(Л
ф
±1
о

-О

п
н
О

Антропология путешествия

Светлана Белоруссова

Антропология
путешествия
(южноевропейские
путешественники XV в.)
Светлана Белоруссова

Антропология путешествия
(южноевропейские путешественники
XV в.)

1_АР ЬАМВЕРТ Асайегшс РиЬНзЫпд
1тргеззит / Выходные данные

ВЛэЛодгайзсНе 1пТогтабоп с1ег Оеи^зсЬеп Майопа1Ь|ЬНо1Нек: 01е Оеи^зсЬе
Майопа1Ь|Ыю1Нек уеггекНпе! сЛезе РиЬЛкабоп т с1ег ОеЩзсЬеп Майопа1Ь|ЬНодгайе;
с1е1а|1Нег1е ЫЬЛодгайзсНе 0а1:еп зтс! 1т 1п1егпе1 йЬег ЬНр://с1пЬ.с1-пЬ.с1е аЬгиТЬаг.

АНе 1П сЛезет ВисЬ депапгкеп Магкеп ипс1 Ргос1ик1:патеп игкегЛедеп \л/агепгекНеп-,
тагкеп- ос1ег ра^еЩгесЫЛсЬет ЗсЬЩ?: Ь™. зтс! МагепгекЬеп ос1ег етде1:гадепе
МагепгекЬеп с1ег ]емеШдеп 1пЬаЬег. Ок \Л/1ес1егдаЬе уоп Магкеп, Ргос1ик1:патеп,
беЬгаисЬзпатеп, Напс1е15патеп, МагепЬегекЬпипдеп и.з.\л/. т сЛезет \Л/егк ЬегесЫЛд!
аисЬ оЬпе Ьезопс1еге КеппгекЬпипд пкЫ: ги с1ег АппаЬте, с1азз зокЬе Матеп 1т 5тпе
с1ег МагепгекЬеп- ипс! МагкепзсЬи^дезе^деЬипд а1з Тге! ги Ье^гасЫеп \л/агеп ипс!
с1аЬег уоп ]ес1егтапп ЬепЩг! \л/егс!еп дйгНеп.

Библиографическая информация, изданная Немецкой Национальной
Библиотекой. Немецкая Национальная Библиотека включает данную
публикацию в Немецкий Книжный Каталог; с подробными
библиографическими данными можно ознакомиться в Интернете по адресу
ЬНр://с1пЬ.с1-пЬ.с1е.

Любые названия марок и брендов, упомянутые в этой книге, принадлежат
торговой марке, бренду или запатентованы и являются брендами
соответствующих правообладателей. Использование названий брендов,
названий товаров, торговых марок, описаний товаров, общих имён, и т.д. даже
без точного упоминания в этой работе не является основанием того, что
данные названия можно считать незарегистрированными под каким-либо
брендом и не защищены законом о брендах и их можно использовать всем без
ограничений.

СоуегЬЛс! / Изображение на обложке предоставлено: \л/\л/\л/.тд1таде.сот

\/ег1ад / Издатель:

1АР 1АМВЕКТ Асас1етк РиЬЛзЫпд

151: ет 1трпп1: с1ег/ является торговой маркой

0тп|5спр1:ит бтЬН & Со. Кб

Не1ппсЬ-Вбсктд-51:г. 6-8, 66121 ЗаагЬгйскеп, ОеЩзсЫапс! / Германия

ЕтаЛ / электронная почта: тк>@1ар-риЬНзЫпд.сот

Негз1:е11ипд: 51еЬе 1е1г1е Зеке/

Напечатано: см. последнюю страницу

1$ВМ: 978-3-659-46887-2

СорупдЫ: / АВТОРСКОЕ ПРАВО © 2013 Отп|5спр1:ит бтЬН & Со. Кб

АЛе ВесЫе уогЬеЬакеп. / Все права защищены. ЗаагЬгйскеп 2013
С. Ю. БЕЛОРУССОВА

АНТРОПОЛОГИЯ ПУТЕШЕСТВИЯ
(ЮЖНОЕВРОПЕЙСКИЕ ПУТЕШЕСТВЕННИКИ XV ВЕКА)
Содержание

Предисловие........................................5

Что такое антропология путешествия?................5

Методология исследования..........................12

Историография.....................................14

Источники исследования............................19

ЧАСТЬ 1. КИРИАКО АНКОНСКИЙ: «НЕПРЕОДОЛИМОЕ

ЖЕЛАНИЕ ВИДЕТЬ МИР»...............................22

Глава 1. Потомственный купец?.....................24

Купечество в Италии..........................24

Жизненный путь Кириако.......................25

Глава 2. Дипломат или шпион?......................30

Турки........................................30

Шпион в Адрианополе..........................32

«Варвары»....................................35

Глава 3. Антиквар или гуманист?...................38

81исИа ИишапКаНз.............................38

Поклонник древностей.........................40

Поездка на Афон..............................45

Древности Парфенона..........................47

Страсть к познанию или жажда наживы?.........51

Глава 4. Путешественник?..........................54

Нимфы........................................54

Путешествие длиною в жизнь...................55

ЧАСТЬ 2. ПЕРО ТАФУР: СВЯЩЕННЫЙ ДОЛГ ИДАЛЬГО.......61

Глава 1. Странствующий рыцарь?....................62
Рыцарская этика................................62

Доблесть и путешествие.........................63

Глава 2. Поборник Реконкисты?.......................70

Мавры на пути..................................70

«Турки - благородные люди».....................72

Упадок Константинополя.........................73

Глава 3. Паломник?..................................75

Желанный Иерусалим.............................75

«Неоткрытая Индия».............................77

Былое величие Рима.............................77

Плохой христианин?.............................79

Глава 4. Потомственный идальго?.....................82

В поисках императорского родства...............82

Коллизии и притеснения.........................83

Запретная торговля.............................84

Обретение статуса через путешествие............86

ЧАСТЬ 3. ЮЖНОЕВРОПЕЙСКИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ: МОТИВЫ,
КОНТЕКСТ, ГРАНИЦЫ...................................90

Глава 1. Пересечение границ.........................91

Мотивы путешествий.............................91

Границы миров..................................94

Удовольствие или преодоление трудностей?.......98

Чудеса и мифы.................................102

Женщины и искушения...........................103

«Восточный мир»...............................105

Стиль паломничества...........................106

Глава 2. В преддверии открытия Нового Света........110

Охотники за древнегреческими рукописями: Джованни

Ауриспа, Гварино де Верона и Франческо Филельфо.110
Итальянский купец в Индии: Никколо Конти...........117

Встреча Тафура и Конти.............................120

Испанский дипломат у Тамерлана: Руи

Гонсалес де Клавихо................................123

Заключение...............................................128

Список источников и литературы...........................133
Предисловие

Что такое антропология путешествия?

Ведущую роль в изменяющемся культурном мире играет
беспрецедентная мобильность человека, сопровождающая процессы
глобализации. Тема антропологии путешествия актуальна сегодня в
связи с небывалой популярностью поездок в дальние края. Никогда в
истории человечества не совершалось столько путешествий, как за один
XX век. Туристический бизнес расцвел в конце XX века и уверенно занял
позиции ведущей экономической отрасли. К началу XXI столетия по
своим оборотам и доходности туризм стал конкурировать с
автомобилестроением, добычей и переработкой нефти1. Можно смело
заявить, что путешествие является немаловажной ценностью
современного человека и потому представляет собой актуальную тему
антропологии.

Мобильность и страсть к передвижению была присуща человеку с
момента его появления. Наш прапредок постоянно перемещался, не
только стараясь найти места, пригодные для жизни, но и реализуя свою
врожденную мобильность. Два миллиона лет назад, судя по костям
стопы обнаруженного в Олдувайском ущелье Ното ИаЫИз, далекий
предок человека больше бегал, чем ходил. По убеждению большинства
исследователей древности, люди палеолита постоянно двигались. На
заре человечества активное физическое движение было естественным
состоянием2.

Путешествие как способ знакомства с чужой культурой известен
всем эпохам человеческой истории. Взгляд со стороны на собственную
культуру и соприкосновение с чужой позволяет путешественнику

1 Туманян Ю. Р. Индустрия туризма - крупнейший сектор мировой экономики // Управление
экономическими системами (электронный научный журнал]. № 9 [2011]. С. 23. - ИКЬ:
йПр://уууууу.иес5.ги/иес5-33-332011/йеш/631-2011-09-21-11-58-12 (дата обращения 30.05.2013].

2 Головнев А. В. Антропология движения (древности Северной Евразии]. Екатеринбург. 2009. С. 5.
обогатить свою идентичность. Одних к странствию подталкивала
любознательность, других - жажда богатства и могущества, третьих —
чьи-либо волеизлияния или непредвиденные обстоятельства3. В какой-
то мере путешествие всегда было поиском себя, что отражается в стиле
и содержании травелогов (путеописаний) - итинерариев, путевых
дневников, писем.

Путешествия различались в зависимости от культуры и времени,
они создавали эпоху так же, как эпоха влияла на путешествие. В древнем
эпосе о Гильгамеше путешествие выглядело как самоиспытание и
желание славы царя Урука. Поражение было равносильно смерти, и
путнику лучше было «умереть, как герою», чем проиграть. Наиболее
известными путешественниками древности были мореходы
финикийцы, чье государство располагалось в восточном
Средиземноморье. Они обладали большими торговыми кораблями для
дальних переездов за пределы средиземноморского бассейна. В VI веке
до н. э. по заданию египетского фараона Нехо II финикийцы
предприняли путешествие вокруг Африки4. В дальнейшем потомки
древних финикийцев - карфагеняне - продолжили освоение новых
земель и пространств. Древнекитайские путешественники активно
осваивали пространство Азии. Считалось, что китайский чиновник,
совершивший путешествие, имел большее влияние в обществе5.
Знаменитый путешественник Сыма Цянь совершил три больших
путешествия (около 125 г. до н. э.) по территории Китая. Во II веке до н.
э. Чжан Цянь совершил дипломатическую миссию к народам Средней
Азии. Спустя несколько столетий буддийский монах Фа Сянь (337 - 420
гг.) путешествовал 15 лет по Азии. Китайские купцы оставили немало

3 Ьеазк IV. 1п1гос1исЬоп 1о |оигпеу$ оГ О1$соуегу // еБИагр, 1$$ие 4, 2007. - ПКЬ:
ИПр://е1а.ас.ик>шесИа/шесИа 41159 еп.рсИСдата обращения: 18.12.2012]

4 См.: Шифман И. Ш. Карфаген. СПб., 2006.

5 СозсИ 5., 5Сеагп$ Р. IV. Ргешобегп 1гауе1 т 1Ие члгогШ Ы$1огу. Ы.-У., 2008. Р. 70.
сведений о своих путешествиях по Азии, по римским землям и были
инициаторами великого шелкового пути.

Древние греки также оставили существенный след в истории
путешествий. Древнегреческие философы осуществляли дальние
странствия с целью познания «чужого мира» и получения знаний.
Мудрец и философ Фалес Милетский (640/624 — 548/545 до н. э.)
путешествовал по Египту в течение 20 лет, там же он получил
образование философа. В долине Нила с целью получения знаний
побывал философ и математик Пифагор, а также знаменитый
законодатель Солон. Философ Платон, совершив дальнее путешествие,
по возвращению домой основал философскую школу. «Отец истории»
Геродот путешествовал в Вавилон, Ассирию, Египет, Малую Азию,
Геллеспонт, Северное Причерноморье, Балканский полуостров от
Пелопоннеса до Македонии и Фракии. Скорее всего, Геродот
странствовал не только ради достижения конкретных целей, но и ради
самого путешествия, то есть ради удовольствия, удовлетворения
собственной любознательности6.

В Средневековье мобильностью отличались арабские
путешественники, которые за счет активного подвижничества
значительно расширили собственное пространство. К VII веку они
завоевали огромную территорию: на востоке - Иранское нагорье и
Туркестан, к северу от Аравии - Месопотамию, Армянское нагорье и
часть Кавказа, на северо-западе - Сирию и Палестину, на западе - всю
Северную Африку. В 711 г. арабы переправились через Гибралтар и
завоевали почти весь Пиренейский полуостров, создав на несколько
столетий серьезные проблемы Испании и Португалии, которым лишь к
концу XV века удалось оттеснить мусульман. «Арабское нашествие»
предшествовало колониальным захватам XV-XVI вв. Арабы привнесли

6 См.: Кари5с1п5с1 К. Тгауе! НегосЫиз. М.-У., 2007.
изменения в сферу отношений и взаимодействий между народами7. Они
умели строить крепкие суда, способные долгое время находиться в
океане. В X в. арабские порты и фактории были в Индии, Цейлоне,
Индонезии и Китае. Купец Ибн Баттута (1304-1377) проехал Северную
Африку, Ближний Восток, Восточную Африку (Занзибар), Иран, Среднюю
Азию, Крым, Индию, Китай, и его путешествие в общей сложности
составило 120 700 км.

Европейское путешествие в раннем Средневековье имело в
большей степени паломнический характер. Пространство разделялось
на сакральное и несакральное, соответственно посещение
нехристианских земель могло рассматриваться как своеобразное
антипаломничество. Ж. Ле Гофф писал, что «дух христианской религии
выталкивал на дороги»8. Позднее одинокое странничество
трансформировалось в грандиозные крестовые походы, вследствие чего
мир стал рассматриваться скорее как географическая протяженность,
чем символическое пространство9. Купцы (в первую очередь
итальянские) были бесстрашными путниками в чужих землях.
Классическим примером являются путешествия итальянского купца
Марко Поло, который в XIII веке успешно путешествовал по Армении,
Ирану, Китаю, Монголии, Индии, Индонезии. Свои впечатления от
путешествий он оставил в «Книге о разнообразии мира».

XV век - время открытия новых путей, пересечения границ,
освоения пространства и приобретения знаний. К XV веку арабские
государства были в упадке и не могли претендовать на расширение
своих границ. Европейцы постепенно становились лидерами в освоении
новых территорий и распространении христианской модели мира, что
привело к открытию Нового света и колониальной экспансии. Поездки в

7 Со5ск 5., 51еат5 Р. № Ор. сП. Р. 113

8 Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. Екатеринбург, 2005. С. 163.

9 Лучицкая С. И. Путешествие // Словарь средневековой культуры. М. 2003. С. 397.
чужие края приобретали новый характер: путешествия становились
модным явлением (по сей день это одна из характерных особенностей
туризма). Последствия Великих географических открытий - развитие
систем коммуникаций и расширение христианской ойкумены -
утвердило европейскую модель путешествия на всей планете. Во
многом это произошло благодаря подвижничеству жителей Испании и
Италии, которые внесли весомый вклад в историю Великих
географических открытий.

В данной работе будут рассмотрены испанское и итальянское
путешествия, главным образом испанца Перо Тафура и итальянца
Кириако Анконского. Они путешествовали примерно в одно время,
преимущественно по одному и тому же пространству
Средиземноморью. Возможно, Тафур и Кириако виделись, однако они не
были близко знакомы; цели их поездок заметно рознились.

Испанец из Кордовы Перо Тафур (14107-1484?) был не слишком
родовитым, но богатым идальго. С юных лет ему пришлось участвовать
в реконкисте и биться с маврами, как подобало истинному кастильскому
рыцарю. Большая часть жизни Тафура прошла в Севилье; свое
путешествие по Средиземноморью и германским землям он совершил
между 1436 и 1439 гг., а свои впечатления от поездки записал
пятнадцать лет спустя.

Другой путешественник - итальянский купец эпохи Возрождения
Кириако Анконский (1391-1452) большую часть своей жизни провел в
путешествиях. Впервые он отправился в поездку в девятилетием
возрасте, и умер Кириако во время путешествия. Его дневники и письма
отражают его личные впечатления от торговых поездок по
Средиземноморью, преимущественно по византийским землям.

Записи Кириако и Тафура полны самых разных впечатлений и
наблюдений, и нелегко понять мотивы, толкавшие их в бесконечные
странствия и поиски. К примеру, в одной ситуации Кириако Анконский
выглядит профессиональным торговцем, в другой занимается
средиземноморской дипломатией, в третьей ищет античные древности.
Тафур путешествовал как рыцарь, ездил в паломнические поездки и
представлял себя благородным идальго. Насколько эти мотивы, в
совокупности или в отдельности, были значимы для Кириако и Тафура -
путешественников деятельных и просвещенных - в их всепоглощающей
страсти к путешествиям?

Для воссоздания более объемной картины южноевропейских
путешествий XV в. в исследовании были рассмотрены путешествия ряда
других итальянский гуманистов - Гварино же Верона, Джованни
Ауриспа и Франческо Филельфо, итальянского купца Никколо Конти и
испанского дипломата Руи де Гонсалеса Клавихо.

Цель данной работы - исследовать особенности южноевропейских
путешествий XV века средствами антропологии путешествия. В
соответствии с целью исследования определяются три задачи. Во-
первых, изучить поведенческие схемы путешественников Перо Тафура и
Кириако Анконского. Оба демонстрируют деятельностную
многогранность, что было присуще «новому человеку» позднего
Средневековья. Кириако Анконский был одновременно купцом,
дипломатам, шпионом, антикваром, гуманистом и путешественником.
Тафур - рыцарем, поборником реконкисты, паломником и
потомственным идальго. Эти характеристики переплетаются, иногда
ситуативно усиливаются или уходят на задний план. Вторая задача
состоит в необходимости сопоставления личностных мотиваций
Кириако и Тафура на основе антропологии путешествия. Как менялось
поведение путешественников во время пересечения границы «своего» и
«другого» мира; какие ценности актуализировались в путешествии; что
представлял из себя чужой мир в целом и образ чужака в частности?
Третья задача включает исследование социальной сети
южноевропейских путешественников XV века через изучение мотивов
путешествий и форм взаимодействия путников из Италии и Испании; и
как это сформировало европейскую модель путешествия, которая в
дальнейшем распространилась по всему миру.

Существует множество трактовок термина «путешествие», в
котором исследователи выделяют различные особенности и признаки.
Для медиевиста С. И. Лучицкой средневековое путешествие - «явление
внеповседневное, оно означает пересечение культурной границы, выход
за пределы собственного мира и столкновение с иным и чужим...
Продолжительность путешествия может варьироваться... оно всегда
предполагает возвращение»10. Философ В. Л. Каганский утверждает, что
«путешествие - активное взаимодействие с местами, а не их пассивное
отражение», т. е. путешественник должен осмысленно познавать
происходящее вокруг него, а не наоборот. По его мнению, перемещение
ради поглощения визуальных образов или спонтанное перемещение
отнюдь не является путешествием11. Ученые отмечают признаки
путешествия, которые отличают его от повседневного перемещения.
Например, С. И. Лучицкая главным признаком путешествия считает
«возвращение из чужой земли в родную». По мнению американского
исследователя Э. Дж. Лида, напротив, возвращение из поездки в свое
родное место отнюдь не является обязательным условием. Под
путешествием он понимает практически всю мобильность и
перемещения человека, если они проходят по формуле «отправление-

10 Лучицкая С. И. Путешествие в Святую землю в XII - XIII вв.: Очерки истории повседневной жизни //
Одиссей. Человек в истории. Путешествие как историко-культурный феномен. М., 2010. С. 58.

11 Каганский В. Л. Чем именно является путешествие и что путешествием не является? // Аннотации

конференции «Власть маршрута» (6 декабря 2012 г.] - ИНЬ:

йПр://коят.ги/пеуу8/аппо1асп к копГегепсп у!аз! таг8Йги1а/2012-11-10-1573 (дата обращения:

19.05.2013]
путь-прибытие». К путешественникам Лид уверенно относит Адама и
Еву, которые «совершили путешествие» из Рая на грешную землю12.

Во введении к альманаху «Одиссей: Человек в истории», который
был посвящен феномену путешествия, А. В. Толстиков и О. Е. Кошелева
отметили различие понимания «путешествия» в разные времена. Как
минимум, это всегда означало «перемещаться в пространстве»13. Таким
образом, «перемещение в пространстве» - корень определения
«путешествия». Изучая путешествия конкретного индивида, антрополог
сталкивается с человеческим восприятием и эмоциями путника,
которые противоречивы у каждого человека. Именно поэтому в данной
работе предложена свободная трактовка термина «путешествие» как
состояния человека в пути. В этом определении нет конкретных границ,
рамок и обязательных признаков. Путник волен в своих перемещениях,
он сам определяет, чем для него является путешествие и где граница
«своего» и «чужого» мира. При этом понимание путешествия
конкретным путником может меняться; например, восприятие
«знакомого» и «незнакомого» пространства амбивалентно и изменчиво
во времени.

Методология исследования

В изучении подобных сюжетов не слишком эффективны обычные
исторические методы. Привычный линейно-эволюционистский подход
предполагает изучение общего хода событий, а не мотивов
индивидуальных действий. Историко-антропологический метод
помогает воссоздать историческую эпоху глазами конкретного
персонажа с его пристрастиями, настроениями и ценностями. Историко-
сравнительный метод наполняет исследование аналогиями и

12 Ьеес! Е.}. ТЬе Мтс! оПИе Тгауе1ег. Егош Сн1§ате$И 1о Мойегп Тоипзт. Ы.-У. 1991. Р. 35.

13 Толстиков А. В., Кошелева О. Е. Ното У1а1ог // Одиссей. Человек в истории (Путешествие как
историко-культурный феномен]. М., 2009. С. 6.
сопоставлениями, помогает избежать ошибок ограниченности
одностороннего исследования. Приемы герменевтики применимы в
реконструкции и толковании авторского текста и используемы для
поиска мотивов и настроений исторических персонажей14.

Антропология движения еще более персонифицирует историю,
смещая акцент с итогов на истоки, пытаясь реконструировать
индивидуальную мотивацию и момент преобразования мотива в
действие15. С позиции антропологии движения человек - плод движения
и его генератор. С древности схемы мобильности наследуются и
воспроизводятся, изменяясь и различаясь в течение жизни в
зависимости от пола, статуса, темперамента, культурной традиции.
Методика «крупного плана» помогает воспроизвести полноценный
образ героя (главным образом через источники личного
происхождения) благодаря внимательному взгляду на поведение и
пристрастия исторического персонажа. Эта методика представляется
ключевой для исследования феномена средневекового путешествия.
Образы Тафура и Кириако необходимо изучать не с позиции эпохи, в
которой сформированы личности путешественников, а, напротив, их
глазами смотреть на эпоху. Герои становятся гидами, которые ведут
читателя по иному пространству и времени. Перемещение акцента с
итогов на истоки предполагает изучение скорее мотивов, чем
результатов путешествий Тафура и Кириако. Это предполагает
наблюдение за их эмоциями и восприятием путешествия. Путевые
заметки интересны благодаря возможности увидеть состояние
путешественников в момент движения - ухода из привычного мира,
пересечения границ и погружения в чужое пространство.

14 Головнев А. В. Антропология движения. С. 25.

15 Головнев А. В. Крупный план в антропологии // Уральский исторический вестник, № 4 [29], 2010. С.

14.
Наблюдения Тафура и Кириако представляют интерес и для
антропологии путешествия, которая методологически исходит из
обширного поля антропологии движения. Понятие «антропология
путешествия» все активнее используется в научной среде: его
употребляют в названиях конференций, посвященных тематике пути16,
в именованиях учебных программ (магистратура в Университете
Лондона носит название «Антропология путешествия, туризма и
паломничества»). При этом антропология путешествия пока не имеет
конкретного определения.

В данной работе антропология путешествия представляет собой
предметную область исторической антропологии, фокусирующуюся на
изучении мотивов пересечения границ и деятельностного поведения
путешественника в «чужом» мире.

Подобные сюжеты в историографии изучены в нескольких
измерениях. С одной стороны, ученые исследовали феномен, сущность и
историю путешествий. С другой стороны, внимание уделялось
отдельным путешественникам с целью понимания их культурной
деятельности. Данное исследование проводится на пересечении этих
измерений с привлечением методов исторической антропологии.

Историография

Путешествию, с точки зрения антропологии, не уделялось
достойного внимания до начала 1990-х годов. Судя по всему, мотивом к
подобным штудиям стала беспрецедентная популярность путешествий
в форме туризма. Путевые заметки обычно рассматривались и
использовались в качестве исторического источника о странах и эпохах,

16 В 2013 году Гумбольдтовская конференция имела название «Феноменология, история и
антропология путешествий», Круглый стол X Конгресса этнографов и антропологов России
называется «Антропология путешествий: мотивы, персонажи, трансграничье».
о дихотомии «Своего и Чужого», например, в противостоянии христиан
и мусульман.

Одним из первых, кто выстроил концепцию путешествия, был Э.
Дж. Лид. В работе «Мышление путешественника» он исследует
восприятие путешествия литературных героев. Автор поднял
гигантский пласт произведений от древних эпосов до романов конца XX
века. Ученый ставит задачу исследовать трансформацию от древнего
путешествия до сегодняшней поездки. Автор пытается понять, как
путешествие изменило «ощущение самих себя и наше ощущение
мира». Этимология слова Сгсме! (путешествие) происходит от
английского слово СгсмаП (изнурительный труд), что показывает одно
из первых представлений о путешествии как о страдании, проверке,
тяжелом испытании. Э. Дж. Лид считает, что в древности путешествие
было скорее необходимостью и даже карой, чем свободой и
наслаждением, как это понимается сегодня17. Работа Э. Дж. Лида
пронизана утверждением, что мобильность присуща человеку с самого
его возникновения, поскольку «границы создаются теми, кто их
пересекает». Ситуативно Э. Дж. Лид близок к концепции антропологии
движения, в частности в своей критике исторических подходов, которые
безапелляционно предполагают оседлость, а не мобильность, главной
характеристикой человеческого бытия: «уверенность в том, что
общества упорядочены, имеют границы <...> является искажением
истории, профильтрованной через результаты истории. Историки
заранее предполагают результаты путешествия и дальнейшего
освоения территории, что часто формирует безоговорочное
представление, будто общество так или иначе предустановленно и
неизменно»18.

17 Ьеес! Е.}. Ор. сП. Р. 8.

18 ГЫс1. Р. 18.
С начала XXI века в западной историографии наблюдается «взрыв»
работ, посвященных исследованию путешествий. Американские
исследователи С. Гош и П. Стирнс писали о неоценимой функции
путешествия, которая сумела повлиять на ход истории. Путешествие, по
их мнению, является той силой, которое сформировало мировую
историю, в частности оно открыло новые виды контактов между
различными народами19. Дж. Клиффорд рассматривал путешествие как
опыт общения между культурами, их пересечения и взаимодействия20.
Другие западные ученые также признавали важную роль путешествий в
мире и в жизни каждого индивида: П. Бруметт21, Дж. Вердон22, Дж.
Рубиес23.

Отечественная историография не изобилует исследованиями
путешествий, однако эта тема стремительно набирает свою
популярность. За последние пять лет российские ученые сделали
заметный прогресс в изучении путешествий. В большей степени эта
тема рассматривается в феноменологическом измерении. В 2010 г.
выпуск альманаха Одиссей вышел под названием «Путешествие как
историко-культурный феномен». В 2012 г. вышла коллективная
монография «Золотой век Сгапб Тонг: путешествие как феномен
культуры», подготовленная Институтом Культурологии. Среди
российских ученых особенно стоит отметить труды Д. Н. Замятина24, В.
Л. Каганского25, С. И. Лучицкой26.

19 Со5ск 5., 51еагпз Р. Ы. Ор. сП. Р. 70.

20 СИ//огй /. Кои1ез: 1гауе1 апс! 1гап51аНоп оп 1Ье 1а1е ГууепНеГй сеШигу. Ь. 1997. Р. 3.

21 ВгитеЫР. ТЬе "Ьоок" оГ1гауе1з: §епге, е1Ипо1о§у апс! рй§г1та§е, 1250-1700. Воз1оп, 2009.

22 Уегйоп/. Тгауе! ш ТЬе МШсПе А§ез. И оГЫсМте Ваше. 2003.

23 КиЫез /. Тгауе! апс! Е1Ьпо1о§у ш 1Ье Кепашзапсе: 5ои1Ь 1пс11а 1йгои§И Еигореап Еуез, 1250-1625.
СатЬпс1§е. 2000.

24 См.: Замятин Д. Н. Культура и пространство: Моделирование географических образов. — М.: Знак,
2006. Замятин Д. Н. Географические образы путешествий // Гуманитарная география: Научный и
культурно-просветительский альманах. Вып. 1. М., 2004. С. 12-41; Замятин Д. Н. Образы путешествий:
социологическое освоение пространства // Социологические исследования. № 2, М., 2002. С. 12-23.

25 См.: Каганский В.Л. Культурный ландшафт и советское обитаемое пространство. Сборник статей. -
М.: Новое литературное обозрение, 2001; Каганский В.Л. Культурный ландшафт: основные концепции
в российской географии // Обсерватория культуры. № 1. М., 2009. С. 62-70.
Путешествия Кириако Анконского и Перо Тафура так или иначе
освещены в западной историографии. Однако ни в одной из работ не
акцентировалось внимание на образах итальянца и испанца как
собственно путешественников, тем более не проводилось их
сравнительного анализа.

Наиболее полное исследование биографии Кириако Анконского
принадлежит перу британского исследователя Б. Эшмола26 27. В
дальнейшем, опираясь на труды Б. Эшмола, английские исследователи
К. Митчелл и Э. Боднар написали несколько совместных статей и
монографий, где проводится анализ путешествий Кириако по греческим
землям28. Кроме того, благодаря этим ученым был осуществлена
публикация и перевод на английский язык записей и рисунков,
сделанных рукой итальянца, а также писем и дневников современников,
посвященных деятельности Кириако29. Удивительно, но итальянские
специалисты в области Возрождения обратились к деятельности
Кириако Анконского лишь после публикации одного из источников под
редакцией К. Митчелла и Э. Боднара. Чуть позже итальянские ученые
выпустили капитальный труд, посвященный жизнедеятельности
Кириако30. В 2009 году вышла книга американского искусствоведа М.
Белозерской «Разбудить мертвых: купец эпохи Возрождения»31 о
деятельности Кириако, которую можно назвать скорее научно-
популярной, чем строго научной. Тем не менее автор сумела описать
Кириако с разных сторон в контексте своего времени: как купца,
антиквара и дипломата. Одновременно европейские исследователи

26 См.: Лучицкая С. И. Путешествие // Словарь средневековой культуры под ред. А. Я. Гуревича. М.,
2003. С. 397 - 400. Лучицкая С. И. Путешествие в Святую землю... С. 58 - 90.

27 АзИтсЯе В. Супас оГАпсопа. Ь., 1960.

