решении технических проблем
326

отройки, а бытовом и культурном обслуживании стро­
ителей, но эти трудности настойчиво преодолевав
' лись,..»
В беседе с корреспондентом газеты «Комсомолец Тур­
кменистана» (1973.7 января), отвечая на вопрос о про­
тотипах романа «Утоление жажды», Трифонов гово­
рил:
«Точных прототипов, конечно, нет. Скажем, начальник
стройки в романе Врмасов, во многом — известный
строитель, участник Волго-Донской стройки Семен
Константинович Калижнюк. Очень яркий, интересный
человек...»
19 марта подписан к печати, а затем вышел роман «Студен*
ты» на латышском языке. Пер. М. Паула (Рига: Латгосиздат.
1964.19В с.).
27 марта в газете «Труд» напечатаны заметки «С чем вас и
поздравляем» о начале чемпионата страны по футболу.
В журнале «Физкультура и спорт», № 3 напечатан дружеский
шарж И. Лисогорского на Ю. Трифонова.
В журнале «Физкультура и спорт», №4 опубликованы семь
олимпийских новелл «Из австрийского блокнота» (рис.
Л. Тюрина): «Зависть», «Город», «Система», «Гордость»,
«Голоса», «Кристиан», «Дела»,
6 апреля выступает на заседании VI творческого объедине­
ния писателей и киноработников «Мосфильма» при обсуж­
дении литературного сценария Г, Шпаликова «День обаятель­
ного человека»:
«Мы знаем Шпаликова как известного автора о острым
талантливым видением мира, с поэтическим отноше­
нием к миру. Вое это есть в сценарии. Кроме того, есть
словесное изящество формы, что всегда имеет значе­
ние. Воть остроумно увиденный образ современного
молодого обаятельного человека. Этот характер=уда­
ча, находка автора. Надо, чтобы Шпаликов не разобла­
чал своего героя сразу. Люди такого рода живут гораз­
до более замаскированно, свою обаятельность они не
выпирают, они действуют, благодаря ей, очень умело и
327

осторожно. Позиция автора к своему герою чрезвычай­
но отчетлива» (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2479).

7 апреля в газете «Советский спорт» сообщается о съемках
фильма «Хоккеисты» во время матча «Спартак» — «Крылья
Советов», сыгранного специально для съемок, где известные
хоккеисты (братья Майоровы, Старшинов и другие) были
переодеты в форму команд «Ракета» и «Метеор», а на тренер­
ском месте «мелькали» известные тренеры «Динамо» и
ЦСКА, а также сборной СССР — А. И. Чернышев и
А. В. Тарасов.
8 апреля в газете «Известия» популярный киноактер Н. Рыб­
ников пишет:
«Волею судеб, а точнее писателя Юрия Трифонова и кино­
режиссера Рафаила Гольдина, я приобщился к хоккею. Сей­
час идут съемки фильма „Хоккеисты ”, в котором я испол­
няю роль тренера команды „Ракета” — Лашкова... У нашей
съемочной группы сейчас состояние приблизительно такое,
как у болельщиков перед решающим матчем».
26 апреля сдал в издательство «Физкультура и спорт» восемь
новелл об Олимпийских играх в Инсбруке под общим загла­
вием «Из австрийского дневника» (см. 28 июля с. г.)

В журнале «Юность», № 4 напечатана рецензия на книгу
А. Битова «Большой шар».

6 мая подписал рукопись документальной повести «Отблеск
костра» для публикации в журнале «Знамя».
15 мая выступает на заседании VI творческого объединения
писателей и киноработников «Мосфильма», где обсуждался
отснятый материал по фильму «Хоккеисты» (ЦГАЛИ.
Ф. 2453. Оп. 4. Ед. хр. 2589).

21 мая подписана к печати, а затем вышла книга рассказов
«Костры и дождь». Ред. В. М. Курганова. Худож. С. А. Да­
нилов (М.: Сов. Россия. 1964. 231с.).
В первый раздел «Под солнцем» включены рассказы: «По­
лет», «Старики в Каушуте», «Старая песня», «Беседа с гер­
петологами», «О воде», «Песочные часы», «Маки», «Пять
лет назад», «Одиночество Клыча Дурды», «Бако», «Очки»,
«Фестиваль в Мары», «Под солнцем», во второй раздел «Рас­
328

сказы»: «Доктор, студент и Митя», «Последняя охота»,
«Конец сезона», «Неоконченный холст», «Прозрачное солн­
це осени», «Испанская Одиссея», «Воспоминания о Дженцано», «Костры и дождь».

В мае закончил работу совместно с А. Моровым над пьесой
«Утоление жажды» по одноименному роману и передал ее
в Ашхабадский русский драматический театр имени
А. С. Пушкина.
В статье «Пусть наше знакомство будет радостным и полез­
ным» Г. Грехов, директор театра, писал: «...В период гаст­
ролей (в Узбекистане. —А. Ш.) коллектив театра будет вес­
ти работу над созданием эпического спектакля о строитель­
стве Каракумского канала. Инсценировка романа Юрия
Трифонова „ Утоление жажды ” в сценической редакции
главного режиссера театра, заслуженного деятеля искусств
Туркменской ССР Я. Фельдмана ярко и образно раскрывает
эту тему» (Правда Востока. 1964. 3 июня).
Весной стал членом жилищного кооператива писателей в
поселке Красная Пахра.
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«.. .В 1964 году мы с Александром Трифоновичем ока­
зались соседями по дачному поселку Красная Пахра.
Александр Трифонович купил дом недавно умершего
Дыховичного, я почти одновременно приобрел недо­
строенную дачу Слободского. Участки находились ря­
дом и соединялись калиткой: соавторы, как видно, ча­
сто бегали друг к другу... Я же встречал Атэ возле за­
бора, разговаривал о сжигании листьев, уборке мусора.
Зимою, по вечерам, мы сталкивались на темных, обле­
денелых аллеях — недалеко были слышны его твердые
шаги и стук палки... Летом мы стали встречаться и
разговаривать чаще. Александр Трифонович еще не
чувствовал во мне полного единомышленника — хотя
я был именно таковым — привычная настороженность
и какие-то старые предвзятости еще давали о себе
знать, но доверие росло, правда, медленно. Был разго­
вор о повести „Отблеск костра”. Александр Трифо­
нович впервые после долгого перерыва — лет тринад­
цать, что ли? — проявил интерес к моим сочинениям.
329

Расспрашивал об отце, Миронове, Сольце. Интерес
был, но “=■ сдержанный. Мне кажется крупным недостатном повести а глазах Александра Трифоновича
было то, что она напечатана в „Знамени", Все иапечатайное в „Знамени", выпестованное „Знаменем", имев*
шее хоть какое-то отношение к „Знамени" встречалось
Александром Трифоновичем предвзято и недоверчиво.
Все должно было быть с изъянцем.
В повести „ Отвлеск костра” изъянцы, разумеется,
существовали, но не в том смысле, какой предполагал­
ся традиционным новомирским мышлением. В „Знаме­
ни" ничего не может появиться! Вели же появляется,
то вопреки. Между тем — появлялось. И как раз
вещи того смысла, о котором горячее других хлопотал
„Новый мир"».
30 июня подписал договор с редакцией журнала «Знамя» на
публикацию документальной повести «Отблеск костра»
(ЦГАЛИ. Ф. 618. Оп. 18.1д. хр. 36).
В журнале «Молодая гвардия», № 7 опубликован рассказ
«Воспоминание о Дшнцано», с посвящением Нине =» жене
Трифонова:
«Древняя Аппиева дорога, та самая знаменитая VI«
Арр1а Апйса, построенная цензором Аппием Клавди­
ем две тысячи лет назад, мощенная камнем от Рима до
Капуи и, может быть, единственная в мире сохранив­
шаяся до наших дней дорога древности, шла все время
справа от автострады... Автострада миновала древнюю
дорогу... Она убегала в сторону, все дальше к горизон­
ту, и я больше не видел ее фиолетовых камней, круг­
лых грибообразных пиний на ее обочинах, потомков тех
пиний, которые так же кругло и грибообразно возвы­
шались здесь две тысячи лет назад. Из них тесали кре­
сты, на которых были распяты сторонники Спартака
вдоль всей дороги от Капуи до Рима... Помню, как в
шестом или в пятом классе, когда я увлекался „Спар­
таком" Джованьоли, я нарисовал акварельными крас­
ками эту дорогу, и по странной случайности рисунок
сохранился до сих пор. Ничто не сохранилось из моих
130

школьных рисунков, тетрадей и дневников, а этот ри­
сунок цел. Как будто я знал тогда, что через четверть
века увижу эту дорогу и сравню ее с той, воображае­
мой, которую когда-то рисовал, и поражусь ее неболь­
шой ширине, ее тихой невзрачности и какому-то глу­
бокому неземному спокойствию, каким обладают толь­
ко моря и кладбища...»
В одном из последних рассказов «Кошки или зайцы?» Три­
фонов писал:

«Я приехал в город через восемнадцать лет после того,
как был здесь впервые (на Римской олимпиаде в 1960
году. —А. Ш.). Тогда мне было тридцать пять, я бегал,
прыгал, играл в теннис, страстно курил, мог работать
ночами, теперь мне пятьдесят три, я не бегаю, не пры­
гаю, не играю в теннис, не курю и не могу работать
ночами. Тогда приехал в Рим в толпе туристов, теперь
я здесь один.
.. .Обо всем этом я когда-то написал. В том стиле лири­
ческой позы, который был моден в шестидесятые годы.
Рассказ назывался «Воспоминание о Дженцано». И это
было действительно самое дорогое и лучшее мое вос­
поминание о той поездке. Была какая-то свобода, мо­
лодость, распахнутость, всечеловечность и хмель,
хмель! Я не мог бы внятно объяснить, что значила для
меня ночная площадь в Дженцано. И охотничья трат­
тория Пистаментуччиа. Но все это осталось во мне как
музыка тех лет, со всеми их радостями, надеждами,
предвкушениями...»
И далее, после того, как он узнал, что хозяин траттории кор­
мил посетителей не зайчатиной, так ему понравившейся,
а жареными кошками, он приходит к выводу:
«Разумеется, мало радости узнать, что когда-то тебя
изумлявшее и делавшее счастливым оказалось фаль­
шивкой и ерундой. Боже мой, но ведь ощущение счас­
тья было! И навсегда осталось пение, шум в голове,
петарды, Руссо. Правда, я не почувствовал за всей кра­
сотой жареных кошек. Я не прозрел истину. Несчаст­
ные жареные кошки есть повсюду, и писатель не име­
ет права делать вид, что их нет, он обязан их обнару­
331

жить, как бы глубоко и хитро они ни скрывались. Все
так, но мне было тогда тридцать пять, я бегал, прыгал,
играл в теннис, страстно курил, мог работать ночами...
Скажу лишь: жизнь — постепенная пропажа ошеломи­
тельного».
11 июля в газете «Вечерняя Москва» опубликована беседа
Л. Аннинского с Трифоновым — «О жизни, о людях, об эпохе».
«Я — в рабочей комнате Трифонова. Шарю глазами в поис­
ках характерных деталей... Ни футбольных мячей, ни клю­
шек, ни секундомеров. А ведь Трифонов как-никак —
не только автор крупных романов, книг, рассказов, он — один
из лучших наших спортивных журналистов. По спортивной
части, заметил я, только телевизор, и то в соседней комнате.
Рабочий стол писателя оказался массивным, прочным, видав­
шим, наверное, виды: на столе — томик Гюго, в который я
немедля впился — все из-за того же страха упустить деталь.
— Гюго читает моя дочь, — заметил Трифонов. — Из
классиков люблю Чехова и Хемингуэя... Всю зиму я
рылся в военных архивах. Написал очерк «Отблеск
костра» — он выйдет в издательстве политической
литературы в этом году и еще — в «Знамени». Граж­
данская война на юге и на Урале...
Разносторонность писательских интересов Трифонова была
мне знакома, и все же я удивился:
— Почему вы ударились в такую даль?
— То время волнует меня. Тогда все начиналось. Тогда
начинались мы... Я написал очерк об отце. Судьба —
типичная в своей исключительности, невероятная в
другую эпоху. Шестнадцатилетним мальчишкой всту­
пил в партию, участвовал в ростовском восстании
1905 года, был выслан в Сибирь, работал там нелегаль­
но... Эти люди стояли у самого костра истории, на них
отблеск... Жизнь не давала им отдыха. В шестнадцать
— ростовское восстание, в тридцать — Южный фронт,
Восточный фронт, опять Южный фронт... Потом —
военпредство в Китае, потом — торгпредство в Фин­
ляндии, потом — работа в Совнаркоме. А дальше —
тридцать седьмой: арест и расстрел... В ту ночь, когда

332

за ним пришли, меня не разбудили. Так я и не увидел
больше своего отца. Мне шел тогда двенадцатый год.
Прошло много лет, прежде чем я понял по-настояще­
му, кем был мой отец, и прошло еще много лет, прежде
чем я смог сказать об этом вслух. Нет, я не о доносе —
я и тогда не поверил в виновность отца. Я — о его жиз­
ни. О его эпохе. Какая эпоха встает с этих архивных
страничек! Во всем есть что-то чрезвычайно важное для
нас сегодня... Захотелось написать о детстве, вернее,
о том, как кончилось детство и началась для меня
жизнь... Вот и стою, как буриданов осел перед двумя
стогами сена: то ли о детстве писать, то ли о современ­
ных интеллигентах. — Трифонов усмехнулся: — Про
осла в газету не пишите».
23 июля в газете «Советский спорт» опубликована рецензия
«Взгляд изнутри» — о книге «Рассказы спортсменов».
«...Литературщина — главный враг молодых писате­
лей. Враг коварный, хитрый, умеющий ловко маскиро­
ваться и лицемерно прикидываться то необыкновенной
новизной, то какой-нибудь особенной красивостью, то
правдой-маткой. А суть литературщины в том, что она
вся состоит из предметов, бывших в употреблении, вся
использована, а притворяется свеженькой. Начинающе­
го писателя тянет к литературщине, как муху к клей­
кой бумаге: так хочется ему сотворить что-то такое, что
было бы похоже на настоящую литературу, что он чи­
тал в книгах! Вот он и придумывает что-то „похожее”
и пишет „похоже”.
...Мастеров не очень-то много и среди членов Союза
писателей. Но ясно одно: среди наших спортсменов
есть немало людей одаренных, вполне профессиональ­
ных литераторов. Есть и безусловно талантливые люди.
Неопровержимое доказательство этому — интересный
своим разнообразием сборник „Рассказы спортсме­
нов”».
23 июля выступает на заседании VI творческого объедине­
ния писателей и киноработников «Мосфильма» по обсужде­

333

нию литературного сценария М. Суслова и Б. Ермолаева
«Отче наш»:
«Сценарий по рассказу В. Катаева. Может быть очень
интересный, драматичный фильм. Картина нечелове­
ческой жизни. Это вой. Это сильно очень — не спорю.
Но рассказ Катаева написан 18 лет назад. В то время
это было очень сильно. Сейчас вопрос с фашизмом не
требует полемики. Нечеловеческая сущность фашизма
ясна. Мне кажется, сейчас возникает вторая тема, бо­
лее острая — тема людей, которые примирились с фа­
шизмом и этим дали возможность ему существовать.
В рассказе этой темы нет. А ведь была огромная масса
людей, которые благополучно существовали при фа­
шизме, помогали создавать гетто. Этот фильм застав­
ляет ненавидеть фашизм вообще, абстрактно. У меня
ощущение, что здесь нет персонификации. Сейчас эта
тема становится острой. Например, процесс прошлого
года в Таганроге. Сейчас это обойти нельзя. Показать
такого рода персонажи — надо было. Перебор с маль­
чишкой — персонажем в фильме. Он чересчур ничего
не понимает. Это не совсем естественно. В какой-то
момент он должен прийти в ужас, что-то понять. Мо­
жет быть, надо обогатить Катаева. А вообще мне кажет­
ся, что это может быть очень интересный, значитель­
ный фильм» (ЦГАЛИ. Ф. 2453. Оп. 5. Ед. хр. 1302).
26 июля подписал договор (совместно с А. Моровым) с Свер­
дловским драматическим театром на подготовку сценария
спектакля «Утоление жажды» (см. 3 февраля 1965 года).

В журнале «Вокруг света», № 7 опубликован рассказ «Дети
доктора Гриши».

28 июля подписан в печать, а затем вышел сборник «Над
Инсбруком звучат фанфары», где опубликованы восемь но­
велл под общим заглавием «Из австрийского дневника»: «За­
висть», «Город», «Система», «Гордость», «Голоса», «Крис­
тиан», «Дела», «Победившие „мертвую точку”».
24 августа выступает на заседании VI творческого объеди­
нения писателей и киноработников «Мосфильма», где обсуж­
дался отснятый материал по кинофильму «Хоккеисты» и
334

режиссерский сценарий А, А, Тарковского и А; Коичаловского «Андрей Рублев»:
«Мне кажется, это будет выдающаяся картина, даже не
о Рублеве, а о русской истории, русском народе. Эта
тема требует большого масштаба. Рублев входит в тому
русского народа, ого происхождения, его характера.
Несколько замечаний по языку. То, что люди говорят
современным языком, — хорошо, Но ость переборы.
Например, „задрыга", „навалом", „подумаешь”. Есть
олова „дружинникам сдадим" ™ это вызовет смех в
зале. В этом отношении нужно проверить все поточнее»
(ЦГАЛИ Ф. 2453. Оп. 5. Ед. хр. 1294).
38 августа Ю, Трифонову исполнилось 39 лат,
Пишет Г. Бакланов; «...Что тогда было бедой? Ну, конечно,
если заболевали дети. Но зато, когда выздоровеют, — счас­
тье, Еще волновало интеллигенцию, что Хрущев непоследо­
вателен, начал сдавать позиции, опять вокруг него грибачевы-оофроновы-кочетовы... Как-то в Переделкино навестил
я Павла Филипповича Нилина, идем с ним, разговариваем,
и вдруг я спохватился; „Да что же мы о Софронове, о грязи
этой говорим чаще, чем о Льве Толстом!” А вот подумать;
как же им было вокруг Хрущева не виться, но нашептывать
в уши, кому же, как ио им, в конечном счете, поверить он
должен, если они одного замеса? И хотя он решился на то,
на что никто, кроме него, в то время решиться но мог и даже
мыслью но посягал (шутка сказать, будучи в ареопаге в мень­
шинстве, Сталина объявил преступником, безвинных выпу­
стил из лагерей, приказал Сталина вынести из мавзолея и
сжечь, ио думая, конечно, что вынося одного, предрек и дру­
гому быть вынесенным ногами вперед), все равно они для
него оставались своими, понятными, мы в этом недавно
вновь на примере уже Горбачева могли убедиться...»(Зна­
мя 1992. № 9).
28 августа подписан в почать, а затем вышел сборник «Удач­
ный дебют», где напечатан очерк «История болезни»,
5 сентября подписал договор с издательством «Физкультура
и оперт» на подготовку рукописи книги «Факелы на Флами*
нио» (см. 2 апреля 1965 года).

10 сентября подписан в печать, а затем вышел сборник вос­
поминаний «Комиссары», где впервые опубликован большой
отрывок из «Отблеска костра»,

18 сентября подписал договор с издательством «Дншро»
(Киев) на издание романа «Утоление жажды» на украинс­
ком языке (см. 19 января 1965 года).

21 сентября в газете «Вечерняя Москва» опубликованы за­
метки о кинофильме «Кто вы, доктор Зорге?» (режиссер Ив
Чампи) — о советском разведчике, Герое Советского Союза
Рихарде Зорге.
В журнале «Советский экран», № 17 сообщается о начале
съемок на студии «Туркменфильм» и Студии эксперименталь­
ных фильмов двухсерийного художественного фильма «Уто­
ление жажды» по одноименному роману Ю. Трифонова.

4 октября в газете «Туркменская искра» опубликована бесе­
да корреспондента газеты Г. Матусова с Трифоновым—«Де­
сять туркменских лет...»:
«В рабочем кабинете Юрия Валентиновича Трифонова бол­
гарские друзья — писатели, нагрянувшие ночью в Москву.
Спасибо болгарам, — очевидно, только благодаря им мы
застали Юрия Валентиновича дома. Обычно с самого утра
он на „Мосфильме”, выпускающем в эти дни его „Хоккеис­
тов ”, или во МХАТе, где сейчас идут репетиции спектакля
„ Утоление жажды ”, или в редакции журнала „Знамя”, го­
товящего к печати документальную повесть „ Отблеск кос­

тра ”.
Вопросов к Юрию Трифонову у нас целый воз, особенно в
связи с появлением сценического варианта романа „ Утоле­
ние жажды ”. Пьесу, написанную Ю. Трифоновым в содру­
жестве с А. Моровым, ставят одновременно два театра: Ху­
дожественный имени Горького — в Москве и русский дра­
матический театр имени Пушкина — в Ашхабаде.
— Постановщик спектакля, — говорит Юрий Валентино­
вич, — приглашенный из Ташкента главный режиссер Ака­
демического театра драмы имени Хамзы Александр Гинзбург
стремится с наибольшей достоверностью воспроизвести на
мхатовской сцене и краски туркменской земли, и характер­
ные черты туркменского быта. Он специально вызвал в Мос­
кву своего ученика — молодого режиссера Туркменского
336

академического театра драмы Амана Комекова консультиро­
вать мхатовских актеров, занятых в „туркменских” ролях...»
В этом же номере газеты «Туркменская искра» напечатан
отрывок из пьесы «Утоление жажды».

19 ноября подписал договор с «Туркмениздатом» (Ашхабад)
об издании романа « Утоление жажды» на туркменском язы­
ке (см. 17 апреля 1965 года).

В журнале «Знамя», № 11 напечатана рецензия на повесть
К. Ваншенкина «Большие пожары». (Авторское название —
«Большие пожары и жизнь после них».)

I—5 декабря находится в Германии, где выступает на меж­
дународном коллоквиуме «Два немецких государства и поло­
жение в литературе», проходившем в Берлине.
10 декабря выступает на первом общественном просмотре
фильма «Хоккеисты» в кинотеатре «Рекорд» на Центральном
стадионе имени В. И. Ленина.
Сценарий Ю. Трифонова. Постановка Р. Гольдина. Главный
оператор П. Лебешев. Композитор Л. Афанасьев. Художе­
ственный руководитель В. Басов.
В ролях: В. Шалевич, Э. Леждей, Г. Юхтин, Н. Рыбников,
Г. Жженов, М. Глузский, В. Ивашов, Е. Шутов, Н. Озеров
После просмотра Вл. Караваев писал: «...Когда работа, на­
конец, подошла к завершению, о новой картине стали гово­
рить. И не только говорить, но и показывать фрагменты, к
примеру на телевизионном „Голубом огоньке”. А песня из
„Хоккеистов” („Чистый лед”: текст Е. Гребенникова и
Н. Добронравова, музыка Л. Афанасьева. —А. Ш.) — мело­
дичная, яркая, необыкновенно лиричная для такого грозно­
го вида спорта, как хоккей, уже давно прозвучала в одной из
воскресных программ „С добрым утром!”» (Моск, правда.
12 дек.).

14 декабря выступает на заседании иностранной комиссии
Союза писателей СССР по итогам командировки в Германию
(см. 1—5 декабря с. г.):
«Коллоквиум был интересен, были разные точки зре­
ния, болота догматизма, к счастью, не было. Я говорил
им о переводе. В ГДР не переводились книги, пользу­
ющиеся успехом в Советском Союзе. Например, Солже337

ннцына. Надо переводить Кафку и Джойса. Я говорил,
что мы пережили очень сложное время, Для того что­
бы выразить его и как-то запечатлеть, приемы Пруста
нс годятся. Они нс могут осилить это дело, и нам нуж­
ны суровые, бесхитростные реалисты, так сказать несторы-лотописцы, которые изобразили бы всю слож­
ность нашего времени. Стефан Гейм выразил крайнюю
точку зрения: „Социализм — хорошая штука, но его
нужно очистить от кровавых пятен". Вопрос револю­
ционной этики: как произошло, что тысячи коммунис­
тов, испытанных борцов, постепенно подчинили себя
обстоятельствам, зловредную сущность которых, про­
тиворечащую их идеалам, они должны были распоз­
нать? Что было в практике социализма от его первона­
чальных творцов, а что от Сталина? Что от Сталинамарксиста, а что от Сталина-параноика? Ключ к
решению этих вопросов — в смелых дискуссиях»
(ЦГАЛИ. Ф. 631. Он. 1494. Вд. хр. 26).
18 декабря в газете «Вечерняя Москва» опубликованы замет­
ки «Большие проблемы большоао спорта» — о работе над
фильмом «Хоккеисты».
«.. .Спорт в современности — явление, сложное и про­
тиворечивое. Его как бы раздирают неумолимые, дей­
ствующие в разных направлениях силы. С одной сто­
роны, вульгарная погоня за очками, с другой =■ борьба
за гуманистическое, идеальное: вот Сцилла и Харибда
современного мирового спорта. Нам хотелось сделать
фильм серьезный, отражающий сложности и противо­
речия спорта.
Фильм „Хоккеисты ” ставился на „Мосфильме". Боль­
шую помощь оказал режиссер В. Басов, художествен­
ный руководитель картины. В фильме снимались насто­
ящие хоккейные матчи: участвовали настоящие высо­
коклассные хоккеисты. Одно из действующих Лиц
картины = популярный радиокомментатор Николай
Озеров. А консультировал наш фильм старший тренер
сборной страны А. Чернышов».

В декабре на киностудию «Туркменфильм» был сдан лите­
ратурный сценарий «Утоление жажды» (по одноименному
роману), написанный с кинорежиссером Булатом Мансуро­
вым.

БИБЛИОГРАФИЯ
Азерникова А., Гракина В. Если вы любите хок­
кей... [О фильме «Хоккеисты»] И Сов. кино. 1964. 21 марта.
Аннинский Л. Реальность прозы [О романе «Утоление жаж­
ды»] //Дон. 1964. № 3. С. 152—158. То же: Литература и со­
временность. М., 1964. Сб. 5. С. 173—181.
Бровман Г. Новая жизнь и нормативность [О романе «Утоле­
ние жажды»] И Москва. 1964. № 7. С. 192—199.
Колесникова Н. Пусть оправдаются прогнозы! [О фильме
«Хоккеисты»] И Советский экран. 1964. № 11. С. 13.
Мессер Р. Жизнь в науке: Лит. — крит. очерки. М., 1964.
С. 191—194, 206.
О повести «Студенты».
Пинчук А. Упреки в знак признания [О фильме «Хоккеисты»]
И Сов. спорт. 1964. 20 дек.
Скорино Л. Схема и схима: по поводу одной рецензии [О романе
«Утоление жажды»] И Знамя. 1964. № 2. С. 237—243.
Тихонов Я. Дело, которому ты служишь [О романе «Утоле­
ние жажды»] И Октябрь. 1964. № 1. С. 212—215.

Аннаев А., Дурдыев К. Произведение, утоляющее жажду
[О романе «Утоление жажды»] И Эдебият ве сунгат («Лит. и
искусство»). 1964. 29 янв. — Туркм.
Курбанмухаммедов Б. Правдивое отражение жизни [О рома­
не «Утоление жажды»] // Совет Туркменистаны («Сов. Турк­
менистан»), 1964. 6 февр. — Туркм.
Смоляницкий С. [О романе «Утоление жажды»] И Совет Тур­
кменистаны («Сов. Туркменистан»), 1964.18 февр. — Туркм.

1965

1 января в газете «Советская культура» сообща­
ется о предстоящей (в январе) премьере в МХАТе спектакля
«Утоление жажды».
1 января в газете «Футбол» напечатаны заметки «Глядя в зав­
трашний день».
6 января в газете «Вечерний Свердловск» сообщается о предсто­
ящей премьере спектакля «Утоление жажды» по роману
Ю. Трифонова в Свердловском драматическом театре.
19 января подписан к печати, а затем вышел роман «Утоле­
ние жажды» на украинском языке. Пер. П. Воробьева. Ред.
Л. О. Носенко. Худож. Ю. И. Михайлов (Киев: Дншро, 1965.
349 с.).
24 января в латвийской газете «Тиеса» («Правда») опублико­
ван отрывок из романа «Утоление жажды» — «Пришло
одиночество» (с примечанием от редакции).

3 февраля в Свердловском драматическом театре состоялась
премьера спектакля «Утоление жажды».
Авторы пьесы Ю. Трифонов и А. Моров. Режиссер-постанов­
щик С. Битюцкий. Художник М. С. Улановский.
В ролях: Карабаш — М. П. Сухоруков, Г. Д. Шевченко; Хо­
рев — А. Д. Березкин, Н. Ф. Савицкий; Экскаваторщики:
Егере — В. Н. Кичигин; Бринько — В. А. Фролов; Бяшим —
А. Б.Горбатов; Марютин — М. П. Званцев; Нечаев —
Л. Д. Охлупин, М. В. Иванов; Зурабов, корреспондент обла­
стной газеты — Г. Е. Гецов; Кузнецов, фотокорреспондент —
К. П. Максимов; Валерия, жена Зурабова, биолог —
А. И. Матер-Лашина, Н. А. Шарова; Огульджан, женаБяшима — Л. С. Елтышева, М. Н. Соколова; Марина, дочь Марютина — М. М. Буторина, Е. С. Захарова, Р. А. Кокарева; Ста­
340

руха, бабушка Огульджан — А. В. Баранова, К. Г. Ламочкина; Фаина, продавщица автолавки — Г. Я. Ильина, С. А. Ти­
унова; Старый чабан — П. И. Олигин, Б. П. Рылеев.
10 февраля поздравил телеграммой коллектив Свердловско­
го драматического театра с премьерой спектакля «Утоление
жажды» и поблагодарил за проделанную работу и внимание
к его творчеству.

В журнале «Знамя», № 2 публикуется начало документаль­
ной повести «Отблеск костра» (см. 30 июня 1964 года).
27 февраля присутствует в московском кинотеатре «Удар­
ник» на премьере кинофильма «Хоккеисты».
«Сценарий Ю. Трифонова интересный. В нем нет выдуман­
ных и шаблонных конфликтов, которыми авторы, не знаю­
щие спорта, пытаются это незнание прикрыть. Трифонов
спорт знает. Он не выдумывал проблемы смены поколений,
не выдумал внутреннего конфликта между „стариками-хок­
кеистами, остро чувствующими ограниченность своей кас­
товой принадлежности, и молодежью, среди крторой все
больше людей гармонически развитых. В этом сценарии есть
и интересные мысли и интересные характеры...»(Советский
экран. 1964. № 11).
Как писали в газетах, создатели фильма и Федерация
спортивного кино и телевидения СССР приурочили данную
премьеру фильма к открытию первенства мира по хоккею с
шайбой. На сцену вместе со съемочной группой (и Ю. Три­
фоновым) поднимались члены сборной команды страны
вместе с главным тренером А. И. Чернышовым (консультан­
том фильма), которые через несколько дней уезжали в Там­
пере (Финляндия) на хоккейный чемпионат мира (Советский
спорт. 1965. 2 марта).

3—7 марта как делегат у частвует в работе II съезда писате­
лей РСФСР, на котором избирается делегатом на IV съезд
писателей СССР.

16 марта в «Литературной газете» напечатаны заметки «Дет­
ство, школа, война» — о повести В. Амлинского «Тучи над
городом встали».
В журнале «Знамя», № 3 опубликовано окончание докумен­
тальной повести «Отблеск костра».
341

После публикации Трифонов получил около сотни писем чита­
телей (часть их хранится в ЦГАЛИ. Ф. 618. Оп. 18. Ед. хр. 30).
Например, в письме (от 29 марта) из Ленинграда от Е. Е. Ефре­
мова, бывшего комиссара Донского корпуса, формируемого
Ф. К. Мироновым в Саранске, рассказано о мытарствах, начав­
шихся 5 лет назад, когда группа казаков обратилась в ЦК партии
с просьбой о реабилитации Ф. К. Миронова, а также о статье
В. Гольцева «Командарм Миронов», против которой активно бо­
ролись Буденный, Ворошилов и другие.
В рукопись готовящейся книги «Отблеск костра» Трифонов
внес дополнения, полученные от ветеранов, их родственни­
ков, а также от других — уцелевших...
2 апреля подписана к печати, а затем вышла книга «Факелы
на Фламинио». Рассказы и очерки, размышления и картины,
наброски пером и воспоминания о путешествиях по странам
и стадионам. Ред. А. П. Нолле. Худож. Е. Галинский (М.:
Физкультура и спорт. 1965.279 с.).
В книгу включены рассказы: «Прозрачное солнце осени»,
«Конец сезона», «Одиночество КлычаДурды», «Победитель
шведов», «Стимул», «Далеко в горах», «Испанская Одиссея».
В раздел «Размышления и картины»: «История болезни»,
«Полчаса, которые потрясли стадион», «Небывалые стра­
дания болельщиков», «Вместо грозы», «Человек может!»,
«Время и волейбол». В раздел «О футболе»: «Исполнение на­
дежд», «О тайне успеха московской команды „Торпедо”»,
«Новая эстетика футбола», «Подобно музыке», «Опыт фут­
больного портрета», «Еще об интеллектуальном футболе»,
«Признание в любви». В раздел «О стадионах и странах: «Пер­
вая заграница», «Белая болезнь», «Один день олимпийского
туриста», «Факелы на Фламинио», «Воспоминания о Дженцано», «Костры и дождь», «Где пел Орфей», «Путешествие
в страну часов», «...И доля спортивного счастья!», «Побе­
дившие „мертвую точку”», «Из австрийского дневника».

3 апреля состоялась премьера спектакля «Утоление жажды»
в Ашхабадском драматическом театре имени А. С. Пушкина.
Авторы пьесы Ю. Трифонов, А. Моров. Режиссер Я. Фельд­
ман. Худож. Е. М. Белов. Пьеса посвящалась 40-летию Турк­
менской ССР.
342

Роли исполняли: Карабаш, начальник участка канала *■—
Ерошкин М. А.; Ата-ага, чабан, отец Вмшима = Кирил­
лов М. А.; Хорее, главный инженер строительства == Чирков В. С., Бобровский Г. Ф>; Экскаваторщики: Егере == Гутар В. М., Бринько «— Поповченко Л. И., Вашим —- Фогельмам В. В., Беки “= Барышев Г. М., Бершанский В. А.,
Марютин ^ков А. И., Янбаев Р. Д.; Нагаев “ Авети­
сов О. В.; Зурабов, корреспондент областной газеты Бур*
дейн Б, М.; Кузнецов, фотокорреспондент -= Архангельс­
кий А., Пискунов Л. В.; Огульджан, жена Вашими »= Хотяневская И. Н.; Валерил, жена Зурабова, биолог =
Бурдейн А. И.; Марина, дочь Марютина== ГЬманюк Г. П>;
Старуха, бабушка Огульджан Котовщикова Л. И; Фаина,
продавщица автолавки == Сошииская Л> Г
17 апреля подписан к печати, а затем вышел роман «Утоле­
ние жажды» на туркменском языке. Пер. X. Эебердыева
(Ашхабад: Туркмениэдат. 1965.449 с.).
И мая напивал письмо А. Г. Орловой. Письмо не найдено.
Дита ответа на конверте письма адресанта.
А. Г. Орлова, ветеран гражданской войны, быяарепрессирована. Вот выдержка из ее письма, на которое отвечал Три­
фонов: «...Вы уж извините меня, старуху, что я беспокою
Вас. С болью и горечью прочла „ Отблеск метра". „.. .Да­
лекая, взбудораженная, кому-то уже непонятная сейчас
жизнь", пишите Вы. Да, это так. Но лично к от души бла­
годарю Вас за напоминание этого далекого, бурного и тра­
гичного прошлого. Я, как и Ваш отец, разжигала этот кос­
тер, тлелась возле этого костра, но под конец моей жизни
задыхаюсь от дыма этого костра. Мучительно больно читать
и вспоминать о погибших лучших из лучших людей. Я тоже
лично знала тов. Сольца. А прочтя о ого трагической судьбе,
у меня даже не нашлось слов для проклятия „мудрому" и
„великому” Сталину.
Много лот прошло, но и сейчас я не могу без ужаса вспоми­
нать, как „следователи" пытали сподвижника Ленина т. По­
зорна. Он сошел с ума. Одну ночь я провела с женой Позер­
на. У нее были вывернуты вое суставы рук и ног. Не выдер­
жав больше пыток, сошла с ума. А на ХХоъеэде Хрущев смел
назвать таких „следователей"—люди как люди — „вынол34.1

няли задание партии”. Какой? Открыто эти „следователи” не
носили фашистскую свастику на мундире.
В июне 1937 года арестовали моего мужа. Год вдосталь по­
издевались надо мной, арестовали и меня. Уму непостижи­
мо, что пришлось мне увидеть и пережить в тюрьме и лаге­
ре. В 1947 году меня освободили. Я вышла из лагеря нищей.
Кроме сталинского паспорта у меня ничего не было. Я посе­
лилась в Балхаше. В 1955 году меня реабилитировали.
Мне стыдно признаться, что я была участницей великой бит­
вы за социализм. Я живу как полунищая, живу хуже, чем жила
моя мама. Они отняли у меня веру в людей, отняли все, чем
я жила. Сейчас мне кажется, что своим восстановлением в
партии я осквернила память Позерна, Сольца, тысячи им
подобных. Гадко делается, когда вспомню, что я состою в
партии с бывшими „следователями” и начальниками лагерей,
такими, каким был мой зверь в образе человека.
Хоть я и задохнулась в дыму того костра, который я с Вашим
отцом разжигала, а Вам, Юрий Валентинович, спасибо за

„ Отблеск костра ”.
Если жива Ваша мама, передайте ей мой сердечный привет».

19 мая выступил на дискуссии «Образ современника» в про­
изведениях советских и румынских писателей:
«...Несколько слов о методе разработки характеров.
Главная сложность для каждого из нас заключается
именно в этом. Удача бывает, когда характер возникает
не сразу, когда объем вырисовывается постепенно.
В этом смысле, мне кажется, очень интересен... рассказ
Солженицына „Случай на станции Кречетовка”. Там
действуют два „живых” человека. Но всю мощь этих
характеров мы тоже постигаем не сразу. Наше мнение
об этих людях меняется, автор заставляет нас напряжен­
но размышлять, оценивать и, увидев всю глубину ха­
рактера, прийти к выводу...
Когда Шолохов пишет о казаке Мелехове, а Хемингу­
эй о рыбаке Гарри Моргане, я вижу людей, наполнен­
ных огромной интеллектуальностью, и мне интересно
с ними, мне интересно каждое их слово. Но когда Ко­
четов пишет о крупных государственных мужах, а Иван
Шевцов — о маститых Художниках, аристократах духа,
которые все время пытаются философствовать, идей­
344

но спорить — мне скучно потому, что я слышу плос­
кие, примитивные рассуждения (речь идет о повести
Шевцова „Тля”, имевшей скандальную популярность в
стране. —А. Ш.).
Интеллектуальность автора — это, по-моему, способ­
ность густо насыщать свои произведения чувствами,
идеями, мыслями и ассоциациями. Все это можно на­
звать художественной информацией. Так вот, чем гуще
будет эта информация, тем интересней, тем более зах­
ватывающим будет чтение. Почему мы можем каждый
раз с новым наслаждением перечитывать Льва Толсто­
го? Потому что при каждом новом чтении мы открываем
для себя новую информацию, не замеченную при первом
чтении, настолько густо, насыщенно писал Толстой.
Из советских писателей, писавших густо, если хотите,
интеллектуально, можно назвать Исаака Бабеля, Анд­
рея Платонова, Бориса Пильняка, Михаила Булгакова.
Тут я хочу сказать об одном примечательном процес­
се, который происходит сейчас в нашей литературе. Это
новое знакомство со старыми писателями. Одни из них
были бессмысленно уничтожены в годы культа лично­
сти — такие, как Пильняк и Бабель. Другие подверг­
лись долгому и мучительному остракизму, их не печа­
тали, они жили невыносимо тяжело до самой смерти:
Андрей Платонов, Юрий Олеша, Михаил Булгаков и
Михаил Зощенко. Это были разные писатели по силе
дарования, по направлениям, но это были настоящие
мастера европейского и даже мирового ранга. Все мы,
которые сейчас работаем, мы не можем пройти мимо
их опыта. Это касается не только прозы: то же самое в
поэзии и в драматургии. Когда мы говорим о поисках в
области формы, композиции, о поисках стиля и совре­
менного языка, мы, в первую очередь, должны обра­
титься именно к этим старым советским писателям.
...И последнее, что мне хотелось сказать — о реализ­
ме. Один человек в свое время великодушно поучал
писателей: „пишите правду!” Однако, правда Сталину
не нравилась. Мы переживаем сложное и бурное вре­
мя. Наша литература, как и все наше общество, наша
345

страна, находится в движении. И помочь этому движению вперед может только литература правды.. .» (ЦГАЛИ. Ф.бИ.Оп. 26. Вд. хр. 2499).
27 мая подписал договор (совместно о А. Моровым и А. Гали­
чем) о МХАТом на сценарий спектакля «Утоление жажды».
Вероятно, для придания спектаклю более современного со­
циального звучания для российских зрителей, в отличие от
туркменских, в качестве соавтора сценария для МХАТа был
привлечён известный драматург и бард Александр Галич,
Изменился и «жанр» спектакля: если «туркменский» и «свер­
дловский» сценарии назывались «драмой в трех действиях о
прологом и эпилогом», то «московский»—«сцены современ­
ной жизни в 2-х действиях» (ом. 24 марта 1966 года).
В журнале «Дружба народов», № 5 напечатана рецензия на
книгу А. Медникова «Берлинская тетрадь».
4 июня написал предисловие к французскому изданию рома­
на «Утоление жажды»:
«Рассказывать о своей книге, к тому же давно написан­
ной “ а мне кажется, что эта книга давно написана, =
занятие довольно скучное. Все, что мог, писатель рас­
сказал и объяснил книгой. Одни ото поняли так, дру­
гие эдак, и тут нет ничего удивительного: обо всем на
свете люди судят по-разному. И не надо махать кулака­
ми после драки и пытаться подправить то, что подпра­
вить нельзя. Бой окончен. Отойдите в угол и молча
ждите: вам скажут. Каждая книга == это бой, мучитель­
ный, долгий, опустошающий душу, из наго выходишь
без сил. А что сказать об этой книге? Единственно вот
что: пустыня замечательное место на земле. Там
замечательно легко дышать».
10 июня подписал доеоеор о издательством «Советский пи­
сатель» на подготовку рукописи (исправленной и дополнен­
ной) документальной повести «Отблеея костра» (см. январь
1966 года).
16 июня в газете «Комсомольская правда» опубликованы за­
метки «Не споря о жанрах,,,» -= о книге М. Чернолусского
«Уходящие поезда».
346

В июле находился в Туркмении (трасса Каракумского кана­
ла) на съемках фильма «Утоление жажды».
Б. Мансуров в интервью журналу «Советский экран» (1965.
№ 17) говорил: «Произведение Ю. Трифонова привлекло
меня своей достоверностью, точным отображением событий,
сыгравших огромную роль в жизни туркменского народа.
Герои романа — люди разных характеров и судеб — в борь­
бе с суровой природой оказываются в едином водовороте
мыслей, чувств, устремлений...»
22 августа в газете «Футбол» опубликована статья «Рассуж­
дения о победителях» — о команде «Спартак», обладателе
Кубка СССР по футболу:
«Небывалая по упорству и продолжительности финаль­
ная игра за Кубок закончилась победой „Спартака”.
Что-то есть в этой команде, что позволяет ей чаще дру­
гих побеждать в труднейшем соревновании. Что ж это
„что-то”? Наверное, это особый, внезапный, нежданный-негаданный, взрывной спартаковский дух, способ­
ный своротить какого угодно противника и передаю­
щийся как бы по наследству от одного спартаковского
поколения к другому...»

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 40 лет.
В конце августа написал рецензию (внутреннюю—для жур­
нала «Знамя») о повести В. Ильина «Дана Ивану голова».
«Достоверность жизни... стремление писать правдиво,
без обиняков, без украшательства — вот очевидные
качества повести. Ильин обладает качеством, необхо­
димым настоящему прозаику: подробно, точно иувлекательно писать о самых будничных и, казалось бы,
малоинтересных вещах. Что интересного может быть
во вдовьей, сиротской деревенской жизни военной
поры? Но Ильин показал живых людей — самоотвер­
женную и добрую Пелагею, жену Ивана, пустомелю и
хитреца Костюху, эвакуированную Марию. Недостаток
повести — рыхлая композиция. В конце — лобовая
публицистика. Очевидно одно: мы имеем дело с талан­
тливым человеком, написавшим искреннее, правдивое,

347

хотя и не совершенное еще произведение...»(ЦГАЛИ.
Ф. 618. Оп. 18. Ед. хр. 100).
7 сентября в газете «Московская правда» опубликованы за­
метки «Писатель-боец» — к 60-летию Г. Березко.

10 сентября отправил письмо П. М. Салькову:
«Уважаемый тов. Сальков!
К сожалению, о В. Л. Панюшкине могу сообщить лишь
то, что было напечатано в моем очерке „ Отблеск кос­
тра ”.
Известно мне, что он жил в Москве после реабилита­
ции и несколько лет назад (может быть, года 2-3) умер.
Со своей стороны я попросил бы Вас, если Вы помни­
те что-либо, касающееся событий, о которых я писал в
своем очерке, сообщить мне.
Я буду издавать этот очерк отдельной книгой и смогу
дополнить его, сославшись на Вас.
Какие у Вас воспоминания о Вост[очном] фронте и
3-й армии? Напишите по адресу...
Желаю доброго здоровья...»
Адресат письма — Сальков Прохор Мефодьевич, член
партии с 1919 года, бывший политработник 3-й армии, чле­
ном РВС которой был В. А. Трифонов. До кончины прожи­
вал в г. Килия Одесской области.
Панюшкин Василий Лукич (1888—1960), партийный, воен­
ный работник, член партии с 1907 года. Матрос Балтийско­
го флота, председатель ВРК Северного фронта. Член Прези­
диума ВЧК, чрезвычайный военный комиссар Тульской гу­
бернии, Поволжья, Приуралья и Прикамья по борьбе с
контрреволюцией. Одним из первых награжден орденом
Красного Знамени (1918). Затем работал в аппарате ЦК
партии. Репрессирован по ложному обвинению, реабилити­
рован, персональный пенсионер. Умер в Москве. Легендар­
ный В. Л. Панюшкин послужил прототипом героя известно­
го фильма «Мичман Панин» (в заглавной роли — Вячеслав
Тихонов). Он же — прототип матроса Саввы Танюшкина в
романе «Старик».

348

В конце сентября награждается Почетной грамотой Цент­
рального Совета Союза спортивных обществ СССР за сцена­
рий кинофильма «Хоккеисты».
21—27 сентября участвует во встрече советских и финских
писателей, проходившей в Ленинграде (Дом писателей
им. В. В. Маяковского). Тема его выступления: «Персонаж в
современной литературе»:
«.. .Люди XX столетия прошли через две мировые вой­
ны. Они пережили величайшие революционные потря­
сения. Люди нашего времени заняты таким всеобщим
делом, как предотвращение новой военной катастрофы.
Когда известного итальянского писателя Альберто Мо­
равиа спросили, что сыграло определяющую роль в
формировании его таланта, он ответил — фашизм.
В своем обобщенном виде человек XX столетия и яв­
ляется персонажем всей мировой современной литера­
туры. На этой почве возникают различные литератур­
ные течения, которые по-разному понимают и изобра­
жают современного человека и современную мировую
ситуацию...
Проблема персонажа — это именно проблема связей
человека и мира. Лучшим, очевидно, будет тот персо­
наж, который отличается богатством этих связей. Ник­
то не усомнится в высочайших достоинствах русской
литературы XX века. Может быть, ничего равного ей,
даже и в чисто художественном отношении, человече­
ство не создало за всю свою историю. Несомненно так­
же, что эта самая человечная литература...» (ЦГАЛИ.
Ф. 631. Оп. 26. Ед. хр. 2585).

В журнале «Вопросы литературы», № 9 опубликовано в крат­
ком изложении выступление на встрече советских и румын­
ских писателей (см. 19 мая с. г.).

2 октября в газете «Вечерняя Москва» опубликованы замет­
ки (ответ на письма читателей) «Черты истины».
«Начиная работать над книгой „ Отблеск костра ”, я не
предполагал, что настолько увлекусь документальной
прозой. Пожалуй, ни одну свою вещь я не писал так
жадно, с таким волнением. Дело не только в том, что
349

речь шла о близких мне людях. Документы, факты,
конкретность, служебные слова на пожелтевших бу­
мажках — все это производило на меня какое-то маги­
ческое действие, я оказывался внутри материала,
я плыл вместе с ним, в его потоке, и, что самое глав­
ное, я находился в плену времени. Ничего не нужно
было придумывать. Все уже было придумано време­
нем...
Документальная проза — самая древняя проза на зем­
ле, это прапроза... В работе над документальной про­
зой писатель, как ни в каком другом жанре, нуждается
в помощи людей — очевидцев, историков, лиц, владе­
ющих документами, дневниками, фактами...»
20 октября подписан к печати, а затем вышел роман «Утоле­
ние жажды» (2-е изд.). Ред. В. Д. Острогорская. Худож.
Е. М. Галинский (М.: Сов. писатель. 1965. 368 с.).
В аннотации к этому изданию уже нет упоминания об «исто­
рическом XX съезде КПСС» (см. 10 августа 1963 года). «Ма­
шина» партийной цензуры стала искоренять критику «куль­
та личности Сталина» сразу же после снятия со всех постов
Н. С. Хрущева (октябрь 1964 года), стремящегося, в частно­
сти, к реабилитации некоторых «врагов народа» по итогам
политических процессов 1930-х годов.

В октябре отправил письмо А. А. Лепснонису:
«Дорогой Альпас Антонович!
С интересом прочел Ваши слова о моей документаль­
ной повести. За это сердечно благодарю.
Вы правильно поняли основные мои мысли. Я еще буду
писать об отце. Он невинно пострадал.
Живу мыслями о новых повестях.
Еще раз спасибо за доброе слово о моем творчестве».
Адресат письма — Лепснонис А. А., участник революцион­
ного движения в Литве, неоднократно был арестован, нахо­
дился в тюремном заключении в 1933—1940 годы. Член
Союза писателей СССР. После журнальной публикации «От­
блеска костра» написал Ю. Трифонову письмо, где высказал
свои суждения о революции, гражданской войне, Сталине и
в целом об истории страны.
350

6 ноября я «Литературной газете» опубликован отрывок из
документальной повеети «Отблеск костра» ^«Мальчик вел
дневник»,
11 ноября подписана к печати, а затем вышла книга болгаре*
кого писателя В. Андреева «Партизанские рассказы» о всту»
пительной статьей Трифонова «Вместо предисловия»,
15 ноября подписал договор с издательством «Вага» (Виль­
нюс) на издание романа «Утоление жажды» на литовском
языке (см. 29 июля 1966 года).
20 ноября отправил письмо Б, К, Колчигину. Письмо нс най­
дено, Дата ответа на письме адресанта.
В своем письмо Трифонову генерал Б. К. Колчигин так ото­
звался на оценку роли Б. М. Думенко и Ф, К. Миронова в
«Отблеске костра»1
, «...Когда я прочел Ваш материал в
журнале, то был неприятно удивлен Вашим заступничеством
за Думенко и Миронова, ибо я убежден, что Ваш отец был
совсем другого мнения о Думенко. Генерал Найда в „Воен­
но-историческом журнале” (1965. № 10.=А, Ш,) берет под
защиту Думенко как незрелого политически „крестьянинабунтаря", который исправился бы, если бы у него был бы
хороший комиссар, причем неловко поминает о таком же
„герое”, как комбриг Миронов (в 1921 г. восставший против
Советской власти). Очевидно, что и Думенко восстал бы
вместе с Масленом. Печально, что реабилитаторы спутали
эпохи, ибо мимоходом установили неправосудно в эпохе
Советской славы времен В, И. Ленина, Это большая травма
для советского воспитания...»
В феврале 1967 года Трифонов получил письмо отФ. А. Гарина;
«...Вот ты не прав и в другом, Нельзя'брать под защиту
Миронова и Думенко. Их колебания стоили нам много кро­
ви. За игру в карты расстреливали, за водку расстреливали,
если ты коммунист, то спрос вдвойне. Почему двум бойцам
можно подписать смертный приговор и никто не назвал их
именем улицу, на которой они родились, в Миронова и Думеико надо реабилитировать? Из-за двух подонков спорят,
пишут, ломают копья. Какие великие полководцы Миронов
и Думенко! Какого же рожна ты берешь их под защиту, заяв­
ляя; „Вет тут бы пригодилея корпус Миронова” или „Для
Миронова, сына Дона, но было больное вопроса, чем это
самое «расказачивание»". Как ты рискнул написать такую
351

фразу, как это расказачивание „компрометирует идею про­
летарской диктатуры”? Был бы жив отец — он бы тебе всы­
пал.
После разгрома конного корпуса Жлобы (я присутствовал
при неприятной беседе Сталина с Жлобой) была сформиро­
вана Вторая конная армия во главе с Мироновым. Но ведь
этот сукин сын вовсе не громил Врангеля, как ты пи­
шешь,, а безобразничал. Вот тогда Фрунзе его отстранил и
назначил Оку Городовикова. Никакой клеветы не было, Ми­
ронов получил по заслугам. А по Ю. Трифонову получает­
ся, что В. Трифонов не прав, Т. Катречко не прав, Телегин,
Кривошеин, Гарин не правы. Я тоже читал „Литературное]
наследство”, но только не так, как ты. Шолохов — хитрый
казак, жаловался Горькому: „Обвиняли меня в том, что буд­
то я оправдываю восстания”. Да, Шолохов был продармейцем (боец отряда, занимающегося изъятием продовольствия
у крестьян. —А. Ш.), но он был и в банде (могу доказать это
документами). Талантливый писатель, но если бы он нам по­
пался в 18—20 годах, мы бы его разменяли...»(Как не вспом­
нить по этой фразе бывшего конника Ганчука из повести

«Дом на набережной». —А. Ш.).

8 декабря в туркменской газете «Эдебият ве сунгат» («Лите­
ратура и искусство») опубликован рассказ «Одиночество
Клыча Дурды» (пер. А. Бердыева).

9 декабря подписал договор с издательством «Лиесма» (Рига)
на издание романа «Утоление жажды» на латышском язы­
ке (см. 8 августа 1966 года).
В декабре вышла книга И. Дика для детей «В дебрях КараБумбы» с предисловием Трифонова «Веселое, доброе слово
Иосифа Дика»\
«Когда вы прочитаете эту книгу, побываете вместе с ее
героями, добрыми и смешными мальчишками и девчон­
ками, на стройке громадного запорожского завода, по­
путешествуете с ними в дебрях таинственной КараБумбы, погрустите над золотой рыбкой, которую съел
злобный колдун, временно принявший облик кота Козь­
мы Прутковича, вы, наверное, подумаете: ну и веселый
человек этот Иосиф Дик! Вот бы с ним познакомить­
ся! Сколько он знает, наверно, разных историй, о кото­
рых не успел еще написать!
352

А мне, ребята, повезло: я знаком с Иосифом Диком дав­
но, уже лет двадцать. Мы учились вместе с ним в Ли­
тературном институте. Это правда, Иосиф Дик на ред­
кость веселый человек. Пожалуй, более веселого я не
встречал в своей жизни. И знаете, что удивительно:
судьба у Иосифа Дика сложилась вовсе не весело,
в детстве и юности у него были очень трудные, очень
печальные годы. Он рано осиротел — его отец, извес­
тный румынский революционер, погиб от рук злодеев,
когда сыну было четырнадцать лет (отец — И. Дикеску был одним из организаторов Румынской коммунис­
тической партии, членом Коминтерна и в 1937 году
расстрелян. — А. Ш.). Воспитывался в детском доме,
и пошел воевать,«-когда началась война, и был тяжело
ранен.
Так тяжело, что едва не умер. И другой бы умер на его
месте если бы не от боли, то от горя. Но Иосиф Дик
слишком веселый человек: он победил все невзгоды и
добился того, чего хотел. Раньше всех нас, студентов
Литературного института, Иосиф Дик напечатал пер­
вую книжку — сборник рассказов «Золотая рыбка». На
первый же гонорар он купил старенький автомобиль —
чтобы ездить, смотреть и знать как можно больше. Ни
одного года, ни одной весны он не мог прожить спокой­
но, без путешествий. Сибирь, Дальний Восток, Крым,
Урал, Карпаты — вся наша страна. Он написал много
увлекательных книг: „Огненный ручей”, „В нашем
классе”, „На буксире”, „Девчонки и мальчишки”, „Коза
на вертолете” и другие, полюбившиеся ребятам, да и
не только ребятам. Веселое, доброе слово нужно всем,
и взрослым также».

БИБЛИОГРАФИЯ
Аннинский Л. А. Ядро ореха: Сб. лит.-крит. ст. М.,
1965. С. 123—132.
О романе «Утоление жажды».
[Б. п.] В титрах трое Алейниковых И Сов. кино. 1965. 15 мая.
Об актерах, снявшихся в фильме «Утоление жажды».
[Б. п.] Фильм «Хоккеисты» И Веч. Москва. 1965. 27 февр.
12 Шитов А. П.

353

Бобров В. Радостный гимн хоккею И Спорт, жизнь России.
1965. № 1.С. 3 (обл.).
Он же. Хоккеист о «Хоккеистах» И Сов. кино. 1965.13 марта.
Викторов В. Часть жизни [О книге «Факелы на Фламинио»]
//Огонек. 1965. №48. С. 9.
Ильинский Н. Уральские премьеры [О спектакле «Утоление
жажды»] И Правда. 1965. 20 февр.
[Б. п.] Каракумы на уральской сцене [О спектакле «Утоление
жажды»] // Туркм. искра. 1965. 17 марта.
Книпович Е. Воспитание мужества [О повести «Отблеск ко­
стра»] // Правда. 1965. 16 мая.
Коршак Ю. Откроют ли счет «Хоккеисты»? И Смена. 1965.
10 марта.
Костинская Т. Карабаш, Каракумы и зритель: Театр, премье­
ры [О спектакле «Утолениежажды»] //Веч. Свердловск. 1965.
23 февр.
Лавров П. [О документальной повести «Отблеск костра»] И
Дон. 1965. №7. С. 167—168.
Медников А. Жажда подвига и справедливости [О романе
«Утоление жажды»] //Учит. газ. 1965. 11 февр.
Налдеев А. Владыка мира: Тема труда в современной прозе.
М., 1965. С. 121—125.
О романе «Утоление жажды».
Обертынский А. Пафос вечной заботы И Навстречу будуще­
му. М., 1965. Сб. 2. С. 132,138—140.
О романе «Утоление жажды».
Орлов В. Оставив киноведческие тонкости... [О фильме
«Хоккеисты»] // Сов. экран. 1965. № 6. С. 2—3.
Панков В. Воспитание гражданина. Соврем, сов. лит.: Герои.
Пробл. Дискус. М., 1965. С. 261—263.
О романе «Утоление жажды».
Ре сков Б. О. О смысле и красоте жизни [О романе «Утоление
жажды»] И Звезда Востока. 1965. № 6. С. 144—146.
Солодарь Ц. Признание в любви [О книге «Факелы на Фла­
минио»] //Лит. Россия. 1965. 15 окт.

354

Степанов Г. Обещаны интересные встречи [О спектакле «Уто­
ление жажды»] // Туркм. искра. 1965. 7 апр.
Трахтенберг Н. Воинствующая человечность: Заметки зрите­
ля [О спектакле «Утоление жажды»] И Комсомолец Туркме­
нистана. 1965. 6 апр.
Черникова Н. Мнение читателей [О романе «Утоление жаж­
ды»] И Лит. газ. 1965. 6 февр.
Шейхзаде Э. Поэма о воде: О спектакле «Утоление жажды»
в Ашхабад, рус. драм, театре И Вышка. 1965. 17 июля.
Щербаков К. Непрерывное происшествие [О фильме «Хок­
кеисты»] // Искусство кино. 1965. № 9. С. 19—24.
Альтшуль Ю. «Хоккеисты» И Рвезе коммунист («Молодой
коммунист»). 1965. 25 марта. —Марийск.
Газимов Ш. На экране «Хоккеисты» И Ленинсе («Ленинец»).
1965. 3 апр. — Башк.
Калдре А. Аплодисменты в зрительном зале [О фильме «Хок­
кеисты»] // Ноорте хяэль («Голос молодежи»). 1965. 20 мар­
та. — Эст.
Мялк М. На экране «Хоккеисты» И Спортдилехт («Спорт»).
1965.1 марта. — Эст.
Петров И. В огне ледового поля [О фильме «Хоккеисты»] И
Коммунизмге джол («Путь к коммунизму»). 1965. 28 апр. —
Балк.
Цива П. «Хоккеисты» И Сабчота Абхазети («Сов. Абхазия»).
1965. 4 апр. — Груз.

1966

В начале января сдал в издательство «Советский
писатель» рукопись документальной повести «Отблеск кос­
тра» (см. 28 сентября с. г.)
В своих воспоминаниях «Времена не выбирают...» В. Кар­
дин писал об истории знакомства, положившего начало друж­
бе Трифонова с В. Д. Поликарповым, сыгравшим большую
роль в жизни и творчестве писателя (автор «Хроники...»
благодарен В. Д. Поликарпову за «уроки Истории», которые
он давал, будучи научным редактором моих «Комментари­
ев» к книге Ю. Трифонова «Исчезновение». — А. Ш.)\
«.. .Трифонов не на шутку разволновался, услышав, что По­
ликарпов — кадровый офицер: „Представьте себе, историк
с полковничьими погонами!” — Я представлял себе, так как
знал Поликарпова еще когда он работал редактором в Воениздате, а я состоял членом редакционного совета. Однако
моя информация о Поликарпове не слишком успокоила Три­
фонова, так как „полковничек” наложил руку на верстку.
Возражения В. Поликарпова были для Трифонова потрясе­
нием (8 марта 1966 года он написал рецензию на рукопись
„ Отблеска костра "для издательства „Советский писатель”.
— А. Ш.). Меня они не удивили — я знал, как смотрит на
вещи Василий Дмитриевич. Человеку, изучавшему историю
в годы нашей молодости, нелегко было охватить взглядом все
противоречия гражданской войны, пробиться через завалы
окаменевшей неправды. Трифонов говорит об этом прямо.
Не хватало ему навыков и работы в архивах...
Ю. Трифонов выправил страницы, относящиеся к Мироно­
ву и Думенко. История Миронова еще подскажет сюжетный
ход „ Старика ”. В „Другой жизни ” угадывается пертурба­
ция в историческом институте, где будет работать уволенный
в отставку Поликарпов. „Нетерпение” кое в чем обязано
урокам архивных поисков, некогда полученных автором от

356

рецензента „ Отблеска костра ”. Уроки В. Поликарпов да­
вал наглядные...» (Новый мир. 1987. № 7).

6 февраля в газете «Труд» напечатаны заметки «Смелее, чем
мечты Жюля Верна», написанные в связи с посадкой на Луну
советской автоматической станции «Луна—9».
17 февраля подписал договор с издательством «Лиесма» (Рига)
на издание книги «Факелы на Фламинио» на латышском языке
(см. 28 ноября с. г.).

В журнале «Новое время», № 4 опубликованы заметки о ки­
нофильме Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм»:
«Я смотрел этот фильм дважды, при случае посмотрю
еще раз, его можно смотреть много раз. Его надо смот­
реть. Этот фильм о том, что многие из нас знают лишь
понаслышке и что, однако, коснулось судьбы каждого
из нас. Прошло двадцать лет с тех пор, как кончилась
война, и вот появился фильм о том, что эту войну по­
родило... Сила этого фильма в том, что явление, о ко­
тором идет речь, раскрывается изнутри. Больной рас­
сказывает о себе сам, и никто не сделает это ужасней,
откровенней. Мы видим кадры, заснятые в «часы пик»
фашизма, в дни упоения. Мы видим, как дрогнул и зах­
мелел целый народ. Счастье — это, оказывается, „так
просто”! Ограбить соседа. Начать с евреев, антифаши­
стов, коммунистов, взяться за чехов, поляков, францу­
зов, русских, за тех, кто ближе, потом за тех, кто подаль­
ше — американцев, негров, австралийцев, — выжать
из них, что можно, вплоть до золотых зубов... Большин­
ство немцев, с которыми я разговаривал, утверждали,
что ничего не знали обо всех этих зверствах, о лагерях
уничтожения, газовых камерах, опытах над людьми и
прочих достижениях „рационализаторов”. Им будто бы
открыли глаза союзники лишь после войны. Что же,
возможно и так. Гестапо творило свои дела под покро­
вом тайны, и простые жители рейха не должны были
знать многого: было нерационально посвящать их во
все подробности.
Но ведь евреев грабили и выбрасывали из страны на
глазах у всех! Но ведь коммунистов избивали на ули­
357

цах, и это тоже все видели! Но ведь книги жгли на всех
площадях Германии! Вот кадры из фильма — громад­
ные, аккуратно сложенные и торжественно полыхаю­
щие костры, в которые штурмовики методическими
движениями бросают книги, одну за другой, и отсветы
пламени озаряют их спокойные лица. Эти кадры —
одни из самых сильных в „Обыкновенном фашизме”.
Вообще, сильнейшее впечатление производят все кад­
ры, показывающие толпу, обыкновенную жизнь обык­
новенных людей третьего рейха: факельцуги, оболва­
нивание детей, так называемый „общий суп”, являв­
шийся одновременно демонстрацией сплоченности и
проверкой лояльности; заключение браков с предвари­
тельным анализом „чистоты крови”; особые почетные
свидетельства, вручающиеся немецким девушкам, ко­
торые родили от случайных постояльцев, солдат вер­
махта. Быт фашизма — это не менее отвратительно и
страшно, чем газовые камеры... Сила фильма Ромма не
в том, что он предал осмеянию величайшее земное зло,
а в том, что показал это зло в его обыкновенном, буд­
ничном, человечьем обличье. Вожди фашизма не были
какими-то дьявольскими сверхчеловеками, посланца­
ми сатаны, а были ничтожными, маленькими людиш­
ками, которых, как пену, вынесло вдруг на гребень ис­
тории».
22 марта в газете «Труд» напечатан ответ на вопросы газеты
накануне IV съезда писателей СССР.

24 марта присутствует в МХАТе, на премьере спектакля
«Утоление жажды», поставленного на сцене филиала теат­
ра (спектакль прошел 14 раз).
Авторы пьесы Ю. Трифонов, А. Галич, А. Моров. Режиссерпостановщик А. Гинзбург. Художник А. Д. Понсов.
Роли исполняли: Карабаш, начальник участка строительства
канала — Л. Ф. Золотухин; Хорев, главный инженер строи­
тельства — В. Н. Муравьев; экскаваторщики: Егере —
Л. В. Иванов, Д. И. Шутов; Нагаев — Ю. Л. Леонидов; Бринько — В. К. Трошин; Марютин — М. Е. Медведев; Зурабов,
корреспондент областной газеты — Г. Л. Шевцов; Валерия,
358

жена Зурабова — Л. А. Кошукова, В. В. Завгородняя; Кузне­
цов, фотокорреспондент — П. Г. Чернов; Фаина, продавщи­
ца автолавки — Г. И. Калиновская; Марина, дочь Марютина — Л. А. Скудатина, К. А. Минина; Бяшим — В. Н. Шиловский, В. Н. Безручко; Огульджан, жена Бяшима —
Э. А. Позднякова; Старуха, бабушка Огульджан — В. А. Гузарева; таджики — С. Г. Десницкий, А. В. Семенов.
8 апреля при встрече с К: А. Фединым дарит книгу «Факелы
на Фламинио» с надписью «Константину] Александровичу]
Федину — учителю со старой любовью».

25 апреля при встрече К. А. Федин дарит свою книгу «Как
мы пишем» с надписью: «Милому Юрию Трифонову — как
воспоминание!»

8—10 мая участвует в работе V съезда писателей Туркме­
нии, встречается с читателями по обсуждению романа
«Утоление жажды».
13 мая присутствует на защите диссертации Т. В. Трифо­
новой (на биолого-почвенном факультете МГУ им. М. В.
Ломоносова) «Антисептические свойства некоторых про­
мышленных материалов». Ей была присвоена степень канди­
дата биологических наук.
В журнале «Вопросы литературы», № 5 напечатаны ответы
на вопросы анкеты журнала «Писатели о критике» (накану­
не IV съезда писателей СССР):
«Задачи современной критики заключаются в том же,
в чем они заключаются всегда: в поддержке талантли­
вых произведений, проникнутых высокими человечес­
кими идеалами. Кроме того, надо остановить поток
„серятины”, издаваемой массовыми тиражами. В этом
также заключается важная задача критики, почти не
выполняемая ею. Допустим, остановить поток „серяти­
ны” критика не в силах, но она должна хотя бы кричать
„караул!” Я думаю, что проблема „литература — кри­
тика — жизнь” в качестве какой-то загадки не суще­
ствует. Что ж тут загадочного? Ясно, что литература
должна быть связана с жизнью, а критика обязана на­
блюдать за тем, как эта связь осуществляется. Писатель
359

подобен пловцу в океане, совершающему марафонский
заплыв: вода держит его и одновременно захлестывает
и тянет на дно. Критик же плывет рядом в лодке и дает
советы. Картина идеальная. Чаще, к сожалению, кри­
тик выступает не в роли тренера, а в роли судьи: толь­
ко и следит за тем, чтобы пловец не нарушил правил и
не поплыл „по-собачьи”.
Все критические жанры (рецензия, проблемная статья,
монография) могут быть одинаково действенными или
одинаково бездейственными...»
В журнале «Смена», № 10 под заглавием «В бой роковой...»
опубликован отрывок из повести «Отблеск костра» с фото­
графиями Валентина и Евгения Трифоновых.

19 июня в газете «Туркменская искра» в авторизованном
переводе с туркменского напечатан рассказ А. Ковусова «Вос­
поминание».
2 июня в газете «Московский комсомолец» опубликована
беседа корреспондента газеты Л. Желтиковой с Трифоно­
вым — «Пристальное внимание к человеку».
«Вы говорите, роман отстает от малых форм. Но это
почти закономерно. Ведь роман — это огромное полот­
но, в котором надо осмыслить каждую деталь, а затем
все — целиком. А в рассказе можно ограничиться фраг­
ментом. Хотя этим я не хочу сказать, что писать расска­
зы легче. У меня лично замыслы многих рассказов на­
капливались в течение нескольких лет. Со временем
отсеивалось случайное, личное, а то, что оставалось,
ложилось на бумагу.
Только один раз я написал рассказ, что называется,
одним духом, сразу. Я столкнулся с человеком, который
рассказал то, что я потом записал и почти не переде­
лывал. Это рассказ „ Однажды душной ночью ”. Но это
было однажды... А вообще все пишется куда медлен­
нее, сложнее, дольше. Позволю себе еще раз вспомнить
Хемингуэя: „Надо начинать писать не слишком рано,
но, черт возьми, и не слишком поздно”. И все-таки —
не слишком рано... Кстати, пресловутый „телеграфный
360

стиль” не надо путать с краткой, сухой прозой. Такая
проза — великое достижение нашей литературы.
Вспомните, как работал Бабель над краткостью, как он
„ужимал” каждый свой рассказ до необходимого мини­
мума — но какая это была громадная работа! Ведь он
десятки раз переделывал свои вещи. А наши молодые
спешат напечататься. Спешат — а значит работать не­
когда, не успевают. Вот такой легкоперый автор и на­
низывает малопонятные короткие строчки, обходясь
частенько одними назывными предложениями. Я вов­
се не говорю этим „долой телеграфный стиль”! Нет!
Стилей, как и манер, должно быть как можно больше,
идеально было бы, чтобы каждый автор имел свой соб­
ственный стиль или хотя бы вырабатывал его...»
27 июня в газете «Московская правда» напечатаны ответы
на вопросы корреспондента газеты Л. Любавиной.

12—31 июля находится в Лондоне на чемпионате мира по
футболу как специальный корреспондент журнала «Физкуль­
тура и спорт».

26 июля в газете «Советская Латвия» опубликованы (по ли­
нии АПН) заметки «Эхо поражений» — о событиях лондон­
ского чемпионата по футболу.
29 июля подписан к печати, а затем вышел роман «Утоление
жажды» на литовском языке. Пер. Й. Грайчунас (Вильнюс:
Вага. 1966. 467 с.).
8 августа подписан к печати, а затем вышел роман «Утоле­
ние жажды» на латышском языке. Пер. М. Валдмане (Рига:
Лиесма. 1966. 361 с.).
В журнале «Простор», № 8 опубликован рассказ «Кепка с
большим козырьком»,
28 августа Ю. Трифонову исполнился 41 год.
Вспоминает Г. Бакланов: «...От прежней жизни осталась
привычка хорошо одеться к вечернему выходу, и вот Нина
оденется, подкрасится, а пойти особенно некуда, они захо­
дили к нам, и по взгляду можно было видеть, как Юра любу­
ется красивой женой. Это был трудный период его жизни.
„ Студенты ”, благополучие, блеск — все осталось в про­
361

шлом. В отсвете прежней славы написал он пьесу, она без
успеха прошла в театре имени Ермоловой. Нина пела уже не
в Большом театре, а в Москонцерте, гастрольные поездки по
городам, Юра писал ради денег документальные сценарии,
заставлял себя писать роман о строителях Туркменского ка­
нала, было это ему не близко. Другая жизнь шумела во дво­
ре, другое время, другая литература. И как-то по-холостяц­
ки неуютно было в их большом доме, хотя жило там три
поколения одной семьи. О главном, что отдалило их, он инос­
казательно упомянет в одной из своих повестей. Но вот имен­
но в этот период душевного неустройства, когда, казалось,
все — в прошлом, накапливался в нем опыт жизни, зрели
будущие его книги, которые дадут ему имя и оставят в лите­
ратуре. Началом их стала трагедия. К концу лета Нина все
же собралась в Друскининкай. Она жаловалась на недомо­
гание, но было такое впечатление, что просто она тяготится
собой. И вдруг оттуда сообщили: Нина умерла. Как стало
потом известно — сердечная недостаточность...» (Знамя.
1992. №9).

В начале сентября закончил работу над тремя рассказами —
«Вера и Зойка», «Голубиная гибель», «Барак» (опубликован
под заглавием «Был летний полдень») и передал их в отдел
прозы журнала «Новый мир» (см. декабрь с. г.).
В «Записках соседа» Трифонов пишет о событиях, свя­
занных с его возвращением в авторский коллектив «Но­
вого мира»:
«...Осенью 1966 года Борис Слуцкий взял три моих
рассказа и отдал Асе Берзер. Спустя несколько дней Ася
Берзер позвонила мне и сказала, что рассказы ей понра­
вились и она думает, что они будут напечатаны. Во вся­
ком случае два из трех: „Вера и Зойка ” и „Был летний
полдень”. Эти два рассказа прошли с необыкновенной
быстротой все ступени редакционной лестницы и по­
явились в декабрьском номере того же, 1966 года.
Я снова стал автором „Нового мира”.
.. .Между тем был у меня еще один рассказ, застрявший
в отделе: „Голубиная гибель”. Он, кажется, не очень
понравился Дорошу или Асе Берзер, потому что был
отсечен от тех двух, напечатанных в шестьдесят шес­
том. Я считал, что по качеству он ничуть им не уступа­
362

ет, да и по смыслу не худ. Словом, я набрался наглости
и передал его как-то осенью, в один из приездов на
дачу — прямо через забор, в руки Александру Трифо­
новичу. Это был первый и единственный раз, когда я
действовал помимо отдела, воспользовавшись выгодою
соседства. Прошло всего три дня, и Александр Трифо­
нович сказал, что рассказ ему понравился и он передал
его в отдел.
.. .Цензура оба рассказа пропустила без замечаний, од­
нако „Голубиная гибель” только в «Новом мире» про­
шла в первоначальной редакции. В двух сборниках
моих рассказов, вышедших в „Советской России” и в
„Гослитиздате”, рассказ опубликован в изувеченном
виде: сцена ареста изъята и вся тема „голубиной” ги­
бели этой семьи отсутствует...»
В своей книге «Обзор творчества и анализ московских по­
вестей Юрия Трифонова» Т. Патера назвала первую ее главу
«Анализ рассказа „Голубиная гибель”». Она справедливо
считает этот рассказ квинтэссенцией иносказательности в
творчестве Трифонова, столь актуальной по объективным при­
чинам в советской литературе 1960—1970-х годов. На основе
аналитической работы она делает вывод, что рассказ напи­
сан осенью 1965 — весной 1966 года, и советская цензура
пропустила в печать этот рассказ в 1968 году, внеся свои
коррективы и стремясь завуалировать свой запрет на публи­
кацию в «Новом мире» «Ракового корпуса» А. И. Солжени­
цына.

20 сентября в «Литературной газете» опубликованы заметки
«Труд интеллигента», написанные совместно с академиком
П. Новиковым и директором проектно-конструкторского ин­
ститута «Гипроуглемаш» С. Клорикьяном по итогам работы
в Москве выставки «Интероргтехника—66».

26 сентября во время отдыха в Друскининкае (Литва) в воз­
расте сорока одного года скончалась Н. А. Нелина — жена
Ю. Трифонова. Причина смерти — инфаркт миокарда.
В воспоминаниях о Трифонове Инна Гофф писала: «.. .Нина
умерла внезапно. Осенью поехала на знаменитый литовский
курорт. Одна. Думала подлечиться, отдохнуть. Она жалова­
лась на нездоровье, говорила, что очень устала. И вот реши­
363

лась — поедет одна... У мотеля на Минском шоссе встреча­
ли друзья, дочка Оля.
Когда открыли гроб, Юра сказал ей:
— Это уже не мама...
В первые дни друзья, то сменяясь поочередно, то вместе,
дежурили возле него, смятого и раздавленного свалившим­
ся горем. К телефону подходила Оля. В день кремации я не
поехала к Трифоновым. Но там был Ваншенкин. Впослед­
ствии он написал стихи о том вечере — „Дочь Трифонова”:
И после кратковременной заминки
Друзья, кто группкой, кто по одному,
Поехали — поминки, не поминки, —
Но все-таки поехали к нему.
Еще не знали многие — до стона!
...Звонкам обычным не было числа,
Дочь, поднимая трубку телефона,
Всем говорила: — Мама умерла...
Ей было лет четырнадцать в ту пору,
И поражало сразу, что она,
Ища в отце привычную опору,
Была, возможно, более сильна.
Та детская пугающая сила,
Таящаяся в недрах естества,
С которою она произносила
Немыслимые, кажется, слова.
Сидели средь табачного угара,
Внезапных слез и пустяковых фраз.
И вздрагивал, как будто от удара,
Отец, ее услышав, каждый раз.
Девочка страдала, как страдают дети. Она была внешне сдер­
жанна, как бы бесстрастна, но как-то вся уменьшалась, тая­
ла. Однажды, придя туда вместе с Ваншенкиным — он бы­
вал у Трифонова ежедневно, — я увидела Олю. Очень худень­
кая, серьезная, с маленьким бледным лицом и мокрыми после
мытья, распущенными по плечам волосами, она сидела пе­
ред телевизором, смотрела на экран безучастно, невидяще...
Сидела перед распахнутой форточкой. И я остро почувство­
вала ее сиротство. Не было матери, чтобы сказать ей: „Не
сиди под форточкой, простудишься!” Нина страстно люби­
ла дочь. Говорила мне: „Вот увидишь, Оля, когда вырастет,
будет красавицей!” Мог ли отец заменить ее? Нет, не мог. Как
бы он ни пытался — не мог. Он это знал и испытывал посто­
364

янное сложное чувство вины перед ней за это бессилие...»
(Октябрь. 1985. №8).
В воспоминаниях Григория Бакланова написано об этой тра­
гической смерти: «Когда умирает известный, уважаемый
человек, друзей у него обнаруживается гораздо больше, чем
было при жизни. Его теперь не спрашивают, кого захотел бы
он зачислить в друзья, кого не захотел бы. И появляются
любопытные воспоминания. Вот читаю: „Передают, что у
Ю. Трифонова неожиданно умерла жена. И что он от горя
запил. История действительно не приведи господь. Ее звали
Нила” (здесь и далее цитируются критикуемые Баклановым
воспоминания Н. Бианки „Юрий Трифонов”, опубликован­
ные в „Книжном обозрении” (1991. № 28). —А. Ш.).
Ее звали Нина. Родители дома ее звали Неля. Она была уче­
ницей знаменитой Барсовой, одно время пела на сцене Боль­
шого театра, и ее сценическая фамилия была Нелина, Нина
Нелина. Она действительно умерла внезапно, но Трифонов
не запивал, могу свидетельствовать.*
Однако читаю дальше: „Как рассказывал мне потом Лев Гин­
збург, она, приехав в Трускавец, на другой день к вечеру
позвонила Юре, пожаловалась на плохое самочувствие.
А утром он получил телеграмму, в которой администрация
гостиницы сообщала, что Нила скончалась”.
Поехала она отдыхать не в Трускавец, на Украину, а в Друс­
кининкай, в Прибалтику, в Литву. Жила она не в гостинице,
а в частном доме сняла комнату на втором этаже, так что
„администрация гостиницы” ничего сообщить Юре из Трус­
кавца не могла.
„В Трускавец друзья его одного не пустили. С ним отправи­
лись Винокуров и Гинзбург. Обратно с гробом они ехали на
грузовике”.
Не помню, кто ездил в Друскининкай за Ниной, но одним из
тех, кто сопровождал гроб, был хозяин дома, в котором она
останавливалась. А встречать гроб с телом мы ездили вмес­
те с Юрой Трифоновым за Москву и долго ждали у мотеля.
...Встречали мы гроб у загородного мотеля и потом ехали
по Москве, у Смоленской площади, у магазина похоронных
принадлежностей, остановились, кто-то туда зашел, а мы с
Юрой ходили вдоль машины, туда и обратно, и он говорил:
„Почему это со мной должно было случиться? Почему имен­
но со мной?..”
365

После похорон были суматошные поминки. В квартиру, ко­
торую Нина с огромным трудом выменяла (сам процесс об­
мена тоже войдет в одну из его повестей), набилось много
народу, стояли на кухне, стояли в тесном коридоре. Зазвонил
телефон, и мы услышали, как дочь, уже взрослая, Нина лю­
била ее такой же страстной любовью, как мать любила ее,
отвечает кому-то громко, немного в нос, отчетливо произнося
каждое слово: „Мамы нет. Она умерла... Да, умерла... По­
хоронили...”
Потом стали выходить повести Трифонова, о них заговори­
ли, критика молчала, потом обвиняла в мещанстве, бог зна­
ет в чем: верный признак, в литературе появилось нечто не­
заурядное. Я не сразу прочел, хотя был уже наслышан,
я слишком близко знал их с Ниной жизнь...» (Знамя. 1992.
№9).

28 сентября подписана к печати, а затем вышла документаль­
ная повесть «Отблеск костра». Ред. В. Д. Острогорская.
Худож. М. И. Клячко (М.: Сов. писатель. 1966. 192 с.).
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«...Должен признаться, что и мою книгу „Отблеск
костра” Александр Трифонович считал небезынтерес­
ной и, помню, просил меня подарить ему второй экзем­
пляр, так как кто-то у него книжку зачитал. Однажды
он рассказал, как, отдыхая в Барвихе, познакомился с
Поскребышевым (личный секретарь И. В. Сталина. —
А. Ш.) и убеждал его написать книгу воспоминаний о
Сталине и как Поскребышев вдруг заплакал и сказал:
„Ах, не могу я о нем писать, Александр Трифонович!
Ведь он меня бил! Схватит вот так за волосы и бьет
головой об стол...” У одних не хватало мужества,
у других терпения, третьим неизжитое холуйское чув­
ство не давало написать правду — даже такую ничтож­
ную, какую поведал Поскребышев».
25 октября читает отрывки из «Отблеска костра» в радио­
передаче «Литературные вечера», подготовленной главной
редакцией литературно-драматического радиовещания Гостелерадио СССР.

В октябре написал статью «О нетерпимости», которую ре­
дакция «Литературной газеты» не сочла нужным напечатать.
366

«Недавно читал одну критическую статью, написанную
с необыкновенной страстностью (речь идет о статье
В. Дудинцева „Две магии искусства” в „Литературной
газете” (1966. 13 августа). — А. Ш.). Читал и думал:
хороша или нет чрезмерная страстность при разборе
художественных произведений? Ведь страстность, как
луч прожектора, всегда направлена в одну сторону, все­
гда одностороння, прямолинейна, а эти свойства в оцен­
ке искусства еще опасней, чем равнодушие, ибо дела­
ют разбираемый предмет — как и любой предмет, по­
падающий в луч прожектора, — плоским, бескровным
и окрашенным в неестественный цвет. Излишняя стра­
стность всегда ведет к нетерпимости, а нетерпимость —
к слепоте. А это уж совсем прискорбно в делах искус­
ства... Причина нежелания видеть — нетерпимость.
А нетерпимость есть дань злобе дня, неумение загля­
нуть в завтра и в послезавтра...»
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«...Интеллигенция все еще жужжала восторженно о
двух повестях Катаева (редактор восторга не разделял,
но было приятно, что вокруг журнала шум), а тут сно­
бам новая сласть: повесть „Кубик”. Оглянувшись с
озорным видом, будто кто мог подслушать, шептал:
„А я вам говорю — дерьмо!” Я спорил. Катаев мне нра­
вился. Первую повесть я считал блестящей и даже на­
писал какую-то статью в ответ Дудинцеву, но „Литературка” не напечатала. Впрочем, дудинцевской грубой
и высокомерной чепухой Александр Трифонович был
возмущен. Мы с ним говорили. Но то было давно,
а теперь его уже раздражало ликованье снобов. Напе­
чатаньем катаевских вещей он все же гордился, так как
считал их, конечно же, литературой, в отличие от мно­
гого, что печаталось, и литературой, имевшей право на
существование, но ему не близкой и даже в некотором
смысле чуждой, однако же вот — печатал, и не одну
вещь, а три. Была известная гордость собой, своей
широтой, великодушием. Отношение Александра Три­
фоновича к Катаеву меня не удивляло. Это был твер­
дый, закаленный годами труда и размышлений вкус:
367

видеть в литературе не стиль, а суть. Стиль часто ме­
шал сути...»
В журнале «Физкультура и спорт», № 10 опубликованы замет­
ки «Это — игра»
о чемпионате мира по футболу в Лондоне.
28 ноября подписана к печати, а затем вышла книга «Факелы
на Фламинио» на латышском языке. Пер. Р. Зариня, А. Бриверс, 3. Синицка, А. Картенбек (Рига: Лиесм, 1966. 262 с.).
В книгу вошли рассказы: «Прозрачное солнце осени», «Ко­
нец сезона», «Одиночество Клыча Дурды», «Победитель
шведов», «Стимул», «Далеко в горах», «Испанская Одиссея».
В раздел «Размышления и картины»: «История болезни»,
«Полчаса, которые потрясли стадион», «Небывалые стра­
дания болельщиков», «Вместо грозы», «Человек может»,
«Время и волейбол». В раздел «О футболе»: «Исполнение на­
дежд», «О тайне успеха и о московской команде „Торпедо ”»,
«Новая эстетика футбола», «Подобномузыке», «Опыт фут­
больного портрета», «Еще об интеллектуальном футболе»,
«Признание в любви». В раздел «Стадионы и страны»: «Пер­
вая заграница», «Белая болезнь», «Один день олимпийского
туриста», «Факелы на Фламинио», «Воспоминания оДженцано», «Костры и дождь», «Где пел Орфей», «Путешествие
в страну часов», «...Идоля спортивного счастья», «Победив­
шие „мертвую точку”», «Из австрийского дневника».

В эстонском журнале «Кехакультуур» («Физкультура»), № 21
опубликован рассказ «Стимул» (пер. А. Лоорентс; ил.
П. Улас).
В журнале «Новый мир», № 12 напечатаны рассказы «Вера и
Зойка», «Был летний полдень».

В декабре вышел сборник произведений об армейских спорт­
сменах «Обыкновенный герой», куда включен рассказ «Про
бицепсы».
В декабре вышла книга А. Курбанова «Гюльнар», где в авто­
ризованном переводе с туркменского напечатан рассказ
«Тюльпаны».

368

БИБЛИОГРАФИЯ
Бровман Г. Проблемы и герои современной про­
зы: Крит, обозрение. М., 1966. С. 97—102.
Роман «Утоление жажды».
Кардин В. Легенды и факты И Новый мир. 1966. № 2.
С. 237—238.
В статье использованы факты из «Отблеска костра» о
Б. М. Думенко.
Качурина Л. Дело, которому служишь: Размышление после
спектакля [«Утоление жажды» во МХАТе] // Сов. культура.

1966. 5 мая.
Макиев В. Люди, страны, стадионы [О книге «Факелы на
Фламинио»] И Знамя. 1966. № 5. С. 254.
Маркова Ф. Объективно и субъективно...: На киностудиях
страны [О фильме «Утоление жажды»] И Сов. культура. 1966.
25 янв.
Метченко А. Главное направление: О литературно-художе­
ственных течениях XX века. М., 1966. С. 28—30.
О романе «Утоление жажды».

Поюровский Б. Цыплят по осени считают [О спектакле «Уто­
ление жажды»] И Лит. газ. 1966. 25 авг.
Смоляницкий С. Человек может! [О книге «Факелы на Фла­
минио»] // Веч. Москва. 1966. 5 янв.
Соболев Л. Советская литература и воспитание нового чело­
века. Докл. [на II съезде писателей РСФСР] // Второй съезд
писателей РСФСР. Стеногр. отчет. М., 1966. С. 74.
О романе «Утоление жажды».
Филатов Л. Продолжение наверняка последует [О книге «Фа­
келы на Фламинио»] И Сов. спорт. 1966. 20 марта.
Гирчис В. Большая жажда [О романе «Утоление жажды»] //
Пяргале («Искусство», Рига). 1966.№ 11.С. 169—170.—Лит.

1967

9 января в ашхабадском кинотеатре «Ватан» со­
стоялась премьера двухсерийного фильма «Утоление жаж­
ды», снятого на киностудии «Туркменфильм».
Авторы сценария Ю. Трифонов и Б. Мансуров. Режиссерпостановщик Б. Мансуров. Главный оператор X. Нарлиев.
Композитор Р. Реджепов.
В ролях: Марютин — П. Алейников; Бяшим — X. Нарлиев;
Корышев — Л. Сатановский; Зурабов — А. Ромашин; Кузне­
цов — А. Кубацкий; Марина — А. Алейникова; Хорев —
Н. Янакиев.
А. Бернштейн, вспоминая известного актера Петра Алей­
никова, писал: «Уже больной, он принял приглашение ре­
жиссера Б. Мансурова сняться в его картине „Утоление
жажды” по роману Ю. Трифонова. За короткий срок, пре­
одолевая тяжелую болезнь, с одним легким, которому
трудно дышалось в знойной среднеазиатской пустыне,
Алейников создал превосходный образ — сыграл заправ­
щика Марютина, человека, противостоящего грубости,
хамству, душевной бестактности. „Эта картина, — сказал
он режиссеру, — утоление моей актерской жажды”. По­
знакомившись с Алейниковым, Мансуров увидел в нем не
только талантливого артиста, но и проницательного, вдум­
чивого человека, который превосходно разбирается в лю­
дях. Накануне одной из последних съемок Алейникову
стало плохо, и самолет доставил изможденного умираю­
щего актера в Москву. Девятого июня 1965 года Алейни­
кова не стало...» (Неделя. 1992. № 32. С. 8—9).
На VI фестивале кинофильмов Средней Азии и Казахстана,
проходившем в Душанбе (май 1967 года), фильм «Утоление

жажды» был удостоен диплома II степени.

370

11 января присутствует на премьере фильма «Утоление
жажды» в Центральном Доме кино Союза кинематографи­
стов СССР, где была встреча с творческой группой.

11 января при встрече подарил книгу «Отблеск костра» с
надписью: «Василию Дмитриевичу Поликарпову — с вели­
кой благодарностью за помощь в работе над этой книгой».
13 января встретился с В. Кардиным, известным исследова­
телем истории и литературы.
Он пишет: «.. .Портфель Трифонова был набит привезенны­
ми из книжной лавки „Отблесками”. Автор, однако, не све­
тился радостью. Привожу его слова, ручаясь за достовер­
ность: „На мне захлопнули дверь”. Стук захлопнувшейся
двери поныне стоит в ушах. Под этот стук Ю. Трифонов и
делал свой выбор в пользу „Нового мира”. Над журналом же
сгущались тучи, не сулившие ничего хорошего тем, кто имел
к нему касательство. Не берусь гадать, как двинулась бы
работа у Трифонова, если бы на,, Отблеске костра ” не „зах­
лопнули дверь”. Возможно, „ Старик ” был бы написан лет
на десять раньше. Однако на предположениях далеко не
уедешь — слишком зыбкая почва под ногами. Лучше обра­
титься к фактам.
„Отблеск костра” — книга, определившая писательское
предназначение Ю. Трифонова. Без нее, уверен, ему бы не
написать остальных... Нет, Юрий Трифонов обольщался, он
недооценил силы сопротивления. Я склоняюсь к настольно­
му календарю: 1987 год, январь. Только что позвонили:
в собрание сочинений наконец включен „ Отблеск костра ”.
Со скрипом, а также с требованием купюр, до каких не до­
думались редакторы почти четверть века назад, — убрать
слова, задевающие Сталина...
Ю. Трифонову и не снилось, какое осиное гнездо он разво­
рошил, выступив не против последствий культа личности,
а против последователей. Он еще не отделял одного от дру­
гого, но дотошно искал факты, подробности, позволяя себе
лаконичные комментарии. Вроде замечания о „странном”
человеке Сталине. В том-то и таилась опасность для после­
дователей: документально установленные факты — это име­
на и фамилии...» (Новый мир. 1987. № 7).

В журнале «Москва», № 2 опубликована рецензия «Сила до­
кументальности» на книгу Л. Гинзбурга «Бездна».
371

8 марта в эстонской газете «Спортдилехт» («Спортивная га­
зета») начинается публикация рассказа «Далеко в горах» (пер.
А. Лоорентс). Она продолжалась в номерах за 10 и 13 марта
(конец публикации).

18—29 марта находится на чемпионате мира по хоккею как
специальный корреспондент газеты «Литературная Россия».
24 марта в газете «Литературная Россия» опубликована ста­
тья «Накануне главных событий» — о чемпионате мира по
хоккею.

7 и 14 апреля в газете «Литературная Россия» опубликовано
начало статьи о чемпионате мира по хоккею — «Травничек и
хоккей»,

12 апреля подписал договор с издательством «Художествен­
ная литература» на издание романа «Утоление жажды» (см.
9 августа с. г.).
В апреле состоялась встреча с А. И. Микояном, одним из
руководителей Советского правительства.
Выступая на вечере, посвященном 60-летию Ю. Трифонова,
ветеран революции, гражданской и отечественной войн
И. Я. Врачев, в частности, говорил о своей встрече с
А. И. Микояном: «.. .Когда зашла речь о работе Анастаса Ива­
новича на Северном Кавказе в годы гражданской войны, мы
стали вспоминать Валентина Андреевича Трифонова, быв­
шего в то время членом РВС Кавказского фронта (Микоян
знал Трифонова не только по гражданской войне, а и по со­
вместной работе, когда торгпред СССР Трифонов писал из
Финляндии служебные записки Микояну, наркому внешней
торговли.— А. Ш.). Я спросил у Микояна, известно ли ему,
что писатель Юрий Трифонов является сыном Валентина
Андреевича. „Я об этом не знал, — ответил Микоян”. — „Сын
написал о своем отце, о его роли в организации Красной
Армии и о ходе гражданской войны. Вы не читали?” —
„Нет”.— „Могу оставить Вам эту книжку”.
Через несколько дней мне позвонил по телефону близкий
друг Микояна, в то время главный редактор «Большой Со­
ветской Энциклопедии», Л. С. Шаумян и сообщил, что Ана­
стас Иванович рассказал ему о встрече со мной и о том, что
ему понравилась полученная от меня книга,, Отблеск кост­
ра ”, и что Микоян хотел бы встретиться с ним. — „Могу ли
372

я сообщить об этом писателю, ссылаясь на наш разговор?” —
„Безусловно”, — ответил Шаумян.
Во время встречи Юрия Валентиновича с Микояном выяс­
нилось, что трифоновская правда, нашедшая отражение в
„ Отблеске костра ”, дошла и до такого видного представи­
теля бывшего сталинского руководства партией, каким являл­
ся Микоян. Юрий Валентинович рассказал мне, что Микоян
в беседе с ним был довольно откровенным и что беседа
носила порой важное историческое значение» (Архив
Т. В. Трифоновой).
В архиве писателя находится рукопись «Встреча с А. И.

Микояном».

3—12 мая был в Ростове по командировке «Нового мира» для
подготовки материалов для романа о гражданской войне.
Вспоминает В. Г. Новохатко (в беседе с автором «Хроники...»):
«В 1958 году, когда пришел работать в журнал „Физкультура и
спорт”, я познакомился с членом редколлегии Юрой Трифоно­
вым. Вскоре наши отношения переросли в долгую и, надеюсь,
достойную дружбу. Находясь в командировке в Ростове, нео­
жиданно для себя встретил Юру. Разговорились о литератур­
но-издательских делах, и он сказал мне, что было важно, если
бы мы сейчас навестили писателя Виталия Семина, которому
очень трудно, его не печатают. Он бедствовал настолько, что
единственным угощением на столе были две бутылки кефира.
Как редактор серии „Пламенные революционеры”, я поддер­
жал предложение Юры, чтобы Семин подал заявку в Политиз­
дат в нашу редакцию на книгу об Александре Герцене. Заявка
была оформлена, и Виталий Семин получил хороший аванс.
Правда, мне пришлось и в этом случае испытать серьезные
упреки в свой адрес со стороны руководства издательства, но
это совсем другая история. Вспомнил я об этом лишь потому,
что хотел бы лишний раз отметить товарищескую заботу Три­
фонова о своих коллегах».

6 мая в газете «Советская Молдавия» в авторизованном пе­
реводе с туркменского опубликован рассказ А. Ковусова
«Воспоминание».
16 мая подписывает вместе с другими писателями (80 чело­
век) письмо в президиум съезда о необходимости обсудить
на IV съезде писателей СССР «Письмо съезду» А. И. Солже­
ницына.
373

22—27 мая как делегат участвует в работе IV съезда писа­
телей СССР.
12 июня подготовил ответ на анкету редакции журнала «Мос­
ква» — «О герое современной литературы» (см. ноябрь с. г).
28 июня отправил письмо Уте Кюне, учительнице русского
языка одной из школ г. Хакеборна (ГДР), защитившей в уни­
верситете дипломную работу «Художественные средства по
психологическому изображению главных героев в романе
Ю. Трифонова „ Утоление жажды ”».

9 августа подписан к печати, а затем вышел роман «Утоле­
ние жажды». Предисл. Л. Якименко. Ред. 3. Батурина. Худож. А. Цветков (М.: Худож. лит. 1967. 382 с.).
28 августа Ю. Трифонову исполнилось 42 года.
В начале сентября был в Таллине, где встречался с Рихардом
Анслаудом-Маяком, заместителем директора Эстонского фи­
лиала института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. По
итогам беседы был написан очерк «Маяк сквозь годы»
(см. I ноября с. г.).

25 сентября в газете «Правда» опубликована статья «Труден
путь к Олимпу» — о психологической подготовке советских
спортсменов накануне зимних и летних Олимпийских игр в
Гренобле и Мехико.

27 сентября — 15 октября вместе с дочерью Олей находится
в Болгарии по приглашению журнала «ЛИК» («Литература.
Искусство. Культура»).
В сентябре вышел сборник рассказов и статей «Это футбол»,
где напечатаны заметки «Признание в любви».
11 октября в эстонской газете «Спортдилехт» («Спортив­
ная газета») напечатана статья «Труден путь к Олимпу»
(см. 25 сентября с. г.).
12 октября получил письмо от Р. Маяка с приложением руко­
писи «Маяк сквозь годы» с уточнениями и дополнениями
героя очерка.

374

1 ноября в «Литературной газете» опубликован очерк «Маяк
сквозь годы» об эстонском коммунисте Р. Анслауде-Маяке (см.
сентябрь и 12 октября с. г.).

21 ноября отправил письмо А. Гладкову:
«.. .Я буду заниматься прозой, надо продвинуть роман,
а с нового года взяться за Желябова. В журнале пока
все нормально. „ Обмен ” пошел в набор. Вчера, после
долгого перерыва, был в ЦДЛ. Обедал с Костей и Анд­
реем Петровичем (Старостиным. —А. Ш.}.
Сегодня, едва разлепив глаза в первом часу дня, разби­
тый и больной, вспомнил афоризм Винокурова —
„пьянство себя не оправдало”. Верно, верно!» (ЦГАЛИ.
Ф. 2590. Оп. 1.Ед. хр. 361).
Адресат письма—Александр Гладков, известный драматург,
писатель.
На основании этого письма можно зафиксировать уже на­
чавшуюся работу над романом «Исчезновение», о которой он
будет писать и в других письмах Гладкову. Работа с архивом
писателя подтверждает, что ни над каким другим романом
Трифонов не работал в то время.

30 ноября отправил письмо А. Гладкову:
«...Получил Ваше второе письмо, но не мог быстро
ответить, много было событий. В журнале все по-пре­
жнему. Судьба журнала как будто поспокойнее. Тучи
пока пронеслись.
Я работаю. В день выдаю по полстранички. Роман...
кому он теперь нужен? Писать-то надо, но запала уже
нет. Недавно меня навестил Володька Блок, принес три
книжки, меня интересующих, и одну уникальную шту­
ку. Он сам не знал, что это такое, а я определил: кар­
манный томик на французском языке без автора, изда­
но в Голландии в 1797 году. Словом, это был Маркиз
де Сад. Знаменитая „Жюстина”, книга, конфискован­
ная французским правительством. Представляешь, ка­
кой путь проделала эта книжка, прежде чем попала к
Блоку? На такие книги существуют расценки в катало­
гах, но — в Париже или в Вене, но не в Москве. Какой-

375

то парень толкнул Блоку эту штуку за 80 рублей, не
зная, что это такое, и тот тоже ничего не понял!
Я сказал Блоку, что любители могут заплатить ему 300
рублей, он возликовал. Судьба подкинула мне этот сюжетик для повести о „фруктовщике” и Блоке...»(ЦГА­
ЛИ. Ф. 2590. Оп. 1. Ед. хр. 361).
В журнале «Вопросы литературы», № 11 опубликованы от­
веты на вопросы редакционной анкеты «Художник и рево­
люция»
В журнале «Москва», № 11 напечатан ответ на анкету ре­
дакции «О герое в советской литературе» (см. 12 июня с. г.):
«Ответить на вопрос, поставленный журналом „Моск­
ва” — какой литературный герой мне наиболее близок,
затруднительно, ибо в самой постановке вопроса кро­
ется, на мой взгляд, недоразумение. Близкими бывают
живые люди. Литературные же герои нам дороги не
чертами характера, а той силой воплощения, какую
сумел вложить в них автор. Поэтому из литературных
героев мне очень близки Родион Раскольников и Поприщин или, к примеру, Остап Бендер и Кавалеров, хотя,
встретясь с такими людьми в жизни, я бы не испыты­
вал к ним ничего, кроме неприязни и даже враждебно­
сти. В жизни это были бы чужие люди, а в литерату­
ре — роднее родных.
Если говорить о „дорогих сердцу литературных геро­
ях” эпохи революции и гражданской войны, я бы на­
звал Григория Мелехова и Аксинью...»
В журнале «Юность», № 11 в обзоре «О самых-самых...»
приводится мнение о выдающемся советском спортсмене
В. Боброве:
«Если бы он играл в теннис, он был бы великим тен­
нисистом. Если бы увлекся боксом, стал бы вторым
Роки Марчиано. Спортивная гениальность».
В ноябре вышла книга «Комиссары» (2-е изд., исправленное
и дополненное), где опубликован отрывок из повести «От­
блеск костра» — «С юности на всю жизнь».

376

5 декабря в «Литературной газете» опубликованы «Необхо­
димые добавления к очерку» (см. 1 ноября с. г.) — о судьбе
дочери известного русского коммерсанта Г. Елисеева.
6 декабря написал рецензию на повесть 3. Журавлевой «Все мы».
В декабре вышел сборник рассказов и статей «Искусство
побеждать» (о чемпионате мира по хоккею в Вене), где напе­
чатана статья «Травничек и хоккей».

БИБЛИОГРАФИЯ
Вайман А. О времени, когда все начиналось: По
следам одной книги [О повести «Отблеск костра»] И Звезда.
1967. 21 мая.
Веленгурин Н. Отблеск костра // Сов. Кубань. 1967. 11 июля.
Кокорева И. Чтобы талант раскрылся полнее... [О кинофиль­
ме «Утоление жажды»] // Сов. культура. 1967. 25 марта.
Крамов И. Судьба и время [О повести «Отблеск костра»] //
Новый мир. 1967. № 3. С. 252—255.
Марков Г. Современность и проблемы прозы [О романе «Уто­
ление жажды»] И Лит. газ. 1967. 24 мая.
Полежаев В. Золото республики [По материалам повести
«Отблеск костра»] //Звезда. 1967. 31 окт.
Смирнова В. Из жизни героев [повести «Отблеск костра»] И
Веч. Ростов. 1967. 10 окт.
Сторожакова Л. [Об «Отблеске костра»] И Юность. 1967. № 4.
С. 100.
Турков А. Не о жизни, о судьбе [О повести «Отблеск костра»]
// Журналист. 1967. № 7. С. 67.
Шумов Б. Отблеск пламенных лет [О повести «Отблеск кос­
тра» и Ф. К. Миронове] И Труд. 1967. 11 февр.
Якименко Л. Лик времени: [Предисл.] И Трифонов Ю. Уто­
ление жажды. М., 1967. С. 5—13.

1968 _______

1 января отправил письмо 3. Ф. Топилину. Пись­
мо не найдено. Дата ответа — на конверте адресанта.
«...Я направил Вам рукопись „Потомки донской вольни­
цы”, — писал Трифонову ветеран гражданской войны
3. Ф. Топилин, — ив письме указывал свое желание защи­
тить (по силе возможности) казаков и казачество и во мно­
гом оправдать их, в чем необоснованно их обвиняют в исто­
рическом аспекте. В нашей короткой переписке упоминался
Ларин В. Ф. в связи с Мироновым Ф. К. К той переписке могу
добавить, что Миронов обоснованно упрекал Ларина за нео­
боснованные репрессии в Хоперском округе. По этому об­
стоятельству я встретил архивные документы, которые под­
тверждают справедливость мироновских обвинений деяте­
лей того времени на Хопре, где Ларин был ведущей фигурой.
(Заметим в скобках: Ваш отец Валентин Андреевич Трифо­
нов тоже обвинял Донком в таких же массовых необоснован­
ных репрессиях на казачьем Дону.)
Вы писали мне, что о Ларине, как и о Миронове, можно было
писать много, что обе эти фигуры сложны. Закончили свое
письмо так: „Я в своей книге написал о Миронове слишком
общо — ибо в первую очередь его надо было оправдать. Но
когда-нибудь наступит время —исследовать ”.
Это время наступило. Уверен я, что Вы в полной мере зна­
комы с идущими сейчас спорами вокруг личности Мироно­
ва Ф. К. (и о роли казачества). Маршал Буденный обрушил­
ся на историков и литераторов за „необъективную” оценку
личности Миронова; в числе литераторов, „нарушивших”
принципы советской исторической науки, значатся В. Голь­
цев („Командарм Миронов”), Ю. Трифонов Отблеск кос­
тра”), В. В. Душенькин („Вторая конная”).
...И я не согласен с основными оценками маршала личнос­
ти Миронова и его роли в годы гражданской войны. И мно­
гие, многие старики Дона протестуют против искажения, вот
378

именно „искажения исторической правды” ...маршалом.
Не вполне объективна его оценка и Миронова и Второй Кон­
ной в деле разгрома Врангеля в 1920 году.
В оценке донского казачества маршал также неправ. Он ка­
зачество признает однородной сословной массой и, стало
быть, реакционной, пользовавшейся от царизма привилеги­
ями. Маршал Буденный, как и Сталин, не видит сильнейшее
расслоение казачества ко времени Великой Октябрьской
социалистической революции и почему-то нигде не говорит
о том факте, что на стороне революции в годы гражданской
войны стояла беднота и многие, многие из числа среднего
казачества и что в разгроме белогвардейщины немалая роль
красных казаков.
Буденный повторяет утверждение некоторых исследователей
о многих льготах, которые получило казачество от царизма.
Ну какие, черт возьми, льготы? — Никто не назвал. А их и
не было, были тяготы военной службы. Я сам казак с Хопра
и неплохо знаю „льготы”.
...Да, Миронов болезненно реагировал, резко протестовал
против репрессий, проводившихся на Дону. За это он и ока­
зался в опале, и это послужило причиной гибели инспекто­
ра кавалерии, в качестве кого Миронов был назначен после
разгрома Врангеля.
Ведь на Дону шла резня, проводилась она организованно,
т. е. ревтрибуналами. В архиве имеются документы, свиде­
тельствующие о массовых репрессиях, направленных не
против враждебных элементов, а против всего казачьего на­
селения. Был на Хопре в начале 1919 года предревтрибунала Марчевский, выезжал он в казачьи хутора, чтобы, как он
говорил, „пройтись Карфагеном по этому хутору”. Не луч­
ше его был Герман до этого. Я удивлен антиказачьими рас­
суждениями маршала Буденного, кому так должны быть хо­
рошо известны факты глубочайшего расслоения казачества,
его неоднородность, не мог не знать маршал об отсутствии
льгот для казаков, о чем говорил М. И. Калинин на одном из
съездов Советов тех же дней. Маршал Буденный не мог не
видеть, не знать о массовом участии бедноты и среднего ка­
зачества на стороне революции, в гражданской войне.
Во Второй Конной, как пишет В. В. Душенькин в своей кни­
ге „Вторая Конная”, было более 60 процентов казаков. В Пер­
вой Конной их было не менее. Так откуда берет маршал ос­

379

нования для утверждения о реакционности всего казачества
(опора царизма)?..»

6 января отправил письмо А. К. Гладкову:
«...31 декабря вернулся мой братец Гошка (Г. Е. Три­
фонов. —А. Ш.) из Парижа, где пробыл 3 месяца. Надо
быть Гошкой, чтобы так прекрасно распорядиться та­
ким огромным сроком. Он говорит, что Парижа по-на­
стоящему не видел, а провел все эти дни среди русских
„бывших” эмигрантов. Каждый вечер в кабаках. При­
ехал худой, больной, измученный. Говорит, что пору­
гался с родственниками, бывшими монархистами, ка­
детами, черносотенцами и пр[очими]. Говорит, что все
донские русские в Париже — страшные антисемиты.
Только он и слышал: „жиды, жиды”. Там есть музей
„казачья лейб-гвардия”, куда пускают по выбору. Наш
консул сказал с сожалением Гошке — „нам туда пути
нет”. Гошку пустили, так как там висят портреты его
предков со стороны матери — Денисовых-Орловых.
Старичок, генерал Позднышев, давал объяснения. (Ге­
нералом стал в Париже, у Деникина был не то капитан,
не то полковник.) Рассказывает Гошка удивительно
много интересного. Его тетка, содержательница бист­
ро с русской водкой и закуской, и ее дочь — Гошкина
кузина — читали и воспитывались на произведениях
Ростопчиной и Краснова (Хемингуэя, например, ни та,
ни другая не читали, о современных русских писателях
не знают).
Трижды встречался Гоша с Б. Зайцевым. Тот подарил
ему книгу. Словом, в руках у моего брата — клад! Но
он, черт дурной, ничего не напишет. А ведь можно было
бы какую книжищу отгрохать: от 1918 года, Новочер­
касск, Деникин, Ростов, Думенко, Буденный, бегство,
Париж, жиды, тоска, нищенство, война, немцы, умира­
ющие генералы, офранцуженные дети, бистро, всеоб­
щее забвение, телевизионный фильм к 50-летию Ок­
тябрьской Революции „Белая Россия”, сделанный Кесселем — опять же „жидом”. Во время премьеры этого
фильма 7 и 8 ноября в гостях у Гошкиных родственни­
ков собралась следующая компания: граф Шувалов,
380

князь Андроников, княгиня Голицына и т. п. публика.
Гошка говорил, что он их перевоспитывал. Кое-что он
рассказал о похищении Кутепова. — А ихний папаша
был на стороне красных... — щелкнув каблуками до­
ложил старичку Позднышеву другой старичок, в мень­
шем чине...
Боюсь, что все эти рассказы так и сгинут за столиками
в ЦДЛ.
Плохо, что Гошка вдребезги разругался со своей теткой,
уезжая...
Больших новостей здесь нет. Много разговоров и воз­
мущения вызвала статья М. Алексеева на поэму
С. Смирнова — в „Литературной России” — попытка
поднять и обелить Сталина. Это отмывание черного
кобеля опять вызывает поток писем...» (ЦГАЛИ.
Ф. 2590. Оп. 1.Ед. хр. 361).
Речь в письме идет о хвалебной статье М. Алексеева («Лит.
Россия». 1968. № 2) на поэму С. Смирнова «Свидетельствую
сам» (Москва. 1967. № 10).

В журнале «Новый мир», № 1 напечатаны два рассказа: «Са­
мый маленький город» и «Голубиная гибель».
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«.. .Я написал рассказ о поездке в Болгарию —„ Самый
маленький город", отнес Асе Берзер. С этим рассказом
дело было так. Прочли в отделе, прочел Дорош, кто-то
из членов редколлегии: одобрили, послали в набор.
Александр Трифонович читал обыкновенно верстку —
кроме крупных вещей, с которыми знакомился, конеч­
но, в рукописи. Летом шестьдесят седьмого я на Пахре
не жил. Приехал как-то осенью, встретился с Алексан­
дром Трифоновичем, и он сказал мне, что только что
прочитал „мой рассказик”. Так и сказал: „ваш расска­
зик”.
Я почувствовал холодноватость отношения к „расска­
зику”. Да, разумеется, это было не свое, не новомирс­
кое и по манере, по стилистике, по художественной
задаче. В рассказе „ Самый маленький город" не было
ничего из того, что особенно ценилось журналом „Но­
381

вый мир” и ставилось во главу угла: из так называемо­
го социального. Хотя, на мой взгляд, социальное в глу­
бинном, высшем его понимании — изображение обще­
ства как сплетения характеров — должно существовать
и существует во всякой истинной литературе, какой бы
далекой от социологизации она ни казалась... Несколь­
ко лет назад Б. Закс сказал по поводу моих туркменс­
ких рассказов с неодобрением и даже, пожалуй, презри­
тельно: „Какие-то вечные темы!..” Те рассказы были
отвергнуты, на этот же раз отдел меня одобрил, хотя и
со скрипом. Донеслось ворчливое высказывание Ефи­
ма Яковлевича Дороша: рассказ написан в какой-то
западной манере, но печатать можно. „У Трифонова
есть свой читатель”.
...Очень хотелось рассказ напечатать, он казался мне
настоящим. Я и сейчас считаю его одним из лучших из
пятерки своих рассказов. Кроме того, мне непонятно
высокомерие, с каким иные литераторы говорят о за­
падной литературе, будто это литература — какой бы
высокой и значительной она ни была — все же в чемто ниже отечественной, все же где-то „литература вто­
рого сорта”. Там, мол, чтиво, а здесь пища мозгам, там
стиль, а здесь коряво, но правда. Все это ползет от
непереваренной почвеннической фанаберии девят­
надцатого века, не принесшей русскому искусству
особых достижений, зато обольстившей наших мыс­
лителей великим множеством приятнейших, душегрейных рассуждений...
В рассказе „ Самый маленький город ” было, на орто­
доксальный новомирский взгляд, три порока: он был
написан о Болгарии, а не о родной земле (о Болгарии
должны писать болгары, а иные попытки — от лукаво­
го), в его стилистике замечалось влияние не русской
классической прозы, скажем Толстого или Бунина,
а скорее Хемингуэя, и, вдобавок, в нем совершенно не
было „против чего”. Но я-то считал, что „против чего”
там было. Ну, может быть так: против горечи жизни,
против несправедливости судьбы, против... да бог зна­
ет против чего еще! Против смерти, что ли. Против
382

обыкновенного житейского ужаса нигде и никогда,
с чем мы примиряемся и живем.
Но все это было чересчур общо и ненужно.
Я не удивился тому, что Александр Трифонович сразу
обнаружил холодность к рассказу, хотя сказал доволь­
но мягко:
— Я понимаю, вы хотели бы такой памятничек... Но на
вашем месте я бы рассказ теперь не печатал. Пусть
полежит.
Никакого „памятничка” я не хотел. Даже в уме не дер­
жал. Написалось, и все. Возражать я не стал и спокой­
но принял известие, что рассказ не пойдет. Почему-то
была уверенность в том, что напечатаю в другом мес­
те. Но Александр Трифонович неожиданно и каким-то
безразличным тоном произнес:
— Если хотите, мы его напечатаем. Как хотите. Но мой
вам совет — подождать.
Подумавши полминуты, я сказал:
— Александр Трифонович, я хочу его напечатать...»

31 января отправил письмо О. М. Абрамову. Письмо не най­
дено. Дата ответа — на письме адресанта.
Это был ответ сыну М. Н. Абрамова, начальника штаба Свод­
ного конного корпуса Б. М. Думенко. В «Отблеске костра»
Трифонов как писатель, пожалуй, первый сказал правду о
Думенко, расстрелянном со штабом корпуса в мае 1920 года.
Б. М. Думенко был очень популярен на Дону, на базе его
корпуса была создана Первая Конная армия (Буденный был
в свое время заместителем у Думенко). После лечения от
тяжелого ранения Думенко было отказано в возвращении к
своим конникам (послушный Буденный устраивал многих),
и ему было поручено формирование нового конкорпуса.
М. Н. Абрамов, конечно же, играл серьезную роль в этом про­
цессе как начальник штаба. После расстрела Думенко и его
штаба на базе этого конкорпуса была создана Вторая Кон­
ная армия.
27 августа 1964 года Военная Коллегия Верховного Суда
СССР (Определение К Зн-0667/64) отменила все обвинения
и полностью реабилитировала (посмертно) Б. М. Думенко,
М. Н. Абрамова и других.
383

2 февраля в газете «Литературная Россия» опубликовано об­
ращение к советским спортсменам накануне X зимних Олим­
пийских игр.
6—18 февраля находился в Гренобле (Франция) как специаль­
ный корреспондент газеты «Литературная Россия» на X зим­
них Олимпийских играх.

9 февраля в газете «Литературная Россия» напечатан первый
материал из Гренобля — «Только начало...».
16 февраля в газете «Литературная Россия» напечатана сле­
дующая статья из Гренобля — «Лыжники в небе».
23 февраля в газете «Литературная Россия» напечатан днев­
ник последних дней — «Покидая Гренобль».