28 ВодпагЕ., МИсИеП С. Супасиз оГ Апсопа'з ригпеуз ш 1Ье РгоропЬз апс! ЫоПЬегп Ае§еап, 1444-1445.
РЫ1ас1еШа. 1976.

29 Источники были опубликованы недавно. См.: У11а у!п с1апззшн е! Гатоз1881т1 Купас! АпсопЯат Ьу
Егапсезсо 5са1атопН/ ЕсИСес! апс! 1гап81а1ес1 Ьу С. МйсЬеП апс! Е. Вобпаг. РЫ1ас1еШа, 1996; Супас оГАпсопа,
ЬаГег 1гауе1з/ ЕсИЬес! апс! 1гап81а1ес1 Ьу Е. Ж Вобпаг. Ь., 2003.

30 См.: Рас! С., ЕсопоссЫа 5. С1пасо сГАпсопа е 1а спкпга апПцпапап с!е11 Птапезппо. Коте. 1998.

31 Ве1огег$кауа М. То \Уаке 1Ье Оеас1. А Кепа1ззапсе МегсЬаШ апс! 1Ье В1г1Ь оГ АгсЬаео1о§у. ЫоПоп. 2009.
чаще анализируют записи Кириако с целью обнаружить информацию о
памятниках древности и средневековья, поскольку дневники и письма
Кириако Анконского содержат многочисленные сведения о памятниках
материальной культуры32. Эти исследования не затрагивают
особенности путешествий, мотивацию и черты характера итальянского
купца.

Деятельность Перо Тафура удостоилась внимания историков из
Испании и Португалии33, что отражено в ряде научных публикаций. В
работах исследователей из других стран тема освящена не столь
обстоятельно, в частности, в англоязычной литературе существует
лишь несколько статей, разделов монографий и диссертаций,
посвященных путешествиям Тафура34. В советской и российской
историографии его деятельность изучена также неполно. В своих
англоязычных работах внимание Тафуру уделил советский историк А. А.
Васильев35. Наиболее весомый вклад в ознакомление российских
исследователей со «Странствиями и Путешествиями» Перо Тафура внес
Л. К. Масиель Санчес, выполнивший качественный перевод дневников и
подготовивший несколько публикаций о путешествиях Тафура. Так же,
как и в случае Кириако, сочинение Тафура рассматривается и
используется в большей степени как исторический источник о странах и
эпохе, где довелось побывать путешественнику.

32 См.:	С. Супасиз оГАпсопа'5 Зеуеп дгачлйп§5 оГНа§1а ЗорЫа// ТИе АН ВиП. № 69.1987. Р. 16-32;

Коко1е 5. Супасиз о! Апсопа апс! ОиЬгоушс// К.епа155апсе ЦиаНе1у. Уо1 49. №2. Зишшег 1996. Р. 225-267;
У1скег5 М. Супас оГ Апсопа а! ТИе55а1ошк1 // ВМС8. № 2.1976. Р. 75-82.

33 См.: ВеНгап В. Тгез Шпегапоз 5оЬге е1 «Тга1ас1о де 1а$ Апдапдаз е У1а]е5» де Рего ТаГиг. // МопГеоПуеГе,
2 [1985]. Р. 17-35.Сагпго Виеда 5. М. Е1 «1ша§1папо» де 1а па!ига1еха еп 1о5 1Г1пегапо5 тед1еуа1е$ а 1гауё$
де Рего ТаГиг // Саттепа Шзратса. Мадпд, 1993. Т. II. Р. 229-235. МегедаШ Е. Ьаз тетопаз де Рего
ТаГиг // О1сепда. Сиадегпоз де ЕПо1о§1а Шзратса, 6 [1987]. Р. 297-305.Оскоа Апас16п /. А. Рего ТаГиг: ип
Ыда1§о сазГеПапо етрагепГадо соп е! етрегадог ЫхапГто. РгоЫетаз де Иега1д1са // ЕгуГке1а, 6.2 [1985].
Р. 283-293. Напиге? де АгеПапо В. ЕНидюз Ыо§гаГ1со5: Рего ТаГиг // Во1еГт де 1а Кеа1 Асадегта де 1а
Н151опа, 41 [1902]. Р. 273-293.

34 См.: [ЬеН$ М.] Кт§Ы ЕггаШ оГгИе XV с. // Т1те$ ЫГегагу 5ирр1етепГ. 23 ]ипе 1925. Р. 485-486; ЫешСоп
А. Р. Тгауе! апд ГгауеПегз оГгИе М1дд1е а§е. Ь.—М. V., 1930; Мегзске! Ь. Тгауе1т§ т РигзиИ оГЫоЫШу: а
51иду оГРего ТаГиг'з "Апдапсаз е у1а]е$". 0155.11 оГЫоНк СагоПпа аГ СИаре! НШ, 2003;

35 См.: УазШеу А. А. А ЫоГе оп Рего ТаГиг // ВухапГюп, 10 [1935]. Р. 65-66. УазШеу А. А. Рего ТаГиг. А
8рап15И Тгауе1ег оГгИе ЕНГееШИ СеШигу апд Ы5 У151Г Го Соп51апМпор1е, ТгеЫхопд апд 11а1у. ВухапГюп, 7
[1932]. Р. 75-122.
По данной теме у автора книги опубликовано ряд статей и
публикаций, посвященных разработки проблематики антропологии
путешествия на примере Кириако Анконского и Перо Тафура36.

Источники исследования

В работе были использованы источники эпистолярного и
дневникового характера, главным образом дневники, мемуары и письма
путешественников. Подобного рода источники имеют наибольшую
значимость для нашего исследования, поскольку они имеют
выраженное субъективное начало. В записках зафиксированы личные
впечатления путешественников, которые были очевидцами и
участниками культурных и общественно значимых событий. В
частности, были исследованы дневники и письма поздних поездок
Кириако, в которых он описал свои путешествия по Греции, Македонии,
Фракии, Эпиру, малоазийским городам37. К сожалению, большая часть
писем пропала в огне в связи с пожаром в архиве города Пезаро в 1519
году. Из личных записей поздних путешествий Кириако Анконского до
сегодняшнего дня дошло пять дневников и пятьдесят три письма, - они
переведены с латыни на английский язык. Вторым источником о
деятельности Кириако является письмо друга Кириако Анконского
Франческо Скаламонти, которое было адресовано патрону Венеции
Лауро Квирини38. Цель письма - донести и описать жизнедеятельность

1. 36 См.: Белоруссова С. Ю. Кириако из Анконы: путешественник эпохи Возрождения // Уральский
исторический вестник, №4 [33], Екатеринбург, 2011. С. 124-130; Белоруссова С. Ю. Мотивы
«Странствий и Путешествий» кастильского идальго Перо Тафура // Электронный научно-
образовательный журнал «История». М., 2013. Выпуск 5 [21] [Электронный ресурс]. Доступ для
зарегистрированных пользователей. ИКЬ: Ь11р://ше5.1§Ь.ги//5207987840000549-2-1 (дата обращения:
20.10.2013]. Белоруссова С. Ю. Итальянец в Адрианополе: к вопросу об отношении европейцев к
туркам // Материалы Всероссийской студенческой конференции «Курбатовские чтения», Санкт-
Петербург, СПбГУ, 2010. С. 218-221 Белоруссова С. Ю. Тревелоги южноевропейских путешественников
XV в. // Материалы X Международного Конгресса этнографов и антропологов России. М., 2013. С. 279.
Белоруссова С. Ю. ИсШка РфАсбдиЛоис;: «увлеченные» поиски и «страстное» изучение древнегреческих
книг // Материалы международной научной конференции «Ломоносов-2011». М., 2011. Режим
доступа: Ьйр://1отопо5ОУ-т5и.ги/агсЫуе/Ьотопо5ОУ_2011/1255/31135_с18а1.рс1Г

37 Супас о/Апсопа. Ьа1ег 1гауе1з. Р. 1-369.

38 Уйа у1г1 с1ап551т1 е! Гатозшзши Купас! Апсопйат... Р. 3-165.
итальянского путешественника с 1391 года (момента рождения) до 1432
года. Большую часть информации Скаламонти извлек из записок
Кириако, которые не дошли до нас. Данный источник эпистолярного
типа весьма субъективен и, вероятно, неточен, тем более что сведения
берутся не «из первых рук». Кроме того, письму присущ стиль
восхваления Кириако Анконского, что порой искажает реальную
картину деятельности итальянского путешественника. Кроме того,
важный пласт информации содержится в письмах итальянских
гуманистов, адресованных путешественнику из Анконы или
описывающих его деятельность39.

Апс1апра$ е у1суе$ с1е Рего Та/иг рогс1кег$а$ рагСез с1е1 типс1о ауШо$
("Странствия и путешествия, предпринятые Перо Тафуром в
разнообразных частях света") написаны Перо Тафуром и адресованы
дону Фернандо де Гусману, командиру могущественного
антимавританского ордена Калатравы в Севилье. Записи Тафура
сохранились в единственном экземпляре, их упоминали испанские
авторы ХУ1-ХУШ вв., однако опубликованы они были только в 1874
году40. Мемуары были впервые опубликованы в Испании в конце XIX в., а
в первой четверти XX в. были переведены на английский и немецкий
языки. На русский язык записи были переведены Л. К. Масиелем
Санчесом в 2005 году41. Записи Тафура описывают его путешествия по
Италии, Греции, Иерусалиму, Египту и по германским землям в период с
1435 по 1439 гг. Записи о своей поездке Тафур сделал лишь 15 лет
спустя, предположительно в 1453-1454 гг. Скорее всего, Тафур вел
записи во время путешествия, поскольку многие описания изобилуют
подробностями. С одной стороны, подобная задержка написания грозит

39 См.: АррепсИх II. СоггезрошЗепсе члп1И ЬепапЗо Вгиш / У!1а у!г! с1ап$$!т! е! Гато$!$$!т! Купас!
АпсопИат... Р. 181-190; АррепсИх III. РПеКо 1о С1г!асо/ УПа	с1ап$$!т! е! Гато$!$$!т! Купас!

АпсопИат... Р. 191-195.

40 ЬеЫ$ М. Кеу!еч/у: Рего ТаГиг, Тгауе1$ апс! АсКеШигез, 1435-1439 // ТИе Сео§гарЫса1 |оигпа1, Уо1. 69, Ыо. 5
(Мау, 1927]. Рр. 483.

41 См.: Тафур П. Странствия и путешествия. Перевод и ред. Л. К. Масиеля Санчеса. М., 2005
искажением действительности того, что видел Тафур. С другой стороны,
он описал в записках именно те события из путешествия, которые
показались ему наиболее яркими и ценными, что позволяет более точно
воспроизвести образ и мотивы путешественника.

Кроме того, в работе использовались записки других
путешественников XV века. В частности, письма Франческо Филельфо,
чьи эпистолярные работы на сегодняшний день опубликованы и
переведены с греческого на французский язык42. Рассказы о
путешествиях Конти дошло до сегодняшнего читателя в изложении
итальянского гуманиста Поджо Браччолини, который включил их в
четвертую книгу «Истории об изменчивости судьбы»43. По данной
работе до сегодняшнего дня нет полных переводов ни на один из
европейских языков44. В работе рассмотрен «Дневник путешествия ко
двору Тимура в Самарканд в 1403—1406 гг.» Руи де Гонсалеса Клавихо,
который сумел добраться из Кастилии в Самарканд и вернуться на
родину. В дневнике описывается дипломатическая миссия испанцев ко
двору Тамерлана. Источник переведен на европейские языки, на
русский язык первый перевод был осуществлен И. И. Срезневским еще в
конце XIX века45. Второй раз источник был переведен И. С. Мироковой в
1990 году46. Дневник Клавихо был известен в Испании с самого начала
его возникновения. Он использовался для позиционирования испанских
королей, иллюстрируя их дальновидную политику, что в дальнейшем
привело к Великим географическим открытиям47.

42 Данный источник был опубликован более ста лет назад и не переиздавался, что говорит о его
малодоступности и безызвестности на сегодняшний день. См.: ЬеПгез Сгесцпез бе Егапсош ЕПеИе/Ауес
1габпсНоп, по!ез е! сошшеп1апе5 раг ЕшПе Ье§гапб. Р., 1892.

43 ВгассюНт Р. ШзРэпае бе уапе!а!е ГогПтае ПЬг! цпаШог. Р., 1723.

44 Некоторые части переведены здесь: Вгеагеа1е, К. Еаг1у ййеепйг сеп1пгу 1гауе1з ш 1Ье Еаз! (Ы1со1о бе'
СопН оГУешсе] // 8ОА8 ВпПеНп оГВпггпа КезеагсЬ, Уо1. 2, Ыо. 2, Ап1ишп 2004. Р. 100-117.

45 Клавихо, Рюи Гонзалес де. Дневник путешествия ко двору Тимура в Самарканд в 1403—1406 гг. под
ред. И. И. Срезневского. СПб., 1881.

46 Клавихо, Руи Гонсалес де. Дневник путешествия в Самарканд ко двору Тимура (1403 - 1406] / Пер. И.
С. Мироковой. М., 1990.

47 Мирокова И. С. Предисловие к «Дневник путешествия в Самарканд ко двору Тимура (1403 - 1406]».
М„ 1990. С. 3.
ЧАСТЬ 1. КИРИАКО АНКОНСКИЙ: «НЕПРЕОДОЛИМОЕ
ЖЕЛАНИЕ ВИДЕТЬ МИР»
Глава 1. Потомственный купец?

Рис. 1. Предположительный портрет Кириако Анконского,
фреска, 1459 г.
Купечество в Италии

Эпоха, в которой жил Кириако, была противоположна периоду
«темного Средневековья». Ренессанс дал волю индивидуальному
мышлению, обновленному пониманию мира и времени. Морская
торговля быстро стала одной из ярких перспектив развития экономики
и политики итальянских городов-республик, которые заметно
превосходили по размаху внешних сношений своих соседей по Европе.
Ни французские, ни английские купцы не могли соперничать с
итальянцами. Нигде в Европе купечество не достигло такого
экономического и политического могущества, как в городах Италии.
Нигде в торговую деятельность не вовлекались столь широкие слои
населения. О жителях Генуи говорили: «Генуэзец - значит купец»48.

Можно говорить об особом духе итальянского купца, готового идти
на риск ради призрачных богатств заморских стран. Достаточно
вспомнить о знаменитом венецианском купце Марко Поло, который на
рубеже XIII и XIV вв. путешествовал по Азии. Вероятно, большую роль в
успехе итальянских торговцев сыграло удачное месторасположение
итальянских городов-коммун для торговых операций на море. Кроме
того, Италия хранила многие традиции античной городской
цивилизации, ориентированной на средиземноморскую торговлю49.

Итальянская купеческая верхушка, сконцентрировавшая в своих
руках огромные богатства, образовала патрицианский слой города,
который оказывал решающее влияние на его управление. Составляя
незначительный процент городского населения, купцы и
предприниматели обладали всей полнотой власти. «Новые люди»,
выдвигавшиеся в торгово-финансовой области, отличались энергией,
предприимчивостью, сметкой, так же как и беззастенчивостью,

48 Ьорег К. 5. Ье МагсИапс! §епо1з: Пп РгоШ соПесПГ// Аппа1ез. 1958. № 3. Р. 501.

49 Абрамсон М. Л. Человек итальянского Возрождения. Частная жизнь и культура. М., 2005. С. 177.
эгоизмом и нестесненностью патриархальными нормами того
времени50.

При этом грань между патрициатом и дворянством постепенно
размывалась. Более того, патрициат имел финансовое и политическое
преимущество перед потомственными аристократами, которые
постепенно теряли свое могущество. На передовые позиции вышли
люди не по происхождению, а по способностям и умению их применять.
Купец был 5е1/-тайе тап.

«Деловые люди» Италии демонстрировали иной характер
религиозности: они примиряли веру в Бога и купеческое стяжательство.
Деловые документы, оформлявшие сделки, часто начинались со слов
«Во имя Бога и прибыли»51. Участие божественного промысла в делах
купцов имело свое вознаграждение. В торговых компаниях велись
особые «счета Бога», куда вносились суммы на бедных и богоугодные
дела, дабы защитить свою душу от посмертных наказаний. «С Творцом
они обращались как с членом купеческой компании, и размеры его доли
зависели от величины прибыли, полученной компанией»52.

Жизненный путь Кириако

Кириако ди Филиппо де Пиццикколи53 (рис. 1, 2) родился в 1391
году в Анконе, умер в период между 1452 и 1457 годами, вероятно, в
Кремоне54. Прибрежный город-республика Анкона издавна имел

50 Гуревич А. Я. Средневековый купец // Одиссей. Человек в истории. 1990. М., 1990. С. 109-111.

51 Абрамсон М.Л. Указ. соч. С. 112.

52 Гуревич А. Я. Указ. соч. С. 118-119.

53 В работе купец именуется как Кириако, помимо этого, существует другой перевод его имени -
Чириако. См.: Гуковский М. А. Итальянское Возрождение. М., 1961, Т. 2., Медведев И. П. Византийский
гуманизм Х1У-ХУ вв. СПб., 1997 и др. Английское, латинское и немецкое написание имени - Супасиз,
французское - Супацие, итальянское - С1пасо де Р1ггессоИ. Главная причина написания имени через
«К» является факт того, что итальянец сам себя именовал как Купасиз АпсопЯапиз де Р1сетссоИЬи$
(аббревиатура К. А. Р.), или в поздние годы жизни по-гречески как Кирихкод о Аукахиод.

54 Данная датировка См.: Водпаг Е. И/., МКсЬеП С. 1п1гос1ис1юп / Уйа с1аг1551т1... Р. 312 (этот труд
является наиболее плодотворным исследованием в области изучения личности Кириако Анконского]
Существуют другие мнения по поводу даты жизни итальянца: (1391-1452] См.: Водпаг Е. И/.
1п1гос1ис1юп/ Супас о! Апсопа. Ьа1ег 1гауе1з. Ьопбоп, 2003. Р. 1х; (1392-1452] См.: Медведев И. П. Указ. соч.
купеческие традиции. Аристократическая семья Пиццикколи, в которой
он вырос, вела торговые дела в Адриатике и за ее пределами. Несмотря
на высокое положение своего купеческого рода, Кириако пришлось
трудиться с юного возраста. В шесть лет он потерял отца, и в то же
время семья начала испытывать финансовые затруднения из-за трех
кораблекрушений и двух пиратских нападений. Кириако и два его
родных брата помогали матери в преодолении трудностей, «работали
день и ночь, и при малейшей возможности учились хорошим манерам и
письму»55.

Рис. 2. Выгравированный портрет Кириако, автор неизвестен.
Городской музей г. Анкона

С. 334; [1391-1455] Карпов С. П. Латинская Романия. СПб. 2001. С. 68. История литературы Италии. Т. 1.

М., 2007. С. 103.

55 У11а у1п с1ап551т1... Р. 102
Впервые Кириако отправился в путешествие, когда ему было
девять лет. Его дед Кириако Сильватико взял внука в долгое
путешествие по Италии, сначала в Венецию, а через полтора года по
различным городам Неаполитанского королевства56. Тем самым
Кириако провел в путешествии ту пору, когда его сверстники уже
начали учиться (обычная итальянская купеческая семья отдавала своего
отпрыска в школу в 5-7 лет57). Кириако получил начальное образование
в десятилетнем возрасте, во время торговых поездок. Остановившись в
итальянском городе Майда, юный Кириако в течение года посещал
школу, где под руководством Пальфо Сквиласского постигал науку
письма. Там он «начал изучать элементы грамматики и начала
[свободных] искусств»58. В дальнейшем, чувствуя дистанцию
образованности в отношении сверстников, а также желание матери
видеть своего сына, он отправился учиться и работать в родную Анкону.

В 14 лет Кириако был устроен подмастерьем у богатого мастера из
известной аристократической семьи - Пьетро. За короткий срок он
получил познания в арифметике, геометрии, в торговых делах59 - все это
демонстрировало великолепную память и сметливость юного
торговца60. В дальнейшем он стал успешно заниматься не только
торговой деятельностью, но и политикой, управлением и дипломатией.
Кириако был выбран одним из шести «старшин», которые управляли
Анконой, там же он был назначен в сенат, хотя имел минимальный
возраст для этого.

К 21 году Кириако окончил школу подмастерья, также имел опыт в
управлении, что сулило ему блестящую карьеру в родном городе61. Ему
поступали предложения стать городским торговцем или патрицием в

56 ВойпагЕ. IV. 1п1гос1ис11оп. Р. X.

57 Ролова А. Д. Итальянский купец и его торгово-банковская деятельность в ХШ-ХУ вв. // СВ, 1994, №
57. С. 71.

58 Уйа у1г1 с1ап551ш1... Р. 103.

59 1ЬШ. Р. 104.

60 1Ы0.

61 Ве1огег$кауа М. Ор. сП. Р. 19.
Анконе, тем самым у него была возможность не рисковать своим
здоровьем и жизнью во время морских путешествий, а работать у себя
на родине. Биограф Ф. Скаламонти отмечал, что он мог бы «принести
пользу общественному и частному бизнесу в Анконе; но сейчас он имел
желание видеть мир, и преуспевать в морских делах за рубежом».
Большую часть своей жизни Кириако Анконский плавал на борту
коммерческого торгового корабля, обошел порты в восточном
Средиземноморье, включая Египет, Дамаск, Кипр, Константинополь,
Адрианополь и Галлиполи62 (см. прил 1). Только смерть остановила его
безграничную страсть к заморским странствиям; Кириако умер во время
путешествия.

Несмотря на весомый объем Источниковой базы, посвященной
жизни Кириако, мы имеем скудную информацию о его занятиях
торговлей. В его записях почти отсутствуют сведения о коммерческой
деятельности. Несомненно, Кириако, как любой купец, имел счетные
книги, однако они не сохранились. Известно, что его купеческая семья
Пиццикколи имела склад для специй63 - ценнейшего на европейских
рынках товара. Благодаря сведениям Ф. Скаламонти удалось узнать, что
Кириако успешно справлялся со своими коммерческими функциями,
уменьшая долги своих предшественников. Он работал «так усердно и
искусно... что выполнил свою задачу за год, уменьшив список
кредиторов до минимального количества».64 Сложно понять, перевозкой
и продажей какого вида товара занимался Кириако. В свое первое
купеческое путешествие он отправился, «нагрузившись фруктами»,
позже, занимаясь транзитной торговлей, переправлял «груз каштанов и
фундука из Сицилии в Александрию»65; он перевозил еловые деревья66,
мастиковое дерево67, ездил на рабовладельческий рынок в Галлиполи.

62 У11а у1г1 с1ап551т1... Р. 16-17.

63 5ри//огс1, Р. Ромег апс! РгоГИ: 1Ие МегсИаШ т МесИеуа! Еигоре. М.-У., 2003.

64 У11а у1г1 с1ап551т1... Р. 123.

651ЬШ. Р. 104, 105.
В дневниковых записях самого Кириако есть лишь отрывочные
или косвенные сведения о торговле. Например, в Митилени
«великолепнейший принц Дорино смотрел очень любезно на меня
[Кириако - С. Б.] и на мои товары»66 67 68 или в Фогиле Нове Кириако поехал к
«знатному господину Баттисте Гримаде, деловому человеку, партнеру в
коммерческой деятельности»69.

По скудости упоминаний торговли в дневниковых записях
Кириако может сложиться впечатления, что она его всерьез не увлекала.
Вряд ли это так, поскольку Кириако, чей род занятий был
предопределен с юных лет, не мог отодвинуть на второй план семейное
дело, тем более, что род Пиццикколи был одним из главным купеческих
кланов в Анконе. И все же круг интересов Кириако явно выходил за
рамки торговых сделок.

66 ГЫс1. Р. 110.

67 Супас о/Апсопа. Р. 215.

68 ГЫс1. Р. 27.

69 ГЫс1. Р. 243.
Глава 2. Дипломат или шпион?

Турки

Путешествуя по коммерческим делам в византийских землях,
Кириако был обеспокоен угрозой со стороны турок, которая была
актуальна не только для Византии, но и для всего западного мира.
Европейцы прилагали усилия для сдерживания османского натиска. С
помощью влиятельного правителя греческих островов Гаттилуззи
Кириако мог свободно перемещаться по завоеванным турками землям.
Внешне «экзотические» турки, которые были для Кириако людьми «с
тюрбанами и длинными острыми башмаками»70, потрясли его
безжалостными разрушениями городов и жестокостью в отношении
христиан. «[Греки] шествовали, жалкие... в больших колоннах
отовсюду... их удерживали железными цепями, хлыстали кнутами и
выставляли на продажу в деревнях, на рынках и вдоль берегов
Геллеспонта, невыразимый позор и непристойное зрелище, как скотный
рынок, так сказать. Что за чудовищность!»71

Благодаря статусу торговца на византийских землях, часть
которых была захвачена турками, Кириако имел возможность
наблюдать за ходом дел в турецком лагере. Будучи в дружеских
отношениях с римским папой Евгением IV, Кириако сам предложил
выполнить дипломатическую или даже шпионскую миссию в
отношении турецких захватчиков. Подобное занятие могло не просто
поставить крест на его торговых предприятиях в этих землях, но и
лишить его жизни. Более того, в конце 1429 - начале 1430 г. отношения
венецианцев (под чьим флагом торговал Кириако) и османов резко
ухудшились72. Кириако яростно выступал против нашествия турок, и не

70 У11а у1г1 с1ап551т1... Р. 111.

71 Супас о/Апсопа. Р. 11-15

72 Ве1огег$кауа М. Ор. сП. Р. 72.
исключено, что именно он подал идею Крестового похода против
неверных мусульман папе римскому73.

Кириако Анконский не был глубоко религиозным человеком. Он
никогда не упоминал Иисуса, не обращался к Святой Марии или другим
христианским святым в своих письмах и дневниках. Зато он почитал
Юпитера и посвящал себя Меркурию, древнеримскому богу торговли.
Тем не менее разорение византийских земель турками заставляло
Кириако обращаться к Богу с просьбой о защите истинно верующих:
«христианская вера погонит прочь их [турок] со всеми ложными верами
и предательством... и это положит конец манерам отвратительного
святотатства»74.

Выступая поборником греческой культуры, Кириако мог
преследовать личные цели, поскольку Византия была главным
объектом его купеческих интересов. Занимаясь торговлей под флагом
Венеции, которая издавна имела привилегии на византийских
территориях75, Кириако не мог не беспокоиться о перспективах своей
профессиональной деятельности в случае захвата территории
османами. Тем не менее, ради участия в Ферраро-Флорентийском соборе
Кириако пришлось отложить на несколько месяцев свою торговую
деятельность, что доказывает его искренние помыслы защитить
греческие земли. Современники Кириако отмечали его активную
позицию в переговорах, главной целью которых было предотвращение
турецкой угрозы. Кириако надеялся, что собор позволит оценить
европейцам ту опасность, которую несут турки. Однако переговоры
прошли не столь удачно, как ожидал Кириако: действие собора
затянулось, а религиозные и культурные споры между византийцами и
европейцами только углубились.

73 У11а у1г1 с1ап551т1... Р. 125.

74 Супас о/Апсопа. Р. 11-15.

75 Ченцова В. Г. Венецианские купцы в Романии в XIII - XV вв. / Византия между Западом и Востоком.
СПб. 1999. С. 239-240.
Кириако продолжал надеяться на вооруженный ответ европейцев.
В своих последних путешествиях по греческим землям с 1443 по 1449 гг.
он внимательно наблюдал за действиями турок. В письмах Кириако
отмечал, что положение византийцев ухудшалось, а сам он все более
подвергал свою жизнь опасности, «находясь в опасных землях
неверных». В связи с этим он просил Евгения IV о немедленной
подготовке похода против турок76. В вопросе отражения турецкой
угрозы Кириако взаимодействовал с византийским императором
Иоанном Палеологом, арагонским королем Альфонсо V, венгерским
принцем Иоанном Хуньяди и правителем Польши Сигизмундом. В
письме Иоанну Палеологу Кириако писал: «Я могу засуетить Вас, верных
католиков и глубоко христианских принцев, к поддержанию этих
походов против варварских врагов, и что я буду пытаться делать «на
шпорах готовой лошади», как они говорят»77.

Шпион в Адрианополе

Будучи в ставке турецкого султана в Адрианополе в мае-июне 1444
г., Кириако был свидетелем двух дипломатических встреч между
османами и европейцами78. На тот момент в Адрианополе решались
важнейшие международные вопросы, кроме того, там вершились
жестокие султанские суды над христианами и предрешались судьбы
тысяч греческих пленников79, свидетелем чего был сам Кириако.

Будучи в ставке турецкого султана, итальянец сумел принять
участие в двух дипломатических встречах. Из письма от 22 мая,
адресатом которого являлся друг Кириако Андреоло Джустиниани, мы
узнаем, что путешественнику удалось побывать в султанском дворце,

76 Ве1огег5кауа М. Ор. сП.. Р. 177.

77 Супас о/Апсопа. Р. 7.

78 ГЫс1. Р. 35-53.

79 У11а у1г1 с1аг1551т1 е! Гато$1$$1пи... Р. 125.
где он видел прием турецких наместников80. Очевидно, что Кириако не
имел полномочий на посещение столь значимого мероприятия: он сумел
проникнуть во дворец лишь благодаря компании влиятельного и
богатого генуэзского купца Франческо ди Драпьери, который
пользовался благорасположением султана Мурада II81.

По словам Кириако, встреча была интересна с точки зрения
удивительного и незнакомого для него восточного церемониала. Кроме
того, итальянец восторгался «красотой и великолепием» дворца,
удивлялся восточному стилю и не раз употреблял слово «экзотический»
по отношению к турецким предметам. Немалое внимание было уделено
описанию подарков, которые привезли послы из разных местностей.
Кириако не имел особых познаний о функциях привезенных вещей и
писал о них так: «два блестящих шлема», или «церемониальные дубины,
сделанные из железа»82.

С первого взгляда кажется удивительным столь благосклонное
отношение Кириако к туркам. Однако вся корреспонденция,
отправляемая из столицы османов, внимательно прочитывалась
турецкими чиновниками. Именно поэтому у Кириако встречаются
положительные описания турок, которых в обычной манере
путешественник называл «варварами», а здесь «экзотическими
придворными властителя»83.

Наиболее интересна для Кириако была встреча 12 июня 1444 года
с европейскими послами: венгром Иоанном Хуньяди, поляком Стойкой
Гисданицем и сербом Георгием Бранковичем. Встреча имела цель
оформить договор после неудачных действий турок против европейцев
весной 1444 года84.

80Супас о/Апсопа. Р. 35-37

81 Ве1огег5кауа М. Ор. сП.. Р. 185-186.

82 Супас о/Апсопа. Р. 35.

831Ы0.

841тЬегС. Сгизайе оГУагпа 1443-1445. Виг1т§1оп. 2006. Р. 21-22.
На этот раз Кириако не удалось проникнуть во дворец и увидеть
своими глазами происходящее, однако это не помешало ему узнать
подробности событий и даже завладеть некоторыми материалами.
Данный дипломатический визит Кириако описал уже в трех письмах.

Первые впечатления от встречи Кириако передал в эпистоле
Андреоло Джустиниани. Письмо содержит фактографические сведения о
дипломатической встрече: купец из Анконы описал приезд послов и
подробные условия принятия мира. Кроме того, Кириако приложил к
эпистоле копии договоров между турками и венграми. Скорее всего, ему
удалось переписать мирные соглашения благодаря помощи купца
Франческо ди Драпьери85, который также интересовался турецкой
проблемой.

Адресат второго письма не указан, но исходя из содержания,
скорее всего, им являлся один из послов, а именно Иоанн Хуньяди. В
письме содержатся восхваления дипломатам, в особенности по
отношению к венгерскому послу, о котором Кириако писал, что его
«почести, слава и репутация стремятся к звездам». Кроме того, согласно
записям Кириако, переговоры между «гордым правителем» и
европейскими дипломатами «были проведены основательно, на лучшем
уровне, а [послы выполнили свою миссию - С. Б.] с большой мудростью и
опытом»86.

Оба вышеуказанных письма были отправлены из Адрианополя, и
это, подобно эпистоле о встрече в султанском дворце, послужило
причиной благожелательного тона по отношению к туркам. Тем более,
что в последнем третьем письме Кириако Анконский выразил истинное
мнение и о турках, и о дипломатических переговорах в Адрианополе.
Письмо было отправлено из Галаты тому же адресату Иоанну Хуньяди.
Оно начинается со слов: «Тон [предыдущего - С. Б.] письма был сдержан,

85 Ве1огегзкауа М. Ор. сП. Р. 185-186

86 Супас о/Апсопа. Р. 51.
как возможно, чтобы избежать жестокой и дикой смерти»87. На сей раз
Кириако не стеснялся резких выражений по отношению к османам,
называя их «варварами» и «жестокими пожирателями христианства»88.
Он подробно обрисовал ситуацию, при которой будут вновь захвачены
европейские территории, а виной всему этому, по его мнению, был тот
самый «нездоровый и крайне отвратительный мирный договор»89.

Кириако дал важные сведения Иоанну Хуньяди, в том числе он
детально описал стратегическое положение турок в Европе и на
Востоке. Итальянец даже высказал предложение, что стоит «отказаться
от крайне невыгодного договора»90 и нанести удар по войскам азиатов.
Очевидно, что Кириако Анконский принимал непосредственное участие
в деле организации сопротивления туркам. Тем более что данное
письмо и копии договоров между турецкой и венгерской сторонами
через некоторое время дошли до Рима, к папе Евгению IV91. Интересно,
что битва под Варной в ноябре 1444 года отчасти являлась реализацией
идеи Кириако по поводу скорейшего оказания сопротивления против
турок, игнорируя положения мирного договора. Сложно понять, это
случайность или «христианские принцы» действительно
воспользовались советом путешественника, однако очевидно, что
Кириако имел авторитет среди организаторов европейского
антитурецкого наступления, а также некоторый талант стратега и
тактика.

«Варвары»

В дневниковых записях Кириако часто именовал турок
«варварами». В Европе XV в. слово «варвары» нередко служило для

871Ыс1.

88 ГЫс1. Р. 53.

89 1Ы0.

901ыа.

91 Вос1паг Е. РИ. С1пасо сГАпсопа апс! Ле Сгизайе оГУагпа: А С1о$ег Ьоок. МесНаеуаПа 14.1988. Р. 253-80;
1тЬег С. Сгизайе оГУагпа. Р. 23-24; Ве1огегзкауа М. Ор. сП. Р. 181-205.
негативной характеристики османов, вторгшихся на христианские
земли92. Кириако часто сравнивал османов с древними «парфянами», от
которых «берут свое начало турки и ахемениды»93. Ассоциируя свой век
с античностью, он считал, что европейцы одолеют турок так же, как это
сделали с парфянами их предки - римляне94.

Впрочем, Кириако плохо отзывался не обо всех турках. Он ни разу
не использовал негативистских характеристик в отношении турецкого
султана Мурада II. В (Напит Шпепз Кириако называл его «великим
властителем Азии»95, «могущественным правителем»96, «гордым
принцем»97. Он был знаком с Мурадом II еще зимой 1431 г., во время
продолжительной торговой остановки в Адрианополе, где, по словам
Кириако, султан произвел на него благоприятное впечатление98. Мурад
II предоставил ряд привилегий венецианским и генуэзским торговцам,
поэтому Кириако имел основания ценить правителя турок99. Кириако
практически взаимодействовал с турками, не раз нанимая их для
торговых дел100. Турки даже помогали Кириако в его шпионских
действиях. Ожидая европейских послов в Арте, Кириако надеялся на
турка, чтобы «быть проинформированным и получить лучшее
понимание ситуации»101. В этих описаниях он выглядит не туркофобом,
а любознательным наблюдателем, отмечающим экзотические черты
чужой культуры.

Международная миссия Кириако была выстроена на его личных
связях и взаимных интересах с папой Евгением IV. Страстное желание

92 В1$а11а IV. Еаз1апс1 А/УезС: Кепашзапсе ЪиташзГз апс! Ойотап Тигкз. РЫ1ас1е1рЫа. 2004. Р. 29.

93 Супас о/Апсопа. Р. 11.

94 1ЫЙ.

951ЫЙ. Р. 35

96 1ЫЙ. Р. 37

971ЫЙ.

98 УКа у1г1 с1ап551т1... Р. 124.

99 См.: ТЬе 1шрас1 о! Нишашзш / Ей. Ь. КекехлпсН. Ь. 2000. Р. 71-72. Автор данной работы пишет о
негативном личном отношении Кириако Анконского к турецкому султану. Однако, согласно
вышеуказанным аргументам, мы вынуждены с этим не согласиться.

100 Уйа у1п с1ап55шн... Р. 126.

101 Супас о/Апсопа. Р. 357.
Кириако освободить христианские земли от азиатов не дало желаемых
результатов. Кириако был скорее соглядатаем и шпионом, чем
дипломатом. Кроме того, слежение за ситуацией в турецком лагере было
эпизодическим, количество сведений о турках зависело от маршрутов
его торговых путешествий и различного рода слухов, которые до него
доходили на греческих территориях.

Крестовый поход против турок так и не состоялся, и в 1453 г.
Византий прекратил свое существование. Европейцы, которые никогда
не высказывали благорасположения в отношении византийцев, были
измучены собственными проблемами, и не смогли оказать
существенную поддержку борьбе против турок.
Глава 3. Антиквар или гуманист?

ЗСисНа НитапИаИз

Идеологией итальянского Возрождения был гуманизм - течение,
стержнем которого было обращение к античному наследию. Употребляя
термин «гуманист», мы не подразумеваем профессию или должность.
Гуманизм - это особое мировоззрение, и даже мода, которой следовало
множество образованных итальянцев. Можно сказать, что
гуманистическое учение - некий поиск себя, своего прошлого и
будущего. Гуманистов не удовлетворял «темный средневековый мир», в
котором жили их непосредственные предшественники, поэтому они
обращались к традициям славных далеких предков - древних римлян и
греков.

По всей Италии сложилась сеть гуманистических кружков, в
которых действовали представители зГисИа ИишапКаНз. С момента
массового увлечения гуманистическими занятиями деятели этого
течения представляли собой необычную прослойку, которую
составляли люди различных занятий: папские чиновники,
республиканские канцлеры, дипломаты, купцы, врачи, библиотекари,
университетские лекторы102. Круг деятелей гуманистического общества
определялся своеобразным стилем общения и мышления у
представителей ренессансной культуры. Именно так они могли
вписаться в сообщество носителей гуманистического мировоззрения103.

102 Баткин Л. М. Итальянские гуманисты: стиль жизни и стиль мышления. М., 1978. С. 18.

103 Данная трактовка понятия «гуманист» См.: Баткин Л. М. Итальянские гуманисты... С. 18-22.

Впервые это понятие было предложено в 1809 г., под ним подразумевалось «преданность
древнеримской и древнегреческой литературе, - из того, откуда могут быть могут быть получены
человеческие ценности» См.: Мапп IV. ТЬе огщшз о! Ьишатзш / Кепашзапсе Ьитатзт. ЕсИСес! Ьу |.
Кгауе. Ь., 2004. Р. 1-2. П. Кристеллер понимает под «гуманизмом» «профессиональную область»
деятельности примерно между 1280-1600 гг., которая заключалась в занятиях и преподавании
известного набора дисциплин на основе классической греко-латинской образованности, См.: КпзСеИег
38
Создание филологических трудов было не столь обязательным для
вхождения в круг з1ис11а ИишапИаНз. Более того, в гуманистической
культуре Италии в рассматриваемый период начали появляться люди,
деятельность которых была далека от традиционных гуманистических
занятий, связанных с литературным творчеством. Можно вспомнить
флорентийца Никколо Никколи, не отличавшегося особыми талантами,
но снискавшего уважение и почет среди выразителей гуманистической
мысли Италии благодаря своему поклонению греческой и римской
мудрости, что нашло выражение в его коллекционировании древностей
(главным образом рукописей), облачением в древнеримскую одежду и
организацией пиров в античном стиле, а также приглашению во
Флоренцию таких видных деятелей культуры как Хрисолора, Ауриспа и
других ученых104. «Ни один какой-нибудь заметный человек,
приезжавший во Флоренцию, не пропускал случая посетить его», -
пишет о нем его биограф и друг Веспасиано де Бистичии, подчеркивая
реноме Никколи как «городской достопримечательности»105.

Средневековый человек ощущал античность, чувствовал ее частью
своего прошлого, однако для себя он не открыл мир древнего наследия.
Лишь в XIV веке, начиная с Петрарки, гуманисты начали размышлять,
чем античный мир отличался от их эпохи. Именно тогда древность была

Р.0. Нишашзшиз ипс1 Кепашзапсе. О1е апНкеп ипс1 ш111е1а11егПскеп ЦиеПеп. Мйпскеп, 1973. Вс1.1. Э. Гарен
центре философствования он выделяет Слово, культ прекрасной и классической речи, поэтому
относит к кругу гуманистов всех тех, кто занимался, в первую очередь, филологической
деятельностью. См.: Гарэн Е. Проблемы итальянского гуманизма. М., 1986. С. 342.

А. Ф. Лосев, М. А. Гуковский и Л. М. Баткин подвергают критике «узкое» толкование, данное
историками. Понятие гуманизма раскрывается в самих гуманистах, в том, как они вписывались в
групповой портрет. См. Лосев А. Ф. Эстетика Возрождения. М., 1978; Гуковский М. А. Указ, соч.; Баткин
Л. М. Итальянские гуманисты... Более взвешенным представляется отход от крайних позиций,
признание многозначности самого понятия «гуманизм» и поиск типологических особенностей
ренессансного мировоззрения как целостного и самостоятельного явления в истории европейской
культуры. См.: Культура Возрождения: Энциклопедия. Т. 1. М., 2007. С. 477-478.

В современной западной историографии термин «гуманист» используется довольно широко и
под ним подразумевается человек, прямо или косвенно участвующий в культурном движении
гуманизм, но в его задачи не входит «возделывание» этой культуры. См.: СшзЫтат V. К. Ното,
йптапиз, апс! 1Ье теап1п§з оГ'Нитатзт"// 1оигпа1 оПЬе Ызйэпап Шеаз. Уо1. 46. № 2 (Арп1-|ипе 1985]. Р.
171.

104 Баткин Л. М. Итальянские гуманисты... С. 3.

105 Цит. по: Гуковский М. А. Указ. соч. С. 152.
рассмотрена с другой точки зрения. По утверждению Л. М. Баткина, это
было «не открытие античности (она никогда не была забыта), а
напротив - открытие разницы между средневековьем и античностью.
Не возврат к античности, а исторический взгляд на нее и движение
вперед от нее»106. При этом гуманисты, воспевая античность, забывали о
таких недостатках классической древности, как беспощадные
завоевания соседних территорий, кровопролитные представления на
римской арене, коррупция и продажность императоров107.

Внешним объединяющим признаком гуманистов явилась забота о
чистоте классического латинского языка, к воскрешению которого
призывали еще Петрарка и Боккаччо. В тот момент создалось особое
отношение к манускрипту, его роль понималась как культурно
связующее звено разных эпох, как одна из немногих вещей, способная
хранить память о прошлом, обессмертить имя и дело автора108. Поэтому
типичный представитель з!исИа ИишапКаНз подражал древним авторам
в написании латинских текстов. Конечно, такие произведения не могли
быть полноценными работами без использования эталонов -
оригинальных рукописей. Так в Италии появились «охотники за
рукописями» и коллекционеры, которые скупали латинские и
древнегреческие книги и артефакты.

Поклонник древностей

Как и многие современники, Кириако Анконский был увлечен
античностью, но имел лишь фрагментарные литературные познания. В
юности на основе шести томов Вергилия Кириако «научился писать и

106 Баткин Л. М. Вперед к античности // Наука и религия. №5, 1969. С. 58.

107 Ве1огег5кауа М. Ор. сП. Р. 7-8

108 Девятайкина Н. И. Начало формирования гуманистического культа книги в эпоху Петрарки /
Книга в культуре Возрождения. М., 2002. С. 29.
читать на латыни»109. Он пытался подражать древним авторам
посредством сочинения поэм, которые он записывал в своих дорожных
дневниках, а чаще отправлял в письмах единомышленникам -
поклонникам античности. В письме другу Андреоло Гвистиниани
путешественник писал об острове Парос:

Белоснежный Парос из светящегося мрамора,

слава Киклады в Эгейском море,

честь великих героев и богов,

так что мир сделался светлее благодаря тебе.

Ты добавил блеск Аполлону в небе и Востоку,
сквозь Кира и Геракла, индийцев и египтян;

Минерве в Афинах и Юпитеру, ратникам Алфей;

Александру на Востоке и Цезарю на Западе [...]110

В Адрианополе ему удалось взять уроки греческого языка,
который он выучил настолько, что мог делать переводы небольших
фрагментов древнегреческих текстов. Кириако был увлечен и усерден в
своих стремлениях, во время королевской охоты Кириако не хотел
«тратить час на праздность, он изучал книги, которые взял на Кипре... и
отправил свой перевод... [с греческого на латынь] Андреоло
Джустиниани на Хиос»111. Неожиданная задержка в Адрианополе на три
месяца не расстроила путешественника: для Кириако это был шанс в
течение зимы изучать древнегреческий язык у византийского учителя
Лео Болеса. Там он познал знаменитую «Илиаду» Гомера и первый том
«Трудов и дней» Гесиода112.

109 Автор этих слов - Франческо Скаломонти также сообщает о «восхитительных» знаниях латинского
языка Кириако. Скорее, это преувеличение и восторженный пафос, свойственный письменной
культуре интеллектуалов Возрождения. См.: У11а с1ап55ши... Р. 126.

110 Супас о/Апсопа. Р. 211.

111 Уйа у1п с1аг1551пи... 124.

1121Ый. 124.
Однако не литературное наследие древних привлекало Кириако.
Он был увлечен поиском материальных ценностей древнегреческой
культуры. Недаром, отправляясь в путешествие по византийским
землям, у него была цель «посмотреть, сохранились ли до сегодняшнего
дня какие-нибудь стоящие древности в этих знатных землях»113.
Оказавшись в подходящем месте, он сразу начинал писать об античных
памятниках и находках: «В другое время я опишу все [что происходит в
Византии - С. Б.], а сейчас я буду говорить об останках королевского
города Сардиния »114.

Путешествия по землям, где сохранялись следы античного
наследия, - один из способов знакомства с древней культурой. Кириако
пытался «открыть знатный античный мир заново»115 и всякий раз по
приезде на новое место Кириако начинал увлеченно исследовать
древности. Путешественника часто сопровождали местные жители,
которые показывали ему древние памятники и рассказывали об
истории места. В его дневниковых записях упоминаются древние храмы,
античные театры, дома, арки, саркофаги, лакедонийская гимназия и
другие выдающиеся монументальные ценности древней культуры.
Кириако описывал памятник очень подробно, с указанием точных
размеров и описанием деталей артефакта. Так, он подсчитал, что в
хиосском храме Эола «шесть огромных колонн, расставленные в два
ряда, диаметр которых три фута»116.

Кириако относился к вещественным памятникам, которые он
встречал в своих поездках, как к историческому источнику117. При этом,
не располагая письменными свидетельствами относительно
безымянного храма в Хиосе, Кириако пытался доказать, что это

113 Супас о/ Апсопа. Р. 3. Подвижническую деятельность Кириако некоторые исследователи
характеризуют как «рождение археологии» (Ыг1Ь оГ агсИаео1о§у) - см.: Ве1огег$кауа М. Ор. СК.

114 1Ы0. Р. 27.

115 5соЫ В1апскагс1 И/. Ьа1ег Тгауе1з Ьу Супас оГ Апсопа/ КепаКзапсе ЦиаПег1у. Уо1. 58, Ыо. 2 (Зитшег,
2005]. Р. 582.

116 Супас о/Апсопа. Р. 17.

117 Корелин М. С. Очерки итальянского Возрождения. М., 1910. С. 220-248.
сооружение было посвящено Фебу (Аполлону Гиперборейскому), так как
в храме остались «следы статуи льва»118, который согласно греческой
мифологии сопровождал Феба. Помимо словесных описаний в
дневниках присутствуют любительские рисунки храмов, построек,
статуй и городских стен, многие из которых не дошли до нас или плохо
сохранились (рис. 3). При этом итальянец тщательно исследовал
сохранность памятников античной культуры, а в разрушениях обвинял
«лень людей нашей эпохи и их безграничные аппетиты до прибыли»119.

Рис. 3. Константинополь. Храм Святой Софии. 1443 год. Рисунок
Кириако (взято с сайта шшш.паирИоп.пей)

118 Супас о/Апсопа. Р. 233.

119 1Ы4. Р. 27.
Кириако, с детства занимавшийся торговлей и пребывавший в
постоянных путешествиях, пытался найти и вывезти древнегреческие
материальные артефакты, в первую очередь античные рукописи. В
городах, где ему доводилось бывать, он непременно отыскивал
библиотеки, где без разбора приобретал древние книги, которые ему
соглашались продать их владельцы. Средств Кириако не жалел - за
красивое, хорошей сохранности издание Нового Завета он заплатил 12
флоринов120. Среди приобретений анконского купца были и настоящие
раритеты: Кириако «был счастлив», отыскав в одном из монастырей
ветхую рукопись Илиады Гомера121; он хвалился приобретениями
Одиссеи и трагедий Эврипида122. Кроме того, Кириако собирал монеты,
небольшие скульптуры, медали, печати, в каком бы состоянии они ни
находились. Примечательно, что античные манускрипты Кириако
разыскивал во всех библиотечных собраниях на греческой земле.
Кириако детально описывал каждый элемент материального
памятника, увлеченно ездил в места, где были богатые коллекции
артефактов. В Кандии капитан корабля Джованни Дольфино показал
ему «несколько монет и дорогих ценностей»123, и по этой причине
Кириако с удовольствием задержался у капитана флагмана еще на день,
чтобы рассмотреть коллекцию древностей. Там он обнаружил печать с
выгравированном бюстом Александра Македонского и описал самые
мельчайшие детали артефакта, вплоть до того, что в портрете «видна
искренность в ясных, как будто двигающихся чертах лица, которые
сотворены из светящегося камня так же, как его геройское
величество»124.

120 У11а у1п с1аг1551т1... Р. 121.

121 Фойгт Г. Указ. соч. Т. 1. С. 254.

122 У11а у1п с1аг1551пи... Р. 123.

123 Супас о/Апсопа. Р. 197.

124 1Ы4. Р 199
Поездка на Афон

Одной из самых интересных поездок Кириако с точки зрения сбора
материальных ценностей было путешествие на Святую гору Афон в
ноябре 1444 года. Несмотря на политические сложности и угрозу со
стороны турок, которые облагали Афон данями, а иногда занимались
его грабежом, Св. Гора оставалась непоколебимым оплотом
православной веры и являлась крупным паломническим центром125.

Кириако Анконский, прибывший на Афон, преклонялся перед
красотой и духом этого священного места, но его мало волновали
вопросы веры. Для него, ценителя античности, христианские реликвии
не представляли особого интереса. Хотя он пишет в своем дневнике, что
«охотно отправился на Афон из-за его выдающейся духовной
репутации»126, все же итальянца мало интересовали религиозные
святыни монастырей. Им скорее двигал пыл антиквара. Ему нужно было
«исследовать и посетить самые знаменитые из них [монастырей], в той
мере, как это было позволено»127.

Неудивительно, что при описании священных обителей Кириако
мало уделял внимание их внешнему декору. У итальянца вызывали
интерес только самые крупные монастыри - Ватопед, Иверон и Великая
Лавра. Этим обителям Кириако Анконский дает описание по
определенной схеме: кем построен монастырь, его расположение, кого
он встретил, кто является аббатом, что показали в этом монастыре и что
удивило Кириако, а также описание библиотеки. Кириако проявлял
осведомленность при описании этих святых обителей, давал краткую
историческую справку, например, «Ватопед посвящен императором
Андроником II Палеологом милостивому духу Благовещения»128. Что же

125 Куприн В. Афон история и современность Святой горы // Путеводитель по Св. Афонской горе и
указатель ея святынь и прочихъ достопамятностей. М., 1895. С. 47.

126 Супас о/Апсопа. Р. 121.

1271Ый.

128 1Ый.
касается внутреннего убранства обителей, Кириако поделился
впечатлениями только о церкви Св. Афанасия Великой Лавры, которая
являлась главенствующей среди других обителей вплоть до падения
Византийской империи129. Единственная хранящаяся святыня, которая
привлекла внимание итальянца, это «тело благословенного Афанасия,
погребенного в каменном гробу»130. Остальное внутреннее убранство и
детали церкви представляли для него практический интерес, например,
что «отполированная урна сделана из единственного куска мрамора»
или что «мраморные колонны защищались свинцовой крышей»131.

Можно сказать, что знакомство с духовными ценностями Афона
являлось второстепенной задачей Кириако Анконского, поскольку
основная цель поездки путешественника из Анконы состояла в осмотре
библиотеки132. Судя по всему, итальянец заранее имел сведения о
книгохранилищах обителей, поэтому посещал именно те монастыри, где
находились самые богатые книжные собрания. Неудивительно, что
Кириако первым делом посетил монастырь Ватопед, в котором
библиотечное собрание считалось самым внушительным среди
афонских обителей133. Там же он нашел и изучил классическую поэму
античности - «Илиаду» Гомера. В книгохранилище монастыря
Пантократор Кириако пришлось «приложить усилия»134 при
копировании словарного листа и примечаний тома Дионисия
Ареопагита по причине ветхости рукописи.

Иверский монастырь привлек внимание Кириако прежде всего
своими держаниями, в особенности винным погребом, где он измерил

129 Путеводитель по Св. Афонской горе... С. 289.

130 Супас о/Апсопа.. Р. 129.

1311Ыс1.

132 Кириако был одним из немногих, кто сумел посетить библиотеки Афона, а также приобрести
рукописи или сделать копии до турецкого нашествия. Поездки европейцев на Св. Гору с целью
знакомства с библиотечными собраниями возобновились лишь в XIX веке. См.: Библютеки
монастырей Афонской горы// Журнал Министерства Народного Просвещения. 1840. Часть 40. С. 17-
18.

133 Путеводитель по Св. Афонской горе... С 225.

134 Супас о/Апсопа, Р. 123.
три винные бочки и пришел к выводу, что они «огромные в размере,
изобиловали вином, длиною в двадцать футов, и десять футов в
диаметре»135. В библиотеке того же монастыря Кириако купил 14
древнегреческих книг, из которых наибольшую ценность представлял
том Плутарха; остальное собрание составили по большей части письма
древнегреческих правителей и ученых. В книгохранилище монастыря
Филофей Кириако сумел найти комментарий к гомеровской «Илиаде». А
библиотека известной обители Великой Лавры порадовала работами
античных авторов, таких как Платон, Аристотель, Гален.

Таким образом, поездка на Афон для Кириако имела определенную
цель. Для него Св. Гора являлась не духовным местом, а хранилищем
столь желанных рукописей античных авторов. Не жалея сил и времени,
Кириако увлеченно изучал, переписывал древние книги, занимался
антикварной деятельностью, мало обращая внимание на хранящиеся
христианские святыни в обителях Афона.

Древности Парфенона

Во время путешествия в Афины в марте 1444 года, Кириако
обратил особое внимание на храм Святой Марии, который до 4-го
крестового похода (1204) являлся Парфеноном, знаменитым античным
сооружением. Примечательно, что итальянскому антиквару как
исследователю древностей христианские реликвии католического
храма не представляли особого интереса136. Хотя он в своих дневниках
называет монумент храмом Девы Марии, но подразумевает под этим
именно Парфенон и интересуется только античными останками
древнего сооружения (рис. 4)137. Путешественника из Анконы первым
делом заинтересовали надписи на храме, поскольку они «были

135ГЫсЪ Р. 125.

136 Григоровиус Ф. История города Афин... С. 610.

137 ВоВпаг Е. И/. 1п1гос1ис1юп... Р. XXII.
выполнены аттическим почерком»138; там были нанесены названия
восьми ветров, которые, согласно мифологии, «носили» Парфенон,
например ХЕФТРОХ139 (Западный ветер), ВОРЕАХ140 (Северный ветер) и
другие. Итальянец, исследовав Парфенон, восторженно пишет, что
«необычный, чудесный храм [Святой Марии - С.Б.] сохранился и до
сегодня»141. Там он насчитал 58 колонн, по 12 на каждом фасаде и по 17 с
обеих сторон; Кириако обратил внимание на скульптурные украшения в
храме, которые в основном составляли «колоссальные статуи людей и
коней»142, а также на фриз, на котором, по его мнению, были
изображены афинские победы во времена Перикла.

138 Суг1ас о/Апсопа. Р. 15

139 1Ы4. Р. 14

140 1Ы4.

1411Ы4. Р. 19.

1421ыа.
Рис. 4. Афины. Изображение Парфенона. 1444 год. Рисунок Кириако
(взято с сайта шшш.паирИоп.пеЁ)

Одно из изображений Парфенона143 (рис. 4), выполненное
итальянским путешественником, очень точно воспроизводит некоторые

143 Из дошедших до сегодня изображений сохранилось только два. Многие их них были уничтожены в
1514 году во время сильного пожара в библиотеке города Пезаро. См.: Берд М. Парфенон. М., 2007. С.

78.
важные детали: восемь колонн (дорического ордера) справа; точно
указано расположение панелей метоп (ертзНИа); верно изображен и фриз
(1181ае рапе1ит) с изъятым после перестройки апсиды фрагментом.
Однако здание на рисунке несколько вытянуто, а скульптуры на
фронтоне изображают вовсе не спор Афины и Посейдона, а даму XV века
(возможно, вариации на тему Афины?) и пару вставших на дыбы коней в
окружении ренессансных ангелочков. Несмотря на странные пропорции
и несколько сбивающий с толку ренессансный характер, который
скульптуры фронтона приобрели на рисунке Кириако, с точки зрения
археологии этот рисунок считается великолепной попыткой отмести
поздние добавления и раскрыть структуру античного здания144.

Купец из Анконы ссылается на Аристотеля и Плиния, которые с
восторгом пишут о величии архитектора Фидия, возглавлявшего
возведение Парфенона. «Подобно великому создателю Богу, который
предпринял крайнюю разумность к устройству комплекса Вселенной,
выдающийся архитектор Фидий применил [разумность] к
художественному составу»145. Подобные ссылки на античных авторов
увеличивали значимость древнего монумента и важность описания,
выполненного Кириако Анконским. Примечателен тот факт, что
гуманисты, нередко посещавшие Афины (как, например, Николо
Макиавелли в 1423	г.146) не сумели дать описание

достопримечательностей этого города.

Более того, работа, выполненная итальянским путешественником,
ценна в силу того, что он сумел описать памятник античной
архитектуры без христианских наслоений. Его изображения - первые из
дошедших до нас попыток наглядной демонстрации Парфенона, а

144 Берд М. Парфенон. С. 78-80.

145 Суг1ас о/Апсопа. Р. 19.

146 Григоровиус Ф. Указ. соч. С. 675.
описание - наиболее точное среди всех заметок путешественников об
античном сооружении, кто бывал на развалинах древнего монумента147.

Страсть к познанию или жажда наживы?

Собирал ли Кириако древние артефакты (главным образом,
рукописи) для торговой выгоды? Несмотря на то, что Кириако был
человеком с коммерческой жилкой, ни в одном из источников не
встречается информация о прибыли, полученной им за счет продажи
древностей. Действительно, Кириако покупал книги, однако в случае
отказа продать их ему, путешественник пытался выписать из рукописи
необходимую информацию, насколько это было возможно. Кириако сам
критиковал тех, кто продавал бесценные древности. Путешественник
называл «невежественными» тех священников, которые не понимали
ценность продаваемых ими манускриптов. Для самого Кириако это
книги представляли духовную ценность и значили гораздо больше, чем
товары для продажи.

Останки древних стен и монументов казались ему наиболее
точным источником о жизни людей в эпоху Античности. «Когда он
[Кириако] смотрел на гигантские останки, разбросанные... по всему
городу, эти камни позволяли дать более достоверную информацию о
великолепной истории, чем книги»148. Кириако увлеченно копировал
надписи с древних стен, их коллекция насчитывает около тысячи (рис.
5). При осмотре древних достопримечательностей он обращал внимание
на любую надпись или даже единственное слово на памятнике.
Характерно, что местные жители, застававшие Кириако за этим
занятием, принимали его за умалишенного149. Пребывая в Фасосе,

147 Помимо Кириако Анконского Парфенон описывал путешественник Никколо да Мартони, однако
ошибки это исследователя очевидны, например, вместо 58 колонн он насчитал 60. Более того, он
смешивал античные украшения с более поздними христианскими наслоениями. См.: Берд М.
Парфенон. С. 80.

148 УКа у1п с1ап55шп... Р. 117.

149 Иванова Ю. В. Гуманистическая историография // История литературы Италии. М., 2007. С. 103.
Кириако долго искал надписи на останках античного театра, но его
усилия были вознаграждены лишь словом «ТОПОХ»150 («Место») на
сидениях театра. Однако путешественник, не отчаявшись, отметил

значимость находки, поскольку надпись указывала именно на те места,
на которых могли находиться исключительно представители высших
должностей.