В конце февраля {^участвовал в заседании комиссии Союза
писателей по приему новых членов.
Ю. Оклянский пишет: «...Вместе с несколькими соискате­
лями, из которых смутно вспоминаю только театрального
критика и драматурга Александра Свободина, я ожидал ре­
шения своей участи. Высший ареопаг — московская прием­
ная комиссия — заседала где-то на дубовых антресолях Цен­
трального Дома литераторов...
Наконец желанный и роковой миг настал, в буфет начали
спускаться отзаседавшие члены приемной комиссии. Ко мне
подошел поэт Борис Слуцкий.
— У вас все в порядке, — со свойственной ему суховатой
деловитостью, за которой угадывалась особая утонченность
натуры, сообщил он. — Вы приняты, поздравляю! — Он
лодочкой протянул жилистую руку, ритуально потряс мою и
изготовился идти дальше.
Нужные слова за меня сказал вдруг спутник Слуцкого, чело­
век в черной кожаной куртке. Он стоял на полшага сзади.
— Ну, что же ты, Борис, так телеграфно? — произнес он и
сразу снял мое напряжение. — Не лишни, наверное, и под­
робности...
Говоривший показался мне знакомым, безусловно, я его гдето раньше видел и хорошо знал. Ему было за сорок. Неуклю­
жая, чуть мешковатая фигура, коротко стриженные черные
волосы, кое-где в еле видных барашковатых завитках, с ред­
кими нитками седины, открытый наморщенный лоб. С ши­
384

рокого, слегка оплывшего бледного лица, сквозь тяжелые
роговые очки, на меня застенчиво и беззащитно смотрели
серые умные глаза. Огромный, до отказа набитый книгами
портфель, так, что проступали их ребра, который коленом
поддерживал обладатель черной кожаной куртки, дополнял
его сходство с университетским преподавателем... Но нет,
человека этого я видел впервые, я его никогда не знал. Явно
он был писатель, больше того, член приемной комиссии...
— Вы хорошо прошли, — без обиняков продолжал он меж­
ду тем. — При одном воздержавшемся... Борис Абрамович
вот рецензировал ваши книги и докладывал на комиссии, а
другим рецензентом был Сергей Александрович Макашин,
серьезный ученый... Это новость? К чему томить зря, Борис?
По-своему он отозвался и на призыв собеседника.
— Знакомтесь, пожалуйста, — вместо дальнейших поясне­
ний предложил Слуцкий и повел рукой. —Два Юрия... (он
назвал мою фамилию)... Юрий Трифонов.
— Так, значит, народница была мать у Алексея Николаеви­
ча? — скорее, для поддержания разговора продолжал Три­
фонов. Речь шла об А. Н. Толстом и моей литературоведчес­
кой книге „Шумное захолустье”, которая только что обсуж­
далась на приемной комиссии. — Писательница? И столько
написала? Вот как! Она фигура у вас любопытная... — За­
тем немного погодя пошутил: — А воздержался при голосо­
вании кандидатуры знаете кто? Сам докладчик, убеждавший
других голосовать „за”, — вот он, Борис Абрамович! Чтобы
не заподозрили в необъективности...
— Ну это уж вы чересчур, Юра! — усмехнулся Слуцкий.
Смущенный, не зная, как себя вести, о чем говорить, я пред­
ложил хотя бы по стопке — „омыть” событие.
— Разве что по стакану пива, — с готовностью поддержал
Трифонов.
Мы посидели втроем за столиком. Трифонов был в веселом
расположении духа, на его припухлом лице плавала удовлет­
воренная улыбка, можно было подумать, что в Союз писате­
лей приняли не меня, а его. Это впечатление, будто мы были
знакомы с Трифоновым задолго до нашего знакомства, чув­
ство дружелюбия и спокойного, ровного приятельства оста­
лось в памяти от первой встречи...» (Оклянский Ю. Юрий
Трифонов. М., 1983).

13 Шитов А. П.

385

В журнале «Вопросы литературы», № 3 опубликованы отве­
ты на анкету журнала к 100-летию со дня рождения
А. М. Горького:
«Первым в литературе Горький показал красоту мира
сквозь призму безнадежности и отчаяния людей, нахо­
дящихся на дне. Со дна колодца он увидел то самое
„небо в алмазах”, которое мечтал увидеть Чехов.
Горький по-настоящему не прочтен и не понят. Вуль­
гарный социологизм нанес ему вред более, чем кому бы
то ни было. Горький — как лес: там есть и зверь, и пти­
ца, и люди, и грибы. А мы несем из этого леса только
одни грибы».

22 марта в эстонской газете «Спортдилехт» («Спортивная
газета») начинается публикация рассказа «В конце сезона»
(пер. А. Лоорентс). Она продолжалась в номерах за 25, 27 и
29 марта (конец публикации).
15 апреля отправил письмо Е. Л. Ивановой:
«Уважаемая Елена Львовна!
Получил Ваше отнюдь не „путаное” и вполне „вразу­
мительное” письмо. Спасибо за него. Писателю всегда
приятно получать письма с добрыми словами о его
книгах — народишко мы на лесть падкий.
А кроме шуток — мне истинно приятно, что побудила
Вас к этому письму книга,, Отблеск костра ” — самая
важная для меня из моих книг.
Затем желаю Вам всяческих благ и успеха в Ваших
делах „науки-техники”».
Адресат письма — Иванова Е. Л., аспирант Московского
института нефтехимической и газовой промышленности
имени И. М. Губкина, а затем кандидат физико-математичес­
ких наук, доцент МВТУ им. Н. Э. Баумана.

В конце апреля закончил работу над рассказом «В грибную
осень».
В журнале «Физкультура и спорт», № 5 опубликована статья
«Бабочка из стекла и бетона» — об Олимпийских играх в
Гренобле.
386

10—20 июня находился в Хельсинки по приглашению изда­
тельств.

12 июня в «Литературной газете» напечатаны заметки
«О футболе».
28 июня отправил письмо А. К. Гладкову:
«.. .Приехал в прошлую субботу. В Финляндии было ин­
тересно. Я нисколько не жалею, что потратил на это
время и нервы.
Приехав, получил от мамы Ваше письмо, очень меня
порадовавшее и подбодрившее. Я был не вполне уве­
рен в том, что дело идет правильно. Сейчас, после Ва­
шего письма и письма Лёли Кин (ей очень понравилось,
она хвалила меня, пожалуй, чрезмерно, т. к. не отмети­
ла никаких просчетов), я почувствовал себя „на коне”.
Хочется писать дальше!
Но не пишу, а пытаюсь настроить себя на сценарий.
Положение близкое к катастрофе! С одной стороны
нужно писать это, с другой — необходимо делать то...
Наступает мое излюбленное состояние буриданова
осла.
Роман читал Данин (Д. С. Данин — близкий друг се­
мьи Трифоновых. —А. Ш.), который сказал, что „мно­
го суеты” и „мало глыбистости”. Еще одна читательни­
ца заметила, что все выведенные мною люди „отврати­
тельны”.
Я никому больше не даю читать, потому что смысла
нет — плодотворных и необходимых для „настройки”
одобрительных слов я наслышался достаточно, и кри­
тических замечаний тоже — в той мере, в какой нужно
для продолжения работы. Многие замечания связаны
с тем, что замыслы и связь отдельных частей не может
быть сейчас ясна никому, кроме меня.
Данина, например, коробит то, что наряду с главами от
Игоря появляются объективные куски от автора — это,
дескать, разнобой, разрушает цельность восприятия. Но
мне это нужно, ибо автор — тот же Игорь, но в дру­
гом качестве, а это должно обнаружиться позже (вы­
делено нами. —А. Ш.). „Суету” я надеюсь преобразить
и*

387

в порядок — но в дальнейшем. Пещеры мне нужны
тоже, ибо им предстоит сыграть важную роль. Кроме
того — пещеры существовали. Тем не менее я прекрас­
но понимаю, что многое отпадет и будет переделывать­
ся, и, вообще, работы до черта. Написано, может быть,
менее чем треть, а то и четверть. Мои планы: числа7-го
уехать с Аллой на месяц. До этого нам нужно встретить­
ся и подумать насчет сценария. Как только приедете в
Москву, звоните моей маме в Серебряный бор — она
скажет, где и когда я буду. В ,,Н[овом] м[ире]” настрое­
ние пресквернейшее. 5-й [номер] не подписывают.
У них впечатление, что их просто душат...» (ЦГАЛИ.
Ф. 2590. Оп. ГЕд.хр. 361).
В письме речь идет о продолжении работы над романом

«Исчезновение».
6 июля подписал договор с издательством «Советская Россия»
на подготовку рукописи книги рассказов «Кепка с большим
козырьком» (см. 24 июля 1969 года.).

В журнале «Знамя», № 7 опубликован рассказ «Победитель».

12 июля — 8 августа отдыхал на Рижском взморье.
В журнале «Новый мир», № 8 напечатан рассказ «В грибную
осень».
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«„Новый мир” в это время подвергался все более оже­
сточенным нападкам, номера с трудом продирались
через цензуру и выходили с опозданием иногда на два,
на три месяца. Все, что печаталось в журнале Твардов­
ского, „официальная критика” рассматривала в лупу. За
всем виделись злоумышления, второй план. Именно
теперь модным, у всех на устах, сделался литературо­
ведческий термин „аллюзия”, известный прежде лишь
профессорам. (Аллюзия от латинского а11изю — шут­
ка, намек.)
Январский номер с двумя рассказами вышел лишь в
марте. Весною я написал рассказ „ В грибную осень ”,
отдал Асе Берзер. К мнению Аси я прислушивался бо­
лее, чем к мнению любого другого сотрудника журна­
388

ла — за исключением, разумеется, Александра Три­
фоновича.
...Прочитав рассказ „В грибную осень", Ася сказала:
„Очень сильно!” Я ликовал, не показывая вида. Ася
сказала, что будет предлагать рассказ в какой-то из лет­
них номеров, седьмой или восьмой. Все шло порази­
тельно удачно: как что ни принесу, все идет с хода!
Рассказ вышел в августовском номере. Этот номер был
сдан в набор тридцатого мая, а подписан к печати де­
вятнадцатого октября. Подписчики получили его в
ноябре. (Насколько известно — эта затяжка была выз­
вана тем, что в номере журнала был уже набран „Рако­
вый корпус” А. Солженицына, но потом „опомнился”
Главлит. —А. Ш.)
Вот так теперь дело обстояло с „Новым миром”. Шли
разговоры о том, что журнал разгоняют, Твардовского
снимают. Этим слухам верили и не верили. Да, номера
выходили с трудом, каждый рождался в муках, прихо­
дилось пробиваться, отстаивать, спорить с чиновника­
ми, и все же — номера выходили, дело двигалось. Тут
была какая-то странность. В печати, на собраниях жур­
нал честили почем зря, обвиняли чуть ли не в антисо­
ветчине, — особенно кидались на „Новый мир” те, кому
досталось от отдела критики, армия этих оскорбленных
с каждым годом росла и злобнела, — но почему-то орг­
выводы не делались; уже зрела такая безумная догад­
ка: „Новый мир” никогда не будет разогнан, ибо он для
чего-то нужен...»

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 43 года.

15 сентября в еженедельной газете «Футбол—Хоккей» опуб­
ликованы заметки «Ожидание» (рис. Э. Трескина) — о пред­
стоящем чемпионате страны по хоккею с шайбой.

В сентябре избран в комиссию по литературному наследию
Леонида Малюгина (в воспоминаниях Л. Левина о нем «Бес­
пощадный друг» (Театр. 1990. № 6) опубликована фотогра­
фия 1955 года: Алексей Арбузов, Л. Малюгин и жена Трифо­
нова Нина Нелина).

389

21 октября подготовил заметки о прозе В. И. Гусева (см. ян­
варь 1969 года).
В журнале «Новый мир» № 9 и № 10 на 3-й странице облож­
ки, где анонсируются публикации на 1969 год, сообщалось,
что редакция журнала планирует опубликовать роман
Ю. Трифонова «Исход» (первоначальное название романа
«Исчезновение»).
30 октября встретился с А. К. Акмурадовой.
В письме автору «Хроники...» (9 февраля 1987 года) она
рассказала о содержании двухчасовой беседы с писателем,
прежде всего о его пребывании в Туркмении, работе над
рассказами, вошедшими в сборник «Под солнцем» и рома­
ном «Утоление жажды». На ее вопрос, будет ли он вновь
возвращаться к «туркменской» теме в последующих произ­
ведениях, Ю. Трифонов ответил, что не будет. И тут же он
неожиданно сказал, что Восток будет присутствовать в его
новом романе о предвоенном и военном времени в Москве,
куда он вернулся из Ташкента, после эвакуации в сорок пер­
вом году, о своем детстве и родителях, об итогах жизни це­
лого поколения.
И эта информация позволяет сделать вывод о том, что
Ю. Трифонов продолжал работать над романом «Исчезно­
вение».

7 ноября в газете «Советский спорт» напечатан рассказ «Игры
в сумерках» (рис. И. Массивы).

26 ноября отправил письмо А. К. Гладкову:
«...Вчера получил Ваше письмо из Комарово.
Я работаю над сценарием, но дело не идет... Нашу
приемную комиссию пока не разгоняют, но ставят пал­
ки в колеса. Сегодня очередная неприятность: приня­
тых нами и московским секретариатом Н. Крымову и
С. Корытную сегодня зарубил секретариат РСФСР.
Особенно мне жаль С. Корытную. Я ей еще не звонил,
не набрался духу. Завтра позвоню и попробую что-ни­
будь предпринять. Зарубили их тайным голосованием.
Никто вслух не выступил против...
Винокуров живет своими книгами и успехами. Книга
его — он мне подарил — все-таки очень хорошая!
390

С этим, Саша, надо согласиться. Интересно, что стихи
Винокурова, написанные в 1951 году и в 1955 году,
можно читать и сейчас. Они для всех времен — это
редко.
О моем новомирском рассказе („В грибную осень ". —
А. Ш.) слышу разные толки. Видел Арбузова в ЦДЛ —
он „потрясен рассказом” и „как это напечатали?..”»
(ЦГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1. Ед. хр. 361).

2 декабря встретился с человеком, сидевшим в 1937 году с
В. А. Трифоновым шесть недель в одной камере на Лубянке
(запись его воспоминаний приводится в нашей статье «Мы
живем в потоке времени...»).
5 декабря отправил письмо А. К. Гладкову:
«.. .Я рад, что Ваше мнение о „Лолите” совпало с моим.
По-моему, Набоков совершил качественный скачок в
части стиля, формы, а не содержательности — от про­
зы чеховско-бунинской. Там много такой полезной
правды, в которой люди не признаются даже себе.
В этом смысле — это выше Толстого. Но в то же вре­
мя —Вы правы! — ничего безнравственного, что прав­
да всегда нравственна.
Прочитал я книгу Б. Зайцева — „Голубая звезда”, от
которой в восторге был Паустовский. Мне не шибко
понравилось. Литературно, водянисто, мило, краси­
во — начиная с названия. Хотя жизнь, быт московско­
го дворянского, интеллигентского света, предвоенного,
со скачками, игрой, мистикой, поездками в монастырь,
богатыми еврейками, богоискателями — наверное,
даны правдиво.
Вспоминается „Фиеста” Хемингуэя — тоже праздное
общество, пьянство, душевная тоска, но как всё густо,
напряженно. Однако повести 17-го года мне определен­
но понравились, особенно в период после февраля
17-го года, когда Зайцев жил в своей деревне и видел,
как все там гибло, растаскивалось, тихо умирало. Лето
и осень 17-го он описал замечательно. Французские его
рассказы — „Звезда над Булонью” — слабоваты. Вооб­

391

ще, он чересчур мягок. Но, чувствуется, милейший че­
ловек.
...Приехал Лева Г[инзбург] из ФРГ, рассказывает ин­
тереснейшие вещи. Ему удалось получить аудиенцию
и обедать у Шпеера, Шираха, познакомиться с секре­
тарем Гитлера, с двумя сестрами Евы Браун. Сами нем­
цы потрясены его проворством, потому что все эти гос­
пода никого к себе не пускают (см. „Потусторонние
встречи” Л. Гинзбурга. —А. Ш.).
Лева рассказывал о фантастическом успехе в Германии
Солженицына. Белль написал, что он одним ударом
вышиб из игры весь русский модернизм. Да только ли
русский? И, смотрите, опять Россия, русская литерату­
ра будоражит мир!
Но „корпус” там почему-то пользуется большим успе­
хом, чем „круг” (имеется в виду „Раковый корпус” и
„В круге первом” А. Солженицына. — А. Ш.). Может
быть, потому, что больше общечеловечен, а „круг”-то
уж больно наш, только наш.
Р. Б. У меня была потрясающая встреча с человеком,
который видел моего отца там, на Лубянке, в течение
шести недель» (ЦГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1. Ед. хр. 361).

21 декабря отправил письмо И. Я. Врачеву:
«Дорогой Иван Яковлевич!
Сердечно поздравляю Вас и всю Вашу семью с Новым
годом!
Желаю здоровья, бодрости и исполнения надежд и
желаний.
Я работаю над романом, который в ближайшее время
вряд ли увидит свет. Но я должен довести дело до кон­
ца. Работы еще много.
При встрече расскажу — о чем роман.
Нашелся человек, который провел с отцом шесть недель
в сентябре] — ок[тябре] 37 года. Кое-что рассказал. До
встречи! Звоните!».

392

И в этом письме Трифднов говорит о работе над романом,
будучи уверен, что в 70-х годах «Исчезновение» не будет
напечатано.

В журнале «Искусство кино», № 12 опубликованы заметки
«Трудности этого жанра» — о документальном фильме
«Футболисты», посвященном московской команде «Торпедо».
В книге Е. Ильина и И. Соколова «Веселый пьедестал» (М.,
1968) опубликован дружеский шарж на Ю. Трифонова.
В конце 1968 года Г. Е. Трифонов, двоюродный брат Ю. Три­
фонова, находясь в туристической поездке во Франции, при­
нял решение не возвращаться на родину.
Немедленно последовала реакция КГБ. Как вспоминает
В. Кардин: «...Трифонову сразу же отказали в предрешен­
ной поездке за границу. Он прямо-таки опешил. Начинались
международные спортивные соревнования, ему заказаны ре­
портажи, очерки. Он переведет, наконец, дыхание. Отложит
бумаги, завалившие столы на Георгиу Деж и в Красной Пах­
ре. Для страстного болельщика и знатока спорта, привыкшего
к заграничным стадионам, удар чувствительнейший. Болез­
ненность многократно усиливалась оскорбительным недове­
рием. Дискриминацией.
С ней он, сын „врага народа”, уже встречался. В войну про­
бовал поступить в школу радистов (на фронт не брали из-за
плохого зрения), заполнил анкету: мать, отец... И — от во­
рот поворот. Но теперь-то, теперь почему? Культ личности
осужден, отец реабилитирован посмертно, мама — при жиз­
ни. Трифонов признан во многих странах, его переводят на
десятки языков... Он обивал пороги Иностранной комиссии,
секретариата Союза писателей. Иногда ему обещали посо­
действовать, чаще — просто обманывали, а он строчил за­
явления. Все напрасно... После 1956 года анкетная дискри­
минация выглядела особо изощренным издевательством,
Ю. Трифонову надлежало теперь отвечать не за отца, но за
двоюродного брата. Приятели успокаивали, как умели, уве­
ряли: через год-другой пустят.
Редко видел, чтобы он так метался, ярился:
— Почему кто-то должен решать, куда я смею ездить, куда —
нет! Почему от анкетомании страдают не больные ею, а за­
висящие от больных?..» (Архив Т. В. Трифоновой).

393

БИБЛИОГРАФИЯ
Бирюков Ф. Г. «Тихий Дон» и его критики // Рус.
лит. 1968. №2. С. 99—100.
Бритиков А. Ф. Старое и новое в трактовке трагедии Григо­
рия Мелехова [На примере «Отблеска костра»] И Рус. лит.
1968. №4. С. 135—137.
Крамов И. Судьба и время: [Повесть «Отблеск костра»] И
Литература и современность. М., 1968. Вып. 8. С. 423—428.
Маркова Ф. Вода в пустыне [О фильме «Утоление жажды»]
// Сов. кино. 1968. 17 февр.
Сергеева И. Не как в кино [О фильме «Утоление жажды»] И
Сов. экран. 1968. № 3. С. 4—5.

1969

В журнале «Дружба народов», № 1 напечатаны
заметки о прозе В. Н. Гусева «Жизнь. Двенадцать месяцев».
В эстонском журнале «Кехакультуур» («Физкультура»), № 1
опубликован рассказ «Победитель шведов» (пер. А. Лоорентс).

3 февраля написал письмо А. Гладкову:
«.. .Разумеется, Вы можете у меня остановиться и жить
сколько Вам понадобится. У меня дела таковы: первый
вариант сценария принят. Я получил замечания, доволь­
но серьезные. Так что сейчас, проклиная все на свете,
делаю исправления.
Когда я не пишу прозу долго, я становлюсь брюзгой и
сволочью. Так что предупреждаю: характер у меня ис­
портился! Надо для поправления состояния духа напи­
сать хотя бы маленький паршивенький рассказишко, да
все не могу оторваться от сценария — ибо основная
задача отделаться от него как можно быстрее.
Я почитываю сейчас книги о народовольцах, так как
думаю писать о Желябове. Прочитал Тихомирова, Фро­
ленко, Кравчинского, Дейча, кое-что еще. Блок достал
мне несколько новых книг — Чарушина, Кузьми­
на и т. д. Эпоха интереснейшая. Постепенно загораюсь.
Буду читать еще долго, чтобы вникнуть в эпоху как
следует: думаю, надо читать год и писать год. Может,
только тема моя станет не модной?..» (ЦГАЛИ. Ф. 2590.
Оп. 1. Ед. хр. 361).
23 февраля в газете «Советский спорт» напечатаны заметки
Трифонова, председателя жюри конкурса на лучший корот­
кий спортивный рассказ — «Когда исчезает схема...» (руко­
395

пись заметок от 13 февраля имела другое название — «Два
слова о спортивных рассказах»}'.
«Всякий жанр постепенно обрастает традициями. Эти
традиции — шелуха былых удач — осложняют насто­
ящую работу, засоряют рабочее место, связывают дви­
жения. В некоторых жанрах, имеющих многовековую
историю, таких, например, как роман, басня, поэма или
путевой очерк, накопились горы традиционного мусо­
ра, пробиться через которые нелегко. Истинный талант
должен, как танк, прошибать себе путь сквозь вавилон­
ские башни литературщины, столетних или позавче­
рашних штампов. Как алмаз превращается в уголь, так
литература в литературщину. И даже в таком юном
жанре, как спортивный рассказ. Впрочем, жанр ли это?
Пожалуй, да. К сожалению. Появились особые тради­
ции, своя особая, спортивно-рассказная шелуха, зна­
чит — сформировался жанр.
Но вступающим на эту стезю все-таки хочется дать
совет: не начинайте с банальных сюжетов! Не идите в
литературу от литературы. Рассказывайте простые ис­
тории, которые случились с вами, вашими друзьями,
дальними родственниками, врагами, соперниками и
соседями по лестничной клетке. Плохие спортивные
рассказы образовали жанр спортивных рассказов. Хо­
рошие спортивные рассказы принадлежат великому
жанру, в котором работали Гоголь, Чехов, Мопассан.
Надо описывать характеры, страсти и чувства людей,
и чем точнее вы будете в этих описаниях, тем удачнее
будут ваши спортивные рассказы».

6 марта написал краткие воспоминания о московском Доме
пионеров (см. дневник от 2 ноября 1938 года, а также май
1962 года):
«До сих пор отчетливо помню — а прошло уже трид­
цать лет! — ощущение праздничного знобящего вол­
нения, которое охватывало меня, как только я спускал­
ся в метро на станции „Библиотека Ленина”, чтобы
ехать до Кировских ворот. И это волнение все усили­
валось — пока ехал в метро, выходил на улицу, шел,
почти бежал переулком к старинному дому, все окна
396

которого были ярко освещены. Для меня это всегда
была зима, темный переулок, холод, вечер — и теплый,
праздничный дом...
Я учился в 19-й школе, на Софийской набережной.
В моем классе было несколько ребят, увлекавшихся ли­
тературой. Литературный кружок Дома пионеров казал­
ся нам недосягаемой мечтой. Однажды, собравшись с
духом, мы пришли туда втроем: Лева Федотов, Олег
Сальковский и я. Потом Лева ушел в географический
кружок, Олег — в исторический, а я остался в литера­
турном.
Помню Веру Ивановну Кудряшову — молодую женщи­
ну, заботливо и внимательно встречающую нас. Зима
1937—38 года была тревожной, трудной. Почти мате­
ринское внимание, с каким Вера Ивановна встречала
нас, ребят—всех без исключения, старожилов и нович­
ков, вундеркиндов, школьных гениев и просто наивных
любителей „прекрасного”, — было редкостно и беско­
нечно нам нужно. Атмосфера сердечности и просто­
ты — вот то главное, что сразу меня поразило.
Споры, обсуждения, взаимная разрушительная крити­
ка, интереснейшие лекции — все это пришло потом.
Помню встречи с Фраерманом, Паустовским, Кассилем,
лекции по фольклору профессора Соколова... К сожа­
лению, жизнь моя сложилась так, что я не смог долго
посещать Дом пионеров. Но даже те несколько вечеров
незабываемы на всю жизнь. Они дали мне что-то очень
важное, без чего я не стал бы писателем. Что же? На­
верное, сознание того, что занятия литературой непре­
менно должны быть связаны с волнением души, с ощу­
щением праздника.
И вот за это доброе и простое, что было нам подарено,
изначально дано, а может быть, открыто тридцать лет
назад — спасибо старому дому в переулке Стопани!
Спасибо людям, привечавшим нас там — Вере Иванов­
не Кудряшовой, Беньямину Абрамовичу Ивантеру, Кон­
стантину Георгиевичу Паустовскому, который стал по­
том, спустя десять лет, моим учителем по Литератур­
ному институту.
397

1о, что открывается нам в том далеком и раннем возра­
сте, — открывается на всю жизнь».

7 марта в газете «Литературная Россия» опубликованы замет­
ки «Отблеск истории» — о работе над новым романом:
«У каждого писателя есть один золотой запас, который
однажды он должен потратить. Этот запас — его дет­
ство. Я давно думал написать о своем детстве, но все
не решался приступить. Тем более, что детство мое
легло на годы сложные, трудные. Это было перед са­
мой войной, а потом ;— ив войну... Я жил в Москве.
У меня было много товарищей по школе. События раз­
метали всех этих людей. Что из них получилось? Ка­
кой след оставила эпоха на их судьбах? Это меня все­
гда очень занимало. Собственно, жизнь своего поколе­
ния — непременная тема литератора.
У писателей, родившихся в деревне, пишущих о ней,
есть понятие своей „маленькой родины”, „своего села”.
Но и у нас, горожан, есть понятие „своего села”—того
маленького места в большом городе, где прошло наше
детство. Моя маленькая родина — это бывшая Софий­
ская набережная, Каменный мост, переулки Замоскво­
речья. Эта тема тоже будет в романе. Во время войны я
работал на одном из московских заводов. Мне было
тогда 16-17 лет. И герой — тоже подросток. Но роман
не автобиографичен. Просто в чем-то жизнь этого под­
ростка похожа на мою. 1942—1943 годы, прифронто­
вая Москва — об этом многие страницы будущей кни­
ги. Какими годами я завершу ее? Пока не знаю. Ро­
ман —на полпути. Возможно, войдет и современность.
(Это еще один аргумент к тому, что писатель в этом году
заканчивал работу над романом „Исчезновение ”. —
А. Ш.)
Недавно мне позвонила одна женщина, мать моего
школьного товарища Левы Федотова. Был у меня такой
друг. Нас связывало очень многое. Мы увлекались шах­
матами, астрономией, исследованием пещер, собирани­
ем марок, джиу-джитсу. Левка очень хорошо рисовал
и писал «научные романы» в общих тетрадях. Он был
гордостью нашей школы. Во время испанской войны
398

Левка Федотов вынашивал мысль о том, чтобы стать
бойцом интернациональной бригады... Он погиб в
годы Великой Отечественной войны... Много лет на­
зад я написал рассказ („История болезни”. —А. Ш.),
где вспоминал о своем друге. Это была зарисовка о
шахматном матче Таль — Ботвинник. Я описывал матч.
Дом, где он проходил, был домом моего и Левкиного
детства. И там, в рассказе, я обещал написать о Левке
Федотове. О его храбрости, о его таланте, о его любви
ко всем наукам, ко всем великим людям, ко всем искус­
ствам... Мать Левки прочитала этот рассказ и лишь
сейчас, спустя много лет, позвонила мне. И вот опять в
книгу придет что-то новое...»

11 марта в газете «Советский спорт» напечатаны заметки
«Это зависит от человека», посвященные памяти драматурга
Л. Малюгина:
«...Можно ли говорить о героизме применительно к
нашей комнатной, повседневной жизни? Можно —
если взглянуть на эту жизнь внимательно и как бы со
стороны. И тогда обнаружится даже необходимость
героизма. Последние несколько лет Малюгин выр­
вал — сам, своей волей, своим желанием жить.
Он любил говорить: „В этом все дело”.
Надо было слишком любить жить: для работы, для
близких, для того, что он любил всегда. Он любил пу­
тешествовать. Любил плавать по реке и в море. Любил
смотреть, как по зеленому полю бегают молодые пар­
ни, ногами кидающие друг другу мяч. Любил удивлять
друзей: „Завтра утром я улетаю в Стокгольм!” Любил
темнить, мистифицировать, смеяться до слез, ездить
летними днями в город Касимов, говорить ядовитые
колкости людям, которые ему не нравились, и подшу­
чивать над теми, кто ему нравился, играть в шахматы,
критиковать в своих статьях друзей, читать книги по
всем вопросам, вдруг исчезать, неожиданно появлять­
ся, работать с угрюмым и тайным вдохновением.
В Англии летом 1966-го, на чемпионате мира по фут­
болу, он был уже смертельно болен и, кажется, догады­
399

вался об этом. Мы жили в Сандерленде, в студенчес­
ком общежитии. Однажды утром я спустился вниз, что­
бы идти в столовую завтракать, и увидел в вестибюле
Леню, который закричал мне:
— Стоит автобус в Эдинбург! Идите скорее!
— А завтракать? — спросил я.
— К черту завтракать! Когда еще вы попадете в Эдин­
бург? Идите скорее, я задержал автобус!
— Но ведь это так далеко...
— Конечно! — Он уже прыгнул в автобус и стоял на
подножке. — Ну? Не будьте дураком! Эдинбург или
завтрак?
...Память о хорошем писателе остается в его книгах и
пьесах, где живут его мысли. Люди будут отдыхать
после долгого пути и задумаются, и вспомнят что-то.
Библейский Иов спрашивал: „Если человек умрет, то
будет ли он снова жить?” Никто не ответил горемыке,
потому что никто не знал в точности. Но приблизитель­
но можно ответить так: это зависит от человека».

13 марта отправил письмо А. К. Гладкову:
«.. .Сценарные мои дела—швах. Второй вариант их не
удовлетворяет, 15% платить не желают. Не знаю, кто тут
виноват. Черт их разберет. Очень жаль, что Вы не смог­
ли прочитать сценарий целиком. Посмотрели бы све­
жим взглядом и сказали, что к чему.
В связи с этим возникает проблема добычи денег. Сроч­
но надо что-то придумывать... Главы Шолохова всех
раздражают своей убогостью (господи, кто же сейчас
так пишет), а по сути — посмотрим, что будет дальше,
пока ничего не поймешь...» (ЦГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1.
Ед. хр. 361).
22 апреля отправил письмо Н. Седовой:
«Уважаемая Наташа Седова!
Прошу прощения за то, что отвечаю с таким опоздани­
ем на Ваше письмо. Хотел было ответить сразу, но кудато уехал, потом, вернувшись, забыл — потом вспоми­
нал периодически, словом... Не ругайте!
400

Возросший интерес к Бунину объясняется тем, что этот
отличный писатель был долгие годы под запретом. Зап­
рет этот искусственно тормозил интерес к Бунину и
„насыщаемость” им. Так же, как с французскими]
импрессионистами: тридцать лет их кляли и запреща­
ли, выкинули из музеев, а когда разрешили — весь мир
уж давно ими „насытился”, они стали вчерашним днем,
почти классиками... Сейчас во всех обывательских
квартирах Москвы висят рублевые репродукции Рену­
ара, Дега и пр[очие]. А на книжных полках — стоит
Бунин в „огоньковском” издании.
Бунин постарел больше Чехова.
Мое первое знакомство с Буниным произошло еще в
студенческие годы. [К. А.]Федин, у которого я занимал­
ся в семинаре, говорил: „Учитесь делать фразу у Буни­
на”. Тогда же, году в сорок шестом — сорок седьмом,
я купил в букинистическом] магазине старое издание
Бунина (приложение] к „Ниве”), переплетенное в три
тома, и читал запоем. Бунин был для меня открытием:
какова может быть сила пластического, живописного
слова! Никто прежде именно в этом смысле — воздей­
ствие фразы, слова — так сильно на меня не действо­
вал. Поражало еще, как удивительно точно и живо го­
ворят люди, крестьяне. Вскоре мне удалось в букини­
стическом] магазине на Арбате купить „Митину
любовь” — книжечку 1925 или 1926 года издания,
в Ленинграде в изд[ательст]ве „Прибой”. Это была нео­
быкновенная удача! Снова, еще больше меня поразило
сочное, плотское письмо — все было так жизненно,
дымилось, пахло... И конечно, отвечало моему настрое­
нию —мне ведь тогда было почти столько, сколько Мите.
Больше всего у Бунина мне нравится рассказ „В Париже”.
Эмигрантские вещи, вообще, не слабее дореволюцион­
ных, но иногда неприятна какая-то назойливая старчес­
кая сексуальность — сладострастье по памяти. И во­
обще, в эмигрантских рассказах много горького, бес­
сильного.
Проза Бунина не столько проза поэта, сколько проза
художника — в ней чересчур много живописи.
401

Бунин, конечно, замечательный художник, для меня —
один из любимых. Но — не самый любимый! Бунин
оказал громадное влияние на большинство современ­
ных молодых прозаиков — в основном в области стиля.
Извините за краткость, Наташа.
Желаю Вам удачи!»
Адресат письма — Седова Наталья Павловна, студентка
Ленинградского государственного университета. Работая над
дипломом «Советские писатели о Бунине», она обратилась
к ряду писателей с просьбой ответить на письмо-анкету. Ан­
кета содержала шесть вопросов: когда Вы впервые познако­
мились с творчеством Бунина? Какие прозаические произ­
ведения писателя Вы считаете наиболее значительными?
Каково Ваше мнение о поэзии Бунина? Каково Ваше отно­
шение к эмигрантскому творчеству Бунина? Оказал ли Бу­
нин влияние на Ваше собственное творчество? Чем Вы
объясните усилившийся интерес к Бунину в наши дни?
С незначительными сокращениями письмо опубликовано в
ее сообщении во второй книге «Иван Бунин» (серия «Лите­
ратурное наследство», 1973. Т. 84).

В конце апреляучаствует в «круглом столе» по обсуждению
проблем современного рассказа, проведенном журналом
«Вопросы литературы».

25 июня в газете «Советский спорт» опубликованы заметки
о спортивном телевидении — «В первые часы творенья»'.
«...Телевидение —это другая жизнь. Она вторгается
в нашу повседневность, в наши квадратные метры, за­
боты, огорчения, болезни, удачи, в наше счастье и горе.
И вторгается могущественно, с сознанием своей влас­
ти. Тут не просто кино на дому или стадион в кресле,
тут нечто большее — другая жизнь приращивается к
нашей собственной, единственной, и продлевает, рас­
ширяет ее, заполняет все пазухи и пустые пространства,
все, что можно заполнить. А может, укорачивает... Кто
знает? В общем, делает что-то серьезное с нашей жиз­
нью.
Спорт по телевидению — тоже другой спорт...
Работа спортивного телекомментатора — дело титани­
ческой трудности. Поэтому обыкновенные люди, даже
402

обладающие величайшей непринужденностью, тут не
годятся. Нужны титаны. То, о чем мне хочется сказать,
относится не только к телевидению, но и к спортивной
прессе. Многими телекомментаторами и спортивными
журналистами усвоен невыносимо приподнятый, трес­
кучий стиль, больше напоминающий о военных пара­
дах, чем о мирных состязаниях на зеленом газоне или
в спортивном зале. Особенно брызжет в глаза этот
стиль, когда дело касается международных встреч и
наших побед. Степени только превосходные, эпитеты
максимальные, образы — космические, героические,
исторические, а также из мира драгоценных металлов,
драгоценных камней. То и дело в связи с какими-то
спортивными успехами употребляются слова: „герои”,
„богатыри”, „небывалые”, „феноменальный”, „великий”.
Особенно истерлось и обесценилось столь выразитель­
ное слово „подвиг”. Им швыряют налево и направо. Уж
не осталось, кажется, ни одного мало-мальски извест­
ного спортсмена, который когда-либо не совершил
„подвига”. Во всем этом, кроме всего прочего, кроет­
ся, на мой взгляд, очевидная бестактность. Если побе­
дивший в спортивном состязании герой, богатырь, то
кто же проигравший? Кто полярная противополож ­
ность герою?
В спорте и победитель, и побежденный почти всегда
одинаково достойны уважения, и поэтому не надо воз­
величивать одних и уничтожать других. К тому же де­
шевые похвалы и стереотипные восторги оказывают
подчас роковое действие: у иных богатырей „темечко
не выдерживает”...
Современный спортивный телекомментатор должен
быть энциклопедически образован, должен знать пред­
мет досконально. Спортивное телевидение — часть
огромного и пока еще неизведанного мира, который
творится на наших глазах. Мы присутствуем при пер­
вых часах творенья».
27 мая отправил письмо И. Я. Врачеву:
«Дорогой Иван Яковлевич!
403

Всем сердцем сочувствую Вашему великому горю.
Никакие слова ободрения ободрить Вас не могут, ни­
чье утешение Вас не утешит — знаю это по себе. Вы
прожили с женой пятьдесят лет, громадную жизнь,
почти всю жизнь, что существует наша страна, я про­
жил со своей женой пятнадцать лет — и это тоже мно­
го, и никто не утешит ни Вас, ни меня, ни того, кто
потерял любимую женщину, прожив с нею год...
Но все-таки хочу Вам сказать: Ваша жизнь — замеча­
тельный пример полной, самоотверженной и, не боюсь
этого слова, героической отдачи всего себя обществу,
людям, идее. Люди Вашего склада исчезли или почти
исчезли с лица Земли. Но то, что они успели сделать,
сотворить на земле — велико и несравнимо ни с чем.
Вы относитесь к этой могучей, палеонтологической
породе людей. Вы чудом остались жить, несмотря на
все геологические взрывы, смещения почвы и ледни­
ковые периоды. В этом Ваше утешение: Вы существу­
ете, несмотря ни на что!
Но, мне кажется, здесь же, рядом с утешением, лежит
Ваша обязанность, Ваш долг жизни: сохранить для
будущего все то, что сохранила Ваша память.
Дорогой Иван Яковлевич!
Я был за городом, не мог написать сразу. Я бы хотел наве­
стить Вас. Это письмо по моей просьбе опустят в Моск­
ве, а я приеду через несколько дней и позвоню Вам.
Еще раз примите мое глубочайшее и искреннее сочув­
ствие».
В июле закончил работу над рукописью повести «Обмен».
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«...Я закончил повесть „Обмен”, отнес ее в „Новый
мир”. Ася Берзер прочитала быстро, ей понравилось.
Сказала, что это лучшая моя вещь. Прочитали Дорош,
другие члены редколлегии, все были „за”. Повесть по­
шла в набор и была намечена на декабрьский номер.
Отношения к повести Александр Трифонович не выс­
казал, но было очевидно, что он не против опублико­
вания, а стало быть, повесть им одобрена. Я, конечно,
404

был безмерно счастлив, хотя обстоятельства, окружав­
шие Александра Трифоновича и журнал, были невесе­
лые. И радоваться теперь было как-то неприлично...
Повесть мою он, наверное, не считал кардинальной
вещью журнала, а рисковать и подставляться под копья
следовало только ради чего-то кровного и дорогого.
Могли быть нападки, очень нежелательные в то огне­
опасное время. Но когда я сказал, что поселок красных
партизан для меня важен и убирать его не стоит, ибо
исчезнет второй план, Александр Трифонович легко
согласился. „Пожалуйста, оставляйте...” В этом легком
согласии я почувствовал не только великодушие редак­
тора, но и некое грустное безразличие...
И это было то, что омрачало радость.
„ Обмен ” появился без единой цензурной поправки. Как
мне сказал один из членов редколлегии: „Подержали в
зубах и выпустили”. Видимо, вопрос о журнале был
уже решен и следить за добропорядочностью после­
дних номеров не имело смысла. „ Обмен ” вышел в пред­
последнем номере, подписанном Твардовским...»
24 июля подписана к печати, а затем вышла книга «Кепка с боль­
шим козырьком». Ред. В. М. Курганова. Худож. И. А. Огурцов
(М.: Сов. Россия. 1969. 270 с.).
Содержание: «Вера и Зойка», «Был летний полдень», «Путе­
шествие», «Голубиная гибель», «Прозрачное солнце осени»,
«Неоконченный холст», «Последняя охота», «В грибную
осень», «Испанская Одиссея», «Старая песня», «Беседа с
герпетологами», «Старики в Каушуте», «Бондо», «Маки»,
«Одиночество Клыча Дурды», «Песочные часы», «Однажды
душной ночью», «О любви», «Дети доктора Гриши», «Очки»,
«Под солнцем», «Доктор, студент и Митя», «Воспоминания
о Дженцано», «Костры и дождь», «Травничек и хоккей»,
«Победитель», «Самый маленький город», «Кепка с большим
козырьком», «Игры в сумерках».

В журнале «Вопросы литературы», № 7 опубликована статья
«Возвращение к „ргозиз ”», являющаяся выступлением на
«круглом столе», посвященном проблемам современного рас­
сказа (см. апрель):
405

«Помню ожесточенные споры вокруг такого вопроса:
чем отличается новелла от рассказа? Находились люди,
которые очень определенно знали, что такое рассказ и
что такое новелла. Счастливые люди. Я, например, не
знаю, чем по существу — а не по размеру — отличает­
ся рассказ от романа.
Не раз отмечалось, что рассказы Чехова, лучшие из них,
есть не что иное, как спрессованные гигантской силой
чеховского искусства романы. В то же время существу­
ют многостраничные романы, которые есть как бы раз­
вернутые вглубь и вширь рассказы („Преступление и
наказание” хотя бы или „По ком звонит колокол”), где
действие вращается вокруг одного события, все проис­
ходит в один или несколько дней. Значит, по возмож­
ности охвата жизни рассказ и роман равносильны.
И там и здесь должно быть внутреннее движение, от­
нюдь не бесконечное. Завершенность движения (не
внешнего, фабульного, а именно этого внутреннего)
есть, мне кажется, то, что делает ровнями пухлую эпо­
пею и рассказ в пять страниц. Громадный роман „Об­
рыв” и маленький рассказ „Ионыч” заслужат, может
быть, одну оценку, „потянут” одинаково на „страшном
суде” литературы, где судить будут по какой-нибудь пя­
тисотбалльной системе.
Латинское прилагательное „ргозиз”, от которого про­
изошло слово проза, означает: вольный, свободный,
движущийся прямо...
Когда-то мне рассказывали про Е. А., вдову известного
революционера, эстонку по происхождению (я был
знаком с Е. А., но этот сюжет слышал не от нее), кото­
рая после войны впервые за пятьдесят лет смогла по­
ехать к себе на родину, в Прибалтику. Она пришла на
фабрику, на которой работала девушкой, и узнала ста­
рый барак, где когда-то жила. Барак выстоял все: ми­
ровую войну, революцию, буржуазную республику,
немцев. И в этом бараке Е. А. встретила подругу своей
юности, глубокую старушку. Мне очень хотелось напи­
сать про двух старушек, про их встречу на фабричном
дворе, но чего-то недоставало для того, чтобы начать.
406

Недоставало уверенности в том, что я имею право пи­
сать об этом. Потом я ездил по другим делам в Прибал­
тику, забыв про Е. А. Потом занимался историей рево­
люции, прочитал много книг, дневников, писем. Вдруг
дремавшее зерно дало рост: ощущение уверенности
явилось внезапно. Я понял, что имею право, только
тогда, когда почувствовал атмосферу времени, цвет и
запах долгой пятидесятилетней жизни, — все это при­
шло из других источников, от других людей, но плот­
но наложилось на судьбу Е. А. Сюжет рассказа про двух
старушек — из медленно зреющих.
.. .Все, что я высказал тут о сюжете, относится к лите­
ратуре, исследующей мир, но есть литература, созида­
ющая мир, фантазирующая мир, и там-то сюжет ода­
ряется могущественной, порой сверхъестественной
силой. Рассказы Гоголя, Кафки, Эдгара По, так же как
романы Достоевского, строятся на гениально сочинен­
ных сюжетах. Впрочем, „Нос”, „Превращение”, вер­
ный кот” и не рассказы вовсе. Какие уж тут рассказы!
Это — прозрение, прорывы в другие сферы...»

В июле закончил работу над рукописью «Олег Курепин.
Литературный сценарий» (архив Т. В. Трифоновой), представ­
ляющую собой будущую киноповесть «Бесконечные игры».

В середине гзтус^гучаствовал в организации акции протес­
та, был одним из инициаторов коллективного письма в защиту
журнала «Новый мир» и его редактора А. Т. Твардовского.
В «Записках соседа» Трифонов пишет: «...неизвестно
откуда дул ветер и кто был закоперщиком кампании
(против А. Твардовского. —А. Ш.). Возможно, иници­
атива шла снизу, из тех газет и журнальчиков, где сиде­
ли господа, особенно люто ненавидевшие „Новый
мир”. Это догадки. Кто-то знает доподлинно, я не знаю.
Так или иначе, шла артподготовка к главному сраже­
нию: снятию Твардовского с поста редактора. А сделать
это было, как видно, непросто. Уж очень велики в на­
роде, в интеллигенции, в армии, во всей стране попу­
лярность и авторитет создателя „Василия Теркина”...
Мы читали пасквильные сочинения, возмущались, надо
407

было противодействовать. Решили написать письмо.
В какое-то августовское воскресенье, на даче у Бакла­
нова такое письмо настучали. Не помню сейчас, в ка­
кой именно адрес: то ли в секретариат Союза писате­
лей, то ли куда-то выше. Письмо было очень короткое,
резкое. Возмущены кампанией клеветы, которой под­
вергается любимый поэт советского народа и главный
редактор лучшего в стране журнала, и требуем ее не­
медленного пресечения. Что-то в этом духе.
Тут же вечером побежали по поселку за подписями.
Тендряков подписал, разумеется, сразу, Бондарев отре­
дактировал текст; получив подпись Бондарева, пошли
к Нагибину, который в своем музейном, в золоте и брон­
зе, кабинете поставил подпись легко. Утром в понедель­
ник поехали с Баклановым в город, зашли к старому
приятелю по Литинституту, и он, к изумлению моему,
не то что помявшись или поколебавшись, а очень ре­
шительно отказал:
— Нет, ребята, я этого подписывать не стану!
Тут мне открылось многое. Мне представлялось рань­
ше, что громадное большинство писателей стоят на
стороне Твардовского и только очень немногие — из
числа „подонков” — являются врагами Александра
Трифоновича и его журнала. Однако дальнейшее пока­
зало, что между друзьями и врагами Александра Три­
фоновича колышется необмерное море не тех и не дру­
гих, но все же склоняющихся ближе к недоброжелате­
лям, а еще точнее — к ущемленным, обиженным за
что-то, когда-то. Я, вообще говоря, убежден в том, что
„Новый мир” погиб от того, что взорвался пороховой
погреб писательских самолюбий. Слишком многих
писателей этот журнал задел, слишком важные персо­
ны раздел — обнаружив голых королей. Роковыми для
журнала оказались не повести Семина или Можаева,
а статьи против Кочетова или Кривицкого.
Письмо в защиту Александра Трифоновича подписали
еще несколько человек: Антонов, Рыбаков, Каверин,
Алигер, еще кто-то. Я ездил в Переделкино. Александр
Трифонович об этой деятельности, разумеется, ничего
408

не знал. Сейчас уж не помню, повлияло ли наше пись­
мо или действия Симонова и Суркова, но газетная трав­
ля прекратилась. Скорее всего, ее прекратили намерен­
но, и вовсе не под воздействием наших писем, а пото­
му что свою роль она выполнила...»
Г. Бакланов, в беседе с журналистом Е. Грандовой расска­
зывает об этом письме: «...понесли его в „Литературную
газету” (он и Трифонов. —А. Ш.). Первый заместитель глав­
ного редактора принял нас. Прочел: „Вы, надеюсь, понима­
ете, что я должен информировать?...” — И указал на теле­
фоны. — „Понимаем”. — „У нас какая-то беседа с вами дол­
жна была идти... Вы, конечно, понимаете, что теперь она не
пойдет?”.— „Понимаю”, — сказал я. Тут он и на Трифонова
посмотрел, повспоминал: „У нас что-то лежит о ваших твор­
ческих планах... Вы, надеюсь, понимаете?..” — „Понимаю”,
— сказал Трифонов. А о том, чтобы письмо наше напечатать,
об этом и речи не шло. Отослали мы копию Александру Три­
фоновичу Твардовскому в больницу, чтоб он почувствовал
хоть малую поддержку. И оттуда, из больницы, я получил его
рукой написанное письмо, удивительное по силе духа и пред­
видению» (Советская культура. 1988. 26 мая).

28 августа в газете «Советский спорт» опубликованы замет­
ки «Рождено энтузиазмом» — о первых номерах журнала
«Теннис».

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 44 года.
В журнале «Физкультура и спорт», № 9 напечатан отрывок
из повести «Бесконечные игры» (рис. Е. Шабельникова).

9 октября подписал договор с издательством «Физкультура и
спорт» на подготовку рукописи книги рассказов и очерков
«Игры в сумерках» (24 апреля 1970 года).

В журнале «Искусство кино», № 10 опубликованы заметки
«Из жизни гигантов» — о документальном фильме «Труд­
ные старты Мехико».

10 ноября встречался в редакции «Нового мира» с А. Т. Твар­
довским для того, чтобы забрать рукопись Гроссмана (веро­
ятно, речь идет о романе «Жизнь и судьба»).
В «Записках соседа» Трифонов вспоминает тот день.
Прежде чем подняться к Твардовскому, он зашел в от­
409

дел прозы к Н. Бианки. Она дала ему текст заявления
А. Солженицына, которое тот занес Твардовскому вчера:
«Я пошел наверх, абсолютно не подозревая, что через
три минуты совершу один из самых идиотских поступ­
ков в своей жизни.
Александр Трифонович молча пожал мне руку, затем
достал из ящика стола рукопись, аккуратно завернутую
в толстую оберточную бумагу и даже перевязанную
бечевкой и протянул мне, сказав „спасибо”... И тут я
ляпнул — черт меня дернул за язык! — о том, что про­
читал письмо Солженицына. Александр Трифонович
спросил: „Где взяли?” — Я сказал: в редакции, на пер­
вом этаже. Он изменился в лице. Глядя на меня белы­
ми, остановившимися глазами, крикнул:
— Кто вам дал письмо?
Тут я понял, что совершил ужасающую глупость.
Я сказал:
— Нет, Александр Трифонович, я вам сказать не могу.
— Анна Самойловна? — кричал он. — Кто дал пись­
мо? Не хотите говорить? Ну хорошо, а как вы к этому
письму относитесь?
Он сверлил меня взглядом такой ярости, что я опешил,
забормотал невнятное:
— По-моему, очень... сильное письмо...
— Это не письмо, а листовка! Провокация! Нож в спи­
ну тем, кто хотел ему помочь! Зачем это сделано? Для
того, чтобы шум поднять, тарарам на весь свет? — орал
он, мечась по кабинету, в то время как я стоял непод­
вижно, как соляной столб, оглушенный криком и смыс­
лом того, что до меня долетало. — Кому на руку? Только
его и нашим врагам! И в каком виде мы теперь пред­
стаем? Мы же головы ломаем, мы на все идем, чтобы
его спасти, а он на всех наплевал! Темечко-то не выдер­
жало, голова от всемирной славы кругом пошла! Нет,
я к этому человеку не могу относиться, как прежде...
И что-то еще кричал. Даже кулаком стучал по столу.
Никогда не видел его в таком состоянии: истинного
бешенства. Я, грешным делом, подумал — после уж,
410

задним числом, а в ту минуту я и думать не мог, только
лишь трепетал и сокрушался по поводу собственной
глупости, — что шуму и крику чересчур много для меня
одного. Ей-богу, тут был какой-то перехлест. Он слов­
но взорвался и шарахнул в меня всем, что копилось
днями. Выкричал то, чего не докричал вчерашнему
гостю. Гнев и мысли накатили с опозданием. Но, мо­
жет, этак кричать и буйствовать было ему для чего-то
необходимо: ведь редакция организм сложный, непроз­
рачный, попробуй разберись в нем со стороны...
Я вышел из кабинета, пошатываясь, ничего не понимая,
кроме одного — что я идиот... Самое смешное, что
„секретное” письмо, о котором автор его сообщил Атэ
вчера, будто оно существует лишь в двух экземплярах,
вчера же вечером было передано по эфиру....А отно­
шение к автору письма — тогда меня поразившее —
Александр Трифонович изменил очень решительно и
скоро. Вновь я слышал от него слова высокого уважения».
15 декабря отправил письмо А. Гладкову:
«.. .Дела мои с „ Обменом” на той же точке. Но — про­
чел А. Т. 7-го он зашел ко мне на даче и долго объяс­
нял. Он не в восторге. Хотя написано хорошо, „чеховс­
ким основательным языком”. (Плохо это, что ли?) Но
изображен „плохой человек”. Очень плохой. И где я
такого нашел? И почему он не может вырваться из под
влияния своей еще более отвратительной жены? Ну
напился бы раз, послал ее к едрене фене. Я сказал, что
это уже — о другом человеке. Мой Дмитриев — не
может. Не такой. Затем было сказано, что меня будут
очень сильно ругать. Я сказал: Пускай. Ладно.
Был даже совет: не повременить ли?
Я упорно стоял на своем. В общем, А. Т. дал свое „доб­
ро”, а в отделе, кстати, все очень опасались его реак­
ции.
Вышел № 10 с Вашей статьей и Л. Гинзбургом, но я его
еще не получил.
Настроение у А. Т. и у всех в редакции сейчас — пре­
скверное...» (ЦГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1. Ед. хр. 361).
411

В журнале «Новый мир», № 12 опубликована повесть,, Обмен ”.
Наряду с многочисленными статьями отечественных крити­
ков интересны суждения о ней зарубежных исследователей.
Например, в рецензии, опубликованной в газете «Зюддойче
цайтунг» (Süddeutsche Zeitung. 18 апреля 1976 года), гово­
рится: «.. .Повесть „ Обмен ” состоит всего из восьмидесяти
страниц — а материала в ней на целый роман. Однако роман
Трифонов — как никак — не написал. Ибо для советских
романов все еще необходимы положительные герои, а дей­
ствительность романа должна отражать оптимизм. Парадок­
сальное требование, если действительность не дает повода
к оптимистической трактовке!.. А повесть — приблизитель­
но так же, как и новелла — ставит в центр единичный слу­
чай или частную судьбу как сюжет, интересный только „сам
по себе”. Общую подоплеку, общественный фон в повести
описывать не обязательно, достаточно, если они просвечи­
ваются сквозь хронику частного случая. Требуемым для этого
повествовательным мастерством Трифонов обладает в выс­
шей мере. Его „ Обмен ” — настоящая находка» (пер. с не­
мецкого; архив Т. В. Трифоновой).
В швейцарской газете «Нойе Цюрихер Цайтунг» (Flick V In
der Nachfolge Tschechows // Neue Züricher Zeitung. 1976. 30.
April), считающейся одной из солидных западноевропейских
газет, об «Обмене» пишется: «Ввиду того, что речь идет о
советском произведении, итог, который можно подвести этой
тематически совершенно неполитической повести, — высоко
политичен. Он гласит, что советский человек ни на йоту не
отличается от своих собратьев во всем мире, что за после­
дние 50 лет он нисколько не изменился. Персонажи Трифо­
нова — это сложные, борящиеся с физическими и психичес­
кими нуждами люди, индивидуально добивающиеся прести­
жа, успеха, собственности, комфорта, люди, идущие как в
прфессиональной, так и в личной жизни кривыми путями
наименьшего сопротивления, люди, старающиеся — неред­
ко за чужой счет — урвать у жизни немного счастья. Им зна­
кома ревность и зависть, они могут быть добрыми и сердеч­
ными, но и агрессивными и зловредными... Похоже на то,
что после десятилетий восхваления доменных печей, комби­
натов и героической уборки колхозного урожая в рамках
политических возможностей намечается некоторый сдвиг:
возобновление интереса к индивидууму...»(пер. немецкого;
архив Т. В. Трифоновой).
412

Вспоминает Ц. Кин: «...Женя и Таня для меня существова­
ли сами по себе, очень близко. А Юра тоже сам по себе, но
иначе. Вероятно, потому что теперь личные отношения ес­
тественно смешивались с литературными интересами. Книж­
ки он мне дарил все, на одной написал: „Дорогой Леле Кин
с семейной, литературной и всяческой любовью”. Но если с
Женей и Танечкой решающим было именно семейное нача­
ло, с Юрой, пожалуй, преобладало литературное. Еще и по­
тому, что были общие друзья: Александр Гладков, Александр
Марьямов, прекрасный писатель, член редколлегии „Ново­
го мира”. Кто еще? Отчасти — Борис Слуцкий, но меньше.
И другие люди из окружения „Нового мира”. Собирались у
меня. „ Обмен” был настоящим праздником, мы его отмети­
ли вчетвером: Юра, Гладков, Марьямов. Все мы поняли, что
в русскую литературу пришел по-настоящему большой пи­
сатель. Говорили подробно, Юра был рад...» (Архив
Т. В. Трифоновой).
Впоследствии Ю. Трифонов определил «Обмен», «Предва­
рительные итоги», «Долгое прощание», «Другая жизнь»,
«Дом на набережной» как цикл «московских повестей».
Литературные критики называют этот цикл «городские по­
вести» (см. библиографии 70-х годов).

В декабре дописал и переработал заметки и репортажи из
Гренобля (см. 9,16,23 февраля, май 1968 года) и подготовил
большую статью «Сотворение кумиров».

БИБЛИОГРАФИЯ
Веленгурин Н. Связь времен И Краснодар, 1969.
С. 290—294.
Об «Отблеске костра».

1970

14 января отправил письмо А. К. Гладкову:
«.. .Я живу с Нового года на Пахре, в Москву при­
езжаю редко. Новостей у меня особых нет. „Обмен” все
еще утверждается цензурой. Редколлегия ставит его попрежнему в № 12 (номера журнала выходили с боль­
шим опозданием, и в частности № 12 вышел в конце
февраля 1970 года. —А. Ш.). Сейчас я вовсю читаю о
народовольцах. Прочитал семь томов Фигнер, А. Мо­
розова, Ковалевского и др. Прочитал интереснейшую
книгу Невединского о Каткове — „Катков и его время”
(1888 г.), вполне прогрессивно. К новому году пришел
Блок и принес подарок — 5 выпусков журнальчика „На
литературном посту” за 1926 год и какой-то народоволь­
ческий мусор — книжонки Ажешова, Дейча.
О феврале — предлагаю Вам со всей серьезностью:
поживите у меня на даче в Пахре. Будет ничуть не хуже
Комарова. И я буду приезжать, а то, может, и жить...»
(ЦГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1. Ед. хр. 361).
20 января подписал договор с издательством «Советский пи­
сатель» на переиздание романа «Утоление жажды» (см.
11 марта с. г.)

9 февраля (и в последующие дни) участвовал в организации
протеста против решения бюро секретариата правления Со­
юза писателей СССР об освобождении от обязанностей чле­
нов редколлегии журнала «Новый мир» ведущих работников:
И. Виноградова, А. Кондратовича, В. Лакшина, И. Саца (см.:
Лит. газ. 1970. 9 февр.).
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«...Юра Буртин без шапки, рыжие волосы всклокоче­
ны, весь он как-то ежился, мялся, то ли от зябкости, то
414

ли от волнения, — и он сообщил, что вывод из редкол­
легии нескольких человек есть прямой удар по Алек­
сандру Трифоновичу, вынуждение его подать в отстав­
ку. Хорошо бы, чтоб писатели, несколько авторов, близ­
ких к журналу, написали по этому поводу спокойное,
разумное письмо. Что-то вроде болванки было им со­
ставлено. Действовать нужно немедленно, так как до­
рог не только каждый день, но каждый час. Александр
Трифонович об этой деятельности не знает и не должен
знать. Посмотрели болванку. Я сказал, что сделаю, что
смогу. Тут же позвонил Можаеву и попросил прийти в
редакцию. Он примчался через пятнадцать минут. Те­
перь уж я повел его на бульвар, но не на Страстной, где
мы гуляли с Буртиным, а в сквер на Пушкинскую пло­
щадь. Решили завтра с утра ехать вдвоем в Переделкино.
С этого момента началась эпопея борьбы, в которой
было много шуму, страстей, суеты, волнующих разго­
воров, но не было надежды и прока. Впрочем, тогда нам
так не казалось. Мы верили, что можем изменить ход
дела. В Переделкине сразу пришли к Рыбакову, вызва­
ли туда по телефону Каверина и составили текст.
События марта так переплелись, встречи и разговоры
так сплавились и смешались в моей памяти, что весь
этот месяц представляется теперь, как один суматош­
ный, трагический, шумный, нелепый день бреда, чтото вроде русских поминок. Мы с Можаевым метались
на такси, то в Пахру, то в Переделкино, то еще куда-то.
Писатели встречали нас в халатах, в пижамах, в гости­
ных среди золотых багетов, на аллейках с палочками
после инфаркта, на дачных верандах, на улицах и в
пронизанных миазмами коридорах Дома литераторов.
Было много неожиданного, забавного и достойного
кисти Айвазовского. Писатель А. поставил свою под­
пись в самом углу и такими мелкими буквами, что надо
было брать лупу, чтобы прочитать. Писатель К., вскор­
мленный „Новым миром”, решительно отказал. Дру­
гой — К., сказав, что подпишет только в том случае,
если Александр Трифонович будет поставлен в извес­
тность и одобрит; то есть он, К., не хочет делать что415

либо против воли Александра Трифоновича. По сути
это был отказ, ибо условие, поставленное К., было не­
выполнимо. Писатель Л., когда-то много печатавший­
ся в „Новом мире” и гордившийся дружбой Александ­
ра Трифоновича, сказал, что подумает и ответит на
другой день. Позвонив рано утром, он сказал мне, что
решил не подписывать. Я представил себе, какую бес­
сонную ночь провел Л. в разговорах с женой. Еще один
писатель Б., так же, впрочем, как и В., подписали с нео­
быкновенной легкостью, даже не вчитываясь в текст.
Писатель Т., которого Александр Трифонович любил и
много печатал, честно признался, что он ждет со дня
на день получения ордера на квартиру и боится, что,
если подпишет, он себе повредит. Писатель 2. пригла­
сил меня пить чай и желчно объяснил, почему он не
станет подписывать. Причин было две. Во-первых,
почему он должен защищать журнал, который ни разу
не защитил его, 2. Робкое замечание: но ведь он, жур­
нал, безотказно печатал 2. Еще бы им не печатать! Но
они не ударили палец о палец, когда 2. подвергся трав­
ле. И во-вторых, кто же подписал прошение — А., Б.,
В., Г., Д. и Ж.? Разве это писатели? И уж тем более Ж.,
сосед 2. Нет, одно письмо вместе с Ж. он, 2., никогда
не подпишет. Это значило бы плюнуть себе в лицо. Зато
писатели М. и Н., которые, нам казалось, вряд ли под­
пишут — один слишком осторожен, язвительного ума,
всегда держался особняком, а другой презрительно от­
вергался журналом — подписали немедленно и без раз­
думья. Писателя Ш. мы встретили на шоссе. Он был
бел, сед, ветх после болезни, и ему бы, конечно, при­
стало думать о боге. По-видимому, он и думал о боге,
потому что прочел письмо с видом полнейшего равно­
душия и, покачав головой, пошел себе дальше.
Я далек от того, чтобы кого-либо осуждать за конфор­
мизм и кого-либо восхвалять за доблесть. Просто хо­
чется сделать этот моментальный снимок — пусть
фотография останется без комментариев, даже без на­
звания — а лет через сто люди будут потешаться над
этой фреской из жизни русских шестидесятников. Ка­
416

кая крамола была в нашем жалком прошении? Мы за­
щищали самого большого поэта России, известного
своим патриотизмом и преданностью советской влас­
ти, усыпанного правительственным наградами и люби­
мого народом.
Где-то у Пушкина в дневниках: когда долго сидишь в
нужнике, перестаешь замечать запах. Не надо делать
вид, что ты задыхаешься от вони. Если задыхаешься —
умирай. А если живешь, значит дышишь наравне со
всеми, приладился, приспособил носовую полость,
легкие, сердце, потроха.
Комментировать и осуждать—дело не наше, а тех, кто
явится на свет божий через много, много лет...
Ответов на наши письма не было...
Александр Трифонович и члены редколлегии заседали
на втором этаже. Они тоже ждали ответа или хотя бы
телефонного звонка. Александр Трифонович приходил
каждый день, строгий, собранный как никогда, окован­
ный напряженным ожиданием. Он не хотел уступать
своих людей и работать с теми, кого ему навязывали.
Это было гордое, отчаянное сопротивление, и, однако,
то, что окончательного ответа до сих пор не было,
вселяло ничтожную надежду, какую-то тень надежды.
Однажды пришел новоявленный Нобелевский лауреат,
он выглядел крепким, бодрым и каким-то очень трез­
вым и уравновешенным по сравнению с возбужденны­
ми авторами и подавленно-молчаливыми — со следа­
ми отрешенности на лицах—членами редколлегии. Он
пожал мне руку, глядя внимательно и, как мне показа­
лось, приветливо, и сказал: „А, вот он какой, наш Юра!”
Не знаю, что он имел в виду, потому что встреча была
на толчке, в коридоре, он спешил наверх к Александру
Трифоновичу...».
25 февраля 1970 года по личному заявлению Твардовский
был освобожден от обязанностей главного редактора журна­
ла «Новый мир».

В журнале «Дружба народов», № 3 опубликовано «Преходя­
щее и вечное» —выступление Трифонова в дискуссии на тему
«Рабочий класс й литература», проведенной редакцией журнала.
14 Шитов А. П.

417

11 марта подписан к печати, а затем вышел отдельной кни­
гой роман «Утоление жажды». Ред. В. Д. Острогорская.
Худож. Б. М. Косульников (М.: Сов. Писатель, 1970. 375 с.).

24—27 марта как делегат от Московской городской органи­
зации Союза писателей РСФСР участвует в работе III съез­
да писателей РСФСР, где избирается делегатом на V съезд
писателей СССР.
7 апреля подписал договор с «Политиздатом» на рукопись
книги о народовольцах — «Нетерпение» (см. 26 марта
1973 года).
В апреле находится в Монголии в составе делегации советс­
ких писателей (см. рассказ «Ветер» и заметки «Наш друг
Должинсурею>).

19 апреля — 14 мая отдыхает в доме творчества в Ялте.
22 апреля отправил письмо А. К. Гладкову:
«...Вот уж неделя, как я в Ялте. Погода наладилась
только третьего дня. .
Я ехал сюда с благими намерениями — хотел начать
сразу работать. Но пока не раскрыл ни одной книги,
а первые строки, написанные мною, — письмо Вам.
Алла таскает меня по разного рода маршрутам, ходим
ежедневно в кино, я, как очумелый, играю в теннис, в
шахматы. Все болит: ноги, поясница, плечи. Организм
перестраивается. Но, в общем, тут здорово и отдохнуть
можно отлично!
Здесь Арбузов, Штейн, Эдлис, Мамлин, Ахмадулина,
Поженян, Ильина и Реформатский, Ермолины, Дани­
ны, Бондарев.
Ваш фильм в Ялте не шел — как появится, побежим
смотреть...» (ЦГАЛИ. Ф. 2590. On. 1. Ед. хр. 361).
К этому периоду можно отнести воспоминания А. Злобина:
«.. .Мы снова заговорили на эту тему („служить или писать”.
—А. Ш.). Разговор протекал в обстановке наибольшего бла­
гоприятствования: кафе на набережной в Ялте. Столик с
видом на море и пирс с кораблями. — Помнишь нашу ста­
рую молитву: служить или писать? Мы-то считали их неудач­
никами. А между тем неудачниками оказались мы сами.
418

Я сразу понял, что он имел в виду, но тем не менее посчи­
тал, что должен смягчить удар, обращенный на меня же.
— Слушай, — сказал я ему с упреком.— Тебе-то вообще грех
жаловаться. У тебя же свой читатель. И ты говоришь ему то,
что ты хочешь сказать. Пусть нет официозного, внешнего
успеха, зато есть успех внутренний, это выше.
— Успеха вообще не должно быть, — с жаром подхватил он.
— Речь не о нашей судьбе, твоей или моей. Мы проиграли
им больше — нашу литературу.
— Но мы старались не проиграть. Это зависело не от наших
возможностей.
— Какой вид спорта самый трудный? — неожиданно спро­
сил он без всякого перехода. — Как ты думаешь?
— Стометровка, — ответил я наобум.
— Прыжки в высоту, — уверенно сказал он. — Бег — есте­
ственное состояние человека. И прыжки в длину. И метание
копья. Все естественно вытекает из потребности жизни.
А прыжки в высоту — это против натуры. Против тяготения.
Потому-то при прыжке в высоту все время хочется снизить
планку. Именно это они и делали.
— Кто они?
— Те самые. Которые были неудачниками четверть века на­
зад...» (Литературные новости. 1993. № 38—39).

24 апреля подписана к печати, а затем вышла книга «Игры в
сумерках». Предисл. А. Старостина. Ред. А. П. Нолле. Худож.
Ю. А. Шашков (М.: Физкультура и спорт, 1970. 168 с.).
В книгу автор включил рассказы и очерки: «Игры в сумерках»,
«Базиль», «Травничек и хоккей», «Три акта драмы», «Побе­
дитель шведов», «Конец сезона», «Далеко в горах», «Исто­
рия болезни», «Прозрачное солнце осени», «Последняя охо­
та», «Костры и дождь», «Испанская Одиссея», «Одиноче­
ство Клыча Дурды».
В кратком предисловии заслуженный мастер спорта СССР
Андрей Старостин писал: «.. .Автор настоящей книги с этим
миром знаком хорошо. Он знает цену сантиметрам в прыж­
ках, килограммам в штанге, десятым долям секунды в беге.
Ему понятны и сильные прострелы в футболе, и стремитель­
ные финты в хоккее. Он частый гость на трибунах наших
стадионов, живой свидетель жарких спортивных сражений

14*

419

и покорения рекордов на олимпийских играх и мировых чем­
пионатах.
Примечательно, что в предлагаемых читателю рассказах эти
объективные критерии — килограммы и секунды — почти
не встречаются. Ю. Трифонов раскрывает спорт как бы в
раздумьях о его роли в жизни героя, его влиянии на форми­
рование характера молодого человека, о его воздействии на
ум и чувства личности. Как большой художник, он с безо­
шибочной мерой использует свет и тень, описывая радости
побед и горечи поражений, чистые движения юношеской
души, вызванные посещениями теннисного корта, или мел­
кую угодливость подхалима, способствующего переманива­
нию спортсмена.
Рассказы Ю. Трифонова овеяны дымкой лирического вос­
приятия описываемых событий, где смешное и грустное,
порядочное и непорядочное многогранно, как в жизни, и как
бы говорит нам, что спорт — это не самостоятельное явле­
ние, состоящее только из „объективных критериев”, а сама
жизнь».

В мае встреча с А. Т. Твардовским, который прочитал цели­
ком поэму «Сын за отца не отвечает» и два стихотворения —
«О памяти» и «По праву памяти».
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«...Мы сели в пустой комнате на первом этаже, зали­
той солнцем (на даче Трифонова. —А. Ш.). День был
изумительно свежий. Александр Трифонович вынул из
кармана сложенные вдвое листки, развернул их — ока­
залось верстка — и стал читать:
Сын за отца не отвечает —
Пять слов по счету, ровно пять,
Но что они в себе вмещают,
Вам, молодым, не вдруг понять.
Их обронил в кремлевском зале
Тот, кто для всех нас был одним
Судеб вершителем...
Да, все, о чем говорилось в стихах, мы трое (при чте­
нии был их общий друг Иосиф Дик. —А. Ш.) знали не
понаслышке. И это знание горестной солидарностью и
любовью к нашим отцам внезапно соединило нас — на
миг — в тот майский день с солнцем, пеньем птиц...»
420

21 июня был на дне рождения у А. Т. Твардовского.
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«...День рождения Александра Трифоновича — двад­
цать первое июня. Это число особое. Самый длинный
день в году. День начала войны. А в моей жизни число
роковое: в ночь с двадцать первого на двадцать второе
июня тридцать седьмого года был арестован отец. Был
такой же жаркий солнечный день, такая же теплая ночь.
Александр Трифонович дня за два пригласил меня
прийти „выпить чарку”. Я ломал голову: что подарить?
Было дома старинное, лет полтораста, деревянное блю­
до, расписанное каким-то народным мастером. Алек­
сандру Трифоновичу подарок пришелся по душе.
Он мне сказал потом:
— А ваша-то штука — настоящая! — И как будто удив­
лялся несколько. — Это вам не подсвечники из магази­
на... Мне молодые сказали, они у меня художники,
понимают: вещь настоящая.
.. .Вообще, в тот день, двадцать первого июня семиде­
сятого года, Александр Трифонович был как-то необык­
новенно прост, радушен, спокоен и терпелив... А по­
том читал стихи, написанные в последнее время. Чи­
тал по листочкам, по рукописям... Стихи поразили нас.
Они были о конце жизни. О смысле жизни. О том, что
жизнь прекрасна, несмотря ни на что... В суете и вол­
нениях вокруг журнала, принимавших, надо сказать,
планетарный характер,—разгон „Нового мира” обсуж­
дался в эфире на всех языках. Как-то отодвинулось и
порой совсем выпадало из сознания то обстоятельство,
что Александр Трифонович поэт, громадной мощи,
может быть самой большой сейчас на этой планете,
занятой шумом вокруг его журнала. И вот — негром­
кий голос напомнил об этом. И мелькнула вдруг благо­
дарная мысль: а может, все к лучшему? У него будет
теперь время и силы для главного дела, к которому он
призван на землю.
Но к лучшему ничего не было. Время и силы подошли
к концу...»
421

28 июля подписал договор с изданием «Художественная ли­
тература» о подготовке рукописи книги «Рассказы и повес­
ти» (см. 24 мая 1971 года).

В журнале «Простор», № 7 опубликована киноповесть «Бес­
конечные игры» — подготовленный по предложению кино­
студии «Мосфильм» литературный сценарий (в 1979 году для
одного из московских театров О. Р. Мирошниченко была сде­
лана инсценировка этой киноповести).
В июле награждается медалью «За доблестный труд».
В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина».

В августе закончил работу над повестью «Предварительные
итоги».
В августе написал рецензию на рукопись Г. Лозы «Украина в
огне».

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 45 лет.
В сентябре с предисловием Трифонова вышла книга Иосифа
Дика для детей «В дебрях Кара-Бумбы».

21—24 октября находится в Одессе в составе делегации со­
ветских писателей на советско-финском литературном сим­
позиуме, где обсуждалась тема «Литература для масс и лите­
ратура для немногих».
Ю. Оклянский вспоминает: «...Трифонов был самым извес­
тным писателем в нашей делегации. Удалось разыскать и
извлечь из архивов тогдашнюю стенограмму. Выступление
Ю. Трифонова не выправлено, никогда не публиковалось,
а между тем на пяти страницах машинописного текста сжа­
то обозначены некоторые дорогие для писателя убеждения.
Выдержки из стенограммы я и привожу ниже.
«Действительно массовая, — говорил Трифонов, —
„ширпотребовская ” продукция и пустая, развлекатель­
ная, детективная, шпионская и т. д., которая наполняет
корзины магазинов, вся эта продукция не имеет отно­

шения к нашему семинару... Мне кажется, суть всей
проблемы: элита, массы — заключена в простом факте
просвещения. Уровень читателя, интеллектуальный
уровень растет... То, что накопила история искусства,
то сейчас накапливает — не полностью, разумеется, по
422

уменьшенной модели — средний образованный чело­
век. Так вот, чтобы оценить, к примеру, фильм „Земля­
ничная поляна”... надо иметь накопления. Надо, может
быть, знать Библию, Данте, Шекспира, Хемингуэя,
Льва Толстого, Кафку, Чехова...
Время смывает и уносит только то, что не искусство,
а истинное, — пускай, даже на минуту и для немно­
гих, — оно накапливает... история искусства в этом и
заключается.
.. .В России был Велимир Хлебников. Поэт для поэтов.
Его странная поэзия была и в то время совершенно
чужда читателям... Прогресса не произошло за 50 лет.
Хлебников массовому читателю не нужен. Заумный
язык — все эти «у-бе-щу-ры» и «гзи-гзи-гзео» — отвер­
гнуты и погребены на кладбище литературного былья.
И однако, хлебниковская поэзия все же пришла к мас­
совому читателю — через Маяковского, Асеева и затем
Евтушенко, Вознесенского и т. д. То есть то, что дела­
лось сугубо для избранных, — а Хлебников и не рас­
считывал завоевать читателя, — не пропало даром и не
исчезло. Оно присоединилось, влилось.
.. .Известно, как изменилась наша страна во всех обла­
стях, и в том числе в области просвещения... И так же,
как у нас стираются грани между городом и деревней,
так же меняются и стираются грани между интеллиген­
тским и средним читателем. Для всех нас — людей,
занимающихся литературой, стоит вопрос: для кого мы
должны писать, на кого мы должны ориентироваться...
Если, например, этот вопрос зададут мне, то я отвечу,
что надо ориентироваться на избранных. Но кто такие
избранные? Это те, кто прочитали или усвоили вели­
кую русскую литературу, начиная с ее истоков и кон­
чая Чеховым, Толстым, Буниным, Есениным, Булгако­
вым и лучшими мировыми писателями, ибо это накоп­
ление и этот багаж — не удел какой-то элиты, а удел
громадного большинства наших читателей» (Оклянский Ю. Юрий Трифонов. М., 1987).
26 октября отправил письмо Л. И. Левину:
423

«Дорогой Лев Ильич!
Получил Ваше письмо вчера, вернувшись из Одессы,
где происходил симпозиум с участием финских писа­
телей на тему: „Искусство для масс, искусство для эли­
ты”. Мне тоже пришлось произнести монолог на эту
тему. Мысль у меня нашлась единственная: о том, что
время вносит катастрофическую путаницу. То, что ког­
да-то делалось для элиты, становится со временем до­
стоянием масс, и наоборот. (Примеры: Рабле, Свифт,
которые сделались достоянием детского чтения, с дру­
гой стороны, художник Пиросмани или протопоп Ав­
вакум.) Другие участники симпозиума тоже изощря­
лись, как моти. Словом, было порядочно болтовни, как
обычно на таких мероприятиях.
...Итак, попробую ответить на некоторые из Ваших
вопросов.
Этапы моей жизненной и писательской биографии.
Я родился в Москве в 1925 году. Семья моя Вам извес­
тна из,, Отблеска костра ”. (О себе писать всегда труд­
но, поэтому, видимо, буду косноязычен и маловразуми­
телен.) Во время войны, с 1942 года, я работал на
московском авиазаводе — сначала чернорабочим,
трубоволочилыциком, потом слесарем и диспетчером
цеха. Жил я тогда вместе с младшей сестрой у бабуш­
ки, матери моей мамы, — Словатинской Т. А. Это была
женщина твердого революционного характера — не­
смотря на тягчайшие удары судьбы, она почти никог­
да, на моей памяти, не обнаруживала проявлений сла­
бости. Подруга жены Калинина — Екатерины Иванов­
ны Калининой (с 1902 года, с Ревеля), работавшая
годами с Драбкиной Ф. И., Стасовой Е. Д., — и сама
такого же сплава. В общем, этот тип Вам ясен. Кстати,
воспоминания Словатинской Т. А. напечатаны в „Про­
метее” № 4 за 1967 год. Бабушка юридически оформи­
ла опекунство меня и моей сестры в 1938 году, после
ареста мамы. И конечно, это спасло нас от детского
дома и пр. Мать вернулась из лагеря в 1946 году, отбыв
восемь лет, и М. И. Калинин устроил ей прописку в

424

Москве. В это время я уже был студентом второго кур­
са Литинститута.
Поступил я туда в 1944 году, на заочное отделение, еще
работая на заводе. Первым писателем, руководителем
творческого семинара, с которым я столкнулся, был
О. М. Брик. Я читал у него какие-то первые свои юмо­
ристические рассказы.
Но в институт я был принят при поддержке К. Федина,
который отметил мой рассказ, а мои стихи отмел.
(Я подавал на конкурс и стихи, которые тогда писал.)
Затем почти все годы я был в семинаре Федина. Посе­
щал также и семинар Паустовского. У Паустовского
читал первые главы „ Студентов ".
В 1949 году Литинститут был окончен. „ Студенты” на
треть написаны. В 1950 — сидел дома и писал повесть,
как бешеный графоман. Весной 1950 года К. А. Федин
рекомендовал „ Студентов ” только что приступивше­
му к работе главному редактору „Нового мира”
А. Т. Твардовскому.
Тогда — весной — я познакомился с А. Т. (Прошло уже
20 лет!) Ему рукопись очень понравилась, он сразу зак­
лючил со мной договор, дал мне редактора — по сове­
ту Маршака это была Т. Г. Габбе, замечательный чело­
век, отличный писатель и удивительно тонкий редак­
тор. С ее помощью роман был значительно переделан.
И не в смысле сокращения — как того требовал
С. С. Смирнов, тогдашний заместитель Твардовского,
а в смысле расширения, углубления, насыщения. Если
в рукописи было листов 16-17, то после работы с
Т. Г. Габбе — 23 листа.
Появился он в 10—11 номерах 1950 года. Успех был
шумный. Мне казалось, что теперь так будет всегда:
дискуссии, письма, звонки, премии, деньги и т. д. Еще
не успело появиться отдельное издание в СССР, как мне
прислали книгу из Венгрии. Потом, очень скоро, она
была издана во многих странах, в том числе в таких
отдаленных, как Уругвай, Япония, Греция (где ее, кста­
ти, сожгли по приказу полиции). Ко мне посыпались
письма отовсюду, из-за рубежа тоже — так как книгу
425

издали на английском, французском, немецком, испан­
ском и польском языках в нашем издательстве и в жур­
нале „Советская литература”. Сейчас, когда советских
писателей регулярно и широко печатают за границей,
все это не звучит чересчур невероятно, но для того вре­
мени и для начинающего писателя это был своеобраз­
ный нокаут — ну если и не нокаут, то, во всяком слу­
чае, нокдаун...
Кажется, я не показывал вида, но внутри был сбит с
панталыку. И должен был пройти год, два... Правда,
недавно, нынешним летом, Твардовский, вспоминая эту
историю со,, Студентами ”, говорил: „А все-таки у вас
темечко выдержало...” То есть ему казалось, что я су­
мел отнестись ко всему этому шуму и к Сталинской
премии хладнокровно. Но я-то знаю, что я долго не мог
сосредоточиться, собраться. Занимался какой-то чепу­
хой — очерками, пьесами, инсценировками...
До „ Студентов ” не было напечатано почти ничего.
Единственно, о чем можно говорить: в альманахе „Мо­
лодая гвардия” за 1948 год напечатали мой большой
рассказ „В степи”. (Через 11 лет, в 1959 году, я его
включил в первый сборник своих рассказов „Под сол­
нцем ”, изданный „Советским писателем”.) И тогда же,
в 1948 году, я впервые прочитал слова литературного
критика о своем произведении — в „Комсомольской
правде” была большая статья Ковальчик об альманахе
„Молодая гвардия”, где я был похвален. Потом в ста­
тье А. Марьямова в „Литературной газете” о „ Студен­
тах” (январь 1951 г.) тоже упоминался этот рассказ
„В степи ”, где отыскивались какие-то задатки будущих
„ Студентов”.
Не знаю, интересно ли все это Вам...
Кажется, я чересчур подробно отвечаю на первый Ваш
вопрос. Буду сокращаться.
Инсценировка „ Студентов” в Театре имени Ермоло­
вой была для меня вообще первым близким знаком­
ством с театром. Редкостно повезло: судьба меня свела
с Андреем Михайловичем Лобановым, выдающимся
режиссером. Спектакль, поставленный им по пьесе,
426

которую я написал по „ Студентам” в соавторстве с
Месхетели (был такой театральный административный
деятель Владимир Евгеньевич Месхетели, директор
МХАТа, милый человек, но литературно и драматурги­
чески совершенное ничтожество. Не знаю, почему я на
него согласился. Кажется, потому, что видел на афишах
его имя как автора инсценировки Федина „Первые ра­
дости”), — так вот, этот спектакль, который А. М. Ло­
банов делал с большим увлечением, имел безусловные
достоинства: ряд приятных лирических сцен, кое-где
юмор, бытовой, конкретный — на что А. М. был боль­
шой мастак, — хорошо играли С. Гушанский, Н. Кисе­
лева, В. Якут. Но, в общем, конечно, мура тех лет.
Критика раздолбала спектакль и пьесу — это было и
по заслугам, и по некоему приказанию, ибо я находил­
ся в то время в опале (исключен из комсомола). Прав­
да, МК ВЛКСМ меня восстановил со строгим выгово­
ром (см. 13 мая 1951 года. —А. Ш.).
Как я отношусь сейчас к „ Студентам ”4 Иногда рав­
нодушно, иногда — мне делается неловко за многое.
И главное, за то, что это была странная смесь искрен­
ности и хитрости, которую я наивно считал обязатель­
ной. Я не перечитывал „ Студентов” лет двадцать...
Очень многое забыл. Вы пишете о каком-то „Задании”
какого-то Шамарова, — дорогой Лев Ильич, я Вам че­
стно говорю, что не помню, о чем идет речь! Видимо,
тот молодой везунчик, лауреат Сталинской премии
Ю. В. Трифонов, был совсем другой человек. Ну — не
совсем, но чем-то очень существенно отличался...
Впрочем, и то время значительно отличается от нынеш­
него.
Что, по моему мнению, в „ Студентах” удалось?
Может быть, какие-то картины студенческого быта,
Москва, несколько сцен Вадима и Лены... Во всей кни­
ге, при ее явно оптимистическом характере, был все же
налет некоей грусти, некоего нытья, — что резко от­
личало книгу от трескучих и уже вовсе барабанных
романов тех лет, — и читатель почуял, поверил... Ведь
диспуты и обсуждения этой книги приняли совершен­
427

но гомерические размеры. В некоторых институтах и
университетах, например в Ленинградском универси­
тете, в пединституте в Москве, диспуты шли по два дня.
Сейчас мне все это кажется смешно. Но ведь люди спо­
рили, шумели и горячились абсолютно искренне!
После „ Студентов ” я кинулся путешествовать: на
Волгу, на стройку Куйбышевской ГЭС, — из этой по­
ездки ничего не родилось, кроме нескольких жалких
очерков. В 1952 году — в пустыню Каракумы, на строй­
ку Великого Туркменского канала. Тоже — сразу ничего
не родилось, кроме очерка в „Комсомольской правде”.
Но — завязалось.
Почему в Каракумы? Там работала с 1951 года, после
окончания биофака МГУ, моя сестра Таня — геобота­
ником в Чекезской экспедиции, и она писала мне инте­
ресные письма.
Я поехал к Тане. Нашел ее в песках, на стоянке в За­
падных Каракумах, у колодца Тоуглы. Она стала моим
Вергилием... Потом я еще восемь раз был в Туркмении.
Время менялось. Умер Сталин. Я написал для
А. М. Лобанова какую-то муровую пьесу о художни­
ках — „ Залог успеха ”. Она была поставлена им в
1954 году и — так же бесславно.
Надо было что-то коренно менять... Ибо — все кругом
менялось. В 1956 году я напечатал большой рассказ
„Доктор, студент и Митя” в журнале „Молодая гвар­
дия” № 1 (редактор А. Н. Макаров) — о Каракумах.
Этот рассказ — начало нового этапа моих писаний.
В 1959 году в „Знамени” появился цикл туркменских
рассказов „Под солнцем ” („ Маки ”, „ Очки ”, „ Стари­
ки в Каушуте” и т. д.). Софья Дмитриевна [Разумовс­
кая] была моим редактором. Она говорила, что откры­
ла писателя. Для меня это было совсем новое — новее
„Доктора...” („Доктор, студент и Митя”. —А. Ш.).
Тут появился лаконизм, недосказанность, многознач­
ность.
Я понял, что на меньшей площадке можно показать
многое. Кроме того, жизнь гораздо сложнее и горше,
428

чем казалось во времена,, Студентов ”. К сожалению,
я рос и взрослел медленно, с некоторой натугой... Путь
от „ Студентов” к „ Утолению жажды ” — это путь
через XX съезд, через годы переосмысления, открытия,
узнавания. Приемы хемингуэевского подтекста и ги­
бель командарма в тридцать седьмом году — не такие
уж далекие вещи, как оказалось.
Один из важных рассказов того времени для меня —
маленький рассказик „ Однажды душной ночью ”, на­
печатанный в 1961 году в „Тарусских страницах”.
В творческом смысле — для меня; этого никто не за­
метил, конечно, — рассказик в „Тарусских страницах”
был шагом вперед, в движении к „ Отблеску костра ”
и, может быть, к „ Обмену”.
Лев Ильич! Я Вас заговорил. Пока — кончаю. На мно­
гие Ваши вопросы не успел ответить, но успею. Напи­
шу еще. Пока что сообщаю факты: кроме указанных
Вами произведений, есть сборник рассказов „Под сол­
нцем ” („ Сов. писатель”, 1959), где напечатаны несколь­
ко ранних и слабых рассказов, впоследствии не пере­
печатывавшихся. В нынешнем году в журнале „Про-стор” напечатана киноповесть „Бесконечные игры ” —
непоставленный сценарий» (Вопросы литературы.
1988. №3).
Адресат письма—Л. И. Левин, литературовед, обративший­
ся к писателю с просьбой ответить на ряд вопросов в связи с
желанием написать о его жизни и творчестве большую ста­
тью. Замысел остался нереализованным.
2 октября — встреча с историком В. Д. Поликарповым, ве­
роятно, в связи с работой над «Нетерпением». Свою книгу
«Кепка с большим козырьком» подарил собеседнику с надпи­
сью: «Дорогому Василию Дмитриевичу Поликарпову — с
искренней дружбой и лучшей памятью о совместных лите­
ратурно-исторических боях».

7 ноября отправил письмо В. И. Ваганову:
«Уважаемый тов. Ваганов!
Прочитал Ваш рассказ „Финальная встреча” с интере­
сом. Рассказ удачный, правдивый. Спорт, футбол Вы
429

знаете, да и пишете неплохо. Вам надо заняться лите­
ратурой всерьез.
Ваш рассказ, действительно, напоминает по теме мой
рассказ „Конец сезона”, он был написан давно, 14 лет
тому назад, и печатался много раз в сборниках.
Могу самокритично сказать, что конец Вашего расска­
за более достоверен, чем конец моего: тренеры не ко­
леблются и забирают стоящих ребят из низовых клу­
бов, в этом — правда жизни и правда сегодняшнего
футбола. Четырнадцать лет назад футбол у нас был
другой. И я бы теперь написал рассказ на эту тему иначе.
Ваш рассказ я хочу порекомендовать в журнал „Физ­
культура и спорт”. Сообщите, не нарушает ли это Ваши
планы...»
Адресат письма — Ваганов Валерий Иванович, в то время
инженер Челябинского политехнического института, много
лет играл в футбол, написал несколько рассказов на спортив­
ную тему и послал их Трифонову.

18 ноября в газете «Советская Россия» на вопросы корреспон­
дентов о закончившемся чемпионате СССР по футболу отве­
чают болельщик Трифонов, тренер К. Бесков, футболист
ЦСКА Н. Долгов.
В конце ноября закончил работу над статьей «Планетарное
увлечение (Искусство и спорт)» о фильме братьев Георгия и
Элема Климовых «Спорт, спорт, спорт!»

В журнале «Смена», № 23 опубликован рассказ «Ветер».

В журнале «Новый мир», № 12 напечатана повесть «Предва­
рительные итоги».
Юрий Черниченко, известный публицист и общественный
деятель, в своем письме Трифонову от 20 января 1971 года
пишет: «Ваша повесть „Предварительные итоги” владеет
умами и языками — это Вы знаете. Многих и многих она
обидела и обозлила: „Это удар по интеллигенции слева. Пусть
даже это правда, но правда, объективно вредная для обще­
ственной жизни. Кочетовско-шевцовские наскоки только и
нуждаются, что в такой поддержке”. Так говорят, прогули­
вая ночью собак по Воробьевскому шоссе. Это Вы, очевид­
но, тоже знаете. Позвольте доложить Вам свое мнение.
430

Для меня „ Предварительные итоги ” — самое веское с 1968
года доказательство здоровья и литературы, и общества. Это
мужественная книга. Она из тяжелого вещества: для расска­
за о Климе Самгине понадобились десятки печатных листов,
Вам хватило сорока печатных страниц. Возможность рако­
вого распада интеллигента — открытие русской интеллиген­
ции, одно из самых смелых открытий. Вы здесь добавили
многое. Только психически больная Нюра может продолжать
работать на этот люд — раз. Национальности эти канцеро­
генные не имут — два (Мансур до жутковатости точен).
Процесс идет, геометрически ускоряясь, — три (Кирилл уже
и иконку загнал). Ссылки на общественные условия (из них,
дескать, все корни) далеко не всегда состоятельны — четы­
ре... Да считать можно долго.
Емкая, умная, очищающая книга, способная многое объяс­
нить, очень вовремя вышедшая, — вот что такое „Предва­
рительные итоги”. Так я и отвечаю поводырям собак. Гор­
диться надо литературой, какая продолжается так! Мораль­
ная смерть Итена из „Зимы тревоги нашей” (Д. Стейнбека.
— А. Ш.) — смерть ради денег, ну — ради престижа в го­
родке. Тут же мотивы подлостей не в пример сложнее, этот
Геннадий Сергеевич на все пойдет, чтоб личностью стать, в
своеобразных борцах утвердиться.
А что крюком в печень — то ведь заработали, извольте полу­
чить!..
Поздравляю и благодарю Вас, за маску с кислородом благо­
дарю».

10 декабря в газете «Труд» опубликован рассказ «Переулок
забытых лиц» (отрывок из будущего романа «Исчезновение»).

23 декабря в «Литературной газете» опубликованы заметки
«Наш друг Должинсурен»:
«Итак, о делах семидесятого года... Работал над кни­
гой о Желябове — для серии „Пламенные революцио­
неры”, которая выпускается „Политиздатом”. Написал
также повесть „Предварительные итоги ” — о наших
днях, наших знакомых. Третью повесть из цикла под
условным названием „Песчаные улицы” (в этот цикл
входят опубликованные в прошлом году „ Обмен” и
„Предварительные итоги”) сейчас заканчиваю...»

431

Третья повесть, о которой идет речь, — это «Долгое проща­
ние», а предполагаемый писателем цикл «Песчаные улицы»
литературные критики определили как «московские», а впос­
ледствии — «городские» повести, куда после публикации
были включены повести «Другая жизнь» и «Дом на набереж­
ной». Сборник, где были опубликованы все пять повестей,
был так и назван — «Московские повести» (М., 1978).

23 декабря состоялась регистрация брака Ю. В. Трифонова
и Пастуховой Аллы Павловны. В свидетельстве о регистра­
ции отмечено, что супругам оставлены их фамилии — «Три­
фонов» и «Пастухова» (свидетелями в ЗАГСе были Владимир
и Галина Новохатко).
25 декабря отправил письмо Е. А. Таратуте:
«Уважаемая Евгения Александровна!
Примите поздравления с наступающим Н[овым] По­
дом]! Большое Вам спасибо за книгу о Степняке, про­
читал ее с истинным интересом и пользой для себя.
Спасибо. Желаю Вам здоровья, творческих удач и все­
го доброго».
Адресат письма Е. А. Таратута — писатель, автор романа о
Степняке-Кравчинском.
В журнале «Новый мир» № 9 (3-я страница обложки) объявле­
но о намерении опубликовать в 1971 году роман Трифонова
«Исход» (первоначальное название романа «Исчезновение»).

БИБЛИОГРАФИЯ
Александров М. Спорт и жизнь [О книге «Игры
в сумерках»] // Знамя. 1970. № 10. С. 248—250.
Бабаев Э. Рассказы романиста [О книге «Кепка с большим
козырьком»] // Новый мир. 1970. № 9. С. 268—272.
Гусев В. Условия встречи [О книге «Кепка с большим козырь­
ком»] И Лит. газ. 1970. 4 февр.
Старостин А. [Предисловие] И Трифонов Ю. Игры в сумер­
ках. М., 1970. С. 3^1.
Ярославцев И. Талантливая простота [О книге «Кепка с боль­
шим козырьком»] //Лит. Россия. 1970. 26 июня.

1971

5 февраля в газете «Литературная Россия» опуб­
ликованы заметки «Зрелость таланта» — к 60-летию писа­
теля А. Рыбакова.
В журнале «Искусство кино», № 2 напечатана статья «Пла­
нетарное увлечение. Попытка исследования» — о фильме
«Спорт, спорт, спорт!»:
«Авторы картины сразу находят точный, документаль­
но-правдивый тон — как бы в пику множеству развле­
кательно-живописных картинок, показывающих лаки­
рованную спортивную жизнь. Тяготы спорта! Горечь!
Трагедии! Не правда ли, мы этого нигде никогда не
видим: ни в кино, ни в спортивных газетах и журналах
и — уж тем более — на телевидении. Но ведь спорта
без трагического не существует. Каждый спортсмен
неизбежно переживает трагедии: в течение спортивной
карьеры — поражения, а в конце ее — уход из спорта.
Ни один, самый величайший, не избежал трагедии
конца. Тут происходят страшные вещи, иногда невиди­
мые для постороннего глаза, но порой вырывающиеся
наружу с вулканической силой...»
Эта статья одна из последних, что Трифонов написал о
спорте. С. Абрамов в статье «Не только цифры» пишет: «Пи­
сателей, активно работающих в спортивной прозе (позволим
себе такой термин: существует ведь проза „деревенская”,
„производственная”, „военная”), легко перечислить по паль­
цам. В первую очередь, назову Льва Кассиля, Юрия Трифо­
нова, Юрия Нагибина, отдавших ей немалую дань, даже,
пожалуй, заложивших, как говорится, тон для того, кто при­
шел в литературу о спорте вслед за ними... Названные мною
Кассиль, Трифонов, Нагибин — первопроходцы спортивной
тематики. Честь им зато и слава!» (Правда. 1983. 17 марта).
433

21 апреля отправил письмо С. Г. Гончарову:
«Уважаемый тов. Гончаров!
Спасибо за Ваше письмо о моей повести „Предвари­
тельные итоги”. Спасибо за добрые слова.
Относительно издания „Предварительных итогов”
отдельной книгой пока ничего сказать не могу.
Пока не ясно! Но надеюсь, что издадут.
Желаю Вам всего доброго.
Р. 8. Отвечаю с опозданием по вине редакции журна­
ла, где Ваше письмо почему-то залежалось».
Адресат письма — Гончаров Сергей Григорьевич, ветеран
труда, инвалид, преподаватель школы рабочей молодежи
(г. Александрия, Кировоградская область). Его письмо Три­
фонову (09.02.71) было одним из первых откликов на пуб­
ликацию повести: «Спасибо Вам за „Предварительные ито­
ги”, за открытие в них нашей потребности в утешающем
чувстве близости людей, важности этого чувства в семье, об
утрате его и ее неизбежности (против этих слов в письме
есть пометка Трифонова: „Ну и учитель — молодец! А кри­
тики говорят: простому человеку не понять этой повести.
В точку указал учитель!” —А. Ш.). Жаль, что „Геночка” не
обрел этого чувства у наших меньших братьев — у живых
существ (не хочется говорить „животных”). Очень хорош
„стиль”, язык повести. Этот монолог с разъяснениями, слит­
ным изображением прошлого, настоящего, и может быть, и
будущего... Жаль, что журнал не достанешь, давно уже ис­
чез из киосков. Будут ли „Предварительные итоги ” изданы
отдельно и когда?..»
24 мая подписана к печати, а затем вышла книга «Рассказы и
повести». Предисл. Ф. Кузнецова. Ред. Н. Крюков. Худож.
Н. Воробьев (М.: Худож. лит., 1971. 335 с.).
В нее автор включил под заглавием цикла «Город» повесть
«Обмен» и рассказы: «Был летний полдень», «В грибную
осень», «Вера и Зойка», «Конец сезона», «Голубиная гибель»,
«Путешествие», «Испанская Одиссея», «Прозрачное солнце
осени», «Игры в сумерках». Под заглавием цикла «Пусты­
ня» — рассказы: «Доктор, студент и Митя», «Очки»,
«Маки», «Последняя охота», «Беседа с герпетологами»,
«Бако», «О любви», «Однажды душной ночью», «Дети док­
434

тора Гриши», «Кепка с большим козырьком». Под заглавием
цикла «Путешествие» — рассказы: «Костры и дождь», «Вос­
поминание о Дженцано», «Травничек и хоккей», «Победи­
тель», «Сотворение кумиров», «Ветер», «Самый маленький
город».

В журнале «Смена», № 11 публикуется рассказ «Возвраще­
ние Игоря» (рис. В. Карячкина). Эта публикация — отрывок
из будущего романа «Исчезновение» (см. 10 декабря
1970 года; письма А. Гладкову).
21 июня в «Литературной газете» напечатаны заметки
«Спорт, спорт, спорт!» — об открытии V летней Спарта­
киады народов СССР.

В журнале «Новый мир», № 8 опубликована повесть «Долгое
прощание».
Марио Сенеши в газете «Франкфуртер Аллгемайне»
(Frankfurter Allgemeine Zeitung, 17 мая 1976 года) писал об
этой повести: «...У Трифонова была веская причина пере­
ключить действие повести на ту зиму, в конце которой умер
Сталин: это были самые страшные месяцы сталинщины, и
особенно среди интеллигенции проводились массовые аре­
сты. Но в повести Трифонова нет ни слова об арестах,
о Сталине или вообще о партии. Он демонстративно позво­
ляет себе молчать о событиях, с которыми невозможно спра­
виться ни на деле, ни, тем паче, на словах.
Ледяное молчание, выдворение из истории — самый суро­
вый приговор, какой может вынести своим творчеством поэт.
В этой небольшой повести с высоким литературным уров­
нем Трифонов дает уничтожающую отповедь сталинщи­
не...» (пер. с немецкого; архив Т. В. Трифоновой).
В статье о повестях «Обмен» и «Долгое прощание» извест­
ный критик Рейнхард Баумгарт писал в газете «Ди цайт»
(Baumgart R. Eine Chronik lautloser Zusammenbruche: «Der
Tausch» und «Langer Abschied» // Die Zeit. 1976. 4. June):
«С Юрием Трифоновым на языках западных стран появил­
ся советский писатель, до странного не отвечающий всем
обычным меркам наших — в кавычках—литературных „зна­
токов Кремля”. Кто он: официально инакомыслящий? Точ­
ного ответа нет. Самое странное, тревожащее в повестях Три­
фонова — это именно громоподобный уход в частную сфе­
ру, это мнимое отсутствие любой политической мотивации
435

и мысли. В них говорится как бы „всего лишь” об эмоцио­
нальных отношениях, любовных кризисах, семейных недо­
разумениях и крушениях. И все же советские политики от
культуры именно этого писателя посылали недавно в зару­
бежные страны — как братские, так и не братские. Должен
ли Трифонов служить доказательством тому, что уже давно
существует русская литература высокого уровня, которая не
умещается в альтернативу: либо инакомыслящие, либо сле­
дующие линии партии? Но возникает и другой, стандартный
и, фактически, высокомерный вопрос в отношении всей ли­
тературы, доходящей до нас с восточного берега Эльбы: от­
вечает ли Трифонов в чисто художественном смысле нашим
запросам, достигает ли он западного стандарта в смысле
современности прозы? И опять нет точного ответа. Дело в
том, что, на первый взгляд, в этих повестях еще веет мягкое
дуновение XIX столетия, как будто совсем недалеки еще Тур­
генев и Чехов. Но в солидной ткани трифоновских повес­
тей то здесь, то там появляются прорехи, на гладкой гла­
зури возникают трещины, темп предложений ускоряется,
перспективы меняются, ясность построения раздробляет­
ся, на страницах толпятся персонажи, люди то возникают,
то снова пропадают — нет, не может быть сомнений: здесь
осуществляется опыт, возможный лишь на основании жиз­
ни в огромном городе нашего столетия... Я давно уже не
узнавал так много о жизни людей из двух совсем неболь­
ших книжек».

11 августа отправил письмо А. М. Борщаговскому:
«Дорогой Саша!
Сердечно, хотя и с опозданием, благодарю Вас за
„Млечный путь”, который получил еще в июне, но про­
читать смог только теперь. Последние два месяца я с
громадным трудом входил в роман о Желябове и ниче­
го не мог читать, кроме необходимых книг, а их — мно­
го! Первой „светской” книгой, которую я взялся читать,
когда моя работа сдвинулась, стала на рельсы и я в не­
котором роде успокоился, был Ваш роман. Прочитал с
интересом! По-моему, это большая и настоящая Ваша
удача.
Удивительно, как правдоподобно и, я бы сказал, есте­
ственно Вы вжились в этот мир, который должен бы
быть Вам далеким или, говоря точнее, не таким уж
436

близким. Люди разговаривают очень точно, без фаль­
шивой литературной „народности”, а именно — креп­
ким, беглым, народным языком. Вообще, я считаю, что
прямая речь в этой книге — самая большая удача! Люди
живые, добрые, теплые — все это Вам удалось пере­
дать. Из характеров лучше других мне кажется (напи­
сан) — Настя. Особенно вся история с Сагайдаком.
Ковали хороши, хотя более знакомы и линейны. Вто­
ростепенные персонажи есть отличные: все старухи,
дед Гордиенко (хотя и с „щукаризмами”, но это не слиш­
ком мешает), Лазарь и др[угие].
Выразительны первые главы — начало эвакуации. Тут
очень сильна вся атмосфера тех дней: не паники и не
страха, а чего-то розового и — бессмыслицы. Много
хороших сцен и дальше: речи с куркулями в госпита­
ле, спасение стада от „мертвого” озера — эту сцену я
бы сделал еще пошире, посочней, на пол бы листа ее!
Она и так хороша, но кратка, а можно бы — убить...
В общем, Ваш „Млечный путь” — хорошая проза, доб­
рая, с любовью к людям, утверждающая без вранья все
то, к чему нас призывают, и я искренне изумляюсь тому
идиотству, которое творится вокруг Вашей книги. Им
бы надо носить Вас на руках, издать в „Р[оман]-газ[ете]”, дать премию и т. д. Из общих замечаний еще вот
что: мне кажется, что Вы порой злоупотребляете очень
сильной своей стороной — прямой речью и грешите в
смысле многословия. Многовато балагурства, хотя и
сочного, и остроумного. Но это — придирки!
В общем, поздравляю Вас с настоящей удачей: написать
поистине народную книгу — трудно, а Вы смогли!
Обнимаю Вас и привет Ляле!»

25 августа в «Литературной газете» напечатана беседа с Три­
фоновым корреспондента Е. Слепченко — «Герои „Народ­
ной воли ”».
28 августа Ю. Трифонову исполнилось 46 лет.

В сентябре вышел сборник «Всегда в дозоре», посвященный
пограничникам, где напечатан рассказ «Бицепсы рядового
Фоминых» (худож. Л. Коростышевский).
437

11 октября — дата дарственной надписи на книге «Рассказы
и повести»: «Уважаемому Николаю Алексеевичу Троицко­
му — с благодарностью за „Народную волю”».

16 октября отправил письмо И. Я. Врачеву:
«Дорогой Иван Яковлевич!
Большое спасибо Вам за теплое и лестное для меня
письмо по поводу „Долгого прощания ”.
По этой повести слышу много отзывов, одни считают,
что две предыдущие были сильнее, но есть и такие, кто
считает, что сильнее — последняя.
Мне самому решить трудно.
Есть замысел еще двух повестей. Но должен писать
исторический роман о Нар[одной] Воле, и этим цели­
ком сейчас занят. В лучшем случае, если работа пой­
дет бесперебойно, я окончу Желябова весной.
Одолевают меня и историко-революц[ионные] темы
(о гражданской] войне). В будущем году будет юбилей
[Ф. К.] Миронова, и мироновцы-старики насели на
меня —требуют, чтоб писал о Миронове, хоть рассказ,
хоть статью. Посмотрим!
На днях собираюсь навестить Павла Абрамовича, мо­
жет быть, Вы зайдете к нему тоже? А то давно не виде­
лись! Я Вам позвоню, и Вы звоните, пожалуйста.
Еще раз большое спасибо за очень приятное для меня
Ваше письмо.
Сердечный привет!»
В октябре выступил в редакции журнала «Вопросы литера­
туры» в диалоге с критиками на тему «Обсуждаем новые
повести Ю. Трифонова», где речь шла о повестях «Обмен»,
«Предварительные итоги», «Долгое прощание» (см. февраль
1972 года).
14 ноября подписал договор с издательством «Картя молдо­
веняске» (Кишинев) об издании романа «Утоление жажды»
на молдавском языке (см. 23 апреля 1972 года.).

15 ноября отправил письмо В. Гридину:
«Уважаемый т. Гридин!
438

Сердечное Вам спасибо за добрые слова о моей повес­
ти „Долгое прощание ”.
Для меня ценно то, что Вы отлично знаете время и
людей — если они учились в те годы в Литинституте.
Насчет „Киры Георгиевны” — я огорчился... Хотя, при­
знаюсь, этой повести Виктора Некрасова я не читал.
Но все может быть!
Впрочем, многие очень близкие друзья Вики мне бы это
сказали...
Еще раз спасибо за письмо!
С дружеским приветом».
Адресат письма — Гридин Владимир Михайлович, журна­
лист, выпускник Литературного института имени А. М. Горь­
кого, ныне пенсионер, проживает в г. Одессе.
«Огорчение» Трифонова связано со следующим замечанием,
которое сделал В. Гридин: «...что касается замысла, основы
вещи: конфликт Ляли и Реброва, причина их „прощания”...
не повторяют ли они некрасовскую „Киру Георгиевну”? Та­
кая же „попрыгунья” от искусства (и в те же тяжелые годы!),
и такой же неудачник-сценарист! Пусть тут и разные ситуа­
ции, но... Вы меня понимаете? — я говорю о том, что их
разделяет. Боюсь, что это самое уязвимое место повести —
некая перекличка с той вещью... Но за Вами — огромная
эмоциональная взрывчатость повести, то, что она написана
с огромным душевным напором. Даже если признать неко­
торое заимствование, необходимо отдать Вам предпочтение
за категорическую расправу с тем временем — началом
50-х годов».
Автор упомянутой повести «Кира Георгиевна» — Некрасов
Виктор Платонович (Вика — дружеское обращение к нему),
лауреат Сталинской премии за повесть «В окопах Сталинг­
рада», автор многих произведений, напечатанных в «Новом
мире» при А. Твардовском, один из первых советских писа­
телей-эмигрантов. Умер в Париже 3 сентября 1987 года.

15 ноября отправил письмо П. Е. Лементарю:
«Уважаемый Павел Евтихиевич!
Спасибо за письмо и добрые слова о моем творчестве.
Очень приятно получить такое содержательное, серь­
езное письмо — издалека, от рабочего человека.
439

Ваши рассуждения о Смолянове, Реброве, Гартвиге —
запомнятся мне и помогут в новой работе. Всегда по­
могает одобрение и понимание читателей!
Благодарю Вас и за то, что зачислили меня в разряд
„домашних” писателей.
Желаю Вам успехов и удач в Вашей работе и жизни!
Р. S. О том, как Вы бегали за 2 км в киоск за газетой,
чтобы прочитать о награждении А. Т. Твардовского
премией — я при случае расскажу Ал[ександ]ру Три­
фоновичу, мы с ним соседи по даче в Красной Пахре.
Он сейчас, к сожалению, очень болен».
Адресат письма — Лементарь П. Е., ветеран труда, бывший
шахтер (шахта «Новая Велюга», г. Дзержинск), о его лите­
ратурных вкусах рассказывалось в «Литературном обозре­
нии» (1981. № 12. С. 84).
В своем многостраничном письме Трифонову он писал:
«...Реброва чувствуешь осязаемо, Смоляков — это „герой
нашего времени”, если так можно выразиться, — среди пи­
сателей и „периферийных сочинителей”, и, по-моему, рано
Вы его отправили на покой... А в повести он показан очень
хорошо, и просто видишь их, этих конъюнктурных, „юбилей­
ных” писателей — это одного поля ягоды. Только Гера Гартвиг более современен, более неуязвим, он и образован,
и воспитан, и чувствует любые перемены за версту и за не­
делю вперед. Смолянов более консервативен, т. е. более от­
сталый, но время идет вперед и хамелеонам приходится боль­
ше перекрашиваться, ибо и читатель, и рядовой рабочий ста­
ли после XX съезда партии, после такого свежего ветра
(а поэма Твардовского „Теркин на том свете”!) больше раз­
бираться во всех тонкостях жизни общества...»

18 декабря скончался А. Т. Твардовский.
В «Записках соседа» Трифонов пишет:
«.. .Борьба с болезнью длилась год и три месяца. Я не­
сколько раз навещал Александра Трифоновича, когда
его привезли из больницы на дачу. Был на последнем в
его жизни праздновании дня рождения, когда он сидел
в кресле, с пледом на коленях, перед накрытым столом,
и встречал всех входивших добрым, мучительным
взглядом, а к некоторым тянулся лицом, и мы его цело­
440

вали. Говорить он уже не мог. Слишком тяжело обо всем
этом вспоминать, и я умолкаю. Скажу лишь, могучий
организм, задуманный на столетие, сопротивлялся с
отчаянной и поражавшей медиков силой. Но что мож­
но сделать с болезнью, смертью и злобой людской?..
И о похоронах писать нет сил. Напишут другие, людей
было очень много. Я сидел в фойе на втором этаже,
смотрел на полумертвые лица писателей и каких-то
неведомых людей, толкавшихся в скорбных кучках, и
думал: „Господи, да ведь это какой-то знакомый ужас!
Ведь с Россией все это уже было! Почему же снова?
Зачем же? И неужели никто, никто, никто не может
понять, что так нельзя?”»

19 декабря подписал некролог в связи с кончиной А. Т. Твар­
довского.
Юрий Буртин вспоминал: «Среди неопубликованного былых
времен — не только романы или стихи. Подобную же участь
имел и некролог 19 декабря 1971 года, на следующий день
после смерти Твардовского доставленный в главную редак­
цию „Литературной газеты”. Поскольку заранее было понят­
но, что каждое слово в нем будет читаться через увеличитель­
ное стекло, текст был составлен в выражениях, казалось бы,
начисто исключавших цензурные придирки и возможность
отказа. Но в нем билось живое чувство любви и скорби. И, в
отличие от холодного правительственного некролога, под
ним стояли подписи людей, которых эта смерть действитель­
но жестоко ударила: личных друзей поэта, его соредакторов
по „Новому миру” и большой группы писателей — авторов
журнала, незадолго перед тем разгромленного брежневским
руководством... И как можно было „предоставлять трибуну”
людям, чьи имена в большинстве своем стояли тогда в чер­
ных списках — если не КГБ, то Агитпропа и Главлита? Пос­
ледовал отказ со ссылкой на упомянутое правительственное
сообщение: дескать, его вполне достаточно.
Точно так же через день на панихиде в плотно оцепленном
милицией Центральном доме литераторов не дадут слова
никому из друзей и соратников поэта. И только выкрик ка­
кой-то отважной девушки прервет на мгновение казенное
красноречие официальных лиц...
Некролог публикуется по копии, сохранившейся в моем
архиве.
441

„Безмерно горько сознавать, что от нас ушел великий народ­
ный поэт, чьи книги знают и любят в нашей стране все — от
мала до велика. Рожденная из глубины народной жизни, его
поэзия явилась продолжением лучших традиций русской
классической литературы — традиций правды, человечнос­
ти, демократизма.
Мы потеряли самоотверженного собирателя и организатора
живых сил советской литературы, которому она столь мно­
гим обязана.
Человек исключительной нравственной цельности и силы,
Александр Трифонович Твардовский навсегда останется
высоким примером коммунистической принципиальности,
благородства, подвижнического служения народу, родной
литературе.
Ф. Абрамов, М. Алигер, Н. А. Антипенко, С. Антонов,
Г. Бакланов, А. Бек, О. Берггольц, Ю. Буртин, О. Верейский,
И. Виноградов, В. Войнович, Н. Воронов, Е. Герасимов,
Л. В. Горбатов, Д. Гранин, И. Грекова, А. Дементьев, Е. Дорош, Е. Драбкина, В. Жданов, Б. Закс, С. Залыгин, Ф. Искан­
дер, Н. Ильина, В. Каверин, С. Караганова, А. Кондратович,
В. Лакшин, Р. Линцер, М. Лифшиц, А. Македонов, А. Марь­
ямов, С. Минц, Б. Можаев, В. Некрасов, В. Панова, А. Рыба­
ков, И. Сац, Я. Смеляков, С. С. Смирнов, И. Соколов-Микитов, В. Тендряков, Ю. Трифонов (выделено мной. —А. Ш.),
Г. Троепольский, М. Хитров, М. Яковлев».

В журнале «Вопросы литературы», № 12, посвященном Бол­
гарии, публикуется очерк «Вечнозеленое путешествие»'.
«...В Болгарии я был трижды. Первый раз десять лет
назад, осенью. Но с болгарскими писателями и поэта­
ми познакомился много раньше, в Литературном инсти­
туте, где учились Блага Димитрова, Лиляна Стефано­
ва, Георгий Джагаров, Димитр Методиев. У нас были
общие учителя, общие друзья, общий бульвар, общий
бар на Пушкинской площади, с пивом и раками. Мы
учили болгар есть раков, но они поддавались плохо:
раки им почему-то не нравились.
Потом в Болгарии я узнал многих писателей, поэтов,
прозаиков, эссеистов, бывших партизан, страстных
рыбаков, автомобилистов, болельщиков клуба „Левеки”
и клуба „Славия”, и некторые из них стали моими ис­
442

тинными друзьями... Болгария — великая маленькая
страна, которая не требует восторгов».

В декабре вышел сборник «Это хоккей», где напечатан рас­
сказ «Победитель шведов».

БИБЛИОГРАФИЯ
Андреев Ю. В замкнутом мирке [О повести
«Предварительные итоги»] // Лит. газ. 1971. 3 марта. С. 5.
Бедненко В., Кирницкий О. Преждевременные итоги И Мол.
гвардия. 1971. № 10. С. 305—309.
О повестях «Обмен», «Предварительные итоги».
Бирюков Ф. Г. Если опираться на принцип историзма... [По­
весть «Отблеск костра»] //Рус. лит. 1971. № 2. С. 81, 85.
Борщаговский А. Человек и его дело [О повести «Предвари­
тельные итоги»] И Труд. 1971. 10 марта.
Горловский А. А что в итоге? [О повести «Предварительные
итоги»] //Лит. Россия. 1971. 19 марта. С. 8.
Дементьев А. Т., Кузнецов М. М. Введение // История русской
советской литературы: В 4 т. Т. 4. М., 1971. С. 65—67.
О романе «Утоление жажды».
Дикушина Н. Невыдуманная проза: О совр. докум. лит. //
Жанрово-стилевые искания современной советской прозы.
М., 1971. С. 149. 154—157, 162—163.
О языке и стиле прозы Ю. В. Трифонова.
Кузнецов Ф. Утверждение нравственности: [Предисл.] //Три­
фонов Ю. Рассказы и повести. М., 1971. С. 3—8.
Наровчатов С. Утверждая правду времени // Лит. газ. 1971.
2 июня. С. 4.
О повестях «Обмен» и «Предварительные итоги».
Оскоцкий В. Негасимое пламя костра...: Заметки об ист.-рев.
теме в соврем, прозе И Байкал. 1971. № 4. С. 120, 127.
О документальной повести «Отблеск костра».
Перцовский В. Проза вмешивается в спор И Вопр. лит. 1971.
№ 10. С. 38—41.
Об «Обмене», «Предварительных итогах», «Долгом прощании».

443

Пухов Ю. Вровень с веком: Заметки о совр. прозе И Октябрь.
1971. №6. С. 193—208.
О повестях «Обмен», «Предварительные итоги».
Суровцев Ю. Советская литература И Крат. лит. энциклопе­
дия. М., 1971.Т. 7. Стб. 1021.
Место писателя в литературном процессе 1950—1960-х гг.

1972

20 января встречается с писателем Виталием
Семиным в Центральном доме литераторов, где обсуждали
работу над рукописью о А. И. Герцене по договору с Поли­
тиздатом, заключенному при поддержке В. Новохатко, Три­
фонова и его жены А. П. Пастуховой, которая должна была
быть редактором этой книги Семина (см. 3—12 мая 1967 года).
В письме В. Новохатко (18 февраля 1974 года) В. Семин
пишет: «Дорогой Володя! Очень виноват перед тобой и Ал­
лой Павловной. Я так и не сумел разомкнуть круг ежеднев­
ной поденщины и взяться за Герцена. Виноват в том, что
откладывал со дня на день ответ вам... Понимаю, что надо­
ел вам хуже горькой редьки. Соответственно и поступайте.
Злостный задолжник и т. д. Силы свои я явно переоценил.
Не смог справиться с ежедневной несвободой. Но ведь не у
одного меня такая же несвобода? Вы шли мне навстречу так
долго, как могли. Я вам очень благодарен. И прекрасно, что
всякому терпению есть предел. Желаю тебе и Алле Павлов­
не всяких благ» (Цит. по: Семин В. Что истинно в литерату­
ре. М., 1987). «Книгу о Герцене он так и не написал, — вспо­
минает В. Новохатко, — но наш политиздатовский аванс,
я знаю, помог Семину прожить и работать».
В январе вышел сборник «Телестадион», где с сокращения­
ми напечатана статья «В первые часы творенья»,
4 февраля направляет на Одесскую киностудию заявку на
сценарий фильма «Андрей Желябов» (название условное).
Вероятно, после публикации в «Новом мире» романа «Нетер­
пение», его выхода отдельной книгой в серии «Пламенные
революционеры», многочисленных статей специалистов и
литературных критиков Одесская киностудия и автор сочли
необходимым изменить сценарий (см. 10 марта 1974 года).

445

18 февраля в газете «Литературная Россия» опубликованы
заметки «Семинар Федина» — к 80-летию со дня рождения
К. А. Федина.

В журнале «Вопросы литературы», № 2 напечатана статья
«Выбирать, решаться, жертвовать»'.
«.. .Но вот что, по-моему, я знаю точно: о чем я не хо­
тел писать. Не хотел я писать об интеллигенции и о
мещанстве. Ничего подобного даже в уме не держал.
М. Синельников пишет: „Интеллигент, интеллиген­
ция — эти слова часто мелькают в трифоновских по­
вестях”. Критик ошибается, эти слова часто мелькают
в статье В. Соколова и в статье самого М. Синельнико­
ва. В повестях же они мелькают редко. Слово „интел­
лигент” столь безбрежно расширилось, что включает
в себя всех имеющих высшее и даже частично среднее
образование. Таких людей многие миллионы. Если
иметь в виду это, то тогда, пожалуй, верно — повести
об интеллигентах.
Я имел в виду людей самых простых, обыкновенных.
Ну, там, инженеров, скажем, домохозяек, преподава­
тельниц, домработниц, студентов и т. д. Как их можно
назвать всех вместе? Может быть, так: горожане. Жи­
тели городов. Раньше было такое спокойное слово:
мещане, то есть как раз то самое — жители города,
„места”. Но слово „мещане” с течением времени урод­
ливо преобразилось и означает теперь совсем не то, что
означало когда-то. Что-то малоприятное и, честно го­
воря, подозрительное. А если говорят „интеллигентствующий мещанин”, то это уж такая отвратительная
гадость — не приведи господь. Смысл перевернулся,
слова изменились, и против этого не попрешь. Однако
еще раз повторяю: ни о каких мещанах я писать не со­
бирался. Меня интересуют характеры. А каждый харак­
тер — уникальность, единственность, неповторимое
сочетание черт и черточек. И дело ли художника вклю­
чать его в какое-то понятие, например „мещанство”,
„интеллигенция”, „пенсионеры”, „работники искусст­
ва” или „труженики полей”?
446

Опять, скажут, автор топчется на пятачке: быт, быт,
бутылка молока, двести граммов сыра. Но автор хочет
в заключение сказать слово в защиту быта. Быт — это
великое испытание. Не нужно говорить о нем презри­
тельно, как о низменной стороне человеческой жизни,
недостойной литературы. Ведь быт — это обыкновен­
ная жизнь, испытание жизнью, где проявляется и про­
веряется новая, сегодняшняя нравственность.
Взаимоотношения людей — тоже быт. Мы находимся
в запутанной и сложной структуре быта, на скрещении
множества связей, взглядов, дружб, знакомств, непри­
язней, психологий, идеологий. Каждый человек, живу­
щий в большом городе, испытывает на себе ежеднев­
но, ежечасно неотступные магнитные токи этой струк­
туры, иногда разрывающие его на части. Нужно
постоянно делать выбор, на что-то решаться, что-то
преодолевать, чем-то жертвовать. Устали? Ничего, от­
дохнете в другом месте. А здесь быт — война, не зна­
ющая перемирия».
Наряду со статьей Трифонова в журнале опубликованы ста­
тьи В. Соколова «Расщепление обыденности» и М. Синель­
никова «Испытание повседневностью» о повестях «Обмен»,
«Предварительные итоги», «Долгое прощание», а также зак­
лючительные заметки «От редакции» о завершении дискус­
сии.

В феврале в грузинском литературно-художественном альма­
нахе «Саундзе» («Сокровище») опубликован рассказ «Кепка
с большим козырьком» (пер. Э. Кечакмадзе).
1 марта в «Литературной газете» опубликованы заметки «Пре­
одоление» — р книге И. Снеговой «Три дождя».

15 марта написал заявку на пьесу «Обмен» по одноименной
повести для театра «Современник» (по неизвестным причи­
нам сотрудничество с «Современником» не состоялось,
и пьеса «Обмен» была поставлена в театре драмы и комедии
на Таганке):
«...Люди улучшают свою жилплощадь. Этим занима­
ется громадное число жителей Москвы и других горо­
дов нашей страны, и это прекрасно: мы живем все луч447

ше, просторней, удобней. Но каждый жилищный обмен
таит в своем зародыше некую притчу.
Об одной такой притче хочется рассказать в пьесе.
О том, как человек, улучшая свою жизнь, ухудшал себя.
Молодые супруги решили съезжаться с матерью мужа,
так как старая женщина тяжело — по-видимому, без­
надежно — заболела, и супруги намеревались сохра­
нить комнату свекрови. Естественно, не правда ли?..
Две семьи — два уклада, два взгляда на жизнь...
В пьесе будут развиты и обогащены мотивы моей по­
вести „ Обмен "».

15 марта написал заявку в киностудию детских и юношеских
фильмов им. А. М. Горького на сценарий фильма «В конце
сезона».
В марте вышла книжка «Дети дома одного» (библиотечка
«В помощь художественной самодеятельности», № 15), где
представлены отрывки из романа «Утоление жажды» в
инсценировке В. Владыкиной.
В апреле участвует в диалоге журнала «Новый мир» и вен­
герского журнала «Корташ» по проблемам войны и мира (см.
июнь с. г.). Диалог писателей проводился накануне Брюссель­
ской ассамблеи общественных сил (июнь 1972 года).
В журнале «Новый мир», № 4 публикуются заметки (без заг­
лавия) о книге И. С. Соколова-Микитова «Звуки земли. Рас­
сказы о птицах».

23 апреля подписан к печати, а затем вышел роман «Утоле­
ние жажды» на молдавском языке. Пер. Н. Бэтрыну. Худож.
С. Солонарь (Кишинев: Картя молдовеняскэ, 1972. 507 с.).
27 мая отправил письмо Г. М. Тарасовой:
«Уважаемая Галина Михайловна!
Отвечаю Вам с опозданием, ибо был очень занят весь
последний месяц: заканчивал большой роман („Нетер­
пение”. —А. Ш.). Теперь, закончив, отвечаю на письмо.
Я рад, что мое творчество — впрочем, высокопарное
слово, повторяю за Вами, —мои книги как-то Вас, сту­
дентку 6-го курса ЛГУ, заинтересовали.
448

Попробую ответить на Ваши вопросы.
1. Я не считаю, что в Дмитриеве] погиб художник.
Это — ему и его матери так казалось.
2. „Грушчорин” — обычная для Ген[надия] Сергееви­
ча] манера каламбурить и лепить слова. Этот эпизод
мне нужен для того, чтобы продемонстрировать интел­
лектуальное издевательство Гартвига над Ген[надием]
Сергеевичем].
3. Финал повести ,,Д[олгое] пр[ощание]” Вы понима­
ете, в общем, правильно.
4. Пиша эти повести, я не думал ни о какой трилогии.
Если получилось некое дополнение одной повести дру­
гой, то это — непреднамеренно. Впрочем, я такого до­
полнения не вижу.
Родился я 28 августа в Москве.
С уважением».
Адресат письма — Тарасова Г. М., студентка 6-го курса фи­
лологического факультета Ленинградского государственно­
го университета, готовившая к защите дипломную работу
«Творчество Юрия Трифонова {„Обмен”, „Предваритель ­
ные итоги”, „Долгое прощание”)». В письме она задавала
следующие вопросы:
1. Правильно ли, что в Дмитриеве «погиб» художник, и что­
бы доказать это, Вы все повествование даете через его вос­
приятие?
2. Можно ли понимать «Грушчорин» в устах Геннадия Сер­
геевича как доказательство того, что он преувеличивает свои
возможности интеллектуального человека (ученого, писате­
ля, филолога)?
3. Я понимаю финал повести «Долгое прощание» так, что
Григорий Ребров встал на путь Смолянова и поэтому сожа­
леет о прошлом, когда он был принципиальным и честным?
4. Согласны ли Вы с тем, что в трилогии третья повесть до­
полняет первую; что же касается второй, то по своему замыс­
лу она несколько отличается: главному герою никто, кроме
его собственного эгоизма, не мешал быть настоящим чело­
веком?

28 мая отправил письмо Н. И. Зарубиной:
«Уважаемая тов[арищ] Зарубина!
15 Шитов А. П.

449

Извините, что обращаюсь к Вам так казенно, не знаю
Вашего имени-отчества, из редакции „Нашего совре­
менника” не сообщили.
Мне прислали оттуда Вашу рецензию ъъ „Долгое про­
щание” с запиской: „По просьбе читательницы Зару­
биной Н. И. высылаем Вам...” Рецензия для меня лес­
тная. Спасибо Вам! Конечно, было бы приятно увидеть
ее напечатанной, но — печатают больше рецензии дру­
гого направления...
У Вас много верных наблюдений и о Ляле, и о Ребро­
ве, о Смолянове. Дух этой вещи Вы почувствовали вер­
но — а это главное!
Словом, читать Вашу рецензию мне было интересно
и — честно признаюсь — приятно. За что еще раз бла­
годарю!»
Адресат письма — Зарубина Надежда Ивановна, окончила
в 1958 году филологический факультет Ленинградского уни­
верситета и работала начальником патентной службы одно­
го из ленинградских заводов.
31 мая в «Литературной газете» опубликованы воспоминания
« Уроки мастера» — к 80-летию со дня рождения К. Г. Паус­
товского.
В конце мая закончил работу над романом «Нетерпение» и
передал рукопись в «Политиздат», в редакцию серии «Пла­
менные революционеры».
Трифонов активно использовал литературу по истории ре­
волюционных движений в России. В его библиотеке находят­
ся полные комплекты журналов «Былое», «Каторга и ссыл­
ка», «Голос минувшего», «Красный архив», около 100 раз­
личных изданий Общества политических каторжан и
ссыльнопоселенцев (в том числе Биобиблиографический
словарь «Деятели революционного движения в России»).
Рабочие записи фактического материала к роману «Нетер­
пение» содержат 450 позиций со ссылкой почти на 400 пер­
воисточников.

В журнале «Новый мир», № 6 опубликовано «Тема войны» —
выступление в диалоге советских и венгерских писателей о
проблемах войны и мира (см. апрель с. г.):
450

«...Из произведений о войне самым значительным, на
мой взгляд, является поэма Твардовского „Василий
Теркин”. Эта книга выдержала проверку боем, време­
нем, переменами времени и выдержит еще много все­
го... Как „Евгений Онегин” рассказал о русской жиз­
ни первой половины прошлого века гораздо больше,
чем многие романы и повести того времени, так и „Ва­
силий Теркин” рассказал о войне, о подвиге народа в
лихолетье больше иных многошумных эпопей. Как бы
ни были достоверны, правдивы, неподкупно точны кар­
тины боев, описания атак и контратак, как бы ни были
увлекательны интриги войны, противоборство такти­
ческих идей; боевые эпизоды, примеры мужества, са­
мопожертвования и мастерства, которые запечатлены
в записках военачальников, мемуарах, документально­
исторических книгах о войне, никто не заменит высо­
чайшей задачи искусства — создания живого характе­
ра. Теркин — тип, по своей художественной силе не
уступающий лучшим твореньям мировой литерату­
ры... Литература в мире без войн все силы бросит на
главное дело — перестанет описывать танковые сраже­
ния и вой бомб и углубится в тайны человеческой пси­
хологии».
В августе вышел из состава редколлегии журнала «Физкуль­
тура и спорт», членом которой он был около 18 лет —
с 1955 года.

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 47 лет.
В августе вышел двухтомник повестей и рассказов «В семье
великой», где во втором томе напечатан рассказ «Под солн­
цем».
8 сентября отправил письмо В. П. Лукьянину:
«Уважаемый тов. Лукьянин!
Благодарю Вас за присланный мне экземпляр журнала
„Урал” со статьей о моих повестях. Статья Ваша, хоть
и небольшая и берущая только одну проблему — „прак­
тицизма и деловитости” моих героев, показалась мне
интересной, значительной по мысли и, что особенно
15*

451

мне приятно, как тщеславному автору, безусловно со­
чувственной и благожелательной.
В этом последнем смысле Ваша статья — самая опре­
деленная и отчетливая из всего опубликованного о моих
повестях за последние два года. М[ожет] б[ыть], толь­
ко еще одна рецензия — А. Борщаговского в „Труде” о
,,Предварит[елъных] итогах”.
По существу я согласен с Вами — практицизм имеет
место в характере моих героев. Да что говорить^ Это
качество — очень современное. Можно было эту Вашу
догадку развить и обосновать очень широко и многопланово.
Я слышал о Вашей статье еще от работников „Лите­
ратурной] газеты” и, конечно, жалею, что вместо нее
возник Бровман.
Вашу статью очень ценили, но, видимо, ничего сделать
было нельзя.
Еще раз благодарю!
Желаю Вам всего доброго и успехов!»
Адресат письма — Лукьянин Валентин Петрович, кандидат
философских наук, литературный критик, ныне главный ре­
дактор журнала «Урал».

29 сентября отправил письмо Л. И. Мазуру:
«Уважаемый Лесь Иванович!
Большое Вам спасибо за интереснейшее и ценное для
меня письмо! Особенно дорого мне все, что касается
жизни и деятельности моего отца Трифонова Валенти­
на Андреевича.
Узнаю слог отца -— в особенности в третьей телефоног­
рамме. Он умел выражаться резко, независимо и легко
наживал себе врагов. Впрочем, с Егоровым — если это
тот самый, будущий маршал Егоров — отец в 1925 г.
провел 4 месяца в Китае. Егоров возглавлял военную
миссию, а отец был его замом, т. е. комиссаром при
военспеце. Судьба у них была одинаковая.
О Г. Г. Кушнирюке я прочитал в очерке: книга „50 лет
военных трибуналов]” у меня есть, даже с дарствен­
452

ной надписью от генерала Чистякова, нынешнего пред­
седателя] военной коллегии.
О народовольцах.
О Лизогубе я упоминаю кратко, в связи с Михайловым
и Дриго. Колоткевич и Кибальчич, разумеется, фигури­
руют. Как раз о Кибальчиче я нового слова не сказал.
Дай бог, если „сказалась” хоть крупица об Андрее (Же­
лябове.— А. Ш.)...
Теперь о Вашем предложении относительно Б. Герма­
на. Рассказанная Вами кратко судьба Германа — канва
для интересной документальной книги.
Я же все-таки современный беллетрист и после времен­
ного „ухода” в историческую тему хочу как можно ско­
рее вернуться к обыкновенной прозе.
М[ожет] б[ыть], и возьмусь попозже еще раз за исто­
рию — но у меня уже есть наметки и планы.
Во всяком случае, Лесь Иванович, сердечно благодарю
Вас за щедрое предложение и за Ваше содержательное
письмо».
Адресат письма — Мазур Л. И., журналист, директор Чер­
ниговской областной библиотеки, пенсионер республиканс­
кого значения.
И если упоминаемые в письме Маршал Советского Союза
А. И. Егоров, народовольцы Лизогуб, Михайлов, Дриго,
Колоткевич, Кибальчич, Желябов — люди известные, то о
Кушнирюке мало известно, а о Б. Германе совсем неизвест­
но. В своем письме Мазур кратко изложил их биографии,
заинтересовавшие писателя.
Георгий Гаврилович Кушнирюк (настоящее имя — Яков
Белоскурский) (1885—1988), профессиональный революци­
онер, член партии с 1918 года. С начала гражданской войны
работает в военных трибуналах Северного и Западного фрон­
тов. В ноябре 1920 года — председатель Ревтрибунала
XI армии, а в феврале 1924 года назначен членом Военной
коллегии Верховного Суда СССР (телеграммы, о которых
идет речь в письме Л. Мазуру, относятся ко времени совме­
стной работы В. А. Трифонова как председателя Военной
коллегии и Г. Г. Кушнирюка). В августе 1924-го — член суда
над Борисом Савинковым. С мая 1925 по 1938 год — пред­
седатель военного трибунала Украинского, а затем Киевско­
453

го Особого военного округа. По болезни уволен в запас (изза ранений и как сподвижник командарма И. Якира). После
войны — член Верховного Суда Украинской ССР. На памят­
нике Г. Г. Кушнирюку такая надпись: «Революционер, полит­
каторжанин, коммунист, генерал». О нем И. Мазур написал
несколько очерков, опубликованных на Украине.
В письме Трифонову было рассказано об интереснейшей и
сложной судьбе Бориса Владимировича Германа. Из семьи
потомственных дворян, встал на путь продолжения револю­
ционной деятельности народовольцев. Харьковская тюрьма,
кавалерийская академия (служба в свите Александра III),
опять суд, побег из ссылки, работа на шахте в Юзовке, чет­
вертый арест, побег, учеба на медицинском факультете, ссыл­
ка в Якутию, побег в Швейцарию. Затем дважды нелегально
приезжал в Россию. Во второй приезд был вновь арестован,
побег, опять арест и в Сибирь, откуда бежал за границу.
В Париже и Лондоне полемизирует с социал-демократами,
объявляет себя «коммунистом экономического равенства».
За пропаганду в лекциях «сущности революционного ком­
мунизма» выслан из Лондона. Уезжает в Южную Америку,
где живет среди индейцев. В 1917году приезжает в БуэносАйрес, где организует Южно-американскую федерацию рус­
ских рабочих. Отстаивает позиции III Интернационала. Бо­
рис Герман — один из организаторов Аргентинской комму­
нистической партии. Затем арест аргентинской полицией и
приговор 20 лет каторжных работ на Огненной Земле, где и
скончался. Эти сведения, сообщенные Л. Мазуром Трифо­
нову были, видимо, взяты из документов, хранившихся у
Г. Г. Кушнирюка, которого Борис Герман ввел в революци­
онное движение.

В газете «Неделя», № 37 и 38 публикуется отрывок из рома­
на «Нетерпение» под заглавием «Перемена судьбы» (рис.
И. Урманче).

5 ноября в «Литературной газете» напечатан дружеский шарж
Н. Лисогорского на Ю. Трифонова.

12 ноября подписал договор с издательством «Советская Рос­
сия» на подготовку рукописи книги «Долгое прощание» (см.
11 июня 1973 года).
27 ноября подписал договор (совместно с Я. Базеляном) с Кино­
студией детских и юношеских фильмов имени А. М. Горького
454

на подготовку сценария «Три новеллы о любви к спорту» (см.
сентябрь 1973 года; 20 мая и 23 августа 1975 года).
В ноябре (?) выступает на встрече советских и итальянских
писателей на тему «Познавательная функция литературы»
(см. январь 1973 года).
Встреча была организована Союзом писателей СССР и Ин­
ститутом мировой литературы им. А. М. Горького.
В ноябре вышла книга рассказов и статей «Нашего полку
прибыло», где перепечатаны новеллы «Голоса», «Гордость»
(цикл «Из австрийского блокнота»),

В журнале «Смена», № 23 опубликован отрывок из романа
«Нетерпение» под заглавием «Подкоп» (рис. В. Аносова).

БИБЛИОГРАФИЯ
Алексахина И. В. Трифонов Юрий Валентинович
И Русские советские писатели-прозаики: Библиогр. указ. Л.,
1972. Т. 7.4. 2. С. 398 — 413.
Аннинский Л. Неокончательные итоги: О трех повестях
Ю. Трифонова («Обмен», «Предварительные итоги», «Дол­
гое прощание»] И Дон. 1972. № 5. С. 183—192.
Бровман Г. Измерения малого мира [О трех повестях Ю. Три­
фонова] И Лит. газ. 1972. 8 марта. С. 5.
Гус М. Жизнь и существование [О повести «Предваритель­
ные итоги»] // Знамя. 1972. № 8. С. 223—226.
Золотусский И. Внутри кольца: О трех повестях Ю. Трифо­
нова // Все краски земли: Сб. ст. М., 1972. С. 20—24.
Левицкий Л. А. Трифонов Юрий Валентинович И Крат. лит.
энциклопедия. М., 1972. Т. 7. Стб. 622—623.
Лукьянин В. Практичные люди И Урал. 1972. № 7. С. 136—139.
О «Долгом прощании», «Обмене», романе «Утоление жажды».
Никольская Т. [О кн. «Рассказы и повести»] И Звезда. 1972.
№2. С. 215—216.
Полухин Ю. Несостоявшееся прощание [О театральном мире
в повести «Долгое прощание»] И Театральная жизнь. 1972.
№ 7. С. 27—28.

455

Синельников М. Испытание повседневностью: некоторые
итоги [О трех повестях Ю. Трифонова] И Вопр. лит. 1972. № 2.
С. 46—62. То же: Литература и современность. 1973. Вып. 12.
С. 362—385.
Соколов В. Расщепление обыденности [О трех повестях
Ю. Трифонова] // Вопр. лит. 1972. № 2. С. 31—45. То же //
Литература и современность. 1973. Вып. 12. С. 342—361.
Штокман И. [О книге «Рассказы и повести»] // Юность. 1972.
№ 6. С. 70.

1973

26 января в газете «Литературная Россия» опуб­
ликован отрывок из романа «Нетерпение» под заглавием
«Недолгая воля Андрея Желябова».
В журнале «Иностранная литература», № 1 опубликовано
выступление на встрече советских и итальянских писателей
на тему «Познавательная функция литературы» (см. ноябрь
1972 года):
«...Мы знаем, что война ужасна. Это не открытие.
И однако, какая-то нетронутая часть нашей души содро­
гается: мы открываем что-то новое в этом ужасе. Вот в
чем познавательное значение литературы. Познание
душой.
История человечества в общем-то написана. Если со­
брать все книги мира, описывающие события в разных
странах, можно составить такую историю. Но только
немного событий, всего несколько страниц, из этой
миллионностраничной эпопеи человечества познано
душой.
Шла какая-то мелкая война несколько тысячелетий
назад у берегов Эгейского моря из-за города Трои. Кто
бы о ней узнал? Или вот сто лет назад произошло в
Москве такое событие: пятеро молодых людей затащи­
ли в пещеру студента, убили его, а труп бросили в пруд.
Был суд. Главный зачинщик сбежал, а остальных засу­
дили на каторгу. И еще осудили несколько человек,
с ними связанных. Никто бы этого дела не запомнил —
знали бы одни историки, если бы не роман Достоевс­
кого „Бесы”.
Ав 1919 году на юге России вспыхнуло так называе­
мое Морозовскре восстание. По имени казачьей стани­
457

цы — Морозовской. Мало ли тогда было восстаний! Да
и за всю русскую историю. Но написан „Тихий Дон” —
и человечество познало душою казака всю их трагедию
и борьбу. Мне кажется, о такого рода познании и мо­
жет идти речь применительно к литературе».

Во втором (февральском) выпуске звукового журнала «Кру­
гозор» публикуется предисловие Трифонова к отрывку из
романа «Нетерпение» — «На пути следования...» — об од­
ной из героинь романа — А. В. Якимовой, известной среди
народовольцев под именем Баска, чей голос записан на пла­
стинке «Кругозора» (после покушения на царя она провела
на каторге и в ссылке 37 лет; умерла в Новосибирске в
1942 году, где была в эвакуации).

13 февраля отправил письмо Н. А. Троицкому:
«Уважаемый Николай Алексеевич!
Большое Вам спасибо за то, что Вы нашли возможным
познакомить меня с письмом главному редактору „Ком­
муниста” по поводу статьи А. Смирнова. Письмо Ваше
я нахожу очень серьезным и убедительным докумен­
том, опровергающим неосновательную критику
А. Смирнова Вашей книги ,,Нар[одная] воля перед цар­
ским судом”.
Книга у Вас отличная, и по собранному материалу и по
его систематизации — уникальная. Всем, кто занима­
ется русской историей этого времени, без Вашей кни­
ги не обойтись.
Вы в письме четко, по пунктам, ответили на все обви­
нения Смирнова. В самом деле, как можно говорить о
ленинской оценке ,,Нар[одной] воли” без его хресто­
матийных цитат, или же приводя их в подрезанном
виде?!
Меня же, когда я читал статью А. Смирнова, особенно
возмутило вранье насчет А. Михайлова. Михайлов
никогда не сомневался в избранном партией пути,
а если у него и были какие-то поздние сожаления, то
лишь по поводу небольших, тактических ошибок, до­
пущенных партией. (Например, он считал ошибкой —
привлечение слишком юных людей.)
458

Другое дело — и тут мое единственное несогласие с
Вашим письмом — это о некоторых колебаниях Желя­
бова осенью 1880 г. А. Смирнов прав, говоря о них. Они
имели место. Ну и что? Террор — слишком громадное,
роковое и страшное дело, чтобы идти на него без коле­
баний. Да, осенью 1880 Желябов хотел уйти на Волгу,
стать новым Пугачом, поднять народную смуту — и это
было, м[ожет] б[ыть], подсознательное желание уйти
от террора, от которого (вернее, от непрерывных неудач
которого) все безумно устали, — и поставил этот воп­
рос на заседании] Исполнительного] К[омитета]. Но
остался в одиночестве! И подчинился большинству. Вы
знаете все это, Н[иколай] Алексеевич], лучше меня.
Я думаю, по поводу этого, единственного места статьи
А. Смирнова Вам не следовало спорить. Всегда полез­
но что-то одно признать — это дает впечатление боль­
шей объективности.
В целом же, повторяю, Ваша статья — превосходная,
глубоко и прочно мотивированный ответ людям, кото­
рые пытаются снова — какой уж раз! — перекраивать
историю „по последней моде”.
С уважением.
Р. S. Да! Примите мои поздравления с присуждением
Вам докторской степени! И еще: читал Вашего Клеточ­
никова в „Прометее”. Интересно, хотя кое-что вызыва­
ет на спор!» (см.: Альманах «Прометей». 1972. Т. 9. —
А. Ш.\
Данное письмо — первое в серьезной и продолжительной
переписке Трифонова с Н. А. Троицким, профессором Са­
ратовского государственного университета имени Н. Г. Чер­
нышевского, автором около 200 работ по истории русского
освободительного движения. Эта переписка дает представ­
ление о взглядах Трифонова на историю вообще, на историю
народовольческого движения в частности.
В письме речь идет о статье А. Смирнова «За строгую науч­
ность, достоверность и историческую правду» (Коммунист.
1972. № 16), где автор критикует, на его взгляд, ошибочные
суждения Н. А. Троицкого о значении индивидуального тер­
рора народовольцев, содержащиеся в его книге «„Народная
воля”» перед царским судом» (Саратов, 1971).
459

Сущность полемики более подробно изложена в кн.: Троиц­
кий Н. А. Историография второй революционной ситуации
в России. Саратов: Изд-во СГУ, 1984. Н. А. Троицкий нео­
днократно выступал за объективное отражение в литерату­
ре деятельности партии «Народная воля» и особенно
А. И. Желябова. Об этом, например, говорит его «Письмо в
редакцию» (История СССР. 1982. № 5) против искажения
личности (образа) Андрея Желябова в статье Лебедева «Не­
терпимость» о романе Трифонова «Нетерпение» (см.: Лебе­
дев А. А. Выбор. М., 1980, С. 193—246).

14 февраля отправил письмо Т. Калининой:
«Уважаемая Татьяна! (Простите, не знаю Вашего отче­
ства, Вы его не сообщили.) Вторично приходится из­
виняться за опоздание с ответом на Ваше письмо. Сра­
зу не собрался, в январе болел гриппом, не посетуйте...
Спасибо за добрые слова о моих повестях. Приятно
узнать, что кто-то твоими сочинениями интересуется и
даже — поди ты! — пишет о них дипломную работу!
Ну, хорошо. Отвечаю на Ваши вопросы.
Вы спрашиваете: „Почему вдруг вы обратились к этой
теме?”
Никакой особенной, удивительной темы тут нет. Это
повести — о жизни людей, о семье, отношениях внут­
ри семьи... То, о чем писали все писатели мира. Кста­
ти, и я писал прежде: у меня были рассказы на эту „че­
ловеческую”, семейную тему: „Вера и Зойка ”, „ В гриб­
ную осень”, „Голубиная гибель”...
К повестям был подход.
Интерес к истории у меня не внезапный. „ Отблеск
костра ” — книга историческая.
В настоящее время я не пишу, а лишь обдумываю но­
вую вещь. О чем она — говорить пока не буду.
Роман о Желябове — он называется „ Нетерпение ” —
должен быть напечатан в первой половине с. г. в „Но­
вом мире”, и почти одновременно он выйдет в изда­
тельстве „Политиздат”.
Извините за краткость!
Если что нужно — спрашивайте!
460

За сим — пожелания удачи и успехов!
Р. S. Самое приятное сообщение в Вашем письме —
название дипломной работы:,Чеховские традиции...”
Чехов — мой любимый писатель».
Адресат письма — Калинина Татьяна Анатольевна, студен­
тка филологического факультета Уральского государствен­
ного университета имени А. М. Горького, готовившая к за­
щите дипломную работу «Чеховские традиции в творчестве
Юрия Трифонова („Обмен”, „Предварительные итоги”,
„Долгое прощание ”)».

28 февраля отправил письмо Н. А. Троицкому:
«Уважаемый Николай Алексеевич!
Благодарю Вас за письмо с подробной аргументацией
с большим количеством цитат, которые, как Вам кажет­
ся, должны доказать отсутствие „колебаний” Желябо­
ва осенью 1880 года.
Вы пишете, что я истолковываю эти „колебания” а 1а
Смирнов. Вот с этим я согласиться не могу!
Смирнов использует рассказ Корбы в своих демагоги­
ческих целях* Желябов колеблется и якобы осуждает
деятельность „Н[ародной] в[оли]”. Осуждение Желябо­
ва стоит дорого!
Я же использую этот факт, сообщенный Корбой, —
а факт, очевидно, имел место, и Вы этого не отрицае­
те! — для того, чтобы глубже и полнее, во всем объе­
ме, изобразить человеческий характер. Колебался? Впа­
дал в минутное уныние? Был готов на отчаянный шаг?
Прекрасно! Это значит — живой человек, а не меха­
низм, не робот.
Представьте себе, я страшно обрадовался, узнав об этом
факте!
Сквозь путы, которыми историческую личность связы­
вают факты, протоколы и документы, вдруг—продрал­
ся характер. Вы помните девиз Маркса относительно
„ сомнения Так вот, сомнения и колебания — это чи­
сто человеческие качества. И да здравствуют они, пока
существует человек с его сложной, многослойной ду­
шой! „Тот, кто постоянно ясен, тот, по-моему, просто
461

глуп” — как сказал Маяковский, тоже, кстати, человек
неоднозначный, знакомый и с сомнениями, и с колеба­
ниями.
Зачем же делать из Желябова железобетонный мону­
мент по китайскому образцу? Слава богу, такие фигу­
ры создавались в другие времена, а нынче можно вгля­
деться в человека попристальней.
Да если бы даже был не известен факт, сообщенный
Корбой, я бы, как романист, пытающийся создать об­
раз живого человека, обязан был бы придумать нечто
подобное! Ибо этого не могло не быть!
Что ж эти люди — из стали? На них не действовали
неудачи, не действовало равнодушие общества, безот­
зывность народа?
Психологические мотивировки — не последнее дело
для историка. Да, они не отчеканены на века какиминибудь прямыми словами, поступками, фактами, пись­
мами — но они существовали. И до них надо докапы­
ваться. Чем же можно объяснить все-таки этот факт,
приводимый Корбой? Что это такое? Вы никак его не
объясняете, перескакиваете через него и говорите: „Он
рросил отсрочки”. А почему он просил отсрочки? Ведь
это тоже надо объяснить!
Так вот объяснение: это была минута усталости, миг
разочарования. Это было похоже на те припадки се­
кундной потери сознания, которые преследовали Же­
лябова в феврале... М[ожет] б[ыть], и этого не следо­
вало писать, дабы не подпортить образ железобетонно­
го революционера?
Желябов преодолел этот миг усталости и работал даль­
ше с еще большей энергией. Путь Желябова был пре­
допределен железной логикой многих обстоятельств, и
приход его к террору и к первому марта был неотклоним и неизбежен, но по этому пути шел живой чело­
век, что я и стремился передать. Не знаю, что получи­
лось. М[ожет] б[ыть], и ничего путного, но я стремил­
ся, я выискивал эти следы живого в скудном материале.

462

И еще об этой минуте усталости: Желябов, м[ожет]
б[ыть], и сам в полной мере не осознавал побудитель­
ные причины, которые заставили его „просить отсроч­
ки”.
Это была сложнейшая минута, полная внутреннего
драматизма. И не слишком помогут в объяснении этой
минуты краткие, деловые воспоминания Ошаниной, Корбы, Русанова, стоявшего все-таки несколько в стороне.
Смирнов оценил факт, сообщенный Корбой, примитив­
но, вульгарно, он утилизировал его в своих внеисторических целях. Я же пытался найти ему психологичес­
кое объяснение — боюсь, что мне это не удалось в пол­
ной мере...
Но уж во всяком случае я действовал далеко не а 1а
Смирнов!
С уважением».
Упоминаемые в письме М. Н. Ошанина (1853—1898) и
А. П. Прибылева-Корба (1849—1939) были членами Испол­
нительного комитета партии «Народная воля», Н. С. Русанов
(1859—1939) — член этой партии.

В журнале «Ашхабад», № 3 в авторизованном переводе с турк­
менского опубликован рассказ А. Ковусова «Воспоминание».
В журнале «Новый мир», № 3 начинается публикация рома­
на «Нетерпение»'.
«К концу семидесятых годов современникам казалось
вполне очевидным, что Россия больна. Спорили толь­
ко о том: какова болезнь и чем ее лечить? Категоричес­
кие советы, пророчества и проклятья раздавались в
стране и за границей, на полутайных собраниях, в мно­
гошумных газетах, модных журналах, в кинжальных
подпольных листках. Одни находили причину темной
российской хвори в оскудении национального духа,
другие — в ослаблении державной власти, третьи, на­
оборот, в чрезмерном ее усилении, одни видели заразу
в домашних ворах, иные в поляках... а великий писа­
тель (Достоевский. —А. Ш.) полагал, что виноват ма­
ленький тарантул, р!ссо1а ЬезНа, то бишь Биконсфилд,
забежавший в Европу. Были и такие, что требовали до
463

конца разрушить этот поганый строй, а что делать даль­
ше, будет видно. Да что же происходило? Вроде бы все
шло чередом: росли города, бурно раскидывались во
все стороны железные дороги, дельцы нагребали состо­
яния, крестьяне бунтовали... и все же с этой страной
творилось неладное, какая-то язва точила ее. Всю Рос­
сию томило разочарование. Разочарованы были в ре­
формах... власть разочаровалась в своих силах, наро­
долюбцы разочаровались в народе. Появилось много
людей, уставших жить. „Русская земля как будто поте­
ряла силу держать людей!” — говорил с горечью писа­
тель, что стращал всех тарантулом.
Понять, что происходит, современникам не удавалось:
не замечая причин, они со страхом и изумлением на­
блюдали следствия. Лишь десятилетия спустя эта пора
душевной смуты, разочарования и всеобщего недоволь­
ства будет определена как назревание революционной
ситуации. А начиналось все это порядочно давно. Еще
в те, наверное, времена, когда никому и в голову не
могло прийти, что что-либо начинается...»

26 марта подписан к печати, а затем вышел роман «Нетерпе­
ние» в серии «Пламенные революционеры». Ред. В. Г. Новохатко. Худож. К. Соколов (М.: Политиздат, 1973. 543 с.).
На экземпляре книги Трифонов пишет (июнь с. г.): «Дорого­
му Володе Новохатко — со старой дружбой и благодарнос­
тью за помощь в появлении на свет этой книги — а также его
милой Гале! Сердечно!» По итогам работы Политиздата ре­
дактор серии «Пламенные революционеры» был награжден
дипломом как победитель конкурса на лучшее издание за
1973 год: «Награждается Новохатко В. Г. за редактирование
книги Ю. Трифонова „Нетерпение”».
В журнале «Литературное обозрение», № 4 опубликованы
заметки «Точность знания» — о книге В. А. Лебедева «Жизнь
прожить».

5 апреля отправил письмо Т. А. Калининой:
«Уважаемая Татьяна! (Простите, не обращаюсь к Вам
по отчеству, ибо не знаю его.)
464

Вновь по ряду причин отвечаю Вам с опозданием. Еше
раз простите! Кратко отвечаю на Ваши вопросы.
Влияние Чехова я испытываю сильное. Сам это ощу­
щаю. Стремлюсь писать кратко, концентрированно и
точно, как это делал с гениальным изяществом Чехов.
А как уж у меня получается — не мне судить. Но важ­
ны потуги. Учить ничему — даже малости — не хочет­
ся. Это — тоже чеховское.
О „мелких темах” — чепуха! Тут я с моими критиками
решительно не соглашаюсь и никогда не соглашусь. Что
ж они видят „мелкого” в человеческой жизни с ее бытом,
страстями, несчастьями, болезнями, смертью, любовью?
Это то, что всегда было и пребудет вовеки: это то, чем
жив человек.
План Вашей работы представляется мне правильным
и разумным. Желаю удачи!
Роман о Желябове, как Вы уже знаете, наверное, печа­
тается в „Новом мире” с 3-го номера.
Нового пока ничего не пишу. Собираюсь с мыслями. Ну
вот, пока и все.
Всего Вам доброго! Спрашивайте, коли что...»
В своем письме к писателю Т. Калинина сформулировала три
направления анализа чеховских традиций в творчестве Три­
фонова: антимещанская тематика; принцип сюжетостроения
(поток повседневной действительности); авторская оценка
событий (предельно объективная).

6 апреля отправил письмо Н. А. Троицкому:
«Уважаемый Николай Алексеевич!
Спасибо за Ваше последнее письмо. Оно показывает,
что мы единомышленники — о чем я знал и раньше! —
и спорить нам — только о частностях.
Посылаю Вам „Кругозор” с голосом А. В. Якимовой и
моим комментарием. Голос Якимовой нашли недавно
в какой-то фонотеке.
Отрывок из романа „Нетерпение” читать не стоит —
лучше уж роман целиком.
С сердечным приветом».
465

В журнале «Новый мир», № 4 продолжается публикация ро­
мана «Нетерпение».

В апреле находится в творческой командировке в Грузии по
приглашению союза писателей Республики и его друга Ми­
хаила Лохвицкого.

12 мая отправил письмо Н. А. Троицкому:
«Уважаемый Николай Алексеевич!
Я был в отъезде (в Грузии), потом захворал, посему не
смог ответить на Вашу поздравительную открытку сво­
евременно!
Поздравляю Вас задним числом со всеми праздниками!
Желаю Вам удач и побед на Вашем фронте историчес­
ких исследований, в которых и мы, литераторы, кров­
но заинтересованы.
На Ваш вопрос о сыне Якимовой отвечаю: нет, я с ним
не знаком, хотя знаю о его существовании. Пленка с
голосом Якимовой была найдена где-то в недрах радио­
комитета. Есть еще внучка Якимовой — она мне зво­
нила. (Ее отец родился в крепости, он был сыном Ланганса и в честь отца тоже назван Мартыном.) Анна
Мартыновна Якимова живет в Москве. Но, к сожале­
нию, никаких сведений она мне не сообщила.
Есть еще внук Якимовой — он живет в Доме ветера­
нов в р[айо]не Речного вокзала. С ним я хочу повидать­
ся. Из этого Дома ветеранов мне звонила дочь Фелик­
са Кона Лидия Феликсовна Кон и очень просила их
навестить. Я это сделаю в ближайшее время.
Ваше замечание относительно того, что мой Клеточни­
ков несколько простоват для той роли, которую он иг­
рал в ,,Н[ародной] в[оле]”, — я принимаю, как разум­
ное.
Но мое толкование этой фигуры тоже возможно — тем
более, что я пишу роман. О Клеточн[икове] известно
слишком мало.
Вообще, я жду Ваших — обещанных Вами! — замеча­
ний по всему роману с нетерпением.
В Москве много разговоров о публикации.
466

Сердечно Вас приветствую!»
Сын Якимовой — Андрей Моисеевич Диковский, опублико­
вавший воспоминания о матери в альманахе «Прометей»
(1967. Вып. 3). Внучка Якимовой — Анна Мартыновна Яки­
мова, дочь Мартына Михайловича, рожденного от граждан­
ского брака А. В. Якимовой с Мартыном Рудольфовичем
Лангансом, членом Исполкома «Народной воли», умершим
от туберкулеза в Алексеевском равелине в 1883 году (см.:
Троицкий Н. А. Новое о героях-народовольцах // Вопр. архи­
воведения. 1963. № 4).
29 мая при встрече с писателем Натальей Ильиной и ее му­
жем академиком Александром Реформатским подарил им
книгу «Нетерпение» с шутливым стихотворением:
Дорогая Натали!
Дорогой Сан Саныч!
Сочинение сие
Не читайте на ночь.
Будут страшные томить
Вас во сне виденья.
Бомбы, бесы, упыри,
Мертвых привиденья...
Чтоб счастливо избежать
Всех напастей этих,
Я вам лучше расскажу
В двух словах сюжетик.
Он, по чести говоря,
Небогатый, грешен:
Будет царь в конце убит,
И злодей повешен.
В этом горестном конце
Виноваты оба.
Каждый сам себя довел,
Собственно, до гроба
А в Пахре цветут сады!
Дни стоят чудесны!
«Нетерпения» плоды
Нам теперь известны.
Ах, из этого всего
Вывод есть хороший:
Торопиться надлежит
Лишь при ловле блошьей !
467

В журнале «Новый мир», № 5 закончилась публикация рома­
на «Нетерпение».
11 июня подписана к печати, а затем вышла книга «Долгое
прощание». Ред. В. М. Курганова. Худож. Н. И. Крылов (М.:
Сов. Россия, 1973. 351 с.).
В книгу включены повести: «Обмен», «Предварительные
итоги», «Долгое прощание», а также рассказы: «Вера и Зой­
ка», «В грибную осень», «Игры в сумерках», «Путешествие»,
«Возвращение Игоря», «Ветер», киноповесть «Бесконечные
игры».

13 июня в «Литературной газете» напечатан ответ на воп­
росы газеты о творческих планах на лето 1973 года — «Дела
каждодневные».
28 июня на встрече с В. Д. Поликарповым обсуждался ро­
ман «Нетерпение». На книге «Нетерпение», подаренной со­
беседнику, сделана надпись'. «Дорогому Василию Дмитрие­
вичу Поликарпову — когда-то благословившему меня на
исторические сочинения. Дружески и сердечно».
5 июля отправил письмо И. Я. Врачеву:
«Дорогой Иван Яковлевич!
Спасибо за письмо с добрыми словами о романе „Не­
терпение ” и рядом претензий к автору.
Книгу Вам я непременно пришлю, но — сделать это
удастся только в августе, когда я вернусь в Москву.
Рукописи, которые Вы мне дали на Вашем дне рожде­
ния, я, разумеется, давно и с интересом прочел. Очень
интересна рукопись Вашей супруги. Единственный ее
минус — краткость! Надо бы все то же самое, но —
подробней, подробней... Нужно стекло, увеличиваю­
щее в десять, двадцать раз.
Эти рукописи я верну Вам тоже в августе.
Теперь вкратце о критических замечаниях Вашего
письма. Подробнее при встрече, а сейчас — очень ко­
ротко. Должен признаться, дорогой Иван Яковлевич,
что — редкий для меня случай! — я не могу принять
ни одного Вашего замечания"
468

Честно говоря, они меня удивили.
Вы предъявляете к книге претензии в худшей манере
критики: говоря о том, чего в книге нет, а не о том, что
в книге есть.
Между тем эта книга — роман — построена так, что
здесь вовсе не нужны те моменты исторического раз­
вития России, о кот[орых] Вы упоминаете. Тогда бы я
писал учебник или исторический очерк, а я написал
художественное произведение. Ограниченное рамками
темы и хронологии: „Народная воля”, „Желябов”, 1881
год.
1. Зачем мне писать о процессе 50-ти, к которому Же­
лябов не имел никакого отношения? В процессе 193-х
он участвовал, поэтому я о нем и писал подробно.
2. Вы приводите хрестоматийные цитаты из речи
П. Алексеева — но это опять же не имеет отношения к
Желябову... Кстати, Алексеев для меня — фигура ма­
лоинтересная. Шум вокруг этого имени был создан
позже, когда марксизм в России получил развитие. Вы
пишете, что Алексеев произвел большое впечатление
на Вас, но ведь Вы — не Желябов, не народник... Вы
ошибаетесь, полагая, что мемуаристы-народники много
цитировали речь Алексеева. Ничего подобного! В ме­
муарах он, конечно, упоминается, но в ряду других
деятелей того времени.
3. Вы пишете об В. Обнорском, С. Халтурине и П. Алек­
сееве. „Почему бы хотя бы в противовес народоволь­
цам не показать этих колоритных фигур?”
М[ожет] б[ыть] Вы читали не очень внимательно —
Халтурин у меня показан, довольно подробно, ибо он
был тесно связан с Желябовым и Нар[одной] волей.
Обнорский и Алексеев не имели никакого отношения
к Желябову и Нар[одной] воле, и посему их, разумеет­
ся, нет в книге.
4. Все, что Вы пишете о Марксе в связи с Щародной]
волей мне хорошо известно, но я не считал нужным
писать на эту тему подробней, чем я написал, ибо тут
начались бы натяжки.
469

Ни в какой практически контакт с Н[ародной] в[олей]
ни Маркс, ни Энгельс не вступали — уклонились от
этого, а посылка фотографии, конечно, стоит две копей­
ки. Да и где эта фотография? Не легенда ли это?
Надо помнить о том подозрительном отношении, кото­
рое возникло у Маркса к русским (после бакунинсконечаевских неприятностей) и которое сумел поколебать
только Лопатин — личным обаянием...
Марксизм в России — новая громадная тема, которой
я не касался, ибо роман кончается в конце героич[еского] периода Н[ародной] в[оли] — то есть мартом
1881 года.
5. В связи с этим — совершенно не входили в мою за­
дачу образы Плеханова и Засулич, их дальнейший путь,
„Освобождение] труда” и т[ак] д[алее]. Об этом дол­
жны быть написаны другие романы.
6. Подробности о дальнейшей жизни Морозова так же
не нужны, ибо — перегрузка информацией. Роман кон­
чился в марте 1881г. Остальные сведения — очень крат­
кие, пунктир. Куда ж в этом пунктире писать об исто­
рико-философских — кстати, совершенно неинтерес­
ных — трудах Морозова?
7. О Кибальчиче можно было бы написать подробней,
он действительно замечательный человек, но я не стал
это делать, ибо это был бы уход в сторону, распыление
интереса. Роман посвящен Желябову.
И последнее, дорогой Иван Яковлевич! Вы пишете, что
автор мог бы быть „менее сдержанным” по отношению
к главному герою — Желябову. И приводите цитаты из
„Истории КПСС”, Ленина и Маркса... А это уж по­
звольте мне, автору, знать, каким тоном писать о своих
героях: я вовсе не обязан подделываться под тон цитат
из „Истории КПСС” или других авторов. Я написал
этих людей так, как я их вижу и понимаю, и спорьте со
мной по существу, а не с помощью цитат.
Не обижайтесь, Иван Яковлевич^ на то, что я так суро­
во расправился с Вашей доброжелательной критикой,

470

но — написал то, что думаю. В этом романе много не­
достатков, но — других.
Сердечный Вам и Вашей супруге привет».
Адресат письма — И. Я. Врачев рассказал нам, что свое не­
изгладимое впечатление от строгой документальности «От­
блеска костра» он перенес «Нетерпение» и первоначаль­
но воспринял роман как попытку Трифонова написать исто­
рию партии «Народная воля». Отсюда — его неправильное
восприятие художественного произведения, что и послужи­
ло причиной резкого тона письма Трифонова. Это была их
единственная кратковременная размолвка за годы многолет­
ней дружбы.

В июле отправил письмо Р. А. Шацевой:
«Уважаемая Регина Абрамовна!
Ваше письмо получил, спасибо за него.
Мне приятно знать, что книга „Нетерпение ” пользуется
успехом в Вашей семье. Ну, а что касается мыслей, кото­
рые она вызывает, — дай бог, чтоб их было побольше!
За Ваши замечания по топографии и топонимике Пе­
тербурга — благодарю, все это я проверю и в дальней­
шем — исправлю.
Еще раз благодарю за письмо!
Всего доброго».
Адресат письма — Р. А. Шацева, в то время редактор серии
«Библиотека поэта». В своем письме она указала на некото­
рые топонимические неточности описания Петербурга в
романе и приложила план-рисунок «дорог» Желябова и Пе­
ровской к Екатерининскому каналу для покушения на царя.
В июле вместе с женой А. П. Пастуховой отдыхал на Рижс­
ком взморье в Доме творчества писателей в Дубултах.
Вспоминает Ю. Оклянский в связи с только что вышедшей
и подаренной ему автором книги «Нетерпение»-. «...Она
жаловалась, что Юрий Валентинович и во время отдыха не
отказался от малоподвижного образа жизни. Неохотно уча­
ствует в пешеходных прогулках на дальние расстояния вдоль
берега залива, чтобы полюбоваться морскими видами и по­
дышать йодистым воздухом, чем по вечерам занято все без
исключения курортное население здешних мест, редко купа­
ется. На пляже предпочитает отлеживаться в тени, под со­
471

снами, за шахматной доской или же часами просиживает у
телевизора, наблюдая спортивные матчи. Разве что иногда с
трудом удается вытащить его в соседнее местечко Дзинтари
на концерт симфонической музыки со знаменитыми гастро­
лерами...
В обществе Аллы Павловны или уже и без нее, перед обе­
дом или после вечернего чая мы незаметно совершали ки­
лометровые прогулки вдоль залива и говорили, говорили
(о романе „Нетерпение”. —А. Ш.). Разглядели в отдельнос­
ти почти каждую действующую фигуру повести, соотноше­
ние исторического и вымышленного, ощупали концепцию
книги и меру натуральности некоторых сюжетных ходов и
решений. Во мне взыграл критик, и тут уже я не робел. Юрий
Валентинович выслушивал терпеливо и с интересом, даже
самые чувствительные упреки (например, что образ главно­
го героя Андрея Желябова отмечен „иллюстративностью”).
Его крупная голова, подвижное, чуть одутловатое лицо с
большими очками были обращены в мою сторону, но глаза,
потемневшие и влажные, смотрели куда-то вовнутрь, слов­
но бы что-то созерцая и оценивая в себе самом...
Активно заспорил Юрий Валентинович только однажды,
когда речь зашла о фигуре невольного провокатора Гришки
Гольденберга. Что касается исполнения, то и в этом образе я
склонен был усматривать черты излишней литературности.
Трифонов же, встрепенувшись, начал настаивать, что Гольденберг — удача и новый характер в нашей прозе... Но это
было единственный раз. Все это не показатель какой-то моей
особой проницательности, а, скорее, только свидетельство
тех высоких представлений об искусстве, которые носил в
себе художник. С высоты требований, которые он сам себе
задавал, многое из только что законченного и сделанного
казалось ему несовершенным.
В дальнейшем меня не раз поражала необидчивость Трифо­
нова на критику. Сдержанно оценивал он даже ту критику,
которая явно не во всем учитывала или воспринимала осо­
бенности его замыслов и манеры письма. К таким выступ­
лениям он относился с недоумением и огорчением гораздо
чаще, чем с обидой. И радовался, когда его пусть ругали, но
понимали.
Отношение к критике мне кажется только моментом общего
мироощущения Трифонова. Чересчур протяженными были
для него философские представления времени, в которые
472

лишь каплей вливаются день, час и человеческая жизнь,
слишком высокими интеллектуальные и художественные
мерила, которые он для себя сложил, недосягаемыми образ­
цы, которые существовали, указывали пути и накладывали
зароки. Воистину он никогда не забывал, что работает в ли­
тературе, где уже были Чехов, Достоевский, Толстой, Булга­
ков, Есенин, что рядом трудятся великие мировые писатели.
С этой точки зрения многое заслуживало снисхождения...»
(Оклянский Ю. Юрий Трифонов. М., 1978).

13 августа отправил письмо Н. А. Троицкому:
«Уважаемый Николай Алексеевич!
По прибытии из Прибалтики, где я отдыхал летом,
с радостью нашел Ваше письмо, которого ждал, при­
знаюсь, с некоторым беспокойством и нетерпением.
Посему ответ Вы получите с таким опозданием.
Спасибо за внимательное чтение, за добрые слова, за
критику и замечания.
Все Ваши замечания по части исторической точности
принимаю с благодарностью и надеюсь когда-нибудь,
если удастся, исправить в новом издании ошибки.
Три Ваших общих замечания заставили меця задумать­
ся. Вот очень кратко о них:
1. Сужение масштабов народовольчества. Наверное, Вы
правы с исторической точки зрения, и можно было ка­
кие-то стороны и области деятельности народовольцев
показать шире, хотя особенно-то много расширить
нельзя — будет неправда. По сути—движение-то было
очень узкое. А фактически оно было, действительно,
несколько шире, чем я показал.
Но тут могла пострадать художественная и историкофилософская концепция.
2. Образ Перовской. Мне кажется, „заурядной бабой”,
как Вы пишете, Перовская в романе все-таки не выгля­
дит. Но — спорить не стану и приму Вашу критику к
сведению. Как обычно бывает с героями романов, мне­
ния о них у читателей возникают разные. Есть люди,
которые считают, что образ Перовской — лучший об­
раз книги. Но есть и такие, кто придерживается Ваше­
473

го взгляда на Перовскую — правда, в менее резких
выражениях.
Я думаю, что ее просто мало в книге, но как характер
она намечена правильно.
3. На счет „непропорционально большого места” Гольденберга я с Вами решительно не согласен.
С точки зрения сюжета исторических событий Г[ольденбер]г сыграл важнейшую роль. Это был винт, на
котором вертелся весь механизм первого народоволь­
ческого процесса. А с точки зрения психологии исто­
рии — это капитальнейший типаж, который породил
впоследствии множество себе подобных. (И продолжа­
ет порождать до сих пор.) Так что я не мог и не хотел
его обойти.
Еще раз спасибо за письмо и все замечания.
С сердечным приветом!
Р. 8. Простите, но я забыл: послал ли я Вам книгу? Если
нет — пошлю, потому что там листа на 2,5 полнее, чем
в журнале. (Есть целая глава о Драгоманове, кот[орая]
выпала в журнале.)»
21 августа отправил письмо Веславе Пеньковской (Польша),
выпускнице факультета русской филологии Люблинского
университета, защитившей в июне дипломную работу «Про­
за Юрия Трифонова» (об этом она сообщила в своем письме
писателю 15 августа). Письмо не найдено. Дата ответа — на
письме адресанта Трифонову.

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 48 лет.
Вспоминает литературовед из ГДР Ральф Шредер: «.. .Необ­
ходимость четкого, всестороннего анализа Трифонов подчер­
кивал и когда говорил о создании того самого эпохального
романа о близком прошлом. ,, Отблеск костра ”—повество­
вание о героической и трагической судьбе его отца и других
старых большевиков — это, говорил он, еще один исходный
пункт. Особенно волновали при этом Трифонова трудности,
связанные с тем, чтобы охватить и показать „связь и распад
времен”. Он цитировал ставшие крылатыми слова Гамлета,
по собственному опыту зная, что можно сойти с ума, когда
кажется, будто „распалась связь времен”. Он погрузился в
474

задумчивость, вспоминая о том, как в двенадцать лет столк­
нулся с такого рода гамлетовской ситуацией и пытался ду­
ховно осилить ее. А тогда, в 1973 году, Трифонов работал над
оставшимся в фрагментах романом,,Исчезновение ”, который
вместе с „Домом на набережной ” и „Временем и местом ”
должен был составить своего рода трилогию... С улыбкой
вспоминал он слова своего друга поэта Е. Винокурова: „Три­
фонов оттаивает вместе со временем!”
Нет, он не только оттаивал вместе со временем — он все
целеустремленнее шел вперед. Это сказалось и на измене­
нии плана задуманного им романа. В 1973 году он еще пола­
гал, что сможет, используя структурный образец „Нетерпе­
ния”, изобразить непосредственно и недавнее прошлое „во
всем потоке времени, несущим все и вся”. Но чем глубже
проникал взгляд и чем быстрее текло время, тем сложнее
представлялась эта задача...» (Литературное обозрение.
1987. №8).

1 сентября отправил письмо Г. А. Колмовской:
«Уважаемая т. Колмовская!
Простите за опоздание с ответом на Ваше письмо.
Меня очень обрадовало то, что Вы живая нить, соеди­
няющая наше время с замечательными людьми про­
шлого.
Книга о народовольцах — роман „ Нетерпение” — уже
вышла в изд[ательст]ве „Политиздат”.
Если Вы не достали, я Вам пришлю. Напишите мне!
И заодно — напишите подробно все, что помните по
семейным рассказам о Ваших дедах. Это все нужно для
истории.
Об Игнатии Гриневицком известно и написано доволь­
но много. Я могу прислать Вам список. Особенно —
в журнале „Былое”.
С приветом»
Адресат письма — Колмовская Галина Александровна, учи­
тельница, пенсионерка из г. Скадовска Херсонской области.
Она близкая родственница народовольца Игнатия Гриневицкого (1855—1881). В своем письме Трифонову она писала:
«Игнатий Гриневицкий, народоволец, убивший царя Алек­
сандра II, студент Петербургского технологического инсти­
475

тута, был братом моего дедушки Вацлава Гриневицкого (отца
моей матери). В раннем детстве, хотя при нас, детях, стар­
шие много не распространялись, я помню рассказы моей
матери об Игнацы. Он был разорван на части той же бомбой,
что убили царя, и когда эти останки привезли его матери для
опознания, она лишилась речи и долгое время была без со­
знания. Фотокарточка его хранилась у нас долго. Молодое
красивое лицо с тонкими чертами, чуть вьющимися волоса­
ми, в студенческой форме, запечатлелось в моей памяти.
Семья его жила в Белостокской губернии в поместье Грине­
виче (кажется, оно потом было конфисковано) и была в тя­
желой опале. Дедушка мой Вацлав жил в той же губернии в
имении Анцуты у местечка Нарев. Отец же мой работал в
госбанке счетным работником. Служба была единственным
средством существования. Будучи на государственной служ­
бе, не имел права жить в Польше. Я родилась в Иркутске,
училась в Казани. Потом мы жили на Кавказе, в Новороссий­
ске. В нашей квартире тайно собирались „дерпивцы”, так
кратко величали членов РСДРП. В доме царствовала на­
пряженная обстановка...»

В августе в серии «Литературное наследство» вышел второй
том книги «Иван Бунин», где с сокращениями опубликованы
заметки об И. А. Бунине (см. 22 апреля 1969 года).

22 сентября подарил матери книгу «Долгое прощание» с над­
писью: «С любовью вручаю тебе сию многострадальную
книгу, многое из которой ты знаешь по самым первым руко­
писям, а еще больше — из жизни».

В сентябре сдал написанный совместно с Я. Базеляном сце­
нарий фильма «Три новеллы о любви к спорту» (см. июль
1975 года) на Киностудию детских и юношеских фильмов
им. А. М. Горького.
В сентябре был в туристической поездке в Венгрии с женой
Аллой Павловной Пастуховой.
В сентябре находится в командировке от Союза писателей
СССР в Германской Демократической Республике.

2 октября отправил письмо Н. А. Троицкому:
«Уважаемый Николай Алексеевич!

476

Посылаю книгу с опозданием, т. к. в сентябре отсут­
ствовал: были две поездки подряд, в Венгрию и ГДР.
В Венгрии был в туристической поездке с женой, а в
ГДР — по командировке от Союза писателей.
Кстати, и там и здесь в издательствах мне сказали, что
заинтересованы повестью об Андрее Желябове. В ГДР
уже точно известно издательство — это „Volk und
Welt” — и есть уже переводчик и автор предисловия и
комментария. Человек с историческим образованием,
хорошо знает литературу о народниках. Книга выйдет
в 1975 году.
В Венгрии еще точно неизвестно какое издательство.
В Берлине мне сказали, что и западные немцы заинте­
ресовались „Нетерпением” и выпустят книгу еще
раньше, чем в ГДР. Но они переводят по журнальному
варианту и называют роман не „Нетерпение”, а „Не­
терпеливые” (Ungeduldigen).
Так что интерес к фигуре А[ндрея] Ж[елябова] и к про­
блемам, как видите, есть не только у нас с Вами.
Статья в „Литературной] газете” Н. Равича произво­
дит странное впечатление. Вроде — положительная, а в
то же время какая-то — пустая, незначащая...
Один мой остроумный приятель сказал: „Это вроде как
справка на вшивость. Вшей нет!” Ну, и на том спаси­
бо! Другие люди разберутся, что к чему, а вы — дайте
справку...
Редактор мой в „Политиздате” доволен и говорит: „Это
то, что нужно”. Наверно, он прав.
Предлагают мне уже новую историческую книгу пи­
сать, но — я еще колеблюсь. Слишком много сил, нут­
ра отдал — этой.
Дружески Вас приветствую!»
Упоминаемая в письме статья Н. Равича «Подвиг Андрея
Желябова» опубликована в «Литературной газете» (1973.
26 сент.).
Заключительный абзац письма и подготавливаемые Трифо­
новым материалы позволяют предположить, что он начал
собирать материал о жизни и деятельности Германа Лопати­
477

на — одного из известнейших революционеров 70—80-х го­
дов XIX века. Отвечая на вопрос журналиста М. Отрадина о
возможном продолжении работы после «Нетерпения», Три­
фонов сказал: «Да, это будет следующее звено в истории ос­
вободительной борьбы в России. Героем будет Герман Ло­
патин — замечательный человек, революционер, ученик Чернышевского. Его высоко ценил Карл Маркс. Словом,
личность незаурядная» (см. 29 декабря с. г.).
На книге «Нетерпение», отосланной вместе с пись­
мом, — дарственная надпись: «Николаю Алексеевичу
Троицкому — глубочайшему знатоку сих дел и пер­

сон — дружески и с уважением».
2 октября отправил письмо Д. И. Дергунову:
«Уважаемый Дмитрий Иванович!
Ваше письмо мне передали из издательства Политиздат.
Меня очень взволновало известие о том, что нашлись
потомки — хотя и не прямые — семьи Андрея Ивано­
вича Желябова. Посылаю Вам свою книгу.
А Вас прошу — напишите мне все, что помните из се­
мейных рассказов о судьбе Желябовской родни. Кто
жив? Где живут? Не знаете ли случайно что-либо о судь­
бе сына Андрея Ивановича, которого тоже звали Анд­
реем?
Бывали ли Вы сами в деревнях Николаевке и Султановке, где жили Ваши не такие уж далекие предки? Под­
вергалась ли преследованиям Желябовская родня пос­
ле казни Желябова?
Ведь это очень интересно. Напишите, что знаете и по­
мните.
С дружеским приветом».
Адресат письма Д. И. Дергунов — внучатый племянник
Андрея Желябова, ветеран труда, главный бухгалтер Никит­
ского ботанического сада под Ялтой, пенсионер. В книге
«Нетерпение», которую ему послал Трифонов, ъстънадпись'.
«Дмитрию Ивановичу Дергунову — в знак глубочайшего
уважения к памяти героя русской революции А. Й. Желябо­
ва — дружески от автора».

478

I ноября в газете «Комсомольская правда» опубликована ста­
тья «Сильнее времени», посвященная 120-летию со дня рож­
дения Николая Кибальчича, члена партии «Народная воля»:
«.. .Люди, подобные Николаю Кибальчичу, проживают
бесконечную жизнь. Иногда бесконечность прерывает­
ся — на годы, десятилетия — и кажется, что совсем уже
конец, тяжелый грунт забвения топит в своей черноте
все, все, но затем то, чему назначена бесконечность,
опять выплывает на свет божий.
...Николай Кибальчич стал главным техником партии
„Народная воля”, производителем ее смертоносных
бомб. История „Народной воли”, ее Исполнительного
комитета, ее героических усилий и неудачных покуше­
ний и последнего удавшегося, жертвой которого стал
царь, — эта история теперь хорошо известна. Ее изу­
чают в школах и институтах. Известна и судьба заме­
чательного изобретения Кибальчича — реактивного
воздухоплавательного аппарата. Эта судьба была пла­
чевна. Ни о чем другом Кибальчич не мог думать пе­
ред смертью. Последнее слово на суде он закончил за­
явлением о своем проекте. Он думал о человечестве.
И это не красивая фраза, а истинная и глубокая суть ду­
шевного состояния Кибальчича накануне его гибели.
Как и прежде, его занимали две главные идеи его жиз­
ни: как добиться справедливости на земле и как дос­
тичь других планет...
Между тем идея, лежавшая в основе проекта Кибаль­
чича, была гениальной. Впоследствии ее разрабатывал
Циолковский. Теперь мы свидетели ее всемирного и
космического торжества.
Фигура Николая Кибальчича, ученого, изобретателя,
философа-социолога и литератора (он печатал статьи
не только в подпольной газете революционеров „Народ­
ная воля”, но и в легальном народнического толка жур­
нале „Слово” под псевдонимом Самойлов) необыкно­
венна и исключительна даже в той плеяде необыкновен­
ных людей, какую составляли русские революционеры
семидесятых, восьмидесятых годов. И, однако, есть в
этой фигуре то, что сродни им всем. Кибальчич с его
479

гениальностью как бы проясняет существо этих людей,
которых одни из современников считали злодеями,
а другие — святыми.
Это были интеллигенты в высшем понимании слова.
Недаром те из них, кто пережили разгромы и заточения,
стали учеными, как Морозов, писателями, как Фигнер.
Их жизнь поистине состояла из мысли и страсти, и,
беспощадно сжигая ее, пожертвовав ею навсегда, они
не задумывались о таких пустяках, как собственное
благополучие, как спокойствие близких, как слава и как
бессмертие».

13 ноября отправил письмо С. Я. Булгакову:
«Уважаемый Станислав Яковлевич!
Простите за то, что отвечаю на Ваш подарок с опозда­
нием, — на то были чисто „технические причины”, как
говорят, когда прерывается телепередача.
Ваши рисунки — угловатые, живые, броские — хотя и
не вполне соответствуют моим представлениям о моих
героях, но создают картину и атмосферу жизни — мо­
жет быть, более сегодняшней, чем тогдашней... Вы,
вероятно, человек молодой и о времени четверть-вековой давности знаете понаслышке.
Мне было очень приятно увидеть своих героев, увиден­
ных необычно и по-своему, и — талантливо. Еще раз
спасибо, и желаю Вам удач и успехов на Вашем труд­
ном пути!»
Адресат письма — С. Я. Булгаков, художник-постановщик
киностудии «Молдова-фильм». Он сделал 50 рисунков к ро­
ману «Студенты», прочитав его в «Новом мире» за 1950 год,
и 12 рисунков прислал Трифонову.
23 ноября отправил письмо В. И. Баранову:
«Уважаемый Вадим Ильич!
Отвечаю на Ваши вопросы.
Первой была задумана и написана повесть „ Обмен ”,
затем — на следующий год ,, Предварительные] ито­
ги ”. Повесть „ Долгое прощание ” написана последняя,
но — начало ее, с описанием театра, премьеры, — на­
480

писано было очень давно, лет 17 назад, т. е. как раз в те
годы, когда происходит действие повести.
Исторические мотивы возникали стихийно. Но, пиша
эти повести, я уже занимался Желябовым, ибо договор
с издательством был заключен в 1968 году.
Я читал литературу, кое-что выписывал, словом — уже
жил этой темой. Поэтому роман „Нетерпение” был
написан сравнительно — для меня — быстро, меньше,
чем за год, за 10 месяцев.
Интересно будет почитать Ваши изыскания!
Посылаю Вам книгу и желаю всего доброго!»
Адресат письма — В. И. Баранов, кандидат (затем — док­
тор) филологических наук, профессор Горьковского государ­
ственного университета имени Н. И. Лобачевского.
Как нам сообщил В. И. Баранов, письмо Трифонова позво­
лило ему шире посмотреть на взаимосвязь «Нетерпения» с
циклом «городских» повестей («Обмен», «Предварительные
итоги», «Долгое прощание»), В основе анализа — вывод о
том, что одним из главных критериев нравственных ценнос­
тей трифоновских персонажей является их отношение к ис­
тории страны. Это нашло отражение в статье В. И. Баранова
«Жизненные корни. О труде современного литератора» (Но­
вый мир. 1977. № 8) и в его книге «Дойти до сути. 70-е годы
в литературе» (Горький, 1980).

29 ноября отправил письмо К. А. Федину:
«Дорогой Константин Александрович!
Очень я был тронут и взволнован, прочитав вчера в
„Литературной газете” Вашу заметку о Литинституте
и — добрые слова обо мне.
Поразило меня то, что сохранилась у Вас эта запись, но,
главное — как Вы по-доброму, как истинный и мудрый
учитель, отнеслись тогда ко мне. А ведь это было, как
я понимаю теперь, довольно трудно и сложно: угадать
что-то в тех наивных писаниях, что я приносил тогда в
институт.
Многое мне вспомнилось: как Вы на первом, кажется,
моем чтении на семинаре (читал как раз этот самый
„ Урюк”) поддержали меня, и, когда все члены семина­
16 Шитов А. П.

481

ра дружно и зло, в литинститутском стиле меня топта­
ли, говоря, что таким, мол, и делать нечего в институ­
те, а Тодик Бархударян, мой большой друг впослед­
ствии, сказал с замечательным кавказским высокоме­
рием: „Я считаю, что лучше поднять планку на метр
девяносто и сбить ее, чем поставить ее на метр сорок и
перепрыгнуть!”, — а еще кто-то говорил, что я занима­
юсь малоинтересным фотографированием, Вы вдруг
ударили кулаком по столу и очень сердито сказали: „А я
вам говорю, что Трифонов писать будет!”
Не знаю, помните ли Вы, Константин Александрович,
этот эпизод, — мне-то он врезался в память на всю
жизнь. И конечно, Вы оказались правы. Ничем иным в
этой жизни я заниматься не умею и не могу — только
,^гай>”, только пишу, и ничего больше. Как уж это у
меня получается — дело другое, не мне знать, не мне
судить. Кажется, что чего-то самого главного и истин­
ного, ради чего пристрастился я к этому ,^га£о” с мла­
дых ногтей, я так и не написал и, бог его знает, напишу
ли. Скорее всего — нет.
Вспомнились мне многие наши разговоры на семина­
рах — о Толстом, о Бунине, о Чехове, Алексее Тол­
стом, — и разговоры на улице, когда я порою провожал
Вас после семинара вниз по улице Горького, и даже коечто рассказывал Вам о своей жизни, и разные другие
встречи в институте, в Лаврушинском и Переделкине.
Помню я, конечно, и Вашу настоящую помощь со
„ Студентами ”, которые появились в „Новом мире” в
1950 году после Вашего звонка Александру Трифоно­
вичу Твардовскому.
Дорогой Константин Александрович! Как писателя,
я хорошо Вас знал еще до того, как познакомился с
Вами в институте. Все Ваши книги без исключения
были прочитаны мною раньше, чем я попал в Ваш се­
минар. Может быть, многому бессознательно и на
ощупь, как это происходит в литературе, я учился из
Ваших книг. Например, перебивы времени, стремление
к большому объему и многозначности и полифонии —
то, чего я по мере сил пытался достичь в некоторых
482

книгах, особенно в последней, — внушены замечатель­
ным опытом Вашего романа „Города и годы”, на кото­
ром учились многие и многие советские писатели. Все
это Вы знаете и без меня, да и я Вам говорил когда-то,
а сейчас — просто к слову, потому что Ваша заметка
расшевелила и взволновала...
Спасибо Вам, Константин Александрович, за многое!
Желаю Вам здоровья, счастливой работы и крепости
духа!»

В ноябре вышел сборник «Литература и современность»,
выпуск 12, где перепечатаны материалы дискуссии и ста­
тья «Выбирать, решаться, жертвовать» (см. февраль
1972 года).
8 декабря скончался Павел Абрамович Лурье.

16—23 декабря находится в составе творческой группы жур­
нала «Новый мир» в Ленинграде на встречах с читателями.
Текст пригласительного билета Выборгского дворца культу­
ры гласит, что 18 декабря состоится встреча с редакцией и
авторами «Нового мира»: писателем Федором Абрамовым,
поэтом Андреем Вознесенским, писателем Юрием Трифоно­
вым, критиком Вадимом Соколовым, заместителем главного
редактора журнала Олегом Смирновым. Трифонов выступал
и отвечал на вопросы читателей о работе над своими повес­
тями «Обмен», «Предварительные итоги», «Долгое проща­
ние» и романом «Нетерпение».
В журнале «Смена», № 23 в цикле «Странные люди» опуб­
ликован очерк «Медведи и шарманки» об А. В. Ревазишвили,
тбилисском коллекционере шарманок и «воспитателе» мед­
ведей.

21 декабря в газете «Литературная Россия» опубликована
статья «Нескончаемое начало»'.
«.. .Итак, долгое время мне казалось, что главная труд­
ность находить сюжеты. .. .Написав много рассказов,
даже роман в двадцать два печатных листа, я все еще
не понимал окончательно — лишь догадывался неяс­
но, — что главная трудность прозы: находить слова,
находить мысли. Это не значит, конечно, что нужно
16*

483

непременно стремиться к глубокомыслию и в каждом
абзаце изрекать афоризмы, а это значит, по-видимому,
вот что: надо иметь что сказать. Сообщать читателю
важное.
... Начала и концы. То, что требует наибольших усилий.
Начало переделываю и переписываю множество раз.
Никогда не удавалось сразу найти необходимые фразы.
Бродишь на ощупь, с завязанными глазами, тыкаешь­
ся в одно, другое, пока вдруг не натолкнешься на то, что
нужно. Мучительнейшее время! Начальные фразы дол­
жны дать жизнь вещи. Это как первый вздох ребенка.
А до первого вздоха — муки темноты, немоты. Так как
я люблю, чтобы первая страница рукописи была чис­
той, без помарок, — снобизм, конечно, но ничего не
поделаешь, привычка, — на это уходит обыкновенно
чуть ли не полпачки бумаги.
...А что касается концов — то тут не до музыки. Му­
зыка может, конечно, присутствовать, и это неплохо,
если она существует в последних фразах, но главное,
что должно быть в конце, — смысл, итог. Пускай сим­
волически, иносказательно, эмоционально, каким угод­
но дальним ассоциативным путем, но надо, как гово­
рится, подбить бабки. Концовки тоже тяжелое дело.
Заканчивать вещь надо неожиданно и немножко рань­
ше, чем того хочется читателю».

29 декабря в ленинградской газете «Смена» опубликована
беседа корреспондента М. Отрадина с Трифоновым — «Не
жертвы — герои!»'.
«.. .Работа над первой исторической книгой „ Отблеск
костра ” приучила, точнее дала возможность, почув­
ствовать удовольствие от работы с историческими до­
кументами. Не было бы „ Отблеска костра ”, я бы не
написал и „Нетерпение”... Так вот, когда после пове­
стей о современной жизни я сел писать „ Нетерпение ”,
цель у меня была иная. Нужно было поднять, воздвиг­
нуть что-то очень большое. Это было строительство
дома, тут нужен был топор, а не лобзик. Лобзиком дом
не построишь. Но какие-то части и в „Нетерпении” я
считал необходимым делать лобзиком. Ну, допустим, в
484

главах, посвященных Клеточникову. Или эпизоды из
второй части книги, где речь идет о Желябове. Там я
старался подробно показать состояние героя. Я хотел,
чтобы читатель попробовал этих людей, так сказать, на
ощупь...»
БИБЛИОГРАФИЯ
Бочаров А. Гуманизм современной советской
литературы. М., 1973. С. 37—38.
На примере трех «городскихпповестей.
Дудаева Н. И. Нравственные проблемы в повестях Ю. Три­
фонова 70-х годов И Сборник научных студенческих работ.
Томск, 1973. С. 90—92.
Кардин В. «Звездный час» и «звездные минуты» [в «Долгом
прощании» и «Предварительных итогах»] // Дружба народов.
1973. №3. С. 251—253.
Ланщиков А. Герой и время // Дон. 1973. № 11. С. 174—176.
О повестях «Обмен», «Долгое прощание», «Предваритель­
ные итоги», киноповести «Бесконечные игры».
Оскоцкий В. Нравственные уроки «Народной воли»: Замет­
ки о романе Ю. Трифонова «Нетерпение» // Лит. обозрение.
1973. № 11. С. 55—61.
Равич Н. Подвиг Андрея Желябова//Лит. газ. 1973.26 сенг. С. 5.
Федин К. Тропою в гору [О начале творческого пути Ю. Три­
фонова] И Лит. газ. 1973. 28 нояб. С. 3.
Якименко Л. Литературная критика и современная повесть //
Новый мир. 1973. № 1. С. 245—248.
О повестях «Долгое прощание», «Предварительные итоги»,
«Обмен».
Якименко Л. На дорогах века: Актуал. вопр. сов. лит. М., 1973.
С. 83, 117—120, 122—123, 130—132.
Об «Утолении жажды» и «Отблеске костра».

Табун Б. Рабочий в литературе [О романе «Утоление жажды»]
//Карогс («Знамя»), 1973. № 3. С. 118—125. — Лат.

1974

В журнале «Вопросы литературы», № 1 изложе­
но выступление на пленуме совета по критике и литературо­
ведению при правлении Союза писателей СССР.
На это выступление не раз ссылались литературные крити­
ки, Ю. Трифонов получал много писем.
Вот, например, письмо сына командарма Ф. К. Миронова —
Артемия Филипповича Миронова (27.02.74 г.): «Уважаемый
Юрий Валентинович! Примите искренний привет и большое
уважение от земляка-казака станицы Усть-Медведицкой
бывшей Донской области. Я давно собирался Вам написать,
но не знал Вашего адреса в Москве. Вчера я получил пись­
мо от одного знакомого из Ленинграда, который сообщил мне
о том, что в журнале „Вопросы литературы” № 1 за 1974 год
напечатано Ваше выступление.
Он привел и Ваше высказывание на этом совещании о Ми­
ронове, о моем бедном отце, за оскорбленные честь и дос­
тоинство которого я вместе с бывшими „мироновцами” сра­
жаюсь с 1958 года и по сей день. И все еще не сказана исто­
рическая правда о Миронове, так же, как не сказана она и о
Валентине и Евгении Трифоновых!
Вот за Ваши добрые и честные слова о Миронове, за Ваше
мужество их сказать, вопреки новопреставленному негодяю
и клеветнику (вероятно, речь идет о скончавшемся
С. М. Буденном. —А. Ш.), примите же от меня, сына Ми­
ронова, мою глубокую сердечную благодарность и мой низ­
кий поклон. Я читал Ваш „ Отблеск костра ”, прекрасно на­
писано. Здесь Вы также очень хорошо написали о Мироно­
ве, хотя „Я, Миш, всех давишь” — Семен Буденный тогда еще
здравствовал. Ему не понравились Ваши характеристики Ми­
ронова так же, как не понравилась и книга Душенькина „Вто­
рая конная” и многие другие статьи и книги, где говорится
хотя какая-либо правда о Миронове.
486

Дождусь ли я того времени, когда подлинная архивная прав­
да о Миронове будет сказана народу? Юрий Валентинович,
а почему бы Вам не написать повесть или роман о Мироно­
ве? Думается, что по обилию, богатству и яркости материа­
ла из-под Вашего пера вышла бы вещь, способная потягать­
ся с „Тихим Доном”, да она и касалась бы Тихого Дона...»
Трое ветеранов гражданской войны передали Трифонову
свое 15-страничное письмо, адресованное Г. М. Маркову,
первому секретарю Союза писателей СССР. В нем — реши­
тельное несогласие с К. А. Фединым, который, несмотря на
опубликованные и переданные ему документы, по-прежне­
му в романе «Необыкновенное лето» изображает Ф. К. Ми­
ронова предателем и изменником: «...Даже после реабили­
тации Миронова партией и правительством у К. Федина до
сих пор не хватает мужества и чести снять с Миронова гряз­
ную клевету его врагов и провокаторов и правдиво показать
образ Миронова в гражданской войне как вожака трудового
казачества, талантливого полководца, военно-политическо­
го деятеля, бесстрашного защитника власти Советов рабо­
чих и крестьян. Конечно, образ командарма Ф. К. Мироно­
ва — сложный и противоречивый, в нем ярко отразились
судьбы России, ее трех революций, движущих сил — рабо­
чего класса, крестьянства, прогрессивной интеллигенции и
особенно той среды, из которой он вышел, — среды трудо­
вого казачества со всеми его колебаниями в ходе классовой
борьбы...»

В январе вышла книга «Долгое прощание» на эстонском язы­
ке. Пер. М. Рытовой и X. Сийбак (Таллин: Ээсти раамат, 1974.
287 с.).
В книгу включены повести: «Обмен», «Предварительные
итоги», «Долгое прощание» и рассказы: «Вера и Зойка», «Го­
лубиная гибель», «В грибную осень», «Игры в сумерках».

16 января подписано к печати, а затем выходит 2-е, исправ­
ленное издание романа «Нетерпение» (М.: Политиздат, 1974.
543 с.).
10 марта направляет на Одесскую киностудию заявку на
сценарий с условным названием «Юность Желябова» (по
роману «Нетерпение»). Заявка была принята, началась под­
готовительная работа.

22 апреля отправил письмо И. С. Болотовскому:
487

«Уважаемый тов. Болотовский!
Спасибо за добрые слова о книге „Нетерпение”.
Если в Ваших материалах есть что-либо связанное с
Германом Лопатиным — сообщите мне, пожалуйста,
буду очень Вам благодарен.
С приветом!
Р. S. Судившийся вместе с Г Лопатиным по делу „21-го”
Конашевич Вас[илий] Петрович умер в 1916 г. в Каза­
ни. Вы пишете, что кое-что знаете о нем. Пожалуйста,
сообщите мне эти сведения. Буду очень признателен!»
Адресат письма — И. С. Болотовский, кандидат медицинс­
ких наук, доцент кафедры психиатрии Казанского институ­
та усовершенствования врачей. Его диссертация основыва­
лась на материалах Казанской окружной лечебницы, где в
60—90-е годы XIX века содержались некоторые революци­
онеры на судебно-психиатрическом обследовании или на
лечении. В большинстве своем это были народовольцы.
Упоминаемый в письме В. П. Конашевич (1859—1915) —
революционер-народник. Вместе с Г. А. Лопатиным и дру­
гими пытался после разгрома 1881—1883 годов восстано­
вить партию «Народная воля». Был осужден по «процессу
21-го» (или по «лопатинскому» процессу) и провел в выше­
названной больнице девятнадцать лет. И. Болотовский пере­
дал имеющиеся у него материалы Трифонову для дополне­
ний в романе «Нетерпение».

В начале мая состоялась продолжительная беседа с А. Боча­
ровым (см.: «Вопросы литературы». 1974. № 8).
Вспоминает А. Бочаров: «...В нем, действительно, не было
того ораторского темперамента, той ораторской находчиво­
сти, которые способствуют успеху общения с большой ауди­
торией. Это не достоинство и не недостаток, это свойство
натуры: неспешная игра в шахматы, неторопливая беседа во
время прогулок, когда можно послушать собеседника, — вот
что было его стихией...
Да и на нашу беседу он решился не сразу. Ведь это, похоже,
была первая его сколько-нибудь серьезная беседа. Он попро­
сил у меня предварительно основные вопросы, которые я
собираюсь задавать, чтобы обдумать их...
Помню, меня поразила его резко сформулированная мысль
о том, что в основе всего лежит „цыплячье тельце эгоизма”
488

(в письменном „предварительном ответе” он написал слово
„эгоизм” прописными буквами и в разрядку). Видимо, это
было для него той истинно трагической идеей, которая по­
родила „городской” цикл с его обостренным вниманием к тем
причинам, по которым революционное бескорыстие оберну­
лось застойными явлениями...
... А вот что не вошло в окончательный текст нашей беседы,
но сохранилось в моем архиве: „Любовь... Конечно, любовь
лежит в основе вечных нравственных конфликтов, вечных
страданий, вечного недолгого счастья. Но ведь и в любов­
ных коллизиях скрыт эгоизм. Даже более определенно — в
любви эгоизм выражается более сильно и страстно, чем в
каких-либо других чувствах. Потому что есть стремление к
личному счастью. Ведь и счастье другого, о чем любящий
заботится и ради чего живет, нужно ему в конечном счете для
собственного покоя и счастья. Я уж не говорю о таких чисто
эгоистических чувствах, сопровождающих любовь, как рев­
ность, чувство собственничества, желание власти, стремле­
ние к полному обладанию...”» (Литературное обозрение.
1994. № 1—2).

10—22 мая находится в Польше, где выступал с лекциями о
советской литературе (по приглашению книжных изда­
тельств).
20 мая дал интервью Люцине Совиньской, студентке Варшав­
ского университета (факультет польской и славянской фило­
логии Института русистики), подготовившей дипломную
работу на русском языке «Московские повести Юрия Вален­
тиновича Трифонова» (текст интервью включен в диплом).
В работе дан подробный анализ «Обмена», «Предваритель­
ных итогов», «Долгого прощания». Руководитель диплома —
Рене Сливовский, известный польский критик.

19 июня в «Литературной газете» напечатана беседа с Три­
фоновым корреспондента Ю. Щеглова — «Современность —
сплав истории и будущего»'.
«Я думаю, что современный писатель, обращаясь к
исторической теме, преследует те же цели, что и вооб­
ще в литературе: он хочет заставить читателя размыш­
лять, чувствовать, волноваться. Он обращается к духов­
ной сфере читателя, современного человека, и одно это
заставляет его не уходить далеко от всего того, чем со­
489

временный человек живет. Все, в сущности, сводится
к поиску нравственных ценностей. А их немало в на­
шей истории, особенно в истории русского революци­
онного движения.
Раньше многих в гениальной „Капитанской дочке” наш
великий поэт открыл сопряжение истории с современ­
ностью: он отозвался на то, что волновало людей пер­
вой трети XIX века. С появлением „Войны и мира” в
мировой литературе утвердился жанр, соединявший
точность и достоверность исторической хроники с пси­
хологизмом и поэзией жизни, присущими роману...»
28 июня еженедельник «Книжное обозрение» опубликовал
беседу с Трифоновым корреспондента В. Саморига — «Цель
творчества — самоотдача»:
«...Иногда могут помочь записи в старых блокнотах.
В 1966 году весной я был на съезде туркменских писа­
телей. Это было не то, что прежде, когда я приезжал в
пустыню, в горы... Но о тех путешествиях (было, ка­
жется, семь или восемь начиная с 1952 года) я написал,
наверное, все, что мог. Несколько дней после съезда я
прожил с товарищем в местечке Фирюза под Ашхаба­
дом, в каком-то доме отдыха, где еще не начался сезон.
Был май, все цвело, пели птицы, неслась с клекотом
вода в арыке. Зачем-то я записал все впечатления, на­
блюдения, названия птиц и деревьев, все разговоры,
которые вел с моим товарищем, с садовником, женщи­
нами, шоферами, с официантом в чайхане.
Повесть „Предварительные итоги ” была совсем о дру­
гом: о Москве, о людях, уставших от городской жизни.
Я смутно чувствовал, о чем мне хочется написать, и
никак не мог приступить: не начиналось. Надо оттолк­
нуться от берега и прыгнуть в воду, но берег чересчур
вязкий. Не хватало подробностей, конкретностей. Твер­
дая почва — это подробности. И вдруг пришли на по­
мощь фирюзовские записи четырехлетней давности, —
я оттолкнулся от берега и поплыл...»
28 июня в «Литературной России» напечатана литературная
пародия А. Хорта на Ю. Трифонова «Высокая температура».
490

В июле вышла книга прозы Ю. Аракчеева «Листья» с предис­
ловием Трифонова.

В журнале «Вопросы литературы», № 8 опубликована бесе­
да с Трифоновым доктора филологических наук А. Г. Боча­
рова — «В кратком — бесконечное»'.
«...Человек несет на себе вериги прошлого, и „отрях­
нуть его прах с наших ног” гораздо легче сказать, чем
сделать. Наивно предполагать, что новое поколение
начисто забудет все, что было до него с его отцами и
дедами, — может, ему покажется, что все забыто, но это
обман. Память трансформируется в нечто иное. Напри­
мер, в привычки или в нелепейшие поступки, которые
будут изумлять окружающих. Поэтому нравствен­
ность — понятие историческое.
...Долгое время в литературе бытовал конфликт: оди­
ночка-индивидуалист, зараженный эгоизмом, — и кол­
лектив. Эгоист, конечно, болен, коллектив, разумеется,
всегда и неизменно здоров. Такова была схема конфлик­
та, разрешение которого могло быть двояким: эгоист
выздоравливал или же погибал. Я, грешный, тоже от­
дал дань такой схеме. А миллионный читатель схема­
тичной литературы ничего не принимал на свой счет:
он твердо считал себя частицей здорового коллектива.
Эгоисты — всегда другие.
Между тем литература, если уж говорить о ее воспита­
тельном значении, должна брать за живое каждого.
Читателю должно быть не по себе, он должен поежи­
ваться и думать: „Черт возьми, это как будто про
меня...” Надо выволакивать на свет божий не эгоистов,
а эгоизм — то, что существует в той или иной степени
в каждом. Чехов говорил, что выдавливал из себя по
капле раба. Что это значит? Что могло быть рабского в
великом писателе, благородном и независимом? И од­
нако, он замечал в себе и в окружающих людях нечто,
вызывавшее его ненависть. „Раба” — сказано чересчур
сильно. Но это преувеличение от ненависти. Выдавли­
вать из себя раба Чехов мог только одним способом: при
помощи литературы. Он писал о других людях, о мно­
491

гих, разных, видел в них нечто, что раздражало его в
себе самом и в своих близких, знакомых, и таким обра­
зом — по капле — это происходило.
Неверно видеть в этом замечании Чехова намек на его
происхождение: из крепостных. Лев Толстой, графского
рода, тоже всю жизнь выдавливал из себя раба. Это
замечание — литературное кредо.
Современный эгоизм, как краб в чеховском понимании,
заслуживает того же: выдавливать его по капле.
...Эгоизм исчезает там, где возникает идея. Отсюда
гениальная неуступчивость Лютера и Аввакума, отсю­
да героическое бескорыстие народовольцев. В годы
войны возник массовый героизм, ибо сердцами и ума­
ми владела идея: защитить родину или умереть... Та­
кие люди появляются в часы высочайшего, рокового
напряжения истории. Так же, как трусы, предатели,
злодеи и палачи, то есть Величайшие Эгоисты...
Таким образом, роковые мгновения истории рождают
и тех и других. И правдивое изображение этого в лите­
ратуре, зажигая сердца людей огнем сочувствия или
возбуждая дрожь отвращения, способно оказывать са­
мое сильное нравственное воздействие.
...И еще насчет факта и художественности: факт при­
надлежит всем, а художественность — дело сокровен­
ное, уникальное и, как хорошо сказал Твардовский —
„штучное”. Взаимоотношения того и другого есть вза­
имоотношения жизни и искусства, а по этому поводу
лучше древних никто не сказал: одно кратко, другое
бесконечно. И стало быть, задача художника: в кратком
находить бесконечное».
В августе встретился с известным западногерманским дра­
матургом Петером Вайсом, приглашенным в Москву в связи
с юбилейными мероприятиями, посвященными 40-летию
образования Союза писателей СССР. Разговор шел о револю­
ции, гражданской войне, о Ленине, Троцком, «культе лично­
сти» Сталина и прекращении его (культа личности) критики,
так как П. Вайс собирался перерабатывать свою пьесу «Троц­

492

кий в изгнании» (издана в ФРГ в 1969 году и напечатана в
журнале «Театр», 1990, № 4).

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 49 лет.
Вспоминает Ю. Щеглов (напомним, что весной этого года по
решению советского правительства А. И. Солженицын был
лишен советского гражданства и выслан за границу): «.. .Вот
что говорил Трифонов:
— Советский писатель, если он хочет жить на территории
Советского Союза, должен вести себя как таракан и одновре­
менно как алкоголик. Суетиться, перебирая лапками, и заби­
ваться в любую издательскую щель, а также частенько вы­
пивать с редакторами. У меня был знакомый (и он называл,
между прочим, фамилию), который брал своего маленького
ростом редактора чуть ли не под мышку и затаскивал его в
ближайшую пивную. Опубликовал несколько неплохих ве­
щей.
Сам он вел себя иначе. Его блестящий талант, его глубокое и
какое-то принизывающее знание истории поражали. И по­
ражал подход к ней. Он не работал в архивах. На мои удив­
ленные вопросы всегда отнекивался:
— Общедоступные бумажки мне не нужны. Для меня важ­
ны индивидуальная ситуация, индивидуальный сюжет. Ос­
тальное — фон!
Но в подлинном документе он толк понимал, понимал, как
документы составляются, в чьих интересах, чьими руками.
— Личностная проза — не путай с автобиографической! —
иного подхода не терпит. A fin de siede (конец века. —
франц.) — господство личностной прозы. И в XIX веке так
было. Главное в русской прозе — ее достоинство. Достоин­
ство русской прозы зависит от личности писателя. Достоин­
ство — основное качество русской прозы.
Достоинство в человеке он очень ценил:
— Недостойно скрывать исторический факт. Нелепо и недо­
стойно.
Подобное отношение к истории Трифонов отвергал.
— Но еще позорнее клеветать на нее.
Его история, в том числе и „ Отблеск костра ”, вырастала из
реальной жизни и не может быть опровергнута. На нее, ве­
роятно, можно посмотреть другими глазами, но это будет уже
не трифоновский, а чей-то иной взгляд, не исключено, что и
493

более жесткий и несправедливый, с суженной гуманистичес­
кой основой. Он не отвергал революцию как историческую
неизбежность. Прочитав за границей с полдесятка книжонок,
где разрабатывалась теория жидомасонского заговора и мусси­
ровалась фамилия г-на Шиффа, он пророчески предугадывал:
— Большой будет шорох, когда эти книжки придут сюда.
Обрубая историю, мы делаем ее беззащитной. Революцию
сделал народ, а не г-н Шифф! И не жидомасоны! Революцию
сделал народ. Мы не должны скрывать такого рода литера­
туру. Должны ее комментировать, опровергать.
В последнее время он обсуждал со мной различные истори­
ческие события, связанные с именами Винберга, ШварцаБостунича, Шабельского-Борка, Таборитского и прочей ком­
пании, замешанной прямо или косвенно в убийстве Влади­
мира Набокова-отца. Он прекрасно знал, извините за грубое
слово, откуда ноги растут. И никогда не пользовался сомни­
тельными историческими деталями и фактами. Когда однаж­
ды — опять за рубежом — прочел, что главной пружиной
покушения на Александра II Освободителя была Геся Гельфман, а не Желябов с Перовской, развел руками:
— Ну, это прямая компрометация собственных измышлений!
Иногда был он очень наивен. Когда я ему сообщил, что есть
авторы, считающие, что Александр Федорович Керенский —
сын несчастной Геси Гельфман, долго не мог прийти в себя:
— Непонятно! Необъяснимо!..» (Лит. газ. 1995. 6 сент.).

В сентябре вышла книга воспоминаний «Литературный ин­
ститут имени А. М. Горького», где напечатаны заметки «Се­
минар Федина».

2 октября отправил письмо И. В. Осмоловской:
«Милая Ирина Викторовна!
Спасибо за письмо, которое мне передал — с большим
опозданием — Женя Сидоров.
Поздравляю Вас — тоже с опозданием! — с успешной
защитой (диссертации. —А. Ш.). Желаю Вам всячес­
кого добра, счастья и успешной работы!
Еще раз перечитал Ваш автореферат, и опять он пока­
зался мне значительным и интересным».
Адресат письма Осмоловская И. В. — аспирантка Академии
общественных наук при ЦК КПСС, впоследствии заведую­
494

щая кафедрой литературы Магаданского государственного
педагогического института (см. библиографию с. г.).

В журнале «Литературное обозрение», № 10 опубликовано
письмо литературному критику В. Сахарову, обвинившему
писателя в плагиате (письмо напечатано в разделе «В садах
изячной словесности. Из почты Почитакса»):
«Уважаемый Почитакс! Никогда не обращался к тебе
ни в шутку, ни всерьез, да и сейчас не уверен, писать
ли юмористически.
Расскажу попросту, как было.
В пятом номере журнала „Наш современник” появилась
критическая заметка В. Сахарова по поводу сборника
моих повестей и рассказов „Долгое прощание ”. Среди
прочего там сказано: „Кстати, обращаясь к незнакомым
ему образам жизни, Трифонов иногда совершает непро­
стительные ошибки. Описание оружия в «Возвращении
Игоря» (стр. 262) почти дословно взято из повести
С. Диковского „Товарищ начальник” (см.: Диковский С.
Повести и рассказы. М., 1954. С. 214)”.
Прочитав этакое, я крайне удивился.
Повести С. Диковского я читал давно, совсем их не
помнил. Пошел в библиотеку, прочитал, обнаружилось:
во-первых, „Товарищ начальник” не повесть, а рассказ
в девять страниц, во-вторых, ничего похожего, кроме
двух слов.
Привожу оба отрывка. С. Диковский:
„Охотник, командир, чекист—Гордое в каждом новом
доме вешает над тахтой восемь предметов: выхолен­
ный, зеркально ясный маузер, японский карабин, гра­
неный винчестер, трехлинейку с изрубленным прикла­
дом, потерявший воронь наган, клинок простой, кли­
нок кавказского образца и клинок персидский...” Этой
фразой исчерпывается описание оружия в рассказе „То­
варищ начальник”.
Привожу отрывок с описанием оружия из моего расска­
за „Возвращение Игоря":
„Кабинет был велик, полон таинственных вещей... Там
висело в простенке между одним из шкафов и окном
495

отцовское оружие: английский карабин, маленький
винчестер с зеленым лакированным ложем, бельгийс­
кое охотничье двуствольное ружье, шашка в старинных
ножнах, казацкая плетеная нагайка, мягкая и гибкая,
с хвостиком на конце, китайский широкий меч с двумя
шелковыми лентами, алой и темно-зеленой. (Этот меч
отец привез из Китая, им рубили головы преступникам,
и Горик видел в альбоме, который отец тоже привез
оттуда, фотографию такой казни; отец по утрам, а иног­
да и днем делал специальную китайскую гимнастику
с этим мечом, размахивал им, становился в позы...)
В углу кабинета стояла пика с длинным бамбуковым
древком, четырехгранным наконечником и клочком
сивой гривы, привязанным чуть пониже наконечника”.
На этом описание оружия в рассказе „Возвращение
Игоря” кончается. Итак, в двух отрывках, из которых
один якобы „ почти дословно взят ” из другого, на са­
мом деле общими оказались только два слова — „ка­
рабин” и „винчестер”. Но при описании огнестрельного
оружия довольно трудно обойтись без слов „карабин”
и „винчестер”.
Что же касается „незнакомых образов жизни”, из-за
которых я будто бы совершаю „непростительные ошиб­
ки”, то должен сказать, что описание оружия в расска­
зе „Возвращение Игоря ”—пожалуй, из всего написан­
ного мною абсолютно знакомый мне „образ жизни”,
ибо с протокольной точностью я описал оружие, висев­
шие в кабинете моего отца. Я знаю происхождение каж­
дого предмета из тех, что описал.
На что рассчитывал В. Сахаров, подтверждая свои внелитературные упражнения номерами страниц и годом
издания? На то, что доверчивый читатель поверит на
слово? Но ведь есть еще автор книги, причем живой,
который пока еще в состоянии пойти в библиотеку и
сверить два абзаца. Иначе говоря, внештатно сделать
то, что обязана была сделать редакция.
Как ты думаешь, дорогой Почитакс, почему критик
„Нашего современника” совершенно не принял меня в
496

расчет? Неужели он решил, что я романист полностью
исторический?»
И там же ответ Почитакса: «Сверив отрывки тт. С. Диковского и Ю. Трифонова, я пришел к выводу, что прав Антон
Павлович Чехов. Писатель из ружья стрелять должен хоть в
птицу, хоть в горлышко бутылки. А ваши карабин с винчес­
тером незаряженные висели, товарищ исторический рома­
нист. Вот некоторые и пользуются».

15 ноября подписал договор с издательством «Советская Рос­
сия» о подготовке рукописи книги «Продолжительные уро­
ки» (см. 28 апреля 1975 года.).

17 ноября подготовил заметки «Об Анатолии Афанасьеве»
(см. ноябрь 1976 года).
В журнале «Литературное обозрение», № 12 напечатаны за­
метки «Идущим вослед».

Вышла книга В. Тендрякова «Весенние перевертыши» с пре­
дисловием Трифонова — «Владимир Тендряков» (серия «Ро­
ман-газета», № 21).
БИБЛИОГРАФИЯ
Акмурадова А. Некоторые художественные осо­
бенности романа Ю. Трифонова «Утоление жажды» И Изв.
АН ТССР. Сер. обществ, наук. 1974. № 5. С. 64—70.
Алескерова Э. А. В поисках «собственной» темы [О творче­
стве Ю. Трифонова] И Учен. зап. Азербайдж. гос. пед. ин-та
им. Ахундова. Сер. XII. Языки и лит. 1974. № 2. С. 94—99.
Андреев Ю. Шуршащий угол и лупа с размытым фокусом
(«Предварительные итоги» Ю. Трифонова) // Андреев Ю. А.
Наша жизнь, наша литература. Л., 1974. С. 231—236.
Баранов В. И. Историко-революционное повествование и
современный литературный процесс // Вопр. лит. 1974. № 1.
С. 12—24.
О трех «городских» повестях и романе «Нетерпение».
Гоголев В. Проблемы быта и проблемы людей: О трех пове­
стях Ю. Трифонова И Тверской бульвар, 25. М., 1974. Вып. 14.

С. 143—155.

497

Гринберг И. Перекрестки и параллели // Октябрь. 1974. № 12.
С. 191—194.
О «Долгом прощании», «Нетерпении», «Предварительных
итогах».

Гусев В. И. В предчувствии нового: О некоторых чертах ли­
тературы шестидесятых годов. М., 1974. С. 165—170.
О книге «Кепка с большим козырьком».
Кардин В. Пророки в своем отечестве [О романе «Нетерпе­
ние»] И Дружба народов. 1974. № 8. С. 267—271.
Кузнецов М. М. Русская литература И История советской
многонациональной литературы: В 6 т. Т. 5. М., 1974.
С. 174—175.
О романе «Утоление жажды».
Кузнецов Ф. Духовные ценности: мифы и действительность
И Новый мир. 1974. № 1. С. 219—222, 230
Об «Обмене», «Предварительных итогах», «Утолении жажды».
Ланщиков А. Многообразие искусства. М., 1974. С. 5, 9, 24.
Об «Обмене», «Предварительных итогах», «Долгом прощании».
Осмоловская И. В. Индивидуальный стиль писателя и про­
блемы новаторства И Идейное единство и художественное
многообразие современной советской прозы. М., 1974.
С. 114—116, 123—133.
Анализируется проза Ю. Трифонова.
Осмоловская И. В. Проблемы индивидуального стиля писа­
теля: Автореф. дис. ... канд. филол. наук И АОН при ЦК
КПСС. М., 1974.21 с.
На примере «Утоления жажды», «Отблеска костра», «Обме­
на», «Предварительных итогов», «Долгого прощания», «Не­
терпения».

Саватеев В. Я. Идейно-художественные особенности совре­
менного романа о рабочем классе: Автореф. дис. ...канд.
филол. наук И МОПИ им. Н. К. Крупской. М., 1974. 22 с.
На примере романа «Утоление жажды».
Сахаров В. «Фламандской школы пестрый сор...» [О повес­
ти «Долгое прощание»] // Наш современник. 1974. № 5.
С. 188—191.

1975

7 января в газете «Комсомолец Туркменистана»
опубликована беседа с Трифоновым корреспондента газеты
Б. Гафурова — «Ю. Трифонов: О времени и о себе...»:
«...Впервые в Туркмению я поехал в 1952 году. После
романа,. Студенты ”мне необходимо было что-то на­
писать, отличное в корне от него. Твардовский меня
предупреждал: „Только не пиши продолжение «Сту­
дентов»". Это я и сам понимал, но никак не мог оста­
новиться на теме. И тут помогла сестра — Татьяна Ва­
лентиновна Трифонова. В том году она окончила био­
фак МГУ и ее направили на работу в пески Туркмении,
в Чекезскую экспедицию, где вели исследования по
ботанике.
Татьяна часто писала домой — матери, мне: интерес­
но, со множеством подробностей. Я был так заинтере­
сован ее письмами, что решил взять командировку и
поехать в экспедицию. Живя с ботаниками, геологами,
я написал очерк для „Комсомольской правды”. Это
были первые впечатления.
Следующую поездку я совершил через два года, по­
том — еще. Словом, с 1952 года я был в республике
8 раз. Мучительно долго собирал материалы. Выпол­
нял задания различных центральных газет.
Вместе с поэтом Анна Ковусовым мы начинали писать
сценарий фильма. Правда, не докончили, но у нас ос­
талась крепкая дружба. И не только с Анна Ковусовым,
но и с Кара Сейтлиевым, Курбандурды Курбансахатовым и многими писателями и поэтами. В 1957 году с
Анна Ковусовым проехал стройку от Мары до Керки.

499

Это была самая большая и плодотворная поездка для
будущего романа...»
Трифонов учился с А. Ковусовым в Литературном институ­
те, а сценарий назывался «Чайки над барханами».

В начале марта был на свадьбе дочери Ольги и Андроника
Тангяна.

28 апреля подписана к печати, а затем вышла книга «Продол­
жительные уроки». Ред. В. М. Курганова. Худож. В. П. Бог­
данов (М.: Сов. Россия, 1975. 103с.).
В книгу включены статьи и заметки: «Нескончаемое начало»,
«Продолжительные уроки», «Выбирать, решаться, жерт­
вовать», «Планетарное увлечение», «О нетерпимости»,
«Возвращение к },ргозиз ”», «Кто мне близок из литератур­
ных героев?», «Записки соседа» (Воспоминания о Твардов­
ском).

10—18 мая находится в командировке в ГДР по приглаше­
нию книгоиздателей в связи с выходом его произведений на
немецком языке.
19 мая отправил письмо аспирантке Э. Алескеровой:
«Милая Эльмира!
Вчера я приехал из Германии, а сегодня уже засел за
Вашу работу. Общее впечатление: вложено очень мно­
го труда, много освоено и продумано, есть интересные
и даже оригинальные идеи. В целом — работа интерес­
ная, серьезная. Наиболее глубоко разработана, на мой
взгляд, глава о московских повестях. Роман „ Студен­
ты ”, по-моему, не нуждался в отдельной главе, тем
более что о серьезной моей книге — „Нетерпение” —
сказано очень скудно, а об „ Отблеске костра ” вовсе
ничего нет.
Из менее существенных замечаний:
1. В первой главе, где говорится о „ Студентах ”, сле­
дует отчетливей оценить идейный конфликт — БеловКозельский — с сегодняшних позиций. Все-таки тут —
главная слабость книги.
(Кстати: сопоставление с „Русским лесом” мне кажет­
ся интересным и оригинальным!)
500

2. Глава II (стр. 4). Описание пустыни с самолета, ко­
торое Вы цитируете как пример неудачной, „абстракт­
ной” прозы, — как раз хорошо и точно. Образ пусты­
ни, похожий на муляж, я считаю своей удачей. Неудач,
пустых мест, неточностей и приблизительностей у меня
хватает, но как раз это описание — хорошо.
Дело не в абстрактном видении, а во взгляде — сверху!
И для этого взгляда тут все конкретно и точно. Ей-богу!
Та же глава, стр. 7.
„Далеко не всегда многообразию этих характеров со­
путствовала глубина их разработки...”
Это не совсем ловкая претензия, ибо — какая же м[ожет] б[ыть] глубина, если рассказы по 3-4 стр.?
Тут все намек, пунктир...
Там же, стр. 11.
Очень верно — насчет „изобразительного освоения
действительности”. Для меня это — ново, и, по-моему,
это верно.
Глава III, стр. 28.
„Критик Аннинский верно заметил...”
Далее идет цитата, показывающая полное нежелание
критиком Анн[инским] понять то, что я написал. Во­
обще, его статья — образец претенциозной расхлябан­
ности и подтасовки.
Заключение, стр. 3.
О,, Нетерпении ”.
„Критика обходит роман молчанием...”
Это неверно, ибо появилось немало статей — и Вы сами
об этом пишете! — но ведь не монографиям же появ­
ляться о только что вышедшей книге. (Статьи Равича в
„Литературной газете”, А. Свободина в „Комсомольс­
кой правде”, Кардина в „Дружбе народов”, Оскоцкого
в „Литературном обозрении” — это статьи размером в
один печатный лист; „Вопросы литературы” помести­
ли стенограмму пленума по критике, посвященного
историко-революционной литературе, — там о „ Нетер­

501

пении ” говорилось очень много в докладах Баранова и
Оскоцкого и т. д.).
В целом, я считаю, Эльмира, Вашу работу серьезной,
для меня важной и значительной. По композиции заме­
чания: начало я бы сделал менее официальным, а ко­
нец — не столь скомканным.
Желаю благополучного исхода всех Ваших трудов!
Р. Б. Напишите, что делать с рукописью? На почту я
ходить ленив, но если надо — пойду!»
Адресат письма—Э. Алескерова, аспирантка, а ныне доцент
кафедры русской литературы Азербайджанского государ­
ственного педагогического института имени М. Ф. Ахундо­
ва. Ее диссертация «Становление нравственной проблемати­
ки в творчестве Ю. Трифонова» состоит из трех глав: в пер­
вой — «В поисках собственной темы» — рассматриваются
«Студенты»; во второй — «Опыт освоения жизни» — ана­
лизируются ((туркменские» рассказы, роман «Утоление
жажды»; в третьей — ««Московские» повести Ю. Трифо­
нова и новые грани его нравственной проблематики» — рас­
сматриваются повести «Обмен», «Предварительные итоги»,
«Долгое прощание», «Другая жизнь», роман «Нетерпение».
Трифонов резко отзывается о статье Л. Аннинского в жур­
нале «Дон» (1972, № 5), несогласие с которой он повторил в
последней беседе с критиком (см.: Новый мир. 1981. № 11).

20 мая закончил работу (совместно с Я. Базеляном) над мон­
тажной записью фильма «О чем не узнают трибуны» (см.
23 августа с. г.).
25 июня получил от директора киностудии «Туркменфильм»
письмо, где сообщалось о разрешении объединения «Экран»
Центрального телевидения на разработку сценария телефиль­
ма «В пустыне» (работа над сценарием, но уже с другим на­
званием — «Открытая пустыня» — велась совместно с
А. Беляниновым; см. 22 марта 1976 года).

В июне — августе вышли четыре книги на эстонском языке
(пер. М. Рытовой и X. Сийбак), изданные для слепых (шрифт
Брайля): повести «Обмен», «Долгое прощание», рассказы
«Вера и Зойка», «Голубиная гибель» (Таллин: Валгус, 1975).

502

4 июля подписан к печати, а затем вышел в серии «Библио­
тека всемирной литературы» второй том сборника «Советс­
кий рассказ», где напечатан рассказ «Вера и Зойка».

15 августа в известном западногерманском еженедельнике
«Ди цайт» (Die Zeit) опубликована большая статья Генриха
Белля о романе «Нетерпение» (Böll Н. Zeit des Zogerens. Jurij
Trifonows grosser Geschichtsroman aus dem alten Russland).
И в дальнейшем он неоднократно высказывался о творчестве
Трифонова, был инициатор выдвижения его кандидатуры на
соискание Нобелевской премии в области литературы.

23 августа присутствует на премьере фильма «О чем не уз­
нают трибуны» в московском кинотеатре «Рекорд».
Автор сценария Ю. Трифонов. Режиссер-постановщик
Я. Базелян. Главный оператор М. Гойхберг. Музыка Р. Хозака. Текст песни «Эти болельщики разных команд...» К. Ваншенкина.
Фильм, снятый на киностудии детских и юношеских филь­
мов имени А. М. Горького, состоит из трех новелл: «Алеш­
кино знакомство» (по мотивам рассказа «Победитель шве­
дов»), «Телеграмма» (по мотивам рассказа «Конец сезона»),
«Победа присуждается...» (по мотивам рассказа «Далеко в
горах»).
В рецензии на фильм А. Марьямов писал: «...Юрий Трифо­
нов неизменен в своей многолетней любви к спорту. Для него
это катализатор многих нравственных проблем, в разреше­
нии которых формируется человеческая личность. Три рас­
сказа, отобранные писателем для сценария будущего фильма,
несли в себе именно этот, точно направленный воспитательный
заряд. Смоделировав судьбы своих героев, делающих в спорте
первые шаги, Трифонов предложил не только три ракурса
спортивного характера, но и достаточно обильную пищу для
размышлений о единстве морального и физического воспи­
тания, об ответственности таланта. Вопрос был поставлен
весьма определенно: не как стать спортсменом, а как стать
человеком. Причем автор не гарантировал готовых рецеп­
тов...» (Сов. экран. 1976. № 13).

23 августа в латвийской газете «Литература ун максла» («Ли­
тература и искусство») опубликована беседа с Трифоновым
корреспондентов газеты И. Эглите и И. Лехмуса об актуаль­
503

ных вопросах литературной работы. Беседа состоялась нака­
нуне 50-летия писателя.

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 50 лет.

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа
1975 года: «За заслуги в области советской литературы и в свя­
зи с пятидесятилетием со дня рождения наградить писателя Три­
фонова Юрия Валентиновича орденом „Знак почета”».
Из письма известного драматурга Леонида Зорина: «Доро­
гой мой Юрочка, поздравляю тебя от всего сердца с пятиде­
сятилетием не потому, что ты достиг этой даты, что удава­
лось и другим, — поздравляю с тем, как мудро, красиво, та­
лантливо прожил ты эти годы, как умел себя уберечь от суда,
гонки, спешки, назойливого и бесплодного самоутверждения.
Поздравляю тебя и с тем, что ты ознаменовал свой юбилей
отличной работой, которая, как и прежние, произвела на меня
сильное и глубокое впечатление. Думаю, что можно сказать
убежденно, что ты пробил свою собственную колею и свое
право по ней идти, а такое право завоевывается только очень
сильным талантом...»
Борис Полевой, главный редактор журнала «Юность»,
в письме от 5 сентября пишет: «Дорогой Юрий Валентино­
вич! Позвольте мне занять, вероятно, самое последнее мес­
то в длинной очереди поздравляющих Вас с Юбилеем.
„Юность” и ее престарелый редактор письменно жмут Вам
руку и желают Вам счастья и всяческого добра.
Но особенно мы Вам желаем во вторые полвека Вашей жиз­
ни стать юниором, т. е. автором „Юности”. Все мои попыт­
ки затащить Вас к нам до сих пор, увы, успеха не имели. Но
теперь, когда Вы перешагнули черту зрелости и стали глуб­
же разбираться в жизни, у нас появилась надежда затащить
Вас к нам. Не юбилейный это разговор, но бизнес есть биз­
нес, как говорят наши новые заокеанские друзья. Может
быть, принесете нам рассказ, очерк, повесть...»
Студенты семинара Трифонова в Литературном институте
подарили ему шутливую пьесу, где с «поздравлениями» вы­
ступают персонажи романа «Нетерпение» — Андрей Желя­
бов, Софья Перовская, Сергей Нечаев:
«28 августа 1975 года. Утро. Юрий Валентинович идет по
Куусинену, затем по Сальвадору Альенде, пересекает Валь­
тера Ульбрихта и, прогулявшись по Георгию Деж (улицы того
504

района Москвы, где он живет. — А. Ш.), направляется до­
мой. „Лифт не работает” гласит надпись, и он верит печат­
ному слову...