:. 5. Надпись на руинах Спарты, 1444 год. Рисунок

Кириако (взято с сайта уууууу.паирИоп.пе()

150 Супас о/Апсопа. Р. 113
Известные итальянские гуманисты приветливо принимали
Кириако, были рады узнать о результатах его деятельности и, со своей
стороны, делились с ним своими достижениями в зШсйа ИишапКаНз.
Бывая во Флоренции, Кириако стремился показать свои находки, записи
и рисунки флорентийской гуманистической элите: Франческо
Филельфо151, Поджо Браччолини152, Леонардо Бруни153, Никколо
Никколи154. С последним он имел беседы в воссозданном самим Никколи
античном доме, в окружении древних вещей155. В круг общения Кириако
входили представители аристократии Италии: Никколо Уццано, Палло
Строцци, Козимо Медичи156; последний часто приобретал древние
находки у Кириако, а также спонсировал некоторые его путешествия157.

Тем не менее гуманисты неоднозначно относились к личности
Кириако. Для них он был скорее антикваром, собирателем древностей.
Можно говорить о близости Кириако к гуманистическому кружку, но его
сложно назвать типичным гуманистом: литературные, языковые и
исторические познания Кириако были фрагментарными, что ощутимо и
в его описаниях античных памятников.

151 АррепсНх III. ЕПе1Го 1о С1пасо. Р. 191-195.

152 Дживелегов А. К. Творцы итальянского Возрождения. М., 1998. С. 8.

153 АррепсИх II. Соггезропйепсе мйН Ьепагйо Вгиш. Р. 181-190.

154 Уйа у1п с1аг1з51ш1... Р. 132

155 Фойгт Г. Возрождение классической древности или первый век гуманизма. М., 1884. Т. 1. С. 266.

156 Уйа у1п с1апз5ши... Р. 132.

157 Фойгт Г. Указ. соч. Т. 1. С. 260.
Глава 3. Путешественник?

Нимфы

Во время поездок Кириако занимался торговлей, антикварными
поисками, дипломатией, гуманистическими штудиями. Однако ни одно
из этих занятий само по себе не было определяющим мотивом его
бесконечных путешествий. Все его занятия и увлечения приобретали
для него смысл в пути, в движении; в странствии он открывал новый
для себя мир, вернее воссоздавал романтизируемый им мир античности.

Идеальный женский образ Кириако находил в нимфах-нереидах,
покровительницах рек и морей. Красивая девушка была для него
воплощением нимфы. Неженатый Кириако считал «своей
возлюбленной» нимфу Цемодоцею. Образ Цемодоцеи
покровительницы водного пространства - всегда был рядом с Кириако
во время его морских путешествий. Он пытался визуально передать
образ этой нимфы. При копировании изображения памятника Святой
Софии на страницах своих дневников Кириако нарисовал Цемодоцею
рядом с античным монументом (рис. 3). Нереидская нимфа на этом
изображении держит в руке корабль, на котором, судя по всему, Кириако
совершал свои коммерческие поездки. Согласно одному из писем,
однажды именно нимфа спасла его торговый корабль от катастрофы158.

Для итальянского путешественника, увлеченного поисками
остатков классической древности, греческие божества не раз выступали
в качестве проводников по местам античной цивилизации. Так, во время
безуспешных поисков храма на острове Хиос Кириако, по его словам,
пришли на помощь нимфы159. Кроме того, в уста дочерей Нерея
итальянский путешественник вкладывал поэмы собственного
сочинения. Он приписывал им авторство этих произведений, называя

158 1Ы4. Р. 21.

159 Супас о/Апсопа. Р. 231-233.
себя лишь «редактором»160. К музе Каллиопе Кириако обращался даже
как к «своей супруге»161.

В записях Кириако присутствовали реальные женщины, однако
они также находили божественные ассоциации. Так, описывая красивую
девушку, итальянец писал, что не девушка своей красотой имела
сходство с нимфой, а наоборот. На одном из праздников «Полигимния
переменилась в статную, скромную, очаровательную Изабеллу
Сильватико»162. Там же Каллиопа «преобразилась в Елизавету Марию,
вдохновленную Фебом, облаченную в золото и бессмертный плащ цвета
неба, подарок от отца Юпитера, который возвышал ее голову золотыми
косами»163.

Путешествие длиною в жизнь

Возможно, страсть к путешествиям досталась ему по наследству от
купцов Пиццикколи, и первые шаги в образовании и познании
девятилетний Кириако сделал под опекой деда в долгой морской
поездке. Большую часть своей жизни Кириако провел на корабле,
рассекая волны Средиземного моря. В путешествии он чувствовал себя
наиболее комфортно. Жажда «открыть мир» проходит красной нитью
через все сИагшш Шпепз Кириако. Вплоть до самой смерти им владела
«необычайная врожденная жажда видеть мир». В дневниках он писал,
что его жизнь проходила в «многообразии путей»164. Называя себя
«вечноищущим», он иногда лишал себя сна ради исследования
древностей165.

Кириако часто менял торговые маршруты не ради получения
прибыли, а ради осмотра древнего города или его останков. Турки,

160 ГЫсЪ Р. 211.

161ГЫсЪ Р. 217.

1621Ыд. Р. 263.

1631Ыд. Р. 265

164 1Ыд Р. 267.

1651Ыд. Р. 141
которые к середине XVI в. заняли многие греческие города, дали
Кириако «безоговорочную санкцию о гарантии безопасного торгового
путешествия» по территориям бывшей славы Древней Греции166.
Пользуясь льготой свободного перемещения, Кириако следил за судьбой
античных ценностей во время османских набегов. В записи о турецком
нападении на полуостров Пелопоннес он в первую очередь пишет о
разрушении «башенных стен, которые были восстановлены за короткое
время и с огромной заботой спартанским правителем Константином»167,
вслед за чем высказывает озабоченность страданиями греков.

Путешествия Кириако Анконского сложно назвать научными в
строгом смысле слова. Им двигало увлечение, желание увидеть и
открыть для себя мир греческой культуры. Однако его увлеченность
принесла свои плоды, за свое подвижничество Кириако стали называть
«отцом археологии»168. Кириако был одним из первых европейских
путешественников, чьи поездки напоминали современный туризм:
часто он путешествовал ради осмотра древних памятников.
Путешественник из Анконы был независим и индивидуален в своих
стремлениях. У него было особое мышление и отношение к древней
культуре, - он осознавал и воспринимал ее в путешествии, в
динамичном состоянии. Кириако отличался от традиционных
гуманистов тем, что пытался понять живую мудрость древних греков,
окунуться в ту культуру, путешествуя по византийским землям.

Очевидно, что древности завораживали Кириако, древние храмы и
постройки он называл «необыкновенными и чудесными». Он
путешествовал «страстно по [городу] Митилени» и был «шокирован»
мраморными постройками. На острове Парос Кириако отметил
«большие, знатные и почтенные останки древности, и нелегкой задачей

166 ГЫсЪ Р. 251.

1671ЬШ. Р. 279-281.

168 Ве1огег5кауа М. Ор. сП. Р. 12.
будет объяснить это все в письменной форме»169. Напротив, разрушение
памятников древности вызывало гнев и разочарование со стороны
Кириако: «Кто-то должен горевать по тем знатным, древним,
выдающимся и богато украшенным городам»170. Даже друг Кириако
Евгений IV был удивлен его безустанными поездками; Кириако так
объяснял свои мотивы папе римскому: «пылкое желание посетить мир и
найти древние монументы, разбросанные во всем регионам вселенной...
по возможности записать, что день за днем падает в руины вследствие
разорения временем и халатностью людей, все это значимо для
памяти»171.

Кириако никогда не жаловался на тягости путешествия. Его
дневники и письма были полны положительными и веселыми
чувствами во время путешествия. Сложности морских стихий Кириако
описывает как борьбу между морскими божествами, где его
покровительницы нимфы всегда одерживали победу и спасали Кириако
от морских чудовищ. Любую задержку Кириако воспринимал как
возможность узнать больше о древностях этой местности172. Кириако
часто употреблял слово «веселый» в отношении путешествия.

Представители итальянской элиты неоднозначно оценивали
деятельность Кириако. Поджо Браччолини высмеивал Кириако за
сентиментальные ламентации по поводу увядания и исчезновения
древнегреческой культуры, призывая оставить романтические
переживания и подойти более трезво к изучению древностей173. Он
называл его «помешанным, высокомерным и раздражающим, как
цикада, многословным и незамолкаемым болтуном, более докучающий,
чем муха, осел на двух ногах»174.Франческо Филельфо также

169 Супас о/Апсопа. Р. 331.

170 1Ыд.

171 Ве1огег5кауа М. Ор. сП. Р. 179.

1721Ыд. Р. 52.

173 Дживелегов А. К. Указ. соч. С. 8.

174 Ве1огег5кауа М. Ор. сП. Р. 129.
предупреждал Кириако в письме от 1448 г., чтобы тот не столь
доверчиво воспринимал уверения жителей о. Хиос в том, что на их
острове находится могила Гомера, поскольку другие уже безуспешно
пытались найти там место рождения великого поэта175. Многие
гуманисты считали его болтуном, похвалявшимся своими морскими
путешествиями и антикварными редкостями176.

С другой стороны, можно говорить о признании путешественника
из Анконы представителями зШсйа ИишапИаНз. Во Флоренции
Марсуппини, Леонардо Дати, Бруни и Траверсари, в Венеции Барбарой
Леонардо Джустиниани, так же как и Гварино, Веджио и Бьондо,
признавали его исключительное отношение к науке и часто хвалили
Кириако177. Тот же Франческо Филельфо всегда был рад получить
известия об антикварных поисках Кириако и относился к нему с
дружеской симпатией: «Я люблю Вас, Кириако... особенно из-за
особенного внимания и рвения, которое Вы показываете в открытии тех
вещей... которые потеряны нами... Вы выполняете знатную и
похвальную задачу, как перерождение античности и сохранение ее от
смерти!.. Вы зарабатываете бессмертное благословление после
смерти»178.

Никколо Никколи восторгался описанием и рисунком
великолепного храма в Кизике, выполненным итальянским
путешественником. Козимо Медичи принимал Кириако, которому с
удовольствием демонстрировал свое библиотечное собрание и
коллекции древностей179. Современники писали о Кириако приветливые
эпиграммы, как, например, Леонардо Дари Флорентийский: «Ты видел
города Лациума, где храбрые подвиги совершались; ты видишь

175 8соК ВктсЬагй IV. Ор. сП. Р. 582.

176 Фойгт. Г. Указ. соч. С. 264

177 Там же. С. 266.

178 Ве1огег5кауа М. Ор. сП. Р. 127.

179 У11а у1п с1аг1551пи... 132.
скульптуры богов и военные сражения, и то, как они велись вплоть до
[изображения] лошади Беллерофонта; ты видел семь чудес древнего
мира; ты видел все, что бы то ни было во всем мире»180. Известный
гуманист из Милана Антонио Панормита писал о Кириако: «[Ты],
высокопочтенный среди поэтов возвышенного красноречия, ты тот, кто
защищает все частички античности, ты пересек дальние недра земли и
моря, ты переписал имена древностей»181.

Несмотря на то, что Кириако не входил в элитный круг
гуманистов, он выполнял важную задачу в изучении античного
прошлого, которую редкий гуманист мог себе позволить - путешествие
по памятникам античности. Воображаемый мир древностей, которым
итальянские гуманисты восхищались, чаще всего был ограничен
сведениями из книг. Поэтому некоторые могли считать Кириако
воплощением древнего наследия, которое он привносил из своих
путешествий поклонникам античности.

Кириако пытался не просто «открыть знатный античный мир
заново»182, но и сам жить в античном мире. Огромное разочарование у
путешественника вызывал вид античных развалин. «Вследствие лени
людей нашей эпохи чудесные города, посвященные богам, красивые
статуи и другие необычные атрибуты человеческого могущества и
мастерства канули из их безупречного великолепия; и где они когда-то
процветали, там они все более и более умирают»183. Приехав на место
предполагаемого захоронения Гомера, Кириако испытал чувства
паломника, отметив красоту соседнего водопада, отсутствие «стеканий
людей», гармонию и «приспособленность к жизни» места упокоения
великого поэта184.

180 Супас о/Апсопа. Р. 191.

1811Ыд.

182ГЫсЪ Р. 219.

183 Супас о/Апсопа. Р. 331.

184 ГЫсЪ Р. 291.
Подвижничество Кириако было мотивировано прежде всего самой
идеей путешествия. С одной стороны, Кириако был путешественником в
пространстве. Его привлекали поездки по морям, в незнакомые страны,
к чужим народам. С другой стороны, Кириако путешествовал во времени.
Созерцая руины, он восстанавливал в своем сознании величие прошлых
времен и старался очутиться в мире античности. О своих путешествиях
Кириако писал: «Я сохраняю славу и древние деяния истории»185.

1851Ыд. Р. 369.
ЧАСТЬ 2. ПЕРО ТАФУР: СВЯЩЕННЫЙ ДОЛГ
ИДАЛЬГО
Глава 1. Странствующий рыцарь?

Рыцарская этика

Кодекс рыцаря включал различные испытания и подвиги, в том
числе путешествие. Для средневековой литературы в высшей степени
характерен образ странствующего рыцаря (сИеуаПег еггапС), который
должен обрести себя в вечном поиске приключений и борьбе против
злых сил186. Долгое время рыцари были основной боевой силой и могли
совершать подвиги на поле брани. Во времена крестовых походов, когда
латинская Европа была захвачена идеей движения и перемещения187,
военные походы воспринимались как массовое путешествие. Крестовый
поход воспринимался как религиозное деяние и как демонстрация
боевой доблести. Позднее, в связи с потерей военных функций рыцарей,
некоторые стали отправляться в путешествие ради проявления своего
рыцарства - для преодоления трудностей пути и совершения
благородных поступков.

Кастильский идальго Перо Тафур с первых строк путевого
дневника (рис. 6) заявляет о личном желании путешествовать, о
свободе собственного выбора. Тафур путешествовал как рыцарь, а
основным мотивом его путешествия была потребность совершения
рыцарского подвига и достижения доблести, поскольку именно при
посещении чужих земель «может быть извлечен положительный
результат, близкий тому, что достигается подвигом; ведь идальго
возвеличивают свои сердца через поверку трудами и трудностями там,
где поначалу они никому неизвестны, как бы показывая своими
поступками, кто были их предки, потому что лишь через их собственные
деяния о них могут узнать чужеземные люди»188.

186 Лучицкая С. И. Рыцарство - уникальный феномен западноевропейского средневековья // Одиссей.
Человек в истории. Рыцарство: реальность и воображаемое. М., 2004. С. 20.

187Лучицкая С. И. Путешествие в Святую землю... С. 58-91.

188 Тафур П. Указ. соч. С. 1-2.
Рис. 6. Предположительная подпись Перо Тафура

Доблесть и путешествие

Тафур утверждал, что путешествие было необходимостью для
подтверждения рыцарского статуса. В подобном ракурсе он описывал
свои странствия, где основное место было отдано демонстрации его
рыцарских поступков. По словам Тафура, путешествие было связано со
«знатностью» и «доблестью», причем первое всегда должно
подтверждаться вторым189. «Рыцарское сословие, о доблестный сеньор,
имело всегда наиболее прочный и наиболее надежный источник в

189 Масиелъ Санчес Л. К. Введение к «Странствиям и путешествиям Перо Тафура». М., 2006. С. 17.
доблести, ибо подобное занятие наиболее свойственно знатным, и
именно в доблести главное и лучшее основание знати». Несмотря на то,
что на XV век пришелся закат рыцарского движения, постепенно
уступавшему место оседлости дворянства, Реконкиста и войны внутри
самой Испании позволили идальго быть востребованной социальной
группой в отличие от остального европейского рыцарства. Кастильское
рыцарство имело давние славные традиции. Реконкиста выдвинула на
первый план рыцарей, которые стали достойным образцом не только
для христиан полуострова, но и для всех жителей христианского мира190.
Английский исследователь средневековой Испании Дж. Эдвардс
отметил, что Реконкиста уносила жизни рыцарей, когда другие
социальные группы - духовенство и крестьянство - могли
«наслаждаться» спокойной жизнью, накапливая тем самым
«задолженность» перед рыцарями191. Главное преимущество рыцарей
перед остальными группами Средневековья состояло в том, что они не
были прикреплены к определенному месту и имели право на свободное
перемещение. При этом рыцарь нередко был одинок и индивидуален в
своем путешествии192.

Путешествие как поле проявления рыцарской доблести сближает
путевые заметки Тафура с рыцарским романом. Образ благочестивого
рыцаря состоял из трех составляющих: доблесть, щедрость и
куртуазность193. Тафур подчеркнуто щепетилен в соблюдении
нравственных обязанностей и заповедей рыцаря, обстоятелен в
описании собственных благочестивых поступков, которые украшают
образ идальго.

190 Тафур П. Указ. соч. С. 83.

191 ЕсккагсЕ/. СИпзПап СогдоЬа: А СПу апд Из Ке11§юп т 1Ие Ьа1е МШсПе А§ез. Ь. 1982. Р. 131.

192 Ьеес1 Е.ф Ор. сП. Р. 35.

193 Флори Ж. Повседневная жизнь рыцарей в Средние века. М., 2006. С. 315.
Доблесть являлась главной ценностью воина, она вызывала
уважение и притягивала к себе похвалы194. Рыцарскую доблесть Тафур
проявлял в добродетельных поступках, достойных рыцаря, поскольку
благочестие являлось одной из главных доблестей идальго. Так, он не
воспользовался сложным положением вдовы, которая «из-за того, что
они умирают с голоду и несколько дней едят лишь морских рыбок»,
предложила ему одну из своих дочерей за деньги. «Я взял клятву с нее и
с них, что не поступят они так больше ни с кем... и дал я им шесть
венецианских дукатов и ушел от них»195. Этим поступком он исполнил
одну из заповедей рыцаря: «Выказывай уважение всем немощным и
стань их защитником»196. Тафур не жалеет слов в описании своих
героических поступков, связанных со спасением пленных христиан от
мусульман (подробнее см. Глава 2. Поборник Реконкисты?). Поездка
Тафура была и продолжением героического путешествия, цель которого
распространить свой образ через время и пространство и быть
узнаваемым в мире197. Тафур с честью выполнял просьбы знатных особ.
Пользуясь тем, что он много путешествовал, в том числе по греческим
землям, византийская императрица поинтересовалась жизнью своего
брата в Трапезунде, с которым она не могла видеться. Тафур виделся с
братом императрицы и подробно ответил на ее вопросы, чем вызвал ее
благодарность: «"Вы не смогли бы сделать большего, даже будь вы
нашего рода!"; я же сказал ей: "Сеньора, я сделал то, что подобает
доброму христианину"»198.

Честность и справедливость - характерные черты рыцарства.
Тафур себя подобным образом позиционирует в своем итинерарии. По
мнению Тафура, в Каире вершился несправедливый суд над соседями

194 Там же.

195 Тафур П. Указ. соч. С. 254-255.

196 Кленшан де Пюи Ф. Рыцарство. М., 2004. С. 45.

197 Ьеед Е. /. Ор. сП. Р. 26.

198 Тафур. Указ. соч. С. 170.
обокраденного господина за то, что те не были бдительны и не смогли
сохранить имущество соседа. Тафур был возмущен: «Мне кажется, что
карать того, кто не несет ответственности и невиновен в преступлении
- зверский приговор!»199

Тафур стремился выглядеть самодостаточным, ни в чем не
нуждающимся идальго. В любой ситуации он описывал свое достойное и
сдержанное поведение. По вине немецкого герцога Тафуру пришлось
сидеть 20 дней в заточении. Когда, наконец, стало понятно, что это
ошибка, немецкий сеньор просил у Тафура прощения, предлагая ему
кубок из позолоченного серебра, в котором было почти триста
флоринов: «Прося, чтобы простил я его, что не может он быть более
щедрым ко мне; и сказал я, что очень благодарен, и принял бы это, но
возвращаю, поскольку у меня достаточно денег на все, что мне
необходимо»200.

Подчеркивая свой рыцарский статус, Тафур был великодушен в
отношении своих противников и даже щедр к ним. В Вене на него
напали несколько бедных пеших идальго, чтобы ограбить. Вместо
расправы над ворами Тафур был милосерден к ним. Он попытался
выяснить, кто они и даже оказал помощь беднякам: «И сказали они, что
бедные идальго и что этим существуют; и сказал я, что я тоже бедный
идальго, чужеземец, и что я тоже нуждаюсь, как и они; они ответили
мне, чтобы простил я их, раз уж так получилось, что они отправятся
раздобыть чего-нибудь для себя и для меня; я поблагодарил их за это,
пригласил их поесть со мной и дал каждому их них по флорину, и были
они очень довольны»201. Помогая беднякам, Тафур выполняет
обязательное условие кодекса рыцарской чести, согласно которому
необходимо оказывать поддержку неимущим рыцарям202.

199 Тафур П. Указ. соч. С. 116.

200 Там же. 277-278.

201 Там же. 281-282.

202 Флори Ж. Указ. соч. С. 316.
Тафур не был увлечен куртуазностью, да и само явление
куртуазности постепенно уходило из идеалов рыцарской жизни. Сам
Тафур настороженно относился к тем, кто свое свободное время
проводил на турнирах, праздниках и в обществе женщин. В то же время
он не был прочь окунуться в прелести куртуазной жизни: «о
куртуазности людей... [в Брюсселе] лучше и не скажешь, у них
постоянно празднества, состязания и турниры, и все, что существует для
получения удовольствия»203. В Шаффхаузене его приятно удивил
праздник, на котором проверялся образ жизни идальго. Все то, что не
соответствовало образу благородного рыцаря - осквернение чести
девушки или женитьба ради денег на богатой вдове - наказывалось.
Виновного идальго избивали палками, тем самым очищая его от
низкого проступка: «Несомненно, это прекрасное правило для
рыцарства и родовой знати, и чтобы знать, кто принадлежит их числу, и
чтобы стыдить тех, кто совершает неподобающее для идальго»204, -
заметил Перо Тафур.

Путешествие по чужим землям помогало Тафуру чувствовать
единение с европейской рыцарской знатью. При любой возможности он
старался вступить с ними в контакт. Нередко Перо Тафур приходил на
помощь рыцарям, которые оказались в беде или испытывали трудности
под натиском «неверных сарацин». Во время своих путешествий Тафур
не забывал восполнять европейское рыцарское сословие посредством
использования своего права посвящения в рыцари. В Иерусалиме он
«посвятил в рыцари в тот день троих, двух немцев и одного
француза»205. Тафур старался доверять свои планы исключительно
подобным ему - благородным рыцарям. Рыцари сами проявляли
благодушие в отношении Тафура, в особенности если они были

203 Тафур. Указ. соч. С. 248.

204 Там же. С. 265-266.

205 Там же. С. 64.
выходцами из Испании или были связаны с Пиренейским полуостровом.
В Нюрнберге он встретил немецкого кабальеро, который некогда
участвовал в Реконкисте и воевал с маврами, поэтому Перо Тафуру он
«составил прекрасное общество»206. Согласно дневнику, рыцари
оказывали теплый прием Тафуру. Они предложили стать его
спутниками на время путешествия: «и сопровождали меня...
кастильские рыцари, а также [рыцари] других наций, в особенности
французы, которые тесно общаются с нашей нацией» 207.

Целью Тафура было не только удовлетворение любопытства и
желание увидеть древние и славные дали, но и намерение сделать свое
путешествие известным, прославить себя. Одним из мотивов
средневековых рыцарских путешествий было сохранение своего образа
в памяти других людей. Если этого не происходило, то поездка казалась
неудачной208. Тафур был ориентирован как на стороннего читателя, так
и на тех, кто собирался в путешествие. В его записях немало описаний
различных мест, его дневники являлись своего рода путеводителем для
будущих путешественников (рис.7).

206 Там же. С. 269

207 Там же. С. 126

208 Ьеес1 Е. Ор. сП. Р. 37.
Сгиггл <1

3 Дсг^^'Я

С11 <Г нН’* ПЕМ«0ГлГ'М4 ^О

Г»1 Г<Л ЛЛРЛГЛХ ЛГНГ <1

V Т*< Г»0 ГЛ|1А*Н| V Р^»тМ1а

Ьмейг 1«Сг <<1л\»Ы >с Сл»н
ото с11?еу
**Т»<Лми|сГ< Л|#илй лр^ец-с

Л1-дЦ<|$*Ь?1О* <’йуо* пгет»**
гг(д'Ху1 /Ь V лЯ-ии-лп, Ь,
1*0 ой* % о<гасг<>

Ьда) 1.ищс|т> г1>1«К> 1»1Л>
гслт’с а И ^гдис »мгге^Ь»^и
а к* ъ<б1с и с. «иг^г^.с



е! гоьпо&д! ГлгиЯли
^Э<к*1 1^* гр» г»» ГаЬс» т<

1<б 1*< НхГск<*. |2*»ым»
<1к» ^п-г л<х\ т014х"к^1л. гг1а
п>тсо^н*г «чтИгО емЬччгес 1
(1«<1к^чи к дЯ »|4<аЬ
*1сСри1 тле М \(>и г

Л в»ско «и гй^’М |<М<*44д1 4
Н' лищсг* ^-^Ъи'кМО ,м«нд
^'«1?т<м1 |г/ЗйЛ П'Тткз нищ

1го;«. Д«С Ь^гх>’'Ъ&м»« О 'Ъе1
О| г<М>М| *^г1*м |««&ю0 г^г!
-±?чй,дпГ| 'с*1 <1мйг»-о’,,>е1 сгр!р-

Р»4С	тЛс г

смигг* р*>г*пг*. 1^(1 сш1

ии»А>*>хЪ\* нк«-ч«о
те рсХяАле лЬкХ^лГс

♦ г &гтт& Д^Це
»ч1#^ «4^>« АЦ^
|у4к*^.е1д ^*** А«4 П1«/хео'
сд1л ^дтИа х*М П« Пи ар

Нг<4*» с(ЪнЪ» >Д |м \чгл5»ь.

> .

Рис. 7. Фрагмент дневника Перо Тафура (взято с сайта

Шр:/Лут^зрат5кагК.сот/1зоок5/1Иегаи1ге/атр11ас1Опез/е1дМт)
Глава 2. Поборник Реконкисты?

Мавры на пути

Рыцарский этос полнее всего раскрывался в отношении к войне209.
Интересно, что единственный факт, известный из биографии Перо
Тафура до совершения им путешествия, - его участие в войне против
мавров. Тафур участвовал в Реконкисте, в военных действиях у Хаэна
1431-1432 гг., и к 1436 году являлся кавалером ордена Чешуи, главной
награды тогдашнего короля Кастилии Хуана II210. Воспитанный с
оружием в руках против мусульман, Тафур, вероятно, хотел
познакомиться с образом жизни противников. Тем более что они сумели
подчинить главную святыню христиан Иерусалим, заполучить которую
европейские государи мечтали долгое время.

Ситуативно удобным для путешествия Тафура стало перемирие
между маврами и доном Хуаном, которое «давало повод и время для
посещения некоторых частей мира»211. Это было важным стимулом для
Перо Тафура, открывавшим возможность выйти не только за границы
«своего мира» и проявить рыцарскую доблесть. Перемирие между
маврами и испанцами гарантировало Тафуру не только безопасность, но
и возможность увидеть мусульман в мирной жизни. Его родной город
Кордова, несмотря на освобождение испанцами в 1236 г. от мусульман,
оставался мощным мавританским центром, в котором сохранилась
мусульманская архитектура и древняя мечеть (превращенная, правда, в
храм Святой Марии). Во времена юности Тафура мусульмане
выказывали свои претензии на мечеть и имели частые столкновения с
испанцами212. Глубокий след от Реконкисты и извечная вражда с

209 Лучицкая С. И. Рыцарство - уникальный феномен... С. 22.

210 Масиелъ Санчес Л. К. Указ. соч. С. 10.

211 Тафур П. Указ. соч. С. 1-3.

212 Ьеда$$1е, СИаупеА. СЫуа1пс Тгауе! т 1Ие МесШеггапеап: СопуеПз, Кт§з, апс! СИпзЬап Кп1§Ыз т Рего
ТаГиг'з Апйапдаз // |оигпа1 оГМесНеуа! апй Еаг1у Мойегп 81исНез 41:3, РаП 2011. Рр. 520-521.
маврами заставляла Тафура настороженно относиться к ним в течение
всей поездки. Перо Тафур никогда не высказывал свои претензии или
неприязнь в отношении мавров, хотя косвенно не упускал случая
указать на их недостатки. Согласно легенде, описанной Тафуром, мавры,
желая найти сокровища в гробнице Ависсалома в Вифлееме, были
обнаружены мертвыми, - это была кара за их жадность213. Тафур скорее
был наблюдателем за маврами: он внимательно следил за их
действиями, сравнивал и противопоставлял себя и их: «[В Вифлееме
перед монастырем] мавры поклонились так же глубоко, как и мы, и
вошли мы в монастырь»214. «Мирные» мавры не смягчили отношения
Тафура к неприятелям. Он считал своим главным долгом продолжение
Реконкисты, поэтому ближе к концу своей поездки торопил свое
путешествие, по причине «войны с маврами, и должен был продолжать
путь, как можно скорее»215.

Записки Перо Тафура полны приключений, предполагающих
проявление мужества, молодецкой удали, рыцарского героизма. В
Иерусалиме он выступил против мавров: «алькайд потребовал с нас
определенную подать, ...и его люди обнажили оружие против нашего
кабальеро и даже ранили его; но мы пришли ему на помощь, ранили
несколько из мавров, схватили алькайда и несколько его людей»216. В
другой ситуации Тафур выступил противником турок вблизи греческих
островов. Он, рискуя жизнью, «упросил капитана» спасти пленных
христиан: «мы собирались принять пленников, явились турки и начали
сражаться с ними и с нами... и отогнали оттуда турок, и кончилось все
благополучно...; и там был я ранен стрелой в ногу»217. Эта рана, между

213 Тафур П. Указ. соч. С. 59.

214 Там же. С. 58.

215 Там же. С. 122.

216 Там же. С. 62.

217 Там же. С. 186-187.
тем, беспокоила Тафура в течение дальнейшего путешествия218, но не
уменьшила благородный дух идальго, поскольку за этот поступок «не
потеряли мы ничего и послужили Богу».

«Турки - благородные люди»

Тафур не был тем благочестивым христианином, которого бы
интересовали вопросы веры и святые реликвии (подробнее об этом см.
Глава 3. Паломник?). Христианские чувства, о которых он писал,
актуализировались лишь во время столкновений европейцев с
мусульманами. Скорее, это было чувство единения с европейцами, и
идентификация «своего» мира в окружении чужого пространства
позволяло Тафуру быть настоящим защитником христианского мира.