...4 этаж
Здесь Юрий Валентинович решил передохнуть. Вдруг ему в
ноги грохнулась бомба и неприятно зажужжала. Вот... вот...
вот сейчас случится непоправимое. Неужто это возможно?
Неужто нет в России?.. Нет! есть! есть еще! Перепрыгивая
через три ступеньки с пятого этажа ринулся рослый человек
и, схватив бомбу, удачно выбросил ее в окно. Потом протя­
нул руку Юрию Валентиновичу.
Желябов: Желябов. Андрей. Здравствуйте, Юрий Валенти­
нович!
Трифонов: Здравствуйте. Спасибо вам, а то...
Желябов (перебивая)'. Не стоит. Это мелочи. Мы тут с Соней
подарок вам приготовили.
Трифонов: А где же он? Тьфу ты, она?
Желябов: На пятом. Сейчас позову. (Кричит вверх.) Соня!
Соня!
Перовская спускается с подарком. Это набор слесарных ин­
струментов. Юрий Валентинович искренне рад. Вдруг
подъезжает лифт, и из него, потирая ушибленную коленку,
выходит Нечаев.
Нечаев (Желябову)'. Ты чо кидаешься?
Желябов: Ты что, спятил?
Нечаев: А бомбу кто из окна выбросил?
Желябов: Так то же бомба.
Нечаев (все больше раздражаясь)'. Твоя она, что ли? Бомба,
бомба. А что у ней внутри, видел?
Желябов: Вестимо что — порох.
Нечаев (усиленно потирая коленку): Вестимо, вестимо, ни
черта тебе не вестимо. Я там сидел.
Желябов (улыбнувшись): Это, значит, я тебя в окошко. То-то
чувствую, тяжеловато. Зачем же ты туда?
Нечаев: Зачем, зачем, Юрию Валентиновичу сюрприз хотел
преподнести. Пошутить маленько.
Перовская: Ну и шуточки у тебя, Сережа. Хоть бы изви­
нился перед Юрием Валентиновичем. Да ты его даже не
поздравил.
505

Нечаев {спохватившись}'. Ах, да. {Достает бомбу. Юрий
Валентинович отшатывается). Вы не бойтесь, Юрий Ва­
лентинович. Вы лизните. Она шоколадная.
Юрий Валентинович бережно берет бомбу и лижет.
Трифонов: И правда шоколадная. Спасибо, Сергей.
Попрощавшись с Юрием Валентиновичем, все трое выпры­
гивают из окна. Юрий Валентинович заходит в лифт, на ко­
тором приехал Нечаев, но, как ни старается, лифт ни с мес­
та. Юрий Валентинович лижет бомбу, раздумывает и вдруг
замечает, что лифт пошел. „Куда же он?” — заинтересовал­
ся Юрий Валентинович...»

В августе подготовил ответы на вопросы Берлинского из­
дательства «Нойе Берлинер иллюстрирте» — «О чем я
пишу?..» (опубликовано в книге Трифонова «Как слово наше
отзовется...» — М., 1985).
В связи с этими ответами интересны воспоминания Ю. Щег­
лова о Трифонове: «...Проницательность в нем соседство­
вала с наивностью. Он знал, что Александр Исаевич Солже­
ницын начал работать над большим историческим полотном,
и это его очень волновало и будоражило. Вообще, к Солже­
ницыну он относился с огромным — не до конца для меня
проясненным — чувством привязанности и признательнос­
ти. Мне неизвестно, был ли он знаком с Солженицыным. Но
вот что очень хорошо запомнилось. Зеленый двор на улице
Ульбрихта. Здесь в одном из домов рядом с магазином и
Песчаной площадью он и прожил почти всю жизнь. Полу­
чил квартиру в новостройке, когда заселялась „Москва со­
циалистическая”. Квартирка маленькая, плохонькая, на пос­
леднем этаже. Почтовый ящик проржавевший, без замочка.
Сетка лифта искорежена. Но это так, к слову...
У двери подъезда продырявленный стул. На нем сумка с
продуктами. Трифонов собирался ехать в больницу к мате­
ри. Кстати, ее национальность служила постоянным раздра­
жителем для особенно злых противников Трифонова. Ему
легче прощали революционную деятельность отца, чем про­
исхождение матери. Поудобнее расставляя баночки и паке­
ты, Трифонов, как я теперь убедился, с удивляющейся прозор­
ливостью говорил об Александре Исаевиче Солженицыне:
— Да это гений! Настоящий гений! Чего там Кочетов бор­
мотал, что он самодеятельный писатель. Писательство — это
самодеятельность, и не что иное...
506

Он преподавал, между прочим, в Литературном институте.
— Он возвратится сюда и начнет устраивать русскую жизнь.
С малого начнет, а над ним будут подсмеиваться дураки. Как
с малого он начал поход против системы, а кончил полной
победой над ней. Мы еще просто об этом не знаем. Он ге­
ний. Что надо понять и принять. Кое-кому трудно признать
превосходство. Да и как признать, когда на шее медальки бол­
таются. Рядом с гением иным жить неудобно. А мне удобно!
На многие исторические события Трифонов смотрел по-дру­
гому, чем Солженицын. И не собирался пересматривать свои
взгляды. Хотя ошибки признавал легко. Академик Борис
Сучков — старый опытный зэк — упрекал его при мне в сво­
ем кабинете директора Института мировой литературы:
— Как можно написать о „Народной воле” и не упомянуть о
Марке Андреевиче Натансоне?!
— Меа culpa (моя вина. — лат.), — отвечал грустно Трифо­
нов. — Но это еще ладно. Не нашел я настоящих слов для
царя. Да разве в нашей сволочной обстановке найдешь?..»
(Лит. газ. 1995. 6 сент.).

В журнале «Новый мир», № 8 опубликована повесть «Дру­
гая жизнь».
В беседе с Э. Вайл, директором русского института и
практикума Калифорнийского университета в городе
Ирвайн, состоявшейся 25 ноября 1977 года, когда Три­
фонов находился в США, отвечая на ее вопрос о пове­
сти «Другая жизнь», он сказал:
«— Автобиографической, конечно, я не могу ее назвать,
потому что я — не женщина, как вы знаете, но каждый
из нас испытывал горе, то или иное, все мы теряли близ­
ких, и это чувство знакомо каждому, мне кажется. Это
то, чего не может избежать никто. И я терял близких, и
как раз толчком к этой вещи была смерть близкого мне
человека, моей первой жены, Нины. Эта смерть про­
изошла совершенно внезапно в 1966 году, абсолютно
неожиданно, непредвиденно. Это оказало на меня очень
страшное воздействие, и долгое время я как-то не мог
даже по-настоящему прийти в себя и работать. Я не
могу сказать, что это длилось годами, но, во всяком
• случае, несколько месяцев. Состояние было очень тя­
желое...
507

У нас есть люди, есть целые круги, которые увлекают­
ся парапсихологией, мистицизмом, действительно есть,
и ко мне вот этим летом в Дубулты приезжала одна та­
кая женщина... Оказалась, что она увлекается парапси­
хологией, мистицизмом, индийской философией, йогой
и т. д. Она мне много-много рассказывала о том, что в
Москве есть и что творится. Мы об этом мало знаем.
Она говорила, что я очень точно все описал в ,,Другой
жизни ”. А я ни разу не присутствовал при этих сценах.
Я писал все по журналам, по рассказам, и все оказалось
действительно точным, этим сейчас у нас занимаются,
есть такие кружки...
Еще я хочу спросить о предопределении у вас. Дом с топо­
риками, например, или другие моменты предчувствия в „Дру­
гой жизни "ив других произведениях, хотя сейчас свежа в
памяти именно „Другая жизнь ”.
— Вы мне задаете вопрос, такой забавный для меня.
Есть один человек в Москве, который занимается сим­

воликой этого произведения. Он очень внимательно
читал мои произведения и говорит, что вот это или вот
то — не случайно. А я случайно это написал. Большин­
ство вещей написано случайно, но есть некоторые, ко­
торые я вынашивал заранее, знал, что мне куда-то надо
вставить. Вот дом с топориками и была такая вещь. Это
выношенное — дом с топориками. Когда-то мы с моей
покойной женой Ниной жили в таком деревенском до­
мике летом, в деревне Репихово, это под Загорском,
пятьдесят четыре километра от Москвы, хорошее та­
кое село, очень живописное, и жили мы в доме вот с
таким топориком. Там была примерно такая семья, и
действительно был один парень, который по пьянке
кого-то рубанул топором, и вот тогда еще я подумал, что
дом с топориком обязательно надо куда-то вставить. Что
это есть символ, потому что в России много таких до­
мов с топориками.
Есть и с ведрами, и с баграми...
И с крючьями, но вот именно важно, что с топорика­
ми, это что-то зловещее, за чем кровь стоит. Так что это
у меня давно было. Я даже думал рассказ написать, но
508

рассказ не написал, а вот сюда это вошло...» (Обозре­
ние. 1983. №6).
Из внутренней рецензии для «Нового мира» на повесть «Дру­
гая жизнь» Георгия Семенова: «Мне очень приятно писать
об этой превосходной повести Юрия Трифонова... В ней
столько истинной поэзии, столько жизни, что первое чувство,
которое испытываешь, читая повесть, было чувством прикос­
новения к живому, теплому существу, словно бы передо мной
не рукопись была, а клубок жизни. И это щемящее чувство
радости и удивления не покидало меня, как будто я встретил­
ся вдруг с чудом...»
Вспоминает Ральф Шредер: «...Часто говорил Трифонов со
мной о немецкой литературе и истории. Этот предмет он знал
превосходно. Немецким языком он владел с детства и рас­
сказывал мне, что первыми литературными опытами были
переводы из Гейне и Бехера. А когда я спросил его, что дол­
жно означать лесное болото во сне его героини в конце „Дру­
гой жизни” — то болото, что преграждает ей путь к боль­
шаку в „другой жизни”, он сказал: „Ты же немец, знаток Гете.
Разве ты не помнишь:
Болото тянется вдоль гор,
Губя работы наши вчуже.
Но чтоб очистить весь простор,
Я воду отведу из лужи”.
...У Гете „болото”, „лужа” перекликаются с той „магией”,
которая в конечном счете стремилась совратить Фауста с его
пути. Для Трифонова „магия” всегда была тем самым „ир­
рациональным” в живой жизни, о котором мы с ним так долго
говорили и которое он хотел сделать своими произведения­
ми наглядно-реалистическим и поднятым на уровень худо­
жественного...» (Лит. обозрение. 1987. № 8).

2 сентября отправил письмо А. М. Борщаговскому:
«Дорогой Саша!
Мне было очень приятно прочитать в „Литературной]
России” статью, подписанную Вами.
Разумеется, я человек пристрастный и заинтересован­
ный, и то, что мне эта статья понравилась и тронула
меня, — неудивительно, но я слышал отзывы от людей
со стороны, она всем понравилась просто как произве­
дение эссеистики. Павловский назвал ее „блестящей”.
Хорошо, что Вы прямо написали о том, что Вам не близ­
509

ко и неинтересно в моих сочинениях, тем искренней
звучат Ваши похвалы.
Словом, Саша, я Вас от души благодарю, ибо по себе
знаю, как это трудно — оторвать время от своей рабо­
ты и что-то о ком-то написать! Спасибо!
Обнимаю Вас...»
Адресат письма — Борщаговский Александр Михайлович,
советский писатель. В письме речь идет о его статье «Поиск
в пути: О прозе Юрия Трифонова» (Лит. Россия. 1975.
29 окт.), написанной к 50-летию писателя. В статье шла речь
о его «городских» повестях, опубликованных в «Новом
мире».
5 сентября подписал договор с издательством «Вага» (Виль­
нюс) о подготовке рукописи книги «Долгое прощание» на
литовском языке (см. 10 января 1976 года).

6 сентября в азербайджанской газете «Бакинский рабочий» в
авторизованном переводе с туркменского опубликован рас­
сказ А. Ковусова «Настоящая книга».
3 октября скончалась мать Ю. Трифонова.
На Кунцевском кладбище установлена надгробная плита с над­
писью: «Лурье-Трифонова Евгения Абрамовна. 1904—1975.
Е. Таюрина». (Это был ее писательский псевдоним от имен
детей. — А. Ш.). Рядом стоит другая: «Трифонов Валентин
Андреевич. 1888—1938» — эту плиту Юрий и Татьяна Три­
фоновы установили в память об отце.

18 октября подписал договор с издательстовом «Советский
писатель» об издании повести «Другая жизнь» (см. 8 января
1976 года).

23 октября подписал договор с издательством имени Кошута
(Карпати; Будапешт) об издательстве романа «Нетерпение»
на венгерском языке (см. 5 апреля 1976 года).

25 октября в газете «Комсомольская правда» опубликованы
ответы на анкету «Алого паруса» под рубрикой «Жгучие
вопросы взрослому человеку»:
«— Хорошо ли быть на кого-нибудь похожим?

510

— Разумеется, нет. Человек должен быть „похож” на
самого себя. Естественное свойство человека — уни­
кальность.
— Во что надо верить?
— Надо верить в хороших людей.
— Чего нельзя делать после шестнадцати?

— Не знаю.
— Какой должна быть жизнь в шестнадцать лет — „в себе”
или „из себя?”
— Не „в себе” и не „из себя”, а „в себя”. В шестнад­

цать лет надо поглощать все впечатления жизни.
— Какая потеря в шестнадцать лет самая страшная?

— Потеря родителей.
— Какие люди нужны человечеству?
—Человечеству нужны все люди. Ненужных людей не
существует. Иное толкование — расизм.
— Что делать, когда не понимают родители?
— Надо постараться понять — почему не понимают.
— Кто-то сказал, что каждому человеку надо прочитать тринад­
цать книг, но искать их приходится всю жизнь. Ваш список?
— Сказавший, что надо прочитать тринадцать книг, не
прав. Надо читать как можно больше, особенно в шес­
тнадцать лет. К глубокой старости остается несколько
книг, может быть, тринадцать, может быть, три или
одна. Но для того, чтобы сделать такой отбор, надо

прожить долгую жизнь и прочитать гору всего. Этот
отбор — результат жизни. Нельзя начинать жизнь с ре­
зультата, поэтому я не стану называть никакого списка.
— Опасна ли в шестнадцать лет „вещная болезнь”?
— „Вещная болезнь” в шестнадцать лет действитель­
но опасна. Вещи ничем не обогащают душу, а в шест­
надцать лет ее надо обогащать.
— Нужны ли „бессмысленные” споры?
— „Бессмысленные” споры? Никому не нужны!
— Можно ли вмешиваться в жизнь взрослых?
— Взрослых надо стараться понимать.
— С чего начинается человеческая ограниченность?
511

— Ограниченность начинается с чрезмерного самоува­
жения, а это, как известно, возникает еще в пеленках.
— Можно ли мечтать о собственном памятнике?
— О памятнике самому себе что ли? Мечтать об этом,
по-моему, глупо».

30—31 октября участвует в работе Всесоюзного совещания
писателей (Таллин) на тему «О социальной активности героя
современной советской прозы» и 31 октября выступает на
совещании.

6 ноября в газете «Молодежь Эстонии» напечатано изложе­
ние выступления на Всесоюзном совещании.
«Юрий Трифонов выступал одним из последних. Но имя его
было на устах почти всех ораторов. Произносилось оно в
связи с последней повестью „Другая жизнь ”, напечатанной
в 8-м номере „Нового мира”. Ленинградский критик Арка­
дий Эльяшевич говорил, что повесть Трифонова потрясает
достоверным потоком бытия, он говорил, что как раз дос­
товерности не хватает многим так называемым условным
произведениям...»

7 ноября в эстонской газете «Сирп я вазар» («Серп и молот»)
опубликована беседа с Трифоновым корреспондента «Лите­
ратурной газеты» по Эстонии Р. Каэра — «Добиваюсь прав­
дивости».

11 ноября в эстонской газете «Ноорте хяэль» («Голос моло­
дых») опубликована беседа с Трифоновым корреспондента
газеты X. Куло о социальной активности литературных пер­
сонажей.
11 ноября в газете «Молодежь Эстонии» опубликована бесе­
да с Трифоновым корреспондента газеты Э. Кекелидзе —
«Только правдой»’.
«...Интеллигенция — настолько сейчас безбрежное
понятие, что трудно сказать, о ком идет речь. Иногда я
думаю, что ее вообще нет, иногда—что все вокруг меня
интеллигенты. Смотря что вкладывать в это понятие.
Слово „интеллигент” — слово русское, нигде в мире
больше такого своего особого понятия нет. С одной
стороны, интеллигентность — это миропонимание,
512

с другой — в него включают только образовательный
ценз: получил институтский диплом, значит, мол, авто­
матически стал интеллигентом. Иногда приходится
встречаться с шофером такси, который интеллигентнее
иного члена Союза писателей.
Все-таки важно в первую очередь интеллектуальное
наполнение. Мы называем интеллигентом человека,
обладающего такими душевными качествами, как бес­
корыстие, совестливость, отсутствие жажды наживы.
Интеллигент просто не может быть хапугой, нс может
желать урвать от жизни побольше. В моем понимании
интеллигентность — это три понятия вместе: образо­
ванность, душевные качества, миропонимание».
14 ноября в эстонской газете «Сирп я вазар» («Серп и молот»)
опубликовано изложение выступления Трифонова на всесо­
юзном совещании в Таллине.
28 ноября беседует с С. Иговым, корреспондентом болгарс­
кого журнала «ЛИК» («Литература. Искусство. Кино»):
«.. .Испытывал на себе влияние прежде всего американ­
ской литературы. Это — Эрнест Хемингуэй, Дос Пасос и Уильям Фолкнер. Сильное и эмоциональное воз­
действие оказала проза Скотта Фицджеральда и особен­
но его „Великий Гетсби”. Из новых имен — большое
впечатление производит Д. Апдайк.
Над чем сейчас работаю? Вместе с Юрием Любимовым
переделываем повесть „Обмен” для театра на Таганке.
Собираю материал для нового исторического романа,
где главным героем будет Герман Лопатин, видный
русский революционер, приятель Маркса и Энгельса,
заключенный в течение двадцати лет в Шлиссельбург­
ской крепости...»
После беседы Трифонов написал на своей фотографии:
«Дорогие читатели журнала ЛИК! Давно и прочно
люблю Болгарию. Много ездил по Вашей прекрасной
стране, много было там у меня незабываемых встреч...
Желаю Вам, дорогие друзья, счастливой, интересной,
плодотворной жизни! Желаю себе — почаще встречать­
ся с Вами! Юрий Трифонов».
17 Шитов А. П.

513

В ноябре вышла книга «Воспоминания о Константине Паус­
товском», где напечатана статья «Продолжительныеуроки».

10 декабря встречается с Е. Б. Рафальской, внучатой племян­
ницей Германа Лопатина.
Она рассказывала о Лопатине и передала ряд документов о
его революционной деятельности и несколько книг издатель­
ства Общества каторжан и ссыльнопоселенцев. Эта встреча
была обусловлена подготовкой материалов для романа о
Г. Лопатине (ЦГАЛИ. Ф. 1329. Оп. 2. Ед. хр. 14).

15—18 декабря как делегат участвует в работе IV съезда
писателей РСФСР; по итогам работы съезда избран делега­
том на VI съезд писателей СССР.
19 декабря в семье дочери Ольги и зятя Андроника родилась
дочь Катерина — внучка Ю. Трифонова.

28 декабря написал заметки «Памяти Иры Снеговой»'.
«Время пересоздает книги. То, что виделось не вполне
совершенным, приобретает внезапную законченность
потом, и — без помощи автора. Происходит таинствен­
ная переоценка. Но происходит лишь с истинным.
А много ли прошло времени? Недавно, казалось, раз­
говаривал со Снеговой, шутили, и вот Иры нет с нами...
Еще не минуло года, а с книгами Иры Снеговой уже чтото произошло. Я и раньше верил в то, что Снегова —
поэт истинный, но теперь, перечитывая читанное, вдруг
вижу новые грани, открываю неведомое, глубину, силу.
Как будто читаю заново.
Но лишь полегчало,
И глушь надкололась,
Я долго молчала,
Услышьте мой голос.
К шуршанию огня,
К шуршанию синицы,
Прибавьте меня,
Я хочу возвратиться.
Из черного круга,
Из прорвы печалей...
Сквозь бешенство звука
Услышьте молчанье!
514

В последние годы, мужественно преодолевая болезнь,
Ирина Снегова много работала, писала не только сти­
хи, но и прозу, лирические рассказы, эссе, воспомина­
ния. И всем стало очевидно, что у талантливой поэтес­
сы был настоящий, своеобразный дар прозаика. Какое
печальное узнавание! Хорошо бы как-то так научить­
ся: все лучшее друг о друге узнавать вовремя...»

БИБЛИОГРАФИЯ
Алескерова Э. А. Роман «Утоление жажды» —
опыт освоения жизни И Учен. зап. Азербайдж. гос. пед. инта им. Ахундова Сер. XII. Языки и лит. 1975.№3.С. 113—119.
Алескерова Э. А. «Туркменские» рассказы 50-х годов и их
роль в творчестве Ю. Трифонова // Учен. зап. Азербайдж. гос.
пед. ин-та им. Ахундова Сер. XII. Языки и лит. 1975. № 2.
С. 140—145.
Баженов Г. Какой ей быть, жизни? [О повести «Другая
жизнь»] И Октябрь. 1975. № 12. С. 210—212.
Борщаговский А. Поиск в пути: О прозе Юрия Трифонова И
Лит. Россия. 1975. 29 окт. С. 16.
Бочаров А. Восхождение: О прозе Ю. Трифонова // Октябрь.
1975. №8. С. 203—211.
Каминский М. С. Чувство хозяина И Каминский М. С., Лопусов Ю. А. Рабочий характер: (Совр. сов. лит. о рабочем клас­
се). М., 1975. Гл. 8. С. 126—140.
О романе «Утоление жажды».
Кузнецов Ф. Ф. За все в ответе: Нравств. искания в совр. про­
зе. М., 1975. С. 244—251; 394—399.
Анализ прозы Ю. Трифонова.
Оклянский Ю. М. Наследники: Об историзме совр. прозы
[Роман «Нетерпение»]. М., 1975. С. 14—20.
Свободин А. Люди своей судьбы [О романе «Нетерпе­
ние»] // Литература и современность. М., 1975. Вып. 15.
С. 368—374.
Сиренин В. Родословная Желябовых [О романе «Нетерпе­
ние»] И Керченский рабочий. 1975. 13 дек.
Смирнов О. [О Ю. Трифонове] И Лит. газ. 1975. 3 сент. С. 4.
17*

515

[Поздравление Секретариата СП СССР в связи с 50-летием
Ю. Трифонова] И Лит. газ. 1975. 3 сент. С. 4.
Финк Л. Зыбкость характера или зыбкость замысла [О пове­
сти «Другая жизнь»] И Лит. газ. 1975. 29 окт. С. 4.

[Б. п.] Юрию Трифонову — 50 // Карогс («Знамя»). 1975.№ 8.
С. 191. —Лат.
Медовиков С. В. Способы построения характера в современ­
ном рассказе на примере творчества Ю. Трифонова [рассказ
«Прозрачное солнце осени»], В. Шукшина И Теория родов и
жанров. Одесса, 1975. С. 133—136. — Укр.
Тонтс Ю. Жизнь простых людей и неповторимость челове­
ческой жизни [О кн. «Долгое прощание»] // Сирп я вазар
(«Серп и молот»), 1975.4 июля. — Эст.

ЮТ6

________

1 января встречал Новый год в Доме творчества
в Переделкино.
Вспоминает Ю. Оклянский: «...Встреча получилась в меру
безалаберной и веселой, как зачастую такого рода многолюд­
ные встречи. От столика возле почти упершейся в потолок
сверкающей гирляндами, серебристыми струями „дождя” и
мерцающей разноцветными огнями елки гремел танцеваль­
ными ритмами магнитофон. Были аттракционы, самодея­
тельность. Под водительством одного известного прозаика,
замечательного толстяка, ростом и сложением родного бра­
та Гаргантюа, мужской кордебалет, в белых резных юбочках,
лихо и артистично исполнил танец маленьких лебедей. Хо­
хот и восторги это вызвало всеобщие...
За несколько часов новогоднего празднества Юрий Вален­
тинович почти не вставал со своего места. Он был доброду­
шен, мил, однако же непробиваемо молчалив. Он умел по­
малкивать никому не в тягость. Он редко прикасался к рюм­
ке, подолгу ковырялся в тарелке, со вкусом позванивая ножом
и вилкой. Казалось, он сосредоточен на какой-то своей мыс­
ли и только краем существа участвует в застольном веселье.
Скользящим взором следил он, как топчутся на месте или с
залихватскими прискоками проносятся мимо танцующие
пары...
Так и не знаю, что это было. Может, настроение „переваль­
ного” года. К тому же впоследствии оказалось, что в жизни
Юрия Валентиновича назревали личные перемены...» (Ок­
лянский Ю. Юрий Трифонов. М., 1978).

8 января подписана к печати, а затем вышла отдельной кни­
гой повесть «Другая жизнь» (с посвящением «Алле»). Ред.
М. Иванова. Худож. Ю. Жигалов (М.: Сов. Писатель, 1976.
183 с.).

517

10 января подписана к печати, а затем вышла книга «Долгое
прощание» на литовском языке. Пер. Д. Кристопайте (Виль­
нюс: Вага, 213 с.).
Автор включил в нее повести: «Обмен», «Предварительные
итоги», «Долгое прощание».
11 января в газете «Труд» опубликован рассказ «Антон Ов­
чинников» (прототип Антона в этом рассказе, а также в пове­
сти «Дом на набережной» — Лев Федотов).
Друг детства Трифонова Артем Ярослав был, пожалуй, пер­
вым, кто откликнулся на эту публикацию в своем письме:
«Твою повесть „Антон Овчинников”, напечатанную в „Тру­
де”, мне принесли в больницу, где я лежал с повторным ин­
фарктом. Ты не можешь представить, как растрогала меня
эта вещь, сразу хлынула вереница воспоминаний: мрачный
серый дом на острове, с его дворцами-колодцами, малень­
кая квартирка, кажется, в 14-м подъезде рядом со швейцар­
ской, скромная обстановка и он, как живой, Лёва Федотов
(Антон Овчинников). Вспомнились мне... наши последние
встречи у тебя дома и у покойного Левы Тиунова (в расска­
зе, мне кажется, ты сохранил за ним это имя)... но образ
Антона Овчинникова, безусловно, тебе удался.
Я последний раз видел его в конце июля месяца 1941 года у
себя на Красной Пресне после того, как я вернулся со стро­
ительства оборонительных сооружений. Так и стоит он пе­
редо мною невысокого роста, слегка коренастый, с задумчи­
выми, серьезными глазами, в стареньких, но тщательно выг­
лаженных брюках и вылинявшей футболке...
И вообще мы торопились напрасно. Испытания обрушились
очень скоро. Они полили на нас густым, тяжелым дождем,
одних прибили к земле, других вымочили и выморили до
костей, а некоторые задохнулись в этом потоке. Раннее си­
ротство — по вине одного человека (Сталина. — А. Ш.),
бездомность, материальные трудности и лишения и, наконец,
ужасы войны — вот что выпало на нашу долю. И сейчас,
через 40 лет после роковых событий, невольно задумываешь­
ся: как все это могло случиться, где же правда и справедли­
вость. Люди, которые создавали эту власть, страдали за нее
на каторгах и в ссылках, боролись с оружием в руках на фрон­
тах гражданской войны, погибли от рук этой власти. Разве
это не парадокс. И было им меньше лет, чем нам сейчас.
А мы, 12-13-летние подростки, были выброшены в большую
518

жизнь с еще неокрепшими крыльями, и не случайно многих
она смяла, уничтожила...»
В большом очерке «Ребята из дома на набережной» О. Куч­
кина приводит надпись Трифонова на книге «Продолжитель­
ные уроки», подаренной другу детства О. В. Сальковскому:
«На стр. 18-й ты и наш незабвенный Левка... Все мои скром­
ные достижения в деле порчи бумаги — благодаря нашему
детству, нашему дому, нашему совместному фанатизму»
(Комсомольская правда. 1987. 17янв.).

В журнале «Дружба народов», № 1 опубликована повесть
«Дом на набережной».
Известно, что разрешение на публикацию повести было по­
лучено через три дня после ее передачи в цензуру — почти
мгновенно по тем временам, когда «цензорская лупа» везде
искала политический подтекст. М. А. Суслов, секретарь ЦК
КПСС, главный идеолог партии, принял совершенно непред­
сказуемое решение по публикации «Дома на набережной»,
сказав, что это правда, что все мы так жили. Западные крити­
ки считают, что такая мягкость ЦК партии вызвана обеспокоен­
ностью массовой эмиграцией советской интеллигенции.
В беседе с Э. Вайл (25 ноября 1977 года) Трифонов
говорил:
«...Когда меня где-то спросили, почему эту повесть
напечатали, я просто не мог ответить. Если бы меня
спросили, почему ее не печатают, я, может быть, и мог
бы ответить, а почему напечатали, это вы должны спро­
сить у моих издателей. Так вот, напечатали, причем в
рукописи ни одной строчки не исправили. Ни одна моя
книга с такой легкостью не проходила цензуру» (Обо­
зрение. 1983. № 6).
Каролина де Магд-Соэп (во время встречи с автором «Хро­
ники...») вспоминает свой разговор с А. И. Овчаренко, чле­
ном редколлегий многих журналов и издательств, о пути
«прохождения» повести перед публикацией в журнале. Он
рассказывал, что первоначально она планировалась Трифо­
новым для издания в «Новом мире», но так как в ЦК КПСС
считали нецелесообразным вновь будировать интерес к ли­
беральному журналу после публикации повести, то, пользу­
ясь многолетними дружескими отношениями Трифонова и
519

Баруздина, главного редактора «Дружбы народов», было
принято решение о публикации в этом журнале.
Она в своей книге «Юрий Трифонов и драма русской интел­
лигенции» пишет о повести: «...С рентгеновской бесприст­
растностью показывает Трифонов страх во всех его разно­
видностях, прочно укоренившийся в людях сталинской эпо­
хи. Писатель говорит о „скелете поступка, его костном
рисунке — это рисунок страха”. Против этой невидимой, не­
выразимой силы, глубоко спрятанной, человек бессилен,
более того, он сдавлен стальными пальцами страха, контро­
лирующего его поведение. Страх — самая непонятная, тай­
ная движущая сила человеческого подсознания. Только в
другие времена герои поймут, насколько они были захваче­
ны страхом, „совершенно ничтожным, мягким, бесформен­
ным, как существо, рожденное в темном подвале...” Трифо­
нов, который хотел показать, „как властно этот период ввер­
гал человека в такую ситуацию”, проводит мотив страха
через всю повесть.
„Пустить само собой” — стало девизом взрослеющего Ва­
дима Глебова, иронически названного особым типом рыца­
ря: „богатыря-выжидателя, богатыря—тянульщика резины.
Из тех, что сам ни на что не решается, а предоставляет ре­
шать коню”. Писатель называет Глебова „никаким”, добавив:
„это, как я понял впоследствии, редкий дар, быть никаким.
Люди, умеющие быть гениальным образом никакими, про­
двигаются далеко”».
Известный критик Лев Озеров в письме Трифонову от
29 марта писал: «...Ваши книги мне всегда нравились —
одни больше, другие меньше. Новая Ваша работа—повесть
„Дом на набережной ” — меня покорила. Не буду вдаваться
в подробности анализа и говорить о том, как понял я Вашу
повесть. Мне, читателю, кажется, что я понял Вас. И это мое
понимание Вашей новой работы внушает мне уверенность
в большой важности ее сегодня, именно сегодня...»
Выступая на VI съезде писателей СССР (1976) Виктор Ро­
зов говорил:«.. .В последнее время я имел возможность про­
честь порядочно современной прозы. И говорю это с боль­
шой радостью, с почтением приподнимаю шляпу и кланяюсь.
Прекрасные вещи! „Дом на набережной” Трифонова!
Я прожил жизнь вместе с героем Трифонова, во мне есть чер­
ты Глебова. И своей повестью Трифонов говорит лично мне:
„Виктор Сергеевич, не будьте Глебовым, выдавливайте из
520

себя его черты!” И это он всем говорит. И это необходимо
говорить. Очень нужная повесть! И написано великолепно,
художественно. Емко и без мелких публицистических выс­
казываний» (Шестой съезд писателей СССР. Стенограф, от­
чет. М., 1978).
Мнение читателя Г. Левинсона, высказанное в письме к Три­
фонову (25 декабря 1976 года): «...Вы обнажили два корня
наших несчастий: страх и бессердечие. Ими живет Ваш Гле­
бов. Но при этом вот что главное читается в книге: и бессер­
дечию и страху научил Глебова, не кто иной, как Ганчук. Ган­
чук у Вас бессердечен в юности и до порога смерти. Страха
сам он, видно, не знал, когда выкорчевывал, но именно жизнь
Ганчука внушила Глебову смертельный страх перед немину­
емой расправой за уклонение. Легко представляешь себе, что
эти двое в том же 49 году очень просто могли поменяться
ролями, при случае. И снова я, вместе со своими сверстни­
ками, могу сказать: „Да, все было так”. Меня, моих товари­
щей тоже приучали никого не жалеть, а самому жить в стра­
хе. Плоды известны: кучка Ганчуков наводнила нашу стра­
ну миллионами Глебовых. Теперь, благодаря Вашей книге,
многие, я думаю, поймут этот урок нашей истории... Работа
Ваша еще раз убеждает, что здесь, и только здесь, место на­
шему интеллигенту — обдумывать жизнь и защищать ее...»
В авторитетной западногерманской газете «Зюддойче цайтунг» (Süddeutsche Zeitung. 1976.25. March) появилась боль­
шая рецензия на повесть «Дом на набережной»'. «.. .Для ис­
кусства необычайного писателя Юрия Трифонова характер­
но, что его повествование никогда не становится
оглушительно громким. Ужас кроется в обыденности собы­
тий, в банальности небольших проступков, в накоплении за
всю жизнь такой уймы невзрачных пакостей, что в конце
концов теряется и последняя доля человеческой сути... Си­
стема взаимосвязей, переплетений, пересечений, из которых
складывается общественное панно московского космоса в те­
чение многих дней и лет, передана Трифоновым адекватным
художественным способом, развитым до тончайшего совер­
шенства...» (пер. с немецкого; архив Т. В. Трифоновой).
В книге «Обзор творчества и анализ московских повестей
Юрия Трифонова» Т. Патера (США, 1983) пишет о резкой
диспропорции «двухголосая» повести. На «голос автора»
(повествование от первого лица) приходится не более 15%
всего текста, остальное — это внутренний монолог героя. На
основе анализа она делает вывод, что «голос автора» (или
521

таинственный «я») и персонаж повести Юрка Медведь —
одно и то же лицо.

29 января в западногерманской газете «Зюддойче цайтунг»
опубликовано большое интервью, которое дал Трифонов
корреспонденту газеты (Ssachno /. van Zum Realismus gehören
alle Tone // Süddeutsche Zeitung. 1976. 29. January).
В беседе речь шла о переведенных на немецкий язык и опуб­
ликованных книгах с повестями «Обмен», «Долгое проща­
ние», «Предварительные итоги», «Другая жизнь», спектак­
ле «Обмен» в театре на Таганке, восприятии немецкими чи­
тателями его повестей и рассказов, а также повести «Дом на
набережной», выходящей в журнале «Дружба народов».

3 февраля отправил письмо А. Лозорайтису, директору Литов­
ской киностудии, о киносценарии «Обмен» (по одноименной
повести):
«О киносценарии „Обмен” Р. Вабаласа и П. Моркуса.
Прежде всего должен сказать, что киносценарий „Об­
мен” — произведение оригинальное, и не только тем,
что действие перенесено в Литву и люди, характеры,
быт — все неуловимо изменилось, приобрело „литов­
скую” окраску, но и тем, что изменилась композиция,
изменился сюжет.
Это не значит, что киносценарий нравится мне мень­
ше повести — если можно сказать „нравится” о своей
собственной вещи. Но я написал „ Обмен ” давно, и пос­
ле того написал еще пять книг, так что отношусь к этой
повести хладнокровно.
По этому сценарию может быть поставлена, по-моему,
интересная картина. Тут много лиризма, есть характе­
ры, живые люди.
Что бы хотелось пожелать при режиссерской разработке?
Усилить трагическую основу событий — неизбежную
смерть матери. Это должно быть фоном. При данной
композиции эта тема возникает только во второй части
сценария.
Не удовлетворяет меня и финал — с кладбищем. Ат­
рибуты смерти не должны выпячиваться. Я повто­
ряю: это фон.
522

Главная тема повести „ Обмен ” — предостережение
против обмена нравственного, обмена души — суще­
ствует и в сценарии. В этом залог того, что на основе
сценария может получиться серьезный фильм».
В конце февраля находится в Мюнхене (ФРГ) по приглаше­
нию немецких книгоиздательств в связи с выходом его про­
изведений и выступает в рамках традиционной рубрики
«Русские писатели в немецких изданиях» на радиостанции
«Немецкая волна» в передаче, где анализировались переве­
денные на немецкий язык повести «Обмен», «Долгое проща­
ние», «Другая жизнь» и роман «Нетерпение».
В начале марта отправил письмо В. И. Ваганову:
«Добрый день, Валерий Иванович!
Только теперь удалось прочитать сборник Ваших рас­
сказов. Общее впечатление: опыт начинающего авто­
ра. Вы, конечно, находитесь в самом начале пути. Спо­
собности у Вас есть, но надо очень много работать,
чтобы достичь настоящей прозы.
Как ни странно, первый рассказ, который я читал —
„Финальная встреча” — он и остался, на мой взгляд,
лучшим.
Ваша беда: язык—невыразительный, стертый, бескра­
сочный. Вы даже не делаете попыток как-то по-свое­
му выразиться, увидеть, нарисовать. Вы как будто стре­
митесь написать как можно незаметней. Получается —
общий, сероватый тон.
У Вас много разговоров, но мало чувств, страсти, мыс­
лей — а без этого нет литературы.
Надо брать глубже, копать, доискиваться до корней, до
причин! Нет, Валерий Иванович, к этому сборнику
трудно написать предисловие: должны быть 2-3 ярких
вещи, а к ним в добавление м[ожет] б[ыть] и то, что есть
в этом сборнике. Словом, Вам надо еще работать и
повременить с изданием.
Вы можете сказать: да ведь издают гораздо худшие
вещи! Верно, издают. Даже хвалят в печати. Но это —

523

не касается литературы, а касается делячества и про­
чего].
Не обижайтесь на мою суровость!
При встрече в Москве поговорим подробней...»
Вспоминает В. Ваганов: «.. .Первое письмо от Юрия Вален­
тиновича я получил двадцать шесть лет назад. Была тогда
совсем другая жизнь, другая эпоха, люди, разговоры, мечты
и разочарования. Конечно, он прекрасно понимал мои стра­
дания — напечататься в московском журнале. Это общее для
начинающих писать чувство — страх немоты, через который
прошли, наверное, все. Правда, с разными результатами.
Перечитывая сегодня письма Трифонова я не могу не уди­
виться его поразительной тактичности в оценке моих нахаль­
ных притязаний в жанре короткого рассказа. В его коротких
рецензиях совсем не чувствовалось снисходительности при­
знанного мастера, столичного апломба, категоричности. Он
как бы сомневался в отдельных словах и фразах, не более
того. Но за этими сомнениями и вроде бы необязательными
советами стоял высочайший профессионализм, нераздели­
мо слитый с безупречным литературным вкусом.
Потом, позже, в его доме на улице Георгиу Деж, он сказал
после паузы:
— Вы, наверное, думаете, что мои вещи печатают сразу,
в любом журнале? Нет, это совсем не так...
Эта фраза как-то сразу вернула меня на грешную землю.
В наш город Челябинск часто приезжали московские писа­
тели и поэты, наверно, по утвержденному в высоких инстан­
циях плану пропаганды советской литературы. Они расска­
зывали о творчестве с обезоруживающей легкостью, пере­
числяли книги, которые вышли, и те, которые выйдут в
ближайшее время. Члены нашего литературного объедине­
ния были подавлены этими цифрами. Казалось, что каждый
поэт или прозаик—это литературно-производственное объе­
динение, где просто не бывает сбоев в выпуске продукции.
Юрий Валентинович об этом не говорил совсем. И я его не
спрашивал. Он задавал самые разные вопросы, о работе,
о научных и изобретательских делах, доцентах и профессо­
рах, о городе и его заводах... Я едва успевал отвечать.
Через час или полтора я вышел от него на улицу. Летел ред­
кий мокрый снег и сразу таял на асфальте. Предвечерние

524

сумерки уже окутывали дома, откуда-то сверху светили жел­
тые лампионы фонарей... Шел октябрь семьдесят пятого года.
Протискиваясь к метро сквозь людской поток, вдруг вспом­
нил Толстого: „А наше счастье, дружок, как вода в бредне, —
тянешь — надулось, а вытащишь — ничего нет”. Я понял,
что литературное творчество никогда не будет простым де­
лом, если автора не оставляют сомнения в каждой фразе,
вышедшей из-под его пера. Что надо работать „на разрыв
аорты”...
Потом еще было два письма Юрия Валентиновича. Он чтото хвалил, что-то ему не нравилось в моих рассказах. Но
только теперь я понимаю, сколько времени у него отнимали
такие обалдуи, как я, присылая ему свои рукописи. Представить
страшно. Все просили советов, замечаний и предисловий...
Прошло с тех пор больше четверти века. Все изменилось в
жизни, в книжном магазине можно купить „Номенклатуру”
и „Архипелаг Гулаг”, „Лолиту” и „Агента 007”... Нет только
„Долгого прощания” и „Дома на набережной”.
И нет с нами Юрий Валентиновича. Остались Дмитриев и
Троицкий, Ребров и Смолянов, Антипов и Глебов... Расте­
рянные и одинокие, они идут, не останавливаясь, мимо свер­
кающих витрин и блестящих автомобилей, беззаботного
смеха и горьких причитаний и не узнают свою Москву, ко­
торая не кончается, как сама жизнь...» (Личный архив).

14 марта отправил письмо Д. И. Дергунову:
«Дорогой Дмитрий Иванович!
Сердечное Вам спасибо за присланные мне материа­
лы — газеты и фотографии — о родословной Желябо­
вых. Эти документы для меня важны и ценны.
Желаю Вам здоровья и бодрости.
К сожалению, в феврале я был в командировке в ФРГ,
выступал в Мюнхене перед читателями, — роман о
Желябове появился там в немецком переводе и вызвал
огромный интерес, все газеты поместили рецен­
зии... — и бандероль Вашу получил лишь недавно.
Еще раз спасибо за внимание».
Д. И. Дергунов прислал писателю фотографии Ольги Ива­
новны Желябовой (по мужу — Дергуновой) и своих брать­
ев — внучатых племянников А. Желябова, а также статью
В. Сиренина и Г Фелировского «Наследники Андрея Желя­
525

бова» (Курортная газета. Ялта, 1974. 10 марта). В своем пись­
ме Д. И. Дергунов рассказал о братьях: Николае, Андрее,
Карпе, Викторе, Петре (погиб под Бранденбургом), Михаи­
ле (погиб при освобождении Керчи). Все семеро — участ­
ники Великой Отечественной войны, награждены орденами
и медалями. Их бабушка Ольга Ивановна была любимой
сестрой (младшей в семье) Андрея Желябова. За брата ей
была назначена персональная пенсия республиканского зна­
чения, умерла она в 1941 году, вскоре после начала войны.
Деревня Андреевка (Султановка) 1 мая 1925 года по просьбе
населения названа Желябовкой — «В честь славного борца
за дело революции Андрея Ивановича Желябова» (так запи­
сано в постановлении митинга), а старинное село Никола­
евка, куда приезжал Желябов к родителям, названо НовоНиколаевским. В статье В. Сиренина «Родословная Желя­
бовых» (Керченский рабочий. 1975. 13 дек.) и книге
А. Клеянкина «Андрей Желябов — герой „Народной
воли”» (М., 1959) рассказывается о преследовании Желябов­
ской родни. Ольга Яхненко (жена Желябова) после казни
мужа сменила фамилию себе и сыну Андрею.
Историк-краевед М. Ходаковский в статье «Андрей Желябов»
пишет, что его сын Андрей Андреевич, по воспоминаниям
очевидцев, «после казни отца скрывался вместе с матерью
от полиции в Андреевской волости» (см.: Трудовая слава.
1966. 25—30 янв. 1, 6,15 февр.). Он приезжал из Сибири на
родину. После Октябрьской революции молодой Желябов
вступил добровольцем в Красную Армию, учился в Москве
на пулеметных курсах, погиб в гражданскую войну.

20 марта отправил на Одесскую киностудию написанный
совместно с В. Савченко (автором книги «Тайна клеенчатой
тетради» о народовольце В. Клеточникове) сценарий филь­
ма «Маленькое одесское происшествие (ЮностьЖелябова)».
Сценарий остался нереализован.
22 марта заключил договор с киностудией «Туркменфильм»
на подготовку совместно с А. Беляниновым сценария «От­
крытая пустыня» на основе заказа Центрального телевиде­
ния (см. 25 июня 1974 года). Замысел не был осуществлен.
В конце марта участвует в Лейпцигской книжной ярмарке
по приглашению издательства «Volk und Welt», где встреча­
ется с профессором Ральфом Шредером.
526

2 апреля в газете «Литературная Россия» с предисловием Три­
фонова опубликованы рассказы И. Снеговой «Как бы там ни
было» и «После этой зимы».
5 апреля подписан к печати, а затем вышел роман «Нетерпе­
ние» на венгерском языке (пер. Э. Бродски) (Ужгород: Карпати; Будапешт: Изд-во им. Кошута. 1976. 451 с.).

12 апреля написал предисловие к очерку «Медведи и шарманки»:
«Дорогие товарищи!
Я тронут тем, что мне предложили принять участие в
сборнике „Дом под чинарами”, хотя я не могу послать
Вам ничего, кроме этого маленького очерка, связанно­
го с Тбилиси. Ничего другого, что было бы по теме
близко к Вашему сборнику, у меня нет. А в данный
момент и вообще нет ничего нового — бывают у писа­
теля такие времена, когда он — как колодец, из кото­
рого ушла вода.. .Но проходит время, и приходит вода.
Надеюсь, я смогу предложить интересному сборнику
„Дом под чинарами” и что-нибудь более основательное,
чем этот очерк о милом тбилисском старожиле, чело­
веке простом и необыкновенном, которого, к сожале­
нию, уже нет в живых» (Дом под чинарами: Альманах.
Тбилиси, 1976).
20 апреля присутствует на премьере спектакля «Обмен» в
Московском театре драмы и комедии на Таганке.
Программа спектакля напечатана в виде «заявления об обмене
жилой площади». Хозяева данной площади: Ю. Трифонов и
Ю. Любимов — авторы пьесы; автор постановки — Ю. Лю­
бимов; художник Д. Боровский; режиссер Е. Кучер; компо­
зитор Э. Денисов.
Приводится список «проживающих в настоящее время на
указанной жилой площади» действующих лиц (и исполните­
лей): Дмитриев В. Г.— А. Вилькин, Л. Филатов, В. Соболев;
Ксения Федоровна, его мать — А. Богина; Дмитриев Г. Ф.,
его отец — А. Пороховщиков; Дмитриев Ф. Н., его дед —
В. Соболев, А. Граббе; Лена, его жена — И. Ульянова, А. Де­
мидова, Е. Корнилова; Наташка, его дочь — Люда Каржавина; Лукьянова В. Д., мать Лены — Г. Власова; Лукьянов И. В.,
527

отец Лены — Л. Штейнрайх; Лора, сестра Дмитриева —
В. Радунская, 3. Славина, Л. Бойко; Марина, двоюродная се­
стра — Т. Лукьянова, Т. Додина; Феликс, муж Лоры —
Ю. Беляев; тетя Женя, тетка Дмитриева — Т. Махова; дядя
Вася — В. Черняев; дядя Коля — Ю. Беляев; Таня — И. Куз­
нецова, Л. Савченко, Е. Поплавская; Алик, сын Тани — Але­
ша Кольцов; муж Тани — С. Подколозин; Левка Бубрик, род­
ственник Дмитриевых — В. Семенов, С. Холмогоров; Инноч­
ка, его жена — С. Гулынская, Л. Давыдова; Маклер —
С. Фарада; сотрудники «ГИНЕГА»—И. Петров, Г. Ронинсон,
С. Холмогоров, А. Сабинин; слесарь на даче — Р. Джабраи­
лов, А. Давыдов; соседи Дмитриевых — С. Подколзин, О. Гу­
лынская, Л. Давыдова; шахматисты «ГИНЕГА» — В. Черня­
ев, С. Подколзин, ветеран революции — И. Фролова.
В заметках о спектакле «Обмен» Евгений Евтушенко пи­
сал: «Когда Театр на Таганке обратился к прозе Трифоно­
ва, я несколько сомневался в возможности соединения лю­
бимовского „раззудись, плечо, размахнись, рука!” с три­
фоновской бытовой скрупулезностью: тише едешь, дальше
будешь! Но тезис единства противоположностей оправдал­
ся, потому что, несмотря на кажущуюся художественную
несовместимость почерка Театра на Таганке и автора,
была найдена общность, она в непримиримом отношении
к духовному обывательству, могущему при определенных
обстоятельствах обернуться преступлением. Выбранная
театром повесть „ Обмен " была тяжела для постановки
мерцательной аритмией своей композиции, перегруженно­
стью деталями. Ритм театра был найден не в композиции,
а в самой мысли повести, извлечен из нее и усилен...»
(Сов. культура. 1976. 6 июля).
Другой критик, Ю. Скворцов, в рецензии «Семейная драма
инженера Дмитриева» точно определил: «.. .Конформист. Эту
фигуру, это явление писатель Юрий Трифонов исследовал
многократно. Но, пожалуй, именно в „Обмене” выводы пи­
сателя наиболее точны и четки. Он обнажил в „Обмене”
широчайшую гамму полудействий, полупричин, полууступ­
ков, которые сами по себе почти безвинны, но в сумме сво­
ей становятся силой, толкающей таких, как Виктор Дмитри­
ев, на настоящую измену, подлость, моральное преступле­
ние» (Труд. 1976. 25 июля).

528

23 апреля в газете «Литературная Россия» с предисловием
Трифонова опубликован рассказ А. Афанасьева «Вынужден­
ная посадка».

В журнале «Новый мир», № 4 с предисловием Трифонова
опубликован рассказ Б. Василевского «Учительница».
В журнале «Театр», № 4 опубликовано приветствие «Не забыть
начало!» — к 20-летию московского театра «Современник»:
«Искренность, жажда достоверности, жизнеподобия,
стремление честными средствами искусства разобрать­
ся в сложных вопросах дня — это был тот сплав, из
которого делались первые спектакли новорожденного
театра. Теперь пришли зрелость, неспешность, досто­
инство, мастерство. Выросла плеяда больших артистов:
Табаков, Мягков, Волчек, Кваша, Гафт, Толмачева—да
вы их всех знаете лучше меня! Ну и, конечно, хотя и
ушедшие из театра, но неразрывно с ними связанные,
в нем ставшие знаменитыми Ефремов и Евстигнеев.
Какое наслаждение смотреть на талантливого Мягко­
ва, умеющего производить на сцене тончайший, моле­
кулярный анализ психологии своего героя! Сколько
беспредельного юмора и ума во всякой, даже эпизоди­
ческой роли Табакова! Да и остальные — мастера, как
говорят наши телекомментаторы про хоккеистов миро­
вого класса. Признаюсь, я не большой театрал. В теат­
ры хожу редко. Поэтому мое мнение может быть недо­
статочно авторитетно. Но мне почему-то кажется, что
в театре „Современник” есть несколько мастеров ми­
рового класса.
„Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на
расстояньи”, — сказал Сергей Есенин. Теперь на рас­
стоянии двадцати лет мы видим: вырос замечательный
театр. Что ему пожелать? Все у него есть: новое поме­
щение, слава, зрители, авторы. Наверное, вот что: со­
хранять и сберечь то, с чего все началось».

В апреле (?) встречается с американским литературоведом
Н. Шнейдманом (N. Shneidman), который затем посвятил
творчеству Трифонова ряд статей и отдельную главу в своей
монографии «Soviet Literature in the 1970s: Artistic Diversity
529

and Ideological Conformity», 1979 (см.: Патера T. Обзор твор­
чества и анализ московских повестей Юрия Трифонова).

В журнале «Советский экран», № 9 напечатан некролог «Па­
мяти Николая Тарасова»:
«Умер Николай Тарасов, поэт, журналист, редактор.
И более того — талантливый человек. К числу многих
его достоинств относилось умение любить и понимать.
Скольких поэтов и прозаиков пригрел и выпестовал
он, находясь на разных должностях в разных органах
печати!
Везде, то ли в спортивной газете, то ли в агентстве пе­
чати «Новости», где он руководил литературным отде­
лом, то ли в киножурналистике, где работал в после­
днее время ответственным секретарем журнала „Совет­
ский экран”, Николай Тарасов отдавал делу весь жар
души, весь талант, порою за счет своего истинного при­
звания — поэтического.
Николай Тарасов обладал подлинным поэтическим
даром. Но из-за необыкновенной скромности и жест­
кой требовательности к себе он лишь к концу жизни
формально обозначил то, что было его сутью: выпус­
тил первые сборники стихов и стал членом Союза пи­
сателей. Поэтом он был всегда. Поэзия была его пожиз­
ненной, чистейшей любовью. Его отношение к искус­
ству было именно то, какого требовал от художника Лев
Толстой. Он ничего не ждал от своих стихов, кроме
радости их творить. Мог читать стихи когда угодно, в
любых обстоятельствах. Помню, читал мне на ухо —
вернее, кричал, перекрывая шум моторов, — в самоле­
те, во время тяжелого перелета из Лондона в Москву,
когда нас терзала болтанка. Коля ничего этого не заме­
чал. Он читал стихи!
Его поэзия останется. И останется память о добром,
талантливом человеке, который так много сделал для
всех нас, для поэзии, для спорта, для кино, для всей
советской культуры».
21—25 июня как делегат Московской писательской органи­
зации участвует в работе VI съезда писателей СССР; по
530

итогам работы избран членом Ревизионной комиссии Союза
писателей СССР.
22 июня выступил на VI съезде писателей СССР (опублико­
вано под заглавием «Нет, не о быте — о жизни!»}'.
«...В памяти человечества почти не сохранилось —
или, может быть, сохранилось, но не вызывает большо­
го интереса — описание кораблей Одиссея, их построй­
ки, хода его путешествий, военных предприятий и про­
чих практических дел, которыми жили герои Гомера,
но навсегда отпечаталась нравственная суть Одиссея,
его товарищей, его жены Пенелопы. Это оказалось веч­
ным. Всю историю Одиссея и Пенелопы с женихами
современные критики назвали бы, вероятно, бытовой.
Вообще, Гомера можно было бы очень серьезно кри­
тиковать за бытовизм. Чего я делать не собираюсь.
Потому что не понимаю, что такое бытовизм. И даже
более того — что такое быт?..
То ли это — какие-то будни, какая-то домашняя повсед­
невность, какая-то колготня у плиты, по магазинам, по
прачечным. Химчистки, парикмахерские... Да, это на­
зывается бытом. Но и семейная жизнь — тоже быт.
Отношения мужа и жены, родителей и детей, родствен­
ников близких и дальних друг к другу — и это. И рож­
дение человека, и смерть стариков, и болезни, и свадь­
бы —тоже быт. И взаимоотношения друзей, товарищей
по работе, любовь, ссоры, ревность, зависть — все это
тоже быт. Но ведь из этого и состоит жизнь!
...Недаром ни в одном языке такого понятия не суще­
ствует и перевести слово «быт» невозможно... В газе­
те „Unita” недавно была статья о спектакле „ Обмен ”
на Таганке, где приводятся слова Юрия Петровича Лю­
бимова: „В русском языке есть слово, которое дает син­
тез всего этого: быт. Это значит — жить изо дня в день,
устанавливая отношения с родственниками, друзьями,
семьей, т. е. в конечном счете — «с другими»”. Статья
называется „«Обмен», или как жить с другими”.
Слово „быт” напечатано латинскими буквами „bit”.

531

...Мы пишем о сложной жизни, где все переплетено,
о людях, про которых не скажешь, хороши они или пло­
хи, здоровы или больны, они — живые, в них то и это.
Как нет абсолютно здоровых людей — это знает каж­
дый врач, так нет и абсолютно хороших — это должен
знать каждый писатель.
Мы пишем не о дурных людях, а о дурных качествах.
Потому что это должно быть про всех, а не только про
злокозненных мещан: это должно быть про читателей,
про близких автора, про него самого. Не надо, увидев
ярлычок, с облегчением отмахиваться: „А, опять про
каких-то мещан! Разоблачают..Нет, читатель, не про
каких-то, а про нас с вами.
.. .В русской литературе было движение дальше и пос­
ле Пушкина, и после Достоевского, и после Чехова,
будет оно и после нас, разумеется. До конечной стан­
ции еще не доехали, мы находимся на каком-то длин­
ном перегоне, и это ощущение, по-моему, самое трез­
вое и самое плодотворное, помогающее искать и дви­
гаться дальше...» (Шестой съезд писателей СССР.
Стенографический отчет. М., 1978).

3 августа отправил письмо Г. Ф. Благовой:
«Уважаемая Галина Федоровна!
Ваше интересное письмо получил, но — недоумеваю,
ибо времени отпущено мало, а что Вы имеете в виду,
какую жизнь, каких людей, мне неясно.
Боюсь, честно Вам признаюсь, знакомств с прицелом
на литературу.
Нельзя ли поподробнее в письме? Самую суть, самую
сердцевину — чтоб я понял?
Во всяком случае, за письмо и предложение — спасибо».
Адресат письма — Благова Г. Ф., профессор, доктор фило­
логических наук.
3 августа отправил письмо И. Я. Чернухиной:
«Уважаемая Инна Яковлевна!
Присылайте, не чинясь, то, что Вы хотели бы, чтоб я
посмотрел.
532

Адрес Вам мой известен.
Всего лучшего!
P. S. Отвечаю с опозданием, ибо в июле в Москве не
был».
Адресат письма И. Я. Чернухина, в начале переписки с Три­
фоновым — кандидат, а ныне доктор филологических наук,
профессор кафедры общего языкознания и стилистики Во­
ронежского государственного университета.

9 августа закончил работу над воспоминаниями «Атмосфе­
ра и подробности» — о совместной работе с А. М. Лобано­
вым, главным режиссером театра имени М. Н. Ермоловой, над
спектаклями «Молодые годы» и «Залог успеха».
28 августа Ю. Трифонову исполнился 51 год.

1 сентября отправил письмо Г. Ф. Благовой:
«Уважаемая т. Благова!
Я с удовольствием познакомлюсь с Н[адеждой] Мат­
веевной Малышевой-Виноградовой], хотя, кажется, мы
знакомы с нею „по-уличному”—ведь мы, если не оши­
баюсь, живем в одном дачном поселке „Красная Пахра”.
Если будете в гостях у Н[адежды] М[атвеевны], може­
те навестить меня, предварительно позвонив...
Всего Вам доброго!»
3 сентября в одной из крупных французских газет «Ле Монд»
опубликована беседа с Трифоновым (Zand N. louri Trifonov
devant «La Maison du Quai» H Le Monde. 1976. 3 September),
где речь шла о восприятии западным читателем социально­
психологических особенностей повести «Дом на набереж­
ной».
В сентябре находится в ФРГ с делегацией Всесоюзного аген­
тства по авторским правам (ВААП) на Франкфуртской книж­
ной ярмарке, где, в частности, подписал контракт с издатель­
ством «Гюндендаль» (Норвегия) на издание двух книг «Дру­
гая жизнь» и «Дом на набережной».
Во время командировки по приглашению немецкого телеви­
дения и книжных издательств принял участие в диспуте об
отношении литературы к истории. Вспоминает Ральф Шре­
дер: «Один из участников дискуссии напомнил о признании
533

Трифонова из его романа „ Утоление жажды '...мне ни­
когда не удавалось взволноваться при виде старых камней и
ощутить нечто торжественное, вроде движения веков, или
движения лет, или просто движения времени. Но зато я это
ощущаю при виде людей. При виде некоторых я вижу года,
десятилетия и даже иногда века. Недавно, например, я ви­
дел на базаре человека, который вполне мог быть всадником
Тули-хана. Он продавал орехи. Но его глаза и его руки дали
мне понять: он оттуда, из мира Тули-хана. Мой отец всю
жизнь пронес на себе печать семнадцатого года. А есть люди
конца двадцатых годов, середины тридцатых, и люди начала
войны, и люди конца войны... Время испекло их в своей
духовке, как пирожки”. А когда Трифонова спросили про „его
год”, он ответил, как и герой его романа: „Я думаю, мой год
еще не наступил”. Это прозвучало как аксиома и вызвала
споры. Ведь уже вышла „Другая жизнь ”. И разве не означа­
ли этот анализ времени и художественное видение оконча­
тельного прихода Трифонова к своей теме, эстетического
обретения им самого себя?..» (Лит. обозрение. 1987. № 8).

26 сентября отправил письмо С. А. Клишиной:
«Милая Светлана Алексеевна!
Письмо Ваше поразило меня искренностью и болью,
отчего и называю Вас „милая”, хотя и не знаком с Вами.
Ну, что сказать? Что написать в ответ на исповедь
Вашу?
Бесконечно жаль мне Вашего знакомого... — тип мне
очень хорошо известен. У меня было два точно таких
друга, писателя, оба умерли внезапно и страшно,
в жестоком одиночестве. Оба сами себе это одиночество
сотворили. Отчего? От эгоизма, видимо, если рассуж­
дать грубо... Да, конечно... Но и от чего-то еще, все­
общего, всечеловеческого... Печальную историю „из
жизни научных работников” Вы рассказали, и я — по­
верил. Потому что нет ничего понятнее и грознее этой
казни: одиночества.
За добрые слова о моих книгах — спасибо.
Хотелось бы помогать людям добром и советом, но —
не умею. Взгляд у меня мрачный. И голос глухой. И не
хочется себя насиловать: кукарекать по-петушиному.
534

Что касается парапсихологии, то я в этой материи мало
что понимаю. Сергей бы Вам объяснил! Но его нет,
помер.
Вы написали такое теплое длинное, прекрасное пись­
мо, а я — такое краткое, вялое, извините!
Желаю Вам счастья.
Р. 8. В Саратове я был недолго и очень давно: 22 года
назад».
Адресат письма Клишина С. А., кандидат философских наук,
ныне работает в Московском химико-технологическом ин­
ституте имени Д. И. Менделеева, автор ряда статей и заме­
ток в еженедельнике «Московские новости». В своем пись­
ме Трифонову она писала об огромном эмоциональном воз­
действии на нее и ее коллег по работе в Саратове повестей

«Обмен», «Долгое прощание», «Другая жизнь».
27 сентября встречается с Каролиной де Магд-Соэп, профес­
сором Гентского университета (Бельгия).
Как она вспоминала (встреча с автором «Хроники...»), эта
первая беседа была в его квартире на улице Георгию Деж,
где к тому времени он жил уже один. В основном разговор
шел о Чехове, творчеством которого она занималась, готовя
книгу «Женщины в произведениях и жизни Чехова». Трифо­
нов говорил о своей любви к Чехову еще со студенческих лет,
что он не осуждает людей («в нем нет толстовского суда»),
а жалеет их, сочувствует им, не ищет в них высоких идей,
как Достоевский. Он описал поразительную галерею харак­
теров — около 300, — и перед нами вся Россия: крестьяне,
солдаты, приказчики, священники, сельские врачи... («Че­
хов — постоянно интересный всем писатель»). Квинтэссен­
ция творчества Чехова — это «Дядя Ваня».

В грузинском литературно-художественном альманахе «Саундзе» («Сокровище») № 5 (сентябрь—октябрь) начинается
публикация повести «Другая жизнь» (пер. Э. Кечакмадзе).

5 октября встреча с Каролиной де Магд-Соэп (Бельгия), во
время которой продолжался разговор о Чехове, о влиянии
русской литературы на творчество Трифонова; по ее настоя­
тельной просьбе он подарил книгу «Студенты» с надписью:
«Милой Каролине! Эту книгу, которую писал не Я. Дружес­
ки. Юрий Трифонов».
535

8 октября отправил письмо И. Я. Чернухиной:
«Уважаемая тов. Чернухина!
Прошу прощения за то, что обращаюсь к Вам так офи­
циально — я потерял конверт с Вашим адресом и Ва­
шим именем-отчеством, так что пишу наугад на адрес
Воронежского ун[иверсите]та. Извините! Для меня это
типично. Я, вообще, шляпа. Теряю многое...
Итак, прочитал с большим интересом обе Ваши банде­
роли. Две первых работы показались мне строго науч­
ными, я читал очень почтительно и временами изумлял­
ся Вашему многознанию. Обычно я такие статьи не
читаю. Это мне не по зубам.
Вторая Ваша посылка — статья о „Другой жизни ” —
шла гораздо доступней. Меня она просто по-настояще­
му увлекла. По-моему, Вы разобрали мою повесть очень
тонко. Совершенно верно — вопреки многим иным
суждениям — Вы оценили и проанализировали образ
Ольги Васильевны.
Правильны Ваши рассуждения о моем стремлении к
созданию „живых людей”—то есть людей сложных и,
может быть, непонятных, как в жизни.
Я бы хотел, чтобы такая статья о моей работе появи­
лась в печати. Написано много, но большинство ста­
тей — по поверхности.
В сентябре я был в ФРГ на книжной ярмарке во Франкфурте-на-М[айне] по приглашению изд[ательст]ва, кото­
рое только что издало „Другую жизнь ” (кстати, из-за этой
поездки я отвечаю Вам с опозданием). Там спрашивали:
в чем смысл названия? Большинство репортеров пытались
вогнать этот смысл в узкие „политич[ески]е” рамки.
К сожалению, эта „узость” существует и там, и здесь...
Ваша статья мне понравилась тем, что она оперирует в
самом сложном материале — в художественности.
Желаю Вам успеха! Напишите, чтоб я знал — получи­
ли ли Вы письмо!».
На первой странице этого письма сбоку фломастером и
сверху чернилами приписка: «Инна Яковлевна! Письмо Ваше
нашлось! Но переписывать письмо уж не буду, ладно?»
536

Речь в письме Трифонова идет о научных работах И. Я. Чер­
нухиной, вышедших затем в ее книге «Очерки стилистики
художественного прозаического текста» (Воронеж, 1977).

15 октября отправил письмо И. Я. Чернухиной:
«Здравствуйте, Инна Яковлевна!
Очень тронут Вашим вниманием. Спасибо за книжку.
У меня ее, действительно, нет, и, наверное, не будет
долго, т. к. издательства очень необязательны и не то­
ропятся высылать авторам экземпляры.
Обложка мне понравилась.
Я написал Вам недели полторы назад в Воронеж.
Не знаю, перешлют ли Вам? В общем, у меня очень хо­
рошее впечатление от Ваших работ. Особенно интерес­
на, конечно, работа о „Другой жизни ” — она мне бо­
лее понятна, чем чисто научные статьи.
Желаю Вам всего доброго и успеха в работе!»
Как сообщила нам И. Я. Чернухина, в письме идет речь об
изданной в Польше повести Ю. Трифонова, которую она пе­
реслала ему, и предполагает, что это было «Долгое прощание».

10 ноября в «Литературной газете» опубликована беседа с
Трифоновым корреспондента газеты С. Селивановой —
«Книги, которые выбирают нас».
«Действительно это так, книги порой немало могут расска­
зать о своем владельце. Думаю об этом, рассматривая книж­
ные полки Юрия Валентиновича Трифонова. Словари, спра­
вочники, энциклопедии — первое, что бросается в глаза...
Аккуратно переплетенные сборники „Былого” — всего
57 томов, тщательно подобранные по номерам журналы
„Каторга и ссылка”, „Голос минувшего”, „Красный архив”.
Уникальные теперь издания Общества политических катор­
жан и ссыльнопоселенцев — мемуары Прибылевой-Корбы,
Фигнер, Морозова, Фроленко, Аптекмана, Попова, Лопати­
на, Биобиблиографический словарь „Деятели революцион­
ного движения в России...”
— Или вот очень редкая книжка: „Московская охран­

ка и ее секретные сотрудники. По данным Комиссии по
обеспечению нового строя. С приложением списков
сотрудников, опубликованных Комиссией”, — говорит
Трифонов. — Издана в Москве в 1919 году. Купил я ее
537

много лет назад в уверенности, что она когда-нибудь
пригодится. И пригодилась. Помните „Другую жизнь ”?
Сергей интересуется этим вопросом, давно пишет о нем.
На вопрос корреспондента, влияние каких писателей отра­
зилось на Трифонове как на художнике, он ответил:
— Безусловно, и Платонов, и Алексей Толстой, и Бабель,
и Зощенко, над рассказами которого я когда-то хохотал,
а теперь вот смеюсь почему-то меньше, оказывали какоето влияние, я бы назвал его транзиторным. Вроде транзиторной гипертонии. То оно чувствуется, то нет. А вот Че­
хов, Толстой — под их воздействием, под их обаянием
находишься постоянно. А в общем-то, мне кажется, на
писателя действует „пучок” разных влияний, как прави­
ло неосознанных. Скажу даже больше: каждая книга ос­
тавляет свой отпечаток. Он может быть совершенно нич­
тожный, может быть сильный, и в конце концов наклады­
вается столько разных отпечатков, что разобраться трудно,
когда отложилось, почему. Нужно произвести сложней­
шие раскопки; чтобы определить, что и как повлияло...
На Франкфуртской книжной ярмарке один репортер
спросил у меня: „Когда вы начали писать?” Я ответил:
„В ранней юности”. — „А ваши любимые писате­
ли?” — ,Цехов, Толстой, Достоевский”, — сказал я.
„Когда вы их прочитали?” — „Тоже в ранней юности”.
Тогда он посмотрел на меня лукаво: „И все-таки после
этого не оставили мысль писать?” Кажется, ирония
вполне уместна... И однако, есть один фактор, оправ­
дывающий всех нас, пытавшихся соревноваться с ве­
ликими. Это Время, которое мы обязаны худо-бедно,
в меру своих сил как-то выразить в книгах. К сожале­
нию, Толстой и Чехов сделать этого уже не могут. Это
возложено на нас...»

13 ноября подписал договор с издательством «Периодика»
(Таллин) на издание повести «Другая жизнь» на эстонском
языке (см. 29 апреля 1977 года).

В ноябре вышла книга А. Афанасьева «В городе, в 70-х го­
дах» с предисловием Трифонова «О прозе Анатолия Афана­
сьева» (см. 17 ноября 1974 года).
538

В ноябре вышел сборник «Рассказы советских писателей», где
напечатан рассказ «Игры в сумерках».
1 декабря отправил письмо И. Я. Чернухиной:
«Уважаемая Инна Яковлевна!
Ваше интересное письмо с соображениями о спектак­
ле — воображаемом — „Другая жизнь” я получил.
Я тоже думаю, что мог бы получиться интересный спек­
такль, но пока что предложений от режиссеров нет.
„ Обмен ” я сделал вместе с Ю. П. Любимовым по его
предложению. Спектакль получился, по-моему, серьез­
ный, оригинальный. В Москве он пользуется большим
успехом.
Появилось много статей в западной печати: и в комму­
нистических] газетах — „Юманите”, „Унита”, ив —
„Монд”, „Гардиан” и др[угих]. У нас тоже после неко­
торой паузы появились доброжелательные статьи
(в журнале „Театр”, в газете „Труд”). Словом, я дово­
лен. Ю[рий] Щетрович] думает поставить и „Дом на
набережной ”, но не раньше, чем через год.
Поздравляю Вас с Новым 1977 годом!»
1. Как сообщила нам И. Я. Чернухина, письмо адресовано в
г. Лодзь, Польша, где она тогда работала — поэтому и по­
здравления были сделаны заранее.
2. Речь идет о следующих публикациях: Roy Cl. Fenetre sur
Moscou H Le Nouvel Observateur. 1975. 13 October; Des
Nouvelles de Moscou H Tribune de Geneve. 1975.8 November;
Provost Cl. louri Trifonov, Bilan préalable H France Nouvelle.
1975. 17 November; Flick V. In der Nachfolge Tschechows //
Neue Züricher Zeitung. 1976.30. April; Baumgart R. Flüsterndes
Gebrul. Eine Chronik lautloser Zusammenbruche: «Der Tausch»
und «Langer Abschied» // Die Zeit. 1976. 4. June; Porzgen H.
Der Autor von dem Moskau spricht // Frankfurter Allgemeine
Zeitung. 1976. 23. June; Bratschi G. De louri Trifonov devant
«La Maison du Quai» (by N. Zand) // Le Monde. 1976.
3 September и др.

В декабре написал «Искать — и двигаться дальше» — от­
вет на вопрос журнала «Вопросы литературы». Не опубли­
ковано.
539

«Вы просите ответить на вопрос об отношении „город­
ской” и „сельской” прозы вообще и их традиционном
отношении к „западникам” и славянофилам девятнад­
цатого века?.. Почему же люди девятнадцатого века
пришли к славянофильству?
Давайте сравним, например, такие различные пути раз­
вития, как у Аксакова и Герцена. Вначале они были
очень близки. Оба, как и братья Киреевские, Тургенев
и Белинский, посещали университет. Но по какой-то
причине Тургенев, Белинский и Герцен стали „запад­
никами”, а Киреевский и Аксаков — славянофилами.
Это значит, они из-за существенных различий во мне­
ниях, в их идеологическом, интеллектуальном развитии
пошли противоречивыми путями. Одни видели спасе­
ние России в продвижении по западному буржуазному
пути. И поэтому они сильнее пропагандировали запад­
ную литературу. Другие искали выход в русской дере­
венской общине. Различия во мнении между этими
писателями были очень серьезные и последовательные.
Они были результатами размышлений, духовных реше­
ний, которые были давно выношены. И об этом те и
другие писали свои книги.
Можно ли назвать сегодняшних писателей славянофи­
лами только потому, что они родились в деревне и с
любовью пишут о своей деревне? Или можно ли на­
звать меня и других писателей западниками только
потому, что мы родились в городе и поэтому ближе сто­
им, может быть, к западному образу жизни, к цивили­
зации, потому что мы используем туалетную бумагу,
а другие газету? Вся эта проблема у нас очень огрубля­
ется. И все-таки, конечно, есть немного правды в про­
тивопоставлении деревенских и городских писателей.
Это немного правды состоит в том, что литература в
течение очень длительного времени описывала дерев­
ни особенно пошло, приукрашенно и лживо. Самая
большая ложь приукрашенной литературы касалась
деревни во время, когда там происходили драматичес­
кие события — конец двадцатых, тридцатые годы, пос­
ле войны: царил голод, и крестьянам было хуже всех:
540

как раз в это время, в сороковые годы, писали приук­
рашенные романы о жизни крестьян. Поэтому был пе­
реворот к правде в литературе о деревне, когда начали
писать о событиях, жизни, буднях людей деревни прав­
диво. Даже когда изображали эту ужасную жизнь просто,
как фотограф, это становилось уже искусством.
Поэтому появились ряд писателей, которые видели
свою задачу в том, чтобы просто изображать правду
деревенской жизни, правду, которая еще не была про­
изнесена в литературе. Так, после нескольких первых
произведений Федор Абрамов написал удивительную
жизненную, правдивую трилогию „Братья и сестры”.
Борис Можаев рассказывает нам о стойкости „живого”
Федора Кузькина. Василий Белов своими „бухтинами”
описывает жизнь, как принято говорить, рядового кре­
стьянина. Что же касается Шукшина и Распутина, то
их нельзя назвать „деревенскими” писателями в соб­
ственном смысле слова.
У меня, действительно, много общего с ними не пото­
му, что мы пишем о похожих людях, мы пишем о лю­
дях совершенно разной сферы. Но, мне кажется, у нас
одинаковое нравственное стремление, моральное чувство
ценности человека, уважение перед человеком как тако­
вым, что иногда было забыто в нашей литературе...»
В грузинском литературно-художественном альманахе «Саундзе» («Сокровище»), № 6 (ноябрь-декабрь) продолжается
публикация повести «Другая жизнь» (см. сентябрь-ок­
тябрь с. г.).
БИБЛИОГРАФИЯ
Алескерова Э. А. «Московские» повести Ю. Три­
фонова // Учен. зап. Азербайдж. гос. пед. ин-та им. Ахундо­
ва. Сер. XII. Языки и лит. 1976. № 3. С. 50—55.
Анар. За гранью обыденности [О повести «Другая жизнь»] И
Дружба народов. 1976. № 4. С. 278—280.
[Бавин С. П. О романах и повестях Ю. Трифонова] И Советс­
кая литература: Роман. Повесть. Рек. указ. лит. М., 1976.
С. 138, 155—156, 230—232.
541

Бочаров А. Время кристаллизации [О повести «Другая
жизнь»] И Вопр. лит. 1976. № 3. С. 42—48.
Гус М. Во имя человека: Наблюдения и размышления [о по­
вести «Долгое прощание»]. М., 1976. С. 231—236.
Демидов А. «Покуда сердце бьется» [Спектакль «Обмен» в
театре на Таганке] // Театр. 1976. № 9. С. 38—46.
Дудинцев В. Великий смысл жить [О повести «Дом на набе­
режной»] //Лит. обозрение. 1976. № 5. С. 48—56.
Дудинцев В. Стоит ли умирать раньше времени [О повести
«Другая жизнь»] И Лит. обозрение. 1976. № 4. С. 52—57.
Евтушенко Е. Беспощадность к «беспощадности» [Спектакль «Об­
мен» в театре на Таганке] И Сов. культура. 1976.6 июня. С. 4.
Золотусский И. П. Час выбора. М., 1976. С. 105—114.
Об «Обмене», «Предварительных итогах».
Ильина Н. Из родословной русской революции [О романе
«Нетерпение»] //Неман. 1976. № 12. С. 170—175.
Камянов В. Критика со всеми удобствами [О повести «Дру­
гая жизнь»] // Вопр. лит. 1976. № 4. С. 107—109.
Кладо Н. Прокрустово ложе быта: Полем, заметки [О повес­
ти «Дом на набережной»] И Лит. газ. 1976. 12 мая. С. 4.
Кузин Н. На обочине жизни [О повести «Другая жизнь»] И
Урал. 1976. № 3. С. 162—164.
Кузнецов Ф. Ф. Перекличка эпох: Очерки, ст. портр. М., 1976.
С. 183—200.
Анализ прозы Ю. Трифонова.
От редакции [в завершении дискуссии о повести «Дом на
набережной»] //Лит. обозрение. 1976. № 5. С. 55—56.
Розов В. Просто пьесы... И Театр. 1976. № 12. С. 12—13.
О влиянии на драматурга «Дома на набережной».
Синтаксис и стилистика // АН ССС. Ин-т рус. яз. М.: Наука,
1976. 316 с. — Из содерж.: Чернухина И. Я. Связь самостоя­
тельных предложений в письменной речи. С. 261—272; Ко­
жевникова Н. А. Несобственно-прямой диалог в художествен­
ной прозе. С. 283—300.
Анализируется стилистика прозы Ю. В. Трифонова.

542

Скворцов Ю. Семейная драма инженера Дмитриева [Спек­
такль «Обмен» в театре на Таганке] И Труд. 1976. 25 июля.
Созонова И. Внутри круга [О повести «Другая жизнь»] // Лит.
обозрение. 1976. № 5. С. 53—55.
Соловьев В. О любви, и не только о любви... [О повести «Дру­
гая жизнь»] И Лит. обозрение. 1976. № 2. С. 38—40.
Тюльпинов Н. Отблеск другой жизни [О повести «Другая
жизнь»] И Звезда. 1976. № 2. С. 216—218.
Щенников Г. Качество счастья [О «городских» повестях] И
Урал. 1976. № 3. С. 159—162.
Пакальнис А. Жизнь для себя [О книге «Долгое прощание»] //
Пяргале («Искусство»). 1976. № 4. С. 177—179. — Лат.

1977

9 января в латвийской газете «Циня» («Вперед»)
опубликован рассказ «Путешествие» (пер. А. Легзда).

12 января написал предисловие к рассказу М. Кравца «Дер­
жись, Вика!» (см. 12 апреля с. г.).
25 января подписал договор с издательством «Художествен­
ная литература» на подготовку рукописи двухтомника «Из­
бранные произведения». Первый том подписан к печати
17 сентября, а второй — 2 декабря 1977 года (см. январь—
март 1978 года).

9 февраля получает письмо от Виталия Семина:
«Дорогой Юра! Обсуждаться — это значит добровольно
пойти на стресс. Но я все равно благодарен тебе. В июне мне
стукнет пятьдесят. Самое время послушать, что думают обо
мне мастера культуры. Так сказать, „говорите в лицо, кем
пред вами слыву” (из песни Б. Окуджавы. —А. Ш.). Неделю
назад я был в Москве, твои телефоны молчали, я позвонил
Н. П. Воронову, он рассказал мне о твоем предложении на
секции. Так что я ждал твою открытку. И ответ готов. Я со­
гласен. Сроки на ваше усмотрение. Но если в марте, то пусть
это будет вторая половина месяца. Желаю тебе и Алле вся­
ких благ. Твой Виталий» (цит. по: Семин В. Что истинно в
литературе. М., 1987).
Речь идет о предложении Трифонова обсудить роман Семи­
на «Нагрудный знак „OST”» на совете по прозе Союза писа­
телей РСФСР (см. 28 марта с. г.).

15 февраля подготовлен ответ журналу «Театр» на вопрос
о современном герое:
«Слово „герой” в применении к литературному или
театральному персонажу, хотя оно привычно и знако­
мо со школьных лет, обладает скрытым коварством.
544

Оно вводит в заблуждение. То, что принадлежит герою,
есть героическое! А это совсем не обязательно. Еще
Лермонтов иронизировал, используя двойной смысл
слова „герой”. Поэтому лучше просто: человек. Не бу­
дет упреков, недоумений, претензий.
Человек сегодняшнего дня, о котором мне интересно
читать, слушать со сцены и писать,— это человек, по­
нимающий на двадцать лет больше современника це­
лины, на сорок лет больше человека тридцать седьмо­
го года, на шестьдесят лет больше того юноши, кото­
рый ходил по улицам Питера со знаменем „Вся власть
Советам!”. Время — это груз понимания. Возраст де­
рева определяется годовыми кольцами, возраст челове­
ка — и человечества — определяется кольцами опыта,
кольцами понимания.
Пустых людей, живущих биологической жизнью,
к сожалению, много, они составляют большинство, им
нет дела до опыта, до пережитого и грядущего — они
живут сегодняшним днем — и, по сути, не отличаются
от людей, живших биологической жизнью сто лет на­
зад. Искусству они мало чем интересны. Впрочем, как
повод для обличения, укора, улыбки и сострадания!»
В журнале «Советский экран», № 3 опубликована статья
«Начало»'.
«Что сказать о начале! Может быть, просто вспом­
нить... Какое-то самоучительство, глухота, немота,
неверие, подозрительность. Неверие в свои силы, по­
дозрительность к себе. А вдруг я не тот, за кого сам себя
выдаю? Ведь я твержу себе днем и ночью, вижу во сне,
будто я — ну не гений, скажем, но одаренная лич­
ность... Без тайного фанфаронства начала не бывает.
...Только в начале бывает такое гнетущее ощущение
собственной бездарности и такое сказочное упоение
собственным творчеством. Есть рассказ про компози­
тора Гуно: „В двадцать лет я говорил: «Гуно», в трид­
цать: «Гуно и Моцарт!», в сорок — «Моцарт и Гуно»,
и в пятьдесят я говорю — «Моцарт!»”.

18 Шитов А. П.

545

...Поэтому мне кажется: начинающих художников не
существует. В течение долгих лет мы приобретаем
лишь сумму приемов и опыта жизни, но самоощуще­
ние — какое в начале, такое до конца дней».

В грузинском литературно-художественном альманахе «Саундзе» («Сокровище»), № 1 (январь—март) заканчивается
публикация повести «Другая жизнь» (см. сентябрь—декабрь
1976 года).
В журнале «Кино», № 2 опубликованы (пер. С. Рудник, рис.
И. Бальсене) фрагменты сценария фильма «Обмен» по моти­
вам одноименной повести (авторы сценария П. Моркус и
Р. Вабалас).
Представляя свой фильм «Обмен», режиссер Раймондас Ва­
балас говорил: «В наши дни великим испытанием, где про­
является и проверяется новая, сегодняшняя нравственность,
стал быт, будничная, прозаическая, казалось бы, лишенная
ярких событий и острых конфликтов жизнь человека. В этом
главная мысль повести Юрия Трифонова „ Обмен ”, которую
мы избрали для экранизации. Действие книги происходит в
Москве, действие фильма — в Вильнюсе. Соответственно
изменились и имена героев. Виктор превратился в Витаса
(Гирт Яковлеве), Лена в Лину (Валентина Титова), Таня —
в Стасю (Регина Разумова), Лукьяновы, родители Лены,
в чету Жилюсов (Вия Артмане и Альгимантас Масюлис)...
Но мы не ограничились изменениями лишь такого рода, ки­
нематографическое прочтение повести потребовало от нас
более решительных перемен, например мы отказались от
сцен воспоминаний, сконцентрировав события на небольшом
отрезке времени. Это позволило, как мне кажется, сохранить
необходимую динамику киноповествования...»(Сов. экран.
1978. № 17).

7 марта отправил письмо Н. А. Троицкому:
«Дорогой Николай Алексеевич!
Очень благодарен Вам за посылку книги „Царские суды
против революционной] России”. Как все, что Вы пи­
шете, — этот труд очень важен, содержателен и нужен
всем, кто интересуется отечественной историей.
У меня на полке эта книга будет стоять на видном мес­
те, и недалеко, чтоб всегда была под рукой.
546

По-видимому, Вам не избежать писать продолжение —
верно?
Желаю успеха!
Сердечно Ваш».
В книге Н. Троицкого «Царские суды против революцион­
ной России» (Саратов, 1976) дан анализ политических про­
цессов 1871—1880 годов. Позже вышли другие его книги:
Безумство храбрых. Русские революционеры и карательная
политика царизма 1866—1882 гг. (М., 1978); Царизм под
судом прогрессивной общественности 1866—1895 гг. (М.,
1979); Историография второй революционной ситуации в
России (Саратов, 1984).
28 марта выступает на заседании совета по российской прозе
Союза писателей РСФСР о творчестве Виталия Семина (см.
9 февраля с. г.):
«...Писатель Виталий Семин очень человечен. В нем
есть внутреннее благородство. Мы часто говорим, что
писатель должен быть человечным. Есть этический
заряд писателя, который должен чувствоваться. Если
этот заряд дурной, некачественный или посредствен­
ный, он может написать фразу прекрасно, может быть
прекрасным стилистом и прочее, ъънекачественностъ
его внутреннего заряда все равно даст себя знать.
Мне кажется, Семину повезло — у него хороший внут­
ренний человеческий заряд, совестливость, и это чув­
ствуется в его произведениях. Это не просто картины,
в них — высокая нравственная оценка, которая — очень
точна. Это благородные внутренние побуждения. Хотя
бы то, как он пишет о себе, что является большим ис­
кусством. Очень многие себя украшают, хотят выста­
вить себя получше, даже невольно, не специально, рука
сама тянется, чтобы о себе сказать покрасивее. Семин
довольно беспощадно пишет о себе. В „Нагрудном зна­
ке «OST»” он говорит, что проявил слабость, уступил.
Хотя мы видим, что он смелый, благородный человек.
Его размышления, борение совести в нем, как он о себе
думает — это очень показательно и придает его кни­
гам большую внутреннюю красоту.

18*

547

...Виталий Семин честный писатель. Можно вспом­
нить четверостишие грузинского поэта Т. Табидзе:
Если мужества в книгах не будет,
Если искренность слез не зажжет,
Всех на свете потомство забудет,
И мацонщиков нам предпочтет.

Так вот, чтобы не превратиться в мацонщиков, нам
нужно говорить людям серьезные вещи. Это большая
трудность, может быть, самая важная — высказывать
необходимые серьезные мысли, что в литературе необхо­
димо, иначе литература будет делом развлекательным.
.. .Мужество, серьезность, искренность в книгах Семи­
на есть».
10 апреля отправил письмо И. Я. Чернухиной:
«Милая Инна Яковлевна!
Благодарю Вас за подарки — что совершенно лишнее —
за внимание и добрые слова. Жалею, что не был в Моск­
ве, когда Вы приезжали и, м[ожет] б[ыть], звонили.
Сообщение о том, что ,,Вопр[осы] литературы” отказа­
лись от Вашей статьи, меня не удивляет и не огорчает.
Они считают, что достаточно писали о Ю. Трифоно­
ве] — даже устроили целую „полемику” в 1972 году о
трех повестях! — и теперь могут долго молчать. Вот и
молчат уже 5 лет — хотя за это время вышли 4 книги:
„Нетерпение”„Продолжительные уроки”, „Другая
жизнь ” и „Дом на набережной] ”...
Лучше уж молчать, чем отзываться так, как „Литера­
турная] газета”...
Все это чепуха. Я занят работой, пишу „короткий ро­
ман” о Старике. М[ожет] б[ыть], окончу в мае, окончил
бы раньше, но перебивает приглашение в Норвегию,
в ун[иверсите]т Осло — на конец апреля, начало мая.
Если поеду — а это зависит от многих причин — то
работа над „ Стариком ” задержится.
В мае я, вероятно, буду жить на даче в Красной Пахре, там
есть телефон... Звоните, когда окажетесь в Москве.
Желаю Вам всего доброго!»
548

Как рассказала нам И. Я. Чернухина, «подарки» — это фло­
мастеры, купленные ею в Польше. Несколько черных —
Трифонов в разговоре сказал, что толстые черные фломас­
теры удобны при правке рукописей: ими быстро зачеркива­
ется ненужное слово — и набор цветных, их в то время в
наших магазинах не было.
Резкое суждение Трифонова о публикации в «Литературной
газете» относится к статье Н. Кладо «Прокрустово ложе
быта» (1976. 12 мая), который отказывает писателю в нали­
чии авторской позиции в повести «Дом на набережной», где,
по мнению Н. Кладо, конфликт сведен к борьбе вокруг пе­
рераспределения материальных благ и привилегий.

12 апреля в «Литературной России» с предисловием Трифо­
нова опубликован рассказ М. Кравца «Держись, Вика!».
В журнале «Литературное обозрение», № 4 напечатана бесе­
да с Трифоновым корреспондента Л. Бахнова — «Вообразить
бесконечность».
В казахском журнале «Кобыстан», № 3—4 перепечатана ста­
тья «Начало» (см. февраль с. г.).

29 апреля подписана к печати, а затем вышла отдельной кни­
гой повесть «Другая жизнь» на эстонском языке (пер.
Ю. Оямаа; Таллин: Периодика, 1977. 159 с.).
30 апреля отправил письмо Я. Ф. Аскину:
«Уважаемый Яков Фомич!
Ваше письмо получил. Благодарю за добрые слова
„в общем”. Что касается Саратова, то дело обстоит так:
каких-либо примет Саратова я, действительно, не дал,
и они не нужны. Саратов — просто обозначение про­
винции. Почему я взял именно С[аратов]? Потому что
я сам с 1953 или 1954 года, не помню уж точно, был в
командировке в С[аратове], кое-что запомнил... Пло­
хую гостиницу... и — „семейный люкс”, в котором я
жил собственной персоной.
Именно в таком номере я жил вместе со случайным
спутником — бывшим вратарем сталинградского]
„Трактора” Ермасовым, что описал впоследствии —
с описанием номера — в рассказе „В конце сезона ”.
549

Помню и домик на окраине, на берегу Волги. М[ожет]
б[ыть], автобус туда и не ходил. Помню и какие-то мо­
гилы рядом с этим домиком... В домике этом жил один
молодой сотрудник комсомольской газеты, сейчас он
писатель, живет в Москве (если хотите: Виктор Ильин).
Все это осталось в памяти туманно, приблизительно —
точно так же, как у Ляли...
А большей конкретности и не нужно.
Желаю Вам всего доброго».
Адресат письма — Я. Ф. Аскин, профессор кафедры фило­
софии Саратовского государственного университета имени
Н. Г. Чернышевского, доктор философских наук. Речь идет
о воспоминаниях Ляли («Долгое прощание») во время теат­
ральных гастролей в Саратове. По мнению Я. Ф. Аскина,
в повести не совсем точно описаны некоторые места Сара­
това, в частности окраина города в районе Увека. Позже
Я. Ф. Аскин написал нам, что «Юрий Валентинович в опи­
сании окраины Саратова был прав».
Первоначальное заглавие упомянутого рассказа было «Слу­
чайный сосед», а при последующих перепечатках он назы­
вался «Конец сезона» и «В конце сезона». Он стал основой
одной из киноновелл в фильме «О чем не узнают трибуны»
(Мосфильм, 1975).
7—21 мая находится вместе с женой А. П. Пастуховой в
Норвегии по приглашению Славяно-Балтийского института
при университете Осло, где выступает с лекциями о советс­
кой литературе.

19 мая дает интервью норвежскому радио.
24 мая отправил письмо Л. Воронковой:
«Уважаемая Людмила Воронкова!
На Ваши вопросы отвечаю кратко, извините за эту крат­
кость, но просто нет времени.
1. Из советских писателей перечитываю А. Толстого,
Шолохова („Тихий Дон”), Бабеля, Платонова, Зощен­
ко. Учителями не считаю никого.
2. Бочаров, Свободин, Панкин.
3. Обе темы мне близки. Они как бы слились в единое
целое для меня.
550

4. Писатель должен изменяться и развиваться — вместе
со временем. (Tempora mutantur et nos mutamur in illis.)
5. Почти во всех моих повестях и романах есть автоби­
ографическое, но целиком нет ни одного.
6. Нравственные идеалы я не изображаю, но — имею.
И они существуют в моих книгах. Идеальных людей у
меня нет (как и в жизни), но идеалы — есть.
Кроме эгоизма, есть много человеческих качеств, дос­
тойных изображения: например, пошлость, глупость,
неумение мыслить независимо и нешаблонно и пр.
7. „Добрые начала” в моих книгах есть.
8. Таких, как Вадим Глебов, я хорошо знаю. И они мне
очень не нравятся, что видно из моей книги.
9. Сергея Троицкого я жалею, ибо он мне по душе.
Желаю Вам успешно закончить свою работу! Всего
доброго».
Адресат письма — Воронкова Людмила, студентка Львовс­
кого государственного университета имени И. Франко. Она
готовила к защите и успешно защитила 15 июня дипломную
работу на тему «Проблемы борьбы с бездуховностью и ме­
щанством в современной советской прозе (по произведени­
ям Юрия Трифонова)».
Для понимания ответов Ю. Трифонова приводим ее вопросы:
1. Кого из русских, советских писателей Вы чаще всего пе­
речитываете? Кого из них считаете своим учителем?
2. Кто, по-Вашему, из литературных критиков наиболее пра­
вильно трактует Ваши произведения? (В ответе Трифонова
названны А. Г. Бочаров, доктор филологических наук, про­
фессор МГУ имени М. В. Ломоносова, автор многих работ
о Трифонове; А. П. Свободин — драматург и сценарист, те­
атральный критик; Б. Д. Панкин — журналист, литературный
критик, ныне дипломат. —А. Ш.).
3. В Вашем творчестве идут параллельно две темы — тема
революции и все, что с ней связано, и, так сказать, «черпа­
ние» из повседневной жизни {«Нетерпение» и тут же «го­
родские» повести). Что из них Вам ближе?
4. Как Вы объясняете смену идейно-художественных ориен­
тиров (ут «Студентов» через «Утоление жажды» к «Обме­
ну» и «Нетерпению»?
551

5. Можно ли назвать какое-либо Ваше произведение автоби. ографичным (не говоря об «Отблеске костра»)!
6. Почему Вы не изображаете нравственных идеалов совре­
менного общества? Ведь не все же «олукьянились»?
7. Критики обвиняют Вас в недоразвитости добрых начал в
произведениях — как Вы сами на это смотрите?
8. Что бы Вы сказали о таком человеке, как Вадим Глебов,
если бы он был, допустим, Вашим соседом и Вы его хорошо
бы знали?
9. Сергей Троицкий... Обвиняете Вы его, оправдываете или
жалеете?

2 июня отправил письмо И. Я. Чернухиной:
«Милая Инна Яковлевна!
Благодарю Вас за письма, получил их сразу пачкой,
с интересом прочитал. И прошу извинения: сам я пишу
крайне скупо и неохотно. Попросту говоря — писать
письма не люблю.
Поездка в Норвегию была занимательной и приятной.
Познакомился со своеобразным Славяно-Балтийским
институтом в Осло. К современной русской литерату­
ре там есть безусловный интерес, но не такой чтоб —
куда-то рвались, ломали библиотеки...
Осенью выйдут две мои книги: „Др[угая] жизнь” и
„Дом [на набережной]”, перевод уже сделан.
Сейчас я сажусь заканчивать свою книгу о Старике.
К июлю или, вернее, в июле надеюсь закончить.
Желаю Вам всяческих благ и удовольствий!»

13 июня отправил письмо Ч. Аширову:
«Добрый день! Шукур якши, Чары!
Благодарю за письмо. Рад, что Вы устроились на рабо­
ту. А как же будет с 5-м курсом?
Хорошо, что Вы работаете (над прозой) и заканчивае­
те новую повесть. Желаю Вам успеха!
Что касается рассказа про Клыча Дурды, то — даю Вам
„карт-бланш”, т. е. можете, если хотите, сделать из него
сценарий. Пусть киностудия заключит с Вами договор,
а у меня возьмет лишь право экранизации.
552

У Вас это дело выйдет!..»
Адресат письма — Аширов Чары, учитель сельской школы
Кировского района Ашхабадской области.Имеется в виду его
учеба в Литературном институте имени А. М. Горького,
в семинаре Ю. Трифонова. Речь в письме идет об одном из
рассказов «туркменского» цикла «Одиночество КлычаДурды». Киносценарий Ч. Ашировым был написан, но остался
не реализован.
В архиве писателя находится машинописная копия его пре­
дисловия к киноповести Ч. Аширова «Добраться до Теджента», которое не публиковалось:
«...Чары Япан — истинный сын пустыни. В Туркме­
нии таких людей называют „кумли”, то есть „песча­
ные”. Его детство и юность прошли в Каракумах в глу­
боком безлюдье. Пустыня наградила Чары Япана ост­
рым зрением, наблюдательностью, умением ценить
слова. Все это оказалось важным для прозы. На семи­
наре прозы в Литературном институте, которым я ру­
ковожу четвертый год, Чары Япан самый молчаливый.
По-русски он все еще говорит с трудом. Пишет по-тур­
кменски, а один из друзей делает перевод. Чары Япан
садится на семинарах позади всех. Он никогда ни о чем
не спрашивает. Когда другие спорят, он молчит. Даро­
вание его несомненно».
20 июня вместе с В. Семиным был на спектакле «Обмен» в
театре на Таганке.

24 июня в эстонской газете «Тарту рийклик юликооли» («Сту­
денческая жизнь») опубликован рассказ «Базиль» (пер.
А. Розенвальд).
28—30 июня выступает на встрече писателей и литературо­
ведов СССР—США, проходившей в Москве (Центральный
дом литераторов).

В журнале «Иностранная литература», № 6 опубликованы
заметки, написанные накануне международной встречи в
Софии «Писатель и мир: дух Хельсинки и долг мастеров куль­
туры».

В эстонском журнале «Лооминг» («Творчество»), № 6 опуб­
ликован рассказ «Игры в сумерках» (пер. Э. Хийдель).
553

20 июля в «Литературной газете» опубликовано прощальное
слово в связи с кончиной К. А. Федина — «Урокимастера»:
«...Константин Александрович открыл мне глаза на
многое. Он объяснил: мучиться нужно не над приду­
мыванием сюжета, а над проникновением в состояние
души. Говорил, что для литературы нет большей опас­
ности, чем литература. Ошеломил меня Буниным и То­
масом Манном. Как скучно, вероятно, было ему иметь
с нами дело, полуграмотными и полуголодными...
А для нас дни фединских семинаров были праздника­
ми, именинами сердца.
Константин Александрович соединял нас — вживе,
въяве — с великой литературой прошлого. Это была
истинная, не фальшивая связь: через Горького, Коро­
ленко, того же Бунина, Чехова к Толстому и Тургеневу.
Нет ничего долговечнее слова.
Константин Федин умел это долговечное творить».

24 июля в эстонской газете «Эдази» («Вперед») напечатаны
заметки «Памяти Федина» (см. 20 июля с. г.).
24 июля подписал договор с издательством «Советская Рос­
сия» на подготовку рукописи книги «Повести» (см. 15 сен­
тября 1978 года).

25 июля отправил письмо В. И. Баранову:
«Уважаемый Вадим Ильич!
Благодарю Вас за брошюрку и добрые слова о „Нетер­
пении ”. Статью Вашу прочитал с интересом. В целом —
согласен с оценкой и концепцией.
Хотелось бы пошире о Ю. Давыдове, которого считаю
выдающимся автором исторического жанра. Из других
писателей — интересен В. Савченко, написавший яр­
кую книгу о Клеточникове („Тайна клеенчатой тетра­
ди”, Политиздат, ,,Плам[енные] рев[олюционе]ры”).
Статью в ,,Н[овом] м[ире]” достану и прочту.
Желаю Вам всего доброго!»
Речь идет о работе В. Баранова «Великий Октябрь и совре­
менная историко-революционная проза» (М., 1977) и о ста­
тье «Жизненные корни...» (Новый мир. 1977. № 8).
554

Ю. В. Давыдов — автор книг о революционерах: «Март» (М.,
1959, 1965); «Завещаю Вам, братья... Повесть об А. Михай­
лове» (М., 1975); «На скаковом поле, около бойни... Повесть
о Дм. Лизогубе» (М., 1978); «Две связки писем. Повесть о
Германе Лопатине» (М., 1983); «Соломенная сторожка» (М.,
1986) и др. В 1987 году Ю. В. Давыдову за книгу «Соломен­
ная сторожка» присуждена Государственная премия СССР.

26 июля — 10 августа отдыхает в Дубултах (Латвия).
В июле вышла книга «Московский рассказ», где напечатан
рассказ «Переулок забытых лиц».
12 августа в газете «Литературная Россия» опубликована статья
«Пронзительность таланта» — к 50-летию Юрия Казакова:
«...Помню, как давно, еще в те времена, когда мы ме­
рились силой и ломали друг другу руки за столиками
кофейного зала — не помню, кто победил, но, помню,
меня удивляло, насколько ты, милый Юра, здоров, —
однажды говорил о Бунине, о Чехове. Возник спор,
крик. Я в запальчивости сказал какую-то глупость,
и вдруг ты всерьез, совсем трезво и грозно объявил:
„Еще слово о Бунине, и будем с тобой драться!” Драть­
ся с тобой мне не хотелось. И Бунина я любил не мень­
ше, чем ты. Тут дело далеко не в Бунине, а в том, что
литературу надо любить вот так — страстно, гневно,
лично, до слез, до кулаков...»
20 августа в литовской газете «Литература ир мянас» («Ли­
тература и искусство») опубликован рассказ «Базиль» (пер.
И. Яшинскайте).

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 52 года.
Вспоминает А. Злобин: «...Я полагаю, нужно лет 10, чтобы
по-настоящему сложилась репутация книги, чтобы она ра­
зошлась по белу свету, проникла бы в саму действитель­
ность — и сама стала бы ее частицей. У „Обмена” сложи­
лась как раз такая судьба. Первоначальный хор суждения был
едва ли не единодушным. Полный набор дежурных эпите­
тов — это бытовщина, заземленность, взгляд сквозь замоч­
ную скважину, это щелевидение. Нет, нет и нет, на самом деле
мы не такие. Куда он нас зовет? Почему он не дает нам иде­
ала? Юрий Трифонов в самом деле никого никуда не звал.
555

Он не просто вгляделся в действительность — и расцепил
ее. Взгляд Трифонова был чуть зорче общепринятого — и по­
тому показался едва не чуждым.
Вещь, которую понял Ю. Трифонов, в сущности, элементар­
на. Он понял, что распад человеческих отношений начина­
ется с быта. А быт, если хотите, начинается с дефицита. Па­
дение общественных нравов начинается с быта, с каких-то
жалких тряпок в том числе. Трудно было представить спра­
ведливость данного тезиса. Не стыжусь признаться. Я про­
чел ,, Обмен ” в журнале — и не понял. Как же так? Мы жи­
вописали сталеваров, экскаваторщиков, хлеборобов. А тут на
тебе, какие-то явно не типичные интеллигенты. Мелковато.
Хотя написано с блеском, этого у Юры не отнимешь.
Официальная критика была шокирована. Московские пове­
сти отталкивали своим нелицеприятием. И уж — самый
страшный грех — они никак не были похоже на серую лите­
ратуру, более того, противостояли ей. Отсюда один шаг до
обвинения в искажении, ведь были и такие выпады, зачем
скрывать. Трифонов был прижат к стенке. Из удачливого
писателя, баловня судьбы, он становился критикабельным.
Но еще больше было неофициального торможения, о кото­
ром как бы никто не знал и не ведал.
Трифонова начали прижимать. Его втискивали в стену, а он,
естественно, упирался. Но упираться он мог только в стену...
Трифонова не травили, не прорабатывали. Его просто замал­
чивали, и это была сознательная политика...Книги Трифо­
нова в переводах выходили в свет раньше, чем дома на язы­
ке оригинала. Кого-то устраивала такая ситуация, ибо уже
нарождался слушок:
— Вот видите, на кого он работает. Кто им интересуется...
А западный читатель интересовался Трифоновым лишь по­
тому, что из его книг куда больше узнавал о нашей действи­
тельности, нежели из литературного официоза. Художествен­
ная правда оказывалась выше пропагандистской.
После московских повестей Трифонов пошел дальше, хотя,
в сущности, обратился назад, к истории. Связь времен и
места — одна из ведущих его тем, я уже не говорю о полифоничности романа, или романа самосознания, как он однаж­
ды сказал сам. Впрочем, я не занимаюсь анализом его твор­
чества, я просто вспоминаю Юрия Трифонова...» (Лит. но­
вости. 1993. № 38—39).

556

21 сентября при встрече в Литературном музее (Москва)
надписал подаренную музею книгу «Утоление жажды» (М.,
1970): «А, в сущности, Ермасов был прав: если нет в жизни
интересного дела, то и жить неинтересно. Что-то в этом роде
он говорил, а я записал... И сейчас, спустя 15 лет, думаю:
старик говорил неглупо!»

21 сентября в итальянской газете «ипйа» опубликована бе­
седа с Трифоновым (в Москве) корреспондента газеты Дино
Берн ардини — «Написанное и правда»'.
«—.. .Мне кажется необходимым поднимать некоторые
проблемы для того, чтобы их хорошенько „литератур­
но переварили”. Сейчас я объясню Вам, что я понимаю
под литературным перевариванием. Вообразим обще­
ство как огромное тело. Время от времени необходимо
очищать его внутренности, очищать его. Думаю, что
такое очищение является признаком здоровья. Ну что
же, литература должна служить очищению общества...
Но сейчас есть много писателей, которые, напротив,
пишут правду, которые хотят быть искренними, кото­
рые описывают повседневную жизнь такой, какова она
в действительности, без громких фраз. Первыми, кто
за последние годы пошли по этому пути, были те, кого
мы называем „писателями деревни”, так как их тема­
тика, да и сама жизнь, связана с деревней, с крестьяна­
ми в колхозах и совхозах. Но потом их примеру после­
довали также „городские” писатели. В произведениях
этих писателей читателю приходится искать для себя
ответы, и ему никогда не предлагается нечто вроде того,
что два плюс два — это четыре. Если назвать несколь­
ко имен, то назову Федора Абрамова, Василия Шукши­
на, Андрея Битова, Фазиля Искандера, Булата Окуджа­
ву. Все они, по-моему мнению, по сути своей оптими­
сты, в том смысле, что они пишут правду, являющуюся
предпосылкой лучшей жизни...
— Есть ли среди современных итальянских писателей ктонибудь, кого Вы чувствуете особенно близким себе, кто вли­
ял на Вас?
— Альберто Моравиа. И не потому, что я подружился
с ним во время последнего съезда наших писателей, не
557

из-за обязанностей гостеприимства. Его „Римские рас­
сказы” были опубликованы у нас в пятидесятых годах,
и я помню, что на меня произвела большое впечатле­
ние его манера вести рассказ от первого лица, фикси­
руя мелочи повседневной жизни. Я могу сказать, что
Моравиа — один из писателей, чье влияние я испытал.
Некоторые критики здесь упрекают меня за то, что я
пишу о том, что у нас называют „быт”, повседневность.
Но в этой повседневности протекает человеческая
жизнь, в ней могут встречаться все проблемы челове­
ка, — проблемы, которые не всегда можно разрешить.
Чехов сказал, что надо писать просто, показывая, на­
пример, как такой-то живет со своей женой. Остальное
приходит само собой. Поэтому в том, что касается меня,
я стремлюсь хранить верность этой чеховской просто­
те» (пер. с итальянского; архив Т. В. Трифоновой).
28 сентября участвует в обсуждении фильма «Обмен» Ли­
товской киностудии, показанного для комиссии Госкино
СССР.

В журнале «Театр», № 9 опубликована статья «Могущество
мастера» — к 60-летию со дня рождения Ю. П. Любимова,
главного режиссера Московского театра драмы и комедии на
Таганке:
«Один из многих замыслов Любимова: спектакль о Пи­
кассо. Почему о Пикассо? Ведь есть немало великих,
чьи труды, прозрения и догадки достойны театра.
О Пикассо не написано пьес, нет романов и повестей,
которые Любимов охотно берет за основу. Нет почти
ничего, кроме бесчисленного количества творений и
вселенского шума вокруг них. Но есть одно грандиоз­
ное свойство, театральное по своей сути: стремление
подытожить мир! Пикассо прошел весь путь человече­
ства от наскальных рисунков к искушениям реализма
вплоть до новейших „мене, текел, фарес”, которые он
сам и писал на пиру XX века. Ибо что такое „Герника”,
как не пророческие письмена? Любимов говорит: „Он
был в центре мира. На его судьбе — показать мир”.
Только искусству под силу обобщить необъятное, ПОД­
558

вести итог тому, что не имеет границ, взмахом объяс­
нить вселенную.
О Любимове говорят: он может поставить все. Теле­
фонную книгу, научный трактат и так далее. Усматри­
вают в этом какую-то сверхъестественную изобрета­
тельность, некий фокус, некую хитрость и даже мис­
тификацию. Но дело, мне кажется, не в „ловкости рук”,
а в особом, присущем Любимову видении. Как Сезанн
видел все: людей, предметы, небеса — в объемах, так
Любимов видит мир, все сущее в нем — поднятым на
подмостки. Впрочем, так и не так! Помимо особого
устройства глаза, помимо изобретательности, есть еще
простое свойство: мужицкая работоспособность...»
В сентябре дает интервью Деметрио Вольчичу, корреспон­
денту итальянского телевидения,—«Народность и „ партий­
ность ’’моих книг». Опубликовано в книге Трифонова «Ядро
правды» (М., 1987).
В сентябре выступает перед участниками литературной сту­
дии при журнале «Юность». Это выступление было снято на
пленку Центральным телевидением и отрывки включены в
документальный фильм «Юрий Трифонов. Мысли вслух»,
показанный по первой программе Центрального телевидения
28 августа 1985 года (к 60-летию со дня рождения писателя).

5 октября в «Литературной газете» опубликован ответ —
«Добро, человечность, талант» — на вопрос редакции: «Ка­
кими чертами должен обладать, на Ваш взгляд, наш совре­
менник, чтобы могли назвать его всесторонне развитой лич­
ностью»:
«...В детстве меня поразил один мальчик. Он был как
раз такой удивительно „всесторонне развитой личнос­
тью”. Лева Федотов... Я пристрастился к этому нудно­
му делу — писанию романов — благодаря Леве. Кро­
ме того, он закалялся физически — зимой ходил без
пальто, в коротких штанах, владел приемами джиуджитсу и, несмотря на врожденные недостатки — бли­
зорукость, некоторую глухоту и плоскостопие, — гото­
вил себя к далеким путешествиям и географическим
открытиям...
559

Вся глубинная Левина страсть, все его увлечения, по­
иски, жадность к жизни, наслаждение плодами чело­
веческого ума исходили из внутренней потребности
самопознания и самостановления. Поскорее опреде­
лить себя в безбрежно великом мире! Тут не было ни­
какого подталкивания извне. По сути, этот мальчик
всему научился сам. Из чего делаю вывод: всесторон­
не развитая личность — итог самостоятельности мыш­
ления и чувства ответственности перед жизнью.
Поразителен факт, о котором я узнал много лет спустя
после гибели Левы. Его мать дала мне дневники, кото­
рые Лева вел почти все школьные годы. Но из двух
десятков толстых тетрадей сохранились только четы­
ре, последние — весна и лето сорок первого года. Мы
заканчивали тогда девятый класс...»
Мы решили процитировать два больших куска этих порази­
тельных записей шестнадцатилетнего школьника. Первый —
от 5 июня 1941 года (т. е. за 17 дней до войны!): «Мне хочет­
ся сейчас упомянуть о своих политических взглядах, кото­
рые я постепенно приобрел в зависимости от обстоятельств
за все это время. Хотя сейчас Германия находится с нами в
дружеских отношениях, но я твердо уверен, что это только
видимость. Тем самым она думает усыпить нашу бдитель­
ность, чтобы в подходящий момент всадить нам отравлен­
ный нож в спину. Рассуждая о том, что, рассовав свои войс­
ка вблизи наших границ, Германия не станет так долго ждать,
я приобрел уверенность, что лето этого года у нас в стране
будет неспокойно. Я думаю, что война начнется или во вто­
рой половине июня или в начале июля, но не позже, ибо Гер­
мания будет стремиться окончить войну до морозов. Я лич­
но твердо убежден, что это будет последний, наглый шаг
германских деспотов, т. к. до зимы они нас не победят. Но
вот то, что мы сможем потерять в первую половину войны
много территории, —это возможно. Честно фашисты никог­
да не поступят. Они наверняка не будут объявлять нам вой­
ну, а нападут внезапно и неожиданно, чтобы путем внезап­
ного вторжения захватить побольше наших земель. Как ни
тяжело, но мы оставим немцам такие центры, как Житомир,
Винница, Витебск, Псков, Гомель и кое-какие другие. Минск
мы, очевидно, сдадим. О судьбах Ленинграда, Новгорода,
Калинина, Смоленска, Брянска, Кривого Рога, Николаева,
Одессы я боюсь рассуждать. Правда, немцы безусловно на­
560

столько сильны, что не исключена возможность потерь даже
этих городов, за исключением только Ленинграда. То, что
Ленинграда немцам не видать, в этом я уверен твердо. Если
же враг займет и его, то это будет лишь тогда, когда падет
последний ленинградец. Но до тех пор, пока ленинградцы
на ногах, город Ленина будет наш. За Одессу, как за круп­
ный порт, мы должны, по-моему, бороться интенсивнее даже,
чем за Киев, и, я думаю, одесские моряки достойно всыплют
германцем за вторжение в область их города. Если же мы и
сдадим по вынуждению Одессу, то гораздо позже Киева...»
Второй — от21 июня 1941 года (!): «Теперь, с началом кон­
ца этого месяца, я уже жду не только приятного письма из
Ленинграда, но и беды для всей нашей страны — войны. Ведь
теперь по моим расчетам, только если Германия готовится
напасть на нас, то война должна вспыхнуть в эти числа это­
го месяца или же в первых числах июля. То, что немцы захо­
тят напасть на нас как можно раньше, я уверен, ведь они
боятся нашей зимы и поэтому пожелают окончить войну еще
до холодов. Я чувствую тревожное биение сердца, когда по­
думаю, что вот-вот придет весть о вспышке новой гитлеров­
ской авантюры. Откровенно говоря, теперь в последние дни
просыпаюсь по утрам, я спрашиваю себя: а может быть,
в этот момент уже на границе грянули первые залпы? Теперь
можно ожидать начало войны со дня на день... Эх, потеря­
ем мы много территории. Хотя она все равно будет взята нами
обратно, но это не утешение. Временные успехи германцев,
конечно, зависят не только от точности и силы их военной
машины, но также зависят от нас самих. Я потому допускаю
эти успехи, потому что знаю, что мы не слишком подготов­
лены к войне. Если бы вооружились как следует, тогда бы
никакая сила немецкого военного механизма нас не страши­
ла, и война поэтому уже обрела бы наступательный харак­
тер или же, по крайней мере, твердое стояние на месте и
непропускание через нашу границу ни одного немецкого
солдата. А ведь мы, с нашей территорией, с нашим народом
и его энтузиазмом, с нашими действительно неограниченны­
ми ресурсами и природными богатствами, могли бы так во­
оружаться, что плевали бы даже на мировой поход капита­
лизма и фашизма против нас...Мы истратили уйму капита­
лов на дворцы, премии артистам и искусствоведам, между
тем как об этом можно было бы позаботиться после устра­
нения последней угрозы войны. А все эти миллионы могли
бы так помочь государству! Хотя я сейчас выражаюсь и че­
561

ресчур откровенно, и резко, но верьте мне, я говорю сейчас
чисто патриотически, тревожась за спокойствие жизни на­
шей державы. Если грянет война, и, когда мы, за неимением
достаточных сил, вынуждены будем отступать, тогда можно
будет пожалеть о миллионах, истраченных на предприятия,
которые, ничего плохого не было бы, если бы даже и подож­
дать...»
В заключении ответа на вопрос редакции Ю. Трифонов

сказал:
«Один человек спросил: „А каков прок от этих «всесто­
ронне развитых личностей?” Прок есть. Люди, подоб­
ные Леве Федотову, распространяют вокруг себя боль­
шую — хотя невидимую подчас — пользу. Добро, че­
ловечность, талант, любовь к жизни окрашивают в свой
цвет то, что соприкасается с ними».
В начале октября закончил работу над романом «Старик» и
сдал рукопись в редакцию журнала «Дружба народов».
Рабочие записи писателя позволяют сделать вывод, что, как
и в работе над «Отблеском костра» и «Нетерпением» —
произведениями, требовавшими уважительного отношения
к документам, и в процессе написания «Старика» писатель
активно использовал воспоминания ветеранов гражданской
войны, относящиеся к событиям на Дону. Об этом говорят
их письма Ю. Трифонову, а также его скрупулезная работа в
различных архивах с документами по истории казачества, о
деятельности ревкомов на Дону, о Б. М. Думенко и
Ф. К. Миронове. Немаловажную роль в этом процессе сыг­
рали беседы с историком Б. Д. Поликарповым, знакомство с
рукописью книги Р. Медведева и С. Старикова «Жизнь и ги­
бель Филиппа Кузьмича Миронова» (после издания в США
книга вышла в Москве в 1989 году).
В интервью и беседах Трифонов подчеркивал, что прототи­
пом комкора Мигулина в «Старике» был Ф. К. Миронов.
Анализ романа показывает, что по ряду фактов, относящих­
ся к Мигулину, — другим его прототипом был Думенко Бо­
рис Мокеевич (1988—1920). Создатель первых крупных кон­
ных объединений РККА, «Первая шашка Республики», как
называли его многие, был расстрелян в мае 1920 года на
основе ложных обвинений. В «Военно-историческом журна­
ле» (1964. № 12; 1965. № 9) и «Неделе» (1965.14—20 февр.)
в статье В. Поликарпова «Комкор возвращается в строй»
562

впервые была предпринята попытка вернуть его честное имя.
Впоследствии В. Карпенко написал о Б. М. Думенко роман
в двух книгах — «Тучи идут на ветер» и «Красный генерал»
(см. 31 января 1968 года).