Тафур не испытывал вражды к мусульманству как таковому.
Напротив, в некоторых случаях мусульмане казались ему даже более
успешными, чем европейцы, погрязшие во внутренних конфликтах.
Например, турки вызывали у него уважение: «все, что говорят турки,
считается истиной»219, «турки - благородные люди, в которых много
правды, ...когда в тех краях говорят о достоинствах, называют не кого-
нибудь еще, а именно турок»220. Тафур писал о жителях Адрианополя
(этот город на тот момент был столицей турок) не иначе, как о
«прекрасно одетых»221 и «модных» жителях. Тафур виделся с Мурадом II:
«Лет ему будет около сорока пяти, он хорошего телосложения, с весьма
приятным выражением лица, и имел вид человека благоразумного с
серьезным лицом»222. Благосклонное отношение Тафура к туркам
иногда доходило чуть ли не до восторга: «мне [Тафуру] выпала удача
видеть его [турка] в поле и наблюдать их манеры передвижения в поле

218 Спустя несколько месяцев, Тафур пожаловался на рану и «так как [Тафур - С. Б.] все время ходил, то
становилось еще хуже», поэтому ему пришлось лечиться в Альпах. См.: Тафур П. Указ. соч. 234.

219 Там же. С. 73.

220 Там же. С. 156.

221 Там же. 157.

222 Там же. 153.
и на войне, их оружие, лошадей и одежду; уверен я, встреться они с
западными людьми, не смогли бы они сопротивляться не потому, что
сами по себе плохи, но не хватает им много, нужного на войне... Дай бог,
чтобы не сделался он соседом людям нашей земли, ибо нет там ни
убежища, ни корабля, ни крепости, умей лишь сражаться!»223.
Одновременно Тафур писал о турках как о надвигающейся опасности, о
том, что они не проявят милосердие в отношении христиан. В
нескольких случаях сам Тафур едва не становился жертвой турецкого
оружия. Он призывал европейских сеньоров к решительному
сопротивлению туркам.

Упадок Константинополя

Тафур писал о падении Константинополя, скорее, как о
закономерном исходе, нежели о неожиданной неприятности, которая
постигла византийцев. Во время путешествия Тафура по
Константинополю он отметил «нездоровую» атмосферу в городе:
«Хорошо одетых людей нет, все больше уныло и бедно, в чем и виден
упадок». Тафур описал византийский обычай, согласно которому
провинившихся людей в Константинополе не убивают, а вырезают им
глаза и отсекают руку, потому что «запрещено вырывать у христиан
душу... так что в Греции много безруких и слепых»224. На нарастающую
угрозу указывали предзнаменования. Тафур писал о статуе
Константина, которая в прежние времена держала яблоко, которое
затем упало во время сильной бури (знак несчастия). Другая рука
Константина указывала в сторону турок - оттуда шла на византийцев
беда225.

223 Там же.. 184.

224 Там же. 181-184.

225 Там же. 173-174.
Несомненно, Тафур был потрясен информацией о падении
Константинополя. Этим можно объяснить его двойственное отношение
к туркам, включавшим как уважение, так и опасение. В своих записках
Тафур негодовал из-за поражения христианского мира. «Теперь, когда
греки лишились всего... все христианские нации, которые [рассеяны] по
миру, поделены между маврами и стали рабами... и потеряли они всё,
порабощены и рассеяны по миру. Да, неплохо отомстили турки за
Трою!»226. «Равнодушие, которое проявили после падения
Константинополя христианские государи и народы, кажется мне, что
напрасны были опасения [турок по поводу вооруженного ответа
европейцев]»227, - сетовал Тафур.

Испанец старался адекватно оценивать действия мусульман на
войне и в мирной жизни. Он судил турок и мавров не с точки зрения
религии (хотя и турок он называл «врагами веры»228), а исходя из
собственного опыта оценки их национальных черт и личностных
качеств. В середине XV века перспектива порабощения европейцев
турками была реальной. Тафур еще не знал, что спустя некоторое время
турки потеряют мощь, которой так страшился христианский мир. Он
пытался «разбудить» христиан и подготовить их к вооруженному
противостоянию турецкой угрозе.

226 Там же.. 167-168.

227 Там же. С. 168.

228 Там же. С. 215.
Глава 3. Паломник?

Желанный Иерусалим

Мотив преодоления трудностей и освоения пространства был в
традициях европейского рыцарства, которое не знало оседлости229. Если
в классическое средневековое время рыцари стремились участвовать в
таких рискованных странствиях, как Крестовый поход, то к середине XV
века они выбирают «индивидуальное» странствие для самоиспытания.
Приключение стала «самоцелью, вероятно, единственным средством
для рыцаря утвердить самого себя»230. Мотивация рыцарей,
отправлявшихся в Крестовые походы, была обусловлена совершением
своего рода паломничества в святые земли. Позже мотив приобщения к
христианским святыням был распространен и на индивидуальное
странствие рыцаря.

Тафур мечтал попасть в центр мира Иерусалим и загадочную,
полную чудес Индию. Для европейца в XV веке открытие Иерусалима и
Индии было равносильно открытию всего мира, поскольку Иерусалим
был главной святыней и, тем самым, паломническим центром христиан.
Индия казалось концом существующего мира и началом райской
обители. Путь к Индии - блаженному уголку, который находился
посреди грешного мира, - был далеким и трудным. Европейцы долгое
время стремились найти способы его достижения.

В своем путешествии первым делом Тафур отправился в
Иерусалим. К этой поездке он тщательно готовился. Он съездил в
Болонью, где в тот момент находился папа Евгений IV, чтобы просить у
него благословления. «Мне были оказаны большие почести, как
прелатами, так и кабальеро, которые сопровождали меня, когда я ходил
просить разрешение у папы на поездку в Иерусалим; он дал мне его, со

229 Ле Гофф Ж. Герои и чудеса средних веков. М., 2011. С. 87.

230 Флори Ж. Указ. соч. С. 310.
своим благословением и с буллой о полном отпущении грехов в случае
смерти»,231 - отметил Тафур. Путь в Иерусалим был не прост, такую
поездку могли себе позволить только обеспеченные люди. Будучи в
Иерусалиме Тафур не слишком детально интересовался памятниками
древности, довольно сухо и монотонно перечисляя в своих записях
достопримечательности, которые ему удалось увидеть. В своих записках
он более основательно описывал, сколько приходится тратить на
посещение святого места. Тафур подсчитал, что «с каждого паломника
по семь с половиной дукатов, да еще два дуката, которые заплатили в
Яффе за животных, да несколько гроссо, которые платятся в храмах, -
так что всего платится с человека двенадцать с половиной дукатов
пошлины»232. Гораздо больше Тафура привлекал сам факт посещения
столь славного места, а также проявления там рыцарской отваги,
нежели какие-то конкретные впечатления от Иерусалима. Там ему
удалось продемонстрировать свое бесстрашие: Тафур проник в
запрещенный для посещения христианами храм Соломона, подкупив
мавра за два дуката и переодевшись в его одежду. Тафур не описал
ярких впечатлений от этого места, однако указал, что за подобную
выходку он мог бы поплатиться собственной жизнью: «Если бы там
узнали, что я христианин, - писал Тафур, - меня сразу бы убили»233.

Тафур был ярым защитником христианской веры против
мусульман. Однако его интерес к христианским святыням был довольно
поверхностным. Реликвии редко удостаивались отдельного внимания в
его мемуарах. Будучи в Болонье, Тафур упомянул святыни среди прочих
достопримечательностей: «Монастырь св. Доминика Проповедника,
само его тело там захоронено... Этот город относится к владениям
Церкви»234. С гораздо большим интересом и неподдельными эмоциями

231 Тафур. Указ. соч. С. 17.

232 Там же. С. 54.

233 Там же. С. 63.

234 Там же. С. 17-18.
Тафур восхищался архитектурным великолепием священного
сооружения. В Милане церковь Дуомо показалась Тафуру «очень
роскошной постройкой»235, так же, как и главная церковь в Кёльне, по
его мнению, была «замечательной, очень роскошной постройкой»236.

«Неоткрытая» Индия

Если Иерусалим был «открыт» Тафуром, то Индия навсегда
осталась для него легендой. По пути из Египта Тафур хотел посетить
Индию, но от этого его предостерег путешественник итальянец Никколо
Конти237, которого Тафур встретил на своем пути. Тафур заявил Конти,
что желает посетить Индию, однако итальянец ответил, что «не стоит
этого делать, и если даже бы захотел я [Конти] это сделать, то не смог
бы осуществить»238. Однако эти слова не поколебали решимости Тафура,
и он продолжал настаивать на своем желании посетить Индию. Конти
пришлось отговаривать Тафура от путешествия своими рассказами о
непреодолимых трудностях дороги в Индию: грабежах кочевников,
риске плена и принятия мусульманской веры под страхом сожжения на
костре. Здравый смысл взял верх над отвагой идальго: «и столько мне
всяких вещей наговорил он, и заключил в конце, что не добраться мне
туда иначе, чем летя по воздуху; ... то, что он наговорил, казалось весьма
правдоподобным, я изменил свое намерение»239.

Былое величие Рима

Еще одним местом, куда Тафур совершил своего рода
паломническую поездку, был Рим. Несмотря на свой упадок, Рим
занимал важное место в ментальности рыцарей-христиан. «В Риме я

235 Там же. С. 228.

236 Там же. С. 242.

237 Это произошло, когда Никколо Конти добирался домой в Италию из восточных земель, в которых
он провел более 20 лет.

238 Тафур. Указ. соч. С. 95.

239 Там же. С. 95-98.
пробыл весь Великий пост, посещая храмы, древние здания и постройки,
как нам кажется удивительно созданные, которые я не только вряд ли
смогу описать, но даже не понимаю, как их должно было осматривать. И,
если из-за великолепия и величия их, упущу что-либо да простят меня,
ибо не хватает меня на описание столько великого творения, хотя бы и
занесенного землей, разрушенного, низвергнутого и лишенного
мощи»240. Тафур сетовал на нынешнее положение Рима: «Рим, который
обычно был главою мира, а теперь стал хвостом... пребывает в таком
ничтожном состоянии, что и сказать стыдно»241. Тафур считал Рим
нездоровым городом «после того, как город был разрушен, пришел в
упадок и обезлюдел, из тех огромных сооружений, пещер, цистерн,
домов, низких подвалов... исходит какой-то отравленный воздух, что
оказывает [дурное] воздействие на человеческое тело»242. Римляне у
него вызывали критику и даже отторжение: «Дал бы Бог, чтобы они
смогли управлять хотя бы самими собой, а не были бы, предаваясь всем
грехам, позором людям, как говорят о них итальянцы; и так же плохо к
ним относятся все остальные. Ни разу не нашлось в Риме человека,
который смог бы мне разъяснить о тех древностях, о которых я
спрашивал; я думаю, они смогли бы рассказать о тавернах и злачных
местах. Их ужимки и одеяния, как дома, так и на улице, прекрасно
показывают, кто они такие»243.

Тафур упрекал современных паломников за то, что они были
увлечены осмотром «языческих» древностей Рима, а не религиозных
ценностей: «В наши дни туда едут, желают видеть языческие вещи,
будут искать их прежде, нежели что-либо другое»244. Одновременно
Тафур был защитников римских древностей от папского разрушения. Он

240 Там же.. С. 21-24.

241 Там же. С. 34.

242 Там же.. С. 27.

243 Там же С. 34-35.

244 Там же.. С. 27.
обвинял Св. Георгия в гибели древних памятников: «Св. Георгий,
заметив, что верные христиане, стекавшиеся туда со всего света ради
заботы о спасении души, видя великолепие зданий, прилагали столько
усердия к их осмотру, что это затрудняло достижение святой цели, с
которой они приезжали, приказал разрушить все или, по крайней мере,
большинство великолепных творений, оставшихся с древних времен»245.

Таким образом, Тафур вел себя противоречиво по отношению к
христианству и языческому древнеримскому наследию. С одной
стороны, он обвинял современных паломников в заинтересованности
языческими памятниками, с другой стороны, Тафур сам мало уделял
внимания христианским реликвиям. Он кратко перечислял святыни в
Риме с обязательным указанием, в каких случаях происходит
«отпущение грехов»: «В церкви Святого креста дается полное
отпущение грехов и наказания», «Есть и другая замечательная церковь
св. Мария Круглая и раз в году дается [в ней] полное отпущение грехов»,
«здесь находится очень древняя церковь, называемая Небесная
Лестница в определенный день в году дается полное отпущение грехов»,
«за стеной находятся источники с очень полезной водой; и также
имеется полное отпущение грехов <...>, и множество других вещей, и
храмов, и [мест] полного отпущения грехов»246.

Плохой христианин?

Тафура интересовали вещественные религиозные артефакты.
Будучи в Константинополе Тафур «попросил показать [церковь] св.
Софии и святые реликвии... Во-первых, копье, которое вошло в бок
Господа, чудесная реликвия... и один гвоздь... и несколько шипов из
венца... пользуются величайшим почитанием, и хорошо охраняются. Дал
бы Бог, чтобы во время нынешнего разорения греков они попали в руки

245 Там же. С. 22.

246 Там же С. 28-33.
врагов веры, ибо будут с ними дурно и непочтительно обращаться!»247.
Древние реликвии он видел и в Нюрнберге: «здесь находится церковь,
где император Карл Великий поместил святыни, привезенные из-за
моря, когда завоевал он Иерусалим; и ходил я туда с кардиналами
смотреть святыни, и показали мне много их, среди которых показали
железное копье длиной в локоть, и говорили, что это оно пронзило бок
нашего Господа, а я сказал, что видел его же в Константинополе, и
уверен, что если бы не было там сеньоров, было бы мне опасно
оставаться с немцами из-за того, что я сказал»248. В этом случае Тафур
вновь проявил смелость и даже дерзость по отношению к немецким
сеньорам. Испанец симпатизировал грекам в религиозных вопросах. Он
считал их истинными христианами, а не схизматиками, как это
утверждали европейцы. Возможно, Тафур считал греков мучениками,
которые страдали от мусульманского оружия и гнета. Кроме того, Тафур
мог чувствовать родственную связь с греками (подробнее об этом см.
Глава 4. Потомственный идальго?), поэтому относился к ним с
некоторым трепетом.

В своих записках Тафур не раз упоминал Трою и проявлял
неподдельный интерес к ее истории. Истинные чувства паломника
Тафур испытал единожды при посещении места, где, согласно легенде,
существовала Троя. На островах Хиос и Тенедос Тафур пытался узнать о
Трое и найти ее останки. На острове Хиос «я просил моего друга, чтобы
отвезти меня в Трою. Я видел огромные куски здания, мрамора и
каменных плит, и берег тот, и порт Тенедоса... больше ничего узнать об
этом не удалось». На острове Тенедос Тафур гораздо больше узнал о
Трое: «Видны многие постройки Трои, и некоторые греки, жившие там,

247 Там же. С. 171-173.

248 Там же. С. 269-270.
даже могли что-то рассказать о ней... Со стороны Греции находится
Башня позора, где, говорят, Ахилла застали с Патроклом»249.

Исследователи упрекают Тафура в том, что он был «плохим
христианином». В частности, американский исследователь Дж. Эветт в
своей диссертации писал, что паломничество в Иерусалим должно был
произвести глубокое впечатление на христианское самосознание
Тафура. Понимание того, что земля, где жил, умер и воскрес Господь,
теперь под мусульманским контролем, должно было вызвать некоторые
чувства у Тафура. Судя по его тексту, Тафур не чувствовал ничего
подобного250. Тот же ученый был удивлен и тем обстоятельством, что
Тафур не восхищался римскими святынями, а его внимание было
приковано к языческим монументам. Американской исследовательнице
К. М. Дейли Тафур кажется «неблагочестивым католиком»251. Вероятно,
поездки в Иерусалим и Рим проливают определенный свет на
религиозность Тафура. Однако необходимо определить, были ли у него
иные мотивы для посещения этих земель. Вполне возможно, Тафур
воспринимал Рим не с точки зрения христианства, а с позиции памяти о
величии древнего города.

249 Там же. С. 136.

250 ЕуаЫ/. М. ТИе Рпшасу оГЫаПопа! ЗепПшеШ ш 1Ие ЕтЬа]ас1а а Татог1ап апс! Апдапдаз ё У1а]е5. 0155.

Птуег511у оГТеха5 а! Аи51т, 2006. Р. 156.

251 См.: Оа1у К. М. ТИе йПееШИ сеШигу 8рап15И ЫЬго5 йе У1а]е5:1гауе1 с115соиг5е ргюг 1о Со1итЬи5. 0155 о!

1пс11апа 11. 2003.
Глава 4. Потомственный идальго?

В поисках императорского родства

Одной из целей путешествия Тафура было узнать правду о своем
происхождении, которое, согласно легенде, шло от византийских
императоров. Ради этого он предпринял путешествие в
Константинополь, чтобы лично спросить об этом императора Иоанна
VIII. Испанец отправился к византийскому двору, чтобы «выразить свое
почтение императору Константинополя» и «узнать истину о
происхождении своего рода». Выяснилось, что Тафур являлся потомком
одного из византийских наследников, который бежал в испанскую
Кастилию. Там он женился на испанской принцессе и стал
родоначальником знатных семейств, в том числе Тафуров. В
дальнейшем император вернулся на родину и давал привилегии
испанским идальго. «И нигде идальго не пользуются такой свободой,
как в Греции, и нигде так не притесняют вилланов», - заметил Тафур. По
словам Тафура, герб его семьи был идентичным старому гербу
византийских императоров252. Во время посещения
константинопольского дворца у Тафура хватило дерзости предложить
византийскому императору вернуться к старому гербу.

По сообщению Тафура, с момента признания того, что в его и
императорских жилах течет одна и та же кровь, Иоанн VIII Палеолог
«относился [к Тафуру] с большой любовью, как человеку собственной
крови» и «было видно, что он хочет оказать мне почести и милости» 253.
Согласно записям испанца, в дальнейших встречах византийский
император оказывал благорасположение Тафуру. Иоанн VIII пытался
увидеться с ним «начиная с того дня [как признали Тафура потомком
византийских императоров]... говорили, что им очень приятно со мной».

252 Тафур П. Указ. соч. С. 140-145.

253 Там же. С. 151.
Отправляясь на Ферраро-Флорентийский собор, «император
приказывал и упрашивал, чтобы отправился я в путь вместе с ним».
Настойчивые описания добрый отношений Тафура и Иоанна VIII
создают впечатление, что скорее император пытался сблизиться с
Тафуром, а не наоборот: «Он [император] очень старался изъявить мне
свое доброе расположение»254.

Навязчивые доводы Тафура о том, что он состоял в родстве и
хороших отношениях с византийским императором, создают
впечатление, что его записи составлены с конкретной целью. Некоторые
ученые считают встречу с императором центральным сюжетом в
записях Тафура. Определенные косвенные свидетельства доказывают
небеспочвенность этой истории, хотя, судя по всему, Тафур ее
значительно приукрасил. На сегодняшний день точных данных,
указывающих на византийское родство Тафура, нет. До сих пор в среде
европейских ученых идет спор по поводу правдивости данной истории.

Коллизии и притеснения

Почему Тафур оформил свои записи 15 лет спустя255, да еще и в
короткие сроки, будто в спешке? Многие исследователи утверждают,
что на Тафура произвело глубокое впечатление падение
Константинополя, и он описал последние моменты существования
империи. Более того, если история его византийского происхождения
правдива, то он навсегда потерял свои корни. В своих записях Тафур
часто сетовал на равнодушие европейцев в войне против турок, на
слабостях греков в эти годы. Тем не менее он утверждал, что поражение
Византийской империи было закономерным итогом, ибо все усилия
были тщетны перед натиском «свирепых турок». В своих записках

254 Там же. С. 221.

255 Об этом можно узнать из свидетельств в самих дневниках Тафура. Он упоминает падение
Константинополя [1453], смерть Альваро де Луна [1453] и Хуана II [1454]. Таким образом, текст не
мог быть написан раньше 1453 г. или 1454 г.
испанец призывал не только к отвоеванию Константинополя, но и
намекал на свою пользу в борьбе с «неверными»256. Недаром он
подробно демонстрировал свои познания в технике ведения боя, как
европейцев, так и турок, их сильные и слабые стороны в военном
противостоянии.

Вполне возможно, что у Тафура был другой мотив для написания
своих воспоминаний. С середины XV века начались притеснения
разросшихся привилегированных кланов идальго, которые потеряли
свои военные функции в связи с изгнанием мавров257. Кроме того, после
«еврейского погрома» в 1391 г. испанские фамилии идальго должны
были доказать «чистоту» крови. Благородным считался только тот, кто
не запятнан еврейским или мавританским родством258.
Доказательством благородства служили геральдика, генеалогия,
описание родословных. Те, кого не признавали благородным, обязан
был платить налоги259. Кроме того, по замечанию американского
филолога Л. Мершель, этимология фамилии «тафур» в средневековой
кастильской литературе означала «шутник», «трикстер», «вор». В
Испании даже существовала легенда о мародерской банде «Тафуров» во
время Первого Крестового Похода260.

Запретная торговля

Большая часть путешествия Тафура проходила на купеческих
итальянских кораблях. Иногда ему приходилось менять план движения
из-за смены курса торговых судов. «Хозяева кораблей взяли грузы, а я
хотел отправиться в Дамаск, но они не захотели меня ждать... и я его не
видел», - разочарованно отмечал Тафур. В итальянских городах он был

256 МегедаШ Р. Ьаз Мепопаз де Рего ТаГиг // О1сепда. Сиадегпоз де ЕПо1о§1а Шзрашса, 6 [1987]. Р. 301.

257 Ьоипе Е. А 8ос1е1у Ог§ашхед Гог маг: Мед1еуа1 Брат // ТИе Раз! апд РгезепГ, № 35 (Вес., 1966]. Р. 75.

258 Ьедс1881е, ЗкаупеА. Ор. сП. Рр. 515-516.

259 МегзсИе! Ь. Ор. СИ. Р. 25-33.

260 1Ыд. 43-59.
«очень хорошо принимаем своими друзьями, купцами». Очевидно, Тафур
был связан с запретной для идальго торговой деятельностью. Жизнь в
Севилье - самом крупном купеческом центре Иберийского полуострова -
привила Перо Тафуру вкус к торговле. Не случайно он сопоставлял
Севилью с Генуей и Венецией. Нравы венецианцев и генуэзцев
восхищали его: «[генуэзцы] народ очень трудолюбивый, настолько, что
развозит все по всему миру в изобилии. ...Они очень могущественные на
море, их каракки - лучшие в мире»261. Жители итальянских морских
республик привлекали Тафура своей мобильностью и прытью не только
в торговле, но и в распространении информации. Морские итальянские
республики занимали передовые позиции в Старом Свете благодаря
развитию морских коммуникаций: «из часа в час становились известны
новости со всех краев света, потому что у них [венецианцев] очень
развито мореплавание и вся их торговля происходит по морю,
постоянно приходят корабли со всего мира, и становятся известны
новости отовсюду, откуда ни захочешь узнать»262.

В поездке он участвовал в торговых операциях, путешествуя на
генуэзских каракках с торговцами: «мы спустились на землю, оставили
свои грузы и взяли другие. <...> вернулись в Кадис, чтобы взять там еще
[товара] и плыть во Фландрию»263. В некоторых источниках встречается
информация, что семья Тафура занималась продажей мыла264. Его имя
не раз упоминалось в документах о купле-продаже265. Несмотря на то,
что свои записи Тафур сделал 15 лет спустя, он помнит подсчеты и
суммы, вложенные им в путешествие. Благодаря торговой деятельности
Тафур имел неплохой капитал - рыцарю всегда нужно было располагать
значительными финансовыми средствами для обеспечения своей

261 Там же. С. 12.

262 Там же С. 42.

263 Там же. С. 8.

264 Мег5сИе1 Ь. Ор. СИ. Р. 27.

265 Папигег с/е АгеИапо К. ЕзГисИоз Ыо§гаГ1со$: Рего ТаГиг // Во1еЬп де 1а геа! Асадеш1а де 1а Н1$1опа, 41
(1902). Р. 282-290.
деятельности266. При этом в своих записках-мемуарах Тафур не
позиционировал себя как торговец, скорее он пытался показать себя
знатным идальго.

Не слишком знатный уроженец Кордовы Перо Тафур был замечен
в нежелательной для идальго торговой деятельности, поэтому рисковал
попасть в опалу. Сюжет о его родстве с византийским императором мог
быть веским аргументом в пользу знатного происхождения. Недаром в
своем рассказе Тафур пытался показать, что его корни связаны как с
Византией, так и с Кастилией (данный аргумент был явно ориентирован
на испанскую верхушку).

Обретение статуса через путешествие

Предположение о том, что Перо Тафур написал свои мемуары ради
обретения им знатного статуса, является догадкой. Другое дело, что
Тафур действительно позиционировал себя доблестным родовитым
идальго. В своих записках он рассказывал об уважении, которое
оказывали Тафуру знатные персоны, когда узнавали о том, что Тафур
знатный идальго. Тафур встречал немало путешественников на своем
пути, но он, странствующий рыцарь, занимал среди них
привилегированное положение267. При любой возможности Тафур
акцентировал внимание на привилегированном статусе идальго,
поскольку они всегда были в преимуществе перед остальными,
непривилегированными группами населения. Он отмечал, что на
Святую Гору Афон в качестве послушника могли принимать только
«идальго или человека, который воевал»268.

Тафур писал о двух статуях в Риме, о древнем споре между
вилланами (простолюдинами) и идальго. Вилланы спрашивали, почему

266 Ле Гофф Ж. Герои и чудеса... С. 81.

267 Ьеда$$1е, Зкаупе А. Ор. сП. Рр. 518.

268 Тафур П. Указ. соч. С. 188.
«идальго имели преимущества над ними», хотя они происходили от
одного отца Адама и одной матери Евы. На что идальго отвечали, что
«все пороками вырождаются», а они сумели возвысить себя благодаря
знатным нравам»269. Этой историей Тафур пытался показать
преимущество статуса рыцаря и подчеркнуть свою принадлежность к
этому сословию. Некоторые исследователи отмечают, что описание этой
ситуации была ответом Тафура на гонения идальго, в том числе угрозу
налоговых повинностей, которыми были обременены незнатные
группы населения. Из-за различия сильных и слабых и родилось
сословие рыцарей: «И когда слабые не смогли более противиться напору
сильных, они поставили над собой защитников и гарантов»270.

Анализ слов, которые Тафур использовал в своих записях,
показывает, что он употреблял определенные речевые обороты для
убеждения читателя в правдивости своих повествований. Он часто
использовал местоимения «мы» и «наш», чтобы вовлечь читателя в свой
рассказ. К примеру, в его записках часто встречается выражение
“ппроыЫИа" (неспособность найти слова для объяснения чего-либо),
которое Тафур использовал, чтобы показать необыкновенную
сложность ситуации, где от него требуется вся сила и мощь духа. Он
часто употреблял слова, оттеняющие его знатность и рыцарскую
натуру: "1оуаике" (верность), “1аг§е8зе" (великодушие), “ргоиеззе"
(смелость)271.

По сообщению Тафура, в каждом городе, где он пребывал, знатные
хозяева оказывали ему почет и гостеприимство. Тафур не жалел слов,
описывая прием благородных вельмож: «радостно», «с большими
почестями», «как родного», «как брата» или «как собственного сына».
Графы предлагали ему деньги, ценные подарки, от которых Тафур с

269 Там же. С. 36

270 Флори Ж. Указ. соч. С. 258.

271 См.: Мег5сИе1 Ь. Ор. СИ. Рр. 114-143.
достоинством отказывался, ссылаясь на то, что у него «вдоволь всего
необходимого»272; «[граф] спросил, благородный ли я по
происхождению, и я сказал, что да. Он спросил меня, кабальеро ли я, и я
сказал, что да»273. Тафур уделил огромное внимание встречам со
знатными вельможами, королями и даже императорами, с которыми он
общался так, «как будто бы мы были равными по положению»274. Иногда
сеньоры стремились заполучить в свой дом Тафура в качестве гостя. В
Кёльне герцог не желал отпускать испанца, пока тот не заехал в его дом:
«Я велел передать... на обратном пути посещу его, и так я отделался от
него»275. Чтобы читателю не показалось, что Тафур несколько
преувеличивает, он писал о свидетелях тех встреч. На Кипре «король
послал за мной и пред лицом кардинала и некоторых вельмож просил,
чтобы я взял у него, сколько мне будет угодно для расходов в дорогу... я
прилагал все усилия, чтобы уехать, а он - чтобы задержать меня»276.
Вполне вероятно, что Тафур, который сумел посетить множество мест, в
том числе таких важных, как Иерусалим и Константинополь, вызывал
неподдельное внимание и интерес европейцев. Тем более что
путешественники всегда считались вестниками, главными
информаторами новостей из «чужого мира»277. Чем больше мест
посещал Тафур, тем более трепетно к нему относились европейские
сеньоры. Тем не менее его записи были направлены на читателя, у
которого должно было сложиться прочное впечатление о благородном
происхождении и статусе автора.

По поводу дальнейшей судьбы Тафура и влияния на нее
«Странствий и путешествий» существуют разные мнения. Согласно
документам, Тафур всю свою последующую жизнь провел в небольшом

272 Тафур П. Указ. соч. С. 40.

273 Там же. С. 38-39.

274 Там же. С. 39.

275 Там же. С. 240.

276 Там же. Указ. соч. С. 121.

277 Ьее(1 Е. Ор. сП. Р. 105-106.
городе Кордове в качестве “гещбог" («руководящего», члена городского
совета). Л. Масиель Санчес считает, что текст Тафура не сумел достичь
всех искомых целей: до конца жизни Тафур занимал невысокую
должность в провинциальном испанском городе278. Есть и другие
мнения на этот счет: Тафуру удалось заработать должность “гещбог" и
быть освобожденным от уплаты налогов; и эту должность он получил
после написания своих «Странствий и путешествий»279.

Записи Тафура содержат гораздо больше смыслов, чем простой
рассказ о странствиях и приключениях. С одной стороны, Тафуру
удалось прославить свои путешествия и подвиги, поскольку его
мемуары были популярны в Испании долгое время и сохранились в
течение четырех столетий в первоначальном виде. Возможно, идальго
использовал факты и события как свидетельство собственного элитного
статуса. Он тщательно выбирал информацию, которая характеризовала
его в качестве типичного благородного идальго. Не исключено, что
мотивы самого путешествия существенно отличались от мотивов
составления путевых записок с задержкой на 15 лет.

278 Масиелъ Санчес Л. К. Указ. Соч. М., 2006. С. 15.

279 Мег5сИе1 Ь. Ор. СИ. Р. 29.
ЧАСТЬ 3. ЮЖНОЕВРОПЕЙСКИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ: МОТИВЫ,
КОНТЕКСТ, ГРАНИЦЫ
Глава 1. Пересечение границ

Мотивы путешествий

«Антропология путешествий перспективна потому, что именно
путешественники в своих итинерариях и путевых заметках описывают
состояние движения рег зе»280, - заметил А. В. Головнев. В ракурсе
антропологии путешествия, во-первых, нужно обозначить мотивы
путешествия, во-вторых, необходимо рассмотреть состояние
путешественника при пересечении границы, в-третьих, исследовать
изменение отношения путника к «своему» и «чужому» миру во время
передвижений. Благодаря своему многообразию, путешествие порой
преобразует представление человека о мире и о себе. Восприятие чужой
культуры меняет ценности и разрушает стереотипы в отношении
чужого пространства. Одновременно путешествие настраивает на более
четкое понимание своей культуры. Сравнение впечатлений от
путешествий Кириако Анконского и Перо Тафура могут дать некоторые
ответы в понимании ценности путешествия для человеческой культуры
в целом.

В своих записках Тафур обозначил мотивы, побудившие его к
путешествию. Во-первых, он писал о необходимости идальго совершить
путешествие, поскольку через пересечение пространства он мог
получить признание не только в своем, но и в чужом обществе. Вторым
мотивом путешествия Перо Тафура было желание знать «различие
способов управления и многообразие характеров, отличающее одни
народы от других, познакомиться с тем, что наиболее выгодно для
государства и его устройства, ибо в этом и состоит главная забота тех,
кто не хочет прослыть врагами всего благородного». В каждом городе,
где останавливался Тафур, он делал краткую или подробную ремарку о

280 Головнев А. В. Дорожная карта антропологии движения // Уральский исторический вестник. № 2
(35). 2012. С. 10.
его нынешнем положении и о его жителях. Он писал, что «немцы народ
очень умный, особенно... в механических искусствах»281. Таким образом,
Тафур хотел извлечь пользу не только для собственной личности, но и
оказать помощь своему государству посредством изучения чужого
опыта. Еще одним мотивом Тафура было желание посетить наиболее
значимые места в мире, совершить своего рода паломничество в
Иерусалим, Индию, Константинополь и Рим. Его привлекал сам факт
посещения этих земель.

Мотивы путешествий Кириако Анконского сложнее определить,
поскольку почти вся его жизнь была в пути. Объективной причиной его
поездок была торговля. Во время путешествий по торговым делам
Кириако стали привлекать древности античных земель. Начиная с
обычной любознательности, в дальнейшем он стал настоящим
поклонником древнегреческой культуры: Кириако описывал и собирал
артефакты, копировал книги и учился древним языкам. К концу жизни
Кириако коммерческая деятельность и вовсе отошла на второй план: он
предпочитал предаваться путешествиям по древним землям, а не
поездкам по купеческим делам. В то время Кириако уже не писал о
торговле и охотно менял свои маршруты ради посещения древних
античных земель: «Причина моего пересечения Мраморного моря и
посещения [Ердека] - это повторное посещение изумительного,
высочайшего, праздничного храма Прозерпины»282. Одновременно
Кириако путешествовал в качестве шпиона и дипломата, использовал
возможности наблюдения за турками и искренне надеялся на
скорейшее изгнание мусульман из христианских земель.

Мотивов для совершения путешествия, чаще всего, больше одного.
Мотивы взаимосвязаны, они могут меняться и замещаться в пути.
Путешественник порой сам не осознает, что явилось главным мотивом к

281 Тафур П. Указ. соч. С. 243.

282 Супас о/Апсопа, Р. 73.
действию. Еще сложнее в этом плане исследователю, который в лучшем
случае довольствуется малой частью от путешествия - записями
путника. В дневниках, письмах, мемуарах описывается субъективная
реальность путешественника, автор «монтирует» свои записи на бумаге
в зависимости от его собственных эмоций. Случаи составления записей
Тафура и Кириако не были исключениями. Мотивы путешествия и
мотивы написания мемуаров Тафура могли расходиться, хотя бы
потому, что записи были сделаны 15 лет спустя. В мемуарах он
намеренно акцентировал внимание на встречах со знатными лицами, в
которых Тафуру было оказано благорасположение. Особенно обозначен
сюжет встречи с византийским императором, где Иоанн VIII признал
родственные корни с Тафуром. Его дневник словно состоит из двух
частей: до признания его родства с императором и после. Тафур
подробно описывал те сюжеты, которые характеризовали его как
благородного идальго и рыцаря. Таким образом, из основных мотивов
путешествия - персональной любознательности и социальных амбиций
- преобладающим оказывается второй, хотя не исключено, что этот
«социальный мотив» путевых заметок обозначился столь явно при
составлении описания путешествия.

Записи Тафура были ориентированы на внешних читателей. О
городе Пикардия Тафур писал так: «Было бы, что порассказать об этом
городе, если бы не растягивать и не сердить им [читателя]»283. Записи
Кириако были ориентированы на небольшой круг; его дневники и
письма написаны витиеватым латинским языком. В письмах Кириако
иногда больше риторических отступлений, чем конкретной
информации, что было присуще итальянскому образованному кругу,
увлеченному латинской письменностью. Письма содержали
риторические комплименты адресатам Кириако. Он начинал свои

283 Тафур П. Указ. соч. С. 258.
письма подобным образом: «Выдающемуся, культурному Андреоло
Джустиниани, моему хорошему и самому прелестному другу»284 или
«Кириако приветствует [Георгия] Схолария, наиболее ученого из
греков»285. Литературный стиль дневниковых записей итальянца
заметно упрощен по сравнению с письмами. По всей видимости,
дневники не предназначались для посторонних глаз. Дневник Кириако
является более объективным хранилищем информации о личности
путника, поскольку он делал акценты на интересующих его сюжетах.

Границы миров

Не всегда легко понять, где конец «своего» и начало «чужого» мира
для путешественника, и чаще всего эта граница размыта. К примеру,
английский писатель Александр Кинглейк в своем путешествии четко
определил границу «своего» и «чужого» мира в путешествии в Азию. Он
ехал из Австрии в Венгрию, которая на тот момент была занята турками
и отождествлялась с мусульманским миром. Для Кинглейка границей
между «своим» и «чужим» миром была река, отделяющая христианскую
Австрию от мусульманской Венгрии. Он покидал «упорядоченный
христианский мир» и входил «беспорядочный Восток», где «люди
носили тюрбаны»286.

Тафур отождествлял «свой мир» с испанскими землями. Недаром
он сравнивал города, которые он видел на своем пути, с городами
Пиренейского полуострова. Тафур писал: «Приехали в Буду, город
размером с Вальядолид»287, «город [Вена] стоит на Дунае, он величиной
с Кордову»288, «город [Бреслау] большой, больше Севильи и очень
многолюдный»289. Тафур сопоставлял города с Севильей, видимо

284Супас о/Апсопа. Р. 207.

285 1Ы4. Р. 95.

286 Ьее(1 Е. /. Ор. сП. Р. 41.

287 Тафур П. Указ. соч. С. 284.

288 Там же. С. 282.

289 Там же. С. 278.
потому, что там он провел большую часть своей юности. Таким образом,
Тафур принимал эти места в свой ментальный кругозор, эти места были
близки «его миру». Эти города были нормальными и традиционными в
его мировосприятии290.

«Чужой мир» в восприятии Тафура был неоднородным. Туда
входили мусульманские города, такие как Иерусалим и Адрианополь.
Христианский Рим также был «чужим» для Тафура291, хотя европейцы
считали этот город колыбелью своей идентичности. Наиболее сложным
в психологическом плане для Тафура было путешествие по германским
землям. Во-первых, эти города были конечным пунктом в его
путешествиях, и Тафур уже ощущал усталость от столь
продолжительного путешествия. Он стремился как можно скорее
закончить свою поездку, игнорировал просьбы знатных сеньоров
посетить их имения, ссылаясь на необходимость завершить
путешествие и отправиться на войну против мавров. Во-вторых,
несмотря на наличии у Тафура охранных грамот, в германских землях
его подстерегали неприятности. В Майнце испанец был схвачен
всадниками и вынужден находиться в плену 15 дней. Тафур опасливо
путешествовал по Германии, отмечал, что там «нечего описывать», так
как пути встречались только «разрушенные и сгоревшие селения».
Местные сеньоры часто предупреждали Тафура о непреодолимых
препятствиях на пути, в связи с этим ему пришлось отказаться от
поездки в Париж292. Для безопасности своего путешествия иногда
Тафуру приходилось пользоваться дополнительными военными силами.
Так, ему «дали людей, чтобы выбраться из опасной земли [город
Нердлинген]»293, так как там шла война.

290 СегЫА. ЫаГиге т Ле Ыем МогШ: Егот СНпзЛрНег Со1итЬи$ Го Сопха1о Еегпапдех де Оу1едо, Ггапз. |.

Мо1е, ШнуегЛу оГР1ЛЬиг§Н Ргезз, 1985. Р. 6.

291ЕуаГГ/.М. Ор. с1Г. Р. 148.

292 Тафур П. Указ. соч. С. 257.

293 Там же. С. 268.
Сложность путешествия по германским землям позволила Тафуру
иначе оценить уже освоенное им пространство Венеции и Генуи, где
Тафуру было оказано расположение. По прибытии из Германии в
«Венецию, [Тафур] почувствовал себя так, словно был уже у себя
дома»294, хотя в начале путешествия Венеция для Тафура была «чужим»
пространством. Восприятие мира Тафуром могло трансформироваться в
зависимости от впечатлений от путешествия. «Чужой» мир Тафура не
был единым. Не исключено, что сложности, сопровождавшие Тафура в
путешествии по Германии, заставили его почувствовать это
пространство более далеким, чем мусульманские города, где к Тафуру
относились благодушно.

Встречи с близкими по духу идальго украшали путь Тафуру и
давали ему некоторый отдых от его бесконечных странствий. Он «с
удовольствием провел [в Вене, где он жил в доме идальго] четыре дня,
отдыхая от совершенных трудов, и чувствовал себя очень
непринужденно, а к жене того кабальеро относился, как к собственной
матери»295. Для Тафура было значимо, как к нему относились во время
путешествия, а также насколько незнакомые города была схожи с
родными испанскими землями. Религиозный фактор в плане
разделения «своего» и «чужого» мира был существенным для Тафура, но
непринципиальным.

«Чужой мир» Кириако выглядел иначе. «Свое» пространство
Кириако отождествлял не только с Италией, но и с миром античной
древности. Он «с ранних лет испытывал необычайную врожденную
жажду видеть мир»296, этим миром оказалась античность. Путешествие
по древнегреческим землям для него было не только пересечением
пространства, но и времени. Кириако как будто примерял на себя образ

294 Там же. С. 291.

295 Там же. С. 283.

296 Супас о/Апсопа. Р. 257.
древнегреческого гражданина. Мусульманский Египет для Кириако
оказался тоже не столь «далек», поскольку там его интересовали только
остатки древности297. «Своим» миром для Кириако были и торговые
корабли, на которых он провел значительную часть своей жизни.
Олицетворением «чужого» мира для Кириако были турки. Его
разочаровывало османское присутствие на значимых для него землях,
поскольку турки разрушали священные древности. Кириако восклицал:
«Увы! Каким образом превратилось в уродливую структуру то, что было
красиво, когда мы осматривали это четырнадцать лет назад!.. И
знаменитые стены, почти все когда-то были нетронутыми, сейчас по
большей части лежат в развалинах и брошенными на землю, очевидно,
это сделали варвары»298.

М. Белозерская первая предположила, что подвижничество
Кириако в качестве шпиона и дипломата было направлено на спасение
древнегреческих реликвий от турецкого оружия. Импульсом к желанию
сохранить древнегреческие ценности было его повторное посещение
Фессалоники, которая спустя четырнадцать лет превратилась в груды
руин. «После посещения им Фессалоники тон его дневников изменился,
как и его планы: от простого фиксатора останков физической древности
он стал воином за них»299. Поздние дневники и письма Кириако были
посвящены в большей степени описанию древностей и попыткам их
сохранения. Увлеченность Кириако делала его поборником-одиночкой в
деле спасения древнегреческих ценностей. Однажды, когда Кириако
исследовал башню в Пьемонте, невежественный священник спросил его,
что он делает. Кириако ответил: «Это моя профессия - разбудить
мертвых... восстановить славу древностей, такой, которой она была
некогда в античности, но теперь захороненная и бездейственная...

297 Ве1огег5кауа М. Ор. сП. Р. 24.

298 Супас о/Апсопа. Р. 74-75.

299 Ве1огег5кауа М. Ор. сП. Р. 24.
изъять все это из темной гробницы на свет, и дать жить, как раньше»300.
Благодаря своим усилиями по сохранению тысячей останков греческой
и римской цивилизаций, из обычного купца он превратился в друга
императоров, художников, гуманистов и папы римского, а также стал
международным дипломатом и шпионом. Сам не зная того, Кириако
стал одним их основателей археологии301. Одновременно работа купца
помогла Кириако в освоении древнегреческих земель. Несмотря на то,
что торговля не была определяющей в его путешествиях, она помогла
ему в освоении античности. Благодаря своей коммерческой
деятельности Кириако имел возможность путешествовать по местам
древнегреческих ценностей. Навыки в арифметике помогали ему точно
ориентироваться в деталях монументов302. Кириако писал, что «частые...
посещения Галаты на борту Анконских и [генуэзских] кораблей по
торговым делам [позволяли ему] ездить и видеть мир»303.

Повышенное внимание к монументам античности у Кириако
контрастирует с довольно равнодушным к ним отношением Тафура. Его
интерес к древностям сводился к простому перечислению, а большее
внимание было приковано к практической значимости архитектурных
сооружений.

Удовольствие или преодоление трудностей?

Ученому не так легко понять истинное состояние
путешественника во время пути. Моменты преодоления пространства,
которые так интересны исследователю, обычно не упомянуты
путешественником. Периоды спокойных и приятных дней в пути могут
быть обозначены в записках как «два дня мы ехали...», - это время, в
котором, по мнению путешественника, не происходило ничего

300 Цит. по: На1е/ ТИе СМПхаЬоп оГЕигоре т 1Ие Кепа1$$апсе. Ь., 2005. Р. 191.

301 Ве1огег5кауа М. Ор. сП. Р. 11.

302 ГЫсЪ Р. 31.

303 Супас о/Апсопа. Р. 259.
значимого для записи. При этом шторм, буря или другое происшествие
концентрируют внимание путешественника, создавая состояние и
условия для слов и эмоций, что и отражено в итинерариях304.

Одна из самых больших проблем средневекового путешествия -
физическая сложность преодоления пространства. Центральным местом
в хронике крестовых походов было описание опасностей в преодолении
пространства: дождей, бурь, ураганов и других природных стихий305.
Тафур описывал путешествие как невероятно сложное предприятие.
Повсюду его окружали препятствия, с которыми он, кстати, блестяще
справлялся. Тафур писал, что путешествие «стоило ему больших
усилий»306, он «измучен от стольких странствий»307. Тафур писал, что
«Кипр обладает нездоровым климатом... Когда я подъезжал туда, у меня
страшно заболела голова, так что я думал, что умру, а оттуда та боль
спустилась мне в грудь, в желудок, живот, в поясницу, в бедра, в колени
и до ног, и продолжалась всю ночь и следующий день до вечера, так что
казалось, что если все это заболит сразу, то я не проживу больше трех
часов»308.

У Тафура не было цели совершать подвиги в ущерб своему
здоровью и жизни. Он отказался от путешествий в Индию и Париж, так
же как не отправился в Татарию: «Я приложил много усилий, чтобы
съездить в Татарию, но мне посоветовали не делать этого, ибо это было
небезопасно из-за людей, которые разъезжают по равнинам, ничем не
сдерживаемые, не подчиняющиеся никакому государю»309. Настоящим
испытанием для Тафура было передвижение на корабле: там он не раз
попадал в бури, и ему приходилось отбиваться от неприятелей. Он
писал: «В полночь поднялась буря... наш корабль столкнулся с

304 ЬеейЕ/.. Ор. сП. Р. 76-77.

305 См.: Лучицкая С. И. Путешествие в Святую землю... С. 58-91.

306 Тафур П. Указ. соч. С. 111.

307 Там же. С. 112.

308 Там же. С. 66-67.

309 Там же. С. 166.
караккой... наша нава ударилась об нее... бискайцы взяли шлюпку с
галер, сплавали за мной и привезли меня на сушу, измученного водой и
холодом»310. Тафур не скрывал пережитых страданий от морских
опасностей: «очень усталый, рассерженный, [мучимый приступами
тошноты], был я лишен всякой надменности. Здесь я впервые начал
познавать бога»311; «насколько больше хотелось мне попасть в плен к
туркам, чем пойти здесь ко дну»312; «думал, что умру после всех мучений,
которые мне пришлось претерпеть»313.

Наиболее комфортным видом транспорта для рыцаря Тафура была
лошадь. Он отмечал, что в Лилле «все пользуются повозками, но я не мог
переносить этого, ибо [даже] плавать по морю было приятнее, и я
продолжал ездить на лошади»314. Еще одна трудность, с которой
пришлось столкнуться Тафуру во время путешествия, были морозы в
северной части Европы. «И выехали мы из Бреслау и пробирались до
границы с Богемией с большими трудностями и опасностями...
претерпев большие холода и морозы; и по пути проехали мы по
поверхности двух рек на повозках, и вода вся была замерзшая, и у меня
чуть не выпали от холода все зубы; и, несомненно, величайший труд
ехать верхом по такой земле зимой»315.

Мотив преодоления трудностей и освоения пространства был в
традициях европейского рыцарства, которое не знало оседлости316.
Странствующие рыцари представляют особый интерес для
антропологии путешествия. Рыцарство было одним из первых
мобильных сообществ в средневековой Европе. Свободного рыцаря в
седле не раз противопоставляли зависимому оседлому крестьянину,
который не имел возможности оторваться от обрабатываемой им земли.

310 Там же. С. 131-133.

311 Там же С. 11.

312 Там же С. 125.

313 Там же С. 126.

314 Там же. С. 245.

315 Там же. С. 280.

316 Ле Гофф Ж. Герои и чудеса... С. 87.
Путешествие и мобильность были символами рыцаря, который всегда
был в движении317. Более того, путешествие являлось частью
идентичности странствующего рыцаря. В средневековом обществе с
мобильностью отождествлялась свобода личности в современном
значении этого слова318. Э. Дж. Лид заметил, что основным
преимуществом рыцарского путешествия была «демонстрация свободы
от нужды, знаком более высокого статуса, чем у остального
"общества"»319.

У Кириако было противоположное отношение к морскому
путешествию. Кириако воспринимал его как радость, а не опасность. Он
никогда не жаловался на неприятности путешествия и часто употреблял
слово «веселье» в своих письмах и дневниках320. Капризы морской
стихии представлялись Кириако игрой страстей морских божеств. Так,
вблизи острова Хиос гуманист изобразил бушующее море как борьбу
между нимфами и другими морскими божествами321. Тем самым эмоции
Кириако выражались языком морской мифологии. Любая задержка из-
за морской пучины виделась ему возможностью открыть и узнать нечто
большее о древних памятниках.

Как отмечали средневековые путешественники, самой большой
опасностью, с которой приходилось сталкиваться путешественникам в
море, были сирены. Об этом писали крестоносцы, пересекавшие
Средиземное море. Они писали, что фантастические существа усыпляли
моряков сладким пением, а затем набрасывались на корабли322. Тафур
также отмечал опасность при встрече с сиренами: «Говорят, что тот, что
услышит их, не может больше жить, это потому, что... поют они только
тогда, когда буря на море столь велика, что будет чудом, если спасутся

317 Ьеес1 Е.]. Ор. сП. Р. 37.

318 Подробнее об этом см.: Головнев А. В. Антропология движения... С. 11; Коэн Г. История рыцарства
во Франции. Этикет, турниры, поединки. М., 2010; Ьеес! Е. Ор. сП.

319 Ьеес! Е. Ор. сП. Р. 12.

320 Ве1огег5кауа М. Ор. сП. Р. 52.

321 Супас о/Апсопа. Р. 231-233.

322 Лучицкая С. И. Путешествие в Святую землю... С. 79.
те, кто на море» 323. Для Кириако, напротив, морские сирены приносили
удачу кораблю Кириако и даже спасали его от шторма. Судя по всему,
новая интерпретация роли сирен была создана самим Кириако в связи с
его трепетным отношением к древнегреческой культуре, которая
казалась ему идеальной, и даже отрицательные божества выполняли
положительные функции.

Чудеса и мифы

Переход из «своего» пространства в «чужое» характеризуется у
Тафура описанием чудес, о которых ему рассказывали местные жители.
Недаром он спрашивал Никколо Конти, «не видел ли он всяких монстров
в человеческом обличье, тех, которых люди называют людьми с одной
ногой или одним глазом, или маленьких, в локоть высотой или больших,
с копье ростом». Все небылицы заслуживали внимания Тафура, но
далеко не всему он верил. Тафур скептично воспринимал обывательские
рассказы о том, как статуи змей исторгали вино или молоко, или как
бронзовая статуя человека разрешала торговые споры: «не кажется мне,
что этому стоит особенно доверять»324, «я бы больше поверил любому
из евангелистов, чем этому»325. Рассказы о морской стихии, нередко
угрожавшей его жизни, казались Перо Тафуру более убедительными. Он
охотно верил в «чудовище, ниже пояса - рыба, а выше в человечьем
обличье, с крыльями, как у летучей рыбы <...>, которое накинулось на
одну женщину». Тафур был впечатлен «самой большой рыбой, которую
он когда-либо видел, которая была такая высокая, как очень большая
башня»326. Вера в сверхъестественное за границами знакомого мира
была свойственна многим путешественникам Средневековья, включая
Тафура.

323 Тафур П. Указ. соч. С. 297-298.

324 Там же. С. 177.

325 Там же. С. 178.

326 Там же. С. 299.
Женщины и соблазны

В ходе странствий путешественники обращали внимание на
женщин в новых городах, однако не удостаивали этого подробного
описания, оставляли воспоминания скорее в своем сознании, нежели на
бумаге. Тафур предпочитал описывать нравы женщин в разных городах.
Он отмечал, что генуэзские женщины кичатся своей добродетелью»327 и
верностью, в отличие от венецианок, которые «из-за длительного
отсутствия купцов, жаждая плотских утех, добивались своего и
беременели»328. Тафура также возмущало отношение к женщинам в
Каффе, где «за асумбре вина продали двух невинных девушек»329.

Рыцарь Перо Тафур почти не упражнялся в описании женской
красоты, может быть, потому что на момент написания мемуаров ему
было около сорока или пятидесяти лет, и он считал неуместным
подобные воспоминания. Впрочем, его внимания удостоились
жительницы германских земель, которые, судя по всему, произвели на
него наибольшее впечатление330. Впечатления о женской красоте Тафур
неожиданно сообщил будучи в Констанце: «Здесь я видел самую
красивую женщину, какой никогда не видывал и не надеюсь больше
увидеть; она была так красива, что засомневался я, человеческая ли
природа та, которая вместила в себя такую красоту; была бы она столь
же добра, сколь красива, великая доля досталась бы ей в раю»331.

Английский исследователь Б. Тайлор высказал предположение,
что путешествие Тафура в некоторых частях представляло для него
удовлетворение мужских потребностей, в современном смысле секс-

327 Там же. С. 12-14.

328 Там же. С. 215.

329 Там же. С. 163-164.

330 Подобное предположение выдвигал Ф. Мерегалли: «Кажется, особое предпочтение он уделял
немкам». См.: МегедаШЕ Ор. сП. Р. 300.

331 Там же. С. 267.
туризм332. В Базеле Тафур отправился в купальни, в которых «не
считается постыдным входить вместе мужчинам и женщинам, раздетым
догола; и устраивают там много игр и попоек, как это в той земле
принято»333. Там же Тафур познакомился с одной «сеньорой [из
Кёльна]... бросал я ее служанкам серебряные монеты на дно купален, и
им нужно было нырять, чтобы взять их ртом, и вы можете представить,
что было у них наверху, когда голова была внизу»334. В компании той же
сеньоры Тафур добрался до города Кельна: «И все это время
сопровождала меня та сеньора..., и отправились мы на ночь в
благородный и большой город Кельн, где у сеньоры той был дом, и
взяла она меня с собой, и принимала она меня с большими почестями те
восемь дней, что я там пробыл»335.

Кириако был далек от таких человеческих радостей, как покой и
семья. Он никогда не был женат336. В 1430 г. во время поездки на
крупнейший рабовладельческий рынок в Галлиполи Кириако приобрел
греческую девочку из Эпира, которая была захвачена во время одного из
нападений турецкого султана Мурада II337. Турки предпочитали высоких
голубоглазых русских, черкесок или монголок338, поэтому греческую
девочку, которую звали Хеония, турки продали за небольшую плату - 40
флоринов. По словам биографа Кириако, девочка была
«интеллигентной». Кириако отправил ее в родную Анкону к своей
матери Масиелле, где, судя по всему, она прожила там до конца своих
дней. В дальнейшем Хеония была перекрещена и получила имя Клары.
Сам Кириако именовал ее как Когё, что с древнегреческого означает
слово «девушка». Похоже, она была его наложницей. О том, что девушка

332 Тау1ог В. Ьа1е МесИеуа! ЗрашзИ 1гауе1егз // ЕазШагО Ьоипс1: Тгауе! апд 1гауе11ег5, 1050 - 1055.
МапсИе$1ег, 2004. Р. 231 - 232.

333 Тафур П. Указ. соч. С. 235.

334 Там же.

335 Там же. С. 239-240.

336 Ве1огег5кауа М. Ор. сП. Р. 78.

337 У11а у1п с1ап55шп... Р. 125.

338 Ве1огег5кауа М. Ор. сП. Р. 78.
занимала важное место в жизни Кириако, свидетельствует его желание
о погребении Когё вместе с ним и его матерью. Одним из вариантов
надписи, которую Кириако составил для своей погребальной плиты,
был:

«Бессмертным богам

[Эта гробница]

Масиеллы Кириако,

Дочери Сельватико

целомудренная мать

Кириако, сына

Филиппо Пицциколи
самого божественного отца
и его Когё, Клара, освобожденная

Выбор Кириако исходил из его личных пристрастий. Для Кириако
Клара была воплощением греческой культуры, к которой он относился с
любовью; она была реликвией, которую он хранил в своем доме.

«Восточный мир»

Кириако и Тафур называли мусульманский мир «варварским», что
было в традициях представителей христианской ойкумены. В
средневековье понятие «варвары» имело разные смыслы и относилось
главным образом к нехристианским народам (хотя крестоносцы
относили жителей Балкан к варварскому миру, несмотря на то, что те
были христианами). Скорее всего, Кириако и Тафур традиционно
называли сарацин «варварами», не особо вкладывая в это слово
реальный смысл. Тафур уважал турок, но настороженно относился к
маврам, так как они были давними врагами Испании. Кириако писал о
ненависти к туркам из-за разрушений ими древнегреческих монументов
и убийствах христиан, однако в целом турки не вызывали у него
негативных эмоций. Интересно, что при характеристике турок Кириако
и Тафур обращались к сюжетам античности, которые пользовались
чрезвычайной популярностью в эпоху Возрождения. Кириако надеялся
на избавление европейских земель от турок и ассоциировал их с
парфянами, которые были побеждены древними римлянами. Тафур
составил свои записки после падения Константинополя и связывал
турецкую угрозу с историей о троянцах. Для него турецкая угроза
представлялась местью за древних жителей Трои, которых в свое время
сумели победить греки.

Стиль паломничества

Путешественники судили о мусульманах исходя из личного опыта
контактов с сарацинами, не обращая существенного внимания на их
религиозную принадлежность. Сами путешественники не выглядели
ревностными христианами. В письмах Кириако можно обнаружить
смешение языческих и христианских образов. Он не обращался к Святой
Марии, Иисусу или христианским святым, зато находит аналогию
Христу в }ирИег китапаСи$ (Юпитер Воплощенный). Во время морского
плавания из Хиоса в Новую Фолью он писал: «Мы прибыли
невредимыми благодаря верховной помощи Юпитера, нашего
защитника Меркурия, любезной, одетой в белое Цимодоцеи и ярчайших
морских нимф, дочерей Нерея»339. Подобные описания - образный стиль
мышления, заимствованный у античных авторов. Для Кириако красота
слова была важнее, чем значимость религиозных канонов340, однако
вряд ли Кириако можно назвать глубоко верующим католиком.

339 Супас о/Апсопа.. Р. 21.

340 Стам С. М. Вступительная статья// Итальянский гуманизм эпохи Возрождения. Саратов, 1981. С.

45.
Среди римских богов Кириако упоминал образы покровителей
«первого порядка», чаще всего обращаясь к Меркурию341, Нептуну342 и
Юпитеру343. В греческом пантеоне его привлекали преимущественно
женские божества - нимфы и музы. Кириако не замечал существенной
разницы между греческими и римскими божествами; судя по всему, он
не разделял греческую и римскую античность, представлявшую для
него одинаковую ценность. Например, при описании нимф, которые
согласно греческой мифологии были дочерьми Посейдона, итальянец
нередко относил их к урожденным божествам от римского морского
покровителя Нептуна344.

Отношение Кириако Анконского к мифологии было не только
романтическим, но и практическим. Он обращался именно к тем образам
и сюжетам, которые способствовали или покровительствовали его
профессиональной деятельности купца. В связи с этим в его дорожных
записках имеется немало обращений к богу Меркурию345, покровителю
торговцев и путешественников. В купеческих кругах Италии роль
покровителя торговли, по оценкам современников, была наиболее
высокой в пантеоне древнеримских богов. Ему посвящали миниатюры и
архитектурные памятники, а некоторые представители купечества
называли его «учителем удачливой торговли»346.

Для самого Кириако Меркурий был «отцом искусства, остроумия и
речи <...>, покровителем дорог и путешествий, который своим самым
священным могуществом владеет моим умом и сердцем»347. В одном из
писем Кириако удивлялся, что его друзья поверили слухам о его
кончине в то время как итальянца всегда сопровождал и оберегал

341 Супас о/Апсопа. Р. 9

342 ГЫсЪ Р. 21.

343 1Ы0. Р. 25.

344 1Ы0. Р. 97.

345 У11а у1п с1ап551т1 е! Гато$1$$ши ...