16—21 октября находится в Дании по приглашению книж­
ного издательства «Фремад» («Вперед»).
В статьях о его творчестве и в интервью писателя корреспон­
дентам датских газет рассказывалось о произведениях, уже
переведенных на датский язык и еще не переведенных («Дом
на набережной»). X. Дан в газете «Берлингске Тиденде»
(20 октября) пишет: «.. .Герой повести „Другая жизнь”, ис­
торик, совершенно лишен качеств, которые бы помогли сде­
лать ему карьеру. Не найдя опоры в окружающей его жизни,
он пытается начать все сначала и обращается к парапсихо­
логии. Напротив, его жена умеет находить общий язык с ок­
ружающей действительностью и ее требованиями. Читате­
лю очень интересно проследить, как жена Сергея Троицко­
го осмысливает свое „неправильное” отношение к мужу,
трезво и спокойно, но, тем не менее, читателя ни на минуту
не покидает ощущение, что ею движет большое чувство...»
(пер. с датского; архив Т. В. Трифоновой).
Другой известный критик У. Вестерхольд в газете «Политикен» (21 октября) пишет: «...Повесть„Другая жизнь ” явля­
ется сильным художественным произведением и по-челове­
чески честным исследованием повседневной действительно­
сти, жизни небольшой группы людей в Москве сегодняшнего
дня. Действие в повести происходит в ретроспективном пла­
не перед глазами Ольги, так как ее муж внезапно умирает в
начале книги. Действие повести — это цепь эпизодов из их
жизни вдвоем, длившейся около двадцати лет. Пред нами
встает психологически богато разработанная картина их вза­
имоотношений начиная с первой встречи, а затем, усложня­
ясь и обогащаясь, дополняется и взаимоотношениями героя
с его товарищами по работе (он историк и работает в науч­
ном институте).
Далее в канву повести вплетаются его отношения с другими
женщинами, дочерью, родителями и т. д., пока не наступает
полный кризис в его существовании как по отношению к
самому себе, так и к окружающей его жизни. Ведь должна
же существовать другая жизнь, где-то, за этой повседневно­
стью, банальностью. Но все его старания обнаружить ту,
другую жизнь, реализовать ее, оканчиваются провалом. Дей­
563

ствительность берет над ним верх... Психологические и эти­
ческие проблемы повести заключены между этими двумя
людьми — мужем и женой (от ее имени ведется повествова­
ние), столь не похожими друг на друга. Встает вопрос: поче­
му же все получилось именно таким образом? Кто же вино­
ват? А может быть, что виновато? Люди, не способные по­
нять друг друга, отсутствие желания, а может быть, общество
с его требованиями?..» (пер. с датского; архив Т. В. Трифо­
новой).

22 октября — 13 декабря находится в США, где выступает
с лекциями о советской литературе.
В беседе с Е. Стояновской Трифонов говорил:
«... Элен Вайл из Калифорнии — чрезвычайно деятель­
на, энергична, как Майклсон. Она тоже проявляет же­
лание расширить программу „русской темы”. Универ­
ситет Ирвайн молодой, он существует около десяти лет
всего. И кафедра славистики молодая. На ее базе Элен
Вайл—директор факультета—„русскую школу” орга­
низовала, каждое лето тут проводятся занятия с теми,
кто желает изучать русский язык, около месяца ведут­
ся эти занятия... Сейчас и тут планируют изучать со­
ветскую литературу, включают новые имена писателей
в обязательный курс... А вообще, повторяю, в калифор­
нийских университетах интерес к нашей литературе
пока весьма незначителен: знают буквально единичные
имена — Айтматова, Симонова, Аксенова — он ведь в
этих университетах сам бывал, кстати, мне показыва­
ли людей, о которых он написал в своей книге, позна­
комили, так сказать, с героями его очерка...» (Иност­
ранная литература. 1978. № 6).
Поездке Трифонова в США и анализу его творчества, где
ведущее место занимал анализ романа «Старик», 6 октября
была посвящена 30-минутная передача на «Радио Свобода»
(Szenfeld I. Yurii Trifonov on Visit to The United States H Radio
Liberty Research; архив T. В. Трифоновой), a также публика­
ции в ведущих газетах США (например: Osnos P. The Long
Goodbaye И Washington Post. 19 November) и многочислен­
ных университетских изданиях.

25 ноября состоялась беседа с Э. Вайл (Н. Weil) — опубли­
ковано в журнале «Обозрение» (США. 1983. № 6).
564

В архиве писателя имеется официальное письмо от Калифор­
нийского университета, адресованное Трифонову, и копия в
Союз писателей СССР, где Э. Вайл сообщает о том, что в знак
признательности за лекции о русской советской литературе,
которые явились, кроме всего, «важной дипломатической и
культурной миссией, оказавшей значительное воздействие на
публику», университет в Ирвайне учреждает для студентов
русского отделения «Стипендию имени Трифонова», кото­
рая будет традиционной.

20 декабря подписал договор с издательством «Лиесма» (Рига)
на издание книги повестей «Долгое прощание» на латышском
языке (см. 1 августа 1978 года).

БИБЛИОГРАФИЯ
Аннинский Л. Интеллигенты и прочие И Аннин­
ский Л. А. Тридцатые — Семидесятые: Лит. Крит. ст. М., 1977.
С. 197—227.
О повестях «Обмен», «Предварительные итоги», «Долгое
прощание», «Другая жизнь».
Аннинский Л. Очищение прошлым: О повестях «Другая
жизнь», «Дом на набережной» И Дон. 1977. № 2. С. 157—160.

Апухтина В. А. Современная советская проза. М., 1977.
С 135—137.
Анализ характеров в социально-бытовых ситуациях на при­
мере «городских» повестей.
Баранов В. И. Великий Октябрь и современная историко-ре­
волюционная проза. М., 1977. С. 26—27; 49—62.
О романе «Нетерпение»
Баранов В. И Жизненные корни И Новый мир. 1977. № 8.

С. 240—242.
О взаимосвязи исторических мотивов с современностью на
материале «Обмена», «Предварительных итогов», «Долгого
прощания», «Нетерпения».
Бочаров А. Требовательная любовь: Концепция личности в
современной прозе. М., 1977. С. 275, 297—317, 323.
Анализируется проза писателя.
Левицкий Л. А. Трифонов Юрий Валентинович // БСЭ. М.,
1977. Т. 26. С. 231—232.

1978

В январе — марте вышли «Избранные произве­
дения» в 2-х томах. Предисл. А. Туркова (М.: Худож. лит.).
В первый том (653 с.) включены роман «Нетерпение» и рас­
сказы: «Путешествие», «Маки», «Кепка с большим козырь­
ком», «Бако», «Очки», «Последняя охота», «Доктор, студент
и Митя», «Старая песня», «Беседа с герпетологами»,
«Оводе», «Старики вКаушуте», «ОдиночествоКлычаДурды», «Песочные часы», «О любви», «Дети доктора Гриши»,
«Однажды душной ночью», «Прозрачное солнце осени»,
«Вера и Зойка», «Был летний полдень», «Самый маленький
город», «Голубиная гибель», «В грибную осень», «Победи­
тель», «Игры в сумерках», «Ветер», «Возвращение Игоря».
Во второй том (573 с.) включены повести: «Обмен», «Пред­
варительные итоги», «Долгое прощание», «Другая жизнь»,
киносценарий «Бесконечные игры» и рассказы: «Воспомина­
ние о Дженцано», «Костры и дождь», а также статьи, замет­
ки, воспоминания: «Планетарноеувлечение», «Нескончаемое
начало», «Продолжительныеуроки», «Записки соседа» (Вос­
поминания о Твардовском), «Выбирать, решаться, жертво­
вать», «Онетерпимости», «Возвращениек„prosus”», «Кто
мне ближе из литературных героев?», «Книги, которые вы­
бирают нас», «Легче не станет».
В феврале отправил письмо западногерманскому писателю
Мартину Вальзеру, который обратился с открытым письмом
«А как живется Вам, Юрий Трифонов?» (журнал «Konkret»,
ФРГ. 1977. № 12). Письмо Трифонова М. Вальзеру напечата­
но в газете «Литературная Россия» (1987. 24 апр.):
«.. .Если тяжкое не могло исчезнуть из жизни, то как оно
может исчезнуть из литературы? Тут возникают слож­
ности. Иные люди — будем называть их наблюдателя­
566

ми за здоровым пищеварением — считают, что не надо
ничем отягощать желудки. Я же считаю: если съели
попорченное мясо, надо непременно его выблевать,
выкинуть наружу без остатка, и, только когда очисти­
тесь от гнили, можете продолжать жить. Иначе здоро­
вья не будет. Нельзя напихивать в себя самые доброка­
чественные продукты, если где-то внутри осталась
гниль. Литература обладает великой силой очищения.
Правдивый рассказ о жизни — о той, что была, о той,
что есть, — может исцелить, помочь, внушить, осво­
бодить. Неужели литература что-то может! О, да,
полагаю я, но не совсем литература, не вся литература,
а вот сидящее в ней, в словесах, в кудрях, в красоте —
ядро правды.
...Я согласен с тем, что все это, больное, тяжкое —
пережито страной, перемолото временем, перечувство­
вано поколением, которое ушло из жизни или уходит,
и не надо, не надо, не надо, не надо... Разумеется!
Надо — дальше. Надо — вперед. И мы двигаемся,
ждем, у нас другие задачи, новые проблемы, страна
меняется, уже изменилась во многом, писатель обязан
поспевать за временем, не топтаться на месте. Но не
надо делать вид, будто ничего не было. Ибо то, что
было, — у нас в костях, в зубах, в коже. Да, вспоминать
о больном неприятно — и разным людям неприятно по
разным причинам, — но литература, по-моему, для того
и существует, чтобы тревожить, беспокоить, не давать
забывать, преподносить неприятное.
В самом деле: приятное — в другом месте. Например,
в павильоне фруктовых вод.
.. .Приходится слышать: вы изображаете дурные каче­
ства людей, дурные явления жизни, но не вскрываете
причины явлений и не показываете, как с ними бороть­
ся. Я вспоминаю Герцена: «Мы не врачи, — мы —
боль». Это определение верно и теперь, спустя столе­
тие. Литература должна выражать боль. Боль всегда
существовала и будет существовать, она сопутствует
жизни, и только у покойника ничего не болит.

567

...Иногда ты встречаешь человека, иногда ты получа­
ешь письмо, иногда в твоей квартире раздается теле­
фонный звонок — и ты радуешься, как идиот, оттого,
что вдруг понимаешь, что твоя порча бумаги кому-то
зачем-то...»
В журнале «Дружба народов», № 3 опубликован роман
«Старик».
В беседе с Е. Хоревой (см. 10 октября 1980 года) Три­
фонов говорил:
«...Сам я считаю эту вещь критической. Ибо писал о
том, в чем вижу немалую опасность — об утрате идей,
превращении людей в филистеров, обывателей, рвачей.
Об этом я пишу всегда. Но в „ Старике ”, может быть,
несколько резче, краски более сгущены... Одной идеи,
на мой взгляд, ни в одном произведении нет и быть не
может. Об этом говорил в свое время Чехов: когда пи­
шешь рассказ о конокрадах, критики всегда требуют,
чтобы в конце крупными буквами было написано
„красть коней дурно”. Так вот такой надписи в моем
романе нет... Это любимый роман. И во многом для
меня принципиальный, важный».
В своем письме от 28 июня 1978 года писатель Василь Бы­
ков пишет: «Дорогой Юрий Валентинович! Хочу выразить
Вам мое читательское спасибо за тот мир чувств и ума, ко­
торый Вы доставили мне своим „ Стариком ”. Прекрасный
роман, как и все Ваши прежние вещи, а может быть, и еще
лучше прежних. Дай вам бог!
Обнимаю Вас и очень желаю быть здоровым и счастливым.
Ваш Василь Быков».
В большой статье Кристиана Шмит-Хойера «Смерть крас­
ного кавалериста» (Schmid-Hauer Chr. Der Tod des roten
Reiters //Zeitmagazin. 1978. 19. May), с фотографиями Буден­
ного, Юрия Трифонова, его отца Валентина Андреевича, Фи­
липпа Миронова, где анализируется не только роман «Ста­
рик», а история гражданской войны на Дону, реальная, не по
роману, деятельность Буденного, Миронова, Валентина Три­
фонова: «... Юрий Трифонов не отображает историю, „точ­
но следуя фактам”. Он, напротив, показывает, что история
для него — не „объективное” изложение фактов, а выявле­
ние ныне глубоко погребенных пластов несостоявшихся на­
568

дежд. Никогда еще до сих пор он не перемежал с этой це­
лью все основные элементы своей прозы: отголоски соб­
ственной биографии и семейная хроника Трифоновых, на
которую пала тень сталинского террора, — в качестве скром­
ных свидетельств достоверности и личной причастности;
грусть о действительности и всем том, что она некогда сули­
ла и что давно уже потерпела крах в прошлом; архивные
материалы и вольный полет фантазии, неразрывно сплетен­
ные друг с другом; великая трагедия красного казака, кото­
рому было отказано в доверии, и мелкие личные невзгоды
скорее психически, нежели материально ущербных рыцарей
удачи и неудачников сегодняшнего московского обыватель­
ского мира.
...Выдержки из протоколов военного трибунала «по делу
Миронова», хранящиеся в архиве Трифонова, были им ис­
пользованы в „ Старике ”. Однако судьи и обвинитель выве­
дены под вымышленными именами. Исторические персона­
жи показаны глазами „старика”, который предается размыш­
лениям, философствует, обращается к прошлому, ищет
ответов в прошлом и не встречает понимания в настоящем.
Воспоминания старика и документы дают возможность по­
нять всю бессмысленность и фатальность классовой нена­
висти. Сильнее доводов рассудка было недоверие к казакам,
которое так и не смогли преодолеть рабочие, жители боль­
ших городов, мещане и те, кто (подобно Буденному) нахо­
дился где-то на обочине „казачьего дворянства”. Мир делился
лишь на революционеров и контрреволюционеров.
А сегодняшние москвичи: мракобесы, соглашатели, обворо­
жительные меланхолики — или и они „все посередке”? „Ста­
рик” сидит в трифоновских дебрях семейных и служебных
сплетений, запутанных отношений и распавшихся связей.
Сын и дочь, зять и племянница — все они сегодняшние мос­
квичи: родные друг другу и вдвойне отчужденные, беззас­
тенчиво преуспевающие и погрязшие в нерешительности,
погруженные в собственные думы.
.. .На историческом фоне, на фоне трагической борьбы Мигулина-Миронова за идею, за доверие революции к казакам раз­
ворачивается повседневная мелочная суета мира реального
социализма...» (пер. с немецкого; архив Т. В. Трифоновой).
Известный литературный критик Эберхард Райснер в боль­
шой статье «В поисках утраченной истины» (Reissner Е. Auf
der Suche nach der verlorenen Wahrheit, Jurij Trifonows jüngster
569

Roman «Der Alte» // Osteuropa, ФРГ. 1979. № 2), посвящен­
ной анализу «Старика», в заключение пишет: «...Так Три­
фонов противопоставляет официальной партийной „яснос­
ти” и догматической самоуверенности — сомнения, пробле­
мы, вопросы и призыв окунуться в свое прошлое, снять с него
всякий мифический ореол, не ссылаться больше на истори­
ческие закономерности, а критерием снова сделать челове­
ка и человечность, то есть вновь ввести в изучение истории
категорию моральной ответственности» (пер. с немецкого;
архив Т. В. Трифоновой).
Анализу романа «Старик», кстати, очень быстро переведен­
ному на английский, немецкий, французский языки были
посвящены большие статьи в крупных западных газетах и
журналах: Polcuch V. Kosaken kämpfen weiter П Welt am
Sonntag. 1979.18. March; Michaelis R. Asche der Revolution//
Die Zeit. 1979. 13. April;Leech-Anspach G. Jurij Trifonow und
die Geschichte // Tagesspiegel. 1979. 24 May; Epelboin A. Un
lieu symbolique de la vie moscovite H La Quinzaine Littéraire.
1979. 15 March. Взаимосвязи романа с историей советского
общества была посвящена получасовая передача на радио­
станции «Свобода» (Szenfeld I. Yurii Trifonov’s New Novel
Starik // Radio Liberty Research. 1978. 23 August).

14 марта в семье дочери Ольги и ее мужа Андроника роди­
лась дочь Нина — внучка Ю. Трифонова.
24 марта в итальянской газете «Паэзе сера» («Paese Sera»)
напечатана беседа (состоявшаяся в Москве) корреспондента
Адриано Альдоморески с Трифоновым «Если революция рас­
стреливает своих сыновей».
«В Италии (где недавно „Эдитори Руинити” и „Эйнауди”
опубликовали две его книги „Дом на набережной ” и „Дол­
гое прощание ” писали, что Трифонов сумел обновить тон и
ритм советской прозы, „не вступая на неверную и коварную
почву политических тем”. Эта оценка (по существу, справед­
ливая, если тем самым хотели сказать, что писатель не отно­
сится к числу советских „диссидентов”) сформулирована в
несколько двусмысленных словах, как бы внушая мысль, что
Трифонов — это писатель „частного”.
А между тем верно обратное. Трифонов — это писатель,
занимающий отчетливые позиции в политическом плане.
В первую очередь, потому, что его тексты это самое настоя­
щее „j’accuse!” политического порядка: на скамье подсуди­
570

мых не какие-то определенные лица, а определенный образ
жизни, образ жизни мелкобуржуазный, утверждение которо­
го механизмы советской жизни не только сделали возмож­
ным, но терпели его и одобрили его успех. Во-вторых, пото­
му, что специфически политические темы отнюдь не чужды
исканиям и произведениям Трифонова. Речь идет о темах,
связанных с давнишними (или не самыми близкими по вре­
мени) историческими фактами, которые, однако, несут в себе
огромный заряд актуальности, как, например, тема террориз­
ма в России в прошлом веке и тема сталинизма...» (пер. с
итальянского; архив Т. В. Трифоновой).

25 марта итальянская газета «Паэзе сера» («Paese Sera») опуб­
ликовала беседу корреспондента газеты Адриано Альдоморески с Трифоновым — «Покушение на царя, а не на детей».
Отвечая на вопрос о различиях между сегодняшними терро­
ристами и теми, кто действовал в последние десятилетия
прошлого века в царской России, Трифонов говорил:
«Между ними есть существенная разница. Русские тер­
рористы были, в общем, подлинными идеалистами.
Идеалистами, которые ошибались, разумеется. Но в них
была человечность, у них было этическое чувство. Они
не хотели убивать невиновных людей. Они объявили
войну царю, убивали своих врагов (губернаторов, выс­
ших чиновников). Однако (и в этом существует разни­
ца), если они обнаруживали, что во время организован­
ных ими покушений могут погибнуть ни в чем не по­
винные люди, они либо отказывались от осуществления
покушения, либо, если все уже было организовано,
старались сделать так, чтобы покушение не состоялось,
не попадая в цель или прибегая к другим уловкам.
Террористы, которые действовали в Италии несколько
дней тому назад или которые орудовали в Германии
несколько месяцев тому назад, не имеют никакого мо­
рального чувства. Они могут убивать и убивают, не
обращая внимание на то, идет ли речь о детях, о жен­
щинах или об отцах семей. Повторяю, у них нет даже
тени той человечности, той этичности, которая была у
русских террористов прошлого века. Что касается того,
что они сами называют себя „революционерами”, то
даже с чисто политической точки зрения это самооп­
571

ределение произвольно, ложно. Террористы, похитив­
шие Альдо Моро, это не революционеры, как раз на­
оборот... Побоища, которые они устраивают, кажутся
сделанными специально для того, чтобы открыть путь
реакционным авантюрам... и я в моей книге изобразил
не только образ Нечаева. Я хотел также показать, как
честные люди, из-за страха, по инерции или создавая
себе иллюзии, сами становились „нечаевцами”, то есть
последователями Нечаева, может быть, поддерживая
его именно лишь пассивно. И это происходило благо­
даря тому, что у многих была попытка (или иллюзия),
что при помощи „решающего удара” можно изменить
весь ход истории России. После убийства царя Алек­
сандра II (который в сравнении с другими царями был
либералом) в действительности наступил не прогресс,
а реакция. Нечаев бросил лозунг „Вся Россия восста­
нет”, но никто не восстал. Террористы поднялись на
эшафот на глазах молчаливой толпы» (пер. с итальянс­
кого; архив Т. В. Трифоновой).
Вспоминает Цецилия Кин: «...С некоторыми итальянца­
ми Юра познакомился у меня дома. Прежде всего — с Ад­
риано Альдоморески. Адриано — коммунист, человек ра­
финированной культуры. Он взял у Юры интервью для
газеты „Паэзе сера”, корреспондентом которой был тог­
да. Юра мне говорил, что дал сотни интервью, но ничего
подобного этому не было. Не только Фрейд и Юнг, но Ро­
лан Барт и так далее. Юра был человеком широко образо­
ванным, и они отлично понимали друг друга. Я имела к
этому интервью чисто техническое отношение: познако­
мила их, переводила, потом они принимали окончатель­
ные решения и формулировки сами, в Пахре. История это­
го интервью полна микросюжетов, но они чересчур спе­
циальны, и поскольку я не всегда была свидетелем
разговоров, молчу. Но самое главное то, что получилось
очень интересно» (Архив Т. В. Трифоновой).

27 марта — дата надписи на журнальной публикации романа
«Старик»: «Дорогому Василию Дмитриевичу Поликарпову —
с горячей благодарностью за неоценимую помощь, оказанную
им для появления этой книги, — дружески и сердечно».

572

29 марта в итальянской газете «Унита» («ипйа») опублико­
вана беседа с Трифоновым корреспондента газеты Карло Бенедетти — «То, что случилось после Октября»'.
«Конечно, „ Старик” имеет предшественника, которым
является книга „Отблеск костра”. В новом романе я
беру за основу жизнь старого пенсионера-большевика,
который проводит свои дни на даче в окружении детей
и внуков, воссоздает жизнь своего друга командарма
Мигулина, вместе с которым он сражался в 1919 году.
Повествование ведется в двух планах: наше время и
события тех лёт. В книге говорится о Мигулине, но
такой персонаж существовал в действительности, и его
фамилия была Миронов.
Это был крупный военачальник, командующий Второй
конной армией, более известный в те годы, чем Буден­
ный. Миронов был легендарной фигурой: за успехи в
сражениях против белогвардейцев был награжден выс­
шей наградой Республики — орденом боевого Красно­
го Знамени под номером три, в 1919 году его судили за
то, что он без приказа выступил против конницы гене­
рала Мамонтова, прорвавшей фронт, и приговорили к
смертной казни, но Ленин и ЦК сделали все, чтобы
спасти его. Он был разжалован. Потом опять стал ко­
мандиром, был одним из основных действующих лиц
в разгроме генерала Врангеля, освободил Крым, при­
дя туда гораздо раньше, чем Буденный во главе Первой
конной армии. Его награждают вторым орденом Крас­
ного Знамени и Почетным золотым оружием.
Нов 1921 году его судьба была предопределена борь­
бой между большевиками по проблеме взаимоотноше­
ний между Советской властью и казачеством как тако­
вым. Миронов был объявлен «врагом народа» во вто­
рой раз, ^ыл арестован, разжалован и без суда убит во
дворе Бутырской тюрьмы. Его реабилитировали в
1965 году...
Разговор становится более обширным. Мы говорим о Чехо­
ве, который оказал сильное влияние на писателя, но также и
о Достоевском, который, замечаем мы, присутствует на мно­
гих страницах, заставляя впоминать об атмосфере „Бесов”:
573

— Конечно, Чехов больше всех оказал на меня влияние.
Потом Достоевский. В Чехове меня привлекает пози­
ция, которую он занимает перед лицом событий, чело­
веческих поступков... позиция, не являющаяся катего­
рической позицией судьи. Чехов показывает сложность
человеческой натуры. В его произведениях — порази­
тельное умение сказать очень многое в маленьком про­
странстве. А у Достоевского я чувствую психологизм,
умение раскрывать в человеческой душе двойные, трой­
ные, четвертные пласты...
От литературы — к театру и кино. Отношения Трифонова с
драматургией не из лучших. Его пьесы шли много лет тому
назад в Московском театре имени Ермоловой, и он сам при­
знает теперь, „что они не были интересными”. Он признает
их недостатки и прямо об этом говорит. Но одной вещью он,
напротив, глубоко гордится, постановкой его повести „ Об­
мен ", осуществленной Юрием Любимовым в театре на Та­
ганке:
— С Любимовым я работал три недели. Он меня про­
сил приспособить для сцены некоторые места, написать
несколько специальных сцен, и работа проходила пре­
красно, нет смысла опять говорить об этом. Насколько
я знаю, в „Унита” об этом не раз писали...
А кино? Мы столько говорили о Чехове, а как раз теперь на
экранах идет фильм Никиты Михалкова „Неоконченная пье­
са для механического пианино”, сюжеты которого взяты
именно из Чехова:
—Да, это хороший фильм, оригинальный, интересный.
Может быть, по правде говоря, там Чехова маловато...
У нас были лучшие вещи... но, в общем, это хорошая
работа. Что касается Андрея Тарковского, то я к нему

отношусь с восторгом. Лично его я почти не знаю. Но
я видел фильм „Зеркало” и могу сказать, что это про­
изведение уникальное, как по стилю, так и по языку.
Там есть проблемы нашей жизни и нашей истории...»
(пер. с итальянского; архив Т. В. Трифоновой).
В конце марта выступает по итогам работы литературно­
творческой конференции «Молодые литераторы Москвы —
год 1977» (см. июнь 1978 года).
574

3 мая состоялась беседа с литературоведом Ю. Оклянским в
связи с публикацией романа «Старик» и, в частности, раз­
личными оценками К. А. Фединым и Ю. Трифоновым роли
командарма Ф. К. Миронова.
Ю. Оклянский пишет: «...Роман мне понравился, и не буду
скрывать, что я начал с восторженных тонов. В нем, гово­
рил я, воплотилось то, к чему последовательно шел автор.
Тут две реки, которые до сих пор текли раздельно и парал­
лельно, сливаются в одну: история и современность. Итого­
вая книга...
Мы долго обсуждали, как написан роман, как использованы
документальные источники, которые обильно воспроизво­
дятся в картинах гражданской войны. Я усомнился только в
одной телеграфной депеше Мигулина (Миронова). Она за­
нимает почти целую журнальную страницу, очень подробна
и показалась мне ненатуральной. „Ты ее сочинил?” — спро­
сил я. „Нет, все мигулинские документы подлинные, — от­
вечал Трифонов. — Я их сокращал, правил, но они подлин­
ные. Он так писал...”
Затем Юрий Валентинович рассказал, как в ходе работы
преобразовывались и видоизменялись некоторые обстоятель­
ства и действующие лица реальной жизненной драмы эпохи
гражданской войны по мере того, как они воплощались в
сюжетных линиях и картинах романа. Если иметь в виду
ограниченные хронологические рамки действия, изменения
эти, в общем, второстепенны. Но они все же есть.
— Как проходил роман в журнале?
— Средне... Не очень медленно, но и не быстро. Написал и
сдал осенью (1977 год. —А. Ш.), а вышло весной. Для меня
это не быстро. Редколлегия вся была за публикацию...
О гражданской войне писали многие, — произнес Трифонов.
— Но приятно, что я первый совместил эти два времени —
прошлое и нынешнее...
Признавая мастерство и изобразительную силу Федина, Три­
фонов упрекал автора „Необыкновенного лета” в нередкой
однозначности творческих решений, в шаблонах мысли, ко­
торые предпочитают два цвета: черный или белый. Оттогото, по его словам, и случается грех легковерия. Время уже
потом все ставит на свое место.
Привожу запись дальнейшего диалога:

575

— У нас (Трифонова с Фединым. —А. Ш.) был разговор о
Миронове примерно году в шестьдесят пятом, но Констан­
тин Александрович, человек прежней закалки, стоял на сво­
ем, и мы тогда разошлись. У художников трудная судьба, но
выживает только правда. Вот ведь Шолохов, хотя находился
в таких же условиях, как Федин, в „Тихом Доне” о Мироно­
ве ничего плохого не говорит, в крайнем случае пишет о нем
вполне нейтрально... Оттого-то это и подлинный кусок жиз­
ни, без всяких мертвых вкраплений.
— Как ты думаешь, не подойдет ли такая формула для ком­
ментария: „Он оказался во власти распространенных тогда
представлений о Миронове”?
— Очень хорошо. Вот так и было... — ответил Трифонов»
(Оклянский Ю. Юрий Трифонов. М., 1978).

6—16 мая находится в ФРГ в творческой командировке по
приглашению западногерманских издательств.
Вспоминает О. Р. Трифонова-Мирошниченко: «...Мы при­
ехали к Генриху Беллю в Кельн, он был уже очень болен, но
без конца курил, хотя врачи сказали, что курение для него
означает смерть. Это странно, конечно, и я очень виню себя,
но я не знаю, о чем они говорили: разговор шел по-немецки,
мне не хотелось мешать просьбой о переводе. У них был свой
разговор; их было трое — Ю[рий] В[алентинович], Белль и
его жена Анна-Лиза. Я была оглушена тем, что я нахожусь
рядом с ними. Белль спросил меня, какой его роман мне боль­
ше нравится?
Я ответила: „Групповой портрет с дамой”. Он удивился, по­
тому что роман был опубликован в СССР с очень большими
купюрами.
— Ну ничего, это мы исправим, хотя бы вот так, — Белль
преподнес мне немецкое издание.
Я помню свое ощущение, что встретились два очень близ­
ких и очень понимающих друг друга человека, это подтвер­
дилось и на следующий день. Мы пошли на выставку Пауля
Клее. И там продавались плакаты — репродукции разных
картин Клее. Сначала купил что-то Белль, немного позже
Юрий Валентинович. Покупки были свернуты в трубки, пе­
ретянутые резинками. После выставки мы сидели в малень­
ком кафе, и они поинтересовались, кто из них что выбрал,
и изумились, узнав, что каждый выбрал одну и ту же карти­
ну. Картина называется „Дороги большие и дороги малень­
576

кие”. Плакат-репродукцию Юрий Валентинович повесил в
кабинете, я потом немножко поняла, конечно, что это за кар­
тина, когда читала работу Хайдеггера о дороге и судьбе лю­
дей, о их жизни...» (Россия. 1995. № 27. 23—29 авг.).

8 июня отправил письмо Б. Оганесяну:
«Уважаемый Баграт Оганесян!
Благодарю Вас за добрые слова о „ Старике ”.
Что касается фильма по этой книге, то я смотрю на этот
предмет фаталистически: что выйдет, то и выйдет! Я ни
с кем не договаривался. Позвоните, когда приедете в
Москву. В июле я буду на Рижском взморье...»
Адресат письма — Оганесян Баграт Галустович, режиссерпостановщик киностудии «Арменфильм». Речь идет о его
желании написать сценарий по роману «Старик» и в содру­
жестве с Андреем Тарковским, у которого была договорен­
ность с главным редактором на «Мосфильме», снять кино­
фильм. Замысел не был реализован.

8 июня отправил письмо И. М. Гегузину:
«Уважаемый тов[арищ] Гегузин!
Отвечаю на Ваше письмо: да, в 1939—1940 гг. я стра­
дал детской графоманией, мечтал прославиться и бом­
бардировал „Пионерскую правду” своими сочинения­
ми (не только стихи, но и, кажется, проза). И действи­
тельно, получал ответы от Ел[ены] Ширман. Все так и
было!..»
Адресат письма— Гегузин Иосиф Моисеевич, ветеран тру­
да, автор ряда очерков о революционном движении в Росто­
ве-на-Дону. Он написал большую статью о Евгении Андрее­
виче Трифонове (Гегузин И. М. Из стана неистовых И Веч.
Ростов. 1989. 6 сент.).
Елена Ширман, поэтесса, погибшая на фронте, до войны рабо­
тала литературным консультантом «Пионерской правды».

8 июня встречался в Политиздате с В. Г. Новохатко по пред­
стоящей работе о Германе Лопатине для серии «Пламенные
революционеры», когда он и надписал двухтомник «Избран­
ные произведения»'. «Дорогим Володе и Гале Новохатко —
сердечно как всегда! От автора».

19 Шитов А. П.

577

12 июня подписал договор с издательством «Известия» на
подготовку рукописи книги «Другая жизнь», куда будут вклю­
чены повести, рассказы, воспоминания (см. 1 августа
1979 года).
В журнале «Иностранная литература», № 6 напечатана бесе­
да с Трифоновым корреспондента Е. Стояновской — «Интер­
вью о контактах», где говорилось о поездке в США и выс­
туплениях с лекциями о советской литературе в университе­
тах и других аудиториях Америки (см. октябрь-декабрь
1977 года):
«.. .Лекции в десяти университетах были разделены на
несколько тем: первая — о литературе 60-х годов, прак­
тически это был разговор о литературе после XX съез­
да КПСС, когда был сделан первый мощный шаг по
разоблачению культа личности И. В. Сталина и его
последствий; вторая — „деревенская” проза (Ф. Абра­
мов, В. Белов, В. Распутин, В. Шукшин); третья —
писатели «городского» направления (В. Аксенов,
А. Битов, Ф. Искандер, В. Катаев); четвертая — писа­
тели „военной темы” (Г. Бакланов, В. Богомолов,
Ю. Бондарев, В. Быков); пятая — революционно-исто­
рическая проблематика на основе серии „Пламенные
революционеры” (Ю. Давыдов, Н. Марков, А. Лебедев,
Н. Эйдельман, В. Савченко). Ну, и рассказывал, как сам
писал „Нетерпение”, какие сложности возникают у пи­
сателей исторической темы, какие подчас подстерега­
ют ловушки... И наконец, последняя лекция, это был
разговор о собственных вещах — студенты читали их
по-русски, готовясь к моему приезду, — „ Обмен ”,
„Долгое прощание”, „Другую жизнь”, „Дом на набе­
режной ”. Все это вызвало споры, столкновение мне­
ний, в общем по характеру оказалось довольно похоже
на наши встречи с читателями...»
По словам Т. В. Трифоновой, он был оч.ень раздражен изло­
жением в журнале беседы, где ему были приписаны сужде­
ния, носящие политическую оценку событий в стране (на­
пример, о Л. И. Брежневе) и творчества некоторых, как было
принято говорить, писателей-диссидентов.

578

8 июля подготовил под заглавием «Он — как поле, как звез­
да...» — ответы на вопросы «Литературной газеты» в связи
с 150-летием со дня рождения Л. Н. Толстого.
8 июля — 9 августа находится на отдыхе (путешествовал) в
Латвии, Эстонии, Псковской области (Пушкинские горы).

23 июля, находясь на Рижском взморье, закончил работу над
рассказом «Нескучный сад», вошедший одной из глав в ро­
ман «Время и место».
Вспоминает А. Злобин: «.. .Стоим в очереди за югославской
колбасой.
— Что такое социалистический реализм? — спрашивает
Трифонов. И сам же отвечает: — Это воспевание начальства
в доступной для него форме.
Переместились за стол, разложили полученные пакеты.
— Слушай. Сколько приходится мучиться с названиями.
Я придумал универсальную модель. Любое название дела­
ется гениальным, если прибавить всего два слова: „в посте­
ли”. Начинается увлекательная игра:
— Война и мир в постели.
— Предварительные итоги в постели.
— Капитал в постели.
— Обмен в постели.
— Шаг вперед два шага назад в постели.
— Время и место в постели.
— Откуда ты знаешь про „Время и место,,с! Я ведь никому
еще не говорил об этом романе. Для самого себя еще не ре­
шил: как назвать. Больше того, эта вещь еще не написана.
Откуда ты про нее знаешь?
Юрий, я знаю многое из того, о чем ты не имеешь понятия.
Какой хороший был день: солнечный, теплый. Мы везли тебя
через всю Москву, потому что тебя не стало. И яма была глу­
бокая, черная. Юрий Любимов неожиданно вышел из-за кам­
ня и сказал речь. Я не помню — я плакал. А потом Трифоно­
ва назовут одним из предвестников перестройки. И это тоже
правда.
— Как же я могу предвещать то, о чем не имею ни малейше­
го понятия?
— Для этого надо совсем немного — иметь чистое сердце и
любить правду.
19*

579

— Не только любить, но и страдать за нее.
— Естественно. Это вытекает из самой природы любви.
— А как ты думаешь, это сложно или нет—страдать за правду?
— Организм самопроизвольно переходит на автоматический
режим самозащиты: мы страдаем не целиком, а отдельными
местами.
— Конечно: пострадал чуток, еще пострадал... Как мило.
Где я? Только что был на Песчаной улице на 5-м этаже. Смот­
рел из окна на внутренний двор, засыпанный пепельным
снегом, беседовал с собратом по перу, на всякие вечные
темы — и на тебе. Снова один: у себя дома, за письменным
столом, в другом времени и другом месте. И книги Юрия Три­
фонова вразброс по столу.
Так ведь там не все зафиксировано, в этих его книгах.
.. .Социалистический реализм? Хм-м. А что же тогда Серван­
тес делал? Писал методом феодального реализма? А „Мерт­
вые души” написаны методом крепостного реализма» (Лит.
новости. 1993. № 38—39).

В журнале «Новый мир», № 7 с предисловием Трифонова
опубликован рассказ Н. Студеникина «Меж высоких хлебов».
В конце июля вышел сборник «Контекст—1977», где была
помещена статья В. Кожинова «Проблема автора и путь пи­
сателя: На материале двух повестей Юрия Трифонова („ Сту­
денты”, „Дом на набережной”)».
Вспоминает Ю. Щеглов: «.. .Известный критик Вадим Кожи­
нов, умеющий отыскать в биографии и творчестве писате­
лей наименее защищенное, протянул нить между,, Студен­
тами ” и „Домом на набережной ", в итоге стараясь доказать
неискренность, непоследовательность и конъюнктурность и
той и другой повести, и сделал это с присущим ему полеми­
ческим мастерством. Трифонов давно привык к предвзятос­
ти, к неадекватным оценкам, к несправедливым нападкам и
почти не реагировал на них. Но Кожинов его задел сильнее
и глубже, чем остальные. В претензиях и обвинениях крити­
ка все-таки содержалось нечто похожее на истину, напоми­
нающее и отчасти подменяющее ее. Все-таки это была даже
не тень истины, а, скорее, суррогат, хотя и хорошо, доброт­
но сочиненный. Я не подозревал Вадима Кожинова в наме­
ренной недоброжелательности. Не слышал я и от Трифоно­
ва бранных слов, которыми грешат несправедливо раскри­
580

тикованные писатели. Не помню, ответил ли ему Трифонов.
Но вот что он говорил мне:
— Писатель не должен и не может отказываться от своих
книг. Но он может и должен уходить от них. Ушел же Хемин­
гуэй от романа „По ком звонит колокол”. Сомневаюсь, что­
бы он не увидел героев испанской эпопеи после войны в
другом свете. Сталинизм, революцию и большевизм отрица­
ли многие, но „Дом на набережной "ни я и никто другой не
сумели бы написать в конце сороковых. Степень осмысле­
ния иная. Кожинов отрицает движение времени. Он все вос­
принимает в застывших формах.
Трифонов был, конечно же, прав. И как бы мы ни относи­
лись к Коммунистической партии, XX съезду и Никите Хру­
щеву, что бы мы ни думали .о тех, кто противился револю­
ции и храбро сражался на стороне Белой армии в гражданс­
кую войну, какие бы ужасы ни открылись перед нами в более
позднюю пору, что бы мы сами ни пережили, будучи лишен­
цами или попав в лагерь, нельзя не признать, что один из
прекраснейших романов — здесь нет перехлеста! — в рус­
ской литературе XX века „Дом на набережной” мог быть
создан только в Москве, и только в середине семидесятых, и
только человеком, написавшим некогда „ Студентов”, или
пережившим все эти общественные коллизии, или иным —
таинственным — способом вжившимся в использованный
сюжет. Я думаю, что „Дом на набережной ” и „Другая
жизнь ” — вершины трифоновского творчества и вершины
нашей литературы. Эти замечательные книги не затерялись
и не затеряются среди других вершин... Наша отечествен­
ная история вскоре все и всех расставит по местам» (Лит. газ.
1995. 6 сент.).

1 августа подписана к печати, а затем вышла книга «Долгое
прощание» на латышском языке. Пер. А. Легзда. Худож.
О. Берзиньш (Рига: Лиесма. 1978. 403 с.).
В книгу включены повести: «Обмен», «Предварительные
итоги», «Долгое прощание», «Другая жизнь».
11 августа отправил письмо Каролине де Магд-Соэп (Бельгия):
«Милая Каролина!
Только вчера приехал в Москву после более чем месяч­
ного путешествия по Прибалтике — Латвии, Эстонии,

581

Пуш[кинским] горам (Псков) — и нашел Ваши книги
и статью.
Большое спасибо! Книгу посмотрю позже, а статью
прочел с интересом. В общем — это ценная и справед­
ливая работа, хотя и несколько конспективная. Мне
кажется, Вы могли бы написать целую книгу на эту
тему — такого же формата, как Ваша книга о женщине
в р[усской] лит[ерату]ре.
Мне было бы интересно знать, как пройдет ваше выс­
тупление в Загребе. Может быть, напишете несколько
слов об этом?
Удалось ли Вам прочитать мой новый роман „ Старик”!
Не собираетесь ли в Москву?
Я приглашен на конец сентября в Венецию — на лите­
ратурный конгресс к 150-летию Л. Толстого. Задержи­
тесь в Загребе и — в Венецию!..»
В письме речь идет о предстоящем выступлении Каролины
де Магд-Соэп «Традиции Чехова в современной русской
прозе» на восьмом международном конгрессе славистов в
Загребе, Любляна (сентябрь 1978 г.). В своем докладе на
русском языке она сделала интересный анализ чеховских
традиций в творчестве В. Шукшина и Ю. Трифонова: «.. .По
своему миропониманию и своей объективной манере пись­
ма Шукшин очень близок к Чехову, у него также хватает
иногда половины страницы, чтобы показать всю жестокость
тупого обывательского бездушия. Не случайно Шукшин за­
ставляет своих героев столько размышлять об опасности
бездуховного человека. Причем такие думы приходят имен­
но к тем героям, казавшимся для их среды часто „чудаками”,
„мечтателями”, „неудачниками”, которые меньше всего при­
способлены к погоне за материальным благополучием. Имен­
но духовная жизнь разделяет шукшинских „непрактичных”
героев от его „энергичных” людей!
...Большое значение Трифонова в том, что он ставил в сво­
их „московских повестях” в среде городской интеллигенции
те же проблемы, затронутые Шукшиным в сельской жизни.
Но если Шукшин поддержан целой плеядой деревенских
новеллистов, то Трифонов является вроде пионера в изобра­
жении материального и психологического быта городской
интеллигенции... „Сегодняшний эгоизм, — говорит Трифо­
582

нов, — есть приспособление для благоустройства «Ego»”.
В своих „приспособленных к жизни” полуинтеллигентных
героях и прежде всего в героинях Трифонов показывает, как
у них сработала вместе с привычкой эгоизма власть обыва­
тельщины...
Также характерно для многих героев Трифонова сознание
неудачной жизни и тоска по другой жизни. В многочислен­
ных вариантах Трифонов заставляет нас понять, что человек
не только загадка для других, но также для самого себя!
Философское осмысление общечеловеческой судьбы особен­
но характерно для трифоновской лучшей повести „Другая
жизнь”... По-чеховски, без всякого утрирования и обличи­
тельного „нажима”, Трифонов изображает саму жизнь в
обычном ее течении, со всем скрытым в ней драматичным
содержанием...»(Belgian contributions to the 8th International
Congress of slavists. Zagreb, Ljubljina, September, 1978).
Имеется в виду книга Каролины де Магд-Соэп «Женская
эмансипация в русской литературе и русском обществе»
(Maegd-Soep С. de. The Emancipation of Women in Russian
Literature and Sosiety. Ghent State University. 1978).

15 августа отправил письмо H. Л. Лейдерману:
«Уважаемый Наум Лазаревич!
С интересом прочитал Вашу статью „Потенциал жан­
ра”. В целом Вы написали о повести „Дом на набереж­
ной] ” неплохо — в рамках того скудного потенциала,
которым располагает жанр нынешней критической ста­
тьи. По правде сказать, я этих статей совсем не читаю,
но Ваша, мне кажется, из лучших. У Вас есть хотя бы
попытка что-то сказать! Например: по поводу памяти.
Критическая часть Вашей статьи мне не показалась
правильной. Лирический герой необходим, и он несет
в себе содержания не меньше — м[ожет] б[ыть] и боль­
ше! — всей остальной части книги. Он не должен „бо­
роться”, не должен „противостоять” Глебову. Этим за­
нимается автор. У лирического героя совсем другая
задача. Какая? Я не люблю формулировать, ибо это —
долго...
Не согласен я и с Вашей фразой: „Книги не разгадыва­
ют, а читают”. На это я Вам скажу: плохие книги чита­
ют, а хорошие — разгадывают.
583

Спасибо Вам за посылку.
Желаю Вам всего доброго».
Адресат письма — Лейдерман Н. Л., доктор филологичес­
ких наук, заведующий кафедрой советской литературы Свер­
дловского государственного педагогического института, ав­
тор многих работ по проблемам многонациональной совет­
ской прозы.
Речь идет о статье «Потенциал жанра» (Север. 1978. № 3),
в переработанном виде вошедшей в книгу Н. Л. Лейдермана
«Движение времени и законы жанра» (Свердловск, 1982).
24 августа на Ленинградском телевидении был показан теле­
фильм «Встречи», снятый по рассказам Трифонова {«Про­
зрачное солнце осени»), В. Распутина, С. Никитина.
Сценарий и постановка А. Белинского. В главных ролях три­
фоновского рассказа — Кирилл Лавров (Галецкий) и Андрей
Волгин (Величкин).
28 августа Ю. Трифонову исполнилось 53 года.
В начале сентября состоялась беседа с А. Бочаровым, кото­
рый вспоминает:
«.. .От „потаенного” „Пушкинского дома” (роман А. Битова.
—А. Ш.) разговор естественно перешел к литературной си­
туации, и Трифонов сказал, что он на следующий день встре­
чается с корреспондентом какой-то западногерманской газе­
ты. И горько, мудро, неспешно поведал, как тяжело ему живет­
ся в странно сложившейся обстановке.
Успех его прозы (особенно романа „Нетерпение ”) на Запа­
де — и яростная критика у нас. Он не сказал „травля”, хотя
это было так: каждая его повесть сопровождалась злобным
шипением „Литературной] газеты”: „В замкнутом мирке”,
„Зыбкость характера или зыбкость замысла” (см. статьи
Ю. Андреева, Л. Финк, а также других авторов в
1971—1977 годах. —А. Ш.). А тут еще Л. Аннинский свои­
ми „Неокончательными итогами” — статьей, опубликован­
ной в журнале „Дон” (1972. № 5. — А. Ш.) — хворосту в
костер подбросил.
Да и создалась такая дрянная обстановка. Западные журна­
листы в Москве и во время его поездок за границу хотят
побудить его к каким-нибудь диссидентским высказывани­
ям: еще бы, такая козырная карта! И наши литераторы-„ав­
584

томатчики” тоже хотят представить его в роли диссидента,
стараются подловить на какой-нибудь неосторожной фразе.
Вот и приходится быть сугубо осторожным в высказывани­
ях, чтобы не дать повода для кривотолкования. Ну, зарубеж­
ные, ладно, сетовал Юра. Но свои-то?! А им это нужно, как
я понимал, чтобы смять авторитет Трифонова, вывести его
из „советских писателей” и тем самым убрать авторитетно­
го „соперника”, понизить критерий для их конъюнктурных
сочинений. Не будь Трифонова, их писания и впрямь могли
выглядеть правдивыми и художественными. Ведь и Кожинов
пробовал как раз в то время (см.: Контекст-1977. М., 1978)
низвергнуть Трифонова своей статьей. И Аннинский пере­
печатал свою „донскую” статью 1972 года в своей книге
„Тридцатые-семидесятые” тоже в 1977 году. Оттого-то так и
задела Ю.Трифонова его статья; полагаю, что он согласился
незадолго до смерти побеседовать с Аннинским (Новый мир.
1981. № 11. —А. Ш.)9 чтоб сказать: не надо обрубать произ­
ведению руки и ноги и укладывать в прокрустово ложе сво­
их собственных мыслей...
Настороженность понятная, но сильно затруднившая его
жизнь и еще больше подогревавшая его неохоту к публич­
ным выступлениям. Во всяком случае такое впечатление сло­
жилось у меня во время того разговора...» (Лит. обозрение.
1994. № 1—2).

3 сентября подписал договор с «Профиздатом» на издание
романа «Утоление жажды» и рассказов (см. 23 марта
1979 года).

6 сентября в «Литературной газете» в связи с 150-летием со
дня рождения Л. Н. Толстого опубликованы заметки «Он —
как поле, как звезда...»:
«Непреходящее значение Толстого — в моральной
мощи его сочинений. То общеизвестное в учении Тол­
стого, что принято называть „непротивлением злу”,
есть только часть этой мощи, край громадной духовной
силы, а весь материк толстовской морали можно обо­
значить так: жить по правде, то есть по совести. Тол­
стой видел худое устройство мира, но считал, что это
не может быть оправданием того, что человек „живет
не так” (Иван Ильич, помирая, сокрушался по поводу
того, что „жил не так”). Толстой был убежден в том, что
585

переустройством мира и переустройством человека
надо заниматься одновременно. В противном случае
будет так: вот сделаю ремонт в квартире и начну жить
по совести, а то ведь пока грязные обои и старая ме­
бель, я имею право жить дурно. И выйдет так, что в
дурных поступках человека виноваты обои. Но Толстой
грозно сказал: нет\ Загляните в себя, ужаснитесь обо­
ям своей души, перемените старую мебель своих при­
вычек, и это поможет всем людям стать лучше и
выше...
Личной близости к Толстому не испытываю, вернее —
не осмеливаюсь испытывать. Толстой — часть окружа­
ющего мира, как поля, как звезды. Личная близость к
полям и звездам? Они существовали до меня, будут
существовать после. Личная близость может быть к
чему-то земному, а Толстой вышел за пределы нашего
бытия. Я думаю, Льва Толстого люди будут читать доль­
ше, чем кого-либо из писателей мира».
7—30 сентября находился в Италии по приглашению изда­
тельств.

9 сентября выступил на Толстовском конгрессе в Венеции.
Трифонов подготовил большую статью «Толстой Лев Нико­
лаевич» для итальянской энциклопедии «Гарзанти». Впервые
опубликована в книге Трифонова «Как слово наше отзовет­
ся,..» (М., 1985). В сокращенном виде эта статья была осно­
вой его выступления — «На все времена» (в рукописи было
другое название —«Толстой — беспощадность совести») на
Толстовском конгрессе в Венеции. Вот как Трифонов завер­
шил свое выступление на конгрессе:
«...Однажды я ехал в поезде, третьим классом, подра­
жая Льву Толстому (впрочем, в студенческие времена
просто не было денег) и слушал разговор двух кресть­
ян, севших в вагон ночью. Один рассказывал другому
какую-то длинную историю про своих знакомых. Чтото о войне, о плене, о бегстве из плена. Одного знако­
мого рассказчика звали Жилин, другого Костылин. Не
сразу я понял, что крестьянин пересказывает, как не­
что случившееся в жизни и известное ему из первых
586

рук, повесть Толстого „Кавказский пленник”. Создан­
ное Толстым стало частью окружающего мира. Тол­
стой — писатель для всех людей и на все времена».
13 сентября в итальянском городе Палермо (Сицилия) Юрию
Трифонову от имени Международной ассоциации современ­
ной культуры вручена международная литературная премия
«Монделло».
В заметках «Сицилийские раздумья (О международной
встрече литераторов в Палермо)» Н. Федоренко пишет:
«...На вручении премии присутствовали: президент прави­
тельства Сицилии Рино Николози, мэр Палермо Леолука
Орландо, известные деятели культуры, искусства, ученые...
К сожалению, еженедельник „Эспрессо” за подписью свое­
го специального корреспондента Ривы опубликовал гнусные
инсинуации по поводу присуждения в 1978 году специаль­
ной премии Монделло Ю. Трифонову. Раздражение журна­
ла по поводу „советского присутствия в Палермо” оказалась
столь сильным, что в заметке прямо говорилось и о „давле­
нии агентов КГБ на жюри”, и о „грубом вмешательстве со­
ветского посольства в компетенцию сицилийских властей”»
(Вопр. лит. 1987. № 8).
Об истории появления и международной значимости этой
премии см.: Веселицкий А. С любовью к России (Заметки к
«Дневникам Монделло» Франческо Лентини И Иностр, лит.
1985. №6).
В своих воспоминаниях о Ю. Трифонове Ц. Кин пишет:
«В Италии Юра очень популярен, один из первых. Но они,
кажется, не перевели „Нетерпение”, что было просчетом.
У них как раз возникли все эти „ультракрасные течения”,
и книга вызвала бы большой интерес. Однажды Юра расска­
зывал мне, как у него был в гостях Альберто Моравиа. Он
приехал к нам по приглашению Союза писателей и Юру
попросили принять его у себя дома. Моравиа пришел к де­
вяти утра, они завтракали, говорили о литературе и о жизни
(говорили, наверное, по-английски: Юра знал хорошо, хотя
ему легче было бы по-немецки, но я не уверена, знает ли
немецкий язык Моравиа). Они друг другу понравились.
Моравиа всегда подчеркивает решающее значение, которое
на него оказала русская классика, прежде всего Достоевский.
В 1978 году Моравиа рассказал блестящему итальянскому
эссеисту Нелло Айелло о своих встречах с „очень важными”
587

советскими писателями и назвал четыре имени: Пастернак,
Евтушенко, Трифонов, Вознесенский. Он рассуждал о тра­
диционной роли литературы в России: „Литература сильней
войны, сильнее голода, сильнее бюрократии, сильнее всего”,
а потом: „Например, в Москве я встретился с Юрием Три­
фоновым, это очень симпатичный человек и значительный
писатель. Он написал повесть в чеховском духе — «Дом на
набережной», недавно вышедший также в итальянском пе­
реводе. В романе описывается грустная и блеклая московс­
кая повседневная жизнь”. Мне кажется, Моравиа прочел
«Дом на набережной» немного поверхностно. Впрочем, у
него не могли возникнуть сложные мысли и ассоциации,
которые возникали у нас...» (архив Т. В. Трифоновой).

15 сентября подписана к печати, а затем вышла книга «Пове­
сти». Послесл. А. Бочарова. Ред. В. Курганова. Худож.
М. В. Серегин (М.: Сов. Россия, 1978. 528 с.).
Автор впервые объединил в одной книге пять «городских»
повестей: «Обмен», «Предварительные итоги», «Долгое про­
щание», «Другая жизнь», «Дом на набережной».

16 сентября в итальянской газете «Унита» («ипйа») опубли­
кована беседа корреспондента Винченцо Вазиле с Трифоно­
вым — «Когда роман выше паспортного режима».
«...Итальянскому читателю Трифонов известен, главным
образом, как автор романа „Дом на набережной ”. Это было
самое настоящее литературное событие, запоздалый „взрыв”
за пределами Советского Союза. В романе показана история
микрокосма, типичного для времен сталинского произвола.
Речь идет о здании, на стенах которого много мемориальных
досок, напоминающих о деятелях и руководителях партии,
ставших жертвами политических „процессов” 30-х годов.
Повествование ведется в глубоко индивидуальном стилисти­
ческом ключе, через раскрытие личной драмы, в основе ко­
торой — донос. Мотив „маленьких драм”, вплетающихся в
конфликты советской истории, звучит во всем творчестве
писателя.
Итак, похоже, что литературный успех Трифонова на деле
опровергает пессимистические ответы на вопрос, оказав­
шийся в центре дискуссии в Монделло (о проблемах совре­
менного романа. —А. Ш.):

588

Если я правильно понял, — говорит Трифонов, — Ев­
гений Евтушенко выдвигает идею романа, написанно­
го так, чтобы он был доступен всем читателям всех
стран — и крестьянину, и рабочему, и интеллектуалу.
И в этом я с ним согласен. Его позиция мне кажется
правильной. Необходимы, жизненно необходимы поис­
ки нового в языке романа. И все же перед каждым пи­
сателем, когда он пишет, стоит его собственный вооб­
ражаемый читатель. Именно к нему он и обращается.
И от него зависит. Пишу ли я только для интеллиген­
ции? Не сказал бы, мой читатель, моя публика — это
не вся интеллигенция, а, скорее, та часть интеллиген­
ции, которая способна к более глубоким чувствам и
раздумьям. В общем, именно поэтому я и испытываю
чувство писательской ответственности. А с другой сто­
роны, возможно именно это обстоятельство и пробуж­
дает в публике, в читателях, уважение к литературным
произведениям... Сегодня сознание писателя — это его
историческая память. Моя задача, которую я ощущаю
своей, состоит в том, чтобы не забывать даже самые
суровые, трудные страницы и моменты нашей истории.
Моменты, которые находят отражение в нас самих...
История входит в кровь и плоть человека. А история
сложна. Надеждам отцов не всегда соответствуют свер­
шения детей. Быть может, потому, что мир — это не
платье, сшитое по мерке. Инструмент, орудие, которы­
ми каждый из нас обладает для того, чтобы понять
мир — это наше сознание. В этом-то и состоит основ­
ная роль писателя: будоражить сознание индивида, его
внутреннюю жизнь. Но мир сегодня так тороплив, так
хаотичен...» (пер. с итальянского; архив Т. В. Трифо­
новой).
Анализу творчества Трифонова на основе вышедших на За­
паде его книг и обсуждения его произведений, за которые он
получил международную литературную премию «Монделло»
были посвящены беседы с писателем, опубликованные в
крупных газетах: I piccoli delitti riflettono la Storia (by
A. Stabile) II La Republica. 1978. 16 Ceptember; I piccoli eroi e
I’uomo massa (by 5. Scabello) П Cofriere della Sera. 1978.
17 September; Uno scrittore di «cose sgradevoli» (by J. Livi) //
589

Paese Sera. 1978. 24 September; Ecco perche scrivo «cose
sgradevoli» (by O. Rossani) 11 Corriere della Sera. 1978.
27 September; Rivoluzione alle origini (by G. Campolieti) 11 II
Gazzettino. 1978.30 September; Keine Helden nach Richtschnur
(by R. Tobel) H Die Tat. 1978. 13 October.

4 октября получает письмо от Элен Вайл (Н. Weil), профес­
сора, директора русской программы Калифорнийского уни­
верситета г. Ирвайн, США, где она сообщила, что готовит к
изданию свою монографию «Испытание совестью. Проза
Юрия Трифонова».

6 октября в «Литературной России» с предисловием Трифо­
нова напечатан рассказ Ю. Теткина «И все, что будет еще...».
6 октября подписал договор с издательством «Советский пи­
сатель» на издание романа «Старик» (см. 12 ноября
1979 года).
7 октября отправил письмо 3. Я. Корогодскому:
«Уважаемый Зиновий Яковлевич!
Рад тому, что Ленинградский] ТЮЗ заинтересовался
„Нетерпением”. По-моему, может быть интересный
спектакль. Но сам делать пьесу я не могу. Нет времени
и нет желания. Пожалуйста, я доверяю театру. Когда
пьеса будет закончена, было бы не худо ее прочитать.
Желаю Вам всего доброго».
Адресат письма — Корогодский 3. Я., народный артист
РСФСР, профессор, главный режиссер Ленинградского те­
атра юного зрителя им. А. Брянцева (см. июнь 1979 года).
Работа Л. Данилиной над сценическим вариантом романа
«Нетерпение» началась в конце 1978 года и продолжалась
около девяти месяцев. Трифоновым инсценировка была
одобрена. Премьера спектакля «Нетерпение» в Ленинград­
ском ТЮЗе состоялась 26 июня 1980 года.

8 октября — 5 ноября вместе с женой О. Р. Мирошниченко
был в Болгарии по приглашению болгарских издательств.

12 октября в туркменской газете «Ташаузская правда» в ав­
торизованном переводе с туркменского опубликован рассказ
А. Ковусова «Воспоминание».

590

В специальном (одноразовом) выпуске газеты «Дни советс­
кой литературы в Грузии» (Тбилиси, 27 октября — 2 ноября)
опубликованы ответы на вопросы газеты о взаимоотноше­
ниях Трифонова с Грузией, с грузинской культурой:
«В Грузии я побывал дважды; первый раз еще в студен­
ческие годы, но ввиду того, что это было в послевоен­
ные годы, многое уже забыто. Вторично побырал в
Грузии пять лет тому назад... Очень теплые воспоми­
нания связывают меня с представителями грузинской
творческой интеллигенции, с которыми обучался в
Литературном институте. В семинаре, которым руково­
дил Константин Федин, были объединены Гия Марг­
велашвили, Николай Шахбазов, Виль Орджоникидзе...
За последние годы у меня возник большой интерес к
грузинскому искусству. В этом заслуга грузинского
кино, которое, мне кажется, занимает одно из ведущих
мест в нашей стране. Среди этих работ мне в первую
очередь хочется отметить кинокартины талантливых
режиссеров и актеров — „Жил певчий дрозд”, „Листо­
пад”, „Пастораль”,,Дудаки” и др. Это настоящее искус­
ство — тонкое и глубокое. Мне часто приходится бы­
вать за границей. Когда я был в Западной Германии,
отвечая на вопросы журналистов, я посоветовал им
поближе познакомиться с работами грузинских кине­
матографистов, и, как выяснилось в беседе, они уже
ознакомились с некоторыми картинами и дали им вы­
сокую оценку.
В Америке, в университете Сан-Франциско руководи­
тель кинофонда в беседе со мной выразил сожаление,
что не имеет возможности приобрести ленты после­
дних работ грузинских кинематографистов, которые, по
его мнению, выполнены на высоком профессиональном
уровне.
Мне очень нравится грузинское прикладное искусство.
Интересуюсь древним и современным декоративным
искусством Грузии».
Во время учебы в Литературном институте имени А. М. Горь­
кого по командировке института и газеты «Комсомольская
правда» Трифонов был в Грузии на творческой практике в
591

трудовых коллективах строителей гидроэлектростанций.
Второй раз — в 1973 году по приглашению его товарища
писателя Михаила Лохвицкого, который познакомил его с
охотником, занимавшимся отловом медведей и страстным
коллекционером старинных музыкальных инструментов
А. В. Ревазишвили. Об этой встрече, о любви к медведям Три­
фонов рассказал в очерке «Медведи и шарманки».

8 ноября отправил письмо Каролине де Магд-Соэп (Бельгия):
«Дорогая Каролина!
С удовольствием прочитал Ваше, как всегда, темпера­
ментное, сумбурное и милое письмо, получил и вырез­
ку из „Standaar” — но ее, к сожалению, прочитать не
смог. После Италии, где я был больше 3-х недель (кро­
ме Венеции, я был еще неделю в Сицилии, на так на­
зываемой „premi Mondello”, мне вручили специальную
премию — громадную картину, которую я тащил потом
через всю страну — за лучшие книги иностранного
автора за 1977 год, а затем был в Риме и Милане по
приглашению издательства Ugo Mursa, только что вы­
пустившего мой роман „Нетерпение”.
В Венеции тоже выступал — с коротким докладомэссе — о Л[ьве Николаевиче] Толстом.
Если интересуетесь, прочитайте его в итальянском
журнале „Espresso” в первом октябрьском номере.
В Италии было крайне трудно — я очень устал. Жур­
налисты меня замучили. Я дал множество интервью —
вплоть до женских журналов „Grazia” и „Familia
Christiana”, выступал по телевидению и пр[очее]. Пос­
ле возвращения из Италии я уехал на месяц с женой в
Болгарию и вот только что вернулся.
Надо же когда-нибудь и начать работать!
Желаю Вам удачи — в составлении сборника советс­
ких] рассказов.
Имя голландского издателя я не помню, но он уже зап­
латил мне деньги, так что настроен серьезно.
„ Старик ” выйдет в наступающем году во Франции,
Италии, ФРГ, Японии, США.

592

Все это прекрасно, но настроение у меня какое-то кис­
лое: оттого, что не работаю!
Когда приехал в Москву, узнал печальную весть: вне­
запно умер профессор] С. И. Машинский. Во время
собрания жильцов кооперативного дома.
Пока всего доброго!
Ваш Юрий Трифонов».

9 ноября отправил открытку Каролине де Магд-Соэп (Бель­
гия):
«Милая Каролина!
На другой день после того, как я отправил Вам пись­
мо, пришли книги из Голландии — „Het huis aan de
Kade”. Издательство: „Meulenhoff ’ Amsterdam.
Привет!»

10 ноября в Вильнюсе состоялась премьера фильма «Обмен»
(в основе — одноименная повесть Трифонова), снятого на
Литовской киностудии.
Авторы сценария П. Мбркус, Р. Вабалас. Режиссер-постанов­
щик Р. Вабалас. Оператор И. Грицюс. Художник В. Кисараускас. Композитор В. Ганелин.
Роли исполняют: Лина — В. Титова, Витас — Г. Яковлеве,
мать — Р. Зданавичуте, Стасе — Р. Разума, Жилювене —
В. Артмане, Диджюлис — Л. Оболенский, Жилюс — А. Ма­
сюлис.
13 ноября отправил письмо В. М. Гридину:
«Уважаемый Владимир Михайлович!
Ваше письмо получил — вернее прочел — недавно,
т. к. почти два месяца был в отъезде.
Спасибо за добрые слова, да и за критику. По поводу
Вашей мысли об использовании „моих старых при­
емов” скажу Вам следующее: мне кажется, что „свои”
приемы надо использовать часто — если находишь их
удачными — из этого возникает стиль.
Страшны для повторения „чужие” приемы.
Ваш рассказ о шофере Крыленко интересен. Такие
люди — монстры революционного времени — еще
593

попадаются, но ужасно редко, и я всегда отношусь к
ним с громадным интересом и вниманием.
Желаю всего доброго!»
Адресат письма — Гридин В. М., журналист, пенсионер из
Одессы. В письме рассказывал о С. К. Рогулине — участни­
ке первой мировой войны, Великой Отечественной войны.
В ночь штурма Зимнего дворца он был личным шофером
Н. Крыленко, первого наркомвоена Республики. В. Гридин
проводил параллель между ним и Павлом Летуновым («Ста­
рик») в ощущении «непонятости» своими близкими и таки­
ми же «невысказанными» воспоминаниями о событиях, уча­
стником которых он был.

В конце ноября отправил письмо В. И. Ваганову:
«Милый Валерий Иванович!
Рассказ Ваш прочитал. Вы, конечно, сильно продвину­
лись в прозе. Этот рассказ вполне профессиональный,
его можно печатать и в сборнике, и в журнале. Так что
в общем могу Вам сказать — добро!
Писать Вы как будто бы научились — по фразам, но
надо действовать дальше — научиться по сути. В этом
рассказе есть много мелких точных подробностей, есть
сюжет и замысел, но нет характеров. Нет конкретнос­
ти, пластики — ни людей, ни города, ни времени. Все
это пока — вообще.
Но посылать в редакции надо и печатать можно. Про­
стите за краткость. Нет времени на более подробный
разговор».
В 1991 году в Южно-Уральском книжном издательстве выш­
ла первая книга В. И. Ваганова «На взлетной полосе» (см.:
Окунев В. «Крестник» Юрия Трифонова И Веч. Челябинск.
1991. 4 окт).

9 декабря отправил открытку Каролине де Магд-Соэп (Бель­
гия):
«Милая Каролина!
Поздравляю с Новым годом и желаю, разумеется, счастья!
Впрочем, Ваш характер — это уже счастье.

594

И так, Вы его уже имеете! Даже не знаю, что Вам еще
пожелать.
Сердечно Ваш — Юрий Трифонов».

В сборнике «Современный русский рассказ» (т. 1), вышедшем
в Тбилиси на грузинском языке, напечатан рассказ «Вера и
Зойка» (пер. Э. Кечакмадзе).

Центральное телевидение записало на пленку воспоминания
Трифонова (съемка велась на квартире писателя по улице
Георгиу Деж).
БИБЛИОГРАФИЯ
Алескерова Э. А. Становление нравственной про­
блематики в творчестве Ю. Трифонова: Автореф. дис.... канд.
филол. наук / Тбилис. гос. ун-т. Тбилиси, 1978. 18 с.
Андреев Ю. Современник: Дело и слово [«Другая жизнь»,
«Старик»] /7 Лит. газ. 1978. 12 июля. С. 4.
Бочаров А. Страсть борьбы и игрушечные страсти [О рома­
не «Старик»] И Лит. обозрение. 1978. № 10. С. 64—67.
Бочаров А. Энергия трифоновской прозы: [Послесл.] И Три­
фонов Ю. Повести. М., 1978. С. 507—523.
Бровман Г. А. Коммунистические идеалы — и измерения
«малого мира» И Бровман Г. А. Труд, герой, литература: Очер­
ки и размышления о рус. сов. худож. прозе. М., 1978.
С. 225—236.
На примере «Утоления жажды» и пяти «городских» повестей.
Ваншенкин К. Воспоминания о спорте. М., 1978. С. 6,16,37,63.
Ю. Трифонов — спортивный болельщик.
Горловский А. Судьбы и обстоятельства: О нравств. искани­
ях сов. лит. И Лит. в школе. 1978. № 6. С. 4—6.
Анализ взаимосвязи пяти «городских» повестей с «Нетерпе­
нием».
Заморий Т. П. Становление гармонической личности в совре­
менной русской прозе. Киев, 1978. С. 46—49.
О повестях «Другая жизнь», «Дом на набережной».
История Москвы: Крат, очерк. 3-е изд., испр. и доп. М., 1978.
С.467,468,472.
595

О романе «Утоление жажды», пяти «городских» повестях,
спектакле «Обмен» в театре на Таганке.
Кожинов В. В. Проблема автора и путь писателя: На матери­
але двух повестей Юрия Трифонова [«Студенты», «Дом на
набережной»] И Контекст—1977: Сб. лит.-теорет. исследова­
ний. М., 1978. С. 23—47.

Комина Р. В. Современная советская литература: Худож. тен­
денции и стилевое многообразие. М., 1978. С. 146—149.
О чеховских традициях в «городских» повестях.
Кузнецов Ф. Ф. За все в ответе: Нравственные искания в со­
временной прозе. 2-е изд., перераб. и доп. М., 1978.
С. 286—310.
Анализируется проза писателя.
Ланщиков А. П. Вопросы и время. М., 1978. С. 161-167.
О «городских» повестях.
Левина Л. И. Сюжетно-композиционные средства выражения
содержания в повести Ю. Трифонова «Обмен» // Сб. науч. тр.
Ташкент, гос. ун-та. 1978. Вып. 571. С. 40—55.
Лейдерман Н. Потенциал жанра: Из наблюдений над совр.
повестью: [«Другая жизнь», «Дом на набережной ] // Север.
1978. №3. С. 102—107.
Лурье А. Н. Уроки жизни и творчества [О книге «Продолжи­
тельные уроки»] И Нева. 1978. № 4. С. 179—181.
Марков Г. М. Советская литература в борьбе за коммунизм и
ее задачи в свете решений XXV съезда КПСС: [Докл.] //
Шестой съезд писателей СССР: Стеногр. отчет. М., 1978.
С. 10.
Критикуется повесть «Дом на набережной».
Новиков В. В. Литературный процесс 60—70-х годов И Крат,
лит. энциклопедия. М., 1978. Т. 9. Стб. 479, 482.
О произведениях Ю. Трифонова.
Осмоловская И. В. Путь к писателю: О богатстве талантов и
индивидуал, стилей совр. сов. романистики. Магадан., 1978.
С. 60—91, 142—147,201—212, 214.
Анализируется проза Ю. Трифонова.
Панкин Б. Д. По кругу или по спирали?: О повестях Юрия
Трифонова «Обмен», «Предварительные итоги», «Долгое про­
596

щание», «Другая жизнь», «Дом на набережной» // Литерату­
ра и современность. М., 1978. Вып. 16. С. 237—258.
Соколов В. П. Литература нравственных исканий: По стра­
ницам сов. прозы последних лет. М., 1978. С. 46—61.
О повестях «Обмен», «Предварительные итоги», «Другая
жизнь», «Дом на набережной».
Турков А. Быт, человек, история: [Предисл.] // Трифонов Ю.
Избранные произведения. М., 1978. Т. 1. С. 5—20.

Филатова А. Постигая историю: [Роман «Нетерпение»] И
Нева. 1978. № 12. С. 176—177.
Хмара В. Противостояние [О «Старике»] // Лит. газ. 1978.
28 июня. С. 5.
Чалмаев В. А. Обновление, перспективы: Реализм совр. рус.
лит. М., 1978. С. 225—230.
О пяти «городских» повестях.
Штут С. И слово есть дело [О повести «Другая жизнь»] И Лит.
газ. 1978.12 июля. С. 4.
[Б. п.] «Старик» Юрия Трифонова И Карогс («Знамя»). 1978.
№9. С. 192—193, —Лаг.

1979

В журнале «Литературная учеба», № 1 опублико­
ваны заметки «Орассказах Сергея Акчурина».
В грузинском литературно-художественном альманахе «Саундзе» («Сокровище»), № 2 опубликована повесть «Обмен»
(пер. Э. Кечакмадзе).

В журнале «Смена», № 6 опубликовано напутствие VII Все­
союзному совещанию молодых писателей:
«Молодым писателям я хотел бы пожелать прежде все­
го многописания. Того самого, о котором Чехов гово­
рил: „Многописание— великая спасительная вещь!”
Под молодыми писателями я разумею людей, истинно
одаренных талантом, а не тех, кто ищет в литературе
выгод. Но как определить: есть у тебя талант или нет?
Многописание определит. Талант нельзя скрыть. Бес­
таланность тоже. Все выясняется довольно скоро. По­
жалуй, точнее так: хотел бы пожелать, чтобы не иссяк­
ло желание писать много! Может быть, во мне говорит
страх, который преследует писателя на склоне литера­
турного опыта: а вдруг волшебная пружина ослабнет?
И не будет тебя толкать к столу, к бумаге? Я пережил
трудные годы, как ни странно, в молодости, — впро­
чем, в молодости они особенно мучительны, — когда
казалось, что неохота, невозможно, не о чем, некогда...
Потом это проходило. Вместе с жизнью.
И еще вот что хочется пожелать: помнить, что у нас за
плечами великая литература. Никогда не забывать об
этом. После Чехова нельзя писать пошло. После Дос­
тоевского нельзя писать не всерьез. После Булгакова,
Платонова, Бабеля, Пильняка нельзя писать примитивно.

598

Впрочем, писателям истинного таланта говорить об
этом не нужно, а таланта не имеющим — бесполезно.
И те и другие будут делать свое дело».

23 марта отправил письмо Л. И. Мазуру:
«Уважаемый Лесь Иванович!
К сожалению, ничего конкретного и утешительного
сообщить Вам не могу. О Гитер-Гранатштейне нет ниг­
де никаких сведений: у меня есть сборники „Енисейс­
кая каторга”, „Сибирская каторга”, „Нерчинская катор­
га”, „Якутская каторга” — там этой фамилии нет.
Значит, надо искать глубже, обратитесь в архив ЦГАОР, там хранятся фонды губернских жандармских уп­
равлений и можно найти — тобольское.
Нет Гитер-Гранатштейна и в очень подробном, много­
томном издании — „Биобиблиографический словарь
русских революционных] деятелей”, выходивший в
20-е годы. О Вельском тоже не имею представления.
С неменьшим сожалением — 2-томника у меня нет,
и достать его невозможно...»
Об адресате письма см. 22 сентября 1972 года.
23 марта подписана в печать, а затем вышла в серии «Библио­
тека рабочего романа» книга «Утоление жажды». Послесл.
Ю. Томашевского. Ред. В. Ф. Трусова. Худож. Н. В. Усачев (М.:
Профиздат, 1979. 416 с.).
В книгу автор включил роман «Утоление жажды» и расска­
зы: «Маки», «Кепка с большим козырьком», «Бако», «Очки»,
«Последняя охота», «Доктор, студент и Митя», «Беседа с
герпетологами», «Одиночество Клыча Дурды», «Однажды
душной ночью», «Старая песня», «О любви», «Песочные
часы».

В марте написал «Воспоминания мучительства немоты, или
Фединские семинары сороковых годов».
Несмотря на отчуждение, которое сложилось между К. Феди­
ным и Ю. Трифоновым — учителем и учеником, в первую
очередь, из-за оценки событий в годы гражданской войны на
Дону, и роли Ф. К. Миронова в частности, отношения меж­

599

ду ними не прекращались. Об этом свидетельствует одно из
последних писем Федина, написанное незадолго до кончины:
«Дорогой Юрий Валентинович, я не помню, отозвался ли на
Ваше давнее письмо или только „хотел”, и сколько... лет
„хотел”, помнил, что очень, очень хотел, и все не отвечал,
откладывал... а потом стал понимать, что — все равно не
отвечу, и лучше написать две строчки объяснения — что мне
мешает написать Вам ответ на Ваше очень хорошее письмо
и поблагодарить за него (см. 29 ноября 1973 года. —А. Ш.).
Беда моя заключена в болезнях. Не знаю уж точно — когда,
в который год хворал я дольше, в каком порядке сменялись
больницы, санатории. Но уже вполне достоверным можете
считать, что перспектива выздоровления мне даже и не чу­
дится...
Вот видите — собрался-таки написать, да не тут-то было!..
Лучше, пожалуй, попросить не обижаться, не сердиться за
неудачные попытки мои сказать Вам сердечное слово и по­
желать новых достижений в искусстве письма, которым Вы
отмечены в нашей литературе. О болезнях же своих писать
не имеет смысла: неизлечимость их очевидна не только са­
мим болящим, но даже ...лекарям!
Жму крепко Вашу руку, на том и кончаю эту пробу пера.
Ее завершающая дата:
14 мая 1976 г., Переделкинская дача.
Нет! Не судьба — быть этой моей писульке законченной по
правилам „концовок”.
Нашлось — представьте себе — то Ваше давнее письмо,
воспоминанием о котором начаты первые строки моего по­
сланья. Да, да, письмо передо мною, и я рад, что могу ожи­
вить в памяти Ваши сердечные чувства и горячо поблагода­
рить за них.
Обнимаю Вас и прошу извинить сумбур моей болтовни...
Будьте здоровы.
Финал-финалов: 17. V. 1976.
К. Федин».

28 марта Фрунзенский ЗАГС г. Москвы/гас/исргнул брак меж­
ду Ю. Трифоновым и А. П. Пастуховой.

23 апреля встречался с Каролиной де Магд-Соэп (Бельгия).

600

Как она вспоминала в беседе с автором «Хроники...» (Гент,
21—22 апреля 1997 года), встреча с Трифоновым была на
даче в Красной Пахре с участием ее мужа Югана (профес­
сор, декан экономического факультета Гентского универси­
тета, специалист по российской экономике) и жены писате­
ля Ольги Романовны. В начале апреля она позвонила Трифо­
нову и сообщила, что готовит выступление на международном
конгрессе славистов в Гармиш-Партенкирхен (ФРГ) по теме
«Быт в произведениях Трифонова», на что получила его от­
рицательную реакцию. Потом при встрече он пояснил такое
отношение к теме — советские литературные критики упор­
но рассматривали его как «бытописателя», отказывая ему в
наличие художественности в произведениях. Она на приме­
ре рассказа Чехова «Страх» и некоторых его других расска­
зов пояснила, что не собирается рассуждать «о быте» на уров­
не советской критики, а рассматривает быт в философском
значении этого понятия. Трифонов согласился с таким под­
ходом. Ее доклад пользовался успехом на конгрессе, был
напечатан в США в подборке материалов о творчестве Три­
фонова (См.: Maegd-Soep С. de. The Theme of «Byt» —
Everyday Life — in the Stories of lurij Trifonov // Russian
Literature and Criticism / Ed. by E. Bristol. Berkeley. Slavic
Specialties, 1982 (Selected Papers from the Second World
Congress for Soviet and East European Studies. GarmischPartenkirchen, September 30 — October 4, 1980).
Много времени в беседе они уделили разговору о творчестве
Тургенева, где Трифонов говорил о большом интересе к его
рассказам, нежели к романам, о том, что его художественные
приемы и методы несколько устарели. Суть разговора наря­
ду с анализом взаимосвязи в творчестве этих разных писа­
телей она изложила в своем докладе «Традиции Тургенева в
современной русской прозе», прочитанном на русском язы­
ке на 9-м международном конгрессе славистов (Киев,
6—14 сентября 1993 года): «...Сопоставление прежних эпох
с настоящим также характерно для Трифонова, который, как
и Тургенев, изображает историческое время прежде всего че­
рез внутренний мир и судьбу отдельного человека. Насколь­
ко „время” играет существенную роль в трифоновском мире
автор сам раскрывает в повести „Дом на набережной”, где
сказано о главном герое: „Не Глебов виноват и не люди,
а времена”. Рядом с этим прозаическим лицом Трифонов
представляет трогательный образ чистой, преданной в люб­
ви, самоотверженной Сони. Совсем не случайно говорят об
601

этой молодой, идеалистической женщине, что она есть та­
кая тургеневская...
Однако различие между Тургеневым и Трифоновым ясно
проявляется в трактовке литературных образов. Резкая реа­
листическая манера Трифонова позволяет нам прийти к вы­
воду, что у него проявляется отталкивание от тургеневской
поэтизации жизни и людей. По мнению Трифонова, Досто­
евский — человек „партийный”, пристрастный, Толстой —
человек идеи как религии, Чехов и Тургенев этим не зани­
мались. Тургенев—романтический идеал молодежи России
до того времени, когда атмосфера изменилась; у него —спо­
койное отношение к людям» (Belgian contributions to the 9th
international congress of slavists, Kiev, 6—14 September, 1983).
Во время апрельской встречи, как вспоминает Каролина де
Магд-Соэп, она высказывала свое отношение к творчеству
А. И. Солженицына, считая, что если бы он продолжил свое
творчество в духе рассказов «Матренин двор» и «Случай на
станции Кречетовка», то его произведения были бы намно­
го художественнее. Она не отвергала социального значения
«Архипелага ГУЛАГ», но считала, что повести Трифонова и
романы «Старик», «Нетерпение» наиболее точно показы­
вают российскую действительность. Трифонов от коммен­
тариев воздержался, но подчеркнул, что считает Солжени­
цына великим русским писателем и не имеет смысла срав­
нивать одного с другим.

24 апреля у Ю. Трифонова и О. Мирошниченко родился сын
Валентин.
В воспоминаниях о Трифонове Григорий Бакланов пишет:
«...Успеха, к сожалению, не прощают, и зависть, и сплетни
окружали его всю жизнь. Дочь у них родилась семимесяч­
ной. Собираясь в театр и, как всегда, торопясь, что-то хва­
тая, что-то забывая, роняя, Нина (Нина Нелина — первая
жена Трифонова. —А. Ш.) уронила ноты. Будто бы это пло­
хая примета, и чтобы действие ее нейтрализовать, требует­
ся тут же сесть на ноты. Женщина молодая, быстрая, силь­
ная, Нина с размаху села на ноты, на пол. В тот же вечер ее
увезли рожать. Ну, и поскольку ребенок родился всего через
семь месяцев после свадьбы, ближайшие Юрины друзья —
уж им-то лучше знать! — вычислили: дочь — не его. А она
была точной его копией, особенно — когда подросла: и тот
же взгляд в очках, и крупная такая же.

602

...Целую вечность спустя все повторится. Уже не будет
Нины, подрастут дети их дочери, Юрины внуки, а у него,
в другом браке, родится сын, и с новой силой вспыхнут те
же толки: сын — не его. И этому охотно станут верить: изве­
стный писатель, человек в славе, интересно узнать про него
такую подробность. А мальчик — тоже точная его копия.
И как-то, уже школьником, приведет он ко мне на дачу сво­
его отчима, дорогу ему покажет, и я увижу маленького Юру,
таким, наверно, он был в детстве, увижу, как не хватает маль­
чику отца, как тянется он к мужчине.
...На выезде из поселка сквозь мокрое от дождя стекло,
сквозь машущие по нему дворники вижу, встречно идет маль­
чик, школьник, бодро встряхивает ранцем за плечами. И я
узнал его: сын Юры Трифонова, такой же, как у него, близо­
рукий, затуманенный взгляд, когда, бывало, Юра снимет
очки.
Как бодро шел он под дождем с прилипшими к мокрому лбу
волосами, шел, о чем-то своем думая, и легок, весел был его
шаг. Вот он уже открывает калитку...» (Знамя. 1992. № 9).
Вспоминает А. Бочаров: «.. .В издательстве „Советская Рос­
сия” в 1978 году вышла книга его повестей с моим после­
словием. И Юра решил отметить это событие — пригласил
редактора книги Валентину Михайловну Курганову и меня
с женой к себе на квартиру в гости. Моя жена была хорошо
знакома и с самим Юрой — еще по Коктебелю, и с его же­
ной Ольгой Романовной — по прежним встречам в домах
творчества, и с Валентиной Михайловной по общей чуть ли
не со студенческих лет домашней компании. Так что встре­
тились хорошо знакомые люди. И буквально преобразивший­
ся, неузнаваемый Юра, счастливый от любви, от ожидания
ребенка. Можно представить: поздняя любовь, поздний ре­
бенок — это было счастье побольше, чем выход еще одной
книги, хотя в нее и вошла повесть „Дом на набережной”,
трудно проходившая для отдельного издания. Он, обычно
такой неторопливый, то и дело вскакивал, ходил на кухню —
за приправами, за чаем, оберегая жену. В квартире был про­
веден ремонт, она вся как-то посветлела — то ли люстру
сменили, то ли обои были более нежных тонов, то ли настро­
ение хозяев сказалось.
Не записал я тогда, что говорил он в тот вечер — был общий
разговор об общих знакомых, о ремонте, о его поездках. Тут
важнее другое: настроение, давшее ему силы написать „Вре­
603

мя и место " и приступить к циклу рассказов „ Опрокинутый
дом наиболее лиричному своему произведению, хотя Три­
фонов и всегда был лириком в эпическом обличии, оцени­
вая прошлую жизнь, объясняя заблуждения молодости.
Он был в тот вечер такой веселый, счастливый, подвижный.
А вскоре его не стало» (Лит. обозрение. 1994. № 1—2).

12—26 мая находился в ФРГ в творческой командировке с
циклом лекций о советской литературе по приглашению не­
мецких издательств.
В журнале «Юность», № 6 напечатана рецензия «Спой свою
песню» на книгу А. Кима «Четыре исповеди».

6 июня в газете «Молодежь Эстонии» опубликована беседа с
Трифоновым корреспондента АПН В. Лаврецкой — «Надо
верить в хороших людей».
Тот же текст беседы на русском и других языках был напеча­
тан: Комсомолец (Петрозаводск). 1979. 7 июня; Ригас Балсс
(«Голос Риги»). 1979. 9 июня; Советская Клайпеда. 1979.
9 июня; Советская молодежь (Рига). 1979.12 июня; Молодежь
Азербайджана (Баку). 1979.5 июля; Учительская газета. 1979.
19 июля; Рахва хяэль («Голос народа», Таллин). 1979. 3 авг.;
Молодежь Севера (Сыктывкар). 1979. 12 авг.
11 июня отправил письмо Г. Н. Кармазину:
«Уважаемый Генрих Николаевич!
У меня такой завал писем, что, м[ожет] б[ыть], я Вам и
отвечал уже, а м[ожет] б[ыть] — нет, не помню, запу­
тался. Ну, ничего, отвечу вторично!
К сожалению, о П. Н. Войцеховском я ничего не читал,
но я ведь и не историк Дона. В архивах я работал не так
уж и много.
Но очень интересные и много помогшие мне архивы
были в Ростове. Советую Вам туда обратиться. Кажет­
ся, это называлось так: Обл[астной] исторический]
архив.
Прототипом Мигулина послужил известный револю­
ционер] и военный деятель Дона — Филипп Кузьмич
Миронов.
О С. И. Кудинове я знаю, читал...»
604

Адресат письма — Кармазин Г. Н., инженер-доменщик Ма­
кеевского металлургического завода (Донецкая область).
Кудинов Сергей Иванович — один из деятелей революцион­
ного Дона, депутат II и III съездов Советов. На III съезде по
его предложению Советы стали называться «...и казачьих
депутатов». Встречался с В. И. Лениным, послужил прото­
типом большевика Штокмана в «Тихом Доне», был консуль­
тантом некоторых фильмов по произведениям М. Шолохо­
ва (см.: Власов А., Млодик А. Герои Шолохова на экране.
М., 1966).

11 июня встречался с Каролиной де Магд-Соэп (Бельгия).
Беседа шла о романе «Старик». За границей уже вышла книга
С. Старикова и Р. Медведева «Филипп Миронов и русская
гражданская война» (Starikov S., Medvedev R. Philip Mironov
and the Russian Civil War. New York, 1978). Как она вспоми­
нает в беседе с автором «Хроники...» (Гент, 21—22 апреля
1997 года), Трифонов согласился с тем, что основная цель
написания романа — показать последствия маленьких, на
первый взгляд, ничтожных отступлений конкретного челове­
ка из-за страха не быть в общей массе «согласных»; в бесе­
де с Трифоновым говорили и о фильме А. Тарковского «Зер­
кало».

11 июня отправил письмо В. Левашову:
«Уважаемый В. Левашов!
Письмо Ваше повергло меня в тихое отчаянье: боже
мой, опять то же самое! И опять — ничем нельзя по­
мочь и ничего посоветовать.
Откажитесь Вы от этой проклятой заразы, если она
доставляет такие мучения!
Пусть литература останется Вам для чтения. Это так
хорошо, покойно, приятно, полезно. Не подумайте, что
я иронизирую. Литература — это, действительно, та­
кая болезнь, такое терзание — что она не щадит нико­
го, ни начинающих, ни тех, кто успешно печатается.
А уж я представляю, что это за пытка — писать и не
печататься!
Вы спрашиваете: почему?

605

Сейчас в литературном мире все так устроено, что
нельзя даже толком сказать: почему?
Плохо? Бездарно? Но ведь столько плохих и бездарных
вещей печатается!
Незадача? Отсутствие связей? Чрезмерная ранимость?
Слабодушие и слабоволие?
Если не можете бросить „сочинять фразы”, тогда по­
пробуйте с неожиданного конца: попробуйте написать
историческую повесть1. А? По-моему, это совет!»
Адресат письма — В. Левашов — литературный псевдоним
С. Арабкерцева, бывшего преподавателя музыки в г. Росто­
ве, приславшего Трифонову рукописи нескольких повестей
и рассказов.

11 июня отправил письмо Л. Л. Дубовских:
«Лидия Леонидовна!
Спасибо за искреннее, горячее письмо, за добрые сло­
ва — я в них поверил.
Теперь о Вашей просьбе: да, „ Студентами ”, действи­
тельно, набита целая полка в шкафу, но — на разных
языках. Поэтому я и набивал полку, для коллекции.
А русских книг — одна или две, остальное рассеялось
за долгую жизнь.
Книга „ Студенты ” — на самом деле слабая, со всеми
приметами тогдашней литературы, хотя в чем-то све­
жая и искренняя. Но читать ее сейчас не надо.
Никаких „ключей” и „отгадок” она Вам не даст, а за
повесть — садитесь без всяких напутствий.
Желаю Вам успеха!»
Адресат письма—Дубовских Л. Л., доцент Свердловского сель­
скохозяйственного института, кандидат философских наук.

11 июня отправил письмо С. Санину:
«Уважаемый Сергей Санин!
По сути Вашего письма могу сообщить следующее: имя
Ф. Ф. Раскольникова, к сожалению, пока еще всюду
вымарывается, так что ни о каком сборнике воспоми­
наний о нем пока нечего и думать.
606

Но я надеюсь, что глупое издевательство над историей
должно когда-либо прекратиться!
Поэтому берегите материалы о Раскольникове! Они
Вам пригодятся.
О родственниках Р[аскольникова] мне ничего не известно.
То, что было объявлено в 1963, давно похоронено. Но
впереди ведь годы 80-е!! Утешение, не правда ли?
С приветом!
Р. 8. Спасибо за Ваши заметки в газетах. Прочел их с
интересом. Северянин, конечно — недооцененный
поэт».
Об истории этого письма см.: Огонек, 1987, № 43.
Раскольников (Ильин) Федор Федорович (1892—1939),
партийный, военный, государственный деятель, член партии
с 1910 года. В сентябре 1939 года скончался во Франции.
Незадолго до смерти опубликовал во Франции «Открытое
письмо Сталину» (см.: Огонек. 1987. № 26; Неделя. 1988.
№ 26). 11 июля 1963 года решением пленума Верховного суда
СССР постановление 1939 года по «делу» Ф. Ф. Раскольни­
кова было отменено. Он реабилитирован посмертно и вос­
становлен в партии.

19 июня при встрече в Литературном музее надписал пода­
ренную музею книгу «Повести» (М., 1978): «Литературно­
му музею — почтительно и с некоторым страхом».
12 июля отправил письмо Ч. Аширову:
«Привет Вам Чары Аширов!
Письмо Ваше меня опечалило. Помочь Вам я вряд ли
смогу — во ВГИКе у меня знакомств нет.
Да по совести говоря, мне не кажется правильным —
поступать во ВГИК.
Что ж без конца учиться? Для того, чтобы побыть „еще
пять лет в Москве”?
Но это не задача и не цель.
„Побыть в Москве” — это не то, что Вам нужно.
Вы должны писать, должны работать много, упорно и
злобно, тогда из Вас выйдет толк.
А Вас тянет на легкий путь...
607

Кино — это легкий путь, и тут я Вам не советчик, не
консультант и не помощник. Вы отравлены Москвой?
Но ведь она Вас погубит окончательно, если Вам удас­
тся „побыть там еще пять лет”. Впрочем, дело Ваше,
поступайте как знаете.
Я Вам желаю удач, успехов и присутствия духа!»
Представленный Ч. Ашировым киносценарий не прошел
творческий конкурс во ВГИКе.

В июле закончил работу над очерком «Бульварное кольцо» для
книги о Москве к предстоящим Олимпийским играм в
1980 году. Впервые напечатан (с незначительным сокраще­
нием) в книге Ю. Трифонова «Как слово наше отзовется...»:
«Рассказать о Бульварном кольце? Это значит — рас­
сказать о своей жизни, которая обвязана, обвеяна этим
Кольцом вся. Никуда из него не вырвешься... Странная
власть Кольца! Ты находишься в какой-то мистической
зависимости от него: вот ты уехал от него на Калужс­
кую, потом еще дальше на Сокол, а потом еще бог зна­
ет куда, но Кольцо не отпускает тебя. И весь город тоже
принадлежит Кольцу, и как бы он ни раскидывался, ни
улетал в заоблачные дали, Кольцо схватило его круглой
могучей лапой — такой маленькой в необозримости
города! — и держит намертво.
...Впрочем, почему же — Кольцо? Ведь цепь бульва­
ров, окружающая старую Москву с севера, имеет фор­
му не кольца, а полукольца. Западными и восточными
звеньями она упирается в реку, и за рекой продолжения
у нее нет. Но все говорят „Кольцо”, — и привыкли.
Когда-то я прочитал роман А. Дюма „Три мушкетера”
и удивился — почему три, а не четыре? Но потом при­
вык, как все в мире привыкли. Хотя на самом деле че­
тыре, все говорят: три. Хотя на самом деле полуколь­
цо, все говорят: Кольцо.
...Возле Сретенских ворот есть старый Печатников
переулок, названный так потому, что тут когда-то была
Печатная слобода — жили типографы царского Печат­
ного двора. С этим переулком у автора тоже связано
множество воспоминаний, ибо тут жил его друг, в квар­
608

тире которого происходили студенческие сборища,
здесь автор впервые мертвецки напился, впервые цело­
вался с девушкой так, что у него распухли губы, здесь
обсуждались головокружительные новости пятидеся­
тых годов.
Отсюда автор и два его друга в марте 1953 года вышли
на Рождественский бульвар и смотрели, как вниз, к
Трубной площади, движется гигантская медленная тол­
па людей, желавших посмотреть на почившего фарао­
на: Сталин лежал в Доме союзов. Автор с ужасом на­
блюдал эту плотно спаянную, не имевшую ни конца, ни
начала толпу, сползавшую вниз, как ледник. Были
слышны крики задавленных, истерические вопли „Спа­
сите!” В тот день на Кольце погибли сотни людей.
Ах, можно долго рассказывать о Кольце!
Я его так люблю. И прекрасно, что оно еще существует».
В журнале «Театр», № 7 публикуются воспоминания «Атмос­
фера и подробности» о совместной работе с А. М. Лобано­
вым, главным режиссером театра имени М. Н. Ермоловой, над
спектаклями «Молодые годы» и «Залогуспеха», созданными
в начале 50-х годов по пьесам Трифонова.

1 августа подписана к печати, а затем вышла в приложении к
журналу «Дружба народов» книга «Другая жизнь». Послесл.
Л. Теракопяна. Ред. В. Полонская. Худож. И. Смирнов (М.:
Известия. 1979. 685 с.).
В книгу автор включил повести: «Обмен», «Предваритель­
ные итоги», «Долгое прощание», «Другая жизнь», рассказы:
«Путешествие», «Маки», Кепка с большим козырьком»,
«Бако», «Очки», «Последняя охота», «Доктор, студент и
Митя», «Беседа с герпетологами», «Одиночество Клыча
Дурды», «Однажды душной ночью», «Прозрачное солнце
осени», «Вера и Зойка», «Был летний полдень», «Самый ма­
ленький город», «Гэлубиная гибель», «В грибную осень», «По­
бедитель», «Игры в сумерках», «Ветер», «Возвращение Иго­
ря», «Воспоминания о Дженцано», «Испанская Одиссея»,
«Костры и дождь», статью «Продолжительныеуроки», «За­
писки соседа» (Воспоминания об А. Т. Твардовском).

20 Шитов А. П.

609

18 августа Фрунзенский ЗАГС г. Москвы зарегистрировал брак
Ю. Трифонова с Мирошниченко Ольгой Романовной с присвое­
нием супругам фамилий «Трифонов» и «Мирошниченко».

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 54 года.
Вспоминает Ю. Щеглов: «...В последние годы неудачи, ко­
торые давно и несправедливо его преследовали, как-то от­
хлынули. Его начали постоянно печатать за рубежом и отно­
сились там лучше, чем на родине.
— Я благодарен и немцам, и американцам, и французам. Без
них бы я пропал. А вообще-то я пропал бы без Левки Гинз­
бурга. Это он открыл немцам глаза. Удивительная штука —
тамошние редакторы не делают никаких купюр, ни буковки
не тронули в „ Отблеске костра ”!
Однако эмигрировать Трифонов не хотел. Не хотел исчезнуть
из обыкновенной и неустроенной московской жизни и ра­
створиться в чужом мире.
— Не вытолкнут, не дождутся, сам не уеду, только под кон­
воем, — повторял он почти при каждом нашем свидании,
особенно в середине семидесятых, когда Александра Исае­
вича Солженицына хамским тычком (трифоновское словцо!)
выбросили из страны. — Ну и получат они в носоря (трифо­
новское словцо!). Спустит им жизнь сопатку!
Тогда Трифонов, Григорий Бакланов и, если не ошибаюсь,
Евгений Евтушенко яростно протестовали против высылки
Солженицына и предупредили руководство писательского
союза, что подобного рода произвол им не сойдет с рук.
Эмигрантов поневоле он не осуждал. Более того, он не скры­
вал прочной с ними связи. Когда Василий Аксенов прощал­
ся с Россией, Трифонов сфотографировался с ним, поставил
снимок на видном месте, рядом с изображениями Твардовс­
кого и Солженицына. В кабинете со старой обшарпанной
мебелью никаких других портретов, помнится, не было. Но
эти три как бы отражали его отношение к проблемам эмиг­
рации...» (Лит. газ. 1995. 6 сент.).

9 сентября подписал договор с издательством «Сабчота Сакартвело» (Тбилиси) на подготовку рукописи книги «Другая
жизнь» (повесть и рассказы) для издания на грузинском языке
(см. 14 апреля 1980 года)

610

15 сентября подписал договор с издательством «Литератули
Артистикэ» (Кишинев) на подготовку рукописи книги пове­
стей для издания на молдавском языке (см. 18 мая 1980 года).

15 октября подписал договор с издательством «Советский
писатель» на издание книги «Старик. Другая жизнь» (см.
21 ноября 1980 года).
В журнале «Дружба народов», № 10 опубликованы «Воспоми­
нания о муках немоты: Фединский семинар сороковых годов».
В журнале «ОБО» (ФРГ), № 10 опубликованы тексты-под­
писи к 11 фотографиям Вильфрида Бауэра о разнообразной
жизни Центрального парка имени М. Горького в Москве. Эти
подписи-размышления о парке совпали с работой над рома­
ном «Время и место», где одна из глав называется «Централь­
ный парк».
Под первой фотографией, общей панорамы парка — текст:
«Это место любимо москвичами. Оно было ими люби­
мо всегда, со времен Ивана Грозного и Бориса Годуно­
ва, когда здесь, на берегу Москвы, поросшем листвен­
ным лесом, стояли дворцы и барские усадьбы. В восем­
надцатом веке императрица Елизавета Петровна
устроила здесь так называемую «регулярную рощу»:
сюда выезжали для прогулок богатые московские вель­
можи. В начале XIX века купец Ноев, купив эту землю
у графа Мамонова, создал здесь городской парк. Теперь
сюда приезжала публика попроще. После революции
на этом берегу была организована Первая Всесоюзная
выставка—из нее-то и выросло то, что теперь называ­
ется Парком культуры и отдыха имени Горького.
Попросту — Парк Горького. К Горькому отношения не
имеет. Но это не важно: имена и названия живут соб­
ственной жизнью. Мы привыкли: Парк Горького — это
нечто юное, праздничное, зеленое, усыпанное золотой
листвой, снежное, ледяное, грустное, исчезнувшее на­
всегда. .. Я приходил сюда мальчиком. Я проводил тут
целые дни и вечера. Я шлялся по этим аллеям, когда не
хотел идти в школу: она находилась напротив входа в
Парк. Иногда приходил сюда взрослым. Потом перестал
сюда приходить...»
20*

611

На другой фотографии — пожилой человек, один сидящий
в люльке-кабине «колеса обозрения» — и текст:
«Этому человеку нравится сидеть в люльке и делать над

парком круг за кругом. Карусель останавливается, он
вновь берет билет и садится в люльку. Он приехал из­
далека... Я не знаю, как называется местность, откуда
он приехал. Может быть „Старость?” А может быть:
„Неохота идти домой?” А может быть: „Я так много не
успел в юности! Я трудился, воевал, страдал, разрушал,
строил и не успел ни разу покататься на карусели!”»
...На последней фотографии — пожилой человек с много­
численными наградами на груди, держащий в руке три бе­
лых цветка. И подпись:
«Этот седой человек с цветами долго стоит тут и ждет
друзей, которые не придут никогда. Война уничтожает
парки. Парки уничтожают войну».
12 ноября подписан к печати, а затем вышел отдельной кни­
гой роман «Старик». Ред. В. С. Маканин. Худож. В. Г. Ви­
ноградов (М.: Сов. Писатель, 1979. 240 с.).

16—23 ноября находится в Швеции по приглашению шведс­
ких издательств для представления напечатанного в этой стра­
не романа «Нетерпение».

17 ноября отправил письмо Каролине де Магд-Соэп (Бельгия):
«Милая Каролина!
Пишу Вам из Стокгольма, куда прилетел вчера по при­
глашению шведского издательства „TIDEN” в связи с
выходом романа „Нетерпение".
Долго Вам не писал, т. к. в нашей семье были сложные
времена и неизвестно было — что писать.
В конце апреля Ольга родила... Но, слава богу, маль­
чик — его назвали Валентином — выкарабкался с того
света на этот, и с середины июля он уже с нами.
Сейчас Валентин чувствует себя неплохо и прибавля­
ет в весе, как обычный ребенок.
Ольга постепенно пришла в себя.
В мае я был в Германии и получил от Вас бандероль —
большое спасибо!
612

Моя работа идет. Роман приближается к концу. В Шве­
ции меня принимают хорошо, „ Нетерпение ”—уже 4-я
моя книга на швед[ском] языке — и две другие —
„ Старик” и „Другая жизнь ” — должны появиться в
следующем году.
В Швеции, между прочим, вышла сейчас интересная
для Вас книга о современных русских писателях —
интервью с ними :— журналистки Дисы Хостад, кото­
рая несколько лет работала в Москве корреспонден­
том] „Dagens NY. Тег”.
Там большой спектр авторов: от Аксенова, Битова,
Трифонова, Распутина — до Войновича, Синявского,
Зиновьева и др[угих].
Милая Каролина!
Сердечный привет Вашему мужу, и — до встречи в
Москве в скором времени!
Ваш Юрий Трифонов».
10—23 декабря вместе с женой О. Р. Мирошниченко находил­
ся в Италии по приглашению книгоиздателей.
16 декабря в газете «Нью-Йорк Таймс» («New York Times»)
опубликована корреспонденция Грега Уитни (Craig В.
Whitney) «В день рождения Сталина трое советских писате­
лей выступают с воспоминаниями».
«Кажется, что родившийся сто лет назад (21 декабря
1879 года) Сталин относится к другому веку. Со дня его смер­
ти в марте 1953 года прошло более четверти века. Более
20 лет прошло с тех пор, как Никита Хрущев вкратце извес­
тил страну о том, что за два десятилетия сталинского терро­
ра погибли миллионы ее самых верных граждан.
Трое советских писателей (Ю. Трифонов, В. Аксенов,
Б. Окуджава. —А. Ш.), хорошо известных у себя дома и за
границей, ответили на наши вопросы. Все они — дети боль­
шевиков, все «официальные» авторы, не диссиденты. От мил­
лионов своих соотечественников их отличает только красно­
речие.
Юрий Трифонов, пятидесяти четырех лет, возродил жанр
русской повести, характеризующейся глубоким проникнове­
нием в жизнь горожан, резкой критикой лицемерия, трусос­
613

ти и жадности, тонкими намеками (тонкими — иначе бы его
здесь не печатали) на то, что было при Сталине:
«Мой отец — Валентин Трифонов был соратником
Сталина и других большевистских вождей революции
и гражданской войны. Он член партии с 1904 года и до

революции провел лучшие свои годы, с 17 до 27 лет,
в ссылках в Сибири. После революции он воевал на Во­
сточном, Южном, Юго-Восточном и Кавказском фрон­
тах гражданской войны.
В 1966 году в период открытого обсуждения сталинс­
ких времен и преступлений, я описал его жизнь в кни­
ге „ Отблеск костра ”. Сталин систематически снимал
его со всех ответственных постов. В 1937 году отец
закончил рукопись о военной угрозе со стороны разви­
тых капиталистических стран — Германии и Японии.
Это было до заключения Молотовым и Риббентропом
пакта (с нацистской Германией), и Сталин не желал
слышать о таких вещах.
В ночь на 22 июня 1937 года к нам пришли люди в
форме и увели его. Мне было 11 лет, ему — только 49.
Через 8 месяцев моя мать тоже была арестована. Их
обвиняли в шпионаже, обвинение было сфабриковано.
Мы с сестрой стали жить у нашей бабушки по материн­
ской линии — Татьяны Словатинской. Она была ста­
рым членом партии, часто встречалась с Лениным, и
однажды в 1906 году на ее квартире в Петербурге про­
ходила тайная встреча революционеров, и в те давние
годы одним из ее тайных гостей был Сталин. Он поче­
му-то ее не тронул, хотя ее зять, дочь и сын были арес­
тованы.
Итак, до войны мы жили в большом доме для партий­
ной верхушки на противоположном от Кремля берегу
Москвы-реки. Я описал этот дом позднее в „Доме на
набережной”, который недавно напечатали в США.
Я работаю над пьесой по этой повести.
Я не мог поверить, что отец виновен. Но пока шла вой­
на, невозможно было узнать, что с ним случилось. Толь­
ко в 1945 году мне сказали, что он умер. Его расстреля­
ли, но об этом я узнал намного позже. Моя мать верну­
614

лась после войны из ссылки, проведя в Казахстане во­
семь лет. По просьбе бабушки Михаил Калинин хода­
тайствовал за нее перед Сталиным. Я начал работать на
авиационном заводе и изучал литературу, так как все­
гда хотел стать писателем.
За книгу „ Студенты ”, написанную в 1948—1949 го­
дах, я получил Сталинскую премию. Книга не очень хо­
рошая, и, конечно, в ней нет ни слова о „чистках”. Но
кое-кто из окружения Сталина не хотел, чтобы я полу­
чил премию, так как я был сыном „врагов народа”.
А Сталин только спросил: „Книга хорошая?” Это об­
разчик его лицемерия.
После смерти Сталина настало время больших надежд
и ожиданий. Я начал писать настоящие романы —
о том, как люди жили в сталинские времена, как у них
развивалось чувство справедливости. Я и сейчас ду­
маю, что о том времени надо писать, хотя мне не нра­
вится, что на Западе считают этот аспект единственно
интересным в моей работе. Я хочу писать для наших
людей. Я снова вернусь к 1937 году, к году „чистки”, и
напишу о нем. Основная масса людей теперь не инте­
ресуется этим временем. Многие вообще не знают, что
тогда происходило. Поэтому-то я и хочу писать об этом.
Есть вещи, о которых надо говорить, писать книги,
печатать эти книги здесь, в нашей стране.
Мой сын Валентин родился весной этого года. Я не
хочу, чтобы для его поколения Сталин был жгучим воп­
росом. Я хочу, чтобы он мог забыть о Сталине. Тогда
окончатся последствия сталинизма. Я этого хочу. Воз­
можно ли это — вопрос другой, но я оптимист. Послед­
ствия Сталина и сталинизма будут устранены. Я счи­
таю немыслимым, чтобы к этому когда-то вернулись в
нашей стране. Этого никто не хочет» (пер. с английс­
кого; архив Т. В. Трифоновой).
22 декабря в итальянской газете «Туттолибри» («Tuttolibri»)
опубликована беседа с Трифоновым корреспондента газеты
Ремо Факкани (Remo Fakkani) — «Революция была прекрас­
на, но как давно она была». Интервью посвящено истории
написания романа «Старик».
615

«.. .Под именем Мигулина выведен Миронов, не так ли?
— Да, был такой командир Второй конной армии —
Филипп Кузьмич Миронов. Награжден двумя ордена­
ми Красного Знамени, Золотым почетным революци­
онным оружием — высшими наградами Республики.
В 1921 году (2 апреля. —А. Ш.) его расстреляли. Офи­
циально он считался „врагом народа” до 1960 года,
потом он был реабилитирован. Мой отец был у него
комиссаром на протяжении двух недель в 1919 году. Эта
фигура всегда меня поражала, притягивала своей зага­
дочностью. Я написал о Миронове в „ Отблеске кост­
ра ” и после этого получил письмо от одной старушки.
В романе это Ася, но в жизни она была другой — роб­
кой, малозаметной. Больше тридцати лет она никому не
рассказывала о своей короткой супружеской жизни с
„врагом народа” Мироновым. Все это навело меня на
мысль о романе...»
К этому интервью уместно одно пояснение.
«Робкая, малозаметная женщина», прототип Аси в «Стари­
ке» — это Надежда Васильевна Суетенкова, вторая жена
Ф. К. Миронова. Она, как и Ася в романе, поздно — в
1964 году — узнала о реабилитации мужа (19 ноября
1960 года), прочитав отрывок из «Отблеска костра» в сбор­
нике «Комиссары», и нашла Ю. Трифонова. В беседе с пи­
сателем она рассказала о своей жизни с Мироновым и пос­
ледующей мучительной жизни, когда она была вынуждена
скрывать свое прошлое от своих старых и новых родствен­
ников. В своих заметках о беседе с ней Трифонов делает за­
пись, которая в «Старике» принадлежит Павлу Летунову,
объясняющую причину гибели С. К. Мигулина столкновени­
ем гигантских сил, когда «в роковую пору сшиблись на не­
бесах и дали разряд колоссальной мощи два потока тепла и
прохлады, два облака величиной с континент — веры и не­
верия».
Позже Трифонов имел возможность познакомиться с ее
воспоминаниями.о последних днях мужа в Бутырской тюрь­
ме, где в общей женской камере она находилась после арес­
та Миронова: «Ежедневно нас выводили на прогулку во двор,
обнесенный высокой и толстой кирпичной стеной. Мысли о
Филиппе Кузьмиче не покидали меня: где он? что с ним?
В этом же дворе гуляли и мужчины, только они ходили от­
616

дельной группой, но все мы гуляли гуськом по кругу. И вдруг
в одну из прогулок я увидела его. Мы подбежали друг к дру­
гу и обнялись. Я успела сказать ему о своем положении, спро­
сила, что мне делать. Он был бледен, взволнован, но сказал
мне, чтобы я не волновалась и берегла себя и ребенка, что
бы с ним не случилось. На нас закричали конвоиры, велели
разойтись. Меня сильно потрясла эта встреча, и самые чер­
ные мысли лезли в голову. Потом произошло еще несколько
встреч с ним, но сколько именно, не помню. Говорить с ним
не всегда удавалось, но и просто видеть друг друга, знать о
своем существовании значило много. Держался Филипп
Кузьмич спокойно и с достоинством, был худ и бледен, но за
собой следил: он всегда был побрит и одет в свою фронто­
вую, видавшую виды шинель. Когда удавалось перекинуть­
ся с ним парой фраз, то он всякий раз просил не волноваться
и говорил, что все кончится хорошо. Была ли у него уверен­
ность в этом или он только успокаивал меня — не знаю.
Однажды нам удалось поговорить подольше, арестованные
так перестроились, что я оказалась почти рядом с ним. Фи­
липп Кузьмич высказал тревогу за свою семью, оставленную
в Усть-Медведицкой, за своего сына (Артемия Филиппови­
ча. —А. Ш.), которого он очень любил. Он беспокоился, что
теперь, после его ареста, семья его может подвергнуться
гонениям со стороны местных властей. Я разделяла его тре­
вогу, стараясь утешить, так как знала, что семья его пережи­
ла очень много от белогвардейцев, а дочь Валентина была
ими расстреляна. Шел конец марта, уже чувствовалось ды­
хание наступающей весны. 30 и 31 марта мы встретились
снова, не предполагая, что эта встреча последняя на этом
свете. Филипп Кузьмич передал мне копию письма, которое
он написал на имя Калинина, Троцкого, Каменева, Ленина.
Помню, что он просил, чтобы я пришла на прогулку 2 апре­
ля обязательно, так как он надеялся получить ответ на свое
письмо. Но как я вспоминаю, 2 апреля прогулка для аресто­
ванных была отменена, и мне не пришлось больше встретить­
ся с ним ни 2 апреля, ни когда-либо позже...»(Цит. по: Мед­
ведев Р., Стариков С. Жизнь и гибель Филиппа Кузьмича
Миронова. М., 1989).
В этой же книге далее написано: «Известно, что вскоре пос­
ле убийства Ф. К. Миронова в Бутырской тюрьме (2 апреля
выстрелом в спину одним из охранников. —А. Ш.) его жена
Н. В. Миронова-Суетенкова была освобождена. В феврале
1922 года она была принята М. И. Калининым, который долго
617

беседовал с ней, не касаясь, однако, обстоятельств, связан­
ных с гибелью Миронова. После этой беседы Калинин дал
распоряжение о трудоустройстве жены Миронова. Через два
года Н. В. Миронова-Суетенкова вместе с больным ребен­
ком была направлена по ходатайству Калинина в санаторий.
С сентябре 1924 года Н. В. Миронову-Суетенкову вызвали в
Наркомат по военным и морским делам для установления ей
персональной пенсии. Однако вопрос о пенсии так и не был
решен...»

В журнале «Вопросы литературы», № 12 опубликован ответ
на вопросы журнала о литературной критике — «О критике
и о чем-то другом»:
«...Великая критика и существует вечно — все еще
пульсирует, когда предмет давно истлел. Она—проза,
публицистика, проповедь, философское осмысление,
все вместе. Словом, дело простое — надо быть власти­
телем дум. Так вот, слишком много прагматизма, при­
крепленное™ к мелкотравчатым интересам, и слишком
незаметны претензии на должность властителя дум.
А когда таковые проявляются, возникает другая край­
ность: предмет разбора забыт или искажается по мере
надобности. Самовыражение и самоутверждение —
чего бы это ни стоило! Критик сразу нетерпеливо пре­
тендует на вечность. Но чаще всего и вечность не дос­
тигнута, и предмет искажен.
Мне, как „предмету”, приходилось попадать в подоб­
ные переделки. Я уважаю честолюбивые порывы кри­
тиков, которые хотят стать властителями дум, сказать
свое слово, создать концепцию, но хочу, чтоб и меня
уважали: не искажали бы мое слово, мою концепцию.
А то приходилось слышать: „Да, я имел намерения
высказаться, и я высказался! Ваша книга оказалась от­
личным подспорьем. Она появилась кстати, я ей бла­
годарен”. — „Но вы совершенно ее не поняли! Вы не­
правильно трактуете...” — „А это не важно”. — „То
есть как не важно? О чем вы написали статью?” —
„Моя статья не о вашей книге, так же как ваша книга
не о моей статье”.