346На1е/ ТИе СМПхаПоп оГЕигоре т 1Ие Кепа1$$апсе. Ь., 2005. Р. 374.

347 Супас о/Апсопа. Р. 91.
Меркурий - его «главный защитник»348. В подтверждение своих слов
Кириако привел в сравнение сюжет из древнегреческого мифа: «[Этот]
бог позаботился обо мне так же, как Гермес, который когда-то принес
Одиссею траву против ядовитых веществ Цирцеи, <...>, теми же
способностями он наделил меня»349. В благодарность за
покровительство купец из Анконы посвящал Меркурию целые поэмы350.

Кириако выступал поборником за древнеримскую религию, порой
даже противопоставлял язычество христианству. В письме своему другу
из Анконы Пьетро де Либорио Боранеллию Кириако описывал свой
«сон» - некий мифологический сюжет, созданный самим Кириако, в
котором христианские принцы упрекали его в языческой вере. «Почему
ты одет в христианское одеяние, но отошел от священных книг нашей
веры... читаешь языческие книги, ведь ты знаешь, что они совершенно
чужды нашей религии?», - заявил христианский принц. В ответ на это
Кириако стал молиться римским богам и ему на помощь пришел
Меркурий, заявив принцам, что за свое неверие они могут поплатиться
жизнью, поскольку римский бог может «убрать облака с их глаз»351.

В своих записках Тафур отмечал посещения церковных месс в
разных городах. Как это видно из его путешествия по Иерусалиму, Тафур
не сильно интересовался вопросами веры и христианскими реликвиями.
Он обращался к богу во время грозившей его жизни опасности, в
частности во время морских бурь. После пережитого шторма Тафур
отметил: «Здесь я впервые начал познавать Бога».

При этом деятельность Кириако и Тафура была направлена на
благо процветания христианства и во имя изгнания турок из
христианских земель. Оба путешественника участвовали в Ферраро-

348 1Ыд. Р. 21.

349 1Ыд. Р. 87.

350 1ыа. р. 161.

351 ЬеИег Ггот Стасо де' РкхесоШ оГАпсопа 1о 1Ие ШизГпоиз Р1е1го сИ ЫЬопо де ВопагеШз о! Апсопа //
У11а у1п с1ап88пп1... (Аррепд1х I). Р. 176 - 177.
Флорентийском соборе, взаимодействовали с византийским
императором и боролись за освобождение Европы от турецкой угрозы.
Это было не столько проявлением христианской добродетели, сколько
отстаиванием своего собственного пространства, в которое вторглись
чужаки.

Кириако и Тафура интересовал «чужой мир» в целом, где
соприкасались как христианские святыни, так и языческие и
мусульманские ценности. При этом их поездки можно назвать
паломническими в нерелигиозном значении. Кириако путешествовал
ради языческих древностей, пытался побывать и прочувствовать места
бытования именитых античных классиков. Путевые дневники Тафура
являются в какой-то мере записью поиска его собственной
идентичности. Посредством своих путешествий он пытался найти свое
родство, благородство и доблесть, необходимые для самосознания
рыцаря. Текст Тафура в некоторой степени напоминает записки
паломников, которые стремились не только поклониться святым
местам, но и написать рекомендации будущим путешественникам.
Очевидно, описывая чужие земли, Тафур был ориентирован на будущих
путешественников352.

352 Супас о/Апсопа. Р. 146.
Глава 2. В преддверии открытия Нового Света

Охотники за древнегреческими рукописями: Джованни Ауриспа,
Гварино де Верона и Франческо Филелъфо

XV век - время открытия новых путей, пересечения границ,
освоения пространств и приобретения знаний. В это время
формировалась позиция европейского путешественника как
обозревателя мира. Можно говорить об особой «сети» европейских
путешественников, чье подвижничество привело к открытию Нового
Света. Какие мотивы влекли европейцев к пересечению своего
пространства и открытию чужого мира?

Особенностью Возрождения был интерес к исследованию своего
прошлого и понимания собственной культуры. Европейская,
преимущественно итальянская, элита считала своими предками людей
античности. С этого времени итальянцы заново стали осознавать
древность, которая была отвергнута в Средние века. На этом фоне стали
завязываться культурные отношения между давними неприятелями -
византийцами и итальянцами. Традиционно история итало-
византийских контактов начинается с Мануила Хрисолоры, который в
1396 г. принял приглашение Флорентийской республики и лично
Калюччо Салютати, и уехал в Италию преподавать греческий язык353. Во
Флоренции очень высоко оценили способности Хрисолоры354. С этого
момента контакты между итальянцами и византийцами стали
устойчивым явлением. Благодаря деятельности ученых греков в Италии
началась мода на все греческое, что гарантировало славу, всеобщее
уважение, денежное вознаграждение от культурной элиты Италии тем,

353 Медведев И. П. Указ. соч. С. 64; Гуковский М. А. Указ. соч. С. 156-157; Хартман Г. М. Значение
греческой культуры для развития итальянского гуманизма // Византийский временник. 1959. Т. 15.
С. 100-124...; Кущ Т. В. У истоков зГисИа §гаесогиш: византийский вклад // Россия и Мир. Екатеринбург,
2008. 484-490; Соловьев С.В. Мануил Хризолор и гуманистический идеал образованности (конец XIV -
первая половина XV века] // Традиции образования и воспитания в Европе XI—XVII вв. Иваново, 1995.
С. 34-42.

354 Ьех1коп без М1Пе1а11егз. 51ий§аг1.1999. Вб. 5.Р. 189.

ПО
кто обладал греческими рукописями и свободно владел греческим
языком355. Им давали почетное звание зспИоп, и они занимали первое
место среди переписчиков древних книг356.

В потоке этого движения итальянцы сами отправились
открывать мир греческих древностей, поскольку древнеримское
наследие давало неполные знания античности. В этом контексте
понятным становится утверждение Гварино: «Без греческого языка
нельзя знать латинского языка»357 или высказывание Филельфо: «Те,
кто не пропитан греческими доктринами, блуждают во тьме, как
слепые»358. С целью познания греческого языка и приобретения
древних рукописей в Византию путешествовали представители
итальянской интеллектуальной элиты Гварино де Верона (1370-1460),
Джованни Ауриспа (1370-1459) и Франческо Филельфо (1398-1421).

355 Гуковский М. А. Указ соч. С. 156.

356 Буркхардт Я. Культура Возрождения в Италии. М., 1996. С. 124

357 Цит. по: там же.

358 Цит. по: там же. С. 158.
Рис. 8. Портрет Гварино де Верона

Несмотря на одинаковую цель - понимания своего прошлого через
приобщение к греческой культуре - итальянцы имели разные мотивы к
совершению путешествий. Первым, кто совершил поездку в Византию
ради познания античной культуры, был Гварино де Верона (рис. 8) . Он
мечтал выучить греческий язык, чтобы понять культурное наследие
древних эллинов. Гварино в течение пяти лет пробыл в греческих
землях. Современники отмечали, что он обладал педагогическим
талантом, строго и усердно исполнял свои обязанности359.

359 Фойгт Г. Указ. соч. Т. 1. С. 319.
Рис. 9. Портрет Франческо Филельфо

Франческо Филельфо (рис. 9) получил блестящее образование в
Падуе и продолжил обучение в Венеции, хотя до конца своих дней
считал себя «самоучкой». Мотивом к совершению путешествия в
византийские земли было желание изучить греческий язык и воочию
увидеть древнегреческую культуру. Благодаря своим
интеллектуальным способностям Филельфо вскоре овладел греческим
языком и был назначен секретарем посольства в Константинополе.
Филельфо провел в Византии семь лет своей молодости (1420-1427 гг.).
Он старался жить в воображаемом мире греческой античности и
подражать древним философам: он женился на молодой гречанке,
отрастил длинную бороду и демонстрировал манеры греческого
философа. По приезде домой Филельфо ожидала необыкновенная
популярность: он начал преподавать в Италии язык эллинов не только
итальянцам, но и увлеченным античностью выходцам из Франции,
Англии и Испании.

Помимо возможности получить знания греческого языка,
итальянцы стремились приобрести материальные ценности греческих
земель, а именно античные рукописи. Купец Джованни Ауриспа (рис. 10)
запомнился не как хороший педагог, а как успешный коллекционер и
продавец книг. Несмотря на огромное желание прославиться своими
лекциями в итальянских землях, в познании греческого языка и
литературы он был менее талантлив, чем в собирании древностей и
продаже книг.

В греческих землях Ауриспа проявлял свой купеческий нрав: он
отличался ловкостью, сообразительностью во время своих книжных
поисков. За два года, что Ауриспа пробыл в Константинополе, он сумел
приобрести «массу греческих книг, как классических, так и духовных»360.
Вернувшись из Константинополя, он привез с собой сундуки,
содержащие 238 книг, что, по сообщению Г. Фойгта, было равнозначно
пересадке целой литературы на новую и плодородную почву361. Многих
итальянцев удивляла редкость рукописей, которыми владел Ауриспа.
Есть сведения, что Мануил II Палеолог одарил итальянца редкими
манускриптами, но по другим сообщениям, византийцы обвиняли
Ауриспу в том, что он «украл у них святые книги»362. После того, как
греческий посол назвал Ауриспу «плутом», тот и вовсе перестал
посещать византийские земли. В своих заморских путешествиях Ауриспа
был вынужден выполнять различные работы, даже самого

360 Там же. Т. 1. С.245-246.

361 Там же. Т. 1. С. 264.

362 Дойелъ Л. Завещанное временем. Поиски памятников письменности. М., 1980. С. 91
унизительного характера ради того, чтобы заполучить вожделенный
манускрипт. Так, Ауриспа с гордостью рассказывал, что в греческих
землях он был беден в связи с тратами на древние книги, а порой ради
покупки очередной рукописи продавал свою рубашку363. Случались
настоящие катастрофы, связанные с перевозом рукописей из Византии в
Италию. Тот же Гварино уезжал в Италию в 1408 году с двумя ящиками
бесценных книг, но корабль потерпел крушение и один из ящиков
утонул. Сам Гварино выжил, но был настолько огорчен, что его волосы
поседели364.

Рис. 10. Бюст Джованни Ауриспа в г. Сиракузы

363 Монъе Ф. Опыт литературной истории Италии XV века. Кватроченто. СПб., 1904. С. 255.

364 Ве1огег5кауа М. Ор. ей. Р. 56-57.
По приезде итальянцев из греческих земель на родину, их всех
ожидала слава, почет и даже зависть со стороны образованных, но менее
успешных соотечественников. Лекции образованных гуманистов
посещали не только сотни местных слушателей, но и приезжие из
Франции, Испании, Германской империи, с острова Кипр. Путешествие в
византийские земли стало одновременно модной и элитарной
деятельностью. Для совершения путешествия в греческие земли нужно
было обладать значительными финансовыми ресурсами,
интеллектуальными способностями и смелым характером, поскольку в
«чужих землях» путешественнику приходилось сталкиваться со
многими трудностями.

Благодаря популярности античности в Италии, путешествия в
греческие земли стало модным и среди купцов, которые могли себе
позволить поездки в дальние страны. Многие итальянские купцы
приобретали античные артефакты: рукописи, монеты, печати. С одной
стороны, купцы, посвящая себя поискам остатков древней культуры,
преследовали меркантильные цели - древние рукописи можно было
продать по большой цене увлеченным античностью гуманистам.
Бернардо Макиавелли, отец знаменитого Никколо Макиавелли,
заработал немало средств на продаже сочинений Аристотеля, Тита
Ливия, Цицерона, Птолемея и других античных авторов365. С другой
стороны, купцы коллекционировали материальные ценности,
поддавшись моде увлечения античностью. Купец Джованни Дольфин,
имевший торговые дела в Кандии и Трапезунде366, собрал богатую
коллекцию печатей, монет и скульптур367.

365 Абрамсон М. Л. Указ. соч. С. 92.

366 Карпов С. П. Итальянские морские республики и Южное Причерноморье в XIII - XV вв.: проблемы
торговли. М., 1990. С. 193.

367 Супас о/Апсопа, Р. 197.
При этом преграда во взаимоотношениях жителей Византии и
Италии оставалась прежней: итальянцы неодобрительно относились к
современным византийцам. «Я, - говорит Лаппо да Кастильоне, -
никогда не могу смотреть на этих людей без смеха. Они все так
различны между собой своими костюмами, своими манерами,
телосложением, внешностью, решительно всем, и большая часть их так
смешны своим видом, что нет ни одного человека, как бы печально или
серьезно он ни был настроен, который бы мог удержаться от смеха при
взгляде на них»368. Полициано упрекал их за хвастовство: «Этот народ
воображает, что у нас одни пустяки по литературе; что у нас - остатки, у
них - основа, что у нас скорлупа, у них - ядро»369. Таким образом,
итальянцы не питали иллюзий насчет современных византийцев.
Будучи в путешествии, жители Аппенинского полуострова четко
отделяли «свое» и «чужое» пространство в Византии. «Своим» миром
они считали мир греческой античности, «чужим» - пространство и
жителей современной Византии.

Итальянский купец в Индии: Никколо Конти

Жажда познать свое прошлое и вместе с тем осознать свое
настоящее была далеко не единственным мотивом пересечения границ.
Итальянские купцы-путешественники были наиболее мобильной
частью населения. Они создавали торговые сети, которые
распространялись по значительному пространству. Чувство единства
среди итальянцев позволяло им быть уверенными путешественниками,
чувствовавших опору соотечественников во время своих поездок.
Итальянцы были способны преодолевать большие расстояния, что
позволило венецианцам и генуэзцам контролировать торговлю и вывоз
товаров из Индии.

368 Монъе Ф. Указ. соч. С. 266.

369 Цит. по: там же. С. 266-267.
Путешествия венецианского купца Никколо Конти (1395-1469)
(рис. 11) в Индию стали своего рода продолжением знаменитых
путешествий Марко Поло. С 1419 г. он жил в Дамаске, где хорошо изучил
арабский язык. В 1424 году Конти отправился по торговым делам в
Багдад, потом спустился вниз по реке Тигр. В Калакатии - торговом
центре на персидском побережье - он выучил местный язык и завязал
деловые отношения с персидскими торговцами, его спутниками в
странствиях. Затем путешественник попал в сказочную Индию. Там его
интересовала не столько торговля, сколько удовлетворение
собственного любопытства в отношении нравов местного населения в
восточных землях. Помимо торговых городов Конти посетил
государство Камбей (на северо-западе полуострова), Виджаянагар —
столицу одноименного могущественного индусского государства в
Южной Индии, Малиапур — пригород современного Мадраса, известный
как место паломничества индийских христиан. Конти жил на островах
Цейлон (Шри-Ланка), Суматра, Борнео (Калимантан), Ява, на
полуостровах Малакка и Индонезия. Судя по всему, Конти не был чужд
восточной культуры: он пробыл в индийских городах более 20 лет,
женился, и у него появилось несколько детей. Во время своих
путешествий Конти вынужден был отречься от христианской веры и
принять мусульманство. Возможное неприятие со стороны христиан не
остановило Конти от возвращения в родную Венецию. В качестве
оправдания за преступление перед церковью Конти продиктовал
впечатления от своих путешествий в 1444 году секретарю папы Евгения
IV, известному гуманисту Поджо Браччолини. Рассказы Конти вошли в
четвертую книгу трактата Браччолини на латинском языке под
названием «Истории об изменчивости судьбы»370. В трактате очевидно
смешение рассказа Конти, гуманистической риторики и античных

370 См.: Вгеагеа1е, К. Ор. сП. Р. 100-117.
традиций. Записки не содержат личных чувств и переживаний Конти,
скорее это описание географического и экономического положения
восточных стран, а также нравов народов371.

Рис. 11. Карта Фра Мавро (составлена по рассказам Конти)

371 ПиЫез/. Ор. сП. Р. 97.
Таким образом, мотивом составления записей Конти было
оправдание за обращение в мусульманскую веру перед католической
церковью. Поэтому в записях Конти делал акцент на том, что он
вынужден был отречься от христианства не столько из страха за себя,
сколько за жену и детей. На сегодняшний день сложно сказать, что
именно заставило Конти принять ислам. К примеру, П. Рубиес
утверждает, что Конти пришлось стать мусульманином, ходить в
восточной одежде, разговаривать на арабском языке и взять в жены
восточную девушку, которая оставила ему потомство, однако
несомненна непоколебимая христианская идентичность Конти372.

Встреча Тафура и Конти

Вторым свидетельством о путешествиях Конти была его встреча с
Тафуром, которую испанец подробно описал в своих «Странствиях и
путешествиях». Описания Тафура и Поджо Браччолини значительно
отличаются. Вероятно, несоответствие данных можно объяснить
различием образа жизни и нравов Перо Тафура и Поджо Браччолини.
Они акцентировали внимание на разных сюжетах и записывали только
то, что им казалось значимым и интересным. Тафур был
любознательным путешественником, который за границами «своего»
мира ожидал и желал видеть чудеса, удивительных животных и
различных монстров. При этом Тафур не выглядит доверчивым
«зевакой»: он выборочно верил чудесам, которые могли подстерегать
путешественника за пределами своего пространства. Тем не менее, его
вера в сверхъестественное в пространстве «чужого» мира была сильна.
Противоположная позиция была у Поджо Браччолини: он был оседлым
представителем интеллектуальной элиты. Браччолини скептически

372 1Ы0. Р. 107.
относился к чудесам и не очень доверял рассказам путешественников.
Например, Браччолини обвинял Кириако Анконского в хвастовстве, в
том, что тот рассказывал «небылицы» и верил «всему подряд», также
недоверчиво он относился к путешествиям и деятельности Франческо
Филельфо. Поэтому Браччолини не мог себе позволить описывать
удивительные рассказы о восточных землях и пропустил легенды, о
которых мог говорить Конти.

Согласно записям Тафура, по приезде Конти в Индию его «отвезли
к пресвитеру Иоанну, который принял меня хорошо и оказал много
милостей, женил меня на женщине, с которой я еду, и дети эти родились
у меня, и прожил я в Индии сорок лет, очень желая вернуться на
родину»373. Тафур много спрашивал о знаменитом пресвитере Иоанне,
личность которого столетиями будоражила умы европейцев. По словам
Конти, пресвитер Иоанн «был великим сеньором, у него на службе было
25 королей»374. Конти находился на службе у пресвитера Иоанна и много
рассказывал о нем Тафуру. В трактате Браччолини нет информации о
пресвитере Иоанне. Рассказ о нем, по всей видимости, Браччолини
предпочел упустить, поскольку считал пресвитера вымышленным
персонажем375. Также он совсем не интересовался монстрами и
чудесными существами в дальних землях. Тафур, напротив, особенно
любопытен в этих вопросах. Со слов Конти Тафур описал «большого
слона, белого, как снег... Он был привязан к колонне золотыми цепями, и
поклонялись ему, как Богу», Конти видел «осла..., чуть больше легавой
собаки и всех цветов, какие только не придумаешь; и что видел много
единорогов и многих животных»376. Причину отречения от
христианства Конти называл Тафуру ту же, что и Браччолини: «[В Мекке,
несмотря на наличие охранной грамоты] приказали сжечь нас, если мы

373 Тафур П. Указ. соч. С. 96-97.

374 Там же. С. 99.

375 ВиЫез/. Ор. сП. Р. 97.

376 Тафур П. Указ. соч. С. 106-107.
не отречемся от веры; и хотя я был готов принять мученичество, но
почувствовал, что моя жена и дети скорее захотят отречься, чем
умереть, и решил я отречься сам»377.

Сам Конти всячески отговаривал Тафура от поездки в Индию: «Не
впутывайся в столь великое безумие, ибо дорога длинна, трудна и
опасна, через земли чужих племен без царя, закона и господина, и как ты
пройдешь без охранной грамоты, и кого убоится тот, кто захочет тебя
убить? И потом менять воздух, есть и пить то, что чуждо твоей земле,
чтобы увидеть звероподобных людей, над которыми не властен их, и,
даже если найдутся среди них удивительные, не таковы они, чтобы
получить от них удовольствие»378. Здравый смысл взял верх над
мужеством Тафура, он поверил Конти, ибо «убедился я, что большая
любовь и природная забота заставили его дать мне совет»379.

Тафур поверил Конти еще и потому, что восхищался итальянцами,
их успехами в мореплавании и образом жизни. Интересно, что записи о
путешествии Никколо Конти, написанные Поджо Браччолини, не
изобилуют теми ужасами, которыми он пугал Тафура. Возможно, жители
итальянских морских республик какое-то время пытались сохранить
свою монополию на знания о далеких странах, в том числе загадочной
Индии, распространяя о них «отпугивающие» сведения. При Генрихе
Мореплавателе (1396 — 1460) среди португальцев был распространен
миф о том, что южнее мыса Нун (по-арабски «нет») на западном берегу
Африки (приблизительно на уровне тропика Рака) мореплавателей
поджидает «горячий пояс», где белые люди чернеют от солнца и гибнут.
Смельчакам португальцам удалось обогнуть злополучный мыс, дав ему
новое имя Бохадор (от «объезжать»)380. Не исключено, что итальянцы

377 Там же. С. 97.

378 Там же. С. 97-98.

379 Там же. С. 98.

380 См.: Снегов С. Роза ветров: великие случайности. // Вокруг Света. № 6, 2001 [2729] - Ш1Ь:
Ипр://уууууу.уокгие8уе1а.ги/у8/аг11с1е/70 / (дата обращения 1.06.2013]
были одними из активных распространителей этого суеверия.
Португалец Генрих Мореплаватель предпочитал нанимать венецианцев
и генуэзцев для морских исследований неведомых земель. Итальянцы в
свою очередь позиционировали себя истинными мореплавателями -
единственными, кому это под силу. Экспедиция под началом венецианца
Альвизе де Када-мосто и генуэзца Антонио Узодимаре с заданием
наладить дружественные отношения с аборигенами имела скрытые
цели. Узодимаре одновременно работал на родную Геную, что
тщательно скрывалось от Генриха. «Будьте уверены, - писал он своим
кредиторам в Геную, - что отсюда действительно менее 300 лиг до
царства священника Иоанна - если не до его резиденции, то хотя бы до
границ его страны»381.

Испанский дипломату Тамерлана: Руи Гонсалес де Клавихо

Таким образом, итальянцы старались твердо контролировать
торговлю не только в Средиземноморье, но и за ее пределами. Испании
и Португалии приходилось искать альтернативные пути для торговли с
дальними азиатскими странами. Одной из попыток поиска торгового
взаимодействия с восточными странами была дипломатическая миссия
испанца Руи Гонсалеса де Клавихо (умер 2 апреля 1412 г.) (рис. 12) ко
двору Тамерлана (1403-1406 гг.). Клавихо предпринял путешествие не
по собственному желанию, а по воле испанского императора, который
желал наладить торговлю с азиатскими странами в обход итальянской
монополии на Средиземном море. Кроме того, в лице Тамерлана
христианские императоры видели защиту от турецкой угрозы, которая
представляла реальную опасность Западу. По этому поводу Тамерлан
состоял в переписке с византийским императором Мануилом II и

381 Снисаренко А. Рыцари удачи. Хроники европейских морей. - ПКЬ:

йПр://ргоЙ5тагСги/ууеЬ/Ьоокгеас1ег-142999-34.рйр (дата обращения: 18.05.2013]
французским королем Карлом IV Валуа382. Наличие подобного союзника
было бы престижно и для Испании. Заключение соглашения о военном
сотрудничестве была еще одной задачей путешествия Клавихо. Испанец
путешествовал по Средиземноморью, провел некоторое время в
Константинополе, оттуда отправился в Трапезунд и, наконец, достиг
северной части Ирана. После пересечения реки Амударьи Клавихо попал
в Самарканд ко двору Тамерлана.

Рис. 12. Портрет Клавихо. Фантазия художника XIX века

382 Мирокова И. С. Введение к Руи Гонсалес де. Дневник путешествия в Самарканд ко двору Тимура
(1403 - 1406). М., 1990.
Несмотря на то, что это путешествие было не лично
мотивированным поступком, текст содержит глубокие эмоции и
впечатления Клавихо от поездки. Его записи демонстрируют
патриотизм, уважение к своей родине и желание добиться
существенных дипломатических результатов в переговорах с
Тамерланом383. Отношение Клавихо к самаркандскому правителю было
двояким. С одной стороны, он представлял Тамерлана уверенным и
сильным лидером, который сумел одолеть врагов и построить целое
государство. Дж. Еватт отмечает, что Клавихо мечтал о подобной мощи
кастильских правителей (при этом Клавихо считал Энрике III
достойным государем и верно служил ему)384. С другой стороны,
Клавихо настороженно относился к ежедневным праздникам во дворце
Тамерлана, которые сопровождались пьянством. Он отмечал: «до того
дошло это питье, что люди падали перед ней пьяными, полумертвые, и
это они считают благородством, так как для них нет ни удовольствия,
ни веселья там, где нет пьяных»385. Сам Клавихо не употреблял
спиртные напитки: «[Жена Тамерлана] долго спорила с Руи Гонсалесом,
чтобы заставить его выпить, так как не верила, что он никогда не пьет
вина»386.

Клавихо так и не удалось договориться с Тамерланом о
сотрудничестве в связи с тяжелой болезнью азиатского правителя.
Клавихо описывал безуспешные попытки попасть к нему для принятия
конкретных решений, но всё было тщетно: «сеньор был очень болен,
лишился языка и находился при смерти... А их [посольство Клавихо]
торопили потому, что сеньор был при смерти и [хотели], чтобы они

383 Еуа«/.М. Ор. сП Р. 189.

384 1Ы0. Р. 192.

385 Клавихо, Рюи Гонзалес де. Указ. соч. С. 304.

386 Там же. С. 303.
уехали раньше известия о его кончине и чтобы не рассказывали об этом
в [прочих] землях, по которым пройдут»387.

Клавихо акцентировал внимание на добродушном приеме
азиатского правителя: испанцы каждый день приглашались на
празднества и были одарены разными вещами. «В этом городе
[Самарканде] посланникам оказали много почестей и дали все
необходимое, в чем была нужда; также им подарили платье из шелковой
ткани»388. Немалую часть его записей занимают преодоления
опасностей морской стихии: «Великое море так коварно, опасно и
огромно... Море окружено со всех сторон большими и высокими горами
и не имеет низких берегов, куда могло бы разливаться, а в него впадает
много больших рек, и ему ничего не остается, как бурлить и ходить
кругом»389. Клавихо позиционировал себя верным подданным, который
готов пойти на многое ради своего короля Энрике III. Он
демонстрировал героические попытки преодоления опасного
пространства восточных земель. Все это Клавихо делал на благо родины
и короля Энрике III. Между тем, в своих записках Клавихо не обошелся
без самопозиционирования.

Сочинение Клавихо имело популярность в Испании. Его издание
было призвано иллюстрировать дальновидную политику испанских
королей, еще в самом начале XV века осуществивших захват Канарских
островов (1402 г.), который стал прологом открытий в Новом Свете, и
направлявших посольства на Восток — в Малую Азию и в Самарканд390.

Сочинения Клавихо и Тафура схожи в желании подробно описать
обширное пространство, в котором они путешествовали, не только в
географическом плане, но и в экономическом и культурном391. Кроме

387 Там же. С. 323.

388 Там же. С. 305.

389 Там же. С. 96.

390 Мирокова И. С. Введение. С. 3.

391 Ьопг, С. К. 5ос1а1 апс! РоППса! АшЬШопз ш Ле Апйапдаз ё У1а]е5 йе ип Ыс1а1§о езрапо! апс! ЕтЬа]ас1а а
Татог1ап. 0155. Птуег511у оГМ15соп51п-Мас115оп. 2009. Р. 159.
того, в их записках прослеживается мотив позиционирования короля,
страны, нации, а также собственных заслуг и доблести. У Клавихо и
Тафура было активировано самосознание кастильца. Настроение
сплоченности среди испанцев можно объяснить наличием общей беды
испанцев - многовековой войны с маврами - Реконкисты. Именно война
заставляла испанцев находиться в готовности к защите и наступлению.

Таким образом, к XV веку путешествие стало выполнять гораздо
больше функций, чем в предыдущие времена, когда европейское
путешествие расценивалось, главным образом, как паломничество.
Итальянцы формировали свою идентичность за счет путешествий в
места античного наследия. Те же купцы, которые, безусловно, сыграли
ключевую роль в путешествиях, пользовались античным наследием в
исследовании новых земель. При пересечении пространства они
пользовались картами и географическими сочинениями древних
авторов. В то время, когда итальянцы захватывали первенство в
торговле и освоении ойкумены, путешествие все более становилось
модой, оно теряло черты «непреодолимой опасности» для европейцев в
связи с расширением христианской ойкумены. Одновременно
путешествие стало выполнять функцию «набора высоты»: за счет
путешествия можно было прославиться и обрести социальный статус.
Заключение

Эпоха XV века - особенный период в истории путешествий. С этого
времени европейцы вышли за пределы средиземноморского бассейна и
стали исследовать просторы Тихого океана. Европейцы сумели
распространить христианскую ойкумену на огромную часть планеты,
что было триумфом европейской экспансии. Европейцам удалось
одолеть и оттеснить своих главных соперников арабов, которые к VIII
веку колонизовали территорию от Северной Африки до Гибралтара на
западе и значительную часть азиатских земель на востоке. Европейцы
не стеснялись использовать арабский опыт в освоении пространства -
географические карты и заметки путешественников.

Главными героями европейских путешествий XV века были
итальянцы и испанцы, чье взаимодействие привело к открытию Нового
Света. Влияние итальянцев распространялось, в первую очередь, через
торговлю. Они монополизировали средиземноморскую торговлю и
активно осваивали и прокладывали торговые пути в Азии. Торговая
деятельность итальянцев поддерживалась не только государством, но и
церковью. Римский папа Евгений IV вырос в семье потомственных
богатых венецианских купцов. Неудивительно, что вся правящая
итальянская верхушка в XV веке состояла из купцов и банкиров. В
Италии были распространены торговые поездки: Кириако Анконский и
Никколо Конти путешествовали, в первую очередь, как купцы. При этом
в своих дневниках они почти не упоминали свою коммерческую
деятельность. Напротив, Джованни Ауриспа путешествовал по
византийским землям с целью получения знаний, но в течение поездок у
него актуализировалась его «купеческая» идентичность. В результате
Ауриспа скорее занимался продажей и вывозом древнегреческих книг,
нежели собственным образованием.
Итальянцы считали себя потомками древних римлян, которые
оставили после себя богатое культурное наследие, в том числе в
освоении чужого пространства. Итальянцы пользовались античными
картами, которые благодаря своей точности были актуальны вплоть до
начала Нового времени. Увлеченные поисками античных рукописей,
итальянцы прагматично использовали книги древних римлян и греков
по географии и картографии. В Италии имели популярность
«Естественная история» Плиния и «География» Страбона392.

Испания не могла играть ведущую роль в средиземноморской
торговле из-за длительной междоусобной вражды и, в особенности,
отвлечения сил на Реконкисту. К XV веку испанцы уже желали
расширения собственных границ. Продолжительная война с маврами
сыграла не только отрицательную роль, но и благоприятствовала
единению и усилению испанского народа. После отвоевания своей
территории испанцы направили силы на завоевание новых
территорий393. Кроме того, борьба с неверными сарацинами
сформировала у испанцев единую идентичность. Недаром Тафур и
Клавихо в своих записках позиционировали свою страну как сильную
державу. Даже Колумб, несмотря на свои генуэзские корни, гордо плавал
под флагом Испании и был предан Фердинанду Арагонскому и Изабелле
Кастильской394.

Средиземное море было в некотором роде средоточием мировой
торговли, и итальянцы всячески препятствовали проникновению туда
представителей других народов. Можно вспомнить встречу Тафура и
Конти, где итальянец всячески отговаривал Тафура от поездки в Индию,
поскольку итальянцы имели прочные торговые связи в этих местах.

392 «География» Страбона была привезена в Венецию Джиованни Ауриспа и была приобретена в
1423 г Кириако Анконским.

393 Ьееа Е. /. Ор. сП. Р. 47.

394 ЕусМ/. М. Ор. сП. Р. 189.
Таким образом, испанцам необходимо было искать альтернативные
пути в восточные земли, в том числе через океан.

Жители Аппенинского и Пиренейского полуостровов были не
только конкурентами, но и союзниками. При освоении океанических
просторов, испанцы обращались за помощью к итальянцам, поскольку
те имели огромный опыт в мореплавании. Недаром Генрих
Мореплаватель нанимал в основном итальянцев для своих морских
экспедиций. Итальянцы и испанцы были в добрых взаимоотношениях.
Тафур и Клавихо путешествовали на борту итальянских кораблей и
благодушно отзывались о жителях Аппенинского полуострова. Тафур
превозносил именно горожан торговых городов-республик Венеции и
Генуи, в отличие от жителей Рима, которые вызывали у него неприятие.

Еще одним важным показателем лидерства Испании в освоении
новых территорий является близость к папству. Вероятно, на фоне
мавританского окружения испанцы более чутко, чем остальные
европейцы, относились к христианской религии и были истинно
верующими католиками. Недаром одной из причин снаряжения
экспедиции Христофора Колумба Изабеллой Кастильской было желание
отвоевать Гроб Господень в Иерусалиме раньше других европейских
держав. В дальнейшем именно папство разделило земли между
Испанией и Португалией, и меридиан, отделяющий сферы влияния
Испании и Португалии, назывался «папским меридианом». Колонизация
Нового Света испанцами и португальцами рассматривалась римским
папой как возможность значительно расширить христианскую
ойкумену. Все это усиливало колониальное напряжение и, в конце
концов, привело к территориальным захватам со стороны европейцев.

Помимо этого, в XV веке путешествие выполняло функцию «набора
высоты». В различные эпохи и среди разных народов путешествие было
престижным явлением. Древним китайским чиновникам было
необходимо совершить путешествие для обретения высокого
положения в обществе. В европейских путешествиях XV века можно
наблюдать тот же мотив. По возвращении из Византии на родину
итальянских гуманистов ожидала слава и почет. Путешествие было
средством подтверждения рыцарского статуса Тафура. Испанец Клавихо
также пытался позиционировать собственный образ посредством
приобщения к «чужому» мира. Путешествие дало возможность Кириако
Анконскому приблизиться к высшему кругу Италии и Византии, хотя
изначально у него не было этой цели. Путешествие набирало
популярность среди жителей Европы; в свою очередь освоение новых
земель благоприятствовало усилению моды на путешествие.

М. Белозерская назвала Кириако Анконского «первым
туристом»395 за то, что он с упоением осматривал останки былой
античной славы. Его «фиксирующей техникой» были карандаш и
бумага, на которую он перерисовывал древние памятники и заносил их
точные размеры. Главным мотивом путешествия Кириако было само
«путешествие». Кириако писал, что изначально путешествовал «из-за
желания видеть мир». В этот мотив может уместиться вся многогранная
деятельность Кириако: купца, собирателя древностей и наблюдателя за
турками. Иной лейтмотив прослеживается в дневниках Тафура.
Путешествие как таковое для него менее значимо, чем достижение
социального статуса посредством путешествия. Путешествие Тафура
мотивировано не только стремлением к открытиям и познаниям,
сколько представляет собой своего рода социальный ритуал -
рыцарскую «инициацию». Оба мотива вели в дальние страны и
последующих путешественников, открывших эпоху глобальной
колонизации и морских империй.

395 Ве1охег$кауа М. Супасиз т Ле МесЛеггапеап: ТЬе Пгз! Тоипз! МагсИ 2010 // Н1$1огу Тойау. МагсИ
2010, Уо1. 60 155ие 3, р. 26.
Изучение событий и героев, участвовавших в открытии Нового
света и ознаменовавшие эпоху Нового времени является ключом к
пониманию роли путешествия в человеческом сознании и
идентичности. Методология антропология движения и исходящая от
нее антропология путешествия открывает новый ракурс видения
исторических фактов и персоналий, делая акцент на мотивах и истоках.
Путешественники были сторонниками обновлений и создателями
истории, поскольку их мышление было динамичным, а не статичным.
Благодаря использованию «крупных планов» путешественников
становится более очевидна роль путешествия в человеческой истории.
Список источников и литературы

1.	Источники

1.1	Клавихо, Руи Гонсалес де. Дневник путешествия в Самарканд ко
двору Тимура (1403 - 1406) / Пер. И. С. Мироковой. М., 1990.

1.2	Клавихо, Рюи Гонзалес де. Дневник путешествия ко двору
Тимура в Самарканд в 1403—1406 гг. под ред. И. И.
Срезневского. СПб., 1881

1.3	Тафур П. Странствия и путешествия. Перевод и ред. Л. К.
Масиеля Санчеса. М., 2005.

1.4	Вгеагеа1е, К. Еаг1у ййеепЙ! сепШгу 1гауе!з ш Ше Еаз! (Ы!со1о де'
СопН о! Уешсе) // 5ОА5 ВиПеНп о! Вигша КезеагсИ, Уо1. 2, Ыо. 2,
АиШшп 2004. Р. 100-117.

1.5	Супас о/Апсопа. Ьа1ег 1гауе!з / ЕсИТес! апс! 1гапз!а1ес! Ьу Е. \У.
Вобпаг. и 2003. Р. 1-369.

1.6	ЬеПгез Сгесциез с!е Егапсотз РПеИе/ Ауес 1гас!ис1юп, по!ез е!
сотшеШапез раг Ет!1е Ье§гапс1. Р., 1892. Р. 1-221.

1.7	У!1а у!г! с1апзз!т! е! Гатозтззтт! Купас! АпсопИат Ьу Егапсезсо
5са1атопН / ЕсИТес! апс! 1гапз1а1ес! Ьу С. МксЬеИ апс! Е. Вобпаг.
РЬПадеШа, 1996. Р. 26 - 165.

2.	Справочная литература

2.1	Культура Возрождения: Энциклопедия. Т. 1. М., 2007.

2.2	А ПтсНопагу о! Сгеек апс! Кошап АпПцшНез / ес!. \У!Шат 5т!1И,
ЬЬП, \УШ!ат Мау1е, С. Е. МаппсИп. к, 1890.

2.3	Ьех!коп без М!Пе1а11егз. 51иП§аг1.1999. Вс1. 5.
3.	Литература

3.1	Абрамсон М. Л. Человек итальянского Возрождения. Частная
жизнь и культура. М., 2005.

3.2	Баткин Л. М. Вперед к античности // Наука и религия.1969. № 5.
С. 55 -59.

3.3	Баткин Л. М. Итальянские гуманисты: стиль жизни и стиль
мышления. М., 1978.

3.4	Белоруссова С. Ю. Кириако из Анконы: путешественник эпохи
Возрождения // Уральский исторический вестник, №4 (33),
Екатеринбург, 2011. С. 124-130.

3.5	Белоруссова С. Ю. Мотивы «Странствий и Путешествий»
кастильского идальго Перо Тафура // Электронный научно-
образовательный журнал «История». М., 2013. Выпуск 5 (21)
[Электронный ресурс]. Доступ для зарегистрированных
пользователей. ИКЬ: й11р://ше5.щ11.ги//5207987840000549-2-1
(дата обращения: 20.10.2013).

3.6	Белоруссова С. Ю. Итальянец в Адрианополе: к вопросу об
отношении европейцев к туркам // Материалы Всероссийской
студенческой конференции «Курбатовские чтения», Санкт-
Петербург, СПбГУ, 2010. С. 218-221.

3.7	Белоруссова С. Ю. Тревелоги южноевропейских
путешественников XV в. // Материалы X Международного
Конгресса этнографов и антропологов России. М., 2013. С. 279.

3.8	Белоруссова С. Ю. 1тоЛ|.ка РсРАсдсрйоод: «увлеченные» поиски и
«страстное» изучение древнегреческих книг // Материалы
международной научной конференции «Ломоносов-2011». М.,
2011.	Режим	доступа:	1111р://1отопо5оу-

т8и.ги/агсЫуе/Ьошопо8ОУ_2011/1255/31135_с18а1.рсК
3.9	Берд М. Парфенон. М., 2007.

3.10	Берк П. Антропология итальянского Возрождения // Одиссей.
Человек в истории. 1993. М., 1993. С. 272 - 283.

3.11	Библютеки монастырей Афонской горы// Журнал
Министерства Народного Просвещения. 1840. Часть 40. С. 17-18.

3.12	Брагина Л. М. Итальянский гуманизм эпохи Возрождения. М.,
2002.

3.13	Буркхардт Я. Культура Возрождения в Италии. М., 1996.

3.14	Гарэн Е. Проблемы итальянского гуманизма. М., 1986.

3.15	Головнев А. В. Антропология движения (древности Северной
Евразии). Екатеринбург. 2009.

3.16	Головнев А. В. Дорожная карта антропологии движения //
Уральский исторический вестник. № 2 (35). Екатеринбург. 2012.
С. 4- 14.

3.17	Головнев А. В. Крупный план в антропологии // Уральский
исторический вестник, № 4 (29), 2010. Екатеринбург. С. 14 - 20.

3.18	Григоровиус Ф. История города Афин в средние века. М., 2009.
С. 599- 618.

3.19	Гуковский М. А. Итальянское Возрождение. М., 1961, Т. 2.

3.20	Гуревич А. Я. Средневековый купец // Одиссей. Человек в
истории. 1990. М., 1990. С. 97-131

3.21	Даркевич В. П. Аргонавты Средневековья. М., 2005

3.22	Девятайкина Н. И. Начало формирования гуманистического
культа книги в эпоху Петрарки / Книга в культуре Возрождения.
М., 2002. С. 18-31.

3.23	ДелюмоЖ. Цивилизация Возрождения. М. 2008.

3.24	Дживелегов А. К. Творцы итальянского Возрождения. М.,
1998.
3.25	Дойель Л. Завещанное временем. Поиски памятников
письменности. М., 1980.

3.26	Иванова Ю. В. Гуманистическая историография // История
литературы Италии. М., 2007 Карпов С. П. Итальянские морские
республики и Южное Причерноморье в XIII - XV вв.: проблемы
торговли. М., 1990.

3.27	Каганский В. Л. Чем именно является путешествие и что
путешествием не является? [Электронный ресурс] // Аннотации
конференции «Власть маршрута» (6 декабря 2012 г.) - [режим
доступа]:

1111р://коет.ги/пеуу8/аппо1асй к копГегепсп у!аз1 таг811ги1а/201
2-11-10-1573 (дата обращения: 19.05.2013)

3.28	Карпов С. П. Латинская Романия. СПб. 2001. С. 183-212.

3.29	Кленшан Ф. де Пюи. Рыцарство. М. 2004.

3.30	Корелин М. С. Очерки итальянского Возрождения. М., 1910.

3.31	Коэн Г. История рыцарства во Франции. Этикет, турниры,
поединки. М., 2010

3.32	Краснова И. А. Деловой человек Флоренции: занятия, круг
общения, общественное сознание / Город в средневековой
цивилизации Западной Европы. М., 1999. Т.2. С. 101-117.

3.33	Куприн В. Афон история и современность Святой горы. М.,
2008.

3.34	Кущ Т. В. У истоков 81исИа §гаесогиш: византийский вклад //
Россия и Мир. Екатеринбург, 2008. С. 484 - 490.

3.35	Ле Гофф Ж. Герои и чудеса средних веков. М., 2011.

3.36	Ле Гофф Ж. Средневековье и деньги: очерк исторической
антропологии. СПб., 2010.

3.37	Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада.
Екатеринбург, 2005.
3.38	Лосев А. Ф. Эстетика Возрождения. М., 1978.

3.39	Лучицкая С. И. Путешествие // Словарь средневековой
культуры под ред. А. Я. Гуревича. М., 2003. С. 397 - 400.

3.40	Лучицкая С. И. Путешествие в Святую землю в XII - XIII вв.:
Очерки истории повседневной жизни // Одиссей. Человек в
истории. Путешествие как историко-культурный феномен. М.,
2010. С. 58-90.

3.41	Лучицкая С. И. Рыцарство - уникальный феномен
западноевропейского средневековья // Одиссей. Человек в
истории. Рыцарство: реальность и воображаемое. М., 2004. С. 7 -
35.

3.42	Масиелъ Санчес Л. К. Введение к «Странствиям и
путешествиям Перо Тафура». М., 2006.

3.43	Масиелъ Санчес Л. К. Города в западноевропейских книгах
путешествий первой половины XV века // Вестник Московского
Университета. Серия 8. История. 2002. № 2. С. 67-82.

3.44	Масиелъ Санчес Л. К. «Кто на море не бывал, тот Богу не
молился»: вера и веры в контексте средневекового
путешествия // Вера и церковь в средние века и раннее новое
время (Западная Европа и Византия). Тезисы докладов
Всероссийской конференции студентов, аспирантов и молодых
ученых. Москва, 7-8 февраля 2001 года. М., 2001. С. 48-50.

3.45	Масиелъ Санчес Л. К. Придворная одиссея одного
кастильского идальго XV в.// Двор монарха в средневековой
Европе: явление, модель, среда. Под. ред. Н. А. Хачатурян. М.,
СПб., 2001. С. 261-273.

3.46	Медведев И. П. Византийский гуманизм Х1У-ХУ вв. СПб., 1997.

3.47	Мирокова И. С. Предисловие к «Дневник путешествия в
Самарканд ко двору Тимура (1403 - 1406)». М., 1990.
3.48	Монъе Ф. Опыт литературной истории Италии XV века.
Кватроченто. СПб., 1904.

3.49	Олыики Л. История научной литературы на новых языках. Т.
2. Образование и наука в эпоху Ренессанса в Италии. М., 1935.

3.50	Путеводитель по Св. Афонской горе и указатель ея святынь и
прочихъ достопамятностей. М., 1895. / Куприн В. Афон история и
современность Святой горы. М., 2008. С. 145 - 203.

3.51	Ролова А. Д. Итальянский купец и его торгово-банковская
деятельность в ХШ-ХУ вв. // Средние века. 1994. № 57. С. 63 - 74.

3.52	Снегов С. Роза ветров: великие случайности [Электронный
ресурс] // Вокруг Света. № 6, 2001 (2729) - режим доступа:
йПр: //уууууу. уокг1щзуе1а.ги /уз/агНс!е/70/	(дата обращения

1.06.2013)

3.53	Снисаренко А. Рыцари удачи. Хроники европейских морей
[Электронный ресурс]. - режим доступа:
Ь11р://ргойзшаг1.ги/ууеЬ/Ьоокгеас1ег-142999-34.р11р (дата
обращения: 18.05.2013)

3.54	Соловьев С.В. Мануил Хризолор и гуманистический идеал
образованности (конец XIV -первая половина XV века) //
Традиции образования и воспитания в Европе Х1-ХУП вв.
Иваново, 1995. С. 34 - 42.

3.55	Стам С. М. Вступительная статья// Итальянский гуманизм
эпохи Возрождения. Саратов, 1981. С. 4 - 74.

3.56	Тимофеева Н. Итальянский гуманизм и античное культурное
наследие (к вопросу изучения памятников материальной
культуры в XIV - XV вв.) // Возрождение: культура образование,
общественная мысль. Иваново, 1985. С. 55 - 64.
3.57	Толстиков А. В., Кошелева О. Е. Ното У1а1ог // Одиссей.
Человек в истории (Путешествие как историко-культурный
феномен). М., 2009. С. 5 -10

3.58	Туманян Ю. Р. Индустрия туризма - крупнейший сектор
мировой экономики [Электронный ресурс] // Управление
экономическими системами (электронный научный журнал). №
9 (2011). С. 23. - Режим доступа: й11р://шшш.иесз.ги/иесз-33-
332011/Иеш/бЗ1-2011-09-21-11-58-12	(дата обращения

30.05.2013).

3.59	Флори Ж. Повседневная жизнь рыцарей в Средние века. М.,
2006.

3.60	Фойгт Г. Возрождение классической древности или первый
век гуманизма. М., 1884. Т. 1 - 2.

3.61	Хартман Г. М. Значение греческой культуры для развития
итальянского гуманизма // Византийский временник. 1959. Т.
15. С. 100-124.

3.62	Ченцова В. Г. Венецианские купцы в Романии в XIII - XV вв. /
Византия между Западом и Востоком. СПб. 1999. С. 239-240.

3.63	Черепанова Н. В. Путешествие как способ измерения
культурного пространства // Вестник ТГПУ. 2006. Выпуск 7 (58)
Томск. С. 65 - 70.

3.64	Черепанова Н. В. Путешествие как феномен культуры. Дисс.
на соискание уч. ст. канд. фил. наук. Томск. 2006.

3.65	Шифман И. Ш. Карфаген. СПб., 2006.

3.66	Ве1огег$кауа М. Супасиз т Нэе МебИеггапеап: Тйе Р1гз1 Тоипз!
МагсИ 2010 // Н1з1огу Тобау. МагсИ 2010, Уо1. 60 1ззие 3, р. 26.

3.67	Ве1огегзкауа М. То ХУаке Нэе Пеаб. А Вепатззапсе Мегскап! апб
Нэе В1гНэ о! Агс1эаео1о§у. ЫоПоп. 2009.
3.68	ВгзаИа М Еаз! апк Шез1: Вепатззапсе китатз1з апк ОНотап
Тигкз. Рккаке1рк1а. 2004.

3.69	В1апсИагс15. Ж. Ьа1ег Тгауе1з Ьу Супас оГ Апсопа // Кепатззапсе
(2иаПег1у. 2005. Уо1. 58, Зишшег, Ыо. 2. Р. 581-585.

3.70	Водпаг Е. Ж. Стпасо сГАпсопа апк 1ке Сгизаке о! Уагпа: А С1озег
Ьоок. МесНаекаИа 14.1988. Р. 253-280.

3.71	ВгассюИт Р. Н1з1опае с!е уапе!а1е ГоПипае ИЬп циаШог. Р.,
1723.

3.72	ВгшпеЫР. Тке "Ьоок” о! 1гауе1з: §епге, е!кпо1о§у апк рк§пша§е,
1250-1700. ВозЮп, 2009.

3.73	СатрЬеП М. В. Тке ХУкпезз апк О1кег ХУог1к: ЕхоНс Еигореап
Тгауе! ХУгкт§ 400-1600. ккаса, 1988.

3.74	(лддаег К. К Шез1егп ЖауеПегз 1о Сопз1ап1торо1е: 1ке Шез! апк
Вугапкит, 962-1204: сикиге апк рокНс ге1а!юпз. Ьеткеп, Ы.-У.,
Ко1п. 1996.

3.75	СП//огд }. Вои1ез: 1гауе1 апк 1гапз1а1юп оп 1ке 1а1е 1шеп11е1к
сеШигу. Ь. 1997.

3.76	СопзСаЫе О. В. Ьок§т§, Жаке, апк 1гауе1 т 1а1е апкцику апс! 1ке
т1с1с11е а§ез. Ы-У. 2003.

3.77	Оа1у К. М. Тке ккееШк сеШигу Зратзк ЫЬгоз с!е у1а]ез: 1гауе1
скзсоигзе ргюг 1о Со1иткиз. Втзз оНпскапа II. 2003.

3.78	Едууагдз,}. СкпзНап Сугкока: А Ску апк Из Ве11§1оп т 1ке Ьа1е
М1с1с11е А§ез. к 1982.

3.79	ЕуаН}. М. Тке Рптасу о! ЫаНопа! ЗепНтеп! т 1ке Етка]ас1а а
Татог1ап апк Апкап^аз ё у1а]ез. Втзз. 11туегзку о! Техаз а! АизНп,
2006.

3.80	СегЫ А. Ыа1иге т 1ке Ыеш \Уог1к: Егот Скпз1оркег СокппЬиз 1о
Сопха1о Еегпапкег ке Оутеко, 1гапз.}. Мо1е, 11туегзку о! Рк1зкиг§к
Ргезз, 1985.
3.81	Сшзйтат V. К. Ното, Нитапиз, апб Ше теапт§з о!
“Нитатзт"// )оигпа1 о! Ше Ыз1опап 1беаз. Уо1. 46. № 2 (АргП-)ипе
1985). Р. 171-174.

3.82	СозсН 5., ЗСеагпз Р. IV. Ргетобегп 1гауе1 т Ше шог1б Ыз1огу. Ы.-У.,
2008.

3.83	Сгапб 1оиг: путешествие как культурный феномен. Под. ред.
Шестаковой В.П. СПб., 2012.

3.84	На1е/ Тйе СМИхаПоп о! Еигоре 1п Ше Вепатззапсе. Ь, 2005.

3.85	НИсксоск Р. МохагаЬз т Мебтеуа! апб Еаг1у Мобегп Брат.
ВигИп§1оп. 1988.

3.86	1тЬег С. Сгизабе о!Уагпа 1443-1445. Виг1т§1оп. 2006.

3.87	ТИе 1трас1 о! Нитатзт / Еб. Ь. КекештсИ. Ь. 2000.

3.88	Каризстзсг К. Тгауе! НегобоШз. Ы.-У., 2007.

3.89	Коко1е 5. Супасиз о! Апсопа апб ПиЬгоутс// Вепатззапсе
(}иаг1е1у. Уо149. №2. Зиттег 1996. Р. 225-267;

3.90	КпзСеПег Р.О. Нитатзтиз ипб Вепатззапсе. П1е апНкеп ипб
Ш111е1а11ег11с11еп (}ие11еп. Мйпскеп, 1973. Вб. 1.

3.91	Ьеазк IV. 1п1гобис11оп 1о )оигпеуз о! Птзсоуегу // еЗкагр, 1ззие 4,
2007.	- ПВЬ: 1111р://е1а.ас.ик>теб1а/теб1а 41159 еп.рбГ (дата

обращения: 18.12.2012)

3.92	Ьаюи. А. Тйе Сгеек шегсйап! о! Ше Ра1аео1о§ап репоск А
соПесНуе роПгаИ // Сепбег, 5ос1е1у апб Есопоппс ИГе т Вухапбит
Уапогит Керпп!з. Аз1ще1е. 1992. Р. 102 - 124.

3.93	Ье Со//}. Магскапбз е! Ьапцшегз би Моуеп А§е. Р., 1956.

3.94	Ьее(1 Е. Тке Мтб о! Н1е Тгауе1ег. Егот СП^атезк 1о Мобегп

Тоипзт. Ы.-У. 1991.

3.95	Ьеда551е, Екаупе А. СЫуа1пс Тгауе! т Ше МебИеггапеап:
СопуеПз, Кт§з, апб Скпзбап Кт§1115 т Рего ТаГиг'з Апбап^аз //
)оигпа1 оГ МесИеуа! апс! Еаг1у Мойегп ЗШсИез 41:3, Ра11 2011. Рр.
515- 545.

3.96	ЬеНтапп-НаШегеп К. Супасиз о! Апсопа, Апз1о11е апс! Тегезтаз
ш ЗашоШгасе // Незрепа. Арг.-)ип., 1943. Уо1.12. №2. Р. 114 -134.

3.97	[ЬеИз М.] Кш§111 Еггап! о! Ше XV с. // Тттез ЬИегагу
5ирр1етеп1. 23 ]ипе 1925. Р. 485 - 486.

3.98	Ьзёёб, М. Кеутеш: Рего ТаГиг, Тгауе1з апс! АскеШигез, 1435 - 1439
// ТИе Сео§гарЫса1 )оигпа1, Уо1. 69, Ыо. 5 (Мау, 1927). Рр. 482 -
483.

3.99	Ре\п Р. ТИе ригпеуз о! Супас // С1азз1са1 геутеш. 1980. Уо1. 30,
№1. Р. 126- 132.

3.100	Ьопг, С. К. 5ос1а1 апс! РоИНса! АшЫНопз ш Ше Апйап^аз ё у1а]ез
с!е ип Ыс1а1§о езрапо! апс! ЕтЬа]ас1а а Татог1ап. В1зз. 11туегз11у о!
МЛзсопзт-МасИзоп. 2009.

3.101	Ьорег Р. 5. Ье МагсИапс! §епо!з: 11п РгоШ соПесНГ // Аппа1ез.
1958. № 3. Р. 13-18.

3.102	Ьоипе Е. А 5ос1е1у 0г§атгес1 Гог шаг: МесИеуа! Брат // ТИе Раз!
апс! Ргезеп!, № 35 (Вес., 1966). Р. 54 - 76.

3.103	МегедаШ. Ьаз Мепопаз с!е Рего ТаГиг // О1сепс1а. СиаНегпоз с!е
Р11о1о§1а Нтзратса, 6 (1987). Р. 297 - 305.

3.104	Метиске! Ь. Тгауе1т§ т Ригзш! о! ЫоЬИИу: а 51ис1у о! Рего
ТаГиг'з “Апйапсаз е у!а]ез”. Этзз. II о! ЫоПк СагоИпа а! СИаре! №11,
2003.

3.105	Рас! С., ЕсопоссЫа 5. Стпасо сГАпсопа е 1а сикига апНциапап
с!е11 Втапезтто. Коте. 1998.

3.106	Капигег (1еАге11апо К. ЕзШсИоз Ыо§гаГ1соз: Рего ТаГиг // Во1еНп
с!е 1а геа! Асас1ет1ас1е 1а Н1з1опа, 41 (1902). Р. 273 - 293.

3.107	КиЫе$ }. Тгауе! апс! Е11то1о§у т 111 е Кепатззапсе: 5ои111 1псИа
111гои§11 Еигореап Еуез, 1250-1625. СатЬпс1§е. 2000.
3.108	Вепатззапсе китатзт. Ейкей ЬуКгауе. В, 2004

3.109	С. Сугтасиз о! Апсопа'з Зеуеп с1гашт§5 о! На§!а ЗорЫа//
ТЬе Аг1 ВиИ. № 69.1987. Р. 16 - 32.

3.110	5ри//огс1, Р. Рошег апс! РгоГк: Ше МегсИап! т МесИеуа! Еигоре.

Ы.-У., 2003.

3.111	Тау1ог В. Ьа1е МесПеуа! ЗратзИ 1гауе1егз // Еаз1шагс! ЬоипсЕ
Тгауе! апс! 1гауе!1егз, 1050 - 1055. МапсИез1ег, 2004. Р. 221 - 232.

3.112	Уегйоп}. Тгауе! 1п Ше М!с!с11е А§ез. II оГЫо!ге Вате. 2003.

3.113	У1скег5 М. Супас о Г Апсопа а! Ткезза1отк! // ВугапНпе апс!

Мойегп Сгеек ЗШсЬез. № 2.1976. Р. 75 - 82.

3.114	Уоуа§ез апс! у!зюпз: 1ошагс1 а сикига! Ыз1огу о! 1гауе1 / ЕсЬ Ьу
Е1зпег}. апс! ВиЫез }.-Р. В, 1990.

3.115	ЯеЬагСИ Е. Супас! Апсопкат ер!з!и1а тес!ка // КЫетзскез
Мизеит Гиг РЫ1!1о§!е. № 56,1901. Ег.-ит Мат. Р. 157 - 159.
Покупайте Ваши книги быстро и без посредников он-лайн - в
одном из самых быстрорастущих книжных он-лайн магазинов!
окружающей среде благодаря технологии Печати-на-Заказ.

Покупайте Ваши книги на

\л/\л/\л/.тоге-Ьоок5.ги

Виу уоиг Ьоокз ‘Газ! апб 51га!дЬНог\л/агб опПпе - а1 опе о^ \л/ог1б'з
Га51е51 дгохллпд опКпе Ьоок з^огез! ЕпуиоптепТаНу зоипб бие 1о
Рпп+оп-Оетапб 1есКпо1од!ез.

Виу уоиг Ьоокз опПпе а!

уууууу.деТ-тогеЬоокз.сот

Ь УОМ 7ег1ад88еплсе-
ШЭк дезеПзсЬаН тЬН

\/0М \/ег1ад55егллседе5е115сЬаГ1 тЬН

Не! ппсЬ-Воск1пд-51г. 6-8	Те1еГоп: +49 681 3720 174

□ - 66121 ЗаагЬгйскеп	Те!еГах: +49 681 3720 1749

1пГо@ус1т-У5д.с1е
\л/\л/\л/.ус1т-У5д.с1е
Антропология путешествия представляет собой предметную
область исторической антропологии, фокусирующуюся на
изучении мотивов пересечения границ и деятельностного
поведения путешественника в «чужом» мире. Тема антропологии
путешествия в последние годы стремительно набирает
популярность и расширяет диапазон междисциплинарности,
поскольку путешествие как феномен, как индустрия и
ментальность, становится яркой чертой современного
глобального пространства. В данной работе будут исследованы
мотивы и ментальные карты путешественников, которые
действовали накануне эпохи Великих географических открытий.
Благодаря их деятельности произошел переломный этап в
истории мира. В работе будет рассмотрен феномен
южноевропейского путешествия: итальянцев и испанцев в
преддверии открытия Нового Света и повсеместного
пересечения границ. Книга адресована исследователям и
широкому кругу читателей.

Светлана Белоруссова

Светлана Белоруссова родилась в 1990 г. в г.
Каменск-Уральский (Свердловская область). В
2013 г. окончила Исторический факультет
Уральского Федерального Университета по
направлению "Социокультурная
антропология". В сферу научных интересов
входит историческая антропология,
антропология путешествия, визуальная
антропология, этнография народов Урала.

978-3-659-46887-2