618

Тут желательно скромно напомнить о том, что крити­
ка — это в первую очередь суждение: в таком виде она
родилась на свет. От греческого „кппо” — „сужу”» (см.
интервью с Л. Аннинским: «Новый мир». 1981. № 11. —
А. Ш.).
На фирме «Мелодия» записано на пластинку чтение Трифонвым отрывков из повести «Другая жизнь» (М40-42527-8,
1980.). Предисл. Л. Аннинского. Звукорежиссер Н. Добрыни­
на. Ред. Е. Лозинская. Худож. Л. Воробьева.
«.. .Еще одно удивительное, никаким чтением не добываемое
ощущение дают эти записи — ощущение живого голоса пи­
сателя, — пишет критик Л. Аннинский в статье, напечатан­
ной на конверте пластинки. — Того самого голоса, который
глубочайшим образом связан с интонацией его письма. Надо
только и здесь почувствовать „контекст”. Пусть слушатель
соединит в своем воображении глуховатый голос Ю. Трифо­
нова с его обликом. Пусть представит себе массивную фигу­
ру человека пятидесяти с лишком лет, его жесткие, с просе­
дью, черные волосы, большой резко очерченный рот, глаза с
тяжелыми веками, еще и утяжеленными толстыми стеклами
очков. Пусть ощутит медлительную основательность, тяже­
лую прочность этого человека. И пусть проникнется пота­
енной силой его прозы, вечно саднящей болью совести, та­
ящейся в его неспешном и истовом письме».
БИБЛИОГРАФИЯ
Аграновская Э. Кино Прибалтики: Открытия и поиск
[О фильме «Обмен»] // Молодежь Эстонии. 1979. 21 июля.
Айзерман Л. Беззаветность исканий. М., 1979. С. 50—54.
О повести «Обмен».
Бавин С. [Трифонов Ю.] И Советская литература: Рек. указ,
лит., вып. 4. Рассказ. Очерк. М., 1979. С. 210—213.
Воронов В. И. Гражданский пафос литературы: Заметки о
соврем, сов. прозе. М., 1979. С. 36—37.
О «городских» повестях.
Герасимова Л. Современник в прозе последних лет [О рома­
не «Старик»] И Москва. 1979. № 3. С. 204—205.
Гулыга А. Конец «двойной морали» [О повести «Другая
жизнь»] И Лит. учеба. 1979. № 3. С. 142—152.
619

Гусев В. Пространство слова: О двух стилевых тенденциях
соврем, прозы И Критический ежегодник «Современника».
М., 1979. С. 200—209.
Анализируется стилистика прозы Ю. Трифонова.
Костелянец Б. Драматургическая активность: [Спектакль
«Обмен» в театре на Таганке] // Театр. 1979. № 5. С. 59—64.
Крамов И. В. В зеркале рассказа: Наблюдения, разборы, порт.
М., 1979. С. 245—253.
Анализируются рассказы Ю. Трифонова «В грибную осень»,
«Был летний полдень», «Голубиная гибель» и другие.
Кузнецов М. Работа Геркулеса — вершить подвиги: Кино и
современная проза И Лит. обозрение. 1979. № 5. С. 80—84.
Художественный фильм «Обмен».
Орехова Н. Выбрать позицию... [Об «Избранных произведе­
ниях» в 2-х т.] И Нева. 1979. № 10. С. 195—196.
Оттен Н. В защиту «козла отпущения»: Нелицеприят. разго­
вор об отношениях драматургии и режиссуры И Лит. обозре­
ние. 1979. № 3. С. 97—103.
Спектакль «Обмен» в театре на Таганке.
Палеева Н. Связь времен [О романе «Старик»] // Мол. гвар­
дия. 1979. № 9. С. 285—288.
Панков В. К. Я несу на плечах сына И Панков В. К. В живом
потоке: О сов. лит. 1945—1975. М., 1979. С. 389—394.
О пяти «городских» повестях.
Перелыгина М. Д. Особенности жанра и сюжетно-компози­
ционной структуры современной историко-биографической
повести о народовольцах [О романе «Нетерпение»] И Сюжет­
но-композиционная структура художественого произведения.
Куйбышев, 1979. Т. 227. С. 80—94.
Перцовский В. С. Покоряясь течению: (О своеобразии конф­
ликта в совр. прозе) И Вопр. лит. 1979. № 4. С. 15—23.
О повести «Дом на набережной».
Рогощенков И. Воля творить жизнь: Утверждение нравствен­
ности как основы счастья. Петрозаводск, 1979. С. 82—88.
О повести «Предварительные итоги».
Рудницкий К. Кентавры [О спектакле «Обмен» в театре на
Таганке] И Театр. 1979. № 6. С. 47—50.
620

Свободны А. П. Диалоги о современном театре. М., 1979.
С. 20—21,47.
О спектакле «Обмен» в театре на Таганке.
Синельников М. Познать человека, познать время...: О «Ста­
рике» Ю. Трифонова И Вопр. лит. 1979. № 9. С. 26—52.
Стишова Е. Против мещанства [О фильме «Обмен»] // Сов.
экран. 1979. № 7. С. 2—3.

Теракопян Л. Городские повести Юрия Трифонова: [Послесл.]
//Трифонов Ю. Другая жизнь. М., 1979. С. 655—684.
Томашевский Ю. Чтобы зазеленели пески: [Послесл.] И Три­
фонов Ю. Утоление жажды. М., 1979. С. 408—415.
Трифонов Юрий Валентинович И Советский энцикл. словарь.
М., 1979. С. 1349.
Турков А. Мера вещей: Заметки о совр. сов. лит. М., 1979.
С. 73—84; 89—91.
О «городских» повестях и романе «Нетерпение».
Туровская М. Сближение [прозы и драмы в спектакле «Об­
мен» в театре на Таганке] И Театр. 1979. № 6. С. 35—37.

Филатова А. Постигая историю И Критический ежегодник
«Современника». М., 1979. С. 121—124.
О романе «Нетерпение».
Фролов В. В. Судьба жанров драматургии: Анализы драм,
жанров в России XX века. М., 1979. С. 235, 246—247.
Спектакль «Обмен» в театре на Таганке.
Чупринин С. Твой современник: Совр. проза для юношества.
М., 1979. С. 17—23.

Баублене М. Без начала в бесконечность // Нямунас («Не­
ман»), 1979. № 7. С. 26—27. — Лит.
Вильджюнас Л. Хочу в Катичай [О фильме «Обмен»] // Ли­
тература ир мянас («Лит. и искусство»). 1979. 5 мая. — Лит.
Иванов А. Второе прощание: [Пародия на Ю. Трифонова. Пер.
Т. Калль] И Сирп я вазар («Серп и молот»). 1979.9 февр. С. 16.
— Эст.
Кекелидзе Э. По поводу [фильма] «Обмена» // Ноорте хяэль
(«Голос молодежи»), 1979. 25 июля. — Эст.

621

Мацайтис С. Роковой обмен совести [О фильме «Обмен»] И
Тиеса («Правда»). 1979. 5 мая. — Лит.
Свешников П. Жестокосердечные [О фильме «Обмен»] //
Эрзянь правда («Эрзянская правда»). 1979.16 июня. — Морд.эрзя.

1980

1 января при встрече на даче в Красной Пахре
надписал на журнальной публикации «Воспоминания о му­
ках немоты..»: «Алексею Казакову — дружески, с пожела­
нием упорства, труда и удачи!»
Казаков А. — участник семинара Трифонова в Литератур­
ном институте имени А. М. Горького, литературовед из
г. Челябинска.

22 января закончил работу над статьей «Нечаев, Верховенс­
кий и другие...», написанную к 100-летию со дня смерти
Ф. М. Достоевского (опубликована после смерти Трифонова
под заглавием «Загадка и провидение Достоевского»}:
«.. .Художественная и мыслительная мощь Достоевско­
го не растратилась в десятилетиях, а, наоборот, неук­
лонно возрастает и крепнет. Его влияние на литерату­
ру XX века неоспоримо. И не только на литературу.
Потому что он захватывает главным — обнажает перед
нами внутреннюю суть людей. А ведь нет ничего ин­
тересней, как заглядывать внутрь других и себя. Он
описывает то, что наименее доступно описанию, —
характеры. И для этих описаний — я бы назвал их пси­
хологическими пейзажами или пейзажами души — не
жалеет ни красок, ни подробностей, ни зоркости, ни
многих, многих страниц. Исследуя характеры, Досто­
евский исследует все стороны человеческого бытия.
Все тайное и запретное отмыкается этим ключом. Та­
кая работа требует глубокого погружения. Магма харак­
теров находится в недрах, под великою толщей — ее
надо прорыть, прогрызть. Мы, обыкновенные сочини­
тели, находимся на поверхности, где пейзажи, а лазер­
ный луч Достоевского проникает вглубь. Перед нача­
лом работы над романом „Бесы” — книгой политичес­
623

кой и полемической, требовавшей, вероятно, в первую
очередь социального анализа, — Достоевский написал
в черновике чуть ли не первую фразу: „Ы. В. Все дело в
характерах”.
...Общественное мнение, которого страшился Досто­
евский, питалось слухами и газетами, теперь эти воз­
можности многократно усилились: все становится из­
вестно в тот же день и час. Мир следит по телевизору
за драмой заложников, и нет более захватывающего
зрелища. Террористы превратились в киногероев. На­
селение рассматривает громадные фотографии в жур­
налах, ужасается, старается понять: кто эти люди?
инопланетяне? чего добиваются? чего хотят от нас?
И первая, облегчающая душу догадка: от нас — ниче­
го. Хотят от других.
Терроризм выродился в мировое шоу. Бесовщина ста­
ла театром, где сцена залита кровью, а главное действу­
ющее лицо — смерть. И есть подозрение, что это имен­
но то, к чему террористы, сами того не сознавая, стре­
мились. Без криков, проклятий и замирающих от страха
сердец играть в этом театре неинтересно. Террор и сред­
ства информации — сиамские близнецы нашего века.
У них одна кровеносная система, они не могут суще­
ствовать раздельно: одно постоянно пожирает и насы­
щает собой другое.
.. .И все же характер человечества остался тот же: про­
тиворечивый, забывчивый, легкомысленный. Мировой
Скотопригоньевск опомнится лишь тогда, когда вспыхнет пожар. Диктор французского радио сказал в
1978 году: „Смерть Альдо Моро заслоняет всю осталь­
ную действительность. Но все же я сообщу вам о ре­
зультатах бегов...”
Бега продолжаются. Люди интересуются их результа­
тами. Верховенский и Карлос (первый — персонаж
романа „Бесы”, второй — известный международный
террорист 1980—1990-х годов. —А. Ш.) до сих пор не
пойманы и бродят в нашем маленьком мире на свобо­
де. Поэтому будем внимательно читать Достоевского».
624

В этой статье, как ни в какой другой, сконцентрировано его
отношение к Достоевскому, к творчеству которого у Трифо­
нова был неослабевающий интерес. Так, например, еще в
«Студентах» приводится мысль Достоевского из романа
«Бесы» о соотношении счастья и несчастья для человека. Эту
же мысль Гриша Ребров в «Долгом прощании» повторяет
дважды: «Человеку для счастья нужно столько же счастья,
сколько и несчастья». (В «Бесах» об этом говорит Степан
Верховенский: «Человеку, кроме счастья, так же точно и со­
вершенно во столько же необходимо и несчастье!»). Тот же
Ребров в поисках своей драматургической темы переключа­
ется с «нечаевца» Прыжова (в «Бесах» под фамилией Толкаченко) на народовольца Клеточникова — этого первого кон­
трразведчика русской революции. И в начале романа «Не­
терпение» говорится о писателе (Достоевском), стращавшем
всех тарантулом (см. март 1973 года).
И в повести «Дом на набережной» найдем «присутствие»
Достоевского в отношениях между Соней Ганчук и Глебо­
вым, которые очень напоминают сострадание Сони (!) Мармеладовой к Раскольникову («Преступление и наказание»).
В той же повести — разговор профессора Ганчука с Глебо­
вым о Достоевском! И слова какого-то полунищего студен­
та, которого Глебов выгоняет из квартиры Ганчуков: «Куда
ты меня толкаешь, ирод? Мне же идти некуда. Можешь ты
понять, что писал Достоевский Федор Михайлович... Когда
человеку пойти некуда...» Эта перефразировка слов отца
Сони Мармеладовой: «Понимаете ли, понимаете ли вы, что
значит, когда уже некуда больше идти? Нет!..» Профессор
Ганчук, размышляя о трусливом поведении своего студента,
обращается к автору «Преступления и наказания», которого
он раньше недооценивал. Он сравнивает Глебова с Расколь­
никовым, который тоже тянулся к «тому дому» единственно
ради личных причин. Но современный герой из псевдоин­
теллигентов добивается своих целей более тонким путем. Как
заметил Ганчук: «Нынешние Раскольниковы не убивают ста­
руху-процентщицу топором, но терзаются перед той же чер­
той: преступить? И ведь, по существу, какая разница, топо­
ром или как-то иначе? Убивать или же тюкнуть слегка, лишь
бы освободить место?»
Показательно и то, что статью «Нечаев, Верховенский и дру­
гие.,,» известное итальянское издательство «Мигз!а» пред­
послало вступлением к изданию романа «Бесы».
625

26 января встречается с Каролиной де Магд-Соэп (Бельгия).

27 января — 4 февраля находится в Финляндии по пригла­
шению финских издательств.
Союз писателей СССР предложил Ю. Трифонову принять
участие в сборнике «Москва—Хельсинки», то есть написать
рассказ о Финляндии. Эта поездка по местам детства
(1926—1928) писателя обусловила написание рассказа «Се­
рое небо, мачты и рыжая лошадь»:
«...Меня спросили: кого я хочу увидеть в Хельсинки?
Я сказал: стариков. Нет, не потому, что интересуюсь
геронтологией, не из гуманных чувств и не оттого, что
тут вышел в переводе „Старик”. Меня интересуют ста­
рики лишь потому, что они обладают памятью. Говоря
точнее — меня интересует память. Я хотел бы найти
стариков, которые помнят события семнадцатого и во­
семнадцатого, краткую финскую революцию, герман­
ский десант, гибель неумелых красногвардейцев, раз­
гром, отступление и все, что последовало потом. Таких
стариков мои друзья разыскали. Они рассказывали о
том скудном, что сохранила память: о сражениях возле
маленьких деревень, на маленьких островах, на уют­
ных железнодорожных станциях, куда докатывались
порывы и громы российской бури. Здесь тоже убива­
ли, преследовали, брали в плен, мечтали о мировой
революции, тоже кипела ненависть и властвовал страх,
а смерть ведь не имеет размеров, она везде безгранич­
на. Старики в парадных, черных костюмах немного с
чужого плеча и сухогубые, в пергаментных морщинах
старушки рассказывали втайне горделиво о том, как
избежали смерти и прожили с тех пор еще шестьдесят
лет. Это удалось мало кому...»
После этого «финского» рассказа Ю. Трифонов написал еще
несколько рассказов на материале своих поездок, что опре­
делило цикл, названный им «Опрокинутый дом».

25 февраля подписан в печать, а затем вышел сборник
«Московский рассказ», где напечатан рассказ «Победитель
шведов».

626

26 марта совместно с женой О. Мирошниченко написал за­
явку на сценарий фильма «Герои „Народной воли ”» для Гос­
комитета СССР по радиовещанию и телевидению:
«Предлагаем заявку на многосерийный фильм на исто­
рико-революционную тему: о русском революционном
движении семидесятых, начала восьмидесятых годов
прошлого века... Фильм, который показал бы широкую
панораму событий, лагерь революционеров с его уди­
вительными по силе духа фигурами, лагерь правитель­
ства (император, наследник, „бархатный диктатор” Ло­
рис-Меликов, Муравьев, а возможно, и Катков с Побе­
доносцевым), коснулся бы и лагеря либеральной
интеллигенции, изобразил бы таких выдающихся со­
временников, как Достоевский, Толстой и Гаршин с их
горячим отношением к событиям. Такой фильм мог бы
быть не просто мемуарным произведением или же раз­
влекательным рассказом из жизни заговорщиков (хотя
увлекательность сюжета очевидна!), но серьезным и
глубоким киноповествованием, имеющим воспитатель­
ный и познавательный характер в рассказе об Испол­
нительном комитете, о молодых русских людях, явив­
ших миру образцы величайшего бескорыстия и муже­
ства...
Такой фильм мог бы помимо прочего иметь еще и сле­
дующий политический резон: не секрет, что иные архиреволюционные, экстремистские круги в разных
районах мира порою чрезмерно уповают на террор,
надеясь таким путем добиться политических и револю­
ционных целей, забывая об уроках истории, доказав­
ших бесплодность этого пути.
В фильме о народовольцах нельзя обойтись и без фи­
гуры Сергея Нечаева, ибо из песни слова не выкинешь.
Эта фигура отбросила довольно мрачную тень на ис­
торию революционного движения — не только русско­
го, но и международного. Анархисты, экстремисты,
нынешние бандитствующие террористы всех сортов —
это в какой-то степени „нечаевцы”. Народовольцы все­
ми силами старались противопоставить свою деятель­
ность „безнравственному” методу Нечаева, для которо­
627

го не существовало, скажем, таких понятий, как честь
и совесть...
Заявка была одобрена, и известный режиссер-постановщик
многосерийных телевизионных фильмов Сергей Колосов
приступил к подготовительной работе. Но замысел остался
нереализованным.

3 апреля подготовил краткую биографическую справку о Ва­
лентине Андреевиче и Евгении Андреевиче Трифоновых для
энциклопедии «Гражданская война и военная интервенция в
СССР» (М., 1983; 2-е изд., доп. М., 1987).
В апреле находится в Стокгольме (Швеция).
О. Трифонова-Мирошниченко вспоминает:«.. .По предложе­
нию Генриха Белля ты стал кандидатом на Нобелевскую
премию. Беллю очень понравился роман „Нетерпение ”, он
написал об этом романе несколько статей (см. 15 августа
1975 года), а его мнение в Нобелевском комитете было очень
весомо. Тебя пригласили в Стокгольм, обласкали, Нобелев­
ский комитет давал в твою честь обед... Тебя очень хорошо
помнят в Нобелевском комитете, и когда, много лет спустя,
я оказалась в этом священном месте, сотрудники показали
мне огромную картотеку, посвященную твоему творчеству,
информацию на компьютере, папки с рецензиями — в общем,
всю ту работу, которая связана с выдвижением на Нобелевс­
кую премию. Они сказали, что ты был очень, очень реаль­
ным кандидатом в лауреаты 1981 года, но в марте того года
тебя не стало. А мертвым Нобелевскую премию не дают...»
(Галаган Л., Трифонова О. Кремлевские дети. М., 1995).
В беседе с Г. Формвегом (G. Formvege), известным литера­
турным критиком, Генрих Белль (Н. Böll) говорил:«.. .Когда
я читаю Трифонова —„Другую жизнь ”, „Предварительные
итоги”, „Дом на набережной” — я вижу: это настоящая
литература, гуманный реализм, умело показывающий тон­
чайшие различия в человеческих судьбах, удивительно бо­
гатый в изображении психологии, удивительно широкий,
емкий в передаче человеческого восприятия, совершенно
свободный от заданности и предубеждений...» (Советская
литература сегодня. Сборник. Мюнхен. 1979 ; пер. с немец­
кого; архив Т. В. Трифоновой).

14 апреля подписана к печати, а затем вышла книга «Другая
жизнь» на грузинском языке. Пер. Э. Кечакмадзе. Ред.
628

Е. Гоголашвили. Худож. Т. Самсонадзе (Тбилиси: Сабчота Сакартвело, 1980. 247 с.).
В эту книгу автор включил повесть «Другая жизнь» и расска­
зы: «Путешествие», «Вера и Зойка», «Кепка с большим ко­
зырьком», «Был летний полдень», «В грибную осень», «Голу­
биная гибель».
15 апреля читает отрывки из «Воспоминаний о муках немо­
ты...» для трансляции на Центральном телевидении переда­
чи о творчестве К. А. Федина, подготовленной главной редак­
цией литературно-драматических программ Гостелерадио
СССР.
В апреле выступил на литературно-творческой конференции
молодых литераторов Москвы. Полный текст выступления
опубликован в журнале «Литературная учеба» (1981. № 4).

18 мая подписана к печати, а затем вышла книга «Обмен.
Предварительные итоги. Другая жизнь» на молдавском язы­
ке. Пер. 3. Барбалат и Г. Урски (Кишинев: Литератули Артистикэ, 1980. 310 с.).
В мае — начале швъяучаствует в напряженных репетециях
спектакля «Дом на набережной» в Московском театре дра­
мы и комедии на Таганке.
Вот что пишет А. Гершкович о таких репетициях: «.. .Юрий
Любимов — за своим режиссерским пультом в седьмом ряду,
у прохода. Рядом откинулся в кресле автор — тихий и вни­
мательный Юрий Трифонов в роговых очках с толстыми
стеклами. Время от времени они полушепотом обмениваются
репликами...
Актер Александр Сабинин играет Ганчука, старого, одино­
кого профессора-догматика... Трифонов пытается помочь
актеру найти нужное психологическое самочувствие.
— Ганчук, — говорит он, — пришел к крамольной мысли о
правоте Достоевского недавно, с большим трудом пересту­
пив через свои убеждения. Здесь, собственно, он впервые
выражает свои долгие думы вслух. Он ищет слова. Они у него
еще не готовы, он находит их на наших глазах. Нужны поис­
ки слова...
Главная трудность, над которой бьется и режиссер, и акте­
ры, и автор, — показать природу современного антигероя
629

Глебова — ключевой фигуры спектакля. Как возник в стра­
не „передовых революционных традиций” этот массовидный
тип конформиста, который готов согласиться с заведомой
неправдой, но... с условием, что ей будет придан правдопо­
добный вид. Чиста ли его совесть? Да, конечно, ведь он ни
на кого не доносил! Впрочем... Вспоминая прошлое, Глебов
с помощью своего „двойника”, который комментирует его
поступки как бы „от автора”, переносится в пионерское дет­
ство. Солидный человек в модном плаще и шляпе неумело
повязал красный галстук, утерся им как носовым платком.
Наш „герой” вспоминает, как он выдал в школе своих това­
рищей Манюню и Славку, устроивших „темную” Шулепе —
сыну крупного чиновника МГБ Шулепникова. Теребя пио­
нерский галстук, который словно душит его, Глебов вспоми­
нает, как грозный, несмотря на свой карликовый рост, чекист
Шулепников допрашивал его, направив в глаза сноп яркого
света, и так позорно забурчало у мальчишки в животе. „Это
было так неожиданно стыдно”, — признается он, устыдив­
шись собственной слабости.
— Вот здесь и сними, наконец, свой красный галстук! —
вскакивает с места Любимов. — Кончилось детство! Ты —
взрослый человек!
...Любимов всегда придает музыке смысловое значение.
В „Доме на набережной” он превратил многочисленные му­
зыкальные заставки в особый прием, отбивающий ритмы
сцен, часто контрапунктом к настроению эпохи: у каждого
времени — своя музыка. Для предвоенных лет это, конечно
же, неунывающий Дунаевский: „Эх, хорошо в стране совет­
ской жить...” В войну — Александров: „Вставай, страна
огромная...” В послевоенные годы слух советских людей
услаждал вкрадчивый голос Леонида Утесова. Чем больше
проблем накапливалось в стране, чем труднее становилось
дышать, тем веселей, беззаботней, почти издевательски пел
дуэт Леонида и Эдит Утесовых. В самые острые моменты
спектакля радио театра гремит шлягером Утесова: „Что ска­
зать вам, москвичи, на прощанье, доброй ночи, москвичи,
доброй ночи...” Когда Любимов использует в свой постанов­
ке эти советские „шлягеры”, позиция его вполне определен­
на. Он недвусмысленно показывает, что искусство может
служить не только правде, но и лжи, а в наше время — пре­
имущественно лжи.
Сцену „ждановского” разгрома искусства, когда партия раз­
дувает „пожар космополитизма”, бьет „антипатриотов-кри­
630

тиков”, в спектакле сопровождает веселый утесовский мо­
тив о „Пожарнике” в беспечном исполнении Эдит. „Он го­
тов потушить все пожары, но не хочет тушить только мой”, —
заливается ее голосок в зале...» {Гершкович А. А. Театр на
Таганке (1964—1984). М., 1993).

11 июня присутствует на премьере спектакля «Дом на набе­
режной» в Московском театре драмы и комедии на Таганке.
Пьеса Ю. Трифонова и Ю. Любимова. Постановка Ю. Лю­
бимова. Художник Д. Боровский. Режиссер Б. Глаголин. Ком­
позитор Э. Денисов.
Роли исполняли: Глебов — В. Золотухин, В. Смехов; Неиз­
вестный — Л. Филатов, С. Арцыбашев; Марина, жена Гле­
бова— Л. Комаровская, Т. Лукьянова; Маргоша, дочь Глебо­
ва — Е. Габец, Г. Золотарева; Отец Глебова — А. Серенко;
Мать Глебова — О. Мулина; Баба Нила — Г. Власова; Тетя
Поля — Н. Балушкова, Н. Ковалева; Клавдия — Л. Бойко,
О. Гулынская; Шулепников — Ф. Антипов, Д. Щербаков;
Алина Федоровна, его мать — А. Богина, Т. Додина; Отчим
Шулепникова—Р. Джабраилов, И. Петров; Ганчук — В. Ша­
повалов, А. Сабинин; Юлия Михайловна—Т. Жукова, М. Полицеймако; Соня — Л. Селютина, Н. Чуб; Куно Иванович —
К. Желдин; Васена, домработница Ганчука — М. Докторова;
Друзяев — Л. Штейнрайх; Директор школы — В. Шуляковский; Ширейко — И. Андреев, М. Лебедев; Марина Красни­
кова — Е. Граббе; Лифтеры — В. Черняев, В. Штернберг;
Парень в очках — А. Граббе; Черемисин — В. Щеблыкин;
Девушка — Т. Груднева; Студент — А. Семин; Блондинка —
О. Мулина; Человек в берете — Д. Межевич, С. Подколзин;
Антон — А. Семин; Мать Антона — Т. Журавлева; Милици­
онер — Л. Бойко, О. Гулынская; Глебов, мальчик — И. Фро­
лова, Л. Комаровская.
В статье «Минувшее» критик А. Демидов писал: «.. .В спек­
такле „Дом на набережной” Ю. Любимов и Д. Боровский
вновь подтвердили свою чуткость к образному строю лите­
ратурного материала. Перекрывающая зеркало сцены стек­
лянная конструкция, сплошь состоящая из окон, делит про­
странство надвое, включая в его орбиту и зрительный зал,
являющийся здесь частью единого театрального мира. На­
стоящее и прошлое, между ними узкий помост на авансце­
не, подобный парапету набережной, тесная тропка, где ни­
631

как не разойтись персонажам, и они часто задевают друг
друга, случайно сталкиваются — на фоне огромной, „в ты­
сячу окон”, стеклянной стены, в центре которой сетчатая
дверь лифта — единственный вход в некогда существовав­
шую жизнь.
Глебов начинает спектакль, появляясь в зрительном зале из
глубины, и почти все действие находится среди публики,
лишь изредка присаживаясь на „парапет” набережной (аван­
сцену), иногда поднимаясь на него, и только один раз он ока­
зывается в том мире, по ту сторону конструкции... Мир за
стеной — мир прошлого Глебова и одновременно образ смер­
ти, царство теней, выплывающих из небытия в призрачном
освещении сцены, мерцающей фантастическими бликами и
причудливой сумеречно-таинственной игрой лучей. Образ
«погасшего крематория» вспоминается здесь сразу же, при
первом возникновении персонажей, которые постепенно
вырисовываются сквозь окно. Каждый из персонажей подсве­
чивает ручным фонарем свое лицо, подсвечивает так, что вме­
сто живого человеческого лица мы видим мертвую застывшую
маску, бледный восковой слепок некогда живых черт.
.. .Позиция Глебова оказалась наиболее перспективной: был
Ганчук, были его противники, были — в этом все дело, а
Глебов — он есть, он, подобный нетленной призрачной че­
пухе, а в сущности обычный тип современного мещанина.
Трифонов предлагает читателю самому найти ответы на те
вопросы, которые в произведении поставлены. Трифонов
вообще, на мой взгляд, принадлежал к тем художникам, ко­
торые считают литературу искусством вопрошающим по
самой своей сути. Его книги привлекают отсутствием дидактичности, это — литература вопросов, обращенных к чело­
веку и времени. Поэтому Трифонову важно не столько „осу­
дить” Глебова, сколько понять природу его поведения и его
характера...» (Театр. 1981. № 7).
Каролина де Магд-Соэп пишет: «...Трифонов изобразил
Вадима Глебова в повести, и это нашло свое яркое сценичес­
кое выражение в спектакле театра на Таганке, — человеком,
совесть которого всегда будет молчать. Его борьба с соб­
ственной памятью, на самом деле, борьба с совестью. Когда
он из 1972 года смотрит в сталинские времена, то утешает
себя мыслью, что виноват не он, а эпоха, в которую он жил.
Не случайно Юрий Любимов так истолковывал повесть, го­
товя ее к постановке: „Мы показываем не психологическую
драму, а память истории”... Глебов гулял среди зрителей, как
632

будто он — один из них. Каждый из зрителей должен был
спросить себя — основной замысел Трифонова и Любимо­
ва — не сидит ли глебовщина в нем самом...» (Каролина де
Магд-Соэп. Юрий Трифонов и драма русской интеллигенции).

14 июня в газете «Московский комсомолец» опубликовано
интервью с Трифоновым о работе с коллективом театра на
Таганке:
«...Мне трудно было поверить в возможность сцени­
ческого воплощения повести „Дом на набережной ”,
поэтому предложение Юрия Любимова сначала вызва­
ло у меня немалые сомнения. Но такие же сомнения я
испытывал несколько лет назад при подготовке спек­
такля „Обмен”. Тогда Любимов сумел их разрешить.
Вот почему я начал работу над сценическим вариантом
повести. И снова пришлось пережить удивление — на
этот раз при первом знакомстве с постановкой. Мне
кажется, спектакль удался.
О дальнейших планах? С театром они пока не связаны.
Сейчас закончен новый роман „Время и место ”. Про­
блемы „Дома на набережной” волнуют и героев моего
нового произведения. Главная линия творчества оста­
ется неизменной».
Из «Заметок о Любимове» Б. Зингермана: «.. .Любовь к Мос­
кве, интимное чувство Москвы довоенных и послевоенных
лет сблизило Юрия Любимова с Юрием Трифоновым, иссле­
довавшим современную историю нашей столицы истово и
кропотливо. В неторопливой, сумрачной, несколько даже
угрюмой прозе Трифонова режиссер обнажил скрытую ро­
мантику московских надежд и реалий, московскую дымку,
московскую мягкость и беспощадную нервную отчетливость
нравственных решений. Историзм Любимова начинается с
памятливости и душевной тревоги. История нашего обще­
ства постоянно стоит у него перед глазами и будоражит, и
волнует, и ранит его воображение» (Театр. 1991. № 1).
17 июня получает письмо от С. Баруздина, главного редак­
тора журнала «Дружба народов»:
«Дорогой Юра!
Жаль, что ты сегодня уезжаешь. А я как раз дочитал „Время
и место ”. Теперь пусть мое письмо ждет тебя...
633

Во-первых, и самое главное — поздравляю! Роман получился
и получился хорошо. В чем-то он даже сильнее „Дома на
набережной ” и „ Старика ”, хотя сравнивать эти вещи труд­
но. Правда, роман очень грустный, но это — ты: у тебя все
так. Поначалу, признаюсь, меня очень смущала в романе
писательская жизнь, но постепенно я привык. Да и дана она
у тебя нормально, без особых выкрутас.
Есть у меня и замечания — мелкие и чуть посерьезней...
Из более серьезных — по стилю. Есть в романе стилистически
усложненные места. И по „синдрому Никифорова”. Слишком
уж подчас подробны пересказы антиповского романа.
Вот в основном и все.
С точки зрения «проходимости», по-моему, почти все в по­
рядке.
Меня смущают лишь мелочи. Это, пожалуй, главное. Осталь­
ное при встрече.
А в общем, очень-очень рад за тебя!
Ты — молодец! Всех-всех благ тебе!»

26 июня состоялась премьера спектакля «Нетерпение» (по
одноименному роману Ю. Трифонова) в Ленинградском
ТЮЗе им. А. А. Брянцева.
Сценический вариант Л. Данилиной. Постановка 3. Я. Корогодского. Режиссер И. Овадис. Художник В. Александров.
Роли в спектакле исполняли: Клио, одна из девяти муз, по­
кровительница истории — А. Шуранова; Андрей Желябов —
Н. Иванов; Соня Перовская — Н. Боровкова; Александр
Михайлов — И. Шибанов; Степан Халтурин — А. Блок,
В. Зиновьев; Николай Кибальчич — И. Агеев; Аня Якимова —
Н. Майданюк, Н. Шумилова; Михайло Фроленко — Р. Сотничук, Ю. Цибульский; Александр Квятковский — Р. Хайрул­
лин, А. Арефьев; Софья Иванова — Е. Александрова,
Л. Дмитриева; Андрей Пресняков — С. Миронов; Ванечка
Окладский — С. Жукович; Лев Тихомиров — В.Гальперин,
Ю. Ерофеев; Николай Рысаков — В. Вавилов; Тимофей Ми­
хайлов — А. Михеенко, Н. Павловец; Геся Гельфман — И. Чирина, Е. Шиффере, Н. Соснякова; Саша Сыцянко — С. Шелгунов; Николай Васильевич Клеточников — А. Хочинский;
Ольга Яхненко — В. Нейморовец, Л. Чистякова; Нечаев —
С. Надпорожский, Я. Степанов; Александр П — Л. Михай­
634

ловский; Добржинский — И. Овадис, Генерал — А, Гаври­
лов, К. Кунтышев; Мать Перовской — Г. Михайлова, Н. Патракова; 1-й тюремщик — П. Мотов; 2-й тюремщик —
Л. Шампал; Женщина — Г. Мамчистова.
В журнале «Спутник», № 6 опубликована (в сокращении)
беседа с Трифоновым корреспондента АПН В. Лаврецкой —
«Надо верить в хороших людей» (см. 6 июня 1979года).
В июне — июле (в течение месяца) находился вместе с же­
ной О. Мирошниченко в Париже и Южной Франции по при­
глашению известных парижских издательств «Галлимар» и
«Сток» (см. 11 августа 1980 года). В городе Грассе он нашел
дом (виллу), где несколько лет жил И. А. Бунин. Во время бе­
седы с С. В. Червоненко, послом СССР во Франции, Трифонов
высказал идею о создании в Грассе музея И. А. Бунина.
Вспоминает Ю. Щеглов: «...Возвратившись из Парижа, где
у него, кстати, украли в кафе плащ, а у нас сразу не купишь —
ни денег после поездки, ни плащей в магазинах, вот и мерз в
жестковатую московскую осень, — он сказал мне горько:
— Вика Некрасов получает деньги у Максимова!
Я не знал, где сам Владимир Максимов брал деньги, меня и
сегодня это, признаться, мало волнует, но Трифонова источ­
ник беспокоил, и он не раз повторял:
— Подумать только! Некрасов зависит от Максимова!
Трудно теперь объяснить, в чем тут было дело. Я далек от
эмигрантской среды, от ссор и столкновений, взаимных об­
винений, болезненной правды и постыдных сплетен, но Три­
фонов не был далек от всего этого. Что-то его раздражало,
унижало, бесило. Он остро переживал обстоятельства, в ко­
торых очутились люди, ему небезразличные.
— Нет, я не исчезну, не уеду отсюда ни за что! — В его сло­
вах проскальзывала даже некая маниакальность. — Я могу
жить только в Москве.
...Перечисляя фамилии писательского начальства, емко оп­
ределил их позицию по отношению к Западу:
— Что они поливают капиталистов?! Да они готовы на чет­
вереньках войти в „Галлимар” (крупное издательство во
Франции. — А. Ш.), только бы их там опубликовали. Ну а
если не на четвереньках, то танк подогнать!

635

Весело хохотал, когда рассказывал о визите к какой-то аме­
риканской распространительнице советской литературы —
вот не знаю, соотечественнице ли в прошлом:
— В углу комнаты гора — Монблан! Я даже не представлял
себе, сколько дряни наиздавали. Каждый бежит вприпрыж­
ку и шлет с умилительным письмом...» (Лит. газ. 1995.
6 сент.).

В журнале «Иностранная литература», № 7 опубликованы
заметки об американской литературе в подборке материалов
к 25-летию журнала:
«...Небольшое отступление: на тему о странностях
читательского восприятия. У меня есть добрый знако­
мый в Америке, пожилой человек, бывший фермер,
теперь успешный предприниматель, человек науки,
производства и бизнеса, мистер Мерфи. Он прочел мою
книгу, долго тактично отмалчивался, потом признался:
„Вы пишете неплохо, Юрий, но как-то грустно и тяже­
ло. Герои у Вас слабые, неудачливые, ничего не могут
добиться. Неактивные какие-то. А мы, американцы,
любим литературу жизнерадостную, бодрую! Люди
должны добиваться победы! Каждый человек — куз­
нец своего счастья!” Я удивился: „А как же Ваши ве­
ликие книги? Они такие грустные”. — „Например?” —
„Ну, Гекльберри Финн, скажем”. Мистер Мэрфи захо­
хотал: „Да что Вы! Это же самая веселая книга на све­
те. Я всегда хохочу, когда читаю ее”. Но, может, мы
правы оба. Ведь когда читаешь Гоголя — смеешься,
а прочитал — тоска...»
В одном из последних рассказов «Опрокинутый дом» Три­
фонов писал о Стиве, который был фермером, потом учил­
ся, был летчиком на войне, работал в разных местах, зате­
вал множество дел, прогорал дотла, начинал снова, опять
прогорал, опять начинал — и так было бессчетное число раз,
но он не сдавался:
«Стив заговорил о моей книге. Ему хотелось сказать
мне приятное. Он сказал, что я пишу хорошо, он про­
читал всю книгу „The long goodbye” от начала до кон­
ца, но мои герои не могут нравиться американцам: они
вялые, нерешительные, не умеют добиваться своего. Но
это не имеет значения. Для русского я пишу хорошо. Тут
636

ему показалось, что он сказал недостаточно приятное,
и он пустился в объяснения: „Понимаете, Юрий, нам,
американцам, такие люди не нравятся. Мы любим лю­
дей успеха. А вы, русские, всегда пишете про неудач­
ников. Это неинтересно для нас. Мы любим оптимис­
тическую, жизнеутверждающую литературу. Мы/лакая
нация"».

15 июля получил письмо-приглашение для выступлений в
г. Майнц-на-Рейне (ФРГ), где в октябре 1981 года планиро­
валось проведение международной конференции преподава­
телей русского языка и литературы, организуемой Нацио­
нальным комитетом ФРГ по поручению Бюро Международ­
ной ассоциации преподавателей русского языка и литературы.
28 июля, в день похорон В. Высоцкого, дал интервью датс­
кому радио — о личности, творчестве, гражданской позиции
актера, поэта, человека. В более пространной форме — это
изложение того, о чем он говорил на панихиде в театре на
Таганке:
«.. .Думаю, можно согласиться с мнением, что творче­
ство Владимира Высоцкого — биография нашего вре­
мени. Правда, биография — это нечто связное, после­
довательное, Володя же в своих песнях, вернее — в
большинстве своих песен, в разные времена охватил
очень важные и, если можно так сказать, очень боль­
ные „пункты” нашей истории, жизни нашего народа.
Ведь он отзывался — рассказывал нам — почти обо
всем, чем жил наш народ. У него были стихи и песни о
войне, о трудном послевоенном времени, когда он был
мальчиком, но все хорошо понял и прочувствовал. Есть
песни о больших стройках и трудных временах трид­
цать седьмого года, о космосе и спортсменах, об аль­
пинистах и пограничниках, о солдатах и поэтах—о ком
угодно. Он охватил огромный спектр нашей жизни,
поэтому так велика и для многих, может быть, неожи­
данна оказалась популярность этого человека. Он во­
шел в самую гущу народа как самый популярный пе­
сенник нашего времени. И неудивительно, что он был
понятен многим.
637

.. .По своим человеческим качествам и в своем творче­
стве он был очень русским человеком. Он выражал то,
что в русском языке я даже не подберу нужного слова,
но немцы называют это „менталитет” (склад ума, об­
раз мышления). Так вот — менталитет русского наро­
да он выражал, пожалуй, как никто. Причем он касал­
ся таких глубин, иногда уходящих очень далеко, даже
в блатную жизнь, к криминальным слоям. И все это
было спаяно вместе: и пограничники, и космонавты, и
рабочие, и чиновники, блатные — и это все была кар­
тина России... Поэтов в России всегда было много. Рос­
сия вообще страна поэтов, она любит поэзию. Но лю­
бовь такого масштаба, такого характера, как к Высоц­
кому, уникальна, ее можно сравнить только, допустим,
с Есениным. Возможно, меня упрекнут в пристрастии,
в преувеличении. Такие личности, как Есенин, Маяков­
ский, при разном к ним отношении — они колоссаль­
ны, и их смерть произвела шоковое впечатление.
Смерть Высоцкого тоже потрясла народ. Это говорит
о том, что в России действительно существует особая
любовь к истинной поэзии, это присуще народу, это
особенность народа. Но тут нужна точность: я говорю
не о любви вообще к поэзии, а к нашим великим по­
этам, истинным поэтам...
И тоже в этом году, в самом начале года, то есть, соб­
ственно говоря, это был Новый год — этот трагичес­
кий для него — мы его встречали вместе. Запомнил эту
ночь только потому, что там был Володя, и я видел, как
проявилось другое Володино качество — его необык­
новенная скромность... Это была ужасно нелепая ночь,
и в той компании он единственный был человек со все­
народной славой. Звезда, как принято говорить. А вел
он себя как скромнейший, всем нужный, во всем про­
стой, деликатный человек, и вовсе не как звезда. И это,
мне кажется, было его естественным качеством, при­
родным и потому очень редким...» (Архив Т. В. Три­
фоновой; см. также: Учит. газ. 1987. 7 апр.).

4 августа отправил письмо Каролине де Магд-Соэп (Бельгия):
«Дорогая Каролина!
638

Ваше письмо от 25 июня я нашел в Москве, куда вер­
нулся из Парижа. Как жаль, что мы не смогли там встре­
титься! Я позвонил Вам слишком поздно. Надо было
позвонить до отъезда на юг.
Но я рад тому, что мы хотя бы поговорили по телефо­
ну. Во Франции было очень интересно и приятно, меня
опекали сразу два издательства „Gallimar,, и „Stock”.
В Москве с новым моим романом — его нынешнее
название „Время и место” вряд ли останется — пока
нет ясности.
Может быть, если все будет хорошо, он будет напеча­
тан в „Дружбе народов” весной, но не раньше.
John Garrard, о котором Вы пишете, словом из University]
Virginia — мне незнаком.
Попалась ли Вам книга профессора] Хоскинга о совре­
менной русской литературе? Она уже вышла в Англии,
но я ее еще не видел.
Спектакль („Дом на набережной’.’ —А. Ш.) на Таганке
шел с большим успехом, в августе будут 2 представле­
ния, затем — перерыв на 2 месяца.
Ю. Любимов сейчас обдумывает что ставить дальше:
может быть, „ Старика ”?..
Сердечный привет от меня и от Оли Югану (муж Ка­
ролины. —А. Ш.) и всей Вашей семье! Валентин тоже
шлет привет — машет рукой.
Ваш Юрий Трифонов».
Вероятно, имеется в виду книга: Hosking G. Beyond Sosialist
Realism. Soviet Fiction since «Ivan Denisovich». London:
Granada Publishing, 1980.

5 августа отправил письмо H. А. Троицкому:
«Уважаемый Николай Алексеевич!
Сильно виноват перед Вами за столь поздний ответ на
Вашу открытку и еще ранее — за присланные мне очень
ценные и обрадовавшие меня Ваши две книжки. Кста­
ти, поздравляю: они мало того, что содержательны,
но — прекрасно изданы!

639

Минувший год прошел у меня в разъездах. Как сказа­
но в английском фольклоре, „у каждой собаки есть свой
день”. Начиная с октября прошлого года я путешество­
вал по разным странам по приглашениям издательств
этих стран, которые выпускают мои книги. В минувший
год это был „Старик”, который вышел во Франции,
Италии, ФРГ, Финляндии. Эта суета с путешествиями
привела к полному беспорядку в моей почте: ею зани­
мались мои родные, не вполне внимательно.
За книги я очень благодарен!
О книге Глазунова и др[угих] я ничего не знал, так
что — спасибо за это сообщение!
С уважением и благодарностью».
Об адресате см.: 13 февраля 1973 года.
«Две книжки» Н. А. Троицкого — это: «Безумство храбрых.
Русские революционеры и карательная политика царизма
1866—1882 гг.» (М., 1978) и «Царизм под судом прогрессив­
ной общественности. 1866—1895 гг.» (М., 1979).
Имеется в виду книга М. М. Глазунова, В. А. Митрофанова,
И. П. Фоменко «По законам Российской Империи» (М.,
1976), где в жанре художественно-документальной прозы
рассказывается о деятельности первого председателя Воен­
ной коллегии Верховного Суда СССР В. А. Трифонова.

11 августа пишет письмо в секретариат Союза советских
писателей о необходимости создания музея И. А. Бунина во
Франции (см. июнь—июль 1980 года):
«Во время поездки во Францию в июне — июле с. г.
я трижды побывал в г. Грассе, отыскивая следы пребы­
вания там нашего знаменитого писателя, который про­
жил в Грассе много лет и написал там немало. Розыски
эти оказались печальны. Ни один человек в этом не­
большом городе (40 тыс. жит.) не только не знал, где
находятся две виллы И. А. Бунина, но даже не слыша­
ли имени этого писателя. Не слышал о Бунине и хозя­
ин крупнейшего книжного магазина в Грассе, который
руководил этим магазином 23 года. Ничего не знал о
Бунине и директор местного музея.
В Париже я тоже обратился в знакомые мне издатель­
ства с предложением издать избранную прозу Буни­
640

на — может быть, в новых переводах, „Галлимар” от­
кликнулся без энтузиазма, но „Сток” заинтересовался.
Руководитель отдела иностранных авторов „Стока” бу­
дет в сентябре в Москве, и можно будет продолжить пе­
реговоры.
Мое письмо сводится к следующему: мне кажется, сле­
дует начать кропотливую и трудную, но в высшей сте­
пени важную работу по созданию музея И. А. Бунина
во Франции».

В журнале «Новый мир», № 8 с предисловием Трифонова
напечатаны рассказы Л. Кривенко. Этому же тексту в книге
Л. Кривенко «Незаконченное путешествие» (М.,1980) он дал
заглавие «Счастливая и трудная судьба Льва Кривенко».
Вспоминая своего товарища по Литинституту, Трифо­
нов писал:
«Он умер нестарым человеком от тяжелой болезни.
Много страдал, бедствовал. Долго не мог напечатать из
того, что писал всю жизнь. Его сверстники и те, кто был
моложе, быстро обгоняли его в изданиях, благоустрой­
стве, благополучии. И тем не менее его писательскую
судьбу можно назвать счастливой — он писал всегда
только то, что хотел, и делал в жизни то, что ему нра­
вилось и помогало писанию. В его работе, какой бы
медленной и трудной она ни казалась, не было натуги.
В ней была внутренняя свобода. И такой же — внут­
ренне свободной — он устроил свою жизнь. Писал он
о сокровенном, о любимом и почти постоянно об од­
ном: об испытаниях, которым подвергается молодой
человек на войне. Были и другие важные для него темы,
но эта оставалась важнейшей. С нею он и пришел в
институт.
Известная фраза Достоевского о том, что человеку для
счастья нужно столько же счастья, сколько и несчастья,
как нельзя более подходит к доле писателя. Сервантес
был глубоко несчастен как человек и глубоко счастлив
как писатель».

В августе к 600-летию Куликовской битвы написал статью
«Славим через шесть веков».
21 Шитов А. П.

641

28 августа Ю. Трифонову исполнилось 55 лет.
Вспоминает Ю. Щеглов: «...Иногда его мысли поражали
оригинальностью и необычным поворотом. Ему нравилось
отношение французов к революции:
— Сохранив право частной собственности и не остановив
этот двигатель прогресса, учинив страшную по тем време­
нам бойню и очень быстро отказавшись от своих кровавых
кумиров, они все-таки не выбрасывают свою историю на
помойку и заставляют монархов каждый раз слушать стоя
„Марсельезу”!
Вообще его отношение к революции и Ленину становилось
все сложнее и сложнее. Но он не уничтожал личности вож­
дя и даже Арона Сольца не втаптывал в грязь.
— Среди ленинцев были разные экземпляры человеческой
породы. Но ни один из них не совершил того, что сделал Ста­
лин, даже Троцкий.
Троцкого Трифонов не признавал ни в каком виде, и не только
потому, что тот до 1924 года преследовал отца:
— Насилие, вызванное общественными невзгодами и эмо­
циями, еще как-то можно объяснить, но как объяснить сверх­
насилие, которое обосновывается теоретически?
Очень интересно он говорил о Ленине как раз в период по­
становки „ Дома на набережной ”. Он не считал, по моим
впечатлениям, Сталина наследником Ленина, а Ежова —
наследником Дзержинского. Я не знаю, почерпнул ли он
подобное заключение из книги Абдурахмана Авторханова
или сделал вывод сам, но он считал, что Ленин многие за­
писки, где требовал расстрела или других репрессий, писал
в раздражении, возможно, в бешенстве, и что таких прика­
зов никто не выполнял. Книги Абдурахмана Авторханова и
Милована Джиласа произвели на него определенное воздей­
ствие. Не страшась, что его подслушают по телефону, зво­
нил, и не раз, при мне Льву Гинзбургу, приглашая к себе:
— Не то книга уйдет, а мне еще надо дать другим.
Новую информацию впитывал, как губка. С болезненным
интересом относился к истории. Но вот вырывался из про­
шлого тяжко, с муками...» (Лит. газ. 1995. 6 сент.).

31 августа в газете «Светлый путь» напечатан рассказ «Ста­
рая песня».

642

3 сентября в «Литературной газете» опубликована статья
«Славим через шесть веков» в подборке материалов к
600-летию Куликовской битвы.
Прежде чем обратиться к некоторым мыслям автора ста­
тьи, процитируем более полно часть известного письма
А. С. Пушкина П. П. Чаадаеву от 19 октября 1836 года,
о котором вспоминает Трифонов: «...Что касается мыслей,
то вы знаете, что я не во всем согласен с вами. Нет сомне­
ний, что схизма (разделение церквей) отъединила нас от ос­
тальной Европы и что мы не принимали участие ни в одном
из великих событий, которые ее потрясли, но у нас было свое
предназначение. Это Россия, это ее необъятные пространства
поглотили монгольское нашествие. Татары не посмели пе­
рейти наши западные границы и оставить нас в тылу. Они
отошли к своим пустыням, и христианская цивилизация была
спасена. Для достижения этой цели мы должны были вести
совершенно особое существование...» (см.: Пушкин А. С.
Собр. соч.: В 10 т. Т. 10. М., 1981).
«Что же скрыто в глубинах народной памяти, — пишет
Трифонов в статье, — что сохранилось, пережглось,
превратилось в уголь, в руду, в нефть? История, может,
в книгах, а историческая память — в языке и в том, что
принято называть душою народа. Никто, кроме струк­
туралистов, не может в точности объяснить, что есть
душа, но необъяснимое существует, и в этом необъяс­
нимом существует другое необъяснимое — память...
Смысл Куликовской битвы и подвига Дмитрия Донско­
го не в том, что пали стены тюрьмы — это случилось
много позже, — а в том, что пали стены страха. Все
верно, Мамая уничтожил не Дмитрий Донской, а Тохтамыш, тот же Тохтамыш спустя два года разорил Мос­
кву, мстя на поражение на Дону, и опять затягивался
аркан, и все как будто возвращалось к прежнему, но —
пали стены страха, и прежнего быть не могло. Русские
увидели вековечного супостата битым и бегущим с
поля боя. Чтобы истинно оценить происшедшее в из­
лучине Дона и Непрядвы, надо хоть глазом, по грубой
карте сравнить противников: крохотное Московское
княжество вкупе с несколькими соседними и — безгра­
ничная империя, протянувшаяся от берегов Волги до
21*

643

желтых китайских рек. (Усобицы между улусами, со­
трясавшие империю, в расчет не берем, усобиц на Руси
хватало.) И можно ли было решаться вступить в бой с
исполином? По трезвому разумению — нет! В порыве
безрассудной отваги, а точнее сказать, в порыве осво­
бождения от страха — можно. Летописец писал про
Дмитрия: „А еще книгам не учен сый добре, но духов­
ные книги в сердце своем имяше”. Гениальность Дмит­
рия заключалась в том, что он почувствовал то, чего
сами монголы еще не понимали — страховидное чуди­
ще уже скрипело суставами, уже качалось. Никакие
набеги ордынцев на Москву не могли уже остановить
крепнущей, молодой силы, а начало тому положило
бесстрашие на поле Куликовом.
.. .По ним, не забытым, совершается теперь тризна че­
рез шесть веков немилосердной русской истории. Проч­
нее всего в народной памяти —- скорбь».
18 сентября написал «Памяти Льва Гинзбурга» (см. 1 октяб­
ря 1980 года).
В сентябре закончил работу над романом «Время и место» и
передал рукопись в журнал «Дружба народов» (см. 17 июня
1980 года).
Вспоминает Ральф Шредер: «...Во время одной нашей со­
вместной прогулки в конце 1979 года в Красной Пахре он
говорил мне о том, что его волновало. Конечно, непосред­
ственным исходным пунктом для этой темы было время
„Народной воли”, в котором сплелись многие нити, распу­
тать которые предстояло в XX веке и даже в еще более отда­
ленном будущем. Однако сами истоки лежат много глубже.
Он чувствует это. Я не мог уловить ход его рассуждений, и
тогда он напомнил мне о мучительных попытках историка
Сергея из „Другой жизни ”, который тоже хотел осмыслить
себя, свое „так-бытие”, свое время с дистанции далекого
прошлого. Заметив мое непонимание, он прочитал мне наи­
зусть отрывок из романа „Время и место ”, который он тог­
да только что закончил. Главный его герой писатель Анти­
пов бьется в 70-х годах над необычным романом, который
он во что бы то ни стало должен написать, но все его стара­
ния кончаются неудачей. Речь идет об истории жизни рус­
ского писателя 60-х годов XX века, покончившего с собой и
644

писавшего о своем предшественнике, также загадочно погиб­
шем, когда он писал роман о другом писателе, тоже покон­
чившем самоубийством. Этот синдром аналогичных писа­
тельских трагедий продолжается — подобно кукле-матреш­
ке — до масонов времен Екатерины II. Был ли замысел
Антипова исторической мистикой или же историей челове­
чества — „романом души” вроде „Иосифа и его братьев” То­
маса Манна?.. Да, говорил он, и он чувствует на себе влия­
ние духовного наследия своих отцов-революционеров, но в
конечном счете все это — „роман с историей”» (Лит. обозре­
ние. 1978. №5).
В другой статье о творчестве Ю. Трифонова, Ральф Шредер
писал, что текст романа все-таки претерпел изменения. Так,
например, из опубликованного в журнале романа исчез воп­
росник, который формировал эпилог: «Время и место рож­
дения. .. Национальность... Были ли Вы... Принимали ли уча­
стие. .. Дата вашей.смерти...» (Weimarer Beitrage. 1981. № 6).
Каролина де Магд-Соэп пишет: «Сама тема романа — вы­
зов, потому что в нем идет речь о жизни и судьбе русской ин­
теллигенции за последние сорок лет. Трифонов говорил мне,
что хотел изобразить успехи и поражения своего поколения
с 1937 года до конца 70-х годов. Он рассказывает о судьбе
своих героев в тринадцати главах, каждая из которых пред­
ставляет собой отдельную историю. Связывает их воедино
место действия — Москва и время, которое Трифонов счи­
тал важным образом романа... Трифонов использует свой
личный опыт для создания разных героев, особенно пове­
ствователя от первого лица и Саши Антипова. Внимание, в
основном, сосредотачивается на Антипове, который рассмат­
ривается писателем как своеобразный „alter ego”. Повество­
ватель сохраняет, впрочем, критическое отношение к свое­
му двойнику, о котором говорит: „.. .мне Антипов не нравил­
ся... Он не нравился мне потому, что я чуял в нем свое
плохое”» (Каролина де Магд-Соэп. Юрий Трифонов и дра­
ма русской интеллигенции).

1 октября в «Литературной газете» опубликовано «Памяти
Льва Гинзбурга» (см. 18 сентября 1980 года):
«Эта потеря разрывает сердце всем, кто его знал, кто
дружил с ним, кто читал его книги, кто прикасался к
его неповторимому человеческому обаянию. Какая зло­
дейская несправедливость и какая беспощадность судь­
бы! Он так любил жизнь — да кто ж ее не любит, спро­
645

сите вы? — но он любил страстно, азартно, увлекаясь
людьми, работой, идеями, не замечая возраста и неду­
гов, безоглядно тратил то драгоценнейшее и дающее­
ся человеку однажды, что Толстой называл благом
жизни. Смерть настигла его в тот миг волнения, когда
писатель закончил труд, ждет его выхода в свет. Все мы
знаем, какое это изнурительное испытание. Он напи­
сал книгу прозы, своеобразный роман о жизни, о соб­
ственной жизни, обо всем или, во всяком случае, о мно­
гом, что наполняло ее, и это, вероятно, самая значитель­
ная из его книг, написанная на вершине возможностей,
на взлете таланта. Редакции неторопливы. Это их пра­
во. Они не берут в расчет злодейство судьбы. У него
было любимое, полушутливое присловье: „Надо еще
дожить!” Бывало спросишь: „Поедем во вторник в
книжную лавку?” — „Возможно. Надо еще дожить”.
Никто не принимал этот черный юмор всерьез. Ведь
Лев Гинзбург жил в атмосфере юмора, самоиронии,
проницательных насмешек и милых колкостей, которы­
ми он окружал и пленял друзей. И, кстати, в том, как
он умел подшутить над собой, выражалась талантли­
вость. Он был артистичен в своих блестящих перево­
дах так же, как и в том, как он необыкновенно расска­
зывал, как убийственно острил, как метко изображал
людей, разыгрывал целые сцены, копируя знакомых,
заставляя слушателей хохотать до слез. И все это обо­
рвалось внезапно. Оборвались планы жизни, щедрые
творческие замыслы, и когда выйдет роман, некому
будет позвонить утром: „Старик, я прочитал. Это здо­
рово!” И услышать в ответ молчание счастливого че­
ловека. Он не дожил до шестидесяти. Не очень длин­
ная, но и немалая жизнь. На его долю выпало много
счастья, войны, невзгод, глубокого раздумья о жизни,
о мире, он написал много прекрасных стихов, велико­
лепных статей, его имя известно и почитаемо не толь­
ко у нас, но и в других странах, где переводились „Без­
дна” и „Потусторонние встречи”, но мне хочется в горь­
кий час сказать вот о чем: этот маленький, сугубо
штатский человек обладал истинным мужеством. Это
было мужество высокой пробы: мужество каждого дня,
646

терпеливое, упорное. На это мужество не раз натыка­
лись подлецы, полагавшие, что человек такого забав­
ного, веселого нрава не может быть им опасен. Его му­
жеством была его антифашистская деятельность, разоб­
лачение преступников, проникновение в их логово,
встречи один на один с такими волками, как Кристман.
Но его мужество было и другое — делать добро, мно­
гим помогать, вставать на защиту. Льва Гинзбурга бу­
дет недоставать всем, читателям и писателям. И в пер­
вую очередь, нам, кто его знал и любил. Прощай, друг!»
10 октября вгазете «Советская культура» опубликована бесе­
да с Трифоновым корреспондента ТАСС Е. Хоревой — «Каж­
дый человек — судьба».
6 ноября отправил письмо Каролине де Магд-Соэп (Бельгия):
«Дорогая Каролина!
Получил от вас подряд два приятных сообщения: сна­
чала открытку из Гармиша, потом письмо из Бельгии.
С радостью узнал, что Ваш доклад прошел блестяще.
Искренно Вас поздравляю!
Ваши письма всегда меня очень радуют и веселят: они
такие бурные, пламенные, шумливые, непосредствен­
ные!
Они напоминают мне водопад!
Мои литературные дела такие: роман „Время и место”
обещают напечатать в середине будущего года.
Сейчас я закончил небольшой цикл рассказов: „Опро­
кинутый дом”. Это — семь новелл о моей жизни и моих
путешествиях. Там абсолютно нет никакого быта\ Это
неожиданно, правда?
Отдам в журнал „Новый мир”, посмотрим.
Пьеса на Таганке идет с большим успехом. На после­
днем спектакле 31 -го октября был директор театра в
Брюсселе Жак Эйсмонт, он приехал специально по­
смотреть — нельзя ли взять пьесу. Он — милый чело­
век, приглашал нас с Олей — когда мы будем в Пари­
же — посетить Брюссель.

647

В то, что он возьмет пьесу, я не верю, ибо эта пьеса —
очень „русская”, понятная и больная для нас.
Планы мои: кое-что доделать в романе „Время и мес­
то”, чтобы он мог пройти; написать статью о „Бесах”
Достоевского — для итальянского издательства
„Mursia”; писать продолжение моего другого романа,
который написан наполовину, и условно называется
„Исход...”
Дома у нас все хорошо, Валентин хорош, бегает, вопит,
нас радует...
Ольга шлет Вам горячий привет.
Обнимаю Вас, Югана и детей!
Ваш Юрий Трифонов.
Р. S. Не попадалась ли Вам книга английского] проф­
ессора] Hosking — о советской] литературе? Она выш­
ла, кажется, в прошлом или в этом году.
Посылаю Вам открытку с Домом на набережной.
Серое здание слева на горизонте — „Дом на набереж­
ной”». Перед мостом на набережной, где видна купа
деревьев — моя школа № 19, где я учился до 8-го клас­
са! Раньше эта набережная называлась — Софийская
наб[ережная]».
Речь в письме идет о докладе Каролины де Магд-Соэп «Тема
„быта” — повседневной жизни — в творчестве Юрия Три­
фонова», сделанном на международном конгрессе славистов
в Гармиш-Партенкирхене, ФРГ, 30 сентября — 4 октября
1980 года (The Theme of «Byt» — Everyday Life — in the
Stories of lurii Trifonov. Garmisch-Partenkirchen).
19 ноября подготовил для «Нового мира» рукопись цикла
«Опрокинутый дом», куда вошли рассказы: «Кошки или зай­
цы?», «Вечные темы», «Смерть в Сицилии», «Опрокинутый
дом», «Посещение Марка Шагала», «Серое небо, мачты и
рыжая лошадь», «Недолгое пребывание в камере пыток».
Вспоминает Ральф Шредер: «...Для меня всегда было уди­
вительным и поучительным, насколько бесстрашно и само­
критично отдавался Трифонов познанию времени и места,
стараясь при этом охватить все аспекты, обусловившие тот
факт, что живая жизнь идет иначе, чем задумано. Для него
648

имело важнейшее и принципиальное значение кредо исто­
рика, содержащееся в самом конце романа „ Старик бы­
вают времена, когда истина и вера сплавляются нерасторжимо,
слитком, трудно разобраться, где что, но мы разберемся...
Это был своего рода наш итоговый разговор. Он разъяснил
мне свой замысел „романа пунктира”, состоящего из расска­
зов, повестей, романов, эссе, очерков, автобиографических
заметок, воспоминаний и т. д., но представляющего собой
нечто большее, нежели просто „шеренга произведений”.
Каждая „глава” такого романа самостоятельна и может су­
ществовать автономно. Но вместе все эти «главы» составят
единое целое. Время свяжет их в одну цепь. В качестве мо­
дели такого романа Трифонов назвал два своих последних
произведения — „Время и место ” и „ Опрокинутый дом ”,
над которым он тогда еще работал... И вот когда я, уже пос­
ле смерти писателя, прочел „ Опрокинутый дом ”, то понял,
что эта вещь представляет собой своеобразный эпилог все­
го творчества Трифонова. В ней чрезвычайно сложно в виде
парабол отразилось все то, о чем он во время нашей после­
дней прогулки рассказывал мне: о своих прежних книгах,
о своем писательском пути, о жизни и времени...
И этот эпилогический характер последней книги Трифоно­
ва дал мне одновременно понять, что его слова о „романе —
пунктире” следует понимать не так, как я понял их перво­
начально, а значительно шире. Все его зрелое творчество
составляет большой „роман пунктиром” о веке русской ис­
тории — от кризиса „Народной воли” и до наших дней. „Цепь
времен” и пытливый взгляд художника, направленный на
исследование „другой жизни”, соединяют и одновременно
членят его книги последних пятнадцати лет на „главы” та­
кого произведения об эпохе, в котором „ Нетерпение ” обра­
зует пролог, а „ Опрокинутый дом ”—эпилог» (Лит. обозре­
ние. 1978. №5).

21 ноября подписана к печати, а затем вышла книга «Ста­
рик. Другая жизнь». Ред. М. В. Иванова. Худож. И. Гусева (М.:
Сов. писатель. 1980. 350 с.).
26 ноября отправил письмо А. Д. Знаменскому:
«Милый Анатолий Дмитриевич!
Вашу книгу я получил своевременно, в конце сентяб­
ря, и большое Вам за нее спасибо! Историческую по­
649

весть я уже прочитал, по-моему, интересно и грустно,
т. е. содержательно.
Не успев Вам ответить, я уехал в октябре в Пицунду,
мы пробыли там месяц и вернулись в нач[але] ноября,
а после праздников я заболел тяжелым гриппом, дума­
ли — воспаление легких. Вот сейчас — оклемался, и
отвечаю!
Ваши домыслы о наговорах — чепуха, но есть еще одна
причина моей задержки. Ведь я обещал Вам послать
„ Старика ”, а как хватился — книг-то уж нет. Но сей­
час выходит в „Советском] пис[ателе]” новое издание
— вместе с „Другой жизнью ”—верстку подписал дав­
но, книга выйдет в январе, ее я Вам и пошлю. Не сер­
дитесь.
За фотографии много благодарю!
Одну окантовал и повесил в кабинете.
Но особенно поразительная — со Смилгой, со свечкой.
Откуда Вы их раздобыли?
Привет Вам еще раз и спасибо!»
Адресат письма — Знаменский А. Д., писатель, автор про­
изведений о донском казачестве в годы гражданской войны.
Во время встречи в конце августа 1980 года в Переделкино
он передал Трифонову рукопись романа о Ф. К. Миронове
«Красные дни», а затем выслал ему свою книгу «Завещан­
ная река».
На одной из присланных фотографий (предположительно
1917 года) — Ф. К. Миронов во весь рост.
СмилгаИвар Тенисович (1892—1938), член партии с 1907 г.
Член ЦК партии, член РВС Республики, начальник Политуп­
равления РККА, член РВС 3-й армии, Западного, Южного и
Кавказского фронтов. Заместитель председателя ВСЕХ и
начальник Главтопа (1921—1923). Заместитель председателя
Госплана СССР (1924—1926). Ректор и профессор Инсти­
тута народного хозяйства им. Г. В. Плеханова. Работал в
ВСЕХ, издательстве «Academia»». Репрессирован по ложно­
му обвинению, посмертно реабилитирован (см. о нем: Еаука и жизнь. 1988. № 6).
Еа фотографии «со свечкой» — И. Смилга, инициатор пока­
зательного суда и главный обвинитель на процессе по «делу
650

Миронова» стоит рядом со смертником Ф. К. Мироновым,
помилованным ВЦИК также по инициативе И. Смилги; сни­
мок опубликован на страницах очерка О. Трифоновой-Ми­
рошниченко «Когда начинались мы» (Неделя. 1987. № 44) и
в книге Е. Лосева «Миронов» (серия «Жизнь замечательных
людей». М., 1994).

В начале декабря (?) была встреча с критиком В. Кардиным.
Он вспоминает:
«...Что же происходит с писателем, когда к нему приходит
слава, его имя произносят с придыханием? Или ему слышит­
ся придыхание? Трифонов рассказал, как побывал на вечере
довольно известного поэта: тот читал стихи; отвечая на за­
писку, изрек: „Я живу напряженной духовной жизнью”.
— Такое может бухнуть про себя только законченный иди­
от. Но он не идиот, я его знаю тысячу лет...
— Разве идиот — драматург, утром обзванивающий всех
знакомых, оповещая: вчера на премьере занавес давали двад­
цать раз, лишний билетик просили от Курского вокзала?
Трифонов вспомнил про другого нашего приятеля, который
однажды уведомил его по телефону: „Пишу и чувствую —
получается значительно...” Впоследствии наша с Трифоно­
вым коллекция пополнится еще двумя самоцветами: „Такой
писатель, как я” и „Как можно при мне кого-то другого на­
зывать выдающимся писателем?” У нас вошло в обычай
обмениваться репликами:
— Живешь нормальной духовной жизнью?
— Сколько раз давали занавес?
— Такой писатель, как я...
Но вечное для Трифонова стремление доходить до сути бра­
ло верх над шутливостью. В романе „Время и место ” мне
бросилось в глаза полузабытое „Такой писатель, как я”. Даже
оторопел... После премьеры „Дома на набережной” в теат­
ре на Таганке, отвечая ему, я сказал, что, по-моему, спектакль
уступает „Обмену”, поставленному на этой сцене.
— Ты расходишься с мировой прессой, — заметил он с по­
чти неуловимой усмешкой.
— Занавес давали двадцать раз...
Он весело хмыкнул:
— Чувствую, получилось что-то значительное... Такой пи­
сатель, как я...
651

В рассказе „Недолгое пребывание в камере пыток ” Трифо­
нов, печально усмехаясь, вспоминает чье-то изречение: пи­
сатель в России должен жить долго. Должен. Только не вся­
кому это удается. Прямо проклятие какое-то...
В литературе, в отличие от космонавтики, дублерам делать
нечего...» (Архив Т. В. Трифоновой).

7 декабря в известной западногерманской газете «Зонтаг»
опубликована беседа с Трифоновым {Seyfart I. Auf wenig Raum
das Wesentliche sagen H Sonntag. 7 December).
9—12 декабря как делегат участвует в работе V съезда пи­
сателей РСФСР, где избирается делегатом на VII съезд пи­
сателей СССР (1981).

10—20 декабря находится вместе с женой О. Р. Мирошни­
ченко в Венгрии по приглашению ПЕН-клуба.

В декабре состоялась беседа с Трифоновым Л. Аннинского
(записал Г. Цитриняк). Под заглавием «Как слово наше от­
зовется ...» опубликована в журнале «Новый мир». 1981.№ 11
уже после кончины писателя.
Эта беседа — своеобразный итог дискуссии между Трифо­
новым и Аннинским, что отражено в их первой беседе
(11 июля 1964 года), а затем в статьях (Лит. газ. 1959.20 ок­
тября; Дон. 1964. № 3; Дон. 1972. № 5) и книгах критика
(Ядро ореха. М., 1965; Тридцатые-семидесятые. М., 1977).
В ответ на тезис Аннинского: «Недаром нашлись критики,
которые записали Вас в певцы быта...» Трифонов сказал:
«Знаете, мне надоело разъяснять свою точку зрения на
этот вопрос, поэтому буду говорить резче, чем обычно.
Никакой бытовой литературы не существует. Писате­
ли разделяются не по тематике, а по уровню возмож­

ностей. Мне иные „деревенщики” ближе, чем иные
городские писатели. Бессмысленное понятие „быт”
запутывает дело и втягивает в себя, как в бездонную
воронку, все стороны и проявления человеческой жиз­
ни. Я пишу о смерти („ Обмен ”) — мне говорят, что я
пишу о быте; я пишу о любви {„Долгое прощание ”) —
говорят, что тоже о быте; я пишу о распаде семьи
{„Предварительные итоги ”) — опять слышу про быт;
пишу о борьбе человека со смертельным горем {„Дру­
652

гая жизнь ”) — вновь говорят про быт. Я думаю, это вот
отчего: разучились читать книги. Я имею в виду кри­
тиков. Они разучились. Не все конечно, но многие.
А бесконечно раздутое целлофановое понятие „быт” —
удобный мешок, куда можно бросать все, что не нуж­
но, в чем ты не разобрался, и всякого рода объедки от
литературных пиров...»
В декабре вышла книга «Андрей Михайлович Лобанов», куда
включены воспоминания «Атмосфера и подробности».
БИБЛИОГРАФИЯ
Андреев Ю. Современник: Дело и слово [О романе
«Старик»] //Литература и современность. М., 1980. Вып. 17.
С. 263—269.
Архангельский Л. М., Архангельская Н. А. Этическая тема в
современной советской художественной литературе. М., 1980.
С. 51—54.
О «городских» повестях.
Баранов В. М. Дойти до сути, 70-е годы в литературе. Горь­
кий, 1980. С. 46—48; 105—110.
О «городских» повестях и романе «Нетерпение».
Бассель Н. Типологические связи эстонской советской лите­
ратуры с литературами других народов: Худож. проза. Тал­
лин, 1980. С. 135, 139—140, 143, 218—220, 271—272,
275—278, 280, 283—284, 288—289, 294.
О взаимосвязях с творчеством Ю. Трифонова.
Велембовская И. Симпатии и антипатии Юрия Трифонова И
Новый мир. 1980. № 9. С. 255—258.
Роман «Старик» и книга «Другая жизнь».
Гусев В. Пространство слова: (О двух стилевых тенденциях
совр. прозы) И Литература и современность. М., 1980.
Вып. 17. С. 121—130.
Стилистика прозы Ю. Трифонова.
Зайцев Н. Историческое — современно [Спектакль «Нетер­
пение» в Ленингр. ТЮЗе] И Театр. 1980. № 11. С. 20—26.
Золотусский И. Монолог с вариациями. М., 1980. С. 53—59.
О «городских» повестях.
653

История Москвы: 4-е изд. испр. и доп. М., 1980. С. 517, 523.
Взаимосвязи сюжетов произведений Ю. Трифонова с исто­
рическими местами Москвы.
История русской советской литературы: 40—70-е годы. М.,
1980. С. 359—361, 405—406.
О романах «Утоление жажды», «Нетерпение».
Крымова Н. Этот странный, странный мир театра И Новый
мир. 1980. № 2. С. 249—250.
О спектакле «Обмен» в театре на Таганке.
Кузнецов М. М. Советский роман: Пути и поиски. М., 1980.
С. 62—64.
О романе «Старик».
Кузнецов Ф. Ф. Перекличка эпох: Очерки, ст., портр. М., 1980.
С. 165—180.
О «городских» повестях и «Утолении жажды».
Куницын Г. Верность правде. М., 1980. С. 54—60.
О романе «Старик».
Курчаткин А. Время штиля: Проза 70-х [Повесть «Другая
жизнь»] //Лит. обозрение. 1980. № 12. С. 27—28.
Кутмина О. Внутренний монолог в повести Ю. Трифонова
«Другая жизнь» (Некоторые аспекты) И Проблемы психоло­
гизма в художественной литературе. Томск. 1980. С. 44—49.
Лебедев А. Л. Нетерпимость [О романе «Нетерпение»] // Ле­
бедев А. Л. Выбор: Ст. М., 1980. С. 193—246.
Мальцеве М. Кино советской Литвы. Л., 1980. С. 133—136.
О фильме «Обмен».
Морозова Э. Пафос современности. Львов, 1980. С. 83—92.
О романе «Старик».
Мухина Т. Нетерпение [О спектакле в Ленинградском ТЮЗе]
И Ленингр. правда. 1980. 12 нояб.
Оскоцкий В. Д. Роман и история. М., 1980. С. 367—382.
О романе «Нетерпение».
Панкин Б. Д. По кругу или по спирали? // Панкин Б. Д. Стро­
гая литература: Лит. крит. ст. и очерки. М., 1980. С. 123—164.
О «городских» повестях и романе «Старик».

654

Петров С. М. Русский советский исторический роман. М.,
1980. С. 362—364.
О романе «Нетерпение».
Плеханова И. И. Особенности сюжетосложения в творчестве
В. Шукшина, Ю. Трифонова, В. Распутина: К проблеме худож. условности И Рус. лит. 1980. № 4. С. 71—88.
На примере «городских» повестей и романа «Старик».
Плеханова И. И. Природа нравственного сознания в трактов­
ке В. Шукшина, Ю. Трифонова, В. Распутина // Сибирь. 1980.
№ 5. С. 82—98.
На примере романа «Старик» и «Дома на набережной».
Пу В. Испытание пустыней И Ашхабад. 1980. № 1. С. 92—94.
О творческих связях писателя с Туркменией, на материале
«Избранных произведений» (1978).
Пульхритудова Е. Этот странный «козел отпущения» И Лит.
обозрение. 1980. № 7. С. 84—89.
Спектакль «Обмен» в театре на Таганке.
Саватеев В. Я. Познание и утверждение. М., 1980. С. 301—305.
Повесть «Другая жизнь».
Сахаров В. И. Обновляющийся мир. М., 1980. С. 173—196.
О «городских» повестях.
Таланова О. Художественная манера Юрия Трифонова И
Проблемы поэтики. Алма-Ата, 1980. С. 101—112.
На примере «городских» повестей.
Филатова А. И. Русский советский исторический роман кон­
ца 50-х — середины 70-х годов. Новое в идейно-художествен­
ной проблематике: Автореф. дис.... д-ра филол. наук И Ин-т
рус. истории (Пушкин, дом). Л., 1980. 42 с.
В седьмой главе о романе «Нетерпение».
Штут С. ...И слово есть дело [О повести «Другая жизнь»] //
Литература и современность. М., 1980. Вып. 17. С. 270—275.

1981

В январе состоялась беседа с Трифоновым не­
мецкого профессора Ральфа Шредера, которая под заголов­
ком «Роман с историей» опубликована в журнале «Ваймарер
байтраге» (Veimarer Beitrage. 1981. № 6). С сокращениями
напечатана в журнале «Вопросы литературы» (1982. № 5).
Эта беседа — последняя встреча с Р. Шредером, переводчи­
ком многих произведений Трифонова, редактором единствен­
ного зарубежного 4-томного собрания сочинений писателя,
изданного в ГДР в 1983 году:
«...Важные исторические события с полным правом
заново оцениваются новым поколением. Я постоянно
сталкиваюсь с этим в своей работе. Очень близкий для
меня материал — историческая проблематика „Тихого
Дона”. Исторические события „Тихого Дона” тесно
соприкасаются с событиями, изображенными в моем
романе,. Старик". Я не хочу сравнивать себя с автором
„Тихого Дона”, который является великим писателем.
Тем не менее я затронул восстание на Дону в 18—19 годах.
Но я оцениваю его несколько по-другому, несколько
глубже, чем Шолохов, который не мог вскрыть всю
правду, тогдашнюю страшную действительность, выз­
ванную ошибками Донского бюро по отношению к
казакам. Эти ошибки имели трагические последствия.
Они и спровоцировали восстание. Все это вскрылось
развитием истории за последние годы, и дало мне воз­
можность показать эти события более дифференциро­
ванно и трезво. Новые исторические книги о событиях
на Дону были для меня очень интересными и побуди­
ли меня по-новому написать о том, о чем Шолохов на­
писал 50 лет назад. Конечно, лишь частично и с разной
художественной силой.
656

... Когда я писал „Другую жизнь ”, я вовсе не думал о
том, что эта книга станет поворотным моментом в моем
собственном творчестве да еще сможет дать серьезные
ответы на вопросы читателей. Если это и получилось,
то только потому, что я поставил перед собой очень
сложную задачу: показать душу человека, охваченно­
го большим горем, овдовевшую женщину, которая од­
новременно и страдает, и чувствует себя виновной, и
оправдывается, и мучается страхом перед будущим, но
в конце концов начинает другую жизнь. Вначале я хо­
тел как можно более точно художественно передать
феномен такой жизни. Ответы формировались посте­
пенно, в процессе работы. Только потом оказалось, что
эта повесть, вероятно, стала поворотным пунктом на
моем писательском пути...» (Вопр. лит. 1982. № 5).

15 января в грузинской газете «Литературули Сакартвело»
(«Литературная Грузия») опубликована беседа с Трифоновым
Л. Аннинского «Как поймут нас» (см.: Новый мир. 1980.
№ 11).
19 января участвует в творческом вечере поэта Леонида Завальнюка в Центральном доме литераторов.
25 января выступает в Центральном доме литераторов на вече­
ре, посвященном 70-летию писателя Анатолия Рыбакова.
В гонце января написал предисловие к рассказам Г. Караваева.

31 января выступает в Центральном доме литераторов на
вечере, посвященном 100-летию со дня рождения Ф. М. До­
стоевского. В основу выступления была положена статья
«Нечаев, Верховенский и другие...».
7 февраля отправил письмо Л. Далашу:
«Милый Ласло!
Благодарю за книжку „Мир Паустовского”. Я очень
уважал и ценил Константина Георгиевича, и Вашу кни­
гу поставлю на полку рядом с его книгами и сборни­
ком воспоминаний. (Кстати, этот сборник, составлен­
ный моим другом Левой Левицким, не так давно вышел
на немецком языке в ГДР.)
657

В тексте у Вас часто мелькает фамилия Левы Кривен­
ко. Это был превосходный человек, трагически неудач­
ливой судьбы. Только что в „Советском] писателе”
вышел большой — сравнительно! — сборник его рас­
сказов, я написал предисловие. Константин] Георги­
евич] очень любил Леву Кривенко. Они были близки
друг другу многим, и главное — отношением к своему
делу, к писательству. Странно, знаменитый писатель и
малоизвестный, малоиздававшийся, вечно мучающий­
ся — они были равновелики в своем ремесле.
К[онстантин] Г[еоргиевич] остался для меня образцо­
вым писателем — не как автор текстов, а как автор
писательского поведения, построения жизни. Его роль
и позиция — больше, чем его книги. Хотя его превос­
ходные книги — такие как „Колхида”, „Карабугаз” и
книги воспоминаний — сохранили свое значение, как
литература без вранья в эпоху литературы вранья. Это
до сих пор хорошее чтение для юношества.
Лева Левицкий, которого Вы, наверное, знаете, должен
был в ближайшее время вернуться из США, где он был
5 месяцев по приглашению сестры. Вот каковы време­
на! А Константину] Г[еоргиеви]чу почти не удалось
путешествовать — только лишь немного к концу жиз­
ни. А ему это было так важно!
Привет Вам, Римме и дочке от меня и Оли! Мы часто с
удовольствием вспоминаем наши беседы, встречи, кино
и т. д. в Будапеште!»
Адресат письма — Далаш Ласло, венгерский журналист,
театровед, переводчик.

26 февраля — последнее в своей жизни интервью Трифонов
дал С. Таску, корреспонденту журнала «Советское обозрение»
(см. 17 апреля с. г.):
«.. .Роман „ Время и место ” состоит из тринадцати от­
дельных глав-новелл, каждая посвящена определенно­
му времени. В результате охвачен сорокалетний пери­
од. В промежутках между отмеченными вехами суще­
ствуют „белые пятна”, пробелы. И все-таки это,
по-моему, не сборник новелл, а роман. Здесь своя це­
658

лостность. А что до пробелов... Читатель должен все
это довообразить. Пробелы — это вольтова дуга. У чи­
тателя же должно возникать ощущение непрерывнос­
ти жизни... Я вообще не считаю, что в литературе все
нужно вязать одно с другим, звено за звеном. Ведь сама
жизнь — не линейна. Она двигается рывками, словно
выбрасывая кванты энергии. Вот и надо создавать впе­
чатление пульсирующей жизни.
...Вот Достоевский, столетие со дня смерти которого
мы отмечаем в этом году. Его роман „Бесы” звучит се­
годня современнее, чем произведения многих совре­
менных писателей. Тема бесов оказалась необыкновен­
но волнующей и драматичной и больной для мира,
поэтому отгадки Достоевского, его мысли и провиде­
ние воспринимаются сейчас так свежо. А ведь многие
современники Достоевского, даже такие гениальные,
как Толстой, Тургенев, не поняли „Бесов”, считали ро­
ман художественно слабым. Я уж не говорю о левом
крыле, которое сочло его антиреволюционным, рома­
ном-карикатурой. Нет, это роман антипсевдореволюционный. А через сто лет выяснилось, что эта книга ока­
залась во многом провидческой.
В связи с этим можно вспомнить фразу Шопенгауэра о
том, чем отличается талант от гения: „Талант попадает
в цели, в которые простые люди попасть не могут.
А гений попадает в цели, которые простые люди не
видят”. Так вот, современники Достоевского не виде­
ли цели, в которые попадал автор. Но нам-то сегодня
виднее. Современный терроризм, все эти банды Баадера и „красные бригады” — это все Верховенские и Шигалев, который требовал снести сто миллионов голов
и создать новое общество... Так что мощь такой лите­
ратуры — это, прежде всего, мысли, вечные мысли.
...Я очень люблю Набокова и высоко его ценю. Набо­
ков в русской литературе — это какая-то высокая сту­
пень. Он во многом продвинул возможности русской
прозы. В чем-то, в литературной технике, например, он
пошел явно дальше, чем Достоевский и даже Толстой.
Это, конечно, не значит, что он выше их. Он не выше
659

писатель, но он дал новые, чисто технические возмож­
ности.. . Понимаете, он не создал учения, какой-то глу­
бокой философии или религии, как Достоевский или
Толстой, но как живописец, изображавший жизнь очень
пластично, как писатель по самой сути этого слова он
стоит, безусловно, высоко. Его описания движений
души человеческой, пластики мира — все это высоко­
го класса... Набоков — это писатель именно XX века,
впитавший все лучшее в русской литературе, а заодно
и Джойса, и Кафку, и Пруста.
.. .Столкновение с французской культурой? Оно проис­
ходило всю жизнь. В детстве, в юности читал и пере­
читывал Дюма, Бальзака, Стендаля. Из современных —
Мориака. Интересен Марсель Пруст, хотя не могу ска­
зать, что он мне близок. Потом французские художни­
ки, живопись... все это уже было, так сказать, во мне,
когда я приехал во Францию. Существовали внутрен­
ние связи, которые на месте становились все более ус­
тойчивыми. Представления, подчерпнутые из литера­
туры, подкреплялись живыми картинами, встречами с
людьми, в том числе русскими, в Париже. Париж —
удивительный город, с каким-то своим особенным оча­
рованием. Но что об этом рассказывать!..» (Лит. Россия.
1981. 17 апр.; архив Т. В. Трифоновой).

13 мартазаполнил анкету для выезда в ФРГ (см. 15 июля 1980
года).
— Фамилия, имя, отчество: Трифонов Юрий Вален­
тинович
— Дата и место рождения: 28 августа 1925 года,
г. Москва
— Национальность: Русский
— Член КПСС: Нет
— Состоял ли в других партиях: Нет
— Выезжали ли за границу: С 1955 года неоднократ­
но выезжал за границу: ФРГ, Франция, Италия, США,
Швеция, Норвегия, Болгария, Венгрия, Англия, Австрия,
Швейцария
660

— Награды: Орден «Знак почета», Гос. премия СССР,
медали
— Адрес: ул. Георгиу Деж, д. 8, кв. И
— Трудовая деятельность: Начал работать в 1942 году
в г. Москве на заводе № 124 авиационной промышлен­
ности. В 1945 году ушел с завода (осень) в связи с по­
ступлением в Литературный институт. В 1949 г.
окончил институт. В 1951 г. вступил в члены Союза
писателей СССР. В том же году — лауреат Государ­
ственной премии. В дальнейшем —литработник.
— Ближайшие родственники: Мать — Трифонова-Лу­
рье Евгения Абрамовна, 1904г.рождения. Месторож­
дения — г. Ревель (Таллинн). Умерла в 1975 году в Мос­
кве персональным пенсионером. Дочь — Тангян Ольга
Юрьевна, 1951 года рождения, г. Москва, младший
редактор издательства «Прогресс». Сестра — Трифо­
нова Татьяна Валентиновна, 1927 года рождения,
место рождения — г. Хельсингфорс (Хельсинки). Стар­
ший научный сотрудник НИОПИК, 3-я Песчаная, д. 5,
кв. 16. Жена — Мирошниченко Ольга Романовна,
1939 года рождения, г. Москва, член Союза писателей
СССР.
В марте (за несколько дней до больницы) Трифонов был в
редакции «Дружбы народов», где состоялась беседа с
С. А. Баруздиным, главным редактором журнала, о готовя­
щейся публикации романа «Время и место».

18 марта должен был как делегат принять участие в V Все­
союзной конференции общества «СССР—Норвегия», где
планировалось его избрание членом этого общества. Но в это
время уже находился в больнице.
25 марта в «Литературной газете» опубликована беседа с Три­
фоновым корреспондента В. Помазневой — «Город и горо­
жане».

28 марта состоялась премьера спектакля «Нетерпение» в
Тульском ТЮЗе (см. июнь 1980 года).
Сценический вариант Л. Данилиной. Режиссер В. Богатырев.

661

28 марта в возрасте 55 лет от тромбоэмболии легочной
артерии скончался Юрий Валентинович Трифонов.
В своих воспоминаниях историк Рой Медведев пишет:
«В последний раз я навестил Юрия Валентиновича на Пах­
ре в 1981 году, всего за две-три недели до его смерти. Мы
долго беседовали о разных делах. Он знал, что он болен и
что скоро должен лечь на операцию: ,Цто-то не в порядке с
почками”. От Юрия Валентиновича скрывали всю серьез­
ность положения: у него был рак почки, но врачи считали,
что операция может спасти больного, что положение не без­
надежно. Юрий Валентинович не хотел говорить о болезни,
он интересовался новостями, говорил о скорой публикации
— уже с осени — романа „Время и место ”. Он огорчился,
когда я сказал, что под таким же названием в эмиграции по­
явилась книга ленинградского писателя Михаила Хейфеца
(„Место и время”). „Я очень долго придумывал это назва­
ние”, — сказал Трифонов.
Операция была проведена одним из лучших в Москве хирур­
гов-урологов Лопаткиным, который удалил больную почку
вместе с опухолью. Появилась надежда, что все обойдется.
Трифонов чувствовал себя после операции хорошо и был
спокоен. В свое последнее утро он лежал в больничной па­
лате и читал спортивную газету. Неожиданно он стал зады­
хаться и потерял сознание, его даже не успели довезти до
реанимационного отделения. Он умер от образовавшегося
послеоперационного тромба, пошедшего по кровотоку и за­
купорившего часть легкого.
У меня нет желания писать о похоронах Ю. В. Трифонова,
официальных похоронах, организованных Союзом писате­
лей по „второму разряду”. Извещение о смерти этого выда­
ющегося писателя было опубликовано в печати с опоздани­
ем, и лишь малая часть любивших его читателей смогла прой­
ти в ЦДЛ мимо тела с гробом покойного. На гражданской
панихиде только Анатолий Рыбаков сумел произнести ис­
креннюю и взволнованную речь, или прощальное слово,
сказав хотя бы часть того, что можно и нужно было сказать
о Трифонове как о писателе и человеке» (Горизонт.
1988. № 11).

31 марта в газете «Известия» (московский вечерний выпуск)
опубликован некролог'.

662

«На 56-м году жизни после тяжелой болезни скончался из­
вестный советский писатель, лауреат Государственной пре­
мии СССР Юрий Валентинович Трифонов.
Юрий Трифонов родился в 1925 году в Москве. В годы Ве­
ликой Отечественной войны он начал свой трудовой путь на
авиационном заводе, где работал слесарем, диспетчером
цеха, редактором заводской газеты. В 1949 году он окончил
Литературный институт имени А. М.Горького.
Его первый роман „ Студенты” был тепло встречен читате­
лями. Широкую известность получили также романы „ Уто­
ление жажды”, „Нетерпение”, повести „Обмен”, „Пред­
варительные итоги”, „Долгое прощание”, документальная
книга о революции и гражданской войне „ Отблеск костра ”,
сборники рассказов и другие произведения.
Творчество Ю. В. Трифонова, отмеченное гражданским па­
фосом, неустанной борьбой за утверждение принципов ком­
мунистической нравственности, стало заметным явлением
современной советской прозы.
Книги Ю. В. Трифонова неоднократно переводились на язы­
ки народов СССР, издавались во многих зарубежных стра­
нах. По его произведениям создавались театральные спек­
такли и кинофильмы.
Ю. В. Трифонов принимал активное участие в обществен­
ной жизни, избирался в состав руководящих органов союзов
писателей СССР и РСФСР, Московской писательской орга­
низации, много сил отдавал воспитанию творческой моло­
дежи в Литературном институте имени А. М. Горького.
Заслуги Ю. В. Трифонова в развитии советской литературы
были высоко оценены, он награжден орденом „Знак Поче­
та”, ему присуждена Государственная премия СССР.
Образ Ю. В. Трифонова, горячего патриота социалистичес­
кой Родины, писателя незаурядного литературного таланта,
большого человеческого обаяния, навсегда останется в на­
шей памяти. Его книгам суждена долгая жизнь в литературе.
Союз писателей СССР,
Министерство культуры СССР,
Союз писателей РСФСР,
Министерство культуры РСФСР,
Московская писательская организация».

663

31 марта в газете «Вечерняя Москва» опубликован тот же
некролог.
1 апреля в «Литературной газете» опубликован тот же некро­
лог и прощальные слова С. Залыгина и С. Баруздина.
Сергей Залыгин, главный редактор журнала «Новый мир»:
«Умер Юрий Валентинович Трифонов, очень большой пи­
сатель. Сейчас невозможно отдать себе отчет в величине этой
потери, в ее значении, но первое ощущение такое, будто в
литературе не только что-то приостановилось, но и отбро­
шено назад. Весьма часто говорят: „Писатель занимал в ли­
тературе такое-то место” — но тут речь идет не о месте, а о
литературе в целом. И долгая, трудная работа предстоит тем,
кто будет изучать творчество Трифонова, его путь, и то, как
он вписывался во все, что называется нашим современным
литературным процессом. Человек несуетливый, не часто
появлявшийся на наших мероприятиях, он был тем работни­
ком, который из года в год печатал все новые и новые вещи,
и они уже давно создали литературное явление, обозначае­
мое этим именем: Юрий Трифонов.
Он очень много знал — знал наш быт и нашу историю. При
этом история была известна ему в той степени, когда он
опять-таки видел и огромное событие, и одновременно с ним
быт людей прошлого, повседневную их жизнь. Его роман
„Нетерпение” — поистине поразительная и колоссальная
работа. Едва ли не каждая строка этого высокохудожествен­
ного произведения излагает в то же время факт подлинный,
имевший место в действительности такого-то числа, такогото года. И не только сам факт, но и сопутствующие ему мель­
чайшие обстоятельства — все выявлено Трифоновым в под­
робностях, как бы даже и невероятных. И все это сделано
спокойно, как нечто собой разумеющееся и совершенно не­
обходимое, а в то же время эти подробности непрерывно
работают на общую концепцию романа, на его главную
мысль, на его глубоко правдивую идею.
И еще я думаю, что у многих своих читателей Трифонов
изменил их представление обо всем том, что они обознача­
ли словом „быт”. В то время как под бытом у нас часто по­
нималось одно лишь мещанство, вообще нечто приземлен­
ное, отсюда и бытописание полагалось занятием второсте­
пенным, Трифонов сумел показать нам быт не только как
повседневность, не только как психологию, но и как фило­
софию, почти всегда связанную с историей, опять-таки с
664

историей и личности и с историей вообще. При этом Три­
фонов умел избежать, с одной стороны, описательности и
фотографичности, с другой — назидательности, тем более
мнимой многозначительности и тех „придыханий”, которые
так часто мешают писателям, когда они касаются наиболее
интимных сторон жизни человека и скрытой его психологии.
Трифонов был писателем очень суровым. Он был писателем,
по пути которого пойти нелегко и отнюдь не соблазнитель­
но. Вот почему эта потеря особенно велика и невосполнима».
Сергей Баруздин, главный редактор журнала «Дружба наро­
дов»: «Мы с Юрием Трифоновым были знакомы с конца
30-х годов, когда вместе занимались в литературной студии
Московского городского Дома пионеров. На моих глазах
проходило творческое возмужание этого прозаика. От,, Сту­
дентов” к „ Утолению жажды ”, от „ Отблеска костра ” к

„городским повестям ” („ Обмен ”, „Предварительные ито­
ги ”, „Долгое прощание ”, „Другая жизнь ”, „Дом на набереж­
ной ”) и, наконец, от „Нетерпения ” к „ Старику ” — роману
очень серьезному, глубокому, затрагивающему серьезные
проблемы революционной истории и современной жизни.
Буквально за несколько дней, прежде чем лечь в больницу,
Юрий Валентинович был у нас в редакции „Дружбы наро­
дов”, полный творческих замыслов. Естественно, мы гово­
рили с ним о новом его романе „Время и место ”. И ничего
не предвещало такого трагического конца.
Кончина Юрия Трифонова — огромная потеря для нашей
литературы. Он был человеком не только большого таланта,
но и беспокойного сердца, остро вмешивавшимся в жизнь и
думавшим о будущем. Смерть Юрия Трифонова — большая
моя личная потеря и потеря для всех нас, „дружбинцев”,
с которыми он крепко дружил и был тесно связан».

1 апреля в Центральном Доме литераторов имени А. А. Фа­
деева состоялся траурный митинг памяти Юрия Трифоно­
ва. Со словами прощания выступили Ф. Кузнецов, В. Озеров,
Ю. Бондарев, В. Карпов, А. Рыбаков.
В тот же день на траурном митинге на Кунцевском кладби­
ще, где был похоронен Юрий Трифонов, выступили Г. Семе­
нов, Д. Данин, А. Борщаговский.

3 апреля в газете «Литературная Россия» напечатан некролог
(текст выше).
665

3 апреля в газете «Советская культура» напечатан тот же не­
кролог.

3 апреля в газете «Московский литератор» (орган Моск, пи­
сательской организации) напечатан некролог (текст выше) и
прощальные слова Л. Карелина:
«Когда писатель умирает, в тот же миг на его место заступа­
ют его книги. И сразу же, будто по волшебству, открывается
всякому, кто знал писателя и его книги, это вот: а что, а кни­
ги его живы или тоже умерли? Да, сразу вся открывается
картина. Книги Юрия Трифонова продлят его жизнь, жизнь
писателя. Они — живые. И в них, поскольку он писал испо­
ведно, всегда исповедно, в них он как бы длит и свою соб­
ственную, земную жизнь. Он не изобретал, не штукарил, не
создавал модных моделей,он писал свою жизнь, свое обще­
ство, свою среду, свое поколение. И так писал, с той силой
правды, печали и уважения, что всякая его книга становилась
народной, ибо читалась миллионами, осознавалась милли­
онами. Это было нелегкое чтение, оно и не будет легким и
дальше, это было чтение — познание нашей жизни во всех
ее сложностях и нашей истории в ее судьбоносных аспектах.
Юрий Трифонов был дорог нам — и это сейчас тоже мгно­
венно понимаешь — как человек воистину высокой нрав­
ственной позиции. Ушел из жизни надежный человек, насто­
ящий большой писатель, настоящий друг, настоящий из на­
стоящих. Его будет нам всем очень недоставать».

3 апреля в литовской газете «Литература ун Максла» («Лите­
ратура и искусство») напечатано прощальное слово А. Аль­
ке о Ю. Трифонове.
7 апреля в газете «Литературная Россия» напечатано после­
днее интервью (см. 26 февраля 1981 года).
Как рассказал нам С. Таек, беседа планировалась для одно­
го из ближайших номеров журнала «Советское обозрение».
Однако по неизвестным причинам публикация была отложе­
на на неопределенный срок. Материал остался в распоряже­
нии корреспондента, и сразу же после смерти писателя он
предложил интервью «Литературной газете». Газета вынуж­
дена была отказаться, так как аналогичный по форме мате­
риал, подготовленный в начале года ее сотрудником, был
напечатан (см. 25 марта 1981 года). «Литературная Россия»
опубликовала интервью вне всякой очереди.
666

8 апреля в «Литературной газете» Ч. Айтматов писал:
«.. .пришла горькая весть о кончине Юрия Трифонова. Жизнь
еще раз доказала, что она может так неожиданно, так безжа­
лостно оборваться. И от этого она становится еще дороже.
Большой мастер слова, Трифонов был писателем, в высшей
степени остро чувствующим современность. Поэтому из-под
его пера выходили значительные вещи, отразившие в себе
сложность теперешних дней. Да, он служил литературе до
последней минуты своей. Говорю об этом с болью и гордостью».

26 апреля Ю. Трифонов должен был председательствовать на
вечере поэта Г. Поженяна в Центральном доме литераторов.

В литовском журнале «Пяргале» («Творчество»), № 6 напе­
чатано прощальное слово М. Слуцкиса о Ю. Трифонове.

В латвийском журнале «Карогс» («Творчество»), № 7 напе­
чатано прощальное слово X. Витолса о Ю. Трифонове.
Ревностный почитатель творчества Трифонова доцент Но­
восибирского педагогического института Э. Н. Горюхина
была инициатором нового способа творческого общения
писателя с читателями — «звуковые письма». Она прислала
Трифонову семь часовых магнитофонных кассет с сокращен­
ными записями обсуждений его произведений на школьных
и студенческих читательских конференциях. При встрече с
ней и после прослушивания записи писатель «под магнито­
фон» высказал собственные соображения об услышанном.
Ю. Оклянский пишет: «...Известие о внезапной кончине
Трифонова совпало у Горюхиной с уроками по советской
литературе в двух параллельных десятых классах. Без дол­
гих слов она написала мелом на классной доске: „Сегодня
умер писатель Юрий Трифонов”.
— Попробуем подвести итог этой литературной судьбе, —
сказала она. — Пусть каждый из вас поразмышляет об этом
с пером в руке. Такова тема сегодняшнего классного сочи­
нения.
Сочинения были разные. Иные объемы до десятка страниц.
Каждый писал свое и по-своему. Были, конечно, и грустные
строчки, берущие за душу. Но преобладало юношеское му­
жество и обобщающие полеты мысли, готовой справиться с
трудностями жизни. Некоторые в чем-то не соглашались,
спорили с писателем. Не было только одного — равнодуш­
ных отписок. Думаю, что эти сорок школьных сочинений и
667

есть лучший из читательских венков на могилу писателя»
(Оклянский Ю. Юрий Трифонов. М., 1987).

20 ноября в газете «Литературная Россия» опубликовано ре­
шение секретариата правления Союза писателей СССР о со­
здании комиссии по литературному наследию Юрия Вален­
тиновича Трифонова в составе: С. А. Баруздин (председатель),
Л. А. Теракопян (заместитель председателя), О. Р. ТрифоноваМирошниченко (ответственный секретарь), Л. А. Аннинский,
Д. С. Данин, Ю. Н. Верченко, Е. 3. Воробьев, М. Л. Галлай,
А. П. Злобин, Б. А. Костюковский, Ф. Ф. Кузнецов,
Е. Ю. Мальцев, Б. Ш. Окуджава, И. Ф. Огородникова,
Б. Д. Панкин, Ю. И. Суровцев.

***
После кончины Ю. В. Трифонова в различных издательствах
продолжали выходить его книги, в журналах, сборниках и
газетах продолжаются публикации произведений писателя.
Часть из них подготовлена к печати самим Трифоновым, дру­
гие материалы — О. Трифоновой-Мирошниченко и автором
«Хроники...». Это же относится и к различным литературо­
ведческим статьям, воспоминаниям о писателе.
Весь материал помещен в двух последующих разделах —
«ПУБЛИКАЦИИ Ю. В. ТРИФОНОВА (1981—1996)» и
«ЛИТЕРАТУРА О ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ Ю. В. ТРИ­
ФОНОВА (1981—1996)».

ПУБЛИКАЦИИ Ю. В. ТРИФОНОВА
(1981—1996)

Юрий Трифонов (1925—1981 гг.): Учеб.-метод. разработка по
курсу лит.-худож. критики / МГУ им. М. В. Ломоносова; фак.
журналистики; Сост. А. П. Шитов, О. Р. Мирошниченко-Три­
фонова. — М., 1985. — 122 с.
Данная работа является единственным и наиболее полным биб­
лиографическим описанием произведений Ю. Трифонова.

Отдельные произведения
Театр писателя / Предисл. А. Демидова; Сост. Т. А. Смолянская. — М.: Сов. Россия, 1982. — 144 с. — (Б-чка «В помощь
художественной самодеятельности». № 7).
Содерж.: «Бесконечные игры»: Повесть для театра в 2-х дей­
ствиях. Инсценировка О. Мирошниченко-Трифоновой; «Об­
мен»: Повесть для театра. Пьеса Ю. Трифонова и Ю. Люби­
мова; «Дом на набережной»: Повесть для театра. Пьеса
Ю. Трифонова и Ю. Любимова.
Избранное / Предисл. А. Бочарова. — Минск: Вышэйшая
школа, 1983. — 451 с.: 1 л. портр.
Содерж.: Старик: Роман; Обмен; Предварительные итоги;
Долгое прощание; Другая жизнь: Повести.
Нетерпение; Старик: Романы / Послесл. В. Оскоцкого. — М.:
Известия, 1983. — 640 с. — (Прилож. к журналу «Дружба
народов»).
Вечные темы: Романы; Повесть; Рассказы. — М.: Сов. писа­
тель, 1984. — 640 с.
Содерж.: Старик. Время и место: Романы; Другая жизнь:
Повесть; Повесть в рассказах «Опрокинутый дом»: Кошки
или зайцы?; Вечные темы; Смерть в Сицилии; Опрокинутый
669

дом; Посещение Марка Шагала; Серое небо, мачты и ры­
жая лошадь.
Собрание сочинений: В 4 т. / Вступ. ст. Ф. Кузнецова. — М.:
Худож. лит., 1985—...
Т. 1: Студенты. Повесть; Утоление жажды: Роман. —
1985. — 751 с.: ил., 1 л. портр.
Т. 2: Повести. — 1986. — 493 с.: ил.
Содерж.: Обмен; Предварительные итоги; Долгое проща­
ние; Другая жизнь; Дом на набережной.
Т. 3: Нетерпение. Старик: Романы. — 1986. — 605 с.
Т. 4: Отблеск костра: Докум. повесть; Рассказы; Время
и место: Роман; Статьи. —1987. — 574 с. — Алф. указ,
произведений: с. 574.
Содерж.: Время и место: Роман; Отблеск костра: Докум.
повесть; Рассказы: Вера и Зойка; Голубиная гибель; В гриб­
ную осень; Путешествие', Опрокинутый дом; Семь путеше­
ствий: Кошки или зайцы?; Вечные темы; Недолгое пребы­
вание в камере пыток; Смерть в Сицилии; Опрокинутый
дом; Посещение Марка Шагала; Серое небо, мачты и ры­
жая лошадь', Статьи: Правда и красота; И. А. Бунин; Выби­
рать, решаться, жертвовать; Нескончаемое начало; Нет,
не о быте — о жизни1; Начало; На все времена; Нечаев,
Верховенский и другие... ; Тризна через шесть веков.
Вечные темы: Романы, повести. — М.: Сов. писатель, 1985. —
638 с.: портр. (Доп. тираж изд. 1984 г.)
Содерж.: Старик. Время и место: Романы; Другая жизнь:
Повесть. Опрокинутый дом: Повесть в рассказах: Кошки или
зайцы?; Вечные темы; Смерть в Сицилии; Опрокинутый
дом; Посещение Марка Шагала; Серое небо, мачты и ры­
жая лошадь.
Как слово наше отзовется... / [Сост. А. П. Шитов. Вступ. ст.
Л. А. Аннинского; Примеч. О. Р. Трифоновой, А. П. Шитова,
с. 343—382]. — М.: Сов. Россия, 1985. — 384 с.: 1 л. портр.
Содерж.: 1 Разд.: Через всю жизнь: Правда и красота (об
А. П. Чехове); И. А. Бунин; Толстой Лев Николаевич; Неча­
ев, Верховенский и другие... (о Ф. М. Достоевском); Тризна
через шесть веков ; 2 Разд.: Продолжительные уроки: Пер­
сонаж в современной литературе; О нетерпимости; Воз­
вращение к «ргозиз»; Преходящее и вечное; Выбирать, ре­
шаться, жертвовать; Нескончаемое начало; Нет, не о
670

быте — о жизни!; Начало; Писатель и мир; О критике и о
«чем-то другом»; Бульварное кольцо; Об американской ли­
тературе; Импульс первой книги. 3 Разд.: Добро, человеч­
ность, талант: Записки соседа; Уроки мастера; Сильнее вре­
мени; «Добро, человечность, талант»; Пронзительность
таланта; Счастливая и трудная судьба Льва Кривенко.
4 Разд.: Планетарное увлечение: История болезни; Призна­
ние в любви; Труден путь к Олимпу; В первые часы творе­
нья; Планетарное увлечение. 5 Разд.: Беседы: Я. М. Горький;
Современность — сплав истории и будущего; В кратком —
бесконечное; Шестнадцатилетним; О чем я пишу?..; Кни­
ги, которые выбирают нас; Вообразить бесконечность;
Каждый человек — судьба; Город и горожане; «Как слово
наше отзовется...»; Роман с историей; Писать на пределе
возможного.
Предварительные итоги: Роман, повести, рассказы. — Киши­
нев: Лит. Артистикэ, 1985. — 670 с.: ил.
Содерж.: Старик: Роман; Обмен. Предварительные итоги.
Долгое прощание. Другая жизнь: Повести; Бесконечные
игры: Киноповесть; Рассказы: Путешествие; Маки; Кепка
с большим козырьком; Прозрачное солнце осени; Вера и Зой­
ка; В грибную осень; Игры в сумерках; Возвращение Игоря.
Ядро правды: Ст., интервью, эссе / [Коммент. О. ТрифоновойМирошниченко, А. Шитова, с.57—62]. — М.: Правда,
1987.— 63 с. — (Б-ка «Огонек»; № 37).
Содерж.: О современном герое; «Добро, человечность, та­
лант»; «Народность и партийность» моих книг; Ядро прав­
ды; Тризна через шесть веков; Нечаев, Верховенский и дру­
гие... ; О Владимире Высоцком; Вспоминая Твардовского;
О творчестве В. Семина; Бульварное кольцо; Памяти Льва
Гинзбурга.
Время и место: Повесть. Романы / [Сост. и подгот. текста
О. Р. Трифонова-Мирошниченко; Послесл. Н. Ивановой]. —
М.: Известия, 1988. — 571 с.: ил. — (Б-ка «Дружбы народов»).
Содерж.: Исчезновение; Время и место: Романы. Дом на
набережной: Повесть.
Московские повести. — М.: Сов. Россия, 1988. — 480 с.:
портр.
Содерж.: Обмен; Предварительные итоги; Долгое проща­
ние; Другая жизнь; Дом на набережной.
671

Нетерпение: Роман . — 3-е изд. — М.: Политиздат, 1988. —
510 с.: ил. — (Пламенные революционеры).
Нетерпение: Роман. — М.: Сов. писатель, 1988. — 384 с.: ил.
Отблеск костра: Докум. повесть; Исчезновение'. Роман. — М.:
Сов. писатель, 1988. — 300 с.
Исчезновение: Отблеск костра: Докум. повесть; Старик;
Исчезновение: Романы / [Сост. и авт. раздела «О времени и о
судьбе» О. Р. Трифонова, с. 493—568; Коммент. А. П. Шито­
ва, с. 569—592; Науч. ред. В. Д. Поликарпов]. — М.: Моск,
рабочий, 1988. — 594 с.
Бесконечные игры: О спорте, о времени, о себе / [Сост.
О. Р. Трифонова-Мирошниченко; Вступ. ст. А. П. Шитова,
с. 5—18; Коммент. О. Р. Трифоновой-Мирошниченко,
А. П. Шитова, с.446—476]. — М.: Физкультура и спорт,
1989. — 478 с.: ил. — (Б-ка спорт, прозы).
Содерж: Бесконечные игры: Киноповесть. Рассказы: После­
дняя охота; Конец сезона; Далеко в горах; Победитель шве­
дов; Стимул; Одиночество Клыча Дурды; Прозрачное сол­
нце осени; Испанская Одиссея; Победитель; Игры в сумер­
ках; Очерки: Размышления и картины: Полчаса, которые
потрясли стадион; Небывалые страдания болельщиков;
Вместо грозы; История болезни...; Человек может!; Вре­
мя и волейбол; Труден путь к Олимпу; Два слова о спортив­
ных рассказах; В первые часы творенья; Планетарное ув­
лечение; Из жизни гигантов; О футболе: Клуб ...болельщи­
ков; О тайне успеха и о московской команде «Торпедо»;
Признание в любви; Подобно музыке; Новая эстетика фут­
бола; Опыт футбольного портрета; Исполнение надежд;
Размышления во время скучного матча; О футболе; Это —
игра!; Стадионы и страны: Первая заграница; Белая болезнь;
Один день олимпийского туриста; Факелы на Фламинио;
Путешествие в страну часов; Костры и дождь; Где пел
Орфей; ...И доля спортивного счастья; Воспоминания о
Дженцано; Из австрийского дневника; Травничек и хоккей;
Сотворение кумиров; Победившие «мертвую точку».
Дом на набережной: Повесть, роман / [Коммент. А. Шитова,
с. 261—288 ]. — Алма-Ата: Жазушы, 1989. — 289 с.: ил.
Содерж.: Дом на набережной: Повесть; Старик: Роман.
Исчезновение; Время и место; Старик: Романы. — М.: Со­
временник, 1989. — 608 с.: [1] л. порт. (Б-ка рос. романа).
672

Отблеск костра: Докум. повесть ; Старик: Роман. — М.:
Известия, 1989. — 336 с. — (Б-ка сов. прозы).

Отдельные произведения на языках стран
ближнего зарубежья
Другая жизнь. Долгое прощание: [Повести / Пер. О. Мелко­
нян]. — Ереван: Советокан грох, 1981. — 304 с. — Арм.
Другая жизнь. Дом на набережной. Старик: Повести и роман:
/ [Послесл. В. Беззубова. Пер. Ю. Оямаа]. — Таллин: Ээсти
раамат, 1982. — 429 с. — Эст.
Долгое прощание. Другая жизнь. Обмен: Повести / [Послесл.
Г. Баканидзе. Пер. Э. Кечакмадзе]. — Тбилиси: Мерани,
1982. —399 с, —Груз.
Опрокинутый дом: [Публ. из журн. «Новый мир», 1981,№7;
пер. Ю. Оямаа]. — Таллин, 1982. — 48 с. — (Б-ка журнала
«Лооминг», № 52). — Эст.
Нетерпение: [Роман / Пер. М. Мельдер]. — Таллин: Ээсти
раамат, 1984. — 381 с. — Эст.
Старик: Роман / Пер. Ю. Апутис. — Вильнюс: Вага, 1984. —
226 с. — (Сер. соврем, прозы народов СССР «Огни») — Лит.
Старик: Роман / Пер. А. Ренуар.—М.: Радуга, 1984.—237 с. —
Даг.
Время и место: Роман / [Послесл. А. Бочарова; Пер. О. Санахян]. — Ереван: Советакан грох, 1985. — 343 с. — Арм.
Время и место: Роман / Пер. Ю. Оямаа. — Таллин: Ээсти
раамат, 1986. — 302 с. — Эст.
Нетерпение: Роман / Пер. В. Кузьменко. — Киев: Дншро,
1986, —380 с. —Укр.
Старик: Роман; Дом на набережной: Повесть / [Пер. Э. Кечак­
мадзе]. — Тбилиси: Мерани, 1987. — 374 с. — Груз.
Исчезновение: Роман / Пер. Ю. Оямаа: [Послесл. С. Баруз­
дина]. — Таллин: Ээсти раамат, 1989. — 183 с. — Эст.

22 Шитов А. П.

673

Публикации в периодической печати и не­
авторских сборниках
Воспоминания о муках немоты, или Фединский семинар со­
роковых годов //Воспоминания о Константине Федине. —М.,
1981. —С. 269—287.
Время и место: [Роман в 13 гл. / Подгот. текста и публ.
О. Р. Мирошниченко-Трифоновой] И Дружба народов. —
1981. — № 9. — С. 72—148; № 10. — С. 22—103.
Доктор, студент и Митя: [Рассказ] И Повести, рассказы.—М.,
1981. —С. 278—313.
Загадка и провидение Достоевского: [Ст.; авт. назв. — «Не­
чаев, Верховенский и другие...»] И Новый мир, 1981. —
№ 11, —С. 238—244.
Импульс первой книги: [Выступление на лит.-твор. конф,
молодых литераторов Москвы, проходившей в апр. 1980 г.
(см. также 1982 г.)] И Лит. учеба. —1981. № 4. —С. 207—210.
История болезни: [Предисл. В. Ковалева] // 64: Шахматное
обозрение. — 1981. — № 13. — С. 20—21.
«Как слово наше отзовется...»: [Беседа Л. Аннинского с Три­
фоновым / Записал Г. Цитриняк] И Новый мир. — 1981. —
№ 11, —С. 233—238.
«Опрокинутый дом»: [Цикл рассказов]: Кошки или зайцы?;
Вечные темы; Смерть в Сицилии; Опрокинутый дом; Посе­
щение Марка Шагала; Серое небо; мачты и рыжая лошадь
И Новый мир. — 1981. — № 7. С. 58—87.
Откровенный разговор: [Беседа с Трифоновым / Записал
С. Таек, кор. журн. «Советское обозрение»; напечатано с
сокр.] И Лит. Россия. — 1981. — 7 апр.
[Предисловие к рассказам Г. Караваева] //Дружба народов. —
1981, —№5. С. 173.
Славим через шесть веков И Собеседник. — М., 1981. —
Вып. 2. — С. 80"—86.
Через шесть веков: [Ст.; см. сентябрь 1980 г.] И Шаги. —М.,
1981. — Вып. 7. — С. 28—29.
Записки соседа: [Напеч. с сокр.] //Воспоминания об А. Твар­
довском. — М., 1982. — С. 465—487.
674

Игры в сумерках; Базиль; Победитель шведов: Рассказы /
[Рис. А. Брохина] И Эстафета. — М., 1982. — С. 68—81.
Эту публикацию предварял текст от редакции сборни км:
«Перу известного советского писателя Юрия Трифонова,
столь обидно рано ушедшего от нас, принадлежат и чудес­
ные спортивные рассказы. Отдавая должное памяти прекрас­
ного писателя, мы решили поместить в нашем сборнике не­
сколько его рассказов».
Импульс первой книги И Собеседник. — М., 1982. —
Вып. 3. — С. 217—222.
Публикацию предваряло предисловие от редакции альмана­
ха: «В апреле 1980 г. Ю. В. Трифонов выступал на литера­
турно-творческой конференции молодых литераторов Мос­
квы. По просьбе редакции журнала «Литературная учеба» он
подготовил (незадолго до своей кончины) текст этого выс­
тупления для журнала».
Роман с историей: [ Интервью с Ральфом Шредером; напеча­
тано с сокращ.] И Вопр. лит. — 1982. — № 5. — С. 66—77
(см. январь 1981 года).
Воспоминания о муках немоты. Фединский семинар сороко­
вых годов И Воспоминания о Литинституте. — М., 1983. —
С. 245—260.

Конец сезона; Победитель шведов: Рассказы / [Рис. А. Бро­
хина]//Эстафета.— М., 1983. — С. 122—141.
Продолжительные уроки И Воспоминания о Константине Па­
устовском. — М., 1983. — С. 321—326.
Старик: Роман / [Послесл. Н. Ивановой] И Подвиг. — М.,
1983. — С. 93—230. — [Прилож. к журналу «Сельская мо­
лодежь», т. 5].
Счастливая и трудная судьба Льва Кривенко: [Предисл.; см.
август 1980 г.] И Кривенко Л. В дорожном зеркале. — М.,
1983. —С. 5—8.
Обмен: Повесть // Повести, рассказы. — М., 1984. —
С. 401—456.
Серое небо, мачты и рыжая лошадь: Рассказ И Москва—Хель­
синки. — М., 1984. —С. 142—151.

22*

675

Зимой сорок второго.... [Отрывок из романа «Исчезновение»]
/ Публ. О. Р. Трифоновой-Мирошниченко // Лит. газ. —
1985. —4 сент. — С. 7.
Исчезновение: Отрывок из романа / Публ. О. Мирошничен­
ко-Трифоновой И Урал. — 1985. — № 12. — С. 100—104.
Нужен реализм: [Фрагм. рабочих записей] // Неделя. —
1985. — (7—13 окт.) № 41. — С. 8.
Объяснение в любви: [Заметки о футболе] // Сов. спорт. —
1985. — 8 сент.
«Рассказывайте простые истории...»: Юрий Трифонов —
спортив. журналист / Подгот. А. Шитов // Журналист. —
1985. — № 12. — С. 77—78..
Ядро правды: Рабочие записки./Публ. О. Р. Мирошниченко//
Дружба народов. — 1985. — № 3. — С. 235—238.
Вспоминая Твардовского [Отрывок из «Записок соседа»; Печ.
в сокращ. ] И Огонек. — 1986. — № 44. — С. 20—24.
«Главное — это выдержка». Размышление студента Белова:
Не рассказ, а грустное повествование [Из арх. писателя] /
Публ. О. Трифоновой-Мирошниченко И Студенческий мередиан. — 1986. — № 1. — С. 57—61.
Исчезновение: Отр. из романа / [Предисл. О. Мирошничен­
ко-Трифоновой ] И Кн. обозрение. — 1986. — 19 сент.
(№ 38). — С. 8—9 ; 26 сент. (№ 39). — С. 8—9.
Исчезновение: Отр. из романа И Сов. Эстония. — 1986. —
5 окт.
На рассвете: Отрывок из романа «Исчезновение» / Предисл.
О. Трифоновой-Мирошниченко И Огонек. — 1986. —
№ 52. — С. 20—24.
Недолгое пребывание в камере пыток: Рассказ / Публ. и под­
гот. текста О. Мирошниченко-Трифоновой И Знамя. —
1986,—№ 12, —С. 118—124.
«Прочитал Ваш рассказ с интересом...»: Три письма Юрия
Трифонова [В. Ваганову] // Челяб. рабочий. — 1986. — 18 окт.
Бульварное кольцо: Очерк / [ Предисл. О.Трифоновой-Мирошниченко] И Огонек. — 1987. — № 32. — С. 10—12.
В первые часы творенья: [Напеч. с сокр.: / Послесл. Л. Ан­
нинского] // Сов. спорт. — 1987. — 19 апр.
676

Исчезновение: Роман / Публ. и вступ. заметка О. ТрифоновойМирошниченко И Дружба народов. — 1987. — № 1. —
С. 6—95.
Об этом последнем — по факту публикации — романе оте­
чественными критиками написано много статей (перечисле­
ны ниже). Вот что пишет в крупной лондонской газете
«Таймс Литерери Сапплемент» Джеффри А. Хоскинг
(Hosking G. // The Times. Literary Supplement): «...На Запа­
де, говоря о сталинизме, главным образом имеют в виду
волну арестов, захлестнувшую советское общество в
1936—1939 годах. Этому периоду посвящен опубликован­
ный после смерти автора роман Юрия Трифонова «Исчезно­
вение». В 70-е годы Трифонову удавалось печатать произве­
дения, в которых он достаточно откровенно рассказывал о
недавнем прошлом, поэтому весьма показателен тот факт, что
даже такой писатель не мог публиковать все, что хотел.
В этом незаконченном романе, над которым писатель рабо­
тал вплоть до своей смерти в 1981 году, он рассказывает о
разрыве дружеских связей, распаде семей в атмосфере все­
общего недоверия, вызванного арестами и допросами. Как
и в другом произведении Трифонова, место действия рома­
на— «дом правительства», возвышающийся серой громадой
на берегу Москвы-реки. Семьи многих представителей выс­
шей «номенклатуры», живущие в этом доме, постепенно рас­
падаются под натиском нарастающего непонимания, страха
и недоверия. Юрий Трифонов с удивительным мастерством
показал, как история вторгается в жизнь простых людей,
которые все так же ходят по магазинам и празднуют дни
рождения даже в то время, когда над ними навис дамоклов
меч истории...» (Зарубежом. 1988. № 18).
О Владимире Высоцком: Из неопубл. / Публ. О. ТрифоновойМирошниченко И Учит. газ. — 1987. — 7 апр.
Парк: [Очерк к фотографиям В. Бауэра. Перепечатано из
журнала «GEO», ФРГ, 1979. № 10] / Публ. О. Р. ТрифоновойМирошниченко И В мире книг. —1987. — № 5. — С. 33—40.
«Пишите без всякого стеснения, как товарищу»: Письма
Ю. Трифонова одес. читателям [Зыкину Н., Гонцову В., Салькову П. М., Гридину В. М.] / [Вступ. заметка и публ. стихот­
ворения Ю. Трифонова «Морская пехота» Е. Добренко,
А. Шитова; Публ. и коммент. О. Трифоновой-Мирошничен ­
ко, А. Шитова ] И Веч. Одесса. — 1987. — 2 сент.
677

«Сопряжение истории с современностью...»: (Из писем
[1973—1977 гг.] об истории) [Троицкому Н. А., Врачеву И. Я.,
Шацевой Р. А., Колмовской Г. А., Дергунову Д. И., Барано­
ву В. И., Болотовскому И. С., Алескеровой Э.] / Публ. О. Три­
фоновой-Мирошниченко; Вступ. заметка и коммент. О. Три­
фоновой-Мирошниченко, А. Шитова И Вопр. лит. — 1987. —
№7, —С. 170—185.
Честный писатель / Публ. и коммент. О. Трифоновой-Мирош­
ниченко//Дон.— 1987. — № 10. — С. 159—160.
О творчестве В. Н. Семина. Публикуется впервые.
Ядро правды: [Письмо западногерм. писателю М. Вальзеру /
Публ. О. Р. Трифоновой-Мирошниченко; Коммент. О. Р. Три­
фоновой-Мирошниченко, А. П. Шитова И Лит. Россия. —
1987. — 24 апр. (№ 17). — С.10—И.
Воспоминания о муках немоты, или Фединский семинар со­
роковых годов И Воспоминания о Константине Федине. — М.,
1988. —С. 254—269.
Он был очень русским человеком [О Владимире Высоцком] //
Сов. Россия. —1988. — 24 янв.
Записки соседа: [Воспоминания о А. Т. Твардовском] / Публ.
О. Р. Мирошниченко И Дружба народов. —1989. — № 10. —
С. 7—43.
Нечаев, Верховенский и другие... [Вступ. ст.] // Достоевс­
кий Ф. М. Бесы: Роман: В 3 ч. — Владивосток, 1989. —
С. 5—12.
Отблеск костра: Док. повесть / Вступ. ст. О. Трифоновой-Ми­
рошниченко // Смерч. — М.: ДОСААФ, 1989. — С. 16—156.
«Нам никто не поможет, кроме нас самих» // Комсомолец
Узбекистана. — 1990. — 18 авг.
Отрывки из статей и интервью писателя.
Недолгое пребывание в камере пыток: [Рассказ] И Повести и
рассказы. — М., 1991. — С. 162—171.
«Нравственные идеалы я не изображаю, но имею...»: [Из
писем Гончарову С. Г., Лементарю П. Е., Лукьянину В. П.,
Калининой Т, Клишиной С. А., Чернухиной И. Я., Воронко­
вой Л., Лейдерману Н. Л., Левашову В., 1971—1979 гг.] / [Ком­
мент. О. Р. Трифоновой-Мирошниченко, А. П. Шитова] И Лит.
газ. — 1991, —27 марта (№ 12). —С. 13.
678

Старик: Роман // Трифонов Ю. Старик; Алимжанов А. Доро­
га людей. — Алма-Ата, 1991. — С. 4—169.
Из детских дневников [1934—1939 гг.] / [Публ. и предисл.
О.Трифоновой-Мирошниченко] И Дет. лит. —1992. —№ 7. —
С. 31—39, № 8/9. — С. 17—24.
Из переписки Юрия Трифонова с матерью: [Три письма; /
Публ. О. Трифоновой] И Кн. обозрение. — 1995. — 23 авг.
(№ 35). — С. 8.

Публикации на языках стран ближнего
зарубежья
Старик: [Отрывок из романа / Пер. и предисл. А. Легзда] И
Циня («Правда»). — 1981. — 25 окт. — Лат.
В кратком — бесконечность: [Беседа Ю. Трифонова с А. Бо­
чаровым; / Пер. Э. Вейпер] И Сирп я вазар («Серп и мо­
лот»). — 1981. — 12, 19, 26 июня. — Эст.
Как поймут нас: [Беседа Ю. Трифонова с Л. Аннинским из
журн. «Новый мир», 1981, № 11; / Пер. Э. Кечакмадзе] //
Литературули Сакартвело («Лит. Грузия»). — 1982. — 15
янв. — Груз.
Откровенный разговор: [Беседа Ю. Трифонова с С. Таском /
Пер. Ю.Оямаа] И Сирп я вазар («Серп и молот»). — 1982. —
25 июня. — Эст.
Игры в сумерках: Рассказ / [ Пер. С. Авокян] // Гракан терт
(«Литературная газета»), — 1982. — 22 окт. — Арм.
Кошки или зайцы?: Рассказ / [Пер. Д. Тейшерските] И Кауно
тиеса («Каунасская правда»). — 1983. — 20 марта. — Лит.
Время и место: Отрывок из романа / [ Предисл. и пер.
А. Легзда] И Циня («Борьба»), — 1983. — 22 мая. — Лат.
Предварительные итоги. Долгое прощание. Обмен: Повести;
Путешествие; Маки; Кепка с большим козырьком; Бако; О
любви; Дети доктора Гриши; Однажды душной ночью; Игры
в сумерках: Рассказы / [Пер. Г. Шариф] // Юрий Трифонов.
Борис Васильев. Владимир Лидин. Анатолий Иванов.—Баку,
1983. — С. 7—291. — Азерб.

679

Произведения Ю. В. Трифонова в театре,
кино, на радио и телевидении
Театральные постановки
Рассказ «Вера и Зойка» был составной частью
спектакля «Хроника широко объявленной смерти» (К. Вон­
негут, Г. Маркес, Ю. Трифонов) Московского театра «Эрми­
таж». 1983. Режиссер М. Левитин.
Юткевич С. Магическое зеркало И Лит. газета. — 1983. —
№40. —С. 8.
«Нетерпение». Опера
Авторы либретто Ю. Трифонов, О. Мирошниченко. Компо­
зитор А. Журбин. Режиссер Б. Рябикин, дирижер В. Соболев.
Челябинский театр оперы и балета им. М. Глинки. 1986. (Ав­
тор программы спектакля — краткое изложение либретто —
А. Шитов).
Марьина Т. Впервые в стране: Накануне премьеры [оперы
«Нетерпение»] И Веч. Челябинск. — 1976. — 27 октября.
Томашевич М. «Нетерпение» И Челяб. рабочий. — 1986. —
2 ноября.
Рябикин Б., Соболев В. Тема новая. А форма?: [Беседа с ре­
жиссером и дирижером о постановке оперы «Нетерпение» /
Записала Т. Белицкая] //Веч. Челябинск. — 1986. — 15 нояб.
Журбин Александр Борисович: [В 1980 г. композитор напи­
сал музыку оперы «Нетерпение»; Либретто Ю. Трифонова и
О. Мирошниченко] И Муз. энцикл. — М., 1982. — Т. 6. —
С. 760.
«Долгое прощание»
По повести Ю. Трифонова. Инсценировка О. Р. Мирошниченко.
Большие заботы Малого театра: [Беседа с Л. Додиным, гл.
режиссером Ленингр. Малого театра о будущей постановке
спектакля «Долгое прощание»] И Веч. Ленинград. — 1984. —
14 сент. (Замысел спектакля остался нереализованным.)
«Другая жизнь»
В интервью журналу «Театральная жизнь» (1986. № 13. С. 23)
Лилия Толмачева говорила о предстоящей постановке спек­
680

такля «Другая жизнь» на сцене Московского театра «Совре­
менник». Замысел остался нереализованным.
«Старик»
Сценарий и постановка Л. Додина. Художник Э. Кочергин.
Ленинградский Малый драматический театр. 1988 (13 апре­
ля — премьера).
В ролях: С. Курышев, А. Хропов, Т. Иванова, И. Волгина,
А. Коваль, М. Никифорова, В. Мельников, Г. Коваль, И. Черневич, Ю. Морева, В. Тереля, И. Латышев, Н. Павлов, А. Зыблев, О. Косовненко, Е. Сидихин, А. Девотченко, М. Морозов,
А. Шароградский, А. Кошкарев, И. Тычинина.
Шевченко Н. Год рождения 88: Идет репетиция [О спектакле
по роману «Старик» Ю. Трифонова ] И Сов. культура. —
1988. — 1 янв.
В интервью Л. Додин говорит: «Я очень люблю прозу Юрия
Трифонова за то, что он в достаточно трудные для нашей
страны годы мужественно развивал коренную черту россий­
ской литературы — правдивость. Люблю за то, что он пос­
ледовательно анализировал структуру духа человека. Это
далеко не всегда понималось, это далеко не всеми принима­
лось. И, может быть, сегодня, когда нам возвращается ветвь
отечественной литературы, становится более понятным ме­
сто этого писателя в нашей духовной жизни, его связь с об­
ществом и со временем. Роман «Старик» сегодня не потерял
ничего в своей актуальности, не потерял и своего художе­
ственного воздействия.
Нынешняя постановка — это моя вторая попытка. Первую я
сделал семь лет назад, когда моя инсценировка была приня­
та к постановке во МХАТе. Тогда были распределены роли,
проведена читка пьесы. Были надежды. Но по распоряжению
высокостоящих товарищей работа была срочно закрыта.
Если во МХАТе должны были играть актеры — весь цвет
театра во главе с Иннокентием Смоктуновским (в роли «ста­
рика» Павла Евграфовича Летунова. — А. Ш.), то сейчас
работа с начинающими актерами, даже не актерами еще —
студентами моего курса в Ленинградском институте театра,
музыки и кинематографии имени Н. К. Черкасова. А работа
над спектаклем длится уже год. Лето со студентами мы про­
вели на Дону. Объехали многие места, собрали довольно
много материала — и этнографического, и, что самое глав­
ное, исторического. Есть еще люди, которые помнят собы­
681

тия прошлого, описанные в трифоновском романе, хранят
документы...»
Студенты играют «Старика» И Смена (Ленинград). — 1988. —

14 аир.
Исмаилова Н. Старик и юноша: Премьера в Ленингр. Малом
драмат. театре И Известия. — 1988. — 20 апр.
Исакова И. Счет самому себе: [О спектакле «Старик»] // Ле­
нингр. правда. — 1988. — 7 мая.
Берлина М. Как будто вырубали лес: [О спектакле «Старик»]
И Смена (Ленинград). — 1989. — 4 янв.
Дмитриевская М. Коллаж о «Старике» И Театр, жизнь. —
1989. —№3. —С. 5.
Смелков Ю. Возвращение прозы: [О спектакле «Старик»] И
Лит. обозрение. — 1989. — № 9. — С. 89—91.
«Старик»
Сценарий Л. Додина. Режиссер-постановщик И. Равицкий.
Сумский театр драмы и музыкальной комедии им М. С. Щеп­
кина. 1987.
Коломиец Р. Время действий: Размышления после твор. встре­
чи И Правда Украины (Киев). — 1987. — 23 окт.
Андроникашвили Т. Время простых истин: Коммент, к твор.
встрече в Киеве «Проза на современной советской сцене» И
Театр, жизнь. — 1988. — №7. — С. 10—11.
«...Спектакль «Старик» по 10. Трифонову (Сумской театр
драмы и музкомедии) демонстрирует неуверенность при
соприкосновении с прозой. Ее глубокий и неоднозначный
смысл, пропущенный сквозь прокрустово ложе постановочно­
го решения, поневоле остался за пределами сценического сю­
жета. Литература опрокинула обилие приемов и ухищрений».
Спектакль по роману «Старик» вновь планировал (после
попытки Л. Додина) поставить в МХАТе Олег Ефремов, глав­
ный режиссер театра: «Хотим обратиться к роману Ю. Три­
фонова «Старик». Трифонов — мы это чувствуем — автор
МХАТа. Но ставили его при жизни мало, и не так, как следует.
Мы в долгу перед ним» (Дружба народов. 1987. № 11. С. 40).
Этот же роман хотел инсценировать и А. А. Гончаров, глав­
ный режиссер Московского театра им. В. В. Маяковского:
«.. .Разве не может стать, к примеру, поводом для принципи­
ального, социально острого разговора об истории нашей
682

страны роман Ю. Трифонова «Старик»? Общественная, нрав­
ственная ценность такого спектакля будет гораздо выше, чем
у десятка постановок по пьесам-однодневкам...»(см.: Прав­
да. 1986. 25 авг.). И в газетах «Вечерняя Москва» (1986.
19 сент.) и «Московская правда» (1986. 21 сент.) уже сооб­
щалось о готовящемся к выпуску спектакле «Старик». За­
мысел остался нереализованным.
Известно, что Юрий Любимов, главный режиссер Московс­
кого театра драмы и комедии на Таганке, планировал создать
на сцене театра своеобразную трилогию «по Трифонову», и
после постановок «Обмена» и «Дома на набережной» хотел
инсценировать роман «Старик» с Владимиром Высоцким в
главной роли. Д. Боровский, главный художник театра, уже
подготовил сценарную разработку и эскизы костюмов.
Но замысел также остался нереализованным.

Кинофильмы

«Прозрачное солнце осени»
По одноименному рассказу Ю. Трифонова:
Режиссер В. Бутурлин. Высшие режиссерские курсы ВГИК.
1982.
Тарасова М. Начало: Заметки о студен, фильмах И Сов. куль­
тура. — 1982. — 17 декабря.
«.. .Все неожиданно в этом небольшом фильме — и сочный,
на редкость реалистичный колорит, и точная узнаваемость
деталей, помогающая передать неповторимую интонацию
трифоновской прозы, и выбор на роль учителя физкультуры
из затерявшегося в тайге поселка — этакого деликатного
провинциала — актера жесткой гротесковой манеры О. Бо­
рисова. Его герой — в прошлом «звезда» футбола, спортив­
ная карьера которого в дальнейшем не удалась. И мы уже
готовы воспринимать этого робкого, провинциального учи­
теля, по-настоящему любящего свое дело, с той же чуть снис­
ходительной доброжелательностью, с которой относится к
нему случайно встреченный им в столичном аэропорте ин­
ститутский товарищ — преуспевающий лидер баскетбольной
сборной. Но этот возвратившийся из очередного загранич­
ного вояжа спортивный «босс», приземленный образ мыс­
лей которого иронично и тонко прочерчен на экране О. Та­
баковым, оказывается к финалу фильма полным духовным
банкротом. Утратив былую спортивную форму, он стал, ока­
683

зывается, хотя и достаточно расторопным, но всего лишь ад­
министратором. Наблюдательность молодого режиссера, его
умение работать с актерами помогают, высветлив внутрен­
нюю глубину и неоднозначность характеров трифоновских
героев, исследовать истоки извечного конфликта духовнос­
ти и утилитарного отношения к жизни...»
25 октября 1985 года фильм «Прозрачное солнце осени» де­
монстрировался на вечере, посвященном 60-летию со дня
рождения Ю. В. Трифонова, проводимом в ЦДЛ.
«В поисках звезды»

Короткометражный фильм по рассказу «В конце сезона».
Мосфильм. 1984.
Муращенко Л. По морям, по волнам // Сов. экран. — 1985. —
№4. —С. 21.
Об актере О. Штефанко, сыгравшем в фильме роль футбо­
листа Бурицкого.
ЮРИЙ ТРИФОНОВ. Мысли вслух

Документальный фильм. Режиссер И. Мисявичус. Ред.
Т. Земскова.
М.,ЦСДФ. 1985.
Воробьев А. Отблеск костра: [Телефильм «Юрий Трифонов.
Мысли вслух»] И Лит. Россия. — 1985. — 13 сент.
Туровская М. Без юбилейного глянца // Сов. культура. —
1985. — 3 сент.
«Самой большой радостью в этой передаче, показанной к
юбилею (Трифонову только теперь исполнилось бы 60 лет),
была для меня ее немемориальность, — пишет М. Туровс­
кая. — Не было хрестоматийного глянца, так легко ложаще­
гося на лицо еще недавно столь спорного автора. Не было
юбилейных придыханий в выступлениях друзей и товарищей
Юрия Валентиновича. Да это и не выступления — это про­
должение разговора с тем, кого уже нет, но кто остался жить
не только в памяти, но и на пленке, не перестав быть споря­
щим...
Столь же неуступчиво его противостояние с теми, кто уте­
шительно для себя отождествлял его персонажей с некими
«мещанами» — с кем-то посторонним себе. Трифонов име­
ет мужество извлекать их черты из беспощадного самоана­
лиза — личностного и социального, — именно это позволя­
684

ет ему сопрягать времена не только на уровне темы, истори­
ческой и современной, но и на уровне понимания современ­
ности как отрезка истории. Он обосновывает себя как писа­
теля исторического не по форме, а по существу.
Надо сказать, что у Трифонова в передаче хорошие собесед­
ники, не поддакивающие мысль, иногда развивающие или
дополняющие ее. Их голоса перебивают героя, форма пере­
дачи диалогична, и это диалоги о творчестве...
С Юрием Валентиновичем Трифоновым хочется разговари­
вать. И так странно, что этого сегодняшнего собеседника
телезрителей уже нет на свете и «великий монтажер» —
смерть — осуществила заключительный монтаж его жизни,
оставив нас наедине с его книгами».
Фильм впервые показан по первой программе Центрально­
го телевидения СССР 27 августа 1985 года к 60-летию со дня
рождения писателя. В нем использованы съемки выступле­
ний Трифонова в 1977, 1978, 1979 годах, а также воспоми­
наний Ч. Айтматова, С. Баруздина, Н. Ильиной, Е. Мальце­
ва, И. Дедкова, А. Межирова, А. Вознесенского.
21 ноября 1985 года этот фильм был повторен по первой
программе Центрального телевидения.
27 августа 1987 году фильм был вновь показан по первой
программе Центрального телевидения.
«Сало трубы»
квхор сценария Л. Рошаль. Режиссер А. Иванкин. Оператор

В. Никонов.
ЦСДФ. 1986.
В сценарии фильма, опубликованном в книге «Рошаль Л.
Пирамида. Соло трубы: Киносценарии» (М., 1989) впервые
более подробно рассказано о Леве Федотове, друге Ю. Три­
фонова. Использованы его дневники, оставшиеся у писате­
ля, которые он цитировал в своих статьях. Лева Федотов был
прототипом Антона Овчинникова в повести «Дом на набе­
режной» и Леньки Карася в романе «Исчезновение».
О фильме и о Ю. Трифонове говорилось в статьях:
Кучкина О. Был трубачом... // Коме, правда. — 1986. —
26 нояб.
Лындина Э. «Трубач израненный привстанет...»// Моск, ком­

сомолец. — 1986. — 3 дек.

685

Левшина И. Соло трубы: размышления у экрана // Учит,
газ. — 1987. — 20 июня.
Юрий Трифонов
О творчестве писателя в цикле «Книга, читатель, писатель».
Телевидение Эстонии. 1987.
Авторы передачи — Е. Хаппонен, И. Белобровцева.
Добровицкая М. «Беседы о русской культуре»: Цикл телепе­
редач с таким названием завоевал в Эстонии большую попу­
лярность И Правда. — 1988. — 7 апр.
«...И приглашая собеседников для «литературных встреч»,
они искали авторов, для которых вся жизнь — служение сло­
ву и правде. Нелегко было преодолеть бюрократические
препоны, чтобы состоялись встречи с Юрием Трифоновым,
Арсением Тарковским, Андреем Битовым и другими писа­
телями, в отношении которых в 70-е годы применялась «фи­
гура умолчания».
«Старик»

Телеспектакль Ленинградского телевидения. 1988.
Ивченко В. Пробиться к живой, мятущейся душе: [Беседу с
исполнителем роли П. Летунова записала И. Рогачий] И Ленингр. правда. — 1988. — 16 сент.
«Проблема проблем романа: как удержаться на переломе, как
сохранить человеческую сущность при взрыве — ведь чело­
вечество за всю свою историю еще не придумало ничего для
того, чтобы каким-то образом смягчить переломное время.
Но при всей глобальности происходящих событий Трифонов
пристально рассматривает отдельную личность, столь велика
для него ценность одной человеческой жизни. И для меня это
крайне важно. В романе на первом месте — внимание, лю­
бовь и сострадание к отдельному человеку...
Очень важна в романе и тема вины, одна из главных тем гу­
манистической литературы. У Трифонова порядочный чело­
век мучается неутихающей совестью — он делает лучшее что
мог, а в конце жизни понял, что сделал не все, и чувствует
себя виноватым, и упорно, по часам, перебирая события дав­
них лет, судит себя сам. Знание, пусть трагическое и горь­
кое, — это проявление жизни. Прозрение, которое пережи­
вает Летунов перед смертью, — это утверждние жизни, спра­
ведливости. Юрий Трифонов всегда сохранял надежду и
силы жить. Поэтому для меня как для актера и человека столь
686

важно было общение с его романом и так ценна была воз­
можность работы над образом Старика...»

«Свой крест»
Двухсерийный художественный фильм по повести «Другая
жизнь».
Авторы сценария В. Железников, В. Лонской, О. Трифонова.
Режиссер В.Лонской. ГТПО «Мосфильм», Центральная сту­
дия детских и юношеских фильмов им. М.Горького. 1990.
Роли исполняли: Ольга Васильевна — Е. Яковлева, Сергей
Троицкий — В. Раков, Климук — И. Бочкин, а также М. Па­
стухова, Л. Руденко, А. Баженова, В. Гоголев, А. Боровиков,
В. Абдулов, Д. Фекленко, Л. Иванилова, И. Котенев, Е. Ами­
нова, Е. Скороходова, А. Грачев и другие.

Радиопостановки
12 декабря 1985 г. в передаче Всесоюзного радио «Читаль­
ный зал» радиостанции «Юность» была передача о творче­
стве Ю. Трифонова по его книге «Как слово наше отзовет­
ся...». В заключении были прочитаны заметки «Признание в
любви».
4 сентября 1986 г. по первой программе Всесозного радио
были прочитаны рассказы «Дети доктора Гриши» и «Гэлубиная гибель» (читали С. Жирнов и А. Головин).
22 сентября 1986 г. по первой программе Всесозного радио
был прочитан рассказ «Прозрачное солнце осени» (читал
В. Абдулов).
3 июня 1987 г. по первой программе Всесоюзного радио были
прочитаны рассказы «Прозрачное солнце осени» и «Дети
доктора Гриши» (читал В. Абдулов).
Грамзапись
В 1988 г. на фирме «Мелодия» планировался выпуск пластин­
ки с записью чтения Ю. Трифоновым своих рассказов цикла
«Опрокинутый дом» (Редактор Т. Тарновская, звукорежиссер
Т. Бадеян). Запись чтения рассказов произведена другом пи­
сателя Д. Даниным.
687

Иванова Н. Прощание: [О подгот. пластинки] // Мелодия. —
1988. —№ 1. —С. 30.
«Опрокинутый дом» можно прочесть как художественное
завещание автора, — пишет Н. Иванова. — Как эпилог ко
всему его творчеству. Словно предчувствуя судьбу, Трифо­
нов старался вспомнить и запечатлеть еще невысказанное,
дочерпать еще недочерпанное из колодца своей памяти, па­
мяти своего поколения, тех чье детство прошло в середине
30-х, когда отцы, комиссары революции, исчезали из жизни
навсегда. Именно тогда «сын врага» Юра Трифонов, двенад­
цатилетний мальчик, понял, что его дом — «опрокинутый».
...Вечные темы, произрастающие из «сора жизни», прони­
зывают рассказы цикла «Опрокинутый дом» — судьба, лю­
бовь, смерть. «Человек не понимает своей судьбы в этот час,
когда судьба твориться, понимание является задним числом,
я лишь чувствовал, что миг — судьбоносный...» Реальные
путешествия по миру в «Опрокинутый дом» — отправная
точка для вопрошания судьбы. Слушатель и читатель не най­
дет здесь описаний достопримечательностей, путевых впе­
чатлений. И Америка, и Финляндия (рассказ «Серые мачты,
небо и рыжая лошадь») упорно возвращают писателя к себе,
к своим проблемам, к истории и жизни своего общества.
Вечность — история — современность: таковы координаты
рассказов, действие которых происходит в Риме, Сицилии,
Москве, Лас-Вегасе. Мир огромен — и одновременно он
умещается в зеркале судьбы одного человека...
Так «можно ли переменить судьбу»? Вряд ли. Но можно рас­
сказать о своей судьбе так сильно, что мы все ощутим в ней
судьбу поколения, судьбу общества,, судьбу страны».

В заключении этого раздела процитируем вывод из статьи
«Другая жизнь: В августе Юрию Трифонову было бы семь­
десят. ..» критика Ю. Щеглова: «Сейчас книги Трифонова на
прилавках редкость. Года два-три назад что-то еще попада­
лось. Возможно, существует наряду с моими наблюдениями
более утешительная статистика. Имя Трифонова исчезло из
полемических статей критиков, его не услышишь по радио,
ни по нашему, ни из-за рубежа.
Неужели Трифонов исчез? Если это действительно так, то мы
потеряли одну из самых блестящих страниц отечественной
литературы, и не по вине Сталина, Брежнева и Андропова,
688

а по нашей собственной вине. Нам, впрочем, не привыкать.
Многие прекрасные книги исчезают, не добравшись до пе­
чатного станка. Теперь-то и на Лубянку не попеняешь. Мы
просто до ушей завалены всякой дрянью, которую не читают
ни в самых отсталых странах, ни тем более в странах, постав­
ляющих такого рода продукцию. Пора бы нам опомниться.
Пора бы задуматься тем, кто стоит у руля издательского про­
цесса. Пора бы нам завалить прилавки «Другой жизнью»,
«Стариком», «Долгим прощанием», «Предварительными ито­
гами», «Домом на набережной». Пора бы нам завалить при­
лавки и книгами других отличных мастеров. Литературу не
могут удержать на своих могучих плечах только великие
имена. Дайс великими дела обстоят неважно: Ивана Гонча­
рова не купишь!
Трифонов исчез — я уверен — только на время. Он исчез,
потому что он умер. Это нехорошо, некрасиво. О мертвых,
как и о живых, надо заботиться. Но он вернется, и на этот раз
навсегда. В Россию и к России всегда возвращается все на­
стоящее — после мук, терзаний и несовершенств» (Лит. газ.
1995. 6 сент.).

ПРИЛОЖЕНИЯ

БИОГРАФИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ
О СЕМЬЕ И РОДСТВЕННИКАХ

Валентин Андреевич Трифонов
(1888—1938)
Более подробно о нем рассказано в повести «Отблеск кост­
ра» и в нашей статье «Мы живем в потоке времени...».
Имел троих детей. От первого брака с Л. А. Огановой—дочь
Евгения (в замужестве Вахмистрова). От второго брака с
Е. А. Лурье — сын Юрий, дочь Татьяна.
Публикации В. А. Трифонова (в архиве Т. В. Трифоновой):
статьи «Фронт и тыл» (Правда. 1919.5, 8,15,19 июня); «Как
должна работать Всесоюзная академия сельскохозяйствен­
ных наук» (Сельхозгазета. 1929. 7 марта); «Теоретическая
путаница в области уголовного права и уголовной политики»
(Известия. 1930. 7 февраля); «Аграрный вопрос в России
между революциями 1905—1917 гг.» (Старый большевик.
Сб. 1. 1934); брошюры «Организация народного хозяйства
РСФСР, ВСНХ и профсоюзы» (М., 1920); «Металлопромыш­
ленность РСФСР и формы ее организации» (Ростов-на-Дону.
1920); «К вопросу о взаимоотношениях синдикатов с треста­
ми (М. 1928).
Подготовлены, но не напечатаны рукописи книг (в архиве
Т. В. Трифоновой): «Красная гвардия»(1930), «Контуры гря­
дущей войны» (1937), «Перспективы развития народного хо­
зяйства Советской системы» (1935—1937), а также статьи
«Колхозное опытничество под угрозой» (1934), «Обсуждаем
новый Устав РККА» (1936).

690

Образ отца присутствует во многих произведениях Юрия
Трифонова. Его судьба легла в основу документальной пове­
сти «Отблеск костра». Он был прототипом Александра Пи­
меновича Данилова в романе «Старик», Николая Григорье­
вича Баюкова в романе «Исчезновение».
О нем написано: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 52, 53, 54;
Трифонов Валентин Андреевич (БСЭ. М., 1977. Т. 26.); Три­
фонов Валентин Андреевич (энциклопедия «Гражданская
война и военная интервенция в СССР». М. 1983.; 2-е изд.
испр. и доп. — М. 1987); Султанова Е. Трифонов Валентин
Андреевич (Герои Октября: Биографии активных участников
подготовки и проведения Октябрьского вооруженного восста­
ния в Петрограде. Л., 1967. Т. 2); Стасова Е., Уралов С., Батароль С., Рошаль М. Видный партийный и военный работник
(Красная звезда. 1963.18 декабря); Чуватин А. Первый пред­
седатель Военной коллегии (На страже социалистической за­
конности. М., 1968.); Цирлинский Б. В. А.Трифонов — пер­
вый председатель Военной коллегии (Верховный Суд СССР.
М., 1974); Глазунов М., Митрофанов Б. Валентин Андреевич
Трифонов (Ведомости Верх. Суда СССР. М., 1978. № 5); Гла­
зунов М., Митрофанов Б. На поворотах судьбы (Сов. юсти­
ция. 1988. № 16); Фомичев С. Первый председатель Военной
коллегии Верховного Суда СССР (Соц. законность. 1988.
№ 11).
О братьях Трифоновых: Рейпольский С. В штабе Красной
Гвардии (Знание — сила. 1967. № 10); Глазунов М. М. и др.
По законам Российской империи (М., 1976); Баторгин М. П.
Перед судом царского самодержавия (М., 1964).

Евгения Абрамовна Лурье-Трифонова
(1904—1975)
Дочь Т. А. Словатинской и А. П. Лурье.
Жена В. А. Трифонова и мать Юрия и Татьяны.
Родилась в г. Ревеле (Таллин). Окончила институт молочно­
го скотоводства, инженер-животновод. Работала в подмосков­
ных совхозах, потом в Наркомземе, во ВНИИ экономики сель­
ского хозяйства.

691

В 1938—1946 гг. как ЧСИР (член семьи изменника Родины),
находилась в заключении (КарЛаг) и на поселении в г. Степ­
няке Акмолинской области. Реабилитирована в 1955 году.
Вернувшись в Москву, работала в школьной библиотеке,
писала и ставила пьесы в школьном театре, писала тексты для
Рины Зеленой, сотрудничала в педагогических сборниках. Ею
опубликованы рассказы под псевдонимом Евгения Таюрина
(от имен «Таня» и «Юра»): «За маму... за папу» (Детское пи­
тание. М., 1958); «Контрольная работа» (Питание школьни­
ка. М., 1959); «На передних местах» (Советская женщина.
1962. № 10); «Про любовь» (Советская женщина. 1963. № 2);
«Закулисные дела» (Семья и школа. 1967. № 2); «Градусник»;
«2 +1 = ?»; «Мамины» задачи» (Поговорим о наших детях. М.,
1967).
Известная актриса Рина Зеленая читала в разные годы с эст­
рады ее рассказы: «Прозрачный бульон», «Морская история»,
«Про Вовкину школу», «Подарок бабушке», «Говорит одна
знакомая», «Про любовь», «Чистая монета».
По Всесоюзному радио в передаче «Педагогические чтения»
в 1962—1967 годах читались ее рассказы: «Шутя и играя»,
«Наперекор», «Взрослые у песочницы», «Для кого важно»,
«Сто тысяч вопросов», «Тяжелое сердце», «Бабушкин спут­
ник», «Вокруг л^мпы», «Прямые столбики», «Градусник»,
«Магазин».

Нина Алексеевна Нелина
(1923—1966)
Дочь А. М. Нюренберга и П. Н. Мамичевой.
Жена Юрия Трифонова до своей кончины (1951—1966).
Училась в Московской консерватории в классе знаменитой
Валерии Барсовой. Солистка (сопрано) Большого театра с
июня 1946 года по декабрь 1957 года. Пела в тринадцати опе­
рах; в «Севильском цирюльнике», «Риголетто» и «Лакмэ» —
исполняла главные женские партии.
Как солистка ГАБТ участвовала в поездках с концертами по
стране, в Австрии, на станции Северного полюса (март—ап­
рель 1955 года). В 1958 г. ушла в Москонцерт, где работала
недолго.
692

Ольга Юрьевна Тангян (Трифонова)
Дочь Ю. В. Трифонова и Н. А. Нелиной.
Окончила филологический факультет МГУ имени М. В. Ло­
моносова. Защитила диссертацию (1987 г.) в Институте ми­
ровой литературы имени Горького по теме «Новеллистика
Уильяма Фолкнера», кандидат филологических наук.
В браке с А. С. Тангяном (доктор физико-математических
наук) имеет детей: дочери — Екатерина и Нина, сын — Ми­
хаил.

Алла Павловна Пастухова
Жена Ю. В. Трифонова (1970—1979).
Редактор издательства «Политиздат». Пенсионерка. Живет в
Москве.
Ольга Романовна Мирошниченко
Жена Ю. В. Трифонова до его кончины (1979—1981).
Окончила Московский энергетический институт в 1963 году,
Высшие курсы сценаристов и режиссеров в 1973 году.
Прозаик (издала несколько книг повестей и рассказов), кино­
драматург. Член Союза кинематографистов СССР и Союза
писателей СССР. Автор нескольких киносценариев (как соб­
ственных, так и в соавторстве) и пьес по произведениям
Ю. Трифонова (как собственных, так и в соавторстве с мужем).
Ответственный секретарь Комиссии по литературному насле­
дию Ю.В.Трифонова. После его кончины подготовила ряд
публикаций его произведений и воспоминания о нем.
От брака с Ю. В. Трифоновым родился сын Валентин
(1979 г.).

Валентин Юрьевич Трифонов
Сын Ю. В. Трифонова и О. Р. Мирошниченко. Родился 24 ап­
реля 1979 года. Студент факультета журналистики МГУ име­
ни М. Ломоносова.

693

Татьяна Валентиновна Трифонова
Дочь В. А. Трифонова и Е. А. Лурье-Трифоновой. Родилась в
1927 году в Хельсингфорсе (ныне Хельсинки).
После окончания МГУ (1951 г.), работала геоботаником в
Туркмении, на трассе Каракумского канала. Затем в Москве.
Основная тема работ — биоразложение промышленных ма­
териалов. Кандидат биологических наук. Автор нескольких
изобретений, ряда статей в области экологии.
В браке с Е. С. Рейзнером (скончался в 1970 году) имеет дво­
их детей: дочь Марию (окончила биологический факультет
МГУ имени М. В. Ломоносова) и сына Евгения (окончил
Московский историко-архивный институт, журналист).
В двух публикациях (Огонек. 1991. № 43; Вопр. лит. 1996.
№ 3—4) она резко протестовала против лживых и непрове­
ренных «фактах» о семье и жизни Ю. Трифонова.
Татьяна Александровна Словатинская
(1879—1957)
Родилась в г. Вильно (Вильнюс) в семье плотовщика.
В 1896 году поступила в Петербургскую консерваторию, но
не окончила курса, так как с 1898 года занялась подпольной
революционной работой. Выполняла разные партийные по­
ручения: посещала попавших в тюрьму товарищей и помо­
гала им, была хозяйкой конспиративной квартиры, где быва­
ли Ленин, Сталин, Калинин и другие лидеры партии (см.
публикацию писем И. В. Сталина к ней в книге Ю. Трифоно­
ва «Исчезновение»[М, 1988. С. 561—563]). Больше всего за­
нималась технической работой — организацией печатания и
распространения прокламаций. Этому способствовала ее
многолетняя работа корректором в издательстве «Просвеще­
ние». Член партии большевиков с 1905 года. В гражданскую
войну была заместителем начальника политотдела армии ряда
фронтов, после войны — недолго — партследователем ЦКК
РКП(б). С 1921 по 1937 годы была дежурным секретарем
политбюро ЦК партии, заведующей приемом секретариата
ЦК ВКП(б). С 1937 (после ареста В. А. Трифонова) по
1948 годы работала корректором в Всесоюзном Управлении
по охране авторских прав.
694

В браке с А. П. Лурье имела двоих детей: сын Павел и дочь
Евгения, а также приемного сына Андрея.
Прототип бабушки Горика (Игоря) Баюкова в романе «Исчез­
новение».
Опубликовано: «Из воспоминаний« (Прометей. М., 1967).
О ней написано: Сталин И. В. Сочинения. Т. 4; Трифонов Ю.
Отблеск костра (М., 1966); Кручина В., Маштуков В. Двести
тридцать восьмой (Нева. 1969. № 10); Ненароков А. П. Вели­
кий Октябрь (М., 1976); Трифонова-Мирошниченко О. Жен­
щина из Дома на набережной (Моск, правда. 1988. 3 июня).
Абрам Павлович Лурье
(1875—1924)
Муж Т. А. Словатинской, отец Евгении (Трифоновой) и Пав­
ла (Лурье).
Двоюродный брат Арона Сольца.
По образованию химик-технолог. Преподавал математику,
химию. Работал на предприятиях Петербурга, Баку.
Был членом партии меньшевиков, участвовал в подпольной
работе. После революции от политической работы отошел.
В начале 20-х годов семья распалась.
Один из прототипов отца Павла Летунова в романе «Старик».

Павел Абрамович Лурье
(1903—1973)
Сын Т. А. Словатинской и А. П. Лурье.
Член партии большевиков с 1916 года. Как помощник и адъ­
ютант В. А. Трифонова участвовал в февральской и Октябрь­
ской революциях, в гражданской войне.
Инженер, окончил МВТУ имени Н. Э. Баумана. До ареста
работал начальником экспериментального бюро Коломенско­
го паровозостроительного завода.
С 1937 по 1940 годы как «враг народа» по клеветническому
доносу находился в тюрьме и лагере. После реабилитации с
1941 по 1946 годы в действующей армии на фронте. После­
дний год службы был переводчиком в соответствующем от­
695

деле по репатриации узников фашистских лагерей. Знал пять
европейских языков.
В браке с А. В. Васильевой имел двух дочерей: Галина (в за­
мужестве Низовцева) и Екатерина (умерла в детстве)^
Дневники, которые он начал вести 14-летним мальчиком в
1917 году и в годы гражданской войны, использованы
Ю. Трифоновым в «Отблеске костра».
Один из прототипов Павла Летунова («Старик»),
Андрей Григорьевич Словатинский
(1917—1942)
«Ундик», «Ундей», «Унди» — семейное обращение к нему,
приемному сыну Т. А. Словатинской (см. детские дневники
Ю. Трифонова 1934—1938 гг.).
Родился в деревне Синьяч Чувашской АССР. Усыновлен
Т. А. Словатинской во время голода в Поволжье в 1921 году.
Окончил школу, работал химиком-лаборантом на московском
заводе «Каучук», потом учился в военном училище, получил
звание «лейтенант». Погиб в 1942 году при бомбежке Ленин­
градского госпиталя, где находился после ранения.
Прототип Сергея в романе «Исчезновение».

Евгения Валентиновна Вахмистрова
(1911—1976)
Дочь В. А. Трифонова от первого брака с Л. А. Огановой.
Домашняя хозяйка, воспитала двух дочерей. Подрабатывала
как художник по ткани. В военное время работала художни­
ком-ретушером в «Окнах ТАСС».
Евгений Андреевич Трифонов
(1885—1937)
Более подробно о нем: повесть «Отблеск костра» и наша
статья «Мы живем в потоке времени...».
От первого брака с Е. В. Беляевской имел двух сыновей: Ан­
дрей (погиб на фронте в 1942 г.) и Георгий; от второго брака
с К. К. Налбандовой — дочь Софья.
696

Прототип Михаила Григорьевича Баюкова в романе «Исчез­
новение».
Под своей фамилией и литературными псевдонимами
«Е. Бражнев» или «Е. Бражнев-Трифонов» напечатал: по­
эму «Поход» (Благовещенск. 1920; 2-е изд. М., 1931); сбор­
ник стихов «Буйный хмель. Стихи 1908—1916 гг.» (Козлов.
1918; 2-е изд. М., 1922; 3-е изд. М., 1931); книгу очерков
«В дыму костров» М., 1926); пьесу о ростовском восстании
1905 года «Шесть пролетов (Борьба за мост)» (М.; Л., 1928);
биографический роман «Стучитрабочая кровь» (М.; Л., 1928;
2-е изд. М.; Л., 1930; изд. 3-е. М., 1931); рассказ «Пятый год»
(М., 1930); воспоминания «Как вооружался пролетариат» (Ка­
торга и ссылка. 1932. № 11—12); роман о гражданской войне
«Каленая тропа» (М.; Л., 1932; 2-е изд. М., 1934).
О нем написано: Султанова Е. Трифонов Евгений Андреевич
(Герои Октября: Биографии активных участников подготов­
ки и проведения Октябрьского вооруженного восстания в
Петрограде. Л., 1967. Т. 2); Трифонов Евгений Андреевич
(энциклопедия «Гражданская война и военная интервенция
в СССР» М., 1983; 2-е изд. М., 1987); Гегузин И. Из стана не­
истовых (Веч. Ростов. 1989. 6 сентября).
Георгий Евгеньевич Трифонов
(1926—1984)
«Гога», «Гоша» — семейное обращение к двоюродному бра­
ту Ю. Трифонова.
Родился от брака Е. А. Трифонова и Елизаветы (Лики) Вла­
димировны Беляевской, дочери известного новочеркасского
нотариуса В. А. Беляевского; ее родным дядей был генерал
С. В. Денисов, главнокомандующий Донской белой армией
в 1918 году. В своем автобиографическом романе «Блатной»
он писал: «Комиссар Трифонов (мой отец) и генерал Дени­
сов (родной дядя моей матери) столкнулись на поле боя, не
ведая того, что вскоре им суждено будет, так сказать, пород­
ниться».
В 1925 году мать Лики (Е. В. Беляевской) и старшая сестра
Татьяна после долгих мытарств получили визу во Францию,
где и обосновались (см. письмо Ю. Трифонова А. Гладкову
697

от 6 января 1968 года). Родители Георгия развелись в начале
30-х годов. После смерти отца (декабрь 1937 года) он возвра­
тился от мачехи (К. К. Налбандовой) к матери, жил вместе
со своим старшим братом Андреем.
Он с раннего возраста писал стихи, рисовал (учился в студии
Д. Моора), занимался в балетной школе при Большом теат­
ре. В 1942 году за нарушение Указа о всеобщей обязательной
трудовой повинности был приговорен к двум годам лишения
свободы, отправлен в лагерь. Потом служил в Красной Ар­
мии, в казачьем корпусе (в 1945 году) После армии работал
художником по ткани, художником-дизайнером на автозаво­
де им. Лихачева. В связи с угрозой «автоматического» повтор­
ного ареста (Указ о выселении из Москвы лиц, отбывавших
наказание) скрывался в уголовном подполье. В 1947 году был
арестован и осужден на 6 лет. В тюрьме писал стихи, песни.
Он автор широко известной песни: «Костюмчик серенький,
колесики со скрипом И Я на тюремный на бушлатик проме­
нял...»
После освобождения жил в Сибири, работал лесорубом, шки­
пером, разнорабочим в геологических партиях, на золотых
приисках. Начал печататься, сначала в сибирской, потом в
столичной прессе. Окончил Высшие литературные курсы
(1964 год), принят в члены Союза писателей СССР.
В 1968 году уехал во Францию и стал «невозвращенцем». Жил
в Париже, был членом редакции сборника «Новый колокол»,
издававшегося в Лондоне.
Умер в Париже 26 марта 1984 года.
Прототип Валерки, сына Михаила Баюкова в романе «Исчез­
новение».
Под литературным псевдонимом «Михаил Демин» в России
опубликованы сборники стихотворений: «Под незакатным
солнцем» (Абакан, 1956); «Лицом к Востоку» (М., 1958); «Па­
раллели и меридианы» (М., 1962); «Кочевье» (М., 1967); рас­
сказ «Ночлег» (Лит. Россия. 1968.19 июля); повести «Посмот­
ри мне в глаза» (Москва. 1965. № 4) и «Одинокий лось» (Наш
современник. 1968. № 7), а также книги «Мирская тропа» (М.,
1966); «...И пять бутылок водки» (М., 1991); «Блатной» (М.,
1991; Новосибирск, 1994).
698

За границей вышли под этим же псевдонимом автобиографи­
ческие книги: «...И пять бутылок водки» (Париж, J975.145 с.;
2-е изд. Нью-Йорк, 1983); роман «Блатной» (Нью-Йорк, 1981);
«Тайны сибирских алмазов» (Нью-Йорк, 1983); «Таежный
бродяга» (1986); «Рыжий дьявол» (Нью-Йорк, 1987).

Арон Александрович Сольц
(1872—1945)
Родственник Трифоновых — двоюродный брат А. П. Лурье,
мужа Т А. Словатинской.
В. А. Трифонов познакомился с А. Сольцем во время своего
тюремного заключения, и эта близкая дружба продолжалась
до конца их дней (с семьей Т. А. Словатинской он был в эва­
куации в Ташкенте, откуда они также вернулись вместе).
Член партии большевиков с 1898 года. Делегат десяти партий­
ных съездов (VII, IX—XVIII), на X съезде (1921 г.) выступал
с отчетом о деятельности Центральной Контрольной комис­
сии (ЦКК) ВКП (б). С 1920 по 1934 годы А. А. Сольц был
членом ЦКК и ее Президиума, работал на высоких должнос­
тях в Верховном Суде СССР и Прокуратуре СССР, был чле­
ном Интернациональной контрольной комиссии Коминтерна.
О нем рассказано в документальной повести «Отблеск кос­
тра». А. А. Сольц был прототипом Давида Шварца в романе
«Исчезновение».
О нем написано: Сольц Аарон Александрович (Энцикл. сло­
варь ГРАНАТ «Деятели СССР и революционного движения
в России» М., 1989); Сольц Арон Александрович (Большая
Сов. энциклопедия. М., 1976. Т. 24. Кн. 1); Ленин В. И. Поли,
собр. соч. (Т. 39, 44, 45, 52—54); Аксенов О. С Вышинским
не согласен (Моск, правда. 1988. 3 июня).

ЛИТЕРАТУРА О ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ
Ю. В. ТРИФОНОВА

Отдельные издания
Иванова Н. Б. Проза Юрия Трифонова. — М.: Сов. писатель,
1984. —296 с.
Автор книги, пожалуй, единственная, кто исследовал твор­
чество писателя во всем его многообразии (об этом говорят
ее публикации). Наряду с анализом его прозы (от «Студен­
тов» до «Времени и места»), она в своей диссертации рас­
смотрела весь спектр критической литературы о Трифоно­
ве, что также нашло отражение в книге.
Сатретдинова Р. С. Туркменистан в творчестве Ю. В. Трифо­
нова. — Ашхабад: Ылым, 1984. — 74 с. — В надзаг.: АН
Туркм. ССР. Ин-т языка и лит. им. Махтумкули.
В данной книге исследуется сложный «послестуденческий»
период в творчестве писателя, связанный с Туркменией, и
показана взаимосвязь этого периода с последующим твор­
чеством Трифонова.
ЮРИЙ ТРИФОНОВ (1925—1981 гг.): Учеб.-метод. разработ­
ка по курсу лит.-худож. критики / МГУ им. М. В.Ломоносо-

ва; фак. журналистики; Сост.: А. П. Шитов, О. Р. Мирошни­
ченко-Трифонова. — М., 1985. — 122 с.
Данная разработка вляется единственным и наиболее полным
библиографическим пособием произведений Ю. В. Трифонова,
литературно-критических статей, диссертаций, воспомина­
ний и других материалов, относящихся к жизни и творчеству
Ю. В. Трифонова.
Оклянский Ю. Юрий Трифонов: Портрет-воспоминание. —
М.: Сов. Россия, 1987. — 240 с.— (Писатели Сов. России).
В краткой аннотации от издательства пишется: «Книга вос­
создает облик одного из наиболее ярких и мужественных
писателей последних десятилетий, безвременно ушедшего из
700

жизни Юрия Валентиновича Трифонова (1925—1981). Из­
вестный писатель-документалист и литературовед Ю. Оклянский значительное внимание уделяет биографии художника.
Прослежены события его тридцатилетнего творческого
пути — от ранней повести «Студенты» до романов «Старик»
и «Исчезновение». Все это обращено к главной цели — по­
казать современность уроков Трифонова. Жанровое обозна­
чение книги Ю. Оклянского — «портрет-воспоминание» —
отвечает построению: авторские наблюдения времени, встре­
чи и беседы с Ю. Трифоновым составляют сюжетную линию
повествования, где картинки памяти дорисовывают то, что до­
быто исследованием и публицистическим размышлением».

Патера Т. Обзор творчества и анализ московских повестей
Юрия Трифонова. — Мичиган, США: Ардис, 1983. — 348 с.
Эта книга является, пожалуй, первой серьезной работой,
вышедшей на Западе, где во всей полноте исследуется твор­
чество писателя, наряду с анализом общественно-политичес­
кой, литературной атмосферы в СССР, начиная с первого
произведения «Студенты» и заканчивая «Домом на набереж­
ной. Автор подробно анализирует обширные не только- со­
ветские, но и зарубежные источники, где речь идет о твор­
честве Трифонова.
Сим Ен Бо. Лингвострановедчески ценная лексика русско­
го языка на фоне корейского: (На материале произведе­
ний Ю. Трифонова) / Санкт-Петербург, гос. ун-т. — СПб,
1994. — 16 с.
Магд-Соэп К. де. Юрий Трифонов и драма русской интелли­
генции: Пер. с англ. — Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. ун­
та, 1997. — 240 с.
Автор книги — известный литературовед, исследователь
творчества писателя, профессор Гентского университета
(Бельгия). Она много лет собирала материалы о Ю. Трифо­
нове в Гуверовском архиве в Стэнфорде, Нью-Йоркской пуб­
личной библиотеке, в других библиотеках и архивах США и
Европы. Эта книга используется на факультетах славянской
литературы учебных заведений Запада.
Акмурадова А. Идейно-художественное воплощение образа
строителя Каракумского канала в произведениях русской и
туркменской советской литературы (В плане сравнительно­
типологического анализа): Автореф. дис. ... канд. филол.
701

наук / АН Туркм. ССР. Ин-т яз. и лит. им. Махтумкули. — Аш­
хабад, 1982. — 26 с.
На примере «Утоления жажды» и цикла «туркменских» рас­
сказов.
Плеханова И. И. В. Шукшин, В. Распутин, Ю. Трифонов (Сво­
еобразие художественной системы писателя): Автореф.
дис. ... канд. филол. наук / Ленинград, гос. пед. ин-т. — Л.,
1982. — 17 с.
Рябова Л. Г. Разговорность речи персонажей (Способы создания,
авторское своеобразие): Автореф. дис.... канд. филол. наук / Сараг.
гос. ун-т им. Н. Г. Чернышевского. — Саратов, 1983. — 18 с.
На примере повести «Обмен».
Чернухина И. Я. Принципы организации художественного
прозаического текста: Автореф. дис.... доктора филол. наук /
Моск. гос. пед. ин-т им. В. И. Ленина. — М., 1983. — 30 с.
На примере «городских» повестей, «Нетерпения», «Старика».
Сатретдинова Р. С. Принципы изображения инонационально­
го характера в русской советской прозе 50—70 -х годов: Ав­
тореф. дис. ... канд. филол. наук / АН СССР. Ин-т мировой
лит. —М., 1985. — 17 с.
В 3-й главе диссертации — о романе «Утоление жажды».
Емец Т. В. Традиции Ф. М. Достоевского и А. П. Чехова в
творчестве Юрия Трифонова: Автореф. дис. ... канд. филол.
наук / Горьк. гос. ун-т им. Н. И. Лобачевского. — Куйбышев,
1986. — 17 с.
На примере сборника «Под солнцем», рассказа «Прозрачное
солнце осени», цикла «городских» повестей, романов «Не­
терпение», «Старик».

Иванова Н. Б. Проблемы литературно-критического изучения
творческой индивидуальности писателя: На материале ана­
лиза творчества Ю. Трифонова в период, печати 50—80-х гг.:
Автореф. дис. ... канд.филол.наук / МГУ им. М. В. Ломоно­
сова. — М., 1986. — 24 с.
Князева М. Л. Проблема художественного характера в жур­
нальной критике 1970-х годов: (На материале интерпретации
творчества В. М. Шукшина и Ю. В. Трифонова): Автореф.
дис. ... канд. филол. наук / МГУ им. М. В. Ломоносова. —
М., 1986. —25 с.
702

Шинкарева Г. А. Методология критического анализа нрав­
ственной проблематики художественного произведения: (На
материале лит.-крит. дискус. 70—80-х гг.): Автореф. дис. ...
канд. филол. наук / МГУ им. М. В. Ломоносова. — М., 1986.
— 17 с.
О прозе Ю. Трифонова, В. Быкова, В. Распутина.
Добренко Е. А. Аналитические тенденции в современной
советской прозе и творчество Юрия Трифонова 60—80-х го­
дов: (Проблемы типологии и поэтики): Автореф. дис.... канд.
филол. наук / Одес. гос. ун-т им. И. И. Мечникова. — Одесса,
1987. — 17 с.
Суханов В. А. Поэтика романов Ю. Трифонова 60—80-х го­
дов: (На материале романов о современности «Утоление жаж­
ды» «Старик» «Время и место»): Автореф. дис.... канд. фи­
лол. наук / Том. гос. ун-т им. В. В. Куйбышева. — Томск,
1987. —23 с.
Кутмина О. А. Принципы психологического анализа в твор­
честве Ю. Трифонова и П. Проскурина: Автореф. дис.... канд.
филол. наук / Моск. пед. гос. ун-т им. В. И. Ленина. — М.,
1991. —16 с.
Мамед-заде А. А. Нравственные искания в русской и азербай­
джанской прозе 70—80-х годов XX века: (На материале твор­
чества Анара, Ю. Трифонова и А. Битова): Автореф. дис....
канд. филол. наук / Азерб. пед. ин-т рус. яз. и лит. им.
М. Ф. Ахундова. — Баку, 1992. — 26 с.
Черданцев В. В. Человек и история в прозе Юрия Трифонова
(Проблематика и поэтика жанра): Автореф. дис. ... канд.
филол. наук / Уральский гос. пед. ун-т. — Екатеринбург,
1994, —22 с.
Быкова Е. Л. Проблема личности в творчестве Юрия Трифо­
нова: Автореф. дис.... канд. филол. наук / Моск. гос. пед. унт им. В. И. Ленина. — М., 1995. — 16 с.
Рябова Л. Г. Способы создания разговорной речи персонажей:
На материале произведений С. Залыгина, В. Распутина,
Ю. Трифонова, В. Шукшина / Сарат. ун-т им. Н. Г. Чернышев­
ского. — Саратов, 1981. — 31 с. — Рукопись деп. в ИНИОН
АН СССР № 8648 от 2.11.1981.

703

Смирнов С. Р. Способы формирования художественной кон­
цепции в романах Ю. Трифонова // Иркут, гос. ун-т. — Ир­
кутск, 1981. — 24 с. — Рукопись деп. в ИНИОН АН СССР
№ 7352 от 7.04.1981.
Емец Т. В. Традиции Ф. М. Достоевского в повести Ю. Три­
фонова «Дом на набережной» / Куйбышев, гос. ун-т. — Куй­
бышев, 1985. — 22 с. — Рукопись деп. в ИНИОН АН СССР
№24018 от 5.02.86.
Ткачева В. А. Проблемы восприятия произведений советских
писателей иностранными читателями: (Трифонов и Шукшин
в прогр. для иностр, преподавателей рус. яз.) / Ленингр. гос.
пед. ин-тим. А. И. Герцена. —Л., 1986. — 14 с. — Рукопись
деп. в ИНИОН АН СССР № 28866 от 20.02.87.
Казмин В. В., Рядчикова Е. Н., Факторович А. Л. Об экспрес­
сивной полипредикативной конструкции в художественном
тексте: (На материале прозы Ю. Трифонова) / Кубан. гос.
ун-т. — Краснодар, 1989. — 19с. — Рукописьдеп. в ИНИОН
АН СССР № 38927 от 20.07.89.
Гашаева Н. В., Корякина Г. М. Нравственно-исторические
концепции и формы диалогического сказа романов «Старик»
Ю. Трифонова и «Осень патриарха» Гарсиа Маркеса / Перм.
гос. ун-т им. А. М. Горького. — Пермь, 1990. — 34 с. — Ру­
копись деп. в ИНИОН АН СССР № 42128 от 15.06.90.
Лобанова Т. Ф. Специфика интерпретации проблемы «чело­
век и история» в современной литературе / Тадж. гос. ун-т. —
Душанбе, 1989. — 25 с. — Рукопись деп. в Таджик. НИИНТИ от 26.12.89. № 68 Та-Д89.—Реф. деп. в ИНИОН АН СССР
№4Р-90от 16.01.90.
На материале романа «Нетерпение».
Шаравин А. В. Место повести «Студенты» в становлении
творческой индивидуальности Ю. Трифонова / Брян. гос. пед.
ин-т им. И. Г. Петровского. — Брянск, 1990. — 21 с. — Руко­
пись деп. в ИНИОН АН СССР № 41628 от 20.4.90.
Графова Л. И. Типология конфликта в «московских» повес­
тях Ю. Трифонова: [Диплом, работа] / Горьк. гос. ун-т; Науч,
рук. В. К. Красунов. — Горький, 1983. — 97 с.
Ножнова Е. Человек и история в романах Ю. Трифонова «Ста­
рик», «Время и место»: [Диплом, работа] / МГУ им. М. В.
704

Ломоносова; Науч. рук. доц. Н. А. Богомолов. — М., 1984. —
102 с.
Осьминина Е. Юрий Трифонов. Попытка литературного пор­
трета: [Диплом, работа] / МГУ им. М. В. Ломоносова; Науч,
рук. доц. И. Виноградов. — М., 1984. — 160 с.
Поскочина Е. Жанровое своеобразие прозы Ю.Трифонова:
[Диплом, работа] / Иркут, гос. ун-т; Науч. рук. доц.
И. И. Плеханова. — Иркутск, 1984. — 110 с.
Цыганков А. В. История и современность в повестях Ю. Три­
фонова: [Диплом. Работа] / Горьк. гос. ун-т; Науч. рук. проф.
В. И. Баранов. — Горький, 1984. — 107 с.
Юшкова Л. В. Нравственный пафос «московских» повестей
Ю. Трифонова и способы его выражения: [Диплом, работа] /
Урал. гос. ун-т им. А. М. Горького; Науч. рук. доц.
В. В. Химич. — Свердловск, 1984. — 98 с.
Аванесова Е. Проблема психологизма в романе Ю. Трифонова
«Время и место»: [Диплом, работа] / Иркут, гос. ун-т; Науч,
рук. доц. И. И. Плеханова. — Иркутск, 1985. — 110 с.
Козлова С. Нравственное содержание проблемы памяти в
творчестве Ю. Трифонова (роман «Время и место»): [Диплом,
работа] / Иркут, гос. ун-т; Науч. рук. проф. Н. С.Тендитник. —
Иркутск, 1985. — 106 с.
Сьянова А. Повесть Ю. Трифонова «Другая жизнь» (Идейно-худож. анализ): [Диплом, работа] / Иркут, гос. ун-т; Науч,
рук. проф. Н. С. Тендитник. — Иркутск, 1985. — 100 с.
Ульянова Т. Ю. «Московские» повести Ю. Трифонова (про­
блематика, поэтика): [Диплом, работа] / Урал. гос. ун-т им.
А.М.Горького; Науч. рук. Т. А. Снегирева. — Свердловск,
1985. —95 с.
Петрова Т. И. Особенности психологического анализа в рас­
сказах Юрия Трифонова: [Диплом, работа] / Томск, гос. ун-т;
Науч. рук. доц. Кутмина О. А. — Томск, 1989. — 99 с..

23 Шитов А. П.

705

Публикации в периодической печати,
книгах, сборниках

1981
Березкин В. Сценография второй половины 70-х
годов // Вопросы театра: Сб. ст. и материалов. — М., 1981. —
С. 153—180.
О сценографии спектакля «Обмен» в театре на Таганке.
Бондаренко Г. В. [О рассказах Ю. Трифонова] И Бондарен­
ко Г. В. Советский рассказ: Проблемы композиции. — М.,
1981. — С. 20, 22—23, 50—56.
Горловский А. Герой или «обломок целого» [О «городских»
повестях] //.Лит. газ. — 1981. — 2 сент. — С. 4.
Демидов А. Минувшее: Очерк [ Спектакль «Дом на набереж­
ной» в театре на Таганке] И Театр. — 1981. — № 7. —
С. 97—107.
Жуков И. И. [О повести «Другая жизнь»] И Жуков И. И. Ис­
пытание жизнью. — М., 1981. — С. 160—164.
Калмыкова Л. [О постановке Тульским ТЮЗом спектакля
«Нетерпение»] И Театр и жизнь. — 1981. — № 15. — С. 25.
Кардин В., Янская И. [О прозе Ю.Трифонова] И Кардин В., Ян­
ская И. Пределы достоверности. — М., 1981. — С. 206—207,
250—260.
Клитко А. И. [О «городских» повестях] И Клитко А. И. Глу­
бина фокуса. — М., 1981. — С. 239—244, 248.
Ковалев В. Шахматный очерк писателя [Об истории очерка
«История болезни»] И 64: Шахматное обозрение. —1981. —
№ 13. —С. 20.
Комиссаржевский В. [О спектакле «Обмен» в театре на Та­
ганке] И Комиссаржевский В. Театр, который люблю. — М.,
1981, —С. 124—130.
Кузьменко Ю. Б. [О «Старике» и «городских» повестях] И
Кузьменко Ю. Б. Советская литература вчера, сегодня, завт­
ра. — М., 1981. — С. 285, 291—295, 352, 368—374, 425.
Новиков В. [О романе «Старик»] И Новиков В. Советская
литература на современном этапе. — 2-е изд., доп. — М.,
1981, —С. 138—141.
706

Носкова Л. Не прошли бесследно [ Спектакль «Нетерпение»
в Тульском ТЮЗе] // Коммунар (Тула). — 1981. — 29 марта.
Панков А. В. [О «Доме на набережной»] И Панков А. В. Веч­
ное и злободневное: Совр. проза.— М., 1981. — С. 187—197.
Перцовский В. «Авторская позиция» в литературе и крити­
ке И Вопр. лит. —1981. — № 7. — С. 97—105.
На примере «Другой жизни», «Долгого прощания», «Стари­
ка», «Дома на набережной».
Перцовский В. Покоряясь течению (О своеобразии конфлик­
та в совр. прозе) И Литература и современность. — М.,
1981. —Вып. 18, —С. 364—372.
О повести «Дом на набережной».
Рудницкий К. [Об «Обмене» в театре на Таганке] // Рудниц­
кий К. Л. Проза и сцена. — М., 1981. — С. 72—76.

Сатретдинова Р. Национальное и интернациональное в харак­
тере туркмена в произведениях русских писателей (На при­
мере романа Ю. Трифонова «Утоление жажды») И Изв. АН
ТССР. Серия обществ, наук. — 1981. — № 5. — С. 48—53.
Сатретдинова Р. Образы, рожденные реальностью И Ашха­
бад. — 1981. — № 5. — С. 78—82.
О цикле рассказов «Пути в пустыне» и книге рассказов «Под
солнцем».
Троицкий Н. А. Пламенные революционеры [в романе «Не­

терпение»] И Освободительное движение в России. — Сара­
тов, 1981. —Вып. 10, —С. 108—117.

1982
Амлинский В. О днях единственных: [О повести
в рассказах «Опрокинутый дом»] И Лит. обозрение. —
1982, —№ 1, —С. 42—45.
Бавин С. П. [О романе «Время и место» и повести в расска­
зах «Опрокинутый дом»] И Литература и искусство. 1981. Рек.
библиогр. указ. — М., 1982. — С. 38—39.
Бернштейн И. А. [О «Предварительных итогах»] // Берн­
штейн И. А. Эпос обновления жизни. — М., 1982. —
С. 132—136.

23*

707

Боборыкин В. Г. Хлеб художника: [О романе «Время и мес­
то»] // Боборыкин В. Г. Проза — 1981. — М., 1982. —
С. 51—60. — То же: Лит. Россия. — 1982. — 9 апр. — С. 8.
Бочаров А. Контрапункт: Общее и индивидуальное в прозе
Ю. Трифонова, В. Шукшина, В. Распутина И Октябрь. —
1982, —№7, —С. 190—199.
Бочаров А. Листопад [О романе «Время и место»] И Лит. обо­
зрение. — 1982. — № 3. — С. 45—48.
Бочаров А. [О романе «Старик»] // Бочаров А. Бесконечность
поиска. —М., 1982. —С. 102—114.
Демидов А. Минувшее // Трифонов Ю. Театр писателя.—М.,
1982. —С. 3—4.
Еремина С., Пискунов В. Время и место прозы Ю. Трифоно­
ва // Вопр. лит. —1982. — № 5. — С. 34—65.
Злотникова Т. Место действия — память! // Правда Востока
(Ташкент). — 1982. — 10 окт.
О спектакле «Дом на набережной» в театре на Таганке во
время гастролей в Ташкенте.
Золотоносов М. Связь времен: [О повести в рассказах «Оп­
рокинутый дом»] И Нева. — 1982. — № 6. — С. 152—153.
Иванова Н. Не схема — концепция! // Лит. газ. — 1982. —
3 марта. — С. 3.
О романе «Время и место» и цикле рассказов «Опрокинутый
дом».
Карцева 3. И. Некоторые аспекты нравственной проблемати­
ки в современной советской и болгарской прозе // Русская и
болгарская литература XX века (типология и связи). — М.,
1982. — С. 207—210, 215—216.
На примере «городских» повестей.
Кожинов В. Проблема автора и путь писателя: На материале
двух повестей Юрия Трифонова [«Студенты» и «Дом на на­
бережной»] И Кожинов В. Статьи о современной литерату­
ре. — М., 1982, —С. 212—234.
Кутмина О. Авторское «Я» в повести Ю. Трифонова «Другая
жизнь» И Художественный метод и творческая индивидуаль­
ность писателя.— Томск, 1982. — С. 102—ПО.

708

Лейдерман Н. Л. Совершенствование возможностей жанра:
повесть в 70-е годы [на примере «городских» повестей] //
Лейдерман Н. Л. Движение времени и законы жанра. — Свер­
дловск, 1982. — С. 85—112.
Панкин Б. Д. По кругу или по спирали?: О повестях Юрия
Трифонова «Обмен», «Предварительные итоги», «Долгое про­
щание», «Другая жизнь», «Дом на набережной» // Панкин Б.
Строгая литература. — 2-е изд., доп. — М., 1982. —
С. 138—179.
Пархоменко М. [О повести «Другая жизнь»] И Пархоменко М.
Горизонты реализма. — М., 1982. — С. 210—212.
Поздняев М. Автор скажет сам: [О романе «Время и место»,
цикле рассказов «Опрокинутый дом»] И Сельская моло­
дежь. — 1982. — № 7. — С. 46—47.
Рогова Г. Итоги и раздумья [О повести в рассказах «Опроки­
нутый дом»] И Подъем. — 1982. — № 11. — С. 135—138.
Рыбаков Ю. Радость — каждый день [О спектакле «Нетер­
пение» Ленинград. ТЮЗа] И Сов. культура. —1982.—28 мая.
Рыбальченко Т. Л. Формирование философского романа в
творчестве Ю. Трифонова [на примере «Старика»] И Художе­
ственное творчество и литературный процесс. — Томск: Издво Томск, гос. ун-та, 1982. — Вып. 4. — С. 61—72.
[Спектакль «Нетерпение»] И Ленинградский ТЮЗ им.
А. А. Брянцева. — Л., 1982. — С. 8, 26—21.
Тевекелян Д. Сотри случайные черты И Новый мир. —
1982. — № 6. — С. 226—233. — То же: Тевекелян Д. День
забот. — М., 1982. — С. 279—289.
О взаимосвязи «городских» повестей с романом «Время
и место».
Троицкий Н. А. Письмо в редакцию [О ст. А. Лебедева «Не­
терпимость», искажающей смысл романа «Нетерпение»] И
История СССР. — 1982. — № 5. — С. 216.
Хайченко Г. А. [Спектакль «Обмен» в театре на Таганке] И
ХайченкоГ. А. Советский театр. — М., 1982. — С. 192—193.
Шкловский Е. Я и мы: Концепция личности в современной
прозе [на примере «Другой жизни»] И Лит. обозрение. —

1982, —№ 10, —С. 11—16.
709

1983
Абрамов С. Не только цифры: [О спорт, тематике
в творчестве Ю. Трифонова] И Правда. — 1983. — 17 марта.
Айзерман Л. С. [Анализ повести «Обмен»] // Айзерман Л. С.
Уроки нравственного прозрения. — М., 1982. — С. 87—90.
Акмурадова А. Жанровая специфика очерков и рассказов Ю.
Трифонова о Туркмении И Проза и драматургия в процессе
жанрового развития. — Ашхабад, 1983. — С. 22—39.
Белая Г. Неповторимое однажды: Философско-этическая тема
в прозе Юрия Трифонова// Лит. обозрение. — 1983. —№ 5. —
С. 7—12.
Белая Г. О «внутренней» и «внешней» теме [на примере «го­
родских» повестей и романа «Время и место»] // Науч. докл.
высшей школы. Филол. науки. — 1983. — № 2. — С. 10—17.
Белая Г. «...Поздняя зарница на краю жизни...»: [О прозе и
публицистике Ю.Трифонова] И Белая Г. А. Художественный
мир современной прозы. — М., 1983. — С. 151—184.
Бочаров А. Г. В лучах нравственного идеала // Трифонов Ю.
Избранное. — Минск, 1983. — С. 5—14.
Бочаров А. Ветви одного ствола [Ю. Трифонов, В. Шукшин,
В. Распутин] // Перспектива. — М., 1983. — С. 350—372.
Герасимова Л. Е. Нравственность в природе вещей [О романе
«Старик» ] И Литература и нравственные проблемы современ­
ности. — Саратов, 1983. — Ч. 1. — С. 59—75.
Есенин К. [О Трифонове — болельщике] И Есенин К. С. Фут­
бол. Сборная СССР. — М., 1983. — С. 50—51.
Золотусский И. [О повести «Предварительные итоги»] И Золотусский И. Очная ставка с памятью. — М., 1983. —
С. 99—105.
Иванова Н. Прошлое не исчезает: [Послесл. к публ. романа
«Старик»] И Подвиг. — М., 1983. — Вып. 5. — С. 357—362.
Иванова Н. Поступок и слово, или образ писателя в прозе
Ю. Трифонова// Лит. учеба.— 1983. — №2. — С. 149—157.
Ковский В. Е. [О творчестве Ю. Трифонова] И Ковский В. Е.
Литературный процесс 60—70-х годов. — М., 1983. — С. 30,
48—50, 116, 118—119, 127.
710

Кузнецов Ф. Ф. [Выступление на VII съезде писателей СССР]
// Седьмой съезд писателей СССР: Стеногр. отчет. — М.,
1983. —С. 26—29.
В частности, о творчестве Ю. Трифонова.

Лезина-Курочкина А. В. Идеал героической личности в ро­
мане «Андрей Кожухов» С. М. Степняка-Кравчинского и «Не­
терпение» Ю. Трифонова (К проблеме традиций и новатор­
ства) И Традиции и новаторство в художественной литерату­
ре. — Горький, 1983. — С. 100—106.
Литвинов В. [О статье «Нескончаемое начало»] И Литви­
нов В. М. Душа таланта. — М., 1983. — С. 3—4.
[О творчестве Ю. Трифонова] И Метченко А. и др. Современ­
ная советская литература: 70-е годы. — М., 1983. —С. 75—78.
Овчаренко А. И. Семидесятые годы [на примере «Дома на
набережной» и «городских» повестей] И Рус. лит. —1983. —
№2, —С. 10—14,16.
Оскоцкий В. Память. Время. Судьба И Трифонов Ю. Нетер­
пение. Старик. — М., 1983. — С. 618—637.
Панкин Б. Не по кругу, по спирали!: [О пяти «городских»
повестях и романе «Старик»] // Панкин Б. Страсть к настоя­
щему.— М., 1983, —С. 126—162.
Скуратовский В. «Нам внятно все...»: Мировая литература—
контакты, контексты, цели И Лит. обозрение. — 1983. —
№5. —С. 38—40.
На примере «Дома на набережной» и «Старика».

Хмара В. Н. [О романе «Старик»] // Хмара В. Н. Эстетичес­
кий идеал и творчество. — М., 1983. — С. 234—242.

1984
Апухтина В. [О «городских» повестях Ю. Трифо­
нова] И Апухтина В. А. Современная советская проза:
60—70-е годы. — М., 1984. — С. 115—123.
Барахов В. С. В зеркале писательской мемуаристики (К вопр.
о ее роли и идейно-художеств. своеобразии) И Рус. лит. —
1984. —№ 1. —С. 98—99.
На примере «Записок соседа» и «Воспоминаний о муках
немоты...».
711

Бочаров А. Контрапункт: Общее и индивидуальное в прозе
Ю. Трифонова, В. Шукшина, В. Распутина И Шукшинские
чтения. — Барнаул, 1984. — С. 50—73.
Воронов В. [О романе «Старик»] И Воронов В. Художествен­
ная концепция. — М., 1984. — С. 148—174.
Гусев В. И. Пространство слова [О Ю. Трифонове] //Гусев В. И.
Рождение стиля: Ст. о лит. — М., 1984. — С. 331—338.
Добренко Е. А. Проблемы авторской позиции в творчестве
Юрия Трифонова (Автор и герой) И Проблемы поэтики и
истории литературы. — Одесса, 1984. — С. 42—51. — Руко­
пись деп. в ИНИОН АН СССР № 17987 от 21.08.84. — 15 с.
Емец Т. В. Традиции А. П. Чехова в «городских» повестях
Юрия Трифонова И Поэтика реализма. — Куйбышев, 1984. —
С. 89—100.
Ершов Л. и др. Проза: Литература 70-х годов И Краткий очерк
истории русской советской литературы.—Л., 1984. — С. 351,
353, 376, 379, 386.
На примере «городских» повестей и романа «Нетерпение».
Кардин В. Пророки в своем отечестве: [Очерк] И Кардин В.
Точка пересечения. — М., 1984. — С. 39—54.
О романе «Нетерпение» и «Отблеске костра».
Комина Р. [О чеховских традициях в «городских» повестях] И
Комина Р. В. Современная советская литература. — М.,
1984. —С. 15, 151—155.
Кузьменко Ю. [О «Старике» и «городских» повестях] //Кузь­
менко Ю. Советская литература вчера, сегодня, завтра. — М.,
1984. — С. 328, 335—340, 406,425—431,491.
Кузьмин А. [О «городских» повестях] И Кузьмин А.И. Повесть
как жанр литературы. — М., 1984. — С. 97—101.
Курчаткин А. Служить современности [На примере «Другой
жизни»] И Октябрь. — 1984. № 5. — С. 195—196.
Нежный А. Отражения молний: Заметки о кн. серии «Пламен­
ные революционеры»: [На примере «Нетерпения»] И Извес­
тия. — 1984. — 5 августа.
[«Отблеск костра», фильм «Обмен»] И Советское кино
70-е годы: Основные тенденции развития. — М., 1984. —
С. 90, 191—193.
712

Перцовский В. С. Драматизм современного быта; Покоряясь
течению (о своеобразии конфликта в современной прозе) //
Перцовский В.С. Продолжение поиска. — Новосибирск,
1984, — 143 с.
Анализ творчества Ю. Трифонова.
Рыбальченко Т. Л. Автор в художественном мире произведе­
ния: Повести Ю. Трифонова и А. Битова 70-х годов // Худо­
жественное творчество и литературный процесс. — Томск,
1984, — Вып. 6, —С. 157—177.
На примере «Обмена» и «Дома на набережной».
Рябова Л. Г. Разговорность речи персонажей (Об авт. свое­
образии) И Вопросы стилистики. — Саратов, 1984. —
Вып. 19. —С. 158—162.
На примере «Обмена».
Советская литература за рубежом // Иностр, лит. — 1984. —
№8, —С. 169—172.
Об откликах шведской прессы и Дж. Апдайка о творчестве
Ю. Трифонова.
Скачков И. [О романе «Нетерпение»] И Скачков И. Нравствен­
ные уроки истории. — М., 1984. — С. 62—93, 207—212.
Теракопян Л. А. [О творчестве Ю. Трифонова ] И Теракопян Л. А. Параллели и пересечения: Соврем, проза: герои,
проблемы, конфликты. — М., 1984. — С. 183—219.
Турков А. М. Человек, быт, история И Турков А. М. Вечный
огоны —М., 1984, —С. 123—140.
Чернухина И. Я. Речевое воплощение художественного вре­
мени [На примере повести «Обмен»] // Вопросы стилисти­
ки. — Саратов, 1984. — С. 3—19.
Чернухина И. Я. [На примере романа «Нетерпение» и повес­
ти «Обмен»] И Чернухина И. Я. Элементы организации ху­
дожественного прозаического текста. —Воронеж, 1984. —
С. 28—33, 39, 48, 57—60, 70—71.
Шкловский Е. Бремя понимать: О некоторых социально-эти­
ческих проблемах современной прозы [На примере романа
«Старик»] И Лит. обозрение. — 1984. № 4. — С. 24—25.

713

Шкловский Е. Наследники: Отцы и дети в современной про­
зе [На материале «Старика» и «Другой жизни»] И Лит. Рос­
сия. — 1984. — 23 ноября. — С. 10.
Эльяшевич А. Город и горожане: О творчестве Юрия Трифо­
нова//Эльяшевич А. Горизонтали и вертикали: Совр. проза—
от 70-х к 80-м. — Л., 1984. — С. 255—366. — То же (в сокращ.). — Звезда. — 1984.— № 12. —С. 170—185.
Якименко В. [О романах «Старик», «Время и место»] //Яки­
менко В. Л. Художественные искания современной прозы. —
М., 1984, —С. 4—16.

1985
Анастасьев Н. Свой голос («Позиция автора» в
лит. XX века) И Вопр. лит. — 1985. — № 3. — С. 57—96.
На примере «городских» повестей (с.86—90).
Аннинский Л. Рассечение корня: О публицистике Юрия Три­
фонова И Трифонов Ю. Как слово наше отзовется... — М.,
1985. — С. 3—20. — То же: Дружба народов. — 1985. —
№3. —С. 239—246.
Барахов В. С. [О «Записках соседа» и «Воспоминаниях о му­
ках немоты...»] И Барахов В. С. Литературный портрет (Ис­
токи, поэтика, жанр). — Л., 1985. — С. 286—288.
Бахнов Л. При свете совести [О книге Н. Б. Ивановой «Проза
Юрия Трифонова»] И Лит. обозрение. — 1985. — № 7. —
С. 61—63.
Бочаров А. Энергия трифоновской прозы // Бочаров А. Экза­
менует жизнь. — М., 1985. — С. 39—53.
Герасимов Л. Е. Время, место, образ действия: (О последнем
романе Трифонова [«Время и место»] И Проблемы развития
советской литературы. — Саратов, 1985. — С. 91—100.
Гофф И. Водяные знаки: Записки о Юрии Трифонове // Ок­
тябрь. — 1985. — № 8. — С. 94—106.
Дедков И. Вертикали Юрия Трифонова И Новый мир. —
1985.— № 8. — С. 220—235.
Добренко Е., Фащенко В. Время, место, герой... [О романе
«Время и место»] И Дружба народов. — 1985. — № 8. —
С. 255—257.
714

Емец Т. В. Традиции Чехова в прозе Юрия Трифонова // Клас­
сические традиции в русской советской литературе. — Куй­
бышев, 1985. —С. 119—130.
Кузнецов Ф. В борьбе за человека И Трифонов Ю. Собр. соч.:
В4т. — М., 1985. —Т. 1. —С. 5—20.
Маринов И. «Как слово наше отзовется...» [Спорт, тема в
творчестве Ю. Трифонова] // Сов. спорт. — 1985. — 8 сент.
Медников А. Жажда истины: [Воспоминание о Ю.Трифонове] И Юность. —1985. — № 10. — С. 98—102.
Минц И. И. Вторжение в жизнь: [Беседа с историком о твор­
честве Ю. Трифонова / Записал В. Огрызко] И Кн. обозре­
ние. — 1985. — 16 авг. (№ 33). — С. 8.
Мокроусов А. Река жизни: К 60-летию Юрия Трифонова //
Камчат. правда. 1985. 6 сент.
Оклянский Ю. «Счастливые неудачники» Юрия Трифонова //
Лит. обозрение. — 1985. — № 11. — С. 103—112.
Оскоцкий В. [О творчестве Ю. Трифонова] // Оскоцкий В.
Грани познания: (Соврем, рус. сов. роман). — М., 1985. —
С. 23—52.
Панков А. Заботы жизни и пути литературы [О романе «Ста­
рик»] // Дружба народов. — 1985. — № 10. — С. 217—229.
Санин М. Скромность и дерзкость критики: [О кн. Н. Ивано­
вой «Проза Юрия Трифонова»] // Нева. — 1985. — № 10. —
С. 164—165.
Степаненко Е. Таинство творчества: [О романе «Время и ме­
сто»] И Север. —1985. — № 2. — С. 110—116
Степанян К. Портрет на фоне судьбы: [К 60-летию Ю. Три­
фонова] И Лит. газ. — 1985. — 27 нояб. (№ 48). — С. 5.
Суханов В. А. Роман Ю. Трифонова «Старик»: (Роль нравств.
самосознания личности в истории) И Художественное твор­
чество и литературный процесс. —Томск, 1985. — Вып. 7. —
С. 243—258.
Турков А. «Воздух нашего быта»: [О кн. «Как слово наше
отзовется...»] // Известия (Моск. веч. вып.). — 1985. — 5 сент.
Турков А. «Второе дыхание»: К 60-летию со дня рождения
Юрия Трифонова И Лит. Россия. — 1985. — 30 авг. (№35). —
С. 14.
715

Шитов А. [Предисл. к публ. «Рассказывайте простые исто­
рии...»] И Журналист. — 1985. — № 12. — С. 77—78.
Шитов А. Уроки мастера: Размышления о публицистике
Юрия Трифонова // Веч. Челябинск. — 1985. — 23 авг.
Шитов А. Продолжительные уроки: О кн. мире Юрия Три­
фонова И Веч. Челябинск. — 1985. — 17 окт.
Явчуновский Я. И. «...Самое важное — передать феномен
жизни и феномен времени» (О худож. историзме Ю. Трифо­
нова) // Проблемы развития советской литературы. — Сара­
тов, 1985. —С. 100—110.

25 октября 1985 г. по решению секретариата Союза писате­
лей СССР в Центральном доме литераторов им. А. А. Фаде­
ева был проведен вечер, посвященный 60-летию Ю. Трифо­
нова. Ниже приводится в сокращении запись вечера, сделан­
ная автором «Хроники...».
Присутствовали почитатели творчества Юрия Трифонова,
литературоведы, писатели. Был посол ФРГ в СССР и атта­
ше по культуре посольства ФРГ, председатель Военной кол­
легии Верховного суда СССР и другие почетные гости.
Вечер открыл ведущий — Феликс Кузнецов, секретарь СП
СССР и СП РСФСР, первый секретарь правления Московс­
кой писательской организации. Он отметил большой вклад
Юрия Трифонова в развитие художественной индивидуаль­
ности в советской литературе. Метафора «отблеск костра
истории» неоднократно использовалась Ф. Кузнецовым в
кратком анализе творчества писателя. В частности, он ска­
зал: «Повесть Трифонова «Отблеск костра», является идей­
ным ключом к творчеству писателя».
Выступил Анатолий Бочаров, доктор филологических наук,
профессор, заведующий кафедрой литературно-художе­
ственной критики и публицистики факультета журналисти­
ки МГУ, автор многих работ о творчестве Ю. Трифонова. Он
рассказал о своих встречах с Юрием Трифоновым, коснулся
известного интервью с ним (Вопр. лит. 1974. № 8). В заклю­
чении А. Бочаров положительно охарактеризовал книгу пуб­
лицистики Ю. Трифонова «Как слово наше отзовется...»
(М., 1985) и другую книгу — «Юрий Трифонов» (МГУ, 1985).
Выступила Наталья Ильина, писательница. Она в основном
повторила то, что говорила в телефильме «Юрий Трифонов.
716

Мысли вслух» (1985) и в своей книге «Дороги и судьбы» (М.,
1985).
Владимир Амлинский, писатель, секретарь правления СП
РСФСР рассказал о первой рецензии Юрия Трифонова на его
повесть «Тучи над городом встали», о встречах с писателем,
о той роли, которую сыграл Трифонов в становлении его —
Амлинского — как писателя.
Цецилия Кин, писательница, вдова Виктора Кина рассказа­
ла о своих многочисленных встречах с Юрием Трифоновым,
о его дружбе с их общим другом — Александром Гладковым.
«Весной 1955 года в Туркмении я впервые познакомилась с
Юрой Трифоновым в городе Небит-Даг, где я была в ссылке
вместе с его матерью. Юра жил в моей комнате. Его мама
писала стихи и прозу. Великолепно рисовала. Знала англий­
ский язык и читала английские книги, переводя их для сво­
их детей на русский... Дело не в известности, сказала далее
Ц. Кин, — а в мере таланта, который есть у писателя. Во вре­
мя наших встреч Юра много рассказывал мне о работе над
романом о народовольцах «Нетерпение», советовался со
мной. В романе ведь речь идет о терроре народовольцев
(Ц. Кин — автор нескольких книг о литературе и искусстве
Италии, она является большим знатоком духовной атмосфе­
ры этой страны. —А. Ш.). Когда Альберто Моравиа был у
нас на съезде писателей (1976 г. —А. Ш.), то он несколько
раз встречался с Юрой, и они подолгу разговаривали о раз­
личных сторонах жизни людей и, как говорится, обнаружи­
ли большое единство душ писателей». Юрий Трифонов, рас­
сказывала Ц. Кин, был очень обрадован встречей с Адриано
Альдоморески, корреспондентом «Паэзе сера», интервью с
которым было опубликовано 25 марта 1978 года. Трифоно­
ва поразила глубина вопросов, которые задавал журналист,
и его понимание происходящих событий как в нашей стра­
не, так и в мире, особенно проблем международного терро­
ризма.
Вениамин Смехов, актер театра на Таганке, рассказал о сво­
ей работе над ролью Глебова в спектакле «Дом на набереж­
ной», о том, что в театре долгое время существовал «урок
присутствия» Трифонова в театре (Ю.Трифонов был членом
художественного совета театра на Таганке. —А. Ш.). Речь
идет, отметил Смехов, об «уроке» интеллигентности — и
этим, считает автор, все сказано. Затем он прочитал диалог
Ганчука и Глебова по поводу глебовского «невыступления»
717

на совете института против Ганчука из спектакля «Дом на на­
бережной».
После выступления В. Смехова актеры театра на Таганке
В. Радунская (Лора), В. Соболев (Дмитриев), И. Ульянова
(Лена) сыграли отрывок из спектакля «Обмен».
Елена Николаевская, писательница, рассказала о многочис­
ленных встречах с Юрием Трифоновым как во время учебы
в Литературном институте, так и в другое время. «Он был все­
гда внимателен к друзьям, товарищам, — сказала она. — Юра
представлял для меня пример интеллигента. Он любил лю­
дей, отстаивал свое мнение с достоинством. Будучи легко
ранимым, он всегда щадил самолюбие других. Храню его
книги с трогательными надписями мне».
Евгений Воробьев, писатель, также рассказал о своих встре­
чах с Юрием Трифоновым, об их дружбе.
Булат Окуджава, поэт и писатель, дал краткую восхищенную
характеристику творчества Юрия Трифонова, особенно «От­
блеску костра», «Старику», «Дому на набережной», сказав,
что роман «Время и место» еще не оценен в должной мере.
Прочитал свое новое стихотворение «Арбатское вдохнове­
ние, или Воспоминание детства», которое навеяно прозой
Юрия Трифонова. Потом исполнил песню, посвященную
Трифонову «Давайте восклицать!».
Владимир Шорор, писатель, рассказал о встречах с Юрием
Трифоновым во время учебы в Литературном институте и в
другое время, когда Трифонов работал над «городскими» по­
вестями, «Нетерпением».
Ирина Огородникова рассказала о встречах с Юрием Трифо­
новым, об их многолетней дружбе.
Выступление писателя Юрия Давыдова можно охарактери­
зовать его же словами: «Творчество Юрия Трифонова — это
поручение, поручение от народа писателю. Вся его жизнь —
подтверждение того, что не ошиблись в порученце». Ю. Да­
выдов рассказал об их дружбе с Трифоновым, о ^прекра­
щающихся допоздна спорах. На примере одного случая, ког­
да Юрий Валентинович, резко встав из-за стола, где они си­
дели, помог подняться с колен упавшему человеку, и на
примере десятков нерассказанных случаев, а по сути, на при­
мере его творчества, Ю. Давыдов сказал, что, пожалуй, ве­
личайшая заслуга Юрия Трифонова в том, что он помогал
людям своими произведениями подниматься с колен, подни­
маться споткнувшимся о какое-то препятствие в жизни...
718

Критик Наталья Иванова, основываясь на книге «Проза
Юрия Трифонова» (М., 1984) и своей диссертации, дала крат­
кую характеристику той роли, которую сыграл Трифонов в
развитии советской литературы.
Литературовед из ГДР Ральф Шредер, опираясь на свое ин­
тервью с Ю. Трифоновым (Вопр. лит. 1982. № 5) и другие
встречи с ним, сформулировал несколько выводов, касаю­
щихся творчества писателя. Один из них: «Час Трифонова в
мировой литературе еще не настал. Но он вскоре наступит,
и тогда мы убедимся в большем таланте художника-провид­
ца, каким мы его представляем сегодня».
Василий Поликарпов, доктор исторических наук, рассказал
о встречах с Ю. Трифоновым во время его работы над пове­
стью «Отблеск костра», а затем и над романом «Старик».
В. Поликарпов приводил примеры вдумчивого, скрупулезно­
го анализа писателем событий гражданской войны. Он выс­
казал предложение о необходимости на здании Верховного
Суда СССР поместить мемориальную доску о В. А. Трифо­
нове — первом председателе Военной коллегии Верховного
Суда СССР.
Писатель Юрий Карякин также рассказал о встречах и друж­
бе с Ю. Трифоновым и привел несколько примеров, говоря­
щих о глубоком интересе Трифонова к Ф. М. Достоевскому,
и рассказал о некоторых беседах с Трифоновым по поводу
его (Карякина) книги «Самообман Раскольникова».
В заключении вечера выступил Ф. Кузнецов. Он отметил каж­
дое выступление, «развел» Трифонова и Окуджаву, сказав по
поводу последнего: отблеск костра истории озаряет взгляд
Трифонова в сегодняшний день и в будущее, а Окуджава гля­
дит назад, в прошлое. Кузнецов как член Комиссии по лите­
ратурному наследию Ю. Трифонова и как член редколлегии
собрания сочинений писателя согласился с мнением боль­
шинства выступивших на вечере о необходимости включе­
ния в собрание сочинений повести «Отблеск костра».
После выступлений был показан короткометражный художе­
ственный фильм «Прозрачное солнце осени» (режиссер
В. Бутурлин), где главные роли исполняли Олег Борисов и
Олег Табаков.

719

1986
Белая Г. О «внутренней» и «внешней» теме
[О творчестве Ю.Трифонова] // Белая Г. Литература в зерка­
ле критики. — М., 1986. — С. 158—199.
Бочаров А. Контрапункт: Общее и индивидуальное [О твор­
честве Ю. Трифонова, В. Шукшина, В. Распутина] И Боча­
ров А. Чем жива литература?.. — М., 1986. — С. 103—135.
Бочаров А. Дар и душа: Лит. обозрение [О романе «Время и
место»] // Правда. — 1986. — 12 мая.
Вахитова Т. М. Перспективы общественного развития и со­
временная «городская» проза И Рус. лит. — 1986. — № 1. —
С. 56—67.
Воздвиженский В. Простор трифоновской прозы И Вопр.
лит. — 1986. — № 1. С. 245—253.
Голубовский Е. Юрий Трифонов в Одессе: [Воспоминания] И
Веч. Одесса. — 1986. — 1 февр.
Дедков И. «Вертикали» Юрия Трифонова И Дедков И. Жи­
вое лицо времени: Очерки прозы 70—80-х гг. — М.,
1986. —С. 47—93.
Добренко Е. А. Творчество Юрия Трифонова и аналитичес­
кие тенденции в современной советской прозе: (Проблемы
поэтики) // Вопр. лит. народов СССР. — Киев; Одесса,
1986. — Вып. 12. — С. 87—96.
Егоренкова Г. Кто остановит мгновение?..: [О романе «Вре­
мя и место»] // Сибирские огни. — 1986. — № 7. —
С. 152—154.
Емец Т. В. Традиции И. А. Бунина в творчестве Юрия Три­
фонова // Содержательность художественных форм. — Куй­
бышев, 1986. — С. 107—115.
Золотоносов М. Добывание жизни: [О кн. «Как слово наше
отзовется...»] //Урал. — 1986. — № 4. — С. 182—184.
Зуева Р. С. О некоторых особенностях авторской речи в про­
зе Ю. Трифонова // Слово в художественной речи. — АлмаАта, 1986. —С. 45—51.
Кавторин В. Наша общая жизнь...: Человек искусства в совр.
прозе [О романе «Время и место»] И Лит. обозрение. —
1986. —№8. —С. 31—38.
720

Казаков А. Автографы Юрия Трифонова: [Воспоминания о
писателе] И В мире книг. — 1986. — № 12. — С. 68—69.
Крамов И. [О прозе Ю. Трифонова] И Крамов И. В зеркале
рассказа. — М., 1986. — С. 219—226.
Лавров В. [О прозе Ю. Трифонова] // Лавров В. Формула твор­
чества: Кн. о жизни и искусстве в соврем, лит. — Л., 1986. —
С. 209—219.
Лебедева Т. Г. Художественное время и предвидение в прозе
Ю. Трифонова // Мировоззренческие вопросы предвидения
и времени. — Саратов, 1986. — С. 139—147.
Лемхин М. Желябов, Нечаев, Карлос и другие... И Конти­
нент. — 1986. — № 49. — С. 359—369.
Ненароков А. П., Поляков Ю. А. История и писатель: О неко­
торых аспектах освещения истории Великого Октября и
гражд. войны в художеств, лит. // Вопр. истории КПСС. —
1986. —№4, —С. 82—99.
На примере «Отблеска костра».
Никадем Э. Проза Ю. Трифонова с позиций целостного ох­
вата действительности: (На материале пол. критики) И Цело­
стность художественного произведения. — Л., 1986. —
С. 133—136.
Оклянский Ю. М. «Счастливые неудачники» Юрия Трифоно­
ва: (Корот. биогр. повесть) И Оклянский Ю. М. Биография и
творчество. — М., 1986. — С. 152—223.
Перцовский В. «Частная жизнь» как современная художе­
ственная идея // Урал. — 1986. — № 10. — С. 176—185;
№ 11, —С. 176—185.
На примере романа «Время и место».
Пискунов В. Время действия [О романе «Время и место»] И
Лит. обозрение. 1986. — № 6. С. 3—16.
Рошаль Л. Современность истории и история современнос­
ти И Искусство кино. — 1986. — № 5. — С. 84—96.
Анализируется проза Ю. Трифонова: «Отблеск костра», «Не­
терпение», «Дом на набережной».
Санин М. Трифонов продолжается [О кн. «Как слово наше
отзовется...»] // Нева. — 1986. — № 8. — С. 167.

721

Слово добром отзовется [О кн. «Как слово наше отзовется...»]
// Ашхабад. — 1986. — № 6. — С. 94—95.
Спасский О. [На примере статьи «Травничек и хоккей»] И
Спасский О. За кого болеют журналисты. — М., 1986. —
С. 130—132.
Трифонова-Мирошниченко О. Чем люди живы?: [Беседа с
вдовой писателя о творчестве Ю. Трифонова / Записала
Т. Корнева] И Заря молодежи, Саратов. — 1986. — 1 мая.
Шкловский Е. О сущем и должном [На примере «Дома на
набережной»] И Вопр. лит. — 1986. — № 10. — С. 3—40.
Шкловский Е. Феномен жизни: [О кн. «Как слово наше отзо­
вется. ..»] // Лит. обозрение. — 1986. — № 4. — С. 66—69.

1987
Баруздин С. Неоднозначный Трифонов: К выхо­
ду собр. соч. Юрия Трифонова в 4-х т. // Дружба народов. —
1987. — № 10. — С. 255—262.
Белая Г. [О творчестве Ю. Трифонова] // Белая Г. А. Путеше­
ствие в поисках истины: Ст. о сов. писателях. — Тбилиси,
1987, —С. 118—153.
Бондаренко В. Утверждение реального: [О романе «Исчезно­
вение»] // Лит. газ. — 1987. — 20 мая (№ 21). — С. 3.
Бочаров А. Дальнобойная сила правды: Лит. и обществ, си­
туация // Лит. обозрение. — 1987. — № 5. — С. 100—117.
О прозе Ю. Трифонова.
Вольпе М. [О книге «Как слово наше отзовется...»] И Новый
мир. — 1987. — № 1. — С. 264.
Геллер М., Максимов В. Беседы о современных русских пи­
сателях: Юрий Трифонов И Стрелец. — 1987. — № 8. —
С. 21—22.
Гладильщиков Ю. Не исчезновение. Память...: [О романе
«Исчезновение»] И Лит. Россия. — 1987. — 27 марта
(№ 13). —С. И.
Добренко Е. А. Сюжет как «внутреннее движение» в поздней
прозе Ю. Трифонова И Вопр. рус. лит. — Львов, 1987. —
Вып. 1, —С. 44—50.

722

Емец Т. В. Выявление этической концепции в произведени­
ях «объективной» прозы как одно из средств формирования
личности студента И Актуальные проблемы идейно-нрав­
ственного воспитания в свете решений XXVII съезда
КПСС. — Куйбышев, 1987. — С. 51—55.
На примере «Дома на набережной».
Иванов Д. Что позади?: [ «Исчезновение», «Другая жизнь»] //
Огонек. — 1987. — № 18. — С. 27—28.
Иванова Н. Жизнь после смерти [О прототипах героев в про­
изведениях Ю. Трифонова] // Лит. обозрение. — 1987. —
№8, —С. 91—95.
Иванова Н. Легко ли быть?.. [О прозе Ю. Трифонова] //Друж­
ба народов. — 1987. — № 5. — С. 231—248.
Иванова Н. Отцы и дети эпохи [О романе «Исчезновение»] //
Вопр. лит. —1987. — № 11. — С. 50—83. — То же [В сокр.]:
Спутник. — 1989. — № 1. — С. 83—88.
Казинцев А. Лицом к истории: продолжатели или потреби­
тели//Наш современник.—1987. — № 11. —С. 166—175.—
То же: Казинцев А. Под семейным абажуром // Сов. Россия. —
1987. — 17 июня.
О романе «Исчезновение».
Кантор В. «Правда жизни» и «вечные темы» [О книге «Как
слово наше отзовется...»] И Дружба народов. — 1987. —
№3,—С. 260—263.
Кардин В. Времена не выбирают...: Из зап. о Ю. Трифонове
И Новый мир. —1987. — № 7. — С. 236—257.
Кардин В. «Нас еще судьбы безвестные ждут...»: Из зап. о Юрии
Трифонове И Моск, новости. — 1987. — 29 марта. — С. 16.
Карякин Ю. Стоит ли наступать на грабли? // Знамя. —
1987. — № 9. — С. 200—224.
Кузичева А. Дом на Арбате И Кн. обозрение. — 1987. —
№39. —С. 3.
На примере «Дома на набережной» и романа А. Рыбакова
«Дети Арбата».
Кузнецова Н. И комиссары в пыльных шлемах... И Конти­
нент. — 1987. — № 53. — С. 391—396.

723

Кутмина О. А. Психологизм повестей Ю. Трифонова и
П. Проскурина: (Черты сходства и различия) // Художествен­
ный метод и творческая индивидуальность писателя. — Омск,
1987. — С. 154—171. — Рукопись деп. в ИНИОН АН СССР
№33232 от 1.04.88.
Кучкина О. Ребята из дома на набережной: [О прототипах
героев повести «Дом на набережной»] // Комсом. правда. —
1987. — 17 янв.
Латынина А. Договорить до конца И Знамя. — 1987. —
№ 12, —С. 211—220.
Проза о 30-х годах: проблема личности и общества (А. Ры­
баков, А. Бек, Ю. Трифонов).
Латынина А. Осколок голограммы: [О романе «Исчезнове­
ние»] И Лит. газ. —1987. — 18 февр. (№ 8). — С. 7.

Муриков Г. Память И Звезда. —1987. — № 12.—С. 166—176.
30-е годы в современной русской прозе (А. Рыбаков, А. Приставкин, Ю. Трифонов и др.).
Панкеев И. «Ради будущего, ради детей...»: [О романе «Ис­

чезновение» ] // Учительская газ. — 1987. — 11 июня.
Пискунов В. М. Время и место прозы Ю. Трифонова // Пис­
кунов В. М. До самой сути. — М., 1987. — С. 209—237.
Сатретдинова Р. Типология характеров в романах Б. Кербабаева и Ю. Трифонова о рабочем классе И Берды Кербабаев. — Ашхабад, 1987. —С. 121—125.
На примере романа «Утоление жажды».

Сухих И. В дороге и дома И Лит. обозрение. — 1987. —№ 8. —
С. 72—77.
На примере рассказа «Путешествие».
Трифонова-Мирошниченко О. Когда начинались мы: Из арх.
Ю. Трифонова // Неделя. — 1987. — 2—8 нояб. (№ 44). —
С. 10—11.
Турков А. Не боясь повториться: [О романе «Исчезнове­
ние»] // Знамя. — 1987. — № 5. — С. 232—234.
Фельдман Д. Ошибка автора или ошибка героя?: [О романе
«Старик»] // Лит. учеба. — 1987. — № 6. — С. 169—174.
Целкова Л. [О романе «Время и место»] // Целкова Л. Н. Со­
временный роман. — М., 1987. — С. 23—32.
724

Чувство пути: Новые произведения журнальной прозы:
Ю. Трифонов [Роман «Исчезновение»], Д. Гранин, С. Есин //
Лит. Россия. — 1987. — 13 февр. (№ 7). — С. 5. — Подпись:
Обозреватель.
Чудинов А. П. Значение и речевой смысл слова: [На матери­
але повести «Обмен»] // Слово в системных отношениях на
разных уровнях языка. — Свердловск, 1987. — С. 22—28.
Шитов А. Желябов, Перовская и другие: Герои романа
Ю. Трифонова «Нетерпение» и наше время И Комсомолец (Че­
лябинск). — 1987. — 24 февр. — С. 7.
Шкловский Е. Разрушение дома: [О романе «Исчезнове­
ние»] И Лит. обозрение. — 1987. — № 7. — С. 46—48.
Шкловский Е. Самое главное: [Проблемы гуманизма в совр.
прозе. О романе «Исчезновение»] И Лит. обозрение. —
1987,—№ И. —С. 25—34.
Шредер Р. «Мой год еще не наступил...»: Из бесед с Юрием
Трифоновым И Лит. обозрение. — 1987. — № 8. —С. 96—98.
Шугаев В. Московский роман, или Мужество писателя
[О романе «Исчезновение»] И Лит. Россия. — 1987. —
№ 17,—С. 5.

1988
Автамонова Н. Кого выбирает время: По страни­
цам «городских» повестей Ю. В. Трифонова // Семья и шко­
ла. — 1988. — № 7. — С. 48—50.
Бахнов Л. Семидесятник: [О творчестве Ю. Трифонова] //
Октябрь,— 1988. —№9, —С. 169—175.
Воздвиженский В. Позиция: «Новый мир» шестидесятых го­
дов [Проза Ю. Трифонова] И В мире книг. — 1988. — № 3. —
С. 2—5.
Голицын В. Лицо времени: (О последнем романе Трифоно­
ва) И Грани. — 1988. — № 150. — С. 294—301.
О романе «Исчезновение».
Дедков И. Вечерний раскоп, или в поисках утраченного И
Дедков И. Обновленное зрение. — М., 1988. — С. 118—160.
Егоренкова Г. Вечное бремя: Поиски стиля в журн. прозе
1987 г. Ст. вторая//Москва. — 1988. — № 8. — С. 182—195.
725

Проза Ю. Трифонова и др.

Золотоносов М. «Музыка во льду»: [О романе «Исчезнове­
ние»] // Урал. —1988. — № 3. — С. 167—169.
Золотусский И. Возвышающее слово: Проза—87. Ст. первая И
Лит. обозрение. — 1988. — № 6. — С. 23—32.
О романе «Исчезновение».

Иванова Н. Б. Упорство возвращения: Послесл. // Трифо­
нов Ю. Время и место. — М., 1988. — С. 555—572.
Иванова Н. Б. Точка зрения: О прозе послед, лет. — М.,
1988, —422 с.
Творчество Ю. Трифонова и др.

Иванова Н. Б. Шоковая терапия И Взгляд: Критика. Полеми­
ка. Публикации.—М., 1988. — С. 109—137.
О прозе Ю. Трифонова.
Иванова Н. Б. Чем пахнет тормозная жидкость? И Огонек. —
1988, —№ 11. —С. 25—28.
Ильин Д. [О творчестве Ю. Трифонова] И Ильин Д. «Роковая
любовь» или вечные истины. — М., 1988. — С. 82—142.
Кузичева А. Юрий Трифонов: «Обмен», «Долгое прощание»,
«Другая жизнь» его героев и читателей И Кн. обозрение. —
1988. — 8 апр. (№ 15). — С. 10.
Левин Л. Восемь страниц от руки И Вопр. лит. — 1988. —
№3, —С. 183—198.
Воспоминания о Ю. Трифонове и публикация его письма.
Литвинов В. М. [О творчестве Ю. Трифонова] И Литви­
нов В. М. Плата за талант. — М., 1988.
Тема художественного творчества в современной литерату­
ре на примере творчества Ю. Трифонова и др.
Медведев Р. А. Юрий Трифонов — писатель и человек: [Вос­
поминания] И Горизонт (Москва). — 1988. — № И. —
С. 52—64.
Овчаренко А. И. О психологизме и творчестве Юрия Трифо­
нова // Рус. лит. —1988. — № 2. — С. 32—57.
Озерова К. Н. Юрий Трифонов (1925—1981) И Озеро­
ва К. Н. Советские писатели: (Крат, биогр.). — М.,
1988.— С. 201—207.

726

Рошаль Л. «Нас еще судьбы безвестные ждут» // Сов. эк­
ран. — 1988.—№ 8. — С. 10—11.
О Ф. К. Миронове — прототипе комкора Мигулина из
«Старика».
Сафронова А. Тема творчества в романах М. Булгакова и
Ю. Трифонова («Мастер и Маргарита», «Время и место») И
Современные проблемы филологии. — Саратов, 1988. —
С. 21—24.
Суханов В. А. Человек и мир в эстетических представлениях
Ю. Трифонова И Художественное творчество и литературный
процесс. — Томск, 1988. — Вып. 8. — С. 105—120.
На материале публицистики писателя 60—80-х годов.
Суханов В. А. Сознание героя и повествователя в романе
Ю. Трифонова «Утоление жажды» И Художественное твор­
чество и литературный процесс. — Томск, 1988. —Вып. 9. —
С. 147—158.
Суханов В. А. Идея испытания в романе Ю. Трифонова «Вре­
мя и место» И Художественное творчество и литературный
процесс. — Томск, 1988. — Вып. 10. — С. 37—49.
Твардовская В. По поводу публикации писем Ю.Трифонова:
[Вопр. лит., 1987, № 7] И Вопр. лит. — 1988. — № 2. —
С. 192—195.
Топоров В. Феномен исчезновения: «Лишние люди» в про­
изведениях совр. прозы // Лит. обозрение. — 1988. —№1. —
С. 22—29.
О романе «Исчезновение».
Трифонова О. Р. О времени и о судьбе: [Послесл.] И Трифо­
нов Ю. Исчезновение. — М., 1988. — С. 493—568.
Троицкий Н. А. Кто же был прототипом трифоновского ге­
роя [в повести «Другая жизнь»]? И Вопр. лит. — 1988. —
№8.—С. 239—240.
Харитонов В. Сквозь призму эстетических ценностей И Лит.
Грузия. — 1988. — № 6. — С. 181—192.
О творчестве Ю. Трифонова.
Черданцев В. В. Рассказы Ю. Трифонова рубежа 50—60-х годов:
(К формированию историзма в творчестве писателя) //Взаимо­

727

действие метода, стиля и жанра в советской литературе. — Свер­
дловск, 1988. —С. 137—142.
Шинкарева Г. Нравственный мир повести Ю. Трифонова
«Обмен» // Из истории журналистики и литературы. — М.,
1988. — С. 295—317. — Рукопись деп. в ИНИОН АН ССР
№35011 от 9.08.88.
Шитов А. Отблеск костра И Моск, правда. — 1988. — 26 авг.
К 100-летию со дня рождения В. А. Трифонова.
Шитов А. Человек. Время. История: К выходу 4 т. собр. соч.
Ю. Трифонова И Веч. Челябинск. — 1988. — 1 сект.
Шкловский Е. Жажда справедливости, или можно ли бегать
по «газону»? [О романе «Исчезновение»] // Лит. Россия. —
1988. — 25 марта (№ 12). — С. 8—9.

1989
Иванова Н. Смена языка И Знамя. — 1989. —
№ 11. —С. 221—231.
Новые явления в современной литературе от эзоповского
языка эпохи застоя и прямой речи эпохи гласности анализи­
руются по произведениям Ю. Трифонова.
Иванова Н. [Об «Исчезновении», «Старике», «Доме на набе­
режной»] И Иванова Н. Б. Освобождение от страха. — М.,
1989. —С. 12—13,29—31.
Кардин В. Времена не выбирают... Из записок о Ю. Трифо­
нове // Литература и современность. — М., 1989. —
Сб. 24/25, —С. 474—519.
Кардин В. Времена не выбирают И Кардин В. Обретение. —
М., 1989. —С. 7—67.
Коршунов М., Терехова В. Общие тетради: Главы из книги
[«Тайны тайн московских»] И Пионер. — 1989. — № 4. —
С. 12—22 [Предисл. Е. Селезневой «Несколько эпизодов ис­
тории, или ребята из дома на набережной», с. 10—11 ]; № 5. —
С. 8—19.
Палкина Е. И. Символ дома как выражение категории време­
ни и пространства в романе Ю. Трифонова «Исчезновение» И
Гуманитарные науки. — Ташкент, 1989. — С. 52—55.

728

Трифонова-Мирошниченко О. Жил мальчик в Доме на набе­
режной: Новые материалы из арх. писателя Ю. Трифонова] //
Сов. музей. — 1989. — № 4. — С. 36—44.
Трифонова-Мирошниченко О. Когда начинались мы: [Вступ.
ст. к публ. «Отблеска костра»] // Смерч. — М., 1989. —
С. 6—15.
Турков А. Второе дыхание // Турков А. Неоконченные спо­
ры. — М., 1989. — С. 13—18. — (Б-ка «Огонек», № 36).
О творчестве писателя («Время и место», «Старик», «Отблеск
костра», «Записки соседа»),
ШитовА. «Мы живем в потоке времени...»: [К 100-летию со
дня рождения В. А. Трифонова] // Дон. — 1989. — № 11. —
С. 123—130.
Шитов А. П. «Эгоизм исчезает там, где возникает идея...»:
(Роман Ю. Трифонова «Нетерпение» и наше время) И Вопр.
лит. народов СССР. — Киев; Одесса, 1989. — Вып. 15. —
С. 37—49.
Шитов А. П. Глядя в завтрашний день...: [Вступ. ст.] И Три­
фонов Ю. Бесконечные игры. — М., 1989. С. 5—18.

1990
Бич Е. Читая Юрия Трифонова // Звезда. —
1990. —№7, —С. 150—157.
Медведев Р. Воспоминание о Юрии Трифонове И Ленин, зна­
мя (Моск, область). — 1990. — 26 апр.
Оклянский Ю. М. Ленивый рыцарь: Портрет-воспоминание
[о Ю. Трифонове] И Оклянский Ю.М. Счастливые неудачни­
ки,—М., 1990, —С. 7—182.
Рудницкий К. Л. Театральные сюжеты. — М., 1990. —
С. 270—275.
О спектаклях «Обмен» и «Дом на набережной» в театре на
Таганке.
Сергеева Т. Другая жизнь: Сегодня Юрию Валентиновичу
Трифонову исполнилось бы 65 лет // Моск, правда. — 1990. —

28 авг.
Суханов В. А. Принципы воплощения авторского сознания в
романе Ю. Трифонова «Время и место» И Проблемы метода
и жанра. — Томск, 1990. — Вып. 16. — С. 252—263.
' 729

Трифонова О. «Писать до предела возможного..Из запис­
ных книжек Ю. В. Трифонова//Юность. — 1990. —№ 10. —
С. 4—6.
Черданцев В. В. Человек и время в рассказах Ю. Трифонова
конца 60-х годов // Проблемы взаимодействия метода, стиля
и жанра в советской литературе. —Свердловск, 1990. —
С. 113—122.

1991
Бианки Н. Юрий Трифонов: (Фрагм. из цикла
«Новомировские встречи») И Кн. обозрение. — 1991. —
12 июля (№ 28). — С. 5.
Бокшицкая Е. Цветы запоздалые: О Трифонове говорят все
реже и реже. Почему? // Независим, газ. — 1991. — 1 окт. —
С. 7.
Залыгин С. Трифонов, Шукшин и мы: [Воспоминания] И
Новый мир. — 1991. —№ 11, —С. 221—230.
Калагина О. Ю. Своеобразие художественной концепции
романа Ю. Трифонова «Исчезновение» И Веста. Моск, ун-та.
Сер. 9. Филология. — 1991. — № 3. — С. 69—72.
Левинская Г. С. «Дом» в художественном мире Юрия Трифо­
нова И Науч, труды высш. шк. Филол. науки. — 1991. —
№2, —С. 3—11.
На примере «городских» повестей, романа «Старик», цикла
рассказов «Опрокинутый дом».
Невзглядова Е. «Пытался выразить глубокую идею...»
[О повести «Другая жизнь»] И Лит.газ. 1991.—№ 10. —С. 10.
Окунев В. «Крестник» Юрия Трифонова // Веч. Челябинск. —

1991. —4 окт.
О переписке Трифонова с В. Вагановым (в связи с выходом
его книги «На взлетной полосе», Челябинск, 1991).
Трифонова Т. В. [Ответ на ст. В. Солоухина в журн. «Огонек».
1991. № 29] И Огонек. — 1991. — № 43. — С. 25.
Отрицание клеветнических обвинений в адрес родителей.
Трифонова-Мирошниченко О. Попытка прощания: [Воспо­
минания о Ю. Трифонове] И Дружба народов. — 1991. —
№5. —С. 99—133.
730

Магд-Соэп К. Надежда понять все до конца...: [Беседа с проф.
Гент, ун-та (Бельгия) / Записала М. Рюрикова] // Сов. культу­
ра. — 1991. — 30 марта.

1992
Иванова Н. Маленькая пипка картофельного
носа, или за что боролись? И Огонек. — 1992. — № 10. —
С. 22—23.
Об «эзоповском» языке произведений Ю. Трифонова.
Черданцев В. В. Ассоциативный фон в повести Ю. Трифоно­
ва «Предварительные итоги» //Рус. лит. XX века: направления
итечения. — Екатеринбург, 1992. — Вып. 1. — С. 159—165.

1993
Анипкин Ю. Д. Жизнь, обыкновенная, как снег:
Моск, проза Ю. Трифонова // Рус. яз. за рубежом. — 1993. —
№ 5/6. — С. 92—97.
Бабаев В. Разговор без посредников: [Стихи] И Лит. газ. —
1993. — 8 дек. (№ 49). — С. 5. Из содерж.: Юрий Трифонов.
Гершкович А. Утро: репетиция «Дома на набережной» // Гер­
шкович А. Театр на Таганке (1964—1984). — М., 1993. —
С. 13—20.
Злобин А. Прыжки в высоту без разбега со связанными ру­
ками: [Воспоминания о Ю. Трифонове] И Лит. новости. —
1993, —Июль (№38-39). —С. 16—18.
Санджи-Гаряева 3. С., Романенко А. П. Время как средство
сюжетной и смысловой организации художественного текста
и его лексическое выражение у Ю. Трифонова // Вопр. сти­
листики. — 1993. — Вып. 24. — С. 71—81.

1994
Бочаров А. Встречи с Юрием Трифоновым: [Вос­
поминания] //Лит. обозрение. —1994. — № 1/2. —С. 80—85.
Емельянов В. А. О некоторых особенностях восприятия про­
зы Юрия Трифонова // Историко-функциональный анализ
литературы и исследование чтения студентов и школьни­
ков. — Астрахань, 1994. — С. 67—78.

731

Кертман Л. Междустрочья былых времен: Перечитывая
Ю. Трифонова [«Дом на набережной», «Старик»] // Вопр.
лит. — 1994. — № 5. — С. 77—103.
Коршунов М. К. Серебряный слиток: [Беседа о писателе
Ю. Трифонове / Записал Г. Яковлев] // Рос. газ. — 1994. — 20
окт. — С. 7.
Никадэм-Малиновска Э. Концепция времени в рассказах
Юрия Трифонова И Художественное мышление в литерату­
ре XIX—XX веков. — Калининград, 1994. — С. 90—93.
Щеглов Ю. Писатель — это судьба [О жизни и твочестве
Ю. Трифонова]//ЛГ—Досье.— 1994. —№ 11—12,—С. 18.

1995
Бахнов Л. Исчезновение: 28 августа Юрию Три­
фонову исполнилось бы 70 лет И Общая газета. — 1995. —
24—30 авг. — С. 6.
Климонтович Н. «Не диссидент, но критик общества»:
Ю. Трифонову исполнилось бы 70 лет // КоммерсантъОАНУ. — 1995. — 23 авг. — С. 7.
Ковалева А. Тайные раны Юрия Трифонова: 28 августа ему
исполнилось бы 70 лет И Моск, комсомолец. — 1995. — 26 авг.
Оклянский Ю. О «белых воротничках» и ларечной цивили­
зации: [О творчестве Ю. Трифонова] И Лит. газ. — 1995. —
21 июня (№ 25). — С. 5.
Сергеева Т. Место и Время Юрия Трифонова: 28 августа пи­
сателю исполнилось бы 70 лет // Моск, правда. — 1995. —
31 авг.
Трифонова О. В этом доме родился Юрий Трифонов: В эти
дни писателю Юрию Трифонову исполнилось бы 70 лет И Кн.
обозрение. — 1995. — 29 августа (№ 35). — С. 8.
Ханбеков Л. Литература как утоление жажды: К 70-летию со
дня рождения Ю. Трифонова И Рос. вести. — 1995. —
7 сент. — С. 7.
Черданцев В. В. Особенности субъектной организации пове­
сти Ю. Трифонова «Другая жизнь» И Советская литература
XX века. — Екатеринбург, 1995. — Вып. 2. — С. 119—130.

732

1996
Трифонова Т. В. Не надо выдумывать И Вопр.
лит. — 1996. — № 3^1. — С. 332—335.
Об ошибках в публикациях о жизни и творчестве Ю.Трифонова.
Шукшин и Трифонов: Молчаливый диалог.
Фильм / Рассказывает Л. Аннинский.
М.: Лад. — 1996.
Премьера публицистического фильма—28 августа 1996 года
(повторение фильма— 14 сентября 1997 года).

Публикации на языках стран ближнего
зарубежья
[Б.п.]. [О повести «Дом на набережной»] // Ригас
вилни («Рижские новости»). — 1982. — 21—27 июня. — Лат.
Баканидзе Г. Проза Ю.Трифонова: [Послесл.] // Трифонов Ю.
Долгое прощание. Другая жизнь. — Тбилиси: Мерани,
1982. — С. 385—398. — Груз.
Беззубов В. Проза Юрия Трифонова И Трифонов Ю. Другая
жизнь; Дом на набережной; Старик. — Таллин, 1982. —
С. 484 —493. — Эст. [Первый вариант статьи был опублико­
ван в газ. «Сирп я вазар». 1977. 23 сент.].
Зейле П. Источники силы, зеркала дружбы. — Рига, 1982. —
Лат. — Из содерж.: Проблемы моральных ценностей в про­
изведениях Юрия Трифонова (с. 123—159).
Соосаар Э. Листая переводные книги: [Рец. на кн.: «Другая
жизнь. Дом на набережной. Старик»] И Сирп я вазар («Серп
и молот»). — 1982. — 17 сент. — Эст.
Тонтс Ю. Жизнь простых людей и неповторимость челове­
ческой жизни [О кн. «Долгое прощание»] И Тонтс Ю. Взгля­
ды и высказывания. — Таллин, 1982. — С. 282—286. — Эст.
Зейле П. Единая и многонациональная. Социалистический
реализм: некоторые тенденции И Циня («Борьба»). —1983. —
15, 17,19 мая. — Лат.
Анализ романа «Время и место».
Легзда А. [Коммент, к публ. отрывка из романа «Время и ме­
сто»] // Циня («Борьба»), — 1983. — 22 мая. — Лат.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Павел Лурье на коленях отца
(А. П. Лурье) и Женя Лурье на
коленях матери
(Т. А. Словатинской). 1909 г.

Е. А. Трифонов.
Станция Лозовая. 1919г.

Первые месяцы Юры на руках
матери. 1925 г.

Юре 1 год.
1926г.
734

Разговор с отцом. Юре 2 года.
1927 г.

Таня и Юра Трифоновы.
1934 г.

Игра в теннис в Серебряном бору.
1933 г.
735

Лыжная прогулка в Серебряном бору: Юра, Таня,
отец, мама.
1935 г.

День рождения Андрея Самсонова (слева направо):
Петр Рубинштейн, Ю. Трифонов, Таня Трифонова,
Андрей Словатинский (Ундик), Григорий
Рубинштейн, Андрей Самсонов (Ганя).
Гнездиковский переулок, Москва.
1939г.
736

Юрий Трифонов.
1940 г.

Фотография с заводского
пропуска.
1943 г.

На заводе № 124. Юрий Трифонов (вверху второй
справа) — зам. главного редактора многотиражной
газеты. 1944—1945 гг.

24 Шитов А. П.

737

Тетрадки с рисунками и стихами, присланные мамой
из КарЛАГа.
738

Павел Лурье.
1933 г.

Г. А. Трифонов с матерью,
Елизаветой Владимировной.
1945 г.

Г. А. Трифонов в кабинете
В. Новохатко.
1967 г.

Г. А. Трифонов в Париже
1971г.
24*

739

Ю. Трифонов — лауреат Сталин­
ской премии.
1951г.

В день регистрации
(слева направо):
В. Новохатко,
А. П. Пастухова,
Ю. Трифонов,
Г. Новохатко. 1967 г.

Встреча с читателями
«Нового мира» в
Ленинграде (слева
направо): Ю. Трифонов,
Ф. Абрамов,
А. Вознесенский.
1967 г.
740

В рабочем кабинете на 2-й Песчаной улице. 1976—1977 гг.

Беседы в рабочем кабинете. 1978 г.

741

742

Мюнхен. 1979 г.

Ю. Трифонов. 1980 г.
Фото В. Плотникова
743

Художественный совет Театра на
Таганке при обсуждении «Дома на
набережной»: Ю. Любимов и
Ю. Трифонов. 1980 г.

Из спектакля «Дом на
набережной»: В. Смехов —
Глебов, Ф. Антипов —
Шулепников. 1980 г.
В легендарном
рабочем кабинете
Ю. П. Любимова
(стоит за столом).
1980 г.

Все 4 фотографии —
А. Стерина

С Василием Аксеновым
в кабинете Юрия
Любимова. 1980 г.
744

УКАЗАТЕЛИ

УКАЗАТЕЛЬ ПРОИЗВЕДЕНИЙ,
ЗАМЫСЛОВ, ВЫСТУПЛЕНИЙ...

А костер горит... (рассказ; см. «Костер горит»; «Костры и
дождь») 298,302
А. М. Горький 386, 671
Андрей Желябов (киносценарий; в дальнейшем — «Юность Желя­
бова»; «Маленькое одесское происшествие») 445
Антон Овчинников 109, 518
Атмосфера и подробности 19, 533, 609, 653
Бабочка из стекла и бетона (см. «Сотворение кумиров») 386
Базиль (см. «Победитель») 419, 553, 555, 678
Бако (см. «Бондо») 279, 328, 434, 566, 599, 609, 679
Без языка не возвращаться 183
Белая болезнь (см. «День большой игры») 342, 368, 672
Белые ворота 150, 279
«Берлинская тетрадь» 346
Беседа с герпетологами 278, 279, 328, 405, 434, 566, 599, 609
Беседы с корреспондентами зарубежных изданий:
Альдоморески А. 570, 571, 572
Бенедетти К. 573
Бернардини Д. 557
Вазиле В. 588
Вайл Э. 124, 507, 519, 564, 565, 590
Игов С. 513
Совиньска Л. 489
Факкани Р. 615
Бесконечные игры (см. «Олег Курепин») 407, 409, 422, 429, 468,

485, 566
Бесконечные игры (сборник)

672
745

407, 422, 429, 468, 485, 566, 671,
672
Бесснежное начало 324
Бицепсы рядового Фоминых (см. «Про бицепсы») 270, 275, 437
«Большие пожары» 337
Большие проблемы большого спорта 338
Бондо (см. «Бако») 261, 279, 405
Братство (см. «Первая заграница») 265
Бульварное кольцо 671, 676
Был летний полдень 362, 368, 405, 434, 566, 609, 620, 629
Бесконечные игры (сценарий)

В
В
В
В

бой роковой... (см. «Отблеск костра») 360
буфете аэропорта (см. «Прозрачное солнце осени») 280
вагоне 181
грибную осень 386, 388, 389, 391, 405, 434, 460, 468, 487, 566,

609, 620, 629, 670, 671
В добрый путь 255
В конце сезона (рассказ; см. «Случайный сосед»; «Конец сезо­
на») 275, 279, 281, 284, 289, 293, 329, 342, 368, 386, 419,

430, 434, 448, 503, 549, 550
В конце сезона (сборник) 289
В кратком — бесконечное (см. «В кратком — бесконечность»)

491,

671, 679
В Москве на стадионе «Динамо» 257
В первые часы творенья 402, 445, 671, 672, 676
В поисках звезды (кинофильм; см. «В конце сезона») 684
В пути, до белой скамейки 177,180
В степи 188, 193, 196, 279, 426
В «столице футбола» (см. «Первая заграница») 264
Венец трудного пути 319
Вера и Зойка (рассказ) 362,368, 405, 434, 460, 468,487, 502,503,

566, 595, 609, 629, 670, 671
Вера и Зойка (спектакль) 680
Веселое, доброе слово Иосифа Дика 352—353, 422
Ветер 418, 430, 435, 468, 566, 609
Вечнозеленое путешествие 442
Вечные темы (рассказ) 277, 648, 669, 670, 674
Вечные темы (сборник) 669, 670
Взгляд изнутри 333
В конце сезона (киносценарий) 448, 503
746

Вместо грозы... 275, 289, 342, 368, 672
Вместо предисловия 557
Возвращение к «ргозиз» 405, 500, 566, 670
Возвращение Игоря (рассказ; см. «Исчезновение»)

162, 435,468,

495, 496, 566, 609, 671
Вокруг мяча (см. «Время и волейбол») 304
Вообразить бесконечность 549, 671
[Воспоминание об отце] 613—615
Воспоминание о Дженцано (см. «Воспоминания о Дженцано») 329—331, 368, 405, 435, 566, 609
Воспоминания о Дженцано 329—331,368,405,435,566, 609, 672
Воспоминания о муках немоты: Фединский семинар сороковых
годов (см. «Воспоминания о муках немоты, или Фединский
семинар сороковых годов») 19,172,177,184,185,191,599,

611, 623, 629, 675
Воспоминания о муках немоты, или Фединский семинар сороко­
вых годов (см. «Воспоминания о муках немоты: Фединский
семинар сороковых годов») 19,172,177,184,185,191,599,

611, 623, 629, 674, 678
Время и волейбол (см. «Вокруг мяча») 304, 342, 368, 672
Время и место (роман) 182,183,302,579,603, 611, 633, 639, 644,

645,647—649,651, 658,661, 662,665, 669, 670, 671, 672, 673,
674, 679
Время и место (сборник) 671
Вспоминая Твардовского (см. «Записки соседа») 77,19,197,199,
200,202,210,222,227,228,241,250,258,276,283, 308,329,
362,366, 367,381,388,404,407,409,414, 420,421, 440,500,
566, 609, 671, 676
Встречи на Волге 232, 234, 240
Выбирать, решаться, жертвовать 446, 483, 500, 566, 670
Высказывания о проблемах войны и мира 448, 450
Выступление на встрече советских и итальянских писателей 455,
457
Выступление на встрече советских и румынских писателей 344,
349
Выступление на Втором Всесоюзном совещании... 205, 224
Выступление на пленуме Совета СП СССР по критике 486
Выступление на совещании писателей в Эстонии 572
Выступление по итогам конференции... 574
Выступления на обсуждении своих произведений («Студенты»;
киносценарии; «Утоление жажды», «Нетерпение»; «городе747

191,198,205—207,219—220,224—227,248,
253,291, 302—303, 328, 334—335, 337, 483, 523, 550, 559,
564
кие» повести)

Где пел Орфей (см. «Там, где жил Орфей») 297, 342, 368, 672
Герои «Народной воли» (беседа) 478, 484
Герои «Народной воли» (киносценарий) 627
«Главное — это выдержка». Размышления студента Белова (см.: Для
будущей хрестоматии по истории транспорта) 180, 676
Глядя в завтрашний день 340
«Голос с трибуны» 25 7
Голубиная гибель 362, 363, 381, 405, 434, 460, 487, 502, 566, 609,

620, 629, 670
Город и горожане

661, 671

Далеко в горах 272,275,279,281,289,342,368,372,419,503, 672
Два партизана 171
Два слова о спортивных рассказах 671
Дела каждодневные 468
Демонстрация (см. «Студенты») 238
Демонстрация призраков 283
День большой игры (см. «Белая болезнь») 278
День в гараже (см. «Зимний день в гараже») 177,180
Денисов и другие 262
Десять туркменских лет 336
Дети доктора Гриши 334, 405, 434, 566, 674
Детство, школа, война 341
Для будущей хрестоматии по истории транспорта (см.: «Главное —
это выдержка...») 180
Добиваюсь правдивости 512
«Добро, человечность, талант» 559, 671
Доверие 205
Доктор, студент и Митя (см. «Доктор Ляхов») 265,268,270,279,

291, 292, 329, 405, 428, 434, 566, 599, 609

265,
268,270,279,291,292, 329, 405, 428, 434, 566, 599, 609
Долгое прощание (повесть) 17, 243, 252, 413, 432, 435, 438, 439,
447., 449, 450,454,455, 461,468, 480,481, 483,485, 487,495,
498,502, 510,516, 518, 522,523, 535, 537, 542,543, 550,565,
Доктор Ляхов (киносценарий; см. «Доктор, студент и Митя»)

748

566, 570, 578, 581, 588, 596, 609, 652, 663, 665, 669, 670, 673,
679
Долгое прощание (сборник) 468,476,487,495,510,516,518,522,
543, 565, 570, 581, 588
Долгое прощание; Другая жизнь; Обмен (книга) 673
Долгое прощание (спектакль) 680
Дом на набережной (повесть) 17, 74, 75, 76, 80, 86,103,109,114,
142,233,237,316,352,413,432,475,518, 519,521, 522,525,
533,539, 542,548,549,552,563,565,570, 578, 580, 581,583,
588,595—597,601, 603,609, 614,620, 625, 628, 629,631,633,
634, 639, 642, 648, 651, 655, 665, 670, 671, 672, 673
Дом на набережной (спектакль) 539,614,629, 629—630,631,633,
639, 642, 651
Дом на набережной (сборник) 672
Другая жизнь (повесть) 17, 231, 413, 432, 502, 507—510, 512,
515—517, 522, 523, 533—535, 538, 539, 541—543, 546, 548,
549, 563, 565, 566, 578, 581, 583, 588, 595—597, 609—611,
613, 619, 621, 628, 629, 649, 652—654, 665, 669, 670, 673
Другая жизнь (книга) 517, 533, 538, 548, 549, 578, 613
Другая жизнь (сборник) 609, 621, 628, 653
Другая жизнь; Долгое прощание (книга) 610
Другая жизнь; Дом на набережной; Старик (книга) 673
Другая жизнь (спектакль) 539
Другая жизнь (пластинка) 619
Друзья встречаются 181
Дядька Яким 183
Еще об интеллектуальном футболе (см. «Размышления во время
скучного матча») 313, 342, 368

Жизнь для людей (см. «Памятная встреча»)

302

Загадка и провидение Достоевского (см. «Нечаев, Верховенский и
другие...») 623
Залог успеха (спектакль; см. «Трудный путь») 249,251,252—253,

255, 257, 260, 272, 428, 533, 609
Заметки о жанре 281
Записки соседа (см. «Вспоминая Твардовского»)

И, 19,197,199,
200,202,210,222,227,228,241,250,258, 276,283, 308,329,
362,366, 367,381,388, 404,407,409,414, 420,421, 440,500,
566, 609, 671, 674, 678
749

Зимний день в гараже (см. «День в гараже») 279
Зимой сорок второго... (см. «Исчезновение») 676
Знакомые места 188
Зонтик 188
Зрелость таланта 433
.. .И доля спортивного счастья (авторская переработка заметок «Мы
играем „в свою игру”; «И прозвучал наш гимн!») 320, 342,

368, 672
И на трибунах шквал... (см. «Опыт футбольного портрета») 305
И нет предела! (см. «Человек может!») 342, 368
И прозвучал наш гимн! (см.«.. .И доля спортивного счастья») 312,

342, 368
И. А. Бунин 400—402, 476, 635, 640—641, 670
Игра есть игра 284
Игры в сумерках (рассказ) 104, 390, 409, 419, 432, 434, 468, 487,

566, 609, 671, 672, 675, 679
Игры в сумерках (сборник) 409, 419, 432
Идущим вослед 497
Из австрийского блокнота (см. «Из австрийского дневника»)

327,
328, 368, 455
Из австрийского дневника (см. «Из австрийского блокнота») 327,
328, 368, 455, 672
Из детских дневников {1934—1939 гг.) 81—85, 91—92, 95—99,
102—113,116, 118—140,143—144, 679
Из жизни гигантов 409, 672
Из переписки Юрия Трифонова с матерью 155—157, 158—160,
163—164, 679
Избранное (сборник) 669
Избранные произведения в 2-х томах (сборники) 544, 577, 597
Изложение выступления на совещании писателей в Эстонии 512
Импульс первой книги 671, 674, 675
Интервью о контактах 578
Испанская Одиссея 309,311,329,342,368,405,419,434,609, 672
Исполнение надежд 312, 342, 368, 672
История болезни 290, 299, 342, 368, 399, 419, 671, 672, 674
Искать — и двигаться дальше 539
Исход (роман; см. «Исчезновение») 375, 388, 390, 393, 398, 432,
648

750

Исчезновение (роман) 27, 88, 89, 91, 109,158, 162,164, 176, 356,
375,388, 390, 393, 398,431,432,435,475, 671, 672, 673, 676,

677
Исчезновение (сборник) 672
Исчезновение; Время и место; Старик (книга)
Июньская ночь 177

672

Каждый человек судьба 647, 671
Как слово наше отзовется... (беседа) 20, 652, 671, 674, 679
Как слово наше отзовется... (сборник) 20, 506, 586, 652
Как Феникс из пепла 305
Кепка с большим козырьком (рассказ) 306,361,388,405,432,435,

447, 498, 566, 609, 629, 671, 679
Кепка с большим козырьком (сборник) 388, 405, 429, 432, 498
Клуб ...болельщиков 276,280, 672
Книги, которые выбирают нас 537, 566, 671
Когда исчезает схема... 395
Когда прозвучала сирена (см. «Путешествие в страну часов») 289
Команда (рассказ; киносценарий; см. «Хоккеисты») 185—186,

302, 314, 315, 319
Комическое и божественное 292
Конец сезона (см. «Случайный сосед»; «В конце сезона») 275,279,
281,284,289,293,329,342,368,386,419,430,434, 448,503,

549, 550, 672, 675

320,
328, 329, 342, 368, 405, 419, 435, 566, 609
Костры и дождь (сборник) 320, 328
Костры и дождь (см. «А костер горит...») 320,328, 329, 342,368,
405, 419, 435, 566, 609, 672
Кошки или зайцы? 337, 648, 669, 670, 674, 679
Кто мне ближе из литературных героев? 374, 376, 500, 566
Легче не станет (см. «Начало») 545, 549, 566
Ловкость, красота, здоровье (документ, фильм) 280,282, 286
Лыжники в небе (см.: «Сотворение кумиров») 384

Костер горит (см. «А костер горит...»; «Костры и дождь»)

Маки 278, 279, 328, 405, 428, 434, 566, 599, 609, 671, 679
Мальчик вел дневник (см. «Отблеск костра») 357
Маленькое одесское происшествие (киносценарий; см. «Андрей
Желябов» и «Юность Желябова») 526
Маяк сквозь годы 374, 375
751

Медведи и шарманки 483, 527, 592
Месяц прошел 177,180
Могущество мастера 558
Молодцы! 321
Молодые годы 231, 234 235, 243, 252, 264, 533, 609
Московские повести (сборник) 432, 671
Мы были на Спартакиаде (документ, фильм) 280—281
Мы играем «в свою игру» (см. «...И доля спортивного счас­
тья») 312,320,342,368
Мысли перед началом 205
Мысли по поводу ...спортивной беллетристики и повести «Две
медали» 278

На все времена (см. «Толстой Лев Николаевич»; «Толстой — бес­
пощадность совести»; «Он — как поле, как звез­
да...») 586—587, 670
На рассвете (см. «Исчезновение») 676
Надо верить в хороших людей 604, 635
Накануне главных событий 372
«Нам никто не поможет, кроме нас самих» 678
Напутствие молодым писателям 598
«Народность и партийность» моих книг 559
Начало (см. «Легче не станет») 545, 549, 670, 671
Наш друг Должинсурен 418,431
Не жертвы — герои! 484
Не забыть начало! 529
Не красное словцо... 301, 342, 368
Не споря о жанрах 346
Не только детям 293
Небывалые «страдания» болельщиков 270, 289, 672
Небывалые страдания болельщиков на Дружеских играх в Москве
в 1957 году (см. «Небывалые „страдания” болельщи­
ков») 270, 289
Недолгое пребывание в камере пыток 229, 648,652, 670, 676, 678
Нельзя отнять у людей 294
Немного о Швейцарии (см. «Путешествие в страну часов») 289
Необходимые добавления к очерку (см. «Маяк сквозь годы») 377
Неоконченный холст 262, 269, 279, 329, 405
Непризнанный (см. «Путь „гения”») 265
Нескончаемое начало 483, 500, 566, 670
752

Нет, не о быте — о жизни! 531, 670
Нетерпение (роман) / 7,18,243, 356,418, 429, 445, 448, 450, 455,
457, 458, 460, 463—468, 471, 472, 475, 477, 478, 481,

483—485, 487, 488, 497, 498, 500—504, 510, 515, 523, 527,
542,548, 551, 554, 562,565,566,578, 584, 587,590, 595, 597,
602, 612—613, 620, 621, 625, 628, 634, 649, 653—655, 661,
663—665, 670, 672, 673
Нетерпение (спектакль) 590, 634, 653, 661
Нетерпение, Старик (книга) 669
Нетерпение (опера) 680
Нечаев, Верховенский и другие... (см. «Загадка и провидение До­
стоевского») 623, 625, 657, 670, 671, 678
Новая эстетика футбола 303, 342, 368, 672
Новогодние пожелания спортсменам 259
Ночная поездка к Чарлиеву (см. «Утоление жажды») 289
Ночь на станции 177
«Нравственные идеалы я не изображаю, но имею...» (из перепис­
ки) 12, 551, 678
Нужен реализм 676
Нынешним летом на Волге 232, 240
О Владимире Высоцком (см. «Он был очень русским челове­
ком») 637—638, 671, 677
Оводе 278,279,328,566
О времени, о себе... 499
О Грузии 590—591
[О дневниках Л. Федотова ] 559—562
О жизни, о людях, об эпохе 332—333
О книге А. Битова «Большой шар» 328
О книге И. С. Соколова-Микитова 448
О критике и о «чем-то другом» 618—619, 671
О литературном труде 503—504
О любви 405, 434, 566, 599, 670
О Московском доме пионеров в довоенные годы 138—139, 301,

396, 397, 665
О
О
О
О
О

нетерпимости 366, 500, 566
первой книге 226
повести В. Ильина «Дана Ивану голова» 347
повести Г. Лозы «Украина в огне» 422
прозе Анаголия Афанасьева 497, 529, 538
753

О прозе Юрия Аракчеева 491
О'рассказах Сергея Акчурина 598
[О своем творчестве в фильме «Книга, читатель, писатель: Юрий
Трифонов»] 686
О современном герое 544, 671
О социальной активности литературных персонажей 512
О тайне успеха и о московской команде «Торпедо» (см. «О тайне
успеха и о команде „Торпедо”») 285, 342, 368, 393, 672
О тайне успеха и о команде «Торпедо» 285, 342, 368, 393
О творчестве Л. Завальнюка 657
О творчестве А. Рыбакова 657
О творчестве В. Семина (см. «Честный писатель») 547—548, 671
О тех, кто начинал... (см.: Отблеск костра) 309
О футболе 342, 368, 387, 672
О чем я пишу?.. 671
О чем не узнают трибуны (кинофильм) 275, 502, 503, 550
О чем не знали трибуны (киносценарий; в дальнейшем «О чем не
узнают трибуны») 275, 502, 503, 550
О Юрии Тешкине 590
Об американской литературе 513, 636—637, 671
Обмен (повесть) 17,226,270, 375, 404—405,411, 412—413,414,

429, 431, 434, 435, 438, 443—444, 447, 449, 455, 461, 468,
480—485, 487—498, 502, 513, 518, 522—523, 527, 531, 535,
539,542,551,555—556,565,566,578,581,588,596,598,609,
619, 629, 633, 651, 652, 663, 665, 670, 671, 673, 675, 679
Обмен (спектакль) 447—448, 513, 527—528,531, 539, 542—543,
553, 574, 595, 620, 621, 633, 651, 654, 655
Обмен (фильм) 522—523, 546, 558, 593, 619—622, 654
Объяснение в любви 676
«Обыкновенный фашизм» 357—358
Один вечер в Риме (см.: «Один день олимпийского туриста»; «Про­
щание с Римом») 285, 286, 289
Один день олимпийского туриста (см. «Один вечер в Риме») 285,
286, 289, 672
Одиночество Клыча Дурды 278,279,289, 328,342,352,368,405,
419, 552—553, 566, 599, 609, 672
Однажды душной ночью... (см. «Поездка в Туркмению 13 апреля
1957 года») 269,270,296,306, 405,429, 434,566, 599, 609,
679
Ожидание 389
754

Олег Курепин (сценарий; в дальнейшем — «Бесконечные
игры») 407
Он был очень русским человеком (см. «О Владимире Высоц­
ком») 637—638, 678
Он — как поле, как звезда... (см. «Толстой Лев Николаевич»; «На
все времена») 585
Они живут в песках 304
Опрокинутый дом (рассказ) 604,636, 647,648, 649, 669, 670, 673,

674
Опрокинутый дом (повесть в рассказах)

604, 647, 648, 649, 669,

674
Опрокинутый дом (книга) 673
Опрокинутый дом (пластинка) 687
Опыт футбольного портрета (см. «И на трибунах шквал...»)

305,

342, 368, 672
Отблеск истории 398

14,17,18, 23, 27, 32, 33, 39, 44, 54, 58,
60, 72,101,103,295,309,328—332,336,341,348,350—354,
356—357, 360, 366, 369, 372—373, 376—378, 383, 386, 394,
398,413,424,429,443,460,471,474,484, 486,493, 500,562,
573, 610, 614, 616, 663, 665, 670, 672, 673, 678
Отблеск костра (книга) 346, 349, 356—357, 366, 371, 372—373,
460
Отблеск костра; Исчезновение (книга) 672
Отблеск костра; Старик (книга) 673
Ответ на анкету «Писатели за работой» 326
Ответ на анкету о наиболее выдающихся спортсменах 3 76
Ответ на анкету «Писатели о традициях и новаторстве» 309—311
Ответ на анкету «Писатель о критике» 359—360
Ответ на анкету «Художник и революция» 3 76
Откровенный разговор (см. «Писать на пределе возможно­
го!») 658—659, 666, 674, 679
Открытая пустыня (киносценарий) 502, 526
Отряд в песках 242
Очки 278, 279, 285, 328, 405, 428, 434, 566, 599, 609

Отблеск костра (повесть)

Памяти Льва Гинзбурга 644, 645—647, 671
Памяти Николая Тарасова 530
Памятная встреча (см. «Жизнь для людей») 302
Парк (подписи под фотографиями В. Бауэра) 677
755

Первая заграница (авторская переработка заметок «Свидание с
Венгрией; «В «столице футбола»; «Братство») 320, 342,

368, 672
Первомайская демонстрация (см. «Студенты») 238
Перед новым этапом 325
Перед стокгольмским льдом 309
Переулок забытых лиц 431
Персонаж в современной литературе 349, 670
Песочные часы 278, 279, 328, 405, 566, 599
Писатель — боец 348
Писатель и мир 553, 671
Писать на пределе возможного! (см. «Откровенный разго­
вор») 658—659, 666
«Пишите без всякого стеснения, как товарищу» (из переписки) 677
Планетарное увлечение 17, 430, 433, 500, 566, 671, 672
Племя молодое (см. «Годы молодые») 238
Победившие «мертвую точку» 325, 334, 342, 368, 672
Победитель (см. «Базиль») 14, 388, 405, 435, 566, 609, 672
Победитель шведов (рассказ) 275,279,281,289,302,305,311,320,

342, 368, 395, 419, 443, 503, 625, 672, 675
Победитель шведов (киносценарий; см. «Команда»; «Хоккеис­
ты») 185—186, 302, 314, 315, 319
Повесть о людях Севера 265
Повесть о сталеварах 227
Повесть о Якире 318
Под солнцем (рассказ) 278, 279, 328, 428—429,
Под солнцем (цикл рассказов; см. «Пути в пустыне») 278,279,328,

428—429
Под солнцем (сборник) 150, 273, 279, 281, 286, 390,
Подобно музыке (см. «Не красное словцо...») 301, 342, 368, 672
Подойти ближе! 319
Поездка в Туркмению 13 апреля 1957 года (см. «Однажды душной
ночью...») 270
Покидая Гренобль (см. «Сотворение кумиров») 384
Полет 278,279,280,328
Полчаса, которые потрясли стадион 272, 289, 342, 368, 672
Посещение Марка Шагала 231, 648, 670, 674
После совещания 225
Последняя охота 267, 268, 272, 279, 289, 329, 405, 419, 434, 566,

599, 609, 672
756

Правда и красота (см. «Через всю жизнь») 281, 282, 670
Про бицепсы (см. «Бицепсы рядового Фоминых») 270, 275, 289,

368, 437
Предварительные итоги (повесть) 17,413,422,430,431, 434,438,
443—449,, 452,455,461,468, 480,483, 485,487, 489,490,498,
502,518, 522,542,565,566,581,588,596, 597, 609, 629, 652,
663, 665, 669, 670, 671, 679
Предварительные итоги (сборник) 671
Предисловие к повести В. Гусева 390, 395
Предисловие к публ. отрывка из «Нетерпения» 458
Предисловие к рассказам Л. Кривенко (см. «Счастливая и трудная
судьба Льва Кривенко») 641
Предисловие к рассказу Б. Василевского 529
Предисловие к рассказу Н. Студеникина 580
Предисловие к рассказу А. Афанасьева 497, 529, 538
Предисловие к рассказу М. Кравца 544, 549
Предисловие к рассказу Ю. Тешкина 590
Предисловие к рассказам Г. Караваева 657, 674
Предисловие к «Студентам» (польское изд.) 256
[Предисловие к киноповести Ч. Аширова] 552—553, 607—608
Предисловие к «Утолению жажды» (французское изд.) 315, 346
Преодоление 447, 514—515, 527
Преходящее и вечное 417, 670
Признание в любви 290, 342, 368, 374, 671, 672
Природа чудес 300
Пристальное внимание к человеку 360
Прогнозы и диагнозы 297
Продолжительные уроки (статья; см. «Уроки мастера» — о
К. Г. Паустовском) 497, 500, 514, 566, 596, 609, 675
Продолжительные уроки (сборник) 497, 500, 519, 548, 596
Прозрачное солнце осени (рассказ; см. «В буфете аэропор­
та. ..») 233,289,293, 329, 342, 368, 405, 419, 434, 516, 566,
584, 609, 671, 672
Прозрачное солнце осени (кинофильм) 584
Пронзительность таланта 555, 671
«Прочитал Ваш рассказ с интересом...» (Письма к В. Вагано­
ву) 676
Прощание с Римом 285
Путешествие 405, 434, 435, 468, 544, 566, 609, 629, 670, 671, 679

757

Путешествие в страну часов (авторская переработка заметок «Не­
много о Швейцарии»; «Когда прозвучала сирена»; «Чешская
сенсация») 320, 342, 368, 672
Пути в пустыне (цикл рассказов; см. «Под солнцем»)

2 76,278,279,

281, 328, 428—429
Пути, которые мы выбираем 285
Путь «гения» (см. «Непризнанный») 265
Пять лет назад 278, 279, 328
[Рабочие дневники] 116—И 7
Размышления во время скучного матча (см. «Еще об интеллекту­
альном футболе») 313, 342, 368, 672
Рассказы и повести (сборник) 422, 434, 438, 443, 455, 456
Рассказы о молодых 268
«Рассказывайте простые истории...» 676
Рассуждения о победителях 347
Рождение городов 262
Рождено энтузиазмом 409
Роман с историей 656, 671, 675

[С народом и для народа] 361
С чем вас и поздравляем 327
С юности на всю жизнь (см. «Отблеск костра») 376
Самый маленький город 381, 382, 405, 435, 566, 609,
Светлый путь 240
Свидание с Венгрией (см. «Первая заграница») 264, 320
Свой крест (кинофильм; см. повесть «Другая жизнь») 687
Седьмой день — седьмая золотая 325
Семинар Федина 446, 494
Серое небо, мачты и рыжая лошадь 69, 101, 626, 648, 670, 674,

675
Сила документальности 371
Сильнее времени 479, 671
Славим через шесть веков (см. «Тризна через шесть веков»; «Че­
рез шесть веков») 641, 643—644, 674
Случайный сосед (см. «Конец сезона»; «В конце сезона») 267,275,

281, 329, 342, 368, 419, 430, 434, 503, 550
Смелее, чем мечты Жюля Верна 357
Смерть в Сицилии 648, 669, 670, 674
758

Смерть героя 171, 172, 173, 177
[Собрание сочинений в 4 т.] 670
Современность — сплав истории и будущего 489, 671
«Сопряжение истории с современностью...» (из переписки) 678
Сотворение кумиров (авторская переработка статей «Бабочка из
стекла и бетона»; «Лыжники в небе»; «Покидая Гренобль»;
«Только начало...») 413, 435, 672
«Спартак» — победитель в турнире нервов 301
Спой свою песню 604
Спорт, спорт, спорт 435
Старая песня 279, 328, 405, 566, 599
Старик (роман) 18, 34, 42, 43, 112, 294, 348, 356, 371, 548, 552,
562, 564, 568—573, 575, 577, 582, 590, 592, 594, 595, 597,

602—605, 611—616, 619—621, 626, 634, 639, 640, 649, 650,
653—656, 665, 669, 670, 671, 672, 673, 675, 679
Старик (спектакль) 639, 649, 681—683
Старик (телеспектакль) 686—687
Старик (книга) 590, 611, 612, 613
Старик; Дом на набережной (книга) 673
Старики в Каушуте 279, 328, 405, 428, 566
Стартует молодость (документ, фильм) 270,272,277
Стимул 273,289,342,368,672
СТИХИ:
В дальний путь 146
В царстве безмолвия...

В 1980

158

196

Вечер в музыкальной 142
Ветер звенящий 146
За счастьем 146
«Какая будет весна...» 141
Казачья атака 153—154
Карел 157—158
Лыжный след 143
Мой огарок 143
«Мы снова здесь...» 152
Морская пехота 160—161
«Не надо фраз... » 755
На шумном студенческом вечере 180
Он грянет, последний салют! 174
[О романе «Нетерпение»] 467
759

Призраки 141
Перед испытанием по немецкому языку 141
По голубому льду 149
Размышление 143
Самому себе 141
Старым друзьям 144
Среднеазиатская ночь 152
«Скажи мне „Да”!..» 755
У реки 146
У подножья скалистых гор 146
Экспромт 141
Я не знаю тебя, товарищ! 752, 755
«Я понял вдруг...» 755
136 строк лирики... 284
Стремительный взлет 265
Студенты (повесть) 77,16—17,102,191,197,199—205,207,208,
210—214, 217—220, 222, 224—227, 232—244, 246—248,
251,253—257,259,261—262,264,266—268,270,272—274,
277—278, 285, 306, 327, 339, 361, 425—429, 480, 482,

499—500, 502, 535, 551, 580—581, 595, 606, 615, 625, 663,
665, 670
Счастливая и трудная судьба Льва Кривенко (см. «Предисловие к
рассказам Льва Кривенко») 641, 671, 675
Там, где жил Орфей (см. «Где пел Орфей») 297, 342, 368
Там, под облаками... (см. «Это там, рядом с облаками») 273,289,

292
Твой последний класс 262
Театр писателя (сборник пьес) 669
Тендряков Владимир 497
Только начало... (см. «Сотворение кумиров») 384
Только побед! 286
Только правдой 572
Толстой Лев Николаевич 586—587, 670
Точность знания 464
Травничек и хоккей 572, 577, 405, 419, 435, 672
Три акта драмы (см. «Это игра!») 419, 368
Три новеллы о любви к спорту (киносценарий; см. «О чем не знали
трибуны»; «О чем не узнают трибуны») 455, 476

760

Тризна через шесть веков (см. «Через шесть веков»; «Славим че­
рез шесть веков») 641, 643—644, 670, 671
Труд интеллигента 363
Труден путь к Олимпу 374, 671, 672
Трудности этого жанра 393
«Трудный путь» (см. «Залог успеха») 251

Узкие специалисты 188
Уроки мастера (см. «Продолжительные уроки» — о К. Г. Паустов­
ском) 450, 497, 500. 514, 566, 596, 609
Уроки мастера (о К. А. Федине) 554, 671
Урюк 176, 177, 178, 179,180, 481
Утоление жажды (роман) 130, 151, 249, 270,285, 289, 301—308,
314—316, 319, 321—327, 339, 346, 353—355, 359, 369, 374,
390,429, 443,485,497,498,502,515,534, 551,595, 654, 663,

665, 670
Утоление жажды (кинофильм)

336, 339, 347, 353, 369, 370, 371,

377, 394
Утоление жажды (спектакль) 320, 326, 329, 334, 336, 337,
340—342, 346, 354, 355, 358, 369, 448
Утоление жажды (книга) 309, 313, 319, 320, 321, 323, 336, 337,
343,350—352,361,372,374,377,414,418,438,448,557,585,

599, 621
Учебный год (см. «Студенты»)

197,198,201

Факелы на Фламинио (заметки) 285, 342, 368, 672
Факелы на Фламинио (сборник) 335, 342, 354, 357, 359, 368, 369
Федор Кузьмич из консерватории 263
Фестиваль в Мары 278, 279, 328
[Футбол—70 с точки зрения.. .болельщика] 430
Хоккеисты (кинофильм; см. «Победитель шведов» и «Коман­
да») 275, 302, 319, 320, 326, 328, 334, 337—339, 341, 349,

353—355
Художник — спортсмен 268
Художники (спектакль; см. «Залог успеха»)
Художник ставит кляксу 176
Цель творчества — самоотдача

249,251,253, 255

490

761

Чайки над барханами 270, 280, 286, 500
Человек может (см. «И нет предела!») 342, 368, 672
Человек, ставший легендой 336
Через всю жизнь (см. «Правда и красота») 281, 282, 670
Через шесть веков (см. «Тризна через шесть веков»; «Славим че­
рез шесть веков») 641, 643—644, 674
Черты истины 349
Честный писатель (см. «О творчестве В. Семина») 547—548, 678
Честь отряда (пьеса) 23, 196, 251, 264, 268,
Чешская сенсация (см. «Путешествие в страну часов») 291
Чудеса в прозрачных мешках 322
Шестнадцатилетним 510—511, 671
Широкий диапазон 185

Энтузиасты наступления на пустыню 324
Энтузиасты со станции Петушки 249
Это зависит от человека 399
Это — игра! (см. «Три акта драмы») 419, 368, 672
Это там, рядом с облаком (см. «Там, под облаками...»)

273, 289,

292
Юность Желябова (киносценарий; см. «Андрей Желябов» и «Ма­
ленькое одесское происшествие») 445, 526
Юрий Трифонов: Мысли вслух (кинофильм) 684

Ясность души 324
Ядро правды (письмо М. Вальзеру) 678
Ядро правды (рабочие записки) 671, 676
Ядро правды (сборник) 559

ПИСЬМА Ю. Трифонова:
Алескеровой Э. 500—501
Аскину Я. Ф. 549, 550
Аширову Ч. 552—553, 607—608
Баранову В. И. 480—481, 554
Баторгину М. П. 287—289
Бельтюкову Н. 240
Благовой Г. Ф. 532—533
Болотовскому И. С. 487—488
762

Борщаговскому А. 436, 509—510
Булгакову С. Я. 480
Ваганову В. И. 429—430, 523—524, 594
Воронковой Л. 550—552
Врачеву И. Я. 27, 314, 392, 403—404, 438, 468—471
В секретариат СП СССР 640—641
Гегузину И. М. 577
Гладкову А. 375, 380—381, 387—388, 390—392, 395, 400,

411, 414, 418
Гончарову С. Г. 404
Гонцову В. 220 221
Гридину В. М. 438, 439, 593—594
Далашу Л. 657, 658
Дергунову Д. И. 478, 525
Директору Литовской киностудии 522—523
Зарубиной Н. И. 449—450
Захаровой Р. Г 295—296
Знаменскому А. Л. 649—650
Зыкину Н. 213—215
Ивановой Е. А. 386
Калининой Т. А. 460—461, 464—465
Кармазину Г. Н. 604
Клишиной С. А. 534—535
Колмовской Г. А. 475
Колчигину Б. К. 351
Корогодскому 3. Я. 590
Кудряшовой В. И. 396—398
Кунгурову В. 215—216
Левашову В. 605—606
Левину Л. И. 423—429
Левинсон Г. 521
Лейдерману Н. Л. 583—584
Лементарю П. Е. 439—440
Лукьянину В. П. 451—452
Магд-Соэп К. 581—582,592—593,594,612—613,638—639,

647—648
Мазуру Л. И. 452—453, 599
Малеевой Н. 208—210
Малову С. 217—218
763

Оганесову Б. Г. 577
Орловой А. Г. 343
Осмоловской И. В. 494
Панасенко В. 218—219
Пеньковской В. 474
Письмо в защиту А. Твардовского 407—408
Президиуму IV съезда писателей СССР о «Письме съезду»
А. И. Солженицына 373
Редакции журнала «Знамя» 307—308
Редакции «Литературной газеты» 326—327
Санину С. 606—607
Сахарову В. 495—496
Седовой Н. П. 400—402
Тарасовой Г. М. 448—449
Таратута Е. А. 432
Товстоногову Г. А. 204—205
Топилину 3. Ф. 378
Троицкому Н. А. 458—459,461—463,465—467,473—474,
476—477, 546—547, 639—640
Чернухиной И. Я. 532—533, 536—537, 539, 548, 552
Хрзовой О. 248
ШацевойР. А. 471
Федину К. А. 481 483

Произведения других авторов, переведенные
Ю. Трифоновым:
С немецкого’,
Бехер И. 169—170, 264, 299
ВайнертЭ. 170
Гете В. 160, 509
Ульрих К. 266
С туркменского:
Ковусов А. 273, 360, 373, 463, 510, 590
Курбанов А. 273, 322, 368
С киргизского:
Бейшеналиев Ш. 272—274

ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ

Абдулов В. 687
Абелите А. 255
Абрамов М. Н. 383
Абрамове. 710
Абрамов Ф. 77, 377, 442, 483,

541, 557, 578
Аванесова Е. 705
Аввакум 424,492
Авдеенко Ю. 303
Аветисов О. В. 343
АвтамоноваН. 725
Авторханов А. 642
Агеев И. 634
Аграновская Э. 619
Аграновский Я. 239
АжаевВ. 202,238,247,268
АзерниковаА. 339
Айзерман Л. С. 710
Айтматов Ч. 564,667,685
Акмурадова А. К. 21, 390, 497,

701, 710
Аксаков И. С. 540
Аксенов В. 7 7,284,302,311,564,
578, 610, 613
Аксенов О. 699
АлатырцеваИ. 320
Алейникова А. 370
Александр II 475, 494, 572
Александр III 454
Александров В. 634
Александров Г. ПО, 630
Александров Л. 322
Александров М. 432
Александрова Е. 634
Александрович Ю. 21

АлексеевМ. 381
Алескерова Э. А. 21, 497, 500,

502, 515, 541, 595, 678
Алигер М. 408, 442
Алимжанов А. 679
Аллилуева С. 77
Альдоморески А. 570, 571, 572,

717
АлькеА. 666
АльтшульЮ. 355
Аминова Е. 687
АмлинскийВ. 341, 707, 717
Анар 541, 703
АнастасьевН. 714
АнашенковА. 303
Андерсен Г.-Х. 293, 310
Андреев В. Н. 252,351
Андреев И. 631
Андреев Ю. 443, 497, 584, 595,

653
Андроникашвили К. 180
Андроникашвили Т. 682
Андропов Ю. 688
АникстА. 195
АнипкинЮ. Д. 731
АннаевА. 339
Аннинский Л. А. 21, 281,
339, 353, 455, 501,
565, 584, 585, 619,
657, 668, 670, 674,

332,
502,
652,
676,

679, 714, 733
Аносов В. 455
Анслауд-Маяк Р. 375
Антипенко Н. А. 442
Антипов Ф. 631
765

Антонове. 408,442
Апдайк Дж. 513, 713
АпутисЮ. 673
Апухтина В. А. 565, 711
Аракчеев Ю. 491
Арбузов А. 285, 305, 313, 389,

391
Арефьев А. 634
Артамонов 27,28
Артмане В. 546,593
Архангельская Н. А. 653
Архангельский А. 343
Архангельский Л. М. 653
АрцеуловО. 283
Арцыбашев С. 631
Асатуров Б. И. 279
Асеев Н. 423
Аскин Я. Ф. 549, 550
Асмус В. 195
Афанасьев А. 529,538
Афанасьев Л. 337
Ахмадулина Б. 418
Ахматова А. А. 131,310
Аширов Ч. 552, 553, 607, 608
Баадер Ф. 659
Бабаев В. 731
Бабаев Э. 432
Бабаева К.М. 9
Бабель И. Э. 310, 361, 345, 538,

550, 598
Бабушкин Я. 283
Бавин С. П. 541, 619, 707
БадеянТ. 687
Баженов Г. 575
Баженова А. 687
БазелянЯ. 455,476,502,503
БаканидзеГ. 733
БаканидзеГ. 673
Бакланов Г. 17,236,246,262,300,
302, 312, 335, 361, 365,
408,409,442, 578,602,610
Балтер Б. 315
БалушковаН. 631
766

Бальзак О. де 660
БальсенеИ. 546
БамдасоваЛ. 252
Баранов В. И. 480,497,502,554,

565, 678, 705
Баранов В. М. 653
Баранова А. В. 341
Барахов В. С. 711, 714
БарбалатЗ. 629
Барнет Б. В. 291, 296
Барсова В. 692
БартР. 572
Баруздин С. А. 301,633,634,661,

664,665,668,673,685,722
БархударянТ. 234,482
Барышев Г. М. 343
Басов В. 321,324,337,338
БассельН. 653
БатарольС. 691
БаторгинМ.П. 32,287,289,691
Батурина3. 374
БаубленеМ. 621
БаумгартР. 435
Бауэр В. 611,677
Бахнов Л. 549, 714, 725, 732
БедненкоВ. 443
Бедный Б. 192
Беззубов В. 673, 733
Безручко В. Н. 359
Бейшеналиев Ш. 271,273,274
Бек А. 442,724
Белая Г. 710,720,722
Белинский А. 584
Белинский В. 540
Белицкая Т. 680
Белль Г. 15,17,392,503,576,628
Белобровцева И. 686
Белов В. 541,578
Белов Е. М. 342
Белоскурский Я. 453
Бельтюков Н. 240
Беляев Ю. 21,528
Беляевская Е. В. 696, 697

Беляевский В. А. 697
Белянинов А. 322, 502, 526
БенедеттиК. 573
Берггольц О. 442
Бердыев А. 352
Березкин А. Д. 340
Березкин В. 706
Березко Г. С. 291,292,298, 348
Березнер В. С. 95
Берзер А. 38, 39228, 362, 381,

388, 404
Берзин Я. 75, 77
Берзиньш А. 255
Берзиньш О. 581
БерлинаМ. 682
БернардиниД. 557
Бернштейн А. 370
Бернштейн И. А. 707
Бершанский В. А. 343
Бесков К. 17,430
Беспалов И. И. 235,252
Беспрозванная А. А. 118
Беспрозванный Д. Г. 118
Бетховен Л. ван 147
Бехер И. 169,172,264,299,509
Бианки Н. 365,410,730
Бизе Ж. 147
Биргер Б. 137
Бирюков Ф. Г. 394, 443
БитовА. 328,557,578,584, 613,

686, 703, 713
БитюцкийС. 340
БичЕ. 729
Благова Г. Ф. 532, 533
БлиновГ. 286
БлокА. 634
Блок В. 375,395
Блюхер В. К. 40,45,51,55
Боборыкин В. Г. 708
Бобров В. 305, 354, 376
Бобровский Г. Ф. 343
Богатырев В. 661
Богданов В. П. 500

Богданов К. П. 32
Богина А. 527,631
Богомолов В. 578
Богомолов Н. А. 705
Бойко Л. 528, 631
БокшицкаяЕ. 730
Болдырева 3. А. 287
Болотников П. 271
Болотовский И. С. 487,488, 678
Болотовский М. 266
Бондарев Ю. В. 192, 293, 311,

321,324,408,418,578,665
Бондаренко В. 722
Бондаренко Г. В. 706
Бондарчук С. 298
Бонди С. 195
Борисов О. 234, 683, 719
БоровиковА. 687
БоровковаН. 634
Боровский Д. 527, 631, 683
Бородин М. М. 57
Борщаговский А. М. 436, 443,

452,509, 510, 515, 665
Босняцкий Е. Г. 201
Ботвинник М. 290,301, 399
Бочаров А. Г. 21, 200, 284, 322,
485, 488, 491, 515, 542,
551, 550, 565, 584, 588,

595,603,669,679673, 708,
710, 712, 714, 716720, 722,
731
Бочкин И. 687
Браун Е. 392
Брежнев Л. И. 578, 688
БременерМ. 193
БриверсА. 368
Брик О. М. 177,425
Бритиков А. Ф. 394
Бровман Г. 339, 369, 455, 595
БродскиЭ. 527
БрохинА. 675
БрумельВ. 17
БуассонЖ. 315
767

Бубеннов М. 202,222,228
Бубнов А. С. 40,52,53
Буденный С. М. 45,342,378,379,

380,383,486,568,569,573
Булгаков М. А. 63,345,423,473,

598, 727
Булгаков С. Я. 480
БуллеМ. А. 112
Бунин И. А. 310, 383, 401, 402,

423, 482, 476, 554, 555,
635, 640, 641, 720
БурдейнА. И. 343
БурдейнБ. М. 343
БурсовБ. И. 317
БуртинЮ. 414,415,441,442
Буторина М. М. 340
Бутурлин В. 683, 719
Бухарин Н. И. 30, 77,92, 93
БуховскийС. 296
Бушин В. 212
Быков В. 568, 578, 703
Быкова Е. Л. 703
БылинскийК. 195
БэтрынуН. 257,448
ВабаласР. 522,546,593
Вавилин В. 21
Вавилов В. 634
Вавиловы. И. 55,80,263
Ваганов В. И. 21, 429, 430, 523,
524, 594, 676, 730
Вагнер Р. 147
ВазилеВ. 588
Вайл Э. 124, 507, 519, 564, 565,
590
ВайманА. 377
ВайнертЭ. 170
ВайсП. 493
ВалдманеМ. 361
Вальзер М. 10, 12, 23, 116, 566,
678
Ваншенкин К. 17, 305, 337, 364,
503, 595
Василевский Б. 529
768

Васильев А. 251,297,302
Васильев А. Г. 235
Васильев А. Н. 300
Васильев А. П. 252
Васильев Б. 679
Васильев Ю. 273
Васильева А. В. 97,143
Васильева А. В. 696
Вахитова Т. М. 720
Вахмистров Ю. В. 98
Вахмистрова Е. В. 85, 98, 696
Вебер В. 268
Вейпер Э. 679
Велембовская И. 653
ВеленгуринН. 377,413
ВелеховаН. 260
ВенжерИ. 281
ВентВ. 293,305
Верейский О. 267, 442
Верн Ж. 146
Верченко Ю.Н. 668
ВеселицкийА. 587
ВестерхольдУ. 563
ВигдороваФ. 213
Викстрем Т. 273
Викторов В. 354
ВильджюнасЛ. 621
ВилькинА. 527
Виноградов В. Г. 612
Виноградов И. 414,442, 705
ВинокуровЕ. 365,375,390,391,

475
ВитиняЛ. 239
Витоле X. 667
Вицин Г. 252
ВладимовГ. 310
Владыкина В. 448
Власенко А. 195
Власов А. 605
Власова Г. 528, 631
Воздвиженский В. 720, 725
Вознесенский А. 17, 284, 423,

483, 588, 685

Вознесенский Н. 77
Войнович В. 442, 613
Войтинский Г. Н. 51
Войцеховский П. Н. 604
ВолгинА. 584
Волгина И. 681
Волкова М. С. 235, 252
Волчек Г. 529
Вольпе М. 722
Вольпин М. Д. 291,303
ВольчичД. 559
Воннегут К. 680
Воробьев А. 684
Воробьев Е. 3. 281, 668, 718
Воробьевы. 434
Воробьев П. 340
Воробьева Л. 619
Воронкова Л. 550,551, 678
Воронов В. И. 619, 712
Воронов Н. П. 442, 544
ВоронцовА. 283
Ворошилов К. Е. 37, 40, 45, 58,

89,101,106, 342
Врангель П.Н. 352,379,573
ВрачевИ.Я. 17,27,314,372,392,

403, 438, 468, 471, 678
Высоцкий В. С. 17,263,637,677,

678, 683
ГаббеТ.Г. 200,201,202,276,283,
425
ГабецЕ. 631
Гаврилов А. 635
ГазимовШ. 355
Гайдар^. 193
Гайдн Й. 147
Галаган Л. 628
Галанов Б. 238,247
ГалинскийЕ. М. 342,350
Галич А. 303,346, 358
Галлай М. Л. 668
Галлис Л. П. 234,252
Гальперин В. 634
Ганелин В. 593
25 Шитов А. П.

Гарин Ф. А. 351,352
Гарсиа Лоркч Ф. 312
Гарсия Маркес Г. 680, 704
Гаршин В. 627
Гафт В. 529
Гафуров Б. 499
Гашаева Н. В. 704
Гегузин И. М. 577, 697
Гезенцвей Э. Н. 174
Гейм С. 338
Гейне Г. 172,509
Геллер М. 722
Гельфман Г. 494
Герасимов Е. 308, 442
Герасимов Л. Е. 619, 710, 714
Герасимова В. 184
Герике Р. 21
Герман Б. В. 379,453,454
Герцен А. И. 373, 445,540, 567
Гершкович А. А. 629, 631, 731
Гессе-Вартег Э. фон 119
ГетеИ.-В. 160,172,509
Гецов Г. Е. 340
ГибискирияА. 278
Гинзбург А. 336,358
Гинзбург Л. 17, 200, 216, 217,

365,371,392,411,610,642,
644, 645, 646, 647
ГирчисВ. 369
Гитер-Гранатштейн 599
Гитлер А. 58,88,392
ГлаголинБ. 631
Гладильщиков Ю. 722
Гладков А. К. 17, 27, 313, 375,
380, 387, 390, 391, 395,
400,411,413,418435,697,
717
Глазунов М. М. 640, 691
Глебов А. Н. 225
Глузский М. 337
Гоголашвили Е. 629
Гоголев В. 497, 687
Гоголь Н. В. 119,396,407
769

ГойхбергМ. 503
Голиоховский А. 285
Голицын В. 725
Головенченко Ф. 195

Головина. 687
Голубовский Е. 720
Гольденберг Г. 243,472, 474
Гольдин Р. 328,337
Гольцев В. 342, 378
Гоманюк Г. П. 343
Гомер 138,531
Гонцов В. 220, 222, 677
Гончаров А. А. 682
Гончаров С. Г. 434, 678
Горбатов А. Б. 340
Горбатов Л. В. 442
Горбунов Н. П. 54,55
Горловский А. 443, 595, 706
Городовиков О. 352
Горький А. М. 312,352,386
ГорюхинаЭ. Н. 667
Готье Т. 118
Гофф И. 192,249,363,714
Граббе А. 21,528, 631
Граббе Е. 631
ГрайчунасЙ. 361
ГракинаВ. 339
ГрандоваЕ. 409
Гранин Д. 442, 725
Графова Л. И. 704
Грачев А. 687
Гребенников Е. 337
Грекова И. 442
Грехов Г. 329
Григорьев М. 195
Григорьева Н. Ю. 98
Гридин В. М. 438,439,593,594,

677
ГринбергИ. 498
Гриневицкий В. 476
Гриневицкий И. 475
ГрицюсИ. 593
Гроссман В. 409
770

ГрудневаТ. 631
Губайдулин Р. 300
Губина Р. С. 235,252
Гу зарева В. А. 359
Гулыга А. 619
ГулынскаяО. 528,631
ГулынскаяС. 528
ГуляшкаА. 304
Гумилевы. 28
ГуноШ. 147,545
ГусМ. 455,542
Гусев В. 432,620,653
Гусев В. И. 390,498,712
Гусев В. Н. 395
Гусев С. И. 30,45
Гусева И. 649
Гусейнов И. М. 324
Гутар В. М. 343
Гушанский С. X. 252,427
Гущин Л. В. 289
Гюго В. 118,119,332
ДавлатянС. 298
Давыдов А. 528
Давыдов Ю. В. 554,555,578,718
Давыдова Л. 528
Далаш Л. 657, 658
ДанХ. 563
Данилина Л. 590, 634, 661
Данилове.А. 328
Данильянц Д. М. 311
Данин Д. С. 293, 294, 387, 418,

665, 687, 668
Данте А. 423
Дворецкий И. 291
ДевотченкоА. 681
ДегаЭ. 401
Дедков И. 685, 714, 720, 725
Дейч А. 395, 414
Дементьев А. Т. 442,443
Демидов А. 542, 631, 706, 708
Демидова А. 528, 669
Деникин А. 43,45,380
Денисов С. В. 697

Денисов Э. 527, 631
Денисовы-Орловы 380
Дергунов Д. И. 2/, 478, 525, 678
Десницкий С. Г. 359
Джабраилов Р. 528, 631
Джагаров Г. 442
ДжиласМ. 642
Джованьоли Р. 330
Джойс Дж. 338, 660
ДзиганЕ. Л. 291
Дик И. 17,23,196,217,249,264,

268, 352, 420

380, 383, 562

ДикескуИ. 353
Диккенс Ч. 147
Диковский А. М. 467
Диковский С. 495,497
ДикушинаН. 443
Димитров Г. 77
Димитрова Б. 442
Дмитриева Л. 634
Дмитриевская М. 682
Дмитрий Донской 643
Добренко Е. А. 21,677, 703, 712,

714, 720, 722
Добровицкая М. 686
Добронравов Н. 337
Добрынин М. 195
Добрынина Н. 619
Догадов А. И. 102
Додин Л. 680, 681, 682
Додина Т. 528, 631
Докторова М. 631
Долгов Н. 430
Дорош Е. Я. 362, 381, 382, 404,

442
ДорскийЯ. 239
Дос Пасос Дж. 513
Достоевский Ф. М. 17,210,407,

463, 473, 532,
573, 574, 587,
623, 624, 625,
641, 648, 657,
702, 704, 719
25*

Драбкина Е. 442
Драбкина Ф. И. 424
Драгоманов 474
Драгунская А. 305
ДрагунскйВ. 305
Дриго 453
Дубовских Л. Л. 606
Дубровинский И. 295
Дудаева Н. И. 485
ДудинцевВ. 267,367,542
Думенко Б. М. 42, 351, 356, 369,

535,
598,
627,
659,

538,
602,
629,
670,

Дунаевский И. 630
ДурдыевК. 339
Душенькин В. В. 378, 379, 486
ДынникВ. 195
ДыховичныйИ. 329
Дюма А. 97,146,608,660
Евдокимов Н. 210,225,227,301
Евстигнеев Е. 529
Евтушенко А. 15, 217, 284, 423,

528, 542, 588, 589, 610
Егоренкова Г. 720, 725
Егоров А. И. 50, 70, 452,453
ЕжовН. 100,642
Елисеев А. 271,286
Елисеев Г. 377
Елисеев Т. 305
Елтышева Л. С. 340
Емельянов В. А. 731
Емец Т. В. 702, 704, 712,715,720,

723
Епифанов Г. 283
Еремина С. 708
Ермолаев Б. 334
Ермолинский С. 313
Ермолины 418
ЕрнбергС. 325
Ерофеев Ю. 634
Ерошкин М. А. 343
Ершов Л. 712
Есенин К. 17,266,305,313,423,

473, 529, 638, 710
771

Есин С. 725
Ефремов Е. Е. 342
Ефремов О. 529, 682
Жариков В. 271
Жданов В. 442
ЖелдинК. 631
Железников В. 687
ЖелтиковаЛ. 360
Желябов А. И. 375,395,431,436,

460, 438, 445, 453, 457,
459, 461, 462, 465, 469,
470, 471, 472, 477, 478,
481, 485, 494, 504, 505,
525, 526
Жженов Г. 337
Жигалов Ю. 517
Жирнов С. 687
Жлоба 352
Жуков А. П. 343
Жуков Г. 77
Жуков И. И. 706
Жукова Т. 631
ЖуковичС. 634
Журавлева 3. 377
Журавлева Т 631
Журбин А. 680
Заблудовский М. 195
Завадовский М. М. 168
Завгородняя В. В. 359
Зайцев Б. 380, 391
ЗайцевН. 653
Зайцева Г. М. 235
Зак А. Г. 291
Закс Б. 276,277,382,442
Залесский В. 255
ЗалуцкийП. 31
Залыгин С. 442, 664, 703, 730
Заморий Т. П. 595
Заринь Р. 368
Зарубина Н. И. 449, 450
Засулич В. 470
Захаров Ф. 296
Захарова Е. С. 340
772

Захарова 3. М. 235,252
Захарова Р. Г. 294,295
Званцев М. П. 340
Звягина Л. И. 235
Зданавичуте Р. 593
Зегера А. 302
ЗейлеП. 733
Зеленая Р. 692
Зеленский А. 162
Земскова Т. 684
Зингерман Б. 633, 634
Зиновьев А. 613
Зиновьев В. 634
Зиновьев Г. 99,263
Злобин А. П. 113, 189, 232, 244,

267, 274, 418, 555, 579,
668, 731
Злотникова Т. 708
Знаменский А. Д. 42, 649, 650
Золотарева Г. 631
Золотоносов М. 708, 720, 726
Золотусский И. П. 455,542,653,
710, 726
Золотухин В. 631
Золотухин Л. Ф. 358
Зорге Р. 336
Зорин Л. 504
Зощенко М. 143, 310, 345, 538,
550
Зуева P. С. 720
Зыкин Н. 213215,677
ИбаньесБ. 146
Ибрагимов А. М. 324
ИваниловаЛ. 687
Иванкин А. 685
Иванов А. 621,679
Иванов Д. 723
Иванов Л. В. 358
Иванов М. В. 340
ИвановН. 634
Иванова Е. Л. 386
Иванова М. 517
Иванова М. В. 649

Иванова Н. Б. 21, 318, 671, 675,

688, 700, 702, 708, 710,
714, 719, 723, 726, 728, 731
Иванова T. 681
Ивантер Б. А. 139,141,397
Ивашов А. В. 234, 252
Ивашов В. 337
Иващенко Ю. 307
Ивченко В. 686
ИговС. 513
Игумновы 268
Измайловы 96,111
Ильин В. 347
Ильин Д. 726
ИльинЕ. 393
Ильина Г. Я. 341
Ильина Н. 207,418,442,467,542,
685, 716
Ильинский Н. 354
Ильф И. 202
ИльюшинА. А. 225
Иофан А. М. 74
Исаева 109
Исакова И. 682
Искандер Ф. 442, 557,578
Исмаилова Н. 682
Каверин В. 408,415,442
КавторинВ. 720
Казаков А. 623, 721
Казаков Ю. 17,299,311,555
КазинцевА. 723
Казмин В. В. 704
КайдаловВ. 246
КайнтсВ. 255
КакабадзеМ. 278
КакинадзеЗ. 278
Калагина О. Ю. 730
Калашникове. 252
КалдреА. 355
Каледин 36
Калижнюк С. К. 326,327
Калик М. 307,315
Калинин М. И. 31, 86, 87, 106,

182, 379, 424, 615, 617,
618, 694
Калинина Е. И. 86
Калинина!.А. 460,461,465,464,
678
Калиновская Г. И. 359
Калль Т. 621
Калмыкова Л. 706
Каменев Л. Б. 30, 72, 73,99,124,
263
КаминкаЭ. 219
Каминский М. С. 515
КамяновВ. 542
Кантор В. 723
Кантор М. 195
Караваев В. 337
Караваев Г. 657, 674
Караганова С. 442
Карасев Ю. 238,247
Карасик Ю. 326
КараханЛ. М. 51
Кардин В. 23,356,369,371,393,
485, 498, 501, 651, 706,
712, 723, 728
Карелин Л. 666
КаржавинаЛ. 528
Карлос 624
Кармазин Г. Н. 604, 605
Карпенко В. 42, 563
Карпов В. 665
КартенбекА. 368
Карцева 3. И. 708
Карякин Ю. 719,723
КарячкинВ. 435
Кассиль Л. 270,271, 397, 433
Катаев В. 138,202,203,334,367,
578
Катинов В. В. 294, 307
Катков А. 414, 627
Катречко Т. 352
Катульский Е. 21
КауновА. 21
КаупужВ. 239
773

Кафка Ф. 338, 407, 423, 660
Качемов В. В. 32
КачуринаЛ. 369
Каширины 40
КаэрР. 512
Кваша И. 529
Кейнтцель-Шейн Ф. 262
Кекелидзе Э. 512, 621
Кербабаев Б. 315, 724
Керенский А. Ф. 494
КертманЛ. 732
КечакмадзеЭ. 447,535,595,598,

628, 673, 679
Кибальчич Н. 453,470,479
Киви К. 251
Ким А. 604
Кин В. 261, 717
Кин Ц. 180, 261, 279, 387, 413,

572, 587, 717
Киреевские 540
Кириллов М. А. 343
КирницкийО. 443
Кисараускас В. 593
Киселевы. 427
Киселева И. Г. 235
Кичигин В. Н. 340
КищинскаяЛ. 206
КладоН. 542,549
КлееП. 576
Клеточников В. 459, 466, 485,

526, 554, 625
КлеянкинА. 526
Климов Г. 430
Климов Э. 430
Климонтович Н. 732
КлиткоА. И. 706
Клишина С. А. 534,535,678
КлорикьянС. 363
Клячко М. И. 366
КниповичЕ. 354
Князева М. Л. 702
Кобзев И. 187,229
Ковалев В. 674, 706
774

Ковалев Н. 239, 631
Ковалева А. 732
Коваль А. 681
Коваль Г. 681
Ковальчик Е. 193,426
КовганюкС. 246
Ковский В. Е. 710
Ковусов А. 273, 278, 280, 282,

286, 360, 373, 463, 499,
500, 510, 590
Коган Б. 255
Кожевников В. 308,321
Кожевникова Н. А. 542
Кожинов В. В. 580,581,585,596,
708
КозловГ. 265
Козлова Н. В. 235
Козлова С. 705
Козыреве. 74
КокаревИ. 21
Кокарева Р. А. 340
Кокорева И. 377
Колесниковы. 272
Колесникова Н. 339
Колмовская Г. А. 475,678
Коломиец Р. 682
Колосове. 628
Колоткевич 453
Колтунов Г. Я. 303
КолунцевФ. 268
Колчигин Б. К. 351
Кольцова. 528
Кольцов М. 77
Комаровская Л. 631
КомековА. 337
Комина Р. В. 596,712
Комиссаржевский В. 706
КонЛ.Ф. 466
КонФ. 466
Конан-Дойл А. 146
Конашевич В. П. 488
Кондратович А. 414,442
Кондратьев Н. Д. 55, 80

Коничев А. 201
Кононенко Е. П. 235
Консовский А. А. 234
Кончаловский А. 335
Корецкий П. 270
Коржавин Н. 14,189,190
Корнева Т. 722
Корнилова Е. 528
Корнюшин А. 291, 313
Корогодский 3. Я. 590, 634
Короленко Н. 146
КоромысловБ. 326
Коростышевский Л. 437
Корчагин Ф. Г. 235
КоршакЮ. 354
Коршунов М. К. 76,109,119,188,

728, 732
Корытная С. 390
Корякина Г. М. 704
Косарев А. 77
Косовненко О. 681
КостелянецБ. 620
Костинская Т. 354
Костюковский Б. А. 668
Костюковский Я. 285,313
Косульников Б. М. 418
Косыгина. 77
Котенев И. 687
Котович О. И. 87, 95
Котовщикова Л. Н. 343
Кочергин Э. 681
Кочетов В. 344,408,506
Кошкарев А. 681
КошуковаЛ. А. 359
Кравец М. 544, 549
Крамов И. В. 377, 394, 620, 721
Краснов 380
КрасуновВ. К. 704
Крестинский Н. Н. 40
Кретова Н. 124
Кривенко Л. 192, 641, 658, 675
Кривицкий А. 408
Кристопайте Д. 518

КроллисГ. 246
КронА: 313
Крупская Н. К. 93
КрутиковА. 305
КруусО. 247,255
Кручина В. 695
Крыленко Н. В. 49, 73,263, 593,

594
КрыловН. И. 468
Крымова Н. 390, 654
КрюковН. 434
Крючков Я. 21
КубацкийА. 370
Кудинов С. И. 604
Кудряшова В. И. 141,397
КузинН. 542
Кузичева А. 723, 726
Кузнецов И. К. 291
Кузнецов М. М. 443, 498, 620,

654
Кузнецов Ф. Ф. 434, 443, 498,
515, 542, 596, 654, 665,

668,670,711,715,716,719
Кузнецова И. 528
Кузнецова Н. 723
Кузьменков. 673
Кузьменко Ю. Б. 706, 712
Кузьмин А. 395, 712
Куйбышев В. 77
Кулешов А. 278
КулоХ. 512
Куманова Н. Д. 96
Кунгуров В. 215,216
Куницын Г. 654
КунтышевК. 635
Купер Ф. 113
Курбанмухаммедов Б. 339
Курбанов А. 273,322,368
Курбансахатов К. 499
Курганова В. М. 328, 405, 468,

500, 588, 603
Курсанов Л. И. 168
Курчаткин А. 654, 712
775

КурышевС. 681
Кутепов А. 381
Кутмина О. А. 654, 703, 705,708,

724
Кучер Е. 527
Кучкина О. 519, 685, 724
Кушнирюк Г. Г. 452, 453, 454
КюнеУ. 374
Кюхельбекер В. 88
Лаврецкая В. 604, 635
Лавров В. 721
Лавров К. 234, 584
Лавров П. 354
Ладынин А. 302
Лазарев Л. 281
Лакшин В. 414,442
Ламочкина К. Г. 341
Лангане М. Р. 467
Ланщиков А. П. 485,498, 596
Лапин А. Я. 51
Ларин В. Ф. 378
Ласкер Э. 301
Ласкин Б. 313
Латынина А. 724
Латышев И. 681
ЛаушкинИ. 280
ЛашевичМ. М. 35
Лебедев А. 578, 709
Лебедев А. А. 460
Лебедев А. Л. 654
Лебедев В. А. 464
Лебедев М. 631
Лебедева Т. Г. 721
Лебешев П. 337
Левашов В. 605, 606, 678
Левин Л. И. 269, 313, 389, 423,

429, 596, 726
Левинская Г. С. 730
Левинсон Г. 521
Левитан Ю. 109
Левитин М. 680
Левицкий Л. А. 456,565,657,658
Левшина И. 686
776

Легзда А. 21, 544, 581, 679, 733
ЛеждейЭ. 337
Лезина-Курочкина А. В. 711
Лейдерман Н. Л. 21, 583, 584,

596, 678, 709
Лекарев В. П. 234
Лементарь П. Е. 439, 440, 678
ЛемхинМ. 721
Ленин В. И. 30,37,38,39,41,50,

108, 250, 343, 470, 493,
573, 605, 614, 642, 691,
699, 694
ЛентиниФ. 587
Леонидов Ю. Л. 358
Леонов А. 259
Лепик П. 268
Лепснонис А. А. 350
Лермонтов М. Ю. 146,545
ЛехмусИ. 503
Либединский Ю. 238,247
Ливинцев 232
Лидин В. 679
ЛизогубДм. 453,555
Линцер Р. 442
Лисогорский Н. 327,455
Литвинов В. М. 711, 726
Литвинов М. 77
Лифшиц М. 442
Лобанов А. М. 17, 19, 203, 204,
234, 235, 243, 251, 252,
257, 426, 427, 428, 533,

609, 653
Лобанова Т. Ф. 704
ЛожечкоА. 238,247
Лоза Г. 422
Лозинская Е. 619
ЛозорайтисА. 522
Ломоносов М. В. 141
Лондон Дж. 147
Лонской В. 687
Лоорентс А. 368, 372,386,395
Лопатин Г. А. 470,477,478,488,

513, 514, 537, 555, 577

Лопусов Ю. А. 515
Лорис-Меликов М. Т. 627
Лосев Е. 651
Лохвицкий М. 466
ЛукьянинВ.П. 451,452,456,678
Лукьянова Т. 528, 631
Лурье А. Н. 596
Лурье А. П. 691,695,699
Лурье П. А. 96, ПО, 143,146,183,

269, 483, 695
Лурье-Трифонова Е. А. 58, 62,

64,66,67,69,72,73,74, 77,
95,162,177,180,182,217,
264, 275, 293, 510, 661,
690, 691, 694
ЛындинаЭ. 685
Любавина Л. 361
Любимов Ю. П. 17,21,204,513,
527,531,539,558559,574,
579, 629, 630, 631, 632,
633, 669, 683
Лютер М. 13,492
Матд-Соэп К. де 21,519,535,581,
582, 583, 592, 593, 594,
600, 602, 605, 612, 626,
632, 633, 638, 645, 647,
648, 701, 731
Мазур Л. И. 21, 452, 453,599
МайданюкН. 634
Майоров Б. 23
Майоровы 328
Маканин В. С. 612
Макаров А. Н. 428
Макашин С. А. 385
МакедоновА. 442
МакиевВ. 369
Максимов В. 635, 722
Максимов К. П. 340
Максимов М.Д. 324
Малеева Н. 208,210
Малов С. 217,218
Малышева-Виноградова Н.М. 533
Мальцев А. 21

Мальцев Е.Ю. 263,291,302,668
Мальцева Е. 685
МальценеМ. 654
Малюгин Л. 17, 272, 285, 313,

389, 399
Мамед-заде А. А. 703
Мамичева П. Н. 692
Мамлин Г. 418
Мамонтов 573
МамчистоваГ. 635
Мандель С. С. 234
Манн Т. 554, 645
Мансуров Б. 339,347,370
Манухин Я. Н. 319
МаоЦзедун 66
Маргвелашвили Г. 591
Маринов И. 715
Марков Г. М. 377, 487, 596
Марков Д.Н. 45
МарковН. 578
Маркова Ф. 286, 369, 394
Маркс К. 469, 470, 478, 513
Мартыненков 3. 21
Марчиано Р. 376
Маршак С. Я. 77,146,276,425
Марьина Т. 680
Марьямов А. 212, 413, 426, 442,

503
Марьяновского В. 322
Маслак 351
МассинаИ. 390
Масюлис А. 546,593
Магер-Лашина А. И. 340
Матусов Г. 336
Матусовский М. 281
Махова Т. 528
Махотин В. 252
МацайтисС. 622
Машинский С. И. 593
МаштуковВ. 695
Маяк Р. 374
Маяковский В. В. 13, 147, 172,

231, 312, 423, 462, 638
777

Медведев A. 273
Медведев Б. 138
Медведев М. Е. 358
Медведев Р. А. 42,562,605,617,

662, 726, 729
Медведев Ю. Н. 234,252
Медников А. 174, 346, 354, 715
Медовиков С. В. 516
МежевичД. 631
МежировА. 685
МежлаукВ. 263
Мелконян О. 673
МельдерМ. 673
Мельников В. 681
Мессер Р. 339
Месхетели В. 225,226,231,234,

264, 427
МетодиевД. 442
Метченко А. 369, 711
МехлисЛ. 77
Микоян А. И. 30, 93, 372, 373
МининС. К. 37
Минина К. А. 359
Минц И. И. 96,715
Минц Л. И. 96
Минц С. 442
Миронове. 634
Миронов Ф. К. 42,43,44,54,330,
342, 351, 352, 356, 378,
379, 438, 486, 487, 562,
568, 569, 573, 575, 576,
599, 604, 616, 617, 618,

650, 651, 727
Мирошниченко О. Р. (Мирошни­
ченко-Трифонова О. Р., Три­
фонова О. Р., ТрифоноваМирошниченко О. Р.) 80,

422,576,590,602,613,627,
628,635,651,678,652,661,
671,672,674,668,669,671,
672,676,677, 679,680,687,
693,695, 700, 722, 724, 727,
729, 730, 732
778

МисявичусИ. 684
Митрофанов Б. 691
Митрофанов В. А. 640
Михайлов А. 453,458,555
Михайлов В. 281
Михайлов ы. 21
Михайлов Ю. И. 340
Михайлова Г. 635
Михайлова Л. 322
Михайловский Л. 634
Михалковы. 574
Михалкове. 267
МихеенкоА. 634
Мишин Б. 312
МлодикА. 605
Можаев Б. 408,415, 442, 541
Можаев С. П. 168
Можаева Е. С. 167
МокроусовА. 715
Молдавский Д. 306
Молотов В. М. 31,56,58,89,100,

106, 614
МолтвилаВ. 312
МоорД. 698
Мопассан Г. 310, 396
Моравиа А. 17, 349, 557, 558,

587, 717
Морева Ю. 681
Мориак Ф. 660
МоркусП. 522,546,593
Моро А. 572, 624
Моров А. 280,282,286,320,329,

334,336,340,342,346,358
МорозовА. 414
Морозов М. 195, 681, 470, 480
Морозова Э. 537,654
Мотов П. 635
Моцарт И. 147, 545
МулинаО. 631
Муравьев В. Н. 358,
МуращенкоЛ. 684
Мурзина М. 75
МуриковГ. 724

Мусоргский М. 147
Мухина Т. 654
МягковА. 529
МялкМ. 355
Набоков В. 391, 494, 659, 660
Нагибин Ю. 408,433
Надпорожский С. 634
Найда 351
Налбандов И. К. 32
Налбандова К. К. 113, 288, 696,

698
НалдеевА 354
НариньяниС. 285
НарлиевХ. 370
Наровчатове. 443
Нарусова И. 289
Насыров С. 257
Натансон М. А. 507
Невзглядова Е. 730
Нежный А. 712
Неизвестный Э. 284
Нейгольдберг В. Л. 95
НейморовецВ. 634
Некрасов В. 439,442, 635
НексэМ.-А. 156
Нелина Н. А. 231,263,271,274,
284, 294, 330, 361, 363,

389, 508, 602, 692
Ненароков А. П. 695, 721
НецветаевМ. 132
Нечаеве. 504,505,506,572,627
Никадэм-Малиновска Э. 732,

721
Никитине. 584
Никифорова М. 681
Николаевская Е. 718
НиколозиР. 587
Никольская Т. 456
Никонов В. 685
Нилин П. Ф. 335
Нинов А. А. 268
Новиков А. Г. 234
Новиков В. В. 596, 706

Новиков П. 363
Новохатко В. Г. 373, 432, 445,

464, 577
НожноваЕ. 704.
Нолле А. П. 342,419
Носенко Л. О. 340
Носкова Л. 707
Нюренберг А. М. 231, 249, 268,

692
Обертынский А. 354
Обнорский В. 469
Оболенский Л. 593
Образцове. 292
Обухов Н.Е. 235
Овадис И. 634, 635
Овчаренко А. И. 519, 711, 726
Оганесян Б. Г. 577
Оганова Л. А. 690, 696
Огнев В. 312
Огородникова И. Ф. 668, 718
ОгрызкоВ. 715
Огурцов И. А. 405
Озеров В. 323, 665
Озеров Л. 520
Озеров Н. 337,338
Озерова К. Н. 726
ОкладскийИ. 243
Оклянский Ю. М. 21, 216, 384,
385, 422, 423, 471, 473,

515, 517, 575, 576, 667,
700,701,715,721,729,732
Окуджава Б. Ш. 544, 557, 613,
668, 718. 719
Окунев В. 730
Окунев Ю. 149
ОлешаЮ. 310,345
Олигин П. И. 341
Опарин Д. И. 55
Орджоникидзе В. 293,591
Орджоникидзе Г. К. 77,89
Орджоникидзе С. 29, 45, 58, 90,
101
Орехова Н. 620
779

Орландо Л. 587
Орлов В. 309, 354
Орлова А. Г. 343
Оскоцкий В. Д. 443, 485, 501,

502, 654, 711, 715
Осмоловская И. В. 21,494,498,

596
Острогорская В. Д. 319,350,366,

418
ОсьмининаЕ. 705
Отдельное И. А. 302
Отрадин М. 478, 484
Оттен Н. 620
Оффенгенден И. 309
ОхлупинЛ. Д. 340
Ошанин Л. 234
Ошанина М. Н. 463
ОямааЮ. 21,549,673,679
ПаасВ. 255
Павел! 28
ПавловН. 681
Павлова Н. 255
ПавловецН. 634
Паганини Н. 147
ПакальнисА. 543
Палеева Н. 620
Палкина Е. И. 728
Палкина З.Д. 82
Панасенко В. 218,219
ПанкеевИ. 724
Панкин Б. Д. 550, 551, 597, 654,

668, 709, 711
Панков А. В. 707, 715
Панков В. К. 354, 620
ПановаВ. 442
Пантелеев Л. 293
Панферов Ф. 228
Панюшкин В. Л. 348
Пархоменко М. 709
Пастернак Б. Л. 274,588
Пастухова А. П. 432, 445, 471,

476, 550, 600, 693
Пастухова М. 687
780

Патера Т. 21, 201, 202, 210, 363,

521, 530, 701
Пагракова Н. 635
ПаулМ. 246,327
Паустовский К. Г. 17, 19, 192,
193, 210, 267, 391, 397,

425, 450, 514, 675
Пекки П. 265
Пеньковская В. 474
ПенягинА. 21
Пергаменщик М. 322
Переверзев В. 195
Перелыгина М. Д. 620
Перовская С. 471,473, 494, 504,

505
Перцовский В. С. 443, 620, 707,

713, 721
Петров И. 355, 528, 631
Петров С. М. 655
Петрова Т. И. 705
ПечалинаП. 195
Печатников Л. 188,196
Пикассо П. 558
Пильняк Б. 180, 345, 598
ПинчукА. 339
Пиросмани Н. 424
Пискунов В. М. 708, 721, 724
Пискунов Л. В. 343
Платонов А. 310, 345, 538, 550,

598
Платонов Б. 238,247
Плеханов Г. В. 470
Плеханова И. И. 655, 702, 705
ПоЭ. 407
Победоносцев В. 627
Подвойская Е. 82
Подвойский Н. И. 82
Подколзин С. 528,631
Поженян Г. 216, 217, 249, 418,

667
ПоздняевМ. 709
Позднякова Э. А. 359
Позерн Б. 343, 344

Полевой Б. 504
Полежаев В. 377
Поликарпов В. Д. 18, 27, 356,
357, 371, 429, 468, 562,

572, 672, 719
Полицеймако М. 631
ПолокаГ. 286
Полонская В. 609
Полухин Ю. 456
Поляков Ю. А. 721
ПомазневаВ. 661
Понсов А. Д. 358
Поплавская Е. 528
ПоповА. 242
Попов Г. X. 53, 537
Поповченко Л. Н. 343
ПороховщиковА. 527
Портнов В. П. 314
ПоскочинаЕ. 705
Поскребышев А. 366
Поспелов Г. 195
Постышев П. П. 55, 77
ПоюровскийБ. 369
Прибылева-Корба А. П. 461,462,

463, 537
ПриваленкоМ. 242
Примаков В. М. 51
ПриставкинА. 724
Прок И. 270,271,280,281
Проскурин П. 724
Пруст М. 338, 660
Пу В. 655
Пульхритудова Е. 655
ПустовойтП. 272
ПутнаВ.К. 51
Пухов Ю. 444
Пучков Н. 319,320
Пучкова М. К. 319,320

Пушкин А. С. 62,88,89,282,417,

532, 643
Пятаков Г 263
Рабле Ф. 293,424

Равицкий И. 682
Равич Н. 477, 485, 501
Радек К. 77,263
Радищев А. П. 279
Радунская В. 528, 718
РадцигН. 195
РадцигС. 195
Разума Р. 593
Разумова Р. 546
Разумовская С. Д. 307, 428
Раков В. 687
Раскольников Ф. Ф. 606, 607
Распутин В. 541, 578, 584, 613,

655, 702, 703,708,712, 720
Рафальская Е. Б. 514
РахимиА. 246
Рахмилович А. С. 162
РахьяЭ. 70
Ревазишвили А. В. 483, 592
Реджепов Р. 370
Рейзнёр Е. С. 694
Рейнгольд И. 44
Рейпольский С. 691
Ренуар А. 401, 673
Ресков Б. О. 354
Реформатский А. А. 195, 207,

418, 467
Рзакулизаде М. 246
Риббентроп И. 58, 614
РидМ. 147
Рогачий И. 686
Рогова Г. 709
РогощенковИ. 620
Рогулин С. К. 594
РозенвальдА. 553
Розов В. 520, 542
Романенко А. П. 731
Ромашин А. 370
Ромашова И. 239
Ромм М. И. 305, 309,357, 358
Ронинсон Г. 528
Росляков В. 323
Рошаль Л. 685, 721, 727
781

Рошаль М. 691
Рубинштейн П. В. 96,140,217
Рудановская М. С. 142
Руденко 75
Руденко Л. 687
РудникС. 546
Рудницкий К. Л. 620, 707, 729
Русанов Н. С. 463
Рыбаков А. 271, 408, 415, 433,

СанахянО. 673
Санджи-Гаряева 3. С. 731
Санин М. 715,721
Санин С. 606
СаппакВ. 260
СарафьянВ. 239
Сатановский Л. 370
Сатретдинова Р. С. 21, 315, 700,

442,662,657,665,723,724
Рыбаков Ю. 709
Рыбальченко Т. Л. 709, 713
Рыбников Н. 328, 337
Рыбникова М. 195
РывинЯ. 239
Рыков А. И. 48, 56, 76, 92, 93
РыковС. 75
Рылеев Б. П. 341
Рытова М. 487, 502
Рюриков Б. 212,255
Рюрикова М. 731
Рябикин Б. 680
Рябова Л. Г. 702,703,713
Рядчикова Е. Н. 704
Сааков Б. 307
Сааков Л. 303
Сабинин А. 528, 629, 631
Саватеев В. Я. 498, 655
Савинков Б. 453
Савицкий Н. Ф. 340
Савицкий С. 109
Савченко В. 526, 554, 578
Савченко Л. 528
Сад, де 375
СадинЭ. 281
Салысов П. М. 348, 677
Сальковский О. В. 113,120,397,
519
СаморигВ. 490
СамсонадзеТ. 629
Самсонов В. А. 95
Самсонов А. 95,104,217
Самсонов М. 111

Сафронова А. 727
Сахаров В. И. 495,496. 498,655
Сац И. 414,442
Сашкова 3. М. 96
Свердлов Я. М. 41,295
СветлаевА. 217
Светов Ф. 309,323
Свешников П. 622
Свифт Дж. 282,310,424
Свободой А. П. 21,384,501. 515,

782

702, 707, 724

550,551,621
Седова Н.П. 400,402
Сезанн П. 559
СейтлиевК. 499
Селезнева Е. 728
Селиванова С. 537
Селин 118
Селин А. 268
Сельвинский И. Л. 149
Селютина Л. 631
Семенов А. В. 359
Семенов В. 528
Семенов Г. 509,665
Семин А. 631
Семин В. Н. 7,373,408,445,544,

547,548,553,678
СенешиМ. 435
Сенкевич Г. 146
Серафимович А. 77
Сервантес М. 282,580,641
Сергеева И. 394
Сергеева Т. 729, 732
Серегин М. В. 588
СеренкоА. 631

Серков А. 252
Сечин В. 277
СидихинЕ. 681
Сидорин В. С. 195
Сидоров Е. 494
СийбакХ. 487,502
СикемяэИ. 239
СимЕнБо 701
Симонов К. 564
Синельников М. 446,447,456,621
Синельников Ш. 239
СиницкаЗ. 368
Синявский А. 613
СиренинВ. 515,525,526
Скачков И. 713
Скворцов Ю. 528,543
СкориноЛ. 276,339
Скороходова Е. 687
СкоттВ. 146
Скотт Ф. 21
Скотт Фицджеральд Ф. 513
Скудагина Л. А. 359
Скуратовский В. 711
Славин М.М. 314
Славина 3. 528
СлепченкоЕ. 437
СливовскийР. 489
Слободский М. 329
Словатинская Т. А. 62,66, 74, 77,
81,142,151,167,181,217,
250, 271, 424, 614, 691,

694, 695, 696, 699
Словатинский А. Г. 74, 81, 143,

145,166, 696
Слуцкий Б. 228, 362,384, 413
Слуцкие М. 667
СмелковЮ. 682
Смеляков Я. 442
Смехов В. 631,717
Смехов Л. 196
Смилга И. 44,45,77,99,263,650,

651
СмирновА. 54,225,312,458,459

Смирнов И. 609
Смирнов Н. В. 225
Смирнов О. 483, 515
Смирнов С. Р. 704
Смирнове.С. 201,203,223,381,

425, 442, 461
Смирнова В. 377
Смоктуновский И. 681
Смоляницкий С. 339,369
Смолянская Т. А. 669
Смыслов В. 238,247
Снегирева Т. А. 705
Снегова И. 447,514,527
СнесаревА. Е. 37
Соболев В. 228, 527, 680, 718
Соболев Л. 369
СовиньскаяЛ. 489
Созонова И. 543

Соколова. 234
Соколов И. 322, 393
Соколов К. 464
Соколов Ю. 195
Соколова М.Н. 340
Соколов-Микитов И. С. 442,448
Солженицын А. И. 310,363,389,
373, 392, 410, 417, 493,
506, 507, 602, 610
Соловьев В. 543
Соловьев-Седой В. 281
СолодарьЦ. 354
СолонарьС. 448
Солоухин В. 730
Сольц А. 29,44,57, 77,156,162,
167, 176, 330, 343, 344,
642, 695, 699
Соосаар Э. 733
СосняковаН. 634
СотничукР. 634
СофроновА. 335
Сошинская Л. Г. 343
Спасский О. 722
СпендиаровГ. 252
СпешневА. 296
783

Сталин И. В. 16,28,30,37,38,56,

58,63,64,66,88,89,92,93,
94,100,101, 106,108, 115,
117,202,228,229,236,237,
242, 249, 250, 252, 263,
295, 296, 319, 335, 338,
343, 345, 350, 352, 366,
371, 379, 381, 428, 435,
493, 518, 578, 607, 613,
614,615,642,688,694,695
Сталин В. 77, 319
Стариков С. 42,562,605. 617
Старостин А. П. 17,375,419,432
Старшинов В. 328
Стасова Е. 77,250,424,691
Стаханов А. 77
Стейнбек Д. 431
Стендаль В. 660
Степаненко Е. 715
Степанов Г. 355
Степанов Я. 634
Степанян К. 715
Степняк-Кравчинский С. М. 395,

432, 711
Стерлинг Дж. 146
Стефанова Л. 442
СтишоваЕ. 621
Стомоняков 263
Сторожакова Л. 377
Стояновская Е. 564,578
Студеникин Н. 580
Суетенкова Н. В. 395, 616, 617,

618
Султанова Е. 691, 697
Сунь Ятсен 51
Суровцев Ю. И. 444, 668
Суслов М. А. 334,519
Суханов В. А. 703, 715, 727, 729
Сухих И. 724
Сухоруков М. П. 340
Сучков Б. 320,323,507
Сырцов С. И. 42
СьяноваА. 705
784

Табаков О. 529,683,719
ТабашниковИ. 21
ТабидзеТ. 548
Табун Б. 485
Таланова О. 655
Таль М. 290, 399
ТангянА. С. 500,693
Тангян Е. А. 514
ТарабукинН. 195
Таранов М. 269
Тарасенков А. К. 201, 203, 223,

238,247
Тарасенкова Н. 281
Тарасов А. В. 23, 319,328
Тарасовы. 530
Тарасова Г. М. 448,449
Тарасова М. 683
Таратута Е. А. 432
Тарковский А. Арс. 335,574,577,

605
Тарковский Арс. 686
Тарковская Т. 687
Таек С. 658,666,674,679
Твардовская В. 727
Твардовский А.Т. 16,17,19,197,

199, 203, 210, 222, 223,
237, 250, 257, 258, 276,
283, 308, 329, 363, 366,
367, 381, 383, 388, 389,
404, 407, 408, 409, 410,
415, 416, 417, 420, 421,
425, 426, 439, 440, 442,
441, 451, 482, 610, 674,
676, 678
Твен М. 293
ТевекелянД. 709
Тейшерските Д. 679
Тендитник Н. С. 705
Тендряков В. 17, 244, 408, 442,
497
Теракопян Л. А. 609. 621, 668,
713
Тереля В. 681

Терехова В. 76, 728
Теткин Ю. 590
Тимофеев Л. 195
Титов Я. 268
Титова В. 546, 593
Тиунов Л. 109,110,518
ТиуноваМ. А. 109
Тиунова С. А. 341
Тихомиров 395
Тихонов В. 348
Тихонов Я. 339
Ткачева В. А. 704
Товстоногов Г. А. 204,205
Толмачева Л. 529,680
Толстой Л. Н. 17,126, 282, 310,
335, 345, 383, 391, 423,
473, 482, 492, 530, 538,

554, 579, 582, 585, 586,
592, 602, 627, 659
Толстой А. Н. 243,385,482,538,
550
ТомашевичМ. 680
Томашевский Ю. 599,621
Тонтс Ю. 516, 733
Топилин 3. Ф. 378
Топоров В. 727
Тормозова А. А. 235,252
Тохтамыш 643
Трахтенберг Н. 355
Трахтенберг Ю. 21,23
ТрескинЭ. 389
ТрифоновА. 151
Трифонов В. А. 18,19,25,26,27,
29,32,34,39,40,41,43,44,
45,46,47,48,49,50,51,52,
53,55,56,57,58,62,63,64,
65,67,71,72,73,74,80,85,
89, 99,103,118,124,130,
263, 287, 288, 295, 348,
352, 360, 372, 378, 391,
452, 453, 486, 694, 695,
699, 719
Трифонов В. Ю. 693

Трифонов Г. Е. 99,114,380,393,

697
ТрифоновЕ. А. 25,26,27,29,31,
32,33,36,45,46,55,58,59,

73, 97, 99, 113, 151, 228,
287, 288, 360, 486, 577,
628, 696
Трифонова О. Ю. (Тангян О. Ю.) 234, 271, 274,
284,364,500,514,661,693
ТрифоноваТ.В. 63,67,74,81,86,
89,133,135,142,151,167,
217, 262, 264, 275, 280,
302, 306, 315, 359, 373,
393, 407, 412, 435, 499,
521, 558, 563, 564, 569,
570, 571, 572, 574, 578,
588, 589, 615, 628, 652,
660,661,690,694,730, 733
Троепольский Г. 442
Троицкий Н. А. 17,21,438,458,
459, 460, 461, 465, 466,
467, 473, 476, 478, 546,
639,640,678,707,709, 727
Трофимов Р. 212
Троцкий Л. Д. 30,37,38,39, 41,
44,46,72,92,118,493,642
Трошин В. К. 358
Трунин В. 303
Трусова В. Ф. 599
Турбин В. 239,247
Тургенев И. С. 129,436,540,554,
601, 602, 659
Турков А. М. 377, 566, 597, 621,
713, 715, 724, 729
Туровская М. 621, 684
Тухачевский М. 29,45,57,58,77,
100
ТычининаИ. 681
ТюльпиновН. 543
Тюрина А. 327
УборевичИ.П. 55
Уваров В. 294
785

Уитни Г. 613
Улановский М. С. 340
Улас П. 368
Ульрих В. 50, 57, 64
Ульрих К. 266
Ульянова И. 528, 718
Ульянова Т. Ю. 705
Уралов С. 691
УрманчеИ. 454
УрскиГ. 629
Усачев Н. В. 599
Успенская Е. 248
Утесов Л. 630
Уэллс Г. 103
Фадеев А. А. 129,265,266
ФайтЮ. 298,305,309
ФакканиР. 615
Факторович А. Л. 704
Фарада С. 528
ФащенкоВ. 714
Федин К. А. 16,19,172,175,177,
178, 179, 184, 186, 191,

192, 197, 198, 200, 203,
207, 210, 222, 224, 239,
247, 306, 359, 401, 425,
446, 481, 485, 487, 554,
575, 576, 591, 599, 600,
629, 674, 678
Федоренко Н. 587
Федотов Л. 103, 109, ПО, 119,
301, 397, 398, 399, 518,
559, 562, 685
Федотов Т 252
Фейхтвангер Л. 156
ФекленкоД. 687
Фелировский Г. 525
Фельдман Д. 724
Фельдман Я. 329,342
Ференчук А. 271,273,274
Фивейский Д. П. 235
Фигнер В. 414, 480, 537
Филатов Л. 369,527, 631
Филатова А. И. 597, 621, 655
786

Филиппов Н. И. 235
ФиницкаяЗ. 286
Финк Л. 516, 584
Флор С. 301
Фогельман В. В. 343
Фогельсон В. С. 279
ФолкнерУ 513
Фоменко И. П. 640
Фомичев С. 124, 691
Формвег Г. 628
ФраерманР. 397
Франко С. 88
Франс А. 156
Фрейд 3. 572
Фроленко 395, 537
Фролов В. А. 340
Фролов В. В. 621
Фролова И. 528, 631
Фрумкин М. И. 127
Фрунзе М. В. 40,50,352
Фын Юйсян 52, 65, 66
ХавчинА. 281
ХаевскийИ. М. 32
ХаитП. 137
Хайдеггер М. 577
Хайруллин Р. 634
Хайченко Г. А. 709
Халтурине. 469
ХанбековЛ. 732
ХаппоненЕ. 686
Харитонов В. 21, 727
ХвесинС. 43
Хейфец М. 662
Хемингуэй Э. 305,306,310,332,
344, 360, 380, 383, 391,

423, 513, 581
ХийдельЭ. 553
Химич В. В. 705
ХитровМ. 442
Хлебников В. 423
Хмара В. Н. 597,711
Ходаков В. 281
Ходаковский М. 526

ХозакР. 503
Холмогоров С. 528
Хорева Е. 568, 647
ХортА. 490
Хоскинг Дж. А. 677
ХостадД. 613
Хотяновская И. Н. 343
ХочинскийА. 634
Хрзова О. 248
ХроповА. 681
Хрущев Н. С. 77, 263, 284, 335,

Чернышев А. И. 23,320,328,338
Чернышевский Н. Г. 478
Чернышов А. И. 341
Черняев В. 528, 631
Чехов А. П. 17,204,281,282,332,
386, 396, 401, 406, 423,
436, 465, 473, 482, 491,
492, 497, 532, 535, 538,
554, 555, 568, 573, 574,
582, 598, 601, 602, 670,

343, 350, 581, 613
Хуциев М. 284
ЦаревС. 326
Цветков А. 374
ЦелковаЛ. 724
Цибульский Ю. 634
ЦиваП. 355
Циолковский К. Э. 479
ЦирлинскийБ. 691
Цитриняк Г. 652, 674
Цыганков А. В. 705
Чаадаев П. П. 643
Чайковский П. И. 142
ЧалмаевВ. А. 597
ЧампиИ. 336
Чарушин С. 395
Чаянов А. В. 55
Чеботаревская Т. 255
Ченцов И. Д. 32
Червоненко С. В. 635
Черданцев В. В. 703, 727, 730,
731, 732
Черепанов А. 51
Черепахин В. Т. 32
ЧерневичИ. 681
Черникова Н. 355
Черниченко Ю. 430
Чернов П. Г. 359
Чернолусский М. 346
Чернухина И. Я. 21, 532, 533,
536, 537, 539, 542, 548,
549, 552, 678, 702, 713

ЧикарьянА. 272
ЧирадзеН. 278
ЧиринаИ. 634
Чирков В. С. 343
Чистяков В. 453
Чистякова Л. 634
ЧубН. 631
ЧуватинА. 691
ЧудиновА. П. 725
ЧупрининС. 621
Шабельников Е. 409
Шагал М. 231
ШагинянМ. 228
Шаймерденов С. 239
Шалаев Б. 296
Шалевич В. 337
Шальнов П. А. 234,252
ШамбинагоС. 195
ШампалЛ. 635
Шаповалов В. 631
Шаравин А. В. 704
Шариф Г. 679
ШароваН. А. 340
Шароградский А. 681
Шаумян Л. С. 372,373
ШахбазовН. 591
ШацеваР.А. 471,678
Шашков Ю. А. 419
Шевцов Г. Л. 358
Шевцов И. 344, 345
ШевцовС. 264
Шевченко Г. Д. 340

702, 715

787

Шевченко Н. 681
Шевченко Т. 147
ШейхзадеЭ. 355
Шекспир В. 423
ШелгуновС. 634
Шибанов И. 634
Шиловский В. Н. 359
Шинкарева Г. А. 703, 728
Ширах А. 392
ШирманЕ.М. 149,577
Шитов А. П. 669, 670, 671, 672,
676, 677, 678, 680, 700,

716, 725, 728, 729
Шиффере Е. 634
Шишков В. Я. 184
Шкловский Е. 709, 713, 714,722,

725, 728
Шмит-Хойер К. 568
Шнейдман. Н. 529
Шолохов М. 42, 119, 237, 344,

352,400,550,576,605,656
Шопен Ф. 147
Шопенгауэр А. 659
Шорин В. И. 40,45
Шорор В. 192, 718
Шпаликов Г. 292, 297, 305, 309,

327
Шпеер А. 392
Шредер Р. 11, 21, 474, 509, 526,
533, 644, 645, 648, 656,

675, 719, 725
Штейн А. 418
Штейнрайх Л. 528, 631
ШтеренбергЗ. 252
Штернберг В. 631
ШтефанкоО. 684
ШтокИ. 285,305,313
Штокман И. 456
ШтутС. 597,655
Шувалов 380
Шугаев В. 725
Шукшин В. 516, 541, 557, 578,

582, 655, 702, 708, 712,
788

720, 730
Шуляковский В. 631
Шуман Ф. 147
Шумилова Н. 634
Шумов Б. 377
ШумяцкийС. 263
Шуранова А. 634
Шурупов М. 205
Шутов Д. И. 358
ШутовЕ. 337
ЩеблыкинВ. 631
Щеглов Ю. 489, 493, 506, 580,

610, 635, 642, 688, 732
Щенников Г. 543
Щербаков Д. 631
Щербаков К. 355
ЩиринаС.В. 173,223
Эбнер Р. 307
ЭглитеИ. 503
ЭдлисЮ. 418
ЭебердыевХ. 343
Эйдельман Н. 578
ЭйдеманР. П. 55
ЭйсмонтЖ. 647
Элисказес 301
ЭллемИ. 255
ЭлматМ. 278
Эльяшевич А. 512, 714
Энгельс Ф. 470,513
Эпштейн Н. Е. 23
ЭренбургИ. 233
ЭткиндЕ. 21
ЮнгК.-Г. 572
ЮничеваН. 257
Юренев К. К. 36
Юткевич С. 680
ЮхтинГ. 337
Юшкова Л. В. 705
Явчуновский Я. И. 716
Якименко В. 714
Якименко Л. 200, 323, 374, 377,

485

Якимова А. В. 458,465, 466
Якимова А. М. 467
ЯкирИ. 454
Яковлев 263
Яковлев Г. 732
Яковлев М. 442
Яковлева Е. 687
Яковлеве Г. 546, 593
Якут В. С. 235,252, 427
Якушин 268
ЯнакиевН. 370
ЯнбаевР. Д. 343
Янская И. 706
Ярослав А. Я. 21,102,109,518
Ярославцев И. 432
ЯхненкоО. 526
ЯшинскайтеИ. 555
Baumgart R. 435,539
Bratschi G. 539
Böll Н. 628
Campolieti G. 590
Craig В. 613
Epelboin А. 570
FakkaniR. 615
Flick V. 412,539

Formvege G. 628
Hosking G. 639, 648, 677
Leech-Anspach G. 570
LiviA. 589
Maegd-Soep C. de 583, 601
Medvedev R. 605
Michaelis R. 570
OsnosP. 564
PolcuchV. 570
Porzgen H. 539
Provost CI. 539
Reissner E. 569
Rossani O. 590
Roy CI. 539
ScabelloS. 589
Schmid-Hauer Chr. 568
Seyfartl. 652
ShneidmanN. 529
Ssachno H. van 522
Stabile A. 589
Starikov S. 605
Szenfeld I. 564,570
Tobel R. 590
Weil H. 564,590
ZandN. 533

ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ МЕСТ
ПРЕБЫВАНИЯ (ИТИНЕРАРИЙ)

1925
Москва.

1926
Москва. Хельсинки.

1927
Хельсинки. Москва. Хельсинки.

1928
Хельсинки. Москва.

1929—1940
Москва.

1941
Москва. Ташкент.

1942
Ташкент. Москва.

1943—1946
Москва.

1947
Москва. Сочи. Самтредиа. Тбилиси. Ереван. Москва.
Краснодарский край. Москва.

1948—1949
Москва.

1950
Москва. Ленинград. Москва.

1951
Москва. Звенигород. Москва. Ленинград. Москва.
Куйбышев. Москва.

1952
Москва. Ашхабад. Казанджик. Москва.
790

1953
Москва. Иваново. Москва.

1954
Москва.

1955
Москва. Ашхабад. Кум-Даг. Челекен. Москва.
Будапешт. Тихань. Эгер. Москва.

1956
Москва.

1957
Москва. Ашхабад. Мары — Керки. Москва.

1958
Москва. Ашхабад. Москва.

1959
Москва. Братислава. Брно. Прага. Москва. Ашхабад.
Москва.

1960
Москва. Париж. Москва. Коктебель. Москва. Вена.
Рим. Дженцано. Москва.

1961
Москва. Прага. Женева. Лозанна. Москва. София.
Димит рово. Родопы. Кричим. Проглед. Пампорово.
Смолян. Рудозем. Москва.

1962
Москва.

1963
Москва. Стокгольм. Москва. Ростов. Москва. София.
Пловдив. Москва.

1964
Москва. Инсбрук. Шенберг. Тироль. Зальцбург.
Москва. Берлин. Москва.

1965
Москва. Ленинград. Москва. Ростов. Туркмения.
Москва.

1966
Москва. Ашхабад. Москва. Лондон. Сандерленд.
Миддлсборо. Эдинбург. Москва.
791

1967
Москва. Вена. Москва. Таллин. Москва. Ростов.
Москва. София. Станка Димитров. Мелник. Москва.

1968
Москва. Париж. Гренобль. Стран. Кулоз. Москва.
Хельсинки. Москва. Рижское взморье. Москва.

1969
Москва.

1970
Москва. Улан-Батор. Дархан. Москва. Ялта. Москва.
Одесса. Москва.

1971
Москва.

1972
Москва

1973
Москва. Тбилиси. Москва. Дубулты. Москва.
Будапешт. Москва. Берлин. Лейпциг. Москва.
Ленинград. Москва.

1974
Москва. Варшава. Познань. Лодзь. Москва.

1975
Москва. Берлин. Москва. Таллин. Москва.

1976
Москва. Мюнхен. Лейпциг. Москва. Франкфурт-наМайне. Москва.

1977
Москва. Осло. Москва. Дубулты. Москва.
Копенгаген. Нью-Йорк. Лоренс. Канзас-Сити.
Лос-Анжелес. Ирвайн. Сан-Франциско.
Миннеаполис. Энн-Арбор. Сан-Диего. Сан-Хосе.
Лас-Вегас. Вашингтон. Москва.

1978
Москва. Мюнхен. Кельн. Москва. Рижское взморье.
Эстония. Псков. Москва. Венеция. Палермо.
Монделло. Рим. Дженцано. Милан. Москва. София.
Варна. Москва.
792

1979
Москва. Мюнхен. Берлин. Москва. Стокгольм.
Москва. Рим. Милан. Москва.

1980
Москва. Хельсинки. Ювяскюля. Стокгольм. Москва.
Париж. Грасс. Сан-Поль. Москва. Будапешт. Москва.

1981
Москва — скончался 28 марта.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

ВРК
Военно-революционный комитет
ВСНХ
Высший Совет Народного Хозяйства Республики

ВЦИК
Всероссийский Центральный Исполнительный Ко­
митет Советов рабочих, крестьянских и казачьих де­
путатов
ВЧК (ГПУ, НКВД, КГБ)
Всероссийская Чрезвычайная Комиссия по борьбе с
контрреволюцией и саботажем, предтеча будущих пе­
реименованных государственных органов: Главное по­
литическое Управление (ГПУ); Народный коммисариат внутренних дел (НКВД); Комитет государственной
безопасности (КГБ).
Главконцесском
Главный концессионный комитет при Совнаркоме
СССР
Донбюро РКП(б)
Донское бюро Центрального Комитета партии больше­
виков
Наркомвоен
Народный комиссариат по военным делам (одновре­
менно так называли должность, которую занимал Л. Д.
Троцкий, а затем М. В. Фрунзе)
Оргбюро ЦК РКП(б)
Организационное бюро ЦК РКП(б) — ВКП(б).

794

Осоавиахим
Общество содействия обороне, авиационному и хими­
ческому строительству (существовало с 1927 по
1948 гг.)
Политбюро ЦК РКП (б)
Политическое бюро ЦК РКП(б) — ВКП(б)
Полпредство СССР
Полномочное представительство СССР
Полпред СССР
Полномочный представитель СССР
РВС или Реввоенсовет
Революционный военный совет Республики, высший
орган власти в армии и флоте в годы гражданской
войны
Ревком
Революционный комитет. Временный чрезвычайный
орган советской власти на местах после революции в
годы гражданской войны
РККА
Рабоче-Крестьянская Красная Армия
РСДРЩб)
Российская социал-демократическая рабочая партия
большевиков
СНК, Совнарком
Совет народных комиссаров СССР
СТО
Совет Труда и Обороны
ЦК РКП(б) или ВКП(б)
Центральный комитет рабоче-крестьянской партии или
Всесоюзной коммунистической партии большевиков
(переименована в КПСС в 1956 г.)

ЦККВКП(б)
Центральная Контрольная Комиссия Всесоюзной ком­
мунистической партии большевиков

ОБ АВТОРЕ

«Одна, но пламенная страсть» — расхожая поэти­
ческая строка, но точнее отношение автора этой книги к
Юрию Трифонову, писателю и человеку, не определить.
Александр Шитов — по образованию филолог (диплом по
творчеству О. Э. Мандельштама, по роду занятий — социо­
лог (кандидат философских наук), руководитель службы со­
циологии на ряде предприятий города Челябинска, препода­
ватель, специалист по менеджменту, организатор, человек
неравнодушный и увлеченный. Много лет назад одно его
увлечение стало страстью, истинной любовью. Любовью
действенной, потребностью души, делом всей жизни. Толь­
ко такое и может подвигнуть человека, до предела, казалось
бы, загруженного другим, на огромный многолетний труд,
результат которого вы держите в руках.
Это — скрупулезно собранные факты и материалы, подроб­
нейшая хроника жизни и деятельности Юрия Валентино­
вича Трифонова, писателя, чье слово отзывалось в сердцах
читателей всего мира и еще найдет свой отзыв в будущем.
«Хроника...» — отправная база, основа для серьезных ли­
тературоведческих исследований и, одновременно, увлека­
тельная книга, воссоздающая образ песателя, эффект его
присутствия в нашей сегодняшней жизни.
То, что создает А. Шитов, с полным правом, по известной
аналогии, можно назвать Трифоновианой.
Поклон ему за любовь и труд...
Н. Куманова

ОГЛАВЛЕНИЕ

Трифонова Т. В. ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ............6
ОТ АВТОРА........................................................
13
Шитов А., Трифонов Е. МЫ ЖИВЕМ В ПОТОКЕ
ВРЕМЕНИ...................................................................
25

ХРОНИКА ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА
Ю. В. ТРИФОНОВА (1925—1981)................................. 61

1925...
1926...
1927...
1928...
1929—1932....
1933....
1934....
1935....
1936.. .
1937.. .
1938.. .
1939.. .
1940.. .
1941.. .
1942.. .
1943.. .
1944...
1945...

62
65
67
69
72
74
80
85
86
88
118
141
146
149
152
167
171
176

1946.. . 182
1947... 184
1948.. . 188
1949.. . 194
1950.. . 197
1951.. . 213
1952.. . 240
1953.. . 248
1954... 256
1955.. . 261
1956... 265
1957.. .269
1958.. . 273
1959... 278
1960.. . 282
1961.. . 287
1962... 300
1963.. . 307

1964.. .
1965.. .
1966.. .
1967.. .
1968.. .
1969.. .
1970.. .
1971.. .
1972.. .
1973.. .
1974.. .
1975.. .
1976.. .
1977.. .
1978.. .
1979.. .
1980.. .
1981.. .

324
340
356
370
378
395
414
433
445
457
486
499
517
544
566
598
623
656
797

ПУБЛИКАЦИИ Ю. В. ТРИФОНОВА
(1981—1996)............................................................................. 669
Отдельные произведения....................................................... 669
Отдельные произведения на языках стран ближнего
зарубежья.................................................................................. 673
Публикации в периодической печати и неавторских
сборниках................................................................................. 674
Публикации на языках стран ближнего зарубежья............. 679
Произведения Ю. В. Трифонова в театре, кино, на радио и
телевидении.............................................................................. 680

ПРИЛОЖЕНИЯ.............................................................690
БИОГРАФИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ О СЕМЬЕ И
РОДСТВЕННИКАХ.............................................................. 690
ЛИТЕРАТУРА О ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ
Ю. В. ТРИФОНОВА............................................................. 700
Отдельные издания.............................................................. 700
Публикации в периодической печати, книгах,
сборниках.............................................................................. 706
Публикации на языках стран ближнего зарубежья............ 733
ИЛЛЮСТРАЦИИ.................................................................. 734

УКАЗАТЕЛИ................................................................... 745
745
765

Указатель произведений, замыслов, выступлений.........
Именной указатель................................................................
Хронологический указатель мест пребывания
(итинерарий)...........................................................................
Список сокращений..............................................................

790
794

ОБ АВТОРЕ............................................................................ 796

В Издательстве Уральского университета
выйдут в 1997 году:
Невьянская икона. Альбом.
176 стр. 235x300 мм.
25 Энциклопедия читателя. Энциклопедия исторических, классических,
библейских аллюзий, реминисценций, тем и сюжетов, вымышленных топо­
нимов, литературных фактов, мифологических и сказочных героев, вечных
образов, литературных масок и персонажей, прототипов, кратких биогра­
фий и рекомендательных библиографий. Т. 1: А — Д/Отв.ред. Ф.А. Еремеев.
Объем текста: 98 печ. л. Формат: А4
25 Девятко И. Ф. Методы социологических исследований.

25

208 стр. Формат 168 х 260 мм.
25 Зенкин С. Н. Работы по французской литературе.
320 стр. Формат: 126 х 200 мм.
09 Блум X. Страх влияния. Карта перечитывания/ Пер. с англ.
352 стр. Формат: 126 х 200 мм.
25 Купина Н. А. Тоталитарный язык и языковое сопротивление.
240 стр. Формат: 126 х 200 мм.
25 Генис А. Американская азбука: С илл. Е. Шефа.
96 стр. с илл. Формат: 168 х 200 мм.
И Уайт X. Метаистория: Историческое воображение в XIX веке
640 стр. Формат: 126 х 200 мм.

В Издательстве Уральского университета
вышли в 1996 году:
Емельянов Б. В, Куликов В. В. Русские мыслители второй половины
XIX - начала XX века. Опыт краткого биобиблиографического словаря.
384 стр. Формат: A4
25 Словарь русских говоров Среднего Урала /Отв. ред. А. К Матвеев.
580 стр. Формат: А5
25 Русские фантасты и сказочники: Биобиблиографический словарь

/Под ред. И. Г. Халымбаджи.
147 печ. л. Формат: A4

Заказы принимаются также по телефонам:
fax (3432) 51-11-84,
(3432) 51-22-21 и (3432) 51-54-48.
E-mail: info@idc.e-burg.ru

Шитов Александр Павлович

ЮРИЙ ТРИФОНОВ:
ХРОНИКА ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА
(1925—1981)

Редакторы Н. Д. Куманова, И. М. Харитонова
Корректоры И. М. Лсушина, М. Г. Тюлькина, Н. В. Шевченко
Ответственный за выпуск Ф. А. Еремеев
Оригинал-макет В. В. Харитонов

Издательская лицензия № 020257 от 22.11.96..
Сдано в набор 29.09.97. Подписано в печать 07.10.97. Формат 84x108 1/32.
Гарнитура Times New Roman. Печать офсетная. Бумага офсетная № 1.
Уч.-изд. л. 33,5. Уел. печ. л. 42. Тираж 1000 экз. Заказ № 413.
Издательство Уральского университета
620219, Екатеринбург, ГСП-830, просп. Ленина, 13 б.

Отпечатано с готовых диапозитивов на ИПП «Уральский рабочий»
620219, Екатеринбург, ул. Тургенева, 13.